Юлия Матси

Нэко

Вся наша жизнь — театр,

И люди в нем актеры.

Играем мы свои смешные роли.

И боги весело хохочут,

Следя за нами со своих небес.

Говорят, когда умираешь, перед глазами проносится вся жизнь… Ну, это я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Слава богам, умирать мне еще не приходилось. Одно скажу с абсолютной уверенностью: когда тебя вот-вот догонит старший демон Хаоса… Жизнь, не жизнь, но уж обстоятельства, приведшие тебя в эту точку времени и пространства, так и мелькают перед мысленным взором.

Глава 1

Моя история началась чудесным летним днем в маленьком северном городке, название которого вам ничего не скажет. Именно на этот день была назначена самая глобальная ролевая игра, когда-либо проходившая в наших краях.

Я, признаться честно, терпеть не могу большие сборища народа и предпочла бы пересидеть это действо дома, на мягком диване и с хорошей книжкой в руках. Но подобные мечты становятся неосуществимы, когда твой парень, самый завзятый ролевик города и член команды мастеров игры — одно лицо. Зовут это лицо, если вам интересно, Максим.

Так что тем утром, вместо того чтобы пить свежесваренный кофе, почитывая недавно приобретенное творение молодого, но даровитого автора в жанре фэнтези, я тряслась в душном дребезжащем автобусе, готовом развалиться в любой момент. В ногах стояла тряпичная сумка с двухдневным «минимумом выживания» и необходимым моему персонажу инвентарем. А на коленях сидел Шурик — мой собак, из серии «волосатая крыса», если верить Максу. Или московский длинношерстный тойтерьер однотонного рыжего окраса, если верить лежащей у нас родословной. Глупо было тащить его на игру, но подружка, которая должна была забрать тоя к себе на выходные, сама куда-то умотала с очередным поклонником, а найти кого-нибудь другого, готового присмотреть за собакой, я уже не успела.

К нашей с Шуриком несомненной радости, путь был почти завершен: мы вышли из автобуса и облегченно вздохнули. Здесь не трясло, гораздо приятнее пахло и этот дурацкий хвост больше не мешался.

— Как мало мне надо для счастья, — усмехнулась я. Затем воровато оглянулась на вышедших вместе со мной парня и девушку и, опознав в них собратьев-ролевиков, отвязала кончик хвоста от пояса, оставив его свободно болтаться под плащом.

Сегодня была игра, относящаяся, по Максовой классификации, к «безумным маскарадам». Это означало, что можно отыгрывать персонажей как из классического фэнтези, так и из новых веяний, к примеру аниме. Поэтому сегодня я была нэкой, девочкой-кошкой, со специальностью алхимика. Такой вот странный коктейль.

— Привет! Ты, кажется, Кэти, девушка Макса? — Ко мне неторопливо подошел парень, тоже приехавший в автобусе.

— Вы ошибаетесь, — надменно отозвалась я. — Я — Эйлинарра ре Арнор, лучший алхимик на этой ветви Древа.

Шурик подтверждающе тявкнул и преданно уставился на меня, видимо намекая, что пора бы его посадить в сумку. Что я и сделала, предварительно вытащив свои шикарные черные меховые уши и нацепив их на голову.

Девушка, все еще стоящая чуть поодаль, хихикнула и подошла к нам.

— А я — Ариель Ортаси, человек, маг, — отрекомендовалась она и дружелюбно улыбнулась.

— Приятно познакомиться, — поклонилась я, чуть слышно звякнув склянками, рассованными по потайным карманам плаща. — А тебя я знаю, ты — Тассельхоф, кендер. И если не будешь держать подальше от моих вещей свои вороватые ручонки, мой демон, — тут я выразительно кивнула в сторону любопытно торчащей из сумки моськи тойтерьера, — их тебе отгрызет.

Мои собеседники дружно рассмеялись, и я позволила себе улыбнуться. Конечно, по роли никакого демона у меня не было и быть не могло: я все-таки алхимик, а не демонолог, но шутка получилась не самая худшая. Особенно в свете прошлой игры с Тасом-непоседой.

— Я — Катерина, а это — Шурик, — уже более серьезно произнесла я, обращаясь к магессе.

— Ольга. — Она несколько застенчиво улыбнулась и аккуратно, двумя пальчиками (на большее там просто не хватило места), погладила тоя между ушами.

— Денис, — непонятно кому сообщил третий член нашей стихийно образовавшейся команды, надел рюкзак со своей экипировкой, подхватил сумку Ольги, и мы храбро отправились выполнять первый квест. То есть искать место проведения игры.

Поблуждав по тундре чуть больше часа, мы выползли к лагерю и направились регистрировать своих персонажей: Ольга, как маг-человек, к одному гейммастеру, а мы с Денисом, как представители малочисленных рас, к другому.

Пока стояли в небольшой, но вяло движущейся очереди, я оглядывалась, пытаясь определить, насколько интересной сегодня будет игра. Ну и в надежде найти Макса.

Самая длинная очередь, как, впрочем, и обычно, наблюдалась к мастеру эльфов. Гномов было ровно семь штук, и стояли они прямо передо мной и кендером. Ну и люди болтались где-то посередке между двумя главными фэнтезийными народами. Из представителей реликтовых рас, кроме нэко, то есть меня, и кендера-Дениса, мне на глаза попались драконид (двуногий, чешуйчатый, с неплохо сделанными крыльями), ангел (хотелось бы мне послушать ее легенду) и, вы только не смейтесь, демон, что-то старательно нашептывающий ангелу на ухо. Орки и тролли толпились чуть поодаль, что-то бурно обсуждая. Макс, который на сегодняшней игре был именно их мастером, отсутствовал по непонятной причине.

Пока я оглядывалась и раздумывала, подошла моя очередь.

— Имя, раса, способности, — неприязненно буркнул какой-то незнакомый мне русоволосый парень. При этом он даже не соизволил оторвать взгляда от своих записей.

Так как городок у нас, как я, кажется, уже упоминала, маленький, всех мастеров я знала если не по имени, то в лицо. Этот же был абсолютным незнакомцем, из чего я сделала вывод, что стою перед самим Арагорном Московским — знаменитым, великим, легендарным (и далее по нарастающей) мастером ролевых игр, приехавшим из самой (фанатки визжат и писаются от восторга) столицы, дабы облагодетельствовать нас, сирых и убогих, правильно проведенной ролевкой. Будто услышав эти крамольные мысли, парень внимательно посмотрел мне в глаза.

Боги, лучше бы он по-прежнему смотрел в бумажки. Взгляд как две спицы воткнулся мне в зрачки, переворошил содержимое мозга и убрался, оставив на память ощущение слабости и дрожащих коленок.

— Эйлинарра ре Арнор, нэко, алхимик, — быстро пробормотала я и сунула ему распечатку с описанием своего персонажа. Насчет того, что с персом могут быть какие-то проблемы, я не волновалась. Во-первых, создавался он под чутким присмотром одного из мастеров игры (не будем невежливо тыкать пальцем), а во-вторых, ничего выдающегося в моем персонаже не было: ни великих магических способностей, ни особых боевых умений, только зелья и возможность их создавать. Артефакт лишь один, да и тот был нужен исключительно для того, чтобы оправдать существование нэко в почти традиционном фэнтези-мире. Однако по мере чтения лицо гейм-мастера принимало все более и более удивленное выражение.

— Ну надо же, сколько совпадений, — пробормотал он себе под нос. — Сложно поверить, что это случайно… Какова легенда присутствия единственного представителя расы в мире? — спросил Арагорн уже вслух, оторвавшись от изучения моих бумаг.

— Путешествую по мирам с помощью артефакта в поисках новых знаний и умений. — Поддернув рукав плаща, я продемонстрировала симпатичный бронзовый браслетик с выгравированными знаками Древа, Пути и Поиска. — Основная цель путешествия — получить статус Высшего Алхимика и найти эликсир воскрешения.

Собеседник кивнул, как будто я только что подтвердила какие-то его подозрения, и поинтересовался:

— Я так понимаю, здесь он будет бесполезен?

— Верно, — кивнула я, одновременно пожимая плечами. Движение получилось весьма сомнительного изящества. — Браслет может переносить только между мирами. После однократного использования свойства блокируются до тех пор, пока я не отыщу в новом мире какой-нибудь алхимический секрет, неизвестный мне ранее.

— Ладно. Что-нибудь еще сложномагическое, кроме переместителя, есть?

Я отрицательно качнула головой, а в ответ на вопрос об оружии достала и продемонстрировала свой кнут. Правильный такой, с тяжелой рукоятью и метровым «хвостом», сплетенным в четыре ремня. Да еще и с утяжелителем на конце. В общем, настоящий боевой кнут, который я сделала под руководством знакомого фаната подобных вещичек (все пальчики до кровавых мозолей стерла). Арагорн Московский удивленно приподнял бровь, явно ожидая объяснений. Да это и понятно: это оружие ну никак не походило на стандартное игровое. Еще одна причина не любить незнакомых мастеров: наши-то все знают про Катерину и ее кнут. И даже если меня они в лицо не видели, описание моего оружия слышали наверняка.

— Я умею с ним обращаться, — авторитетно и очень убежденно заявила я. — Травм не будет.

Видимо, наш разговор долетел до Юрчика — мастера людей, потому что он, оставив вместо себя помощника, подошел к нам и кивнул Арагорну:

— Все в порядке. С этой девчонкой у нас проблем не будет. — Он хмыкнул и легонько дернул меня за ухо. — Хотя я и не ожидал увидеть тебя в таком виде.

— Все претензии к Максу, — буркнула я, после чего обратилась к чужаку: — Еще какие-то вопросы у мастера будут?

— Будут, — покладисто согласился тот. — Что в сумке?

Я открыла сумку, в которой успел задремать Шурик, и принялась перечислять игровые вещи: два десятка зелий первого уровня, пять — второго и два высших. Котелок для варки зелий, набор ингредиентов, разрешенный Правилами. Книга зелий. Шурик.

Юрчик хохотнул, прекрасно зная, что такое Шурик, что-то шепнул Арагорну и жестом велел мне следовать за собой.

И пока мы не зашли в палатку, являющуюся базой гейм-мастеров, я чувствовала, как взгляд чужака сверлит мне спину.

— Фу, какой неприятный человек, — выдохнула я, аккуратно поставила сумку на стол и посмотрела на Юрчика.

— Да нормальный он человек, что ты на него так взъелась? — удивился паладин Артан (а именно так звали перса Юрчика) и кивнул на мою шевелящуюся и поскуливающую сумку: — Выпусти уже свою собаку.

Я отпустила Шурика погулять, зная, что он в любой момент вернется на мой зов, и принялась выяснять, куда же пропал Макс.

Юрчик долго мялся, не хотел говорить, но я его все-таки расколола. Оказывается этот… неразумный человек по имени Максим на полигон приехал с температурой. Не чересчур высокой, но приближающейся к этому. Пока он бегал, подготавливая игру, температура, естественно, не стояла на месте и подползла к отметке в сорок градусов. Парням ничего не оставалось делать, как вызвать «Скорую» и отправить Макса в больницу. Так пока «Скорая» ехала, это нездоровое создание еще умудрилось с наших общих друзей слово взять, что они мне ничего не сообщат, пока я на полигоне не появлюсь. Потому что, видите ли, без него я точно откажусь играть.

Внезапно разозлившись, я подумала, что, во-первых, получу удовольствие от сегодняшней игры, а во-вторых, по возвращении заставлю Макса очень пожалеть о своем неразумном поведении.

Приняв такое решение, я успокоилась, выяснила, куда дели мои шмотки, которые должен был привезти Макс на машине мастеров, и направилась в общий лагерь. Однако на выходе из палатки меня перехватили Лотаниэль, Арамис и Тассельхоф. Они влетели внутрь, чуть не сбив меня с ног, что-то радостно проорали Артану. Лот подхватила Шурика на руки и, едва успев спасти лицо от яростного облизывания, отдала его Арамису. Они дружно оборжали моего «боевого пса», предложили десяток способов использовать его в ролевке, начиная от жертвы темного мага и заканчивая тотемом шамана (Тас не упустил возможность помянуть мне шутку с демоном), а потом выкроили из неизвестно откуда вытащенного куска кожи крошечный ошейник, украсив его непонятными символами, и вручили мне.

— Владей! — торжественно проговорила Лотаниэль (являющаяся мастером игры, между прочим). — С помощью этого супер-пупер-мегаартефакта пойманный тобою демон навсегда станет слугой, похожим на…

Тут она задумалась, явно выбирая между чем-то одинаково неприятным для тоя.

— …Собаку, — «помог» ей Арамис (еще один мастер игры) и заговорщически подмигнул мне.

— Ну, пусть будет собака, — кивнула Лот. — Однако стоит повернуть ошейник, и он снова примет свою истинную демоническую форму и порвет твоих врагов в клочки.

Тут они снова дружно заржали, видимо представив картину «разрывания врагов на клочки» в исполнении моего пса. Шурик, смотревший на всю эту суету с искренним недоумением, обнюхал обновку, звонко чихнул, но возмущаться не стал. Только тут я заметила, что в углу палатки стоит Арагорн Московский и смотрит на происходящее с нескрываемой насмешкой. Я постаралась не обращать на него внимания, но заметно напряглась и, быстренько свернув болтовню ни о чем с друзьями Макса, направилась ставить палатку.

К тому моменту, когда мастера объявили начало игры, я успела легкими штрихами закончить свой образ, попить чая со знакомыми и даже слегка подремать. Но вот наконец свершилось. Игра началась.

* * *

Я шла по тундре, потихоньку собирая разные растения, «условно похожие» на приводимые в доступных мне рецептах. Время от времени вдали мелькали всякие люди и нелюди, но на меня пока что не нападали. Шурик носился вокруг, оглашая окружности звонким лаем, а я убредала все дальше от людо-гномо-эльфийских поселений.

И очень удивилась, когда мне на глаза попался человек. Он шел, чрезвычайно медленно переставляя ноги, и я, вспомнив правила, решила, что он отравлен. Это была неплохая возможность заработать, так что я поправила свой знак Алхимика и подошла к нему.

— Приветствую, уважаемый. — Я вежливо поклонилась. — Что-то вы неважно выглядите. Вам нужна помощь?

Человек, какой-то незнакомый ролевик в костюме мага, осмотрел меня, иронично улыбнувшись, а затем отозвался:

— И вам привет, уважаемая. Не думаю, что вы сможете мне помочь. Я отравлен страшным ядом, от которого нет спасения. И жить осталось мне не более пяти минут. Уже в глазах мутится и мысли путаются.

Ага, он решил не терять время на расспросы о том, кто я такая и что здесь делаю. Тоже правильно: когда пять минут до смерти, незачем тратить их на глупые условности.

— И все же я попробую помочь, — вежливо улыбнулась я. — Я — алхимик, у меня есть хорошие противоядия.

Не дав собеседнику возможности продолжить разговор, я осмотрела его зрачки, заставила показать мне язык и прощупала пульс на обеих руках. После проведения всех этих процедур он отдал описание яда, которым его отравили.

Тэкс, высший магический яд. Не распознается ни на вкус и запах, ни магическими средствами. Замедляет движение в пять раз. На органы речи, слуха и зрения не воздействует. Излечим только высшим противоядием. Я вздернула бровь. Высших зелий у меня сейчас было только два, причем одно из них как раз противоядие.

— Так. Я могу спасти вам жизнь, — улыбнулась я. В глазах потенциального мертвеца зажегся интерес. — Но ингредиенты этого зелья очень дороги. Боюсь, что бедный алхимик не может позволить себе такой благотворительности.

— Сколько? — хрипло выдохнул человек. Видимо, ему здорово не хотелось идти в мертвятник в самом начале игры.

— Двадцать монет, — сладко улыбнулась я.

— У меня только пять, — потупился этот горе-маг.

— Боюсь, что тогда я ничем не могу помочь. — Мой персонаж относился к нейтралам, поэтому излишней благотворительностью Эйлинарра не страдала: выгода прежде всего.

— Постой! Я артефактор. Могу зачаровать тебе оружие. — Он умоляюще посмотрел на меня. Видимо, действительно не хотелось парню умирать, раз готов два часа танцевать вокруг моего кнута.

— Хм. Ладно, три монеты и зачаруешь кнут. Клянись.

Он скривился, будто лимона откусил, но клятву произнес по Правилам, так что я спокойно отдала ему мензурку с холодным ароматизированным чаем. По Правилам за зачаровыванием оружия должен был наблюдать один из мастеров игры, и я, не став дожидаться обоснования магом необходимости найти других людей, сказала:

— Тебе, наверное, нужны какие-то инструменты для работы? Мы сумеем отыскать их в ближайшей деревне?

— Да, — обрадованно кивнул тот. — Пойдем, тут недалеко. Заодно кое с кем расквитаюсь.

Его голос приобрел преувеличенно-угрожающее звучание, и я улыбнулась.

До деревни мы дошли минут за десять. Это оказалось людское поселение, поэтому на меня там посматривали весьма косо.

К моему удивлению, мастером, живущим здесь, оказался не Юрчик или один из его помощников, а Арагорн Московский. Я поморщилась, отдала магу кнут и отправила его на переговоры, сама оставшись чуть поодаль. Ну не хотелось мне близко подходить к этому парню. Странный он какой-то. Они поговорили о чем-то пару минут, Арагорн внимательно посмотрел в мою сторону, а я беспечно помахала ему рукой, после чего мастер игры кивнул, и мы с магом отправились в таверну. Там мой внезапный пациент снял спальное место на остаток дня и ночь, а потом ушел в заднюю комнату. Видимо, чтобы никто не видел его волшбы. Ну или просто чтобы выспаться, пока все думают, что там идет отыгрыш.

А я, отдав бармену одну монету с просьбой задержать мага, если тот попытается уйти незаметно, отправилась прогуляться по деревне.

Люди не слишком дружелюбно смотрели на меня, но зелья покупали охотно. Я продала с пяток лечащих зелий, два яда и одно взрывное. Поужинала в таверне и встретила мага сытой и довольной улыбкой.

Он отдал мне оружие с привязанной к рукояти зеленой ленточкой. Я пару раз щелкнула кнутом, убеждаясь, что лента не будет мешаться, и улыбнулась:

— Хорошая работа. Ну, будь здоров, маг. Не пей больше ядов.

Иным расам не рекомендовалось ночевать в человеческих поселениях, поэтому я решила добраться до эльфийского, по дороге заглянув в одно местечко, где рос «папоротник», необходимый для некоторых зелий.

На выходе из человеческой деревни меня нагнал Арагорн.

— Смотрю, ты не очень рада нашей встрече, — усмехнулся он. — Не волнуйся, не буду тебя задерживать. Однако мне хотелось бы узнать, где ты научилась обращаться с кнутом.

— В некоторых местах ими еще пользуются для перегонки скота. — Я решила не ссориться с мастером игры (это было слишком глупо даже для меня), ответив по возможности информативно, но кратко. — Там, конечно, применяют более длинные кнуты: по два, три метра. Но этот я сделала под руководством друга, реконструирующего бой на кнутах. Он короче, чем обычные пастушьи, чтобы было удобно действовать в замкнутом пространстве. Этот же знакомый научил меня «снимать кнутом муху с уха лошади, не потревожив ни шерстинки».

Кажется, собеседник узнал цитату, и это некоторым образом примирило меня с его существованием. Мы вежливо распрощались, и я отправилась по задуманному маршруту.

* * *

Я набрала приличное количество веточек, заменяющих по Правилам папоротник. Оставалось выйти к эльфам, чтобы переночевать.

Если верить карте и моим расчетам, до их поселения было не больше двадцати минут ходу, однако и спустя два часа никого из живых мною замечено не было. Шурик к этому времени уже довольно долго изображал плюшевую игрушку, свернувшись клубком в котелке, а я все шагала и шагала, никак не желая признавать ужасно неприятный факт: мы потерялись.

— Нет, заблудиться может каждый, — спустя еще полчаса вещала я периодически выглядывающему из сумки псу. — Но сделать это здесь, практически в трех елках… Тут талант нужен. Слышишь, Шурик? Хозяйка у тебя талантлива безмерно. А ты на нее тявкаешь.

Молчавший, как партизан, тот удивленно воззрился на меня.

— Да-да, — не стала отступать от своих слов я. — Тявкаешь постоянно. Ладно, давай, что ли, на ночевку устраиваться. А завтра с утра наверняка на остальных выйдем.

Я расстелила спальник на относительно ровном местечке, достала из сумки и скормила тою сосиску и вскоре уснула, сунув под голову свернутый плащ и закрепив поводок пса на своем запястье.

Когда я проснулась, было темно. Возможно, человека, живущего в другом климатическом поясе России, это бы и не удивило: там довольно часто темно по ночам. Однако у нас, в Заполярье, летняя ночь может быть темной только в двух случаях: вы проводите ее в комнате с очень плотными занавесками или настал конец света.

Я испуганно села, подтянула к себе Шурика и осмотрелась. Темнота не была абсолютной, однако света маловато даже для суперпасмурного дня. К тому же пространство вокруг стало затягиваться странным серым туманом. Где-то недалеко появились оранжевые отблески пламени. Я быстро обулась, надела плащ и скатала спальник. Затолкнув его в сумку и подхватив тоя на руки, направилась в ту сторону.

Зрение не обмануло: метров через тридцать пути я наткнулась на весело горящий костер, рядом с которым сидел Арагорн, выглядевший как-то… иначе. Мое внимание привлекли рыжие волосы.

— О! Ты что здесь делаешь? И когда ты успел перекраситься и… — тут до меня дошла вся нереальность происходящего, — отрастить волосы?

В ответ он ухмыльнулся, подошел ближе, взял меня за руку (я не сопротивлялась, оглушенная окружающими странностями) и последовательно нажал на все три символа на моем браслете. Беркана, обозначающая Древо Миров, под прикосновением этого человека («Человека ли?» — промелькнула странная мысль) озарилась нежным зеленоватым сиянием. Райдо, символ пути, вспыхнул белым светом, рассыпавшимся на спектр. Кеназ — цель поиска, маяк, освещающий путь, — превратился в маленький костер. Символы слились воедино, их сияние охватило меня, закружило в водовороте и… выбросило в лесу.

Я вскочила и осмотрелась.

«Сон, это всего лишь сон!» — набатом звенела в сознании успокаивающая мысль. Однако боль в ушибленной спине и странная, необъяснимая реальность окружающего не давали мне поверить этой мысли.

— Что здесь происходит? — прошептала я, оглядываясь.

Лес, куда я попала, не походил ни на тундру, в которой я была совсем недавно, ни на леса Краснодарского края, где я периодически лазила летом. Высокие деревья незнакомых мне пород, незнакомые растения… Хотя вон там… Не может быть! Это же разрыв-трава! Невероятная редкость, жизненно необходимая мне для создания взрывчатого зелья. Я хищно улыбнулась и поспешила к неприметной травке. Где-то вдалеке послышался лай, переходящий в вой, но я не обращала на это внимания, захваченная инстинктом собирательницы. Столько редких трав, собранных в одном месте, мне не встречалось за все время Пути меж мирами.

Стоп! Откуда у меня эти мысли? Что еще за Путь меж мирами? И откуда я знаю названия всех этих растений, никогда мною прежде не виданных? Я испуганно сглотнула, глядя на свою руку… Она изменилась, и изменилась сильно. Пальцы немного удлинились и обзавелись кривыми когтями, похожими на кошачьи. Тыльная сторона ладони покрылась короткой, но мягкой черной шерстью, вплоть до самых кончиков пальцев…

Краем сознания я заметила, что лай-вой приближается, и от этого шерсть по всему телу встала дыбом, до самого кончика хвоста. По всему телу? До кончика хвоста?! Я снова замерла, не понимая, что со мной происходит.

Неожиданно маленькие острые зубки впились в мою ладонь. Укусивший меня тойтерьер посмотрел мне в глаза, и в голове зазвучал чужой голос:

— Хозяйка! Ну что же ты сидишь?! Нас сожрут сейчас, а ты и не чешешься! Бежим отсюда!

С противоположного края поляны выскочили странные создания. Три огромных черных пса с кабаньими мордами обрадованно взвыли и бросились в мою сторону.

Не помня себя, я подхватила сумку и Шурика и просто взлетела на ближайшее дерево. Никогда раньше не подозревала в себе таких талантов к древолазанию.

Угнездившись на ветке, расположенной метрах в четырех от земли, я смогла вновь попытаться проанализировать ситуацию. Однако происходящее настолько не укладывалось в голове, что у меня началась истерика. Я захихикала:

— Вот уж не думала, что первая сойду с ума в нашей тусовке. — Хихиканье перешло в истерический хохот, изредка перемежавшийся словами: — Все-таки… я не самый… активный ролевик… была…

— Да успокойся ты! — рявкнул в моем сознании все тот же голос.

Удивительно, но это сработало. Я успокоилась, руки, двигаясь совершенно самостоятельно, без вмешательства сознания, достали из патронташа, вшитого в плащ, маленькую бронзовую мензурку, откупорили ее и вылили содержимое мне в рот. Я сглотнула и приобрела возможность думать, оставив эмоции в стороне. Сознание прочистилось, память прояснилась. Я помнила, что меня зовут Екатерина Немова, что я — человек, учусь в институте. Однако при этом я помнила и то, что меня зовут Эйлинарра ре Арнор, что я — дворянка народа нэко в пятнадцатом поколении и потомственный алхимик, специалист главным образом по целительным зельям. Я помнила про ролевую игру, для которой был придуман этот персонаж, но при этом помнила и свою жизнь в Арнорлоге, поместье семейства ре Арнор. Я вздохнула, осознав, что сначала надо слезть с этого дерева, сохранив жизнь, а потом уже пытаться разобраться в ситуации.

Твари, оккупировавшие мое убежище, посовещались (они могут совещаться?) и начали грызть ствол. Зрелище было бы довольно уморительным, если бы не содрогающееся от их действий дерево.

— Ну что ты сидишь? Если так хочется попасть им в клыки, освободи сначала меня. Я не хочу из-за тебя сдыхать, — снова зазвучал в моей голове голос существа, когда-то бывшего моим псом.

— Что я, по-твоему, должна сделать? — спросила я, глядя в отсвечивающие красным глаза тоя.

— Переверни ошейник, дура! — отчаянно закричал голос в моем сознании.

«Однако стоит повернуть ошейник, и он снова примет свою истинную демоническую форму и порвет твоих врагов в клочки», — будто наяву услышала я голос Лотаниэли.

Протянув дрожащую руку, я повернула тоненькую кожаную полоску.

Бывший Шурик (боги, и как мне теперь называть это существо?) с боевым кличем рухнул с дерева, преображаясь уже на лету. Он вырос до размеров немецкой овчарки, длинная шерсть рыжими волнами облекла все тело. По шерсти, возникая где-то в районе кончика носа, побежали огненные искорки. Два пушистых хвоста, заканчивающихся металлически блестящими жалами, со свистом вспороли воздух. Откуда-то всплыло воспоминание, что жала содержат смертельный яд. И что демона пора покормить.

Глава 2

Спустя пару минут все было кончено: от «собак» остались кровавые ошметки, а демон сидел и тщательно вылизывал лапу.

Сейчас он выглядел довольно симпатично, напоминая очень крупного рыжего лиса. Но у меня все еще стояла перед глазами картина боя. Мой желудок сжался, но я усилием воли сдержала тошноту и начала аккуратно спускаться.

— Пошли отсюда, хозяйка, а? — теперь демон говорил вслух. — А то явится сейчас охотник, увидит, что с его зверюшками случилось… А мне бы не хотелось встречаться с личностью, которая подобных вурдалаков за охотничьих песиков держит.

Я мысленно с ним согласилась и решительно направилась в сторону, противоположную той, откуда появились «песики». Шурик… Хотя нет, уже точно не Шурик.

— Слушай, тебя как зовут-то? — Мое новое тело обладало явно лучшей формой, чем предыдущее. Я бежала со скоростью, превышающей скорость среднестатистического земного спринтера, легко обходя стволы деревьев, и при этом умудрялась разговаривать, не сбивая дыхания.

— Да уж, хозяйка. Крепко тебя приложило при переходе, раз ты моего имени не помнишь. — Демон легко мчался рядом, периодически меня обгоняя. — Аксандр я. Меня тебе подарили, когда ты решила отправиться в Великий Поиск. Чтобы, значит, защищал и охранял.

Я резко затормозила.

— Стой. Ты хочешь сказать, что не помнишь того времени, когда был просто собакой по кличке Шурик? — Произнеся это, я содрогнулась от того, насколько глупо звучала фраза. Однако демон серьезно задумался.

— Я помню… Что-то такое. Мир вокруг большой. Рядом человек. Девушка. С ней тепло и хорошо. Она кормит и гладит. И с ней можно лежать на диване, наблюдая большой светящийся прямоугольник. Это воспоминание… Оно как сон, но я чувствую, что это было на самом деле.

— Это было на самом деле. — Я устало опустилась на траву, машинально сорвав и засунув в карман волчий болиголов. — Я это помню как единственную реальность.

Демон сел рядом со мной, обвив хвосты вокруг лап.

— У нас не так много времени. Позволишь заглянуть в твой разум?

— Эй, ты же демон. Даже в моем мире знают, что демонам нельзя доверять.

Никогда раньше не думала, что полулисья-полусобачья морда может выразить такое недоумение. Потом он рассмеялся, запрокинув голову. Странное было зрелище: сидит удивительный зверь, немного похожий на лиса, приоткрыв пасть, из которой доносятся непонятные кашляющие звуки, воспринимаемые моим сознанием как смех.

— Пока на мне вот это, — демон подцепил когтем свой ошейник, — я не могу причинить тебе вред ни действием, ни бездействием.

Я почему-то ему поверила, согласно кивнула и закрыла глаза. Не знаю зачем.

Мягкое прикосновение холодного металла ко лбу, мгновение полета, растянувшееся в вечность падения, и… спокойный голос:

— Все, можешь открыть глаза.

Я удивленно моргнула. Если верить моим ощущениям, странно обострившимся после попадания в это тело, прошло не больше минуты: резкий запах недавно сорванного мною растения все еще щекочет ноздри, крошечное животное, повадками напоминающее мышь, шуршит едва ли в полуметре от того места, где я слышала его до провала.

На мой вопросительный взгляд демон утвердительно кивнул:

— Внутри — много, а снаружи — мало. Увидел я достаточно. Ты права: настоящие воспоминания принадлежат тебе… А то, что помню я, — обманка. И это означает, что мы в очень глубокой яме.

Я, не удержавшись, хихикнула: совсем не такое слово можно было ожидать от демона.

Аксандр же продолжал:

— На разговоры нет времени. Я чувствую, как к нам приближается мой старший сородич. И я не смогу тебя от него защитить.

— Старший сородич? Демон, что ли?

— Старший демон Хаоса, если это тебе о чем-нибудь говорит. Надо выбраться из леса: вокруг него наложена защита, сдерживающая все темное и хаотическое внутри. Судя по всему, она поддерживается высшими богами местного пантеона. — Ксан встал и потянулся.

— Хорошо. — Я непривычно легко перешла на бег, продолжая говорить: — Тебя эта защита пропустит?

— Да. — Демон мчался чуть впереди, указывая дорогу. — Если я приму облик недоразумения, по недосмотру Высших называемого собакой, демонические эманации будут почти незаметны. Да и их скроет ошейник с печатью твоего рода. А теперь прекращай болтать и увеличивай скорость, если не хочешь, чтоб тебя сегодня сожрали.

Следующие полчаса мы мчались так, что не только говорить — думать было некогда. Несмотря на это, преследователь, а Аксандр вполне определенно заявил, что демон Хаоса нас целенаправленно преследует, приближался. К тому же выяснилось, что ресурсы нового тела тоже не безграничны и с такой скоростью ему передвигаться не нравится. Проще говоря, я начала выбиваться из сил.

Поэтому, когда корень дерева, резко изогнувшись, бросился ко мне под ноги, я не успела среагировать и покатилась кувырком.

Аксандр мгновенно оказался рядом:

— Ты что, сдурела? Вставай быстрее! Тебя ж сожрут вот-вот!

Тело, секунду назад притворявшееся, что больше ему не сделать ни шага, ловко сгруппировалось и сорвалось в бег с низкого старта. А кто бы не сорвался, увидев краем глаза приближающееся нечто, именуемое старшим демоном Хаоса? Кто бы ни был этот храбрец, мир его памяти.

До границы, по утверждению моего ручного демона, оставалось еще три минуты такого же темпа, вот только я уже чувствовала на своем хвосте дыхание новоявленного Дьябло.

Рука, снова обретя собственную волю, вытащила из потайного кармана склянку, заполненную густым синим туманом, и швырнула ее через голову назад. Тонкий звук разбитого стекла, шипение вырвавшегося на волю газа и тихий звон льдинок, осыпающихся на землю, — мелодия высшей боевой алхимии. Я увеличила скорость, хотя еще секунду назад это казалось невозможным. Буквально за десяток метров до спасительной границы Аксандр, выровняв свою скорость с моей, подставил шею, и я повернула его ошейник, подхватив превратившегося демона на руки. Мы вырвались из опасной зоны за несколько секунд до того, как монстр избавился от последствий зелья. Он рванулся вслед за нами, но остановился, врезавшись в незримую стену. Возможность полюбоваться демонической яростью меня не слишком прельстила, поэтому, собрав последние крохи силы и выдержки, я поплелась дальше.

Остановились мы часа через два: здесь не было слышно воплей оскорбленного в лучших чувствах демона, а мягкая травка так и манила прилечь. Аксандр, потребовавший снова вернуть ему истинную форму, куда-то исчез. А я лежала прямо на влажной траве, не найдя сил даже на то, чтобы вытащить и расстелить спальник.

Вернулся мой демон-хранитель довольно быстро, выронил тушку пойманного зайца на землю возле моего лица и пристально уставился мне в глаза.

— Ты должна поесть, — категоричным тоном произнес он, и я почувствовала дикий голод, который, впрочем, так и не сумел побороть усталость.

Ксан тихо ругнулся, помянув Великую Бездну и Бесконечный Хаос, а потом опрокинул сумку набок и с удивительной ловкостью принялся в ней рыться, откидывая ненужные ему предметы на землю рядом. Итогом его изысканий стал небольшой стеклянный флакончик, заполненный темно-красной вязкой жидкостью. Чужая память тут же подсказала мне, что это тонизирующее зелье, которое придаст мне сил на несколько суток вперед. Ценой же за его использование станет в несколько раз повышенная потребность в пище и воде. Я покорно откупорила склянку и отпила где-то треть зелья: этого хватит на двое суток, а дальше, надеюсь, мы уже выберемся к людям и сможем отдохнуть в таверне, трактире или что у них тут есть.

Силы вернулись мгновенно. Я торопливо обыскала свои вещи в поисках еды, которую не надо готовить, но здесь меня ждало огромное разочарование: запасы радикально преобразились. Банка тушенки и десяток шоколадных батончиков исчезли, как и два пакетика собачьего корма, припасенного когда-то для Шурика. Четверть булки ржаного хлеба изменилась, но, судя по запасу, осталась вполне съедобной. Я, тихо ворча, вцепилась в нее зубами, продолжая поиски. Горсть чая испарилась вместе с сахаром. Да и вообще, от всех запасов сладкого осталась только одна плитка темного шоколада. Лишившаяся цветной обертки, она сиротливо лежала на дне сумки, завернутая в тоненькую фольгу, блестевшую как-то слишком уж ярко для довольно пасмурного дня. Я присмотрелась внимательней и ахнула: вместо дешевого алюминия появился лист одного из самых дорогих материалов, какие только известны алхимикам мира Эйлинарры, — хладного серебра. Это вещество при добавлении хотя бы одного грана (62,2 мг) увеличивало стоимость любого зелья в десятки раз, а его эффективность — в сотни. Алхимик, живущий где-то в глубине моего подсознания, дрогнул при виде такого святотатства, но я лишь усмехнулась. Тот, кто собирал мою сумку (а в ней изменились практически все вещи, которые я когда-то туда положила), обладал несомненным, хотя и довольно извращенным, чувством юмора.

— Интересно, почему он назвался Арагорном, — спросила я у Аксандра, отламывая половину шоколадки и заворачивая остатки в драгоценную «фольгу». — Гораздо больше ему бы подошло имя Локи. Или, еще лучше, Гермес.

— Так ты уже догадалась, — разочарованно протянул демон, но я уже устремилась на поиски топлива для костра и внимания на него не обратила. Зря, как оказалось в дальнейшем.

Через полчаса на полянке организовалась вполне приличная кучка сушняка, а мой желудок, успевший забыть и хлеб и шоколадку, выводил жалобные песни.

Внезапно возникшую проблему розжига костра легко решил Ксан, стряхнув пару огненных искорок с лапы на приготовленную в качестве растопки кучку сухой травы. Пока пламя неохотно потребляло топливо, я вытащила нож, абсолютно не изменившийся после перехода, и приступила к разделке то ли зайца, то ли кролика, пойманного Аксандром.

Сырое мясо пахло одуряюще вкусно, и я дважды поймала себя на попытке засунуть кусочек в рот, вместо того чтобы отложить на подготовленные древесные листы. Демон, наблюдавший за моими мучениями, не выдержал:

— Ну что ты над собой издеваешься? Для твоего народа естественно есть сырое мясо, когда нет возможности его приготовить. А уж парное — и вовсе деликатес. Кончай кочевряжиться и ешь.

— У моего народа? — скептически переспросила я. — Это у какого?

— У нэко. — Демона абсолютно не смутил мой негодующий взгляд. — Сейчас ты находишься в теле одной из них, а значит, свежатинка для тебя — вкусное и полезное блюдо. Жуй давай.

Вздохнув, я сдалась на милость инстинктов и отправила в рот небольшой кусок. Черт, как же это было вкусно. Еще ни разу в жизни мне не было так вкусно. Уж не знаю, что послужило причиной: вкусовые привычки людей-кошек, свойства местной разновидности кроликов или дикий голод, обеспеченный совокупностью усталости и действия зелья. Как бы то ни было, к тому моменту, когда кролик оказался разделан, я была блаженно сыта, а от мяса осталось не больше половины. Его я завернула в шкуру, после чего принялась уже тщательней осматривать содержимое сумки, время от времени подбрасывая в костер новые ветки.

Инвентаризация не порадовала. Для двух- или трехдневной ролевки этого бы хватило, а вот для полноценного путешествия… К тому же из положенного туда мною остались только спальник да набор «КЛМН» — кружка, ложка, миска, нож. Склянки и бутылочки, наполненные раньше разноцветными чаями, оказались с настоящими зельями, к тому же их количество увеличилось. Всевозможные тундровые травки, собранные на игре, преобразились. Обратившись к сидевшей во мне чужой памяти, я поняла, что знаю их названия и способы применения. Пакетики с солью и перцем, которые я собиралась использовать как ингредиенты зелий, остались неизмененными, что искренне порадовало: сейчас мне специи нужнее. Однако остальные игровые ингредиенты превратились во вполне магические травы и минералы. Простой походный котелок, положенный в сумку перед игрой, сменил материал на бронзу, украшенную рунической вязью как снаружи, так и изнутри, и выглядел весьма странно и мистически. Воспоминания Эйлинарры снова подсказали, что благодаря этому узору котелок выдерживает воздействие всех зелий.

Кстати говоря, одежда моя почти не изменилась: только пуговицы плаща из пластмассовых превратились в вырезанные из кости да серебристо-серая рубашка стала чуть темнее и на порядок приятнее на ощупь. Черные брюки и берцы сохранили и форму, и материал, и даже застежки.

Самое интересное изменение произошло с Книгой зелий: бумажные листы превратились в тонко выделанную телячью кожу, обложка оказалась выточена из зеленого камня, напоминающего нефрит. Неугомонная нэко подтвердила это предположение, сообщив также, что открыть эту книгу не сможет никто, кроме меня. Защита от несанкционированного проникновения осуществлялась с помощью бронзовой застежки в виде крошечного дракончика, имеющего забавное обыкновение оживать под чужой рукой. Клыки его содержали сильнейший парализующий яд, не убивающий, но нейтрализуемый только высшим противоядием.

Я открыла книгу, пролистала пару страниц. И начала долго, изощренно и с чувством ругаться.

Демон, до этого флегматично валявшийся на траве, с интересом взглянул на меня.

— Что произошло?

Ответила я не раньше, чем истощился запас знакомых мне ругательств. Впрочем, он был невелик, поэтому особо ждать Аксандру не пришлось.

— В этой книге записаны рецепты всех известных мне зелий. — Я задержала дыхание, пытаясь успокоиться. — Если верить моей второй памяти, я вышла на Путь меж мирами, отправившись в Великий Поиск. То есть изучила все зелья, известные алхимикам моего народа, и отправилась искать что-то новое. И я помню все рецепты, я знаю, какие ингредиенты и в каких пропорциях использовать. И все это записано в моей личной Книге зелий.

— Но? Здесь ведь наверняка есть какое-то «но», — усмехнулся рыжий демон.

— Конечно, есть, — зло выдохнула я, саданув кулаком по земле. — Большинство рецептов выглядит вот так.

Я продемонстрировала страницу: слова, записанные красивой вязью, были бледными, будто чернила успели выцвести несколько веков назад и не остановились на достигнутом. Прочитать было можно, лишь очень сильно напрягая зрение.

— Что это означает?

— Я не могу воспользоваться этими рецептами. Моей личной силы не хватит, чтобы напитать зелье, сделать его активным. Левелом не доросла.

Я зло захлопнула книгу и рыкнула на дракончика, недовольно дернувшего хвостом.

— В моем распоряжении остались только простейшие зелья лечения, яда, огня и еще пара чуть более сложных.

— И чего ты злишься? — В голосе демона прозвучало искреннее удивление. — Раньше ты не умела и этого.

Я изумленно замерла, осмысливая новую идею, а потом печально усмехнулась:

— Раньше мне не приходилось выживать в незнакомом мире.

Аксандр внезапно оказался совсем близко, заглянул мне в глаза и звонко щелкнул зубами прямо над ухом.

— Не дрейфь, хозяйка. Раньше у тебя и меня не было. Прорвемся. А сейчас мясом лучше займись. Ты скоро снова есть захочешь. А сырое тебе во второй раз придется не по вкусу.

Я улыбнулась, удивленная поддержкой, оказанной мне демоном, быстро упаковала сумку и принялась готовить еду.

Уже через час над тлеющими углями шипело и скворчало мясо, нанизанное на очищенные тонкие-ветви. Ровные кусочки, капающие аппетитно пахнущим соком, перемежались грибами, найденными на соседней полянке (Аксандр помог отличить ядовитые от безвредных). Я посыпала шашлык солью и перцем и теперь ожидала готовности, судорожно сглатывая время от времени. Есть хотелось безумно.

В конце концов я решила, что горячее сырым не бывает, и, шипя и обжигаясь, принялась зубами срывать сочные кусочки мяса прямо с ветки. Демон лежал неподалеку, наблюдая за мной, точно заботливая мамочка за непутевым, но нежно любимым ребенком. На предложение поделиться с ним шашлыком Ксан разразился кашляющим лаем-смехом:

— Не волнуйся, хозяйка. Ешь спокойно. На мой век в лесу ушастых хватит.

При этом он обаятельно оскалился, демонстрируя два ряда белоснежных клыков. Я прониклась и дальше ела молча, обдумывая план будущих действий. Во-первых, надо найти людей, решила я. Потом вспомнила, кем сейчас являюсь, и сделала поправочку: надо найти разумных, а уж кем они будут, людьми, эльфами, гномами, нэками или кем-то еще, не столь важно. Хоть троллями, лишь бы разумными и не слишком агрессивными.

Во-вторых, надо узнать, как в этом мире обстоят дела с магией. Если мне повезет, я смогу уговорить местных магов вернуть мне мой облик (а в том, что он изменился, нет никаких сомнений) и отправить меня домой. Уговорить или купить, не столь важно. Лишь бы они смогли это сделать. Для возвращения в принципе можно использовать и браслет, надо только найти новый алхимический рецепт или способ улучшить один из существующих. Это будет несложно сделать путем бартера, если здесь есть алхимики, травники или зельевары. Если же местные маги слишком слабы для того, чтобы изменить мое тело нужным образом, придется с помощью браслета прыгать в другой мир, надеясь на удачу.

Я печально вздохнула, отправив в рот последний кусочек мяса и закусив его последним грибочком. Неважно, что будет дальше. Сначала надо выполнить пункт номер один.

Я выпила всю воду из фляжки, висевшей на поясе, и осмотрелась. Приближалась ночь, заметно стемнело, однако хуже видеть я не стала. Похоже, от кошек мне досталось и их зрение.

— Ты можешь найти человеческое поселение? — Я вопросительно посмотрела на Ксандра, и он ответил мне удивленным взглядом.

— А чего их искать? Браслет всегда выбрасывает тебя в безлюдном местечке, расположенном не более чем в полусутках ходьбы от ближайшего поселения. Дорога вон там, — он изящно махнул хвостами, указывая направление. — В какую сторону по дороге ни пойди, не больше чем через две свечи выйдешь к селению.

Я перевела свечи, стандартную единицу измерения времени в мире Эйлинарры, в привычные часы и задумчиво кивнула. Значит, после выхода на дорогу на путь уйдет около пяти часов, а до дороги…

— А сколько до дороги идти?

— Часа четыре, если неторопливо. Тебе часы привычней, так ведь?

Ага, девять часов неторопливого шага. Это многовато. Придется делать привал. Или… Можно пойти от противного: зелье будет действовать еще около суток. Усталости я не почувствую, а вот голод — непременно. Если успеть найти поселение до приступа голода, то все будет хорошо.

Я поудобнее пристроила сумку на боку, затоптала угли и отправилась в сторону, указанную демоном, постепенно наращивая скорость.

Аксандр легко мчался рядом. Подозреваю, что он смог бы бежать и вчетверо быстрее, однако я подобный темп уж точно не выдержала бы.

— Ксан, послушай, — начала я разговор, но дыхание тут же сбилось. Пришлось притормаживать и снова приводить его в соответствие с ритмом бега.

— Можешь не обращаться ко мне вслух. Пока на мне этот ошейник, мы с тобой повязаны. Просто думай, обращаясь ко мне, я услышу.

— Э-э-э, думать, обращаясь к тебе? Так?

— Точно, именно так. Что ты собиралась спросить?

— Ты уже ответил, — улыбнулась я. — Мне хотелось узнать, есть ли у нас возможность общаться, не привлекая чужого внимания. Ты ведь будешь слышать мои мысли в собачьей форме?

— Да, конечно. — Мой ручной демон немного помолчал, а затем заговорил вновь: — Хозяйка, давно хотел у тебя спросить, чем ты приложила того «старшего брата»?

Я удивленно покосилась на Ксандра: мне почему-то казалось, что он обладает всеми знаниями Эйлинарры.

Это было высшее зелье холода. Оно замораживает все, вплоть до воздуха в четко очерченном пространстве. Чем больше силы вложил алхимик в зелье, тем больше это пространство. Примененный мной вариант влиял метров на десять вокруг эпицентра.

— Это было круто, — довольно ухмыльнулся рыжий. — Не думал, что существуют зелья, способные хотя бы притормозить старшего демона Хаоса. А ты его остановила секунд на десять, не меньше. Да и потом он двигался заметно медленней.

Больше этот фокус не пройдет: у меня нет еще одного такого зелья. А сварить новое я не смогу, для меня это слишком сложно. Я немного подумала «для себя», а потом все же спросила:

— Мне казалось, тебе известно о зельях не меньше меня. Ты точно знал действие тонизирующего зелья…

— Я же не алхимик, — насмешливо фыркнул демон. — Я знаю только то, что необходимо для спасения твоей жизни. Таково заклятие, наложенное на меня вашей богиней.

— Богиней? — Я изумленно распахнула глаза. А потом вспомнила.

Да, богиня. Великая богиня Фрейя, когда-то пришедшая к нам из другого мира и взявшая наш народ под опеку. Каждый рожденный в племени котенок посвящается Фрейе на восьмой день жизни. Каждого, уходящего в Великий Поиск, она провожает лично, даря ему браслет, перемещающий меж мирами, и верного хранителя.

Я помотала головой, пытаясь состыковать противоречащие друг другу факты: Фрейя — покровительница народа нэко, Фрейя — богиня скандинавского пантеона и Арагорн, закинувший меня в этот мир. А потом добавила в свой план еще один пункт: воззвать к богине и задать накопившиеся вопросы.

Где-то на этой мысли мы, продравшись сквозь особо густые кусты, вывалились на дорогу. Я осмотрелась. Картина не впечатлила: просто пустынный, пыльный, укатанный колесами деревянных повозок тракт.

— Ну и куда теперь идти? — недовольно спросила я.

— А куда хочешь. Разница в расстоянии незначительна, а знакомых у нас нет ни там, ни там. — Ксан ехидно оскалился. — Только сначала меня обратно преврати. Мало кто из разумных готов отнестись к демону лояльно.

Я кивнула, перевернула ошейник и запихнула получившегося тойтерьера в сумку. А потом пошла направо. Потому что хорошие девочки налево не ходят.

Глава 3

Спустя полтора часа и сгрызенную на четверть шоколадку впереди показалось селение. Обычная деревушка, без ограждающей стены. Невысокие домики, просто одетые люди. Именно люди, кстати говоря. А не гномы, эльфы или еще кто-то. Несмотря на позднее время, на улице было довольно много народу.

Я подошла еще немного ближе, и меня заметили.

Началась странная суета. Только что спокойно занимавшиеся своими делами люди заторопились, женщины и дети мгновенно исчезли, а вот мужчины — наоборот, пошли мне навстречу. У многих в руках были серпы, вилы и косы. Два или три человека щеголяли громоздкими арбалетами.

Решив, что они опасаются чужака, а может, приняли меня за кого-то другого, я подняла руки над головой, повернув их ладонями к людям. Однако крестьян это не успокоило. Напротив, они взволнованно зашумели. Мой слух вычленил два преобладавших слова:

— Демон! Ведьма!

Затем раздался исступленный женский крик, и в мое плечо воткнулся короткий арбалетный болт. И я даже не знаю, благодарить за то, что два других пролетели мимо, мою кошачью реакцию, благословление богини Фрейи или природную косорукость стрелков. Боли я почти не ощутила, только жуткую обиду: как же так, я же им ничего не сделала. В чувство меня привел ментальный вопль Аксандра:

— Выпусти меня, хозяйка! Я их на кусочки порву!

— Нет уж, — как-то очень спокойно и трезво решила я. — Обойдемся на этот раз без кусочков.

Мысль о том, что все эти люди могут превратиться в кошмарное кровавое месиво (а я не сомневалась в способности демона устроить такое), заставила меня наконец-то перестать изображать соляной столп. Я резко повернулась и зигзагами бросилась в сторону леса. В спину мне летели проклятия, не сопровождаемые, к счастью, арбалетными болтами. Все-таки на перезарядку этих средневековых чудовищ уходит масса времени, вспомнилось мне.

Потом, спустя час бездумного бега, я лежала на земле, свернувшись в плотный клубочек. Меня била крупная дрожь, боль от простреленного плеча наконец-то добралась до мозга и спешно наверстывала упущенное время, разрывая меня на части. По лицу текли слезы, а хвост нервно извивался по земле. Ксан, все еще в облике мини-собачки, метался рядом, скуля и подвывая. А потом принялся вылизывать мне щеки, собирая языком соленую влагу. Это помогло взять себя в руки. Действуя одной рукой, я вытащила из сумки пузырек обезболивающего и залпом его выпила. Не знаю почему, но вкус обезболивающего зелья — самый мерзкий из всех, которые я когда-либо пробовала. Боль ушла быстро. Я крепко ухватила кончик болта когтями и выдернула его. Повезло еще, что наконечник болта крепко сидел на древке и был простой, гладкой формы, без гарпуноподобных крюков. На землю хлынула темная венозная кровь. Достав из сумки пакетик кровоостанавливающего порошка и мензурку слабого исцеляющего зелья, я употребила их по назначению. А потом отправила Аксандра на охоту: во время бега, да и сейчас, я потеряла много крови. И воспоминания Эйлинарры подсказывали, что восстанавливать потерю лучше естественным для животных образом — с помощью свежей пищи.

Демон вернулся быстро, не прошло и пятнадцати минут, притащив очередного кролика. В этот раз сырое мясо не показалось мне вкусным. Соленый запах чужой крови раздражал обоняние, кроличья шерсть, смыть которую было нечем, липла к мясу и лезла в рот. В итоге, съев едва ли одну лапку, я сдалась. Завернула оставшуюся тушку в крупные листья растения, напоминающего земной лопух (Эйлинарра называла его тотетус и считала абсолютно бесполезным, но и безвредным), и убрала ее в сумку.

Ужасно хотелось пить. К тому же кровь из раны запачкала одежду и засохла на теле, неприятно стягивая кожу и шерсть. Ксан подсказал, что видел неподалеку небольшой родник, и мы отправились к нему.

Крохотный ручеек выбивался из-под огромного камня, гордо журчал по узкому, но глубокому руслу, выложенному ярко-голубой галькой, и исчезал под огромным деревом буквально в трех шагах от исходной точки. Я готова была поставить все мои зелья против ломаной медной монеты, что, несмотря на естественное происхождение источника, оформлением его занимались разумные существа.

Выпив не меньше трех кружек живительной влаги (она была холодной настолько, что ломило зубы), я наконец-то утолила жажду. Тут же набрала полную фляжку воды. Заодно промыла заныканное мясо. А вот стирку, увы, пришлось отложить: слишком уж мал был ручеек. Так что я ограничилась затиранием пятен влажной листвой (вместо коричневато-бурых пятен на плаще, рубахе и брюках появились нежно-зеленые разводы).

Очень хотелось сварить мясо, но алхимик, крепко обосновавшийся где-то в глубине моей души, пришел в ужас от мысли использовать для этих целей алхимический котелок.

Немного передохнув, я решила не тратить время на готовку, а попытаться выйти к другому поселению. Не могут же все люди быть такими нетерпимыми?

С этой самоуспокоительной мыслью я направилась в сторону второй деревушки, почувствованной Аксандром.

К утру мы с демоном вновь приблизились к уже знакомой дороге. Действие зелья подходило к концу, есть хотелось особенно сильно, поэтому путем голосования (одна — «за», один воздержался) было решено сделать привал. Мясо я запекла прямо в листьях, предварительно пересыпав его солью и перцем, а затем закопав плотный сверток в угли. Уничтожив большую часть получившейся вкуснятины и уговорив демона попробовать кусочек (который, кстати говоря, перерос в «Ну давай я уже доем, зачем ты зря таскать будешь? Я тебе потом, чавк-чавк-чавк, другого поймаю»), я вышла на дорогу и неспешным шагом направилась вперед. Утро было замечательным: прохладный влажный воздух бодрил, птичье пение радовало слух, а красоты природы вокруг заставляли сердце то учащенно биться, то восхищенно замирать.

И вся эта благодать и прелесть настолько меня увлекли и расслабили, что я далеко не сразу обратила внимание на мучительные крики, раздающиеся из лесочка возле дороги.

Крики были… страшны. Тягучие, точно смола, они вспарывали нервы, подобно острейшему ножу. Я растерянно взглянула на демона, напряженно смотревшего в сторону леса, и помчалась туда. Не должно разумное существо испытывать боль, вызывающую подобные вопли. Бежать оказалось недалеко. Я замерла на краю поляны, завороженно наблюдая за творящимся на ней. К дереву был привязан обнаженный мужчина, голова его бессильно поникла, видимо, он только что потерял сознание. Белая кожа изуродована кровавыми полосами, запах паленой плоти несся по поляне. Вокруг привязанного плавно двигался высокий человек в зеленой куртке и брюках из темно-коричневой кожи. Время от времени он делал быстрое движение рукой, и на обнаженном теле появлялась новая отметина. Текущая кровь нарушала изящество росчерков, но «творца» это не останавливало. Неподалеку сидели еще трое. Они с любопытством наблюдали за происходящим, пили что-то из бурдюков, закусывая полосками вяленого мяса. Негромкая беседа текла вяло и неторопливо, как будто продолжалась уже не первый час.

Я испуганно сделала несколько шагов назад, пока меня не заметили. А потом посмотрела на Аксандра.

— Ты можешь остановить это?

— Они не остановятся. Их придется убить или оставить в покое, даже не показавшись на глаза. А убивать этих четверых будет довольно опасно. Даже я могу не справиться.

— То есть с тридцатью людьми ты справиться можешь, а с четырьмя — нет?

— Не сравнивай, — демон недовольно поморщился. — Там были крестьяне с оружием из паршивого железа. Они бы меня даже не поцарапали. Тем более что там я защищал бы тебя, а значит, действовал по прямому велению богини. Здесь же перед нами два профессиональных воина, не самый слабый маг. А ауру четвертого, который развлекается с ножом, я даже прочитать не могу. И у всех зачарованное оружие. Порубят на кусочки и дальше пить сядут.

Я вздрогнула: жертвовать единственным во всем мире другом и защитником ради незнакомца… Это так глупо. Вот только повернуться и уйти после увиденного я уже не могла.

Не глядя, я провела кончиками пальцев по склянкам, расположенным в патронташе, вшитом в плаще. Выбрала две, потом, немного подумав, добавила еще одну. Зажала их между пальцами левой руки, в правую взяла кнут, все это время висевший в специальном креплении на поясе.

Велев демону не открывать глаза до моей команды, я шагнула на открытое пространство и, широко размахнувшись, отправила в полет все три зелья, после чего крепко зажмурилась. Склянки разбились между сидящими людьми. Ослепительно белым полыхнуло зелье света (я увидела вспышку даже сквозь веки), огненное зелье окутало людей пеленой пламени. Третье пока что не проявило своего действия, но именно на него я возлагала свои надежды: зелье Кьерри, названное так в честь создавшего его проказливого котенка, обладало довольно слабым эффектом, зато пробивало практически любую сопротивляемость зельям, ядам или заклятиям. Основным его назначением было замедлить движения противника (немного, но порой в бою это могло спасти жизнь) и чуть-чуть исказить его сознание. Я открыла глаза и быстро оценила ситуацию: люди, оказавшиеся в центре вспышки, были ослеплены, хотя вряд ли надолго.

— Эти трое твои! — крикнула я Аксандру. Сама же бросилась к тому, что пытал пленника. На ходу я вознесла короткую, но горячую молитву: «Фрейя, я не была посвящена тебе так, как положено. Но теперь я вроде как принадлежу твоему народу. Помоги мне выжить, не угробить Ксана и спасти того несчастного».

Маг сработал быстро: пламя погасло прежде, чем причинило хоть какой-нибудь вред, взгляд воинов прояснился. Находящиеся под воздействием третьего зелья люди опоздали на секунду, и демон, проскочивший в миллиметрах от их мечей, разорвал человеческое горло, прервав этим очередное заклятье. Что происходило дальше, я уже не увидела: все мое внимание занял четвертый из этой группы.

Кидаясь в бой, я надеялась на свою кошачью скорость и ловкость. Но мои надежды не оправдались. Этот человек был явно быстрее меня. Мне удавалось держать противника на некотором расстоянии исключительно благодаря тому, что его короткий нож немного проигрывал моему кнуту. Я уклонялась, отпрыгивала и уворачивалась, сбивая самые опасные атаки резкими щелчками кнута возле глаз противника. О возможности контратаковать нечего было даже думать: я поставила перед собой цель продержаться до тех пор, пока демон не справится со своими противниками. Мысль, что он может проиграть, я старательно отгоняла: все-таки мага мы из строя вывели, а воинов ослабило зелье.

Прыжок, поворот, щелчок кнутом, поворот, взмах, уклониться от ножа. Это напоминало какой-то странный танец, в ритм которого я погружалась. Поворот, прыжок, удар, прыжок… Ой, чуть не попалась. Быстро отпрыгнула назад и резко взмахнула кнутом, подсекая ноги противника. Естественно, он и не подумал попадаться на такой детский трюк: легко подпрыгнул больше чем на полметра и снова бросился в атаку. На его тонкокостном красивом лице было написано наслаждение, такое же, как когда он пытал пленника. Очередной поворот позволил мне взглянуть на место, где начинался бой Аксандра. Там лежали три тела, но демона нигде не было видно. Я удивленно перевела взгляд на своего противника, который медленно заваливался на бок. Рядом с ним сидел довольно ухмыляющийся рыжий.

Я облегченно вздохнула и обессиленно опустилась на землю.

— Чем ты его?

— Хвостом. Он у меня ядовитый, между прочим, — радостно отозвался демон. Выглядел он неважно: весь покрыт человеческой кровью и темно-красной субстанцией с серебристым отливом. Эта же субстанция сочилась из множества мелких порезов. Одно ухо прорезано до середины. Из двух хвостов остался только один.

Я испытала глубочайшее чувство вины.

— Прости меня. Я не должна была поступать так. Следовало хотя бы посоветоваться с тобой, прежде чем влезать в это. Ты пострадал из-за моей глупости.

Аксандр, только что начавший вылизываться, покосился на меня, а потом хихикнул:

— Лучше пойди и вылечи человека. Если он умрет сейчас, будет даже не смешно. И кстати, — бросил он уже мне в спину, — ты поступила единственно верным способом.

Рассудив, что лечащие зелья пригодятся не только человеку, но и демону, я пошла за сумкой, оставленной на краю поляны.

Когда я вернулась, Ксан занимался довольно странным делом. Он по очереди подходил к каждому мертвому телу, некоторое время пристально смотрел куда-то в пространство над ним, а потом делал резкий прыжок, выхватывая зубами что-то невидимое из воздуха. После первого такого прыжка исчезли все повреждения на теле демона. Второй помог ему отрастить новый хвост, а третий увеличил рост демона в холке где-то на ладонь.

— Что ты делаешь? — сипло спросила я, уже найдя ответ в памяти Эйлинарры. Мой дорогой демон-хранитель оказался демоном — пожирателем душ.

— Ну что ты глупые вопросы задаешь? — недовольно буркнул Аксандр, направляясь к четвертому трупу. — Иди лучше, выполняй свой долг перед спасенным. Теперь ты отвечаешь за его жизнь.

Я послушно отправилась в ту сторону, стараясь не зацикливаться на такой пугающей мысли.

Аксандр питается чужими душами. Это его естественная пища, и без нее он умрет. Эйлинарра знала и не волновалась по этому поводу. Так почему я должна переживать? Не должна. И вообще, вон перед тобой умирающий человек. Спасай его жизнь и не думай о постороннем.

Я подошла к человеку и с ужасом поняла, что он не привязан: его руки были прибиты к стволу дерева толстым железным штырем, пробившим запястья.

Холодное спокойствие профессионала овладело мною. Эмоции ушли куда-то в сторону, в голове выстроилась последовательность действий. Я сорвала плащ с одного из мертвецов и расстелила его на земле. Попыталась выдернуть штырь из дерева, но он был вогнан слишком глубоко. Тогда я аккуратно потянула на себя руки мужчины, придерживая его тело, и немного неловко уронила его на плащ. Хорошо, теперь надо привести его в чувство, иначе захлебнется зельями. Я достала из сумки обезболивающее и что-то вроде нашатыря. Отстегнула от пояса флягу с водой. А потом убрала довольно длинные волосы с лица бывшего пленника.

— Проклятье! — не удержалась я от вскрика.

Ксан подскочил, видимо, испугавшись, что мне что-то угрожает, но быстро успокоился. Зато не успокоилась я. Глаза человека были выжжены, лицо превращено в окровавленную маску.

Я судорожно сглотнула, пытаясь остановить тошноту. Подобное зрелище оказалось очень непросто выдержать. Задержав дыхание, я подсунула под нос пациенту склянку с отваром душинника. Если вам когда-то приходилось испытать на себе воздействие нашатырного спирта, умножьте свои впечатления втрое, и поймете, что такое этот отвар.

Бывший пленник вдохнул и судорожно закашлялся, приходя в сознание. Я помогла ему перевернуться на бок и дождалась, пока он перестал выплевывать кровь. Плохо. Похоже, ему сломали ребро, которое проткнуло легкое.

Я влила в рот человеку полную склянку обезболивающего зелья, а затем аккуратно уложила его на спину. И задумалась. У меня оставалось одно высшее исцеляющее зелье и три второуровневых. Низшие даже считать нет смысла: они здесь бесполезны.

Излечить человека полностью сможет только высшее зелье, если воспользоваться второуровневым, человек выживет, но останется слепцом. Вот только тратить последнее зелье Абсолютного Исцеления, зная, что восстановить потерю у меня не получится, дико не хотелось. Я недовольно фыркнула в ответ на собственные недостойные мысли и, убрав ранее вытащенный пузырек, достала склянку с золотистой жидкостью.

— Что произошло? Кто вы такие? — неожиданно твердо произнес мужчина.

Я с облегчением вздохнула: он говорил на языке, знание которого было вложено в меня при переходе браслетом.

— Меня зовут Эйлинарра. Мы с моим другом вас освободили, — кратко сообщила я, пытаясь успокоить мужчину. Излишнее волнение помешает процессу исцеления. — А сейчас выпейте лекарство, оно заживит ваши раны. Не надо говорить и двигаться.

— Двое справились с четверкой Охотников? — неверяще выдохнул мужчина. — Наверное, я сошел с ума от боли.

Я укоризненно покачала головой и влила в рот человека зелье Абсолютного Исцеления. Его действие проявилось мгновенно: раны на груди и лице начали смыкаться, дыхание выровнялось. Человек забылся спокойным восстанавливающим сном.

Я попросила Аксандра приглядывать за пациентом, чтобы он во сне не перевернулся и не навредил себе, а сама отправилась осматривать поле боя.

Не то чтобы мне очень хотелось обыскивать трупы, но у них наверняка была куча полезных вещей, которые пригодятся в пути. К тому же весь мой опыт компьютерных игр просто вопиял, что негоже бросать хабар, доставшийся от поверженного врага. Эйлинарра где-то внутри моего сознания скромно молчала: ей тоже не хотелось трогать трупы, но она прекрасно понимала всю необходимость подобного действия. К тому же на ее пути такое уже случалось.

Пойдя на компромисс со своей брезгливостью, я решила для начала осмотреть сумки тех, кого спасенный назвал Охотниками.

Наследство мне досталось не то чтобы великое. Три кошелька содержали десяток золотых монет, штук пятнадцать серебряных и что-то около сотни медных. Монетки, кстати говоря, здесь были презабавные: формой напоминающие двояковыпуклую линзу, они были украшены сложной гравировкой, изображающей сплетение десятка драконов и различающейся в мелких деталях от монеты к монете. Судя по всему, их делали с помощью либо магии, либо довольно высокой технологии. В противном случае цена хотя бы одной медной монетки была бы непомерно высока. Я рассортировала золото и часть серебра по трем мешочкам, спрятав их в разные потайные кармашки в плаще. Медь и остатки серебряных монет положила в наружный карман, чтобы удобно было доставать. Кроме денег в сумках было немного провизии и по десятку склянок с зельями. Я с чисто профессиональным любопытством их осмотрела, но открывать не решилась: никаких пометок на склянках не было, а качественный анализ проводить негде и нечем. Зелий было три вида: красноватая жидкость в количестве от трех до пяти штук в каждой сумке, три склянки с черным вязким веществом, наводящим на мысль о Длани Рока, яде, наносящемся на острие оружия, и несколько зелий приятного нежно-голубого окраса. Последние особенно привлекли мое внимание, так как зелий такого цвета в памяти Эйлинарры не было: это давало надежду, что, разгадав или найдя секрет данного вещества, я активирую браслет.

Также в сумках были тонкие, но, судя по всему, теплые одеяла и меха с вином.

Отложив все это в сторону и собрав оружие мертвецов в кучу, я приступила к осмотру вещей, которые, на мой взгляд, принадлежали бывшему пленнику.

Там набор был чуть больше: кроме еды, воды и одеяла, присутствовал запасной комплект одежды, пара кинжалов в украшенных серебром ножнах, странные металлические лезвия, немного напоминающие японские сюрикены, и (о радость!) маленький походный котелок, с помощью какого-то приспособления складывающийся в довольно компактную, почти плоскую форму. Набор зелий был тот же самый, но в меньшем количестве.

Я с подозрением покосилась на лежащего пластом мужчину: возникало ощущение, что раньше эти пятеро были друзьями. Не нравилось мне это. Печально вздохнув, я приступила к осмотру тел.

У всех четверых на шеях висели одинаковые амулеты: странный зверь, напоминающий смесь волка, леопарда и медведя, перегрызает горло лежащему на земле человеку. Амулеты были сделаны из белого металла, похожего на серебро, но на порядок тверже. Я отложила их к мечам и продолжила обыск. Впрочем, ничего интересного, кроме ножей и еще нескольких монет, у охотников не обнаружилось.

Сняв с одного из них плащ, почти не замаранный кровью, я оттащила трупы подальше в лес. Раненому нельзя двигаться еще часов пять, и провести это время в компании четырех жмуриков мне не улыбалось.

Я попросила Ксана раздобыть мяса, а сама, отрезав от сохраненного плаща широкую полоску ткани, подошла к бывшему пленнику. Процесс исцеления шел полным ходом: практически все внешние повреждения уже исчезли, восстановились веки. Человек выглядел изможденным от обезвоживания и истощения. Я завязала его глаза полосой ткани, свернутой втрое и насквозь пропитанной малым зельем исцеления, укрыла остатками плаща, а потом потрясла за плечо.

— Просыпайся давай, спящая красавица.

Кстати говоря, человек был действительно симпатичен. Теперь, когда исчезли кровавые раны и ожоги, стало видно тонкое, аристократически правильное лицо. Высокие скулы, правильной формы нос, тело без лишнего грамма жира, но и не перекачанное. Волосы насыщенного иссиня-черного цвета. В общем, я непроизвольно облизнулась и постаралась думать о чем-нибудь нейтральном.

— Ну же, не заставляй меня идти на крайние меры, — честно попросила я, доставая флягу с водой.

Дыхание человека едва уловимо изменилось, и я, повинуясь неясному предчувствию, отпрыгнула назад. Место, где мгновение назад было мое тело, пронзил полупрозрачный клинок, растущий, казалось, прямо из руки человека.

— Мать моя… кошка, — потрясенно прошептала я, а потом зло рявкнула: — А ну лежать, идиот! Хочешь, чтобы внутренние кровотечения снова открылись?!

Он замер, клинок в его руке медленно растаял, и мужчина обессиленно опустился на землю.

— Кто ты такая? — Его голос явно стал слабее. Мужчину необходимо было напоить, но подходить я не спешила. Мало ли что еще этому психу в голову придет.

— С момента нашего прошлого разговора мое имя не изменилось. — Мой тон просто сочился недовольством. — Меня зовут Эйлинарра. Кстати говоря, можешь тоже представиться. Должна же я знать имя человека, которого спасала, рискуя собственной жизнью.

Он замер, видимо обрабатывая полученную информацию, а потом расслабился.

— Мое имя — Тиэн Рийский. Я благодарен за спасение. Моя жизнь принадлежит тебе. Хотя и не знаю, зачем тебе эта обуза, — он указал на повязку на своих глазах, а затем замер. Его шею окутало золотистое сияние, такой же аурой обзавелось мое левое, свободное от браслета запястье. Окружающая реальность как-то странно мигнула, у меня на мгновение закружилась голова, а когда это закончилось, я обнаружила на своем запястье слабо светящуюся татуировку, рисунком в точности повторяющим рисунок ошейника, охватившего шею Тиэна. Он уронил голову на плащ. Я злобно выругалась и подскочила к нему. К счастью, сознание он не потерял, просто окончательно обессилел. Я помогла Тиэну напиться воды, смешанной с вином, из фляги и вручила ему кусок вяленого мяса, вытащенный из трофейной сумки. Ел мужчина медленно, с трудом откусывая от жесткой полосы, но более подходящей для раненого пищи у меня не было. Вот вернется Аксандр с охоты, сварю бульончик, и все будет по правилам.

Демон, словно дожидавшийся мысли о нем, возник из ближайших кустов. В зубах он нес уже знакомую мне зверюшку, при этом песье-лисья морда просто лучилась самодовольством.

— Кажется, слух обо мне уже прошел по лесу: с каждым разом добыча прячется все лучше и лучше. — Он выронил кролика возле моих ног, посмотрел на мое новое украшение на левой руке, перевел недоуменный взгляд на шею Тиэна и с насмешливым восхищением протянул: — А ты, я смотрю, тоже времени не теряешь. Уже личным рабом обзавелась…

Глава 4

Я возмущенно посмотрела на рыжего наглеца, не понимая, с чего бы это он начал так по-дурацки шутить. Перевела взгляд на абсолютно невозмутимого мужчину и, озаренная ужасающей догадкой, медленно, четко выделяя каждое слово, спросила:

— Что. Ты. Имеешь. В виду?!

Рыжий демон хохотнул, а потом мотнул головой в сторону Тиэна:

— Спроси лучше у него. Мне ты все равно не поверишь.

— Хорошо, — согласилась я, пытаясь сдержать рвущееся наружу рычание. — Тиэн Рийский, ответь мне, пожалуйста… Почему мой друг начал утверждать, что ты — мой раб?

К сожалению, повязка закрывала большую часть лица мужчины, поэтому я не могла угадать его эмоции. Абсолютно спокойным, почти ленивым тоном человек произнес:

— Видимо, потому, что это чистая правда, госпожа. Ты потребовала клятву, и я ее произнес.

Я почувствовала, что еще немного, и я сойду с ума. Или уже сошла. А может быть, это они двое съехали с катушек? Решив остановиться на наиболее лестной для себя версии, я ласково осведомилась:

— Когда я потребовала клятву, мил человек?

— Госпожа, — Тиэн произнес это слово почти что с удовольствием, — прежде чем я начну свое объяснение, расскажи мне, из какого мира ты пришла.

Я почувствовала дикую потребность успокоиться. К тому же мужчина снова терял силы, его голос садился, было видно, что говорить Тиэну больно.

— Так, сейчас ваша госпожа, — я хмуро посмотрела на Аксандра, — сходит за водой. Рыжее чудовище охраняет стоянку. Мой новый раб сидит тихо и не дергается. Когда я вернусь, ты, Тиэн Рийский, ответишь на все мои вопросы.

Я сунула человеку в руки полную флягу с разведенным вином и еще один кусок вяленого мяса, а сама, подхватив котелок и кролика, направилась к мелкому, но широкому ручью, замеченному в процессе перетаскивания трупов.

Быстрым скоком я добралась туда буквально за пару минут. Попыталась разглядеть в воде отражение (любопытство на сей счет мучило меня с момента попадания в этот мир), но быстрое течение вкупе с каменистым дном превратили меня в такое чудовище, что верить увиденному не захотелось.

Быстрыми, почти профессиональными движениями я разделала кролика, промыла получившиеся куски мяса и забросила их в котелок, наполненный водой. По дороге к временному лагерю почуяла пряный аромат и, свернув с пути, выбрела на поляну, заросшую пламенницей — мелкими темно-зелеными стеблями, заканчивающимися огненно-красными пушистыми метелками. Эти смешные цветы — один из главных ингредиентов самого сложного из ныне доступных мне зелий, «Песни сирены». К тому же довольно приятные на вкус пряные стебли часто добавляют к мясу в качестве полезной и вкусной приправы. Кстати говоря, «Песнь сирены» — одно из самых сильных приворотных зелий, известных нэко.

Набрав полный карман растений, я поспешила к лагерю.

Когда я вернулась, Тиэн лежал на плаще, закинув руки за голову и негромко насвистывая какой-то быстрый мотив. Ксан задумчиво рассматривал блестящий предмет, лежащий на траве возле лап. Подойдя ближе, я убедилась: это амулет, в точности повторяющий те, что я сняла с мертвецов. Его цепочка была разорвана, а на металле остались следы запекшейся крови.

— Чудесно, — прошипела-выдохнула я, а потом мысленно обратилась к демону:

— Что ты об этом думаешь?

— Он явно из той же шайки-лейки, — отозвался Аксандр, а потом быстро добавил: — Не волнуйся, другие слышат меня только тогда, когда я этого хочу, так что твой новый раб нашего разговора не заметит.

— Хорошо. Хотя о чем я? Плохо. Все плохо. Кого мы спасли? А что, если он такой же палач, как тот, с ножом?

— Ага, — насмешливо поддакнул демон. — И они не поделили клиентов. Чем стоять тут и мучиться несуществующей виной, лучше задай все вопросы ему.

— И он, конечно, расскажет мне всю правду, — издевательски подумала я.

— Расскажет. А куда он денется? Он теперь твой раб по клятве. Его ошейник очень похож на мой. Разве что трансформирующими чарами не обладает. Ты можешь ему приказать со скалы спрыгнуть, и он это сделает, не задумавшись ни на секунду. Просто прикажи ему отвечать честно.

Я недоверчиво посмотрела на рыжего, а потом отправилась… собирать дрова. Потому что разговоры разговорами, а кушать уже хотелось изрядно. Спустя полчаса на полянке весело потрескивал небольшой костер, над которым висел котелок. Я сидела на спальнике, жуя кусок вяленого мяса из сумки своего раба. Какое все-таки странное словосочетание. Мой раб. Я произнесла его вслух:

— Мой раб.

Потом задумалась и изменила интонацию:

— Мой раб?

Демон, до того блаженно щурившийся на пламя, заинтересованно взглянул на меня. Человек напряженно прислушивался.

— Нет, действительно, очень странное сочетание, — вслух обратилась я к Аксандру. — Пожалуй, к фразе «мой демон» и то проще было привыкнуть.

Тиэн вздрогнул, а Ксан нервно дернул хвостами.

— Ладно, — решительно сказала я. — Тиэн Рийский, раб мой. Приказываю тебе честно и открыто отвечать на все наши вопросы.

— Слушаю и повинуюсь, госпожа, — медленно произнес человек.

Я подивилась использованной им формуле повиновения, бытовавшей и на Земле. Или это мое восприятие шутки шутит, переводя местные обороты в привычные мне? Ну да ладно, не отвлекаемся.

— Вопрос первый: почему эти ребята пытались тебя убить? Да еще и таким неприглядным способом.

— Это долгая история, моя госпожа. Если ответить кратко, то я их предал. Происходившее было заслуженным наказанием.

Я поперхнулась куском недожеванного мяса.

— Так, не надо кратко. Надо подробно.

— Как прикажете, госпожа. — Он задумался на несколько мгновений, а потом решительно начал: — Я догадываюсь, что вы не из этого мира. Поэтому для начала немного расскажу об Охотниках. Орден Охотников был создан почти пять веков назад. Он включал в себя шпионов, палачей и наемных убийц, которых по тем или иным причинам предали их наниматели. Не столь важно, чем они занимались тогда. Сейчас орден Охотников — самая большая организация наемников на Аранте, одном из двух материков этого мира. В орден может вступить любой желающий: его обучат специальности, соответствующей его внутренним наклонностям, распределят в одну из четверок и будут использовать по мере надобности. Я решил стать Охотником, когда дочь ниэра, повелителя города Рия, обвинила меня в изнасиловании. Я клянусь госпоже, что я этого не делал, она оклеветала меня.

Я хмыкнула про себя: ну да, все мы такие невинные, когда рассказываем о собственных приключениях. Аксандр недовольно посмотрел на меня и беззвучно отозвался: «Ты так и не поняла. Сейчас он физически не может тебе соврать или сказать не всю правду». Тиэн тем временем продолжал:

— Каждый, вступивший в орден, отбрасывает свое прошлое. Он берет себе новое имя и будет защищен от любых посягательств извне ордена. Однако однажды вступивший уже никогда не сможет уйти, поэтому преступники обычно не пытаются скрыться в ордене от правосудия. Меня приняли, обучили искусству следопыта. Это задание должно было стать для меня двенадцатым. Но если раньше мы выслеживали опасных преступников, хищных зверей или хотя бы взрослых людей, виноватых лишь в том, что пошли против воли власть имущих, в этот раз нас наняли поймать маленькую девочку, предназначенную в жертву Даархону и сумевшую сбежать от жрецов.

— Кто такой Даархон? — перебила я человека.

Тиэн удивленно замолк, а потом негромко рассмеялся:

— Госпожа, я думал, это мне повезло, что ты спасла меня от Охотников… Теперь я вижу — повезло тебе. Даархон — бог тьмы, боли и смерти. Если бы этот вопрос услышал один из дархов, жрецов Даархона… За тобой бы сейчас охотились по всему миру. Дархи не прощают неуважения к своему повелителю, хотя сам повелитель уже давно не появлялся в этом мире. И слава Светлым, что не появлялся.

— Темный бог? И ему разрешено приносить жертвы? Много еще темных в местном пантеоне?

— Ты задаешь сложные вопросы, госпожа, — начал Тиэн, но тут же умолк, смущенный громким шипением и моим визгом. А я бросилась к костру.

Когда пытавшийся выкипеть бульон был спасен, посолен, поперчен и сдобрен толикой стеблей пламенницы, я вручила человеку полную миску, а сама принялась есть прямо из котелка. Разговоры были отложены по обоюдному молчаливому согласию.

Уговорив свою порцию за пару минут, я с интересом наблюдала, как Тиэн медленно пьет бульон. В голове крутились десятки вопросов, никак не желающих раскладываться по приоритету. Так. Времени мало: человек уже практически полностью исцелен, через час можно будет отправляться в путь. Что для меня важнее всего? Вопрос самый важный: почему меня пытались убить в той деревушке? Надо узнать причину, чтобы исключить повторение ситуации. Вопрос второй: маги и география. Точнее, есть ли в этом мире могущественные маги и где они живут. Это то, что надо выяснить немедленно. Про Охотников, богов и прочее можно поговорить в более уютном местечке. Кстати, вот еще один вопрос: ценность местных денег.

— Благодарю за пищу, госпожа. — Тиэн отставил миску в сторону и благодарно кивнул. Что забавно, несмотря на плотную повязку на глазах, кивнул он в мою сторону. На слух ориентируется, что ли?

— На здоровьице, — усмехнулась я, подходя к нему. — Не пугайся, сейчас я сниму повязку с твоих глаз. Возможно, поначалу ты будешь испытывать легкий дискомфорт, область вокруг глаз может болеть или чесаться. Не обращай на это внимания.

Я аккуратно размотала обрывок плаща и бросила его в костер. Человек изумленно заморгал, его дыхание участилось. Эйлинарра, а вместе с ней и я, знала, что первые несколько минут он будет видеть только неясные световые пятна. Я, придерживая лицо мужчины за подбородок, заглянула ему в глаза, желая оценить степень излеченности повреждений, и изумленно замерла. Черт возьми! Такого не видели ни я, ни нэко, живущая в моем разуме. Глаза человека вместо привычной одноцветной радужки сияли изумительным многоцветьем: от насыщенно-золотого возле края, до серо-стального возле зрачка. По сути, это выглядело как десяток колечек из разных металлов, вставленных одно в другое.

— Что у тебя с глазами? — изумилась я вслух. И лишь потом подумала: а что, если в этом виновато мое зелье? Конечно, раньше подобного не происходило, но все однажды случается в первый раз.

Рука Тиэна метнулась к лицу, ритм сердцебиения сбился, а на виске выступили мелкие капельки пота. Ага, судя по реакции, у него и раньше было что-то странное с глазами. Или его взволновало что-то другое. Я отвесила себе мысленный подзатыльник: надо было сразу рассказать ему, что глаза тоже будут восстановлены.

— Ну надо же… — Человек смотрел на руку так, будто видел ее впервые. — Я думал, что лишился их навсегда. Даже успел смириться с мыслью, что навеки останусь в темноте. Госпожа, я не знаю, как смогу отблагодарить тебя, но сделаю все, что в моих силах.

— Ага, — рассеянно кивнула я. — А теперь скажи мне, почему твои глаза выглядят как творение спятившего ювелира?

Тиэн обескураженно улыбнулся и сообщил как нечто само собой разумеющееся:

— Мой прадед был драконом. Все мужчины в нашем роду имели такие глаза.

— Дракон? — Мое достаточное живое воображение только жалобно пискнуло при мысли о том, как физически и физиологически дракон и человеческая женщина могут получить общих детей. Видимо, это каким-то образом отразилось у меня на лице, потому что потомок немыслимого союза поспешно продолжил:

— Золотые драконы — магические оборотни. Прадед влюбился в человеческую женщину и прожил с ней несколько десятков лет. Когда прабабушка умерла, он вернулся к своему народу на Поднебесный пик, а их потомки так и выделяются среди других людей своими глазами.

— Ясненько, — протянула я. — И много вас таких? У кого в предках драконы?

— Из моей семьи только я и отец. Я слышал еще о трех семьях, но наверняка есть и другие. Юные драконы — влюбчивые создания. — Он как-то растерянно и немного виновато улыбнулся.

А я задвинула подальше в подсознание алхимика, требовавшего немедленно начать исследование свойств крови потомка золотого дракона, и перешла к более насущным вопросам.

— Тиэн, надеюсь, ты хорошо знаешь географию этого мира. Потому что мне необходимо попасть в ближайший город, где есть достаточно сильные практикующие маги.

Лицо мужчины приняло задумчиво-сосредоточенное выражение.

— Маги какого профиля?

Я озадачилась. А какого профиля вообще бывают маги? Память Эйлинарры любезно подсказала, что в каждом мире своя классификация и систему магии конкретно этого мира она ну совсем не представляет.

— Слушай, давай я тебе просто расскажу свою историю, а ты подумаешь, маги какого профиля мне нужны, — решила я обойтись без пространной лекции о магической системе этого мира.

Тиэн согласно кивнул, а я быстро, буквально в трех словах поведала о том, как оказалась здесь и как думаю вернуться обратно.

— Похоже, тебе необходимо в Мин-Йаршерис, Город Тысячи Рас. Это далеко отсюда, на другом континенте. Но там живут лучшие маги во всем Тараоне. Не думаю, что где-нибудь еще тебе смогут помочь с путешествием в другой мир. К тому же на Сихир — этот континент — из магов допускаются только целители, погодники, маги земли и природы и боевые маги из гвардии Императора.

Я задумчиво кивнула, лихорадочно обдумывая вероятности. Терять время на путешествие не хотелось. Каждый лишний день, проведенный здесь, превратится в седой волос на голове мамы. Я громко застонала, впервые задумавшись о тех, кто остался дома. Мама, папа, Макс, Ксюха… Ребята из ролевиков. Что они подумают, когда поймут: я исчезла во время ролевки? Проклятье! Я крепко зажмурилась, удерживая внезапно накатившие слезы, а потом принялась ругаться, вспоминая самые грязные слова, которые когда-либо слышала в жизни: русские, японские, английские, несколько французских. Я пыталась отвлечься от мыслей о доме, вытаскивая из глубин памяти фразы, какие никогда бы не использовала в нормальной жизни, и это абсолютно не помогало. Тогда я принялась дышать медленно и размеренно, на счет четыре. Вдох: раз, два, три, четыре. Пауза: раз, два, три, четыре. Выдох. Пауза.

Это помогло. Я вытерла все-таки пробившиеся слезы тыльной стороной ладони, удивленно посмотрела на влажную черную шерстку и резко выдохнула сквозь стиснутые зубы. Найду того, кто это со мной сделал, и убью. Нет, сначала накормлю смесью слабительного со снотворным, потом напою «Песнью сирены» и покажу горного тролля. А вот тролль его уже убьет, прямо во время первого объяснения в любви.

— Прошу простить, — произнесла я, обращаясь к встревоженно глядящим на меня Тиэну и Аксандру. — Давайте собираться. Мы пойдем в Город Тысячи Рас, стараясь не терять ни секунды времени. Тиэн, ты представляешь, как нам туда добраться?

— Думаю, что найду путь. Все же я — следопыт. Сейчас доберемся до ближайшей деревни. Если повезет, там найдем попутчика с телегой до Оссоры, соседнего большого города. В Оссоре можно будет присоединиться или, если повезет, наняться в караван, идущий до любого морского порта. Там сядем на корабль в Мин-Йаршерис.

Я согласно кивнула и кинула мужчине сумку с его вещами. А сама вежливо отвернулась, ожидая, пока он оденется. Наверно, это глупо: я ведь видела его совершенно обнаженным… Но тогда он был раненым, о котором я заботилась. А теперь… Я как-то неосознанно облизнулась, а потом резко одернула себя. Так, хватит думать о голых и одевающихся мужчинах! Думай о чем-нибудь полезном. Значит, идем до ближайшей деревни. Хм… А самый важный вопрос я так и не задала.

— Эй, следопыт. Когда я добралась до ближайшей деревни, — я махнула рукой в сторону, где, по моим представлениям, происходили те события, — меня пытались пристрелить из арбалетов. Надеюсь, сейчас мы пойдем в другую деревню? И там история не повторится?

— Ты пошла к местным людям в этом облике? — В голосе Тиэна послышалось недоверие, смешанное с изумлением, и я поторопилась рассказать историю подробней. После того как я замолчала, потомок дракона прошептал что-то так тихо, что даже я с моим модифицированным слухом разобрала только слова «глупость» и «границы Света», а потом произнес уже вслух: — Госпожа, люди этой земли все время ожидают нападения из Проклятого леса. То и дело здесь происходит прорыв какого-нибудь инфернального существа, даже несмотря на то, что защиту вокруг леса устанавливали жрецы всех светлых и даже нескольких темных богов, объединившихся с целью спасения мира. Обычно проскользнуть умудряются только самые слабые создания, как рыба сквозь сеть с крупными ячейками. Но даже эта мелочовка может уничтожить очень много людей. Неудивительно, что каждого, кто хоть немного не похож на местных жителей, убивают быстро и без разговоров. Твое везение просто поразительно: тебя встретили лишь арбалетами. А значит, гвардейский маг, приписанный к деревне для наблюдения за Проклятым лесом, отсутствовал. Если бы не это, тебя бы мгновенно уничтожили магией.

Я потерла виски, пытаясь унять разыгравшуюся головную боль.

— То есть такой прием ждет меня в любой деревне? И что же мне делать?

— Воспользоваться вот этим. — Уже полностью одетый Тиэн бросил мне склянку с тем самым голубоватым зельем.

Поймала я ее, к счастью, довольно ловко. Все-таки это тело дает определенные преимущества — ускоренную реакцию, например.

— Что это такое?

— Зелье маскировки. — Человек зажмурился, а затем одним глотком опорожнил свою склянку. Через мгновение он уже смотрел на меня совершенно обычными карими глазами. — Постарайся представить обычную человеческую девушку. Одень ее в простое коричневое платье, волосы скрой ярким платком. Когда образ полностью сформируется, выпей зелье.

Я с интересом оглядела жидкость. Судя по алгоритму использования, она действовала так же, как «Зеркало Мары» — зелье иллюзий, но внешне его ничем не напоминала.

— Какова длительность действия? Знаешь его рецепт? — деловито спросила я, одновременно копаясь в сумке.

— Госпожа шутит? Эти зелья делают только маги. Орден Охотников закупает их у Гильдии Магов. Действовать будет до заката.

— До заката? — разочарованно удивилась я. — О, вот они!

Достав из сумки пучок сухих разноцветных растений, я откупорила пробирку с зельем и поочередно капнула им на пять разных листиков.

— Что ты делаешь? — подкравшийся со спины Ксан озвучил вопрос, плескавшийся в глазах человека.

— Пытаюсь определить состав и свойства. Ну и вероятность летального исхода для меня при использовании данного вещества. Все же физиология у меня сейчас не вполне человеческая. А воздействие одного и того же зелья на представителей разных рас может сильно различаться.

Я осмотрела алхимические аналоги лакмусовых бумажек. Ну что же, эта смесь меня не убьет. Единственная хорошая новость. Состав я определить не смогла, здесь нужна полноценная лаборатория. К тому же лист ирриль-травы сменил золотистый окрас на красновато-коричневый, а значит, в зелье вплетено какое-то заклятие.

— Не вариант, — печально пробормотала я, осознав, что рецепт этого зелья мой браслет не активирует. — Слушай, а что делают остальные зелья?

— Это, — Тиэн указал на бутылочку с красным зельем, — исцеляет. Конечно, не так хорошо, как то, которым ты лечила меня, но в ряде ситуаций может спасти жизнь. А второе — яд. Им обычно смазывают наконечники стрел.

Я разочарованно скривилась: аналог малого целительного зелья и, судя по всему, та самая Длань Рока. Значит, и здесь без вариантов.

Затем я представила родной человеческий облик, дополнила его одеждой, замеченной при походе в деревню, и залпом выпила зелье. Голубая жидкость огненным потоком пробежалась по пищеводу и ухнула в желудок, свернувшись там тяжелым клубком. Я закашлялась, открытым ртом хватая воздух.

Через полчаса мы уже направлялись к людям. Тиэн нес большой сверток, в который мы запихнули все полезные трофеи из сумок. Из оружия бывший Охотник взял себе меч и все ножи. Мне ничего режущего не полагалось, так как вооруженные женщины в этих краях не ходят. Впрочем, хотя бы кнут остался при мне (его я обернула вокруг талии на манер пояса, расположив рукоять в районе поясницы), так что совсем уж беззащитной не останусь.

Во время движения бывший Охотник старательно инструктировал меня о манерах поведения на людях:

— Госпожа, мне придется обращаться к тебе по имени. И имя Эйлинарра не самое подходящее для нашей легенды.

— Можешь называть меня Эйли. И слушай, забудь ты эту чушь насчет госпожи. Давай я тебя освобожу, а ты в благодарность за спасение и исцеление проводишь меня до этого Мин-Йаршериса?

Тиэн со свистом втянул воздух сквозь зубы.

— Госпожа, — он выделил это слово с каким-то отчаянным упрямством. — Ты спасла мне жизнь и потребовала клятву верности.

Заметив мою попытку возразить, он отрицательно мотнул головой:

— Я уже понял, что ты не хотела этого, но слова прозвучали, и я принес клятву, засвидетельствованную богами. На будущее, когда соберешься спасать кого-нибудь еще, не спрашивай его имя, одновременно напоминая, что он обязан тебе жизнью. Или у тебя появится новый раб.

Тиэн немного печально улыбнулся.

— Но мне вообще не нужны рабы! — не вовремя проявили себя мои гуманистические наклонности.

— Можешь меня продать, — равнодушно отозвался потомок дракона. — Или приказать совершить самоубийство. Освободить спасенного раба невозможно.

Я злобно фыркнула, мысленно пообещав себе, что найду способ освободить этого невыносимого человека и избавиться от звания рабовладелицы.

— Ладно. Приказываю тебе вести себя так, будто я не требовала у тебя никакой клятвы. Тем более что так оно и было, — последнюю фразу я пробурчала себе под нос.

— Слушаю и повинуюсь, госпожа, — с неожиданным ехидством отозвался мужчина. — Точнее, Эйли. Значит, ты — моя младшая сестренка, которую я веду посмотреть Оссору. Ведешь себя предельно скромно, держишься на полшага позади меня и ни с кем не разговариваешь. Если будут обращаться к тебе напрямую, отвечай немногословно, кивай в сторону брата.

Я покорно кивала, понимая: сейчас главный — Тиэн. К тому же было приятно вновь почувствовать, что ситуацию контролирует надежный, уверенный в себе человек.

— И тебе придется избавиться от своего демона. По крайней мере, на время пребывания среди этих людей, — поспешно добавил он, услышав угрожающее рычание Аксандра.

— Я пойду с вами! — бескомпромиссно заявило красноглазое чудовище. — И хозяйку наедине с тобой не оставлю!

— Тихо, тихо, — успокаивающе потрепала я Ксана между ушей. — Конечно, ты пойдешь с нами. Просто в другом облике.

Мой хвостатый защитник торжествующе фыркнул, а я вновь повернула его ошейник и подняла любимую рыжую «крыску» на руки.

В моем разуме тут же раздался протяжный вздох:

— И чего тебе стоило завести собаку поприличней? Немецкую овчарку, например. Или хаски. Представляешь, как бы я смотрелся в облике хаски? Весь такой белый, пушистый, с голубыми глазами.

— Да, — улыбаясь, подхватила я. — И носил бы ты меня, а не я тебя.

Тиэн озадаченно посмотрел на тойтерьера и, покачав головой, попросил:

— Только спрячь это, когда зайдем в деревню. А то как бы тамошние кошки не приняли его за добычу.

Я, как раз в этот момент поудобнее размещая собаку в сумке, лишь усмехнулась.

Глава 5

Часа через три мы добрались до деревни. Навстречу нам вышел одинокий человек, одетый примерно так же, как и мой спутник: коричневые штаны из мягкой кожи, темно-зеленая плотная куртка. Жестом велев нам остановиться, он некоторое время пристально смотрел куда-то сквозь нас.

— Кто вы такие и куда идете?

— Доброго здоровьичка, господа маги. — Манера поведения потомка дракона резко изменилась, он кланялся, лебезил и вообще из кожи вон лез, лишь бы угодить встречающему. — Из Тукарна мы. Меня Тэн зовут, а это Эйли — сеструха моя. Веду ее Оссору посмотреть. Чай, шестнадцатое лето идет, замуж скоро надо, а она города и не видела еще ни разу. Позвольте здесь переночевать. А с утреца мы дальше пойдем.

Маг брезгливо сморщился и махнул рукой:

— Заходите. Переночуете у старой Сонхи.

— Благослови вас боги, господа маги… — Подхватывая свою сумку, Тиэн насмешливо шепнул мне: — Проверка пройдена, поздравляю. Идем. Надо найти старую Сонху, устроиться на отдых и кое-что прикупить. Причем сделать все это до заката.

Я бросила быстрый взгляд на солнце. До заката оставалась всего пара часов.

— Слушай, почему ты обращался к этому магу так, будто их было несколько?

— У крестьян так принято. Особенно в этих краях. Проживешь ли ты до рассвета, здесь зависит именно от мага.

Первый же опрошенный абориген подсказал, где находится искомый дом. Старая Сонха оказалась совсем не старой, скорее пожилой, довольно дружелюбной женщиной. Нам с Тиэном она выделила мансарду, разделенную на две комнатушки. «Брат» велел мне спрятаться в дальней комнате и не высовываться, а сам куда-то ушел, вернувшись, впрочем, довольно быстро. Гостеприимная хозяйка позвала нас к ужину, и они с потомком дракона неплохо провели время, беседуя о совершенно непонятных мне вещах, вроде засухи этого года, чуть не погубившей урожай и поднявшей цены на пшеницу до невиданных высот. Тиэн продолжал говорить на этом ужасном деревенском сленге и явно наслаждался ситуацией. А я скучала. Еда на столе была представлена какой-то непонятной кашей, кувшином молока и чем-то вроде брынзы. Мяса, к которому тянулась моя нынешняя нэчья натура, не было ни крошки. Молоко и каши я не любила с самого детства (печальные воспоминания, знаете ли), поэтому сейчас грустно сидела, изредка покусывая ломтик сыра.

— Милочка, — в конце концов обратила на меня внимание Сонха. — Да что же ты не ешь ничего? Вся бледненькая, худая. Ну-ка, выпей молочка, враз румянец на щечки вернется.

Она бухнула в мою кружку изрядную порцию ненавистной белой жидкости, прихлопнув ее сверху жирной пенкой. Однако обижать добрую женщину не хотелось, поэтому я решила хотя бы изобразить, что пью.

Поднеся кружку ко рту, я неожиданно для себя сделала большой глоток и довольно облизнулась. Это было… вкусно. Да уж, похоже, кошка укоренилась во мне гораздо глубже, чем я предполагала. Ну и ладно. Я допила молоко и налила себе добавки, которую и цедила неторопливо до самого окончания трапезы.

В свои комнаты мы вернулись перед самым заходом солнца. Когда красные закатные лучи, падающие в маленькое оконце, коснулись Тиэна, он подернулся легкой рябью, через мгновение рассеявшейся. При этом изменились не только его глаза, но и черты лица и даже тело. Он стал более вытянутым, угловатым, лицо приобрело какое-то хищное выражение благодаря заострившимся скулам. Глаза на фоне похудевшего лица стали казаться больше, гораздо сильнее привлекая внимание. Мои инстинкты восторженно взвыли: этот мужчина им нравился даже больше, чем его предыдущая версия.

— Эм. Спокойной ночи, — пискнула я и сбежала в свою комнатушку.

«Так, — начался сеанс самовнушения. — Ты скоро вернешься домой. Там тебя ждет Макс. Этот непонятный потомок дракона тебе не нравится. Это просто последствия пережитого стресса, неопределенной ситуации и прочих психологических заморочек».

Тут мой взгляд упал на зеркало, висящее на стене рядом с тазом для умывания, и я, восторженно взвизгнув, бросилась к нему. Наконец-то увижу свой новый облик.

В первую очередь внимание привлекли глаза. Формой напоминающие человеческие, строение и цвет они имели чисто кошачьи: пронзительно-желтые, с вертикальными зрачками.

Ксан, выползший из-под одеяла, спрыгнул на пол и с интересом уставился на меня. А я продолжала исследование.

Форма лица осталась почти человеческая. Я улыбнулась и вздрогнула: зубы тонкие и острые, кошачьи. Уши, покрытые нежной черной шерсткой, также приобрели форму, характерную для кошек. Хм, зато теперь я умею шевелить ушами. Эта мысль заставила меня нервно хихикнуть. Помимо ушей голову украшали довольно длинные волосы необычного серебристо-серого цвета, убранные на данный момент в «конский хвост». Странно. Из всех знакомых мне кошачьих «прическу» имеют только львы. Впрочем, какая разница, почему я выгляжу так? Вопрос в том, как избавиться от этого. Размотав удерживающую волосы ленту, я обнаружила, что новая прическа опускается на ладонь ниже талии.

Я спешно разделась, велев Ксану отвернуться, и продолжила изучение.

Пропорции тела изменились: я стала более тонкой, гибкой. Ступни ног претерпели разительную трансформацию, напоминая сейчас нечто среднее между человеческой ступней и кошачьей лапой. Даже странно, что нога не болтается в берцах, которые на первый взгляд практически не изменились.

Я взяла свою обувь и осмотрела. Ага, внешне не изменились, зато внутри приняли форму, идеально подходящую к моей новой ноге.

Спину рассмотреть через это зеркальце у меня не получилось, но на ощупь я определила, что вдоль позвоночника протянулась полоса мягкой шерсти. Там, где у людей располагается копчик, у меня начинался хвост толщиной почти с мое предплечье. Так, сидеть в кресле у меня больше не получится. Но в целом на теле гораздо меньше шерсти, чем можно было ожидать. Уши, полоса вдоль позвоночника, переходящая в хвост, ноги от ступней до середины голени.

Тыльная сторона ладоней покрыта шерстью вплоть до самых кончиков пальцев, заканчивающихся, как я уже говорила, кривыми кошачьими когтями. Так, у кошек когти втягиваются… А у меня? Тоже.

Чудесно, просто чудесно.

Я почувствовала, что у меня вот-вот начнется истерика, и принялась дышать на счет шесть. Это помогло. Продолжая дыхательное упражнение, я еще раз заглянула в зеркало, пытаясь оценить себя объективно.

В принципе, если забыть свою бытность человеком, то выгляжу я неплохо. Как раз на уровне домашнего любимца.

— Проклятье! — Берцы один за другим врезались в стену, заставив демона в шкуре пса испуганно забиться под кровать.

— Что случилось? — послышался из-за двери встревоженный голос Тиэна.

— Все в порядке! — спешно отозвалась я, на всякий случай прикрывшись плащом. — Я просто уронила…

Я растерянно огляделась, пытаясь понять, что можно было уронить в этой довольно спартански обставленной комнате, и, не найдя ничего подходящего, просто повторила:

— Все в порядке.

Спустя некоторое время, когда шум за дверью стих, а я накинула запасную, целую и не испачканную кровью рубашку, раздалась мыслеречь демона:

— Хой, хозяйка. Успокоилась? Не понимаю, чего ты так переживаешь? — Той выполз из-под кровати и вольготно расположился на ней. — Для своей расы ты просто красавица. Практически идеальная фигура, глаза чистого желтого цвета. Признак породы, между прочим. Хвост правильной пушистости, мужчины твоего племени такие любят. Опять-таки шерсть благородного черного окраса. И пепельно-серые волосы — огромная редкость.

Тут демон спрыгнул на пол и уселся рядом с кроватью.

— Да и сиськи у тебя отличные. Так что мужикам других рас ты тоже понравишься.

Осознав его последние реплики, я подхватила кнут и резко стегнула по месту, где мгновение назад сидел паршивец. Той каким-то невероятным чудом успел вновь забиться под кровать.

— Ты, рыжая с-с-собака, — прошипела я мысленно, — вылезай оттуда.

— И не подумаю, пока кнут не бросишь! Ты ж меня развоплотишь сейчас, — отозвался забившийся в дальний угол демон.

— Если не вылезешь, точно развоплощу, — пригрозила я, не представляя толком, как можно осуществить эту угрозу.

— Брось кнут! Ты же даже его свойств не знаешь! Вот вернусь я в Первозданный Хаос, что ты без меня делать будешь? — с нотками паники протелепатил Аксандр.

— Жить долго и счастливо! — на запале отозвалась я, задумавшись, впрочем, над его словами.

Кнута в памяти Эйлинарры не было. Значит, это тот, который я собственноручно сплела дома. И который зачаровал подвернувшийся мне на ролевке артефактор с полного согласия и одобрения Арагорна. А какое свойство они туда вложили? Я тихонечко выругалась, переводя злость с Ксана на Арагорна и собственную глупость.

— Так, — произнесла я уже вслух, но тихо. — Сейчас ты вылезешь и объяснишь, с чего это у тебя подобное словесное недержание случилось. А потом расскажешь мне о свойствах кнута. Если оба твоих ответа меня удовлетворят, останешься в живых.

Аксандр опасливо выглянул из-под кровати и, увидев, что я спокойно сижу на полу, отложив кнут на расстояние вытянутой руки, забрался ко мне на колени.

Пушистое собачье тельце трогательно прижалось к обнаженной коже, и мне стало как-то уютно и спокойно, как бывало дома, когда мы с Шуриком валялись на диване и я читала ему особо понравившиеся отрывки из книг. Не удержавшись, я почесала демона за ухом, не очень представляя, как он к этому отнесется. Впрочем, возражать Ксан не стал: наоборот, поудобней развернулся, подставляя шею, и довольно зажмурился.

— Что касается «словесного недержания», — в мыслеголосе рыжего послышалась ирония, — ты сама все прекрасно понимаешь, хоть и не признаешься в том даже себе. Могу озвучить: если бы я не отвлек и не рассердил тебя, одна пушистая нэко сейчас билась бы в пароксизме жалости к себе. А это в нашей ситуации недопустимо. А насчет кнута… Ты что, до сих пор ни разу не посмотрела на него вторым зрением?

Я удивленно уставилась на оружие, пытаясь понять, что это за «второе зрение» такое. А потом вспомнила, точнее, извлекла из памяти Эйлинарры.

Нэко, в принципе не обладающие какой-либо магической силой, поголовно владеют другой, весьма ценной и необычной особенностью: они (или уже пора говорить «мы»?) умеют видеть волшебство, не прилагая к тому практически никаких усилий.

Тут же вспомнились все суеверия, касавшиеся кошек моего родного мира. Похоже, толика правды в них присутствовала.

Усмехнувшись, я прикрыла глаза, а потом взглянула на мир иначе. Вторым зрением. Окружающее преобразилось: большинство неодушевленных предметов стали тусклыми, практически невидимыми. Зеркало, висящее на стене, приобрело насыщенный стальной оттенок, а кнут засветился тусклым серо-синим сиянием с ярко-зеленым пятном в районе рукояти.

Я перевела взгляд на Аксандра и восхищенно ахнула: субтильное тельце тойтерьера окружала огненная аура, по форме напоминающая демона. Призрачные хвосты обвивали мою талию и мягко покачивались на легком сквозняке. Ошейник светился золотом, чуть-чуть сдобренным пронзительно-изумрудной зеленью. Мое тело (по крайней мере видимая для меня его часть) казалось сделанным из света: красного, оранжевого, синего, фиолетового, белого… Все эти цвета были опутаны золотистой, того же оттенка, что и ошейник Ксана, сетью, переплетенной редкими зелеными нитями. Браслет и вовсе превратился в сгусток чистого золотого пламени.

Не удержавшись, я тихонько подкралась к выходу из комнаты (для этого пришлось временно выйти из «режима» второго зрения, ибо в нем я не видела дверь) и взглянула на спящего Тиэна. Потомок дракона лежал на широкой скамье, трогательно устроив щеку на левой руке. Правая рука покоилась на рукояти меча, аккуратно пристроенного на полу. Я усмехнулась и моргнула, отрешаясь от вещественного, чтобы увидеть магическое. Теперь тело бывшего Охотника, как будто висящее в воздухе, окружало бледное марево: много небесно-голубого цвета, пронизанного светло-золотыми всполохами. И две изумрудно-зеленые кляксы: в районе сердца и головы. А от моего левого запястья к его шее тянулась тоненькая, пронзительно-белая нить.

— Что это за зеленый цвет? Он есть на мне, твоем ошейнике и Тиэне.

— Мне-то откуда знать? — потрясенно уставился на меня демон. — Я магию чувствую иначе и вообще не понимаю, о каком цвете ты говоришь.

— Посмотри моими глазами. — Эта зелень тревожила меня все больше и больше, я с трудом сдерживала желание заговорить вслух.

— Ладно, — в мыслеголосе Ксана чувствовалось неудовольствие. — Возьми меня на руки и приблизь к лицу.

Я послушно выполнила команду, зажмурилась, вздрогнула, почувствовав прикосновение маленькой когтистой лапки ко лбу, и спустя мгновение изумленно распахнула глаза, когда той отодвинулся.

— Ничего же не произошло?

— А чего ты ждала? В этот раз обошлось без глубокого проникновения в память. — Ксан ехидно прищурился. — Я понял, о каком зеленом цвете ты говоришь, но не знаю, откуда он взялся.

Демон задумчиво помолчал, а потом уверенно кивнул:

— Понятия не имею, что это такое.

Я подозрительно покосилась на Аксандра, но не верить ему причин не было. Поэтому мы так же тихо вернулись в комнату. Я накинула на встревожившее меня серым блеском зеркало трофейное одеяло и улеглась на кровать, накрывшись спальником. А потом начала старательно копаться в чужой памяти, пытаясь выцарапать сведения о значении цветов, видимых «вторым зрением».

Задача оказалась на удивление сложной: в отличие от алхимических секретов, эта информация была как будто зашифрованной. Я знала, что Эйлинарра прекрасно понимает значение каждого цвета, но мне этого понимания не досталось. Плохо. Очень плохо.

— Ксан. Ксан, — потрясла я уже задремавшего тоя.

Он лениво приоткрыл один глаз и недовольно отозвался:

— Чего тебе?

— Мое второе зрение отлично работает… Но я понятия не имею, что означает увиденное. Какое свойство вложено в мой кнут?

— Изгонять чужеродное. Подселенные души, вселившихся демонов… И вообще, спи давай. Завтра будет долгий день. И начнется он очень скоро.

Я печально вздохнула, свернулась плотным клубочком (он оказался гораздо плотнее, чем в человеческом исполнении) и крепко уснула. Впервые в этом мире.

Я спала, и мне снился сон: странное пространство, наполненное пустотой, жуткое осознание неотвратимости приближающегося события, угнетающее ощущение абсолютного одиночества. Когда в этом ничто-и-нигде появился Арагорн, я даже обрадовалась, как обрадовалась бы любому живому существу.

— Ну, здравствуй, кошечка, — довольно улыбнулся он, видимо, не чувствуя никакого дискомфорта в этом месте.

А меня охватила злость, потихоньку переходящая в ярость. Как этот подлец, сломавший мою жизнь, смеет появляться в моем сне и говорить в таком тоне?!

Подлец, видимо, не подозревающий о моих мыслях, тем временем продолжил:

— Как впечатления от нового тела? Удобно?

Новое тело непроизвольно напрягло пальцы, выпуская когти.

— А демона оценила? Уникальный экземпляр. Еще из тех времен…

Примерно на этих словах я и не выдержала. Сорвалась с места, точно кошка, которой наступили на хвост, и проехалась когтями по самодовольной роже. Ну, то есть хотела проехаться. Вместо этого моя рука скользнула сквозь Арагорна, а я лишь чудом (или кошачьей ловкостью) сохранила равновесие.

— Что за?.. — Я не договорила, предпочтя послать мужчине красноречивый взгляд.

— Я догадывался, что твоя реакция будет, — он пару раз прищелкнул пальцами, подыскивая подходящее слово, — не вполне сдержанной. Поэтому и устроил нашу встречу во сне. И не напрягайся так, это не твой сон. Здесь ты — такой же гость, как и я. И в отличие от меня влияния на данную реальность не имеешь.

Он как-то особенно по-хорошему улыбнулся. Ну точь-в-точь добрый дяденька-маньяк, достающий скальпель.

Хотелось сдохнуть от ярости и осознания собственного бессилия.

— Нет, так дело не пойдет. — Арагорн задумчиво хмыкнул, а потом внезапно хлопнул в ладоши. Я вздрогнула от неожиданности, а потом осознала, что больше не злюсь. И вообще спокойна, как тот удав. И ярость не возвращается даже при сознательном усилии. — Так-то лучше. Теперь слушай внимательно, времени на твою истерику и так много затрачено. А мне еще с десятком попаданцев общаться сегодня. Скажешь своему спутнику, что вам необходимо выйти в Гафсу, припортовый городишко средней паршивости. Там вы сможете сесть на корабль до Мин-Йаршериса, но перед этим ты выполнишь мое задание.

— Какого черта я должна выполнять твои задания? — не сдержалась я, наплевав на успокоительный эффект Арагорновой магии.

— Не волнуйся, оплата будет хороша, — неожиданно ухмыльнулся собеседник. А потом ловким жестом фокусника продемонстрировал выхваченное из воздуха писчее перо.

Перо сияло золотыми пушинками и стальным наконечником. Оно покачивалось в потоке несуществующего ветерка, соблазняя и завораживая.

— Святотатство! — завопила во мне личность нэко. — Убить! Отобрать и убить!

Мускулы напряглись, бросая тело в убийственный прыжок, и… ничего не произошло. Я даже кончиком хвоста шевельнуть не сумела.

— И все же Фрейя дала вам слишком много воли. По мне, смертных, позволивших себе так относиться к богу, следовало бы испепелять без раздумий: ты уже второй раз пытаешься нанести мне повреждения. Третий станет для тебя последним. — В его голосе прорезались настолько жесткие нотки, что мои уши сами собой прижались к голове, а хвост обвился вокруг левой ноги. — Говорю в последний раз, для самых тупоголовых: доберешься до Гафсы. Там найдешь кузнеца Дарса. Он расскажет, что делать дальше. Выполнишь его приказ, и я отдам тебе перо. И постарайся не облажаться.

Арагорн начал истаивать, точно предрассветный туман, но неожиданно вновь сгустился:

— И кстати. Чтобы, проснувшись, ты не решила, что все это было только сном (есть у вас, землян, такая привычка), вот тебе напоминание.

Он швырнул какой-то небольшой предмет, который я рефлекторно поймала.

А потом резко подскочила на кровати, чуть не свалившись на пол. В руке я судорожно сжимала маленькое, вырезанное из кости колечко в форме змеи, кусающей свой хвост.

— Гадство! — Я с трудом сдержала желание выкинуть кольцо в окно. Вспомнив подробности сна, который не сон, я испытала на собственной шкуре все прелести раздвоения, точнее, даже растроения личности.

Упрямица кричала, что не будет выполнять приказы всяких там арагорнов и дарсов. Прагматик возражала, что не стоит раздражать еще сильнее и без того раздраженную сущность, обладающую такой силой. Нэко жалобно мяукала, призывая сделать все возможное и невозможное, лишь бы не оставлять дар Фрейи в руках чужака и нечестивца.

В итоге две последние части моей личности объединились против первой и приняли решение задание выполнить. В конце концов, без этой очаровательной вещицы я никогда не смогу сварить зелье из тех, что недоступны мне на данный момент. Ибо только с благословения Фрейи нэко доступна алхимия. И каждый алхимик этого народа имеет право создавать только составы, записанные в личной Книге зелий пером из крыла ездовой кошки богини. Тем самым, которое непонятным путем оказалось в руках Арагорна.

С мыслью о том, что пора бы уже покопаться в чужой памяти и узнать все подробности взаимоотношений нэко и Фрейи, я и уснула.

Утро началось… через пару минут. По крайней мере, именно так мне показалось, когда кто-то начал трясти меня за плечо.

— Отстань, Макс, — вяло отмахнулась я рукой. — Не пойду сегодня на первую пару! Спать хочу.

На мгновение воцарилась настороженная тишина.

— Госпожа? — негромко и с явственной вопросительной интонацией произнес смутно знакомый мужской голос.

В моей памяти тут же возникли события последних дней, и я с обреченным стоном повернулась к Тиэну. Стоящему в моей комнате. А я тут без одежды сплю.

Я подтянула одеяло повыше, до самого подбородка, и вопросительно уставилась на следопыта.

— Пора выходить. Уже утро, и нам не стоит вызывать лишнюю подозрительность мага задержками.

— Да, хорошо, — печально согласилась я, дождалась, пока он уйдет в другую комнату, и направилась к отложенным брюкам и плащу. Н-да, вечером забыла об этом, но надо найти иголку и нитки: заштопать дыру от арбалетного болта в плаще. И постираться было бы неплохо.

Я заплела косу, натянула мягкие черные брючки, разнообразив это привычное действо аттракционом «Попади хвостом в дырку на брюках», аккуратно расправила длинную, до середины бедра, темно-синюю рубашку, накинула сверху плащ, после чего натянула и зашнуровала берцы. Запасных носков с собой всего одна пара, вот и еще проблема. Хотя, может, и не проблема при такой-то шерстистости ног, но все же, когда доберемся до города, надо будет озаботиться гардеробом. До города? Гафсы? Я с омерзением содрогнулась, вновь вспомнив сон. Но особого выбора не было.

— Тиэн, — окликнула я успевшего уйти в соседнюю комнатку следопыта. — До Гафсы долго идти?

— Не больше пяти дней от Оссоры самым неспешным ходом. А мы, я думаю, и быстрее управимся. Но советую идти через Тарн. Это дольше на двое суток, зато безопасней.

— Не получится, — скривилась я. — Мне сегодня божественное откровение было. И мы должны идти через Гафсу.

Потомок дракона встревоженно посмотрел на меня, но ничего не сказал. То ли усомнился в моей нормальности, то ли общение с богами в этом мире — обычное дело, не приносящее ничего хорошего.

А вот Ксан потребовал подробностей:

— Это тот, который нас сюда закинул?

— Да, — безмолвно отозвалась я, помогая тою устроиться в сумке. — А ты давно знаешь, что он бог? Почему мне не сказал?

Демон подозрительно глянул из закрывающейся сумки.

— А ты не знала, что ли? Сама же его с Гермесом сравнивала.

Я с трудом припомнила тот разговор, случайно оброненные слова, и только головой покачала.

— В следующий раз сообщай мне важные факты, даже если тебе покажется, что я их уже знаю.

Аксандр передал мыслеобраз, равнозначный пожатию плечами, и уснул.

А мы с Тиэном позавтракали зельем маскировки и отправились в путь.

Сонха пыталась накормить нас настоящим завтраком, но Тиэн ловко отбился. Я хотела на прощание дать доброй женщине денег, но вдруг поняла, что так и не расспросила следопыта о ценности трофейных монет. Что, если я дам серебряную монетку, а на нее здесь ничего не купишь? Или, наоборот, дам золотую и напрочь провалю всю нашу конспирацию? Так ничего и не решив, я положилась в этом деле на спутника, спокойно выходившего из дома: может быть, он уже расплатился. Или здесь не принято давать деньги за подобные услуги.

Пока мы шли через деревню и направлялись к дороге, я чувствовала на себе чей-то взгляд. От него шерсть на моем загривке (пусть невидимая, но вполне ощущаемая) становилась дыбом, а уши прижимались к голове.

Улучив момент, Тиэн наклонился ко мне и шепнул:

— Не нервничай, Эйли. Это просто маг следит, чтобы ничего худого не произошло.

Я благодарно улыбнулась потомку дракона и украдкой погладила браслет, спрятанный под рукавом. После сегодняшней ночи я, сама не знаю почему, явственно ощущала на браслете печать Фрейи, и прикосновения к нему меня успокаивали.

Выйдя на дорогу, я перестала чувствовать чужой взгляд и облегченно выдохнула.

— Кошмар какой. Он так за всеми прохожими следит? Бедные люди: беспричинно такое на себе чуять.

— Ну что ты, госпожа. Люди не чувствуют никакого воздействия. Это давление воспринимают только маги и магические существа. Даже я, несмотря на свою драконью кровь, не ощущаю практически ничего неприятного. Наверное, ты очень сильный маг, госпожа.

— Я вообще не маг, — удивленно отозвалась я, обдумывая услышанное. — Мой народ, нэко, не имеет способностей к магии. Алхимия — наш потолок. Но чтобы быть алхимиком, необязательно иметь огромный резерв силы или уметь управлять стихиями. Наверное, дело в том, что нэко — магически созданные существа.

— Магически созданные существа? — глаза Тиэна потрясение распахнулись.

— Д-да, — неуверенно подтвердила я, сама изумленная фактом, извлеченным из чужих воспоминаний.

— Расскажи, — выглянул из сумки тойтерьер. — Это единственный способ перевести информацию в актуальную память. Только выпусти меня сначала.

Я поставила Аксандра на землю и повернула ошейник. Демон блаженно потянулся, взмахнув обоими хвостами, а потом ускользнул в лес.

— Куда он? Демон может нас выдать.

— Не выдаст, он сейчас вернется, — качнула я головой и, заметив недоверчивый взгляд собеседника, укоризненно добавила: — Будь человеком. Он со вчерашнего вечера то в сумке, то в помещении сидел. Ему надо побыть одному.

Тиэн хмыкнул, а потом попросил:

— Расскажи о нэко, госпожа. Я не слышал раньше о целых народах, созданных не богами.

— Хорошо. Только не называй меня больше госпожой.

Я немного помолчала, собираясь с мыслями, и начала рассказ:

— Это произошло много веков назад. В Мотлейхейме, так называется тот мир, жили разные разумные расы. Самых многочисленных было четыре: эльфы, люди, дварфы и сидхе. Глобальных войн там не было, места хватало всем. Однажды в Мотлейхейм пришел маг. Он называл себя человеком, но не был похож ни на степных, ни на горных людей. Предполагали, что он явился из другого мира, но сам маг на подобные вопросы лишь отмалчивался, таинственно улыбаясь. Он поселился рядом с весьма странным местом, которое раньше называлось Долина Мортар. Мортар — это богиня, повелительница мира мертвых. Думаю, несложно догадаться, что та долина считалась весьма опасной. Однако в ней располагался единственный во всем мире источник куаротов. Это такие камешки, похожие на алмазы. Очень красивые, практически неразрушимые, легко накапливающие и отдающие магическую энергию. Из них получаются самые лучшие и дорогие артефакты. Причем разных типов. В общем, бесценный ресурс. И практически недоступный из-за тварей, населяющих долину.

— Ага, — неожиданно согласился незаметно вернувшийся Ксан. — Помню я этих тварюшек. Смешные. Быстрые, быстрее меня. Сильные очень. И невидимые. Только магией фонили, аж не продохнуть. А так бы вообще незаметные были. И почему-то очень любили разумных кушать. Особенно магов.

Я хмыкнула. Характеристика демона была не столь поэтична, как та, что хранилась в памяти Эйлинарры, но основные пункты совпадали в точности.

— Верно. Поэтому не обладавшие магией не могли справиться с существами, так как даже не видели их, а среди обладавших ею не находилось достаточно умелых воинов. Маги того мира попросили пришельца, он именовал себя Гесуто, помочь справиться с этой проблемой. И Гесуто им не отказал. Он создал тела странных существ — наполовину людей, наполовину кошек. В эти тела он вселил души старых опытных воинов, которые сами согласились на это, соблазненные возможностью жить и сражаться еще десятки лет. Он назвал их бакэ-нэко, демоны-коты, и отправил на битву с безымянными невидимыми тварями. Но бакэ-нэко не справились. Они обладали силой, умением и зрением, способным заметить этих существ. Но этого не хватало. Тварей было слишком много, и они владели странной магией. Тогда Гесуто воззвал к богам. Он молил их подсказать ему способ сделать бакэ-нэко сильнее, чтобы они смогли уничтожить все зло, поселившееся в долине. И ему ответила прекрасная Фрейя. Богиня любви и войны, учившая людей магии, она услышала мольбу человека. Она приказала ему создать для каждого бакэ-нэко жену и вдохнула в них способности алхимика. Она научила жен бакэ-нэко варить целительные и боевые зелья. Теперь рядом с каждым воином была верная подруга. Их связывала истинная любовь, и они стали сильнее всех тварей земных, небесных и подгорных. Вместе они очистили Долину Мортар и назвали ее своим домом. И смех котят разносится теперь над землями, где раньше звучали только крики ужаса. Фрейя стала покровительницей нового народа, который назвали нэко, ибо не было больше нужды в демонах. Теперь каждый из народа посвящен Фрейе, и она заботится о нас. А алхимия, великий дар, принесенный нам богиней, хранится и пестуется каждым, кто имеет к ней способности. Поэтому Великий Поиск — наш долг и почетная обязанность. И именно поэтому я должна выполнить задание этого выползка Мортар, — закончила я древнюю легенду внезапным выводом.

— Эй, — насмешливо хмыкнул демон. — Ты поосторожнее. Он все же бог, а не погулять вышел. И хотя Фрейя благоволит к тебе так, будто ты и вправду была ей посвящена, не стоит злить других богов.

Я печально вздохнула и, повинуясь непонятно откуда возникшему чувству, серьезно и довольно громко произнесла:

— Я прошу прощения у того, кого знаю под именем Арагорна Московского. Все, что я сделала и сказала, было сделано не со зла, а от отчаяния. Я клянусь выполнить задание, которое передаст мне кузнец по имени Дарс. И не говорить больше непочтительного.

— Так-то лучше, — неожиданно послышался мужской голос. — Не по форме, конечно, но с чувством. Так и быть, дарую тебе прощение мое. На первый раз. А ты демона и дальше слушайся. Демон умный, плохому не научит.

Затем раздался странный звук, будто игральные кубики простучали по столу, и наступила тишина.

Я оглянулась на абсолютно спокойного следопыта, а затем на Ксана с выпученными глазами по пять копеек и сразу поняла, кто кроме меня слышал этот голос.

— А еще говорят, что до богов не докричишься, — растерянно пробормотала я, а затем надолго умолкла. Разговаривать больше не хотелось. Вообще. Хотя и были вопросы, требующие обсуждения.

Глава 6

Так мы и шли до самого привала: отрешенно молчащая я, беспокойно оглядывающийся на меня Тиэн и делано беззаботно напевающий демон. Напевал он, кстати говоря, старую песенку ролевиков, вытащенную, скорее всего, из моей памяти:

Шли по полям небритые хари,

С палкой в руке и бутылкой в кармане.

Толкинисты, толкинисты.

Взгляд их смертелен, а вид их ужасен.

Каждый из них сексуально опасен.

Толкинисты, толкинисты.

Куча железок нашита на тряпки,

Ну все из железа: трусы и перчатки.

Толкинисты, толкинисты.

В исполнении демона песенка звучала довольно странно. Наконец он подобрался к последнему куплету и, с видимым удовольствием пропев «Бродят по лесу такие ребята, в городе плачет по ним психиатр», предложил остановиться и покушать.

Мною идея была встречена на ура, а следопыт без лишних слов отвел нас на полянку, вполне подходящую для пикника.

Здесь обнаружилось, что Тиэн в отличие от меня времени не терял и обновил наши припасы, приобретя какую-то крупу, похожую на земную пшенку, но крупнее и более насыщенного цвета, и плотные брикеты вяленого мяса. Испытав острый приступ раскаяния, я вызвалась сегодня кашеварить. Согласно кивнув, бывший Охотник вытащил из своего вещмешка небольшой топорик и отправился за дровами. А я, подхватив котелок (боги, какое это счастье — иметь свой котелок), пошла искать воду. То ли нам невероятно повезло, то ли потомок дракона так мастерски выбрал место, но чистый прохладный ручеек тек совсем недалеко от стоянки. Набрав воды для будущей каши, я наклонилась над ручейком, чтобы напиться, и замерла, почувствовав странный аромат. Пахло карамелью, киви и немного миндалем, причем слабо, едва уловимо даже для кошачьего обоняния. Человек бы и не заметил, спокойно выпив эту воду. А потом бы не меньше трех дней мучился животом. Мне не хотелось сидеть под каждым вторым кустиком этого леса, поэтому пить я не стала. Зато принялась тщательно осматривать берег ручейка. Память Эйлинарры сообщала, что такой запах воде придает растущая рядом травка под названием серый донник. Ее корни расползаются по дну на два-три метра и придают воде свойства слабенького яда. Чтобы умереть, надо выпить не меньше пяти литров такой водички, но даже пара глотков доставит человеку массу неудобств. Кстати говоря, листья донника — один из основных элементов «Объятий Мортар» — несильного, но все же действенного яда, входящего в список доступных мне сейчас зелий. Я, конечно, не думала, что мне придется кого-то травить, но запас карман не тянет. Тем более на основе донника можно сделать совершенно замечательные духи, причем без записанного в книге рецепта, ибо способностей алхимика их приготовление не требует. Только пить такие духи не рекомендую.

Спустя пять минут поисков я обнаружила заросли мелколистной серо-зеленой травки и принялась их обрывать. Теперь важно не облизывать руки до тех пор, пока их не помою.

Аккуратно упаковав собранное в сверток из порванной рубашки (все равно ее стирать), я поднялась выше по течению, тщательно промыла руки и котелок и снова набрала воды.

Вернувшись к месту стоянки, я обнаружила там Тиэна, пытающегося разжечь костер странным устройством, которое я определила для себя как огниво (проще говоря, какой-то металлической палочкой и черным камушком). Что-то шло не так, искра не появлялась, следопыт нервничал, а Ксан, вольготно развалившийся неподалеку, насмешливо следил за его мучениями. Сначала я хотела попросить демона разжечь костер, но вместо этого достала из сумки стеклянную пробирку с темно-красным порошком и высыпала пару крупинок на дрова, мгновенно занявшиеся пламенем. Аксандру надо показать, что он не так незаменим, как сам считает. А то ишь, зазнался: вместо того чтобы помочь нашему единственному проводнику, лишь глумится.

— Что это такое? — Тиэн с интересом взглянул на пробирку.

— Зелье возгорания пламени, — я пожала плечами. — Поджигает все, способное гореть, при прикосновении.

— И много у тебя этого зелья?

— Это все, что есть. Но если надо, могу приготовить еще. Рецепт простейший.

Тиэн приобрел задумчивый вид, выдававший серьезные душевные колебания, а я начала устанавливать котелок над костром. К тому времени как я нарезала мясо небольшими кусочками и добавила в воду немного сушеной ульвы для придания приятного привкуса (кстати, эта забавная водоросль используется в приготовлении «Крови дракона»), мой спутник все же сформулировал мучающую его мысль:

— Госпожа. На этом материке за подобную вещь могли бы заплатить достаточно большие деньги… Я не знаю, как ты и твой народ относитесь к возможности торговли своим искусством, но это облегчило бы твой путь к Городу Тысячи Рас.

Я растерянно хлопнула ресницами. А как я должна относиться к возможности подзаработать на достаточно простеньком зелье? Конечно, с восторгом! После озвучивания этой нехитрой сентенции потомок дракона расслабился и заговорил более конкретно. Как оказалось, с добычей огня в походных условиях в этом мире были некоторые проблемы: простой люд, не обладающий магией, использовал для этой цели «фламы», образец которых я уже видела, либо сбереженные угольки. Естественно, что горшочек с углями можно взять не в каждую дорогу, а местные заменители огнива работали на удивление неважно, высекая искру далеко не с первой попытки и легко ломаясь под воздействием влаги. Таким образом, мой порошочек становился для путешественников просто находкой и чудом из чудес. Следопыт прогнозировал, что за каждую такую колбочку мы сможем требовать не меньше пяти каммар — золотых монет. Тут же выяснилось, что за эти деньги можно купить хорошую лошадь или оплатить месяц проживания на каком-нибудь постоялом дворе с включенными завтраками, обедами и ужинами.

Тогда я вытащила и продемонстрировала своему иномирному гиду золотые монетки, добытые в почти честном бою.

— Ну надо же. — Тиэн улыбнулся, вертя гибкими пальцами блестящий кругляшок. — Так торопились поймать меня, что даже деньги не поменяли.

Заметив мой вопросительный взгляд, он пояснил:

— Эти монетки гораздо дороже каммар — монет здешнего государства — или сонэров — золотых, в основном использующихся на соседнем материке, Аранте. Вот только в этом государстве они абсолютно бесполезны, так как создают их драконы, воспринимаемые местными как порождения зла. И тех, кто попробует расплатиться такой монетой, ожидают крупные неприятности.

Я немного посолила кипящую воду и засыпала туда несколько горстей крупы, а потом спросила:

— Зачем драконам деньги?

— Чтобы что-нибудь покупать, — удивился Тиэн. — Драконы не разводят скот и не выращивают овощи, зато любят их кушать. Когда-то давно они силой отнимали все нужное у людей, но потом решили, что торговля выгодней. Они поняли, что золото магически действует на людей, и начали создавать собственные монеты. Для драконов работа с металлами привычна и проста как дыхание, поэтому их монеты так красивы. И сделаны из чистейшего золота, равного которому нет во всем мире.

Я задумалась, потихоньку помешивая кашу. Интересные в этом мире дракошки. Волшебные, не злобные, из золота монеты делают да еду покупают, вместо того чтобы богатства копить. И время от времени «выходят в люди», порождая полукровок.

— Значит, мы с тобой достаточно состоятельные ребята, но при этом не можем ничего купить? — печально вздохнула я. — Какие здесь правила торговли зельями в городах?

— Особых правил нет, поэтому будем действовать так, будто торгуем обычным товаром: заплатим в казну города четверть золотого, то есть двадцать пять серебрушек, и снимем палатку в торговых рядах. Когда я сбегал от охотников, у меня было немного денег. Сейчас они принадлежат госпоже, как и все прочее имущество ее раба.

Я аж сплюнула от досады.

— Слушай, я же тебе говорила, забудь об этом дурацком рабстве! Это произошло случ… — Я осеклась, заметив смеющиеся глаза потомка дракона. — Ты надо мной издевался, да?

— Совсем немного. — Он неожиданно прикоснулся кончиками пальцев к моей щеке, и у меня тут же сладко заныло где-то внизу живота. — Мне очень повезло с госпожой. Я даже рад, что в последний момент передумал и не убил себя клинком духа…

Повисла напряженная пауза, прерванная диким воплем Ксана:

— Хозяйка, куда смотришь? Еда пригорает!

Все проблемы тут же отошли на задний план. Когда время обеда осталось где-то позади, а ты еще и не завтракал, пригорающая еда — это серьезно. Гораздо серьезней, чем внезапно обнаруженные суицидальные наклонности собственного раба.

Спустя несколько минут, когда каша была спасена, разложена по тарелкам и потихоньку остывала, я продолжила разговор:

— Что ты имел в виду? Зачем надо было убивать себя клинком духа? И что это такое, клинок духа?

— Клинок духа — оружие, созданное из жизненной силы человека и подпитываемое ею же. Его может вызвать каждый, обученный несложной технике. Но каждая минута использования такого оружия отнимает десять лет жизни. А вообще ты уже успела посмотреть на мой клинок духа, — неожиданно смущенно закончил объяснение Тиэн.

— Так вот чем ты пытался меня убить? — непонятно чему обрадовалась я. — Но почему ты думал о самоубийстве? Это же… неправильно.

Я запнулась, обнаружив, что у меня нет более подходящих к ситуации слов. Вот неправильно, и все тут. Не адскими же котлами его пугать. Тем более что здесь, скорее всего, и ада нет. У них политеизм с абсолютно другими правилами и законами.

— Неправильно? — На довольно-таки невозмутимом в других ситуациях лице появилось удивление. — Это как раз абсолютно правильно. Когда спаситель требует принести клятву, выбор небольшой: пожизненное рабство или смерть.

Потомок дракона хмуро улыбнулся:

— Клянусь, всю жизнь был уверен, что предпочту смерть. Переоценивал свою храбрость.

Я качнула головой, не желая принимать странные законы этой реальности.

— Я рада, что ты не стал этого делать. И не только потому, что без тебя в вашем мире я не выжила бы.

Ну вот: сказала, смутилась, уткнулась носом в тарелку. Даже реакцию его не увидела. Ну и ладно, зато кашу попробовала. Вкусная, кстати говоря, каша получилась.

Остаток завтракообеда прошел в полном молчании. Ну, если не считать громкого чавканья Ксана.

А потом мы шли. И шли. И снова шли. А потом шли еще немного. Примерно на каждый второй «шли» я с затаенной надеждой смотрела на Тиэна и, не замечая ни малейшего признака приближающегося привала, доставала из сумки очередной кусок местного пеммикана.

Остановиться следопыт решил, когда даже моему кошачьему зрению стало сложно выискивать камни и корни, преграждающие путь.

Услышав столь долгожданное слово «привал», я рухнула прямо на землю, свернувшись клубочком возле корней молодого дубка. Дальнейшее помню смутно.

Спустя пару минут (ой, а как это Тиэн успел развести костер, приготовить поесть и расстелить одеяла?!) потомок дракона меня почти разбудил, перетащил на одеяло и вручил миску с горячим варевом. А когда я поела, забрал миску и накрыл другим одеялом. Дальнейшего не помню совсем.

Интерлюдия. Тиэн Рийский

Стоило только укрыть Эйли одеялом, как она свернулась клубком, трогательно накрыв нос кончиком хвоста, и крепко уснула. Я дотронулся до пушистого уха и замер, когда оно нервно дернулось в ответ. Удивительная девочка моя госпожа: то она беспомощна, как маленький, недавно открывший глаза котенок, то сильна не меньше, чем мужчина. После привала я шел со скоростью, которую выдержал бы не каждый воин. Но всякий раз, когда я был готов остановиться, она печально вздыхала, доставала из сумки кусок мяса и шла дальше. Так что за день мы прошли расстояние раза в полтора больше, чем я надеялся. И это хорошо, потому что орден Охотников не смирится с гибелью четверки карателей. И скоро по моему следу отправится новая группа преследователей. Я должен помочь девочке вернуться в ее мир до того, как это произойдет.

Встав и обернувшись, я наткнулся на оценивающий взгляд сидящего рядом демона.

— Надеюсь, ты понимаешь: стоит мне только решить, что твое существование угрожает жизни хозяйки, как ты умрешь?

— Да, — спокойно согласился я. — Твоя жизнь зависит от нее так же, как и моя. Я это понимаю.

— Хорошо. Можешь делать то, что собирался. Но я советую тебе ложиться спать. Уставший, ты будешь бесполезен для хозяйки. Доверь охрану лагеря тому, кто может делать это, не напрягаясь зря.

Я все же обошел лагерь, шепча молитву Санору. Защити и охрани. От злого человека, от голодного зверя, от тьмы порождения. От опасностей внешних и внутренних.

Светлый бог отнесся к обращению на удивление благосклонно, и мой путь отметила тонкая, быстро тающая серебристая дорожка. Этого должно хватить для защиты от всего, что может встретиться в лесу. Надо будет в городе зайти в святилище и поблагодарить Санора.

Когда я закончил обход и вернулся в лагерь, Эйлинарра уже стянула с себя одеяло и теперь зябко дрожала. Пришлось снова укрыть ее, поплотнее подоткнув шерстяную ткань. Мелькнула мысль лечь спать рядом, но я от нее отказался. Еще помнился взгляд госпожи в тот момент, когда она впервые увидела мой настоящий облик. Жажда обладания читалась в ее глазах слишком ярко. Я тогда провел несколько минут в мучительном предвкушении приказа раздеться и лечь в постель, пока не осознал, что Эйли такое даже в голову не приходило. Не то воспитание, видимо. Но искушать ее лишний раз не хотелось, а ночи пока что не так холодны.

Демон демонстративно улегся между мной и Эйлинаррой и зевнул, показав два ряда острых клыков. Даже забавно: он ведет себя как ревнующий ребенок.

— До встречи утром, госпожа. До встречи утром, Аксандр, — прошептал я и легко провалился в сон.

* * *

Я шла по сказочному цветущему вишневому саду. Бело-розовые бутоны издавали головокружительный аромат, мягкая зеленая трава щекотала ноги. Я озадаченно опустила взгляд, пытаясь понять, почему я ощущаю эту траву, и обнаружила, что одета в изящное шелковое кимоно нежно-голубого цвета, расшитое серебристыми бабочками. Ко всему прочему, кончик хвоста украшал крупный голубой бант. Обуви не было, что, впрочем, абсолютно не огорчало: идти босиком было безмерно приятно.

— Ну и кто здесь так шутит? — риторически вопросила я, не сомневаясь, что в происходящем виноват Арагорн. — Покажись, боже!

— С чего ты решила, что я — бог? — раздался позади приятный, но абсолютно незнакомый мужской голос.

Я подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась. Там, где только что не было ничего, кроме цветущих деревьев, появился изящный деревянный домик с открытой верандой. На веранде стоял высокий широкоплечий человек с длинными волосами снежно-белого цвета и ярко-фиолетовыми глазами. Он сделал приглашающий жест и сел рядом с появившимся из ниоткуда низеньким чайным столиком. Я поднялась по ступеням. Плавным, немного чужим движением опустилась на колени и умостила попу на пятки, аккуратно уложив хвост.

Мужчина налил в тонкостенную фарфоровую пиалу ароматного чая и предложил ее мне. Я хотела сказать спасибо, но осеклась, почувствовав, что слова здесь будут неуместны. Поэтому лишь поклонилась, дождалась, пока наполнится вторая чаша, и пригубила напиток, зажмурившись от удовольствия. Чай пах свежестью, летом и еще немного клубничным мороженым. Такое можно попробовать только во сне.

Хозяин этого странного места благосклонно наблюдал, как я пью его угощение, а потом повторил свой вопрос:

— Так с чего ты решила, что я — бог?

— Я приняла вас за другого, — смущенно покраснела я. — Впрочем, не удивлюсь, если вы тоже окажетесь из божественной… компании. Ведь именно благодаря вам я оказалась в этом месте?

— Для того чтобы помочь кому-то попасть в место, подобное этому, необязательно быть богом, — обаятельно улыбнулся мой собеседник. — Я всего лишь неплохой маг.

Я кивнула, принимая его слова к сведению, а потом начала чуть искоса, стараясь не показаться невежливой, разглядывать мужчину.

Его лицо немного смуглое, но не от загара, а от природы. Глаза невероятно, неестественно фиолетового цвета необычного миндалевидного разреза. Длинные, до талии, белые волосы уложены в сложный высокий хвост.

Оторвавшись от созерцания и отхлебнув еще немного чая, количество которого в пиале почему-то упорно не уменьшалось, я поинтересовалась:

— Но зачем вы перенесли меня сюда?

— Мне было интересно, — он усмехнулся. — Я хотел взглянуть в глаза той, ради которой Фрейя попросила своего скромного слугу вернуться к давно забытому делу.

— К-какому делу? — чуть заикаясь, спросила я, начиная подозревать нехорошее.

Мой собеседник только улыбнулся, и слова стали лишними. Кусочки мозаики в моей бедной, и без того раскалывающейся от переизбытка впечатлений голове со щелчком встали на место. Нэко в моем подсознании заставила меня подорваться и уже целенаправленно плавно опуститься на колени перед этим человеком, уткнувшись лбом в деревянный пол и вытянув хвост в струнку. Что за чертовщину я творю?

— Что ты творишь, девочка?! — в унисон с моими мыслями прозвучал вопрос бросившегося меня поднимать мужчины.

— С-создатель? — неуверенно спросила я, опираясь на его сильные руки.

— Ну создатель. И что теперь? — недовольно и чуть насмешливо спросил он. — Это же не повод так себя вести.

Он взял меня за подбородок и пристально вгляделся в глаза. Я не шевелилась и, кажется, даже не дышала, повинуясь невнятному желанию нэко никоим образом не помешать этому человеку. Нет, не человеку. Создателю. Именно так, с большой буквы и с легким придыханием.

Странно. Раньше Эйлинарра была для меня эдаким виртуальным сгустком информации. Если не считать первых нескольких минут в этом мире, она проявляла себя лишь очередным чуждым воспоминанием, всплывающим вдруг в сознании. В присутствии же сверхъестественных сущностей вроде Арагорна или моего нынешнего собеседника устремления нэко двигали моим телом, управляли моей речью. Это странно и страшно.

Тем временем человек, много веков назад называвший себя Гесуто, видимо, разглядел в моих глазах искомое и сделал странный вывод:

— Да, ты подходишь. Они были правы, — и тут же, не дав ни мгновения на ответную реакцию, продолжил: — У нас еще будет время для беседы. Потом. Сейчас же прими совет: не требуй клятв и обещаний. От них одно лишь горе. Только клятва, данная по доброй воле, приведет тебя к желанной цели. До встречи.

И яркий, ослепительно яркий свет залил все вокруг. Я зажмурилась, не выдержав напора этого потока, а когда открыла глаза, обнаружила себя в лесу.

Вокруг ночь. Тишину нарушало лишь дыхание Тиэна да легкое похрапывание Аксандра.

Интересно, почему нэко так повела себя, когда узнала, с кем разговаривает? Не думала, что кошки могут столь подобострастно кому-то кланяться. Хотя еще неизвестно, как повела бы себя я, встретив того, кто создал человечество.

Я со стоном перевернулась на спину и уставилась в ночное небо. Крупные сияющие звезды складывались в незнакомые созвездия. Из-за макушек деревьев робко выглядывала бледно-розовая луна, в то время как прямо надо мной висел серебристый полумесяц. Еще одно, абсолютно излишнее доказательство чуждости этого мира.

Интересно все же, кто эти «они», упомянутые создателем нэко? И для чего я, по их мнению, подхожу?

Хотя с «ними» все более или менее ясно. Скорее всего это Арагорн и Фрейя. Вот только с какой целью они все это затеяли? Зачем надо было брать обычную девчонку из немагического мира и впихивать ее в новосозданное нэчье тело? Им, что ли, обычных нэко, готовых ради Фрейи на что угодно, не хватало?

Я сжала ладонями раскалывающуюся от обилия вопросов голову и негромко захныкала от смертельно обидного бессилия.

— Ну, хозяйка. Ты чего тут? — неслышно подобрался ко мне успевший проснуться Ксан. — Все хорошо будет. Ты обязательно справишься и найдешь путь домой. Иначе и быть не может.

Он лизнул мне щеку шершавым языком, и я, уже не сдерживаясь, заплакала, уткнувшись лицом в густую, слегка колючую шерсть. Спустя некоторое время я вновь уснула и, никем не потревоженная, спала до утра.

Ретроспектива. Фрейя, Арагорн и «третий — лишний»

Каменная зала, два кресла рядом с очагом, в котором весело трещит пламя.

В правом кресле сидит Она.

Изящная златоволосая девочка лет четырнадцати улыбается и качает головой.

— Мне не понять тебя, Игрок. Но я помогу. По старой дружбе, так сказать. Если, конечно, в том вынужденном союзе была какая-то дружба. Гесуто создаст новое тело… Не спорь, ты не потеряешь на этом много времени, а уничтожать личность любой из моего народа я тебе не позволю. Так вот, Гесуто создаст новое тело, а я сниму копию с памяти отступницы. Это даст ей успокоение, а той девочке — необходимые знания. Я также передам тебе некоторые зелья и предметы, необходимые алхимику из моего народа. Естественно, без надлежащего опыта она будет не столь уж полезна, но я стану присматривать за ней и при любом удобном случае дарить возможность этого опыта набраться. Ты, со своей стороны, обеспечишь ей плавное слияние с новой личностью и свободу выбора. Они — кошки. Заставляя их что-то делать, ты абсолютно точно провалишь дело. Тебя устраивают такие условия, друг мой?

— Вполне, прекрасная Фрейя. Вполне. — Арагорн, высокий темноволосый мужчина, насмешливо улыбается и легко поднимается со своего кресла. — Ты даже облегчила мою задачу. Ну что же, не буду больше тратить твое драгоценное время.

— Подожди. — На лице девочки мелькает выражение мучительной неуверенности, а в глазах появляется нечто, выдающее истинный возраст говорящей, появляется, чтобы тут же исчезнуть. — У тебя есть какие-то известия о Нем?

— О нем? — Мужчина делает вид, что не понимает, о чем речь.

— Ты знаешь, о ком я говорю. — Голос богини не дрожит, но тонкие пальчики сжимают подлокотники кресла с такой силой, что крепкое дерево начинает трескаться. — Зачем ты посылал своих клевретов исследовать Его темницу?

Мужчина молчит так долго, что пламя затухает, погружая залу во тьму. Кажется, будто он не ответит никогда. Но нет, слова падают в гулкую тишину, будто осколки стекла:

— Было предсказано, — слова летят во тьме и разбиваются с дребезжащим звоном, — что только Он, преданный, навеки заключенный, сможет остановить вторжение Хаоса.

Фрейя со стоном откидывается на спинку кресла и шепчет так, что слышат ее только уголья в очаге:

— Снова. Все повторяется. — И пестрая кошка с золотыми крыльями, лежащая у ее ног, мурлычет, утешая свою такую могущественную, но и такую слабую подругу.

Богиня встает и гордо выпрямляется. Ожерелье на ее груди начинает светиться, разгоняя тьму, и пламя в очаге загорается вновь.

— Ну что же, это многое объясняет. А теперь мне надлежит отдать распоряжения и навестить ту, чью память получит твоя фигура. Надеюсь, ты меня простишь?

— Конечно. — Арагорн кивает и исчезает.

А из теней в дальнем углу выходит та, что безмолвно и незаметно присутствовала при разговоре.

Глава 7

Утром мы, перекусив вяленым мясом и маскирующим зельем, двинулись дальше. Тиэн утешал меня тем, что уже завтра обедать будем в Оссоре, тактично замалчивая, будет ли у нас обед сегодня. Ксан, вновь превращенный в тойтерьера, бессовестно дрых у меня в сумке.

Первые пару часов я шагала почти с наслаждением: чистый воздух, мягкая земля под ногами, красивая природа вокруг. Курорт, да и только. Время от времени я чуяла то одну, то другую травку, могущую пригодиться в моем ремесле. Тогда начинался процесс поиска и заготовки. Это тормозило продвижение, следопыт начинал немного нервничать (как я успела заметить, запах нервничающего человека несколько отличается от запаха спокойного), но особо не возражал. А алхимик в моем подсознании поражался все больше и больше. В конце концов мы с ней не выдержали.

— Тиэн, скажи, в этом мире везде так часто встречаются подобные растения? — вопросила я, демонстрируя топотун, разрыв-траву, котовник и особо поразившую меня мандрагору, а также с десяток все еще магических, но менее редких травок.

Потомок дракона кинул быстрый взгляд и мотнул головой:

— Большинство из них растут только в Проклятом лесу да рядом с ним. Продажа всевозможных магических компонентов, в том числе этих трав и частей тел демонов, — один из основных источников дохода местных жителей.

Я задумчиво почесала в затылке, с печалью взглянув на вербену, собирать которую следует в начале лета, и поинтересовалась:

— И почему так?

Следопыт пожал плечами, а вот демон, высунувший любопытный нос из сумки, неожиданно ответил:

— А в этом мире всего один пробой в Хаос. И находится он, как мы с тобой успели убедиться, как раз в том лесочке.

— Ну и что из этого? — с недоумением хлопнула я ресницами.

Ксан картинно застонал:

— О Безграничная Тьма, с кем я связал свою жизнь? Хозяйка, что ты знаешь о Хаосе?

Я добросовестно задумалась, перебирая воспоминания свои и Эйлинарры. По всему выходило, что о Хаосе мы знаем чуть-чуть и ничего.

— Хаос — одно из первоначал. Противоположность Порядку. Вроде бы именно из него возникла Вселенная. Ну и демоны всякие там живут, — неуверенно добавила я и замолкла, глядя, как бешено работающий лапками той выбирается из сумки.

Неловко выпав на землю, он вскочил на крошечные ножки и, гневно сверкая глазами и злобно повизгивая, потребовал вернуть ему истинный облик. С мыслью, что ошейник в любом случае не даст взбешенному демону причинить мне вред, я выполнила «просьбу».

— Ты издеваешься?! — Ксан резко взмахнул обоими хвостами и сверкнул красными злобными глазами. — Ты вообще представляешь, о чем говоришь? Как можно жить в Хаосе? Это же Хаос!

Последнее слово Ксан произнес, тщательно выговаривая каждую букву. Огненные искорки на его шерсти разрослись, покрыв шкуру практически полностью. Со спины и хвостов взвились языки пламени. Тело демона увеличилось раза в полтора, и выглядеть он стал невероятно грозно.

Тиэн дернулся в сторону пламенеющего праведным гневом лектора, но я остановила его взмахом руки: мне Аксандр, скованный ошейником, ничего не сделает, а вот потомка драконов может и зацепить.

— Ксан, в чем дело? Что тебя так разъярило? — Я присела на корточки и протянула руку к голове демона. Огонь начал отступать, мой четвероногий друг сдулся, приняв привычные размеры, красные глаза слегка угасли.

Морда Ксана приобрела весьма виноватое выражение, чему очень способствовали печальный взгляд и прижатые к голове ушки.

— Прости, хозяйка. Я… Я просто… В общем, прости. Хаос есть изменение. Вторгаясь в пределы Порядка, он начинает преобразовывать существующее. Большинство растений, используемых магами, появляются благодаря Хаосу, просочившемуся в мир. А этот мир обладает какой-то очень уж прочной скорлупой. Хаос сюда не сочится, да и прорваться смог лишь в одном месте. — Он закончил частить свою импровизированную лекцию и ненадолго задумался. А потом нерешительно произнес: — Когда мы отсюда уйдем, я несколько ослабею. В чистом Хаосе не выживет даже хаотит, но без его энергии нам очень плохо.

Я задумчиво кивнула, принимая новую информацию к сведению.

— А что насчет моего мира? Туда Хаос просачивается?

— Не знаю, я там не был. Но, судя по твоим воспоминаниям, Хаос добрался и туда. Просто принял какую-то странную форму. Кажется, вы называете ее «радиация».

Я немного подумала, а потом скомандовала:

— Привал!

Ответом мне послужили два изумленных взгляда.

— Ребята, я планирую зарабатывать продажей зелий, а не тратиться на покупку компонентов для них. Так что до завтрашнего полудня у меня сезон «сенокоса».

— Почему так долго? — в голосе Тиэна прозвучала непонятная мне мука.

— Часть растений следует собирать в определенный период дня. Например, раданник только в полночь, медянку — на заре.

Я неуверенно заглянула в сумку, прикидывая, что из жизненно необходимого у меня уже есть, а что надо заготавливать в приличных количествах, и кивнула.

— Ладно, мальчики, я пойду, а вы здесь лагерь устраивайте: вернусь часов через пять. Уставшая, злая и очень голодная.

— Одна ты никуда не пойдешь!

Ну надо же, какое единодушие порой могут проявлять демон и потомок дракона…

— Я буду тебя защищать, — снова хор. Смотрят друг на друга с ожесточением, в гляделки играют.

Тихонечко, стараясь не мешать мужским развлечениям, я начала разбирать сумку, доставая ненужные в процессе сбора трав предметы и освобождая пространство. Когда я завершила это необходимое и полезное дело, оставив фактически только нож, несколько тряпичных мешочков, заменивших положенные дома полиэтиленовые пакетики, и зелья, рассованные по вшитым кармашкам, Ксан с Тиэном пришли к компромиссу. Следопыт остался обустраивать лагерь, демон отправился меня сопровождать. Ну что же, наоборот было бы гораздо менее логично. Прихватив с собой несколько кусков из стремительно тающего мясного запаса, я гордо направилась в сторону чащи, искренне надеясь, что смогу без проблем найти дорогу назад. Ксан шел чуть сзади, напевая себе под нос «Обман» Арии. Голос у рыжей заразы был не хуже, чем у Кипелова, поэтому я предложила ему увеличить громкость и с удовольствием слушала, подпевая в самых экспрессивных местах.

Второй день я ужасно страдала: нежно любимый плеер остался дома, а без музыки мне, привыкшей слушать ее по десять часов в сутки, было плохо, грустно и неуютно. Собственное пение, как, впрочем, и пение демона, помогало плохо.

Вот уж не думала, что из всех благ цивилизации мне больше всего будет недоставать именно музыки. Я принюхалась и мысленно уточнила: горячей ванны и музыки. Эх.

Потом мы блуждали по лесу, повинуясь всплывающим знаниям алхимика. Я собрала неплохой гербарий, с трудом помещающийся в сумке, и приметила с полдюжины полянок, на которые надо будет наведаться в более позднее время суток. Далеко не все травы требуют каких-то особенных церемоний во время сбора. Человеческие мифы и легенды часто преувеличивают, а то и вовсе перевирают существующее положение дел. Так, например, мандрагору можно просто выкопать из земли, не прикасаясь к ней руками. И вовсе незачем издеваться над несчастными собаками, привязывая корешок к их хвостам. Гораздо сложнее мандрагору найти, но в этом лесу она встретилась мне уже третий раз. Странное все же местечко.

Я выбрела на берег небольшой речушки, заросший мыльным корнем, и протяжно, с восторгом выдохнула: купаться. Вода, чистая и прозрачная, уже успела прогреться, поэтому я на ощупь расстегнула свою одежду, скинула ее на травку (вещи принимали свой настоящий вид, стоило только покинуть тело) и сиганула в речушку. Насчет чужих глаз можно было не волноваться: маскировочное зелье надежно прикрывало мое тело иллюзией платья, да и Ксан гулял по берегу не просто так.

Вдоволь накупавшись, я выползла на берег, двумя руками отжала воду из хвоста, а потом из волос. И разлеглась на травке, обсыхая и наслаждаясь теплым летним солнышком.

Спустя пару часов легкой дремы я отправилась в дальнейший поиск, жуя на ходу кусок мяса. Ксан, успевший прикорнуть рядом со мной, сонно заявил, что никуда он не пойдет и вообще нельзя добропорядочным демонам спать мешать. Пришлось вернуть ему облик моего ручного недоразумения и уложить в сумку с наказом не топтать мандрагору, не ломать хрупкие цветки золотеня и даже не дотрагиваться до тонких стеблей кирказона. Буркнув в ответ что-то вроде «Даотстаньтыотменя тебецветочкидорожеродногодемона», той зарылся поглубже в ароматное сено и раскатисто захрапел.

Когда солнце уже потихоньку начинало клониться к закату, я вспомнила обещание вернуться к лагерю через пять часов, прикинула, сколько времени прошло на самом деле, и, тихо выругавшись, заторопилась туда, где должен был остаться Тиэн. Торопилась я ровно до тех пор, пока грубый мужской голос не приказал мне остановиться и не дергаться.

— Ну надо же, какие курочки гуляют по лесу, — глумливо произнес некто находящийся за моей спиной. — Что же тебе, курочка, дома не сидится?

Он обошел меня по кругу, и стало видно, что некто относится к человеческому роду, подвиду разбойник немытый обыкновенный. В руках он держал видавший виды заряженный арбалет, на поясе висели короткий прямой меч и нож. И пахло от этого аборигена так, что заметить я его должна была бы метров за двести. Вот только подобрался он ко мне с подветренной стороны. Из кустов неподалеку вылез еще один представитель человеческого рода, столь же непрезентабельно выглядящий, но пахнущий чуть лучше. Он достал кусок грубой веревки и связал мне запястья. Фигово.

Так, оцениваем шансы. Первый очень близко, арбалет взведен. Промажет? Сомневаюсь. Второй не дальше, с какой-то колюще-режущей железякой в руке. Рыпаться самостоятельно — глупо и неперспективно. Значит, выжидаем удобного момента.

Почему Ксан молчит? Неужели до сих пор не проснулся?

Я ненавязчиво тряхнула сумку, но демон так и не отозвался. Что делать?

— Что, курочка, язык проглотила? — Человек с арбалетом неприятно ухмыльнулся, обнажая желтые зубы. — Ничего, скоро кричать будешь. От удовольствия.

Тут он улыбнулся еще неприятнее, а меня, осознавшую намек, сильно замутило.

— Ну-ка, иди в ту сторону. И чтобы без глупостей!

Второй подтолкнул меня в спину, указывая направление, и я подчинилась.

Шли мы как раз туда, куда изначально я и собиралась. У меня даже возникла надежда, что вот сейчас появится Тиэн, разметает этих двоих, как это всегда происходит во всяких романтик-фэнтези, и мы спокойно отправимся дальше.

Надежда держалась ровно до тех пор, пока мы не вышли на полянку, облюбованную следопытом для привала. Но при виде еще трех вооруженных ублюдков и окровавленного Тиэна, лежавшего (как же хотелось в это верить!) без сознания, надежда позорно сбежала.

— Тиэн! — Я метнулась к нему, ловко обогнув разбойника с мечом и совершенно забыв про бандита с арбалетом. Мне даже удалось добежать до потомка дракона и проверить пульс до того, как страшный удар по лицу опрокинул меня на спину.

Я лежала на мягкой травке, ощущая, как из носа и разбитой губы течет кровь. Хотелось закричать, но от боли перехватило дыхание и удалось выдавить только слабый стон. Где-то в районе желудка поселилось мучительное сосущее ощущение. Меня все бросили. Я одна против пяти сильных вооруженных мужчин. И это не сказка, а значит, у меня нет ни единого шанса. Сейчас меня изнасилуют и убьют. И так закончится эта нелепая история.

Я перевернулась и сплюнула кровь.

— Рон, ну что ты делаешь? — раздался мужской голос. — Такая привлекательная леди. Ей надо дарить цветы и стихи. А не бить по лицу.

В поле моего зрения появился не замеченный ранее человек. Высокий широкоплечий блондин с глазами изумительного серо-стального цвета. На фоне немытых и дурно пахнущих «коллег» он смотрелся божеством, сошедшим на землю. Четко очерченные темные брови его были слегка приподняты в этаком комическом удивлении. Маленькая девочка внутри меня, все еще умеющая верить в чудеса, тут же принялась надеяться на спасение. И человек в целом этой надежде не мешал. Он помог мне подняться, легкими прикосновениями чистого платка стер кровь с лица и доброжелательно улыбнулся. А потом повернулся к ударившему меня разбойнику и отвесил ему пощечину. Да такую, что немалых габаритов мужчина с трудом удержался на ногах.

Потом блондинчик развязал веревку, стягивающую мои запястья, и еще раз мило улыбнулся. Пахло от него, в отличие от сотоварищей, очень даже приятно. Я почувствовала, как в нэко просыпается заинтересованность, которую человек тут же подогрел вежливым, почти придворным поклоном.

— Меня зовут Верлиер Трайдор, прелестная лан?

Я, слегка смущенная незнакомым словом, тихо представилась:

— Я — Эйли. Мы с братом шли в Оссору, — я взглянула в сторону Тиэна, хриплое и прерывистое дыхание которого внушало мне все больше опасений. — Господин, позвольте мне помочь брату. Он умирает!

Я уже сделала пару шагов в нужном направлении, не сомневаясь в ответе человека. Неважно, действительно ли он добр или играет на публику в моем лице, отказать в такой просьбе — полностью себя дискредитировать. Вот только реальность в очередной раз меня удивила.

— Нет, — голос был холодней, чем воды Северного Ледовитого океана. — Он пытался сопротивляться мне. Теперь он умрет.

В глазах человека мелькнул бешеный, с трудом сдерживаемый гнев, тут же сменившийся прежней притворной ласковостью.

— Да и зачем тебе нужен этот крестьянин? Теперь тебя защищаю и кормлю я. И все, что тебе придется за это делать, — греть наши постели. — Заметив мои изумленно расширившиеся глаза, он добавил: — Естественно, не всем сразу. Мы установим очередность.

И вот здесь я сделала глупость. Вместо того чтобы согласиться на не слишком-то лестное предложение, усыпляя бдительность мужчин, я отвесила «доброхоту» оплеуху. Конечно, мой удар не шел ни в какое сравнение с ударом самого блондина… Вот только эффект от него оказался гораздо заметнее. В глазах человека вспыхнуло бешенство, его черты исказились, а речь превратилась в рычание.

— Дрянь! Не хочешь по-хорошему, будет тебе по-плохому.

Одной рукой он схватил мои запястья, прижав их к стволу растущего за моей спиной лизаррака, а другой принялся грубо мять грудь. Зажмурившись от страха и омерзения, я напрягла пальцы, выпуская когти и собираясь дорого продать свою жизнь.

— Что это такое? — раздался изумленный вопль одного из оставшихся четверых. — Господин, смотри!

Я тут же распахнула глаза, испытав приступ странного, откровенно неуместного в данной ситуации любопытства. Однако посмотреть было на что.

Красные закатные лучи скользнули по телу Тиэна, обнажая его истинный облик. Моя сумка, валяющаяся на траве неподалеку от потомка дракона, зашевелилась, и оттуда, вяло покачиваясь, вылез тойтерьер. Глаза нависшего надо мной мужчины изумленно расширились, а хватка ослабела. Ну конечно, мой облик ведь тоже вернулся к настоящему.

Управление телом взяли на себя инстинкты, вежливо отодвинув разум в сторонку, и я, резким, быстрым движением вырвав руки, со всей силы вонзила когти правой в лицо человека, а левой выхватила нож, все еще висящий на его поясе. Когти пробороздили четыре глубокие рваные раны ото лба, через глаза и вниз, а лезвие ножа легко и быстро вошло в плоть живота.

Я вырвала нож, отшатнувшись от брызнувшей темной, почти черной крови, и метнулась к приходящему в себя Ксану. По пути полоснула клинком (хороший ножик, длинный) не успевшего осознать происходящее разбойника и рванула ошейник демона.

Мгновенно перевоплотившийся Ксан осоловело посмотрел на меня, не глядя мазнул хвостом по кинувшемуся на нас человеку, а потом медленно и тяжело направился к следующему.

— Да что с тобой такое? — обиженно крикнула я, высвобождая из крепления кнут. Его магия против этих людей бесполезна, но хороший боевой кнут и без магии поможет натворить дел.

Из оставшихся в живых трех человек один нападал на Аксандра, постепенно увеличивающего скорость, но еще не пришедшего в себя. Второй, подраненный, вытащив меч, двигался ко мне, а третий заряжал арбалет. Не успев ничего обдумать, я, не глядя, выхватила из патронташа в плаще стеклянную мензурку и метнула ее в стрелка. И лишь увернувшись от взмаха меча, услышав странный звук, немного похожий на взрыв, и дикий, практически нечеловеческий вопль, а также почувствовав запах паленого мяса, я осознала, что натворила. Вместо «Тумана страха», легкого галлюциногена, вызывающего потаенные страхи, я кинула почти полную пробирку с зельем возгорания пламени. В такой концентрации зелье подожгло не только относительно легко воспламеняемые дерево и ткань, но и самого человека. Благо меткость меня не подвела и порошок полностью осел на разбойнике, не попав на растения. Впрочем, мужчина, превратившийся в немыслящий кусок опаленного мяса, тут же исправил и эту малую милость богов, упав на землю и начав кататься по траве. Я нервно сглотнула, предчувствуя лесной пожар, и пропустила удар мечом, пришедшийся в то самое плечо, когда-то простреленное крестьянами. Рука, к счастью левая, мгновенно онемела, но возможности защищаться я не потеряла. Хотя на большее рассчитывать не следовало: любая контратака приведет к тому, что меня проткнут этой железякой. Так что приходилось показывать все акробатические номера, на которые я только была способна, в надежде что Ксан все же придет в себя настолько, что справится со своим противником.

Однако время шло, Ксан вяло нападал на вполне успешно защищающегося человека, а я уставала все сильнее и сильнее. В итоге мужчина прижал меня к дереву, дальше отступать было некуда, и человек на моем месте, наверное, погиб бы… Но во мне проснулись инстинкты кошки, и я взлетела по стволу, потеряв по дороге кнут.

Противник, не ожидавший с моей стороны такой подлости, растерянно посмотрел снизу вверх, а потом бросился на помощь своему товарищу, теснимому демоном. Ну а я копалась в ячейках патронташа. Ага, вот и он, «Туман страха». Вообще не там, где я ожидала его увидеть.

«Туман страха» — очень интересное зелье. Воздействует практически на всех, кому необходим воздух. Вдохнувший его начинает испытывать ужас, необъяснимый, нерациональный и непобедимый. Но на демонов он действует абсолютно противоположным образом: придает им сил. Лизнув палец (тьфу, сколько шерсти), я выставила его вверх, определяя направление ветра, а затем кинула склянку с темно-серой жидкостью. Разбившись, она выпустила на волю быстро расползающийся туман, окутавший сражающихся полупрозрачной пеленой. Попав в эту пелену, один человек испуганно замер, изумленно глядя в пустоту прямо над Ксаном (демон, воспользовавшись ситуацией, тут же разорвал ему горло), второй взвыл и упал на землю, сжавшись в позе эмбриона.

Аксандр направился к нему и, хотя я успела выкрикнуть что-то вроде «не делай этого», спокойно убил последнего разбойника. А потом сел, очумело мотая головой.

— Хозяйка, ты чего в свою сумку напихала, что я так поплыл? — Он лег на землю, положив передние лапы на голову. — Башка раскалывается, перед глазами туман какой-то. А, нет, туман снаружи, из-за твоего зелья.

Я недоуменно посмотрела на это ходячее недоразумение, но тут же вспомнила о разгорающемся пожаре.

— Погаси пламя! — приказала я демону и, мгновенно забыв о нем и не обращая внимания на изумленно распахнутые глаза и возмущенное «Как я должен это сделать?! Пионерским способом, что ли?», попыталась спуститься с дерева. С одной рабочей рукой это оказалось непросто, я шлепнулась на землю где-то с высоты человеческого роста, но тут же вскочила, подхватив кнут, и бросилась к выложенным перед походом за травами вещам. Тиэн спрятал их в собственную сумку, и я, цапнув ее, направилась к потомку дракона. Добежав до него, я прислушалась к дыханию, с облегчением убедилась, что он еще жив, быстро осмотрела тело. Почти десяток разнообразнейших колото-резаных ран, покрытых запекшейся кровью, особого внимания не заслуживали: выглядит пугающе, но зелье их залечит; Хуже было с арбалетным болтом, торчащим между плечом и шеей. Судя по всему, он умудрился застрять в трапециевидной мышце. Конечно, зелье справится и с этим, если извлечь инородный предмет. Вопрос в том, как извлечь.

Хорошо, что ты без сознания, — шепнула я Тиэну и достала его нож. Целительский опыт Эйлинарры подсказывал, что наконечник может запросто остаться в теле, если попытаться вытащить болт. Так что сейчас мне предстоит очень неприятная процедура.

Продезинфицировав клинок малым целительным зельем, я сделала аккуратный надрез рядом с торчащим древком. Дальнейшие две минуты мне вспоминать не хочется. Итогом моих мучений стал извлеченный инородный предмет и лужица крови под коленями. Потом я подсунула Тиэну под нос склянку с отваром душинника. А когда следопыт пришел в себя и вяло застонал, влила в рот зелье. Плохо то, что «Дар Тервендайя» (а именно так называется то, что я легкомысленно, следуя традициям компьютерных игр, именую средним зельем исцеления) сильно отличается от зелья Абсолютного Исцеления. «Дар» не излечивает болезни, только раны. В том числе и застарелые, в отличие от малого зелья. При этом во время исцеления он вытягивает из организма пациента массу сил, порой заставляя человека постареть на несколько месяцев за пару минут и сбросить килограммов десять. Плюс (это, пожалуй, худший побочный эффект) вся боль, которую человек должен был испытать за время естественного исцеления, концентрируется в нескольких минутах действия зелья.

Когда Тиэн изогнулся и закричал, я была готова: быстро прижала его к земле всем своим весом и сунула между зубов рукоять кнута. Еще не хватало, чтобы мой проводник откусил себе язык и умер, захлебнувшись кровью.

Брыкался потомок дракона недолго, зато с таким энтузиазмом, что я едва удержалась «в седле». Слава богам, что кровопотеря ослабила его настолько, что у меня все же это получилось. Спустя минуту он затих, потеряв сознание, а я облегченно сползла с неподвижного тела и занялась собственным лечением.

Малое зелье исцеления, носящее сложное и непереводимое на русский язык название «Kôkyы tairyoku kaifuku-zai», исцеляет быстро, не даря почти никаких побочных эффектов. Легкая усталость, голод — вот, собственно, и все. Единственным весомым недостатком этого зелья было то, что исцеляет оно только раны, нанесенные не более полутора часов назад.

Я залпом выпила терпкую жидкость, на пару мгновений прикрыв глаза, пережидая момент первичного затягивания раны (полноценное заживление будет идти еще минут двадцать), а потом посмотрела на Аксандра. Демон сидел рядом с источником пламени, обвив его сильно удлинившимися хвостами. Внутри кольца пламя бушевало, плюясь искрами и пытаясь дотянуться языками до неба, но за его пределы не выходило.

— Что? — Ксан возмущенно глянул на меня. — Я же тебе не ифрит. Я не умею управлять свободным пламенем!

— Поражаюсь твоему творческому мышлению, — усмехнулась я и извлекла из патронташа в плаще стеклянную бутылочку с плотно притертой пробкой. Полюбовалась переливами золота и зелени, освещающими склянку изнутри, и, аккуратно вытащив пробку, вылила непрозрачную жидкость в огонь.

— Вот и все. — Я бережно убрала пустую емкость в карман и с улыбкой посмотрела на блаженно потягивающегося демона. — Кажется, мы снова выжили.

— Да уж. — Он подошел к телу первого убитого им сегодня человека, опасливо обойдя мою сумку по широкому кругу, а затем совершил знакомый прыжок, поедая душу. Я благосклонно кивнула, смирившись со способом питания моего защитника, и полезла в сумку Тиэна, надеясь тоже подкрепиться.

Вяленого мяса осталось маловато — всего два куска. Я запихнула половину одного, что поменьше, в рот, а побольше — положила в карман для Тиэна. Котелок с кашей, сваренной потомком дракона, уже давно остывшей, валялся рядом с не менее холодным следом от кострища. Еда вылилась на землю и для употребления, увы, была непригодна.

— Ксан, нам скоро понадобится еда. Можешь кого-нибудь поймать?

— А зачем кого-то ловить? Вон у тебя шашлык лежит. Уже прожаренный. — Демон насмешливо кивнул в сторону останков человека, попавшего под удар зелья возгорания пламени, перепрыгнул, клацнув зубами, очередное тело и довольно облизнулся. Огненные искорки на его теле резко ускорили движение, слившись и вырвавшись за пределы тела, они образовали третий хвост, вполовину короче, чем два других.

Я зажмурилась:

— Чувство юмора у тебя, хвостатый… неуместное.

— Уместное или неуместное, оно у меня есть. А ты о себе такое сказать можешь? — Демон уселся передо мной, наклонив голову набок и смешно высунув язык из приоткрытой пасти. — Хозяйка, ты зачем этих двоих убила? Я теперь их души съесть не могу.

— Почему? — вяло удивилась я, сосредоточившись на попытках не съесть порцию мяса, предназначенную Тиэну, и не слишком задумываясь над словами демона.

— Ну не могу же я отобрать у хозяйки ее первую добычу.

— Я такое все равно не ем. Кушай на здоровье, — вяло произнесла я и замерла, внезапно отвлекшись от мыслей о еде и осознав то, о чем так спокойно говорил демон. Сегодня я убила двух человек. Причем одному из них я воткнула в сердце нож. Собственноручно. Человеческая кровь пропитала черную шерстку на моих пальцах.

Я почувствовала, что только что проглоченное мясо рвется обратно, и прижала ладони ко рту. Зажмурилась, справляясь с волной накативших эмоций.

— Я поступила так, как должна была поступить? — Вместо желаемой решительной интонации получилась какая-то просительно-вопросительная. И от уверенного Ксанова «Конечно. Так можно я их съем?» мне стало еще хуже.

Я кивнула демону, показывая, что он может ни в чем себе не отказывать, и рухнула на колени рядом с ближайшим кустиком, извергая под него все, съеденное только что.

Глава 8

Когда желудок и бешеное сердцебиение успокоились, я нашла флягу с водой и жадно выпила не меньше литра жидкости. Стараясь дышать как можно глубже, я смотрела куда угодно, только не на тела.

— Слушай, хозяйка, — раздался за моей спиной голос Ксана. — Здесь еще два трупа валяются. Их, похоже, наш бывший охотничек завалил. Можно я и эти души заберу? А то они скоро улетят. Обидно будет: души явно сытные, грешили эти ребята по жизни так, что обзавидуешься.

Я зло обернулась, собираясь высказать бесцеремонному зверю все, что о нем думаю, и… расхохоталась. Ксан, видимо обожравшийся за сегодняшний день, немного изменился. Его третий хвост сравнялся размерами с двумя первыми, сам демон увеличился еще сильнее, напоминая вполне неслабую лошадь (не шайр, конечно, но и не пони). Шерсть также сильно выросла, превращая демона в некое подобие гигантского колобка. При этом он умудрился сохранить трогательно-хитрое выражение своей похожей на лисью морды и теперь выглядел невероятно забавно.

— Ну чего ты ржешь? — обиженно протянуло рыжее чудо, не понимая причин моего веселья. — Давай быстрее решай, можно мне их взять?

— Деточка, а ты не лопнешь? — не сумела я сдержать дурацкую, явно вызванную нервным потрясением шутку.

— А я их сейчас есть не буду. На потом приберегу, — довольно оскалился Ксан, вываливая похожий на лопату язык.

Кивнув, я с любопытством последовала за шустро рванувшим в сторону демоном. В нескольких десятках шагов от основного места событий, прикрытые свеженарванными ветвями, лежали два мужских тела. Ксан подошел к ним, махнул над телами одним из хвостов и дотронулся им до ошейника. На месте касания засиял неяркий грязновато-красный огонек. Демон повторил процедуру, и рядом с первым огоньком появился второй, неприятного зелено-желтого оттенка.

— Ну все, я на охоту! — Он махнул хвостами и рванул в лес, мелькая всполохами пламени между деревьями.

Я проводила его взглядом и отправилась обратно. Бессознательное состояние Тиэна перешло в глубокий сон выздоравливающего, поэтому я спокойно занялась своей сумкой: надо было разобраться в том, что случилось с моим демоном.

Я вытряхнула все содержимое баула на землю, ни к чему не прикасаясь, и невольно отскочила, задержав дыхание. Поверх всякой нужной и полезной растительности гордо возлежал прямой длинный стебель, украшенный гроздью крупных неправильной формы цветков. Корневая система, состоящая из нескольких связанных между собой клубней, давала отчетливо понять, что растение достаточно зрелое.

Я приглушенно, но зло выругалась.

Ведьмин цветок, а это был именно он, можно использовать даже как лекарственное средство. Но только на первом году жизни растения. Экземпляры же, достигшие хотя бы двухлетнего возраста, безумно ядовиты. В их цветках, листьях и корнях содержится мгновенно убивающий, легко проникающий сквозь кожу яд. Моя нэко знала случаи, когда высокопоставленных вельмож убивали подарками (перчатки, платок, веер), пропитанными соком этого растения. Более того, смертельно опасен даже запах ведьминого цветка. Использовать его в зельеварении чревато для самого алхимика, и в моей книге не было ни одного рецепта, имеющего в составе это страшное растение. Теперь мне стало понятно, что случилось с Ксаном: демоническая природа спасла ему жизнь, но запах и сок ведьмина цветка одурманили моего защитника, введя в тяжелый наркотический сон. Просто чудо, что демон все же сумел проснуться.

Впрочем, все это не столь важно. Гораздо больше меня сейчас интересовал другой вопрос: как эта отрава попала в мою сумку? Я просто не могла сама сорвать и положить ее туда.

Я бессильно опустилась на траву, оглушенная неправильностью происходящего. Кто и зачем вмешался в мою жизнь таким странным образом? Чего он добивался? Сумела ли я нарушить его планы или сыграла по чужим нотам?

Я помотала головой, отгоняя вопросы, на которые не смогу сейчас найти ответов, и занялась насущным. Надо отсортировать травы, вступившие в контакт с ведьминым цветком. Их свойства сильно изменились, и они не подходят для моих целей. Не меньше половины собранного материала отправится псу под хвост. Вот только как это сделать, не прикасаясь голыми руками к отравленным растениям и не вдыхая их запах?

Собирай сумку настоящая нэко, получившая образование алхимика, я бы сейчас спокойно надела резиновые перчатки, вставила фильтры в ноздри и занялась делом без малейшей задержки. Вот только собиралась я в бытность свою обычной ролевичкой, и хотя игровые предметы были заменены на настоящие, то, о чем я не подумала в процессе сбора, в сумке волшебным образом не появилось.

Пришлось обмотать ладони кусками одежды мертвых разбойников, задержать дыхание и приняться за дело. Время от времени отходя в сторону — продышаться.

Вообще-то настоящие алхимики, занимающиеся этим делом десятки лет, приобретают повышенный иммунитет к отравляющим веществам. Эйлинарра таким обладала. Вот только я была не уверена, что мое тело, созданное относительно недавно, снабдили подобным полезным качеством. Поэтому и приходилось работать медленно, с частыми перерывами.

Все зараженные растения, как и сам ведьмин цветок, я сложила аккуратной кучкой поодаль. Когда вернется Ксан, надо будет ее сжечь.

Хорошенько прополоскав сумку и повесив ее сушиться, я проверила состояние Тиэна и, вполне удовлетворенная, принялась расчехлять алхимический котел. Выздоравливать следопыт будет еще довольно долго: повреждений на нем почти столько же, сколько было в день нашей первой встречи, а «Дар Тервендайя» ни в какое сравнение с зельем Абсолютного Исцеления не идет.

Из кустов возник мой демон — как обычно, очень вовремя: стоило только о нем подумать. Вместо ставшего привычным кролика он тащил толстый, сантиметров двадцать пять в диаметре, и длинный, метра в три, зеленый шланг.

Когда это рыжее чудовище бросило свою добычу возле моих ног, а до меня дошло, что это вовсе не шланг, а просто довольно крупная змея… В общем, мой вопль спугнул всю окрестную живность, если она здесь была, и разбудил следопыта, которому следовало сладко спать еще не меньше пяти часов.

— Госпожа? — Тиэн удивленно посмотрел на макушку дерева, где я уже почти успела успокоиться, потом на жуткий трофей Ксана и с тихим смешком опустил голову. — Это кигьйо. Ее мясо считается очень дорогим деликатесом. Твой демой — великий охотник. У этих созданий, помимо очень мощного тела, которым они легко душат своих жертв, есть и сильный яд. Однако мясо их нежное и вкусное. Только разделывать надо аккуратно, чтобы не повредить ядотоки. Я сейчас встану и все сделаю.

Следопыт попытался подняться, но ослабленный ранениями и зельем организм подвел. Тиэн, неловко опершись на руку, упал, но упрямо предпринял вторую попытку.

— Лежи! Тебе еще нельзя шевелиться. — Довольно сложно говорить сурово, глядя с вершины небольшого такого, метра четыре высотой, деревца, но я старалась. — Еще полчаса, и тебя не спасли бы даже мои зелья. Ты умер бы полностью и бесповоротно. Так что лежи и восстанавливайся. Я сама разделаю и приготовлю эту мерзость.

— Это не мерзость, госпожа, это почти пятьдесят гарнцев деликатесного мяса. По тридцать серебряных монет за каждый. И ты не сможешь правильно разделать его сама: любое неосторожное движение — и мясо станет ядовитым.

Я прикинула вес змейки, притащенной Ксаном, — похоже, в ней было не меньше тридцати пяти — сорока килограммов, — и, печально вздохнув, принялась сползать с дерева. Сам демон в это время деловито оттаскивал трупы подальше от стоянки. Тоже правильно. Интересно, а обыскать их он сможет?

— Я буду разделывать рядом с тобой, а ты — командовать, — сообщила я Тиэну, наконец-то спустившись со своего убежища.

Спустя час малая часть добычи была нанизана на тонкие прутики, аккуратно размещенные над углями, а остатки вялились поодаль.

А я спорила с Ксаном.

— Ты спятила! Это же такая мощная вещь. А ты ее сжечь хочешь. Не буду поджигать!

— Это очень опасная вещь. Ты сам из-за нее чуть не погиб! Мне это не нужно!

— Тебе не нужен яд, способный справиться с демоном? Ты точно спятила. Или ты сохранишь его, или… или… или я с тобой разговаривать не буду!

Я только изумленно глазами захлопала на такую детскую угрозу, а вот Аксандр оказался настроен вполне серьезно: он насупился, уселся, повернувшись ко мне всеми тремя хвостами, и принялся громко и недовольно пыхтеть, время от времени возмущенно бурча о том, что некоторые абсолютно не ценят удачу, идущую прямо в руки.

— Ох, Ксан, какой же ты все-таки… — Я зажмурилась, отчаявшись подобрать правильное определение. — Ладно, я сделаю вытяжку. Хорошо?

— Договорились! — Он довольно оскалился, а я только головой покачала: шантажист мелкий. Теперь придется несколько часов возиться с проклятым ведьминым цветком.

Потом мы с Тиэном, обжигаясь и капая жиром, с аппетитом уплетали змею, оказавшуюся на вкус ничуть не хуже копченого угря. Ксан же на предложение присоединиться сообщил, что «уже успел заморить червячка», и удалился в лес.

Когда сытый Тиэн по моей настоятельной просьбе, похожей на приказ, мирно спал, я начала выполнять данное Ксану обещание.

Получение вытяжки из одного, даже настолько большого ведьмина цветка не даст серьезного результата, зато времени отнимет не меньше, чем работа с десятком таких растений. Но обещания надо выполнять. На мгновение я замерла в раздумьях, каким способом приготовления вытяжки лучше воспользоваться: в запасах нет ни масла, ни спирта, поэтому обойдемся водой. Вопрос: горячей или холодной? Ладно, пусть будет мацерация. Дольше, зато надежней и безопасней. Еще не хватало надышаться ядовитых испарений.

Я нарубила ведьмин цветок небольшими кусками и аккуратно засыпала их в алхимический котелок (основную трудность здесь составляла необходимость не позволить соку попасть на открытые участки тела и не вдохнуть ядовитый аромат). Потом залила водой из фляжки и отставила в сторону. В обычных обстоятельствах этой смеси надо было бы простоять суток трое-четверо, но котелок, сделанный артефактором народа сидхе, позволял сократить время почти в десять раз. Надо было только напитать его моей жизненной силой. Что я и сделала.

Теперь надо рассортировать оставшиеся травы, уложить сумку. Обыскать трупы… Я вздохнула, признавая, что до последнего оттягивала это довольно неизбежное дело, и отправилась в сторону импровизированной братской могилы. Одновременно я попыталась дотянуться мыслью до своего демона:

— Ксан? Ты меня слышишь?

— Слышу, слышу. Куда же я денусь? — ворчливо отозвался он.

— Возле нас есть еще люди? — задала я вопрос, подсознательно мучивший меня уже довольно давно.

— Ну надо же! Ты наконец-то задумалась об этом, — язвительно фыркнул демон. — Я как раз сейчас наблюдаю за небольшим таким поселением весьма агрессивного народа. Насколько я понимаю, наши «друзья» как раз отсюда. И их долгое отсутствие уже начинает беспокоить остальных.

Я испуганно замерла:

— Насколько сильно беспокоить?

— Поисковую партию еще не собирают, не волнуйся. Но я бы посоветовал поторопиться.

— Хорошо. Следи за ними. Посмотри, сколько их, есть ли там лошади. Какое у них оружие. Постарайся, чтобы тебя не заметили.

— Яйца курицу не учат, — демон передал эмоциональное состояние лихости и самодовольства.

— Не рискуй напрасно, Ксан. — Я оборвала общение и, задержав дыхание и стараясь не думать о том, что делаю, принялась обыскивать мертвецов.

Где-то в подсознании бился вопрос: «Убийство, мародерство… Что дальше?» Я отгоняла его подальше.

Итогом изысканий стало несколько серебряных и под сотню медных монет. Квадратной формы, с отверстиями в центре, они были нанизаны на прочные шнурки, висевшие у кого-то на запястьях, а у кого-то на шее. Я узнала в них именно платежные средства, а не экзотические украшения исключительно потому, что Тиэн уже показывал мне моны — серебряные монеты человеческой Империи.

«Монисто» красавчика Верлиера было самым богатым: среди почти двух десятков серебряных монет затесались две золотые. В принципе это логично. Парень явно был их лидером. Я с трудом сдержала желание плюнуть на тело блондина и продолжила обыск. Оружие у большинства бандитов, даже на мой непрофессиональный взгляд, было так себе. Выделился опять-таки блондин. В аккуратных ножнах из незнакомой мне плотной кожи, украшенной накладками из драгоценных металлов, скрывалась прекрасная сабля. Ее клинок нес на себе разводы, свидетельствующие, насколько я помнила из общения с реконструкторами, о качестве ковки. Может быть, именно такой металл на Руси называли булатом.

Память Эйлинарры подтвердила сложность ковки подобного клинка и привела с десяток способов трансмутировать его во что-нибудь более прочное или полезное. Вот только нынешний уровень профессионализма не позволял мне этими способами воспользоваться.

Я аккуратно сняла пояс мужчины вместе с прикрепленными к нему ножнами, мимоходом подивилась небольшому весу оружия и спокойно вернулась к Тиэну.

Следопыт еще спал. Я быстро и вроде бы аккуратно упаковала большую часть вещей. С любопытством осмотрела змеиную кожу, снявшуюся практически чулком. Интересно, на что ее можно использовать? И не окажется ли, что шкурка так же дорога, как и мясо? Это было бы неплохо: мясо мы до города точно не донесем, а вот с кожей проблем не возникнет. Затем я заглянула в свой котел. Процесс уже завершился: количество жидкости уменьшилось вдвое, она изменила цвет, переняв яд ведьмина цветка. Я дотронулась двумя пальцами до одного из символов, украшавших бок котла, и влила в него порцию своей жизненной силы. Жидкость резко взбурлила, усела еще в два раза и посветлела. Я перелила ее во флакон с плотно притертой пробкой, а остатки растения вытряхнула на траву. Они стали абсолютно безопасны, отдав весь яд вытяжке.

Потом я снова связалась с Ксаном:

— Ну что там? Не собираются еще на поиски?

— Вроде бы нет. — Я почувствовала некоторое сомнение демона. — Великоват я стал для шпионажа. Да и отвести глаза нескольким десяткам людей не получится.

Он задумался на пару секунд, а потом поинтересовался:

— В твоей котомочке нет ничего полезного?

Здесь уже задумалась я. Можно было вернуть Ксану облик тоя, эту мелочь в густой траве не заметили бы. Вот только мобильность демона упадет до минимума. Зелье невидимости — отличная штука. Но у него существует обратно пропорциональная зависимость между величиной невидимого объекта и временем действия зелья. Проще говоря, рыжего и пушистого с его нынешними размерами сделать невидимым удастся максимум на час. А я все же надеялась, что у нас несколько больше времени. «Кожа хамелеона» — младший собрат зелья невидимости, не имеет таких ограничений, но при этом гораздо менее эффективна: под ее воздействием объект принимает цвет окружающей среды. Хорошо для снайпера, прячущегося в листве, плохо для разведчика во вражеском стане. Что остается? «Зеркало Мары», «Воды танкте» и «Лапс тоон» — зелье уменьшения. Последнее не подходит по тем же причинам, что и тойтерьеристый облик Ксана. «Зеркало Мары» требует четкого представления облика, который необходимо принять. А я не уверена, что Ксан знает, кто может ходить по лагерю без опасности привлечь ненужное внимание. Значит, выбора нет. Жаль, конечно, что «Вод танкте» у меня осталось аккурат на одно применение, но тут ничего не поделаешь.

— Ксан, возвращайся. Дам тебе зелье.

Когда демон вернулся, я проверила его восприимчивость к «Водам танкте». Сделать это было несложно: лист ритомасу (небольшой запасец этих искусственно выведенных алхимиками нэко растений обнаружился в сумке), на него каплю зелья и каплю тягучей демоновой крови, перемешать кончиком ножа и выждать несколько секунд. Если исходный темно-синий цвет листа не изменится или немного посветлеет, значит, зелье подходит. Если сменит цвет на более темный — зелье для обладателя крови бесполезно. Если же колер перейдет в красный — я найду еще одно оружие против своего демона (чего бы мне абсолютно не хотелось).

Я выждала необходимое время. Потом, на всякий случай, подождала еще несколько секунд. Цвет листика не изменился ни на йоту.

— Отлично, — я спокойно взяла пробирку и вылила ее содержимое на голову опешившего Аксандра.

— Ты что творишь, хозяйка? — Демон возмущенно встряхнулся, пытаясь избавиться от жидкости, но не тут-то было. Зелье растеклось по телу тончайшей пленкой, абсолютно не собираясь отлипать.

Я моргнула и поняла, что рыжий и пушистый куда-то пропал. Однако когда демон продолжил свою возмущенную речь, я снова его увидела. Изменение способности окружающих концентрировать на тебе свое внимание — именно так и действует зелье, называемое «Воды танкте», или, как иногда шутила моя сэнсэй, незабвенная Рриэль на Йерша, «Глубины подсознания».

Я помотала головой, не понимая, почему перед моим внутренним взором так живо встала незнакомая мне нэко дымчатого окраса. Кажется, именно она учила когда-то Эйлинарру искусству алхимии. И им двоим эта шутка действительно казалась смешной. Но почему я несколько мгновений так ярко ассоциировала ее с собственной первой учительницей? У меня перехватило дыхание от пугающей мысли, что моя память замещается чужой. Но, припомнив основные этапы своей человеческой жизни, я с облегчением вздохнула: нет, странных провалов в памяти нет, личных воспоминаний о похождениях в облике neko sapiens до появления в моей жизни одного бога с отвратительным чувством юмора тоже нет. Значит, все в порядке.

— И чего теперь, хозяйка?

— Теперь можешь спокойно идти на разведку, — я улыбнулась. — Это зелье не даст людям тебя заметить до тех пор, пока ты сам не захочешь привлечь их внимание. Только помни — оно постепенно испаряется. Причем на солнце и под ветром оно делает это быстрее. Так что у тебя не более пяти часов спокойной жизни. Потом могут появиться прорехи. Держи меня в курсе происходящих там событий.

— Понял, — Ксан довольно кивнул и снова исчез. Даже зная, что он все еще здесь, я не могла его не то что увидеть, но даже услышать или почуять. Мощное зелье против живых существ, а вот на немертвых оно практически не действует.

— Госпожа? — Тиэн приподнялся на локте, и я тут же оказалась рядом с ним. Выглядел следопыт гораздо лучше, чем до сна: исчезли темные круги под глазами и землисто-серый цвет лица, пропали признаки физического истощения.

Я подала ему фляжку и улыбнулась:

— Разве мы не договаривались, что ты будешь называть меня Эйли?

— Только на людях, — отрицательно качнул головой мужчина и припал к фляжке.

Это было довольно обидно, но я решила не обращать внимания. Просто смотрела на то, как он пьет, и тихо радовалась, что непонятное умопомрачение, заставляющее меня вожделеть практически незнакомого мужчину, наконец-то прошло. Вот сейчас, к примеру, я смотрю на то, как он пьет воду, запрокинув голову, и… Черт! Я быстро отвернулась и начала думать об апельсине. И белом медведе. Короче, о чем-нибудь не связанном с капельками воды, стекающими по загорелой коже.

— Тиэн, — произнесла я, не оборачиваясь. — Что здесь произошло?

Следопыт немного помолчал, собираясь с мыслями, а потом глухо заговорил:

— Я потерял бдительность. Заметил этих семерых, когда было уже поздно. Они вышли сюда. Дворянин, их предводитель, решил развлечься. Сказал, что если я справлюсь с двумя из его шайки, они оставят меня в живых. Конечно, я понимал, что своего обещания он не выполнит, но выбора особого не оставалось.

Рассказ прервался, я встревоженно обернулась, опасаясь, что Тиэн был еще слишком слаб и ему снова стало плохо. Но нет, он сидел, глядя куда-то в пространство, и рассеянно потирал спину в том месте, откуда пришлось вырезать стрелу.

— Свой меч мне взять не разрешили, дали клинок одного из таров. Так здесь называют крестьян, забросивших хозяйство и промышляющих разбоем, — тут же разъяснил он, видимо, вспомнив о моем иномировом происхождении, а потом горько усмехнулся. — Худшего оружия в жизни в руках не держал. Впрочем, противники оказались весьма неумелыми бойцами, и расправился я с ними легко. Естественно, остальных это не устроило. Дворянин предложил поединок с ним. Сильный, опытный противник. Я бы, наверное, справился и с ним, но кто-то выстрелил мне в спину.

Он снова дотронулся до места, где раньше торчал болт.

— Боюсь, что дальнейшего я не видел.

Я припомнила след от удара чем-то тупым и тяжелым на голове следопыта и согласно кивнула. А потом рассказала свою часть истории, в том числе и то, что сейчас Ксан наблюдает за целым поселением людей.

— Мы должны уходить. — Тиэн встал. Его несколько неуверенные поначалу движения быстро приходили в норму, становясь ловкими и стремительными.

— Уйдем, — спокойно согласилась я. — Но чуть позже. Я еще не закончила со сбором трав. Тем более, часть собранного была испорчена ведьминым цветком.

— Госпожа, это опасно!

— Нет, — ответила я, удивляясь самой себе. — Пока за ними наблюдает мой демон, все в порядке. К тому же и ты пришел в себя. И бдительности больше не потеряешь. Мы должны дождаться рассвета: некоторые травы нужно собирать на восходе солнца.

Интересно. Раньше бы я безропотно послушалась более взрослого и опытного следопыта. Что так меня изменило? Неужели все эти события сделали меня уверенней? Или самоуверенней.

Как бы то ни было, я чувствовала, что не должна отступать в этом вопросе: эти травы просто необходимы для моих зелий.

— Госпожа! — начал было говорить потомок дракона, но я прервала его:

— Не обсуждается. Так надо, Тиэн. Выйдем перед рассветом.

Когда он замолчал и резко кивнул, показывая, что понял меня, я испытала чувство вины. И отчасти для того, чтобы отвлечься, достала Книгу зелий. Ну и для того, чтобы проверить, какие ингредиенты и в каких количествах мне еще нужны.

Сев поближе к костру, я просматривала рецепт за рецептом, размышляя, чем еще можно было бы торговать в человеческом городе.

Малое зелье исцеления — наверняка пригодится всевозможным воинам, охотникам и путешественникам. «Объятия Мортар» — яд, даже думать не буду: не хочу этим торговать. Далее мой взгляд скользнул через рецепт зелья возгорания пламени (основной товар), зелья очищения (почему бы и нет? Кусачие насекомые — бич Средневековья) и прикипел к рецепту «Песни сирены». Приворотное зелье. Ингредиенты есть уже сейчас. Так просто создать, еще проще воспользоваться. И тогда… Я оглянулась на следопыта, чистящего свой меч.

Горсть пламенницы, пара листков котовника, немного воды, капля личной жизненной силы — и Тиэн будет меня любить. Причем именно любить, а не желать или ходить как привязанный. В этом основное отличие действия «Песни сирены» от более простых, доступных неалхимикам приворотов.

Я снова посмотрела на бывшего охотника и раздраженно захлопнула книгу, да так, что дракончик-застежка жалобно пискнул и выпустил тонкий язычок пламени, а затем вскочила на ноги.

— Нам пора. Сейчас мы сходим в пару мест, где я соберу оставшиеся травы. А потом… — я задумалась.

Можно было бы просто уйти, оставив за спиной несколько десятков недоброжелательно настроенных людей. Однако опыт нэко, сидевшей в моей памяти, твердил, что это опасно. Но не убивать же нам их.

— Ксан, — мысленно обратилась я к демону. — Что там происходит?

— Да ничего особенного, — тут же отозвался он. — Решили ждать до рассвета, а потом отправиться на поиски.

Я тихо ругнулась: если они выйдут на рассвете, мы можем встретиться в лесу. А это было бы очень нежелательно.

— Какова численность поискового отряда?

— Три человека. В каждом.

— В каждом? — убито простонала я. — Сколько их всего?

— Восемь, — в мысленном «голосе» Ксана проскользнула насмешка.

Я устало зажмурилась. Последние сутки выдались не самыми простыми и приятными.

— Что-то случилось? — тихо поинтересовался Тиэн, не отвлекаясь, впрочем, от рассматривания сабли, принадлежавшей ранее аристократичному блондину. — Новости от демона?

— Да. И не самые хорошие. На рассвете потеряшек, — я неопределенно мотнула головой в сторону, намекая на спрятанные тела, — отправятся искать восемь отрядов. В каждом по три человека. Проблема в том, что я не могу уйти из леса без лунолиста. Он является одним из важнейших ингредиентов огненного порошка. А собирать это растение требуется в тот краткий миг, когда ночь уже ушла, а день еще не пришел. Предрассветные сумерки… Вот только я боюсь, что эти ребята на нас все-таки наткнутся.

— Если наткнутся, ничего страшного не произойдет. — Следопыт неожиданно улыбнулся, заставив мое сердце учащенно забиться. — Трое таров мне не страшны.

— Даже если один из них будет с арбалетом? — скептически уточнила я.

Тиэн пожал плечами:

— Даже если один из них будет с арбалетом, госпожа. К тому же твой демон, я думаю, не останется в стороне.

Я покачала головой, в задумчивости начав грызть коготь указательного пальца.

— Наверное, так, — признала я в итоге. — Вот только хотелось бы обойтись без лишних смертей.

Я печально провела пальцем по кнуту и сказала фразу, неожиданную и непонятную для меня даже в большей степени, чем для собеседника:

— Фрейя сейчас не одобряет отнятие жизни.

— Сейчас? — скептически переспросил Тиэн, даже отвлекшись ради этого от своей замечательной сабли.

— Именно сейчас, — решительно подтвердила я и поднялась. — Пора идти. Скоро придет время.

— Ксан, — в этот раз я обратилась к демону, проговаривая слова и вслух. — Продолжай следить за людьми. Когда эти соберутся выходить, устрой в их лагере переполох. Подожги что-нибудь, а потом мчись ко мне со всех лап. Ты ведь можешь найти меня в любой момент?

— Точно, хозяйка. Неплохой план.

— Спасибо, — усмехнулась я, засовывая в рот кусок остывшего змеиного мяса. Остатки его были аккуратно упакованы и уложены в сумку.

— Госпожа, — Тиэн встал и подхватил два из трех наших баулов. — Спроси у своего демона, нет ли в лагере лошадей.

Я удивилась, но вопрос переадресовала.

— Есть, — совершенно невозмутимо отозвался Аксандр. — Целых три штуки. Правда, одна из них крестьянская доходяга… Сдохнет через пару циклов или раньше. А вот две другие вроде бы ничего, сильные.

Я передала ответ следопыту, и тот удовлетворенно кивнул.

— Госпожа, иди за своими растениями, а я пойду к лагерю. Если у нас будут лошади, мы уже сегодня доберемся до Оссоры. Да и в Гафсу придем гораздо быстрее. А там их можно будет продать. За обученного рыцарского коня можно купить целый корабль, а не просто пару мест до соседнего материка.

— Уже не боишься отпускать меня одну в лес? — усмехнулась я, забирая свою сумку.

— Ты доказала, что можешь постоять за себя, госпожа. — Тиэн поклонился, мучительно напомнив мне красавчика Верлиера, и легким шагом двинулся в сторону.

— Ты даже не спросишь, где находится это поселение? — удивилась я в его спину.

— Нет, госпожа. Твой демон оставляет заметный след, — беззаботно отозвался он и вскоре исчез меж деревьев.

Я вздохнула, и на предельной скорости рванулась к замеченным, кажется, вечность назад полянкам. До нужного часа оставалось не так много времени. Впрочем, несмотря на спешку, по пути я практически восполнила испорченный ведьминым цветком запас трав. И на поляну с лунолистом вылетела буквально за пару минут до наступления нужного момента. Этого хватило лишь на то, чтобы скинуть сумку и плащ да несколько раз глубоко вздохнуть, успокаивая заполошное дыхание.

— Вот и я. Здравствуйте, — тихо приветствовала я раскрывающиеся бутоны.

Цветки лунолиста открываются лишь на несколько минут в день, в момент перехода ночи в утро. Солнце еще не выглянуло из-за горизонта, но вокруг разлилось совершенно особенное сияние. Сияние сумрака.

Я терпеливо дождалась, пока раскроются все цветки, показывая свои бледные, похожие на тончайший бежевый шелк лепестки, и только тогда присела на корточки, срывая первый из них. Сейчас нельзя было торопиться, нельзя было отвлекаться мыслями на что-то другое. Только восхищение красотой цветов и благодарность за то, что они показали мне себя. Я переключилась на второе зрение и чуть не задохнулась от открывшейся картины. Цветы, ковром раскинувшиеся по поляне, светились магией тысяч оттенков. Все пастельных тонов, они поражали не крикливой роскошью драгоценных камней, не простотой и величием радуги, но странным туманным спектром, колышущимся в полуметре от земли. Сорванный цветок лежал в моей руке подобно пойманному светляку, источая слабый, почти незаметный пряный аромат. Я с удовольствием его вдохнула, чувствуя, как очищается разум, а мысли становятся упорядоченней, и наклонилась к следующему цветку.

Глава 9

Спустя десять минут в моих руках собрался прекраснейший букет, и я бы продолжила свое занятие просто ради удовольствия ощущать острый запах оборванных стеблей и видеть, как букет все увеличивается и увеличивается, наливаясь новыми оттенками… Но первые лучи солнца уже скользили по траве, и хрупкие цветы сворачивались в плотные и невзрачные бутоны, укрываясь от разрушительного воздействия дневного светила.

Я в последний раз вдохнула аромат букета и быстро укутала его в змеиную кожу (вот она и пригодилась).

— Ксан? — дотянулась я мыслью до демона.

От него исходили волны нервного возбуждения и самодовольства.

— Хозяйка? Чего хочешь?

— Как у вас там дела?

— Скоро закончим. Я приду за тобой через полчаса. Жди.

На этом связь оборвалась, и больше Аксандр так и не отозвался. Пожав плечами, я решила воспользоваться случаем и набрать еще немного трав. Видимо, где-то в глубинах загадочной кошачьей души обосновался хомяк.

Демон появился даже раньше, чем обещал, принеся запах гари и крови.

— Ксан, все прошло нормально?

— Вполне. — Ксан облизнулся, всем своим видом показывая удовольствие. — Садись на меня. Твой двуногий приятель с лошадьми ждет нас на дороге. Надо торопиться.

Я не без некоторой мстительности быстро вскарабкалась на прилегшего демона и крепко вцепилась в его густую шерсть.

— И-ха, полетели, — радостно завопило это рыжее чудовище и рванулось вперед с невообразимой скоростью.

Я испуганно-восторженно пискнула и зажмурилась, не желая видеть несущиеся на нас и сворачивающие лишь в последнее мгновение древесные стволы. Поездка на демоне стала тем еще удовольствием. Я лежала на нем, обхватив его ногами и вцепившись руками в ошейник. Несмотря на это, при каждом прыжке меня сначала крепко вжимало в спину транспортного средства, а затем больно ударяло о его хребет. Желудок съеживался при каждом резком движении, стараясь вытолкнуть даже тот невеликий завтрак, который я успела в него поместить. К тому же было очень страшно от мысли, что я могу не удержаться и свалиться с Ксана при очередном резком повороте. К счастью, этого так и не произошло.

Спустя некоторое время ход стал ровнее, и я рискнула открыть глаза. Оказалось, мы уже выбрались на дорогу и теперь мчимся по ней, быстро приближаясь к всаднику с заводной лошадью. Им, естественно, оказался Тиэн. Поравнявшись с ним, Ксан затормозил столь резко, что меня бросило вперед, и присел, недвусмысленно намекая, что больше не собирается изображать верховое животное. Я съехала по нему, как по детской горке, а потом с трудом поднялась на ноги, приходя в себя.

— Спасибо, милый, что не убил, — не сумела сдержаться я и потрепала демона по пушистому загривку.

— Госпожа, выпей это. — Тиэн протянул мне ставшую привычной порцию зелья маскировки. — Только теперь мы станем обнищавшими, но не утратившими достоинства дворянами. Госпожа по-прежнему будет моей сестрой, урожденной Эйлиной Эайдор. Теперь тебе придется высокомерно молчать, односложно отвечая на прямые вопросы. Следи, чтобы к тебе обращались не иначе как «высокородная госпожа» или «седжонде Эайдор». Все другие обращения игнорируй, а если вдруг посмеют назвать «лани» или «кесион», возмущайся и обещай наглецу все смертные казни, какие только сможешь придумать.

— Ну, — я усмехнулась, — придумать можно многое. Вот только я понятия не имею, как должны выглядеть эти седжонде. И кстати, что означают все эти слова?

— Седжонде — это обращение к незамужней аристократке, не имеющей прямых родственных связей с божественным Императором. Кесион — обращение к незамужней горожанке, а лани — к деревенской девушке.

— А за замужнюю горожанку меня принять не могут? — скептически осведомилась я.

— Нет, конечно. На тебе же нет ошейника, — изумился следопыт, но тут же опомнился: — Госпожа, я все объясню потом. Но сейчас пора двигаться. Мы должны въехать в Оссору хотя бы за два часа до заката.

— Это понятно. Непонятно только, как я приму облик, который не представляю.

— Здесь я могу помочь, — ангельским голоском вмешался в наш разговор демон. — Если, конечно, Тиэн доверится мне настолько, что даст прочитать его мысли.

В его красных глазах проскользнуло непонятное мне выражение. Да и следопыт как-то странно напрягся. Хотя его я понимаю: я ведь тоже боялась открывать свой разум демону.

— Ксан, даже если он разрешит, ты не будешь лезть глубоко в разум: только считаешь представленный образ и передашь его мне. Ясно?

— Конечно же ясно, — почти пропел этот рыжий нахал. — Я и не предполагал ничего другого.

Я обернулась к потомку дракона:

— Тиэн? Ты позволишь?

Он колебался всего несколько секунд:

— Хорошо. Раз другого выхода нет.

— Отлично. — Демон метнулся к человеку так быстро, что я не уловила движение. Он просто внезапно оказался рядом с потомком дракона и прижал один из хвостов к его лбу.

— Ксан! — Я рванулась к ним, вспомнив про ядовитые жала, но тут же замерла: Аксандр вернулся в исходное положение и принялся вылизывать переднюю лапу, а Тиэн ошарашенно мотал головой, приходя в себя. — Но… Твой яд, — надо как-то поработать над способностью связно излагать мысли.

— Что яд? — удивился демон, но, к счастью, тут же все понял. — Ну ты даешь, хозяйка! Хорош бы я был, если бы каждый, к кому мой хвост прикоснется, тут же умирал. Естественно, я могу регулировать уровень собственной ядовитости. Держи лучше.

Я получила четкий мыслеобраз и, зафиксировав его, одним глотком опорожнила склянку. Жидкость огненной волной пробежалась по пищеводу, ухнув в желудок, а я в очередной раз подумала, что такими темпами мне скоро придется лечиться от гастрита и язвы.

Теперь я выглядела как бледная, стройная девушка лет двадцати, одетая в когда-то красивую, но сейчас выцветшую и потертую амазонку. Тиэн озаботился даже грязными пятнами по подолу и тенями под глазами. Сам он также выпил зелье. Его костюм, сшитый из тонкой, неизвестной мне кожи и парчи, носил следы тяжелых времен, но рукоять трофейной сабли, которую мужчина нацепил на пояс, блестела как новенькая. Вот только цвета и рисунок металлических и костяных накладок на ножнах кардинально изменились.

После этого следопыт подвел ко мне лошадь, на самом деле оказавшуюся рослым тонконогим жеребцом, и предложил помочь сесть. Не скажу, чтобы это вызвало во мне прилив энтузиазма. За всю свою человеческую жизнь я ровно дважды садилась на лошадь. Первый раз в памяти не отложился (ибо было мне тогда не более пяти лет), оставив как свидетельство своего бытия лишь полароидную фотографию. Второй же произошел уже в практически сознательном возрасте семнадцати лет. Двухчасовая прогулка неторопливым шагом на предельно смирном жеребце, носящем гордую кличку Рено, одарила массой положительных эмоций, безбрежным морем восторга и дико болящими, полустертыми ногами.

Память нэко сохранила большее количество поездок на этих чудных животных, вполне удачных, но… Мне все равно было страшновато.

— Госпожа, надо торопиться, — мягко намекнул следопыт.

— Знаю, — печально согласилась я и, мысленно благодаря богов за уже изобретенные здесь стремена, забралась на коня. На удивление, получилось это довольно легко. Конь стоял смирно, Тиэн очень вовремя приподнял меня за талию, и в седло я практически взлетела. Вот дальше было хуже: стоило только жеребцу сделать пару шагов, как я покачнулась, испугалась и вцепилась в луку седла когтями, к счастью, не задев ими шкуру животного. Следопыт, встревоженный жалобным поскуливанием, непроизвольно вырвавшимся из глубин моего существа, тут же оказался рядом.

— Госпожа, успокойся. Ты не умеешь ездить на лошади, да? — печально осведомился он.

Я покаянно кивнула. Он зажмурился на пару мгновений, а потом начал спокойно говорить:

— Расслабься. Не натягивай так сильно поводья — ты делаешь коню больно. Зафиксируй ноги в стременах так, чтобы они не соскальзывали. Да-да, можешь зацепиться каблуком, это достаточно удобно. У этой породы лошадей плавный ход, думаю, ты быстро освоишься.

Он легко запрыгнул в седло второго, гораздо более массивного и даже на вид могучего коня и сделал пару кругов вокруг меня, показывая правильную посадку.

— Проедем немного шагом, чтобы у тебя было время попривыкнуть.

— Хорошо, — кивнула я и, припомнив свой и нэко опыт поездки на четвероногих непарнокопытных, потянула за повод, поворачивая животное.

— Эй, гордые всадники, вы ничего не забыли? — раздался возмущенный возглас. Я вздрогнула и оглянулась на еще одного члена нашей маленькой команды.

— Ксан! Тебе же нельзя появляться в таком виде на глаза людям.

— Не может быть! — саркастически «удивился» демон.

Сдержав рвущийся с языка ничуть не менее язвительный ответ, я опасно наклонилась, вцепившись одной рукой в луку седла, и перевернула ошейник. А затем растерянно посмотрела на тоя, оставшегося где-то далеко-далеко внизу. Его же надо взять к себе, а для этого придется слезть с лошади.

— Сейчас. — Тиэн подскакал к крошечному зверенышу и каким-то невероятно ловким, быстрым движением подхватил Ксана на руки, не спускаясь на грешную землю. — Держи, госпожа.

— Спасибо. — Я усмехнулась, принимая демона, а потом засунула его в небольшую полупустую сумку, висящую у седла.

— Чувствую себя вещью, — печально протелепатил Ксан и протяжно, с присвистом захрапел.

— Поехали, — потомок дракона, начавший проявлять признаки нетерпения, развернул коня. — Госпожа, держись чуть впереди меня, я буду за тобой присматривать.

— Ладно, — я неуверенно ткнула каблуками бока своего неожиданного транспорта и покрепче сжала бедра, стараясь с него не свалиться.

Спустя полчаса я попривыкла к происходящему и даже умудрилась найти в себе силы на болтовню со спутником.

— Тиэн, а откуда ты знал, что в лагере должны быть лошади? И почему именно боевые? — Я довольно ловко пристроила своего грациозного скакуна рядом с его коренастым собратом и с интересом посмотрела на следопыта.

— Сабля, — спокойно отозвался мужчина и, получив в ответ непонимающее молчание, продолжил: — Такое оружие может принадлежать только сиджонда, сыну одного из благородных домов. И если он до сих пор не продал оружие, то коня, хотя бы одного, тоже должен был сохранить. Для аристократа нет большего позора, чем остаться без коня. Хотя я и не ожидал, что там будут оба.

— Оба? — я нашла в себе достаточно сил, чтобы отпустить луку седла, за которую до этой поры старательно держалась, и почесать в затылке. — Зачем одному всаднику два коня?

— У них разные цели, — усмехнулся Тиэн. — Тот, на котором сижу я, — боевой. Не слишком красивый, не очень быстрый. Зато сильный, как три твоих. Только такой конь может нести воина в полном боевом облачении, да еще и собственную броню. При этом успевая лягаться, кусать коней соперников и топтать пехотинцев. А тот, на котором едешь ты, для скачек. Каждый благородный дом должен к празднику Солнца выставлять не менее трех сыновей для участия в Гонке Императора. Победитель принесет своему дому великую честь, дополнительный голос в имперском совете и освобождение от податей на весь год. А теперь держись крепче, госпожа!

Не успела я действительно крепко вцепиться в спасительную луку, как потомок дракона по-особенному свистнул, и мой конь пустился в галоп. Как удержалась — не знаю. Однако через некоторое время я приспособилась к ходу коня, позволив телу самостоятельно принять наиболее удобное положение, и даже стала получать от скачки удовольствие. Вот только разговаривать на такой скорости возможности не было никакой.

Ехала я с мыслью, что наверняка мы еще не раз влипнем в историю на пути к Оссоре. Но, несмотря на такое пессимистическое настроение, ничего катастрофического так и не произошло. Спустя пару часов следопыт разрешил сделать привал, и я даже умудрилась самостоятельно слезть с коня и немного пройтись. Затем мы ели холодное змеиное мясо, запивая водой из фляжек, а после снова взгромоздились на скакунов.

Мои ноги и то, что находится чуть выше, уже начинали немилосердно ныть, и я украдкой отхлебнула немного обезболивающего зелья. Надеюсь, когда мы приедем в город, я смогу сама дойти до трактира, не обременяя Тиэна бесчувственным телом.

Мы еще дважды ненадолго останавливались, давая роздых себе и коням, а ближе к вечеру увидели городские стены.

Несмотря на то что Оссора была не самым большим и значимым городом Империи, стены ее приводили в трепет своей массивностью и основательностью. Сложенные из крупных, плотно подогнанных камней, они возвышались над землей на высоту в три человеческих роста. Ворота, нарушающие целостность стены, были не слишком широкими, как раз чтобы пропустить двух всадников или одну повозку. Охранялись они двумя стражами в плетеных кольчугах и с алебардами в руках. Перед ними мы и остановились.

— Седжонде, сиджонда, — поклонился один из стражей. — За двух человек и двух коней полагается два мона. Вы оплатите сейчас или прикажете записать на счет благородного дома?

Тиэн презрительно хмыкнул и бросил стражнику две серебряные и несколько медных монеток. А потом точно так же, не говоря ни слова, направил коня вперед.

Когда мы отъехали на расстояние, которое не позволило бы человеку услышать их разговор, младший стражник бросил своему напарнику:

— Высокомерный ублюдок.

Я напряглась и повернула правое ухо в их сторону, дабы подслушать продолжение.

— Ты не прав, Кон, — со снисходительной усмешкой отозвался более взрослый, умудренный опытом человек. — Просто гордость — это все, что у него осталось. Не удивлюсь, если все благородное семейство представлено лишь этими двумя. И эти кони — все их имущество.

Дальнейшего я не услышала, так как мы отъехали слишком далеко и голоса оказались забиты городским шумом.

— Мы остановимся в таверне?

— Да. Только надо найти подходящую. Не слишком дорогую, но такую, где не стыдно будет остановиться аристократам. Непростая задачка.

— Зачем в таком случае надо было притворяться аристократами? — удивилась я.

— Госпожа, — очень тихо и слегка раздраженно отозвался мой собеседник, — не знаю, как в твоем мире, но здесь у крестьян не может быть коня, стоящего целое состояние.

— Прости. Действительно глупый вопрос.

Некоторое время мы ехали молча: Тиэн искал таверну, я оглядывалась, пытаясь познакомиться с городом.

Последний, кстати говоря, вызывал очень странные, двойственные ощущения. С одной стороны, мощеная дорога, добротные каменные строения в три-четыре этажа. С другой — вон тот побирушка, привычно расположившийся на обочине, да и запах нечистот, текущих по канавам, выдолбленным вдоль дороги.

— Эйлина, держись середины. — Тиэн кивнул в сторону заковыристо ругающегося мужчины, только что облитого грязной мыльной водой.

— Да уж. — Я хмыкнула, прислушиваясь к цветистым выражениям. — Ну и нравы здесь.

— Ему еще повезло, — насмешливо отозвался следопыт, уверенно сворачивая на очередном перекрестке, но развивать тему не стал.

По мере удаления от ворот город становился все чище, люди приличней одетыми, а здания больше и красивее. Мы повернули еще несколько раз. Тиэн вел нас на удивление целеустремленно, чаще всего даже не задумываясь перед очередным поворотом.

— Ты уже был в этом городе? — негромко спросила я, с тревогой наблюдая за клонящимся к закату солнцем.

— Нет, — совершенно равнодушно отозвался следопыт. — Но все города Империи, построенные меньше восьми сотен зим назад, очень похожи. Жилище наместника всегда в центре города, рядом с ним здания, принадлежащие благородным домам. Ближе к стенам живут простые горожане: ремесленники, торговцы. От северных врат к южным тянется храмовая улица. Завтра мы туда зайдем.

Он умолк, задумчиво осматривая прохожих, спешащих куда-то по своим делам, а затем обратился к пожилому мужчине, одетому во что-то вроде сюртука.

— Уважаемый! — следопыт умудрился произнести это слово так, что стало понятно: не так уж он и уважает человека, с которым разговаривает. — Где в этом городе можно найти хороший постоялый двор? Да смотри, чтоб недалеко отсюда. Моя сестра устала с дороги.

— Благородные господа, — прохожий быстро поклонился. — Если благородные господа соизволят проехать чуть далее по этой улице и свернуть на первом перекрестке направо, они увидят вывеску, изображающую пса и лису. Человек, содержащий этот дом, честен, его кухарка хорошо готовит. Благородные господа останутся довольны.

— Благодарю, — надменно кивнул Тиэн, после чего двинул коня дальше.

Спустя несколько минут мы и в самом деле увидели довольно узнаваемых животных, изображенных на деревянной доске над входом в дом.

Хозяин, видимо предупрежденный работниками, встретил нас прямо на улице, любезно раскланялся, крикнул мальчишку, чтобы увести коней.

— Благородные господа. Я счастлив видеть таких гостей в своем скромном заведении. Мое имя — Трирос, я — владелец этого дома. Здесь вы найдете лучшую в этой части Оссоры кухню, удобные комнаты.

— Приготовьте две соседние комнаты, ужин и ванные, — приказал следопыт, соскочил с коня и помог спуститься мне.

Признаться честно, я ожидала, что после целого дня в седле мне будет очень сложно хотя бы стоять, но обезболивающее выполняло свою жизненно важную функцию до сих пор, поэтому я умудрилась даже спокойно зайти в здание, не забыв прихватить седельную сумку с притаившимся Ксаном. Хозяин двора семенил передо мной, предлагая то ужин, то ванную, а то и личную служанку. Неожиданно на улице раздался испуганный крик, лошадиное ржание и голос Тиэна:

— Мальчишка! В царство Даархона стремишься?!

Я быстро выглянула на улицу и увидела свирепо раздувающего ноздри коренастого коня, которого держал сердито выговаривающий слуге следопыт:

— К боевому коню руки тянуть! Совсем боги умом обделили? Показывай путь на конюшню. Я сам обустрою своего Трэза.

Хмыкнув, я приказала себе не забыть спросить Тиэна, как он подчинил себе чужого боевого коня, если это такие страшные звери, и скользнула за хозяином, уже поднимающимся на второй этаж.

— Вот комната для благородной седжонде. Сиджонда будет жить рядом, вот здесь.

— Благодарю, любезный, — устало кивнула я. — Мне нужна горячая ванна и ужин в комнату. И желательно побыстрее.

— Как прикажете, благородная госпожа. Сей момент все будет сделано.

Спустя несколько минут (я успела осмотреть и даже обнюхать помещение да посидеть немного на кровати) в комнату занесли деревянное корыто и в несколько заходов, но быстро наполнили его теплой водой. Судя по всему, это и есть хваленая ванна. Тут же принесли и поставили на стол поднос с аппетитно пахнущей едой.

Я печально вздохнула, но предложенным сервисом воспользовалась, быстро ополоснувшись. А затем приступила к позднему ужину. Еда в заведении действительно была отличная. Немного незнакомая, с чуждыми специями, но вкусная и сытная. Ее вполне хватило, чтобы наесться самой и угостить демона. После еды потянуло в сон, но я преодолела себя и, велев прислуге убрать «ванну» и поднос с грязной посудой, проскользнула в комнату Тиэна. Он тоже успел искупаться и сейчас ужинал.

— Госпожа? Что ты здесь делаешь? Действие зелья вот-вот закончится. Возвращайся в свою комнату сейчас же.

— Еще есть немного времени. Я хотела обсудить наши планы на завтра. Мне нужно место, где я смогу спокойно заниматься алхимией. А это лучше делать либо в специально оборудованном помещении, либо на открытом пространстве.

— Почему? — Он удивленно вздернул бровь.

— Запахи, — смущенно улыбнулась я. — Часто при варке зелий выделяются не самые приятные ароматы. Весь дом провоняет.

Следопыт на мгновение задумался, а потом уверенно кивнул:

— Снимем дом возле стены. Район, конечно, не самый безопасный, но зато на странные запахи там внимания никто не обратит. Знаешь, госпожа, нам удивительно повезло с последним нападением: без него у нас не хватило бы денег и дом снять, и торговое место купить. А торговать в имперском городе без разрешения наместника… Есть и менее неприятные способы расстаться со свободой.

Я улыбнулась и убралась в свою комнату, не забыв пожелать Тиэну сладких снов. Однако сразу ложиться не стала: несмотря на то что предыдущей ночью отдохнуть не удалось, сейчас я должна была заняться своей добычей. Большинство растений спокойно долежат до завтра, когда их можно будет просушить на открытом пространстве. А вот лунолист к утру погибнет окончательно, лишившись всей наполняющей его магии. Поэтому, как только красноватое закатное сияние сменилось бледным светом двух местных лун, я закрыла окно ставнями и достала драгоценные цветы. Их запах наполнил комнату, освежая и бодря. Венчики цветов немного помялись, однако сохранили чудесное свечение магии. Я расстелила на полу одеяло и аккуратно разложила на нем растения. По-хорошему следовало бы собрать их на рассвете перед новолунием, а сушить в самую темную ночь месяца на открытом воздухе, но это, увы, не представлялось возможным по многим причинам. Я понадеялась, что до утра они высохнут в достаточной мере, чтобы не начать гнить завтра, а следующей ночью я их досушу.

С этими мыслями я разделась, упала в кровать и уснула. И спала до самого утра, ни разу не потревоженная ни богами, ни магами, ни прочими сверхъестественными личностями. И снились мне очень странные сны.

* * *

Ретроспектива. Фрейя, Хаос и Гость

А из теней в дальнем углу выходит та, что безмолвно и незаметно присутствовала при разговоре.

— Какое чудесное совпадение, — соблазнительно улыбается высокая темноволосая женщина. Она прекрасна и хорошо знает это, не забывая выставлять себя с самой выгодной стороны, даже когда нет наблюдателей подходящего пола и возраста.

Фрейя наблюдает за ней с хорошо скрытым беспокойством, проявляющимся лишь в частых прикосновениях к волшебному золотому ожерелью.

— Совпадение, милая Сказительница? — Богиня кивает собеседнице и указывает на кресло, в котором совсем недавно сидел тот, кого Эйлинарра знает под именем Арагорн.

— Вот даже как? Аж целый год… Большой срок для нас, прямо несказанно огромный. Не умаляю твоих заслуг, но иные «совпадения» ты готова была и десятками лет устраивать, — вежливо, но неискренне улыбается названная Сказительницей, а затем садится в кресло. Присутствуй в комнате мужчина, он получил бы немалое удовольствие, наблюдая за этим чувственным представлением. Фрейя же в своем облике юной девочки остается совершенно равнодушной. — Что же заставило светлую богиню совершить столь неблаговидный поступок? Ай-ай… общие дела с Хаосом. Будь здесь Шут, он бы выразился более тонко и ехидно. Я же так, мирная, пушистая, вся в кружевах, пусть сейчас и немного помятых.

— Какой из моих неблаговидных поступков ты имеешь в виду, Воплощение Лжи? — спокойно спрашивает дочь Одина, заставляя собеседницу гневно напрячься. — Не забывайся, дитя Хаоса.

В глазах богини вспыхивает огонь, заставляющий вспомнить, что она не только Любовь, но и Война.

— У каждого из нас есть своя коллекция скелетов. И лучше не проверять, кому про что известно. Ни тебе, ни мне. Удовольствия не доставит, — тихо произносит брюнетка, оставляя свое вызывающее поведение, точно надоевшую маску. — Почему ты назвала меня Воплощением Лжи?

— Ты забыла, кто я такая? Один был не первым, кто испил из источника мудрости. И я уже давно Видящая Суть.

— Вот, значит, как. Артасу будет интересно это узнать.

— Он знает это, Сказительница. Иначе зачем бы унижать меня переговорами через тебя? А теперь расскажи, что ответил Хаос на мое предложение.

— Мой командор хочет знать причину, побуждающую светлую богиню предать старого друга и союзника. Он не уверен, что может доверять тебе.

— Он не доверяет никому. Почему же я должна быть исключением? — насмешливо улыбается Фрейя. — Передай своему «командору», что этого требует будущее моего народа. Он поймет.

— Артас понимает очень многое, — неожиданно соглашается женщина. — Я имею полномочия обсудить условия сотрудничества в случае твоего согласия.

Беспокойство проглядывает во взоре богини.

— Хорошо. С моей стороны условий не так много. Вы предоставите моей ставленнице достаточное количество семян Хаоса. Вы не будете вмешиваться в жизнь миров, где она действует. Вы поможете плавно подчинить Хаосу мир Мотлейхейм либо переселите мой народ и всех существ, перешедших под мое покровительство, в безопасное место на время перерождения мира.

— Хороша заявочка! Да ты, похоже, решила большую часть работы за нас сделать. А впрочем… У Артаса нет возражений. К тому же… в последнее время он увлекся кошками.

— Кошками?

— Представь себе. Даже завел одно… создание. Клыкастое, ядовитое и летающее. Скорпикора называется. Уверена, что командору будет приятно, когда в одном из миров Хаоса поселятся твои нэко. Возможно, они даже получат новую магию. Со временем. Однако здесь тебе придется поговорить с ним лично. Потом. И еще, — девушка хитро улыбается, — насколько я знаю, твоих искательниц всегда сопровождает некое существо, выполняющее роль защитника. Мы предоставим для твоей игрушки такого спутника.

— Она мне не игрушка, — вспыхивает Фрейя внезапным гневом. — И спутник для нее уже определен. Думаю, твой покровитель не будет возражать против него.

Она правой рукой вычерчивает в воздухе странный знак, и в стене открывается дверь. Через нее в залу входит крупный ярко-рыжий зверь, напоминающий волка и лису одновременно. Два его пушистых хвоста волочатся по земле, оставляя царапины на каменном полу.

— Демон, рожденный случайными эманациями Хаоса? — изумляется темноволосая женщина. — Да к тому же с примесью одной из старших стихий. Как такое может быть?

— Дитя Хаоса и Пламени, — улыбается Фрейя и кладет ладонь на голову зверю, усевшемуся у ее ног. Пестрая кошка с золотыми крыльями ревниво наблюдает за ними, не моргая и не отводя взгляд ни на секунду. — Он пришел сюда несколько лет назад, приняв мое покровительство. Настала пора выполнить нашу с ним договоренность.

— Ну что же. Думаю, Артаса устроит такой спутник твоей ставленницы. Если же нет, я навещу тебя вновь. Кстати, а кто этот «он», который может помочь нашему врагу победить? — Взгляд голубых глаз, кажется, должен пронзить Фрейю насквозь, но богиня даже не вздрагивает.

— Тебе нет нужды этого знать. Ни тебе, ни твоему хозяину, — добавляет она и вытягивает раскрытую ладонь к собеседнице. — Забудь.

От ладони начинает исходить золотистое сияние, складывающееся в необычный знак: одна линия, мучительно изломанная в четырех местах. Он мгновенно приближается к женщине, не успевшей хоть как-нибудь отреагировать на нападение, и впитывается в ее лоб. Темноволосая вздрагивает, будто проснувшись от тяжелого сна, а потом неуверенно произносит:

— Думаю, Артаса устроит такой спутник твоей ставленницы. Если же нет, я навещу тебя вновь.

И та, что называет себя Сказительницей, исчезает, растворяясь в полумраке залы. Фрейя несколько мгновений сидит тихо, размышляя о чем-то весьма неприятном, если судить по тонким морщинкам, уродующим гладкое чело. Затем она улыбается, видимо, придя к какому-то решению, и обращается к пустоте перед камином:

— Друг мой. Давно вы здесь?

— Я пришел в тот же миг, как услышал зов моей богини, — склоняется в глубоком поклоне высокий и широкоплечий человек с белоснежными волосами, уложенными в сложный хвост. Его ярко-аметистовые глаза смотрят на девочку-богиню со спокойствием, достойным старейшего из небожителей. Но это не бог, всего лишь маг.

Фрейя ежится под его взглядом и неожиданно меняет облик, становясь гораздо взрослее.

— Значит, вы слышали происходящее здесь. И видели обоих моих гостей. Что скажете о них?

Она делает движение, приглашающее мага сесть в кресло, и выжидательно смотрит на него, непроизвольно поглаживая то пеструю кошку с золотыми крыльями, то демона с двумя хвостами.

Человек в странном, невероятно чужеродном для этой залы одеянии послушно опускается на сиденье и задумывается.

— Первый гость. Он в панике, хотя и старается скрыть это. Его время утекает, точно вода из прохудившегося кувшина, и он пытается это исправить. Не думаю, что он последует совету прекраснейшей из богинь и предоставит свободу выбора той девочке.

Фрейя кивает каким-то своим мыслям, так и оставшимся непроизнесенными, а потом спрашивает:

— Что насчет гостьи?

— Она предпочла бы не иметь дела со светлой богиней. Она не доверяет прекраснейшей Фрейе. Впрочем, она не доверяет никому, даже себе самой. Ее натура — обман, и всех вокруг она видит окрашенными в цвета обмана. Моя богиня играет в очень сложную и опасную игру, выиграть в которой будет очень, очень непросто.

— Ты прав, друг мой. Но у меня нет выбора. Мой народ… — Она на мгновение запинается, а потом умоляюще смотрит на собеседника. — Наш народ может погибнуть, если все останется так, как есть. Я не могу этого допустить.

На глазах вечно юной богини появляются слезы, и ее собеседник, нарушая им же установленные когда-то правила вежливости, подходит к ней и мягко обнимает.

— Мы не допустим этого, моя богиня. Я помогу тебе.

— Правда? — Ожерелье на шее Фрейи мерцает невыносимо ярким золотом, на губах ее играет прелестная улыбка. — Я так рада этому. Тогда поспешите, друг мой. Это тело должно быть лучшим из всех, что вы когда-либо создавали.

Последний гость богини поспешно кланяется и уходит, а пестрая кошка с золотыми крыльями изумленно качает головой: так манипулировать людьми не умеет даже она.

Глава 10

Утро началось с возмущенного тявканья у меня над ухом.

— Хозяйка, если ты сейчас же не выведешь меня на улицу, сама будешь объяснять прислуге, откуда здесь дурно пахнущая лужа!

Я испуганно распахнула глаза, представила это объяснение и очень быстро оделась. Затем привычно выпила зелье маскировки, немного «почистив» вчерашнее платье и убрав тени под глазами. Интересно, слуги не удивились, что благородная госпожа не приказала им вычистить ее одежду и обувь? Или здесь это не принято?

Быстро собрав подсохшие цветы и снова укутав их в змеиную шкуру, я вышла на лестницу, сопровождаемая своим мелким сокровищем, вертящимся под ногами. Сейчас демон совершенно изумительно имитировал манеру поведения настоящего тойтерьера.

— Брат? — довольно громко позвала я и постучалась в соседнюю дверь.

— Сестра, ты уже проснулась. — Следопыт, вышедший из комнаты, тоже успел принять облик дворянина.

— Только что, — уже тише, рассчитывая лишь на одного слушателя, отозвалась я и жалобно спросила: — А здесь завтраком кормят?

— Конечно, кормят. — От его улыбки у меня перехватило дыхание, даже несмотря на то, что этот облик не имел практически ничего общего с настоящей внешностью Тиэна. — Я уже заказал завтрак и еды в дорогу.

— Это хорошо. Сейчас выгуляю Ксана, и будем завтракать.

— Ксана? — Глаза Тиэна изумленно расширились, потом он схватил меня за руку и рывком затащил в комнату, а потом и демона за шкирку туда же закинул, после чего захлопнул дверь. — Ты с ума сошла — с этим появляться на улице?

— А в чем дело? Это же просто собака, — изумилась я в ответ, потирая запястье. Хватка у следопыта была просто железная.

— Госпожа, в этом мире нет таких собак. Примут за тварь из тьмы и сожгут вместе с нами.

Я почувствовала, как мой хвост испуганно обвивается вокруг правой ноги. А если бы я просто вывела Ксана на улицу, вместо того чтобы будить «брата»? Кошмар!

— Но что делать? Ему надо выйти. — Я запнулась и послала следопыту выразительный взгляд, надеясь, что собеседник сам поймет причину.

— Пусть облегчится в ночную вазу, — флегматично отозвался тот. — Нам, как аристократам, предоставили их.

Я закашлялась, а демон, кажется, и вовсе потерял дар речи. Правда, ненадолго.

— Ты шутишь, человек? — злобно прошипел он в моем сознании. И, кажется, не только в моем. — Или издеваешься?

— Я абсолютно серьезен, — сказал следопыт. — Мне не хочется умереть только из-за того, что твоя гордость не позволяет тебе воспользоваться горшком.

— Но… Я же не могу все время таскать его в сумке. С этим надо что-то делать. Может быть, дать ему зелье маскировки? Держат же местные аристократы хоть каких-то собак?

— Мелковат он для собаки, — усмехнулся Тиэн, но одну склянку с голубой жидкостью все же вытащил.

Я заметила, что у него осталась еще одна. И две лежат у меня в сумке.

— У нас проблемы, да? Зелий осталось на сегодня, завтра и, если не тратить его на демона, послезавтра. За три дня мы не успеем добраться до Мин-Йаршериса.

— Нам надо попасть на корабль. Там будут действовать законы, установленные капитаном. А морские люди всегда проще относились к нечеловеческим расам. Даже имперские моряки торгуют и с драконами, и с эльфами, и с нджерами. Впрочем, за три дня мы не успеем и этого. Но не волнуйся, задолго до создания магических зелий были придуманы простые способы маскировки. Сделаем из тебя последовательницу Геалах, богини Ночи. Они ходят в просторных закрытых одеждах и носят головные уборы, которые скроют твои уши. Сегодня я зайду к портному и закажу одежду. Ты будешь Искательницей Истины из храма Арнада, одного из самых северных городов Империи, а я — сопровождающим тебя хранителем. На эту работу порой устраиваются обнищавшие аристократы.

— Искательницей Истины? Какой-то очень громкий титул. Чем они занимаются? — подозрительно спросила я, с беспокойством поглядывая на начинающего терять терпение Ксана.

— Да ничем особенным. Бродят по Империи и пытаются найти места, которые Геалах посещала во плоти. Не волнуйся, к искательницам относятся как к безобидным чудачкам. Считается низким их обмануть или обидеть. А еще существует поверье, что если посмотреть посвященной богине Ночи в глаза, то увидишь собственную смерть. В общем, идеальная для тебя маскировка.

Я кивнула, соглашаясь с этим.

— Тогда пусть сегодня Ксан побудет моим щенком. А когда мы снимем дом, он сможет прятаться там, ничем не рискуя.

Тиэн недовольно нахмурился, но согласился с этим предложением. Я проверила зелье на совместимость с кровью тоя и влила ему в рот. На самом деле в этом заключался определенный риск. Растения-лакмусы, ритомасу, были созданы для того, чтобы проверять реакцию различных существ не нэчьей крови на воздействие наших зелий. Однако зелье маскировки, в отличие от результатов работы алхимиков, содержало в себе немалую долю магии. А значит, стопроцентную гарантию совместимости отсутствие изменения цвета листка не давало.

Впрочем, все прошло хорошо: Ксан принял облик забавного пушистого щенка, напоминающего кавказскую овчарку, и шустрым колобком выкатился на улицу. А нам наконец-то принесли завтрак, робко постучавшись сначала в соседнюю, а затем в эту дверь.

— Входи, милочка, — как-то очень барски разрешил следопыт, неожиданно мне подмигнув. А я в очередной раз удивилась его актерским талантам: сейчас в его позе, поведении и даже голосе не было ничего общего с крестьянином Тэном или потомком дракона Тиэном. Передо мной сидел именно сиджонда, сын благородного дома. Что бы это ни значило.

— Благородные господа, — совсем юная девочка, лет двенадцати, не больше, внесла огромный поднос с едой и напитками.

Было видно, что ей безумно тяжело, но единственный в комнате мужчина даже не шевельнулся, чтобы помочь ей. Фыркнув, я стремительно перехватила поднос из дрожащих рук и опустила его на стол у окна.

— Благородная госпожа? — Девочка присела в неуклюжем реверансе, ожидая то ли дальнейших распоряжений, то ли еще чего-то.

— Можешь идти, — повелительно бросил Тиэн, но тут же добавил: — Хотя стой! Наши припасы уже готовы?

— Да, благородный господин. Все упаковали так, как было приказано. Коня госпожи уже оседлали.

— Хорошо. Моего не трогали? — Получив кивок, он приказал: — Иди.

Я дождалась, пока малышка выйдет, а потом плюхнулась на стул, поставив к себе поближе тарелку с чем-то картофельно-мясным.

— Почему ты ей не помог? — я покосилась на потянувшегося к еде Тиэна.

Тот на мгновение замер, но потом все же завершил движение и отозвался:

— Благородным господам не положено помогать слугам. Более того, им не положено замечать слуг. Я слишком увлекся притворством, госпожа.

— Слугам? — Я облизнула ложку и открыла дверь скулящему Ксану. — Как можно было взять в услужение такую кроху? Я вообще не представляю, как она умудрилась дотащить сюда все это. В таком возрасте надо ходить в школу, а не на работу.

— В школу? Что означает это слово? Не слышал его раньше.

Я изумленно посмотрела на потомка дракона, а когда поняла, что он не шутит, только головой покачала. Похоже, жить в этом мире даже хуже, чем я думала раньше. Мало того что нет канализации и водопровода, так еще и поголовная безграмотность.

— Это место, где детей учат читать, писать, считать и прочим нужным и полезным навыкам. В моей стране в школе каждый обязан провести от девяти до одиннадцати лет.

— Невероятно. Ваши дети так медленно учатся?

Я расхохоталась от такого неожиданного вывода.

— Нет, просто в них пытаются вложить слишком много знаний. А ваши дети?..

— Учатся только сыновья аристократов. Для них нанимают специальных педагогов. Изредка дочерей обучают письму и простейшему счету. Крестьяне и ремесленники не могут позволить своим детям тратить время на учебу: на счету каждая пара рук. В Империи дети начинают работать лет с пяти. Помогают по дому и в поле.

— А не в Империи?

— В Закатных королевствах, что располагаются на том материке, все происходит примерно так же. Разве что зимой при храмах Аоны и Дарана учат всех желающих. Но крестьяне в большинстве своем не имеют возможности отправлять детей в город. Про нджеров я почти ничего не знаю: это очень скрытный народ. Наверное, только у эльфов есть что-то вроде школ. Они называют их колаист, и каждое эльфийское дитя обязано обучиться там чтению, письму и управлению своей магией. А мальчики, помимо этого, стихосложению и воинскому искусству.

Я хмыкнула. Просвещенный народ, однако.

— А кто такие эти нджеры?

— Один из народов, обитающих в этом мире. Эльфы, люди, драконы и нджеры. Они небольшого роста, тебе где-то по пояс, живут в горах. Строят себе подземные жилища. Создают изумительные изделия из камней и металла. Некоторые говорят, что их работы не уступают драконьим.

— Нджеры бородаты, воинственны и всюду ходят с топорами или секирами? — хихикнула я, отодвигая пустую тарелку и берясь за еще теплый воздушный пирог с яблоками и корицей, а также мисочку со взбитыми сливками.

— С чего ты решила? — изумился Тиэн, не забыв, впрочем, отвоевать себе кусок пирога. — Наоборот, они удивительно миролюбивы. И у них не растут бороды. А когда им все же приходится брать оружие в руки, это оказываются пращи или особые арбалеты, стреляющие камушками и металлическими шариками.

— Здорово, — улыбнулась я. — А гномы здесь не живут?

— Гномы? — в очередной раз удивился мой собеседник. — Это же сказочный народец. Ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь их встречал.

Я задумчиво засунула в рот последний кусочек пирога, украшенный белоснежной горкой сливок, и вспомнила вопрос, бережно хранимый со вчерашнего дня:

— Тиэн, а если боевые кони никому чужому в руки не даются, как ты сумел приручить этого? И откуда знаешь, как свистеть, чтобы он тебя послушался?

— Подарок прадеда, — усмехнулся следопыт. — Говорят, золотые драконы способны подчинить своей воле абсолютно всех животных. Ну а я могу найти общий язык практически с любой лошадью и собакой. Ты доела? Тогда пошли. У нас на сегодня много дел.

Мы быстро собрались и спустились. Пока Тиэн о чем-то разговаривал с хозяином трактира, я подошла к малышке, принесшей нам завтрак, и быстро сунула в крошечную ладошку три серебряные монеты, а потом ушла, не слушая сбивчивых благодарностей. Конечно, эта сумма вряд ли изменит ее жизнь к лучшему, но большего для девочки я сделать не могла. В первую очередь из трактира мы направились к храмовой улице. Тиэн сказал, что у него долг перед Санором, одним из светлых богов, а я вдруг подумала, что, быть может, сумею найти здесь храм Фрейи. Правда, следопыт во время пристрастного допроса так и не вспомнил богиню с таким именем или набором атрибутов, но если учесть, что в этом мире действует более трех десятков главных богов и еще бесчисленное множество божков послабее… Может быть, мне повезет.

Храмовая улица впечатляла. И размерами, и зданиями, и количеством людей, спешащих пообщаться с богами, а также чистотой и приятными ароматами. Въезжать сюда на лошадях было строжайше запрещено, поэтому своих коней мы оставили на платной конюшне неподалеку. Как сказал Тиэн, цены там были просто грабительские, как раз из-за близости к запретной зоне. Похоже, концепция здоровой конкуренции добралась и до этого мира. Вместе с конями мы оставили и Ксана, так как не были уверены в том, разумно ли будет тащить его на территорию, принадлежащую богам.

Потом мы долго блуждали между величавыми и не слишком зданиями, разыскивая определенный храм. Я непрестанно вертела головой, наслаждаясь необычной архитектурой: каждый храм строился в индивидуальном стиле, не схожем с остальными. По внешней отделке можно было легко догадаться о «профиле работы» божества. Вон тот, например, явно принадлежит богу плодородия: многочисленные фрукты, свисающие с колонн, поддерживающих крышу, стада коров, величаво шагающих по настенным фрескам… А вон там, судя по всему, бог огня: невероятно яркие оттенки красного, странные, свободные формы стен… Я сделала еще несколько шагов и изумленно замерла: впереди показался храм, выполненный в виде обычного одноэтажного здания. Его стены были расписаны сценками, изображающими исключительно играющих людей: карты, кости, шахматы и даже что-то вроде нардов. Я бы усмехнулась и спокойно пошла дальше, если бы не статуя перед входом в это место. Высокий мужчина, одетый в простые штаны и рубаху со шнуровкой у горла, смотрел на прохожих с насмешливой полуулыбкой. В правой руке он держал две игральные кости, и возникало ощущение, что он их вот-вот кинет. В целом статуя была довольно посредственного качества, не предполагающего ни сходства с оригиналом, ни хоть какого-то восхищения художественной ценностью. Единственными живыми деталями были эти кости и взгляд. Хитрый, насмешливый, слегка издевательский. Несмотря на то что статуя не имела ничего общего ни с одним из обликов Арагорна, в которых он изволил передо мной предстать, взгляд я узнала сразу.

Я шагнула было к дверям, но остановилась. Наверное, не слишком хорошей идеей стало бы спросить у жреца, как зовут его бога. Мало ли как отреагирует на такой вопрос пожилой верующий человек. Я решила просто пройти мимо, не испытывая на самом деле желания общаться с закинувшим меня сюда, но наперерез мне двинулся молодой парень, одетый так же, как статуя, плюс кожаный фартук трактирщика.

— Благородная госпожа хочет помолиться Ар-Горну? — Его светло-зеленые глаза улыбались. — Порой удача в игре требуется даже дочери благородного дома.

— В игре? — переспросила я, пытаясь выгадать время на принятие решения.

— Конечно, благородная седжонде. Великий Ар-Горн поможет в любой игре: от костей (тут он рефлекторно дотронулся до мешочка, висящего у него на поясе) до той игры, что ведут меж собой благородные дома с самой зари Империи. — Он как-то очень неприлично подмигнул и указал на вход в храм, но тут раздался знакомый голос:

— Сестра! Ни на мгновение тебя нельзя оставить без присмотра. Пойдем, у нас еще много дел.

Я взглянула на человека, приглашавшего меня в храм, и он развел руками и улыбнулся, как бы показывая, что вмешиваться не будет. Я хмыкнула и послушно пошла за потомком дракона. В конце концов, его появление было весьма своевременно.

— Кто такой этот парень? Чего он ко мне привязался с этим Ар-Горном?

— Ну ты даешь, — усмехнулся Тиэн. — Разговариваешь со старшим жрецом одного из популярнейших богов, а потом спрашиваешь, кто это был.

— Популярнейших? — Я ухмыльнулась, а потом спросила: — Как ты определил, что этот парень — жрец? На мой взгляд, он не слишком-то похож на священника.

— Все служители Ар-Горна носят такие фартуки. Не знаю, откуда пошла эта традиция, но если встречаешь человека в неокрашенном кожаном фартуке, знай — перед тобой жрец Ар-Горна. Верующие в него предпочитают подвеску на шее в виде игральной кости или карты.

— Знаешь, — я задумчиво пошевелила невидимым окружающим ухом, — кажется, этот Ар-Горн и есть тот самый парень, который меня сюда закинул. Он даже имя особо не стал менять.

Тиэн замер, а затем сочувственно глянул на меня:

— Хочешь все же зайти в его храм? Слышал, он часто отвечает своим жрецам.

— Мне не о чем с ним говорить. Не думаю, что истерика с требованием вернуть меня домой будет хорошим ходом. А на большее я сейчас не способна. Расскажи лучше, ты закончил здесь все дела?

— Да. А ты так и не нашла свою богиню?

— Нет.

— Хочешь поискать еще?

— Пожалуй, тоже нет. Я не чувствую ее присутствия здесь. К тому же у нас на сегодня действительно много дел.

Мы вернулись в конюшню и забрали лошадей. Ксан, вынужденный все это время сидеть в седельной сумке, возмущенно ругался и требовал слезных извинений, но я не слишком обращала на это внимание. Гораздо больше меня волновало вновь обострившееся желание поскорее возвратиться домой. Хотелось вернуться на храмовую улицу, ворваться в домик Ар-Горна и разнести там все, требуя отправить меня в родной мир.

— Слушай, ну ты же сама понимаешь, что это полная глупость. Думай о чем-нибудь более конструктивном, — сменил наконец-то гнев на милость мой карманный демон.

— О чем, например? — безмолвно отозвалась я.

— Ну не знаю. Например, о мести. О том, как ты отомстишь этому самовлюбленному божку за все мучения, которые нам пришлось перенести по его милости.

Я горько усмехнулась.

— Да уж. Очень конструктивно. Сам подумал, что сказал?

Ксан обиженно умолк, а я постаралась выбросить из головы эту его идею. Как можно отомстить существу, настолько превосходящему тебя по силе и могуществу?

Остаток дня мы метались по городу, пытаясь успеть все и сразу: сняли крошечный полуразвалившийся домик за переделами города, хоть и под самой стеной. Основным его преимуществом был большой, со всех сторон закрытый двор и прилегающий крупный земельный участок, заросший высоченным бурьяном. Потом мы вернулись в Оссору и заплатили налог на торговлю, отстояв для этого часовую очередь. Обошли полтора десятка портных, купив два комплекта одежды для Тиэна и платье и отрез черной материи для меня. В скобяной лавке обзавелись тремя нджеровой работы иглами из материала, похожего больше на камень, чем на металл, клубком суровых черных ниток и несколькими толстыми восковыми свечами. Зашли в расположенную рядом оружейную лавку, где я долго стояла над совершенно изумительным мечом-полуторником. Сделанный из какого-то неизвестного моей нэко материала, он завораживал темным, насыщенным блеском клинка и совершенством формы. В отличие от большинства остальных мечей, лежащих на том же прилавке, этот не был украшен драгоценными металлами или самоцветами, лишь рукоять была оплетена черными, красными и насыщенно-оранжевыми шнурами, складывающимися в непонятный узор.

— Сестрица, — голос потомка дракона был спокоен, однако взгляд выражал тревогу, — идем, у нас еще много дел.

Я удивилась, но не стала возражать. Несмотря на то что это произведение кузнечного искусства поразило меня до глубины души, не было никаких сомнений, что принадлежать оно должно умелому воину, а не существу, ни разу в жизни не державшему в руках настоящего боевого клинка. Впрочем, почти страх в глазах Тиэна меня заинтересовал, и первым делом на выходе я спросила:

— Что произошло? За просмотр ведь денег не берут, а покупать его я не собиралась.

— Мне на мгновение показалось, что ты собираешься к нему прикоснуться, — тихо отозвался мой собеседник.

— И что в этом такого?

— По законам Империи, женщина, не являющаяся жрицей Содалане и посмевшая коснуться оружия, будет арестована и казнена в ближайший праздник Высокого Солнца. А ты на содаланку совершенно не похожа.

Я замерла, медленно осознавая чуть не случившееся.

— И много у вас тут таких… запретов?

— Не у нас. В Империи, — неожиданно зло отозвался Тиэн и добавил после долгой паузы: — Много. Вечером я постараюсь о них рассказать.

Затем мы успели добраться до местного рынка, на котором предполагали продавать зелья. К этому моменту он уже не работал, так как в Оссоре было принято торговать с утра, зато я облюбовала небольшую торговую палатку, которую хозяин, если верить надписи и Тиэну, хотел продать. Кстати говоря, несмотря на то что браслет-переместитель должен обучать при попадании в новый мир местному языку, письменная речь осталась мне недоступной. И хотя для местных женщин неумение читать не было чем-то удивительным или предосудительным, моя душа представительницы двадцать первого века и обладательницы почти что высшего образования требовала исправить это упущение, как только представится возможность.

После рынка мы навестили лавку травника, в которой я надеялась разжиться так и не собранным полуночником, однако там меня ждало разочарование: кажется, местные совершенно не знали правил сбора и хранения магических трав. Абсолютно безжизненные, лишенные даже капель силы растения лежали в коробочках и мешочках. Искомый полуночник, представленный тремя печальными стеблями, явно был сорван не то что не в полночь, а и вовсе в светлое время суток. Мандрагора несла на себе запах не меньше чем трех человек. Да о чем я говорю? Даже абсолютно немагическая живокость, отвары из листьев которой чудесно помогают при воспалении легких и некоторых заболеваниях почек, лежала растертой в пыль вместе с корнями, содержащими весьма высокую концентрацию природного яда. Так что вероятность отравления подобным «лекарством» гораздо выше, чем исцеления.

В общем, от травника я сбежала с ужасом, так и не приобретя у него ничего полезного. Впрочем, на ближайшие пару дней моих запасов хватит, а в городе есть еще два травника, так что отчаиваться было рано.

Затем мы заскочили в так называемую едальню, где разжились жареной курочкой, буханкой еще горячего хлеба и бутылкой мутной спиртосодержащей жидкости. Пахло от нее самой низкопробной сивухой, зато крепости хватало для горения. Конечно, для приготовления вытяжек и зелий лучше было бы использовать что-нибудь более чистое, вроде медицинского спирта, но на большее в этом мире я рассчитывать не могла.

Вскоре мы оставили наших коней в очередной платной конюшне (здесь дневная плата равнялась часовой в той, что возле храмовой улицы) и пешком отправились к снятому домику. И чем ближе мы к нему подходили, тем страшнее становилось на улице. Конечно, и утром, когда мы искали и снимали жилье, этот район меня особо не порадовал. Но одно дело — наблюдать за содержимым канализации, как-то внезапно расползшимся по всей улице, с высоты лошадиной спины, и совсем другое — топать по нему на своих двоих. Ароматы вокруг стояли такие, что мое обоняние начало казаться самым серьезным недостатком нынешнего облика. Пришлось украдкой вытащить из сумки стебелек серого донника и, растерев его между пальцами, мазнуть под носом. Теперь окружающая вонь перебивалась вполне приятным запахом.

Помимо «ароматов» пугали и люди. Настороженные или озлобленные, они торопливо пробегали куда-то по своим делам, непременно обращая внимание на нас с Тиэном. И сказать, что это внимание было дружелюбным, — бессовестно соврать. Однако нападать не торопились, и то хлеб.

Мы тоже старались не задерживаться, спеша добраться до безопасного места до заката, но вся наша спешка, к сожалению, не помешала мне заметить откровенно ужасающую сцену: мужчина совершенно спокойно и безнаказанно избивал женщину. От очередного удара она упала в грязь и скорчилась там в позе эмбриона, прикрывая руками голову. Мимо спешили люди, не обращая внимания на то, как недочеловек, вошедший в раж, пинает несчастную ногами, выкрикивая проклятья. Я на мгновение замерла, скованная ужасом от увиденного, а потом рванулась вперед, нащупывая рукоять кнута.

— Не смей! — Тиэн схватил меня за руку и дернул к себе. А потом сжал в объятиях, не позволяя шевельнуться. — Ты что, не видишь, что она — его жена? Ты сделаешь только хуже.

— Какая, к дьяволу, жена? — зло зашипела я в ответ. — Он же сейчас убьет ее!

— Не убьет. Или сам погибнет тоже. Госпожа, если ты вмешаешься, мы выдадим себя. Нас отправят в тюрьму как минимум до рассвета. До которого мы не доживем, так как на закате раскроется твой истинный облик. И ей не поможешь, и нас погубишь.

Я резко обернулась, вырвавшись наконец-то из его объятий:

— Тогда уходи. Даже если я погибну, ты останешься в живых и освободишься от рабства.

— Не освобожусь, — как-то особенно спокойно и очень тихо отозвался потомок дракона. — Я не переживу тебя ни на мгновение.

— Что? — Я сделала шаг назад, испуганно глядя в его глаза.

— Вот это, — он указал на скрытый иллюзией ошейник, — убьет меня в тот же миг, когда ты погибнешь. Я готов к этому… Но все же не хотелось бы терять жизнь столь бесполезным образом.

Я оглянулась на плачущую женщину, на стоящего над ней тяжело дышащего ублюдка и… сгорбившись, пошла в сторону. Вторым зрением я увидела, что шею несчастной и руку ее мучителя связывает нить, невероятно похожая на ту, что протянулась между мной и Тиэном. Я могла бы рискнуть нашими жизнями и вмешаться, вот только это бы ничего не изменило: женщина была рабыней. До конца жизни, не имея ни малейшего шанса на избавление.

Глава 11

К закату мы наконец-то добрались до снятого жилья. Маленький домик, который и домом-то можно было назвать лишь из излишней снисходительности, представлял собой две крошечные комнатушки, в одной из которых расположился открытый очаг.

Кинув сумку, откуда был предварительно извлечен демон, на стол, я села на колченогую табуретку и уставилась на Тиэна.

— Рассказывай.

— Что именно? — вежливо осведомился он, садясь напротив.

— Для начала про нашу связь. Ты только спустя два дня соизволил сообщить мне, что моя смерть будет фатальной и для тебя. Чего еще я не знаю о местном рабстве?

В глазах бывшего охотника появилось сомнение, но тут в разговор вмешался Ксан:

— Лучше не спорь. Рано или поздно она все равно узнает. Для ее же блага расскажи сам. — Он ткнулся мне в ногу своей лохматой головой и ворчливо добавил: — Переверни уже ошейник. Сил нет в таком виде ходить. Не демон, а позорище карманное.

Получив желаемое и приняв истинный облик, который, признаться честно, заставил комнату показаться еще меньше, чем мгновение назад, он улегся возле печки и тоже начал смотреть на Тиэна. Потомок дракона под нашими перекрестными взглядами быстро принял решение и начал говорить, одновременно разбирая сегодняшние покупки.

— Спасенный раб принадлежит своему хозяину телом и душой. Он более не владеет ничем, сам становясь имуществом спасителя. Все, ранее принадлежавшее спасенному рабу, переходит к спасителю. Жизнь его полностью зависит от хозяина и прервется в тот миг, когда последний уйдет к богам. — Следопыт на мгновение запнулся, оглянулся на демона и, вздохнув, продолжил: — Также жизнь спасенного раба не имеет смысла без хозяина, поэтому при расставании более чем на три суточных цикла раб умирает. Ежели раб мгновенно, вмешательством магии, богов или иных обстоятельств, оказывается от хозяина на расстоянии более трех дневных переходов, он также умирает. Своей жизнью спасенный раб обязан хозяину, посему может быть отдан на суд вместо оного, но только за одно преступление. Таков Закон.

Я прижала ладонь к губам, чувствуя, что меня сейчас вырвет. Все оказалось даже хуже, чем я могла представить. В сотни раз хуже. Я была уверена, что стоит мне вернуться домой, и Тиэн станет свободен. Вот только иной мир — это явно более трех дней пути. А значит, исполнение моего желания попросту убьет этого человека.

— Что за негодяи придумали такие законы? И как, во имя Фрейи, они добились их выполнения?!

— Это божественный закон, госпожа, — тихо отозвался он, не глядя на меня. — И за исполнением его следят боги.

— Проклятье! — Я вскочила и заметалась по комнате, цепляясь хвостом за мебель и стены. — Боги, боги, боги! Они только хуже всем делают. Зачем? Зачем надо было устанавливать такие правила? Это же жестоко!

— Вообще-то это справедливо, — невозмутимо отозвался Ксан со своего места. И так же невозмутимо пояснил: — Если бы не твое вмешательство, свет этой жизни уже давно бы угас. Его сохранила ты, а значит, тебе им и владеть. Все логично.

— Черта с два, — буркнула в ответ я, плюхаясь на табуретку, и пригорюнилась, размышляя о будущем.

Мое нежелание оставаться в этом мире только крепло с каждым проведенным здесь днем. Но смогу ли я пожертвовать жизнью Тиэна, чтобы вернуться домой? Не могу остаться, не могу вернуться… А что тогда делать? Может быть, все же есть способ разорвать эту связь? Если да, то, наверное, его знают маги. Или жрецы. Значит, сейчас все же едем в Город Тысячи Рас, предварительно заработав побольше, ибо маги, как и все люди, весьма корыстны. Там зададим вопросы. И уже от ответов будем плясать дальше.

Я совсем «ушла в себя», просчитывая различные варианты развития событий, но тут демон, которому было глубоко плевать на все мои внутренние метания, неожиданно заявил:

— А мне вот интересно: почему взываешь ты к Фрейе — богине нэко, а проклинаешь то дьяволом, то чертями так, как привыкла в своем мире? — Он полюбовался на мое ошарашенное лицо с широко распахнутыми глазами, а затем удовлетворенно добавил: — Тоже не знаешь.

— Очень актуальный на данный момент вопрос, — печально вздохнула я, а потом с истинно кошачьей прагматичностью предложила: — Давайте ужинать.

Поесть сразу не получилось: сначала пришлось долго перемывать посуду, сданную вместе с домиком и ужасно пыльную и грязную. Для мытья, естественно, понадобилась вода, а о водопроводе в этих трущобах даже мечтать было глупо (хотя, как рассказал Тиэн, в богатых домах подобные системы уже начали появляться). Воду брали из крошечного полуобвалившегося колодца, находящегося во дворе. Этим занялся потомок дракона, а я, соорудив из нескольких веток подобие веника, принялась изображать великую домохозяйку, пытаясь привести жилище в более-менее приличный вид. В общем, на подготовку к ужину ушло почти три часа, и кушать мы сели, когда солнце уже давно зашло. Ксан, печально посмотревший на курицу, рядом с ним казавшуюся крохотной, от еды отказался. И я, признаться честно, этому порадовалась.

Во время ужина я старательно выпытывала у Тиэна всевозможные табу для женщин этого мира. Узнанное не порадовало: навскидку охотник припомнил с полдюжины запретов для высокого сословия и штук тридцать для простолюдинок. Вплоть до невозможности начать разговор первой или обогнать мужчину более высокого сословия на улице. Меч, как, впрочем, и любое другое подобное оружие, считается запретным практически для всех женщин, исключая тех самых содаланок. Дочерям благородных домов разрешается прикасаться к стрелковому оружию и коротким кинжалам. Простолюдинки не имеют права вообще дотрагиваться до оружия. Даже кухонные ножи они могут использовать только в доме. Помимо этого, я подозревала, что Тиэн рассказал мне не все просто потому, что некоторые запреты и на его родине могут считаться чем-то само собой разумеющимся.

— Почему я не притворялась твоим братом? — вяло удивилась я, размышляя о том, что было бы неплохо устроить здесь феминистическую революцию.

— Ты шутишь, госпожа? — изумился потомок дракона. — С твоей манерой двигаться мы бы привлекали слишком много внимания.

— А что не так с моей манерой двигаться? — заинтересовалась я настолько, что даже отодвинула недогрызенный кусок курицы, дабы мое чавканье не заглушало собеседника.

— Ты качаешь бедрами, — слегка смутился тот и, увидев мои расширяющиеся глаза, добавил: — Так ходят только женщины.

Немного подумав, я решила не озвучивать мысль о том, что его внимание к моим бедрам мне приятно, и вместо этого сменила тему:

— А что здесь с традициями замужества? Почему та женщина была рабыней своего мужа?

— С чего ты решила, что она была рабыней? — искренне изумился Тиэн и, пока я осознавала, что сделала слишком поспешные выводы и той женщине можно было помочь, продолжил: — Хотя в чем-то ты права, госпожа. Их положение действительно напоминает положение спасенных рабов. Точно так же они не могут ослушаться своих мужей или покинуть их более чем на три дня. И если супруг умрет до того, как у них появятся дети, она последует за ним. Но так было всегда, — он несколько растерянно пожал плечами. — Таковы все браки, благословленные богами.

— Если это брак, благословленный богами, то… то… — я задохнулась от странной ярости, не находя слов.

Такое положение дел было, с точки зрения аборигенов, единственно возможной реальностью. Что-то подобное, признаться честно, существовало и в нашем мире. Вот только здесь оно подкреплялось могуществом богов, а значит, бороться с этим безмерно сложно.

— К тому же, — тихо прошептала я на успевшем стать чуждым русском языке, — это все не мое дело. Я просто хочу вернуться домой. И сделаю для этого все возможное и даже больше. И плевать мне на этот мир.

Затем была злая бессонная ночь, до края наполненная размышлениями и переживаниями, а потом наступило серое, пасмурное утро.

Я боялась, что пойдет дождь и помешает мне заняться тем, ради чего мы остановились в этом городе, но демон авторитетно заявил, что осадков не будет, и священнодействие началось.

Сперва я решила приступить к изготовлению огненного порошка, который должен был составить основу нашей торговли. Для этого за серебряную монету была прикуплена у ближайших соседей целая куча дров, натаскано несколько ведер воды, нашедших приют в большом деревянном корыте. Тиэн помог установить над разложенным костром достаточно устойчивое сооружение, поддерживающее котелок, а затем ушел в город, надев более дешевый из купленных ему костюмов. Сегодня он не стал пить маскирующее зелье, обойдясь накинутым капюшоном, и не взял приметную саблю, прицепив на пояс короткий нож.

А я, несколько раз глубоко вздохнув и успокоившись, занялась одновременно незнакомым и удивительно привычным делом — алхимией.

Поначалу было очень боязно сделать что-нибудь не так, поэтому я на всякий случай даже вытащила во двор Книгу зелий, положив ее на расстеленный неподалеку плащ, однако заглядывать туда мне не пришлось. Память нэко, поселившаяся в моем сознании, хранила рецепты ничуть не хуже исписанного листа. Руки как-то сами собой вовремя подхватывали нужную травку, закидывая ее в котелок, губы отсчитывали секунды, разум четко фиксировал изменение цвета, силу кипения жидкости, сравнивая с информацией в рецепте. Все шло так, как должно. Добавив последний ингредиент, я поднесла ладонь к одному из знаков, выгравированных на боку котелка, и сконцентрировалась, посылая туда часть собственной жизненной силы. Содержимое котла взбурлило и с резким пшиком превратилось в облако багрового дыма, оставив на дне пару горстей красной пыли. Я сняла котел с огня и, дождавшись, когда он остынет, пересыпала содержимое в глубокую глиняную чашу. Затем ополоснула котел чистой водой и начала процедуру заново. Так прошел весь день. Раз за разом я варила зелье возгорания пламени, каждые два часа прерываясь на перекус. Производимые манипуляции с жизненной энергией ужасно изматывали, оставляя усталость и чувство звериного голода, который никак не утолялся.

К моменту возвращения Тиэна я в полубессознательном состоянии лежала на кровати. На столе стояли в ряд четыре полные тарелки огненного порошка, содержимого которых хватило бы на три десятка порций, сравнимых с той, что была у меня. Тридцать порций, да по пять каммар… И даже если емкости, про которые я бессовестно забыла вчера, для каждой из них обойдутся в целую золотую монету, получим мы почти состояние. Думать об этом было бы даже приятно, если бы не жуткая усталость во всем теле.

Через пару часов я пришла в себя настолько, чтобы встать и поесть супа, приготовленного Тиэном, а затем объяснить ему, какая именно тара необходима для зелий. К сожалению, стеклодувное дело в Оссоре, да и вообще в Империи, было не на высоте: местные маги не интересовались подобными вещами, наука особого развития не получила. Хорошее стекло, по утверждению Тиэна, делали нджеры… Но их самих в человеческую Империю не пускали, а возить сюда хрупкий товар было невыгодно. Мы договорились, что завтра потомок дракона купит несколько глиняных и несколько металлических сосудов, чтобы я смогла проверить их на возможность использования в качестве тары для зелий. После чего я уползла в другую комнату и забылась тяжелым сном без сновидений.

Следующий день был копией предыдущего. Разве что еды в доме было больше. К вечеру следопыт принес с десяток керамических флакончиков с плотно притертыми пробками и штук пять металлических сосудов цилиндрической формы с завинчивающимися крышками. Металлические были на порядок дороже (десять серебряных), зато гораздо надежнее. Их я решила определить под зелье возгорания пламени, а керамические — под все остальные, более безопасные. И снова ночь, невнятные сны, пропитанные усталостью, и тяжелый, повторяющий два предыдущих день. В этот раз я чередовала приготовление зелий возгорания, исцеления и очищения. Мне почему-то казалось, что так чуть-чуть легче. После полудня пришел Тиэн, принеся целый мешок сосудов разных форм и размеров. Он же, помогая мне, начал наполнять эти емкости уже приготовленными составами, в то время как я валялась на кровати, приходя в себя.

К тому времени я уже поняла, что за ночь жизненные силы, истраченные днем, не успевают восстановиться. Именно поэтому мне с каждым днем все сложнее выполнять свою работу. К счастью, за три дня было сварено достаточное количество зелий, а значит, настала пора их продажи.

Помимо прочего, я отыскала в своих запасах полдюжины прочных стеклянных пузырьков из-под использованных зелий и еще с десяток освободила, перелив содержимое в местные, более хрупкие емкости. Стекло я собиралась наполнить «Туманом страха». Не для продажи, а для личного пользования. Правда, создание этого зелья в таких кустарных условиях было делом опасным… Но до Мин-Йаршериса дорога неблизкая, а я почему-то не сомневалась, что на этом пути нас еще поджидают неприятности. Поэтому, дождавшись заката, приступила к процессу творения.

«Туман страха», в отличие от остальных уже приготовленных мною зелий, варился не на воде, а на спирте. Собственно, именно для него я купила бутыль той ужасной самогонки. Чем чище спирт, тем качественней и устойчивей получится зелье, но… будем пользоваться тем, что есть.

Вылив алкоголь в котел, я начала добавлять туда остальные ингредиенты, стараясь четко выдерживать паузы и ничего не перепутать. Добавив последний, я, задержав дыхание, активировала трансмутацию, влив в зелье практически всю жизненную силу. Оставила ровно, столько, сколько нужно, чтобы поддерживать существование собственного организма. Этот момент — самый опасный в приготовлении «Тумана»: в течение ближайших двух минут зелье приобретет новые свойства, испарится и на окрестности опустится пелена иррационального, непреодолимого ужаса. За эти две минуты я должна успеть перелить жидкость в заранее подготовленные пробирки и крепко их закупорить.

По зелью, от края к центру, прошла волна, меняющая его цвет с исходного буро-зеленого на глубокий серый, и я тут же принялась наполнять одну емкость за другой. Потом, когда уже не надо будет торопиться, я залью деревянные пробки воском, но сейчас на это нельзя терять времени. Наполняя предпоследнюю склянку, я осознала, что не успеваю: преобразование закончилось. Из котелка, незакрытой пробирки, с моих рук, на которые пролилось немало зелья, поднялись облачка серого тумана, и я резко отпрыгнула назад, закрывая нос и рот заранее намотанным на шею куском ткани, сложенной в несколько раз, и переставая дышать. Нет, не успела. Вдохнула. Я застонала, с трудом сдерживая желание со всех ног броситься бежать. Страшно, страшно, страшно! Так страшно мне не было даже тогда, когда за нами с Ксаном гнался демон. Ксан. Тиэн. Надо вернуться в дом: там друзья, там не будет страшно. Приглушенно скуля, я рванулась под защиту демона и потомка драконов.

Ворвавшись в помещение, я рухнула в объятия человека. Они — следопыт и демон — наперебой задавали вопросы, но я молчала, сотрясаемая мелкой дрожью. Сил отвечать не было никаких.

— Посмотрю, что там, — отрывисто бросил Ксан, и я перестала ощущать его присутствие. Стало еще страшнее, даже несмотря на то, что воздействие зелья, довольно кратковременное, уже должно было начать проходить.

— Все хорошо, Эйли. — Тиэн успокаивающе погладил меня по голове, потом почесал за ухом.

Ощущение от этого было… странным. С одной стороны, довольно приятным, с другой — ужасно обидным. Все же я больше девушка, чем кошка. Лучше бы он меня поцелуем успокаивал. Помимо прочего, пришло ощущение невесомости. Такое у меня бывало после трехсуточной подготовки к экзаменам лишь с двумя-тремя часами сна. Поняв, что вот-вот потеряю сознание, я скороговоркой попросила залить пробки полных бутылочек воском и положить в мою сумку, к остальным зельям не для продажи. Потом, уже в не слишком сознательном состоянии, я слышала, как вернулся Ксан и, мелко хихикая, принялся объяснять причину переполоха, чувствовала, как меня несли в другую комнату и укладывали на кровать. Потом они о чем-то тихо спорили, переходя на этакий крик шепотом, но я к тому времени окончательно провалилась в сон. Вот только выспаться мне снова не дали.

— Ну и что ты творишь, девчонка?! — Бог был в гневе, и это чувствовалось.

Я поднялась с земли, на которую, собственно говоря, и вывалилась, и осмотрелась. В этот раз Арагорн озаботился некоторым количеством декораций: мы стояли в лесу. Вокруг высились вековые деревья с широкими кронами, закрывающими солнце, дул сильный, какой-то промозглый ветер. На мне была та самая одежда, в которой я варила зелья, даже черная ткань, выполнявшая функции шарфа, осталась. Арагорн же выглядел так, как я запомнила его по игре.

— А что я творю? — невинно поинтересовалась я, на всякий случай отступая на полшага. — Ты обиделся, что я в твой храм не зашла, что ли? Так откуда мне было знать, точно ли этот Ар-Горн и ты — одно божество?

Он недовольно глянул на меня, всем своим видом показывая раздражение от моей глупости и недогадливости.

— При чем тут храм? Я тебе что велел? Я тебе велел идти в Гафсу. Так какого дьявола ты до сих пор торчишь в этом городишке? Или ты действительно думаешь, что местные маги смогут изменить то, что сотворил бог? Тогда ты еще глупее, чем выглядишь.

Он, доброжелательно улыбаясь, объяснял мне, какой я была идиоткой и как нелеп мой план. Он делал это с удовольствием, перемежая свою речь шутками, время от времени обращаясь ко мне с риторическими вопросами… А я стояла, сжав кулаки и закусив губу, и думала лишь о том, что нельзя бросаться на него. Будет еще унизительней, когда он остановит меня, даже не пошевелив пальцем.

Закончив распекать меня, будто котенка, написавшего ему в ботинки, Арагорн исчез, потрепав на прощание мои многострадальные уши.

Я задумчиво посмотрела на пустое место, где он только что стоял, глянула на ладони, испещренные кровавыми точками (надо же, даже не заметила, как сама себя поцарапала), и со всей силы ударила когтями по ближайшему дереву, представляя вместо него ненавистное лицо. Этот поступок дал совершенно неожиданные результаты: пространство вокруг заискрилось, смялось, точно лист бумаги, и меня вышвырнуло куда-то еще.

Глава 12

Я осмотрелась. Место, в которое меня выбросило, не отличалось разнообразием пейзажей: сплошной серый туман, колеблющийся, меняющий оттенки, мешающий разглядеть хоть что-нибудь. Я судорожно всхлипнула, прижав ладонь к губам: именно отсюда Арагорн когда-то отправил меня в иной мир. Зачем я снова здесь? Может быть, получится найти путь домой? Хотя что в этом толку, если я все еще в облике нэко?

Я подхватила свою сумку, непонятным образом оказавшуюся рядом с ногой (забавно, при разговоре с богом у меня ее не было), и пошла вперед. В голове крутился вопрос «едят ли кошки мошек?», время от времени меняющийся на «едят ли мошки кошек?». Видимо, подсознание никак не могло избавиться от ощущения абсурдности происходящего и отображало это словами знаменитого математика и фантазера.

Впереди показалась высокая, пожалуй, неестественно высокая фигура, закутанная в светлый плащ. Я последовала за ней в надежде получить хоть какую-то информацию об этом месте, но, несмотря на то что вскоре я перешла на бег, незнакомец не приблизился ни на йоту, хотя движения его остались по-прежнему плавными и неторопливыми. Я уже почти ожидала, что сейчас у него вырастут длинные уши, появится жилетка и обязательно смешные часы на цепочке. Однако туманная реальность (или нереальность?) оказалась милосердней, и фигура просто продолжила удаляться от меня ровно с той скоростью, с какой я пыталась приблизиться к ней.

— Да что за чертовщина? — в сердцах буркнула я и на мгновение зажмурилась. А когда вновь открыла глаза, впереди никого уже не было. Только где-то в глубине тумана мерцал неяркий огонек. Видимо, мне надо туда.

Сделав несколько шагов, я неожиданно оказалась рядом с ярко горящим огромным костром. Довольно странным костром, кстати говоря. Горел он прямо на голой земле, обходясь без пустяков вроде дров. Пахло при этом не костром, а чем-то иным, чему ни нэко, ни я не знали названия, да и пламя выглядело довольно странно, будто состояло из тысяч мелких отдельных огоньков. Я устало опустилась на землю и осмотрелась: вокруг какие-то странные руины, которые я не пересекала по пути сюда. Неподалеку от костра был установлен большой щит, на котором что-то написано. Я хмыкнула и собралась уже сходить почитать, когда за моей спиной раздались грузные шаги. Тело как-то само собой приняло боевую стойку, повернувшись к вероятному источнику опасности и выхватив кнут и единственное взрывное зелье.

— Кыся! — Большое, клыкастое и зеленокожее существо, одетое в стеганый халат, похожий на наряд кочевников, пялилось на меня с границы освещенного участка. Рядом с его ногой замер огромный пятнистый котище, пытающийся слиться с туманом благодаря серому окрасу.

— Это вы ко мне обращаетесь? — вежливо произнесла я, на всякий случай отступая.

— Ну не ко мне же, — внезапно встрял в намечающийся диалог кот, а я вздохнула, осознав, что обычное животное в этих краях и не могло появиться.

Спутник говорящего кота, соглашаясь, кивнул и улыбнулся простой и наивной улыбкой создания, не подозревающего, что из его рта торчат неслабые клыки.

— Логично, — я даже не знала, смеяться или плакать. — Вообще-то меня зовут Эйлинарра, и я — нэко, а не кыся.

— Очень приятно. — Он снял шапку и картинно раскланялся: — Мышкун. Но не съедобен.

— А кто проверял? — Я не смогла сдержать улыбку. — Вообще-то, не имею привычки пробовать на съедобность тех, кто говорит со мной на одном языке. Так что ваш безымянный спутник тоже может быть спокоен.

Орк, а в том, что зеленокожее клыкастое создание было орком, я уже не сомневалась, вел себя довольно дружелюбно, не вызывая тревоги, и я позволила себе свернуть и убрать кнут.

— Я старый и жесткий! А его, — он невежливо ткнул пальцем в сторону кота, — зовут Асаль-тэ-Баукир, великий хранитель пяти миров, владыка башни и воспитатель фениксов.

Кот раздраженно фыркнул и вильнул хвостом, вызвав у меня странное ощущение родственности и духовного единения.

— Рада познакомиться, — дурачась, я присела в реверансе, придерживая хвост, как край платья. — А не будет ли с моей стороны наглостью поинтересоваться, что вы здесь делаете? И, самое главное, где находится это «здесь»? Я слегка заблудилась.

— Здесь — это здесь, — отозвался кот. — Это — ось миров, нить, на которую нанизаны бусины вселенных.

— А я просто гуляю, — скромно добавил орк, как-то странно поглядывая на мой хвост.

Слова хранителя пяти миров и владыки какой-то башни заставили меня вздрогнуть от неожиданности, а потом криво улыбнуться.

— С ума сойти. У вас, уважаемый Асаль-тэ-Баукир, в роду чеширских котов не было, случаем? — Раздраженно дернув хвостом, я потерла виски и риторически вопросила: — Каким же ветром меня занесло на ось миров? И зачем это понадобилось Арагорну?

— Не, он не чеширский, он вообще временно кот. А зачем это Аре, так это у него и спросить надо, — невозмутимо отозвался орк и припечатал: — Ара — козел еще тот.

И только когда его слова отзвучали, явив всю свою красоту и глубокомысленность, Мышкун изумленно заморгал и спросил, резко перейдя на «ты»:

— А ты откуда знаешь Арагорна?

Я не менее изумленно смотрела на орка, так уверенно говорящего об Арагорне и о чеширских котах… Что за черт, откуда он знает земные книги и этого самозваного вершителя чужих судеб?

— Откуда я знаю Арагорна? — Я произнесла это медленно, чувствуя, как в сердце закипает так и не утоленный гнев. — Хороший вопрос. Из-за этого, как ты очень правильно выразился, козла я оказалась в этом теле, в чужом мире и в целой куче смертельно опасных ситуаций!

— А что? Классное тело, — вновь улыбнулся орк, демонстрируя клыки, которым, верно, позавидовал бы и Ксан. — Только я не слышал, чтобы Ара по японским мифам мастерил, он вообще анимешников не любит.

Я застонала, схватившись за голову.

— Зато, смотрю, он орков жуть как любит. Ты сам-то кто таков будешь?

Несколько нервно сжав свою алхимическую гранату, что не ускользнуло от внимания четвероногого спутника орка, я напряженно ждала ответа.

— Орк я. Не видно, что ли? А этот, с хвостом, — дух великого мага.

Упомянутый хвостатый покосился на склянку со взрывным зельем и сладко, совсем по-чеширски улыбнулся:

— Не советую… мнэ… съедят…

Орк, до этого момента якобы незаметно приближающийся ко мне, недовольно глянул на кота и сморщил нос:

— И не фига из моих мозгов приколы вытаскивать! Тоже мне, ученый нашелся!

— Шикарно. — Я попятилась и положила ладонь на рукоять кнута. — И откуда же простой орк знает цельного бога? Да еще и с духом великого мага по оси миров… гуляет.

Заметив мой маневр, Мышкун демонстративно уселся на землю (ну или то, что здесь выступало в ее качестве) и довольно произнес:

— Я — не простой орк, а старослужащий!

И вдруг хихикнул:

— Правда, орк я тоже временно. Раньше был психиатром.

Почувствовав слабость в коленях, я, по примеру орка, тоже плюхнулась на пятую точку и придавила рукой хвост, чтобы он перестал метаться из стороны в сторону.

— Да? И сколько берешь за профессиональные услуги? Кажется, они мне скоро понадобятся. — Задумчиво почесав подбородок, я предложила: — Давай так. Я расскажу свою историю, но и ты поделишься своей.

— Ни аминазина, ни галоперидола у меня нет, так что профессионально вряд ли смогу помочь. А вот выслушать готов… А то, понимаете ли, плачет кошка в коридоре, у нее большое горе, злые люди бедной киске не дают украсть сосиски… Жалко киску!

Я бледно улыбнулась при виде жалостливой гримасы, состроенной орком на последней фразе, но быстро вернулась к прежнему меланхоличному настроению. Видят боги (да-да, те самые), смеяться мне совсем не хотелось.

— Ну, сейчас я все же предполагала не помощь психотерапевта или жилетки для поплакать, а полноценный обмен информацией. — Я тихо хмыкнула и шевельнула ухом. — Впрочем, плевать. Родилась я на Земле. Думаю, тебе нет смысла разъяснять, что такое Земля, раз уж ты Льюиса свет нашего Кэрролла знаешь… Дождавшись более ли менее подтверждающего кивка орка, я продолжила. — Так вот, жила я себе в маленьком городишке за Полярным кругом, никого не трогала. В вузе училась, книжки читала… В ролевые игры играла. Вот и доигралась. Устроили у нас в городе большущую такую ролевку, с мастером приглашенным. Арагорном Московским, чтоб ему жить долго и счастливо. Ролевка была не классическая, винегрет полный. Макс — мой парень, а заодно и член мастерской команды — уговорил меня отыграть вот это безобразие, — я демонстративно шевельнула обоими ушами. — Легенду мы с ним придумали, каким образом нэко в магическом мире оказалась. Ну а Арагорн решил легенду в жизнь воплотить.

Тут я замолчала на пару секунд, старательно пытаясь сдержать рвущуюся нецензурщину.

— Ну и воплотил… При помощи еще одной богини и мага. Запихнул меня в это тело, закинул в какой-то чужой мир, дал непонятное задание. Точнее, послал к тому, кто мне это задание должен передать. Лучше бы уж просто послал. Я там трижды уже была в паре сантиметров от смерти и успела убить собственными руками двух человек. А еще обзавелась рабом, который умрет, если не будет лицезреть мое личико в течение трех дней. Как тебе такая история?

Я сердито уставилась на мужчину, нервно виляя хвостом.

— Ага, понятно. — Орк стал вдруг серьезным. — Я тоже с Земли. Вообще у меня большое подозрение, что Земля — нестандартный мир. И, не поверишь, тоже в ролевой игре участвовал. Я уже лет пятнадцать играю, с Арой не раз пересекался. Поэтому-то и знаю, что он анимешников не очень жалует. Они его раз теплой самогонкой напоили и еще говорили, что это саке.

Орк хихикнул по поводу каких-то воспоминаний, но все-таки постарался выглядеть серьезным.

— Арагорн — хитрый перец. Я еще не разобрался, что к чему, но у нас, ролевиков, мозги как-то по-особенному устроены. Я тут, кроме тебя, еще одно чудо в перьях видел и еще одного парня, тоже посланного по курсу. И все — ролевики. Так что не переживай, не ты одна такая.

— Это-то я знаю. Арагорн, уж не знаю, издевался или серьезно говорил, шепнул мне как-то раз про «десяток попаданцев на сегодня». Вот только легче от этого ни разу не становится. Зачем мы ему сдались? Что за извращенная игра такая?

Орк ободряюще улыбается.

— Не дергайся по пустякам, а лучше расслабься и получай удовольствие. Никогда о приключениях не мечтала, что ли?

— О приключениях?! — я задохнулась от возмущения. — Что это, к чертовой матери, за приключение, если тебя в первые же минуты в чужом мире чуть демон не сжирает? Если в стране, в которую тебя закинули, тех, кто хоть немного от человека отличается, тут же уничтожают? Я чудом выжила! А этот… этот… этот бог, — последнее слово я выплюнула, точно жесточайшую нецензурщину, — со мной, словно с котенком, нассавшим на дорогой ковер, обращается! К Мортар такие приключения! Мне еще жить не надоело. И вообще, я домой хочу. К родителям, Максу, друзьям…

На последних словах на моих глазах выступили слезы, которые я быстро стерла тыльной стороной ладони.

Орк с совершенно излишней и даже обидной жалостью посмотрел на меня:

— Ну… ты это… ты успокойся. Не померла же? Рабом, сама говоришь, обзавелась. И дальше не помрешь. А ты точно ему на ковер не… это самое? В фигуральном смысле…

Он смущенно улыбнулся и торопливо добавил:

— А то как-то мы прикалывались: девчатам, которые грубили, полную палатку лягушек напустили. Вот визгу-то было! И вообще, что ты все «бог, бог». Ну — бог. Так что теперь, на колени падать и головой о пол биться?

Я с ужасом смотрела на орка, пытаясь понять, не издевается ли он надо мной.

— Ты это серьезно, да? Сравниваешь лягушек в палатке и поломанную судьбу? С ума сойти. И про раба говоришь так, будто это хорошо. А сам-то хотел бы стать рабовладельцем? Меня эта мысль совсем не греет. Знаешь, — я горько усмехнулась, — вот теперь, если бы я знала, где этот его ковер… Он бы на химчистке разорился. В фигуральном смысле. А до всей этой истории я ему ничего плохого не сделала. И вообще старалась держаться подальше.

— Ладно. Знаешь, ты не зря кошкой, наверное, стала. Не зря же поют, что кошка гуляет сама по себе и лишь по весне — с котом. Не бойся ничего. На Земле неприятностей можно огрести не меньше, чем во всяких разных вселенных. Только там все привычное.

— Хреновый из тебя утешитель, — печально произнесла я, пытаясь не слишком явно пялиться на духа великого мага, который, будучи на данный момент огромным котищем, идеально подошел бы в качестве средства успокоения моих расшалившихся нервов. Жутко хотелось погладить эту шелковистую на вид шерсть, почесать за ухом, но я не решалась попросить о такой услуге того, кто носит имя Асаль-тэ-Баукир. — Сам-то доволен своим новым телом и миром?

— Могло быть и хуже, — усмехнулся орк.

А кот потерся головой о мое колено и вкрадчиво промурлыкал:

— Если добавить к «Туману страха» немного пыльцы любого растения, содержащего канабиол, то страхи станут конкретнее и ощутимее.

— Да уж… Если есть вариант, при котором все может стать хуже, чем есть, он обязательно случится. А если ты уверен, что хуже уже быть не может, все равно станет хуже. — Я усмехнулась, успокаиваясь, и благодарно почесала за ухом трущегося о мою коленку кота. — Думаете, стоит добавить туда немного конопли? Интересно. Если это действительно так…

Я даже зажмурилась, представив, какие перспективы при этом мне откроются. Во-первых, усиление довольно полезного зелья. Во-вторых, активация браслета, а значит, возможность перемещения между мирами.

— Вот, уже думать начала, — тихонько шепнул орк коту. — Ты гений!

И уже громче, для меня добавил:

— Не обижайся на него. Он может читать мысли и ворует их, гад, регулярно. Но вообще-то он порядочный и без разрешения в мозги не лезет.

Сделав вид, что не услышала того, что Мышкун сказал своему спутнику, я отозвалась:

— Да я и не обижаюсь. Вокруг меня вечно обитают всякие сущности, читающие мысли. Я уже привыкла, можно сказать. А в сравнении с моим демоном или Арагорном многоуважаемый маг и вовсе кажется образцом такта и вежливости. А уж если ваш совет, — здесь я изогнулась, пытаясь поклониться коту, — поможет усилить «Туман страха», то я и вовсе окажусь перед вами в невероятном долгу.

— Не стоит благодарности, — замахал лапой польщенный кот. — Такая милая девушка, как вы, не должна грустить! Красивая, умная, любознательная! Эх, где мои двести лет! Никуда бы не девались — оказались бы в моих ученицах!

Я улыбнулась, чувствуя, как уходит опустошенность, вызванная мыслями о доме. И правда, чего мне грустить? Энергию надо тратить на гораздо более продуктивные действия.

— Сочла бы за честь стать вашей ученицей. Хотя, боюсь, предрасположенности к этому у меня никакой нет: мы, нэко, поголовно лишены магического дара. — Я, не удержавшись, еще раз погладила кота по спине и взглянула на Мышкуна. — Может, и я чем-то могу вам помочь? Я пока что не самый опытный алхимик, но порой и мелочи могут даже спасти жизнь.

Орк вопросительно приподнял бровь:

— Алхимик? То-то старина Асаль-тэ-Баукир про коноплю вспомнил… Если бы у тебя были хорошие противоядия — это было бы здорово. А то орки почти не пользуются ядами, но, думаю, должно пригодиться.

— Противоядия?.. — Я смущенно потерла кончик носа. — Боюсь, что это пока что мне недоступно. Забавно, кстати, яд могу сделать легко, а противоядие — фигушки. К тому же противоядия общего воздействия, не нацеленные на определенный тип яда, — это и вовсе высшая алхимия. Прости. Зато у меня есть отличные ранозаживляющие составы. Уже упомянутый «Туман страха». Зелье возгорания пламени. Оно, кстати говоря, Может заменить зажигательную гранату. Из бытовухи — средство против кровососов и приворотное зелье. — Я развела руками и вопросительно посмотрела на улыбающегося орка, который, видимо, следуя моему примеру, почесал нос и задумчиво отозвался:

— Ранозаживляющие? А на всех действует?

— Не скажу, что на всех… Но орки, люди, эльфы, как темные, так и светлые, нэко… Как оказалось, даже на помесь человека с драконом действует. Если вдруг какая-то другая раса, то надо проверить. Могу отдать и «лакмусовую бумажку» для этих целей, но только одну. У меня самой их весьма ограниченный запас, а достать новые, насколько я знаю, можно только в Мотлейхейме. — Я неуверенно посмотрела на орка и зачем-то добавила: — Это родной мир нэко. А насчет противоядия… А хочешь, я тебе пару рецептов продам? Отдать бесплатно не могу — таков обычай. Но и дорого брать не буду. Сможешь сам приготовить, они не самые сложные для человека… ну, то есть для любого разумного с искрой таланта. А у тебя она есть.

У орка загорелись глаза:

— Рецепты? Тестер? А что ты хочешь? Может, амулет морока?

Он залез в сумку и, порывшись там, достал крохотную театральную маску на веревочке.

— Что за амулет такой? — Я с любопытством осмотрела странную штучку, прощупывая ее на всякий случай вторым зрением. — Как он действует?

Мышкун пожал плечами:

— Обычная игровая шняга. При использовании собеседник видит того, кого отыгрываешь. Только притворяться надо от души.

— Интересно. — Я задумчиво смотрела на многоцветный узор, коконом оплетающий изящную вещицу. — Хорошо. Погоди секунду.

Я достала из сумки три малых зелья исцеления, веточку ритомасу и Книгу зелий, а потом растерянно взглянула на орка:

— Проклятье. Этот Арагорн… Есть чем и на чем писать?

В это время кот возмущенно фыркнул:

— Не верь этому зеленому! Ничего обычного в амулете нет, это сложнейшая энергоинформационная структура, резонирующая с блоком образного мышления в мозгу хозяина.

Улыбнувшись, я кивнула магу в шкуре кота:

— Буду в курсе. Хотя то, что структура у этого амулета сложная, видно даже невооруженным глазом. Ну, нашим, нэчьим невооруженным глазом.

Орк в это время достал книгу в переплете из тисненой кожи и обыкновенную шариковую ручку, а затем положил их на землю и отошел на пару шагов.

— Держи. Если хочешь — полистай, там кое-что из орочьих рецептов. — Заметив мой недоверчиво-удивленный взгляд, он развел руками и добавил: — Здесь иначе нельзя. Это место не разрешает приближаться друг к другу. Напишешь рецепт — положи книгу и отойди на другую сторону костра.

— Странно здесь все. — Я подобрала книгу и быстро перелистала страницы, периодически внимательно вчитываясь. Книга, заполненная рукописным текстом, содержала не только рецепты, большинство из которых алхимиками нэко уже были изучены и модернизированы, но и необычные легенды, отрывки сказаний, которые привлекли гораздо больше мое внимание. Оторвавшись от очередного сказания о демоне Шерике, я начала вписывать в книгу рецепты, время от времени шикая на злобно шипящего и пускающего язычки пламени Дракончика.

— Недоволен, — параллельно с переписыванием пояснила я орку, с интересом глядящему на миниатюрное создание. — Обычно процесс передачи рецепта выглядит совсем иначе. Я должна была бы открыть книгу, громко объявить о своем намерении передать такой-то рецепт орку по имени Мышкун из такого-то мира и клана… После этого из книги бы вырвался один лист, золотое перо скопировало в него необходимый рецепт и оставило бы изображение лика Фрейи как уверение, что рецепт не украден. Вот только из-за Арагорна у меня сейчас нет пера.

— Как красиво! — мечтательно сказал кот. — Традиции и эстетика — основа культуры!

— Ну, не сказала бы, что дело в эстетике или культуре. Просто у Фрейи все магические действия имеют обрядовые корни. В общем, будешь пользоваться контрафактом. — Я насмешливо улыбнулась довольно нелепо звучащему в данных условиях словечку, а затем положила книгу и отошла. — Читай.

Орк взял книгу вверх ногами, задумчиво почесал в затылке и, перевернув ее нормально, хмыкнул:

— Ага! Спасибо! Тоже может пригодиться! В степи с сыростью проблем нет, а тут, смотрю, по поводу суставов — может, меня когда к морю занесет… Да, а что с книгой случилось?

— С книгой? Ничего. Просто в комплекте с ней должно идти золотое перо из крыла ездовой кошки Фрейи. А оно каким-то образом у Арагорна оказалось. И теперь этот самый Арагорн шантажирует меня этим пером, заставляя выполнить его задание. А нэко во мне от такого святотатства готова с голыми когтями на бога броситься. Ладно, пустое это. Вот смотри — это ритомасу. Ладно уж, отдам тебе целых три листика. Хочешь проверить, как зелье подействует на кого-нибудь, капни на листик его крови, затем немножко зелья и помешай. Если листик потемнеет или вовсе покраснеет, зельем пользоваться нельзя. А это малое зелье исцеления. Излечивает любые раны при условии, что они не больше полутора часов назад нанесены. Правда, потом устаешь и очень-очень хочешь кушать. — Закончив пояснения, я повторила действия «положить — отойти».

Орк подобрал и это подношение и кивнул:

— Спасибо огромное! Не люблю зазря рисковать. А перо… В общем, кошка обычно гуляет сама по себе. Как у нее это получается, не знаю, по земле, по-моему, — гораздо удобнее… Но так говорят. И еще знаешь что? Я сам думаю постоянно — почему именно я оказался здесь. Есть и бойцы получше, и маги посильнее… Значит, в тебе что-то такое есть. В тебе — такой, какая ты есть, с твоей нелюбовью к рабству и желанием написать на ковер… И никто другой не сделает то, что можешь ты.

Орк поднялся и, улыбнувшись, махнул рукой:

— В общем, делай что хочешь! Не такой уж страшный зверь Арагорн. Он, конечно, бог, но это же не наш христианский всеведающий и всемогущий. Он — бог удачи. А если удача тебя схватила за шкирку и куда-то оттащила, то не стоит на нее обижаться.

С этими словами он растворился в тумане. Задержавшийся на пару мгновений Асаль-тэ-Баукир, коротко муркнув, ободряюще ткнулся головой мне в ладони и, делая вид, что он — обычный кот, важно ушел в туман.

— Хороша же удача, — задумчиво шепнула я, покачав головой, подобрала оставшийся на земле амулет, а потом и меня поглотил туман.

— Что же это такое? — устало простонала я, осознав, что мое безумное путешествие в этом странном месте продолжается.

Туман вокруг, ставший гораздо плотнее, жался ко мне, точно продрогший звереныш, ищущий тепла. Вот честное слово, я бы не удивилась, если бы он заскулил и полез ко мне за пазуху. Однако на это, к счастью, туман так и не решился. Стоять на месте было так же бесполезно, как и идти в неопределенную сторону, но бездействие было отвратительно моей кошачьей натуре, поэтому я пошла туда, где туман виделся чуть менее непроглядным. Сколько я шла, сказать не могу: в этом странном месте время казалось столь же относительным понятием, как добро или зло. Я пыталась считать шаги, но дважды сбилась на пятой сотне и бросила это бессмысленное занятие.

Внезапно за спиной раздался странный шелест, заставивший меня резко обернуться и выхватить кнут. Не знаю почему, но мне казалось, что в этом туманном мире именно он, а не зелья будет самым надежным оружием.

— Осторожнее, девочка. Я тебе не враг. — Передо мной, вытянув пустую правую руку в примирительном жесте, стоял… Ну, судя по почти черной коже, белым волосам и острым ушам, стоял передо мною чистокровный дроу. Однако я уже успела привыкнуть к странностям этого места и ничуть не удивилась бы, если бы и это порождение подземного мира оказалось моим земляком.

— Биологический возраст этого тела не слишком уступает вашему. Если, конечно, вы выглядите на свой настоящий возраст. — Я заметила некоторое удивление в его глазах в начале своей речи, перешедшее в насмешку к ее концу, и решила добить: — А не у вас ли продается славянский шкаф?

Парень изумленно замер, а затем расхохотался.

— Нет. Но могу предложить никелированную кровать с тумбочкой. А вдобавок инкрустированные стразами наручники и один очаровательный костюмчик. Как раз к твоему облику. — Он резко поклонился и в свою очередь поинтересовался: — А если бы моя персона оказалась иностранного производства?

— Приняли бы меня за сумасшедшую. — Я пожала плечами и убрала кнут. — Тоже Арагорн постарался? Похоже, он не шутил, когда говорил про «десяток попаданцев на сегодня».

— Во-первых, говори мне «ты». Терпеть не могу обращений к собственной персоне во множественном числе. Меня это еще там, в родном мире, задолбало до самых глубин темной души. А во-вторых… Расскажи-ка свою историю подробней. С чувством, с толком, с расстановкой, как говаривал великий классик.

Я настороженно взглянула на собеседника, непроизвольно дотронувшись до рукояти своего оружия.

— Может, для начала представишься и расскажешь свою историю?

— Прогресс. Мы наконец избавились от множественного числа. — Он радостно улыбнулся, но какой-то не слишком доброй улыбкой. — Теперь позволь представиться. Меня можешь звать по-разному. Если прозвище, то Змей. Имя, которое приобрел в новом для себя мире и ипостаси дроу, — Кайр. Ну а истинное, из родного мира… Предпочту не говорить, примета у меня такая. А ты?

— Эйлинарра. Нэко. Это, если ты не понял, самоназвание нас, людей-кошек.

Он внимательно посмотрел на меня и неожиданно начал:

— Сказать можно одновременно и много, и мало. История, конечно, необычная, но в то же время вряд ли кардинально отличается от еще неведомой для меня твоей. Родной мир. Парень, увлекающийся клинками и немного оккультизмом. Книга, которую мне передала, скажем так, одна знакомая.

— Книга?

— Именно. Та, которая оказалась способной связать меня и другой мир, как только оттуда один талантливый маг решил призвать… постороннюю сущность. Конечно, ему помогли. Новое тело, новое имя, но полностью сохранившаяся личность. И клятва, которую я дал тому человеку… Извини, тому дроу. Все время путаюсь в этом. Как оказалось, данная мной клятва как нельзя лучше соответствовала и желаниям силы, что и вырвала меня в новый мир.

— А ты не жалеешь? — спросила я, вспоминая собственные ощущения после переноса. — Ведь дом, в него хочется вернуться.

— Успею. В конце концов, что ждало там, в прежнем мире? Будни, рутина, от которой полностью отстраниться все равно не получится. Нет уж! Риск того стоит. Потом я, конечно, планирую вернуться, но не в прежней роли. Уж поверь. Но это так, кратко. Или хочешь подробнее?

Я в принципе уже все поняла, но на всякий случай затребовала полную версию событий, надеясь получить какую-нибудь информацию, способствующую собственному выживанию.

Завершив печальное повествование, Кайр выжидательно уставился на меня. Пришлось собраться с мыслями и так же кратко, но емко поведать свою не менее грустную историю:

— Девушка, предпочитающая грубой реальности тонкое волшебство фэнтези, отправилась на ролевку. Там встретила парня, считающего себя вершителем судеб, оказалась в другом мире вот в таком облике, — я раздраженно дернула себя за ухо и хлестнула хвостом по ногам. — В первые несколько минут эту наивную домашнюю девочку чуть не прихлопнул старший демон Хаоса, затем чуть не убили крестьяне, не оценившие кавайности нэко-облика. Затем схватка с четверкой убийц и спасение местного, как-то внезапно ставшего моим рабом. Знаешь, я ведь всегда ненавидела рабство. Ах да, забыла сказать: при переносе моего любимого карманного песика превратили в демона, обязанного меня защищать. Видимо, Арагорн не хотел, чтобы я умерла слишком быстро. На закуску: попытка изнасилования и мое первое убийство. И еще непонятный приказ, походя, во сне, отданный мне этим божественным гадом.

— Значит, Арагорн требует выполнить какое-то задание. Причем даже не затруднившись объяснить тебе суть оного. Забавно. Для кого угодно, кроме тебя… Тебе, как я понимаю, шибко невесело. Грустно, больно, тоскливо. Ну и как, нравится тебе быть инструментом? Бессловесным, безвольным, бесправным? Послушной игрушкой в руках бога, — интонационно последнее слово опасно приблизилось к нецензурному.

— Не сыпь соль на раны, — зло прошипела я, припоминая недавний разговор с моим «благодетелем». — Как будто у меня есть выбор.

— А с чего ты взяла, что его нет? — насмешливо и даже с каким-то удовольствием спросил мой собеседник, а я устало уселась прямо на землю. — Перед каждым из нас много дорог. Просто… зачастую только одна ясна и наглядна. Чтобы разглядеть другие, надо постараться, проявить фантазию и устремленность, ярость и неукротимость.

— Слушай, ну в самом деле… Он — бог. Пусть не всемогущий, но уж явно сильнее меня. Он немало вложился, чтобы создать некую нэко по имени Эйлинарра, затратив силы и время. Он ожидает от этой нэко определенной отдачи. Как ты думаешь, что случится, если эта нэко заартачится? В конце концов, все мои нынешние силы дал мне именно Арагорн.

— Угу, — согласился со мной собеседник. — Силы, ожидания и прочие «макароны в ухо», как говаривал один мой знакомый иностранец, плоховато владеющий великим, могучим и ужасным нашим языком. А вот с мозгами случился дефицит, как я могу сейчас наблюдать. У богов есть сила, власть, непредставимые возможности. Но есть и уязвимые места. Ты никогда не сможешь победить его силой, с этим я соглашусь. Тогда… одержи победу хитростью. В конце концов, хитрость — исконно женское оружие. Одно из них.

От неожиданности ответа я опешила настолько, что даже забыла обидеться на фразу о мозгах.

— Как я могу его обмануть?

— Например, перейти под покровительство Артаса, — коварно и даже соблазнительно улыбнулся дроу. — Кошки, кстати, одна из его слабостей.

— Очень смешно. Как будто Артас попаданцев не использует.

— Использует, конечно. У каждого игрока свои цели, для которых нужны помощники. Особенно подобные тебе и мне. Вот только есть несколько интересных аспектов, которые я могу тебе поведать. Если ты заинтересовалась предложением, само собой разумеется.

— Например? — выдохнула я, чувствуя, как туман окутывает мое тело и несильно тянет его куда-то. Пока что несильно.

— Для начала это будет исключительно твой выбор. Не навязанный кем-то, не вырванный под угрозами. Артасу не нужны сломленные и тупые марионетки. С ними скучно, а он не любит предсказуемую игру. Он ведь частица Хаоса, вечного движения и символа новых перемен. Но это лишь первый пункт тех приятностей, которые ты можешь с этого поиметь. Второе, не менее важное. Ты поимеешь… самого Арагорна. В самой нелепой для него позе. И можно без вазелина, я возражать не буду. Уверен, что тебе этого хочется, а ощущения от поставленного в позу «зю» бога останутся приятным воспоминанием на долгие годы… или столетия. Артас ценит тех, кто ему помогает.

— В-третьих? — Чувствуя, что мое пребывание в этом странном месте вот-вот закончится, я старалась вытянуть из собеседника как можно больше информации за оставшийся отрезок времени.

— Таблеток от жадности бы тебе прописать. Да побольше, побольше, — ухмыльнулся он. — Но… так уж и быть, твоя кошачья интуиция не обманывает. Про третий нюанс спросишь не у меня. У Фрейи.

Я вскинулась, собираясь задать десяток вопросов, но тут туман дернул меня особенно сильно, и я вывалилась из сна на кровать.

Глава 13

— Госпожа! Ты очнулась, — облегченно выдохнул Тиэн.

— Очнулась? — я с недоумением взглянула на встревоженно-радостное лицо потомка драконов и потерла лоб странно ослабевшей рукой. — Что произошло?

— Что произошло? — встрял в разговор какой-то слишком уж суетливый Ксан. — Ты надышалась «Тумана страха», а потом отрубилась на двое суток! Вот что произошло!

Я удивленно посмотрела на демона, которого никогда раньше не видела таким возбужденным, затем перевела глаза на человека, выглядевшего каким-то очень уж усталым и осунувшимся, и со стоном откинулась обратно на кровать.

— Что сидишь? — внезапно окрысился Аксандр на Тиэна. — Принеси ей воды! И поесть надо приготовить. Она два дня не ела. Быстро-быстро! Сам бы все сделал, да рук нет. Что за люди такие?

На удивление, потомок дракона послушно вышел из комнаты. А мне действительно мучительно захотелось пить.

— Рассказывай! — требовательно прошептал демон, оглядываясь на дверь.

— Лучше сам прочитай, — покачала я головой. — Так быстрее получится. Да и вдруг увидишь что-нибудь важное, что я просмотрела.

Однако в ответ на это рациональное предложение демон только виновато потупился:

— Лучше не надо, — затем он заметил мой изумленный взгляд и принялся объяснять. — Когда ты вырубилась, мы не сочли это чем-то странным: даже со стороны было видно, что ты тратишь массу энергии на все эти зелья. Так что ночью мы тебя не трогали. Утром ты так и не проснулась, хотя, видит Хаос, мы старались тебя разбудить. Тогда твой раб взял огненный порошок и пошел на рынок сам. Вернулся он уже к полудню, с деньгами, но… На нем лица не было. Люди и так не слишком красивые — голокожие, двуногие… Даже хвостов нет. Но он в тот момент…

Здесь демон нервно дернул тремя пушистыми хвостами и оглянулся на вошедшего Тиэна. Тот же протянул мне чашку холодной колодезной воды и сел в изножье кровати.

— Тебе лучше? — Его тихий, усталый голос поразил меня до глубины души.

— Да, — подтвердила я. — Похоже, мне даже лучше, чем тебе. Ты должен отдохнуть.

— Ничего, я скоро приду в себя, — спокойно ответил потомок дракона и, забрав уже пустую чашку, снова вышел.

— Продолжай, — повелительно бросила я Ксану. — Что дальше?

— Так вот, пришел он бледный до зелени. Шатался, как пьяный, еле добрался до лежанки и заявил, что «госпожа умирает». Вот тут-то я и попытался проникнуть в твое сознание, — тяжелый взгляд красных глаз остановился на мне. — Тебя здесь не было. Тело лежало на кровати, а тебя в нем не было. Когда я попытался нащупать твою душу, то ухнул в какую-то пустоту.

Он резко отвернулся, по его шкуре прошла волна дрожи, и шерсть встала дыбом, превратив мое ручное чудовище в рыжий меховой шар. Не будь все так страшно, я бы рассмеялась.

— Мы, демоны, гораздо выносливее людей. Мы с удовольствием воспримем то, что человека или иное разумное существо попросту убьет. Но та бездна, то невремя и непространство, которые мне встретились вместо твоей души… чуть не свели меня с ума. Мне повезло, что из-за твоей связи со мной и Тиэном я каким-то образом тоже оказался привязан к драконенышу. По этой связи и выполз обратно. Ну а ему дико повезло, что местные боги — жуткие бюрократы, с трудом реагирующие на нестандартные ситуации. Поэтому, несмотря на то что ты на самом деле была где-то очень далеко, присутствие дышащего тела оказалось достаточным, чтобы твой раб не умер. Хотя и чуть не умер.

Я со стоном спряталась под одеяло. Надо срочно найти способ освободить Тиэна от рабства. Или хотя бы способ оставаться в этом мире по ночам, вместо того чтобы встречаться со всякими сомнительными личностями. Мысли о сомнительных личностях тут же напомнили о разговоре с Кайром-Змеем. Что он имел в виду, когда сказал «спроси у Фрейи»? Неужели богиня обратилась к нему с просьбой передать приглашение? Почему она сама не пришла ко мне, как это делали Арагорн и Гесуто? И действительно ли она хочет, чтобы я предала Арагорна? В сонм вопросов, заставляющих голову раскалываться от боли, ворвался Аксандр, стянувший с меня одеяло и пристально уставившийся в глаза.

— Теперь ты рассказывай.

Я кивнула, но вместо того, чтобы начать рассказ, встала с кровати, обнаружив, что одета лишь в рубашку из отбеленного полотна, которую мы покупали для Тиэна и которая на мне смотрелась ночной сорочкой, закрывающей ноги почти до колен. Быстро натянув брюки, я отправилась в соседнюю комнату, служащую и кухней. Потомок дракона как раз ставил в печь глиняный горшок. Бесцеремонно отобрав у бледного до прозелени человека посудину, я кивнула на скамью:

— Присядь, пожалуйста. Иначе скоро уже ты будешь лежать в беспамятстве, а я — бегать вокруг, пытаясь привести тебя в себя.

Тиэн улыбнулся и послушно сел, а я, сунув нос в горшок и обнаружив там кусок жесткой солонины, все же поставила емкость в печь и принялась чистить картошку, найденную в коробе под столом, одновременно неспешно рассказывая о своих приключениях в туманном мире. Услышав о моей встрече с орком-психиатром, Ксан недовольно дернул правым хвостом и, прервав рассказ, потребовал проверить сумку. Если честно, я была уверена, что все происходящее в том странном месте случилось как бы понарошку, и обнаружить у себя выменянный амулет не рассчитывала, однако этот мир вновь обманул мои ожидания: на дне сумки обнаружилась крошечная театральная маска, светящаяся волшебством.

Я потерянно оглянулась на демона, безмолвно требуя разъяснений. В конце концов, то, что бог сумел переправить мне колечко из сна, совсем не столь удивительно, как то, что предметы материализовались сами по себе, без участия божественных сил.

— Что смотришь, — возмутился он. — Сама притащила сюда всякую гадость. И я понятия не имею как.

Пожав плечами, я надела амулет на шею, старательно вообразив себя собой же, но до перемещения. Судя по ощущениям, ничего не произошло. Однако глаза Тиэна изумленно расширились, из чего я сделала вывод, что волшебство работает. Вот только из дома, который мы сняли, явно вынесли все сколь-нибудь ценные предметы, оставив только колченогую мебель, а значит, зеркала поблизости не было никакого. Глянув на свои руки и с удовольствием убедившись, что шерсти на них нет, я принялась разглядывать мутное и искаженное отражение в ноже. Сомнений быть не могло: это мой, такой родной, такой привычный, знакомый до последней черточки облик. Дрогнувшей рукой я дотронулась до головы, надеясь ощутить пусть не слишком мягкие, вечно путающиеся, но свои волосы, однако пальцы нащупали пушистое кошачье ухо. Иллюзия была такой же поверхностной, как от зелья маскировки местных магов.

— Похоже, больше не придется тратить зелья на меня, — улыбнулась я Тиэну.

— Не думаю, что это хорошая идея, хозяйка. От этой вещи исходит слишком заметный запах магии. Он может привлечь внимание имперских волшебников.

— Запах магии?

— Ну, — Ксан невозмутимо хмыкнул. — Думаю, человеческие маги воспринимают все несколько иначе. Но это не отменяет того факта, что, если ты попадешься в этой штуке на глаза любому из них, наше инкогнито будет тут же раскрыто.

Печально вздохнув, я вернула амулет в сумку. Жаль, я так надеялась, что проблемы с маскировкой решатся раз и навсегда.

Затем я продолжила свой рассказ, описала встречу с Кайром и его неожиданное предложение, а также упомянула странную последнюю реплику. После чего высказала свои сомнения на этот счет.

— Ну, предположим, Фрейя сама к тебе явиться не могла, — задумчиво отозвался демон. — Она привязана к своему миру и не может войти в другой без приглашения. А ты, насколько я понимаю, ее не приглашала.

— Почему она не может войти в другой мир? В конце концов, Мотлейхейм — не ее родной мир, она пришла в него из другого.

— Слушай, тебе не кажется, что все это лучше бы спросить у самой Фрейи? А вам двоим, — тут он выразительно взглянул на человека, — надо бы сейчас подумать о планах на сегодня. Мы и так слишком долго сидим в этом городишке.

— Ты прям с Арагорном сговорился, — недовольно фыркнула я.

Однако Аксандр был определенно прав, поэтому пришлось отставить в сторону и детское нежелание делать то, что хочет отправивший меня сюда бог, и даже более детское желание пойти поспать еще минут шестьсот.

После короткого обсуждения было решено, что Тиэн продолжит торговать зельями, тем более что в первый раз он продал несколько порций по всего лишь одному золотому с условием «рассказать о чудесном средстве друзьям», а значит, какая-никакая реклама в этом городе у нашего предприятия уже должна была распространиться. Я же потрачу этот день на организацию ритуала обращения к Фрейе. Вспомнить об этом ритуале помог Ксан, цапнувший меня за хвост после очередного наивного вопроса. Укус (произведенный, к счастью, демоном уже после преображения в облик тойтерьера) сопровождался мысленным воплем: «Когда ты уже научишься спрашивать в первую очередь у себя, а не у меня?» Тут-то я и обнаружила, что в памяти нэко есть как ограничения, наложенные на нашу богиню, так и способы их обойти. Ритуал обращения как раз и был одним из этих способов.

Поэтому после сытного, хотя и не слишком изысканного завтрака Тиэн отправился на торговую площадь, выдав мне пару горстей серебра на расходы, а я осталась дома, решив внимательней изучить запасы зелий, предоставленные то ли Арагорном, то ли Фрейей в начале этого странного приключения. Для призыва богини требовалось особое зелье, приготовление которого мне было сейчас недоступно. Это и неудивительно: как подсказали мне воспоминания нэко, обычные боги привязаны к своим мирам и чтобы призвать их в другой, требуется либо масса энергии, либо достаточно большое количество искренне верующих. Как в эту систему вписывается Арагорн, я не очень понимала: на Земле что-то не встречалось мне людей, верящих в богов, подобных ему, а ритуалы призыва не дают возможности для широкомасштабных действий. Впрочем, об этом будем думать позже, сейчас меня больше интересовало, смогу ли я поговорить с Фрейей.

Разложив на кровати остатки алхимических богатств, я задумчиво хмыкнула. Негусто, совсем негусто: полтора десятка скляночек и мензурочек с различными зельями. В том числе два хрустальных флакона, наполненных тягучей жидкостью, напоминающей мед. Кажется, мне недвусмысленно намекают, что разговаривать с Фрейей придется как минимум дважды. Большинство остальных зелий относились к разряду боевых, стимулирующих, и было несколько целительных. Из бытовых зелий, призванных облегчить жизнь обычной нэко, не имелось ни одного. Убирая все обратно в сумку, я обратила внимание на склянку с тягучей жидкостью насыщенного цвета летней зелени. Забавно. Судя по воспоминаниям Эйлинарры, это «Тень на светиле». Зелье, созданное для того, чтобы помочь подземным расам, таким как классические гномы например, адаптироваться к наземному миру. Мне эта вещица не может пригодиться никаким боком. А вот дроу… Да нет, не может быть. Не могла же Фрейя настолько просчитать мое будущее.

Потерев подушечками пальцев закрытые веки в попытке унять начинающуюся головную боль и приговорив очередную пробирку с зельем маскировки, я отправилась за остальным необходимым для ритуала инвентарем. Включал он в себя не так уж и много: отрез ткани желтого или золотого цвета, четыре восковые свечи, немного меда или иного хмельного напитка и какой-нибудь необычный и красивый золотой предмет. На роль такого предмета я определила одну из драконьих монет, свечи мы купили раньше, а все остальное было не так сложно приобрести.

Первый выход в город без сопровождения Тиэна меня пугал, даже несмотря на то, что потомок дракона успел рассказать о действующих здесь табу для женщин, а также о том, как вести себя в опасных ситуациях. Оссора была чуждым, незнакомым мне городом, в котором легко не только влипнуть в неприятности, но и просто заблудиться. Впрочем, особого выбора не было, и я, прихватив плетеную корзинку со спрятавшимся туда демоном, храбро двинулась на улицу.

В итоге черт оказался совсем не так страшен, как я его сама себе намалевала: благодаря раннему утру людей на улице оказалось немного, а пьяных среди них не нашлось вовсе. Грязь, конечно, никуда не делась, но в берцах она была мне почти что безразлична, пугая лишь самыми крупными своими скоплениями. Вскоре я выбралась в более благополучный район и направилась в лавку, где совсем недавно мы покупали ткань на костюм Искательницы Истины. Еще тогда я заприметила там совершенно изумительный шелк ярко-желтого, какого-то солнечного цвета.

Торговец меня не узнал, что было и не удивительно, так как мой сегодняшний вид кардинально отличался от облика двухдневной давности. Шелк оказался на месте, вот только стоимость его была такова, что я решила обойтись простой льняной тканью, понадеявшись на необидчивость Фрейи. Свечи были дома, так что оставалось разжиться алкоголем. Конечно, лучше всего было бы найти мед, однако здесь, как я успела заметить, предпочитали пить вино или странного вида пиво. Впрочем, Фрейя, судя по воспоминаниям моей нэко, никогда не была излишне придирчивой или требовательной богиней, поэтому я со спокойной совестью зашла в ближайшую прилично выглядевшую корчму, собираясь перекусить и купить бутыль лучшего спиртного. И тут же замерла, вдыхая самый чудесный аромат из всех, которые когда-либо чувствовала. Он был явно растительного происхождения, но ни я, ни нэко не помнили ничего подобного. Оглядевшись и заметив семейство, Дружно потреблявшее напиток, издающий этот запах, я села за свободный стол и обратилась к подошедшему хозяину:

— Добрый человек, можно мне немного супа и травяного отвара, какой пьют те люди?

Мой собеседник сначала непонимающе замер, а потом с облегчением спросил:

— Кесион говорит про савину? — Он доброжелательно улыбнулся и перешел на более доверительный тон: — Ты, верно, недавно в городе, девочка? Савина сейчас популярна в городах, а в деревне небось о ней и не слышали. Я сам заварю тебе свежей.

Завершив свою речь, он величаво удалился, а я принялась ждать еду, стараясь не вертеть головой слишком заметно. Местечко было несколько хуже того, где мы провели первую ночь в Оссоре, но в целом довольно милым. Симпатичные ставенки открыты, пропуская в помещение солнечные лучи, освещающие чистый деревянный пол, добротную мебель и стены, украшенные низками засушенных цветов. Пахло здесь также довольно аппетитно. Помимо волшебного аромата напитка со странным названием «савина», чувствовался запах супа, сваренного на хорошем мясе, сушеных трав, печеной картошки и копченых цыплят. С вожделением облизнувшись, я уставилась на подошедшую разносчицу с большой тарелкой еще парящего супа. К тарелке прилагалась и деревянная, сильно погрызенная ложка, но я, впечатленная когда-то читанными книгами, предпочла воспользоваться принесенным с собой столовым прибором.

Суп, несмотря на некоторый пересол, был весьма вкусным, с крупой, похожей на перловку, и маленьким кусочком мяса. Ну а напиток, принесенный чуть позже в небольшом глиняном кувшинчике, и вовсе превзошел самые смелые ожидания. Слегка кисловатый, с пряно-мятными нотками, он легонько пощипывал язык и согревал изнутри. Неспешно наслаждаясь питьем, я наблюдала за семьей, привлекшей мое внимание. Родители, маленькая, симпатичная девочка лет пяти и вертлявый, стремительный мальчик чуть постарше. Они живо обсуждали какую-то тетушку Соар, чудесную погоду, необычную для этой поры, и то, что «хотя Рэм уже совсем взрослый, в мастерскую ему еще рано, пусть лучше матушке по дому помогает». Сам Рэм явно был не согласен с таким мнением, но спорить слишком активно не стал, отвлекшись на какую-то сладость, принесенную официанткой. Родители же прихлебывали напиток, с любовью смотря на детей, и время от времени ласково и немного заговорщически переглядывались. Их лица, их короткие, будто случайные прикосновения друг к другу, светлые улыбки — все говорило о том, что вместе они по взаимной любви… Однако на шее женщины сиял видимый лишь вторым зрением ошейник, от которого шла неощутимая, но явственная цепь к запястью мужчины. Его жена тоже была рабыней.

Допив свою кружку и тут же налив из кувшинчика следующую, я снова взглянула на этих людей. Если присмотреться, ошейник был несколько иной, непохожий на тот, что у Тиэна: другой узор, цвет вместо ослепительно белого приятно-красный, с легким серебристым отливом. Но все же это был ошейник, и я этого не понимала.

Допив савину, я попросила приготовить мне с собой бутыль хорошего красного вина, копченую курочку и каравай свежего хлеба. Заплатив за обед и покупки три серебряные монеты, я, сытая и счастливая, отправилась домой, твердя по пути название этого удивительного напитка. «Савина». Звучит как имя экзотической танцовщицы. Блаженно зажмурившись, я неожиданно для себя хихикнула.

— Хозяйка, что с тобой такое? — раздался в моей голове испуганный голос Аксандра.

— Все замечательно, — радостно отозвалась я вслух. — Я даже не подозревала, как прекрасен этот мир. А ведь он такой замечательный.

Я дружелюбно улыбнулась потрясающе красивому мужчине, проходящему мимо, собираясь подбежать к нему и признаться в честной и искренней любви. И неважно, что одет он в какое-то грязное рванье, а запахом отпугивает даже матерых крыс. Я ведь не из тех вертихвосток, что видят только красоту внешнюю.

— А ну стоять! — гаркнул демон так, что у меня зазвенело в ушах. — Быстро перестала смотреть по сторонам!

Я обиженно замерла, не понимая, почему мой рыжий друг так себя ведет, но потом догадалась: он ревнует. На удивление здраво рассудив, что мужчин в этом мире много, а друзей, которые спасали мне жизнь, мало, я решила Ксана не обижать и послушно зажмурилась, чтобы не глядеть по сторонам. Стон, последовавший за этим, меня немного смутил, так как на счастливый абсолютно не походил, однако обдумать этот факт демон мне не дал, начав командовать:

— Так, глаза открой, гляди под ноги. На людей не натыкайся. Сейчас свернешь направо и пойдешь прямо.

Я послушалась, с интересом гадая, куда же это меня приведет, а спустя полтора часа и бесчисленное количество поворотов с восторгом пялилась на такой родной домик. Маленький, с облупленными стенами и покосившейся крышей, он вызывал у меня чувство дичайшего умиления, желание вот сейчас, немедленно, во что бы то ни стало привести его в порядок и остаться жить навсегда.

С этой мыслью я и влетела в дом, уронила довольно тяжелую корзину на стол, выхватила купленную ткань, намереваясь пустить ее на половую тряпку, и тут сознание отключилось окончательно.

Глава 14

Проснулась я от того, что мне было жарко и тесно. Повозившись немного в попытке устроиться поудобнее, я смирилась с неизбежным и все же открыла глаза, собираясь избавиться от источника неудобства и снова сладко уснуть. Вот только зрелище, представшее перед моим взором, не позволило выполнить этот незамысловатый и приятный план. Само по себе увиденное было довольно вдохновляющим: спокойное, даже умиротворенное лицо Тиэна, спящего рядом. К тому же теперь, когда я сориентировалась в пространстве, оказалось, что тесно мне от того, что потомок дракона, скованный шириной односпальной кровати, закинул на меня руку и ногу, сымитировав таким образом довольно интимное объятие.

Наверное, в любом другом случае я даже обрадовалась бы, обнаружив этого мужчину в своей постели. Но сегодня такой реакции препятствовало сразу несколько «но». Например, я абсолютно не помнила событий, предшествующих этой ситуации.

Попытавшись отодвинуться еще дальше, я осознала, что на мне лежит этакий некрупный комок рыжего меха, которым время от времени притворяется демон. Движение его разбудило, и я вновь ощутила на себе пристальный взгляд красных глаз.

— Ага. С возвращением в себя. — Он невозмутимо прошелся по моему телу от плеча, на котором был замечен изначально, к ногам, затем перепрыгнул Тиэна и практически шмякнулся на пол. — Как себя чувствуешь, наркоманка начинающая?

Тон Аксандра, ласковый и заботливый до приторности, вкупе с яростным сиянием глаз начинал меня пугать.

— Ксан, что произошло? — стараясь не разбудить потомка дракона, спросила я мысленно.

— И ты еще спрашиваешь?! — истерически взвизгнул демон. — Ты чем думала, когда незнакомые составы без проверки сосала? Ты куда свои мозги засунула в этот момент?

Я втянула голову в плечи, принимая заслуженные, в общем-то, упреки. Ксан же продолжал яриться, не давая вставить ни словечка в оправдание. В конце концов мне надоело это слушать, и я прикрикнула на разошедшегося собеседника, заставляя его замолчать:

— Хватит! — Демон удивленно замер, видимо, упустив из виду в волнах праведного гнева, что он здесь не один. — Если ты не забыл, это мое первое путешествие по иным мирам. Откуда мне было знать, что напиток, который спокойно пили дети, так на меня подействует? А кстати, как он подействовал? Последнее, что я помню…

Я на мгновение задумалась, а потом застонала от стыда, вспомнив о произошедшем. Точнее, о том, что могло произойти. Чуть не произошло.

— Ксан. Спасибо тебе. Если бы не твое вмешательство, — я замолчала, не находя нужных слов, но демон и так все понял. Смягчившись, он величественно кивнул и спокойно поинтересовался:

— До какого момента помнишь?

— До возвращения в дом. Это я помню даже слишком хорошо, — страдальчески поморщилась я, а потом с опасением спросила: — Дальше было что-то еще?

— Было, еще как было, — добрым-добрым тоном отозвался демон. — Сначала ты отключилась прямо на полу, точно запойная пьянчужка. Мне пришлось накрыть тебя одеялом, а это не слишком-то просто в облике крысы на тонких лапках. Потом пришел этот твой драконеныш, попытался перетащить тебя на кровать, но тут ты пришла в себя и принялась грязно его домогаться. Но он ведь раб, — тут в голосе Ксана прорезались трагические нотки, — а рабы не могут отказывать своим хозяевам…

Я, буквально за мгновение до этого решившая попробовать выбраться с кровати, не разбудив Тиэна, замерла в довольно нелепой позе, практически нависнув над ним. Во многих недостатках меня можно было обвинить, но не в слепоте. То, что Тиэн меня не хочет, видно невооруженным глазом. И то, что произошло, является самым настоящим насилием.

— Да врет он все, — неожиданно раздался невозмутимый голос потомка дракона.

Обладатель голоса перевернулся и, лежа теперь на спине, смотрел мне в глаза. Пискнув от смущения, я поспешно скатилась с кровати на пол, а человек тем временем продолжил:

— Вела ты себя спокойно: сама разделась и добралась до кровати, потом долго рассказывала, какой я хороший и как ты рада, что мы встретились. Потом клялась, что найдешь способ освободить меня от ошейника, и изумлялась местным традициям брака. Кстати, что такое «традиции брака», ты не сказала. А потом приказала больше не сметь использовать слово «госпожа», пожаловалась, что тебе очень холодно, и уснула.

— Ага, — насмешливо подтвердил Ксан. — Прижала его к себе так, что бедный парень не смог вырваться, не прибегая к членовредительству, и уснула.

Я спрятала в ладонях горящее лицо, мечтая немедленно превратиться во что-нибудь маленькое и незаметное или провалиться сквозь пол.

— Я в любом случае собирался остаться с тобой в кровати, — возразил следопыт. — Тебя знобило даже под двумя одеялами.

— Мне так стыдно. Тиэн, я не хочу тебе приказывать. Это подло с моей стороны.

Я подняла голову, чтобы взглянуть ему в глаза, и неожиданно обнаружила, что он пристально смотрит на меня, наклонившись практически к моему лицу.

— Все в порядке, — он прикоснулся к моему подбородку, заставляя меня откинуть голову, и легонько поцеловал в губы, скорее, даже просто едва прикоснулся. — Мне и самому не слишком нравилось это слово. Но традиции, тьма их побери…

Он улыбнулся и ушел в другую комнату, а я осталась сидеть на полу, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Кстати, — неожиданно он заглянул снова, — один купец готов заплатить тысячу золотых за три гарнца огненного порошка при условии, что больше мы никому не будем его продавать.

— Ого! Это гораздо дороже, чем мы рассчитывали. — Я восторженно улыбнулась, осознав, что это предложение означает на самом деле. Одноразовый платеж позволит убраться из города гораздо быстрее, чем я смела надеяться. А если учесть, сколько времени было потеряно по моей вине, это особенно кстати.

— Да, но у нас осталось всего сорок порций. Ты справишься с таким объемом? Купец надеется получить товар в течение трех дней.

Я выглянула в окно и, убедившись, что очередной день подходит к своему завершению, пожала плечами:

— Если надо, значит, должна справиться. Ингредиентов хватает. Вот только с посудой проблемы.

Тиэн понятливо кивнул и снова куда-то ушел, аккуратно прикрыв единственную в доме дверь. Остаток дня и половину ночи я готовила огненное зелье, выкладываясь до последней капельки энергии. Внезапный вынужденный двухдневный перерыв пошел, казалось, мне на пользу: активация трансмутации зелья давалась мне все легче и легче. Спустя несколько часов все действия и вовсе перешли в разряд машинальных, любезно предоставив мне возможность обдумать происходящее. И я старательно этой возможностью пользовалась. Вот только мысли раз за разом возвращались к довольно странному поведению Тиэна вместо каких-то более полезных вещей. После сегодняшнего инцидента он стал относиться ко мне иначе, более мягко. Но при этом, я чувствовала это всем своим кошачьим естеством, как девушка я ему была по-прежнему нежеланна. Мое же желание обладать им лишь усилилось. Я замерла, захваченная внезапным и сокрушающим чувством стыда. Макс! Как я могла забыть о нем? Я ведь любила его… Любила?! Я вцепилась зубами в ладонь, наказывая себя за неправильную, неправильную, неправильную мысль. Конечно же, не любила, а люблю до сих пор. Резким жестом инициировав трансмутацию зелья, я шарахнулась в сторону, вовремя осознав, что забыла добавить лунолист, являющийся завершающим компонентом. А значит, результат преобразования может быть абсолютно любым, непредсказуемым. Начиная от полного отсутствия реакции (это было бы лучшим вариантом) и заканчивая созданием философского камня. Или глобальным бабахом, способным разнести полгорода.

Впрочем, на этот раз обошлось: жидкость мгновение помедлила, будто размышляя, что же ей сделать, затем вскипела и разродилась слабым взрывом, закоптившим стенки котелка да опалившим ближайшую растительность. Тиэн, вернувшийся за пару часов до этого и успевший, видимо, задремать, выскочил на улицу с весьма встревоженным, хоть и несколько сонным видом. Успокоив его, я печально осмотрела почерневшую бронзу. Зря все же я надеялась на машинальность своих действий. Зато оттирание котла от копоти позволило вновь думать о чем угодно ближайшие полчаса.

Решив, что тема любовных взаимоотношений на данный момент слишком болезненна, я обратила свои мысли к разговору в тумане.

Конечно, Кайр в чем-то прав. Мне очень хотелось наказать Арагорна. В идеале заставить страдать за все то, что его милостью пришлось пережить мне. Вот только переоценивать свои силы в данном деле равносильно глупейшему самоубийству. Так что максимум, на что я могу сейчас рассчитывать, это не дать ему себя использовать. Интересно, что же за задание должен передать мне этот кузнец из Гафсы?

Решив больше сегодня не испытывать судьбу, я дочистила котелок, убрала алхимические принадлежности и легла спать, расстелив на полу спальник и прижавшись к теплому демону. Кровать той ночью мне почему-то доверия не внушала.

Утром потомок дракона вновь куда-то исчез и через пару часов вернулся с тремя небольшими глиняными кувшинами. Порошка хватило для того, чтобы наполнить один из них, и я со вздохом продолжила изрядно наскучившее занятие, одновременно пытаясь составить список вопросов, которые хотела задать богине. Времени на общение с ней у меня будет не слишком много, так как порции зелья небольшие, поэтому надеяться на импровизацию не хотелось. Призвать Фрейю я решила этим вечером.

К середине дня, вымотавшись как собака, я наполнила еще один кувшинчик и, спрятав его подальше, отправилась к своим мужчинам. Тиэн, вопреки всем традиционным представлениям об истинно мужских занятиях, сооружал мне костюмчик последовательницы богини Геалах из купленной ранее черной ткани. Получалось у него это удивительно ловко и уверенно. Аксандр же с истинно демонической язвительностью комментировал процесс.

— Ксан, — недовольно позвала я его и покачала головой, намекая, что еще немного, и иголку с ниткой возьмет он.

Мое рыжее сокровище в ответ на это лишь спокойно посмотрело на меня, постаравшись придать морде максимально невинное выражение, что при его облике было абсолютно непосильным делом.

Еще с утра мы договорились, что, как только я закончу с заготовкой запланированного на сегодня количества товара, следопыт с демоном уйдут в город, чтобы закупить необходимые для дальнейшего путешествия припасы, да и попросту не мешать моему общению с богиней. Аксандру такой вариант не слишком нравился, но возражать он отчего-то не стал.

Помимо прочего, еще вчера я поговорила с Тиэном насчет забавного напитка с поэтичным названием «савина». Как выяснилось, готовился он из смеси обжаренных зерен и подвяленных стеблей одноименного растения. И никаких побочных эффектов, вроде тех, что испытала на себе я, доставлять он не должен. По утверждению следопыта, савину принято давать даже маленьким детям. Она способствует улучшению кровообращения, спокойному сну и, по слухам, общему оздоровлению. Упросив мужчин купить немного заварки для опытов, а также в последний раз обговорив то, что понадобится для путешествия, я со спокойной совестью начала готовиться к обряду призыва.

Для начала аккуратно расстелила желтую ткань, спасенную от осквернения внезапным обмороком, на полу, постаравшись придать ей форму круга. В каждый угол комнаты поставила по свече. Затем разместила в центре ткани самую приглянувшуюся из драконьих монеток. И храбро выпила из простой глиняной пиалы пару глотков пугающей на вид жидкости. Смесь зелья призыва, вина и нескольких капель моей крови обожгла язык, заставив на секунду испугаться, что не смогу сказать нужные слова, но боль мгновенно прошла.

Резко выдохнув и ненадолго замерев в попытке успокоиться, я начала:

— Своей памятью, своей кровью, своей жизнью взываю к тебе, о Фрейя! — На секунду умолкнув, я проследила, как крошечная огненная искорка, возникшая в центре круга, очерченного тканью, подожгла жидкость в чаше, а затем продолжила: — Дочь твоя ищет совета и помощи. Приди, пока горят свечи, пока кипит кровь, пока звучит дыхание.

По мере декламации окружающая обстановка менялась, превращая комнату в истинный храм. Потолок поднялся и обзавелся росписью, изображающей Фрейю в самые различные эпизоды ее жизни. По углам, там, где стояли свечи, появились высокие, чуть мерцающие колонны, в то время как основное освещение исходило от невысокого алтаря, в который превратился матерчатый круг. И от фигуры, что формировалась в центре алтаря.

Невысокая, совсем еще юная девушка, с волосами цвета золота и глазами будто грозовое небо, улыбалась мне так, словно встретила старую добрую подругу. Эта улыбка заставила мое сердце петь от восторга, вопреки всем доводам разума.

— Богиня, — я неторопливо опустилась на колени, выказывая уважение.

В этот раз, несмотря на присутствие могущественнейшего существа, действиями я управляла сама. То ли возник какой-то иммунитет к перехвату управления чужим сознанием, то ли нэко считала, что я и сама делаю все правильно. Как бы то ни было, вполне самостоятельно став на колени и склонив голову, я дожидалась реакции Фрейи.

— Эйлинарра, девочка моя, наконец-то ты воззвала, — меня коснулись мягкие, горячие ладони. — Встань, малышка.

Я послушалась, неожиданно заробев и не зная, что ответить.

— Ну как ты тут? Освоилась в новой ситуации? Непросто тебе здесь, но я уверена, что ты справишься со всем.

Неожиданно я осознала, что моя тайная надежда, последняя возможность быстро вернуться домой рассыпается, расползается в мелкие клочья. И вместо вопроса вырвалось утверждение:

— Вы знали. Вы с самого начала знали, что Арагорн собирается сделать из меня вашу подопечную.

— Конечно знала. — На невыносимо прекрасном лице богини отобразилось удивление, сменившееся вскоре пониманием. — Он не захотел дать тебе право выбора?

— Право выбора? — Я горько усмехнулась, усаживаясь прямо на пол, у подножия алтаря. — Богиня, видимо, говорит о другом Арагорне.

— Ты не права, Эйлинарра. Или тебе, быть может, будет приятнее, если я стану называть тебя Катя? — Дождавшись утвердительного кивка, она продолжила: — Да, он не захотел выполнить мою просьбу, он перенес тебя в другое тело и в другой мир, не спросив твоей воли и, быть может, вопреки ей, но… Нам всем порой приходится совершать поступки, противоречащие нашим желаниям и принципам.

— Зачем вы защищаете его? — Я с усилием заставила хвост прижаться к ноге, чтобы не выдавать чувства слишком уж ярко. — Тем более что теперь я должна предать Арагорна. Или это не истинное ваше желание передал мне Кайр?

Я ожидала любого ответа: от того, что дроу нагло соврал, до того, что это хитрый шпионский план внедрения меня в стан врага. Я ожидала чего угодно, но Фрейя сумела меня удивить. Она растерянно всхлипнула и резко отвернулась, впрочем, не успев помешать мне увидеть две слезинки, сверкнувшие на ее щеках.

— Все верно, — спустя несколько мгновений сказала она, и в чудесном голосе послышалась горькая нотка. — Я ведь говорю, что нам всем приходится совершать поступки, противоречащие даже тому, что составляет основу внутреннего закона. И сегодня я прошу… Я молю тебя…

Она на мгновение замолкла, пытаясь подобрать слова, и я позволила себе закончить фразу:

— Кинуть Арагорна? — Я говорила преувеличенно циничным тоном, пытаясь таким странным образом осушить ее слезы. — Уверяю, это действие не относится к тем, ради которых мне пришлось бы переступать через себя. Я бы с радостью это сделала и без просьбы моей богини. Однако мне очень не хочется быть пешкой в непонятной игре высших существ. И мне хочется знать, ради чего ты, о Фрейя, решила переступить через собственные принципы.

Плечи богини, до того напряженные так, будто на них возлежала вся тяжесть мира, немного расслабились.

— Ты права, девочка. — Она подошла к самому краю алтаря и уселась, аккуратно укрыв ноги длинной юбкой. — Ты должна узнать все. Вот только рассказ будет долгим.

Я оглянулась на чашу с пламенем, проверяя уровень оставшейся жидкости, и кивнула, показывая готовность слушать. А Фрейя начала:

— Родилась я в мире, далеком от Мотлейхейма. Жизнь моя была счастлива: меня любили и люди, и другие боги. Все вершилось по слову и желанию моему, и ничто не омрачало будущее. До тех пор, пока не случилось предсказанное. В наш мир пришла великая беда. В земной мифологии она получила название Рагнарёк. Гибель богов.

Богиня вздрогнула от ужаса, произнеся это слово, и продолжила лишь спустя несколько секунд:

— Мне удалось бежать. Ценой… Цена этого оказалась слишком велика. Пятеро богов пожертвовали своими силами, а может быть, и жизнями ради того, чтобы открыть проход из гибнущего мира для меня и дюжины моих валькирий. Так я появилась в чужом мире — практически без сил, без верующих. Слабая и беспомощная, я должна была вскоре погибнуть, даже несмотря на то, что боги Мотлейхейма оказались достаточно равнодушными, чтобы не уничтожать меня. Мне повезло: вскоре Гесуто обратился со своей просьбой к богам, и я нашла способ эту просьбу удовлетворить. Я вложила души своих погибших валькирий в тела, созданные им, и наделила их единственной магией, которую могла дать в своем ослабленном состоянии. Так у меня появились первые верующие в новом мире. Ты, наверное, не знаешь, но сила бога очень зависит от того, сколько разумных ему молятся и насколько искренне они это делают. Нэко было немного, зато искренность их веры сторицей окупала небольшое количество. Моя сила росла достаточно быстро, и теперь я не слабее любого из богов Мотлейхейма.

— Все это очень интересно, — я нервно оглянулась на чашу с огоньком и прижала рукой к полу извивающийся хвост, — однако я не понимаю, какое это имеет отношение к нынешним событиям.

— Я как раз подхожу к этому, — совершенно не рассердилась на то, что я ее перебила, богиня. — Из-за своей слабости в момент создания народа нэко я позволила себе немного сжульничать. Не хочу перегружать тебя тонкостями Искусства, скажу лишь о результате. Я сумела сделать так, что вы начали черпать силу из противостояния Хаоса и Порядка. Но теперь в Мотлейхейме практически не осталось Хаоса. Упорядоченное воцарилось там абсолютно. Твои новые сородичи вымирают, Катерина. Они ничем не болеют и не умирают из-за глупых случайностей, нет. Но у пары из двух любящих нэко уже не рождаются дети. А сойдись одна из моих алхимиков с представителем иной расы, дитя, если и родится, будет принадлежать расе отца. То же и с детьми воинов моего народа. Пойми, я не хочу принуждать тебя ввязываться в это, но и позволить своему народу погибнуть я тоже не могу. Пойми меня, помоги мне. Прошу тебя, Эйлинарра.

Я чувствовала себя как человек, попавший в болото. Трясина затягивала все глубже и глубже: я не хотела участвовать во всем этом, я хотела лишь вернуться домой, забыв все как дурной сон. Вот только золотые слезы на щеках Фрейи не давали ни шанса вырваться.

— Но почему именно я?! — вырвался из глубины души стон. — Я никогда не хотела ничего подобного, мне нравилась моя жизнь, мой дом. Почему?

— Я не знаю, — покачала головой Фрейя. — Выбор Арагорн всегда делал сам. Но я верю, что ты справишься.

— То есть, — медленно проговорила я, — мне надо перейти на сторону Хаоса, чтобы спасти тех, кого я не видела ни разу в жизни и к кому меня причислили против моего желания. У меня хотя бы есть шанс вернуться домой, выполнив ваше задание?

Богиня как-то внезапно поникла, и ответа я дожидалась уже только из вежливости: и так было понятно, что она скажет «нет».

— Прости меня, девочка, но дать тебе такое обещание не в моих силах. Арагорн гораздо могущественнее меня. Я не смогу возвратить тебя в твое тело и в твой мир. Прости, — она легко коснулась моей щеки, утешая. — Но, быть может, ты сумеешь вернуться туда сама. Ведь тебе вполне доступны перемещения между мирами. И ты можешь найти зелье превращения.

— Учитывая, что сейчас мой уровень даже ниже, чем тот, с которым юные нэко начинают профессиональное обучение, я очень удивлюсь, если переживу ближайшие пару недель. Что уж тут говорить об открытии новых зелий для активации переместителя?

— Что значит «ниже»? — непритворно изумилась Фрейя. — Я вижу, что твой уровень сджель, жизненной энергии, соответствует как минимум пятому году обучения.

— Насчет энергии не знаю, — призналась я. — Но до тех пор, пока Арагорн не отдаст мне золотое перо, я останусь на уровне начинающего подмастерья.

И лишь договорив, я осознала, что что-то идет не так. Хрупкая девочка, которой только что была богиня, превратилась в воинствующую фурию:

— Он не передал тебе мой дар? Как он посмел?

— Не знаю, как он посмел, — усмехнулась я. — Но отдать мне его он обещал, только когда я выполню задание.

Фрейя вновь переменилась: теперь передо мной сидела рассудительная девушка с явным талантом тактика.

— Я не могу сейчас потребовать, чтобы он отдал тебе перо. И не могу дать другое. Боюсь, что открытое противостояние с Арагорном мне не выдержать. Ты выполнишь его задание?

— Как будто у меня есть выбор, — горько отозвалась я.

— Выбор есть всегда, — неожиданно ответила богиня, практически процитировав Кайра. — Послушай, времени осталось немного. Я не смогу говорить с тобой часто. Тебе придется общаться с посланцами Хаоса. Будь осторожна с ними. Скорее всего ты встретишься с одной из помощниц Артаса, Сказительницей. Постарайся сделать это. Скажи, что я прошу не посвящать тебя Хаосу до тех пор, пока ты не закончишь дело с Арагорном. Метка Хаоса слишком заметна.

Я вздрогнула и с отчаянием оглянулась на чашу, жидкости в которой осталось на самом донышке. Неожиданно Фрейя порывисто обняла меня и быстро зашептала:

— Послушай, я не смогу дать тебе слишком много. Большей частью ты достигнешь всего сама. В том числе и очень долгой, почти бесконечной жизни. Однако есть то, что обрести ты сможешь только с моей помощью. Истинную любовь.

— Неправда! — не сумела я сдержать эмоции. — Я люблю Макса.

Богиня печально улыбнулась:

— Вспомни его лицо.

— Что?

— Просто попробуй вспомнить, как он выглядит.

Я изумленно смотрела на нее, осознавая правоту Фрейи, но все еще не желая ее принимать:

— Неправда, неправда. Это нечестно.

— Так бывает. Тебе было хорошо с ним, но это не любовь. Я же предлагаю тебе истинное чувство, которое никогда не иссякнет, будет вечно греть тебя.

— В этом мире нет ничего вечного, — чуть заметно усмехнулась я. — Как я могу поговорить с этой помощницей Артаса?

— Думаю, тебе придется выйти в межмирье. Для нэко это затруднено: ваша жизненная энергия прочно привязывает вас к любому миру, давшему пристанище одной из алхимиков. Поэтому, если ты решишь поговорить со своим новым знакомым, избавься хотя бы от половины запаса сджель.

— То есть если бы я тогда так не вымоталась, то не попала бы в туман, не встретилась бы с Кайром и, скорее всего, еще очень долго не посмела бы обратиться к прекраснейшей из богинь. Есть в этом какая-то ирония. Однако сейчас, — я устало улыбнулась, — не получается сообразить, какая именно. Если я попаду в то место, каким образом мне вернуться обратно?

Фрейя на секунду задумалась, а потом невозмутимо прокусила свой палец и начертила у меня на лбу несколько знаков. Капля крови, упавшая на алтарь, светилась тем самым золотом, что и ошейник Ксана, а также я сама во втором зрении.

— Этот знак приведет твою душу к телу тогда, когда ты сама захочешь, — быстро шепнула Фрейя, не давая времени на осмысление этого странного факта. — Стоит лишь произнести хоть пару стихотворных строк о возвращении домой. Теперь мне пора, время на исходе.

Богиня внезапным порывистым движением прижала меня к себе и отпрянула, оставив на щеке прикосновение нежных губ.

— Помни, Эйлинарра, ты — одна из моих дочерей. Я люблю тебя и желаю счастья. Будь сильной, и награда превзойдет все ожидания.

Огонек в чаше слизнул последнюю капельку топлива и погас, и вместе с ним погасло волшебство, преобразившее комнату. А я осталась наедине с отчаянием.

Глава 15

К возвращению мужчин я успела собрать себя в кучку, умыться холодной водой и решить, что выберусь из этой заварушки живой во что бы то ни стало. Выберусь и найду путь домой. Ну а пока что мне придется делать то, что говорят божественные создания.

Убирая атрибуты ритуала, я наткнулась на полу на две полупрозрачные капельки цвета шампанского. Забавно, в моем мире существует легенда, что слезы Фрейи, попадая на землю, превращаются в золото, а падая в море, становятся янтарем. Не совсем правы были древние: не золото и не янтарь это, но вещество во много раз ценнее. Слеза богини, сама по себе являясь реликвией, имела также массу полезных свойств. Так, маг мог найти в ней невероятный источник энергии, обычный человек, раздобывший простенький на вид амулет, навеки заручился бы божественной поддержкой и покровительством, добившись в жизни такого, о чем без него и мечтать не смел. Ну а мы — алхимики — делали на основе слез самые невероятные зелья. В частности, то самое зелье Абсолютного Исцеления, излечивающее все известные нам болезни, смертельные раны и даже старость. К слову говоря, у алхимиков, вернувшихся из Великого Поиска, считалось хорошим тоном раз в двадцать-тридцать лет взывать к Фрейе, рассказывать ей веселые истории, смеша до слез, либо петь печальные, трогающие душу баллады… А через несколько дней омолаживать себя и своих любимых. Благодаря этому странному обычаю до сих пор (точнее говоря, до момента последнего воспоминания о Мотлейхейме, хранящегося в моей второй памяти) были живы первые нэко, очистившие долину Мортар.

Я быстро осмотрела ткань в надежде найти капельку крови, запятнавшую алтарь во время разговора, но поиск ничего не дал: видимо, кровь осталась в мире Фрейи. Впрочем, особой надежды я не испытывала, так что и разочарования не наступило. На скорую руку сшив небольшой мешочек из куска ставшей ненужной желтой ткани, я бережно уложила туда камушки-слезы и повесила его на шею с помощью шнурка, сплетенного из той же ткани. Вообще я предпочла бы сделать тару из чего-нибудь более прочного, желательно мифрильного сундучка, мифрильной же цепью закрепленного у меня на запястье. Уж больно ценным был неожиданный трофей, но рядом, увы, не имелось ни мифрила, ни уж тем более кузнеца, способного этот металл обработать. Поэтому теперь я каждые пять минут проверяла тряпичный «кулончик» на сохранность.

Убедившись, что более ничего ценного в комнате не завалялось, я перекусила и продолжила творить огненный порошок. Работа эта требовала все меньше сосредоточенного внимания, и я позволила себе отвлечься на размышления о странной осведомленности скандинавов о Фрейе.

Конечно, правы они были не во всем, вот только расхождения с истинным положением дел столь незначительны, что списать их можно даже на неточность перевода. Ну или на изустный способ передачи информации, который всегда неминуемо ведет к искажениям. Жаль, что я не задала этот вопрос самой богине.

Тиэн, пришедший уже ближе к полуночи, притащил совершенно невероятное количество самых разных вещей, и я, оставив свое изрядно надоевшее занятие, бросилась рассматривать покупки.

* * *

Встреча с купцом была назначена на полдень следующего дня, и я, практически совершив подвиг, сумела закончить к этому сроку нужное количество порошка. Оставив меня, обессиленную и опустошенную, отдыхать, Тиэн снова отправился в центр. Аккуратно упакованные вещи и провизия уже дожидались своего часа, да и я валялась в последний раз на кровати полностью одетая, разве что не в берцах. Мы собирались отправиться в путь, не теряя ни одной лишней минуты: на этом особо настаивал следопыт. Одета я, кстати говоря, была в костюм Искательницы Истины. Черная просторная хламида полностью маскировала фигуру, скрывая и хвост, и пушистые руки. Странный головной убор, обретший временное пристанище на столе, представлял собой нечто вроде объемного капюшона на жесткой основе. Он жутко сдавливал мне уши, заглушая большую часть звуков, но при этом скрывал основные признаки существа, отличного от человека. Я бы абсолютно не удивилась, если бы узнала, что эту религию придумали эльфы, желающие невозбранно путешествовать по человеческой Империи. Больно уж удобно прятать под всем этим не только длинные уши, но и оружие.

Отдохнуть и выспаться мне не дали: очень скоро вернулся потомок дракона, уже в образе молодого обнищавшего аристократа. Он привел наших коней, споро погрузил на них вещи, и мы вышли из города через ближайшие ворота.

Признаться честно, я испытала немалое облегчение, когда городская стена осталась где-то позади. Больно уж страшно смотрели люди на наш транспорт: казалось, их удерживает от нападения только постоянно лежащая на рукояти сабли рука Тиэна. С этим чувством облегчения и пролетели первые несколько часов пути. Зато потом, когда город превратился в едва заметную точку на горизонте, а редких попутчиков мы догнали и обогнали, я все же заинтересовалась причиной такой спешки. Тем более что, так и не научившись правильно сидеть на лошади, к тому времени уже начала страдать от боли в ногах.

— Тиэн, нам действительно необходимо так торопиться? Я, кажется, не слишком приспособлена к подобным переходам.

Я как можно виноватее улыбнулась оглянувшемуся следопыту и покорно кивнула, когда он отозвался:

— Потерпи еще немного. На следующем повороте мы свернем в лес и там передохнем.

Следующий поворот показался почти к закату, когда я, изрядно утомленная и обессиленная, уже успела употребить порцию обезболивающего. Оставалось его, к слову говоря, совсем немного: еще на пару дней пути, если все пойдет так и дальше. Впрочем, ближе к привалу мне показалось, что я сумела найти позицию, в которой боль не накапливалась, а значит, есть шанс все же приноровиться к езде на этом несомненно прекрасном, но очень уж неудобном животном.

Тиэн с жалостью посмотрел на то, как я практически шмякнулась с коня на землю, с трудом удержавшись на ногах, и, уложив, точно куклу, на расстеленное одеяло, принялся разминать мне икры. Я попробовала вяло сопротивляться, но эта попытка была жестко пресечена:

— Эйли, нам еще сегодня ехать. И завтра. А потом в лучшем случае еще день. Ты так к концу пути и вовсе ног лишишься.

Я страдальчески застонала, ощутив, как приятное онемение в конечностях сменяется быстрым, злым покалыванием.

— Тиэн, ты ведь говорил, что тут пешком пять дней. Ну их, этих лошадей… Пешком мне будет гораздо проще.

Я вспомнила бешеную гонку, которую устроил нам следопыт после ночевки в оставшейся для меня безымянной деревушке, и усомнилась в собственных словах, однако исправлять сказанное не стала. Тем более что собеседник в ответ на мой умоляющий тон лишь покачал головой, а потом ушел в глубь леса, велев мне продолжать массировать ноги и пообещав принести хвороста для костра.

Задумчиво посмотрев в сторону, где скрылся потомок дракона, я решительно открыла одну из сумок, висящих у седла моего коня. Внутри, свернувшись рыжим уютным клубочком, тихо посапывал-посвистывал демон, не проявляя ни малейших признаков готовности открывать глаза. Пребывал он в таком состоянии еще со вчерашнего вечера, просыпаясь лишь для того, чтобы сбегать во двор и перекусить.

— Ксан? — Я безжалостно вытащила легкое тельце за шкирку и потыкала пальцем. — Просыпайся, дитя Хаоса.

Безвольно висящий демон приоткрыл один глаз и, не заметив на моем лице ни капли раскаяния, обреченно поинтересовался:

— Чего надо?

— Посоветоваться хочу, — задумчиво «обрадовала» я его, а потом, уступая любопытству, осведомилась: — А с тобой-то что такое? На моей памяти ты еще ни разу столько не спал.

— Что, действительно не догадываешься? — Он даже оба глаза открыл от удивления. — Энергию я экономлю. Единственный источник Хаоса остается все дальше и дальше, а душами меня кормить, подозреваю, ты будешь редко и неохотно. И если это и был «совет», ради которого ты меня разбудила, то верни меня обратно и больше не дергай.

Я задумчиво расположила демона на одеяле, почесала ему шею и вздохнула: действительно, кормить его душами мне бы не хотелось. Не дело это, чужие души демону скармливать. Даже если демон — хранитель, а души принадлежат тем, кто пытался причинить тебе зло.

— Нет, будила я тебя не для этого. Меня Тиэн волнует. — Я задумчиво закусила губу. — Как-то слишком уж он торопится. Будто Арагорн, осознав, что меня он спешить не заставит, воздействовал на нашего спутника.

— И? — ворчливо отозвался Ксан, осознав, что продолжения не последует.

— На самом деле это так?

— А мне откуда знать, хозяйка?! — В мыслеголосе демона послышалось потрясение. — Я тебе что, Арагорнов приближенный? В конце концов, посмотри на этого своего драконеныша вашим вторым зрением. Уверяю, вмешательство в его волю божественной сущности ты заметишь. А теперь я сплю. И не буди меня без серьезной причины.

С этими словами он свернулся в клубок и через мгновение захрапел. А я все же решила последовать совету более опытного путешественника и занялась своими ногами. Согревающий массаж, который не раз и не два приходилось делать приползавшему после очередной тренировки то ли по кенпо-карате, то ли по кэндо, то ли вовсе по капоэйре Максу (а свои увлечения он менял как перчатки, храня верность лишь ролевому движению), сгодился и здесь. Добившись того, что кровь снова весело забегала по жилам, а мышцы, одеревеневшие от нескольких часов напряжения, обрели эластичность, я печально исследовала намечающиеся от постоянного соприкосновения с лошадиными боками дыры на брюках. Надеюсь, путь до Гафсы они выдержат, а там придется озаботиться покупкой новых штанов. И почему я не подумала об этом в Оссоре?

Тиэн, выбравший именно этот момент для того, чтобы вернуться, с интересом посмотрел на меня и, хмыкнув, вытащил кусок кожи и коробочку с нитками и иголками.

— Держи. — Он кинул предметы мне и принялся устраивать костер и варить мясную кашу.

Итогом привала стала приятная сытость, пытающаяся перейти в дрему, кривые кожаные заплатки на штанах и странная недоговоренность, оставшаяся между мной и Тиэном. Ксан, так и не проснувшийся даже ради еды, вновь перекочевал в сумку, а я наконец-то решилась последовать его совету.

Мне почему-то казалось, что, если Арагорн действительно каким-то образом повлиял на моего спутника, вторым зрением в ауре потомка дракона я увижу что-то ужасное, но нет… Ничего подобного не обнаружилось. Более того, аура окрепла, расширилась, стала ярче. А вот зеленые пятна, когда-то привлекшие мое внимание, напротив, сильно побледнели. Признав свою полную несостоятельность в вопросе значения всех этих цветов, остаток дня я пыталась выцарапать информацию о втором зрении из памяти моей нэко. Безрезультатно.

Следующий день минул без происшествий. Тиэн, с чего-то решивший, что дорога через лес будет короче, свернул с наезженного пути. Благодаря этому скорость нашего передвижения значительно упала, и поездка мне даже начала нравиться. А если бы не внезапная мрачная замкнутость следопыта, так и вовсе привела бы в восторг. Однако Тиэн смурнел прямо на глазах, ведя нас все дальше в лес. На любые мои вопросы он вежливо и очень холодно отвечал «позже» или «сейчас неудобно говорить», а потом и вовсе вырвался вперед настолько, что разговаривать стало действительно неудобно. Остановились мы всего один раз, возле ручья, чтобы набрать воды и напоить коней. Вместо обеденного привала мне перепал кусок жаренного еще в Оссоре мяса и фляга слабого вина.

— Да что же такое с тобой происходит, Тиэн Рийский, правнук дракона? — пробормотала я себе под нос, поглаживая нервничающего коня по шее. К вечеру следующего дня мы должны были добраться до Гафсы, а входить туда со спутником в подобном состоянии я не собиралась. Значит, надо все же выудить из него причину такого поведения. Поразмыслив, я решила отложить разговор до вечерней стоянки, однако выполнить свое намерение не сумела по техническим причинам: непрерывное движение утомило меня настолько, что уснула я, даже не дождавшись традиционной каши. И, засыпая на с трудом расстеленном спальнике, я еще успела почувствовать, как человек укрыл меня лишним одеялом и тихо сказал:

— Прости, малышка, но нам действительно надо торопиться.

Интерлюдия. Демон Аксандр

Уснули. Наконец-то. Теперь надо вести себя очень тихо. Этот проклятый охотник спит слишком чутко.

Рыжая треххвостая тень крадется мимо спящих.

Все, теперь можно быстрей — не услышат.

Тень вскакивает и мчится вперед, покрывая огромные расстояния за невероятно малое время.

Вот хорошее место. Здесь и сделаю. Она будет довольна. Плохо, что прорыв далеко. Много, слишком много энергии потрачу. Этот драконеныш с его богами и защитой. Не спалось ему. Насколько все было бы проще сделать тогда. Ладно, хватит терять время.

Демон мечется по полянке, оставляя тусклый красный след, складывающийся в сложный рисунок. Скорость его такова, что уследить практически невозможно. Постепенно узор становится все более насыщенным. Прыжок за прыжком, все быстрее и быстрее. Рисунок обретает завершенность, пугающую реальность, превращая окружающий лес в тусклую картинку.

Есть. Получилось. Устал. Полтора хвоста здесь оставил. Плохо. Впрочем, Она возместит, раскошелится на несколько душ. Никуда не денется. Она не хочет, чтобы «хозяйка» задавала мне ненужные вопросы. А я ведь не могу лгать «хозяйке». А теперь посмотрим, что оттуда выйдет.

Уставший, как будто потускневший демон торжествующе смотрит на открывающийся портал, из которого в мир выползает нечто, не имеющее права на существование. Аморфная масса быстро приобретает форму, превращаясь в угольно-черное существо, напоминающее пятиглавую змею с короткими крыльями.

Во имя Всеиспепеляющего Пламени! Это же надо так не повезти. Или? Если девчонка справится с этим, сила ее вырастет немерено. А если не справится? Значит, не повезло. Все, надо уходить отсюда. Пока Хаос не успел материализовать эту окончательно. И след. Обязательно надо оставить след. Чтобы эта красавица не отвлеклась на посторонних.

Вскоре возвратившийся в лагерь демон легко дотрагивается кончиком одного из трех хвостов до лица спящего мужчины, а затем спокойно засыпает рядом со свернувшейся клубком нэко.

* * *

Проснулась я от того… Ну, хотелось бы сказать, что разбудило меня неясное предчувствие приближающейся угрозы, что тончайшее кошачье чутье, полученное вместе с нэчьим телом, подало сигнал задолго до возникновения реальной опасности. Но, увы, все было гораздо приземленнее: дало о себе знать то довольно значительное количество воды, что было выпито мною во время долгого пути. Осознав это нестерпимое желание посетить кустики, я тихо, стараясь не разбудить мужчин, поднялась и, едва отойдя за ближайшее дерево, услышала сонный голос рыжего несчастья:

— Кнут возьми.

— Что?

— Кнут, говорю, возьми.

Я оглянулась на Ксана, даже не повернувшего ко мне головы, и улыбнулась:

— Слушай, я ухожу на три минуты на десяток метров от лагеря. Ну зачем он мне может пригодиться?

Демон рассерженно фыркнул:

— Иногда я думаю: к тому времени, когда хозяйка осознает, что это не ее любимая однокомнатная квартирка, где самой большой опасностью ночного пути является брошенная расшалившимся домовым швабра, а также не одна из этих дурацких компьютерных игр, в которых можно в любой момент перезагрузиться, она уже успеет умереть. Либо ты берешь с собой оружие, либо я иду с тобой… И верь мне, хозяйка, ты об этом успеешь раз сто пожалеть.

Наконец-то осознав удивительную абсурдность данного разговора, я демонстративно надела плащ с вшитым патронташем, заполненным какими-то зельями, зацепила в крепление кнут и гордо отправилась в кустики, раздраженно подергивая хвостом. Все опасения Ксана казались мне страшной глупостью: ну что такого может случиться за несколько минут уединения?

Закончив свои дела, я поправила одежду, еще раз покачала головой, недоумевая, что же произошло с демоном-хранителем, и замерла, сделав едва ли пару шагов по направлению к месту стоянки. Странный, идентифицированный памятью нэко как угрожающий звук исходил из глубины леса прямо за моей спиной. Рука как-то непроизвольно легла на рукоять кнута, а шерсть встала дыбом, очевидно демонстрируя уровень нервного возбуждения.

Шелест сместился правее и приблизился. Резко развернувшись, я заметила тень, скользнувшую между деревьями, вот только куда она делась потом, увидеть не удалось.

— Ксан?

Каюсь, первая мысль, мелькнувшая у меня в этот момент, была о том, что мой ненаглядный демон хочет еще и таким образом продемонстрировать мне необходимость параноидальной осторожности. Решив немного проучить его, я вытащила кнут и как можно тише вспрыгнула на весьма удачно расположенную ветвь растущего неподалеку дерева. Затаившись, я напряженно вслушивалась в звуки леса, пытаясь вновь вычленить тот, что привлек мое внимание. И чем дольше я вслушивалась, тем страшнее мне становилось. Лес будто вымер: все те писки, скрипы, шорохи, которые сопровождали нас на протяжении всего пути, исчезли. Стояла неестественная, мертвая тишина. Тишина, которой попросту не должно быть в лесу. Испуганно сглотнув, я прижалась плотнее к стволу дерева и мысленно возопила, вкладывая в зов всю неистовую ярость человека, предчувствующего смертельную опасность:

— Ксан! — а потом еще раз, вложив в обращение весь ужас: — Ксан, черт бы тебя побрал!

Демон не отзывался. Я вообще не чувствовала его присутствия: ощущение, назойливой мухой обитавшее на границе моего восприятия с самого момента попадания в этот мир, исчезло, как будто никогда не было в моей жизни нахального рыжего чудовища.

— Я должна успокоиться, — глубоко вдохнув, чуть слышно прошептала я, и это оказалось ошибкой.

Верно, существо, прятавшееся в лесу, обладало гораздо лучшим слухом, чем я. Стоило только заговорить, как оно резким прыжком вылетело из теней, устремившись ко мне с невероятной скоростью. Уворачиваясь, я не удержалась на ветке и рухнула вниз, приземлившись на все четыре конечности благодаря скорее удаче, чем собственной ловкости. Как ни удивительно, падение спасло мне жизнь: атакующая тварь врезалась в дерево примерно там, где мгновение назад находилась я сама. Зашипев, точно десяток змей разом, она встряхнулась и ринулась на меня вновь. Отскочив в сторону, я отмахнулась от твари кнутом, уже практически ощутив дыхание смерти, но жизнь преподнесла новый сюрприз: создание явно боялось моего оружия. Тварь извернулась в прыжке, резко сменив направление, а затем замерла напротив меня. Это дало возможность разглядеть противника как следует.

Угольно-черная змея длиной около метра стояла в позе готовящейся к атаке кобры. Ну, если бы у рассерженной кобры было целых пять голов, она бы выглядела именно так. Впечатление странным образом усугубляли короткие крылья. При этом единое тело свернулось в кольцо на земле, в то время как шеи угрожающе раскачивались из стороны в сторону. В каждой змеиной пасти поблескивали два длинных клыка.

— Ксан! Тиэн! — теперь я орала в голос, уже не боясь привлечь внимание этого создания. Но спутники, несмотря на ничтожное расстояние, разделяющее нас, не откликнулись.

Существо, будто очнувшееся благодаря моему крику, резко выпрямилось, взвившись в воздух в прыжке. Я поднырнула под летящее тело и ударом кнута постаралась зацепить тварь, но она резко взмахнула крыльями и увернулась. Проклятье! Ее крылья слишком коротки, чтобы на них летать, зато они помогают маневрировать в воздухе. Что же делать?

Стараясь не терять змею из поля зрения и держать между нами явно пугающий ее кнут, я провела кончиками пальцев свободной руки по зельям, находящимся в патронташе плаща. Будь дважды благословен Ксан, заставивший меня его надеть: короткий взгляд подтвердил, что я вытащила последнее оставшееся зелье взрыва. Одно зелье — один шанс. Я обязана справиться.

— Иди сюда, отродье Мортар. — Я внутренне собралась, готовясь к новой атаке. — Я тебя угощу.

Тварь будто поняла меня: вместо того чтобы кинуться на звуки голоса, как в прошлый раз, она выжидающе замерла, глядя на меня немигающими желтыми глазами.

— Ну же, давай, делай что-нибудь. — Я крадучись пошла по большом кругу, все время держа противника в поле зрения.

Судя по рассерженному шипению, змее это не слишком понравилось. Она несколько мгновений наблюдала за моими перемещениями, а затем вновь взлетела в прыжке, устремившись ко мне всеми пятью угрожающе раскрытыми пастями. Но в этот раз я была полностью готова к атаке и, хотя моя скорость реакции едва ли была выше, чем у твари, сумела ее опередить. Я вновь увернулась и хлестнула кнутом, но теперь резкая смена направления движения змеи не стала для меня сюрпризом и оружие на излете полоснуло одну из голов твари. И вместо того чтобы отбросить существо или нанести небольшую рану, как можно было бы ожидать, кнут, полыхнув веселым изумрудно-зеленым пламенем, отсек одну из пяти голов. Черная кровь пролилась на траву, змея, издав какой-то совершенно невероятный стон, рванула в сторону, оказавшись в удобной для применения зелья взрыва позиции. Вот только я, ошарашенная поведением собственного оружия, практически упустила удачный момент и метнула пузырек в ту секунду, когда тварь, обозленная болью и потерей части тела, вновь рванулась в атаку. И то, что я промахнулась, стало понятно еще в мгновение броска. А вот дальше началось совсем неожиданное: рана твари вспузырилась черной кровью и слизью, которые сформировали новую голову. Это произошло мгновенно: вот змея взвилась в воздух практически одновременно с моим броском, вот обрубок сформировался в утолщение, в котором прорезались глаза и пасть с оскаленными клыками, вот тварь поравнялась с летящим пузырьком взрывного зелья… И тут она совершила самый глупый и последний поступок в своей жизни: одна из голов, кажется, та самая, только что отросшая, резко повернувшись, схватила стекляшку и раздавила ее мощными челюстями. Все, что я успела сделать, это нырнуть за ближайшее дерево в надежде, что оно хоть немного защитит меня от взрыва.

Очнулась я довольно быстро, если судить по тому, что все же очнулась. Дерево, за которым я пыталась укрыться, оказалось свалено и сильно повреждено, но нелегкую миссию по защите моего хрупкого тела от взрывной волны выполнило. На мне почти не было повреждений, зато немалое количество черной крови и ошметков змеиной плоти покрывало плащ, волосы и руки. Причем там, где все это попало на открытую кожу, я ощущала жуткое жжение. Судя по всему, кровь этой твари ядовита. Резво отряхнувшись, я помчалась в сторону стоянки. Тиэн и Ксан не отозвались на мой крик. Мне даже думать было страшно о причинах этого. Что, если эта тварь добралась до них сонных?

Вылетев на полянку, я застала совершенно идиллическую картинку: оба моих мужчины спокойно спали. Я слышала их ровное дыхание, видела равномерно вздымающиеся грудные клетки, и напряжение, вызванное болью, страхом за свою и их жизни, потихоньку отступало. Я почувствовала, как в груди зарождается истерический смех, попыталась сдержаться, но не сумела: он прорвался, перемежаясь нервными всхлипами и невнятным шепотом. Рухнув рядом со своей сумкой, я трясущимися руками нашарила в ней малое зелье исцеления, а рядом нашла флягу с водой. Тиэн, разбуженный, видимо, шорохом и звяканьем, которые все же вырвались, несмотря на мое желание двигаться бесшумно, вскинулся на своем лежаке.

— Госпожа? — Он разглядел мое бедственное состояние, и его глаза расширились от изумления. — Что с тобой произошло?

Я, прищурившись, осмотрелась, размышляя, что бы я увидела в этих сумерках своим бывшим, человеческим зрением. Руки мои в это время жили собственной жизнью: открыли флягу, ополоснули ошметки мяса и кровь, задержавшиеся на голой коже.

— Эйли? — Тиэн, почувствовавший мое состояние, подошел ко мне и попытался коснуться плеча.

— Не трогай! — Я уклонилась от его руки, а потом через силу добавила: — На мне сейчас весьма опасная субстанция.

— Как это произошло? — Он взял другую флягу и принялся смывать грязь и кровь с плаща.

— Знаешь, у тебя отличное зрение, — задумчиво произнесла я, не отвечая на вопрос. — В такой темноте немногие люди могут что-то увидеть. А ты спокойно различаешь черное на черном…

— При чем тут?..

Я не дала ему закончить вопрос, продолжив:

— И слух у тебя хороший. Я производила не так уж много шума, когда пришла. Посмотри, Ксан проснулся только тогда, когда ты со мной заговорил, а ведь у него воистину демонический слух. — Я истерически хохотнула и полезла в сумку за чистой тканью. — Вот только какого дьявола вы не услышали, когда я звала на помощь?! — Мне хотелось орать, кинуть чем-нибудь в демона, заинтересованно повернувшего в нашу сторону ухо, но не соизволившего хотя бы приоткрыть глаз, хотелось ударить сидящего рядом человека… Но я сдерживалась. Вместо этого я оторвала кусок желтого полотна и, обильно полив его целительным зельем, принялась смачивать горящие участки кожи. Жжение сменилось жуткой чесоткой, свидетельствующей, что процесс заживления начался.

Растерянность на лице Тиэна меня ни капли не обрадовала. Да и то, что Ксан наконец-то проявил заинтересованность, приподняв голову и задрав все три хвоста.

— Госпожа, я не слышал никакого зова…

— Угу, — кивнул демон. — Согласен. Что произошло?

— На меня напало что-то… Странное. Змея с пятью головами. Тиэн, у вас здесь такое водится?

— Нет. С пятью головами? На них бы охотилась вся Империя. Эйли, что с тобой?!

Возбуждение, на котором я держалась до сих пор, начало уходить. Перед глазами все завертелось, а в теле появилась мучительная слабость, которую не получилось преодолеть. И я позорно упала в обморок.

Дальнейшее путешествие прошло в полузабытьи. Судя по всему, часть яда попала мне в кровь и, хотя не сумела убить, серьезно подорвала здоровье. Однако Тиэн продолжал двигаться к городу: он сажал меня на лошадь перед собой, постоянно удерживая безвольное тело от падения. На привалах отпаивал какими-то отварами и бульонами. Твердую еду мой организм не принимал, пара экспериментов окончились весьма печально: потомку дракона пришлось держать мои волосы, пока я избавлялась от крох принятой пищи.

Несмотря на все это, в период прояснения я умудрилась поговорить с Ксаном, и он рассказал мне о змее, ставшей моим противником.

— Это был демон. — Тон моего хранителя навевал странные воспоминания о часах, проведенных в лекционных залах любимого и ненавистного (особенно в период сессии) института. — Судя по твоему описанию, молодая гидра или… в вашей культуре о таких неизвестно. Скажем, псевдонаг. Они оба умеют отращивать головы, хотя гидры чаще всего вместо одной отрубленной выращивают от двух до пяти новых. Отличная способность, кстати говоря. Мне бы так.

Он вздохнул и надолго замолчал, продолжив лишь после моего вопроса:

— Как эта тварь сделала так, чтобы вы меня не услышали? Я была в двух минутах ходьбы.

— Понятия не имею. Ни те ни другие такого не умеют, — совершенно искренне, с каким-то непонятным удовольствием отозвался Ксан. — Спи. Ты уже устала, а мы скоро въедем в город.

В город мы въехали вечером четвертых суток дороги, через полтора дня после нападения демонического создания. К этому времени я уже оклемалась настолько, чтобы самостоятельно держаться в седле, старательно прятать взгляд от окружающих и не мешать Тиэну в переговорах со стражниками у ворот. На то, чтобы разглядывать обстановку, сил уже не хватало, поэтому моим первым впечатлением о Гафсе стали шум сотен спешащих куда-то людей и едва уловимые, на самой грани кошачьего обоняния запах моря и вонь гниющей рыбы и водорослей.

Тиэн в этот раз принял облик того же молодого аристократа, но разительно изменил манеру поведения. А еще, но это я заметила гораздо позже, он спрятал свою саблю в багаж и не стал скрывать рабский ошейник. Потомок дракона довольно дружелюбно договорился о чем-то со стражниками, передал им из рук в руки несколько серебряных и медных монет и, кивнув мне, направил коня в ворота.

Вскоре мы нашли постоялый двор, посоветованный Тиэну теми самыми стражниками, и сняли там одну комнату на двоих. И тут я убедилась, что самого страшного в этом мире со мной еще не произошло, но вполне может произойти буквально через несколько минут. Постели в номере были просто переполнены всяческими насекомыми. Я вдруг резко осознала, что чувствую себя достаточно хорошо, чтобы сейчас, немедленно отправиться искать кузнеца Дарса. А еще лучше — корабль до Мин-Йаршериса. Тиэн, нагруженный нашим багажом, шел прямо за мной, и, естественно, мое резкое торможение не осталось им незамеченным:

— Госпожа? — Тут он заметил мой застывший взгляд, направленный на пытающееся уползти подобие матраса, и больше ничего спрашивать не стал, выдвинув вместо этого довольно рациональное предложение: — Мы вполне можем спать на полу. У нас много одеял.

— Хорошая идея, — согласилась я. — Вот только зачем тогда надо было вообще платить деньги за постоялый двор?

— Во-первых, здесь теплее, чем на улице. — Тиэн придирчиво осмотрел грубо отесанный деревянный пол в углу комнаты, прежде чем сложить туда сумки. — А во-вторых, те, кто в Гафсе проводит ночи на улице, чаще всего через пару дней оказываются на острове Ильмахта, в услужении у тамошних колдунов.

— Что за остров Ильмахта с его колдунами? Ты мне о них не рассказывал. Может, они смогут мне помочь?

— Нет! — В его голосе слышалось слишком много эмоций для такого простого и короткого слова. — Лишенные магических способностей туда попадают только в качестве рабочей силы. Или жертв для их жутких экспериментов. По доброй воле на остров путешествуют только торговцы людьми.

Я хмыкнула, но продолжать расспросы не стала, вместо этого усевшись на жесткий деревянный стул. Сумка со спящим демоном — единственная, которую несла я, — перекочевала на стол.

— Какие у нас планы на сегодня?

Тиэн устроился на втором, опасно скрипнувшем под его весом стуле и ответил:

— В первую очередь надо продать коней. Затем… Не знаю. Ты ведь так и не рассказала, что тебе поручил совершить в Гафсе бог.

— Ох, сама не знаю, — досадливо поморщилась я. — Он велел найти кузнеца по имени Дарс, который даст дальнейшие инструкции.

— Кузнеца? — Потомок дракона в раздумьях откинулся на спинку стула и произнес: — В городе не может быть много кузниц, иначе они будут мешать друг другу, отбивая заказчиков. Значит, найти этого Дарса не так уж и сложно. Жаль, что ты не сказала мне раньше: я бы спросил у стражников. Ладно, я сейчас уйду, попробую найти покупателей на коней и заодно узнаю, где находятся местные кузницы. А ты пока что отдыхай. Принести тебе поесть?

— Это было бы хорошо. — Я откровенно зевнула и принялась стелить на пол одеяла, выбрав местечко как можно удаленнее от обеих кроватей. — Только здесь ничего не покупай. Рыба, из которой они готовят, была свежей, наверное, дней пять назад. И сорок пять специй, которые повар вбухивает куда только можно, положение дел не исправляют. Совсем наоборот.

Прижав к себе тойтерьера, точно мягкую игрушку, я провалилась в сон, успев краем сознания удивиться изумленному взгляду потомка дракона. Неужели он сам не почувствовал ужасного запаха, идущего с местной кухни?

Глава 16

Проснулась я на закате, а Тиэн не вернулся и спустя два часа. Все это время я металась по комнате, не зная, что делать: с заходом солнца созданный иллюзией облик молодого аристократа должен был испариться, а значит, с потомком дракона случилось что-то ужасное. Его поймали или даже уже убили.

— Что делать, Ксан? — Я схватила спокойного и сонного демона за шкирку и хорошенько его встряхнула. — Ксан, Тиэна до сих пор нет, ты слышишь?

— И что? — Он лениво приоткрыл один красный глаз с таким видом, будто не болтался сейчас в воздухе, а возлежал на троне. — Твой раб — взрослый мальчик, он заботился о себе много-много лет… Или ты думаешь, оттого, что тебе случилось однажды его спасти, он стал беспомощным младенцем? Выкрутится.

— Как ты можешь быть таким спокойным? Что, если его уже убили? Ты же знаешь, как здесь относятся к нелюдям!

Неожиданно демон взрыкнул, исторгнув из тельца тоя звук, больше подходящий дракону:

— Поставь. Меня. На место! — Он яростно сверкнул красными глазами. — И задумайся хоть на секунду. Между вами долбаная божественная связь. До тех пор пока она существует, ты можешь быть уверена, что твой разлюбезный драконеныш жив. Так что успокойся.

Я робко поставила Ксана обратно на стол, впечатленная демонстрацией, и упала на скомканное ложе из одеял. Тиэн был жив, несмотря ни на что. Он жив, а значит, еще не все потеряно. Вот только у меня сердце останавливалось от страха при мысли, что это положение дел может в любой момент измениться.

Аксандр, смотревший на меня с немалой иронией, спрыгнул со стола и невозмутимо забрался на одну из кроватей. Я дернулась было его остановить, но он с апломбом заявил:

— Ты же не думаешь, что какие-то кусачие насекомые смогут причинить вред демону?

Собственно, за апломб и поплатился. Местным блохам и клопам оказалось наплевать на то, что заглянувшая к ним пища иномирового происхождения. Напротив, экзотика пришлась им явно по вкусу. Ксан как ошпаренный слетел на пол и начал остервенело чесаться. Сквозь хохот я приказала ему не сметь приближаться к моей постели и вытащила из сумки глиняный флакончик с зельем очищения. Эта мазь легко выводит всех кровососущих паразитов, вплоть до мелких вампиров. Справилась она и с теми, что успел подцепить Ксан.

— Слушай, а может, матрасы этой штукой намазать? — Серебристо-серый, с цветными вкраплениями демон печально сидел на столе застывшей статуэткой.

— Их надо не мазать, а пропитывать. У меня столько зелья нет, — отозвалась я, на всякий случай втирая мазь и в собственную шерстку. — Впрочем, если хочешь, можешь туда лечь. Теперь тебя точно не тронут.

— А почему сама тогда на полу дрыхнешь? — с немалой толикой подозрительности поинтересовался собеседник, приобретая исконный рыжий окрас: мазь начала впитываться.

— А у меня, дорогой мой демон, устойчивые моральные принципы: я считаю, что в одной постели спать надо максимум вдвоем. А не с тысячами насекомых.

Ксан хохотнул, а затем снова запрыгнул на кровать с выражением странной решимости на собачьей морде. Спустя несколько секунд он удовлетворенно растянулся и негромко засопел.

А я печально провела кончиками пальцев по невидимому браслету на запястье.

— Тиэн, возвращайся, пожалуйста. Фрейя, пускай с ним все будет хорошо.

Он вернулся спустя еще два часа, целый и невредимый. И без лошадей.

— Что случилось? Почему ты так долго? Я боялась, что твоя маскировка рассеялась и тебя схватили!

— Что? О, Эйли, я очень сожалею. Я продал коней — не слишком выгодно, но лучшую цену за такое время не получить, переждал, пока солнце зайдет, в безопасном месте и отправился искать кузнеца. Надо было предупредить, но я думал, что ты не проснешься до моего возвращения. Держи, — он протянул мне аппетитно пахнущий сверток промасленной бумаги, в котором обнаружилась дюжина жареных мелких, чуть больше ладони длиной, рыбешек.

Я обессиленно опустилась на стул и вгрызлась в угощение, стараясь не обращать внимания на насмешливый взгляд своего карманного демона.

Утром следующего дня мы направились искать кузнеца Дарса. В этот раз я рассмотрела город во всех подробностях и не скажу, что это меня порадовало. Он мало чем отличался от Оссоры, разве что улочки помноголюдней да народ поразномастней. Каждый третий встреченный мужчина щеголял устойчивым загаром, обветренной кожей и стойким запахом моря и рыбы. Каждый пятый — цепким взглядом, толстой мошной и шустрым тощим помощником с местным аналогом счётов. Женщины, как и в Оссоре, заметных признаков профессий не имели, различаясь, по сути, лишь богатством одежды и мужчины, идущего рядом.

Кузница, к которой мы направлялись, расположилась возле самой городской стены, чуть на отшибе от других зданий. На ее пороге нас встретил очень высокий мужчина с накачанными мышцами. Его руки и лицо были испещрены мелкими ожогами, но мою нэко это ничуть не смущало, она была в восторге. Едва слышно застонав, я оглянулась на Тиэна и храбро начала:

— Кузнец Дарс?

— Да. Чем я могу помочь Вестнице Ночи?

— Ну, — я еще раз оглянулась на Тиэна, — это сложный вопрос. Мы можем поговорить где-нибудь не в столь людном месте?

В глазах кузнеца появилась тревога, он велел своим помощникам продолжать работу и жестом попросил следовать за ним. Дом, в который он нас привел, находился поодаль от кузницы. Небольшой, но добротный, сложенный из плотно подогнанных камней, снаружи он производил гораздо более положительное впечатление, чем внутри. Комнаты находились совершенно в запущенном состоянии, явно чувствовалась рука закоренелого холостяка.

— Что случилось? — Дарс предложил нам с Тиэном табуреты, а сам остался стоять, пугающе нависая всей громадой более двух метров роста.

Не выдержав такого психологического давления, я подскочила и выпалила прямо в лоб:

— Нас сюда прислал Ар-Горн.

— Ар… Горн? Снимите капюшон.

— Что? — Я попятилась, придерживая единственную мою защиту от враждебного окружающего мира.

— Не бойтесь, кесион, просто снимите капюшон.

Я оглянулась на Тиэна, который тоже встал с табурета и ненавязчиво переместился к двери, положив руку на рукоять длинного кинжала, висящего на поясе.

— Я не причиню твоей госпоже вреда в любом случае, — несмотря на то что кузнец стоял к двери спиной, он, казалось, был в курсе поведения потомка дракона. — Но я должен убедиться, что вы те, за кого себя выдаете.

Вздохнув, я медленно стащила свой головной убор и погладила помятое им ухо. Глаза человека изумленно распахнулись, но никаких угрожающих движений или попыток позвать на помощь он не совершал.

— Он говорил, что облик посланницы удивителен и неповторим, но я… не ожидал такого. Простите меня. Ар-Горн приказал передать вам следующее: цель находится в храме Болотной Госпожи. Он велел показать вам вот это, — кузнец достал и продемонстрировал мне изящный серебряный браслет, из которого когда-то явно вытащили крупный камень. — Он сказал, что здесь лишь отблеск, но он поможет узнать нужный предмет.

Я ошарашенно смотрела то на кузнеца, то на браслет, не понимая, чего от меня хочет этот бог. Отблеск? О чем вообще речь? Озарение пришло, когда я догадалась взглянуть на украшение вторым зрением: в пустом гнезде остался отпечаток когда-то вставленного туда камня. Удивительно теплое, голубого цвета сияние формировалось в крупный, квадратной огранки сапфир. Ну, или что-то похожее.

— Можно? — Я протянула руку к браслету, случайно коснувшись практически невидимых сейчас для меня пальцев кузнеца. Магии в этом человеке не было ни на грош.

На ощупь серебро оказалось странно теплым, в районе бывшего камня становясь почти горячим.

— Любопытно, если это только отблеск, каким же был отбросивший его источник. — Вернув браслет, я посмотрела на Дарса уже обычным способом. — И где же находится этот храм Болотной Госпожи?

— Неподалеку, кесион. Если выйти из города через закатные ворота и на первом перекрестке свернуть на заброшенную тропу, меньше чем через половину дня вы окажетесь на нужном месте. — Неожиданно он смутился и сменил тему: — Что-то я совсем негостеприимный хозяин. У меня нет особого угощения, но, быть может, вы выпьете со мной савины?

— Нет! — Возможно, я отреагировала излишне резко, но мне абсолютно не хотелось повторения того умопомрачения. Да и Тиэну, судя по его протестующему возгласу, тоже.

Однако человек, не посвященный в особенности реакции моего организма на вполне безобидный для людей напиток, испуганно отшатнулся, пораженный синхронностью и экспрессивностью наших ответов.

— М-м-м, Ар-Горн бы не хотел, чтобы я теряла время. — Попытка сгладить впечатление была не слишком убедительной, но кузнец все же расслабился.

— Понимаю. Боюсь, мне больше нечего сказать. То, что вы должны найти, находится в заброшенном храме Болотной Госпожи. Это все, что я знаю.

— Что же, признаться, иного я и не ожидала. — Я натянула свой нелепый головной убор и, выходя, кивнула Дарсу: — Благодарю за помощь. Да пребудет с вами милость Ар-Горна.

В последней моей фразе была немалая толика сарказма, но кузнец, этого не почувствовав, буквально расцвел в ответ.

* * *

— Что теперь? — Ксан, все это время валявшийся в моей сумке, внезапно проснулся и даже проявил некоторую активность.

— Надо узнать, что это за храм такой, сходить туда и найти корабль на тот материк. Все просто.

— Угу, как два пальца об асфальт, — ехидно отозвался рыжий демон из глубин своего временного пристанища.

— Наверное, ты права, госпожа, — заметил Тиэн, слышащий только мои реплики. — Хотя и странно, что Ар-Горну понадобилось привлекать кого-то из смертных для такого простого задания.

— Вот это и меня смущает, — сумрачно призналась я. — Не думаю, что этот сво…

— Про клятву не забывай! — перебил меня Аксандр. — Кто-то недавно божился не говорить больше непочтительного. А нарушенная клятва, скажу по секрету, из твоей души такую нямку для любого уважающего себя демона сделает, что…

Тут он многозначительно замолчал, а я, кашлянув, продолжила внезапно прерванную фразу:

— Н-да, так вот, я тоже не думаю, что это могущественное и многоуважаемое божество отправило бы меня на задание, будь оно таким простым. Значит, надо ждать подвоха и побольше узнать и о храме, и о Болотной Госпоже, кем бы она ни была. Кстати, Тиэн, а ты сам о ней ничего не слышал?

— Я пытался вспомнить с того момента, когда это имя упомянули. Но, боюсь, ничего в голову не приходит. Прости.

— Ничего. Попробуем узнать подробности у местных. Где лучше всего это сделать?

— Думаю, там, где обычно узнают ответы на любые вопросы, — улыбнулся он. — В корчме. Но сейчас туда идти еще рано. Можно было бы еще спросить у жриц Телайи Видящей, но…

Хмыкнув, я закончила фразу за него:

— Не очень хочется интересоваться о делах одного бога у другого.

— Верно. Лучше дождаться вечера и устроить расспросы под пару-другую кружек доброго вина.

Я задумчиво кивнула, рассчитывая время. Если выйдем завтра с утра, то либо за два дня выполним задание Арагорна, либо… Ну, любой другой вариант предполагает печальное развитие событий, при котором дальнейшее путешествие окажется невозможным.

— Знаешь, давай попробуем сейчас найти корабль до Мин-Йаршериса. Не позже чем через три дня мы сможем отсюда уплыть. Думаю, лучше договориться обо всем заранее.

— Как прикажешь, госпожа. Тогда идем на пристань.

* * *

А вот порт этого города меня просто поразил. Причем задолго до того, как мы туда вошли. Мы с Тиэном наблюдали за суетой с обрыва скалы, по которой шла дорога. Нет, порт не был архитектурным чудом, о каком хочется рассказать, там было так же грязно и многолюдно, как и в остальной части города, и запах водорослей и рыбы чувствовался даже на таком расстоянии… Но за корабли, уютно расположившиеся в небольшой подковообразной гавани, я готова была простить многое. Величественные, стремительные, изящные, вальяжные — самые разные, все они были бесконечно прекрасны.

Я затаив дыхание наблюдала, как огромное судно с изумительными парусами насыщенного цвета закатного солнца легко лавирует между плавсредствами поменьше. Зрелище было грандиозным в своей величественности и неспешности.

— Я знал, что тебе понравится, — усмехнулся стоящий за моей спиной потомок дракона. — Но все же Вестница Ночи, сидящая на земле и подергивающая пушистым хвостом, — не то зрелище, которое следовало бы выставлять напоказ. Идем?

Он протянул мне руку и помог встать.

— Хорошо, идем дальше. А почему у него паруса такого цвета? — между делом поинтересовалась я по пути. Этот вопрос меня действительно занимал, так как в реализацию повести Грина не слишком верилось, а сколь-нибудь адекватных причин тратить очень много краски, а значит, и денег на полотна, которые будут постоянно выцветать под воздействием палящего солнца и морского соленого ветра, я не видела.

— Это знак торговцев Закатных королевств. Вскоре после того, как они выйдут в море, эти паруса снимут и аккуратно спрячут, заменив их обычными некрашеными. Однако считается, что в гавань с белыми парусами заходят только бедняки. А в своей бедности, а значит, и несостоятельности в делах мало кто хочет признаваться.

— Вот как? А какие еще цвета что обозначают?

— Ну… — Тиэн задумался на пару секунд. — Темно-синий с зелеными полосами — личные корабли Императора. Бледно-голубой, очень близкий к белому, — местных торговцев. Некоторые крупные и богатые торговые Империи составляют собственные цвета и узоры, но сейчас известно всего четыре таких. Красный с белыми полосами — военный корабль заката. Большинство дворян как этого материка, так и того, красят паруса в цвета своих гербов. Ну а колдуны с острова Ильмахта предпочитают пугать окружающих парусами из чистого золота.

— Что, действительно золотые? — изумленно приподняла я брови. — Они же должны корабль своим весом потопить. Я уж не говорю о том, что плавать под ними невозможно.

— Не знаю, мне посчастливилось избежать близких встреч с ними. Но те, кто не годился им в рабы и выживал после захвата судна, говорят о чистом золоте, которое не пробивают ни стрелы, ни заклятия магов.

Я задумчиво нахмурилась, перебирая возможные варианты создания такого золота, но потом встряхнула головой и улыбнулась:

— Ну, каждый развлекается в меру своих сил и возможностей. Лучше скажи, как мы будем искать нужный корабль.

— Зададим несколько вопросов в портовой таможне.

— Таможне? — Я хмыкнула, подумав, что таможня — все же более позднее изобретение, как мне казалось.

Конечно, местная таможня мало походила на то, что я подразумевала под этим словом. Маленькое, темное помещение, в котором за небольшим, почти пустым столом сидели двое мужчин. Тиэн, сообразно действующим в этом мире правилам вежливости, вошел в дверь передо мной, неожиданно замер, а потом негромко произнес:

— Госпожа, полюбуйся на корабли вместе с Ксаном. Мать-настоятельница не одобрит, если тебе придется вникать в эти мирские тонкости.

Замерев от изумления, я, к счастью, сообразила не переспрашивать, не выходить из-за его спины, а покорно шагнуть назад, оказавшись на пахнущем рыбой и водорослями открытом пространстве. И уже там услышала четкий голос потомка дракона:

— Господин маг. Господин сидадж дрос дир.

— Что это с ним? — безмолвно поинтересовалась я у демона, затаившегося в моей сумке.

— Неужели непонятно? — недовольно проворчал он. — Маги местные наверняка не столь суеверны, как простые обыватели. Он мог бы и руки твои заметить, как бы ты их в этой хламиде ни прятала, и в глазки заглянуть. Так что затаись где-нибудь поодаль, да так, чтобы видеть это здание, а тебя из него не видели.

Последовав мудрому совету обитателя сумки, я нетерпеливо дожидалась Тиэна, стараясь не попасться никому на пути. Это было не так уж и просто, так как порт своей непрестанной суетой, шевелением и копошением напоминал огромный муравейник. Время от времени приходилось менять место дислокации, уступая дорогу мужчинам, несущим всевозможные свертки, бочки и коробки. На меня несколько раз кричали словами, знание которых не было вложено в мою память при перемещении. То ли они говорили на другом языке, то ли аналогов подобной лексики в моей прежней жизни не имелось.

Несмотря на все это, я умудрилась заметить, как Тиэн покинул здание местной «таможни» и направился в сторону причалов. Спустя несколько минут я его догнала.

— Ну как?

— Не ожидал, что там будет маг, — сумрачно отозвался мой спутник. — Обычно в такое захолустье волшебников в таможенный досмотр не отправляют, экономя их силы для более крупных и значимых портовых городов. Этот небось проштрафился где-то и теперь готов на все, лишь бы выслужиться. С чиновниками обычно очень легко договориться, блеск драгоценного металла затмевает у них всякую подозрительность, а вот с магами такое не проходит. Так что про корабль до Города Тысячи Рас спросить не получилось. Впрочем, нам повезло: пока я там сидел, делая все, чтобы не привлечь слишком много внимания и не выдать истинной цели посещения порта, приходил капитан корабля, собирающийся вести судно как раз в Мин-Йаршерис. Очень возмущался по поводу возросших налогов. Думаю, он будет не против того, чтобы взять пару пассажиров за несколько золотых монет. А вот и он. Капитан Варблэн? Моя госпожа была бы благодарна за непродолжительный разговор.

Капитан Варблэн, оказавшийся коренастым, уверенно стоящим на земле мужчиной, презрительно осмотрел нас и коротко, буквально в нескольких словах разъяснил свое отношение к разговорам, благодарности Вестниц Ночи и всему этому городишке, вместе взятым. При этом его когда-то чисто рыжая, а ныне изрядно побитая сединой борода гневно топорщилась, олицетворяя таким образом знамя негодования капитана. Судя по тому, что смысл большей части слов оказался для меня скрытым, а глаза Тиэна зло сузились, нормативной лексике в его ответе была отведена весьма незначительная роль. Несмотря на все это, потомок дракона остался образцово вежлив.

— Капитан, я понимаю и в чем-то даже разделяю твое негодование. И думаю, что предложение моей госпожи его немного скрасит. — В его руках с внезапностью, достойной виртуозного фокусника, появилась золотая монета. — Можем мы где-нибудь поговорить?

Золотой квадратик, мгновенно сменивший владельца, привел капитана в гораздо более приятное расположение духа. Настолько приятное, что он соизволил, перейдя на высокий штиль, пригласить нас с Тиэном в «одну уютнейшую корчму».

Уютнейшая корчма, носящая поражающее воображение название «Ужин утопленника», располагалась за пределами порта, но на самых подступах к нему. Поэтому и контингент посетителей был вполне своеобразный: сплошь морские волки да торговцы, бурно обсуждающие свои дела за кружкой савины или горячительного. Впрочем, близость к порту имела и свои преимущества: рыба на кухню поставлялась буквально через час после отлова и тут же готовилась. Так что симпатичная девушка, подошедшая к нашему столу, получила довольно внушительный заказ. Благо время обеда уже давно наступило.

— Итак, что за дело может быть у Вестницы Ночи к старому морскому волку?

Я вопросительно оглянулась на Тиэна, но тот только покачал головой, показывая, что ответа капитан Варблэн ждет именно от меня.

— Мы бы хотели попасть в Мин-Йаршерис. И вы можете нам в этом помочь.

Тяжелый взгляд человека прошелся сначала по мне, а затем по потомку дракона.

— Жрица на корабле… К неудаче это.

— Возможно, это несчастье будет компенсировано десятью золотыми монетами, полученными тобой перед плаванием, и еще пятью после него? — невозмутимо отозвался Тиэн, не дав мне вставить ни слова.

Однако тут нам принесли еду, и капитан не ответил ровно до тех пор, пока заказанный им обед не обосновался в его желудке. Отпив вина из огромной глиняной кружки, он с какой-то затаенной печалью посмотрел на Тиэна и покачал головой:

— Не могу. Сам знаешь, нет дружбы между Самудром и Геалах.

Капитан Варблэн встал и бросил на стол звонкий серебряный квадратик, собираясь уходить, но негромким голос потомка дракона его остановил:

— А если госпожа отказную жертву принесет?

Человек замер, а потом широко улыбнулся.

— С этого бы и начинали. На рассвете четвертого дня жду вас на борту «Стремящейся фрэль». Двадцать монет сейчас и еще пятнадцать на том берегу за обоих.

Тиэн усмехнулся краем рта и неспешно отсчитал три золотые монеты.

— Остальные получишь, когда мы на борт ступим.

Капитан кивнул и твердым шагом вышел за дверь, а я непонимающе уставилась на Тиэна.

— Что за отказная жертва?

— Не обращай внимания, госпожа, — улыбнулся он и, наклонившись к моему уху, шепнул: — Считай это тайным знаком контрабандистов. И ешь уже свой обед.

Решив не вмешиваться в эти странные тайны, я послушно доела отлично приготовленную тушеную рыбу в горшочке и, обратив внимание на то, что большинство посетителей уже разошлись, предложила, не мудрствуя лукаво, расспросить официантку об этом храме Болотной Госпожи.

— Милая, присядь к нам. — Тиэн кивнул на лавку рядом с собой.

— Да некогда мне сидеть, господин хороший. Чай, еда сама собой не разнесется и денежки сами собой не заработаются.

— Ну, еду пока что у тебя никто не требует. А денежки можно заработать не только бегая с подносом, но и немного посидев да ответив на пару вопросов.

Серебряная монетка, выскользнувшая из пальцев потомка дракона аккурат на краешек стола, стала решающим аргументом, и девушка уселась на скамью, точно птичка на жердочку, готовая вспорхнуть в любой момент.

— Скажи-ка, милая, ты окрестности города своего хорошо знаешь? О каких-нибудь необычных местах слышала?

— Как не слышать, господин хороший? Конечно, слышала. — Девушка хитро взглянула на меня и принялась рассказывать то, что дома я назвала бы традиционной туристоприманивающей чушью. Про то, что бухта городская — след крылатого коня светозарного Санора. Что недалеко от берега сам Даархон раскинул свои сети и обойти их может только тот, кому благоволят боги. Что в лесу, расположенном в двух днях пути от города, растет чудо-цветок, возникший из отпечатка ноги юной светлой богини, впервые опустившейся в человеческий мир, и что цветок тот счастье и любовь принесет в дом нашедшего. Все легенды были так или иначе связаны с богами, но не с нужной нам Болотной Госпожой. В конце концов я не выдержала и прервала болтушку прямым вопросом:

— А что ты слышала о храме, находящемся на болоте?

К нашему с Тиэном удивлению, девушка побледнела, инстинктивно сделав какой-то знак рукой, который я бы сравнила с нашим земным «перекрестилась», хотя от креста там не было ничего. Затем она пробормотала что-то невнятное и убежала на кухню, откуда вскоре выскочил быстроногий мальчишка, промчавшийся на улицу.

— Так, не нравится мне это. Уходим, — потомок дракона кинул на стол горсть монет и пошел на выход, быстро, не оглядываясь.

Я подхватила сумку с Ксаном и поспешила за ним, но дорогу нам преградил мужчина, одетый в кожаный панцирь с нашитыми на груди и спине мелкими металлическими чешуйками. В руке он держал довольно угрожающе выглядящую дубину, утыканную сильно проржавевшими длинными гвоздями.

— И куда это вы собрались, добрые люди?

— Мы оплатили нашу еду. — Тиэн говорил, не поднимая взгляда от давно немытого пола корчмы, но я не сомневалась, что он видит каждое движение неожиданного препятствия. — И теперь нам надо идти.

— Придется подождать, люди добрые, — издевательски отозвался мужчина. — Недолго, стражи в нашем славном городе не бакланы раскормленные, быстро успевают.

— И чем же могла добрая последовательница богини Геалах привлечь внимание доблестных стражей порядка? — несколько фальшиво удивился Тиэн, левой рукой задвигая меня к себе за спину. И тут же совершил нечто такое, чего я рассмотреть не успела, зато последствия этого увидели все редкие посетители заведения. Он попросту шагнул вперед, а грузный, гораздо более крупный его противник улетел в сторону и затих, врезавшись в один из крепких деревянных столов.

— Идем, — потомок дракона схватил меня за руку и стремительно вышел на улицу, тут же замерев.

— Вот даже как, — задумчиво произнес высокий, коротко стриженный мужчина, возглавляющий группу из еще троих человек. Все они были одеты в одинаковую форму, состоящую из сапог темно-коричневой кожи, синих тканых штанов и кольчуг. Трое носили опять-таки темно-синие плащи, в то время как первый щеголял накидкой красно-коричневого цвета. И все четверо были вооружены. Чуть поодаль, показывая, что он не один из них, хоть и с ними, стоял гибкий юноша со светлыми глазами и полупрезрительной гримаской на лице. Этот не носил ни плаща, ни доспехов, предпочтя кольчуге тонкую рубаху со сложной вышивкой. Быстрый иной взгляд подтвердил, что перед нами маг, хотя и не слишком сильный.

Красно-коричневый, определенный мною как их командир, осмотрев нас с Тиэном, поинтересовался у стоящего рядом с ними мальчишки:

— Это они?

— Да, господин цеахнатти, — отозвался тот и юркнул куда-то в толпу прохожих, видимо, сочтя свою миссию исполненной.

— Только зря отвлекли меня от изысканий, — полупрезрительная гримаска на лице молодого мага сменилась самой настоящей презрительной гримасой. — Нет на них ни печати той, что обитала на болотах, ни магической силы. Пустышка, возомнившая, что сможет отыскать нечто, не найденное тысячами искателей до нее, да идиот, умудрившийся попасть в рабство к пустышке.

— Вы знаете закон не хуже меня, господин маг. Благодарим за содействие, — спокойно отозвался командир стражников, хотя я бы не сказала, что это спокойствие далось ему легко. — Госпожа Искательница, вам предъявляется обвинение в нарушении внутреннего закона города Гафсы, а именно — разговор в общественном месте о предметах запретных, опасных для общественного благополучия. В качестве меры пресечения закон предполагает заключение на срок от одного до десяти сезонов. Приговор будет вынесен судом города Гафсы в течение пяти суток от нынешнего дня. Ваше имущество будет расположено в вашей или соседней камере вплоть до решения суда. Пройдемте с нами.

Я растерянно взглянула на Тиэна, но его потемневшее лицо оптимизма не добавило. Что делать, было непонятно. Да и попросту страшно делать хоть что-то еще и потому, что самое опасное наше «преступление» — принадлежность к нечеловеческим расам — они еще не раскрыли. А вот если раскроют, придется вырываться отсюда с боем, присоединяя к списку прегрешений еще и связь с демоном.

— Господин цеахнатти, — неуверенно начала я, еще толком не зная, чем продолжу. Судя по поведению потомка дракона, формула «незнание не освобождает от ответственности» действует и здесь. — Если мы нарушили закон, то, конечно…

— По закону, — перебил меня Тиэн, шагнув вперед, — спасенный раб может единожды принять наказание за любое преступление, совершенное спасшим его человеком. С вами пойду я. Моя госпожа останется на свободе. Таков закон.

— Таков закон, — задумчиво согласился стражник и кивнул своим людям, которые быстро окружили потомка дракона и повели его куда-то от меня.

Несколько мгновений спустя я все же сумела очнуться, с криком:

— Подождите, дайте нам поговорить! — проскользнула между стражей порядка к Тиэну и обняла его, вложив незаметно в ладонь крошечную склянку. — Воспользуйся им как зельем маскировки. — Мой шепот был почти беззвучен, но по тому, как удивленно расширились глаза мужчины, я поняла, что он расслышал. — Иллюзия будет действовать почти неделю.

— Неделю? — переспросил он, склонив голову набок и чуть заметно улыбнувшись.

Я внутренне сморщилась от собственной глупости и поправилась:

— Шесть дней. Я вытащу тебя! Слышишь? — Я требовательно заглянула в золотые глаза своего невольного, случайного, нежеланного раба. — Трех дней пройти не успеет, как я тебя вытащу.

Местная полиция, как это ни удивительно, не вмешивалась в наш разговор, терпеливо ожидая за моей спиной.

— Госпожа, — Тиэн крепко взял меня за плечи и встряхнул для пущей убедительности, — ты не будешь совершать глупостей. Вместе с Аксандром ты выполнишь задание бога, а через три дня, как и было договорено, взойдешь на борт «Стремящейся фрель» и отплывешь в Мин-Йаршерис. Просто без меня. Ты поняла?

Он встряхнул меня еще раз, требовательно, с каким-то даже отчаянием.

— Я поняла, — покорно, чуть слышно прошептала я. — Поняла.

Тиэн со странным, безнадежным удовлетворением кивнул и отпустил меня… А я… Я сделала то, о чем так давно мечтала моя нэко: мягко дотронувшись до щеки потомка дракона, я привстала на цыпочки и коснулась губами его губ. Мужчина будто окаменел от моего прикосновения, но меня это не остановило. Напротив, ладонь, будто сама по себе, скользнула на его затылок, заставляя наклониться, вторая — удобно устроилась на груди. Я настойчиво коснулась кончиком языка его губ, а когда он никак на это не отреагировал, прикусила нижнюю губу, будто желая добиться отклика не лаской, так болью. К моему изумлению и восторгу, это сработало: Тиэн обнял меня и ответил на поцелуй, заставив мое сердце остановиться от счастья, а затем забиться с утроенной силой.

Мне хотелось, чтобы поцелуй длился вечно, но вскоре мужчина разомкнул объятия и даже слегка оттолкнул меня. А затем кивнул стражникам и решительно ушел прочь.

Я прикоснулась кончиками пальцев к горящим губам и зло мотнула головой, стряхивая скатившуюся по щеке слезинку.

— И ты позволишь ему вот так вот сдохнуть в какой-то захолустной тюрьме от того, что целых три дня он будет лишен счастья лицезреть свою госпожу? — раздался в моем сознании насмешливый «голос» Ксана, притаившегося в сумке.

— Спятил, что ли? — удивилась я. — Клятвы оставить его умирать я не давала.

Глава 17

За стражей, уводящей потомка дракона, я проследила до самой тюрьмы, расположенной, как оказалось, в центре города. Шла, стараясь не попадаться им на глаза, руководствуясь не столько зрением, сколько обонянием: запах Тиэна, смешанный во время поцелуя с моим собственным, оставлял довольно заметный для меня след.

Он-то и привел к небольшому, довольно мрачному зданию с окнами, забранными филигранными решетками. Крепостью тюрьма не выглядела, гостеприимно зияя распахнутыми дверьми. Однако возникшее желание войти и решить все проблемы с помощью небольшой порции «Тумана страха» исчезло, как только я догадалась взглянуть на место действия вторым зрением. Тюрьму опутывали плотной паутиной темно-красные нити чуждой магии, и все они сбегались к человеку, сидящему рядом с окном. Очень хорошо мне было видно этого человека, аура которого расплескивалась вокруг, точно сияние закатного солнца. Рядом с ним тот, что был на задержании, казался неразумным дитятей, даже не подмастерьем, а только-только начинающим обучение студиозусом.

Что-то неладное творилось в этом городе, если вместо заявленного потомком дракона отсутствия магов мне встретился уже третий представитель колдовского племени.

Решив не пороть горячку и определиться с планом дальнейших действий, я отправилась в снятую нами комнатку.

Конечно, сказать, что обязательно вытащу Тиэна из тюрьмы, было достаточно просто. Еще вернее и то, что выполнить подобное обещание в одиночку сложно. Задумчиво покусывая коготь указательного пальца, я обратилась к Ксану, выползшему из сумки, как только за нами закрылась дверь:

— Ну что? Подскажешь какой-нибудь план действий?

— Конечно, подскажу! — довольно кивнул демон. — Он прост, как и все гениальное. Когда стемнеет, ты отправишься на прогулку, где будешь старательно демонстрировать кошель с золотыми монетами. Райончик здесь не самый благополучный, на тебя нападут какие-нибудь криминальные личности. И ты спустишь меня на них, а через некоторое время отзовешь. Спасение от смертельной опасности налицо, можно требовать клятву верности. Таким образом ты обзаведешься парой-тройкой новых рабов, с которыми отправишься на болота выполнять задание нашего доброго божества. Ну и если кто-то из них после этого выживет, выберешь самого полезного и с ним отплывешь в этот самый Мин-Йаршерис.

— Ничего не забыл? — на всякий случай поинтересовалась я, хотя и так было понятно, что судьбу Тиэна Ксан не упомянул сознательно.

— Я? — Он задумчиво наклонил голову, шевеля крупными ушами. — Нет, не забыл.

— Значит, все сказал? — настойчиво уточнила я.

— Все.

— Тогда умолкни и дай мне подумать!

Мысли, несмотря на обиженное молчание демона, были тяжелые, неповоротливые, крутившиеся лишь вокруг не слишком-то реалистичных силовых методов освобождения. Может быть, взятка? Вот только как и кому ее давать, я тоже не знала. Похоже, в родном мире я была слишком законопослушным человеком, и это очень мешало в мире новом. К тому же дамокловым мечом над головой висело задание Арагорна, к которому тоже надо было подступиться, не имея ровным счетом никакой информации. Беспомощно посмотрев на Ксана, я нахлобучила дурацкий головной убор, окончательно измявший мне уши, запихнула успевшего задремать тоя в сумку и бросилась к кузнецу Дарсу. Быть может, он подскажет, как бороться с вывертами местного правосудия?

Как ни странно, кузнец помог. Он сочувственно выслушал, опечаленно покачал головой и, уронив на стол передо мной кружку соблазнительно пахнущей савины, начал говорить.

— Не подумал я, что вы местных законов не знаете. — Его низкий голос гудел, подобно африканскому инструменту вувузела. — Неприятно, конечно, то, что произошло, но не смертельно. Попробуем мы твоего раба вытащить. Нарушение незначительное, судья, если принести ему небольшой дар, будет снисходителен. Когда будет суд?

— Через пять дней. — Хвост, выдавая мое настроение, раздраженно метнулся из стороны в сторону, вздыбив балахон. — Нельзя ждать так долго!

— Да, — задумчиво потер подбородок кузнец. — Пять дней — это долго. Раб столько не проживет. Ну ничего, устроим вам через пару дней встречу. Все хорошо будет. А тебе сейчас думать надо, как веление бога выполнить.

Он ободряюще похлопал меня по спине, едва не уронив с табуретки, и нахмурился:

— А про Болотную Госпожу и правда не след говорить. И про храм ее. — Он сотворил странный жест ладонью, который я расценила как оберегающий, и снизил громкость голоса где-то до уровня басового тромбона: — Страшное это место, недоброе.

— Вот именно, — я хмыкнула, поражаясь его логике. — Место недоброе, а мне туда идти. Может, хоть что-то я знать должна?

Колебался Дарс долго и довольно уморительно. Я бы даже похохотала немного, если бы от его решения моя жизнь не зависела. В итоге кузнец закрыл дверь плотнее, нарисовал на ней несколько закорючек пальцем (к моему удивлению, эти закорючки во втором зрении светились отчетливым темно-коричневым цветом) и, снизив громкость голоса еще на несколько пунктов, начал говорить.

Если подвести краткий итог всего рассказанного, то выяснится, что каждый раз, когда очередной искатель приключений, вдохновленный историями о богатстве покинувшего этот мир божества, отправлялся попытать удачи в заброшенный храм, в городе наступал маленький такой, локальный апокалипсис. Вне зависимости от того, возвращался храбрец или нет, вместо него или вместе с ним приходили смертельно опасные болезни, заставляющие тела людей гнить еще до смерти, урожай сходил на нет, и живые, в попытках свои жизни сохранить, начинали уничтожать друг друга с завидной целеустремленностью. Каждый раз это продолжалось до тех пор, пока эпидемия не начинала грозить перекинуться в другие города, а то и страны. Как только такая угроза появлялась, из столицы прибывал отряд элитных магов и уничтожал всех тех, кто еще умудрялся сохранить жизни, заодно сжигая и скудный урожай, пробившийся на свет вопреки всему. Что заставляло людей селиться в этом несчастливом месте раз за разом с такой практически маниакальной настойчивостью, я спрашивать не стала. Гораздо больше меня интересовал другой вопрос:

— И вас совсем не волнует то, что я отправлюсь в этот храм и снова… — я ненадолго замялась, подбирая слово, — разбужу древнее проклятие? Сколько времени всего этого не происходило?

— Да уж сотни три зим спокойно прожили. А разбудишь, знать, так суждено. Не станет Ар-Горн ради безделицы покой города нарушать. Видно, сильно надо.

Собственно, на этом я с гостеприимным кузнецом и распрощалась, поблагодарив за науку и пообещав как можно скорее выполнить божественное задание. А потом я сидела в очередной средневековой кафешке, методично скармливала притаившемуся на скамейке тою свой ужин и злобно материлась. Не произнося, впрочем, никаких имен. А что вы хотели? Клятва — дело серьезное.

Изменяя своим традициям, Ксан сидел молча, не мешая мне сбрасывать пар, покорно открывал рот каждый раз, когда я подносила ему очередной кусок, и съел, кажется, столько же, сколько до того весил сам. Итогом этого, как ни странно, стало мое полное успокоение.

— И принесу я им мор, брань, глад и смерть, — обратилась я к демону, пережевывая последний оставшийся от моего заказа кусок жареной рыбы. — Мечтал когда-нибудь всадником Апокалипсиса поработать?

— Зная тебя, — демон ехидно сверкнул красными глазами и начал забираться в лежащую рядом с ним сумку, — могу с уверенностью сказать, что работать я буду максимум конем. К тому же еще не доказано, действует ли это проклятие, если речь правда идет о проклятии, до сих пор. То, что твой кузнец не знает ни одного случая посещения этих руин без фатальных для города последствий, не означает, что таких случаев не было. Просто будем осторожны.

— Хороший ты демон, — я задумчиво почесала тоя за ухом, собралась уже было уходить, но замерла, напряженно вслушиваясь.

Эти люди не хотели, чтобы их видели или слышали. Они сидели в самом темном углу помещения и разговаривали столь тихо, что сами едва различали слова друг друга. Они не ожидали, что ими заинтересуется кто-то с кошачьим зрением и слухом. Двое мужчин лет двадцати пяти — тридцати, оба одеты недорого, но добротно, оба высоки, хоть и не слишком широкоплечи. Они не были похожи внешне, но имелась между ними какая-то общность. Что-то такое, что с уверенностью дает понять: эти люди не случайные попутчики, они давно вместе. Я вслушивалась в их разговор, и злая, нехорошая улыбка появлялась на моем лице.

— Арагорн, — чуть слышно прошептала я, — если это твоих рук дело, то я тебя благодарю.

На всякий случай я осмотрела их еще и вторым зрением, но магии в людях не было ни на грош. Подозвав девочку-подавальщицу, я вручила ей серебряную монету (гораздо больше, чем стоил мой ужин) и попросила принести кувшин хорошего вина и три кружки к столу в углу. Она удивилась, но просьбу мою выполнила.

Дождавшись, пока девочка уйдет, забрав себе сдачу в виде горсти медной мелочи, я сама подошла к столику.

— Госпожа Вестница Ночи, — тот, что повыше, блондин с изумительными тонкими чертами лица и выразительными темно-синими глазами, настороженно смотрел на меня, — мы не нуждаемся в помощи ни Геалах, ни ее дочерей.

— Зато я нуждаюсь в вашей помощи, — довольно легкомысленно отозвалась я и без приглашения уселась за стол, разлив вино по кружкам.

В нос ударил сильный запах умершего виноградного сока. Я ностальгически вздохнула по изготовляемым алхимиками нэко золотым и рубиновым винам, аромат которых действовал не хуже живительных зелий, а затем потрясла головой, избавляясь от чужих сожалений. Мне очень не нравилось, что все чаще моя реакция на происходящее полностью соответствовала реакции нэко, но сейчас надо было сосредоточиться на разговоре.

— Дочь Ночи, верно, перепутала, — все еще пытался остаться вежливым блондин. — Мы не абертху.

Последнее слово я не поняла, но переспрашивать не стала, а вместо этого сказала:

— Думаю, все же я ничего не перепутала. Вы можете помочь мне, а я могу помочь вашему другу, — и, заметив, как они быстро переглянулись, безмятежно добавила: — Или мне выйти на улицу и сообщить первому попавшемуся стражу, что вы ходили в разрушенный храм?

Запах их страха был настолько силен, что перебил даже кислое амбре паршивого спиртного. Я и сама была напугана, сердце колотилось, как у зайца, схваченного за уши, а хвост пытался выдать меня с головой своими метаниями. Усилием воли я заставила его остаться на месте, отхлебнула вина, чтобы скрыть свое волнение, и мотнула головой, ощутив омерзительный вкус.

— Чего ты от нас хочешь? — перестал играть в вежливость блондин, в очередной раз переглянувшись со своим молчаливым другом.

— Для начала просто поговорить. Там, где нас не услышат посторонние.

В этот раз игра в гляделки двух мужчин длилась дольше. Итогом ее стал презрительный шепот блондина:

— Идем.

Его товарищ аккуратно положил на стол несколько монет и встал.

Я шла за этими двумя и мысленно общалась с демоном:

— Как думаешь, они мне поверили? Или решили просто избавиться от опасного свидетеля?

— Думаю, они решили сначала тебя расспросить, а потом прирезать тихонечко. Опасную игру ты затеяла.

— Может быть, — в глубине души я была полностью согласна с собеседником. — Тут-то тебе и придется, если вдруг что, спасти мне жизнь.

Он немного помолчал и неожиданно радостно заявил:

— Знаешь, если так ты решила воплотить мой гениальный план в жизнь, то молодец. Хвалю. Хотя шайку могла бы подобрать покрупнее: из этих хорошего раба не выберешь.

— Знаешь что, — печально и несколько меланхолично подумала я, — помолчал бы ты… До тех пор, пока я не разрешу тебе говорить или пока ты не заметишь непосредственно грозящую мне опасность.

Остаток пути прошел в молчании. Мужчины привели меня к небольшому, выглядящему заброшенным домику неподалеку от порта. Блондин глумливо поклонился, показывая, что пропускает меня первой в открытую дверь, но я с улыбкой покачала головой, крепко сжимая рукоять спрятанного в сумке кнута. В этот момент я мучительно сожалела, что раньше мне не приходила в голову мысль о необходимости ежедневных, долгих и изнурительных тренировок с оружием в руках.

— Проходи, Вестница Ночи, — настойчиво, с каким-то злым напряжением велел мужчина.

— Спасибо, я зайду вслед за вами, — отозвалась я, отступая чуть назад и вбок, чтобы яснее показать свои намерения. — Очень уж не хотелось бы получить удар по голове от любезного джентльмена.

Они снова переглянулись. Если бы на них не было ни малейшего отблеска магии, я бы решила, что эти двое общаются мысленно, однако нет. Второй, тот, что пониже, одетый в куртку с глубоким капюшоном и оттого еще не продемонстрировавший толком черты своего лица, негромко произнес:

— Пусть так. Клэн, может, она сумеет помочь Сарку…

Подтверждая слова делом, он первым вошел в черный зев дверного проема.

Названный Клэном яростно сверкнул синими глазами, но последовал его примеру. Последней вошла я, аккуратно прикрыв за собой рассохшуюся скрипучую дверь.

Царивший внутри помещения запах чуть не свалил меня с ног. Это не была вонь в привычном человеку понимании этого слова. Нет, это был тонкий аромат неотвратимой, очень нехорошей смерти.

— Мне нужен свет! — резко потребовала я, бестрепетно шагая к тому, что лежало на низкой кровати. Когда-то это был человек, возможно даже привлекательный мужчина, лет двадцати пяти от роду. Вот только сейчас передо мной лежало бессловесное, безмысленное животное. Причем животное умирающее. Его тело практически сгнило не меньше чем на четверть: вся правая рука, правая часть тела и нога были черного цвета. Я нюхом чуяла, какую мучительную боль ощущает он каждое мгновение своего существования.

Сознание нэко, когда-то действительно специализировавшейся на излечении, перехватило управление телом, чему я, признаться честно, была только рада.

Нэко потребовала теплой воды, крепкого спиртного и чистой ткани. Нэко вытащила из сумки обезболивающее и влила в рот пациента, аккуратно массируя ему горло, чтобы проглотил и не захлебнулся. Нэко замерла, осознавая, что большего сейчас она сделать не может. Клэн дернулся было, пытаясь что-то сказать, быть может, возразить моей напористости, но его остановил товарищ. Кажется, он осознавал бесконечную безнадежность положения своего друга и цеплялся за последнюю соломинку в моем лице.

— Сходи за выпивкой, — тихо попросил он, и блондин не стал возражать, порывисто выскочив из дома.

— Простите Клэна, Дочь Ночи, — проговорил оставшийся мужчина, снимая свою куртку. Под капюшоном обнаружились медно-рыжие кудри и светло-серые глаза. Морщинки возле этих глаз, приподнятые уголки губ явственно свидетельствовали, что обладатель их совсем не прочь повеселиться, но сейчас он был предельно серьезен. — Он боится за Сарка и оттого делает глупости. Вы сможете спасти нашего друга?

— Не знаю. — Мне мучительно хотелось стянуть свой дурацкий головной убор и вытереть выступивший на лице пот, но открывать свою нечеловеческую сущность я была еще не готова. — Пока что не знаю. Мне надо выяснить причины заболевания, без этого лекарства точно не найти.

— Причины? — Рыжий присел на край кровати и взял лежащего за здоровую руку. — Если бы мы сами знали эти причины.

— Возможно, вы и знаете. — Я ободряюще улыбнулась, не забыв, впрочем, о необходимости не показывать клыки. — Может быть, вы просто не понимаете, что причина именно в этом. Сейчас вернется ваш друг, и я задам несколько вопросов. Честные ответы вполне могут спасти Сарку жизнь. А пока что скажи, как зовут тебя.

— Где же мои манеры? — неожиданно улыбнулся рыжий. Улыбка, хоть и бледная, ему очень шла. — Я Суар. Да, именно такое имя дали мне родители, будь благословенна их память.

Он развел огонь в плохоньком очаге и повесил над ним котелок с водой. Откуда-то были извлечены и тряпки, которые назывались чистыми очень-очень условно. Их я велела бросить в котелок, чтобы прокипятить.

Суар занимался этими мелкими делами, будто находя в них успокоение от каких-то своих мыслей. Я же практически не обращала на него внимания, следя за дыханием и пульсом больного. К моему удивлению, и сердцебиение, и дыхание его были замедлены в несколько раз по сравнению с тем, как должно быть у здорового человека. Кажется, только это позволило Сарку выживать до сих пор. Высказав свое соображение, я спросила у рыжеволосого, давно ли это началось.

— Да с тех пор как мы молились… — неожиданно он замер, глядя на меня, как мышь на кошку.

— Молились кому? — настойчиво переспросила я. — И что после этого произошло? Мы ведь уже договорились, что от честности ответов зависит жизнь вашего друга…

Я уже успела осознать, что в этом мире молитва богам не пустое сотрясение воздуха, что они отвечают, с удовольствием вмешиваясь в жизнь простых смертных.

— Да Асклессу мы молились, Асклессу! — неожиданно зло выкрикнул Суар, и я вдруг осознала, что там, в полутьме кормильного дома, ошиблась, определяя его возраст. Какие там тридцать? Едва-едва перевалило через два десятка.

— Ну Асклессу молились. Что здесь такого? — примирительно пробормотала я. — Зачем так нервничать?

Его серые глаза изумленно расширились, давая понять, что я в очередной раз ляпнула что-то не то.

— Ты не Дочь Ночи, — с внезапным облегчением выдохнул мой собеседник и улыбнулся еще раз. — Ты не следуешь за Геалах.

Он был рад, он был безумно счастлив сделать это открытие. И я не стала пытаться его переубеждать, лишь осторожно поинтересовалась, почему он так решил и отчего это его радует.

— Ты будто не из этого мира, — рассмеялся он и тут же осекся, а затем задумчиво добавил: — Неужели в самом деле?..

Я нахмурилась. Кажется, не суждено мне стать бравым разведчиком в чужих мирах. Больно уж быстро меня раскалывают все, кому не лень. На Земле подобное бы и в голову никому не пришло. Если кто-то слишком сильно отличается от окружающих, на него навешивают ярлык «псих» и, с облегчением вздохнув «классифицировали, слава богу», отправляются по своим очень важным делам. Почему здесь не так? Из-за того ли, что чудо стало повседневной реальностью, не злой и не доброй, но естественной, неотвратимой?

— Неужели в самом деле все качели погорели? — задумчиво передразнила я Суара и, предвосхищая любые дальнейшие расспросы, стянула головной убор. Руку при этом я держала на ошейнике Ксана, в любой момент ожидая нападения.

Человек изумился. Это было видно по его напряженным плечам, по расширившимся глазам, по приоткрытым, вздрагивающим губам. Даже запах его изменился на какой-то изумленный. Однако признаков агрессии Суар пока что не проявлял.

— Но это же не повод мешать мне попытаться исцелить твоего друга?

— Нет, конечно, нет, — справился он со своими эмоциями и дрожащими руками поправил одеяло, которым был укрыт больной. — Да где же Клэн? Почему его нет так долго?

— Наверное, не так просто найти такой крепкий алкоголь, — пожала я плечами, еще раз осмотрела больного и прощупала его пульс. — Расскажи мне пока что, чем же я себя в этот раз выдала?

Он пожал плечами:

— Все знают, что Геалах враждует с Асклессом. Она дарит больным освобождение от боли через смерть, он же учит сражаться до последнего, превозмогая страдания во что бы то ни стало. Мы боялись, что ты решишь оборвать жизнь Сарка. Обычно Вестницы Ночи именно такую помощь предлагают больным…

— Как мило. — Я зажмурилась, стряхивая напряжение. Оказывается, я сейчас ношу униформу отряда религиозных эвтаназиологов… Тиэн мог бы меня и предупредить. Хорошо хоть, никто не обратился ко мне с просьбой помочь какому-нибудь больному.

Напряженное молчание, висевшее, пока я снова надевала и поправляла проклятую шапку, прервало возвращение Клэна.

— Держи, — он раздраженно бросил мне стеклянную бутыль, оплетенную лозой, да так резко, что я едва успела ее поймать.

— Благодарю. — Я кивнула и махнула рукой в сторону второй кровати, стоящей в углу. — Садитесь. Мне не мешайте. Я буду задавать вопросы, а вы отвечать. И еще, Клэн, я действительно хочу спасти жизнь вашего друга, а не убить его. Так что не надо пытаться прожечь дырку в моей спине взглядом.

И внезапно осознала, что, если я сейчас отвлекусь, а один из них решит сдать властям нечеловека, помешать ему у меня не получится. Вздохнув, я все же вытащила из сумки демона и перевернула его ошейник. Количество свободного пространства в домике резко уменьшилось, глаза мужчин изумленно увеличились.

— Не бойтесь. Он просто немного полежит у входа, чтобы никто не вошел, — примирительно обратилась я к ним, жестом показывая, что оружие можно спрятать. — Если вы двое не попытаетесь напасть на меня, вам он вреда не причинит.

Ксан, подтверждая мои слова, оскалился во все свои пару сотен зубов.

— Что это за тварь? — все же нашел слова Суар.

— Демон, — рассеянно отозвалась я, протирая лезвие ножа принесенным самогоном. — Просто демон. И он вас понимает, так что не надо его обижать.

На повисшую напряженную тишину я внимания уже не обращала, аккуратно ощупывая пораженную неведомой болезнью руку Сарка. К очередному моему удивлению, температура ее была несколько ниже обычной для человека, но уж явно выше комнатной. Опасность заразиться, конечно, оставалась, но минимальная: не зря же эти двое возятся с больным и до сих пор целы и невредимы.

— Рассказывайте, как все это началось, — обронила я, доставая из сумки пару пустых колбочек, оставшихся после великого зельеварения, и делая небольшой надрез на иссиня-черной коже. Побежавшая из надреза жидкость на кровь походила весьма отдаленно. Густая, почти черная, с резким горьким ароматом, во втором зрении она светилась гнилостно-зеленым оттенком. Аккуратно собрав немного в одну из пробирок, я вытерла кожу чистой тряпкой и смазала порез спиртным. Кровоостанавливающим порошком из своих запасов я воспользоваться побоялась, так как даже предположить не могла, каковы окажутся последствия встречи алхимического препарата и магического яда, а препараты, которые могли бы помочь провести исследования, остались в снятой комнате.

— Чего молчим? — я оглянулась на притихших мужчин. — Рассказывайте, когда все это началось. Я так понимаю, «болезнь» связана с храмом на болоте… Когда появились первые симптомы?

Спустя некоторое время, потребовавшееся, видимо, чтобы собраться с мыслями, Суар заговорил:

— Это произошло, когда мы уже возвращались. Сарка в плечо укусила какая-то мошка. Он все жаловался, что оно непрестанно зудит, постоянно его чесал, а потом мы увидели там черное пятно. Оно непрерывно расползалось, а через пару дней Сарк слег. Не мог подняться, едва говорил, дышал так тяжело, будто его кто-то душит.

— Почему не пошли к лекарю, когда пятно только появилось?

— А сама-то как думаешь? — зло вмешался в разговор блондин, но рыжий покачал головой и спокойно объяснил все сам:

— Боялись мы. Все знают, что оттуда приходит мор. Все знают, да никто толком не верит. А мы вот на собственном опыте убедились. Если бы пошли к лекарю, нас бы всех троих сожгли. Так, на всякий случай.

— Убедительно, — задумчиво кивнула я, затем прокалила нож на огне, ополоснула лезвие под струйкой спиртного и надрезала здоровую руку человека. Потекшая кровь была вполне нормального цвета, имела привычный, слегка солоноватый запах. Набрав в другую емкость пару кубиков жидкости, я закрыла склянки пробками, убрала их в сумку и снова посмотрела на мужчин. — Хорошо, к профессионалу вы не пошли. А что делали-то? Неужто сидели и ждали, пока само пройдет?

— Говорю же, Асклессу молились. Все деньги в его храм отнесли, — досадливо поморщился Суар. — А когда вернулись, он уже вот так лежал. Мы уж думали, в царство Даархона ушел. Потом, спасибо Зиэнеру, заметили, что ошибаемся. Но лучше ничего не стало, не помог нам Асклесс.

— Зря на бога наговариваете, — усмехнулась я. — Если бы не он, ваш Сарк уже бы умер.

Делать такие категоричные выводы мне позволило второе зрение. Благодаря ему я видела и зараженную кровь, сложной сеткой разбежавшуюся по телу несчастного, и необычное серебристо-голубое сияние, окутывающее больного и проникающее до самого его сердца. Моя нэко готова была поставить зелье Абсолютного Исцеления против кружки воды на то, что это сияние являлось следствием божественного вмешательства и именно оно поддерживало человека в состоянии почти что анабиоза, замедляя дальнейшее распространение яда. Замедляя, но не останавливая его вовсе. Было у меня странное подозрение, что, как только черная кровь доберется до сердца, человек умрет.

— Так, сколько времени прошло между тем, как заметили пятно, и тем, как обратились к Асклессу?

— Два дня. И еще три после того, как молились.

— Пораженная область сильно увеличилась после молитвы?

Они удивленно переглянулись, и блондин неуверенно показал примерное расположение пятна до того. Прикинув скорость распространения, а также расстояние пораженной области от сердца, я покачала головой.

— Дня через четыре ваш друг умрет. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы это предотвратить, но и вам придется помочь мне.

— Чего ты хочешь? — Клэн порывисто задал этот вопрос, глядя на меня с каким-то ожесточением. Такое ощущение, что я, с его точки зрения, обязана потребовать с каждого из них как минимум по душе.

— Моего друга посадили в городскую тюрьму. Мне надо вытащить его оттуда в ближайшие три дня. Я слышала ваш разговор и думаю, что вы можете мне в этом помочь. — Заметив попытку собеседника возразить, я быстро добавила: — Деньги не имеют значения. В пределах разумного, конечно. А еще вы мне расскажете, что именно вам встретилось в том заброшенном храме. Думаю, мне придется туда прогуляться.

Мужчины были ошарашены. Но я не стала давать им время прийти в себя, требовательно поинтересовавшись:

— Ну так что?

— Хорошо, — кивнул Суар, являющийся явным лидером в этой компании. — Назовешь его имя, дашь десяток золотых, и мы его вытащим. А вместо того чтобы что-то рассказывать, я тебя лично провожу туда. Если это нужно для спасения Сарка.

— И для этого тоже, — кивнула я. — Хочу попробовать найти источник яда. Возможно, им является та самая мошка, которая укусила вашего друга, а может, что-то иное. Но это необходимо отыскать. Боюсь, иначе лекарство не сделать. Интересно, а ты не опасаешься тоже заболеть, как он?

— Нет, не опасаюсь, — улыбнулся он, издавая сильный запах тщательно скрываемого страха. — Если ты сделаешь лекарство для Сарка, то и меня вылечить сумеешь.

— Возможно. Вот только чем вы собираетесь платить еще и за твою жизнь?

Оба побледнели. Им очень не по нраву пришелся злой намек, прозвучавший в моих словах, я же очень не хотела тащить туда еще одного человека. По сути, чужака, которому нельзя доверять. Ксан, все еще сидящий возле двери, довольно оскалился, и я вспомнила о своем приказе.

— Говори, если хочешь.

— Спасибо, я лучше пока что послушаю, — мысленно отозвался он и демонстративно зевнул.

— Свободу своего друга ты оцениваешь только в одну жизнь? Значит, будем надеяться, что я не заболею, — сердито отозвался Суар.

— Надежда — мать дураков, — с внезапным ехидством вмешался в разговор Ксан. По моей памяти цитирует, зараза, хоть и не до конца. — А вообще возьми его с собой, хозяюшка. Раб лишним не бывает.

У меня мучительно заболела голова. Хотелось прийти домой и залезть в ванну, наполненную теплой водой с несколькими каплями масла эвкалипта, гвоздики и, быть может, мирры. А затем выпить чашечку горячего шоколада и лечь спать. К сожалению, в этом мире мне доступен лишь последний пункт программы.

— Ксан, это уже давно не смешно. Суар, я не понимаю, зачем тебе рисковать жизнью, но если так хочется, пойдешь со мной. Встретимся на рассвете возле закатных ворот. Явишься слишком поздно, я тебя дожидаться не буду, уйду одна. И еще… Вздумаешь меня предать, — я подошла к нему совсем близко, так, что ощутила его дыхание, и пристально взглянула в глаза, — вон тот рыжий симпатяга откусит тебе голову.

Надо отдать человеку должное: взгляд моих желтых очей он выдержал, не дрогнув, и даже не покосившись в сторону скалящегося демона. А вот Клэн не стерпел подобного:

— А мы, значит, тебе должны просто так доверять. У нас-то под рукой нет демона, которого можно на предателей натравить.

— Возможно, — не стала спорить я. — И что ты предлагаешь?

Кажется, их такая моя покладистость удивила. Снова переглянулись, обмениваясь непонятными, неслышными мне сообщениями.

— Клятва, — блондин пожал плечами. — Мы поклянемся, что вытащим твоего друга, ты — что спасешь жизнь нашего.

Я оглянулась на насторожившего уши Ксана, а потом вздохнула:

— Не торопи события. Все, что я могу сейчас пообещать, так это сделать все возможное для спасения вашего друга. А уж получится или нет… сказать не могу. Такие условия вас двоих устраивают?

— Да, — торопливо отозвался Суар и, взглянув на возмущенного друга, добавил: — Дурная надежда лучше мудрой безнадежности.

— Отлично. Тогда включим в наше соглашение пункт о неразглашении маленьких тайн друг друга властям, да я пойду.

Как ни удивительно, клятва, сопровождаемая обращениям к божествам, обладала явными магическими свойствами, осев на запястьях обоих мужчин смешными закорючками темно-фиолетового цвета. Не удержавшись от мелкой пакости, я свою клятву сопроводила воззванием к Ар-Горну, и она отпечаталась на моем запястье тремя рунами изумрудно-зеленого цвета. Того самого оттенка, что сиял на мне, моем кнуте, Ксане. Два пятна которого были и на Тиэне. Удержавшись от желания при всех обозвать себя дурой, я отправилась к постоялому двору, оставив Суара и Клэна наедине с их ненадежной надеждой.

Глава 18

Путь домой, если так можно выразиться, был доверху наполнен страхом, темнотой и пугающими чужаками. Пока я торчала в той хижине, на город опустилась ночь и добропорядочные граждане на улицах сменились довольно сомнительными личностями. Я помнила отзыв Тиэна о возможной ночевке на улице и старалась не рисковать, скрываясь от приближающихся людей в тенях. В конце концов я не выдержала такого способа передвижения и, разувшись, взобралась на крышу невысокого домика, очень уж удачно расположившегося рядом с раскидистым деревом. На крышах было довольно сложно ориентироваться, но зато очень удобно идти. Мои новые конечности, казалось, были к этому идеально приспособлены: мягкие подушечки скрадывали звук шагов, короткие коготки помогали удерживаться даже на довольно скользких поверхностях. Хвост, как это ни странно, позволял сохранять равновесие. Я положилась на Ксаново чувство пространства и шла, следуя его указаниям. При этом старалась не терять осторожности, и, как оказалось, не зря: на одном из довольно высоких домов, крыша которого была выложена красивой разноцветной черепицей, я чуть нос к носу не столкнулась с какой-то темной личностью, деловито прилаживающей веревку к вычурному карнизу. Затаившись в тени, непроглядной для глаза человеческого, я дождалась, пока личность не закончит свое дело и не исчезнет, спустившись по веревке, а потом шустренько проскакала и эту крышу.

Вскоре я добралась до гостевого дома, чинно вошла туда через дверь, предварительно обувшись, и поднялась в свою комнату, взяв одну из воняющих прогорклым жиром свечей с предназначенного для постояльцев столика. Голова все еще болела, и хотелось, забыв обо всем, улечься спать. Но этого делать было нельзя: кровь без холодильного оборудования до утра не проживет, а мне хотелось провести еще кое-какие исследования. Печально повздыхав об отсутствии качественного лабораторного оборудования или хотя бы банального микроскопа, я вытряхнула из сумки пучок разноцветных листьев, появившихся там во время переноса. Память моей нэко подсказывала, что эти растения были когда-то выведены именно в качестве этакой полевой лаборатории, но ориентированы больше на определение свойств и характеристик различных зелий, так что сегодня я, по сути, собиралась забивать гвозди микроскопом. Или заниматься научной деятельностью с помощью молотка?

Полтора десятка разноцветных листиков устроились на полу, я бережно распределила на них черную жидкость, когда-то бывшую человеческой кровью, и принялась наблюдать, оставляя заметки на деревянном столе. К слову говоря, дополнительный алфавит алхимиков нэко будто создан для того, чтобы его было удобно выцарапывать когтем на твердых поверхностях.

Результаты оказались неоднозначными. Золотой лист ирриль-травы сменил свой окрас, но не на красно-коричневый, что свидетельствовало бы о действующем заклятии, а на темно-бордовый, почти черный. Хрупкая дж'ианна скорчилась и высохла, стоило только капнуть на нее этим веществом, чем ясно показала отсутствие в веществе живых организмов. Радужная каманилла, напротив, активно впитала жидкость, после чего большая часть поверхности листика приобрела ярко выраженный зеленый оттенок. Он означал наличие магической энергии остаточного порядка, но это мне было видно и так. Я черкала когтем по столу, иногда помешивала черную кровь на листиках короткими веточками, являющимися катализаторами следующих реакций, и снова черкала. Было странное ощущение, что я решаю одну из тех логических задачек, которые так любят давать на математическом кружке. И в этот раз задачка упорно не сходилась, видимо, в связи с недостаточностью исходных данных.

В итоге я собрала все использованные листья в глиняный горшок, нашедшийся под кроватью, всыпала в них несколько крупинок огненного порошка, а пепел развеяла из окна. После чего легла спать, удрученная жутким чувством интеллектуальной неудовлетворенности.

Проснулась я от странного шороха в углу комнаты. Точнее, шорох лишь привлек мое сонное внимание, а проснулась я, уже когда осознала себя стоящей посреди комнаты и засовывающей что-то в рот. Это что-то пронзительно попискивало и махало хвостиком. Последних остатков внезапно улетучившегося самообладания хватило на то, чтобы не заорать, будя весь гостевой дом или всю улицу, на которой он стоял, а просто аккуратно посадить мышонка на пол и сунуть в рот кулак, закусив его до боли и не давая вырваться крику. Ксан, дремавший на густонаселенном матрасе, проснулся, удивленно наклонил пушистую голову и мысленно поинтересовался:

— Ну и зачем, скажите на милость, надо было сначала его ловить, а затем выпускать добычу? Где логика?

Отвечать я не стала, однако вопрос его породил целую цепочку ассоциаций в моей бедной голове, вылившуюся в четкое визуальное воспоминание. Я осознала себя еще совсем малышкой: меньше трех дюжин дней назад отметила свое пятилетие и получила Книгу зелий. Я радовалась: впервые в жизни у меня вышло поймать крысу. Она была большая и ужасно симпатичная, усатая и с длинным голым хвостом. Она бегала по комнате, а я скакала вокруг нее, время от времени бросаясь вперед и хватая ее еще маленькими, но ужасно остренькими коготками. Это было очень весело, и еще веселее становилось от того, как смешно пищала крыса, когда в очередной раз попадала мне в руки. Я-взрослая с ужасом наблюдала, как на гладкой крысиной шкурке появляются все новые кровоточащие царапинки, но котенок, которым была когда-то нэко Эйлинарра, не обращал внимания на то, что в крысином писке с каждой минутой слышалось все больше боли и страха. Зверюшка уже не пыталась огрызаться или атаковать в ответ, она просто хотела оказаться как можно дальше отсюда.

Чуть слышно проскрипела дверь. Это в комнату вошла моя мама — красивая нэко с голубыми глазами и пушистым хвостом. Ее пестрые трехцветные уши приподнялись в удивлении, а потом гневно прижались к голове.

— Девочка моя, что ты делаешь?! — воскликнула она, виляя хвостом. — Ты же не какая-нибудь дворовая кошка, ты — нэко. Любимица богини, будущий великий алхимик. Как ты можешь?

Она ловко подхватила крысу прямо за длинный хвостик, а потом пересадила ее к себе на ладонь.

— Неужели ты думаешь, что Фрейя одобрила бы такое развлечение? Сейчас же выпусти зверька на волю!

— Нетушки, — я сморщилась, удерживая желание захныкать. — Не выпущу. Я его поймала. Это моя добыча.

В глубине души я обрадовалась, как ловко ответила маме. Она ведь сама недавно говорила папе, что отбирать чужую добычу — низко и недостойно истинного воина. Я, правда, не очень поняла, почему это низко, ведь речь шла о моем дядюшке Ру. А он даже выше папы, но я решила, что маме можно так сказать. Она не очень высокая ведь.

— Добыча? — удивилась мама, но не успела я обрадоваться, как она резко сунула ладонь с крысой мне под нос. — Тогда ешь.

«Добыча», будто что-то понимая, сидела на маминой маленькой ладошке почти как статуэтка. Только шевелила смешным носом вместе с длинными усами да моргала черными глазками-бусинами. Ловить ее было весело и интересно, а вот кушать не хотелось. Я глядела на серебристую крысячью шкурку, покрытую кровоточащими царапинами, на тонкий, безвольно висящий хвостик, на лапки, так похожие на настоящие ручки, потом посмотрела на мамино суровое лицо и громко заревела, испугав и ее, и крысу. Я-маленькая самозабвенно плакала, осознавая, что мое поведение огорчило и Фрейю, и маму, что я причинила боль этому, в сущности, замечательному зверьку. Что я виновата, виновата, виновата.

Спустя мгновение мама уже баюкала меня в объятиях, неразборчиво утешая и промакивая слезы кончиком хвоста, а крыса забилась за стол в углу комнаты.

Насколько я теперь помнила, животину Эйлинарра с мамой выловили и выпустили на волю. А через пару дней трехцветная нэко принесла дочке крошечного голема. Он выглядел как мышь, вел себя как мышь, и, хотя пах травой и глиной, охотиться на него было чрезвычайно приятно. Из царапин, оставленных на нем крошечными коготками, не лилась кровь, а глазки его были сделаны из двух ониксовых бусин.

Выбравшись из омута чужих воспоминаний, пытающихся стать моими, я приоткрыла ставни. Красноватые рассветные лучи уже заливали окружающий мир, даря надежду жаворонкам и приводя в ужас сов, поэтому я быстро собрала в сумку все то, что могло бы мне понадобиться при выполнении задания, добавила кое-что из того, что понадобиться не могло, но на всякий случай надо взять, и отправилась к воротам. По пути умудрилась перехватить только что зажаренную рыбешку и уже за воротами запить ее свеженадоенным молоком: на заросших густыми травами полях паслось несколько коровок. И стерегшая их бабулька не отказалась угостить Вестницу Ночи кружкой молока в обмен на медную монетку. Спустя полчаса меня догнал Суар, появления которого я уже не ожидала.

— От меня так просто не избавиться, — ответил он на мой безмолвный взгляд и пошел рядом, не произнося лишних слов и вообще делая вид, что нам просто по пути. Одет он был, как и вчера, в куртку с капюшоном, темные штаны из грубого полотна и скрипящие при ходьбе сапоги. Этот скрип жутко раздражал, и, чтобы отвлечься от него, я начала разговор:

— Как там состояние вашего друга? Не изменилось?

Тема была выбрана крайне неудачно, но я это поняла, уже когда задавала вопрос. Конечно, если бы что-то изменилось, рыжий не шел бы сейчас рядом со мной или как минимум сам бы уже все рассказал.

— Нет, ничего не изменилось, — подтвердил Суар мои невысказанные мысли и продолжил скрипеть сапогами. А ведь идти нам еще часов десять…

Мысленно я сожалела об отсутствующих в этом мире как класс музыкальных плеерах, а вслух пыталась все же завязать разговор.

— Ну ничего. Глядишь, уже послезавтра изменим все к лучшему. — Оптимизм в моем голосе казался вымученным даже мне самой, но на лучшую игру актерских данных не хватало, поэтому я решила сменить тему: — Ну что, может, расскажешь, что нас ждет, кроме топей, трясин и туч кусачих насекомых?

— Ничего, — мужчина нахмурился. — Ты описала все так точно, будто уже была там. Только про развалины забыла.

— Развалины? — я постаралась проявить побольше заинтересованности. — Расскажи.

— Что рассказывать-то? Обычные развалины. Там когда-то храм ведь стоял. Говорят, богатый храм. Да только богине той молиться перестали, всех жрецов ее на кострах сожгли, а святилища разрушили. Люди начали разрушать, а ветер и вода закончили. Там сейчас только стены, да и те едва по колено. Считай, что ничего и нет. И ни золота, ни камушков драгоценных.

— Ничего себе! — Я не слишком обратила внимание на меркантильные огорчения Суара, гораздо больше заинтересовавшись другим: — Это чем же богиня к себе такое отношение вызвала, что ее жрецов сожгли?

— Не знаю. Никто уже и не помнит, наверное. А те, кто помнит, не говорят.

Ксан задумчиво хмыкнул из сумки, но на мои попытки выпытать причину такой реакции отозвался:

— Потом, когда узнаю наверняка, скажу.

— Надеюсь, это «потом» наступит не фатально поздно.

Дальше какое-то время шли молча. Дорога была неухоженна, пустынна и с каждым шагом все менее заметна в наступающих зарослях. Тип растительности менялся довольно быстро, свидетельствуя о приближении более богатых водой земель.

— А вы с Клэном и Сарком давно знакомы? — поинтересовалась я, в очередной раз не выдержав скрипа, нарушающего природную идиллию.

Мужчина бросил на меня такой взгляд, что я аж услышала «не твое кошачье дело», однако спустя мгновение он будто передумал и принялся рассказывать:

— С детства. Жили в соседних дворах, вместе играли, вместе рыбачили…

— Вместе решили ворами стать, — поддакнула я, торопя собеседника.

Вообще-то я хотела сказать «расхитителями гробниц», но, кажется, в языке, которому меня обучил браслет, не было такого понятия, как «гробница».

Ответом мне стал угрюмый, настороженный взгляд:

— Как будто выбор другой был у нас. Здесь либо рыбу ловить, либо торговать, либо воровать. Других дел нет. А для купцов мы рожами не вышли.

— А честным трудом вера жить не позволяет, — чуть слышно хмыкнула я, а потом уже вслух поинтересовалась: — И каким ветром вас в храм понесло?

— Да подошел к нам один хмырь в таверне, вот как ты, и предложил заработать. Много предложил, с такими деньгами лет пять можно не трудиться, а то и вовсе свое дело открыть. Аванс дал в пять золотых. А делов-то было — сходить к развалинам да оттуда пару камней принести. И как мы согласились, идиоты? Слышали ведь легенды, знали, что смертельно опасно. Не иначе разум магией затуманил всем троим. — Он зло пнул камушек, валяющийся на тропе. — Мы с Клэном, когда вернулись, по очереди в условленном месте трое суток дежурили. А этот заказчик так и не появился. Я уже потом встретил его на улице, подойти хотел. А он как меня заметил, так морду кислую скорчил, будто не ждал живым увидеть, да в толпу нырнул, а затем и вовсе исчез.

История, рассказанная Суаром, была… интересной. Непонятной и загадочной, но интересной. Жаль, конечно, что я того заказчика не видела, а человек не мог заметить очевидного для нэко, однако попробовать вытянуть подробности стоило.

— Ты когда с тем хмырем разговаривал, не заметил, чем он по жизни занимается? Все равно ведь, даже если не говорят, понять можно. По совокупности мелких признаков.

— Не знаю. Странный он был какой-то. Я сейчас и лица-то его толком вспомнить не могу. Руки, помню, очень гладкие и пальцы такие тонкие, гибкие. Я сначала даже подумал, что из наших он, тоже ночной житель. Кошельки там срезает или еще что, да только ни словечка ведь из речи не понимал. Даже разрешил себя таабэ называть. Сарк ради смеха спросил, а тот и повелся. Мы смеялись. А в итоге сами таабэ оказались.

Слово «таабэ», использованное Суаром, в русском языке аналогов не имело и переводилось, к моему удивлению, на ньягенго — язык нэко. Они этим словом называли существ, готовых вместо качественных зелий подкрашенную водицу покупать, лишь бы в бутылочке подороже. Алхимики с такими, конечно, дел не имели, а вот студиозусы всегда были не прочь подзаработать, изобретая самые невероятные «зелья» вроде «притягивателя удачи» и «возвышателя души». Понятно, что вор не мог вложить в слово именно такой смысл, и я на всякий случай уточнила:

— «Таабэ»? Что это означает?

Суар посмотрел на меня с изумлением, а потом понимающе кивнул:

— Точно, у вас, нелюдей, наверное, своя речь. Ну простак это, которого облапошить легко. Уж не знаю, как вы таких называете.

— А «вы» — это кто? — поинтересовалась я, как-то окончательно утеряв нить его рассуждений.

— Ночной народ с того берега.

То, что ночным народом он называл преступников, я уже успела уяснить, а вот почему он меня к ним отнес, Догадаться не могла, однако переспрашивать не стала, переводя дискуссию в более конструктивное русло:

— Еще что-нибудь об этом хмыре помнишь? Как себя вел? Может, какие-нибудь странные слова говорил? Как представился вам? Как свой интерес к тому месту объяснил?

— Называл он себя смешно — Тиасп. — Суар пожал плечами, не обращая внимания на мой ошарашенный вид. — Вел себя как аристократ, хотя имя-то простолюдинов. А больше странного в нем ничего не было.

Я потянулась задумчиво почесать в затылке, но рука наткнулась на шапку Вестницы Ночи, пришлось вгрызться в коготь, так как это тоже способствовало бурной мыслительной деятельности.

— Интересно, это просто совпадение?

— Что именно? — удивился мужчина.

— Тиасп — это одно из названий малораспространенного, но очень ценимого алхимиками и магами растения. Вот мне и интересно, ваш «таабэ» это знал, когда представлялся, или так совпало?

— Колдун? — Суар встал, точно громом пораженный. — Не может быть! Если бы колдуну было надо, он бы сам легко достал все что угодно из этого храма. Зачем нам деньги платить-то?

Я с сочувствием покосилась на человека, не желающего принимать очевидное. Не нужны были эти камни никому, Тиасп явно хотел спровоцировать в городе очередную эпидемию, причем без риска для себя, чужими руками. Непонятным было только то, почему он все еще оставался в Гафсе, отправив смертничков на задание. Почему не боялся тоже заразиться? Знал, что это не инфекция, а магическое отравление, не передающееся от человека к человеку? И зачем ему была нужна гибель такого количества людей? Как бы то ни было, приключения бравой троицы показали, что проклятие Болотной Госпожи выдохлось и всему городу уже не угрожает, а значит, всадником Апокалипсиса мне не бывать. Хоть что-то да радует.

Следующие несколько часов пути прошли в молчании. Только Ксан мысленно напевал очередную песенку, вытащенную из моей памяти.

— Все, — внезапно нарушил тишину Суар. — Дальше находится запретное место. Любого, пересекшего эту границу, ожидает смерть.

Никаких признаков границы я вокруг не обнаружила, но величественностью момента на всякий случай прониклась.

— Далеко еще идти?

— Половину от того, что уже прошли.

Я пожала плечами и продолжила движение, одновременно с этим вытащив из сумки пару полос вяленого мяса: время обеда уже пришло.

Идти было скучно и как-то лениво. Местность все больше походила на болотистую, под ногами появился приятно пружинящий мох, деревья уменьшались в размерах и теряли строгость форм, приобретая порой совершенно фантастические очертания, появлялось все больше осокоподобных трав. Я с трудом преодолела желание свернуться клубочком на очередной с виду безмерно удобной кочке и огляделась, используя второе зрение. Ничего подозрительного вокруг не обнаружилось, что лишь усугубило положение. Раздраженно фыркнув, я выпуталась из безразмерного одеяния Вестницы Ночи, не забыв предварительно сдернуть головной убор. Ксан был извлечен из сумки и обращен в демонический облик, а на освободившееся место отправилась одежда. Я даже подумала о том, что было бы неплохо прокатиться на много-хвостом демоне до места назначения, но возмущенный взгляд красных глаз не оставил от этого намерения ни следа. Дальше шли уже втроем, так же скучно. Единственное, что немного развлекало, это попытки Суара идти так, чтобы я всегда оказывалась между ним и Аксандром, но при этом не привлекать к этим попыткам внимания. В принципе я его понимала и сама старалась оттирать нахальное рыжее чудовище, пытающееся двигаться поближе к мужчине.

Спустя некоторое время Ксан резко остановился, принюхался, мотнул головой и тяжело уставился на Суара:

— Этот пусть ждет здесь.

— Это еще почему? — не остался в долгу тот.

— Потому что ты хочешь жить, а я не собираюсь отвлекаться на защиту еще и тебя. Пошел вон и не мешай!

— Я уже был там, демон. Выжил тогда, выживу и сейчас.

Человек, к моему удивлению, стоял на своем очень уж настойчиво. Я пока что не вмешивалась в их спор, пытаясь понять причины поведения своего четвероногого хранителя. Вторым зрением я видела вдали нечто издающее слабое болотно-зеленое сияние, но что именно это было, разобрать не получалось. Я даже попыталась, следуя демоническому примеру, принюхаться, однако добилась этим лишь насмешливого взгляда со стороны идейного вдохновителя.

— Нет? — ласково поинтересовался он, оставив ради этого спор с Суаром.

— Нет, — я смущенно улыбнулась и развела руками.

— Еще бы! — довольно кивнул он с совершенно непередаваемым чувством собственного превосходства, а потом снова обернулся к человеку. — Либо ты остаешься тут и ждешь нас по доброй воле, либо я прямо сейчас откусываю тебе голову и ты все равно остаешься тут, но нас уже не ждешь.

— Ксан, — я положила ладонь на колюче-пушистый загривок и обратилась к Суару: — Действительно, подожди нас здесь. Я ведь поклялась сделать все возможное для спасения вашего друга… Так не мешай.

Он не хотел выполнять просьбу, он скрипел всеми фибрами своей души… Но он согласился, и это было главным. Я передала Суару то, что в ближайшем будущем пригодиться не могло, — маскировочную одежду, провизию, — и мы с Ксаном заторопились вперед.

Вскоре стало видно, что магией светился неправильной формы камень, находящийся прямо в центре развалин. Этот свет походил на тот, который издавала зараженная кровь Сарка, и больше я нигде подобного не видела.

— Что скажешь, демон ты мой пушистый? Узнал наверняка то, о чем не хотел мне говорить?

Аксандр отозвался далеко не сразу, предварительно тщательно обнюхав камень, который я уже начала мысленно называть алтарем, стены и даже меня. На его морде появился довольный оскал.

— Узнал, еще как узнал. Богиня-то, которая здесь жила, вовсе не богиней оказалась.

— А кем же? — послушно поинтересовалась я, понимая, что спутник ждет наводящих вопросов.

— Демоном. Самым настоящим демоном, дорогая хозяюшка. Не таким, как я, она не душами питалась, хотя ими тоже. Но в основном она страхом чужим питалась. Неужто не чувствуешь, чем тут сам воздух пропитан?

Я чувствовала что-то такое. Нет, не чужой страх, разлитый, по словам Ксана, в воздухе. Просто какое-то гнетущее ощущение, проявляющееся тем яснее, чем ближе я подходила к алтарю. Еще раз всмотревшись в него вторым зрением, я заметила то, чего не видела с большего расстояния: среди мутной зелени алтаря едва-едва виднелась голубая искорка живого огня, которая, очевидно, и была целью Арагорнова задания.

— Но почему ей построили храм, как божеству?

— Пф, ну ты и вопросы задаешь. А чем, по-твоему, боги от демонов отличаются? Да только тем, что первым еду на блюдечке подносят, а вторым самостоятельно крутиться приходится.

— То есть ты хочешь сказать, что все боги, даже Фрейя, питаются чужими душами, болью и страхом? — очень неторопливо, стараясь не выпускать наружу эмоции взбесившейся нэко, поинтересовалась я.

— Ну зачем же только ими? У демонов, к слову говоря, тоже меню не такое однообразное. Суккубы с инкубами, к примеру, ровно такую же диету, как наша прекраснейшая из богинь, держат: любовь поглощают в невообразимых количествах.

С глухим «ххак» мой кулак врезался в пушистый бок рыжего насмешника. Кулак тут же заболел, а насмешник даже не поморщился, напротив, расхохотался и грузно бухнулся на землю, якобы выпрашивая пощады. Для порядка легонько пнув один из рыжих хвостов, я уселась на корточки рядом с головой демона и заглянула в огромные красные глаза:

— Слушай, ты серьезно, что ли?

— Почти. — Он перевернулся на пузо и уставился на алтарь. — Знаешь, боги разные ведь бывают. И становятся богами по-разному. Кто-то и родиться таким может, но этих меньшинство. Все остальные, что называется, пробрались из грязи в князи. И если одни в той грязи великанами были, то другие — обычными людьми. А то и демонами. Всякое бывает. — Он мечтательно посмотрел в сторону алтаря. — Я, может, тоже когда-нибудь в боги выбьюсь. Буду божеством строгим, но справедливым. Введу за убийство и насилие смертную казнь через сожжение, вот и будет мне регулярная вкусная пища. Главное — такой мир найти, где других пожирателей душ в больших начальниках не будет.

Он прижмурился, видимо, уже воочию лицезрея картины своего божественного будущего, и я дернула его за ухо, привлекая внимание к стоящей перед нами проблеме.

— Ксан, то, что велел добыть Арагорн, находится в том камушке. Как извлекать будем?

— Извлечь-то несложно, — задумчиво хмыкнул демон, все же поднявшись и подойдя к алтарю так близко, что уткнулся в него носом. — А дальше-то что делать будем? Красиво тебя боже подставил. Просто шикарно.

Он хохотнул, обошел камень и продолжил:

— То ли он тебя переоценил, то ли роль этой игрушки недооценил… Но будет весело, если выживем.

— Что ты имеешь в виду? — Я еще раз осмотрелась, пытаясь понять, о чём говорит мой хранитель, или хотя бы обнаружить источник болезни Сарка, но не добилась ни того ни другого.

— Знаешь, что это за штучка? Которую любитель игр тебе заказал. Мы называем это… А впрочем, человеку это понятие все равно не осознать и не проговорить. Если очень приблизительно перевести его на твой язык, получится что-то вроде «то, что оставил Творец, покидая свое творение ради своих целей, непонятных нам». Длинновато, но истинную суть передает почти верно. Причем Творец, если ты не знаешь, это бог. Не чета всяким там Арагорнам и Артасам, истинный бог, который никогда не был ничем иным и создал эту Вселенную и все, что обитает в ней. Ну, кроме нас, демонов Хаоса, ибо мы — суть проекция первостихии на упорядоченную ткань бытия. — Ксан обаятельно оскалился. — И эта штука, для краткости назовем ее следом Создателя, размещена здесь не просто потому, что Арагорну надо было куда-то приткнуть осколочек истинного величия до того момента, пока его заберет одна двуногая кошка. Эта штука выполняет очень важную функцию по уменьшению воздействия злого хаотического существа на окружающий мир. И я, например, понятия не имею, что произойдет, если мы этот предохранитель вытащим. Однозначно что-то плохое.

— И что ты предлагаешь сделать? — поинтересовалась я, прикасаясь к камню. Кончики пальцев ощутили странную жужжащую вибрацию, будто там, внутри полой оболочки, пытались вырваться наружу сотни разъяренных ос.

— Достань кнут, будь готова к чему угодно, потом хватай «след», если его можно схватить, и драпай, — скороговоркой отозвался демон.

Искорки, бегущие по его шерсти, усилили свое сияние, слились в единый поток, охвативший все три хвоста, и полученная огненная конечность с размаху обрушилась на алтарь. По камню побежали трещинки, вокруг которых начало концентрироваться зеленое свечение; жужжание, исходящее из него, усилилось.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула я, отскакивая подальше от брызнувшей во все стороны из-за второго удара каменной крошки и выхватывая кнут.

Ксан не счел нужным отвечать, вместо этого в третий раз опустив свое странноватое оружие на алтарь, окончательно развалившийся от такого обращения. Во все стороны рассыпались мелкие летучие букашки, тут же построившиеся в боевые порядки и атаковавшие меня и демона. Я все же успела подхватить обжигающую на вид искорку небесно-голубого огня, сиротливо валявшуюся на обломках, но последовать второму совету Аксандра, а именно «драпать», уже не успевала, с ужасом ожидая достижения этими тварюшками своих целей. То, что это будет для меня смертельно, я не сомневалась: они светились магией того отвратительного оттенка, который убивал Сарка. Бессмысленным инстинктивным жестом я прикрыла лицо руками и почувствовала, как в них бьется что-то мягкое, легкое, почти невесомое: насекомые врезались в меня, но по какой-то невероятной причине не жалили. Чуть сзади и справа раздался лающий смех, и я, обернувшись, успела заметить, как Ксан, одетый в огненную шкуру, уничтожает один рой ядовитой мошки за другим: создания просто вспыхивали в воздухе, оказавшись достаточно близко.

— Вернешься домой — скажи спасибо постельным клопам. — Демон метнулся вперед и вверх, догоняя не желающих сгорать добровольно врагов. — Тебя защитила эта ваша мазь. Уходи!

Последнее слово он выкрикнул уже тогда, когда уйти у меня не осталось никакой возможности: на месте алтаря начала формироваться высокая фигура болотно-зеленого цвета. Она уплотнялась в женщину со змеиным хвостом вместо ног, чешуйчатым лицом и светящимися глазами. По ее повелительному жесту жалкие остатки роя нырнули прямо в землю, туда, где раньше стоял алтарь. Ксан что-то прорычал, женщина ответила ему змеиным шипением, что вызвало целую серию странных звуков, исторгнутых горлом моего спутника. Женщина улыбнулась безгубым ртом и резко вскинула руку вверх. Ведомая каким-то шестым чувством, я отпрыгнула в сторону, засовывая трофей в сумку. И вовремя: там, где я только что стояла, земля вспучилась, пошла волнами, и из нее показалась полусгнившая голова. Такая же картина наблюдалась повсюду. Я шарахнулась еще дальше, уступая место поднимающимся из-под земли мертвякам, а рыжий демон, напротив, прорычал что-то откровенно нецензурное и бросился вперед прямо по головам, нацелившись на Болотную Госпожу, если женщина из алтаря была именно ею. Она досадливо отмахнулась от рыжего лиса размером с лошадь, но результат этого жеста явно не оправдал возложенных на него надежд: Ксан едва заметно замедлил скорость, но атаку завершил, вцепившись противнице в горло. Зомбяки с давно сгнившими глазами это каким-то образом заметили и принялись активней выбираться из своего последнего пристанища. Я же, усовестившись от вида маленького демона, напавшего на богиню, выхватила из сумки то неказистое алхимическое оружие, которым обладала. Первая склянка с огненным порошком разбилась о череп выбравшегося из земли больше чем наполовину мертвяка. Тот занялся веселеньким рыжим пламенем, и я, воодушевленная успехом, запустила следующий пузырек в группу успевших выползти и начавших приближаться ко мне трупов. Эти сохранились чуть лучше, а горели хуже. Меня же посетила парадоксальная по своевременности мысль: вот устрою здесь сейчас торфяной пожар, и городку неподалеку все равно придет локальный армагеддец.

Ксан, отшвырнутый могучей рукой демонической богини, снес своим изрядно уменьшившимся телом почти десяток мертвяков, потряс головой и приказал не маяться дурью, а работать кнутом. Пришлось прикрикнуть, чтобы он занимался своим делом, а не отвлекался на очевидные советы, и располовинить своим оружием неосмотрительно приблизившегося врага. Сейчас кнут вел себя даже лучше, чем в бою с пятиголовым демоном, выбивая из противников дух одним прикосновением. Вторым зрением я успела заметить, что на голове каждого создания, как раз там, где череп надевается на позвоночник, сидит болотно-зеленая мушка, от которой по всему телу расходятся черно-зеленые «сосуды». Прикосновение кнута разрушало эти нити, и мертвяк-мешком валился на землю. Ксан, одобрительно наблюдавший за мной почти полсекунды, с неподдельной страстью взглянул на вытирающую темно-зеленую кровь женщину и снова метнулся вперед, уподобившись рыжей молнии. А затем я отвлеклась на приближающихся монстров и уже не могла наблюдать за этой парой. Мир завертелся вокруг хороводом полусгнивших, а то и вовсе сгнивших лиц, не давая ни секунды на осмысление происходящего. Я разила одного мертвеца за другим, все сильнее ощущая по отношению к ним этакую брезгливую жалость. Когда они внезапно закончились, я осознала, что уже даже не могу поднять руку. И что не могу выйти из окружения, так как безжизненные тела образовали жуткие баррикады. Выронив из сведенной судорогой ладони верное оружие, я посмотрела на затихшую пару демонов, с ужасом ожидая увидеть растерзанного в клочья Ксана. До меня как-то запоздало дошло, что он вышел против настоящей, гораздо более могущественной, чем он сам, богини. Однако все было совсем наоборот: рыжий демон нависал над безжизненным телом женщины-змеи, поглощая льющуюся из ее разорванного горла болотно-зеленую субстанцию. Кажется, это была ее душа.

Глава 19

Ксан лакал душу убитой демоницы, а я испуганно смотрела на метаморфозы, происходящие с моим другом в это время. Его стоящая дыбом шерсть тускнела, рыжие огненные искорки меняли цвет на отвратительный зелено-оранжевый. Вскоре демон отошел от безжизненного тела, на дрожащих, подгибающихся лапах Доплелся до края развалин и рухнул на землю. Я, сама не заметив как, преодолела нагромождения, образовавшиеся из гниющего мяса и костей, и подлетела к Ксану.

— Ты чего, славный мой? Что случилось? — Я гладила жесткую шерсть, ощупывала хрупкое, уже совсем небольшое тело, пытаясь найти крупные раны, и болтала какие-то утешительные глупости, предназначенные скорее мне самой, чем демону.

— Помолчи, а, — печально, но на удивление твердо отозвался в конце концов Ксан. — И «след» убери. Не то он убьет меня гораздо раньше, чем боевые ранения.

Я поспешно выхватила из сумки голубую искорку и отбежала от Аксандра; на мгновение задумалась, но все же бережно опустила ее на землю рядом с телом демоницы. Во избежание возможного воскрешения, так сказать. А затем быстро вернулась к своему рыжему другу.

— Чем тебе помочь? — Я погладила его когда-то рыжую, а ныне буро-зеленоватую морду, потрогала нос, сухой и горячий.

Демон ответил резким, быстрым щелчком клыков прямо рядом с моей ладонью.

— У-у-уйди, Хаосом прошу, уйди. Дай мне оклематься спокойно.

Я скептически осмотрела его вторым зрением, мысленно ахнула и, повинуясь интуитивной догадке, прижала Ксана к себе и начала вливать в него собственную жизненную энергию — сджель — так, будто он был всего лишь очередным зельем. Увиденное действительно пугало: когда-то роскошная, густая аура красно-оранжевого цвета поблекла и съежилась, сконцентрировавшись в районе двух демонических сердец. Все остальное пространство его тела занимала энергия болотной богини, постепенно поглощавшая остатки Ксанова огня. Я крепко-крепко сжимала своего пушистого спутника и изо всех сил старалась передать ему хотя бы часть своей энергии, сбивчиво шепча молитвы Фрейе, Артасу, который вроде бы бог Хаоса, и проклиная этот храм и людей, сначала поклонявшихся демонице, а потом не сумевших ее уничтожить. Демон, возмущенно трепыхавшийся в моих руках, в конце концов покорно затих. Цветок пламени вокруг его сердец вспыхнул с новой силой, разросся, а потом и вовсе полыхнул невероятно, избрав в качестве топлива болотную энергию. Я всхлипнула от нахлынувшего облегчения и выпустила демона из рук. Он постоял некоторое время, неуверенно переминаясь с лапы на лапу и немного покачиваясь, затем уселся, попытавшись обвить лапы единственным оставшимся хвостом, но тот оказался слишком коротким.

— Вот же… — он удивленно, как-то недоверчиво тронул передней лапой хвост, покачал головой. — Всю, всю энергию потратил. Ты представляешь? Она три сотни лет проторчала под сильнейшей печатью порядка, на огромном расстоянии от единственного в мире источника Хаоса, не кормилась, тратила силу на защиту от Следа Создателя и при всем этом осушила меня до капельки.

В его голосе слышалась странная смесь боли, восхищения и совершенно демонической зависти, и определить, чего же было больше, оказалось довольно затруднительно. Я задумчиво погладила колючую шерсть, постепенно восстанавливающую исходный цвет, и утешающе проговорила:

— Но ты же ее все равно победил.

— Победил, как же. Физическую оболочку убил, а на то, чтобы с истинной сутью справиться, сил уже не осталось. Еще бы немного… — Он растерянно помолчал, а потом сердито посмотрел на меня: — А ты тоже молодец. Кто тебя просил лезть мне помогать? Ты хоть осознаешь, что еще немного — и сама бы погибла? А то и вовсе стала бы вместилищем для этой болотной твари…

— Нет, не осознаю, — кротко улыбнулась я и встала, чуть покачнувшись. Похоже, процедура спасения Ксана обошлась мне несколько тяжелее, чем я предполагала. Резерв жизненной энергии опустошился почти «до донышка», совсем как тогда, когда я три дня подряд варила зелья.

— Вот и я о том же, — ворчливо буркнул демон, глядя на мое неторопливое передвижение через все дурнее пахнущие завалы за кнутом.

Кстати говоря, единственное, что хоть немного радовало во всей этой истории, — моим врагами были уже давно умершие люди, а значит, очередной грех убийства я сегодня на себя не взяла. Это же немного огорчало, так как я прекрасно осознавала необходимость хоть чем-то покормить моего демона. Вторя моим мыслям, Аксандр хмуро заявил:

— Мне пожрать надо. Иначе лапы протяну. Хотя бы пару душ. А если хочешь, чтобы я тебе и дальше полезным спутником был, то больше.

Я огорченно вздохнула, не зная, что ответить. Сказать спокойно что-нибудь вроде «хорошо, давай сегодня кого-нибудь убьем» мне представлялось совершенно невозможным, однако еще более невозможной казалась вероятность смерти моего демона. Пришлось малодушно ограничиться отговоркой:

— Я что-нибудь придумаю. До сегодняшней ночи. Хорошо?

— Не слишком, — ехидно отозвался он. — Но лучше, чем ничего. Давай забирай свой трофей, и валим отсюда. Меня уже мутит от этого местечка.

Трофей я завернула в листик хладного серебра, давным-давно лишенный шоколадного содержимого. Чисто теоретически это должно было хоть немного да приглушить влияние Следа Создателя на моего демона. Спрятав сверточек в карман, я вернула Ксана в тойтерьеровский облик и посадила животину в сумку, чтобы он лишней энергии на передвижение не тратил. Теперь надо было вернуться к Суару. В последний раз оглядев поле баталии вторым зрением, я опрокинула на уже начавшее разлагаться тело бывшей богини полную склянку огненного порошка, сполоснула емкость водой из фляги и ножом сковырнула в нее несколько мошек, продолжающих висеть на телах. Брезгливость возмущенно вопияла, но мне позарез был необходим материал для исследований. Насекомые, к слову говоря, все еще сияли болотным цветом, но уже не столь интенсивно. Кажется, заклинание, пропитавшее их яд, начало постепенно ослабевать после смерти Болотной Госпожи. Пришлось перейти на бег, по дороге хлебнув печальных остатков тонизирующего зелья.

— А вот интересно, — бежать было скучно, и я мысленно заговорила с Ксаном, — откуда в этом храме столько трупов было? Там же этих зомби несколько десятков поднялось.

— Глупый вопрос, — раздался мысленной голос демона, принесший ощущение сонливости и крайнего утомления. — Ей же жертвы приносили. Так и вижу, как этих ребят в алтарь засасывало. Постепенно, по полметра в десять минут, чтобы успели понять и прочувствовать происходящее, чтобы испугались…

В его эмоциях ощущалось такое удовольствие, что я споткнулась о кочку и, уже перекувыркнувшись через голову и упав, испуганно, спросила:

— Ксан, ты чего? Ты же не наслаждаешься этим на самом деле?!

— Что? — Он сначала удивился, потом задумался, а затем хмыкнул, передав эмоцию, равную пожатию плечами. — Нет, это остаточное явление. Скоро пройдет. Хотя сейчас мне кажется, что быть шаксом не так уж плохо… Слушай, а испугай этого Суара, а? Может, хоть немного подкреплюсь…

— И как ты себе это представляешь? — тихо поинтересовалась я, уже видя неподалеку сидящего на каком-то поваленном бревне человека.

— И почему я все сам должен придумывать? — с каким-то почти христианским смирением поинтересовался демон. — Ну выскочи внезапно из леса, заори, что Болотная Госпожа проснулась и теперь несет смерть всему живому, и умчись дальше. Готов поспорить, он испугается. Ну или просто скажи, что его друга не вылечить и сам он тоже заразился этой болезнью.

— Ты жесток, — задумчиво протянула я. — Может, лучше ночью на улицы города выйдем? Тиэн чего-то там про работорговцев, похищающих всех подвернувшихся под руку рассказывал.

— Тоже неплохо, — с подозрительным воодушевлением согласился Ксан. — Только помни, пару первых человек придется убить тебе. Я сейчас для этих целей непригоден, ибо слаб.

Я мысленно нецензурно выругалась и последовала демоническому совету. То есть попыталась напугать Суара. Это было жестоко, но убивать кого бы то ни было мне не хотелось. Человек «известием» был шокирован и подавлен, хотя и не слишком испуган.

Ксан, высунувшийся из сумки, печально на него посмотрел и юркнул обратно, бросив мне короткое «кончай это, несъедобно». Пришлось извиняться, говорить, что вышла ошибка и вообще я неудачно пошутила. Ненависть Суара ощущалась даже на расстоянии пяти метров, так что я снова извинилась, объяснила, что тороплюсь готовить лекарство, и умотала на приличной скорости, не забыв, впрочем, прихватить одежду Вестницы Ночи. Маскировка превыше всего. Суар, кажется, бежал следом, но он не пил стимуляторов, так что догнать меня не сумел.

К городу я подошла уже к полудню следующего дня, ни разу не остановившись на отдых. Есть хотелось неимоверно, так как съедобные запасы кончились два часа назад. Еще больше хотелось спать, но терять время было нельзя. Так что, прикупив у уличной торговки три пирожка с относительно свежей рыбой, я направилась в хижину друзей. Днем она производила еще более гнетущее впечатление, чем в полумраке.

— Ты? — Клэн встревоженно вскинулся и уставился на меня. — Где Суар?

Я выдержала недолгую удивленную паузу и отозвалась:

— Мне-то откуда знать?

Он удивился. Он испугался. Он разозлился. И реакция на злость оказалась молниеносной: Клэн соскочил с кровати, на которой вроде бы спокойно сидел, в три шага оказался рядом и схватил меня за горло. Это произошло так быстро, что каким-то образом помешать ему я просто не успела. Мелькнула мысль о том, что мой страх может оказаться для Ксана ничуть не худшей едой, но демон это заблуждение быстро опроверг:

— Прекращай это. У меня все равно не получается питаться страхом. Нужны души. Жаль, конечно, но этого не изменишь.

— Значит, сегодня ночью пойдем на охоту, — мысленно согласилась я и уже вслух добавила:

— Последний раз я его видела в получасе ходьбы от запретного места. К сожалению, твой друг шел слишком медленно, а я торопилась лечить другого твоего друга. И, если ты не возражаешь, сейчас предпочла бы заняться делом, а не терять время.

— Что случилось с Суаром? — зло прошипел мужчина, не обращая особого внимания на мои слова.

— Да ничего с ним не случилось. — Я уже сама обозлилась и ударила когтями по держащей меня конечности, а потом, когда Клэн руку отдернул, удовлетворенно добавила: — Думаю, скоро войдет в городские ворота, если решит нигде не останавливаться на привал. А теперь дай мне проверить состояние больного.

Подвинув несколько ошарашенного мужчину, изучающего четыре кровоточащие царапины, я прошествовала к Сарку, привычно перестраиваясь на второе зрение. Вообще сюда я пришла исключительно для того, чтобы проверить одно подозрение. После того как Ксан убил свою противницу, ее творения значительно потеряли в своем магическом свечении. Предположив, что это утрачивает силу наложенное когда-то Болотной Госпожой заклятие, я решила, что и состояние больного может улучшиться. Вопреки закону подлости, это подозрение оправдалось: темно-зеленая сеть проклятия, текущего по кровеносной системе несчастного, заметно поблекла и перестала распространяться. Но исчезать совсем и не думала. Так что антидот все равно придется пробовать приготовить. Я тоскливо вздохнула, осознавая, что собираюсь нарушить одно из самых важных и опасных правил алхимиков нэко, но отступать не хотелось.

— Присматривай за ним, — обратилась я к Клэну. — Если вдруг придет в себя, не позволяй шевелиться или волноваться. Захочет есть — дай какой-нибудь бульончик. Никакого спиртного, никакой твердой пищи. И когда вернется Суар, пусть займется освобождением моего друга. Срок сделки скоро заканчивается.

— Дружка твоего мы и так этой ночью убежим, — угрюмо отозвался мужчина.

— Вот и славно. Значит, завтра утром ждите меня с лекарством для Сарка.

— Почему не раньше? — Глаза моего собеседника сердито сузились.

— Да потому что его готовить еще надо, — фыркнула я, заполнила очередную пробирку чистой кровью больного и ушла в «свой» гостевой дом.

— Что делать-то собираешься? — поинтересовался мой любимый демон, когда я раскладывала ингредиенты и Книгу зелий на столе.

— Глупости, — печально сказала я. — Сейчас немного отдохну и попробую прыгнуть выше головы. Если я все правильно поняла, то на нашего больного воздействуют одновременно какой-то яд и проклятие. После того как ты скушал изгнанную богиню, проклятие стало ослабевать, но яд остался. Таким образом, мне надо создать антидот для яда, что-то, снимающее проклятие окончательно, да еще и целительный состав, способный восстановить функции поврежденной части тела. Если учесть, что сейчас мои возможности находятся на уровне ученика-первогодка, это будет весело. Но так как знания, которыми я обладаю, пристали скорее алхимику, вышедшему в Великий Поиск, может быть, что-нибудь и получится. Будем надеяться на лучшее.

Молчание демона красноречивей любых слов сообщило мне, что он думает об этой авантюре, но переубедить меня не сумело. С твердым решением немного отдохнуть и заняться приготовлением зелий, я быстро смешала набранную сегодня кровь с семью различными истертыми в пыль растениями, прилегла на одеяла и вырубилась. Очнулась уже в знакомом тумане. Воспользовавшись вторым зрением и убедившись, что вокруг никого нет, я проверила наличие сумки и кнута, после чего довольно бодренько отправилась в путь. Особой Цели у меня не было, зато присутствовала уверенность, что нужные люди и нелюди найдут меня сами, вне зависимости от того, буду я стоять на месте или куда-то идти. Собственно говоря, так и случилось: когда я, заинтересовавшись структурой довольно плотного, непривычно густого вещества, прикидывающегося туманом, пыталась собрать образец в одну из оказавшихся в сумке пустых колбочек, раздался уже знакомый голос:

— Приветствую, прелестное пушистое создание… Ты здесь как, прогуляться решила или все же сказать мне что-то важное и интересное? В том числе и насчет принятого тобою решения.

Несколько нервно подпрыгнув, я обернулась и грустно отозвалась:

— Снова ты ко мне со спины подкрадываешься. И как только умудряешься? Я ведь мышку за два десятка метров услышать могу.

Рефлекторно выхваченный кнут пришлось убрать. Кайр-Змей, а это был именно он, в ответ лишь острозубо ухмыльнулся. Стоящая рядом с ним девушка, Сказительница, если верить описанию Фрейи, приветливо кивнула. Ее изящная фигурка, затянутая в черно-красное платье, и длинные шелковистые волосы цвета ночи заставили меня завистливо вздохнуть, но осознание, что время здесь и время в том мире текут весьма различно, быстро вернуло к реальности.

— Кто это? — довольно грубо поинтересовалась я у дроу.

— Можешь называть меня Фалль, хотя твоя Фрейя почему-то величает Сказительницей. А ведь я ей сказок на ночь не рассказывала, — с едва заметным, но все же ощутимым сарказмом отозвалась она. — Я здесь как полномочная представительница Артаса. Или Хаоса, что не сильно и отличается. Судя по тому, что ты здесь, решение уже принято, и принято оно не в пользу Арагорна.

— Фалль? Вот, значит, как… Ладно, ты права, Фалль. Арагорн… был не прав, когда забыл спросить, хочу ли я приключений. Поэтому я перехожу на другую сторону. Не стоит думать, будто я верю, что этот ваш Артас относится к попаданцам иначе, что он не будет нас использовать. В последнее время я стала гораздо менее наивна. Однако, — я коротко и довольно издевательски поклонилась Кайру, — за возможность поиметь Арагорна я готова выполнять приказы. Те, что будут одобрены моей богиней.

Над основной причиной, названной мне Фреей, я задумываться не хотела: титул спасительницы народа нэко меня ни капельки не прельщал. Скорее даже пугал. А вот отомстить, хоть немного, созданию, из странной прихоти поставившему под удар не только меня, но и население целого города, а то и мира, хотелось очень.

Девушка, назвавшаяся Фалль, качнула головой, удивленная то ли моей позицией, то ли моей наглостью, но я, утомленная событиями последних дней, не была готова тратить силы на дипломатические реверансы.

— Похоже, нехороший дядя Арагорн существенно и весомо потоптался подкованными сапогами по нежному и пушистому хвостику очаровательной нэко, — проницательно заметил Кайр, до того момента прислушивавшийся к нашему с Фалль диалогу.

— Это ты еще мягко сказал, — неожиданно согласилась я, улыбнувшись. — Если бы каждый раз, когда я была на волосок от смерти, с тех пор как попала в это тело, заканчивался фатально… девяти жизней мне бы точно не хватило. А в благодарность… Хотя о чем я говорю? Эта божественная туша понятия не имеет, что такое благодарность. Только угрозы да шантаж.

Признаться честно, мне было приятно, что дроу обратил внимание на мое душевное равновесие. У меня и в мыслях не было, что именно о нем говорила Фрейя, упоминая о «награде», но нэко внутри меня сочла его экзотическую внешность более чем привлекательной. Поэтому с ним мне оказалось говорить гораздо проще, чем с Фалль, воспринимаемой чуть ли не соперницей. Тряхнув головой, я попыталась сосредоточиться на все же значимом разговоре, для чего пришлось преодолеть неприязнь к девушке, чья аура во втором зрении нестерпимо сияла тысячами оттенков красного и оранжевого.

— Впрочем, неважно. Фалль, Фрейя просила сказать, что для печати Хаоса время еще не пришло. Сначала мне надо закончить дела с Арагорном. Думаю, на это будет достаточно дней трех. Затем я полностью в вашем распоряжении.

— Ну… ладно. Нас это устраивает. Да, а что у тебя за дела с Арагорном еще остались, на чем ты его подловить хочешь? Если что, то я и посоветовать могу, — изобразила участие Сказительница.

— Он мне кое-что задолжал за выполненное задание, — усмехнулась я, не собираясь, впрочем, раскрывать подоплеку происходящих событий.

— Выполненное? — на лице Фалль появилась тревога. — Что за задание?

— Не переживай: если все пройдет как задумано, — я непроизвольно дотронулась до сумки, в которую переложила искорку живого голубого огня, — он не получит ничего. А если нет… Можете считать меня коммунистом.

Цитату понял только мой соотечественник, удивленно взглянул на меня, но комментировать не стал. И на том спасибо: мне было страшно без всяких комментариев. Не каждый день приходится грубить всемогущим существам, а мне вскоре предстоял очень тяжелый разговор.

Я уже собралась попробовать вернуться в реальность, воспользовавшись советом Фрейи, но остановилась, вспомнив о завалявшемся в сумке зелье, бесполезном для меня, но, скорей всего, нужном чернокнижнику.

— Кайр, насколько я знаю, дроу не слишком комфортно чувствуют себя на солнце?

— Есть такое дело. Порой это мешает, ведь часть направленных против нас чар основаны на сконцентрированном свете. Неприятные штуки, доводилось на себе прочувствовать, — невозмутимо отозвался мой собеседник, хотя в глазах его появился интерес.

Я нащупала в сумке бутылочку с «Тенью на светиле», но тут же мысль скакнула совершенно в неожиданном направлении, спровоцированная очередным воспоминанием о разговоре с Фрейей.

— А вот скажи мне, пожалуйста, — я уже пожалела, что решила спросить, чувствуя, как краска заливает щеки, но упрямо продолжила: — Чисто теоретически я могла бы тебе понравиться? Ну, вообще, как человеческому мужчине…

Фалль негромко и мелодично расхохоталась. Я почувствовала, как мой хвост начинает как-то самопроизвольно раскачиваться из стороны в сторону, больно ударяя по ногам, но упрямо продолжала смотреть на дроу. Тот же спокойно ответил, не обращая внимания на реакцию посланницы Хаоса:

— Человеческий мужчина из меня сейчас… не ахти получается. Так все бы и ничего, да только красными глазами обзавелся, заметно заострившимися зубами да длинными острыми ушами. О такой мелочи, как снежно-белые волосы, даже упоминать не стану. Ну а если серьезно. Девушка ты красивая, ну а хвост… У кого-то уши удлинились, у кого-то хвост отрос. Дело все равно житейское, в мирах Веера и не то бывает.

— Если бы все было так просто, — задумчиво протянула я, немного недовольная таким ответом, и перебросила собеседнику склянку с зельем.

Поймал Кайр ее весьма ловко. Удивленно рассмотрел густую, тягучую жидкость насыщенного зеленого цвета.

— Ну и что это такое?

— Зелье, разработанное специально для подземных рас. — Я задумчиво потерла кончик носа. — Точнее, для того чтобы помочь им приспособиться к наземному миру. Оно немного изменит свойства твоего организма и позволит вполне терпимо относиться к солнечному свету. Правда, прежде чем его пить, постарайся найти темное и безопасное место. Где-то в течение суток после использования тебе будет очень плохо. Окажешься практически беззащитен. Зато потом на солнце будешь себя чувствовать не хуже, чем среднестатистический человек. В темноте станешь видеть капельку хуже… Но совсем чуть-чуть. Не думаю, что это критично. В общем, дарю. Мне оно все равно абсолютно не нужно.

— Даришь? — Он с каким-то странным, исследовательским интересом осмотрел меня. — Все, что по велению души, всегда меня радует. Заодно и у меня будет повод что-то презентовать. Только вот сейчас не получится. Видишь ли, на сей раз меня сюда чуть ли не с поля боя выдернули.

— С поля боя? А как же?.. Твое тело там не погибнет? — Я требовательно оглянулась на Фалль, прислушивающуюся к нашему разговору: — Тебе не кажется, что это слишком опасно?

— Нет. — Черноволосая улыбнулась так, как женщина должна улыбаться лишь очень привлекательным мужчинам. Или весьма неприятным для нее женщинам. — О Змее можешь не беспокоиться. Он в состоянии позаботиться о себе.

— Вот, значит, как? — Я еще раз обеспокоенно взглянула на совершенно невозмутимого и явно согласного с Фалль дроу. — Ладно. Пусть так. Но клянусь Фрейей, мне бы не хотелось, придя сюда в следующий раз (а я почему-то уверена, что он будет), услышать о твоей гибели.

— Не волнуйся. — Кайр доброжелательно улыбнулся. — Я очень постараюсь избавить тебя от этого известия. Тем более что я обещал тебе подарок.

— А обещания надо выполнять, — с улыбкой подхватила я. — А пока что прими подарок от меня. Надеюсь, он тебе пригодится. Есть и другие зелья, но тут уже не просто так. Ингредиенты из ниоткуда не возьмутся.

— Понимаю. Тогда попробуй посмотреть, найдутся ли у тебя атакующие составы. Сильные, надежные. Огонь, кислота, быстрая заморозка.

Я призадумалась, прикидывая свои возможности, а потом с сожалением призналась:

— Большая часть боевых зелий мне пока что недоступна. Все же по уровню энергии я сейчас начинающий алхимик. На данный момент могу предложить только «Туман страха». Правда, если противники — твои сородичи, он окажется бесполезен. Впрочем, если переживу встречу с Арагорном и выцарапаю у него мою плату… Думаю, зелья три-четыре тебя устроят.

— Я смотрю, вы тут уже прекрасно справляетесь сами, — вмешалась Фалль. — Я, если позволите, вас оставлю. Эйлинарра, в скором времени Артас тебя найдет.

— Через сколько дней после моего возвращения в мир? Кажется, здесь время идет медленнее, чем там, где находится мое тело. Хорошо бы дня через три или четыре.

— Именно так, — согласилась Фалль. — Время в мирах Веера вообще разное, а уж на тропе между мирами и вовсе выкидывает странные кренделя. Но пусть так, в твоем мире пройдет три дня.

Потом она посмотрела на Кайра, будто сказав ему что-то, чего я не услышала, и растворилась в тумане.

— Так, кажется, мне пора возвращаться. — Я выдернула полу плаща у зажевавшего ее тумана и чуть печальней, чем следовало бы, спросила: — Мы увидимся?

— Непременно. Хаос всегда любит порадовать своих последователей новыми миссиями. А Артас — его живое воплощение. Так что обязательно пересечемся на этих окутанных туманом тропах.

— А ты — поэт, — улыбнулась я, постаравшись не вложить в свой тон насмешки, а затем, резко выдохнув, представила, как возвращаюсь в свое тело, тихо прошептав «раз-два-три-четыре-пять, мне пора домой опять». Фрейя сказала, что мне надо придумать рифмованную строчку, которая будет у меня ассоциироваться с возвращением из мира тумана. Не думаю, что она имела в виду что-то подобное, но на лучшую поэзию сил уже не оставалось.

Впрочем, и этого оказалось достаточно. Тем более что сам туман, похоже, стремился избавиться от меня поскорее.

— Поздравляю, ты вернулась, — насмешливо заметил пристально глядящий на меня демон. — Переговоры прошли успешно?

— Типа того. — Я выхватила из сумки пробирку, в которую все же успела тихой сапой сгрести немного тумана, но она оказалась пустой. — Любопытно… — Впрочем, внимание мое тут же переключилось на более значимые вещи: — Так, сколько времени прошло, пока меня здесь не было?

Ксан скорбно промолчал, глядя в пол, и я испытала панический, мучительный ужас при мысли, что снова провела в тумане слишком много времени и Тиэн, так и не увидевший свою «госпожу», уже умер. Осознав, какой идиоткой оказалась, я чуть слышно заскулила. Вместо того чтобы вернуться в тело, как только попала в туман, я зачем-то решила встретиться с посланцами Артаса. И из-за этого мой друг погиб. А я трепалась о малозначимых вещах и флиртовала с темным эльфом. Самобичевание уже достигло апогея, когда я вдруг краем глаза заметила, что мой любимый демон-хранитель становится крупнее и отращивает хвост. На морде его сияла довольная ухмылка в два ряда белоснежных зубов. В голову закралось подозрение, заставившее меня требовательно переспросить:

— Сколько времени прошло? — и припечатать чуть ли не криком: — Отвечай!

— Да часов пять, — невинно отозвался переставший увеличиваться демон.

Глухо зарычав, я безошибочно нашла в сумке и швырнула в поганца След Создателя. Ксан увернулся, шарахнулся в сторону и вжался в угол, мгновенно потеряв большую часть своего довольства.

— Зато тебе теперь не придется мараться убийством, — торопливо проговорил он, глядя на кнут в моих руках.

Я взвесила полученный моральный ущерб, обретенные выгоды и решила, что произошедшее было вполне подходящим возмещением того, что по моей вине пережили Суар и Клэн.

— Ладно, Тьма с тобой. — Я с отвращением скривилась, убрала оба страшных для демона предмета, сгребла все необходимое для зелий в сумку и, засунув туда же рыжего шутника, отправилась в хижину троих друзей. Там находился вполне подходящий для зельеварения очаг. Кстати говоря, кровь, настоянная на семи травах, должна была стать основой одного не слишком сложного, но редко используемого в силу своей специфичности зелья. Зелье это, по сути, было не столько алхимическим, сколько ведьмовским, однако нэко сумели приспособить его под свои лишенные магической силы способности.

Когда я добралась до места назначения, Суар, видимо, так и не решившийся отдохнуть по дороге, спал. Клэн встретил меня возле двери угрюмым взглядом.

— Принесла?

— Почти. — Я прошмыгнула к подобию камина и шустро прицепила на специально для этого предназначенный крючок алхимический котел, а затем снова обратилась к мужчине: — Будь добр, принеси дров побольше. А потом чего-нибудь поесть, и тоже побольше.

Выдав ЦЭУ, а также несколько серебряных монет на мелкие расходы несколько дезориентированному моей наглостью человеку, я занялась священнодействием. Ну или святотатством, если верить мнению особо ортодоксальных алхимиков из ныне моего народа.

Вообще запрет на создание слишком сложных зелий для начинающих алхимиков был введен не просто так. Ученик, еще не обладая достаточным опытом зельеварения, вполне может попросту перепутать ингредиенты в сложном составе. Или же, даже если он внимателен, усидчив и в принципе не способен на ошибку, у него может не хватить энергии для активации трансмутации. И то и другое приведет к одинаково печальным последствиям. Мое положение было чуть выгоднее: я обладала практически полным набором знаний и умений алхимика, вступившего на Путь меж мирами, хотя и не имела его запаса сджель. Однако было у меня подозрение, что последние события не прошли для меня даром и что, окажись в наличии перо, оно бы уже заполнило несколько новых страниц в Книге зелий. Поэтому я и решилась нарушить правила.

Клэн уже принес несколько охапок дров, и я разожгла под котлом огонь. Для начала было необходимо снять с больного остаточное проклятие. Раньше, когда богиня-демон все еще была жива и влияла на мир, это было бы практически нереально: чтобы перебить божественное воздействие, требуется высшая алхимия плюс использование редких и дорогих ингредиентов, вроде тех же слез Фрейи. Теперь, когда Ксан это влияние оборвал, снятие проклятия было делом несложным, и я споро принялась за работу, смешивая десятки ингредиентов на основе спиртного, несколько дней назад принесенного Клэном. Спиртное это было гораздо чище и качественнее, чем то, что я когда-то покупала в Оссоре. Это могло свидетельствовать о двух вещах: либо в Гафсе уровень развития науки выше, благодаря чему здесь уже появился самогонный аппарат, либо надо знать, где искать такие вещи.

Я старательно и сосредоточенно добавляла то листик растения, то щепотку минерала, время от времени помешивая варево коротким стебельком ланисы. Зелье послушно меняло цвет, взбурливало и резко опадало в нужное время. Приближался самый опасный момент — активация трансмутации. Коротко взмолившись Фрейе и на удачу зажав в руке одну из ее слезинок, кончиками пальцев свободной руки я прикоснулась к котлу, вливая в зелье сджель. А спустя несколько мгновений изумленно отшатнулась: трансмутация началась так, как ей и положено, я же при этом не ощущала ни малейшей усталости. Зелье еще раз вскипело, резко загустело, и я сдернула котел с огня. Получившаяся мазь цвета слоновой кости выглядела как положено, пахла как положено, и даже структура ее не отличалась от той, что должна была быть, по воспоминаниям моей нэко.

— Это лекарство? — Проснувшийся за время моих манипуляций Суар слез с кровати и подошел ко мне.

— Торопишься, человече. Это лишь одно из необходимых вашему другу лекарств.

— И сколько еще их должно быть?

— Не меньше двух. — Я еще раз задумчиво принюхалась к мази, удовлетворенно кивнула и принялась соскабливать ее в глиняную мисочку деревянной ложкой. — А где Клэн? Он должен был принести еды.

— Он и принес. — Мужчина кивнул в сторону стоящей на столе объемистой корзины, накрытой старой, много раз стиранной, но вроде бы чистой тканью.

— А потом куда делся? — поинтересовалась я, набрасываясь на содержимое корзины с энтузиазмом исследователя, открывшего новый материк.

— Так вечер уже. Отправился выполнять наше обещание.

Я издала невнятный звук, который должен был выразить мое удивление по поводу внезапно закончившегося дня, и еще активней вгрызлась в куриную ножку. Ближайшие полчаса Суар демонстрировал фактически ангельское терпение, наблюдая, как я уничтожаю съестные припасы, вместо того чтобы продолжить приготовление лекарств для его друга.

— Кстати, — внезапно оторвалась я от восполнения энергетического запаса, — мазь уже можно использовать. Вотри ее аккуратненько во все пораженные части тела, а потом наложи немного на веки и губы. А я сейчас продолжу приготовление. И еще, сколько понадобится времени, чтобы вытащить Тиэна из этой вашей тюрьмы?

— Они будут здесь до рассвета, — растерянно отозвался мужчина, а потом возмутился: — Я должен этим заниматься?!

Если я хоть что-то понимала в человеческой психологии, он до смерти боялся сделать что-то неправильно и тем самым навредить другу.

Глава 20

— Не волнуйся, это не сложно. — Я ободряюще улыбнулась Суару и кивнула на плошку с уже остывшей и побелевшей мазью. — А мне надо готовить следующее зелье, чтобы вовремя продолжить лечение.

И уже не обращая внимания на последующие протесты, я принялась куском мягкой ткани тщательно вытирать внутренности своего котелка, очищая его от уже подзастывшей мази. Закончив это трудное, но нужное дело, я вскипятила в котле немного воды, чтобы окончательно очистить его от прошлого зелья, и приступила к приготовлению следующего.

Теперь следовало избавить организм больного от яда. Это должно было сделать то самое полуведьминское зелье, ради которого я настаивала кровь сразу на семи магических травах. Вылив содержимое пробирки в котел, я принялась совершать действия, не слишком подходящие уважающему себя алхимику. То есть шептать наговоры и делать странные пассы руками. Как показывали десятки экспериментов, проведенные разными алхимиками в разное время, эти манипуляции действительно усиливали воздействие готового продукта, даже несмотря на полную их немагичность в нашем исполнении. Закончив маяться дурью, я водрузила котелок на огонь, разбавила кровь чистой водой и начала добавлять остальные ингредиенты. Последним из них в исходном рецепте стояла шерсть черной кошки. Естественно, нэко не могли обойти вниманием этот довольно странный с прагматической точки зрения пункт и дружно начали экспериментировать. Если шерсть исключали совсем или заменяли на шерсть другого животного, результатом становилась довольно дурно пахнущая и абсолютно бесполезная жижа. Когда брали кошачью шерсть иного цвета, процесс изменения завершался успешно, но зелье обладало гораздо более низкими характеристиками и весьма неприятным побочным эффектом. Зато черная шерсть, снятая с двуцветной или вовсе пестрой кошки, подходила идеально. Также опытным путем было выяснено, что использование черной шерсти с хвоста, почему-то обязательно с хвоста, нэко также приводит к успешному результату. Так что я выдернула несколько шерстинок, приглушенно зашипев от боли, закинула их в котелок и, произнеся финальную фразу, активировала трансмутацию. Это зелье взяло несколько меньше сджель, чем предыдущее, но совместная потеря оказалась достаточно велика. Я начала ощущать возрастающую слабость.

Сняв котелок с огня (в этот раз, в отличие от предыдущего, он был обжигающе горячим), я швырнула его на стол, а сама шлепнулась на табуретку.

— Пить, — голос скрипел несмазанной телегой. Память моей нэко услужливо подсказала, что так всегда бывает после приготовления зелий, основанных на ведьминских секретах.

Суар, испуганно подорвавшийся с кровати, принес мне кружку воды. Она смягчила иссохшее горло, но не утолила жажду полностью.

— Молока нет? — тоскливо поинтересовалась я, не надеясь на положительный ответ, и, когда мужчина отрицательно мотнул головой, попросила: — Тогда еще водички дай.

Напившись и вгрызшись в симпатичный, хотя уже слегка подсохший пирожок с чем-то вроде вишни, я выглянула на улицу, приоткрыв скрипучий ставень на окне, удивленно поморгала на полторы луны, висящие в небе, и обратила взор на больного.

Мазь сработала как должно, ликвидировав болотно-зеленую сеточку проклятия. Я кивнула, перелила содержимое котелка в кружку и, не забыв стереть с губ человека остатки первого лекарства, аккуратно влила ему в рот второе. Пришлось помассировать мужчине горло, чтобы он проглотил жидкость. Затем я прощупала пульс больного, прослушала сердце и дыхание.

— Похоже, он идет на лад. Сейчас сварим еще одно зелье, чтобы восстановить рабочие функции пораженных органов, и через пару дней ваш дружок снова будет в состоянии воровать вместе с вами.

Суар немного помолчал, а потом неожиданно спросил:

— Неужели обязательно быть такой злой?

— Что? — Я с недоумением оторвалась от перебирания травок и сортировки необходимых для последнего зелья ингредиентов.

— Нет, ничего. Я могу тебе чем-то помочь?

— Вряд ли, — я пожала плечами. — Мне надо немного передохнуть. Тем более что я собираюсь дождаться возвращения моего друга до того, как завершу лечение вашего.

— Ты нам не доверяешь? — В его голосе мелькнуло то ли изумление, то ли досада.

— Нет, что ты! — неубедительно возразила я. — Конечно же доверяю. Просто мне будет легче работать, зная, что с ним все в порядке и он в безопасности.

— Понятно. А что будет с Сарком, если ты не закончишь лечение?

— Он выживет, но останется калекой. Будет парализована почти половина тела. Неприятное состояние, если вдуматься.

Кажется, последние события плохо на меня повлияли: я стала недоверчивой, умеющей оскорблять людей и угрожать им. А ведь когда-то была доброй и хорошей девочкой. Попытавшись проанализировать свое поведение и его мотивы, я вдруг обнаружила, что лечила этого человека не потому, что ему нужна помощь, и даже не потому, что это было необходимо для освобождения Тиэна. Нет, мне просто было любопытно, смогу ли я справиться с этой задачкой. И когда обнаружилось, что да, смогу, мне стало попросту скучно.

— Надо поспать, — быстро сказала я, усилием воли отвлекаясь от неприятных мыслей. — Восстановить силы. Иначе могу не справиться с последним этапом лечения.

— Боюсь, иной постели предложить не смогу, — с довольно насмешливой интонацией отозвался Суар, похлопав по кровати, на которой сидел сам. И он говорил правду: альтернативой являлось только ложе больного.

Невозмутимо пожав плечами, я быстро разулась и забралась на постель, улегшись у стеночки так, чтобы спиной чувствовать тепло человеческого тела, сидящего рядом. Мужчине это не понравилось, он вскочил как ошпаренный и перебрался на табуретку, стоящую возле стола.

Засыпая, мой уставший от всех этих событий разум набрел на мысль, что я не испытываю сочувствия к Сарку просто потому, что не знаю его как человека. Я не общалась с ним, не слышала его голоса, даже не видела глаз. Все это время он лежал как бревно, вот я и стала относиться к нему как к бревну. Решив, что это очень плохая практика, от которой надо избавляться, я успокоенно уснула.

Пробудил меня шепот трех мужских голосов. Они явно о чем-то спорили, терзая нежный слух шипяще-рычащими интонациями. Пришлось попытаться вникнуть в суть разговора, не открывая, впрочем, глаз.

— Даже не думай ее будить, — сердито звучал такой знакомый и родной голос Тиэна. — Госпоже надо отдохнуть.

— Она должна закончить лечение Сарка, — дуэтом наскакивали на него еще два знакомых, хоть и чужих, голоса.

— Если она не отдохнет, то Сарка вашего уже некому будет лечить, — сурово парировал мой раб.

Тут мое внимание отвлек стон с другого конца комнаты, и я, определив его источник, не выдержала:

— Мальчики… — Внезапное напряженное молчание мужчин стало свидетельством того, что я употребила не самое удачное обращение, но переигрывать его я уже не стала. — Мальчики, я, конечно, понимаю, что Тиэну, по сути, нет никакого дела до вашего друга и он всецело отдан желанию защитить… хм, любимую госпожу от насильственного пробуждения. Но вы-то двое должны были обратить внимание на то, что Сарк очнулся и хочет пить.

Окоротив грозным окриком «только воду и по чуть-чуть» инициативу осчастливленных друзей, я тихо обратилась к Тиэну:

— Как ты?

— Было бы гораздо лучше, если бы ты послушалась моего совета и просто отсюда уехала.

— Ага, сейчас прям. Только шнурки поглажу! — Такой гневный ответ, конечно, был вызван несоответствием реакции желаемой, ожидаемой и полученной. Хотелось верить, что Тиэн будет благодарен за очередное спасение его жизни, а он ответил укором.

— Ты напрасно сердишься, — невозмутимо отозвался мужчина, не обращая внимания на то, что я демонстративно обернулась к очагу и занялась подготовкой к зельеварению. — Мы оба прекрасно понимаем, что твое возвращение в родной мир будет означать мою гибель. А остаться здесь ты не сможешь, я же это вижу… Так что ты просто затянула мою агонию и поставила себя перед сложным решением.

Хотелось плакать от разочарования, но я мужественно сдержалась, попытавшись начать конструктивный диалог:

— Слушай, ну с чего ты решил, что обязательно умрешь, если я вернусь в родной мир? Уверена, эту дурацкую связь, — я легонько коснулась его шеи, — можно будет оборвать.

— Ты шутишь, госпожа? — Он утомленно прикрыл глаза ладонью. — Боги сделали меня твоим рабом. Им я и останусь до самой смерти.

— Знаешь, вчера мне пришлось поучаствовать в убиении одной богини. После этого я уже не так уверена во всемогуществе ваших богов. Надо искать выход, а не покорно опускать руки.

Хмыкнув, я решительно направилась к постепенно приходящему в себя больному, оставив за спиной ошеломленного Тиэна.

— Приветствую тебя, Сарк. — Я отогнала от постели людей и присела на краешек ложа. — Не обращай внимания на мою одежду, на самом деле я пытаюсь тебя вылечить. Как самочувствие?

— Лучше, чем было. — Он слабо улыбнулся, что при его мертвенно-бледном лице и синих губах оказалось довольно пугающим. — Братья сказали, что ты сумеешь вернуть мне руку.

— Я очень постараюсь вернуть тебе и руку, и ногу, и прочие зараженные части тела, — уверила я его. — Самое сложное осталось позади. Но сейчас надо провести пару исследований.

— Провести пару чего? — В его глазах появилось недоумение.

— То есть проверить, как твое нынешнее состояние, — попыталась я прояснить непонятный термин. — Ты ничего не бойся и отвечай на мои вопросы.

— Я и так не боюсь. — Он пожал здоровым плечом и криво улыбнулся.

— Угу, — кивнула я и царапнула ножом пораженную ядом руку. Кровь текла медленно, как бы нехотя, но зато была нормального цвета. — Больно?

— Нет, вообще ничего этой рукой не чувствую.

— Интересно. Попробуй пальцами пошевелить.

— Как?! Я же говорю, ничего этой рукой не чувствую, и не шевелится она.

Я вздохнула, покопалась в нэчьей памяти в поисках подробной человеческой анатомии, но нужной информации не нашла. Пришлось опустить этот момент, собрать пару капель крови на два листика, определяющих наличие органических и неорганических ядов, а затем приступить к не слишком сложному, но довольно муторному процессу создания «Дара Тервендайя». Воспользовавшись оказией, я решила приготовить сразу несколько порций довольно полезного в путешествиях зелья, истратив на это почти все запасы толченого кровавого камня, прошедшего со мной путь от самого Проклятого леса.

Активация трансмутации далась в последний раз довольно тяжело, я даже пошатнулась, чуть не упав на пол, но Тиэн меня поддержал.

— Все в порядке?

— Почти. Мне надо нормально выспаться. Сними котел с огня, пожалуйста.

Дождавшись, пока зелье остынет, часть его я отлила в щербатую глиняную кружку, любезно предоставленную Суаром, а остальное перекочевало в бутыль из-под использованного ранее самогона.

Проследив, чтобы выпивший зелье Сарк не повредил себе ничего в болезненном припадке, мы с Тиэном отправились в «родной» гостевой дом.

К этому времени уже подкрался рассвет, ночные жители с улиц разошлись спать, а дневные еще не проснулись, поэтому мало кто видел, как Дочь Ночи шла, пошатываясь и едва не падая, поддерживаемая высоким стройным мужчиной с хищными чертами лица. И при этом негромко разговаривала с собственной сумкой.

— Ты меня не покормила этой ночью, — обиженно заявил Ксан из своего убежища.

— Я тебя вечером покормила, — хмуро отозвалась я вслух, так как на концентрацию мысленной речи уже не было сил.

— Ну так этого же недостаточно! — возопил демон в моей голове. — Как я с одним хвостом на люди покажусь? Засмеют.

— Ага, — угрюмо пробормотала я. — Вот так увидят и сразу смеяться начнут. Слушай, следующей ночью. Не волнуйся, в поездке ты мне нужен полный сил и практически светящийся от здоровья.

Собеседник, видимо, осознавший мое состояние, послушно умолк.

Тиэн довел меня до комнаты, уложил на одеяла и ушел, сказав что-то на прощание. Что именно он произнес, я уже не разобрала, так как мгновенно уснула. К счастью, в этот раз туман не захотел меня призывать. Зато мне приснился какой-то полненький низкорослый дядечка, одетый в белый халат и белую же шапочку с красным крестом. Он называл себя Асклессом и очень благодарил меня за помощь. Сначала я долго не могла понять, как, когда и чем помогла этому человеку, но он был упорен и объяснил это достаточное количество раз, чтобы даже мой утомленный разум сумел воспринять информацию. Осознав, что это местный бог врачевания, который не смог самостоятельно справиться с болезнью Болотной Госпожи, в связи с чем решил прибегнуть к помощи алхимика, то есть меня, я поначалу немного озверела. Высказала наболевшее «чего это вы, боги, к нам, смертным, как к игрушкам относитесь?». Выслушав же уверение, что «никогда даже в мыслях подобного не держал и обратился исключительно в связи с собственным бессилием», размякла и начала интересоваться жизнью местных богов. В частности, полюбопытствовала, почему это местные Великие так активно отвечают на молитвы всяких низших, ну и почему бог так нелепо одет. Асклесс объяснил, что выглядит он на самом деле совсем иначе, просто решил прийти в мой сон, используя созданный моим же воображением образ. Подивившись вывертам своей фантазии, я настойчиво попросила ответа на второй вопрос, высказав заодно свое нелицеприятное отношение к рабству спасенных. Бог удрученно вздохнул и поведал то, что мне пришлось осмысливать еще не раз и не два.

По свидетельству Асклесса, боги, существующие лишь в одном мире, такие как Фрейя или мой нынешний собеседник, не могли обходиться без поддержки верующих. Причем полезность последних напрямую зависела от искренности их веры. Поэтому в Тараоне — мире, явно перенаселенном божественными сущностями, — все время шла борьба за почитателей. Божество, не отвечающее на призывы смертных, рано или поздно оставалось без энергии и вытеснялось из пантеона своими более удачливыми собратьями.

— Так что благодаря тебе эти трое еще долго будут мне поклоняться. Спасибо. — Он похлопал меня по плечу и явно собрался закруглить разговор, но я ухватила его за рукав халата.

— Стоп, стоп, стоп. За полезную деятельность вообще-то платить надо.

— И чем же я могу тебе отплатить, юная дева? — В его глазах, резко контрастирующих с почти мультяшным обликом бога своею мудростью, промелькнула улыбка.

Прикинув возможности божества, которых не хватило на противостояние с уже заточенной и почти побежденной Болотной Госпожой, я пришла к выводу, что против Арагорна он мне не помощник. Поэтому поинтересовалась, получится ли освободить Тиэна из рабства. Асклесс явно огорчился.

— Прости, дева, но этим заведует Гуджарати Энуайя, госпожа справедливости. А она не меняет однажды принятое решение.

— Вы хотите сказать, что нет вообще никакого шанса его освободить? — сердито вскинулась я.

— Я этого не говорил. Запомни, власть богов заканчивается в пределах вверенного им мира. А сейчас мне действительно пора. Тем более что один из твоих друзей вот уже который раз пытается тебя разбудить.

Не успела я и словечка вымолвить, как бога окутал туман; рассеявшись через мгновение, он представил моему взору одного нахального рыжего и ныне однохвостого демона, очень громко и возмущенно вопившего:

— Ну ты и горазда дрыхнуть, хозяйка! Просыпайся давай, вечер уже — нам на охоту пора!

Вздрогнув, я вывалилась из сна и испуганно посмотрела на сидящего возле моего ложа Ксана.

— Пойдем? Уже вот-вот окончательно стемнеет. Возьми кошелек с золотыми монетами, приманкой будет. Проклятье, жаль, что тебя одеть поприличнее нельзя, неужели обязательно надо было тратить все зелья маскировки?

Возбужденный и нетерпеливый демон непрерывно что-то говорил, пока я умывалась и одевалась, и даже не дал мне перекусить, потащив к двери. Тиэна, кстати, в комнате не было. На мой вопрос Ксан быстро сказал, что он приходил, но снова недавно ушел по делам, и нетерпеливо вытолкнул меня из комнаты. Я чудом успела подхватить демона, превратить его в тойтерьера и спрятать в сумку до того, как из соседней комнаты вышел жилец.

Я шагала к какому-то трактирчику, от которого пахло жаренным на открытом огне мясом и неприятностями, и тряслась от страха и… отвращения, наверное. Я сознательно планировала убийство человека и, хотя осознавала весь ужас этого поступка, не собиралась от плана отказываться. Просто потому, что без еды Ксан не сможет помогать мне в дальнейшем путешествии. Понимание всего этого и наполняло мою душу отвращением к себе самой, и тот факт, что демон кушает только души грешников, особо не успокаивал.

— Хорошее место, заходи, — мысленно сообщил мне сумочный демон, подарив заодно приступ нетерпения и жутковатое сосущее ощущение в районе желудка.

Я вошла, осмотрела задымленное помещение, заполненное довольно интересным и весьма разнообразным контингентом. Инстинкт самосохранения требовал сесть за стол в самый темный угол, но я пошла ему наперекор, устроившись возле очага, на самом освещенном месте. Попросила у подошедшего мальчишки лет восьми кусок мяса и кувшин горячей воды, а когда расплачивалась золотой монетой, как бы ненароком продемонстрировала окружающим блестящее содержимое кошелька. Когда мальчишка приволок целую горсть медной и серебряной мелочи, я вручила ему несколько монет, убрала остатки в кошель, а его, в свою очередь, отправила в сумку, поближе к демону.

В итоге благодарный мальчик, принесший мой заказ, умудрился тихонько шепнуть:

— Госпожа, уходите отсюда поскорее. Вас Крут хочет убить и ограбить.

— Где этот Крут? — осведомилась я так же тихо.

— А вон, в углу сидит, с дружками вместе, — шепнул малыш, чуть заметно дернув головой в нужном направлении, и быстро убежал.

Я отрезала кусочек великолепно замаринованного и хорошо прожаренного мяса, с наслаждением его разжевала и беззвучно обратилась к Ксану:

— Что скажешь, дружок?

— Отличный экземпляр, — демон от нетерпения аж заскреб в сумке лапками, заставив ее подозрительно шевелиться.

— Как думаешь, здесь он ничего предпринимать не станет?

— Не станет, — уверенно отозвался он. — Такие в собственном логове не гадят. Но как только выйдешь отсюда, станешь законной добычей.

— Да? — Я тоскливо осмотрела бандитского вида троицу, плотоядно поглядывающую в сторону моего столика, и пробормотала: — Знаешь, а здесь неплохо. Может, я до утра посижу?

Ксан демонстративно промолчал, а я, бросив щепотку трав в как раз принесенный кувшин кипятка, принялась за планомерное уничтожение большой, предназначенной скорее для взрослого мужчины, порции мяса.

Напитку из заварившихся трав не хватало пары ложечек меда, но и так было неплохо. Доев бифштекс и выпив две кружки настоя, я шустро подорвалась с места, выскочила за дверь и нырнула в заранее разведанный темный и узкий проулочек. Вскоре за спиной послышался торопливый топот. В голове промелькнула паническая мысль: «Ой-ей, деревьев-то тут нет. Что делать буду?» Вскоре я остановилась и обернулась к преследователям.

— Ну и зачем надо было бежать, девонька? Только умрешь уставшей, — как-то даже печально произнес тот, что стоял в центре, поигрывая ножом.

— Значит, вы действительно хотите меня убить? — грустно поинтересовалась я, засовывая руку в сумку. К пальцам тут же прижалась тоненькая полоска кожаного ошейника, обрамленная мелко дрожащей от нетерпения бархатистой шкуркой.

— Нет, в ножички поиграть хотим, — влез тот, что стоял справа, и глумливо захихикал, поглядывая на говорившего первым. Убедившись, что тот его смех не поддерживает, шутник мгновенно замолчал.

— Такова твоя судьба, девонька. Не следовало золотишко светить.

— А если я отдам вам деньги добровольно, вы меня отпустите? — вкрадчиво поинтересовалась я, вытащив Ксана из сумки и взяв его на руки.

— Прости, девонька, но не получится. Нам со стражей встречаться не хочется.

Он перехватил нож за клинок и метнул его в меня, но я умудрилась увернуться и быстро дернуть за ошейник Ксана. Обернувшийся демон, хоть и некрупный, со всего одним хвостом, людей впечатлил. Я шагнула назад, в особенно густую тень, и вытащила на всякий случай «Туман страха» и кнут. Однако ничего этого не понадобилось: охота Аксандра заняла лишь несколько мгновений. Первым же движением хвоста был выведен из строя тот, кто все это время молчал. Следующим упал шутник, обливаясь кровью из разорванного крепкими клыками горла. Оставшийся в живых Крут, едва успевший осознать происходящее, выпустил в демона целую горсть чего-то колюще-режущего, но цели достигли только два ножа: короткое лезвие без рукояти застряло в задней лапе, а тонкий серебристый клинок, напоминающий мизерикордию, пронзил бок. Ксан, не обративший ни малейшего внимания на две раны, источающие кровь с серебристым отблеском, бросился на последнего врага, несколько раз увернулся от длинного клинка, мелькающего в руке человека с невероятной скоростью, взвился в воздух, готовясь нанести решающий удар, и… Тут его противник грузно осел на землю.

— Что за?.. — гневно возопил мой демон. А я вышла из тени, потому что узнала в появившейся в проулке человеческой фигуре Тиэна.

— Что ты здесь делаешь?

— Что вы здесь делаете?! Зачем вам это, — мужчина выразительно кивнул в сторону трупов, — было нужно?

Я пожала плечами, не чувствуя в этот раз за собой особой вины. Люди эти, в конце концов, были убийцами по собственному выбору.

— Демону тоже что-то кушать надо, — как можно невозмутимее сказала я и кивнула Ксану, намекая, что уже пора приступить к трапезе.

Демон слопал души двух своих жертв, перед третьей вопросительно оглянулся на меня и, получив подтверждающий жест, съел и ее. При этом он успел избавиться от ножей, у него отросла всего половина второго хвоста, а сам демон увеличился до размера пони.

— Отлично, пошли тогда. — Тиэн нервно оглянулся, подхватил меня под локоть и куда-то потащил, не обращая внимания на легкое сопротивление.

— В чем дело? Куда мы торопимся? — Я уловила исходящий от его сумки аромат и удивленно хмыкнула: судя по всему, он успел собрать все ингредиенты, которые оставались в нашей комнате.

— Отсюда! — рявкнул он. — Ты думаешь, вы двое внимания тут не привлекли? К тому же… — Мой собеседник немного помолчал, а потом решительно закончил: — Меня нашли.

— Кто нашел? — с изумлением спросила я, торопясь уже самостоятельно. Всеми забытый Ксан стелился огненным призраком следом, распугивая случайных прохожих.

— Орден Охотников, — с болью в голосе отозвался Тиэн и резко затормозил.

Чуть впереди виднелись фигуры четырех человек, явно не собирающихся бежать от моего демона.

— Вот ведь вляпались, — с неожиданным весельем хмыкнул Аксандр и рванулся вперед, обдав меня порывом ветра, чтобы зубами поймать стрелу в полете.

Я только и успела, что глаза испуганно раскрыть, когда осознала, что эта стрела предназначалась мне. Один из четверки принялся перезаряжать небольшой арбалет с пистолетной рукоятью, другой же отрывисто произнес непонятное мне слово и в компании еще двоих метнулся к нам.

Тиэн вытащил саблю, до того скрытую объемной сумкой, скинул поклажу на землю и шагнул вперед.

— Уходи, госпожа. Иди сразу к причалу. «Стремящаяся фрель» уже готовится к отплытию.

— Вместе пойдем, — отозвалась я, доставая кнут и порцию «Тумана».

Бояться этих людей — я не боялась. Единственное, что удерживало меня от желания сейчас же метнуть в них алхимический припас, — мысль, что еще четыре души моему демону будут совсем не лишними.

Тиэн принял клинок впереди бегущего мечника на саблю, каким-то невероятным образом отбил его, да так, что получил возможность тут же контратаковать. Ксан, ураганом пронесшийся мимо нападающих, умудрился откусить большую часть стрелкового оружия и тут же вернулся назад, принимая на себя еще одного мечника.

Последний из охотников, вооруженный лишь длинным кинжалом, все еще находящимся в ножнах, немного притормозил и воздел руки в странном жесте. Похолодев от ужаса, я взглянула на него вторым зрением и, не раздумывая, метнулась вперед, крепко сжимая рукоять кнута. Противник Тиэна, сумевший ранить моего друга, кинулся мне наперерез. Но не успел: я проскользнула под почти опустившимся клинком, в резком низком развороте врезала берцем по ноге оказавшегося в невыгодной ситуации человека и, с оттягом полоснув его кнутом, бросилась дальше, уже не обращая внимания на этого противника: пришедший в себя потомок дракона вновь вступил в бой. К магу я успела вовремя: цветастый комок энергии уже готов был сорваться с его пальцев, воплощая какое-то заклятие. Но хвост моего кнута очень вовремя обвил правую руку мага. Я резко дернула кнут на себя и встретила слегка пошатнувшегося противника ударом локтя в живот. Естественно, полноценного контакта не получилось, человек хоть и был магом, как боец оказался тоже неплох. Однако заклинание я сбила и подумала, что этого достаточно.

— Первый есть! — раздался радостный голос демона.

Это придало определенную долю оптимизма нашему положению. Трое против троих. Маг выхватил кинжал и напал на меня. Вокруг его левой руки снова начало формироваться какое-то заклятие, но длина моего кнута давала определенное преимущество в сравнении с оружием человека, и я умудрилась снова сбить магию, а потом и вовсе крепко приложила противника рукоятью своего оружия в челюсть.

Внезапно Тиэн громко, заливисто свистнул. И будто эхом его свиста пронесся звук, от которого моя шерсть встала дыбом.

— Держись! Скоро придет подмога.

Не знаю, крикнул ли он это Ксану, отступающему под натиском мечника, или мне, в очередной раз пытающейся не дать магу воспользоваться его способностями. Как бы то ни было, я при виде этой самой приближающейся подмоги захотела лишь одного: забраться на очень-очень высокое дерево или хотя бы на крышу. К нам мчалась стая взбешенных бродячих собак.

Первых двух мечник, бывший противником Тиэна, зарубил. Остальные разорвали его практически в клочья. Второй обладатель меча оказался умнее и попытался удрать по маршруту, о котором мечтала я, то есть взобраться на крышу. Ксан, счастливый от всего происходящего, взвился в воздух и стянул несчастного за сапог, после чего спокойно добил его ударом хвоста. Ну а я, не мудрствуя лукаво, успокоила мага, отвлекшегося на собачек, ударом тупого тяжелого предмета в висок. В этой роли отлично выступила рукоять моего кнута.

— Как ты?.. — Я ошарашенно замолчала, не зная, как выразить переполняющие меня чувства, и даже не обратила внимания на то, что демон шустро прикончил мою добычу.

Вид Тиэна, радостно наглаживающего псов с окровавленными мордами, был попросту сюрреалистичен, и я не знала, как на него реагировать.

— Я же говорил, что у меня хорошие отношения с собаками, — пожал плечами потомок дракона, потрепал по голове самого крупного из псов и отправился за вещами. Мне очень хотелось нецензурно выругаться, но вместо этого я произнесла слова традиционной благодарственной молитвы Фрейе. Немного полегчало.

— Как считаешь, — Ксан взглянул на меня, задумчиво склонив голову, — я имею право съесть душу парня, убитого песиками?

— А что, они предъявляют на нее какие-то права? — притворно удивилась я, старательно не смотря в сторону трупов и скопления собак.

— Да нет, эти ребята как-то больше по мясу… — задумчиво пробормотал демон, успевший обзавестись зачатком третьего хвоста и выросший до размера лошади.

Я резко, с всхлипом выдохнула, подхватила свои вещи и направилась вслед за Тиэном. Ксан, вскоре догнавший нас, был трансформирован и засунут в сумку.

— Вот они! — раздался возглас из-за спины.

Из проулков и закоулков начали выходить люди, вооруженные факелами, топорами, а кое-кто и самыми настоящими мечами.

— Стража с магами скоро будет здесь, — раздался чей-то звонкий голос, перекрывший сердитый гул толпы. — Надо задержать демонов.

— Да что за день сегодня такой? — тоскливо взвыла я и драпанула следом за Тиэном.

Бежал мужчина очень быстро и целеустремленно, явно что-то задумав. Несколько раз он резко менял направление, сворачивал в неприметные проулки, но толпа нас не теряла.

— Надеюсь, он знает, куда мы бежим, — мысленно обратилась я к демону, болтающемуся в сумке.

— Это даже я знаю, — отозвался рыжий и лохматый. — В порт вы бежите. Вот только непонятно, на что этот парень надеется.

Мне тоже было непонятно, но я молчала, экономя дыхание. Спустя еще несколько неожиданных поворотов впереди показался серпантин, ведущий к порту.

— Держись, госпожа, уже близко! — выкрикнул Тиэн и, показывая пример, увеличил скорость.

Преследующая нас толпа уже давно поредела, зато к ней присоединились профессиональные воины, бегающие не хуже нас с потомком дракона, тем более что мы-то с ним были уже подуставшие. Так что в порт мы ворвались с весьма небольшим отрывом. А потом Тиэн и вовсе споткнулся и замер, с отчаянием глядя на отплывающий корабль.

— Не успели…

От суши до судна было метров тридцать. Преодолеть такое расстояние одним прыжком, естественно, даже думать было нечего. Вплавь — не догнали бы. Да и в воде нас стражники расстреляли бы из луков. Это на бегу целиться и стрелять не слишком удобно, а поохотиться, стоя на причале, — милое дело. Я почувствовала, как у меня поникли уши, но тут же в депрессивные мысли ворвался возмущенный вопль Ксана:

— Что стоим?! Доставай меня!

Не слишком понимая, чем нам может помочь демон (не собирается же он убивать несколько десятков преследователей?), я все же выполнила его команду.

— Садитесь! — Демон присел, подставляя нам спину, и оглянулся на людей, слегка притормозивших при виде рыжей пушистой собаки размером побольше коня, да еще и с тремя хвостами. Затем он хекнул, разбежался и взмыл в воздух, собираясь все же преодолеть все увеличивающееся расстояние одним прыжком. Я взвизгнула, вцепилась в шерсть изо всех сил и уткнулась лицом в Ксанов загривок, не собираясь смотреть на приближающуюся морскую гладь. А еще я набрала полную грудь воздуха и задержала дыхание. Однако воды вокруг все не было и не было, а потом раздался глухой удар, нас ощутимо тряхнуло, а Ксан уселся и скомандовал:

— Конечная остановка, сходим.

Глаза открыть я сумела сразу. Как и облегченно выдохнуть. А вот на то, чтобы разжать пальцы, судорожно зажавшие клочки демонической шерсти, ушло довольно много времени.

Рыжебородый капитан задумчиво посмотрел на разгневанных людей на берегу, перевел взгляд на стрелу, воткнувшуюся в палубу возле его ног, и философски произнес:

— Это вам еще повезло, что все маги, точно ошалевшие, к запретному месту кинулись. Говорят, болотная богиня померла.

Я заглянула в красные глаза своего демона и истерически расхохоталась.

Глава 21

По нашему кораблю еще некоторое время стреляли, но всем было ясно, что это уже ничего не решит. Мы ушли. Покинули этот негостеприимный берег и направляемся туда, где… Я неожиданно задумалась: а что именно меня влечет теперь в Мин-Йаршерис? Надежды на то, что тамошние маги смогут вернуть меня домой, по сути, не осталось. Да я уже и не была уверена, что действительно хочу домой. Перспективы, предложенные Фрейей, оказались слишком заманчивы: порой так сложно отказаться от почти бессмертия. Да и вкус к путешествиям по мирам я, на досуге исследовав память моей нэко, успела приобрести. Освободить Тиэна от рабства… Если верить заглянувшему в мой сон Асклессу, этого маги тоже сделать не смогут. Единственное, чем тот берег лучше только что покинутого, — обещанная терпимость к не человеческим расам. Так что, пожав плечами и решив плыть по течению, я осмотрелась, пытаясь понять, куда же меня так внезапно занесло.

Тиэн разговаривал о чем-то с капитаном, не обращая на нас с Ксаном внимания. Корабельная команда и пассажиры, если они тут были, занимались своими делами, время от времени опасливо косясь на моего демона. Я задумчиво оглянулась, собираясь сказать что-то своему пушистому другу, и тут увидела его. Он был высок, статен, широкоплеч. Его длинные волосы цвета платины развевались на легком ветерке. Изумрудно-зеленые глаза миндалевидной формы двумя драгоценными камнями украшали волевое лицо, неземная краса которого лишь подчеркивалась молниеобразным шрамом, идущим ото лба до щеки.

А еще у него были длинные заостренные уши. И вообще, кажется, это был эльф. Моя нэко отметила меч на боку, крепкие мускулы и рельефный торс и сладострастно простонала «хочу».

«Хочу сейчас, здесь, немедленно!» — ныло мое подсознание, а я старательно пыталась не пялиться на эту сексуальную грезу, внезапно воплотившуюся в жизнь. «Хочу!» — истерично, с мартовским надрывом взвыла нэко во мне, и я лишь в последний момент успела превратить непроизвольное хватательное движение в снимание головного убора.

Тиэн, к тому моменту успевший обо всем договориться с капитаном, взглянул на меня с опаской и резко произнес что-то на незнакомом языке. Обращался он явно к зеленоглазому чуду. Последний же удивленно посмотрел на потомка дракона, улыбнулся (этой улыбке обзавидовались бы все звезды Голливуда, а их стоматологи повесились бы от зависти), и… градус его привлекательности резко упал. Как будто кто-то нажал кнопку «выкл.». Нет, этот мужчина все еще был прекрасен, зеленоглаз, платинововолос… Но это была уже нормальная, «земная» красота. Эльф еще раз улыбнулся, в этот раз уже мне, и куда-то ушел. И только гораздо позже, когда мы обживали выделенное нам пространство в трюме корабля, я решилась спросить:

— Тиэн, а это кто вообще был? И что ты ему сказал?

— Лесной воин, эльф. Интересно, что он делал в Империи? Жители леса не любят ни моря, ни человеческие города…

Значит, все-таки эльф. На Орландо Блума не похож абсолютно, но было бы глупо ожидать, что земные сценаристы смогут в точности передать нюансы внешности иномирной расы. Особенно если учесть, что расы с этим или похожими названиями существуют в каждом втором мире и разительно друг от друга отличаются.

— Ну, предположим… А что ты ему сказал?

— Попросил вести себя прилично при даме, — усмехнулся Тиэн. — Думаю, будет лучше, если ты сама ему задашь все вопросы. Я не слишком-то понимаю эльфов, хоть и прожил в их старшем поселении — Хитан Керайаан — несколько лет.

Решив для себя, что ни за что в жизни не буду поднимать подобную тему в разговоре с этим созданием, я уложила уже обернувшегося в тойтерьера Ксана в самый дальний, неприметный уголок, а сама с трудом устроилась на жутковатом переплетении веревок, носящем гордое название «гамак». В голове вертелась мысль, от которой никак не получалось избавиться: если я все же решу остаться в этом облике и с этой личностью, сколько еще опасных ситуаций придется пережить? В итоге я не выдержала:

— Тиэн? Слышишь меня? Тиэн?

Потомок дракона молчал, а потом и вовсе начал будто демонстративно похрапывать. Я устыдилась, осознав, что, пока отсыпалась весь день, он занимался делами и устал, и выбралась на палубу, желая найти местечко, где смогу, никому не мешая, полюбоваться морем.

Стоило мне появиться на виду, как тут же, откуда ни возьмись, возник капитан Варблэн.

— Да уж, госпожа Вестница Ночи, сумела ты привлечь внимание. — Он улыбнулся, смягчая тон высказывания, и подал руку, когда качка нарушила мое и без того неустойчивое равновесие. — Держись за меня, девочка.

— Спасибо, — я ухватилась за предложенную помощь, едва успев спрятать непроизвольно выпущенные когти. — Неужели здесь до самого Мин-Йаршериса так будет?

— Нет, конечно, — гулко хохотнул капитан. — Вот выйдем в открытое море, и качка почти прекратится. Штормов в этом сезоне не предвидится.

— Это хорошо. — Я в принципе уже приловчилась к покачиванию, но продолжала на всякий случай держаться за чужой рукав. — А долго нам плыть?

— Плавают утопленники, а корабли — ходят, — неожиданно сердито отозвался собеседник, но потом успокоился: — Дней двадцать-тридцать… Это уж как к нам Самудр благосклонен будет.

Я задумчиво почесала в затылке, размышляя над тем, действительно ли и в этом мире у моряков живет странная фобия «плывущих кораблей», или это снова шутки моего восприятия и браслета, и лишь потом осознала вторую часть реплики.

— Больше трех недель?!

— Понятия не имею, что такое «недель», — задумчиво сообщил капитан, разглядывая мое потрясенное лицо.

— Ох, неважно. Я не думала, что путь будет таким долгим.

— Долгим? Побойся богов, девочка. Моя «Фрель» — одна из самых быстрых баркентин в мире! На каком-нибудь торговом корыте ты бы полсезона добиралась до Города Тысячи Рас.

Я виновато пожала плечами и решила, что лучше пока что помолчать. Несправедливо обиженный капитан отвел меня на корму, где я и стояла, завороженно следя за бликами на воде и вновь и вновь прокручивая в голове разговор с Асклессом. Очень меня смущали некоторые фразы, произнесенные тогда собеседником. В конце концов, если боги вроде Фрейи могут действовать лишь в пределах подопечного им мира, как сотни, а то и тысячи нэко путешествовали по другим мирам? Причем в странствиях этих обращались к Фрейе и получали ответ? Хотя нельзя отрицать и тот факт, что для личной беседы с богиней приходилось прилагать массу усилий… Но при этом само ее присутствие в другом мире противоречило словам Асклесса.

Решив задать эти волнующие вопросы Фрейе при следующей же встрече, я снова спустилась в трюм, вытащила из сумки колечко, когда-то оставленное мне Арагорном, и легла спать, крепко зажав костяную змейку в руке и твердя о своем намерении увидеться с божеством, столь изменившим мою судьбу.

Как ни удивительно, это сработало. Вскоре я обнаружила себя в странном, нереальном пространстве, которое мгновенно обрело законченность, как только там появился темноволосый мужчина с легкой щетиной и несколько усталым взглядом.

— А, это ты… — Арагорн задумчиво помолчал, будто что-то вспоминая, а затем оживился. — Выполнила задание?

— Выполнила. — Я скрестила руки на груди, сердито глядя на бога. — Где моя награда?

— А где мои доказательства? — с ехидством спросил неожиданно приободрившийся собеседник.

Пришлось залезть в услужливо материализовавшуюся сумку и продемонстрировать камень.

— Отлично! И ведь не так уж сложно было, правда? — Он мило улыбнулся, а я просто окаменела от ярости.

Тысячи людей в смертельной опасности, безумный демон с божественными замашками, толпы каких-то зомби, тучи ядовитых насекомых… И он еще говорит «это было не так уж сложно»! Видимо, эмоции довольно ярко отразились на моем лице, потому что Арагорн на мгновение задумчиво замер, внимательно посмотрел на меня, а потом изумленно потряс головой, кажется, едва удерживаясь, чтобы не начать ржать.

— Нет, это просто изумительно. — Он закрыл лицо ладонью и лукаво взглянул на меня одним глазом. — Я вручаю тебе идеальное оружие против будущей противницы; по настоянию Фрейи, практически вопреки правилам игры, передаю зелье, способное единовременно упокоить сотни поднятых мертвяков, а ты… Абсолютно все используешь не по назначению, а бывшую богиню и вовсе скармливаешь своему ручному демону. Держи уж.

Он почти силой всунул мне в руку золотое перо и снова покачал головой.

— Нет, правда, просто потрясающе. Еще ни один из попаданцев не действовал на моей памяти столь бестолково. Впрочем, победителей не судят, верно? Посмотрим, как ты справишься со следующим заданием.

— Что за следующее задание? — отмерла я, благоговейно держа хрупкий дар Фрейи, наконец-то перешедший ко мне.

— Чуть сложнее, чем предыдущее. Но и награда за него будет гораздо весомее. Если справишься, сможешь вернуться домой.

— Что за задание? — утрюмо переспросила я.

Я не понимала, что происходит: поведение Арагорна разительно изменилось. Он стал спокойнее, добрее, дружелюбнее. Не орал на меня, не возмущался моей глупостью, даже не трогал мои уши. А еще я точно знала, что не могу ему доверять и не отправлюсь домой, выполнив его задание, но абсолютно не помнила причин этого.

— Уничтожить Старшего демона Хаоса. Помнишь, который тебя встретил на входе в этом мире?

— Ты спятил, да? — тоскливо спросила я и зажмурилась, ожидая бурной реакции.

— Ничуть, — на удивление спокойно отозвался Арагорн, и я, решившись все же приоткрыть один глаз, увидела, как он прикуривает взявшуюся из ниоткуда сигарету. — Понимаешь, какое дело, кошка… Этого демона надо уничтожить. Иначе относительно скоро он уничтожит весь этот мир.

— Не поняла, — искренне отозвалась я. — Каким образом он это сделает, сидя в закрытой чуть ли не всеми местными богами резервации?

— А таким, — раздраженно отозвался мой собеседник. — Резервация — метод временный. Рано или поздно прорыв Хаоса случится. Равновесие Хаоса и Порядка — штука тонкая. — Он немного помолчал, потом взмахнул рукой, создав два шикарных кресла, и уселся в одно из них, жестом велев мне следовать его примеру, после чего неторопливо заговорил: — В любой мир нашего Веера Хаос потихоньку просачивается, что для мира, в общем-то, до определенного уровня не смертельно. Это нормальное состояние Вселенной, которое мы называем равновесием. Если равновесие нарушается и концентрация Хаоса в мире превышает определенную норму, миру наступает конец. Смерть всех смертных, бегство тех бессмертных, которые имеют такую возможность… Кстати говоря, если бессмертный не имеет возможности сбежать, то он как-то внезапно становится смертным. Как видишь, хорошего не то чтобы мало — его вообще нет. Мирок, в который попала ты, довольно странный в этом плане. Выбивающийся из общего ряда. И я говорю не о безмерно раздутом пантеоне или идиотских божественных законах, а о взаимоотношениях Хаоса и Порядка на территории этого мира. Дело в том, что Порядок там победил давно и прочно. Все каверны, по которым в мир сочился Хаос, запечатали, хаотических существ истребили и даже демоницу, случайно пробравшуюся в богини, тоже изгнали, хоть и не вполне удачно. И был бы везде мир и порядок, если бы не одно «но». Один-единственный прорыв Хаоса при каждой попытке его закрыть открывался вновь, причем гораздо шире, в итоге начав пропускать существ, для которых местные божества, ослабленные вечной конкуренцией за верующих, были все равно что закуска перед обедом. В связи с чем богам и пришлось объединиться, крепко подумать и создать ту самую резервацию, на которую ты возлагаешь столько надежд. Вот только Хаос туда по-прежнему сочится, постепенно накапливаясь в закрытом пространстве. Пока что это выражается лишь в Старшем демоне Хаоса да полутора десятках демонов помельче, но это ненадолго. Однажды божественный щит рухнет и в мир вырвутся сотни хаотических тварей, мучимых неутолимым голодом. Дети, женщины, старики будут их первыми жертвами, как самая беспомощная добыча, но твари на этом не остановятся. Рано или поздно они поглотят весь мир, разрушив его так, как вашим фантастам и в самых кошмарных снах не снилось. Поэтому я и прошу тебя остановить прорыв и прикрыть дыру, чтобы в упорядоченное хотя бы крупные твари не лезли. С мелкими и местные маги справятся.

— Просишь? Ты?! — Я уцепилась за это слово, мелкую оговорку, как утопающий цепляется за соломинку. Все что угодно, лишь бы не видеть картины, любезно восстановленные неуправляемым воображением со слов Арагорна, лишь бы не думать, что от меня, от моей способности совершить чудо зависит существование целого мира.

— Пока что прошу, — холодно отозвался мой собеседник, вновь возвращаясь к гораздо более привычному образу поведения. — Могу и приказать, если ты настаиваешь. Подумай сама, я предлагаю тебе сделку. Выполни это задание, и я отправлю тебя домой, в то же самое мгновение, из которого выдернул, верну тебе тело, но оставлю способности алхимика. С ними ты легко добьешься чего угодно в своем мире. Или же, если ты сама не захочешь возвращаться, выберешь любую иную награду на свой вкус.

— Как прикажешь, — из непонятного мне самой упрямства я настаивала именно на такой формулировке. Мне было очень важно по-прежнему видеть в Арагорне врага, хотя я все еще не помнила точно почему. Кажется, это было как-то связано с Фрейей, с народом нэко…

Неожиданно собеседник удивленно вздернул бровь, внимательно осмотрел меня с этаким исследовательским интересом и нахмурился.

— Договорились. — Он встал с мгновенно исчезнувшего кресла. — Сильно не торопись, пару местных лет на подготовку ты вполне можешь потратить.

— Погоди, а камень ты, что ли, забирать не будешь?

— Нет, он тебе еще пригодится, чтобы закрыть прорыв. Удачи.

Бог исчез, а я уже привычно обнаружила себя в реальности. Лоб странным образом саднило, будто там подживали царапины. Нащупав несколько рубцов, которых раньше не было, я полезла в сумку. Зеркальцем, естественно, обзавестись никто из нас так и не удосужился, поэтому пришлось пытаться разглядеть отражение в лезвии одного из наших ножей. Изображение было маленьким и искаженным, одновременно получалось рассмотреть лишь очень небольшой кусочек кожи, но этого оказалось достаточно. Из стремительно исчезающих шрамов на моем челе складывалась целая руническая фраза, прочитать которую я не сумела, так как никогда не увлекалась руникой слишком уж всерьез. Впрочем, того, что я увидела, было вполне достаточно для очень серьезного разговора с Фрейей: похоже, наложенный ею знак работал отнюдь не только в качестве поводка от тела к душе, блуждающей в тумане. Еще одно назначение открылось мне, как только последняя линия исчезла, сменившись гладкой розоватой кожей. От внезапно обрушившегося на меня воспоминания о договоре с Хаосом я попросту потеряла равновесие и села прямо на деревянный пол, не обратив внимания на боль в копчике.

«А если то, что говорил Арагорн, — правда?.. — билась пугающая мысль в моей голове, но ей на смену тут же приходила утешительная вера нэко в свою богиню: — Нет, нет. Такого быть не может! Конечно, Фрейя никогда бы не решилась пожертвовать судьбами многих народов только ради того, чтобы сохранить свой! Это невозможно!»

«Даже если другой вариант означает гибель не только и без того смертных в принципе нэко, но и бессмертной богини, однажды уже сумевшей избежать небытия за счет чужих жизней?» — возразил ей мой внутренний скептик.

«Чушь! Не верю! Она бы нашла другой выход, что-нибудь придумала бы, но не жертвовала жизнями целых миров». Я сжала нож, не обращая внимания на боль, не замечая, что из пореза уже льется кровь. Фрейя была оплотом надежности в этом мире, единственной, кому моя нэко была согласна доверять полностью и бесповоротно, но человек во мне продолжал сомневаться:

«Ну так почему же она не придумала? Почему не нашла способа спасти своих любимых нэко, не заключая договора с Хаосом? Не думаешь же ты, что он может быть добр? Посмотри на своего демона, вспомни то, что видела в Проклятом лесу. Это и есть Хаос, а ты согласна впустить его в обычный мир».

— Хватит! — я все же выронила нож и резко ударила кулаком по деревянной стенке. Наконец-то достучавшаяся до мозга боль охладила воспаленный разум, и я сердито прошептала: — Сначала я задам все эти вопросы Фрейе. И лишь потом приму свое решение.

— Госпожа? — Потомок дракона, видимо, разбуженный моим выступлением, удивленно смотрел на меня карими глазами: действие «Зеркала Мары» еще не закончилось. — У тебя кровь! Что случилось?

— О, ничего особенного. — Я задумчиво слизнула стекающую с ладони кровь и принялась здоровой рукой искать в сумке целительное зелье. — Тиэн, мне нужна твоя помощь.

— Что я могу сделать? — Он удивился и, кажется, немного встревожился.

— Я хочу выучить язык, используемый в Закатных королевствах, а еще тот, на котором ты разговаривал с эльфом. И я хочу, чтобы ты научил меня сражаться мечом.

На первую мою просьбу мужчина согласился легко и охотно, а вот вторая встретила странное сопротивление. Тиэн не то чтобы не хотел учить меня драться, он не желал обучать именно владению мечом. На мое безапелляционное требование объяснить причину он нехотя отозвался:

— Пойми, боец должен любить свое оружие как живое существо, они должны составлять идеальную пару. А ты сумеешь полюбить то, чем так легко прервать чужую жизнь? Что веками совершенствовалось лишь для того, чтобы было легче и удобней выпустить внутренности противника или хотя бы сделать его калекой? Ты готова, не раздумывая, нанести удар, способный стать смертельным? Для того чтобы победить кого-то с помощью меча и не причинить ему непоправимых повреждений, надо обладать гораздо большими умениями, чем я смогу тебе передать.

— И что ты предлагаешь? — поинтересовалась я, ощутив некоторую дурноту при его словах.

— Выбери другое оружие. Твой кнут…

— Абсолютно бесполезен в некоторых случаях, — перебила я его. — Какое оружие, на твой взгляд, мне подойдет?

Он немного помолчал, задумчиво осматривая меня и что-то вспоминая, потом кивнул.

— Я бы предложил као-бон. Это необычное оружие, его делают только нджеры, и за пределами Закатных королевств мало кто о нем знает. Им можно и обезвредить человека, и при необходимости лишить его жизни. К тому же ты гибкая и быстрая, но не очень сильная… Да, као-бон тебе вполне подойдет, а ты подойдешь ему.

— Отлично, — я доверилась человеку, не спрашивая, что это за зверь дивный такой «као-бон», просто решила, что гораздо более опытный бывший охотник знает лучше. — Но я бы хотела начать учиться уже сейчас.

— Мы и начнем, — улыбнулся Тиэн. И не соврал. Последним моим деянием в этот день стало заполнение Книги зелий. Точнее говоря, инициация пера на заполнение. Я вытащила золотистую вещицу из книги, в которую оно попало непонятным мне образом, и, задержав дыхание, резко вонзила острие прямо в мякоть правой ладони. Перо должно было напитаться моей кровью, чтобы навсегда признать новую хозяйку. Обычно это действие производилось еще в котячьем возрасте одной из Высших Алхимиков в ходе специального обряда. Но в моем случае пришлось обойтись вот такими походными условиями. Несмотря на это, все прошло успешно, перо затрепетало, распушилось и принялось строчить в открывшейся Книге зелий. Я наблюдала за ним, зализывая ранку на руке и пытаясь угадать, сколько рецептов будет записано. Когда перевернулась десятая страница, я уже дремала. Утром же оказалось, что заполнено больше половины книги. Похоже, за несколько дней я достигла уровня алхимика, обучавшегося лет двадцать. А может быть, это было лишь еще одним даром от Фрейи, желающей поскорее сделать меня подходящим товаром для торга с Хаосом.

Следующие две недели слились для меня в единое целое. Каждый день был похож на предыдущий и не слишком-то отличался от последующего. С утра я делала разминку, разрабатывая и разогревая все группы мышц. Затем мы с Тиэном брали две полутораметровые палки и начинали собственно обучение. Как оказалось, као-бон — это что-то вроде шеста с довольно длинным лезвием. При этом оружие имело телескопическую природу и складывалось до полуметровой палочки. Использовать его можно было в трех вариантах: полностью сложенный в боях на короткой дистанции, полностью разложенный, но без выдвинутого лезвия, если противника желательно оставить в живых, ну и с лезвием, если бой идет не на жизнь, а на смерть.

Во время обучения Тиэн демонстрировал мне какой-то прием, я отрабатывала его до состояния почти автоматизма. Затем он показывал, как от этого приема защититься, и я учила уже защиту. Вскоре я уже довольно сносно защищалась, парируя практически все удары, в том числе и те, которые еще не знала. Потомок дракона объяснял, как из защитной позиции можно перейти в контратаку, как самой спровоцировать противника на необходимый тип нападения, а потом этим воспользоваться, и многие другие вещи.

После утренней тренировки мы изучали языки, и это давалось мне несколько тяжелее. Как оказалось, язык, которому меня обучил браслет, — пурва очень походил на родной язык Тиэна пасциму. Обычно люди, говорящие на этих языках, понимали друг друга без переводчика, как русский мог бы понять белоруса. Вот только я на самом деле не знала ни одного из этих языков, а заклинание перевода не могло разобрать столь сильно искаженные слова. Из-за этого мне приходилось учить сразу три новых для меня языка. Не раз мне в голову приходила мысль плюнуть на эти уроки и выучить язык с помощью специально для этого предназначенного зелья, но я отгоняла ее подальше. Я прекрасно осознавала, что основной причиной этих уроков было не столько изучение языков, сколько желание загрузить себя работой, чтобы не оставалось времени на размышления. Призвать Фрейю для разговора на корабле не существовало решительно никакой возможности, а продолжать сомневаться было мучительно больно.

После обучения языку и обеда, часа в четыре пополудни, если пользоваться земным счетом времени, мы с Тиэном снова выходили на тренировку. Так время шло изо дня в день, плавно и неторопливо.

На семнадцатые сутки пути этот размеренный ритм внезапно был нарушен.

— И чему ты хочешь научиться, если он нежничает с тобой, как юноша в первую ночь с возлюбленной? Люди! Вы учите драться так, будто надеетесь, что и в схватке враг захочет остановить удар. — Эльф, вмешавшийся в очередную нашу тренировку, подхватил с палубы только что выбитый из моих рук шест и велел Тиэну: — Отдай ей оружие и отойди.

Он говорил на пурве, но с сильным акцентом, немного растягивая гласные и смягчая шипящие согласные.

Потомок дракона категоричного приказа не послушался, напротив, взял оружие на изготовку и шагнул вперед так, чтобы закрыть меня спиной.

— Подожди. — Я дотронулась до его плеча, а потом аккуратно забрала шест. — Я хочу попробовать с ним сразиться. Не могу же я, в самом деле, тренироваться только с тобой.

— Храбрая. — Эльф довольно кивнул. — Но глупая. Я не буду сдерживать удар, защищайся хорошо.

Я дернула плечиком, собираясь ответить что-нибудь в том же духе, но свалилась на палубу, сраженная сильнейшим ударом.

— Защищайся! — еще раз сердито велел эльф.

Серьезность его намерений я осознала, ощутив во рту солоноватый привкус крови. Осознать осознала, но противопоставить ничего не сумела. Эльф сражался с оскорбительной легкостью великого воина. Он часто внезапно менял стили, бил неожиданными способами в непредсказуемые точки и, кажется, все-таки сдерживал удары. Я металась вокруг него разъяренной кошкой, абсолютно не задумываясь о сохранении здоровья противника, но единственным условно удачным результатом моих атак стала крошечная, даже не до крови, царапинка на щеке эльфа. Закончилось это показательное избиение еще более показательным и безумно обидным шлепком шестом прямо по мягкому месту. Что самое обидное — моим же шестом, благополучно выбитым у меня из рук, подхваченным и использованным не по назначению.

Эльф усмехнулся, отдал палки Тиэну и собрался уходить, но тут вмешалась моя израненная гордость:

— Три дня.

— Что?

— Через три дня, на этом же самом месте я тебя побью, — расшифровала я свое заявление.

Кажется, я задела его за живое. Эльф вернулся, аккуратно, двумя пальцами взял меня за подбородок (это движение заставило зашипеть от боли) и заглянул в глаза, оценивая серьезность моих намерений. Я не собиралась отводить взгляд, смущаться или как-то иначе проявлять свою неуверенность, напротив, сердито оскалилась, демонстрируя клыки, и приглушенно зашипела. А то, что зрачки слишком уж расширены для такого солнечного дня… Так откуда эльфу знать, как проявляются эмоции нэко?

— Хорошо. — Он выпустил мое лицо и неожиданно добро улыбнулся. — Ты мне нравишься. Через три дня, здесь же.

— Госпожа, что ты делаешь?! — Тиэн говорил очень тихо, но эмоционально. — Ты и через три года не будешь готова сражаться с одним из лесных воинов!

— Спасибо за поддержку, — растерянно отозвалась я. — Откуда такой пессимизм?

— Он учился владению оружием больше сотни зим, а ты и четверти сезона еще не обучаешься! К тому же он прирожденный боец. Их детям мечи дают раньше, чем первую погремушку. На что ты надеешься?

Надеяться мне было не на что, но уязвленная гордыня и кошачье упрямство не позволили принять поражение.

— Что-нибудь придумаю! — упрямо заявила я и похромала в «каюту» пить целительное зелье.

Спустя три дня я стояла на том же самом месте. Все свободные и относительно свободные члены команды уже заняли удобные наблюдательные пункты, но меня это не беспокоило. Честно говоря, после использования «Духа воина» вообще мало что беспокоит.

Да, я накачалась зельями почти по самые брови, коварно рассудив, что раз уж противник пользуется воинским скилом, который он прокачивал сотню лет, я тоже могу воспользоваться своими классовыми способностями. Поэтому уже три дня, в перерывах между тренировками с Тиэном, я крутилась на камбузе с разрешения подкупленного пакетиком молотого перца кока. Как оказалось, подобные специи в этом мире стоили не дешевле, чем в нашем родном Средневековье.

Никаких слишком уж читерских зелий я использовать не стала, как и воздействовать каким-то образом на своего противника. Просто выпила то, что сделало меня чуть быстрее, чуть сильнее, чуть терпимее к боли. И конечно, чуть спокойнее.

Начался бой не слишком хорошо: я снова проворонила первый удар, упустила инициативу и вынуждена была уйти в глухую оборону. Но эта оборона держалась! Спустя секунд двадцать в глазах противника появилось что-то похожее на уважение, и он уронил меня на палубу жестким и довольно коварным ударом. Однако и здесь я умудрилась изумить публику и себя саму, в последний момент почти уклонившись и все же смягчив падение, после которого оказалось удивительно удобно перейти в контратаку. Я перехватила шест и с низкого старта метнулась в бой снова. Уже привычным движением попыталась подсечь шестом ноги противника, который легко его перепрыгнул. Тут же, инерционно продолжая движение, сделала подсечку ногой, одновременно отбивая летящий сверху шест, и, когда эльф спокойно преодолел и это препятствие, добила хвостом. Хотя этого мой противник не ожидал, он был слишком хорошим воином, чтобы попасться на такой детский трюк, и легко справился бы с этим, победив и сегодня, если бы не вмешалась случайность. Корабль качнуло шальной волной как раз в тот момент, когда эльф находился в самом неустойчивом положении, и спустя мгновение я нанесла свой коварный удар. Естественно, он смягчил падение, естественно, он готов был продолжить бой в ту же самую секунду, но… Он упал, а я, не успев толком осознать случившееся, обозначила добивание ударом шеста в шею.

Вокруг воцарилось потрясенное молчание. Казалось, даже море приостановило свое вечное движение и ветер перестал шелестеть в парусах. Никто из зрителей не шелохнулся. Потрясение читалось на их лицах, в их запахе. Я удивленно оглянулась на Тиэна, ожидая поздравлений хотя бы от него, но и потомок дракона не улыбался. Напротив, он был смертельно испуган, хотя и держал наготове саблю.

Нахмурившись, я протянула эльфу руку, предлагая помощь, но тот вскочил сам, быстро и зло, будто ошпаренная кошка. Люди вокруг затаили дыхание. Я все еще не понимала, что происходит, но догадывалась, что опасность представляет именно эльф. Посему и наблюдала за ним настороженно, стараясь не делать лишних движений. Мужчина же после некоторого раздумья неожиданно улыбнулся (кто-то из зрителей потрясенно ахнул), вытащил из ножен на поясе кинжал и протянул его мне рукоятью.

— Прими как подарок.

Это был очень красивый кинжал. И, кажется, очень дорогой эльфу: я ни разу не видела, чтобы он расстался с этим оружием хоть на секунду. На мгновение задумавшись, я уже решила отказаться от этого странного дара, но тут в моей голове раздался сонный голос демона:

— Слушай, я не знаю, что у вас там происходит, но ножик тебе лучше взять. Иначе у твоего раба инфаркт случится. Он и так уже на нервной почве сумел до меня доораться.

Изумленно взглянув на Тиэна, действительно всячески сигнализирующего, что кинжал необходимо взять, я выпалила на ломаном эльфийском «подожди, пожалуйста» и тенью метнулась в наш уголок в трюме. Нож, пришедший вместе со мной еще с Земли, лежал в сумке. Рукоять, будто живая, уткнулась в ладонь, и я со всей возможной скоростью помчалась обратно.

На то, что я собиралась сказать дальше, моих знаний эльфийского уже не хватало, поэтому пришлось говорить по-русски, надеясь, что браслет все правильно переведет, а эльф, для которого пурва не была родным языком, все правильно поймет.

— Прости, я не знаю обычаев твоего народа, но у нас подобные дары просто так брать не положено. Прими и ты.

Я, копируя движение эльфа, протянула свой нож рукоятью вперед и замерла, ожидая реакции. Изначально суровое выражение прекрасного лица разгладилось, эльф улыбнулся и, быстро вложив мне в ладонь рукоять своего кинжала, выхватил уже не мое оружие. Я едва успела разжать пальцы, чтобы не обрезаться. Кто-то облегченно выдохнул, а Тиэн убрал саблю.

— У твоего народа интересные обычаи, — проговорил эльф, разглядывая «подарок». — Я бы хотел поговорить о них за чашей вина.

Глава 22

И мы пошли пить вино. Куда ж деваться? Мне, признаться честно, было очень жаль ножа. Этот клинок оставался одним из последних материальных свидетельств моей прошлой жизни. Он делался на заказ, специально под мою руку, из хорошей, хоть и не булатной, стали. И обошелся родителям, решившим приготовить дочке такой экстравагантный подарок, по нашим меркам в целое состояние. Кинжал эльфа был хорош, украшен драгоценными камнями и явно дороже моего старого ножа из простой стали и кости, но… Я бы предпочла поменяться обратно.

— Садись, сестра. — У эльфа была самая настоящая целая каюта, с узкой лежанкой и столиком, прикрученным к стенке. — Меня зовут Каомхин Меченный Ветром. Расскажи, кто ты и откуда? Я никогда раньше не видел созданий, подобных тебе.

Я оглянулась на Тиэна, присутствующего в помещении безмолвно и незаметно, но тот лишь дернул плечом, демонстрируя, что решать мне самой.

— Это неудивительно, — неторопливо отозвалась я, наблюдая, как эльф наливает вино в две чаши. — Мой народ живет в другом мире. Меня зовут Эйлинарра ре Арнор. А моего друга — Тиэн Рийский. Кстати, его ты угостить не собираешься?

— Друга? — Он на мгновение замер и очень странно взглянул на меня. — Кроме нас здесь находится лишь твой раб.

Потомок дракона от этих слов дернулся, будто от пощечины, и я зло отчеканила:

— Тиэн — мой друг! Не говори так про него.

Каомхин несколько секунд смотрел на меня, а потом рассмеялся:

— Ты мне сразу понравилась. Здесь нет третьей чаши, так что придется мне пить из бутыли. Расскажи, как получилось, что твой друг стал твоим рабом? Или это твой раб сумел стать другом? А потом поведаешь о своем мире и народе.

Я снова посмотрела на Тиэна, с видимым удовольствием пробующего вино. Он же, не дождавшись начала рассказа, усмехнулся:

— Да говори как было, госпожа. Вряд ли что-то уязвит мою гордость больше, чем сам факт свершившегося.

— Это произошло не по моей воле, — проговорила я, стараясь подобрать правильные слова. — Я только что попала в этот мир, случайно вмешалась в чужую битву, а потом неосторожно поинтересовалась именем Тиэна. Если бы я знала, к каким последствиям это может привести…

— Как интересно. — Эльф действительно отпил вина прямо из горлышка бутылки и расслабленно оперся спиной о стену каюты. — Каким же образом ты справилась с тем, с чем не справился этот вполне достойный для человека воин?

Наблюдая за его плавными, неторопливыми и невероятно грациозными движениями, я постепенно отходила от запала соревновательного духа и вспоминала, что этот мужчина не только оскорбительно умелый боец, задавший мне когда-то трепку, но и великолепный самец, от одного вида которого нэко во мне была готова мурлыкать. Я немного покраснела и быстро отвела взгляд.

— Со мной был демон. Собственно, именно он справился с большинством врагов.

— Очень хорошо. — Каомхин сделал еще глоток, облизнулся и подался чуть вперед. — Но сегодня с тобой не было демона. Как ты сумела победить меня?

— А то ты не знаешь. — Я насупилась и отвернулась. — Если бы не эта волна, ты бы и сегодня навалял мне по первое число.

— Какой странный речевой оборот. Но думаю, я понял, что он означает, — усмехнулся эльф и тряхнул головой. — Про волну я знаю. Однако три дня назад даже с ней ты бы проиграла. Как же у тебя получилось так вырасти за столь короткий срок?

Я замялась, не уверенная в адекватной реакции этого бойца на использованный мною трюк, но тут вмешался Тиэн:

— Расскажи ему, госпожа. Оказаться к гибели ближе, чем ты уже была сегодня, у тебя все равно не получится.

Прозвучало это как-то не слишком оптимистично, но я доверяла Тиэну и послушалась его и на сей раз:

— Я использовала зелье, которое сделало меня сильнее, чем я есть на самом деле.

— Глупость какая! — Меченный Ветром ухмыльнулся. — Невозможно стать хорошим воином с помощью какого-то зелья.

— Ну так и не стала ведь, — пожала я плечами, осторожно отпивая вино. — Мне помогла случайность.

Эльф смотрел на меня своими изумрудно-зелеными очами, а я пыталась удержать мысли в приличном русле.

— Пусть так. — Кажется, он пришел к какому-то вполне устроившему его выводу и сменил тему: — А теперь расскажи о своем народе. Как он называется?

— Нэко. — Я пожала плечами и рассказала ему о народе Фрейи. Информация о том, что я все же человек в чужой шкуре, а также о божественных заморочках мне показалась излишней.

— Как интересно. Значит, вы поклоняетесь лишь одной богине?

— Мы никому не поклоняемся! — ответила я еще до того, как успела подумать. — Мы любим Фрейю, а она заботится о нас.

Это была официальная точка зрения всех нэко, и я сейчас ощущала ее как свою собственную. Вот только все еще стоял вопрос о методах, которыми богиня обеспечивала заботу о своем народе.

— И больше богов в вашем мире нет? — с любопытством спросил эльф. Кажется, этот вопрос его интересовал очень. В принципе, учитывая количество местных высших сущностей, я понимала этот интерес.

— Есть. В Мотлейхейме правят пять старших богов и шесть младших. Фрейя, когда-то прибывшая из другого мира, стала седьмой младшей богиней, но с тех пор, как нэко помогли победить в войне с тварями тьмы, она выросла из этого статуса. Теперь ее не относят ни к старшим, ни к младшим. Она просто богиня-покровительница одного из народов.

— Всего двенадцать богов? — изумился Тиэн, до этого не вмешивавшийся в разговор. — Как такое может быть?

— Что в этом удивительного? — пожала я плечами и, не удержавшись, с дразнящей улыбкой добавила: — Я знаю мир, в котором, как верят некоторые, правит лишь один бог, да и тот веков двадцать уже не появлялся.

Потомок дракона был потрясен и не скрывал этого. А вот эльф стал печален и задумчив.

— Было бы неплохо, если бы в этом мире тоже имелся лишь один бог, не показывающийся уже несколько веков. Ну или хотя бы двенадцать… Наши старейшие еще помнят времена, когда количество культов не превышало тридцати. Сейчас же их почти сто.

— Сколько?! — Я с ужасом уставилась на Тиэна, ожидая опровержения, но тот лишь кивнул. — Зачем столько?

— Славный вопрос. Люди с радостью мчатся за тем, кто посулит им хоть какую-то прибыль. Они готовы возносить в боги любого, кто пообещает им помощь. Было даже несколько случаев, когда богами назывались демоны. И им поклонялись, приносили жертвы. Глупцы. — Эльф говорил все это с каким-то отстраненным спокойствием, будто сообщая о том, с существованием чего смирился уже очень давно.

— И все же… — Я в изумлении потерла виски, пытаясь переварить полученную информацию. По крайней мере теперь становилось понятно, откуда такая конкуренция за верующих. — Безумие какое-то. И что, все разумные поклоняются всем богам?

— Нет, конечно. Чья помощь сильнее нужна, тому и кланяются. Вон капитан наш никого, кроме Самудра, не признает, никому, кроме него, жертв не приносит.

— А как насчет эльфов? — Я с любопытством смотрела на собеседника, чувствуя, как нервно подрагивает правое ухо.

— Мы молимся лишь Господину Лесов и его супруге. Человеческие боги нас не интересуют.

— То есть, если бы тогда на пути мне попался эльф, все остались бы свободны?

Каомхин резко помрачнел и выдал пару фраз, смысла которых я не поняла, а потом произнес уже на известном всем присутствующим языке:

— Нет. Эта соитф, зовущая себя госпожой справедливости, лезет в жизни даже тех, кто ей не поклоняется.

— И ваши боги не могут защитить вас от ее… воздействия? — поинтересовалась я опечаленно.

— Мне не хочется продолжать эту беседу, — неожиданно отозвался эльф и снова расслабленно откинулся назад и отпил глоток вина из бутылки. — Божественные дела — не самая лучшая тема для застольного разговора.

Сразу же после этих слов Тиэн поднялся и отрывисто кивнул, а потом утянул и меня из каюты, не обращая внимания на сопротивление.

— Что это было? — Я задумчиво потрепала сонного демона по загривку. — У них принято так внезапно прерывать общение?

— Не принято. Но за тот вопрос, который ты задала, чужака бы он убил мгновенно и довольно болезненным способом. Проклятье, кто, кроме тебя, мог догадаться в открытую рану пальцами залезть? — Потомок дракона потряс головой.

— Откуда мне было знать, что это для него открытая рана? — не вполне искренне обиделась я, осознавая, что действительно совершила глупость. — Но почему он меня не… Я же для него как раз чужачка.

Собеседник закрыл глаза ладонью, а демон, напротив, вопросительно на меня глянул.

— Ну ты даешь: прошла обряд принятия в семью и даже этого не заметила? — Его мысли были лениво-неторопливы и навевали желание свернуться клубочком и спать, спать, спать.

— Что ты имеешь в виду?!

— Госпожа, — Тиэн вновь стал преувеличенно терпелив. — По обычаям лесных воинов проигрыш чужаку — смертельный позор, который можно смыть только кровью. Своей или чужака — в их законах не уточняется. Твоя победа должна была стать причиной твоей смерти.

Я изумленно смотрела на него, ожидая продолжения.

— Каомхин, уж не знаю почему, тебя убивать не захотел и нашел необычный выход. Передача родового клинка чужаку обозначает принятие в семью. Теперь ты приемная дочь этого эльфа. Правда, я не знаю, как согласуется с их законами то, что ты отдарилась своим ножом.

— Шикарно. Я не хочу быть его дочерью! — Эта мысль действительно приводила в ужас если не меня, то как минимум мою нэко. Кажется, у нее уже появились какие-то планы на тело красавца эльфа.

— Лучше было бы умереть? — Тиэн скорчил забавную рожицу, и как раз в этот момент «Зеркало Мары» перестало действовать, обнажив истинный облик потомка дракона. Все же внешне он явно проигрывал платиновому эльфу, но эти золотые глаза мгновенно затмили воспоминание об изумрудных. Я задумчиво потрясла головой, пытаясь избавиться от не самых продуктивных мыслей, а когда это не помогло, уткнулась лицом в сетку гамака.

В памяти всплыло очередное чужое воспоминание.

Трехцветная нэко-мама собирает дочку на первое свидание.

— Ну все, ты готова. — Она улыбнулась, последний раз поправила прическу и жестом показала, что можно наконец-то заглянуть в зеркало.

Я посмотрела на свое отражение и чуть не запрыгала от восторга, а потом подбежала к маме и крепко ее обняла.

— Ну, будь хорошей девочкой, — улыбнулась она и почесала меня за ухом. — И помни: влюбляться ты в этой жизни будешь еще не раз, а вот полюбишь лишь однажды. Не перепутай эти два чувства и не натвори глупостей.

Она коснулась кончика моего носа пушистым пальцем и снова улыбнулась одними лишь голубыми глазами.

— Но как мне отличить одно от другого? — с серьезностью, неожиданной для пятнадцатилетнего подростка, впервые отправляющегося на свидание, спросила я.

— Ох, ты сразу поймешь, — мечтательно зажмурилась она. — Когда любишь, другие мужчины перестают для тебя существовать, и лишь он, единственный, становится центром твоего мира. Прекрасное чувство, которое невозможно не узнать.

— Госпожа? — в воспоминание ворвался встревоженный голос Тиэна. — С тобой все в порядке?

— Да, вполне. — Я кивнула, забралась на гамак и задумчиво спросила: — А что означает эта фраза?

Тут пришлось поднапрячься, чтобы как можно точнее воспроизвести реплику, которой эльф охарактеризовал свое отношение к богине, отправляющей спасенных в рабство.

Потомок дракона промолчал, а когда я, так и не дождавшись ответа, посмотрела на него, то с удивлением обнаружила яркий румянец на щеках своего друга.

— Я не буду это переводить. А тебе не следует это повторять. Никогда. Такие вещи не должны звучать из уст юных девушек.

Секундное недопонимание сменилось озарением. Не удержавшись, я еще раз тщательно проговорила фразу, лукаво поглядывая на излучающего негодование собеседника, а потом ухмыльнулась:

— Ясно. Видимо, нецензурную лексику эльфийского я уже освоила. Тоже неплохо. У нас в мире с этого чаще всего и начиналось изучение иностранных языков.

— Страшное же у вас там место, — неожиданно сердито отозвался потомок дракона и четким шагом отправился наружу.

А я постаралась с максимальным удобством устроиться в гамаке. Ощущения у меня сейчас были в точности как у сытой кошки, уж не знаю почему.

На следующий день я зашла к Каомхину и извинилась за свой вопрос. В отместку эльф взял на себя обязанности сэнсэя и принялся жесточайшим образом учить меня сражаться. Ни разу больше у меня не получилось его уронить, однако это его не останавливало. При этом редкие спарринги с Тиэном явно показывали мое растущее мастерство. Это было, с одной стороны, приятно, а с другой — ужасно обидно. Как бы то ни было, теперь именно Каомхин мучил меня утром и вечером, ну а потомок дракона в промежутках обучал языку.

От очередной тренировки нас отвлекли испуганно-сердитые возгласы вокруг. Разобрав не раз повторившееся слово «пираты», я пропустила очередной, довольно очевидный удар эльфа и, понеся наказание в виде дикой боли в выбитом плече, бросилась смотреть на эту диковинку.

Чужой корабль был уже совсем недалеко от нас, но при этом паруса сине-зеленого цвета делали его все еще не слишком заметным. Никаких флагов с черепами и скрещенными костями, к моему тайному разочарованию, не наблюдалось.

Наш экипаж с угрюмыми лицами готовился к битве, такое ощущение, не на жизнь, а на смерть.

— Каомхин, что происходит?

Эльф, уже успевший вооружиться своим неизменным мечом, хмурился, глядя на морскую гладь.

— Этот ублюдок, — тут он произнес фразу на эльфийском, полностью состоящую из конструкций, которые когда-то отказался переводить густо краснеющий Тиэн. — Не ждал я его увидеть здесь и сейчас.

— А где и когда ждал? — поинтересовалась я, с опаской посматривая на целеустремленно торопящегося ко мне потомка дракона. Вот как пить дать, сейчас будет выводить меня с места боевых действий.

И правда, стоило только «рабу» приблизиться на достаточное расстояние, как он выпалил:

— Госпожа, уйди с палубы. Здесь вот-вот станет слишком опасно.

— Ага, вот так взяла и ушла, — сердито буркнула я на русском, наблюдая, как мужчины понимающе кивают друг другу, а потом быстро присела: экипаж приближающегося корабля готовил луки к стрельбе.

Наши парни тоже успели вооружиться луками и большими деревянными щитами. Оба залпа не задели никого, простучав веселым градом по твердым поверхностям.

— А может, их поджечь? — поинтересовалась я у подталкивающего меня к люку Тиэна.

— Невозможно, — отозвался эльф, не торопящийся, к моему удивлению, разить противника стрелами без промаха. У него и лука-то не было. — Все корабли пропитаны специальными составами, не позволяющими древесине загореться.

— Если что-то не может загореться, значит, это что-то слишком плохо поджигают, — обрадовала я его мудростью малолетнего пиромана и посмотрела на Тиэна: — Давай попробуем. У меня в сумке еще штук пять пробирок с огненным порошком.

Кажется, он смирился: перестал запихивать меня в трюм и как-то печально кивнул, безнадежно вздыхая.

— Мигом, — обрадовалась я, заскакивая в люк.

Уже приземляясь, я неожиданно подумала, что потомок дракона вполне мог это сделать в качестве обманного маневра, а потом просто закрыть меня там, куда и стремился поместить, но, уже с сумкой и спящим демоном в руках взлетев по лесенке, обнаружила, что крышка по-прежнему открыта. Это радовало.

— Вот! — я нырнула за ближайший щит и перекинула мужчине одну из колбочек. — Только как ее туда отправить? Докинуть не получится.

— Что-нибудь придумаем, — задумчиво отозвался мой друг, снимая пояс.

Я невнятно булькнула от неожиданности, глядя на происходящее во все глаза, Тиэн же дождался промежутка между двумя залпами, вышагнул из-за щитов и, раскрутив пояс с вложенным в него огненноносным зарядом, отправил колбочку в путь.

— Недолет, — огорченно прокомментировала я, глядя, как тушат пламя, лениво облизывающее борт корабля противников, а затем передала потомку драконов еще один снаряд.

Этот попал уже в одну из мачт, рассыпался на осколки и огненным дождем обрушился на палубу. Раздались крики, люди заметались, пытаясь справиться сразу с несколькими очагами возгорания, а в корабль в это время уже летела следующая колба. Наши лучники осознали происходящее и пользовались этим вовсю, прицельно снимая одного противника за другим. За моей спиной возник капитан Варблэн:

— Это что же ты такое творишь, девочка? — в его голосе слышалось тщательно сдерживаемое любопытство. — Хочешь лишить нас хорошей драки?

— А вы хотели именно подраться? — растерянно удивилась я, опуская руку с «Туманом страха».

Ворчание, раздавшееся с разных сторон, сложилось в общее мнение, что подраться они никогда не против, но так даже лучше получилось. Тиэн усмехнулся и требовательно протянул руку за следующим снарядом:

— Госпожа, капитану наше вмешательство не доставило никаких неудобств, он просто так шутит.

Честно говоря, я не очень понимала происходящее: мелькнула мысль, что пираты были не слишком опасны и уже их планировал победить и пограбить наш бравый экипаж. Вот только реакция Каомхина на появление корабля и радостное возбуждение окружающих мужчин при его возгорании этой гипотезе противоречили. Пожав плечами, я еще раз убедилась, что ветер дует не в нашу сторону, и вложила в ладонь потомка дракона склянку «Тумана». Спустя десять минут наш корабль на всех парусах удалялся от горящего судна. Я очень сомневалась, что кто-то из команды пиратов сможет выжить: паника во время пожара никого еще не доводила до добра. К тому же наши лучники, окончательно вдохновленные происходящим, устроили целое соревнование, хвастаясь количеством удачных выстрелов и убитых людей. Меня начало откровенно подташнивать: эти разговоры отдавали какой-то нечеловеческой жестокостью. Подобрав с палубы все еще дремлющего в облике тойтерьера демона, я поплелась в трюм, надеясь забыться сном и не видеть больше эти беспомощные от ужаса под ливнем стрел фигуры.

— Ты молодец. — Подошедший со спины эльф ласково погладил меня по ушам, и я, не удержавшись, потерлась щекой о его ладонь. Пахло от мужчины замечательно: травами, елью и совсем чуть-чуть потом. Это сочетание заставило меня мурлыкнуть и просительно заглянуть в изумрудные глаза.

— Почему?

— Команда Монгреля уже лет пятнадцать охотится на торговые корабли. Хотя обычно они встречались южнее. Неизвестно как, но эти ублюдки всегда знали, какая охрана на судне, и нападали только на тех, с кем могли справиться. Ни один из десятков собранных для охоты на него кораблей не встретил «Любовницу Даархона», зато сотни торговцев так и не смогли от нее уйти. Эти люди убивали каждого на любом встретившемся им корабле, а сами корабли потом топили. — Голос эльфа был ровен и не слишком эмоционален, тон не сбивался даже на ругательствах.

— Ого! — прониклась я историей, но тут же вскинулось скептическое отношение к неподтвержденной информации: — А откуда все это стало известно, если свидетелей не осталось?

Каомхин лениво дернул плечом, все еще поглаживая меня по уху, благо я была достаточно ниже мужчины, чтобы это было ему удобно.

— На одном из кораблей случайно оказался маг, владеющий способом мысленной речи. Несколько раз пиратов спугивали еще до того, как они успевали окончательно затопить свою жертву. В судовых журналах упоминались название и внешний вид «Любовницы». Окончательно все подтвердилось, когда в порту Мин-Йаршериса поймали ублюдка, пытавшегося расплатиться фамильным кольцом капитана одного из пропавших кораблей. Так что сегодня ты спасла немало жизней. В том числе, скорее всего, и жизни всех тех, кто путешествует на «Стремящейся фрель»… Иди, отдохни до следующих колоколов, а потом мы продолжим учебу.

Я испуганно посмотрела на него, вспомнив внезапно о болящем плече, затем оглянулась на Тиэна, которого окружили радостные люди, время от времени похлопывающие потомка дракона по спине и плечам и периодически оглядывающиеся на меня, а потом печально вздохнула и полезла в трюм. Идея о том, что, убивая, можно защищать не только себя и друзей от непосредственной угрозы, но и каких-то незнакомцев от угрозы гипотетической, была для меня несколько… революционной. Впрочем, еще недавно сама мысль, что мне придется кого-то убивать, казалась попросту нелепой. Прокручивая в памяти произошедшие события, я с ужасом осознала, что нахожусь здесь меньше месяца, зато переломов восприятия мира случилось… Не сосчитать сколько.

Остаток пути прошел спокойно. Каждый день эльф изматывал меня тренировками до полусмерти, каждый день Тиэн вкладывал в мою голову новые слова и правила построения языков. Я уже довольно свободно общалась с Каомхином на его родном наречии и прекрасно понимала матросов, разговаривающих на пасциме. Сил на то, чтобы размышлять о божественных играх или вспоминать родных и близких, не оставалось. И это было прекрасно.

В один из вечеров, когда я снулой рыбой валялась на кушетке в каюте эльфа, а он аккуратно массировал мне плечи, приводя мышцы в живое состояние, мне пришло в голову вновь поднять тему нашего единственного поединка, который определил победительницу, а не победителя.

— Ффрин, — это слово переводилось с языка моего собеседника примерно как «близкий, дорогой друг», — скажи, почему ты решил принять меня в семью, вместо того чтобы поступить так, как велит ваш обычай?

В ответ он дернул меня за ухо и негромко рассмеялся, отчего у меня по спине побежали мурашки:

— Решил, что будет неправильно убивать создание, столь похожее на священных лесных кошек.

Я обиженно дернулась, но тут же рухнула обратно на кровать, придавленная сильными ладонями.

— Лежи, я еще не закончил.

— То есть меня спасли только милые ушки? — пискнула я, пытаясь выбраться из захвата.

— Еще хвост неплох, — с насмешкой отозвался он, не преминув дернуть за обозначенную часть тела.

Интерлюдия. Каомхин Меченный Ветром, младший сын Дома Рассветной Мелодии

Какая же ты смешная. Лежишь тут, возмущенно подергиваешь пушистым хвостом, пытаешься добиться правды, которой я сам толком не знаю. Почему я оставил тебя в живых вопреки унижению, тобой нанесенному? С чего решил ввести в семью? Невежа, даже не удосужившаяся представиться перед поединком… Я не солгал, ты действительно похожа на священных кошек. Вот только не ушами и не хвостом. И как такая глупость могла прийти в твою голову? Глаза, именно твои глаза заставши меня протянуть кинжал рукоятью вперед. В них еще нет мудрости тех, кто живет в чаще, это глаза котенка, делающего первые шаги. Но кто я такой, чтобы оборвать жизненный путь этого котенка? Поэтому я учу тебя драться, поэтому я оставлю на тебе знак An tUasal Foraoiseachta и его супруги, чтобы каждый эльф знал: отныне ты — наш сородич.

Жаль лишь, что мне не суждено увидеть, как любопытство котенка в твоих глазах сменится мудростью взрослой кошки.

— Каомхин! — Воспользовавшись секундной отвлеченностью эльфа на что-то другое, я перевернулась на спину и заглянула в задумчивые и немного печальные глаза цвета молодой листвы. — О чем ты думаешь?

Мне захотелось прикоснуться к шраму на его лице, и я не стала противиться этому желанию, но эльф перехватил мое запястье и шепнул на ухо так, что в горле мгновенно пересохло, а внизу живота сладко заныло:

— О том, что одна младшая явно мечтает о гудящих от боли мышцах. Не мешай мне.

Смысл слов настолько разнился с тоном, что я секунд десять потратила на осмысление и лишь затем перевернулась снова на живот, подставляя многострадальные плечи.

— Почему ты зовешь меня «младшей»? — поинтересовалась я, постанывая от боли, смешанной с удовольствием.

— Потому что ты и есть младшая, — недовольно отозвался он. — В нашем Доме ты самая младшая и будешь таковой, пока не родится новое дитя. Все, можешь одеваться и идти отдыхать, сестра.

Это слово, «сестра», я уже ненавидела. Каждый раз, когда у меня появлялась идея все же попробовать перевести наши отношения в более близкую плоскость, Каомхин называл меня именно так. Будто чувствовал.

— А почему сестра? — спросила я, застегивая рубашку. — Тиэн говорил, что я должна стать твоей дочерью.

— Так бы оно и было, если бы ты просто взяла мой родовой клинок. Но ты предпочла подарить мне свой и поэтому стала равной, сестрой. Пусть и младшей. Иди, через два дня мы будем на месте. Скоро я вновь встречусь со своей невестой.

Оставшиеся дни прошли под впечатлением от этой новости.

Спустя двое суток впереди действительно показался берег. Порт Мин-Йаршериса был огромен, он вмещал, наверное, сотни кораблей. Между ними плавали юркие лодочки с людьми в одинаковых одеждах. Одна из таких подобралась и к нашему кораблю. Капитан Варблэн встретил ее пассажиров, что-то долго им втолковывал, потом показал трюм, привезенные товары и даже нас с Тиэном. Последний-то пункт и вызвал какие-то сомнения, однако за моей спиной вырос Каомхин, и все вопросы отпали, толком не родившись.

— Все в порядке, капитан. Ваше место в закатном секторе, номер сто пятнадцать. Удачного вам отдыха.

Лодка отплыла, а я обратилась к «своему» эльфу:

— Твоя невеста будет тебя встречать?

— Нет, наши девы редко выходят из лесов. Я сам отправлюсь к ней. — Его лицо светилось в этот момент какой-то светлой одухотворенной радостью, а я… Не знаю, обрадовалась ли я, что не увижу ту красавицу, мысли о которой заставляют глаза Каомхина сиять, или же разочаровалась, что этого не случится.

Мы попрощались прямо там, на берегу. Каомхин приглашал нас в Лес, я кивала, уверенная в глубине души, что больше никогда не увижу этого мужчину. Спустя несколько минут мы расстались, и мои мысли вернулись к гораздо более важным делам.

— Тиэн, нам нужен небольшой домик где-нибудь на отшибе и встреча с местными магами.

— Хорошо, я все сделаю. — Потомок дракона, стоило нам только ступить на землю, стал встревожен и возбужден, но я, поглощенная планами на будущее, этого не заметила. — Насчет дома у меня уже есть идея.

Идея Тиэна принесла плоды: уже через три часа мы вселялись в довольно уютный домик, состоящий из четырех комнат, чердака и подвала. Его нам продала старушка, столь же ветхая от времени, как и само строение. Она смотрела на Тиэна так, будто пыталась что-то вспомнить, но попытки эти, кажется, успехом не увенчались. Когда мы начали приводить помещения в порядок, я все же не сумела сдержать любопытство.

— Ты знал эту женщину раньше?

— Она — часть моей прошлой жизни. И я бы не хотел разговаривать на эту тему, — неожиданно сухо отозвался мой друг, и мне не осталось ничего иного, как мучиться догадками. Впрочем, скоро мне стало совсем не до этого.

Одну из комнат, самую дальнюю от входной двери, я решила отвести под святилище Фрейи. Две другие должны были служить спальнями, а последнюю свободную комнату и подвал планировалось оборудовать под лабораторию.

Я еще не знала, куда и с какой целью отправит меня богиня, но догадывалась, что путешествие будет непростым. А значит, надо было хорошенько подготовиться.

Я и готовилась: бегала по городу в поисках подходящих материалов для святилища и недостающих ингредиентов для зелий. Обошла все скобяные лавки и стеклодувные мастерские в попытках воспроизвести хотя бы простейшее лабораторное оборудование. Умудрилась договориться о пошиве симпатичных шторок и чехлов для мебели, благодаря чему дома стало гораздо уютнее. В таких заботах прошло три дня. А на четвертый я уже привычно смешивала свою кровь с зельем призыва богини.

Глава 23

Ретроспектива. Фрейя, Арагорн и пришедший позднее Гесуто

— Ты хотел меня видеть? — Богиня в облике золотоволосой девочки с удивлением смотрела на высокого темноволосого мужчину, только что появившегося перед ней. — Мог бы хоть предупредить. Я бы прибралась немного.

Она несколькими взмахами развеяла изображение в зеркале, висящем на стене, и подошла к собеседнику.

— Что привело тебя сюда?

— Мне стало интересно. — Арагорн смотрел в невинные зеленые глаза с выражением, более подходящим для смертельного боя, чем для разговора. — Чем тебя купил Хаос?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Глаза изумленно расширились и стали еще невинней.

— Вот о чем. — Мужчина брезгливо стряхнул с себя что-то невидимое, что-то, что полыхнуло золотым огнем, едва опустившись на пол. — Удивительно, как столь слабое существо умудрилось управлять мной. Пусть недолго, пусть в очень немногих ситуациях, но управлять. Да еще столь незаметно.

— В этом ваша проблема, о могущественные, путешествующие меж Веерами, — с неожиданной для столь детского облика ядовитой яростью отозвалась Фрейя. — Вы так цените силу и власть, что начинаете попросту игнорировать тех, кто слабее. Забывая о том, что слабые коварны. Как бы то ни было, сделка уже заключена. Что ты теперь можешь?

— Уничтожить тебя, — с невероятной нежностью отозвался Арагорн и резким движением прижал Фрейю к стене, удерживая рукой за шею. — Стереть из упорядоченного так, что даже воспоминаний о прекрасной и коварной не останется в этой реальности. Крылатая кошка, до того смирно сидевшая у огня, с утробным воем взвилась в воздух, целя растопыренными когтями в лицо бога, но была им отброшена. Она врезалась в высокую каменную колонну хрупким крылом и свалилась на пол, теряя золотые перья.

Девчоночий облик стек с богини, словно вода, обнажив каскад золотых локонов, плащом укутывающих хрупкую фигуру, изумрудные глаза, смотрящие с непокорностью и насмешкой, вопреки ситуации. Покатые плечи богини дрожали, но дрожали они от напряжения, а не от страха. Высокая грудь ее вздымалась при каждом редком, сложном вдохе.

— Думаешь, это заставит меня смилостивиться? — Пальцы сжались крепче, оставляя на белой плоти багровые отпечатки. — Ностальгия — не то, что сможет меня остановить.

— Нет. — Фрейя уже не могла говорить вслух, но мысленная речь богини оставалась ровной и безмятежной. — Просто сложно удерживать иллюзию в момент такой близости.

— Почему ты меня предала, золотая моя? — Пальцами свободной руки Арагорн нежно погладил лицо богини. — Зачем тебе понадобилось, чтобы эта девочка перешла на сторону Хаоса?

— Затем, что Порядок никогда не сможет освободить меня из клетки. — Губы зеленоглазой искривились в мучительной улыбке: — Тебе, не принадлежащему ни одному из миров, этого не понять. Я сделала свой выбор. Можешь убить меня за него.

Золотое ожерелье, тяжелыми волнами лежащее на груди богини, на этих словах засветилось с такой силой, что даже Арагорн не выдержал этого света и отвернулся, а потом и вовсе отшвырнул податливое тело и исчез, не сказав больше ни слова. А прекраснейшая из богинь сидела на полу, растирая горло, изуродованное ожогами в форме отпечатков пальцев, и смеялась. Она все смеялась и смеялась, и золотистые слезы падали на пол. И человек с фиолетовыми глазами, появившийся в зале, в первую очередь бросился на помощь пестрой кошке со сломанным крылом. Потому что испугался свою прекрасную богиню.

* * *

— Своей памятью, своей кровью, своей жизнью взываю к тебе, о Фрейя. Дочь твоя ищет совета и помощи. Приди, пока горят свечи, пока кипит кровь, пока звучит дыхание, — я декламировала призыв, не слишком задумываясь о смысле и интонации, отдав большую часть внимания окончательному утверждению основных вопросов. Однако, когда слова отзвучали, а богиня так и не появилась, посторонние мысли вылетели из головы. Вообще такое было не редкостью, чаще всего Фрейя отвечала лишь на второй или третий призыв. Однако я, кажется, слишком уж поверила в свою исключительную нужность и не ожидала такого пренебрежения. Глупая. Стиснув кулаки и уже не отвлекаясь на посторонние мысли, я начала вновь:

— Своей памятью, своей кровью, своей жизнью взываю к тебе, о Фрейя…

Второй призыв отзвучал, а золотое сияние так и не начало преобразовывать помещение, превращая его в храм. Я прикусила губу, чувствуя, как в животе ядовитой змеей свивает клубки отчаяние. Если она не явится и в третий раз, я попросту лишусь возможности поговорить с богиней. Вспоров эльфийским кинжалом запястье, я щедро добавила крови в зелье, отпила глоток и принялась выкрикивать слова, едва сдерживая слезы:

— Своей памятью, своей…

Конец — и ничего не произошло. Явления не случилось, богиня не откликнулась. А зелье для призыва мне было все еще недоступно. Обессиленно шлепнувшись на пол и едва сдерживая слезы, я вдруг обнаружила, что сижу на золотистом мраморе, а передо мной расположен золотой алтарь.

Вопреки всем законам богиня явилась после отзвучавшего третий раз зова.

— О Фрейя, — только и сумела выдохнуть я.

В этот раз она была в облике, который нэко считали истинным. Прекрасная дева с золотыми локонами до пола, с глазами, сияющими ярче изумрудов. Алебастрово-белая кожа, нежностью подобная шелку, тонкие лодыжки и запястья, талия, которую можно обхватить пальцами, полные груди… Легкие одежды из белого шелка скорее подчеркивали совершенство форм, чем что-то скрывали. Она была соблазнительно прекрасна, но при этом божественно невинна. И что-то в ее облике подсказывало мне, что богиня сейчас несчастна.

— Девочка моя, — она жестом велела мне приблизиться и мягко обняла, даруя ощущения покоя и любви. — Я пришла по твоему зову.

— Богиня, — усилием воли я заставила себя освободиться от сладкого дурмана и шагнуть назад, сосредотачиваясь на разговоре. — Я хочу задать тебе вопросы. Очень важные…

— Слушаю тебя, дитя мое.

— Я хочу знать, действительно ли Хаос уничтожает миры. — Слова давались с трудом. Нэко во мне верила своей богине и не хотела ее огорчать, но сейчас человеческие сомнения были сильнее.

— Тебе это сказал Арагорн? — Фрейя улыбнулась горько и в то же время нежно, а потом ошарашила меня ответом: — Да, это правда.

— Что?! То есть ты приказала мне подчиниться разрушителю?!

— Это правда, но не вся, — безмятежно продолжила богиня, не сводя с меня взгляда. — Хаос может разрушить мир, а может его и спасти. Артас не Разрушитель, а Арагорн не Спаситель. Как бы последнему ни хотелось убедить тебя и иных в обратном.

— Объясни! — Я произнесла это с требовательностью, недопустимой в разговоре с высшим существом, но мне было наплевать.

— Похоже, у тебя действительно много вопросов, а времени на ответы совсем мало. — Фрейя стояла, задумчиво прикусив пальчик, а потом поманила меня к себе: — Подойди, малышка.

Я завороженно повиновалась, а через мгновение оказалась на алтаре, в объятиях богини. В этом облике она была выше, и когда тонкие, но сильные руки Фрейи обвили мою талию, мое лицо оказалось в районе ее шеи. Пахло от богини медом, молоком и полынью.

Она взмахнула рукой, оставляя в воздухе светящуюся черту, от которой мгновенно разлился мертвенный холод. Пламя свечей застыло, и даже сам воздух вокруг алтаря загустел, препятствуя течению времени.

— Вот так. Теперь ты успеешь задать все вопросы.

— Тогда ответь на уже заданный. — Я не спешила вырываться из ее объятий, наслаждаясь странным теплом, которого, как я неожиданно поняла, мне ужасно давно не хватало. Хотя это и мешало воспринимать услышанное критически.

— Хаос — это не разрушение, — отозвалась Фрейя, самостоятельно выпуская меня из объятий и садясь на поверхность алтаря. — Он — изменение существующего. Конечно, иногда процесс перерождения проходит очень болезненно, иногда он может оказаться смертельным… Но гибель миров не является целью Хаоса. Если все пойдет так, как я надеюсь, ты поможешь этому миру переродиться, стать лучше. Хотя это будет больно и ему и тебе.

В ее глазах было мучительное сочувствие и непреклонная решимость.

— Чем плох этот мир сейчас?

Фрейя улыбнулась и шепнула на ухо, притянув меня к себе за руку:

— Гуджарати Энуайя, госпожа справедливости, не смогла бы существовать в мире, принадлежащем Хаосу.

— Но этот мир принадлежит Порядку! Ты предлагаешь выпустить в него демонов Хаоса, чтобы избавиться от этой богини? Если они уничтожат всех верующих, госпожа справедливости, конечно, не сможет существовать. Но кому какое будет до этого дело?

— О нет, такого допускать нельзя. Не думаю, что Артас примет мертвый мир в качестве платы за спасение нэко. — На лице богини появилась озабоченность.

— Проклятье! Почему вообще надо спасать их именно таким способом?! Ты сказала, что была слишком слаба, чтобы найти другой способ существования нэко. Но сейчас ты в силе, я это чувствую, твой свет слепит меня даже тогда, когда я смотрю обычными глазами. Почему ты не изменишь свой народ так, чтобы они могли спокойно существовать в обычном мире?

— Потому что это будут уже не мои нэко, — грустно улыбнулась она. — Кошки не могут принадлежать Порядку всей душой, это просто невозможно.

— Ох, — хотелось рычать и требовать настоящего ответа, но ее печальный лик заставлял мое сердце сжиматься от боли. — Это очень, очень плохо… Что я должна сделать, чтобы этот мир перешел к Хаосу живым?

— Вот, возьми, — мне в руки опустилась небольшая, но увесистая шкатулка. — Здесь лежит Зерно Хаоса. Если разместить его в подходящее место силы, оно начнет преобразовывать окружающую реальность. Именно это ты и должна сделать. А еще к тебе скоро обратится Артас или его посланцы. Тебе придется принять участие в похищении, а может, освобождении одного создания. Бога. Лофт, он… Когда-то его смогли заточить в темницу, а теперь его сила понадобилась и Арагорну, и Артасу. Я прошу тебя приложить все усилия для выполнения приказа воплощения Хаоса. Это будет непросто, но я в тебя верю. А еще… Если представится такая возможность, молю, попробуй освободить Лофта. Если он не достанется ни одной из сторон, я буду просто счастлива.

— Даже если это поставит под удар твой народ? — подивилась я, вглядываясь в лик богини. — Почему тебя так заботит судьба этого бога?

— Я перед ним очень виновата, — едва слышно отозвалась Фрейя и коснулась моего лица ладонью, показывая события тысячелетней давности. События и сопровождающие их эмоции.

— Ты его любила?! Но почему?.. Зачем тогда надо было его предавать? Ох, прости, я не должна спрашивать… Я… Я сделаю то, о чем ты просишь. Постараюсь сделать. Хоть это будет действительно непросто. Ну, по крайней мере, мне не придется сражаться со Старшим демоном Хаоса, как того хотел Арагорн.

Внезапно повисшее молчание оказалось очень неловким. Под взглядом богини мне стало как-то неуютно, и я, пытаясь это скрыть, удивленно поинтересовалась:

— Что такое?

— Боюсь, тебе все же придется это сделать. В этом мире нет подходящего для Зерна Хаоса места силы. Тебе придется его создать, уничтожив демона… Прости, я взваливаю на тебя слишком многое. Но мне больше не на кого положиться.

— Но я не смогу! Просто не смогу! Это… Выше моих сил.

Фрейя успокаивающе коснулась моих волос, погладила ухо и покачала головой:

— Тебе не придется встречать эту опасность в одиночестве. Пускай Тиэн отведет тебя в страну драконов. Там ты найдешь союзника, а может, и нечто большее. Мне пора, сила руны на исходе, время готово устремить свой бег дальше. Я верю в тебя, Эйлинарра, дитя мое. Я надеюсь на тебя.

Богиня, а вместе с ней и храм растаяли в воздухе, а я осталась в пустой комнате размышлять о несовершенстве мира. Ну или просто предаваться отчаянию, если говорить начистоту.

Вечером того же дня Тиэн отвел меня туда, где мне должны были подобрать као-бон, подходящий именно для меня. Тогда я впервые увидела нджера.

Забавное существо, едва ли достающее мне до плеча, одетое лишь в плотный кожаный фартук черного цвета, зато полностью покрытое красно-коричневой шерсткой, до умиления напоминало хомячка, хоть и изрядно подросшего. Сходство особенно усиливали круглые черные глаза, украшающие забавную мордочку. Когда Тиэн вежливо поклонился, прижав ладони к груди, и поздоровался с мастером-оружейником, мне пришлось усилием воли напомнить себе, что в этом мире разумные создания могут выглядеть по-разному. Например, носить хвосты и кошачьи уши или иметь симпатичный хомячий облик.

— Приветствую вас, мастер, — повторила я движение потомка дракона.

— Значит, вы пришли за као-боном для этой девушки… — Голос создания оказался на удивление приятным бархатным баритоном. — Хм… Она выглядит достаточно ловкой, чтобы им пользоваться, но все же мы должны убедиться. Идем.

Он махнул короткой пятипалой рукой и двинулся в глубины строения, ведя нас в его подземную часть. Там-то и обнаружилось что-то вроде импровизированной арены рядом с настоящим арсеналом. Мастер-оружейник принялся перебирать совершенно одинаковые с виду обсидианово-черные полуметровые палки, что-то бормоча себе под нос.

— Нет, не то, не то. И этот не подойдет… Может быть, этот? — Он с удовлетворенным видом взвесил одну из них на ладони, оглянулся на меня и кивнул. — Да, этот подойдет для тебя, девушка. Возьми. Если ты, девушка, сможешь победить им моего сына, я продам это оружие.

Он подтолкнул меня на арену, куда с другой стороны уже входил еще один нджер. Шерсть этого была несколько темнее, сам он был всего на полголовы ниже меня, но при этом опасным противником не выглядел. В руках у него была такая же палка, как у меня, разве что чуть короче. Он дважды взмахнул своим оружием, и оно удлинилось практически в три раза. Хмыкнув, я последовала его примеру, обнаружив у себя в ладони очень удобный, ухватистый шест. Его вес был чуть легче, чем я привыкла, несколько иначе располагался центр тяжести, но в целом оружие мне скорее нравилось, чем нет.

— Начинайте, — кивнул мастер-оружейник, и мой противник превратился в маленький пушистый вихрь, время от времени проблескивающий черной молнией своего као-бона. Я довольно легко отразила одни удары, увернулась от других, осознавая, что сравниться с эльфом этому маленькому воину не дано, а потом перешла в контрнаступление. Пожалуй, впервые в жизни я действительно поняла, что это значит — ощущать оружие продолжением себя. Теперь уже нджер лишь защищался, постоянно отступая и едва успевая останавливать удары моего као-бона. И тут я, к стыду своему, расслабилась, уверилась в своей силе и осознала ошибку, лишь ощутив мучительную боль в правом боку.

— Госпожа!

Я дернулась назад, срываясь с длинного тонкого лезвия, которым внезапно обзавелся као-бон моего противника, и попыталась зажать рану рукой, ощущая, как сочится горячая кровь. Почему-то в тот момент мне казалось очень важным, что кровь именно горячая.

Тиэн успел подхватить меня до того, как я рухнула в обморок. Мастер-оружейник издал странный свист, заставивший моего противника замереть, а потом подошел к нам.

— Как девушка?

— Ничего. Лезвие прошло вскользь, едва рассекло кожу и ушло немного вглубь. Рана кажется страшнее, чем есть на самом деле. Надо промыть и перебинтовать.

— Только промыть, — вмешалась я, чувствуя, как боль из огненного смерча превращается в вязкую тянучку. — Неужели всем вашим покупателям вы устраиваете такую проверку?

— Обычно дело не доходит до лезвия. Мы не можем продавать наше оружие тем, кто не умеет с ним обращаться, поэтому приходится поступать вот так. Но сегодня… Кажется, младший сын оскорбился, что девушка уделяет гораздо больше внимания своему као-бону, чем противнику. Мы сожалеем. Чтобы загладить эту оплошность, мы починим одежду и сделаем ее прочнее. Думаем, обычные доспехи при твоем, девушка, стиле боя будут только мешать, но совсем без доспеха плохо. А као-бон, если вы все же решите его покупать, стоит двадцать пять золотых.

Я охнула, когда Тиэн поднял меня на руки и понес куда-то за мастером-оружейником. Мой бывший противник остался стоять в зале, виновато глядя нам вслед. Впрочем, вполне возможно, что смотрел он с ненавистью, а я решила иначе исключительно из-за своего, явно не соответствующего реальному положению дел, восприятия их внешности.

Промыли мне рану быстро и так профессионально, что я начала сомневаться насчет редкости подобных случаев. Совсем уж невысокий нджер с золотистой шерсткой быстро унес мой плащ, вернувшийся спустя пару часов совершенно целеньким (исчезла и неровно заштопанная дыра от арбалетного болта) и потяжелевшим килограмма на полтора. Все это время мы пили что-то странное, напоминающее фруктовый сок, смешанный с медом, закусывали его совершенно фантастическими по внешнему виду и ошеломительно сладкими плодами и разговаривали на темы, неинтересные ни одному из собеседников.

— Уже готово? Хорошо. — Нджер довольно прицокнул, поднял мой као-бон и со всей силы рубанул лезвием по только что починенной одежде. А потом продемонстрировал отсутствие каких-либо повреждений. — Это защитит от ран, но не от синяков и переломов. Так что тебе, девушка, все равно придется быть осторожной. Но все же так лучше.

— Спасибо вам, — я растроганно улыбнулась и покосилась на Тиэна, сидящего с загадочной полуулыбкой.

— Да, спасибо, — добавил тот и выложил на стол аккуратной башенкой два с половиной десятка золотых квадратиков. — Нам пора, госпожа. Твоя рана уже не болит?

Я потерла свежий рубец на боку и покачала головой:

— Нет, она была совсем неглубокой. Но погоди, я хочу узнать, как это сделали. Внешне плащ совсем не изменился!

— В него вплетены теперь нити алгеррока — того же материала, из которого сделано твое новое оружие. Сталь ни при каких условиях не сможет с ним справиться.

— Ох, благодарю вас. Думаю, это и в самом деле мне пригодится.

— Ну что же, удачи вам двоим, — отозвался мастер и махнул своей пушистой ручкой. — Дорогу…

— Мы найдем сами, — перебил его потомок дракона и повел меня за собой.

Когда мы вышли, я укоризненно посмотрела на Тиэна:

— Зачем ты так? Он был очень мил, по сути, подарил мне такой замечательный доспех…

В ответ мужчина расхохотался:

— Госпожа, нельзя быть такой наивной. Нджеры никогда ничего не дарят и вообще не делают себе в убыток. Обычный као-бон стоит всего лишь пятнадцать монет. Твой должен был бы обойтись монет в восемнадцать: видишь, какой на нем узор? А остальные деньги как раз и пошли на оплату плаща и даже угощений, которые мы с тобой отведали. — Он еще раз улыбнулся и добавил: — Хотя сделка была неплоха. Нджеры редко продают доспехи, а уж подобные этому… Я такого еще не видел.

Сказанное им было довольно обидно, но я не подала виду.

— Ну ладно, оплатили так оплатили. Теперь пора к магам.

Мы заранее договорились о встрече с ректором некой Магической Академии, в которой обучалась большая часть наделенных силой в этом мире. Очередная взятка сделала свое дело: встретили нас довольно радушно и говорили поначалу весьма радостно. Пока не осознали, чего я от них хочу.

— Подождите… Госпожа Эйлинарра, нам очень интересен ваш опыт межмировых путешествий, мы с удовольствием бы помогли вам в достижении вашей цели в обмен на небольшое количество знаний… Но вы требуете невозможного. Мы не можем противостоять воле одной из богинь, освобождая спасенного раба.

С нами разговаривали так и не соизволивший представиться ректор и некий Альтар — его доверенный помощник. Тиэн, до последнего момента бывший не в курсе перемен моих планов, косился на меня бешеным взглядом, но я старательно его не замечала, решив, что буду извиняться позже.

— Ладно, этого вы не можете. — Я очень постаралась вложить в эти слова что-то вроде «а еще магами называются!». — Но можно хотя бы сделать так, чтобы он не умирал, если меня или мою душу внезапно в другой мир выбросит?

Эта просьба уже не встретила столь сильного неприятия, став причиной глубокой задумчивости. Маги переглянулись безмолвно, но многообещающе, и ректор пообещал поразмыслить и порекомендовать мне специалиста в обмен на рассказ о принципах перемещения между мирами.

Несколько разочарованная результатами переговоров, я вышла из комнаты в компании помощника ректора и направилась по коридору к двери, ведущей на улицу. Но аромат, донесшийся из одного из ответвлений коридора, заставил изменить планы. Как завороженная, я пошла на этот запах, не обращая внимания на удивленные возгласы сопровождающего, и сунула любопытный нос в одну из приоткрытых дверей. Увиденное заставило ворваться в комнату фурией и кнутом выбить темно-зеленый, скрученный трубочкой лист из руки, готовой опустить его в кипящее зелье.

— Ты что делаешь, изверг?! — Мой возмущенный возглас слился с совпадающими по смыслу и интонациям криками пострадавшего и Альтара.

— Уважаемая Эйлинарра, — маг первый справился с эмоциями и сумел переформулировать вопрос в более полный, — что вы делаете и зачем?

— Не даю этому глупцу испортить комплекс дорогих и ценных реагентов совершенно неподходящим к ним компонентом, — сердито отозвалась я в тон магу, угрожающе поглядывая на баюкающего ушибленную руку синеволосого парня.

— Этот «глупец», как вы изволили выразиться, один из лучших студентов кафедры воздушной магии. И он делал исцеляющее зелье согласно всем правилам и законам.

— О? — Я с удивлением еще раз хорошенько принюхалась к котлу, посмотрела на валяющийся на полу листок и с печальным недоумением осведомилась: — Вы шутите, да?

— Не мешайте студенту, и сами все увидите, — с горделивым превосходством отозвался Альтар и, когда я пожала плечами и отошла, велел: — Продолжай, Ботэ.

Синеволосый, опасливо косясь на меня, подошел к котлу и все-таки испоганил уже почти готовое среднее целительное зелье листиком руоллы. Наблюдая, как он проводит непонятные манипуляции над взбурлившей жидкостью, я тихо поинтересовалась у мага:

— Прошу простить за вопрос, но почему у него прическа такого странного цвета?

Альтар усмехнулся и отозвался вполне дружелюбно:

— У студентов магических факультетов появилась странная традиция красить волосы в цвета, соответствующие их склонностям. Так, воздушники и водники используют синие оттенки, а огневики — красные и оранжевые. Считается, что чем ярче и неестественней цвета, тем выше уровень умения студента, но сейчас это редко соответствует действительности.

— Забавные у вас традиции, — вежливо подивилась я, следя, как студент переливает зелье из котелка в стеклянную мензурку. — Я так понимаю, все готово?

— Ну что вы? — отозвался Альтар. — Это лишь заготовка. В нее теперь предстоит вложить заклинание, которое и будет производить лечение.

— И в итоге получится такая красненькая жидкость с приторным запахом, которая двухсантиметровую царапину заживляет пять минут? — Я прижалась спиной к Тиэну, пытаясь найти поддержку, и тот от неожиданности меня приобнял.

— Да. Похоже, вы уже пользовались нашими зельями?

— Нет, — угрюмо отозвалась я. — Валялась от них в глубоком обмороке. А без заклятий не пробовали обойтись?

— Это невозможно, — хором отозвались местные мужчины.

Так и хотелось ответить в духе современных земных веяний что-нибудь вроде «а если смогу?», но по здравом размышлении пришлось выбрать более мягкий вариант:

— Давайте все же попробуем. Если получится, вы выполните мою просьбу бесплатно. Если нет — я, помимо рассказов, еще и деньгами заплачу.

Потомок дракона предупреждающе сжал мне плечо, но я не отозвалась и решение не изменила. Альтар явно не сомневался в своем успехе, потому что тут же протянул мне руку для закрепления пари.

— Чудесно, — я мило улыбнулась и кивнула студенту. — Уважаемый Ботэ, повторите, пожалуйста, процесс вплоть до того момента, как я ворвалась сюда.

Внимательно наблюдая за человеком, готовящим зелье, я тщетно пыталась понять, что именно мешало этим магам сделать следующий шаг и перейти к изготовлению зелий, основанных на внутренней магии компонентов, а не на внешней силе «повара». Может быть, им это было и не нужно? У волшебников есть другой способ воздействия на реальность — их заклятия. Но как же стремление к совершенству? К какой-то, черт побери, экономии ресурсов?

Когда студент подошел к последнему верному этапу, я, исследовав запасы ингредиентов на полках в этом зале, уже стояла наготове с необходимыми травами.

— Держи. Искроши их в пыль и добавь в зелье. — Это были странные ощущения. Право на учеников в обществе нэко имели только Великие Алхимики, вернувшиеся из Поиска с победой. Я, похоже, снова подрывала устои. — А теперь — вот это. Целиком и не забудь хорошенько перемешать.

Синеволосый Ботэ явно чувствовал себя не в своей тарелке. Альтар же с насмешкой глядел на то, как я, прижимаясь к спине студента, учу его правильно варить зелья.

— Смотри, цвет изменился. Теперь надо добавить немного актинолита. Вот только я не нашла его среди ваших запасов. — Я вопросительно оглянулась на помощника ректора, но тот лишь пожал плечами:

— Мы не держим здесь бесполезных, декоративных минералов.

— Декоративных? — Я хмыкнула, мысленно прикинув, в каком количестве зелий можно использовать актинолит. — Ну и ладно. Хорошо, что у меня с собой есть запас ингредиентов. Возьми, Ботэ. Добавь совсем немного, на кончике ножа. А теперь чуть-чуть силы. Постарайся не окрашивать ее в стихийные тона, просто чистую магию.

Прищурившись, я наблюдала, как от его ладоней к котлу с зельем струится бледно-голубая волна. Все же не смог, добавил магию воздуха. Впрочем, зелью это не повредит, так что я лучше помолчу да посмотрю, как меняется цвет жидкости, приобретая насыщенность и густоту, свидетельствующую о правильной трансмутации. Похоже, у мальчика есть какие-то способности к алхимии. Я была готова к тому, что мне придется подталкивать процесс собственной жизненной энергией.

— Тадам! Все готово, — я не удержалась от коварной улыбочки, протягивая кружечку свежеприготовленного «Дара Тервендайя» Альтару. — Попробуйте.

— Что это такое? — брезгливо нахмурился он. — В нем нет ни капли магии.

— Естественно. Это же алхимическое зелье. У вас, мой добрый маг, есть какие-нибудь старые шрамы? Выпейте, зелье их излечит.

— Я не собираюсь это пить. Оно может вызвать расстройство желудка, а то и что похуже.

— Вот как? — огорчилась я. — А как насчет тебя, Ботэ? Этот шрам на виске… Было бы неплохо его убрать.

Студент испуганно покосился на меня и как завороженный потянулся к кружке. Помощник ректора попытался было его остановить, но не преуспел. Мальчик, похоже, был из тех отчаянных людей, кто не боится совершать открытия, даже если для них приходится ставить эксперименты на себе. Его лицо скривилось от боли, но бросившийся на помощь Альтар был остановлен движением руки:

— Все в порядке, лэаре Альтар.

— Верно, старые раны заживают гораздо менее болезненно, чем свежие, — подтвердила я, любуясь полоской чистой кожи, которой еще только предстояло загореть. — Как вам, господин Альтар, воздействие зелья, не содержащего ни капли магии?

— Это невероятно. Какой-то трюк. Такого попросту не может быть!

— Может. И есть, — лениво пожала я плечами. — Помните о нашем договоре. И постарайтесь поторопиться.

— Мы еще исследуем эту жидкость.

— Да на здоровье. — Я, к тому моменту уже направляющаяся к двери, лишь прощально взмахнула рукой, не оборачиваясь. — Тиэн, пойдем.

— Зря ты это затеяла, госпожа, — тихо произнес потомок дракона, когда мы вышли. — Теперь маги от тебя не отстанут.

— Наплевать. Лишь бы помогли. И еще… Прости, что не предупредила тебя о теме, которую собиралась сегодня поднять. Просто я недавно узнала, что абсолютно точно не смогу в ближайшее время вернуться домой. Но мне хотелось надеяться, что освободить тебя можно будет не только переселением в другой мир.

— Что?!

— Ох, про это я тебе тоже не сказала. Мне намекнули, что если ты окажешься в другом мире, этой госпоже справедливости (как там называл ее наш эльф?) не будет до тебя дела. Но я надеялась найти метод освободить тебя чуть раньше и иным способом. По себе знаю, что в других мирах не так уютно, как в родном.

— Госпожа, ты все пытаешься решить за меня, — с болью в голосе произнес Тиэн. — Прости, мне нужно еще кое-что купить. Иди домой без меня.

Я с недоумением смотрела ему вслед, далеко не сразу осознав, что надо бы догнать и попытаться выяснить причины такого поведения. Неужели ему не хочется освободиться? В конце концов я пошла следом, уже когда Тиэн затерялся в толпе.

Найти его было бы несложно, если бы по дороге я не встретила ее. Создание, которое ну никак не ожидала увидеть в этом городе или этом мире.

Глава 24

Я замерла, вглядываясь в создание, которое абсолютно не ожидала увидеть в этом городе. Мягкие кошачьи черно-рыжие ушки, гибкий хвостик, выражающий заинтересованность происходящим вокруг, желтые глаза с черными вертикальными щелями зрачков… Еще одна нэко шла по улице, возбужденно оглядываясь и с удовольствием уплетая шашлычок из рыбы, явно купленный у торговца неподалеку. Мысль о том, что лучше было бы не попадаться ей на глаза, пришла в мою голову слишком поздно: я дернулась назад, лишь когда взгляд девушки озарился узнаванием.

— Шештла! — торопливо запихнутый в рот последний кусок рыбы не стал препятствием приветственному воплю, хотя и сделал его трудно узнаваемым.

Обреченно вздохнув, я шагнула вперед, изображая радость от внезапной встречи.

— Вот уж не ожидала увидеть здесь одну из нас, — девушка дружелюбно улыбнулась, показывая острые клыки. — Я — Сшерра, Сшерра на Саор.

— Эйлинарра ре Арнор, — представилась я, на секунду запнувшись перед родовым префиксом «ре», обозначавшим мою якобы принадлежность к высшей знати.

Вообще в Мотлейхейме взаимоотношения нэко разных слоев общества строго регламентированы этикетом. Там бы юная буржуа с префиксом «на» никогда бы не обратилась первой к любому из представителей семейства ре Арнор, приближенных к королевскому двору более пятнадцати поколений назад. Но по негласному закону все алхимики, встретившиеся в чужих мирах, становились на одну ступень. Тем более что встреч этих было не так уж и много.

— Ого! Да ты из этих! Давно из дома ушла?

— Десятый век от сотворения, — отозвалась я. Нэко традиционно пользовались собственным летосчислением, начавшимся с момента создания первого бакэ-нэко.

— Ничего себе, — глаза моей собеседницы изумленно расширились. — Уже пять веков прошло.

— Я помню только три, — равнодушно отозвалась я, старательно отыгрывая роль взрослой, умудренной опытом нэко. Эта Сшерра меня несколько напрягала: она была слишком молода и ребячлива для алхимика, вышедшего в Поиск. Разве что это был ее первый мир?

— Медленные миры, да? — она обрадовалась, как ребенок, встретивший в жизни то, о чем раньше читал только в книгах. — А что, реально они изнутри ничем от обычных не отличаются?

Я изумленно посмотрела на нее.

— А что ты называешь обычным миром? В разных мирах разное течение времени, где-то быстрее, где-то медленнее. Наши браслеты переносят нас только в те, скорость потока в которых отличается не более чем в полтора раза от нашего. Но любая скорость обычна для своего мира.

— Фу, ты говоришь прямо как моя сэнсэй. Только я ее не очень внимательно слушала. — Она обаятельно улыбнулась и тряхнула ушами, обвешанными десятками крошечных сережек-бубенчиков. Раздался тихий мелодичный перезвон.

— Я догадалась, — сдержать ответную усмешку не удалось. — Какой это мир для тебя?

— Третий. — Она нахмурилась, всячески демонстрируя огорчение. — Жесть как заметно, да? Ну и пофиг. Давай куда-нибудь зайдем перекусим? Я жутко голодная.

Искушение отказаться было довольно велико: Тиэн с каждой секундой уходил все дальше. Но я видела, что браслет этой девушки полон магии, а значит, она должна была вот-вот переместиться в следующий мир, так что, расставшись сейчас, мы бы больше не увиделись. А я надеялась узнать у нее подробности того, что происходит в Мотлейхейме.

Вскоре мы довольно уютно устроились в небольшой «кафешке». Как оказалось, моя новоявленная соотечественница успела отлично изучить город и его основные точки общепита. Так что здесь она уверенно заказала «блюдо дня», кувшин свежих сливок и несколько еще горячих булочек. И, вкусив пищи, принялась болтать. Говорила она много, быстро и не слишком понятно. Несмотря на то что использовала Сшерра ньягенго — язык нэко, полученный мною вместе с чужой памятью, понимала я не более двух третей слов, о смысле остальных догадываясь лишь по контексту. И, к сожалению, полезной информации в ее речи было совсем немного.

— Кстати, клевый у тебя прикид. — Она отпила дозаказанные сливки и довольно улыбнулась. — Не знала, что пятьсот лет назад такие были модными.

— Они и не были, — отозвалась я, задумчиво глядя на собеседницу. Что-то в происходящем мне очень не нравилось. — Прости за вопрос, но во сколько лет ты прошла Испытание Поиска?

— Я не проходила. Его отменили семьдесят лет назад, — пожала она плечами.

— Как же теперь решают, кто достоин отправиться в другие миры?

— Да никак, — с неожиданной досадой отозвалась девушка. — Идут все, у кого хоть какие-то способности к алхимии есть. Мы вымираем, Эйлинарра. У меня три тетушки и четыре дяди, более тридцати бабушек и дедушек и всего одна сестра. Да и та — полукровка. С каждым поколением в семьях рождается все меньше котят. Фрейя в ужасе, она призвала всех алхимиков выйти в Великий Поиск, чтобы найти способ излечить эту болезнь. Но никто не верит, что это реально, — резко погрустнела она.

— Сшерра, я… — Было непонятно, что тут можно сказать. «Я спасу ваш народ»? Отличная бы вышла реплика. Для какого-нибудь комиксового супергероя. Не для меня. — Все будет хорошо, малышка. Фрейя обязательно найдет выход.

— Хотелось бы верить, — она положила голову на стол, искоса поглядывая на меня. — Я всегда мечтала о том, что у меня будет много-много детей. Обязательно хотя бы одна дочка и несколько сыновей. Я смотрю, у тебя браслет еще спит? — внезапно сменила нэко тему, приподняв голову и снова звеня сережками-бубенцами. — Хочешь, поделюсь с тобой своим рецептом? Попутешествовали бы немного вместе.

— Не стоит, — отказалась я, лихорадочно придумывая причину отказа. — Думаю, Фрейя не одобрила бы такого поведения.

— Наверное, не одобрила бы, — снова грустно отозвалась Сшерра. — Ну, тогда я пойду, наверное. Жуть как по дому соскучилась.

— Погоди, ты сейчас в Мотлейхейм? Уже нашла цель своего Поиска?

— Не нашла. Просто хочу передохнуть немного, затариться всякими нужными штуками. — Заметив мое несколько ошарашенное лицо, она удивилась: — Погоди, когда ты ушла, еще действовало это правило?!

— Да, — неуверенно отозвалась я. — До завершения Поиска путь домой заказан.

— Жуть. Его уже кучу лет как отменили. Ты могла бы…

— Могла бы, — согласилась я. — Но не сейчас.

— Ну, это твой выбор. Может, тебе тогда отдать остатки всяких прибамбасов? Я дома загружусь новыми.

— Прибамбасов? — Я с недоумением уставилась на собеседницу. — Что ты имеешь в виду?

— Ну вот «затычки», перчатки, очки… — Она принялась доставать перечисляемое из небольшого рюкзака. — Всего понемногу осталось, но у тебя, подозреваю, за триста-то лет и вовсе голяк наметился.

— Боюсь, ты права, — отозвалась я, с тихой нежностью глядя на небольшие штучки в виде усеченных цилиндров. Именно их, насколько я поняла, Сшерра обозвала «затычками», именно они были самыми необходимыми предметами из всего предложенного ею ассортимента. Носовые фильтры, способные полностью отделить примеси от вдыхаемого воздуха. — Не знаю даже, как тебя благодарить.

— Да забей. Мне несложно, тебе приятно. Будешь в Мотлейхейме — заглядывай в дом на Саоров. Если не побрезгуешь, конечно.

Она кивнула, подхватила с общей тарелки последний кусок мяса и коснулась браслета, через мгновение растаяв в золотистом мареве. За еду, кстати, пришлось расплачиваться мне.

Домой я вернулась в несколько неспокойном состоянии. С одной стороны, слова этой Сшерры подтверждали то, что говорила Фрейя. С другой — ради богини любая нэко соврет и не поморщится. Так что единственным реально положительным итогом встречи стало обретение мною десяти пар фильтров, двух пар перчаток и одних защитных очков.

Тиэна еще не было, но идти искать его в город я не решилась. Только взглянула на руку, убеждаясь, что с человеком все в порядке, и занялась зельеварением. Если верить Фрейе, очень скоро меня ждет испытание, в котором никакое зелье не будет лишним. Поэтому я старательно набивала «карманы» самыми разноплановыми веществами. Целительные, боевые, стимуляторы, бытовые… Я не брезговала ничем, большую часть внимания уделяя все же всевозможным огненным, взрывным, кислотным и замораживающим составам. Некоторое сомнение у меня вызвали вещества нейрохимического действия, подобные наркотикам, «сыворотке правды», «стирателю памяти» и прочим. Однако рассудив, что на войне все средства хороши, я изготовила понемногу каждого из них.

Когда Тиэн вернулся, сил на выяснение отношений уже попросту не осталось. Я выползла ему навстречу, отчаянно щурясь и слегка покачиваясь, печально посмотрела в золотые глаза, практически не видя их, и спросила:

— Ты хочешь быть свободным?

— Кто этого не хочет? — Кажется, потомок дракона не ожидал такого вопроса.

— Значит, я сделаю все возможное, чтобы тебя от себя освободить, — глубокомысленно кивнула я и уползла обратно на кровать.

Мужчина зашел в мою комнату спустя несколько минут. Постоял у двери, привыкая к старательно организованной темноте, затем присел на пол рядом с моей постелью. От него пахло мылом, травами, холодной водой и почему-то кровью.

— Госпожа, ты даришь мне надежду, которая никогда не исполнится. Нет способа освободить спасенного раба.

— Есть, — упрямо отозвалась я, борясь с наваливающейся лавиной сна. — Как минимум один есть. Мне сам Асклесс рассказал…

Кажется, именно на этих словах Морфей (или кто заменяет его в этом мире?) все же победил, вынеся меня из реальности. Сны в ту ночь были на редкость бессмысленные, но довольно симпатичные.

Утром Тиэна в доме уже не обнаружилось. На столе лежала записка, прочитать которую оказалось не так уж просто. Все же большую часть времени на корабле мы потратили на изучение устной речи.

— Что это значит — «ушел по делам, вернусь вечером»? — я удивленно оглянулась на дремлющего демона. — Что у него здесь за дела?

Ксан сладко всхрапнул и ничего мне не ответил.

Отсутствие Тиэна было очень некстати: мне понадобились новые емкости для зелий, а идти в город в одиночестве казалось боязно. К тому же я хотела еще раз сходить к нджеру: мне вспомнились устройства, которыми пользовались мужчины-нэко для стрельбы снарядами, начиненными зельями, и захотелось приобрести что-нибудь подобное. А нджеры в этом мире считались лучшими оружейниками.

Рассудив, что ждать потомка дракона — бессмысленно терять время, я все же начала собираться в путь. Ксан наблюдал за мной, едва приоткрыв глаза и даже не поднимая головы. Я присела рядом с ним, погладила пушистую спинку и сочувственно поинтересовалась:

— Плохо тебе здесь?

— Нормально. Только спать хочется. Пойти с тобой?

— Было бы неплохо. Надеюсь, ни в какую историю мы с тобой сегодня не влипнем, — грустно вздохнула я, помогая демону удобней устроиться в сумке. — Что такое с Тиэном? Он нервничает, вечно куда-то уходит. Думаешь, это из-за меня?

— Сомневаюсь. Скорее всего, это из-за ребят, которые за вами следят.

— Что?! — Я осознала, что привлекла этим криком ненужное внимание, и поторопилась уйти дальше, продолжив разговор спустя несколько минут. — Кто за нами следит? Сейчас тоже?

— Не знаю. В данный момент я их не чувствую, но подозреваю, что твой раб занимается именно ими.

— Плохо. Очень плохо. Заметишь их снова, скажи мне.

— Так точно, мэм.

К счастью, никто нас так и не побеспокоил до самой мастерской нджеров. Мастер-оружейник встретил меня с удивлением и, выслушав просьбу, надолго задумался.

— Пойдем, девушка, посмотрим, что у нас есть. Может, чего и придумаем.

За следующие часа полтора я увидела около сотни различных приспособлений для стрельбы, больше половины из них первый раз в жизни, но ни одно не подошло для моих целей.

— Тебе непросто угодить, девушка, — задумчиво проговорил нджер. — Похоже, придется делать на заказ. Надо только точно определиться со снарядами.

— Стеклянные шарики в диаметре с фалангу моего пальца, — для наглядности я продемонстрировала руку. — Веса они будут разного, так как содержимое разниться будет, но размер у всех одинаковый.

— Ясно. Значит, будет тебе вот такая игрушка, — он ткнул пальцем в маленький арбалет с пистолетной рукоятью. Кажется, в нашем мире такие назывались то ли шнепперами, тот ли книпперами. — Переделаем немного ложе, тетиву… Через пару дней приходи.

— А можно сделать, чтобы он многозарядный был? — неуверенно поинтересовалась я, осторожно дотрагиваясь до арбалетика. — И на какое расстояние стрелять будет? Все же совсем игрушка мне не нужна.

— На триста длин, — отозвался мастер-оружейник. — А многозарядные, уж прости, девушка, делать не умею. Были бы у тебя обычные стрелы, может, и придумал бы чего. А так — нет. Принесешь образец, покажешь, тогда сделаю.

— Ясно. — Я погрустнела, осознавая, что образца у меня нет и правильно описать механизм не получится. — Пусть хотя бы так. Все не вручную.

Что такое «длина», я не знала, но показать свое невежество постеснялась. Лучше потом у Тиэна спрошу, тем более что сам мастер говорит о трехстах длинах как о достижении.

— Ну, приходи через два дня тогда.

— Хорошо, спасибо.

Я уже встала, собираясь покинуть это место, но вспомнила еще кое о чем: в бою использовать обычную тряпичную сумку для хранения зелий довольно неразумно, а то и вовсе опасно. Я уже пыталась заказать удобный и прочный рюкзак у местного шорника, но получившееся изделие не слишком соответствовало моим представлениям об идеале. Может быть, нджеры, столь умело использующие необычные материалы вроде алгеррока, упрочнившего мой плащ, справятся лучше? Когда я объяснила задачу, мастер-оружейник сделал странный жест и громко мелодично свистнул. Вскоре в помещение вошел другой нджер, кажется, тот самый, что чинил мою одежду вчера.

— Расскажи моей жене, что тебе нужно.

Жене?! Я удивленно смотрела на создание в золотистой шкурке, пытаясь найти отличия от супруга. Похоже, у этого народа вторичные половые признаки проявляются каким-то иным способом. Впрочем, мне-то что за дело? Я снова объяснила желаемое и даже нарисовала эскиз с нескольких ракурсов на услужливо принесенном листе бумаги. Нджера слушала внимательно, кивала, тыкала пушистым пальчиком в непонятные места, а потом ушла, так и не произнеся ни слова.

— Приходи послезавтра, девушка. Все будет готово.

Покорно кивнув, я отправилась домой, по пути заглянув в стеклодувную мастерскую, в которой мне и обещали изготовить новые емкости для зелий, а также пробные шары, из которых потом я должна была делать снаряды. И то и другое уже было готово, причем более чем удовлетворительного качества. Отдав несколько серебряных монет и сделав дозаказ, я вернулась домой, куда вскоре прибежал фиолетововолосый мальчишка.

— Госпожа Эйлинарра? — Он поклонился, весело и с любопытством поглядывая на меня. — Господин ректор тебя видеть желает.

— Уже? — Я усмехнулась, стаскивая прожженную в некоторых местах одежку, когда-то назначенную на должность лабораторного халата. — Тогда пошли.

Мальчик, взявший на себя обязанности проводника, шустро мчался по многолюдным улицам, заставляя следовать за ним, ни на что не отвлекаясь.

— Да погоди ты, — в конце концов не выдержала я, требовательно ухватив его за рукав. — Чуть медленнее, не убежит твой ректор.

Судя по несколько округлившимся глазам мальчугана, такая мысль стала для него неожиданной, но скорость он, слава богам, все же снизил.

— Слушай, ты ведь тоже учишься в этой академии? — поинтересовалась я, наслаждаясь возможностью идти неспешно.

— Верно, госпожа. Ученик первого солнца.

— И что означает твой цвет волос? — с любопытством прищурилась я.

— Магию мысли. — Рука мальчишки потянулась, чтобы пригладить торчащие во все стороны вихры, но замерла, не достигнув цели. Кажется, молодой человек решил, что этот жест ему уже по статусу не подходит. — Господин Альтар говорит, что у меня к ней большие способности.

— Ну, такой достойный маг не может ошибаться, — солидно подтвердила я, разглядывая тонкую светло-сиреневую ауру собеседника. Способности к магии разума, если верить потихоньку всплывающей на поверхность информации о значении цветов, у мальчика действительно были. Вот только совершенно незначительные, если сравнивать с некоторыми воспоминаниями моей нэко. Впрочем, в этом мире мне еще ни разу не встречался достаточно сильный маг. Даже ректор Магической Академии был скорее слаб, чем силен. Особенно если сравнивать с главным для любого нэко магом — Гесуто.

В кабинете ректора, кроме него самого и Альтара, находился еще один мужчина. Он являл собой хрестоматийный образ сказочного мага: пожилой, невысокий, несколько полноватый, с окладистой белой бородой, длинными седыми волосами и посохом, прислоненным к спинке его кресла. Ко всему прочему, его магическая сила сияла самыми яркими красками.

— Господа, — вежливо кивнула я и опустилась на краешек стоящего рядом со входом стула.

— Госпожа Эйлинарра, позвольте представить вам господина Аваджемо. Он сильнейший на этом континенте маг разума и духа. И он согласился помочь с вашей небольшой проблемой.

— Где раб? — голос сильнейшего мага оказался на удивление высоким, почти неприятным для уха. Совсем неподходящим для такой благообразной внешности.

— Его со мной сейчас нет, — я растерянно улыбнулась, глядя на мрачных мужчин. — Его присутствие необходимо?

— Естественно! Как я могу работать, если одного из пары нет на месте?! Зачем вы вообще сюда пришли без него?

Я скривилась от этого резкого крика, с трудом сдерживая желание заткнуть уши, и легонько подтолкнула сумку, обращаясь к демону:

— Ксан. Можешь позвать сюда Тиэна?

— Сейчас попробую, — на удивление покорно отозвался демон и затих на несколько секунд, вскоре добавив: — Скоро будет.

— Он скоро придет. А пока что давайте обсудим цену вопроса.

— Госпожа Эйлинарра! — укоризненно воскликнул Альтар, встревоженно переглянувшись с ректором. — Эти вопросы можно обсудить позже.

— Я не привыкла покупать кота в мешке, да еще и по неизвестной цене. Лучше обо всем договориться сейчас.

— Молодые люди, — великий маг прищурился, подпуская в свой голос немалую толику ехидности. — С чего это вы так взволновались?

— Господин Аваджемо! О чем вы говорите? — Запах ректора изменился, свидетельствуя о сильном волнении. — Мы просто не хотим утомлять вас этими расчетами. Ваши услуги будут оплачены академией по наивысшему тарифу, мы ведь договорились.

Я наблюдала за происходящим с немалым любопытством. По всему выходило, что господа маги не хотят делиться со старшим товарищем какими-то трофеями. Правда, было не слишком-то понятно, что за трофеи они надеются получить от меня. Или?.. Может ли быть так, что их настолько заинтересовала полуслучайная демонстрация возможностей алхимии? И чего тогда они от меня потребуют? И что я могу им отдать, не рискуя нарушить неписаные законы нэко?

Перепалка тем временем набирала обороты. Ректор со товарищи сопротивлялись изо всех сил, но победителем из этой схватки вышел старый маг.

— Господин Аваджемо! Вас не переспорить, как сорок солнц назад, — с досадой произнес ректор.

— Мал ты еще со мной спорить, мальчишка, — с каким-то даже добродушием отозвался победитель. — Рассказывай.

— Госпожа Эйлинарра, — повинуясь поощрительному кивку босса, начал Альтар. — Мы бы хотели получить в обмен на нашу помощь обещание сотрудничества. К примеру, курс лекций по теории и практике сотворения зелий был бы, на наш взгляд, вполне адекватной ценой за спасение жизни вашего друга.

Я аж пискнула от восхищения при этих словах. Похоже, наглость — второе счастье не только на Земле.

— То есть вы всерьез предлагаете мне поделиться с вами знаниями, которые копили десятки поколений моих предков, а взамен получить даже не решение проблемы, а лишь ее временную отсрочку? Может быть, вы все же шутите?

— Ну-ка, дети, погодите. Что это за зелья такие, заставившие наших скупейших магов расстаться с достойной моего таланта платой? — господин Аваджемо продолжал говорить практически криком. Видимо, он не слишком хорошо слышал, а вовсе не злился на меня с самого начала. Не удержавшись от искушения похвастать, я протянула ему одно из совсем недавно сваренных зелий — «Кошачье ухо». Оно, конечно, не сумело бы излечить слух пожилого мага: мало какие составы способны справиться со старением, зато вполне могло обострить восприятие старца, что создало бы иллюзию восстановления на несколько месяцев.

— Закапайте это в уши, — предложила я, но развить мысль мне не дали: в коридоре послышались взволнованные голоса. Двери с грохотом распахнулись, и в кабинет ворвался Тиэн. Запыхавшийся, испуганный, с окровавленным плечом и запястьем, с саблей наголо, он был страшен. Влетев в помещение и осознав царящую здесь пасторальную картину, потомок дракона замер, а потом как-то резко расслабился.

— Госпожа, что случилось?

— Я у тебя это же спросить хотела, — отозвалась я, уже подбегая к своему другу. Раны, такие страшные на первый взгляд, оказались поверхностными, даже не понадобилось исцеляющее зелье, обошлись кровоостанавливающим порошком. А вот тряпочку, которой кровь стирали, я, каюсь, припрятала: уже давно хотелось исследовать ее свойства, а попросить нацедить пробирочку я как-то стеснялась.

Когда суматоха утихла, я поинтересовалась у Ксана:

— Что ты ему сказал?

— Что ты в опасности, — безмолвно отозвался мой рыжий хранитель. — Иначе он идти не хотел, считал свою драчку более значимым событием, чем попытку удлинить его поводок.

Комментировать это высказывание я не стала, лишь поинтересовалась у потомка дракона, где он умудрился пораниться, однако поговорить нам не позволили. Чрезвычайно возбудившийся господин Аваджемо потребовал начинать ритуал без промедления, пока светило находится в подходящей позиции. Возражать никто не стал. Лишь я напоследок с ехидной улыбочкой выдвинула ректору свои условия сделки, которые он, к моему изумлению, принял без споров.

Ритуал оказался довольно длинным и странным. Маг, собравший в тяжелую мраморную чашу немалую толику моей и Тиэновой крови, старательно воздействовал на нее более чем десятком различных видов силы, причем большинство из них исходили от его посоха. Спустя некоторое время жидкость вскипела и начала кристаллизоваться, формируя два красных полупрозрачных камня. Каждый из них был соединен со мной, Тиэном и, как ни странно, Ксаном видимыми лишь вторым зрением нитями.

— Все! — маг с облегчением оперся на плечо шустро подбежавшего Альтара. — Пусть каждый из вас носит по одному талисману при себе.

— Это точно сработает? — неуверенно поинтересовалась я, вытаскивая из чаши еще горячий камушек.

Меня обожгло сразу тремя возмущенными взглядами, однако если ректор и его помощник промолчали, господин Аваджемо не преминул высказаться в духе «совсем уже эта молодежь распоясалась».

— С точки зрения высших сил этот амулет — точное подобие вас, госпожа Эйлинарра, — вмешался Альтар. — Поэтому, пока камень у вашего друга, он в полной безопасности.

— Ага. — Я задумчиво рассматривала полученные артефакты, осознавая, что начинаю понимать использованный магами трюк. Эта нить, что шла от камней ко мне, была, по сути, проводником духа. Если она дотянется через миры, Тиэн даже не заметит моего отсутствия. Вот только она не дотянется, если я все правильно понимаю. Ее мощности едва ли хватит на то, чтобы поддерживать связь с тем странным местом, которое дух мага, принявший обличье кота, когда-то назвал осью миров. Но и это лучше, чем ничего.

— Надеюсь, вы удовлетворены, госпожа Эйлинарра? И наше соглашение остается в силе?

— Будем считать так, — пожала я плечами. — Через пять дней подберите подходящих, на ваш взгляд, студентов. Особей пятнадцать-двадцать. Я из них выберу двоих. Третьим должен стать тот мальчик, Ботэ. У него предрасположенность к алхимии. И не забывайте о второй части нашего договора, пожалуйста.

Сцапав оба камня и ухватив Тиэна за руку, я направилась к выходу.

— Второй части договора? — как-то меланхолично удивился потомок дракона уже на улице.

— Угу. Мы договорились, что я буду обучать трех их студентов зельеварению. При этом любые полученные в ходе занятий составы достанутся мне. Плюс маги будут оказывать нам мелкие услуги, если вдруг такие потребуются.

— Зачем тебе это? Ты могла бы расплатиться деньгами.

— Понимаешь, в чем дело… — я задумчиво почесала нос. — У меня половина реагентов уже закончилась, еще треть на исходе. А кое-чего в моей сумке никогда и не было. А так — бесплатная рабочая сила, бесплатные ингредиенты, хоть какая-то магическая поддержка. Неплохая сделка, на мой взгляд. Так что с тобой случилось? Почему ты весь израненный явился?

— Я бы не хотел об этом говорить, — совершенно честно, повинуясь основным принципам рабства этого мира, отозвался мой собеседник.

Я скривилась, словно от зубной боли. Приказывать ему, пользуясь правом «госпожи», мне не хотелось, а пребывать в неведении и дальше было обидно и, наверное, опасно. Рассердиться, что ли?

— Зато я очень хочу об этом поговорить, — я чувствовала, как мой хвост бьется из стороны в сторону, заставляя идущих поблизости людей испуганно шарахаться. — Тиэн, может, ты и не заметил, но твоя жизнь мне дорога. Я не хочу, чтобы ты умер. Поэтому мне надо знать, верно?

— Нет, не верно. Это только мои проблемы, к тебе они отношения не имеют. А теперь мне надо уйти, мои дела еще не закончены. — Он решительно повернулся спиной и быстро куда-то пошел.

— Стой! Это приказ. Повернись ко мне.

Глаза Тиэна в этот момент… Я догадывалась, что попытка приказывать его оскорбит и, может быть, даже унизит, но не ожидала такой реакции. Мои слова причинили потомку дракона настоящую боль.

— Прости. — Раскаяние в этот момент чуть не заставило меня отменить решение, но я справилась с этим. — Но ты тоже виноват. Если бы дело было только в моем любопытстве, я бы не стала так настаивать. Но ведь речь идет об угрозе твоей жизни. Идем.

— Госпожа, если ты будешь продолжать гулять в моем обществе, речь пойдет уже об угрозе твоей жизни. Пожалуйста, отпусти меня. — Эта фраза после десяти минут напряженного молчания заставила меня изумленно вздрогнуть и повернуться к мужчине.

— Э?! А нельзя подробнее?

Он угрюмо молчал.

— Ясно. Тогда пошли дальше. Дома ты мне все равно все объяснишь. Вне зависимости от твоего или моего желания.

Я повернулась, собираясь продолжать движение и замерла, встревоженная словами Ксана:

— Ребята, о которых я говорил утром, снова здесь.

— Тиэн, ты знаешь, кто за нами следил?

Я еще успела увидеть изумленные и немного испуганные золотые глаза. Потом был толчок в бок и темнота в глазах от мучительной боли в спине, под правой лопаткой.

— Ксан, что происходит?!

— На нас напали. Два стрелка на крыше. А этот твой раб умеет отбивать стрелы. Ты знала?

Я не ответила, судорожно пытаясь открыть сумку. Когда это удалось, боль уже не грозила порвать мой разум на части, хотя двигаться было еще трудновато. Пушистый монстрик, нетерпеливо подрагивающий в ожидании драки и еды, ткнулся мне в руку, и я перевернула ошейник, оценивая одновременно с этим окружающую обстановку. Оказалось, что Тиэн оттолкнул меня под какой-то навес, а сам начал преследование одного из стрелков. Второй при этом не терял времени, старательно пытаясь пристрелить потомка дракона.

— Ксан, вперед! — Не раздумывая, я запрыгнула на спину демона и пришпорила его пятками, выхватывая као-бон.

— Да чтоб тебя… — От неожиданности он присел, едва не стряхнув меня на землю, но быстро выправился и мощным прыжком взлетел на крышу. Если до этого момента еще оставались зеваки, наблюдающие за происходящим, после появления моего рыжего чудовища улица стремительно опустела. Кто-то уже звал стражу и магов.

— Давай за этим. — Я успела полностью разложить свое оружие и теперь держала его наперевес, как рыцарское копье. Вот только это оказалось жутко неудобно из-за отсутствия седла и стремян: неустойчивая позиция и невозможность хоть обо что-нибудь опереть «пятку» моего оружия привели к тому, что као-бон так и остался в подраненном человеке, а я едва не слетела со спины демона. Впрочем, Ксану это не помешало, совершив резкий поворот, прихлопнуть несчастного стрелка передними лапами, будто кот, поймавший мышку.

— Я?..

— Не смей! Его надо разговорить! — Я соскользнула с демонической спины на крышу и, увернувшись от удара ножом, сунула под нос человеку склянку со снотворным. — Помоги Тиэну.

— Твой раб уже и сам справился, — насмешливо отозвался демон. — И он-то своего прикончил.

— Здорово. — В этот раз человеческая смерть меня не тронула. То ли я стала черствей, то ли решила, что эти люди сами виноваты в произошедшем. Нельзя же вот так нападать на мирно гуляющую пару. — Можешь съесть душу, если хочешь.

— Славненько. — Демон довольно прищурился и перепрыгнул на соседнюю крышу.

— А тебя, мой добрый незнакомец, ждет разговор.

Я вытащила из сумки еще один, закрытый плотно притертой и даже залитой воском пробкой металлический контейнер и замерла в колебаниях. Находящееся внутри вещество относилось, по сути, к наркотикам. Зелье, носящее странное название «Дыхание звездного цветка», полностью разрушало психику своей жертвы, делая человека невероятно внушаемым на протяжении первых шести минут, абсолютно покорным в течение трех дней, невероятно агрессивным в следующие пять суток, а потом попросту мертвым. У вдохнувшего этот невинный на вид светло-бирюзовый порошок шансов спастись было не больше трех на десять тысяч.

Глава 25

Я все же так и не решилась применить «Дыхание». Вместе с Ксаном и Тиэном мы перетащили спящего человека к нам в дом. Все случилось так быстро, что с места происшествия наша компания удрала раньше, чем там появились стражи порядка. Вот только не думаю, что найти нас — такая уж проблема.

— У нас будут неприятности, да? — Я печально посмотрела на все еще сердитого потомка дракона.

— У нас уже давно неприятности, — отозвался он, не отводя взгляда от нашей добычи. — Хотя я и надеялся, что они будут охотиться только на меня.

— Так ты знаешь, кто эти люди и почему они на нас напали?

— Если бы ты была внимательнее, то уже и сама бы обо всем догадалась, — ворчливо вмешался Ксан. Он сидел у стены в своем демоническом облике и жадно поглядывал на человека.

— А? — Я с недоумением посмотрела сначала на своих мужчин, а затем на несостоявшегося убийцу. До меня запоздало дошло, что этот парень еще довольно молод — лет восемнадцать-двадцать на вид. Лицо очень простое, оно было бы совсем незапоминающимся, если бы не пригоршня веснушек, рассыпавшаяся по носу и щекам. Светло-русые волосы довольно коротко подстрижены и торчат во все стороны. Одежда добротная, но недорогая даже на вид. И всему его облику очень не соответствовала серебристая цепочка, выглядывающая из ворота рубахи. Потянув за нее, я обнаружила медальон с очень знакомым изображением. — Так он из охотников. Ты ведь знал, что они нас здесь нашли, да? И специально подставлялся под удар, чтобы не трогали меня?!

— Это мой долг, — спокойно отозвался Тиэн. Будто пощечину дал. — Впрочем, теперь нам лучше держаться вместе, раз они начали охоту и на тебя. Откуда орден узнал, что это ты убила четверку карателей?

Он устало потер глаза и посмотрел на меня:

— Зачем ты притащила эту падаль сюда?

— Ну я же не знала, что ты уже в курсе происходящего. Собиралась задать этому парню несколько вопросов.

— Он бы все равно не ответил. В ордене принято хранить секреты.

— Мне ответил бы. Точнее, сейчас ответит. Наверняка он знает что-то, что неизвестно нам.

Разбудить человека было делом пары секунд. Задать ему несколько вопросов, чтобы убедиться: да, к сотрудничеству допрашиваемый не готов, тоже оказалось несложно. А вот дальше пришла пора алхимии. «Дыхание звездного цветка» я использовать все же не решилась: это стало бы циничным убийством человека, который уже безопасен. Зато я размешала в стакане воды несколько граммов «Hits egиtea ejia», получив своеобразную сыворотку правды.

— Пить хочешь? — Моя дружелюбность человека не обманула, взять принесенную кружку он отказался. Пришлось вливать зелье силой.

Зато потом разговор вышел на совершенно новый уровень. Вообще «Hits egиtea ejia» может по-разному воздействовать на разных людей. Так, одни начинают вести себя будто пьяные, с радостью разбалтывая все секреты и ничего не помня наутро, другие осознают свои действия, страдают, но сопротивляться не могут. Мой подопытный оказался из вторых. Он пытался не говорить, изо всех сил рвал веревки, которыми мы привязали его к кровати, в промежутках между ответами проклинал и меня, и Тиэна, призывая на наши головы кары богов… Но при этом все равно отвечал.

Самым сенсационным фактом из узнанного было то, что я стала целью охоты не просто так. Кто-то сообщил ордену о нашем с Ксаном участии в уничтожении четверки карателей. Кто и зачем это сделал, человек не знал.

— И почему вас было всего двое? Почему не четверо, как обычно? — задумчиво поинтересовалась я.

— Спроси у своего чокнутого раба, — зло дернулся пленник. — Он напал на нас сегодня, убил Сэда и ранил Кута.

— И почему я не удивлена? — под нос пробурчала я, а потом уже вслух спросила: — И что, с вами двумя он бы справился?

— Мы бы его убили, — спокойно отозвался человек. — Если бы предатель не сбежал, он был бы уже мертв. И ты тоже.

— Это только твое мнение, — не остался в долгу потомок дракона. — Судьба решила иначе.

В принципе, кроме информации, что на меня объявился заказчик, ничего полезного нам этот парень не рассказал. Зато, когда допрос завершился, в полный рост встала проблема, что с пленником делать. И Аксандр, и Тиэн были категорически против идеи просто его отпустить. А убивать беззащитного не разрешала я. Спор зашел в тупик, когда Ксан елейным голоском попросил меня принести ему немного водички.

— Хорошо. Но если, когда я приду, этот парень будет мертв, вам обоим не поздоровится.

— Как ты могла такое подумать? — Демон сделал вид, что жутко оскорбился, при этом ехидно скалясь. — Он обязательно будет еще жив, когда ты вернешься.

Я вышла на кухню и уже не видела, как несколько искорок с хвоста Аксандра пережгли веревки на руках человека, как согласно кивнувший Тиэн выложил чужой нож на стол в пределах прямой видимости пленника.

Когда я вернулась, Ксан напился и попросил вернуть ему облик тойтерьера, заявив, что он собирается спать, а не тратить время на глупые разговоры. Потомок дракона, судя по всему, был с ним солидарен, но все еще не терял надежды переубедить меня по-хорошему. От избытка эмоций он вскочил со стула и принялся ходить туда-сюда по комнате. Во время одного из таких перемещений, когда мой друг оказался в дальнем углу, пленник рывком разорвал путы и бросился на меня, подхватив непонятно откуда взявшийся на столе нож. Навыки, вколоченные Каомхином, сработали раньше, чем разум. Когда Тиэн обернулся на мой изумленный возглас, человек уже оседал на пол с собственным кинжалом в груди.

— Он… Он напал на меня. — Я шагнула назад, растерянно глядя на кровавую лужу на полу.

— Ты цела? — Голос потомка дракона вывел меня из ступора.

— Да. Он не успел ничего… Просто перепугалась до чертиков. Зачем он это сделал? Он ведь должен был понимать, что даже если убьет меня… — Я осеклась.

— Уже поняла, да? — Тиэн обнял меня за плечи и погладил по уху. — Если бы он убил тебя, никто бы не смог помешать ему отсюда уйти. Он вернулся бы в орден с победой.

— Ну, предположим, я бы вполне мог помешать ему, — насмешливо отозвался демон в моем разуме. — С твоей смертью договор с Фрейей был бы нарушен, ко мне вернулся бы истинный облик, и мало бы не показалось никому… Впрочем, я рад, что ты выжила. Скоро из тебя получится неплохая хозяйка. Особенно, если ты сумеешь избавиться от своей мягкосердечности. В конце концов, пытаться раз за разом спасать врагов — это, мягко говоря, полный идиотизм. Они-то сохранить тебе жизнь вовсе не стремятся. Кстати, можно я съем его душу?

— Приятного аппетита, — вяло отозвалась я. — Вот теперь у нас точно будут проблемы с местной стражей.

— С чего бы это? Охотники не являются гражданами Мин-Йаршериса. Их смерти никому не интересны. Надо только тело убрать.

— Жуть какая. — Я почувствовала, что, если сейчас же не отвлекусь на что-нибудь, мне станет дурно, но еще один вопрос требовал прояснения: — Когда они узнают, что и эта четверка не справилась, отправят следующую?

— Да. Но до этого еще есть дней десять. Резиденция ордена находится не так близко.

— Хорошо. Значит, еще есть время подумать. Есть способ заставить их отказаться от заказа и мести?

— Сомневаюсь. Охотники имеют безупречную репутацию и вряд ли станут ею рисковать. Тем более если учесть, скольких из них мы уже убили.

— Отлично! То есть либо они нас, либо мы всю организацию? И сколько в ней человек состоит?

— Ну… — Было видно, что мои слова подбросили Тиэну какую-то идею. — Может, и не всю организацию. Если змее отсечь голову, она станет неопасна. А у этой змеи четыре головы. Мне надо поразмыслить, госпожа.

— Хорошо. Я — в лабораторию. Мне тоже надо подумать.

Думалось мне в тот день не слишком хорошо, зато зелья получались на удивление просто и быстро. К ночи запасы ингредиентов и сил были истощены практически до донышка, так что сон поглотил разум мгновенно, стоило только голове коснуться горизонтальной поверхности. И вместе со сном пришел уже знакомый и несколько надоевший мне туман.

На всякий случай я быстро проверила сумку с зельями, которую всегда держала хорошо укомплектованной, взглянула на кулон, связанный с Тиэном, заметив две слабо светящиеся нити, растворяющиеся в туманной дали, и принялась обдумывать ситуацию. Если меня сюда снова закинуло, значит, не просто так. Может, Артас наконец-то определился с заданием? Тьма его знает, как любит говорить Ксан. Пока что понятно лишь то, что ничего особо непонятно. Стоять на месте не хотелось, поэтому, перейдя на второе зрение, я оглянулась и, не заметив ничего подозрительного, направилась вперед. Вскоре где-то неподалеку послышались тяжелые шаги, сопровождаемые легким бряцаньем. Забавно. На то, что это не Кайр и не милейшая помощница Артаса, я могу хвост поставить. Но кто тогда? Аккуратно обогнув источник звука, попыталась к нему подкрасться, но, увы, оказалась замечена.

— Ну здравствуй, северный пушной зверек, — задумчиво произнесла я, глядя в ствол пулемета, и подняла руки, угнездив между пальцев пробирку с «Туманом страха» так, чтобы человеку она была незаметна. — Дяденька, а вам не говорили, что на девушек оружие направлять неприлично?

— Я в тот день в школу не ходил, — отозвался человек, даже не подумав убрать оружие.

Потом мы недолго играли в гляделки. Человек… внушал уважение своей основательностью: смертоносных игрушек на нем хватило бы на пятерых. Пулемет держал крепко. А я ведь примерно представляла, сколько в нем веса. В общем, не хотелось бы мне с этим парнем ссориться. Конечно, если он на меня сейчас нападет, ответить я смогу. Скорее всего, даже выживу, а может быть, и победу одержу. Но кровищи потеряю… Значит, надо выходить на мирное разрешение ситуации.

— Тогда поверьте мне на слово, — улыбнулась я, не обнажая, впрочем, клыки, и махнула хвостом. — Это очень неприлично. А в данной ситуации еще и бессмысленно. Не думаете же вы, что я могу чем-то навредить такому сильному и такому вооруженному мужчине? Тем более земляку.

Он удивленно приподнял бровь, но ствол немного опустил. Понятно, что вернуть его в боевое положение можно в любую секунду, но как-то спокойнее стало. Если что, я уже успею «Туман» уронить, а там посмотрим, насколько крепкая у него психика.

— А ты вообще что такое будешь, землячка? И кстати, на «вы» можешь перестать обращаться. Я здесь все же в единственном экземпляре.

— Как скажешь. Если под «что» ты имеешь в виду это, — я потянула себя за кончик пушистого уха, — то я — нэко. Это самоназвание целого народа людей-кошек, если тебе интересно. А если мою специализацию, то алхимик. А вообще мог бы чуток вежливее быть. В конце концов, я тебе еще ничего плохого не сделала.

Он ловким движением убрал оружие и кивнул:

— Ладно, считай, что у меня проснулась совесть. Меня Андреем зовут. А ты?

— Эйлинарра, — отозвалась я и, подумав, добавила: — Или Катерина, если тебе так удобнее. И, к слову, если вернуться к моей специализации… Хотя еще один вопрос: Арагорн или Артас?

— Что? — Незнакомец удивленно посмотрел на меня.

— Ты сейчас работаешь на Арагорна или Артаса?

— Не угадала ни разу, — хохотнул он. — Я сам по себе.

— Вот даже как? — медленно протянула я. — Интересненько. И как же это у тебя получилось? Я бы и сама не отказалась в нейтралитет уйти.

— Удачное стечение обстоятельств. Воспроизвести не выйдет.

— Жаль. Очень жаль, — искренне сказала я. Почему-то в его ответ верилось. Я и сама очень сомневалась, что, раз попав в эти божественные игры, можно из них выпутаться. Максимум — сторону сменить, ну так это я уже сделала.

Андрею, видимо, надоело ждать, пока я окончу сожалеть, и он напомнил:

— Ну так что там насчет специализации?

— Как что? Могу чего-нибудь продать. Боевые зелья, уж прости, не дам. Ибо ты, может, против меня их завтра и повернешь. А вот что-нибудь другое… — Я задумчиво вгрызлась в коготь, пытаясь решить, что может пригодиться этому мужчине. Судя по всему, мир, в котором он оказался, предельно техничен, магия в таких мало ценится. — Хм, «химия» нужна?

В глазах человека разгорелся интерес.

— Значится так! «Сыворотка правды» есть?

— Есть такая буква в этом слове, — насмешливо отозвалась я. Все же искусство алхимика состоит не только в том, чтобы создать зелье, но и в том, чтобы продать его подходящему покупателю. — А еще есть препарат, стирающий память… К сожалению, только о последних двадцати-тридцати минутах жизни пациента… Нужно?

— Да как тебе сказать, не то чтобы очень, но в кулацком хозяйстве не помешало бы. Сколько доз, принцип, правила и сроки хранения, что хочешь взамен? Есть что-нибудь для очистки кратковременной памяти? И главное, чтоб никакой магии!

Да уж. То, что магия ему предельно не нужна, я уже видела: вокруг человека висела какая-то пугающая аура, попросту стирающая цветные пятна силы, текущие по этому месту. Признаться честно, мне было даже страшновато к нему подходить: вдруг он сотрет и магию моего тела?

— Магии нет. Я все же алхимик, а не маг. Срок хранения… Люди столько не живут. Насчет правил хранения… Ну, постарайся, чтобы туда жидкость не попала до того, как использовать решишь. Применять проще простого: растворяешь в любой жидкости, температура которой хоть чуть-чуть ниже температуры кипения, и даешь жертве выпить. Одного бутылька хватает человек на семь-восемь. Эльфам-гномам может понадобиться доза побольше, но это уже будешь вычислять эмпирическим путем. И постарайся за сутки не давать человеку больше одной дозы. Иначе подсядет, а через двенадцать часов умрет от ломки. А вот насчет «взамен» все сложнее. За деньги я в межмирье ничего не продаю. Пошло это — за деньги в таком месте торговать. А бартер… Хм, может, ствол мне один отдашь? С запасом боеприпасов, естественно? И еще бы пару гранат.

Я состроила просящее выражение лица, но это не сработало.

— Заряженный револьвер типа «бульдога», — после некоторого колебания отозвался Андрей. — Ну и еще восемнадцать патронов к нему, с полуоболочечной пулей. Максимум!

Я кивнула и протянула человеку два пузырька с порошками. Сделка была очень неплохой: мне этот револьвер даром не сдался, зато мастер-оружейник, скорее всего, будет за него очень благодарен. К тому же, может быть, обойма револьвера натолкнет его на какую-нибудь идею по поводу многозарядного арбалета? На этом мы и распрощались со странным человеком, в мире магии путешествующим не с мечом, но с огнестрелом.

Я блуждала по туману еще довольно долго, ожидая встретить то ли Кайра, то ли вовсе Артаса со товарищи, но ничего так и не произошло. Пару раз вдалеке мелькали странные фигуры, пугающие до дрожи. Слышались еще более странные звуки. Один раз на меня даже напали какие-то тварюшки, будто слепленные из тумана. Они были похожи на милых щенков, вот только милые щенки не имеют привычки растворять любую соприкасающуюся с ними реальность. Даже такую зыбкую, как это междумирье. Так что от туманных малюток я драпала во все лопатки, периодически отмахиваясь от ближайших кнутом, щедро разбрызгивающим изумрудно-зеленные капли силы. Оседая на преследователях, эти капли исходили пушистой пеной, тормозя, а то и вовсе замораживая агрессоров. Во время бегства мне посчастливилось наткнуться на жутковатое создание, вынырнувшее из-под «земли» и похожее на толстенную лиану с хищным багровым-цветком зубастой пасти. Запустив в нее сразу три взрывных зелья, сдетонировавших позорно слабым образом, я продолжила бегство. Похоже, эта ось миров обладала иными физическими законами, не позволяющими моим зельям действовать привычным образом. Впрочем, несмотря на это, трех «гранат» вполне хватило на то, чтобы перемолоть агрессивное растение в труху. Осознав, что происходящее мне нравится все меньше и меньше, я все же решилась вернуться домой. В конце концов, если бы я действительно была сейчас нужна Артасу, меня бы уже встретили.

— Вечером на нас находит грусть порой, порой… Сердце ноет, сердце просится домой, домой… — Со стихами у меня было по-прежнему все плохо, но пара строк из известной песни, прошептанные на бегу, сделали свое дело. Туманный мир растворился, выпуская меня в реальность.

За окном уже светало. Усталости я, вопреки всем обстоятельствам, не ощущала, а посему легко подскочила с кровати. Первым делом надо было узнать, как себя чувствует Тиэн. Если амулет господ магов работает нужным образом, то потомок дракона не должен был даже заметить мое отсутствие в этом мире. Я быстро проверила наличие выменянного оружия в сумке и бросилась вон. Желание узнать все побыстрее сыграло со мной злую шутку, и в чужую комнату я ворвалась стремительно и без стука. Как раз в тот момент, когда мужчина уже проснулся и поднялся с постели, но еще не успел облачиться в дневные одежды.

— Ой, — я так же быстро выскочила за дверь и уже оттуда начала говорить: — Извини. Я просто хотела спросить: ты сегодня ночью ничего странного не ощутил? Ну как в тот раз, когда я на несколько дней отключилась.

— Нет, ничего подобного не было, — после небольшой паузы раздался голос Тиэна. Я слышала, как шуршит спешно натягиваемая одежда, поскрипывают кожаные сапоги, и почему-то мои щеки начинали гореть.

— Хорошо. Значит, эти амулеты действительно работают. Теперь твоей жизни угрожает чуть меньше опасностей.

— Ни одна из них не идет ни в какое сравнение с охотниками. Так что твоя радость мне не очень понятна.

— Да уж. — Я сползла по стеночке, усевшись прямо на пол. — Охотники — это плохо. Знаешь, я тут подумала… Они ведь могут искать нас только по следам и свидетельствам очевидцев? Да?

— Да, — отозвался вышедший из комнаты потомок дракона. Я печально подняла на него взгляд, а потом похлопала по полу рядом с собой. — Тебе не кажется, что сидеть на стульях было бы удобнее?

— Подожди, не сбивай идею. Если они пользуются именно этими методами, то меня им находить достаточно легко. Скорее всего, на данный момент я единственная нэко в этом мире. Да и ты, как ни крути, обладаешь довольно запоминающейся внешностью. То есть очевидцы для нас особенно опасны. Тем более что следы в столь людных местах сохраняются не так уж и долго.

— Верно, — в его голосе появился интерес.

— Скажи, а что будут делать охотники, если, например, завтра на рассвете по пути к… Хм, какое направление здесь самое популярное? Куда больше всего народу ходит?

— Либо к Странду, либо на Фер.

— Ага. Ну, короче, по одному из этих направлений выйдут нэко и потомок дракона. Вот. А через пару дней в город, быть может, даже через другие ворота зайдут два ничем не примечательных человека? Что в этом случае будут делать охотники?

— Если они во все это поверят, то отправятся вслед ушедшим, конечно. Но меня могут узнать не только по внешности. Скорее всего, вместе с отрядом будут идти и специально обученные руфдиры. — Заметив мой непонимающий взгляд, он пояснил: — Это животные с очень тонким обонянием. Они легко найдут меня по запаху.

— Ну, запах изменить ничуть не сложнее, чем внешность, — пожала я плечами. — Вот, правда, из этого дома уходить не хочется. Я только лабораторию до ума довела. Обидно будет ее потерять. Впрочем, над этим я еще подумаю, а сейчас мне надо к нджерам. Пойдешь?

— Конечно. Нельзя терять осторожность, особенно теперь, когда мы знаем, что охотятся и на тебя.

До выхода мы еще успели позавтракать, я умудрилась уговорить Ксана проснуться и быть начеку, запихнула несколько опасных зелий в кармашек на поясе и не стала прятать као-бон в сумку, засунув его в специальный чехол у бедра. Выхватывался он оттуда практически мгновенно. К счастью, все предосторожности оказались излишни: к мастерской нджеров мы дошли без проблем. Там нас встретили сообщением, что мастер-оружейник сейчас очень занят и освободится нескоро. Однако слова «какая жалость, а я хотела показать ему оружие из другого мира», волшебным образом этот факт изменили: уже через полчаса мы сидели за одним столом с красновато-коричневым хомячком в черном кожаном фартуке.

— Твое оружие еще не готово, девушка. Ты рано пришла.

— Я знаю. Но у меня появился предмет, который, мне кажется, должен помочь нам сделать этот арбалет многозарядным.

Он заинтересовался. Это не проявилось во внешности мастера-оружейника, но я кончиком хвоста почувствовала его интерес. И, не став зря тянуть время, выложила револьвер на стол.

— Какая странная вещь. — Нджер повертел его в руках, задумчиво дотронулся до дула, погладил рукоять. — Ты покажешь, как она действует?

— Да, конечно. Только нужно подходящее место.

— Идем, девушка. У нас есть зал для испытаний.

По долгим и извилистым коридорам мы добрались до гигантской пещеры, врезанной в тело скалы. Часть ее была заполнена огромным количеством самого различного стрелкового оружия, другая же поражала абсолютной пустотой. Пятеро разношерстных нджеров бросились нам навстречу, высвистывая сложные трели, но мастер-оружейник успокоил их одним жестом.

— Дитя, установи три мишени, — он обратился к самому маленькому из пятерки, и тот бросился выполнять приказ.

Я дождалась, пока маленький, едва достающий мне до пояса нджер поставит три колоды на разном расстоянии от нас и отойдет в сторону, после чего прицелилась, держа револьвер обеими руками. Вообще мне в жизни не доводилось раньше стрелять из настоящего оружия. Один из лучших друзей, Ким Воронов, откликающийся исключительно на прозвище Ворон, пытался обучить меня попадать в цель из самых разных страйкбольных «игрушек», в точности похожих на реальные аналоги, но ощущения, как оказалось, были совсем не те. И даже раздобытый им когда-то травматический «Шершень» не смог передать того странного холодного веса и тяжелой отдачи, которые ощутились при стрельбе из настоящего револьвера.

Первый выстрел я смазала, так как руку повело. Пуля едва задела ближайшую колоду, высекла из нее несколько щепок и ушла в сторону каменной стены. В следующий раз я была уже готова и уложила заряд почти в центр. Ну, по крайней мере, не больше чем в десяти сантиметрах от точки, в которую целилась. Дальше дело пошло уже лучше, и я продемонстрировала попадания во все мишени.

Старший нджер с любопытством осмотрел повреждения, выковырял одну из пуль, просвистев пару нот, показал кусочек металла своему ребенку. Кстати говоря, если судить по тому, что мой противник на арене был его младшим сыном, это должна была быть дочка.

— Как работает эта вещь? В ней нет магии, но иных способов придать металлу такую скорость я не знаю.

Я задумчиво почесала в затылке. Знания об огнестрельном оружии в моей памяти хранились только из личного опыта землянки Екатерины Немовой. И были они малы и безмерно неупорядоченный.

— Ну, я постараюсь объяснить. Только сначала скажите, можно будет сделать для моего арбалета похожее устройство? — Я выщелкнула и продемонстрировала револьверный барабан.

— Надо думать, девушка. Дай посмотрю это чудо.

Я вытащила все неотстрелянные патроны и передала оружие нджеру. Тот осмотрел револьвер, несколько раз нажал на спусковой крючок, глядя, как прокручивается барабан, и покачал головой.

— Без магии не обойтись. Если мы хотим, чтобы твои снаряды вылетали, а не разбивались прямо при выстреле, придется использовать магию. Из-за этого оружие будет готово позже. Дней шесть понадобится. Маги неторопливы.

— А сколько нужно именно на вашу работу? С магами я могу сама договориться, чтобы они побыстрее справились. Наверное.

— Ты торопишься, девушка? Ну что же, я могу уже сегодня все сделать. За достаточную плату.

— И какая же плата будет достаточной? — полюбопытствовала я, мысленно уже готовясь к очередным тратам. Надо было все же поставить одним из условий магам еще и деньги за мой преподавательский труд…

— Думаю, боги будут не против, если за одно хорошее и необычное оружие ты заплатишь другим хорошим и необычным оружием, — в голосе мастера-оружейника появились странные нотки, которые мне не удалось опознать.

Стараясь не показывать, как я довольна, я медленно кивнула:

— Думаю, это будет справедливо.

Нджер взглянул на меня своими странными черными глазами:

— Девушка, тебя так радует это предложение, что я испытываю искушение накинуть к цене десяток-другой монет. Но я ему не поддамся. Идем, девушка. Только оставь своих спутников здесь.

— Спутников? — я изумленно замерла.

— Да. Его, — мастер-оружейник ткнул рукой в сторону Тиэна. — И того, что у тебя в сумке.

— Чего?! — вздрогнула я от возмущенного вопля Ксана, раздавшегося в моей голове. — Как это фруктоядное меня учуяло?!

— Цыц, демон. — Я вытащила тойтерьера и передала его потомку дракона. — Потом поговорим на этот счет. Когда вернемся домой.

Мы вдвоем прошли к незаметной дверце в дальнем углу арсенальной части пещеры, протиснулись в очень низкий и узкий коридорчик и спустя полчаса непрерывной ходьбы оказались в небольшом гроте, заполненном сталактитами и сталагмитами разных форм и размеров, но одинакового угольно-черного цвета.

— Это и есть алгеррок, девушка. То, из чего сделан твой као-бон и нити чего вплетены в твой доспех. Самый прекрасный материал из всех возможных. Мы умеем работать не только с камнем, но и с металлом, стеклом… Но лишь алгеррок достоин того, чтобы создавать из него произведения искусства. Смотри внимательно, девушка.

В последнем напоминании я не нуждалась, и без того глядя, как в хрупких пушистых руках мастера-оружейника кусочек ближайшего сталагмита течет, меняет форму, постепенно становясь безумно похожим на тот маленький арбалет. Превращаясь в мой книппер. Пытаясь понять, как это происходит, я перешла на второе зрение, но увиденное ситуацию не разъяснило.

— Но… Как?!

— Я расскажу, девушка, — он «улыбнулся», оскалив остренькие зубки. — Если ты заплатишь пять золотых монет.

Хм… Почти состояние за не слишком нужный мне секрет, которым и воспользоваться-то у меня, скорее всего, не выйдет. Я нервно дернула ухом и вытащила из кошелька три монеты, протянув их нджеру на раскрытой ладони.

— Вот. У меня больше нет.

— Ну, пусть так. — Он ловко подхватил деньги и засунул их в карман на фартуке. — Видишь ли, девушка, вокруг нас повсюду живут духи. В воде, земле, огне, камне и металле. Везде. И если этих духов правильно попросить, они сделают все, что тебе нужно. У нашего рода издревле заключен договор с духами камня и металла. Поэтому мы и можем лепить из алгеррока все, что придет в голову.

— Понятно, — я нахмурилась оттого, что не видела никаких духов. Хотя и было в потоке энергии, текущей от рук нджера, что-то совершенно удивительное, непохожее на любую другую магию. Будто она состояла из сотен дискретных частиц.

— Вот и славно. Теперь возвращайся назад. Мне понадобится некоторое время, чтобы закончить работу. Мое дитя позаботится о вас.

Ожидание затянулось на добрых три часа. Тот маленький нджер вывел нас из испытательной пещеры и проводил в крошечную комнату, не обремененную никакой мебелью, кроме низкого столика и нескольких подушек. Вскоре стол уставили блюдами с какими-то сластями и кувшинами с приторным до зубной боли напитком.

— Все хорошо? — Тиэн смотрел на меня с непонятным напряжением.

— Если не считать того, что я потратила еще три золотых на бесполезную информацию, то все в порядке.

— Он рассказывал тебе про духов? — Потомок дракона улыбнулся. — Они часто так делают. Но если бы ты отказалась платить, мастер-оружейник предпочел бы не вести с тобой дальнейшие дела.

Потом нас снова позвали в испытательный зал, где сильно уставший, с потускневшей шерсткой и глазами, подернувшимися какой-то белесой пленкой, мастер-нджер вручил мне черный книппер. Мое новое оружие.

Оно было прекрасно. Хищные изгибы ложа, изящная рукоять, украшенная каким-то аутентичным узором, тетива, отсверкивающая стальным блеском. Как только это сокровище попало в мои руки, я осознала, что не хочу с ним расставаться.

— Он может стрелять не только твоими зарядами, но и обычными болтами. Держи, здесь три дюжины. Если надо, любой человеческий кузнец сделает тебе еще таких.

— Спасибо вам, — я приняла колчан и «кобуру» для арбалета, а также запасную обойму.

Взамен были отданы револьвер, оставшиеся четырнадцать патронов и полтора часа на попытки объяснения принципа действия и извлечение из памяти рецепта пороха.

Затем почти сразу же мы с Тиэном отправились к магам, чтобы предупредить о будущем исчезновении Эйлинарры и попросить зачаровать книппер. Это тоже не вызвало затруднений. Мне даже страшновато стало от такого обилия везения.

Альтар лично установил в гнездо на рукояти моего оружия какой-то небольшой кристалл и провел над ним ряд магических манипуляций. После этого я испытала оружие во дворе на нескольких еще пустых стеклянных шарах. Книппер стрелял на огромное расстояние с вполне приличной точностью. Болты из него летели не так далеко, но точно и кучно.

На следующий день утром я забрала у нджеров свой рюкзак, у стеклодува запас заготовок под снаряды, после чего торжественно, привлекая к себе много внимания, мы с Тиэном покинули город. А спустя двое суток в наш дом вошли двое чужаков: невысокий, полноватый мужчина лет тридцати и русоволосая крестьянка двадцати пяти лет.

Глава 26

Следующий месяц — луну, если по-местному, — мы провели удивительно спокойно. Мне даже начал нравиться этот город и эта жизнь. В Мин-Йаршерисе на улицах обитало много кошек. Они не выглядели бездомными, напротив: все щеголяли упитанностью, длинной шерстью, прямо кричащей о здоровье, и лениво-довольными взглядами. Местные кошки были раза в два крупнее своих земных сородичей, радостно охотились на крыс и чаек и часто получали подношения от торговцев и моряков. Во мне они признавали кого-то вроде сородича и не отказывали в общении, в периоды хорошего настроения вылизывая мои руки и намурлыкивая мелодии, подобные рычанию трактора. А одна из кошечек и вовсе повадилась каждый день ходить к нашему дому. Я часто наливала ей молока и давала остатки мяса или рыбы. Взамен она несколько раз приносила мне птичек и мышек, но потом, к счастью, удалось объяснить чудесному серому созданию с глазами-сапфирами, что это излишне.

Я обучала трех студентов в местной академии, среди которых оказался не только сразу зарезервированный мной Ботэ, но и уже встречавшийся мальчишка с фиолетовыми волосами, представившийся как Шаки. Я видела, что Альтар был жутко недоволен, но все равно выбрала именно его, потому что собственной магической энергии у мальчика никогда бы не хватило на то, чтобы стать хорошим магом. Третьим стал вечно мрачноватый седоволосый парень с изуродованной шрамами правой рукой. Он называл себя Гер, избегал общества людей и прилагал больше усилий, чем два других студента, вместе взятых. Мне нравилось их учить, но это абсолютно не мешало пользоваться происходящим в собственных корыстных целях: ребята варили именно те зелья, которые требовались мне. К слову говоря, девушек среди двадцати предоставленных мне на выбор студиозусов было вполне достаточно, но их магический потенциал почему-то оказался выше, чем у юношей. Поэтому всех дам я отвергла, решив, что они сумеют стать вполне достойными волшебницами, которым ни к чему искусство немагической алхимии.

Помимо обучения, я продолжала совершенствовать боевое искусство, каждый день сражаясь с помощью као-бона и стреляя из книппера. Постепенно мои удары становились удачней, а выстрелы точнее. Я училась стрелять, долго целясь и навскидку, стеклянными шарами, наполненными разными инертными веществами, и стальными болтами по неподвижным и быстро передвигающимся мишеням.

Тиэн, заявивший, что он не привык сидеть на месте, нашел себе работу и большую часть дня отсутствовал, но даже это не нарушало моего довольства. Прошлая, земная жизнь начинала забываться, подергиваться серой пленкой равнодушия. Пытаясь бороться с этим, я вспоминала забавные, милые и трогательные моменты из бытности моей в качестве Екатерины, но от этого становилось так больно на сердце, что я торопилась поскорее отвлечься на что-нибудь другое.

На седьмой день после возвращения нас посетил незнакомец. Он вежливо поздоровался и поинтересовался, не видела ли я здесь девушку с хвостом и кошачьими ушами. «Нет, не видела, — столь же вежливо отозвалась я, а потом, поразмыслив, добавила: — Хотя, говорят, что раньше в этом доме жила странная пара: хвостатая девушка и юноша с золотистыми глазами. Но я их не видела»..

— У него оружие и дурные намерения, — предупредил меня Ксан, но человек ушел спокойно. — За вами снова следят, — через несколько часов сообщил мне демон.

Эта слежка продолжалась еще два дня: я не тренировалась и предупредила магов, что не буду приходить в академию. К вечеру вторых суток я предложила Тиэну демонстративно прогуляться так, чтобы во время заката оказаться на виду. Это помогло: как я и предполагала, охотники не знали о существовании других зелий маскировки, способных действовать на протяжении нескольких дней. После этого все вернулось в прежнее русло: академия, лаборатория, тренировки. Я все же предприняла попытку исследовать кровь потомка дракона, но все, что удалось понять при почти полном отсутствии высокоточной аппаратуры, — эта жидкость была невероятным аккумулятором магической энергии. Точнее, драконья ее часть. К счастью, местные маги об этом понятия не имели, а я, естественно, не стала им сообщать: в памяти моей нэко были примеры уничтожения целых рас по причинам менее значительным.

Также я опробовала совет, данный странным магом в междумирье. Конопля,[1] которой в окрестностях портового города было немало, только-только начинала зацветать, и мне удалось набрать немало пыльцы. На то, чтобы получить действительно хороший результат, ушло семь попыток. Добавлять новый ингредиент, как оказалось, было необходимо за несколько секунд до последней трансмутации зелья. Благодаря этому зелье получало более устойчивую формулу, более быстрое и сильное воздействие. И когда я сделала пометку об этом в Книге зелий, мой браслет, перемещающий меж мирами, засветился тихим золотым сиянием. Этот маленький секрет открыл мне дорогу в другой мир.

Как бы то ни было, спокойная идиллия продолжалась целых двадцать восемь дней, а потом была бесцеремонно нарушена. Очередной сон обернулся серым психоделическим пейзажем: искрящийся буйством безумных сил «водопад», состоящий явно не из воды, серая нереальность еще не осуществившегося мира и пластмассовые столики-стульчики летней кафешки из российского захолустья. Засмотревшись на все это безобразие, я не сразу заметила темного эльфа Кайра и еще одну, до сих пор не встречавшуюся мне личность. К счастью, мой знакомец не преминул вытащить меня из неловкого положения, ненароком представив это существо, прикидывающееся человеком.

— Рад видеть загадочную девушку в здравии и даже хорошем настроении, как я надеюсь. — Змей кивнул-поклонился мне, а потом взглянул на второго мужчину. — Здравствуй, Артас. Думаю, ты нас не просто так сюда притащил, не чайку с пирожными попить.

Тот, кого назвали Артасом, только ухмыльнулся. Не слишком-то он был похож на воплощение страхов Арагорна.

— Змей, Эйлинарра, милости прошу, располагайтесь. Вы оба из одного мира, так что интерьер должен быть привычным и вызывать приятные воспоминания. — У него были чертовски странные представления о приятном, но я решила не спорить по этому поводу.

— Все в мире относительно, Артас. Я, к примеру, последний раз в таком месте вдумчиво и основательно бил морду парочке малокультурных субъектов. Но в целом ты прав, воспоминания живые, яркие такие.

— А мне нравится! Солнышко летнее вспоминается, его у нас в городе не так много было. Да и от чая с пирожным я бы не отказалась. — Подхалимаж — великая вещь, когда надеешься на вкусную пироженку.

Я уселась на откровенно неудобное пластмассовое воплощение фантазий какого-то садиста, просунув хвост в дырку в спинке, и приготовилась к началу чего-то пугающего и грандиозного.

— Угостить пирожным, увы, не в моей власти, а вот чай, судя по запаху, здесь очень неплох. — Змей превратился в галантного кавалера. Если бы не неприятности, ожидание которых поглотило все мое внимание, общение с ним доставило бы немалое удовольствие.

— Благодарю. — Постаравшись немного расслабиться, я осмотрелась вторым зрением и удивленно протянула: — А здесь красиво.

И это было правдой. То, что и в обычном диапазоне выглядело как водопад силы, в магическом зрении смотрелось столбом огня и безумия, освещающим все вокруг. Я ощутила себя мотыльком, заметившим сразу тысячу свечей.

— Это всего лишь слабое отражение величия и красоты Хаоса, — чуть насмешливым тоном, понимающе глядя на меня, отозвался Артас и небрежным жестом сотворил изумительное, бывшее когда-то моим любимым пирожное. — Обязательно приглашу вас к Колодцу, там вы увидите много больше, чем здешнюю бледную тень истинной мощи. Но перейдем к делу, из-за которого вы оба здесь оказались. Не стану скрывать, риск есть, но я думаю, вы к нему уже успели привыкнуть.

— Вся наша жизнь… Игра, — пропел Кайр, чем мгновенно разрушил уже сложившийся очаровательный образ: его вокальные данные заставили меня полушутливо зажать уши. Но в каждой шутке есть доля правды. — Ничего, лично я уже привык и к риску, и к разного рода неожиданностям. Да и вряд ли там будет что-то более мерзкое, чем жрицы Ллос. Справимся, куда ж мы денемся. Но все равно мы ждем информации. Я прав, Эйлинарра?

— Прав, очень даже прав, — печально согласилась я, для уверенности дотрагиваясь до рукояти кнута. — Я готова к походу, к бою и прочим удовольствиям. Но наличие информации о предстоящих заданиях было одним из основных аргументов, заставивших меня сменить сторону.

Артас задумчиво нас осмотрел, отчего у меня хвост распушился, став в два раза толще, а потом изверг волну силы, которая меня едва не ослепила, несмотря на то что смотрела я совсем в другую сторону.

— Вот так! Хоть и чисто все вокруг, но предосторожность лишней никогда не бывает. Не стану излишне подробно углубляться в древнюю историю, да оно вряд ли вас заинтересует.

— Не факт. — Змей явно был не согласен хоть с каким-то ограничением распространения информации, а вот мне было неинтересно. Если я все правильно понимала, Фрейя позволила мне не только увидеть, но и прочувствовать часть той самой древней истории. Повторения я не хотела.

— Да ну? Вот скажи, Кайр, какой тебе прок от получасовой лекции по поводу одного древнего божества, решившего перейти на более высокую ступень могущества, но проигравшего и оказавшегося заточенным? Этот бог по имени Лофт не правил ни в твоем родном мире, ни в Подземье, ни в мире, куда попала наша симпатичная собеседница. Разве что Фрейя, божество народа нэко, многое о нем знает. Но она может сказать одно, я другое, наши рассказы будут разные.

— Все зависит от того, с какой стороны смотреть, — задумчиво фыркнул дроу. — Отличий много, а ты просто не хочешь, чтобы мы зависели от какой-то из точек зрения. Дескать, свежим взглядом смотрите, если вообще захотите это делать.

— Ваши дискуссии интересны, но, может быть, перейдем ближе к телу? Как я понимаю, «тело» как раз этого самого Лофта? — вмешалась я в разговор, не желая далее слушать разговоры о бывшем возлюбленном своей богини.

— К Лофту и перейдем. Ты права, именно его тело мне и нужно. В идеале живое и невредимое, но при крайней необходимости сойдет и хладный труп. Сразу же спешу дать подробные объяснения. Тюрьма, где содержится этот погруженный в вечный сон бог, — закрытый от проникновения посторонних мир, местонахождение которого само по себе большая тайна.

— Никакая тайна не может оставаться таковой при живых свидетелях. Или их… устранили?

— Не совсем так, Змей. Единственными участниками и, как ты выразился, живыми свидетелями были другие боги. Видишь ли, многих из них не устраивало, что Лофт рвался на более высокую ступень могущества. Что особенно интересно, за их счет.

— Энергетический вампиризм? — Я с недоумением посмотрела на Артаса, осознавая, что он рассказывает нечто, явно противоречащее версии моей богини. — Но это же самый легкий метод, только у простых людей работающий. Даже маг-подмастерье спокойно защитится.

— Спроси у той же Фрейи, юная красавица, ей и самой известно многое из очень тайных знаний. Мог бы ответить Арагорн, но этот субъект никогда не раскроет самой малой тайны, не то что такой… за которую убивают не единицы, а миллионы краем причастных.

— А ты мог бы ответить? — Кажется, Кайр был бы не против увеличить свою силу за счет других. Я не была уверена, что мне это нравится, однако и осуждать его не хотела. Каждый из нас выживал так, как получалось.

— Мог бы. Только тебе, Змей, это знание сейчас бесполезно. Оно лишь для достигших божественной мощи. Не по рту кусок, в глотке застрянет, если по-простому.

— Ясно, проникся, осознал, — кивнул мой соотечественник, спокойно принимая эту неудачу. — Тогда вновь к нашему незабвенному Лофту. Ну споймали его боги, засунули в мир-тюрьму в усыпленном состоянии. Только не сходится тут многое. Ну нельзя даже могущественного мага держать без сознания, не прикладывая постоянных усилий. А есть усилия, найдутся и пути.

— Очень правильно говоришь. Ни одни чары сна невозможно наложить навсегда. Ну, кроме смерти. А если кто-то из богов будет это дело поддерживать… Всегда найдутся умные и наблюдательные, способные раскусить тайну. Информация выплеснулась бы наружу очень давно, — вмешалась я, осознавая, что Артас ждет хоть какого-то участия в обсуждении и от меня.

— Верной дорогой идете, товарищи, как говорил у вас в мире один маленький лысенький тиран. — Кажется, воплощение Хаоса осталось довольно. — С момента, как Лофт оказался в мире-тюрьме, там не присутствовало никого, кроме полуразумной стражи. Была создана система артефактов, которая постоянно откачивала из него силу и накапливала. Так длится и по сей день, раз ничего не слышно про этого павшего бога, рискнувшего и проигравшего.

— Теперь все проясняется. Но возникает вопрос, что именно там за стража?

— Вот тут я ничего не могу ответить. Вам лично предстоит узнать ее количество, вид, уровень опасности. Скажу лишь, что при ее создании не экономили и не халтурили, постаравшись учесть любые методы воздействия. Наверняка там присутствуют и убийцы магов всех школ, и охотники на воинов, и прочие, более экзотические варианты.

— А вот вы нам сможете помочь? — Не хотелось верить, что бог окажется таким бесполезным. Фрейя бы никогда не стала бросать своих воинов в столь неопределенное мероприятие, однако Артас считал иначе:

— Красавица, я не бюро добрых услуг. А всего лишь бог Хаоса, озабоченный победой в Игре, где есть свои правила и особенности. Так что прямой помощи не будет, только открытие прохода в тот мир да возможность вытащить вас обратно. Вот, держите. — Он овеществил пару странных кристаллов, немного похожих внешне на наши с Тиэном талисманы. — Догадываетесь, что это такое?

— Так скажешь же…

— Да, Змей, скажу. Это сигнальные амулеты. Стоит им разбиться, как я пойму, что нужно открывать проход обратно. Сам понимаешь, если вы вернетесь без Лофта, я не обрадуюсь.

— Понял, не дурак, а вот дурак бы не понял. А этот Лофт точно уже не очухался?

— Кайр, ну ты сам подумай, он бы тогда этот мирок изнутри раскачивал. — Я почувствовала, что мой хвост начинает раздраженно подергиваться. Мне от всех этих разговоров становилось только страшнее с каждой минутой, а вот мужчины были спокойны, будто отправляли и отправлялись не на битву, а на пикник. — Божественные эманации такого рода можно почуять издалека. Бог остается незаметным, только когда находится в глубоком сне.

— Слушай свою спутницу, Змей, она дело говорит. А в целом — визит ваш туда не станет прогулкой, но и невыполнимой миссией его назвать сложно. Количество стражи там ограничено, сами должны понимать. Ее численность способна восстанавливаться до первоначальной, но подобные системы делают это относительно медленно. Так что не бойтесь несметных толп врагов.

— Знаю, Тень мне рассказывал про мир Затора.

— А-а, «голубая чума». — Артас захохотал по непонятной мне причине, однако я, вопреки своей природе, не начала требовать рассказа этой истории. — Было дело, помню. Нет, ничего подобного, тут все более стабильно. Вот, в общем, и все, что вам требовалось знать. Теперь я могу лишь отправить вас по назначению и ждать триумфального возвращения. Разве что удачи пожелаю, в столь сложных делах она необходима.

— Чем желать удачи, — я уставилась в свою чашку, боясь поднять взгляд и увидеть несогласие на лице Артаса, — выполните лучше одну маленькую просьбочку. У меня демон и раб одни-одинешеньки остались. Отправьте их вместе с нами. Они хорошие бойцы, лишними не будут.

— Не пойдет. Демона еще могу закинуть, все же спутник-хранитель. А вот простым смертным в том мире делать нечего.

— Но, — от отчаяния я забылась настолько, что подалась навстречу богу, требовательно глядя в его глаза, — он умрет, если я уйду в другой мир. Даже когда я здесь, в тумане, ему плохо, несмотря на то что привязка идет в основном по телу. Я не хочу, чтобы Тиэн умер!

Артас молчал, но тут вмешался Кайр:

— Послушай, Артас, я понимаю беспокойство Эйлинарры. Этот Тиэн, он в том мире для нее и телохранитель, и проводник. Предать не способен, поскольку там что-то вроде клятвы на крови и долга жизни. Нерационально лишать союзника полезной помощи.

— Умрет полезный помощник, говоришь? Да, вижу. Грубоватая работа. И этот кристалл, я так понимаю, поддерживает между вами связь?

— Да, но из другого мира он не дотянется. — Я с трудом сдерживала слезы, надеясь на то, что метод дроу сработает. Но, несмотря на душевные терзания, я не забыла сделать в уме пометочку о том, что Артас считает важным помогать только «нужным инструментам». Это… разочаровывало.

— Это уж точно, маги у вас там никакие, раз лишь на подобную халтуру способны. Вот только как к вашей милой парочке затесался третий лишний?

— Это Ксан. — Я вытащила свой кулон и взглянула на него вторым зрением, убеждаясь, что нити все еще есть и достаточно прочны. — Из-за того что мы с ним были связаны, когда Тиэн принес клятву, что-то пошло не так: демон стал частью союза. Теперь служит переходным звеном, когда я в Туман ухожу.

Артас скривился, а потом вздохнул:

— Ясно. Тогда придется вам идти вдвоем. Я сделаю так, что присутствия твоего демона будет достаточно, чтобы ограничивающее условие не сработало. Большего не проси: во-первых, я, как уже говорил, не добрый волшебник, а во-вторых, мне не стоит проявлять излишний интерес к твоему нынешнему месту пребывания. Соперник может заметить и сделать совершенно неверные выводы.

— А разве вас, как бога Хаоса, его неверные выводы не должны порадовать? Как-никак, усиление энтропии, — не сумела сдержаться я, но быстро исправилась: — Простите. Такой вариант лучше, чем остальные. Значит, придется идти вдвоем.

— По верхам смотришь, Эйлинарра. Артас иногда предпочтет верные выводы противника. Только «верность», она до определенной ступени, а потом вплетется в стройную логическую систему махонький такой изъян. Так лучше, так надежнее. — Кайр ободряюще мне улыбнулся, а потом добавил: — Прорвемся, кошка!

— Надеюсь. Главное…

Я не успела завершить мысль: мир вокруг померк, а потом резко преобразился.

Мы очутились в пустыне. После прохлады и полумрака туманного междумирья это было подобно удару. Я услышала приглушенное проклятие, вырвавшееся у дроу, и, мимоходом посочувствовав ему, огляделась. Вдали виднелось строение, величественностью и грандиозностью своими навевающее воспоминания как минимум о четырех из семи чудес света. Кайр тем временем принялся старательно обыскивать карманы.

— Ты чего там ищешь? — Любопытство не порок даже в условиях экстремального выживания.

— Полезную штуку против этого клятого солнышка. Уже нашел. — Он достал черную полупрозрачную пластину. — Сейчас ее вместо солнцезащитных очков использую, и сразу жить станет проще, смотреть на мир веселее.

Сказал — сделал. Выглядело это удивительно забавно, но круто.

— Тебе полегчало? — Я догадывалась, насколько плохо под местной «звездочкой» подземному жителю, но при этом помнила и о качестве когда-то отданной ему «Тени на светиле». — Я думала, то зелье должно было помочь.

— За зелье моя отдельная благодарность, но тут солнышко такое, что… Словами сложно объяснить, это можно только прочувствовать. Поэтому и использую дополнительный фильтр. У дроу подобные устройства с давних времен применяются, состоят в экипировке всех отрядов, что поднимаются на поверхность.

— А ты поднимался?

— Нет. Это трофей. Впрочем, поговорить о забавных обычаях темных эльфов еще успеем, сейчас бы разобраться со здешним «чудом света». Кажется, это и есть тюрьма Лофта. Магией от нее разит… мама не горюй!

Магией? Я еще раз задумчиво посмотрела в ту сторону, вытащила и плеснула в воздух немного «Живого зеркала» — зелья, позволяющего видеть и анализировать то, что происходит вдалеке.

— Похоже, это и есть пресловутый лабиринт минотавра… То есть Лофта. Ты в порядке? Кажется, первая из обещанных неприятностей скоро нас дождется.

— Не сильно обрадовала. Даже несмотря на зелье и затемняющий кристалл, я не могу проявить все свои возможности в таких неприглядных для дроу условиях.

— А кто может? — усмехнулась я. — Я так вообще не боец. Ну и кошки, опять-таки, животные ночные. На таком ярком свету нам не слишком уютно. А заварушка намечается интересная.

— Намечается, это да. Ты лучше оружие приготовь. А то, вижу, у тебя что-то вроде алхимического метателя, он сейчас тут к месту будет.

Достав из «кобуры» книппер, я аккуратно проверила, заряжен ли кристалл, надежно ли установлена обойма с боевыми зельями, и легонько погладила оружие. Сейчас проверим, насколько хорош дар мастера-оружейника в настоящем бою.

Мой спутник к этому времени успел приспособиться к окружающей обстановке, окутав себя странной пеленой, во втором зрении отсвечивающей красным и темно-синим, сейчас он вглядывался вдаль, пытаясь оценить защищенность нашей цели.

— Стоять на месте бессмысленно, надо вперед двигаться. Да и резерв у меня не бездонный, постоянно защиту такого уровня держать довольно утомительно.

— Угу, — согласилась я, в душе осознавая, что предпочла бы все же еще немного помедлить. — Жарковато здесь. Кстати, насчет тактики боя… Дрался когда-нибудь в компании с алхимиком?

— Вот уж чего точно не доводилось, — чуть заметно усмехнулся дроу. — Впрочем, алхимическими составами в бою пользовался да теорию работы с таким напарником нам преподавали в академии.

— Ну, это не то же самое. Со мной все будет громче, веселей и цветастей. — Я непроизвольно вновь погладила свою воистину смертоносную игрушку, однажды испробованную на пустыре подальше от города. — В общем-то, вряд ли я сейчас смогу сказать что-нибудь вразумительное: не доводилось мне в масштабных сражениях участвовать, однако помни, что больше всего пользы от меня будет на расстоянии.

— Принято, усвоено, — согласился он, а затем, кинув очередной неодобрительный взгляд на мое оружие, поинтересовался: — Для ближнего боя у тебя что-нибудь кроме кнута есть?

В принципе я его понимала: сам Кайр был вооружен не в пример разнообразнее: пара изогнутых мечей, кинжалы, еще что-то метательное, чему я не знала названия… И это только то, что удалось заметить мне. Мой же игрушечный арбалетик да короткий кнут у настоящего воина ничего, кроме смеха, вызвать не могли. Да еще полуметровая палка в перевязи у бедра, и вовсе не тянущая на высокое звание оружия. Улыбнувшись, я вытащила као-бон и двумя короткими движениями разложила его на полную длину. А затем повернула верхнюю часть, заставив выскользнуть и замереть довольно длинное узкое лезвие.

Немного поразмыслив, я решила не пугать союзника известием, что владею этим оружием на уровне продвинутого новичка, еще ни разу не бывавшего в настоящей битве, однако тот поинтересовался сам:

— Уверенно им работаешь или пока только осваиваешь?

Пожав плечами, я провела быструю комбинацию, демонстрируя уровень своих достижений, и фыркнула:

— Жарко. Было бы лучше не драться.

— Не думаю, что есть выбор, — мрачно отозвался дроу. — Смотри, к нам направляется торжественная делегация по встрече. Но что-то нет желания вести с ними беседы.

Возле входа в строение, предположительно бывшее нашей целью, началось движение. Пока что неразличимые в мелких деталях, но все же уже заметные фигуры собирались в странные боевые порядки, прикрывая единственную видимую прореху в монолите пугающих своей непроницаемостью стен.

— Похоже, нас заметили.

— И довольно давно, — нахмурился он. — Видимо, у них есть возможность улавливать переход между мирами. И заметь, вперед не рвутся, сосредоточены не столько на уничтожении, сколько на недопущении. То ли зачатки мозгов, то ли жесткий алгоритм действий, вбитый прямо в инстинкты. По-разному может быть, но нам от этого не легче.

— Ну, было бы глупо надеяться пройти полосу препятствий незаметно, — с философским смирением отозвалась я, а потом тоскливо добавила: — В лоб идти не хотелось бы…

— А придется, как говорилось в одном пошлом анекдоте, — эхом моих невысказанных мыслей прозвучал голос Кайра. — Грамотно расположились, не обойти. Прикрывают единственное уязвимое место, поисковые чары точно на это указывают. Значит, будем прорываться. Однако есть и положительный элемент — магов среди них я покамест не чую. Простое пушечное мясо, оно же смазка для клинка. Против посвященных в оккультные знания не катит.

— Ладно. Давай подберемся к ним поближе. Попробую их напугать. Может, обойдется без драки.

— Думаешь, все так просто? — Дроу скептически взглянул на меня, превзойдя в выразительности даже моего любимого рыжего демона. Кстати говоря, мне почему-то казалось, что они нашли бы общий язык.

— Надежда умирает последней.

Я вздохнула, в очередной раз сожалея, что Ксана сейчас нет рядом, отпила немного теплой, невкусной воды из фляги и решительно двинулась в путь с таким расчетом, чтобы выйти к позиции наших противников сбоку. Кайр, несмотря на явно причиняющее ему страдание солнце и сомнения в моем плане действий, не отставал.

— Вот мерзость! — Относительно комфортно устроившись за очередным барханом, мы рассматривали охраняющих лабиринт существ, и от этого мое настроение отнюдь не улучшалось. Изломанные, непропорциональные тела с длинными, почти до колен руками. Глаза, спрятанные под выпуклыми, нависающими надбровными дугами, низкие лбы, клочковатая шерсть по всему телу, едва прикрытому скудной одеждой из плохо выделанных шкур. От их запаха, доносимого сухим, горячим ветром, хотелось зажать нос и бежать отсюда со всех ног.

— Рожи не просят, а просто-таки вопиют о кирпичах. Слушай, будь они чуток пониже, я бы с уверенностью сказал, что нам повезло наткнуться на компанию натуральнейших питекантропов. — То ли у темных эльфов обоняние слабенькое, то ли у моего спутника выдержка сильная, но его в намечающемся противнике ничего не смущало. Напротив, он как-то даже приободрился в преддверии схватки.

— Это бы что-нибудь изменило? — вяло поинтересовалась я.

— Голову бы отрезал, замумифицировал и… Ах да, в родной мир еще непонятно когда попаду. Так что облом серьезный, не судьба этим охотничьим трофеем похвастаться…

— Давай уже начнем, — прервала я его речь, испытывая некоторую нервозность.

Почти неслышно щелкнул механизм книппера, напротив прицельной мушки оказалась темно-серая пометка. Я прицелилась в группу, но тут Кайр негромко поинтересовался:

— С какого заклятья начнешь — группового или все же единичного? Сама понимаешь, первое сейчас предпочтительнее.

— Лидера не видно, ты прав. Начну с «Тумана страха». На тебя не подействует, так что можешь не обращать на него внимания. Потом, если понадобится, добавлю огня. А вот к нему постарайся не приближаться. Алхимический огонь цепкий.

— Это я в курсе. В лаборатории чуть пролили, потом огнеупорный стол имел вид весьма жалкий. Хорошо. Поехали. И не дрейфь ты так, а то твой хвост вместо вентилятора использовать можно.

Он слегка улыбнулся и, вытащив клинки и чуть пригибаясь, быстро пошел вперед. Заметили нас раньше, чем можно было надеяться: рядом с моей ногой вонзился в песок некрупный метательный снаряд, за которым последовал целый град таких же.

Приглушенно зашипев и шарахнувшись в сторону, я навскидку отстреляла три заряда с «Туманом», постаравшись уложить их не слишком кучно, и, закинув книппер в кобуру, последовала за дроу. Тот двигался плавно, но быстро, укрываясь от града метательных снарядов за какой-то магической завесой. Я, таковой не обладая, пристроилась за спиной соратника, с интересом наблюдая, как о темную полусферу, заметную только во втором зрении, вдребезги разлетаются некрупные, сантиметров по пять, «зерна» из обожженной глины или чего-то весьма сходного по свойствам. Приходилось признать, что «Туман страха», на который я возлагала немалые надежды, не сработал. Более того, внезапно налетевший порыв ветра отнес его на безопасное расстояние.

Обстрел прекратился, только когда дроу практически врубился в толпу, успев гаркнуть мне: «Прикрывай спину!» Я и прикрывала: као-бон, разложенный на полную длину, описывал сложную траекторию, отбивая примитивные, но от того не менее опасные дубинки. Заставить себя выщелкнуть лезвие я не сумела. Все же Тиэн был бесконечно прав, когда выбирал мне оружие: убить разумное существо, виноватое лишь в самозащите, оказалось невероятно трудно. У моего спутника, похоже, подобных моральных запретов не имелось. Его клинки двигались с невероятной скоростью, тяжелый, соленый запах крови, особенно страшный в душном безветрии пустыни, заполонил все вокруг.

— Да чтоб вас всех Ллос сожрала! — с какой-то глухой яростью выкрикнул Кайр, и я, оглянувшись, успела заметить, как вырвавшееся из его меча темное нечто рассыпалось на сотню осколков, не причинив вреда ни одному из противников.

— Ты же говорил, что среди них нет магов, — изумилась я, резким ударом отбрасывая очередного «питекантропа».

— И до сих пор в этом уверен, — зло отозвался он. — Ни в одном из них нет магического дара.

— Но как же?.. — Я растерянно глянула за спину еще раз, перейдя уже на второе зрение.

Расплатой стал скользящий удар дубиной по плечу, зато при этом я сумела рассмотреть среди сотен серых, почти невидимых фигур десяток подсвеченных изнутри магией. Они выглядели странно: дар их, в отличие от виденных мною раньше магов, пестрил полудюжиной различных контрастных цветов и более плотным и видимым становился по мере удаления от сердца. Где-то я уже встречала нечто похожее. Вот только времени сосредоточиться и вспомнить, где именно, не находилось. Рука, задетая чужим оружием, ныла, замедляя движения, и я выщелкнула лезвие као-бона, принимая тот факт, что собственная жизнь ценится гораздо дороже десятков чужих. Полутораметровый шест мгновенно удлинился на сорок сантиметров обоюдоострого клинка, и я отдала управление телом рефлексам, старательно выпестованным в моем подсознании Каомхином и Тиэном. Полученных навыков хватало как раз на то, чтобы не мешаться Кайру, прикрывая его спину и не попадаясь под изогнутые лезвия. Сам же дроу казался в тот момент чуть ли не воплощением бога войны: каждое движение его клинков собирало кровавую жатву.

— Фрейя, помоги, — почти неслышно воззвала я, здраво рассудив, что раз уж досталась в покровительницы богиня не только любви, но и войны, было бы неплохо этим воспользоваться. Не скажу, что в этот момент на меня снизошел дух предводительницы валькирий: мне по-прежнему было страшно до дрожи в коленях и врагов со скоростью молнии разить не получалось. Вот только оружие легло в руки чуть удобнее, движения стали немного увереннее да тошнота, ранее подступавшая к самому горлу, обернулась едва заметной тяжестью внизу живота. Высвободившиеся ресурсы организма, как это ни удивительно, были брошены на мышление, и воспоминание всплыло на поверхность разума.

Мастер-оружейник без видимых усилий отламывает от каменного древа небольшую ветвь и начинает лепить из нее, точно из теплого воска, то, что вскоре станет миниатюрным арбалетом. Спешно переводя восприятие во второе зрение, я вижу, как не поддающийся ни одному человеческому инструменту материал меняет форму под легкими прикосновениями тонких пальцев, покрытых нежным пушком. Точнее, под воздействием странной, разделенной на сотни частиц в несколько десятков оттенков серого и коричневого ауры нджера.

— Они работают напрямую со стихиями. С духами стихий. Видишь, там? — Я выскользнула из-под очередного замаха дубинки, резким движением перерезала горло нападающего и ткнула окровавленным лезвием в сторону колдунов.

Судя по всему, чернокнижнику этой крохотной подсказки вполне хватило: один из одаренных рухнул на землю. За ним последовал еще один, но на этом прогресс временно прекратился, и я решила тоже принять участие.

— Прикрой меня! — с этим возгласом я воткнула као-бон в песок и снова выхватила арбалет, спешно зарядив в освободившуюся ячейку обоймы шар, помеченный двумя скрещенными костями. А затем один за другим выпустила три шара, начиненных злым пламенем, целясь так, чтобы алхимический огонь охватил как можно больше воинов, но не подошел слишком близко ко мне и Кайру. Я не надеялась, что духи стихий не справятся с этим маневром, но они, как и заклинающие их маги, должны были отвлечься достаточно, чтобы у меня все получилось. Только что заряженный шар сорвался в полет, отбросив предупреждающую несвоевременное разбитие скобу, я быстро уложила в желоб короткий стальной болт, взвела тетиву и, проследив полет стеклянного снаряда через прицел, плавно нажала спусковой крючок в момент, когда шарик оказался над колдунами. Стеклянные брызги смешались с красно-фиолетовыми каплями едва ли не опаснейшего из известных нэко зелья и пролились вниз, на только-только успевших справиться с огнем колдунов. Я еще успела заметить, как воздух сгустился, укрывая «неандертальцев» покатым куполом, но слишком медленно: один из колдунов завопил, отчаянно скребя задетую зельем руку, а затем убрала арбалет и присоединилась к едва сдерживающему натиск врагов дроу.

— Что это было за зелье? — Кайр говорил отрывисто, каким-то образом укладывая слова в боевой танец.

— Смерть, — выдохнула я. — Сможешь добить того, что стоит?

Действительно, из восьми оставшихся в живых магов не пораженным остался лишь один. Кайр, чья аура заметно поблекла, повел рукой, и последний маг рухнул на землю. С облегчением выдохнув и задержав дыхание, я выронила на песок два шарика с «Туманом страха» и раздавила их каблуком. Вырвавшееся зелье окутало нас и врагов серой дымкой, заставившей их с дикими воплями рвануть в разные стороны. Нашарив в кармашке на поясе последнюю пару фильтров, я вставила их в ноздри и, пару раз осторожно вдохнув, растерянно огляделась. Окружающее напоминало какую-то безумную бойню: песок от крови стал бурым, тела еще совсем недавно живых существ валялись в неестественных позах, образуя жуткий натюрморт, раненые же корчились от ужаса, не в силах сбежать. Я прижала ладонь к губам, стараясь сдержать вернувшуюся с утроенной силой тошноту и молясь о том, чтобы не опозориться перед Кайром. Счастье еще, что фильтры не пропускали не только «Туман страха», но и все посторонние вещества, блокируя и наверняка ужасный запах, заполнивший это место. Дроу же, казалось, не смущало ничего: он стер кровь со своих клинков, убрал их в ножны, а потом и вовсе шевельнул рукой, отчего все раненые стали попросту мертвыми. После чего спокойно произнес:

— Идем. Надо торопиться, пока очередной отряд не появился.

Глава 27

Я кивнула, но все же задержалась на пару мгновений, чтобы вытащить пузырек с зельем достижения равновесия и осушить его. Что-то подсказывало, что ясное мышление мне еще пригодится. Воткнув лезвие као-бона несколько раз в песок, я сложила оружие и поспешила за уже достаточно далеко ушедшим дроу.

— Даже не забавно. — Змей стоял перед сплошной каменной стеной, явно расположенной там, где по всем законам логики и гостеприимства должна была находиться дверь. — Ладно, вы видели меня спокойного, сейчас буду показывать себя со злой стороны.

— Спокойно, Кайр, никто не говорил, что это будет легко. — Я задумчиво потрогала не слишком аккуратную кладку из крупных, плохо подогнанных камней. — Грубую магическую силу применить успеешь. И почему мне не верится, что достаточно будет просто разнести стену в щебень?

— Наверное, потому, что проход не за стеной. Сама стена является проходом. — Кайр неодобрительно взглянул на меня, как бы намекая, что столь очевидные вещи не требуют словесного подтверждения. Но так как для меня вышесказанное очевидным точно не было, от стыда я не сгорела. — Встретившиеся нам ранее стражи — всего лишь прелюдия перед настоящей проблемой. Предстоит тонкая работа с энергиями, а это долго, нудно и где-то даже рискованно.

Решив оставить магу магово, я занялась алхимией, не забывая, впрочем, поддерживать беседу.

— И как нам открыть этот проход? Не ради красного словца спрашиваю. — Скинув рюкзачок, я аккуратно извлекла из него полдюжины разноцветных склянок. Несколько неудачно отбитых, а то и вовсе пропущенных ударов ощутимо ныли, грозя неприятностями в дальнейшем пути. Да и дроу выглядел чуток потрепанным, я уж не говорю про его изрядно потускневшую за время боя, хоть и несколько восстановившуюся позже ауру. Мне абсолютно не хотелось, чтобы основная боевая и магическая единица нашего маленького отряда пострадала в самом начале задания. Так что, утешив собственный организм малой толикой ранозаживляющего зелья, я стала готовить коктейль для темного эльфа.

Если когда-нибудь вам придет в голову смешать несколько зелий воедино с целью получить состав, соединяющий в себе их свойства, немедленно забудьте эту идею. В таком деле слишком много нюансов, способных привести к неожиданным и даже фатальным последствиям. Например, вы можете добавить в среднее зелье исцеления немного обезболивающего с надеждой избавиться от довольно неприятного побочного эффекта, но это приведет лишь к тому, что ваш пациент избавится от всего содержимого желудка вплоть до вчерашнего завтрака. А если вы погорячитесь с обезболивающим, так и вовсе встретится с предками. Но, несмотря на все эти ужасы, опытный алхимик вполне способен состряпать из нескольких эликсиров один, комбинирующий большую часть их полезных свойств, но при этом собравший далеко не все побочные эффекты. И хотя я опытным алхимиком не являлась, память долгоживущей и многознающей нэко была к моим услугам.

— Это я понимаю. А открыть можно, надо только найти ключевой элемент энергетической структуры, — внезапно отозвался некоторое время молчавший Кайр, а потом с любопытством спросил: — А что это ты тут такое важное готовишь?

Я поморщилась от боли в подживающем плече, и дроу, сделавший из этого какой-то вывод, быстро добавил:

— Тогда лечись, а я прикину, что со стеной делать.

— Да уже. — Я сосредоточенно отмерила десять капель «Света Фрейи» в колбу, уже содержащую малое зелье исцеления и эликсир Сворра. — Ты давай не уходи от темы.

— Любопытство в людях надо поощрять. В кошках тем паче. Итак, что у нас тут за «стена»? Судя по всему, это вовсе не обычная материя, а энергетический барьер, принявший овеществленную форму. Она может быть любая, просто здесь и сейчас неведомые творцы придали ему вид скрепленных между собой камней. Сначала я думал просто пробить барьер силовым выплеском, но по некотором размышлении отказался от напрашивающегося решения.

— Интересно…

— Представь себе, мне тоже. Тут вот такое дело. Если мы его просто разрушим, используя физическое воздействие или энергетические удары, сметающие все на своем пути, то попадем в помещение, находящееся за стеной.

— Но разве нам не это и нужно?

— В том и состоит коварство местных затейников. — Кайр улыбнулся моей наивности. — Скорее всего, находящееся за барьером к нашей цели отношения не имеет. На то и расчет, что мы будем рыскать в поисках того, что невозможно найти. Ложный путь, обманка для тех, кто чрезмерно полагается на силу. Усугубляется ситуация еще и тем, что стража делала ставку на силу, пытаясь выработать у нас этакий стереотип. Там сила, тут сила, вот и ошибка готова.

— То есть они, эти питекантропы, были с самого начала обречены?

— Не совсем. Просто их поражение предусмотрели и сделали так, чтобы оно тоже принесло пользу в устранении незваных гостей. Нас. А сейчас оставим в стороне философию и внимательно, на пару, посмотрим на стену магическим зрением. Я тут еще кое-что подчистил, убрал помехи, так что тебе будет легче.

Еще не отойдя от известия о таком отношении к чужим жизням, я все же оторвалась от меняющего окрас состава в своих руках и взглянула на стену вторым зрением.

— Зашибись!

Картина открывалась странная: в отличие от своего физического воплощения, энергетическая структура оказалась удивительно упорядоченной, состоящей из геометрически правильных блоков. Насыщенный темно-синий, почти до черноты цвет явственно свидетельствовал о совершенно невероятном количестве энергии, вложенной в преграду. Только одна точка выбивалась внезапной высветленностью на несколько тонов, заставляя заподозрить ключик, а точнее, замочную скважину именно в этом месте. Осталось найти отмычку.

— Что здесь такое? — бесцеремонно ткнула я пальцем в заинтересовавшее меня пятно.

— Хотелось бы мне знать ответ, не рискуя ошибиться, — задумчиво отозвался дроу. — То, что это место является ключевым, сомнений нет. Проблема состоит в том, чтобы аккуратно, не сбивая настройки канала, использовать энергетику для открытия прохода.

Он опустился на колени, задумчиво вглядываясь в барьер и, кажется, прощупывая его какими-то заклинаниями. При этом мужчина непроизвольным жестом убрал за ухо длинную белую прядь, выбившуюся из прически, и острыми клыками закусил губу, став на удивление милым. Ну, милым с точки зрения нэко. Сам-то Кайр вряд ли согласился бы с данным определением.

Усмехнувшись собственным мыслям, я убрала ставшие ненужными зелья и подошла к дроу, держа в руках емкость с жутко неприятной на вид неоднородной жидкостью и парой листиков растения-лакмуса — ритомасу. Сейчас проверим, насколько мне доверяет союзник.

— Похоже, вот здесь и кроется уязвимое место, ахиллесова пята преграды. — Кайр встал и отряхнулся. — Что ж, скоро начнем, только немного в себя приду. Что это у тебя такое? Если химическое оружие, то вокруг нет врага, который, унюхав это, убежит на другой конец мира.

— Да так, — такая оценка моего творения, практически алхимического шедевра, если смотреть с точки зрения соотношения полезных свойств и побочных действий, была довольно обидна, но вида я не подала. — Позволишь пару капель твоей крови?

Если действие всех известных нэко зелий на темных эльфов я знала, то смесь могла выкинуть неожиданный фортель. Поэтому, прежде чем поить дроу составом, я хотела убедиться, что это будет как минимум безопасно.

Мой собеседник вопросительно приподнял бровь, но нож достал без лишних слов. После чего быстрым движением нанес небольшой порез на внешней стороне руки, чуть выше ладони. Несколько капель крови упало на предусмотрительно подставленный листик ритомасу. Я окунула собственный клинок в склянку и стряхнула зелье на тот же листик, а потом аккуратно, стараясь не повредить хрупкую кожицу растения, перемешала жидкости кончиком ножа. К моему с трудом скрываемому удивлению, синий лист отчетливо поголубел, показывая, что никакого токсичного воздействия зелье на обладателя данной крови не окажет. Поболтав колбу, чтобы привести жидкость к более-менее однородному состоянию, я протянула ее Кайру, испытывая немалое сочувствие к последнему.

— И что, по-твоему, я должен с этим сделать? — довольно скептически осведомился он, демонстративно скрещивая руки на груди. — Вылить на преграду в надежде на то, что она не вынесет подобного издевательства?

— Не-а. Выпить, — уверенно отозвалась я и, осознав, что выполнять рекомендацию никто не торопится, добавила: — Какой смысл тащить с собой алхимика, если не будешь пользоваться его зельями?

— Резонно, — отозвался дроу. — Однако хотелось бы узнать, что это такое или хотя бы для чего оно мне. Пить незнамо что… верный путь к похмелью в самом лучшем случае и аккуратной могилке у дороги во многих остальных.

— Вылечит раны, ускорит восстановление магического резерва, защитит от большей части ядов неорганического происхождения на ближайшие десять часов, — перечислила я самые значимые на данный момент эффекты.

— Резерв уже от умирающих восстановил, а вот защита от ядов лишней не бывает. Да и подлечиться от синяков и усталости хорошо будет. К тому же связку потянул, а она болит, зараза. — Змей все же взял колбу и быстрым движением опрокинул ее в себя, будто боясь передумать в последний момент. Его темное лицо приобрело оттенок остывших углей, подернутых пеплом, но вскоре вернулось к нормальному цвету. — Фу, ну и гадость! На вкус еще омерзительнее, чем на вид и запах! — Он прислушался к себе и с удивлением продолжил: — Однако действует.

— Конечно, действует, — оскорбилась я за свое алхимическое искусство. А затем быстро слизнула капельку крови с его руки, демонстрируя, что только что нанесенный порез уже благополучно зажил.

Кайр, явно не ожидавший от меня подобного поступка, вздрогнул. А я, осознав, что сотворила, густо покраснела и с деланой беззаботностью сказала:

— Надо найти способ открыть этот проход. Пока воздействие «Тумана страха» не прошло и наши «друзья» не вернулись.

— Вернутся, тут и полягут. Духи закончились, а для появления новых нужно много времени. Но ты права, задерживаться здесь вредно для здоровья.

Кайр повернулся к стене и шарахнул по ней энергетическим сгустком туда, где она имела более светлый окрас. На удивление, преграда от такого обращения не разлетелась на куски и даже не покрылась трещинами. Напротив, она как будто поглотила энергию, а пятнышко, на которое я возлагала столько надежд, сильно потемнело. На мгновение задумавшись, дроу повторил процедуру, и, когда стена приняла совершенно однотонный темно-синий окрас, проход открылся.

— Быстрей! А то еще что-нибудь замкнет. — Выхватив клинки, Кайр прыжком ворвался в туманную хмарь портала.

Я категорически была не согласна с таким поведением, предпочтя бы для начала отправить туда пару зажигательных зелий, но возразить не успела. Пришлось приготовить книппер и шагнуть следом. Как ни странно, за порталом не оказалось ни голодных монстров, ни жерла вулкана, ни даже банального болота. Мы очутились в сумрачном лесу. Я с наслаждением вдохнула прохладный, насыщенный ароматами десятков различных растений воздух и встретила хмурый взгляд Кайра.

— Не расслабляйся. — Дроу оглянулся на закрывшийся проход и убрал оружие. — Хоть рядом никого и нет, но не думаю, что дальше все будет проще и лучше. Скорее наоборот, чем ближе к цели, тем больше пакостей обрушится на наши головы.

— Ну, здесь хотя бы не жарко, — легкомысленно отозвалась я, оглядываясь. При ближайшем рассмотрении оказалось, что этот лес заключен в своды высоченной пещеры, а зеленоватое флуоресцентное освещение исходит от мха, растущего на стенах и толстых стволах деревьев. Все вокруг было насыщено пугающей, мистической красотой, присущей лишь истинно безлюдным, далеким от разумной жизни местам.

Почувствовав, как по коже гордо прошествовала целая колонна мурашек, заставляя встать дыбом шерсть вдоль позвоночника, я быстро перезарядила обойму книппера, удостоверилась, что магический кристалл не растратил и половины энергии, и кивнула союзнику, показывая, что готова следовать дальше. Вот только куда именно — я не имела ни малейшего понятия.

— Похоже, нам туда, — немного неуверенно ответил на вопрос дроу, кивнув в сторону «двухчасового» сектора.

— С чего ты взял? — с моей точки зрения, то направление ничем не отличалось от любого другого, однако Змей явно был со мной не согласен.

— Посмотри сама. Ты же умеешь видеть действительное, а не чисто материальную оболочку, — его кроваво-красные глаза смотрели на меня с легким превосходством умудренного опытом старшего брата.

Вздохнув, я сделала мысленную зарубку как можно чаще пользоваться вторым зрением и осмотрелась. Первое, что бросилось в глаза, — обилие магии. Практически все, растущее вокруг, несло на себе отпечаток силы. Большинство цветов мне ни о чем не говорили, зато изрядное количество изумрудно-зеленого хоть и не удивило, но и не порадовало: сила Арагорна еще жила здесь. Надеюсь, те, кого он отправит за Лофтом, этим воспользоваться не сумеют. Взглянув в сторону, отмеченную Кайром, я изумленно присвистнула: тончайшие нити магии, идущие к каждому растению, каждой травинке, каждому камешку, сплетались в густой трехцветный поток, становящийся в том направлении все более и более плотным.

— Верно. Артас же говорил, что сама тюрьма питается энергией заключенного. Значит, идем туда.

Дальнейший путь, несмотря на несколько пугающую окружающую обстановку, оказался довольно приятным, особенно в сравнении с прошлым участком. Здесь было гораздо менее ярко, благодаря чему мои глаза наконец-то получили желанную передышку, и гораздо более прохладно, что позволило отдохнуть всему организму. Если бы не неодобрительные взгляды более мудрого, а значит, и осторожного Кайра, я бы окончательно морально разложилась, уйдя в воспоминания о подобных прогулках по тундрам-лесам родного мира и став совершенно беззащитной. К счастью, дроу был настороже и не давал мне слишком выпасть из удручающей реальности.

— Кстати, чем ты действовала тогда, когда мы убивали духов стихий?

— Духов… убивали? — Я вздрогнула, вспомнив ту бойню и свое в ней участие. Вот только почему Кайр назвал тех существ духами? И как духа можно убить? Впрочем, мне не хотелось развивать эту тему. Вполне возможно, что я действительно приняла духов за магов, работающих со стихиями. Потерев виски, я постаралась отвлечься от этой мысли, переключив внимание на вопрос Кайра: — «Тарер кногл». Так называется это зелье. Или «Слезы костей», если перевести на русский.

— Это на языке нэко? — с не вполне искренним интересом спросил мой собеседник.

— Нет, конечно! — с немалым, неожиданным даже для меня возмущением отозвалась я. — Наш язык гораздо мелодичнее… Ну, то есть язык нэко.

Вздохнув, я не стала зацикливаться на мысли, что все острее ассоциирую себя с народом Фрейи, и продолжила:

— Это на языке каменных троллей. Действительно каменных. Какая-то другая форма органики. Забавный народ: огромные, метра под три ростом, невероятно сильные, с практически непробиваемой кожей, они боятся только одного — мелких паразитов-камнеедов, пытающихся селиться на этих самых троллях. Именно для того, чтобы избавляться от этих паразитов, дважды в год в огромных чанах варится зелье, в котором купается все племя. Оно растворяет все, скажем так, некаменные формы жизни. Превращает в жидкость, испаряющуюся с невероятной скоростью. Когда оно завершает свою работу, от жертвы остается только костяк, покрытый прозрачными густыми каплями. Это, собственно говоря, и дало зелью название.

— Интересная история, да и тролли какого-то неведомого подвида, — задумчиво признал собеседник, а затем неспешно поинтересовался: — А это твое зелье, «Слезы костей», сложно его готовить?

— Ну, здесь все зависит от наличия компонентов. Если бы удалось достать исходные минералы из мира каменных троллей, то с приготовлением справился бы даже человек, не имеющий к алхимии вовсе никакого отношения. Однако это практически невозможно, поэтому приходится сначала превращать доступные минералы в компоненты с необходимыми свойствами, а на это способны только алхимики, благословленные богиней и прошедшие не менее десяти лет обучения. К тому же исходные ингредиенты сложны в добыче и… — Почувствовав, что меня несколько занесло, я свернула тему, кратко завершив: — В общем, обычно это довольно затруднительно и ужасно дорого. У меня хватило компонентов только на три порции.

— Ясно.

Я почувствовала некоторое разочарование в его голосе и поинтересовалась:

— Оно тебе нужно?

— Я сейчас нахожусь в такой ситуации, что ни одно оружие, особенно если оно неожиданно для моих противников, не может оказаться лишним. А «Слезы костей» явно не имеют аналогов, наши алхимики не знакомы с таким составом.

Немного повоевав со своей жадностью, я все же решилась:

— Если мы выживем в этом приключении и у меня останется зелье, я его тебе отдам. В конце концов, я сейчас нахожусь в очень спокойном местечке, где могу вволю заниматься алхимией. — Я тоскливо вздохнула и доверительно сообщила: — У меня там собственная лаборатория есть.

— Заранее благодарю.

— Так пока и не за что…

— Поверь, есть за что. Само желание помочь многое значит. Я личность своеобразная, но такие вещи никогда не забываю. А память у меня хорошая.

Подобное признание меня немного смутило, и в воздухе повисло неловкое молчание, прерванное весьма неожиданно:

— Смотри, — Кайр дернул меня за хвост и кивнул на намечающиеся вдали строения. — Интересное местечко.

— Любопытно. — Я настолько заинтересовалась увиденным, что даже не обратила внимания на вопиющий поступок темного эльфа. — Кажется, здесь кто-то жил. Хотя и достаточно давно.

— Или живет до сих пор, — недовольно отозвался мой спутник, совершая какую-то магическую манипуляцию. — Точно живет, а к тому же и ждет тех гостей, которые попробуют потревожить границы. Так что мне туда не хочется — драка будет, а толку с нее не ожидается. Лучше уж стороной обойти.

— Уверен?

— А тут вообще можно быть в чем-то уверенным? Просто знаю, что в развалинах серьезная опасность. Ну а по обходному пути… пока не чую угрозы.

Я задумчиво осмотрела заросли, окружающие развалины, и покорно свернула. Опасность могла поджидать нас и там, и там, поэтому спорить смысла не было.

Мы обогнули строения по широкой дуге и вновь вышли на направление, указанное потоком энергии. Кстати говоря, растения несли на себе гораздо менее заметный отпечаток магии, чем развалины, потому и мне этот путь казался значительно более привлекательным. Как выяснилось, совершенно напрасно.

Первым признаком стал тонкий, почти неуловимый аромат. Пряный, с легкой горьковатой ноткой, он вызывал в памяти моей нэко какие-то смутные томные ассоциации. Однако в нем не было опасности, и я не стала мучиться, вспоминая подробности. Поэтому, когда дроу протянул один из изогнутых клинков, чтобы убрать со своего пути тонкие ветви раскидистого кустика с мелкими желтыми цветами, я даже не подумала его остановить, взвизгнув что-то нечленораздельное лишь в последний момент, когда вивьерун сонно (а именно так называлось это растение) почти ухватило запястье Кайра охотничьими усиками. Реакция мужчины оказалась гораздо более адекватной: он отпрыгнул назад, одновременно полоснув ветви каким-то заклинанием. Сработало оно лучше, чем отлично, срезав большую часть куста точно бритвой. Вот только несколько капель сока все же попало на открытую кожу Кайра.

— Во имя Фрейи! — Я с отчаянием рванулась вперед и, обхватив мужчину за талию, дернула его за собой, выводя из зоны восприятия вивьерун.

— Ну и чего ты творишь? От этой флоры только кучка специй мелкого помола осталась. И что это за дрянь такая была? — Он сделал неопределенный жест, и светло-желтые тягучие капли сока на его коже вспыхнули ясным пламенем. Радикально…

Впрочем, даже столь брутальный способ ничего не дал: какая-то часть вещества уже впиталась, и дроу почувствовал воздействие: его взгляд затуманился, а сам он начал столь заразительно зевать, что мне стоило немалого труда не последовать его примеру.

— Прости, это моя ошибка, — торопливо пробормотала я, спешно вытаскивая из многочисленных кармашков на поясе разные зелья. — Ты сейчас уснешь. Лучше не сопротивляйся, чем больше сопротивляешься, тем больше тратишь сил. Уснешь ты ненадолго, сока на кожу попало совсем немного.

— Ты же вроде как говорила, что яды мне теперь не страшны. Ошибочка, значит, у тебя вышла, — прерывающимся голосом возмутился дроу.

Судя по тому, что он еще стоял, намерение во что бы то ни стало сопротивляться сну никуда не делось.

— Во-первых, неорганические яды, — уточнила я. — А во-вторых, сок вивьерун сонно как раз абсолютно не яд. Никакой угрозы твоему здоровью, напротив, если бы ты выспался под сенью одного из этих растений, на ближайшие несколько лет тебя бы покинули любые кошмары, сон твой стал бы чутким, очень коротким, но при этом заряжающим энергией на весь день. В Мотлейхейме за право посадить в своем саду хотя бы один кустик этого растения боролись все сколь-нибудь значимые разумные. Вот только в нашем мире они растут очень неохотно, требуя специфического ухода…

Заметив, что дроу уже давно меня не слушает, а спокойно спит, я обратила свое внимание на руины, которые мы с Кайром решили обойти. В том, что это было очень верным, я уже не сомневалась: магические сущности, обитавшие там, только начали приближаться. Если бы я заставила себя вспомнить этот аромат, мы бы прошли сквозь заросли без проблем и твари нас бы не догнали. Однако моя ошибка, моя безалаберность поставили меня и Кайра в очень опасное положение. Поклявшись Фрейе, что, если останусь жива, обязательно стану внимательней и осторожней, я быстро плеснула в воздух немного «Живого зеркала». Приближающихся еще не было видно невооруженным глазом, однако зрелище, появившееся на висящей в воздухе поверхности, заставило меня весьма эмоционально выругаться: эти создания были метаморфами. Сейчас они выглядели как огромные кошки, покрытые темно-зеленой, сложноразличимой на фоне местных растений чешуей. Клыками и когтями они обладали такими, что мои далекие предки просто сдохли бы от зависти, увидев их. В общей сложности тварей насчитывалось около двух дюжин, что лишало меня даже последних крох оптимизма. К тому же, если я ничего не попутала в значении цветов, видимых вторым зрением, они не были живы. И как бороться с противником, который уже не может умереть, я пока что не знала. Зло полоснув когтями по зеркальной пленке, я разрушила целостность заклятия, убирая ставший ненужным экран, и печально прошептала:

— Ох, Артас… Не ту ты выбрал для этого задания.

Впрочем, сдаваться без боя не входило в мои планы, поэтому я извлекла из рюкзака и применила по назначению флакончик «Кристаллической брони». Это зелье в одном из миров использовали охотники за нежитью. Оно образует на коже покров, способный защитить и от клыков вампира, и от когтей гарпии, но не мешающий свободе движений.

Мысль о том, что можно было бы разбить сигнальные амулеты и с позором, но живыми вернуться к Артасу, даже не возникла. Фрейя возлагала большие надежды на союз с Хаосом, и я не могла заставить себя разочаровать богиню и лишить наш народ надежды на будущее. Негромкий полувздох-полустон заставил меня оглянуться на Кайра, черты лица которого исказились от боли и какой-то запредельной ярости, вызванной, судя по всему, мучающими его снами. Эмоции были настолько сильны, что я с трудом удержалась от искушения подтащить дроу поближе к вивьерун, чтобы растение выпило его кошмары. Остановило меня лишь то, что эта процедура длилась бы несколько часов, которые в нашем положении были непозволительной роскошью.

Зарядив обойму книппера огненными и кислотными снарядами, а запасную обойму — менее разрушительными и более специализированными зельями против немертвых, я дождалась, пока первая тварь появится в поле моего зрения, и, почти не целясь, отправила в полет три «Злых пламени». Противники оказались довольно ловкими и легко увернулись от снарядов, однако огонь, вырвавшийся из разбившихся шаров, стал для них неожиданностью, благодаря чему полдюжины оборотней, бежавших плотной группой чуть впереди своих сотоварищей, оказались повреждены. Раздался злой визг; запах паленой шерсти и совершенно мерзкий, непередаваемый аромат горящей гнилой плоти докатились даже до меня. Одна из тварей свалилась замертво на землю, однако остальные не замедлили шаг, несмотря на то что некоторые горели. Хмыкнув, я достреляла огненные снаряды таким образом, чтобы пламя перекрыло дорогу нападающим, и метким выстрелом уложила прямо в его центр заряд «Улыбки Аспида». Выщелкнув пустую обойму и вставив на ее место запасную, я полюбовалась на ядовито-зеленое облако, поднявшееся над огнем и разъедающее все то, чему не повезло попасть в зону действия. В обычном состоянии «Улыбка Аспида» обладает свойствами концентрированной серной кислоты, но при серьезном нагреве, градусов хотя бы до пятисот по привычной человечеству шкале Цельсия, зелье испаряется, преобразуясь вот в такой тяжелый, плотный, всеразрушающий газ. Я не боялась, что он переместится в нашу сторону, так как алхимическое пламя сейчас пожирало огромное количество кислорода, организовав поток ветра к себе.

К моему не то чтобы удивлению, но несомненному огорчению, больше дюжины оборотней преодолели огненно-кислотный барьер. Практически все они горели на бегу, больше половины были изъедены кислотой, но никого это не волновало. Твари абсолютно не чувствовали боли или хотя бы какого-то дискомфорта. Часть из них перетекла в новые формы, превратившись в нечто похожее на крупных чешуйчатых птеродактилей. Процесс метаморфозы происходил довольно неприглядно, с пузырением, отращиванием и внезапным исчезновением ложных конечностей, но зато довольно быстро. К тому же он убрал все следы воздействия моих зелий. Злобно выругавшись, я резким движением плеснула на неподвижное тело Кайра зелье «Монолит», которое должно было образовать вокруг него непробиваемую для физических атак извне защиту. Изнутри получившийся купол уничтожался легким прикосновением, и я искренне надеялась, что оно не совпадет с атакой оборотней. На самом деле в этом, кажется, не было особой нужды: дроу сам установил вокруг себя какую-то пеструю магическую оболочку, но я не рискнула положиться только на его волшебство.

Старательно прицелившись, я расстреляла все шесть зарядов «Второй смерти» — зелья, предназначенного для борьбы с нежитью, — и это дало неплохой эффект. Те пятеро, на кого пришлось прямое попадание, лишились своего подобия жизни мгновенно, продолжив по инерции движение, которое вскоре завершилось. Еще трое, задетые осколками и брызгами, дико взвыв, завертелись на месте, пытаясь выгрызть жгучие, причиняющие им неимоверную боль частицы. Это все, конечно, было здорово, но плохая новость состояла в том, что на этих шести зарядах мои запасы «Второй смерти» полностью истощились. А значит, мне предстояла рукопашная схватка с шестью практически неуязвимыми тварями, к которым вскоре присоединятся и три подраненных, но оттого еще более злых собрата.

Я в последний раз взглянула на Кайра, отметив, что его сон перешел в фазу перед пробуждением: это явственно демонстрировали мелкие, почти незаметные движения конечностей и учащенное дыхание. Ну что же, если что-то пойдет не так, дроу закончит дело, и договоренность с Хаосом окажется выполнена. Народ людей-кошек будет жить, а я, по идее, — пить мед рядом с Фрейей. Хотя я же терпеть не могу мед…

Разложив као-бон, лезвие которого было обильно смазано «Венто легерро» — мазью, быстро растворяющей мертвую ткань, но не действующей на живую, я ждала, стараясь не слишком напрягаться и не дергаться. Три твари налетели одновременно с разных сторон. Я увернулась от той, что атаковала со спины, выставив вперед когти, и полоснула по крылу той, что налетела слева. Оружие, созданное мастером-нджером, не подвело, начисто срезав конечность твари, практически не встретив сопротивления. Возвратным движением я вспорола кончиком лезвия брюхо третьего оборотня, тут же получив сильнейший толчок в спину от подкравшейся псевдокошки. Когти твари не пробили плащ, усиленный нитями алгеррока, и кристальную броню, однако боль была просто неимоверная. К тому же я успела увидеть, как два только что покалеченных мною оборотня восстановили изначальную форму, а еще двое, врезаясь всем телом, пытаются пробить купол, оберегающий Кайра. Я не знала, сколько ударов выдержит защита, но предполагала, что не слишком много. Поэтому пришлось рвануться вперед и привлечь внимание созданий, воткнув лезвие в предхвостье одного из них. Судя по оскорбленному воплю, твари, несмотря на давнюю смерть, имели какие-то зачатки разума и чувства собственного достоинства. Кажется, я только что заполучила смертельного врага. Впрочем, это было не так уж и плохо: то ли из чувства солидарности, то ли осознав, что до Кайра им пока что не добраться, все создания принялись атаковать меня, нападая со всех сторон сразу. Большую часть ударов мне удавалось отражать, однако не раз и не два моим необычным доспехам приходилось принимать на себя когти и клыки, поблескивающие какой-то ядовитой субстанцией.

В конце концов, когда отчаяние, казалось, захлестнуло меня с головой, пытаясь увести в царство Мортар, я, повинуясь какому-то странному предчувствию, а может, когда-то данному себе обещанию, пристально взглянула на созданий вторым зрением. И тут же, не задумываясь, пропорола лезвием као-бона темно-серое пятно, расположенное в районе тонкой шеи одной из тварей. Я не думала, что это приведет к положительному результату, действуя скорее от отчаяния, чем рассудочно, но оборотень обмяк, утянув оружие к земле. Торжествующе вытащив лезвие из туши, я рванула к следующему созданию, выглядывая уязвимое место. Эти некрупные темно-серые пятна, обозначающие энергетические центры, у каждой твари были расположены в особой, ни разу не повторяющейся точке. Причем, как я убедилась, попытавшись уничтожить чешуйчатую пантеру, при изменении облика местоположение центра менялось. Тварь мгновенно перекинулась в подобие гигантского кабана и бульдозером направилась к Кайру, захватив и застрявший в туше као-бон. Нашарив в поясе взрывное зелье, я, увернувшись от нескольких опасных, но не скоординированных атак, метнула его в кабана. Основной моей целью было освободить свое оружие, но удача внезапно решила, что слишком долго стояла ко мне спиной и ослепительно улыбнулась: взрыв зацепил и рассеял энергетический центр твари. Ни капельки не поврежденный као-бон отлетел в сторону, и я рванулась за ним, едва успев увернуться от лапы одной из псевдокошек. Подхватив оружие в низком прыжке с перекатом, я выставила его на манер рогатины, приняв на острие тяжелое тело очередной летучей твари. Клинок прошел совсем рядом с уязвимой точкой, но не задел ее, и я, повинуясь интуиции и отчаянию, ударила когтями сложенных щепотью пальцев в открытую рану, разрывая гнилую плоть и добираясь до энергетического центра. Вонь, заполнившая при этом легкие, чуть не заставила меня потерять сознание, но я, держась на остатках упрямства и зелья достижения равновесия, продолжала вдавливать руку и в итоге разорвала пятно энергетического центра в клочья. Тварь, до этого момента активно сопротивлявшаяся и не располосовавшая меня в лоскуты лишь благодаря «Кристаллической броне», обмякла и сползла вниз по древку као-бона. На нее тут же навалились двое четвероногих собратьев, собираясь, судя по всему, задавить меня массой, раз уж загрызть не удалось, но их снесло волной черного пламени, видимого только вторым зрением.

— Ну у тебя, кошка, и развлечения, — с какой-то лихой веселостью обронил Кайр и полоснул трех бросившихся к нему оборотней каким-то заклятьем, выглядящим словно сотни осколков тьмы, вылетающих из ладони.

К изумлению дроу, разорванные на куски твари не сдохли, как ожидалось. Напротив, по одной части от каждого из созданий, той самой, в которой расположилось видимое только мне темно-серое пятнышко, пошли волнами быстро наращиваемой плоти и превратились в огромных вурдалаков с опасно блестящими ядом клыками. Чернокнижник взвился в воздух, полыхнув каким-то заклятием.

— Что за мерзость и как ты это убивала? Не тормози!

Я, к этому моменту успевшая выбраться из-под повторно умершей твари, достала зелье «Злого пламени» и метнула его в созданий, собравшихся под все еще висящим в воздухе дроу, на которого в этот момент рванул крылатый оборотень.

— Энергетический узел. Ищи у каждого. Перемещается по телу.

Отрывистость и малая связность ответа были обусловлены тем, что на меня насели сразу четыре создания, двое из которых щеголяли подпаленными хвостами. Еще один полег там, где его настиг мой снаряд, так как алхимическое пламя добралось до уязвимой точки чуть раньше, чем тварь смогла среагировать. Я старательно уворачивалась, отмахиваясь као-боном от особо назойливых противников. Под ногами накапливались отрубленные куски смердящей плоти, что, несомненно, мешало мне больше, чем оборотням. Взрезав бок одного из вурдалаков и добравшись до энергетического центра, я на мгновение стала отличной мишенью, и наконец-то скоординировавшие свои действия оборотни превратили бы меня в еще один кусок разлагающегося мяса, если бы Кайр примерно тогда же не нашел нужное заклинание. Видимо, решив не тратить время на точку уязвимости, он распылил оставшихся на ногах противников на кусочки столь мелкие, что их было не видно невооруженным глазом. Просто вот только что навалились на меня три огромные, издающие мерзкие звуки твари, а вот все вокруг покрыла мелкая серо-зеленая морось.

Напряжение битвы, которое поддерживало меня последнее время, схлынуло, и я ощутила все синяки, ушибы и растяжения, что получила за этот бой. К тому же запах стал совсем непереносимым, и я, наплевав на гордость, вывернула содержимое своего желудка под ближайшим кустиком, оказавшимся злополучным вивьерун сонно, с которого все началось. Его охотничьи усики бессильно стегали кристаллическую броню, но это ничего не давало. Кайр, который, несмотря на спокойствие, тоже изрядно посерел, кинул мне свою флягу с водой, благоразумно не подходя слишком близко. Моя фляга, не выдержав произошедшего, затерялась где-то на поле боя.

— Надо отсюда уходить.

— Угу, — согласно кивнула я, смыла с рук и лица кроваво-мясную крошку, прополоскала рот и кинула флягу назад. — Спасибо.

— Да кушай на здоровье… А если серьезно, то отсюда действительно надо уходить, причем быстро, — намекнул дроу, видя, что, вместо того чтобы продолжить движение, я возвращаюсь.

— Еще пару секунд. — Я все же нашла свою флягу, которая чудом осталась цела, потеряв лишь ремешок для крепления к поясу. Сняв рюкзак, я с содроганием заглянула в него, ожидая увидеть стеклянную крошку и цветную лужу на дне, однако творение супруги мастера-оружейника меня приятно удивило: все зелья находились в предназначенных для них гнездах, не сдвинувшись ни на йоту. Выпив очередное малое зелье исцеления, я сполоснула колбу и закинула в нее злостно выдранные клык и коготь одной из тварей. А затем вновь вернулась к вивьерун сонно и собрала в другую пустую емкость, оставшуюся от уже использованных зелий, немного липкого сока. Небольшой отросточек удобно расположился в третьей колбе, а я грустно пожаловалась наблюдателю, что сейчас не сезон для семян.

— Интересно, а если Ллос на реактивы пустить? — задумчиво проговорил в ответ на это темный эльф.

Я хмыкнула от неожиданности, а потом прочувствованно произнесла:

— Если вдруг у тебя это получится, не забудь мне маякнуть. Используя кровь богини, можно такого натворить… Арагорну белый свет с овчинку покажется.

Похоже, эта идея моему собеседнику понравилась. Закончив сбор образцов, я сделала знак, что готова продолжать путь. Кайр накинул на себя какое-то заклятие и двинулся следом. Наша цель — сложноупорядоченная темно-красная структура с непрерывно перемещающимся по ней розовым пятнышком, похожим на солнечного зайчика, — появилась спустя час пути. Изумленно моргнув, я внезапно осознала, что вижу мир сразу в двух аспектах: материальном и магическом. Будучи осознанным, этот эффект пропал, и вернуть его я не сумела. Так что теперь перед нами находился самый обычный водопад, низвергающийся с почти отвесной скалы.

— Оно двигается, — обличающе ткнула я пальцем в пятнышко, не дожидаясь, пока Кайр начнет исследовать структуру своими средствами.

А потом сунула руку в воду в надежде, что она обладает всеми свойствами своего обычного прототипа. К моей радости, вода была мокрая и не слишком холодная.

— Мне надо искупаться. — Я нервно почесала запястье, отдирая куски выработавшей ресурс «Кристаллической брони» вместе с несколькими нестойкими шерстинками и присохшими кусочками плоти бывших оборотней, и встретила насмешливый взгляд Кайра.

— Не можешь немного подождать? У нас тут как бы задание. И это вроде как проход дальше, к нашей цели.

— Угу. Посмотрела бы я, как ты ждал бы… Уже больше часа испытывая дикое, почти непреодолимое желание начать вылизываться. К тому же мое присутствие структуре преграды не вредит. Точнее, она на меня вообще никак не реагирует.

Выдав это эпохальное заявление, я залезла под воду прямо в одежде, с оружием и в рюкзаке. Последнее заклятие Кайра, конечно, спасло мне жизнь, но при этом оставило неизгладимые следы на психике и внешности. Так что отмыться было попросту необходимо.

— Посмотри на это с другой стороны, — задумчиво добавила я, старательно оттирая хвост и сожалея, что не догадалась положить в рюкзак хоть какой-нибудь гребешок. — Если оставить все как есть, то абсолютно все живущие по ту сторону преграды монстры примчатся к нам в мгновение ока. На запах.

— Или сбегут, напуганные химической атакой.

— Такой взрослый, а на такие глупости надеешься, — огорчилась я, промывая под потоком волосы.

— Надеюсь, а заодно чувство юмора тренирую. Без него у нас в Подземье совсем тяжко выживать, — отозвался мой собеседник, и я не нашлась, что ответить.

Кстати говоря, «Кристаллическая броня», сегодня спасшая мне жизнь, но исчерпавшая время существования, смывалась ужасно плохо, унося с собой массу шерсти. К тому же под ее воздействием и черная шерсть, и пепельно-серые волосы дружно решили поседеть и покрылись снежно-белыми пятнами. Так что из воды я вылезла в довольно жалком, но зато отмытом состоянии. Встряхнувшись всем телом вплоть до кончика хвоста, я отжала волосы и приглашающе повела рукой к водопаду, предлагая Кайру то ли тоже искупаться, то ли начать открывать портал.

— Спасибо за любезность, — ехидно фыркнул дроу и приблизился к водной завесе, обратив к ней обе ладони. Спустя некоторое время он раздраженно нахмурился и оглянулся на меня: — Двигается, говоришь?

— Ага, — я проследила за перемещением пятнышка пальцем. Двигалось оно, кстати говоря, весьма забавно: всегда сверху вниз, но не строго вертикально, а по довольно извилистой, ни разу не повторившейся траектории. И стоило ему только достичь водоема внизу водопада, как пятнышко мгновенно оказывалось снова на вершине.

— Точно отметила. Именно по такому маршруту и двигается, — Кайр утвердительно кивнул. — Это хорошо. Ты видишь то же, что и я. А теперь по твоему адресу последний вопрос нарисовался… Есть плодотворные идеи насчет того, каким образом можно эту уязвимую ключевую точку притормозить, чтобы внедриться в энергоструктуру и открыть переход?

Я, не заметив нескольких насмешливых ноток в голосе собеседника, честно задумалась, перебирая в памяти собственные возможности. Пятнышко явно бегало вместе с падающей водой, а значит, мне надо притормозить весь водопад. Конечно, можно было бы трансмутировать всю эту воду, скажем, в горную породу. Вот уж подвиг, достойный алхимиков древности… Вот только поручиться, что этим я не искалечу навеки саму структуру портала, я не могла. Значит, вода должна остаться водой, но при этом замедлить свой бег. Каким образом это можно сделать? На ум пришли только две возможности: желатин и лед. Поразмыслив еще немного, я решила, что заморозить водопад будет проще, чем сделать из него желе, о чем и сообщила Кайру.

— Все правильно, кошка. Действуй, — он демонстративно сложил руки на груди и кивнул в сторону водопада.

— Ты издеваешься, да? — поинтересовалась я, заряжая книппер «Тенью Калдавгрунна». — Сам небось уже давно понял, как это можно сделать и даже какие заклятия применить, но изображаешь, что и я здесь для чего-то нужна.

Прицелившись в симпатичный выступ, находящийся где-то на уровне моей головы, я дождалась, пока пятнышко поравняется с ним, и нажала спусковой крючок. Шар, заполненный ослепительно-белыми снежинками, с тихим звяком разлетелся на осколки, и по водопаду, быстро расширяясь, побежало пятно льда. Взглянув на мир вторым зрением, я с изумлением убедилась, что от этой операции структура преграды не нарушилась. Напротив, она стала еще более четко выраженной, цвет ее усилился, перейдя в фиолетовую часть спектра, в то время как «замочная скважина» сильнее побледнела.

— Отлично. Сейчас мы еще парочку энергоимпульсов туда запустим, канал стабилизируется, и можно будет идти через открывшийся портал. — Кайр, как и в тот раз, аккуратно уложил энергетические импульсы в точку уязвимости. Я в это время быстро заряжала книппер остатками огненных и кислотных зелий, досадуя, что не сделала этого раньше, поэтому от объяснений отмахнулась:

— Сейчас, вот только книппер заряжу. — Остатки были невелики, а ожидающий нас путь пугал неизвестностью. — Плохо…

— Чего так?

— Огненных и кислотных зелий немного осталось. Если дальше так пойдет, могут возникнуть проблемы.

— Справишься. Ты же алхимик, кое-что и в полевых условиях сварганить в состоянии. Хотя я все равно надеюсь, что до этого не дойдет.

К тому моменту, как туман портала проявился во всей красе, основная обойма была забита под завязку и установлена на место.

— Пошли! — Дроу привычно вытащил клинки и шагнул в портал, и мне пришлось последовать за ним.

Глава 28

Смена декораций в этот раз потрясла не так сильно: вместо огромной пещеры, заполненной феерическим лесом, мы очутились в небольшой пещерке, лишенной любых признаков растительности. Кайр как-то оживился, оглядевшись с эмоцией, подозрительно похожей на удовольствие или даже ностальгию. Не скажу, что здесь мне было слишком уютно, но и особого дискомфорта не ощущалось. Скудного освещения, производимого лишь редкими прожилками неизвестного мне минерала, вполне хватало, чтобы рассмотреть окружающее. Ну, мне и дроу хватало, если честно. Любой нормальный человек в этих условиях был бы слеп как крот. А вот мы со спутником отлично видели единственный коридор, ведущий из пещеры.

— Вот собаки дивные, они бы еще табличку повесили «Добро пожаловать в ловушку». — Дроу изобразил слегка нецензурный жест, посылая вперед по коридору поисковое заклятие. — До чего же хорошо устроились, заразы загадочные.

— И что там? — поинтересовалась я, увидев плохо скрытое удивление на лице напарника.

— Да в том-то все и дело, что практически ничего обнаружить не удается. Но что-то там есть, и оно для нас опасное. К сожалению, только на это моих заклятий и хватает, — отозвался тот и, что-то надумав, сотворил другое заклинание. — Впереди еще одно помещение, более обширное. Там и находится нечто — артефакт явно не боевого назначения, а в довесок к нему один живой организм. Что характерно, разумный, да еще и магически фонящий.

— Дракон, что ли?

— Сама ты… дракон, — насмешливо фыркнул Кайр. — К тому же опасность драконов сильно преувеличена. Уж в моем новом мире их при необходимости быстро и весело разбирают на много полезных ингредиентов. Так что с драконом, окажись он тут, мы бы без проблем справились. Возвращаясь же к тому типусу — человек он или, на крайний случай, очень похожий на него гуманоид. Меня другое беспокоит.

— Ловушка…

— Она, родимая. Чую, что есть, но вот природу понять не в состоянии. Придется идти практически наобум, что меня сильно огорчает. М-да… И ведь на месте стоять — еще хуже. Пошли уж, амазонка-воительница… с хвостом.

— Мужчины, — ворчливо буркнула я себе под нос, мысленно продолжив: «вечно готовы сунуться в самое пекло», но следом отправилась, не возражая. Конечно, лезть в неопознанную западню не хотелось, но другого пути к нашей цели не было, поэтому я шла вперед, сжимая рукоять книппера и старательно вглядываясь, принюхиваясь и прислушиваясь. Мой спутник тоже был настороже, поддерживая сразу несколько разноцветных заклинаний. Однако все предосторожности оказались напрасны: до следующей крупной пещеры на нас так никто и не напал, под нами не разверзлась бездонная пропасть, и даже какие-нибудь банальные стрелы не вылетели из стены.

Зато когда мы вышли из коридора в круглое помещение с высоким потолком, освещенное золотым сиянием, исходящим от огромного куба в центре, я потеряла всякую осторожность. Просто потому что внезапно осознала: вот она — цель моего долгого, сложного пути. Стоит мне только прикоснуться к этому безумно прекрасному алтарю, этому вместилищу неизвестного, но всемогущего бога, как все, абсолютно все станет так, как должно быть. И нэко будут плодиться и размножаться под мудрым правлением прекраснейшей из богинь, и я верну собственный облик и свою жизнь, перенесшись домой в то самое мгновение, из которого меня выдернул Арагорн, и неспешный поток времени потечет дальше так, будто не было злосчастной ролевки, страшных приключений, демонов и богов.

Выронив на пол свой когда-то драгоценный книппер и даже не обратив на это внимания, я кинулась вперед, к исполнению мечты. Но злая и грубая сила извне помешала достичь цели, внезапно бросив меня на пол. Дроу, о существовании которого я успела забыть, подло сбил меня с ног, оскалился и поспешил к сияющему кубу. А я вдруг поняла, что если он успеет первым, опередит меня, то мое желание, моя мечта никогда не исполнится. Та сила, что дремлет сейчас в алтаре, не станет прислушиваться к мольбам неудачницы. Я потеряю единственную возможность вернуться домой! Эта мысль заставила меня взвиться на ноги и броситься вдогонку, на бегу выдернув из перевязи и разложив као-бон.

— Он мой! — Ярость в моем возгласе ни капли не впечатлила предателя Кайра и уж тем более не заставила обернуться или притормозить, зато взорвавшаяся практически под ногами алхимическая граната привлекла несомненное внимание. Дроу метнул в меня заклятие, выглядящее как несколько тонких темно-серых игл, но я от них увернулась и, отчаянным рывком приблизившись к бывшему союзнику, начала рукопашную схватку.

Я знала, что если дать ему хоть пару секунд на осмысление, очередное заклятие завершит и битву, и, скорее всего, мою жизнь. Поэтому дралась отчаянно, как никогда, используя все накопленные за время тренировок умения. А их явно не хватало против воина народа дроу, обучавшегося много лет. Он мастерски владел своими парными клинками, и мне ничего не оставалось, кроме как орудовать као-боном скорее как копьем, выигрывая хоть какое-то преимущество за счет разницы в длине нашего оружия. Преимущество было довольно условным, Кайр побеждал по всем статьям, не пользуясь заклятиями то ли из спортивного интереса, то ли просто не желая тратить энергию на столь жалкого противника. В конце концов он просто отвел своими изогнутыми мечами мое оружие вверх и в сторону и отшвырнул меня, точно котенка, к стене. Врезавшись в преграду, я выронила као-бон и взвыла от боли в ушибленном плече. Надежды на успех не осталось: встать бы у меня еще получилось, а вот сражаться — точно нет.

Затуманившимся взглядом я наблюдала, как торжествующий темный эльф приближается к исполнению какого-то своего, неведомого мне желания, но тут с совершенно неожиданной стороны пришла помощь. Свет, исходящий от алтаря, сгустился в человеческую фигуру, быстро обретшую реальность. Белокожий мужчина явно человеческой расы осмотрелся затуманенным взором и вскинул руку. В сторону Змея понеслась силовая волна такой мощи, что даже мне, находящейся очень далеко от ее предполагаемого пути, стало страшно. Кайр попытался сопротивляться, выставил какое-то собственное заклятие, смотрящееся бледным отблеском той силы, что катилась на него, и был безжалостно сметен. Возликовав, я бросилась к своей цели. Для ликования, как мне тогда казалось, имелась очень серьезная причина: бог, живущий в алтаре, сам выбрал меня, послал мне на помощь своего воина, окоротившего упрямого дроу.

Я еще даже успела подумать, что не буду слишком жестокой и попрошу бога исполнить заодно и какое-нибудь — не особенно большое — желание Кайра, как мою самонадеянность пресекли простым и довольно грубым способом: тот самый воин, телепортировавшись навстречу, гостеприимно угостил меня каким-то болевым заклятием, чуть не остановившим сердце. Задохнувшись от боли, я непроизвольным движением схватилась за горло, и рука наткнулась на мешочек, хранящий две слезы Фрейи. Внезапное прояснение сознания чуть не заставило меня взвыть от ярости на собственное поведение, вот только воздуха в легких на это действие не хватило. Превозмогая боль, я сдвинула свободную руку к поясу, собираясь угостить проклятый кубик хорошей алхимической гранатой, но Кайр, заметивший это движение, приказным тоном велел:

— Не алхимией, не в куб! Мешочек с амулетом — в бойца!

«Что?! Кидать слезы Фрейи? Нет, невозможно! Но… Мои действия уже почти привели к трагедии… Наверное, сейчас лучше послушаться Кайра… Больно…» — примерно такие, отрывистые, колючие, словно осколки стекла, мысли в мгновение ока в бешеном вихре пронеслись в моей голове. До крови закусив губу, я послушалась мужчину: сорвала полотняный мешочек, когтем вспорола его и метнула в хранителя алтаря две золотисто-янтарные капельки.

Тут же вновь мой разум атаковала чужая воля. Мне казалось, что теперь, когда я знаю, что все вранье, будет проще сопротивляться, но я ошиблась. Вопреки боли во всем теле, вопреки мучительному страху и опустошенности в сердце, я ползла к проклятому кубу, приходя в себя лишь на короткие мгновения.

И неожиданно ощутила, что больше нет никакого давления. Кайр держал меня в объятиях, прижимая ко лбу капельку слезы Фрейи. От артефакта исходило слабое тепло, изгоняющее из мышц боль, а из мыслей чужое воздействие. Приятно теплым было и мужское тело, касающееся меня. Я замерла, ощутив как нэко, живущая в глубине подсознания, довольно мурлыкнула. Кайр ей нравился: он проявил себя как сильный воин, могущественный чародей, и теперь нэко всерьез рассматривала его как отличного потенциального отца для ее котят. Раса предполагаемого папаши ее не смущала: кровь народа нэко в этом теле была еще сильна и рожденные дети унаследовали бы расу матери. Шарахнувшись от мужчины и немного покраснев, я требовательно вытянула ладонь в его сторону:

— Отдай! Они мои… Богиня…

— Эту держи, да не выпускай из руки во избежание проблем. Хотя нет — или разрежь руку и засунь жемчужину в рану, или просто во рту держи. Желателен контакт с организмом. Ну же! — рявкнул он на меня так, что я испуганно подпрыгнула и быстро засунула золотистую капельку за щеку.

— Надо уничтожить куб.

— Как?

— Сдвоенный удар. Боевая магия дроу и твоя алхимия. От такого сложно будет защититься. Необходим самый мощный состав из твоего арсенала. Один, не комбинация. Давай, на счет три. И еще… дамы начинают первыми. Раз… Два. Три!

Я оглянулась на Змея, который уже готовил какое-то плетение, и, пожав плечами, извлекла из пояса самое разрушительное из своих зелий. Абсолютный растворитель. Знаменитый, легендарный… Именно его искали многие алхимики Земли, не понимая, кажется, невозможности существования подобного вещества. Сейчас он представлял собой две довольно невзрачные пробирки с жидкостями золотисто-зеленого и темно-сиреневого цвета. Хранился он в таком виде именно потому, что оправдывал свое название: алхимики нэко не знали материала, с которым этот растворитель не справился бы. Поэтому его издавна разделяли на два нейтральных компонента, при смешении дававшие практически всеразрушающую жидкость.

Не дожидаясь очередного окрика, я шарахнула обе колбы о твердую поверхность алтаря, наблюдая, как соединяются два цвета, рождая совершенно неожиданный, багрово-красный. Еще одним свойством именно нашего, нэчьего, абсолютного растворителя было то, что растворял он только вещество, с которым вступил в контакт в момент смешения ингредиентов. То есть не было опасности, что это зелье сейчас проест дырку в преисподнюю или открытый космос. Оно должно было только уничтожить золотой куб.

К моему огорчению и удивлению дроу, зелье справилось едва ли с половиной объема, оставив от когда-то идеального куба некрасивый крупный огрызок. Змей кивнул и шарахнул по останкам алтаря своим плетением, разнеся его в мелкий щебень.

Под ним нам открылась уже знакомая энергетическая структура, правда, теперь темно-зеленого цвета и с целыми четырьмя уязвимыми точками. Оглядевшись вокруг и мысленно упорядочив и проследив энергетические линии, я убедилась, что именно этот портал нам и нужен.

— Бобик сдох! — Дроу казался очень довольным. — Ну а ты как, в порядке?

— Вроде бы… Голова болит, все кружится перед глазами.

— Ничего, это обычное дело после ментальной атаки такого уровня. Ты молодец…

— С чего бы? — Я пожала плечами, ничуть не обманутая ободряющим тоном, и поползла за не пострадавшим при падении, но все же обиженным мною книппером. — Чуть было все не провалила, на тебя набросилась.

— Глупости, уж поверь мне, как более повидавшему такого. Ментальная атака подобного уровня многих ломала всерьез и надолго. Ну а ты… мало того что сумела при помощи амулетов вернуть контроль разума и быстро сориентироваться, так и после сопротивлялась давлению отныне разрушенного артефакта. Так что не вешай хвост, кошка, все было нормально. Только на будущее постарайся пройти какой-то курс по противодействию ментальным атакам. Там свои тонкости есть, их мигом не ухватить, практика потребуется.

Я задумчиво почесала в затылке, пытаясь понять, где такую практику можно пройти. Интересно, а Ксан сможет научить защите от ментальных атак? Или у него магия разума на интуитивном уровне происходит? В то, что мне смогут помочь маги Мин-Йаршериса, верилось слабо.

— Да, вторую жемчужину забери. Она в спине у этого «раба лампы» долбаного. Сама выковыривать будешь или мне доверишь? — внезапно напомнил Кайр.

— Лучше сама! А то ты слезами Фрейи раскидываться горазд. А это тебе не камни какие-то, а великий дар богини.

— Не мы такие, жизнь такая, — насмешливо отозвался он. — К тому же, говоря по чести, ты ими тоже кидалась. Зато метко и в точку! И еще… Как закончишь с возвратом реликвий, посмотри на место, где был куб.

— Угу, — согласилась я, выковырнув слезу Фрейи и обтерев ее от чужой крови. — Опасаюсь очередной ловушки. Четыре возможных варианта — не верю я в это.

— И я тоже. Потому и не превратил нашего «джинна» в ростбиф с приправами.

— Джинна?

— Ну надо же его было как-то назвать, — усмехнулся собеседник. — Куб в моем изощренном подсознании стал «лампой», ну а его содержимое «джинном», или просто «рабом лампы». Все просто, кошка. Теперь у нас есть «джинн», способный пролить свет на тут происходящее. А заодно и другую пользу принести.

— Какой-то он… не страшный, — задумчиво произнесла я, разглядывая врага, лежащего без сознания, но не спешила отводить книппер в сторону. — А так сильно тебя приложил… Да и ты говорил, что серьезный враг.

— Сам удивляюсь. Раньше был на уровне мастера, а сейчас… словно бы сдулся, лишившись связи с «лампой». Ничего, сейчас мы его в чувство приведем да и узнаем.

— А долго ждать, пока он проснется? Или просто чары снять?

— Сейчас. Снимаю чары. Ну а для взбодрения… — Не договорив, что именно необходимо сделать для взбодрения, Кайр приложил сапогом по ребрам человека. От души, надо признать, приложил.

Как ни странно, это сработало: «спящая красавица» мгновенно очнулся и принялся что-то эмоционально высказывать. Судя по выражению лица Кайра, он понимал из произнесенного столько же, сколько и я. То есть ровным счетом ничего. Мы по очереди попробовали все известные нам языки, но человек по-прежнему глядел испуганными и не слишком осмысленными глазами.

— Не понимает по-нашему, — грустно подвел итог изысканий дроу. — А насчет заклятий, позволяющих выучить или временно понимать язык… Увы, совсем не моя специализация. Печально, придется распрощаться с частью планов.

— Не придется, — пожала я плечами. — Есть у меня в запасе такой состав. И не только он. Сейчас тебе обезболивающего и целительного дам. Не целитель ты.

— Знаю…

— И резерв на три четверти истощился. Тоже есть средство, оно моментально не восстановит, но скорость восполнения энергии повысит.

Хмыкнув, я снова залезла в рюкзак и вытащила оттуда несколько склянок. Три из них предназначались Кайру, а одна — неразговорчивому языку.

— Возьми вот эту. Ее выпьешь всю до донышка. Боль снимет мгновенно. Сразу следом эту, тоже до дна. А потом для резерва. Оттуда выпей капельку. Совсем чуть-чуть, только чтобы губы смочить. Это зелье очень сильное. Оно поможет тебе восстановить резерв за какой-то час. — Обезболивающее, ранозаживляющее и драгоценный «Свет Фрейи» последовательно отправились к дроу.

— Благодарю, действительно лучше стало. Ну а ты сама как, в норму вошла?

— Относительно. — Я задумчиво вгрызлась в коготь, понимая, что, хотя физическое мое состояние зельями уже подправлено, психика сегодня пострадала изрядно. — Раньше я никогда не чувствовала себя… управляемой. Это омерзительно!

— Ничего, уже проехали. Куб уничтожен, его «постоялец» под нашим контролем. Если хочешь — можешь его попинать, сварить на первое или поджарить на второе. Мне особой разницы и нет.

— Жестоко. Может, он всего лишь жертва обстоятельств? — Наверное, Ксан все же прав. Надо бы мне избавляться от привычки защищать врагов… Но так сложно себя пересилить. Впрочем, Кайр, кажется, тоже согласен, что этот парень мог оказаться не злодеем:

— Тогда просто выпорем и отпустим. Я ж не зверь, чтобы случайных жертв обстоятельств наглухо валить. Но сначала все же выясним во всех подробностях. Да, ты же говорила, что зелье познания языков есть. Я прав?

— Прав, прав… Сейчас я его извлеку, потом ты выпьешь глоточек, а остатки ему в рот залью. По идее, он при этом твой родной язык изучит. Искренне надеюсь, что родным для тебя все же русский остался. — Я горько усмехнулась и объяснила, почему не собираюсь сама принимать участие в этом эксперименте: — А вот насчет себя я такой надежды уже не питаю. У меня… личность изменяется, боюсь, ньягенго мне сейчас роднее.

Сказано — сделано. Кайр без особого омерзения отпил половину зелья и придержал человека, пока я вливала тому в рот остальное. Спустя несколько секунд, когда действие, по моим расчетам, уже должно было свершиться, я спросила на великом и могучем:

— Как тебя зовут?

— Торран. — Пленник, постепенно теряющий свой страх, смотрел на меня с любопытством и легким нахальством. Мне это не слишком понравилось, поэтому я мило улыбнулась, не скрывая клыки, и похвалила:

— Отлично, Торран. Мой друг, — я изобразила церемонный жест в сторону Кайра, — интересуется, что нам теперь с тобой сделать. То ли просто так убить, то ли ритуально в жертву принести, чтобы он мог из этого толику силы извлечь.

Я не слишком хорошая актриса, но внешний вид дроу, судя по всему, оказался достаточно убедительным, чтобы человек поверил:

— Не надо! Я не хотел причинять вам вреда, я тут вообще ни при чем! Все артефакт. Эта проклятая богами вещь убила моего брата, поглотила мою душу и держала там, сделав стражем места. Пожалуйста, не убивайте меня.

Я оглянулась на дроу, и тот внезапно кивнул, подтверждая слова пленника:

— Не врет. Не может врать, пока держу его на «поводке». Пользуйся, спрашивай, он сейчас для нас как энциклопедия, путеводитель по тюрьме.

— Ничего не понимаю. Хочешь сказать, что эта дрянь поглотила твою душу? И с кем же я тогда разговариваю?

— Поглотить душу не значит уничтожить. — Торран как-то осунулся и посерел, явив нам лик прямо-таки мировой скорби. — Артефакт поглотил мою душу… сущность, а заодно и брата. Но его просто убил, двух пленников было много, пусть у нас и имелось лишь одно тело на двоих. Его не стало, а меня он превратил в своего раба. Я должен был усиливать магию, добавлять свою, служить вечным стражем, защищая проход от чужаков. Хотя чужаки появлялись очень редко, всего трижды до вас.

— И сколько же ты тут сидишь?

— Не знаю, наверное, целые века прошли. Внутри этого артефакта время течет по странным законам.

Тут в разговор вмешался Кайр, почувствовавший, что мое сопереживание человеку уводит беседу не в ту степь:

— Ясно. Ллос с ним, пусть живет. Но при одном условии — сейчас этот Торран будет тщательно и вдумчиво раскалываться от головы до задницы относительно структуры здешнего места и того, что нас может ожидать в дальнейшем. Иначе, при отсутствии желания сотрудничать… с собой возьму на предмет опустевший резерв пополнить. Демоны ведают, что жертвы приносить я не люблю, но умею. Твое зелье хорошо, но слишком уж медленно действует.

Заглянув в его глаза в поисках улыбки, какого-нибудь свидетельства, что дроу пошутил, я вздрогнула от ледяного спокойствия и серьезности, встреченных там. И Торран тоже это ощутил, потому что тут же быстро проговорил:

— Я все расскажу. Нет нужды прибегать к угрозам.

— Это не угрозы, родной ты мой, это суровая правда жизни. Давай уже не тяни ящера за хвост, колись.

Рассказ занял немало времени. Торран сообщил нам о структуре этого странного мира-тюрьмы, о том, насколько идеально она была приспособлена, чтобы не просто остановить забравшихся сюда приключенцев, а именно их уничтожить.

— Конвейер смерти, — злобно прошипела я. — Мы с трудом дошли сюда, а другие…

— Не все тут погибали, кошка. Некоторые просто отступались, решив, что неведомый приз не стоит затраченных усилий. Уйти отсюда можно, особенно если есть маяк, на который ориентироваться. Нам легче, потому как знаем цель.

— Да, этот…

— Молчи! — быстро приказал Кайр. — Не для посторонних ушей. Иначе я действительно вынужден буду прикончить бедолагу. Сведения не для его ушей.

Пф… Молчу, все равно сказать больше нечего. Да и не так уж это важно: если мы справимся с заданием, вся эта система прекратит свое существование в связи с извлеченным источником питания. Скорее всего, мир вернется к своему нормальному состоянию.

— Итак, с общей системой все ясно, осталось разобраться с последним переходом. Ведь портал, что мы откроем на месте уничтоженного артефакта, приведет нас в центр этого места?

— Да, но…

— Говори, не тяни. Я уже понял, что там есть еще одна ловушка.

— Есть, — виновато согласился Торран. — Там четыре точки, которые надо «оживить» и сделать это в нужном порядке. Но и это не избавит вас от угрозы. За то время, пока будет открываться переход к центру, сюда начнут отправляться разные… существа из иных секторов. Прекратить это невозможно, вам останется только ждать и сдерживать натиск.

— Плохо. Придется выкручиваться. Ну а с тобой… — Кайр задумчиво помолчал, глядя на человека так, что тот начал сжиматься и как-то уменьшаться в росте. — Примерное расположение своего мира знаешь?

— Знаю.

Такого вопроса не ожидали ни я, ни Торран. Последний так и вовсе духом воспрял, приободрился. Эх, Змей, Змей… Надеюсь, надежда, что ты парой слов подарил человеку, не окажется ложной.

— Координаты передавай. Ментальным пакетом, иначе они мне бесполезны. Не отрицай, какие-то способности к этому у тебя есть.

— Сейчас… Вот они, я постарался как можно четче.

— Хорошо, Торран, сведения о твоем мире я получил. Туда и отправим. Однако не надейся отсидеться в сторонке, пока мы будем с местными уродами воевать. И упаси тебя демоны хотя бы попробовать напакостить. Думаю, о дроу ты слышал. По глазам вижу, что слышал. Так вот, если что — мигом узнаешь, до какой степени правдивы слухи, разносящиеся об этой расе.

— Ты хочешь отправить его во время перехода через портал? — на всякий случай поинтересовалась я. Надо же, похоже, моему суровому спутнику тоже не чужд гуманизм, хоть он и прикрывается грозными словами.

— Да, Эйлинарра, именно так, — кивнул мне Кайр. Я сначала даже вздрогнула, вообразив, что он читал мои мысли, но потом поняла, что эта фраза была ответом на мой вопрос. — И еще маленький нюанс. Торран?

— Да-да…

— Останешься должен. Мне и вот этой прекрасной экзотической даме. Признаешь долг?

— Признаю, — обреченно выдохнул бывший пленник алтаря.

Вот тебе и гуманизм, наивная маленькая кошка. Хотя, окажется ли этот Торран полезным, это еще бабушка надвое сказала, а силы Кайр потратит уже сейчас. Так что все равно горжусь и восхищаюсь.

— Понял, как открыть проход? — решила я все же сменить тему, чувствуя, как над головой Торрана дамокловым мечом повис магически закрепленный долг. — Нам надо поторапливаться.

— Ты права, задерживаться тут и нежелательно, и просто неприятно. А открытие прохода… Бить придется почти одновременно по четырем точкам, но все же в четкой последовательности. Заодно и концентрацию энерговыбросов отслеживать. Тут сложный алгоритм поставили, без подсказки Торрана труднее пришлось бы.

— Но ты справишься?

— Куда же я денусь? — усмехнулся он. — Не боись, кошка. Чувствую, что наша цель уже близка. Осталось не так много. Но сейчас… Приготовь метатель, заряди всеми самыми разрушительными зельями.

— Уже! — пожала я плечами. Зелий у меня оставалось до обидного мало, а приготовить что-нибудь серьезное в походных условиях, как ни крути, было попросту нереально.

— Замечательно. Тогда сработаешь за огневую артиллерийскую поддержку. Может, кстати, и этот Торран на что сгодится. Все, я начинаю!

— Погоди. Еще пару минут.

Теперь, когда с задачей все более или менее определилось, стало понятно, какая подготовка необходима для предстоящей битвы. В конце концов, я, как и тысячи моих сородичей, была алхимиком поддержки. И наше участие в битве не должно было ограничиваться взрывами во время боя и целебными зельями после него.

— Ты, — я ткнула книппером в сторону Торрана, показывая, что обращаюсь именно к нему. — Что умеешь?

— Я… Я не понимаю.

— А что тут не понимать, любезный? — В преддверии схватки какое-то болезненное возбуждение охватило меня, заставляя говорить грубо, почти зло. — Сейчас сюда, по твоим же словам, рванет огромное количество голодных монстриков, жаждущих отведать сладкой плоти нарушителей. Сиречь вот нас троих. Чем от них отмахиваться будешь? Руками с воплями: «Кыш, поганые»? То, что ты не бог весть какой маг, я уже вижу. Однако и на хорошего воина, уж прости, не тянешь. Что делать собираешься? Прятаться за спиной этого чудесного представителя племени темных эльфов? Не советую. Есть и более приятные способы самоубийства. Да что там… Почти любой способ будет приятнее! Так что делать собираешься?

— Я… не знаю. — Торран стал печален настолько, что немного тронул и мое сердце, заходящееся бешеным стуком в ожидании очередной бойни.

— Горе ты наше. Ты вообще как до этого кольца дошел-то? Середнячки тут не выживают.

— Так я в команде шел, — удивился Торран. — Нас с братом взяли потому, что я замки разные, особенно магические, открывать умею, и с мыслеобразами работал, а братишка мой… — он на мгновение запнулся. — Брат неплохим колдуном был. В основном с помощью амулетов чаровал, правда. Делал их, а потом использовал.

— Отлично! — Я не сумела сдержать возмущения и даже взглянула на Кайра, желая убедиться, что он мои чувства разделяет. — Нам достался бесполезный брат.

Стоило только это выпалить, как меня охватил жгучий стыд, особенно усилившийся после того, как я заметила реакцию Торрана на мои слова.

— Прости. Я не подумала, когда это сказала. Но это не отменяет того факта, что нам надо выживать. Держи.

Зелья, почти насильно всунутые в руку мужчины, были… Ну, скажем так, их использование не поощрялось ни Фрейей, ни традициями алхимиков. Содержимое этих трех пробирок должно было превратить человека в берсеркера, невероятно быстрого, не замечающего ран, не чувствующего боли, действующего далеко за пределами человеческих возможностей… И одержимого лишь одним приказом, полученным сразу после применения.

— Пей одно за другим, с интервалом в шестьдесят ударов сердца. На вкус мерзко, но советую не выплевывать. — Проследив, чтобы он сделал все правильно, я отдала мужчине свой кнут и кинжал, одновременно шепнув на ухо: — Ты будешь защищать меня. — А потом обратилась уже к дроу: — Кайр, дополнительная броня нужна?

— Ну, запас карман не тянет, лишь бы движений не сковывала.

— Движений не сковывает, невесома, действует часа три, при этом спокойно выдерживает попадание арбалетного болта с нескольких шагов. Синяк, правда, потом знатный будет. И последствия… Ну, ты помнишь, что со мной было после боя с мертвыми оборотнями, — я пожала плечами, рефлекторно почесав пятнистое запястье, и отдала Кайру пробирку. После чего рассыпала по полу несколько горстей стеклянной мелочи, заполненной взрывным зельем. Наступивший на эти милые бусинки рисковал мгновенно лишиться конечности, а то и жизни. Поэтому слишком близко к нам я их располагать не стала.

— Ладно, потребуем потом с Артаса ванну во имя избавления усталых героев от побочных эффектов. Как хоть этим пользоваться-то?

— А просто на руки вылей, оно само дальше растечется. — Я не стала ограничиваться голой теорией, тут же продемонстрировав, как оно действует. — На бисер не наступайте, он взрывается.

— Уж постараемся.

Не слишком-то слушая его, я выпила еще пару зелий — для усиления собственной реакции и скорости, после чего взглянула в остекленевшие, безмысленные глаза Торрана. Все правильно, пока нет врага, он не имеет цели в жизни, а значит, так и будет стоять не шевелясь.

— Гореть мне за это в аду. — Плохо в этом зелье было не только то, что использование его абсолютно аморально, но и то, что оно сильно нарушало психику человека. — Впрочем, если он выживет, все вылечится. А если умрет, ему уже все равно будет, правда? — попыталась я успокоить свою совесть, а потом громко обратилась к Кайру: — Начинай, что ли. Я готова.

Глава 29

С невероятно сосредоточенным лицом Кайр протянул к будущему проходу свои изогнутые клинки. Я видела, как вокруг них скапливается густая и тяжелая темная энергия, как из нее в сторону четырех ключевых точек портала мечутся молнии, противоречащие всем законам физики, как под их воздействием формируется нежная серебристо-серая воронка… И еще четыре ее собрата по стенам пещеры. Проклятье! Было страшно настолько, что я испытала настоятельное желание заскулить и потребовать, чтобы Кайр все это прекратил. Чтобы он не открывал эти врата, через которые сюда наверняка ворвутся потоки адских чудовищ. Однако вместо этого пришлось лишь покрепче перехватить древко као-бона и постараться дышать не слишком часто и достаточно глубоко.

— Эйлинарра! Закрою какой-то из вспомогательных, но потом «поплыву». Прикрывай.

От возгласа дроу стало еще страшнее, но я постаралась этого не показывать, лишь кивнула в ответ, в глубине души мучительно жалея, что не выпила успокоительного. Хотя оно и замедлило бы мою реакцию, что могло бы привести к гибели, не уверена, что страх не подействует на меня еще сильнее. Но было поздно: Кайр вложил в очередное заклятие большую часть своего резерва, и три из четырех дополнительных порталов активировались окончательно.

Мама моя кошка, роди меня обратно! Из открывшихся проходов в зал повалило такое количество монстров всех марок и мастей, что показалось: даже если мы убьем их всех, трупы заполнят помещение до самого потолка. Спустя мгновение закрылся один из активных порталов, поток стал на треть менее плотным, и я начала действовать.

Первая обойма книппера разрядилась в течение нескольких секунд, превращая тварей в уголья и заледенелые скульптуры, кислотные лужицы и просто куски дурно пахнущего мяса. Взрывы, непрерывно раздающиеся под ногами тех монстров, что перемещались по земле, звучали для меня слаще любой музыки.

Кайр еще не пришел в себя, и я тратила немалую толику внимания, следя, чтобы его беззащитностью не смогли воспользоваться самые шустрые из тварей. Торран, повинуясь приказу, старательно уничтожал тех, кто пытался напасть на меня, действуя больше ножом, чем кнутом. Иногда он забывался и бросался в самую гущу врагов. Тогда мне приходилось осаждать его резким криком, приказывая возвращаться. Я не хотела быть виноватой в его смерти.

Пользуясь едва ли секундным затишьем, я поменяла обойму в книппере. Твари уже слишком близко. Стрелять было нельзя, но и других вариантов не просматривалось. Поэтому я выпустила один заряд за другим, шепча истовые молитвы Фрейе. Стреляла с левой руки, почти не целясь. Правая жила собственной жизнью, каким-то невероятным чудом успевая ранить тварей као-боном. Торран выдохся. Его движения стали уже не так быстры. Из нескольких глубоких ран текла кровь. Краем глаза я заметила, что Кайр встает, подхватив свои клинки, и меня накрыла волна облегчения. Все, больше не надо тратить внимание на него, стало чуть свободнее, чуть проще. Метатель уже давно был в кобуре, и я начала щедро расходовать остатки зелий из карманов.

Змей… Этот дроу вошел в какой-то жуткий боевой транс. На лице застыла пугающая маска холодной ярости, клинки поражали цели безошибочно, не совершая ни одного лишнего движения. Это красиво. Это кроваво. Это страшно. К счастью, основной портал уже стабилизировался, и я отчаянно, срывая голос, позвала своего спутника:

— Кайр! Пора.

Услышав меня, он пришел в себя.

Я еще успела подскочить к Торрану, выхватить у него свое оружие и втиснуть в ладонь «Дритье хиджнор» — зелье, способное излечить не только телесные, но и душевные раны, пусть не полностью, но большего я сделать не могла. Мгновение на фиксацию приказа «последовать за мной, а потом выпить зелье» — и прыжок в портал.

Я прыгнула первой, оставляя Кайра прикрывать отступление, ну и отправлять несчастного «джинна» Торрана домой. Выход, как я и предполагала, оказался над землей, но не слишком высоко. Приземлившись на три свободные конечности, я быстро отскочила в сторону, давая дроу место для приземления, и огляделась, держа наготове книппер.

Помещение, представшее перед моим взором, поражало пустотой физического плана, слепя при этом второе зрение количеством разлитой в воздухе энергии.

— Проклятье! — Я заморгала, стараясь избавиться от мелькающих перед глазами цветных кругов, а потом оглянулась на только что спрыгнувшего из портала Кайра и нараспев произнесла: — В той скале, во тьме печальной, гроб качается хрустальный. В том гробу лежит… Так, в нашем случае здесь лежит не девица, а цель нашего пути, я так понимаю.

Нечто, расположенное в центре огромной пустой пещеры, действительно напоминало хрустальный гроб: большой полупрозрачный параллелепипед с темным пятном тела внутри. Мужчина, заключенный в громаду застывшей энергии, был тем самым Лофтом, чей облик то ли месяц, то ли вечность назад показала мне Фрейя.

Я огляделась, не веря, что на нас до сих пор не обрушились тысячи тысяч ловушек, просто обязанных оказаться в самой «сокровищнице», и обратилась к Кайру:

— Как твои впечатления?

— Царица там или нет, а груз тяжелый… Сразу вспоминаются жалостные рассказы приятелей, подрабатывавших грузчиками. Слава богам, что телекинез есть. Или нет, славы им не надо. А то сразу ехидная рожа Артаса перед внутренним взором рисуется.

Мысленно я с ним полностью согласилась, очень живо представив реакцию этого самого Артаса на внезапное восхваление, но все же попыталась оправдать хотя бы некоторых из бессмертных:

— Ну, боги бывают разные… — Попытка оказалась неудачной, и я печально вздохнула, осознавая, что даже Фрейе вряд ли смогу возносить хвалу со спокойной душой. — Хотя все они… Одним миром мазаны. Однако не суть. Не может быть, чтобы здесь, в святая святых и все такое, ни одной завалящейся ловушечки не было!

— Тихо все, что и подозрительно. Явно кто-то зашухарился и сидит… как зверь-мышь под метлой. Боевыми плетениями, что ли, прощупать все вокруг? — отозвался солидарный со мной Кайр. Это было неудивительно, так как, по всем источникам, старательно развиваемая паранойя являлась расовой особенностью и инструментом выживания дроу.

Я еще раз осмотрелась и привычно выплеснула в воздух остатки «Живого зеркала», не желая пока что прибегать к столь радикальным методам исследования окружающей обстановки, как боевая магия темных эльфов. Впрочем, пацифистские полумеры желаемого результата не дали: божественная энергия, заливающая все вокруг, не позволяла рассмотреть хоть что-то.

— Ничего не видно. Да еще и этот! Отсвечивает здесь! У меня второе зрение в таких условиях не работает, — печально сообщила я дроу, с интересом ожидавшему результатов моего эксперимента. — Счастье еще, что заточенный и спящий бог — это не бог бодрствующий. А то бы я уже ослепла. — Ненадолго задумавшись и осознав, что иных вариантов я не вижу, с неожиданной лихостью добавила: — А проверь… Боевыми. Вдруг что хорошее выйдет.

— Три, четыре, пять, я иду искать. Кто не спрятался — тот шашлык… с угольками, — ухмыльнулся дроу, приступая к осуществлению кровожадного намерения. Извивающиеся щупальца тьмы выстрелили от его ладоней во все стороны, ощупывая стены, потолок…

При упоминании шашлыка я облизнулась, осознавая, что приключение было долгим, утомительным и насыщенным целительными эликсирами, вызывающими аппетит, но озвучить ничего подобного не успела, так как к нам пожаловали гости.

Если быть чуть более точной, гости как таковые еще не пожаловали, просто одна из стен содрогнулась и породила темно-серую нереальность недооткрытого портала. Я плотнее обхватила рукоять книппера, который умудрилась под шумок зарядить жалкими остатками снарядов, оставшихся в карманах, и всмотрелась в открывающуюся «дверь», стараясь при этом не упускать из сферы внимания и окружающую обстановку. Видимо, паранойя дроу оказалась заразной, так как я всерьез предполагала, что этот портал может быть всего лишь отвлекающим маневром.

— Хитромудрое явление, Ллос ему в печенки, — нахмурился дроу. — Не хочу рисковать. Готовим кристаллы, данные Артасом. Активируем портал обратно, а я туда аккуратно так телекинезом гробик подтащу.

Я кивнула и достала амулет, собираясь следовать указаниям напарника, но тут из портала донесся замогильный, плохо различимый полустон:

— Кыся!

Изумленно замерев, я потрясла головой, пытаясь вытащить на поверхность смутное воспоминание, связанное с этим словом и, быть может, этим голосом.

— Кыся! Отзовись, кошка ты хвостатая.

Пожав плечами и вопросительно взглянув на напряженного, готовящего боевое плетение Кайра, я ответила:

— А ты кто такой, чтобы я отзывалась?

— Совсем плохая, да? — печально удивился голос из стены. — Своих не узнаешь? Орк я, Мышкун! Психиатр который.

Воспоминание о первом визите в туман, орке со странным чувством юмора и еще более странными взглядами на удачу, а также об удивительном маге, носящем шкуру кота, мгновенно всплыли на поверхность. Я погладила бронзовый браслет, наполненный золотом готового к свершению волшебства, и обрадованно воскликнула:

— Кайр, это же один из наших! Землянин! — а потом печально добавила, осознав, что доброй дружеской встречи не получится: — Только он на Арагорна работает.

— Ни на кого я не работаю! — возмутился голос из стены.

Портал неожиданно дрогнул, и из него вышел огромный белый лев, приветливо помахавший мне лапой.

— Асаль-тэ-Баукир, — воскликнула я, каким-то шестым чувством узнав мага, несмотря на изменение его формы, и попыталась шагнуть навстречу. Однако Кайр — славный, добрый, надежный, всегда осторожный Кайр — удержал меня за воротник плаща.

— Психиатр, говоришь? Скорее уж можно одним корнем обойтись, окончание обрезав. А это, как я понимаю, — глюк ходячий. Да он тебе никоим боком не родич — просто тварь, из астрала подхваченная, иллюзорный облик такой приняла.

— Ты не прав! Это маг. Точнее, дух мага. Он мне ужасно помог. — Я умоляюще посмотрела сначала на дроу, а потом на белого льва, однако рваться вперед не стала. Все же подобные приключения благоприятно сказываются на развитии инстинкта самосохранения даже у таких беспечных кошек, как я. — Здравствуйте, уважаемый Асаль-тэ-Баукир. А я тут… Вот, — я, как бы извиняясь, развела руками и печально улыбнулась. — Ваш рецепт мне очень помог. Не только усилил, но и от половины побочных эффектов избавил. Даже не знаю, как вас благодарить.

Затем я обратилась уже к Кайру, пытаясь воззвать к его человечной сущности:

— Ну честно. Он попаданец, из наших. Я его в тумане встречала аккурат перед нашим с тобой знакомством.

— Пусть тогда выходит… Не люблю с невидимками разговаривать, — нахмурился дроу. — А так… обсудим — что, куда и зачем. Кажется, объект интересов общий, ибо, помимо Лофта, ни черта полезного тут больше нет.

Я фыркнула при упоминании имени спящего божества и вздрогнула от очередного гласа из-за стены:

— Не знаем мы никакого Лофта, мы тут мимо проходили.

— Ну так выходи…те! Кто там с тобой еще? Думаю, нам, как землянам, есть о чем поговорить. Особенно если ты больше на Арагорна не работаешь, — на последних словах пришлось ухватить хвост рукой, чтобы он своим активным метанием из стороны в сторону не выдавал мои сомнения.

— Левые отмазки, я такие шуточки нутром чую, — прошептал дроу на грани слышимости. — Ишь как при имени Лофта интонации поменялись. Сработала проверка. Держи уши торчком и метатель наготове.

— Ладно, выхожу. Только ты своего дружка попридержи, если что, — донеслось в это время из-за стены.

— А ты его не раздражай, и никакого «если что» не случится, — насмешливо хмыкнула я в ответ.

— Моя напарница верно говорит, — подтвердил Кайр. — Покажись, чудо-юдо психиатрическое.

Из портала вышел орк с невероятно забавным для любого представителя моего племени именем Мышкун. Одет он в этот раз был также в халат, однако не шедший ни в какое сравнение с тем, что был на нем при первой нашей встрече. Узорчатая, дорогая даже на вид ткань, покрытая золотой вышивкой, металлические пластины, нашитые на груди и плечах, а также наручи и странная юбка из опять же металлических пластин, украшенных изображениями змей.

— Привет, не кыся, а нэко. Вот уж не думал, что здесь приведется встретиться.

— Да уж… Я, конечно, знала, что мир тесен. Но о Древе миров в таком аспекте не думала, — я улыбнулась и опустила книппер. Благо навскидку стреляю немногим хуже, чем прицельно.

— Слушай, — в голосе орка появилась неподдельная заинтересованность, — раз уж такая встреча произошла, не поможешь мне в неком дельце? Тут с одной симпатичной орки надо проклятие бесплодности снять. Нет у тебя чего в ассортименте?

— Плюс орк, минус орк, — усмехнулся дроу. — Для Веера миров это ничего не значит, для нас тоже. Помоги уж «коллеге по попаданству», благо ситуация совсем для нас нейтральная.

Я недоверчиво покосилась на Кайра, не очень понимая, правда ли он верит, что можно с точностью спрогнозировать, какое действие не повлечет последствий для деятеля, а какое станет фатальным. Готова спорить, жрецы Даархона, отправляя за маленькой девочкой, предназначенной в жертву их кровожадному богу, группу Охотников, не предполагали, что это действие может стать краеугольным камнем подчинения всего мира Хаосу. Впрочем, высказывать все это вслух я не стала, предпочтя обратиться к орку:

— Легко сказать. Кто хоть проклятие наложил?

Орк смущенно поскреб в затылке и после некоторого колебания отозвался:

— Да богиня одна… Мать Сыра Земля.

От неожиданности ответа я закашлялась, с ужасом глядя в эти невинные, точно у младенца, глаза.

— Развелось их… властителей судеб. Пыльным бы веником таких пакостников выметать. И какое дело этому высшему элементалю до одной, отдельно взятой зеленой особи? — оскалился дроу, всем своим видом выказывая презрение к этим высшим сущностям, старательно портящим жизнь простых смертных. — К некромантам обращаться пробовал? У них давать по башке стихийным вывертам хорошо выходит.

Не дожидаясь ответа на вопрос Кайра, я, наконец-то вернув себе дыхание, взорвалась негодованием:

— Ты, блин, ничего покруче не мог придумать?! Божественное проклятие снимать — это вам не мышь поймать… Это… Это… — Неожиданно я хмыкнула, вспомнив одну из последних страничек в своей Книге зелий. — Нет, рецепт-то я тебе продать могу. И возьму опять-таки недорого. Только вот ингредиента одного ты вовек не сыщешь. Слезы Фрейи по мирам не валяются. Так что извини.

— По мирам, говоришь, не валяются? — хитро прищурился орк. — А у тебя, случаем, слезинки такой не найдется? Фрейя, насколько я помню, тебе не чужая богиня.

— На чужой каравай хлебало… раскрывать не стоит, — мой напарник напряженно взглянул на меня и сделал знак быть настороже.

Я согласно кивнула и приподняла книппер, недвусмысленно намекая, что силовое решение вопроса орку не понравится.

— А если и найдется, я ее за все золото мира не отдам. Сам должен понимать, дарами богини-покровительницы не разбрасываются.

— А если золото будет не совсем обычным? — Орк старательно мне улыбнулся, показывая клыки, дроу при этом он так же старательно игнорировал, не отвечая на его вопросы и вообще будто бы не замечая. — Есть у меня одна вещица. Если Асаль-тэ-Баукиру верить, она тебя заинтересовать должна.

С этими словами он полез в сумку, вызвав однозначно негативную реакцию со стороны Кайра:

— Ну-ка, руками медленно шевели, чтобы у меня нервишки не взыграли. — Длинные, гибкие пальцы дроу нервными, быстрыми движениями ласкали рукояти его оружия, показывая готовность в любой момент начать бой.

— Так я и так не тороплюсь. — Мышкун действительно очень медленно извлек из баула несколько золотых пластинок, покрытых мелкой гравировкой.

— Посмотри, Эйлинарра, — неожиданно вмешался в разговор белый лев. — Насколько я смог понять, там находится рецепт зелья, который древние называли философским камнем.

— Ну, свинец в золото мы и так обращать умеем, — усмехнулась я. — Да и любую телесную и почти любую душевную рану излечить при наличии компонентов и времени смогу без проблем.

На самом деле мне было безумно любопытно посмотреть, что там за «философский камень» и нет ли в рецепте чего-нибудь нового и интересного, но открыто показывать это я не собиралась.

— Будь другом, положи ее на землю и отойди чуть назад. Я посмотрю, стоят ли эти штуки слезы Фрейи. Только сразу предупреждаю: очень, очень в этом сомневаюсь.

— Заложенных сюрпризов нет, — заявил дроу, видимо, исследовав предметы магией. — А отходить нужды нет, я и так подхвачу. Пусть только из рук выпустит.

— Спасибо, — я тепло улыбнулась Кайру и осторожно приняла нелегкую ношу. — Как любопытно…

Я провела кончиками пальцев по буквам неизвестного мне языка, взглянула на гравировку, изображающую некоторые вполне привычные и знакомые растения, и приглушенно выдохнула, когда мой взгляд упал в правый нижний угол золотой страницы:

— Не может, не может такого быть!

Упав на колени, я отложила книппер и вытащила Книгу зелий из рюкзака, начав лихорадочно перелистывать страницы. Необычный цветок с семью асимметричными лепестками и длинным стеблем, покрытым колючками, упоминался лишь в одном из известных нэко зелий. Упоминался скорее в справочных целях, так как давным-давно исчез из доступных нам обитаемых миров. Вот только зелье, компонентом которого он являлся, давало, по сути, почти бессмертие. И нэко, когда-то нашедшая этот рецепт, оставила пометку, что в древности это растение использовали и для воскрешения мертвецов.

Кайр что-то говорил мне, но я не слишком вслушивалась, сравнивая рисунки в книге и на золотой пластине.

— …ситуацию, но постепенно. От восторга к удивлению, потом к досаде. Тут ведь как восточный базар — конкурента нае… надо. Закон жанра. А нужная вещь — покупай… Только со скидкой, — все же ворвался в мое сознание его голос.

Внезапно оживший книппер опустился на страницу, закрывая нужный мне текст, и я досадливо подхватила его, чтобы убрать в сторону. Однако спустя несколько мгновений смысл слов моего напарника до меня все же дошел, и я попыталась перевернуть ситуацию по его совету. В принципе для этого мне даже не пришлось лгать.

— Ох… Спору нет, вещица очень, очень интересна. Вот только абсолютно бесполезна для меня. По крайней мере, на данной стадии моих приключений. Тут, насколько я понимаю, используется одно забавное растеньице, которое наши алхимики уже более четырехсот лет ни в одном мире не видели. Так что штука эта — раритет изрядный, однако на слезу Фрейи не тянет…

— Прибавить бы надо, — ехидно вздохнул дроу. — Дырку от бублика и мертвого осла уши не предлагать, тут фраера ушастые не ходят.

Я даже хихикнула от внезапно возникшего когнитивного диссонанса, когда темный эльф заговорил чуть ли не блатной феней.

— Слушай, ну по знакомству, как землянка землянину, неужели не поможешь? Тем более женщина страдает. Ты вроде бы понимать должна. А я тебе за рецепт еще и камушков отсыплю.

Мышкун снова демонстративно медленно залез в сумку и вытащил нечто выглядящее как крупный алмаз, слегка отблескивающий в голубую часть спектра.

Я оглянулась на дроу, безмолвно прося его проверить камень на опасность, но Кайр понял этот взгляд несколько шире, отозвавшись:

— Не простая это драгоценность. Накопитель хороший, кристаллический. Похожий, только поплоше, у тебя в метателе. Сам я модернизировать не смогу: руки под это дело не заточены, а вот если Артаса или Шута сподвигнуть… Тогда у тебя оружие выйдет с уровня кремневого пистолета на кольтовский револьвер. Да и остатки будет на что пустить.

Я задумчиво смотрела на орка, осознавая, что встретилась с легендой. Судя по всему, камень, что он так небрежно держал на ладони, был тем самым куаротом, ради добычи которых когда-то создали мой народ.

— Нет, не револьвер… — тихо произнесла я, принимая тот факт, что все же готова расстаться с одной из слез Фрейи. — Будет мне танк, если я все правильно понимаю. Сколько таких у тебя?

— Три, — орк качнул тремя зелеными пальцами, и это стало концом торга.

До боли, до крови закусив губу, я вытащила золотисто-янтарную капельку, на мгновение нерешительно замерла, но все же громко и отчетливо произнесла:

— Я, нэко Эйлинарра ре Арнор, передаю орку Мышкуну рецепт зелья «Благословение Фрейи» для того, чтобы он снял со своей подруги…

Тут я вопросительно взглянула на орка, ожидая подсказки:

— Жужуки.

— …проклятие бесплодия. В качестве платы мною получены три камня куарота и золотые пластины, содержащие зашифрованный древний рецепт.

Перо, до этого момента спокойно лежавшее в книге, взмыло в воздух и начало что-то бешено строчить на пустой страничке. Когда оно завершило свою работу, несколькими изящными штрихами очертив в углу лик прекраснейшей из женщин, я легко вырвала из книги этот лист, завернула в него золотистую капельку слезы и передала все это Мышкуну.

— Солидно, — с заметным, хоть и неожиданным уважением сказал Кайр. — Любит тебя Фрейя, это даже я, матерый циник, сразу чувствую.

Вынутые орком из сумки оставшиеся камни мигом притянулись к первому, уже находящемуся в моем рюкзаке.

— Она любит любое дитя народа нэко, — улыбнулась я такому неожиданному выводу. — Наверное, наш народ единственный, который может похвастаться возможностью призвать богиню просто для того, чтобы попить вина или рассказать о достижениях дочки в учебе.

— Не продешевила, — вновь немного щекотно шепнул мне на ухо темный эльф, когда я закрыла рюкзак и поднялась. — И богиня твоя не в обиде, энергетика всколыхнулась, но спокойно, без резких спадов. Напротив, твой личный резерв заполнился почти целиком. А теперь… мягко так переводи к основе. Прокачивай его с приятелем насчет цели визита. Присказка кончилась, сказка началась.

Я кивнула, показывая, что поняла, но для начала все же сообщила орку:

— Будет лучше, если при приготовлении и применении зелья вы будете молиться Фрейе. Ну и принесете ей в жертву что-нибудь красивое и немного меда или вина перед самим зачатием.

Убедившись, что Мышкун все понял и спрятал полученные от меня предметы, я со всей серьезностью взглянула в его глаза:

— И все же хотелось бы узнать, что вы здесь делаете? Цель, я так понимаю, у нас все же одна.

Ответить орку, если он и собирался это сделать, не дали. Портал вновь завибрировал и разродился человеком, который на чистом русском языке прокричал:

— Пригнитесь, грядет песец.

И песец, надо признать, нагрянул.

Если спящий Лофт своей аурой слепил мое второе зрение, магия возникших из ниоткуда созданий, не имеющих, казалось, ни постоянной формы, ни определенного облика, была видна и обычным взглядом. Это было жутко — смотреть на силу, хлещущую во все стороны радужными брызгами, чувствовать присутствие чего-то живого, мыслящего… И ощущать собственную беспомощность, невозможность хоть что-то противопоставить тем, кто пришел за твоей добычей.

Глухо рыча, я разрядила всю обойму книппера в эпицентр чуждой энергии, вызвав целую бурю стихий огня и распада. Дроу, я почувствовала это всем телом, хотя и не видела явных свидетельств, атаковал непонятных противников мощным заклятием, а внезапный человек поступил очень странно, достав из сумки и направив на саркофаг Лофта что-то вроде зеркала. Не знаю, чего он хотел добиться, но и его, и абсолютно все наши действия оказались бесполезными. Враги, даже не заметив наших усилий, извлекли заключенного бога, легко разрушив казавшийся монолитным саркофаг. И я, исполненная отчаяния, закричала, обращаясь то ли к напарнику, то ли к внезапным союзникам, то ли к безответным богам:

— Они же его унесут! Нельзя допустить!

— Да не видно же их, — досадливо отозвался Кайр. — Даже понять не могу, где тут хоть одна уязвимая точка. Силы слишком высокого порядка.

— Да маги вы или кто?! Сделайте что-нибудь! — взрыкнул пришелец, предупредивший нас о грядущем песце.

— Как?!

— По истоку силы.

Я напряженно нахмурилась, потому что, хоть и видела чужую силу, понятия не имела, где именно находится «исток». Однако напарник, будто почувствовав мое затруднение, резко ткнул рукой в точку между невнятными сущностями и Лофтом, и я, не задумываясь, отправила туда редчайшее зелье, предназначенное для борьбы с магами, способное спутать силовые потоки, необратимым и непредсказуемым образом деформировать чужое заклятие. Кайр и подсказчик также атаковали: один заклинанием, другой каким-то огнестрелом, похожим на старинное ружье. И я добавила к этому свой неприкосновенный запас — Thi rabprathan, зелье, способное поглощать магическую энергию. Я увидела, как темный сгусток чуждого этому миру вещества начал пожирать радужные брызги, как пустота, скрывающая наших врагов, исчезла, сменившись неясными, аморфными фигурами… Вот только это оказалось верхом наших достижений. В остальном же… Один из врагов так и не обратил на нас внимания, открывая проход между мирами. Ну а второй попросту отмахнулся от надоедливых кусачих букашек радужной волной, снесшей меня, Кайра, впечатавших нас в стену. Устоял только орк, прикрывшийся своим странным круглым щитом.

Я чувствовала мучительную боль в правом боку, кажется, вывихнула плечо, во рту поселился устойчивый привкус крови, однако все это было ничто по сравнению с жутким ощущением, разрывающим душу и тело на тысячи кусочков. Я всхлипнула, сопротивляясь этому из последних сил, сжимая бронзовый браслет, каким-то странным образом удерживающий меня по эту сторону небытия. И уже когда мои силы практически иссякли, все закончилось так же внезапно, как и началось. Враг исчез, оставив как свидетельство своего существования лишь осколки «гроба» Лофта.

А спустя несколько секунд случилось странное: человек, которого Мышкун поименовал Богданом, направил свое непонятное зеркальце уже на нас с Кайром.

— Улыбочку…

Это что, фотоаппарат такой? Я сердито нахмурилась, осознавая, что начинаю жаждать крови. Нельзя фотографировать девушку без предупреждения, да еще в такой ситуации.

— А вот было бы что опасное, — тем временем холодно сообщил Кайр, — то был бы у него третий глаз. Говорят, просветлению способствует. Тихо, кошка, тихо. Пусть думают что хотят. Против орка со щитом сейчас недосуг, а второй у меня на прицеле. Защита против техномагического воздействия и почему-то гомункулов. Энергетика не та, не спасет.

— Тихо так тихо, — скрепя сердце подчинилась я. — Но мне это не нравится, даже если не опасно. Мы только что союзниками были.

— Не были… Это случай. А тебе еще одно напоминание — псы Арагорна многому учатся у своего повелителя. В том числе и умению гадить и подличать. Ну их! Ты там как, живая? Помирать не собираешься? — переменил он тему быстро и безжалостно.

— На себя посмотри, — со стоном отозвалась я и даже попыталась пошутить, демонстрируя, что все не так уж плохо: — То ли еле живой, то ли уже поднятый из мертвых.

— Один — один… Но как бы там ни было, а Лофта у нас из-под носа увели. У всех у нас. — Кайр повысил голос, выразительно поглядывая на орка и человека. — Так что повода рвать друг другу глотки практически и не осталось. Можно разбегаться и плакаться начальству, что нас, таких мирных, большие дяди обидели.

— Или тети, — вступилась я за тендерное равенство. — Первично-вторичные половые признаки, каюсь, не рассмотрела. Может, остальные были внимательнее?

Да уж, иногда лучше придерживать свое чувство юмора, коллеги по несчастью шутку не оценили, видимо, печально прикидывая будущие неприятности. Да и мне было очень не по себе. Если Артас решит, что это мы виноваты в исчезновении Лофта, не видать нэко счастливого будущего как своих пушистых ушей.

— Мы делили апельсин… много наших полегло, — тем временем попытался то ли разрядить, то ли накалить обстановку мой напарник. — Может, до крайностей доводить не будем?

— А чего тут до крайности доводить? Не из-за радиоактивного мусора же драться? — Мышкун задумчиво осмотрел груду осколков, что-то неразборчиво пробормотал себе под нос и достал из сумки несколько тряпок. — Пару камушков мы с Богданом прихватим. Вещдоки, так сказать. Да, может, и в хозяйстве пригодятся. А остальное, если жизнь не дорога, берите себе.

Он ехидно оскалился, а потом обратился уже ко мне:

— Шла бы ты отсюда, кыся. Чует мое сердце, опасно здесь становится.

Я вопросительно оглянулась на Кайра, так как уже давно признала его ведущую роль в нашем дуэте и принимать решения без его согласия не собиралась.

— Уйдем позже. Вот как они испарятся, так и уйдем. Не люблю, когда спина открыта, — очень тихо, на самой грани моего восприятия отозвался он.

Пришлось улыбнуться и виновато развести руками:

— С удовольствием последую твоему совету, Мышкун. Буквально через несколько минут. А вам с непредставившимся другом хорошего пути. Асаль-тэ-Баукир, удачи вам. Надеюсь, однажды мы сумеем встретиться в других обстоятельствах и не на противоположных сторонах.

Кайр между тем уже занимался полезной деятельностью, потихоньку стягивая к себе осколки силы, заключенной в невзрачных кристаллах, оставшихся от саркофага Лофта.

Орк и человек переглянулись и обменялись парой фраз, а затем исчезли в открывшемся портале. Уже восстановившимся вторым зрением я увидела изумрудную зелень, которой полыхнули амулеты, открывшие проходы. Магия Арагорна.

— Не верю я этому орку, — зло заметил Кайр. — Вроде как и гладко стелет, а спать жестко может оказаться. Как бы они сюда снова наведаться не решили.

— Зачем им это? — искренне удивилась я, оглядывая помещение. — Эти камушки, конечно, сила, но ты их заберешь сейчас. А больше здесь делать нечего. Как-то все бессмысленно получилось. Хотя Фрейя, наверное…

Я заткнулась, осознав, что не все можно обсуждать даже с этим темным эльфом, не раз спасшим мне сегодня жизнь, а может, и душу, и резко сменила тему:

— Ну что, валим отсюда тоже? Паршивое местечко, наполненное паршивыми воспоминаниями.

Последняя фраза, как это ни странно, являлась не просто красивым малозначащим оборотом. Это место действительно было напоено чужой болью и воспоминаниями. Я чувствовала это всей своей кошачьей сутью, и от этого ощущения шерсть становилась дыбом, а уши прижимались к голове.

— Э-э, не так все просто. Спешка, она вещь не сильно полезная. Я тут одну вещицу придумал, которая полезной может оказаться. Да и перед Артасом филейную часть прикрыть оно тоже надо бы, — задумчиво отозвался дроу.

— Да уж, — я изогнулась, оглядывая упомянутую часть вместе с прикрепленным к ней хвостом, и вяло улыбнулась. — Это было бы неплохо. Что за идея-то?

— Берем амулет возврата в количестве одной штуки. Не сильно критично, мы отсюда и на одном спокойно выберемся. Потом несколько осколков из тех, что друг с другом раньше соприкасались. Это хоть немного да поспособствует усилению. Потом маскируем все прямо в полу. Камень проплавить — дело нехитрое, да и скрыть это действие тоже. Добавляем след от печати Хаоса, которая на мне давно стоит. Ну и оставляем тут. Теперь пойдет процесс постепенного перетягивания этого ныне полностью нейтрального мирка в Хаос.

Я задумчиво почесала в затылке, осознавая, что мало что поняла в этом плане, попыталась предложить Кайру помощь, но обнаружила, что со всеми доступными мне задачами он уже справился. Постаравшись незаметно прихватить пару камешков, отмеченных не только серо-стальной, густой силой Лофта, но и радужными брызгами магии его похитителей, я вновь вернулась в поле зрения Кайра и демонстративно вытащила из рюкзака небольшую бутылочку с завинчивающейся пробкой. Отпив примерно половину содержимого и скривившись от вкуса, я предложила остатки дроу.

— Приворотное зелье или очередной «целебно-стимулирующий» рецепт, занявший на конкурсе вкусов почетное предпоследнее место? — подмигнул он мне. — А так… давай, конечно.

Я хмыкнула, немного обиженно от того, что, с его точки зрения, я могу соблазнить только приворотным зельем, и удивленно от того, что, по сути, он угадал. Однако сообщать дроу о высоком уровне его интуиции не стала, предпочтя свести все к шутке:

— Почти угадал. Хорошая штука, несмотря на вкус и градусы. Минут через пять почувствуешь действие: уйдет усталость, боль уберется, прилив сил начнется. Даже способность к концентрации повысится, опять-таки вопреки крепости. Хороший тонизирующий напиток, который, в отличие от многих других, именно прибавляет сил, а не черпает их из тайных резервов организма, приводя к дальнейшему истощению.

Все сказанное было истинной правдой. Ну а о том, что это же зелье часто используют в качестве афродизиака, я умолчала. В конце концов, после всего, что мы испытали на протяжении пути, этот эффект если и проявится, то минимально.

— Тогда давай. — Кайр храбро опрокинул в себя остатки настоя и передернул плечами. — Черт! И вкус и ощущения прямо как от коньяка десятилетней выдержки. А учитывая, что я человек практически непьющий… Ладно. Пора, пока не развезло меня тут, сваливать. Не нравится мне это место.

— Пошли. — Я вытащила амулет, врученный Артасом, казалось, вечность назад, и открыла проход. — А насчет «развезет» не беспокойся, такого еще не случалось. Алхимия все же.

Я улыбнулась было, чувствуя тепло, подаренное выпитым зельем, но, оказавшись в незнакомом месте, до предела насыщенном эманациями Хаоса, быстро помрачнела вновь.

Глава 30

Мы оказались совсем не там, откуда отправлялись в путь. И это место было напоено Хаосом еще сильнее, чем «водопад». Средоточием силы казался невысокий, сложенный из не слишком тщательно обработанных камней колодец. Вот всегда думала, что из стихий к Хаосу ближе всего огонь. А тут снова ассоциации с водой. Хотя и довольно слабенькие ассоциации, если учесть, что из этого «колодца» шикарным фонтаном извергались сотни крупных полупрозрачных камней, каждый из которых, достигнув определенной высоты, взрывался фейерверком из огненных искр. Вся остальная окружающая реальность была столь непостоянна, что у меня так и не получилось подобрать слов для описания.

Впрочем, немного адаптировавшись, я сумела увидеть еще два более или менее упорядоченных объекта, если так можно сказать о боге Хаоса. Артас сидел прямо на земле, раскидывая какой-то сложный, не опознанный мною пасьянс. И привлекал к себе гораздо, гораздо меньше внимания, чем его напарница в этом деле, со всей страстью и непосредственностью уничтожающая ставшие ненужными карты. Крупная кошка с очаровательной мордочкой радостно махала скорпионьим хвостом и кожистыми крылышками каждый раз, когда мужчина откидывал в сторону очередную собранную пару.

— Красавица, — приглушенно выдохнула я, вглядываясь в умные янтарные глаза. — Я никогда раньше не видела таких, как ты, — а потом добавила, обращаясь уже к своему напарнику: — И вообще, здесь все ужасно впечатляет.

— Аналогично. Поражен до глубины души и все в этом роде. И это не шутка, все так и есть. Однако… Где наши трофеи?

— А ты вверх посмотри, — я не сумела удержаться от искушения и аккуратненько так приподняла пальчиками подбородок дроу, направляя взгляд мужчины к потолку, — сразу увидишь, что Хаос и с физическими законами по-своему расправляется.

Там, под самым сводом этой странной пещеры, неторопливо плавали осколки гроба Лофта. Я заметила их едва ли минуту назад и, честно говоря, испытала немалое искушение дать деру куда-нибудь подальше. Я ж не маг, вряд ли сумею защититься, если все это дело рухнет нам на голову.

— Так-так… И кто же это у нас прибыл? — тем временем заметил нас Артас. — Двое моих эмиссаров, которых я не только не порол, но даже много неплохих обещаний авансом выделил. А кому-то и не авансом. И что в итоге? Где трофей, Лофтом именуемый? Или он у кого-то из вас в кармане спрятался? Если так, то доставайте скорее, мое любопытство ожидания не перенесет.

Мне очень хотелось высказаться на тему, что обещаниями сыт не будешь, но Кайр пресек мою попытку приоткрыть рот, ткнув сложенными щепотью пальцами под ребра. Я обиженно потерла намечающийся синяк, но промолчала. Дроу тем временем начал говорить сам:

— Карманы у нас такие не отросли, чтобы туда аж цельный бог поместился. Зато вместо него принесли нечто если не равнозначное, то тебе крайне необходимое.

— Ну-ну, — кажется, обещания моего напарника не слишком-то вдохновили воплощение Хаоса. — Давай уж, удивляй отставшего от жизни бога.

— На нас напали, Артас. Не равные нам по силам, не обычные маги или нечеловеческие сущности — этого, правда, хватало, но тут мы могли преодолеть сложности. Зато потом, уже у саркофага Лофта, проявились иные существа. Они, знаешь ли, по силам сопоставимы с богами, да и то… Взять, к примеру, Ллос, ее бы эти сущности мигом порвали, как Тузик грелку. Эйлинарра?

— Кайр правду говорит, — подтвердила я, с содроганием припомнив последний удар неведомых сущностей, едва не приведших к гибели не только моего тела, но и духа. — Кажется, они почти не заметили наших попыток их остановить. Нас было четверо, сражающихся совершенно по-разному, но это не помогло.

— Мои посланцы размножаются делением или почкованием? — тихо и очень спокойно поинтересовался Артас, отчего у меня шерсть на спине встала дыбом, а ноги едва не сделали попытку срочно куда-нибудь свалить. Кажется, этот парень был очень недоволен нашей неудачей. — Один дроу плюс одна нэко… равны двум боевым единицам. Арифметику я точно не забыл, считать еще умею.

— Мы встретились с посланцами Арагорна, — я сердито хлестнула хвостом, вспоминая поступок Богдана после битвы. — Они не хотели это признавать, но появление их в том месте могло означать только одно: Лофт нужен был и ему.

— Этому я не удивлен. Что мне нужно, то и он сожрет, не поморщившись. То есть получается, что эти непонятные сущности…

— Я назвал их Незримыми, — перебил Артаса Кайр. — Их облик никак не удавалось рассмотреть. Что-то бесформенное, размытые контуры… маскировка высочайшего уровня.

— Пусть будут Незримые. Правильно обозвать врага лишним не бывает, что бы ни говорили некоторые… эстеты. Получается, эти Незримые вступили в Игру в тот момент, когда вы собирались устроить дележку Лофта? Пилу хоть найти удалось?

— Мы делили апельсин, много наших полегло, — процитировала я высказывание дроу и зло усмехнулась. Какой же я все-таки наивной была, думая, что земляне всегда смогут договориться. А ведь если бы не нападение этих Незримых, тот самый орк, с которым я уже встречалась и которому, как ни крути, помогала, наверняка напал бы на меня… И это в принципе понятно. Сейчас мы играем на разных сторонах.

Бог Хаоса тем временем хохотнул, оценив земную шуточку, и весело поинтересовался:

— Что, так-таки и полегли?

— Нет, все живы и относительно здоровы, — сердито отозвался Кайр, — хотя один из них ой каких хлопот доставить может. Но о нем чуть позже, более важная деталь есть.

— Если важная, то я слушаю. — Артас как-то внезапно стал серьезным. Пожав плечами, я вступила в разговор:

— Осколки саркофага, — я ткнула пальцем в потолок, — это очень сильные накопители, сохранившие в себе силу поверженного Лофта. Пусть его самого вам доставить не удалось, но сила, скопившаяся за долгие века, немногим уступит.

— Моя спутница не упомянула еще про одну интересную деталь… — спустя мгновение добавил Кайр.

— Судя по твоему голосу, какую-то хитрость не только обдумал, но и реализовать успел, — кажется, Артас заинтересовался. — Давай, излагай.

— Часть осколков саркофага мы оставили там, в мире-тюрьме. Но не просто так, а с определенной целью. Думаю, не надо тебе, богу Хаоса, объяснять, что такое печать этой силы.

— Ты прав, это лишнее.

— Вот и я о том же. На мне есть эта самая печать. Вот и пришло в голову «дотронуться» ею до осколков-накопителей, а затем осторожно и аккуратно спрятать их, чтобы всякие там уроды не обнаружили. Сама-то сложившаяся система продолжает действовать, ничего не разладилось, пусть и возможные разрушения медленнее восстанавливаются.

— Кайр хочет сказать, что вы можете использовать этот мир как форпост или базу. Скрытые им осколки саркофага будут постепенно преобразовывать мир. Останется только послать туда кого-то, — подсказала я очевидное, постепенно все больше отвлекаясь на очаровательное крылатое создание, с любопытством рассматривающее меня. Наверное, она тоже ни разу до этой встречи не видела нэко.

Однако когда Артас взмахом руки опустил все осколки к своим ногам, девочка отвлеклась, тихо зарычала, а потом и вовсе попятилась, стараясь оказаться подальше от кристаллов.

— Что это с ней? — встревоженно спросила я.

— Моя Скорпи — магическое создание. Здесь слишком велика концентрация чужой для нее силы. Ничего, кристаллы можно и нужно переплавить в единую структуру, этим займусь в скором времени. Что же до тех, которые вы для собственных нужд припрятали…

— Так ведь в меру. К тому же не забавы ради, а исключительно в целях продвижения могущества Хаоса, — пожал плечами Змей.

Хм, значит, он тоже это сделал? Интересно, зачем ему…

— Уймись, Змей. Ты не говорливый политик, а я не доверчивый, хлопающий развесистыми ушами избиратель, которому под видом предвыборной программы скармливают повышение налогов и уменьшение зарплаты. И без того вижу, что вы не пожадничали, в меру взяли, — махнул рукой Артас, толкнув меня на очередную дерзость:

— По чину то есть?

Честно говоря, я до сих пор не могла простить ему, что он не соглашался помочь Тиэну до тех пор, пока Кайр не сказал, что тот будет полезным инструментом. Впрочем, моя стрела пролетела мимо цели: или бог Хаоса не счел нужным изучить творчество Гоголя, или ему было просто все равно. Тем временем Кайр решил поинтересоваться у меня:

— Ты вообще как, нормально? Состояние духа особенно интересует. А то в глазах прямо-таки вселенская тоска начинает формироваться.

Этим неожиданным вопросом он умудрился вытащить из меня признание об истинном положении дел.

— Домой хочу. Там родные, они же с ума сходят…

Я закрыла рот ладонью, осознав произнесенное, но было уже поздно. Слово изреченное, вопреки известному мнению, оказалось истиной. Хотя я и прилагала массу усилий, чтобы не вспоминать об этом. Да, я действительно хотела домой. Несмотря на то что я уже смирилась со своей судьбой, новым обликом и предназначением, мысль о родителях, не имеющих вестей о дочери, заставляла мои глаза наполняться слезами.

— Да, это тяжко. Как я понимаю, Арагорн не озаботился, отправляя тебя в новый мир, выбрать тот, который по интенсивности временного потока сильно различен с нашей Землей, — сочувственно произнес Змей.

— Это как понимать? — Я говорила глухо и не поворачивалась к собеседнику, но он разобрал вопрос.

— Да вот так и понимать, как в случае моем и еще одного встреченного в тумане ролевика произошло. Пока длилась его работа на Артаса, на Земле и прошел-то всего день-другой. В моем случае примерно так же будет. Это сначала, не зная всех особенностей, я готов был зубами рвать тех шутников, что забросили меня сюда. Ан нет, все устаканилось. В твоем же случае… как я понимаю, Арагорн эту тему не затрагивал.

— Правильно понимаешь. — Я обхватила запястье левой руки пальцами правой и выпустила когти. Боль всегда помогала мне справиться с лишними эмоциями, но в этот раз не свершилось. — Ему на меня было плевать, потому и пришлось «флаг менять». Не от хорошей жизни…

— Артас, а как насчет небольшой компенсации за все, что нам пришлось пережить там, в мире-тюрьме? — неожиданно сменил собеседника Кайр.

— Помимо прикарманенных осколков саркофага? Губа не дура, как я погляжу, — насмешливо хмыкнул тот. — Ладно уж, выкладывай, чего твоей душе угодно. Но меру знай!

— Любой воин должен быть спокоен за то, что ему дороже остального. Если это правило не соблюдается, то эффективность падает, сами по себе начинают возникать проблемы.

— Намекаешь на…

— Отнюдь… Это ваш противник по Игре Арагорн моей очаровательной спутнице серьезно нагадить ухитрился.

До меня вдруг дошло, что пытается сделать Змей, и я замерла, боясь вздохнуть или шевельнуться.

«Боги, боги, боги! Пусть у него получится, умоляю!» — уж не знаю, к кому я обращала этот мысленный зов, но он сработал.

— Эйлинарра сильно беспокоится о своем доме, о родичах. Ее же выдернули, как репку с огорода, даже пикнуть не дали. Вот и прояви чуткость по отношению к прекрасной даме. Ни за что не поверю, что богу Хаоса не под силу временно отпустить девушку на свидание с родными, — продолжал давить мой напарник.

— Но она нужна мне… — Артас задумчиво осмотрел меня, а потом вздохнул. — Пара часиков пребывания в родном мире не станут для наших общих дел тяжелой утратой. Зато вернувшаяся Эйлинарра с новыми силами примется за дела. Так, кошка?

Получилось! Я восторженно оглянулась на Кайра, начала было благодарить всех и вся, но тут же замолчала, обдумывая озвученный срок. Два часа? Да ну, к черту! Что можно успеть сделать за два часа? Я даже маму с папой успокоить за это время не успею без применения психотропов. Хм, а что, если?.. В конце концов, этот бог — мужчина, а у женщин-нэко в крови умение управлять ими. Так что я просто обязана попробовать поторговаться. Вздохнув, я выпустила свою кошачью часть чуть ближе к поверхности разума и неспешно произнесла:

— Сутки. Ровно одни сутки. Двадцать четыре часа. Все же, — кажется, Артас собирался возражать, но я постаралась не дать ему такой возможности, — все же пары часов не хватит, чтобы навсегда попрощаться с прошлой жизнью. Зато потом я буду полностью, всем телом и душой в вашем распоряжении.

Последняя фраза была сознательно построена в весьма двусмысленном стиле. Также я умудрилась неспешно и, на мой взгляд, довольно миленько расстегнуть свой плащ, обнажая рубашку с глубоким вырезом и брючки, подчеркивающие форму бедер. Господин Гесуто хорошо поработал, когда создавал это тело: оно было соблазнительно. И я это сейчас старательно демонстрировала. Взгляд Артаса немного изменился, и я позволила себе опуститься прямо на пол пещеры, показывая беспомощность и очаровательную слабость. Кошка, которую бог назвал Скорпи, обнаружив, что я оказалась с ней на одном уровне, счастливо рванула ко мне. И я не преминула раскрыть ей объятия, лаская мягкую шерстку и нежные перепонки крыльев.

— Навсегда? — Несмотря на удивление, которое вызвал у Артаса обозначенный мною срок, он не отводил взгляда от организованного мною зрелища. Похоже, Кайр был прав, когда говорил, что у него слабость к кошкам. — Только на время завершения задания, общего для моих интересов и желаний Фрейи. Потом же ты сможешь курсировать туда-обратно. Постоянный пропуск… оформим.

Я горько улыбнулась, не забывая, впрочем, почесывать пушистый животик развалившейся передо мной Скорпи.

— Думаю, уже через пару лет мой бывший дом перестанет меня особо волновать… Моя личность сильно меняется под воздействием этого тела и той памяти, что мне предоставили для выживания. Когда процесс завершится, я все еще буду помнить свой дом, родителей, друзей… Скорее всего, даже буду их любить… Но отстраненной любовью. Так что, если вы сейчас подарите мне возможность вернуться домой, это будет именно прощание навсегда.

— Тебе решать. — Бог Хаоса неопределенно повертел рукой, символизируя относительность бытия. — Отстраняясь от основы, теряешь силу. Научись поглощать новое, не позволяя ему захватывать тебя. Не знаешь как — спроси у одного своего знакомца со склочным характером и обликом дроу. Облик есть, дроу… отсутствует.

— Это мы завсегда рады, — кивнул Кайр.

Я с недоумением посмотрела на напарника. Избавляться от того, что уже успело стать частью твоей души? Причем не худшей частью, если уж говорить начистоту… Вряд ли я когда-нибудь рискну это сделать.

— Вот-вот, он всегда рад помочь в подавлении чего-то, а особенно кого-то. А подарок… Держи.

В пол прямо рядом со мной ударила молния, превратившаяся в мерцающие врата телепорта, через которые было видно кусочек горы с расположившимся на ней странным строением, состоящим из трех стен и накрывающей их крыши. Два окошка, очаг в виде сердца и поддерживающие конструкцию балки, образующие крест… Боги, это же «Приют беспокойных сердец» — построенный пару лет назад мемориал рядом с Красными Камнями… Отсюда до ближайшей автобусной остановки минут сорок пешего хода. А потом еще час на автобусе, чтобы попасть домой.

В себя я пришла от требовательного мява Скорпи, которая возмущалась прекратившейся лаской.

— Но… Не могу же я прямо так. Сейчас, после битвы… Мне же подготовиться надо… — Происходящее, а точнее, его скорость, оказалось настолько неожиданным, что я начала мямлить какую-то чушь. — «Зеркало Мары» приготовить, еще пару зелий… Да хотя бы вымыться и переодеться. И я хотела пару монет захватить. Родители уже немолодые, а пенсии в нашем мире…

Чтобы замолчать, пришлось прикусить палец. Артас, выслушавший этот бессвязный монолог, тихо хрюкнул от сдерживаемого смеха, а потом все же заржал:

— Да-а, иногда лучше чесать брюхо Скорпи, чем говорить. Зелья — это я могу понять. Вымыться… простейшее заклятие. Золото… Охапку, две? Вообще, сколько вешать в килограммах?

— Артас, ты не поверишь, у нас на Земле денежки из бумаги в ходу. Бред, но факт, — избавил меня от необходимости отвечать Кайр.

— Да видел уж, — отмахнулся бог. — Велика наивность людская, тут даже гоблины и тролли позавидовать порой могут. Так что за зельями иди, но быстро. А желтый металл… сколько надо, столько и утащишь.

— Спасибо! — забыв обо всем остальном, я сорвалась с места, перелетела изумленно мяукнувшую крылатую кошку и обняла Артаса, ткнувшись носом в его щеку. А затем рванула к порталу, сквозь который уже виднелась моя лаборатория. Однако в последний момент, буквально за полшага до разрыва пространства, затормозила, подбежала к Кайру и, сунув ему в ладонь два сохранившихся шарика со «Слезами костей», торопливо проговорила:

— Там предохранитель нажатием с двух сторон убирается. Разберешься сам.

И вот после этого уже выскочила из странного места обитания Хаоса.

Оказавшись в лаборатории, тормозить я не стала. Лишь оглянулась на портал, убеждаясь, что там вновь виднеется земной пейзаж, метнулась к Тиэну, проверяя, не навредило ли ему столь долгое отсутствие «госпожи» в этом мире, и нырнула в бочку, выполняющую функции ванны. Из нее и вела рассказ о произошедшем перед благодарными слушателями в лице Ксана и упрямо смотрящего куда-то в сторону потомка дракона.

Демон слушал сосредоточенно, изредка прерывая повествование наводящими вопросами, а потом надолго задумался. Тиэн же за время рассказа не проронил ни словечка, а в конце подвел итог печальной репликой:

— Любимцы богов редко доживают до старости… Ты, госпожа, привлекаешь к себе слишком много внимания высших сил. Я беспокоюсь за тебя.

— Вот уж открытие сделал, — презрительно фыркнул демон. — Хотя в чем-то он прав. Чем больше богов, тем меньше у тебя шансов на долгую и счастливую жизнь. Только изменить сейчас ты ничего не сумеешь. Пока что ты… Пешка, если пользоваться вашей терминологией. Будешь стараться, сможешь выбиться в ферзи. Но чтобы перейти на уровень игрока и избавиться от их влияния, тебе надо переступить через себя, полностью измениться. Сумеешь это сделать?

— Сомневаюсь. — К концу рассказа я уже стояла в своей комнате, выбирая необходимые зелья из запасов. Вопрос Ксана заставил меня нервно поежиться.

— Вот и я сомневаюсь. Так что крутиться тебе, как тому волчку, до самой смерти.

— Порадовал, — буркнула я, перекапывая содержимое своей старой сумки. Где-то там должен был храниться амулетик в виде маски, давным-давно отданный мне Мышкуном. Я решила, что им будет пользоваться удобнее, чем зельями.

— И не думал, — насмешливо осклабился демон. — А вообще, весело… Незримые, говоришь? Лофта уволокли? Ну-ну… Вот уж Фрейе «счастья» будет. В своем мире надолго не задерживайся. Чую, богиня захочет узнать все подробности произошедшего.

— Меня и так всего на сутки отпустили, — сердито отозвалась я.

— Вот и ладненько. Удачи тебе там.

— И вам тут. Тиэн, предупредишь магов, что меня некоторое время здесь не будет?

— Они уже знают, — пожал плечами потомок дракона. — Ты отсутствовала почти три дня. Маги присылали посыльного.

— Ага, — неопределенно отозвалась я, набивая небольшой мешочек золотыми монетами. Хоть Артас и пообещал мне сколько-то там килограммов золота, я решила хотя бы здесь следовать принципу «на бога надейся, а сам не плошай». Сотня золотых, среди которых были как местные квадратные, так и драконьи круглые, весила с килограмм, не меньше. Но эта ноша не была слишком неприятна.

Глубоко вздохнув, я еще раз перечислила про себя список необходимых вещей, проверила, не забыла ли чего, и отправилась к порталу, по пути заглянув в комнату-святилище Фрейи и положив на ее алтарь утаенные кристаллы с силой Лофта и записку с кратким объяснением произошедшего. В этой же записке я не преминула упомянуть о великодушии Артаса, давшего мне отпуск на целые сутки. После декламации приличествующих намерению слов и полупрозрачные камушки, и листок бумаги подернулись золотистым маревом и исчезли. А я старательно притворилась, что вовсе никакая не нэко, а самая обычная девушка по имени Екатерина Немова, и шагнула в портал.

Первое, что я обнаружила, оказавшись на родной земле, что Артас не соврал и не пошутил: во время перехода моя сумка увеличилась в весе килограмма на четыре. Заглянув в нее, я обнаружила полдюжины золотистых шариков в диаметре меньше пяти сантиметров.

Бодрым шагом спустившись с горушки, я столь же бодро потопала по направлению к городу. В беседке неподалеку веселилась компания молодых людей, но мое появление из ниоткуда они не видели. Вскоре за моей спиной послышался шум подъезжающей машины, которая спустя пару минут поравнялась со мной.

— Подвезти? — Предложение, довольно обычное для этой местности, оказалось очень кстати. Я с радостью забралась в машину, поблагодарила веселого усатого мужчину и его жену и поддержала немудреный разговор. Высадили меня возле автовокзала. И вот тут-то я встретилась с первой неприятностью: расплачиваться в автобусе золотыми монетами было как-то не с руки. А земных денег у меня не имелось уже давным-давно, так как они остались в палатке на игре. Решение проблемы, впрочем, оказалось до смешного простым: я всего лишь зашла в укромное место и сменила облик на внешность ребенка лет шести. Амулет здесь, на Земле, работал отлично. Дальше все было проще. Зайти в автобус, выбрать рассеянного, одинокого мужчину, встать рядом с ним так, чтобы окружающим казалось, что мы вместе. Люди вообще склонны видеть только то, что не противоречит их жизненным установкам. Я, на самом деле, далеко не уверена, что кто-то обратил бы на меня особое внимание, даже появись я в городе в облике нэко. Наверняка меня приняли бы за очередную девочку-анимешницу, и максимум, что я получила бы, это порицание со стороны какой-нибудь бабушки.

Так что добраться домой оказалось совсем не сложно. Единственное, что напрягло, так это компания молодых людей, громко и радостно надирающихся пивом на лавочке во дворе. Их я почему-то обошла по широкой дуге, нервно прижимая руку к као-бону, висящему на поясе. И лишь потом, уже войдя в подъезд, осознала, что подсознание приняло их за что-то вроде тех псевдонеандертальцев, с которыми нам с Кайром пришлось драться в начале пути. Впрочем, это все были мелочи, не заслуживающие внимания. Сам факт, что я снова на Земле, с лихвой перекрывал все неприятности. Вот дальше хуже: квартира оказалась пуста. А ключей у меня, естественно, также не было. Уличные часы возвещали, что сейчас три часа пополудни, последний рабочий день июля. А значит, родители вернутся только через три часа. Пожав плечами, я отправилась к Ворону. Хороший друг, слегка двинутый на фэнтези, боевых единоборствах и поисках смысла жизни, он был, наверное, единственным человеком из моего прошлого окружения, способным принять правду. И помочь мне в реализации золотого запаса, подаренного Артасом.

Длинный звонок разорвал тишину пустого подъезда. Я подождала с полминуты и зажала кнопку еще раз, теперь уже ее не отпуская.

— Что за?! — нецензурное продолжение так и не прозвучало. Дверь распахнулась, явив миру обладателя беспредельно лохматой прически, серьезных серых глаз, покрасневших от сидения за компьютером далеко за полночь, накачанного торса и линялых, протертых джинсов. А я, соответственно, была явлена ему.

— Привет, солнц. — Я отодвинула замершего парня в сторону, зашла в квартиру и закрыла за собой дверь, легко справившись со сложным, выполненным в единственном экземпляре замком. Думаю, именно последнее и убедило Кима, что я — это я, а не внезапный глюк.

— Катюха? Ты жива? Тебя где носило?! Ты хоть понимаешь, что твои предки чуть не спятили, когда ты с ролевухи не вернулась?

— Да уж догадываюсь, — мрачно отозвалась я, проходя прекрасно известным путем на кухню. — Ты мне хоть чаю предложишь?

— Ты меня прости, подруга, но я тебе сейчас только пендюлей готов предложить.

— Ким! Серьезно, я тебе все объясню. Не трави душу.

— Даже так? — Ворон задумчиво осмотрел меня, пришел к каким-то выводам и кивнул. — Черный, зеленый?

— Давай уж зеленый, — печально вздохнула я. Этот парень всегда отлично меня понимал.

— Держи, — спустя десять минут он брякнул передо мной чашку с дымящимся напитком, уселся на подоконник и велел: — Рассказывай.

Подумав, я стащила с шеи амулет иллюзий.

— Видишь?

— Вижу, — флегматично отозвался он, нашарил за спиной пачку сигарет и закурил. — Но не верю глазам.

— С каких это пор ты куришь? — удивилась я, нервно подергивая хвостом. Запах табака оказался слишком неприятным для нэчьего обоняния.

— С недавних. Можно потрогать?

— Ну, если тебе хочется…

Я покорно дождалась, пока он перестанет тискать мои уши и дергать хвост, после чего рассказала сокращенную версию своих приключений.

— Бред! — Похоже, я переоценила Воронову жажду чуда. — Не может такого быть.

Он соскочил с подоконника, прошелся по крошечной кухоньке, не найдя себе места, и налил еще одну кружку чая.

— Ну, ты же понимаешь, что другого объяснения этому, — я демонстративно выпустила когти, — нет.

— Ну почему же? Я навскидку штук пять могу предложить. Например, я все еще сплю. Хотя для меня было бы логичнее увидеть во сне орков или воргенов… Или спятил. Хотя здесь то же самое возражение…

— Так, ты не спишь, не спятил, и три остальных варианта тоже неверны. Меня действительно перекинул в другой мир бог, притворяющийся гейм-мастером Арагорном Московским. Примерно то же самое может делать Артас Питерский, который помог мне сюда вернуться. И я тебе об этом говорю не просто так. Держись от них подальше.

— Артас, говоришь? — Ворон задумчиво налил себе еще чашку чая (предыдущую он выпил чуть ли не одним глотком) и покачал головой. — На твоем месте я бы ему не доверял.

— Это еще почему? — удивилась я.

Сейчас, на волне благодарности за возможность хоть на сутки вернуться домой, мне было сложно скептически относиться к богу Хаоса. И я абсолютно не понимала, с чего это Ворон, в жизни не видевший этого парня, высказывает столь категоричные суждения.

— А я тебе предлагал в ВоВку поиграть, — насмешливо хмыкнул мой собеседник, потом ненадолго исчез в комнате, а вернулся уже с ноутбуком. — Читай.

«Артас Менетил» гласил заголовок. Я послушно погрузилась в чтение, а когда закончила, сумела лишь удивленно посмотреть на друга.[2]

— Вот и я о том же, — задумчиво согласился он со мной.

— Ну, это явно не тот Артас, — неуверенно возразила я. — Этот живым выглядит.

— Да это-то понятно, — отмахнулся от меня Ворон. — Но ты подумай, что за человеком надо быть, чтобы такую кликуху себе выбрать.

— Ну так он и не человек, — печально произнесла я и тут же быстро замахала рукой: — Ладно, ладно. Я с тобой согласна, доверять не буду. К Фрейе-то у тебя претензий нет?

— Есть, конечно. Но рассказывать не стану, чтоб тебя не нервировать лишний раз. — Он усмехнулся, погладил меня по ушам и в очередной раз изумленно протянул: — Ну и дела все-таки. Значит, Арагон Московский и Артас Питерский, говоришь?

— Эй, эй… Ты особо-то не трепись. Все равно никто не поверит.

— А кто сказал, что я трепаться буду? — с деланым детским изумлением протянул Ворон, а глаза у него блестели так, что мне не по себе стало. Озарение пришло быстро:

— Ты чего задумал, солнце? Ты что, решил к этим ребятам подкатить и на приключение напроситься? Спятил, что ли?

— Ну, во-первых, не приключение, а ответственную миссию по спасению мира. Или по его разрушению, это уж как масть ляжет. А во-вторых, — он взглянул на меня с неожиданной злостью, — по себе других не меряй. Это у тебя здесь мама, папа и кошка остались. А у меня за спиной хвостов нет, так что легко могу рвануть куда угодно. Вот только рвать некуда было, понимаешь? А теперь, оказывается, есть…

— Не, не, не, погоди. Нельзя этого делать, ты понимаешь? Просто нельзя! Для них смертные — разменные фигуры, пешки. Там погибнуть в сто раз проще, чем выжить.

— Любая пешка имеет шанс выйти в ферзи. И я не я буду, если этим шансом не воспользуюсь.

Зло фыркнув, я подорвалась с места, съездила ему по морде, выпустив когти, а потом и вовсе уронила на пол, прижав к горлу эльфийский кинжал.

— Идиот! Это тебе не игрушки. Там все по-настоящему. И боль, и смерти. Хочешь умереть или убивать?

— Жить я хочу. А не существовать, — насмешливо отозвался Ворон, ловко перехватил мою вооруженную конечность и перекатился так, что уже он нависал надо мной. Задумчиво помолчав пару секунд, он чмокнул меня в нос и отстранился, усевшись на пол. — Повезло все же, что я не анимешник. Не то вообще бы от счастья спятил, на такую красу глядючи.

— Очень смешно, — я шлепнула его по руке, но уже без когтей. — Пожалуйста, не глупи. Хотя бы обдумай все хорошенько. Иногда мы можем оценить то, что имеем, только потеряв это… Но ты же умный, ты должен понимать…

— Ничегошеньки я тебе не должен, — прервал он мою речь. — Но я подумаю, честно. Очень, очень хорошо подумаю.

Я осеклась… Аргументы закончились, что делать дальше, было непонятно. Признаться честно, я уже начинала сожалеть, что решила рассказать Киму всю правду. И, кажется, он об этом догадался.

— Не скисай так. Я — мальчик умный и самостоятельный. Сам сумею сделать выбор и ответ за него тоже сам держать буду.

— Ты мальчик, конечно, умный, но слишком уж самоуверенный, — печально отозвалась я и махнула рукой. — Ладно, не думаю, что один из них будет так уж счастлив тебя в другой мир перекинуть, как только ты об этом попросишь. А я к тебе вообще-то по делу пришла, а не только душу излить.

— Даже так? И что за дело?

— Вот, — я вытащила из сумки один из шариков и вложила его в руку Ворона. — Сможешь это продать?

— Ни х… — окончание слова он проглотил, так как принципиально не матерился при женщинах. Но сейчас я бы его не осудила. — Это золото?

— Угу. Так сможешь?

— Сколько времени ты здесь будешь? — Его серые глаза приняли очень расчетливое выражение.

— Я уже завтра днем уйду. Но это не мне, это родителям. Если справишься, возьмешь себе четверть суммы, а остальное им на счет. Хорошо?

— Ты в курсе, что здесь граммов семьсот золота? — поинтересовался в ответ Ворон. — А один грамм сейчас стоит больше полутора тысяч…

— Ого! Я не знала. Ну, его же, наверное, можно распилить и продать по частям, да? Его и еще вот эти, — подумав, я добавила еще пять шариков и половину своего монетного запаса. Сумма, получившаяся при перемножении названных собеседником чисел, оказалась столь астрономической, что мне попросту не верилось.

Вместо ответа он застонал и уткнулся лбом в стол.

— Ты чокнутая. Как ты вообще себе это представляешь?

— Не знаю, — я простодушно пожала плечами. — У тебя же знакомый ювелир был вроде?

— Ага. С шестью миллионами рубликов в кармане, — энергично кивнул Ворон. — Ладно, оставляй это здесь, я что-нибудь придумаю. Хотя, конечно, выйдет дешевле, чем по официальному курсу. А ты дуй домой. Твои уже там должны быть.

— Спасибо, — я привстала на цыпочки и потерлась щекой о плечо друга. — Я постараюсь еще завтра заглянуть, чтобы попрощаться.

— Лучше бы с родителями подольше побыла, — усмехнулся Ворон, а потом неожиданно стиснул меня в объятиях, да так, что я только пискнула. А ребра хрустнули. — Будь умницей и постарайся там выжить. Я еще надеюсь с тобой увидеться.

— Было бы здорово, — улыбнулась я в ответ.

— Кстати, ты им-то собираешься правду рассказывать? Или мне самому объяснять, откуда вдруг взялись миллионы?

— Что-нибудь придумаю, — улыбнулась я. — Тебе врать не придется.

— Тогда удачи, Кэт.

Глава 31

Конечно же, я не собиралась рассказывать родителям всю правду. Еще чего, сообщать, что дочка в любой момент погибнуть может… Но и врать напропалую тоже не хотелось. В итоге я остановилась на этаком полусказочном варианте счастливой жизни в другом мире. Не слишком правдоподобно, но у меня имелись способы заставить их поверить.

Дома уже кто-то был, поэтому я позвонила в дверь и затаила дыхание, прислушиваясь к происходящему за ней. Первым примчался кот Исходник, имя которому придумывал хороший друг семьи, шутник и программист дядя Толя. Примчался и замер у порога, урча и взмяукивая. Затем раздались тихие шоркающие шаги, дверь открылась, и я увидела маму. Кажется, я говорила, что прежняя жизнь теряет свое значение для меня? Чушь! Вранье. Достаточно было одного взгляда на осунувшееся, постаревшее мамино лицо, на ее пустые, какие-то больные глаза, чтобы все эти глупости попросту вылетели из головы.

— Мама, мамочка, — я всхлипнула и порывисто обняла ее.

— Катя?! Катюша, доченька… — она отстранила меня, вгляделась в облик, созданный амулетом иллюзий, и пошатнулась. — Господи, ты жива… С тобой все в порядке? Доченька…

Я перехватила ее ладони, тянущиеся к моему лицу, и крепко их сжала.

— Мам, со мной все хорошо. Давай зайдем в квартиру. Папа дома?

— Да, дома. Господи, но где ты была?

— Ма, я все объясню. Честно. Все хорошо. Идем.

За руку я провела ее на кухню, как ни в чем ни бывало поздоровалась с папой и тут же занялась приготовлением чая.

— Катя!

— Па, я все сейчас расскажу. Подождите немного.

— Катюх, не ожидал от тебя такого. — Папа помог маме присесть в уголок и посмотрел на меня. — Хоть бы мать пожалела.

Он держался гораздо лучше, но я видела, что и ему восемь дней моего отсутствия дались тяжело. Быстро поставив на стол кружки с чаем, я покачала головой:

— Я не могла ничего вам сообщить. И раньше прийти тоже не могла. Простите.

— Но почему? — Мама дрожащими руками взяла кружку и отпила глоток.

Это было хорошо: пара капель успокоительного помогут ей спокойнее принять новости, которые я собираюсь сообщись, а немного «Фой Имплицитам», «Слепой веры», — не относиться к ним слишком критически.

Глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, и спрятав под себя невидимый, но почему-то замеченный Исходником хвост, я начала рассказывать. Причудливое сплетение правды и лжи текло не так гладко, как хотелось бы, но шероховатости скрывались воздействием зелий.

Мне до сих пор сложно и немного больно вспоминать тот разговор. Мне поверили. Не сразу, после многих доказательств, но поверили. А вот отпускать не хотели. Да я сама, хоть и осознавала необходимость и неизбежность ухода, внутренне противилась ему. Из-за этого переубеждать родителей было в сотни раз сложнее. Мама придумала тысячу и одну причину остаться, папа поддерживал ее всеми силами.

— Па, я обещала. Разве не ты учил меня, что обещания — это нечто, к исполнению сугубо обязательное?

— Научил на свою голову, — он хмурился, но я видела, что отец мною гордится. Обещание для него было достойной причиной. Мужчины вообще чаще всего лучше подготовлены к тому, что однажды дитя придется отпустить в вольный полет.

Переубедить маму оказалось гораздо сложнее. Я понимала ее волнение, нежелание отпускать единственную дочь в неизвестность, но потакать ему не могла. Итогом спора с ней стала красная капелька моей крови, заключенная в прозрачный кристалл.

— Смотри, пока со мной все хорошо, она будет сохранять цвет. Если же случится беда, то кровь потемнеет или вовсе почернеет.

— Но если это произойдет, мы будем знать, что все плохо, и не сможем ничего изменить. Это слишком жестоко, Катюша.

— Ой, мам, вероятность того, что она сменит цвет, почти равна нулю, — сказала я чистую правду. И тут же уравновесила ее абсолютной ложью: — Я в том мире в полной безопасности.

Как бы то ни было, победа в этом споре осталась за мной. А вот сказочных свойств у оставленного родителям «артефакта» не было ни на грош. По сути, я добавила к крови коагулянт, чтобы она быстро и красиво свернулась, а затем заключила в особый консервирующий состав, который сохранит содержимое на ближайшие лет триста без особых изменений.

Спать этой ночью никто не лег. Мама дотошно расспрашивала меня о новой жизни, а я рассказывала ей о Мин-Йаршерисе так, будто не было ничего другого. Восторженно описывала корабли, мощенные забавной мозаикой улочки, магические фонари, толстых пушистых котов… Немного рассказала о Тиэне, естественно, не упоминая ни о подоплеке наших отношений, ни о существующем в том мире рабстве. Я описывала тамошнее звездное небо с двумя лунами и тут же переходила к своей работе в академии. Пришлось приврать, что там у меня отличная зарплата. Это немного упростило разговор о деньгах, но совсем чуть-чуть: мама упорно не хотела соглашаться брать мое золото или полученную за него земную валюту. Но в итоге мне при папиной молчаливой поддержке удалось ее убедить.

Утром мы сходили в полицию, чтобы родители забрали заявление о моей пропаже. Для ускорения и облегчения этого процесса пришлось использовать еще немного «Слепой веры». Правда, господину офицеру, который не пил зелье, а вдыхал его испарения, это обеспечило неслабую головную боль, зато мы разделались с проблемой за каких-то сорок минут. Еще был поход в вуз и обеспечение легенды моего отсутствия в городе на ближайшие полгода. Это оказалось до смешного просто: как раз в сентябре по программе обмена группа студентов должна была отправиться в Финляндию. Естественно, я в эту группу не входила, и никто не собирался меня туда везти… Однако убедить ректора, что он таки был не прав, я сумела. Как и уговорить секретаря не вносить меня в списки прибывающих, подготовленные для принимающей стороны. Таким образом, я абсолютно легально исчезала из родного города и никуда не должна была прибывать. Ну а потом, если что, родители сообщат окружающим, что в меня влюбился какой-нибудь финн и уговорил остаться жить там. Не худший вариант, если подумать.

Самое сложное, но все же необходимое я оставила напоследок. Мои чувства к Максу изменились. В этом Фрейя была права, я его больше не любила. Но и уйти, не попрощавшись, не хотела и не имела права. И теперь, попрощавшись с родителями и пообещав им сделать все возможное, чтобы время от времени возвращаться на Землю, я ехала в городскую больницу, сдерживая внутреннюю дрожь и пытаясь выстроить хотя бы примерный монолог. Наверх меня не пустили, пришлось воспользоваться успевшим стать непривычным сотовым. И вот тут все заготовленные сценарии пошли прахом, потому что поприветствовал Макс меня следующим образом:

— Катюнь, ну ты даешь! Могла бы и пораньше прийти проведать. Я, конечно, понимаю, не каждый день выпадает шанс съездить на Байкал, но…

— Ась? — не слишком оригинально и уж вовсе неумно удивилась я, но потом нашла в себе силы спросить более связно: — Погоди, тебе сказали, что я на Байкал уехала? Кто?!

— Так Мака же… А ты что, не ездила? А почему телефон был недоступен?

Я нервно хихикнула. Да уж, ехала успокаивать убитого горем возлюбленного, а он, оказывается, вовсе не огорчен, а даже слегка на меня сердит. Интересно, с чего это у Лены-Маки такая забота о моем парне? Ну, уже не моем, но ей-то откуда это знать? Почувствовав, как в глубине души начала просыпаться собственница, я мысленно ее придушила и пожала плечами:

— Ну, будем считать так. Я вообще для другого приехала. Давай в уголок куда-нибудь уйдем, угу?

Рассказывать ему правду или даже полуправду я уже не собиралась. Просто сказала, что надолго уезжаю за границу, и предложила расстаться. Принял он новость слишком легко, чтобы мое самолюбие осталось неповрежденным. И хотя я успокаивала себя, что все дело в «сньur guйries», выпитом Максом вместе с предложенным соком, разум алхимика безжалостно утверждал, что так быстро зелье не подействовало бы. Похоже, он тоже был не слишком привязан ко мне.

Больше в этот день я домой возвращаться не собиралась. Прощание с прошлым и так затянулось, а убеждение, что долгие проводы приводят только к ненужным слезам, жило в глубине моей души давно. Вещи, которые я сочла нелишними в новой жизни, лежали в рюкзаке, Ксюхе я позвонила, придумав какую-то не слишком правдоподобную байку о недельном отсутствии и рассказав, что вот-вот уезжаю из города и страны.

Ворону я тоже позвонила, чтобы узнать новости о продаже «золотого запаса» и рассказать о согласии родителей принять деньги. В целом больше у меня дел в этом мире не осталось, поэтому я позволила себе на пару часов раньше срока войти в портал. Правда, привел он меня не в лабораторию, где я рассчитывала оказаться, а к странному колодцу Хаоса.

Первой меня встретила кошка Скорпи. Кажется, предательства с моей стороны в первую и последнюю нашу встречу она не простила, но на предложение почесать шейку милостиво согласилась.

— Ну и где же твой хозяин? — поинтересовалась я, когда животина окончательно разнежилась и развалилась на полу пузом кверху.

— По сторонам оглянуться не судьба? — раздался насмешливый голос из-за спины.

— Видимо, так, — обиженно отозвалась я, не собираясь сейчас доказывать, что осматривалась, и внимательно. — А почему я здесь, а не в «своем» мире?

— Это уже у тебя спрашивать надо. Портал подчинился твоему желанию. И кстати, «твой» мир, если ты еще не озаботилась этим знанием, тамошними магами именуется Тараон.

— Здорово, — неопределенно отозвалась я сразу на две новости. — Ну, раз уж я все равно здесь… Ты говорил, что, как только я выполню это ваше с Фрейей задание, мне можно будет организовать постоянный пропуск на Землю… Это еще в силе?

— Без проблем, — пожал плечами Артас. — Что, не получилось навсегда попрощаться?

— Вроде того. Переоценила я изменения, произошедшие в личности. Ну что же, если все в силе, то надо бы мне поторопиться. Ты позволишь?

— Действуй, — воплощенный Хаос усмехнулся и театрально прищелкнул пальцами. Последнее, что я увидела, — возмущенный взгляд крылатой кошки. А затем — полумрак собственной спальни в Мин-Йаршерисе.

— Вернулась? — первым меня встретил преданный демон.

— А куда бы я делась? — улыбнулась я, потрепав пушистый загривок. — Сколько времени прошло?

— Почти восемь дней. Твой ненаглядный раб, если ты именно его пытаешься выглядеть за дверью, жив, здоров, сейчас спит.

— Славно. Я тогда тоже посплю немного. Разбуди меня утром, хорошо?

Проснувшись, я развила бурную деятельность. Причем первым моим делом был разговор с Фрейей. Теперь, когда у меня имелся уже намоленный алтарь, общаться с богиней стало проще. Зажженные свечи, зелье, смешанное с кровью, дважды повторенный призыв…

— Эйлинарра, я рада тебя видеть, — она позволила мне приблизиться и обняла. — Артас рассказал мне о том, что случилось в темнице Лофта.

— И что ты об этом думаешь, богиня? Кто были эти существа и зачем им понадобился твой… этот бог?

— Я не знаю, — просто ответила она. — Те камни, что ты мне пожертвовала, несут на себе отпечаток силы, которой я еще не встречала. Я сделаю все, чтобы найти ее обладателей… Но, боюсь, моих возможностей здесь недостаточно.

Такие слова из уст возлюбленной богини должны были бы нанести немалую рану психике любого из народа нэко, но я, успевшая осознать разницу между богами класса Лофта и Арагорна и теми, что были равны Фрейе, ожидала услышать что-то такое.

— И что делать?

— Я велела всем алхимикам искать в мирах следы этих Незримых, но не думаю, что это что-то даст. Артас, конечно, тоже постарается их найти… Его задело такое вмешательство посторонних в планы Хаоса… Мне остается лишь надеяться, ну а тебе пока что предстоит посеять в этом мире Зерно Хаоса. Не отвлекайся на другие задачи.

— Как прикажешь, богиня, — покорно кивнула я.

— Я верю в тебя, Эйлинарра. Постарайся поторопиться.

Золотое божественное сияние покинуло комнату, а я приступила к выполнению пожелания Фрейи. То есть начала торопиться. Тем более что это соответствовало и моим желаниям. Постоянный пропуск на Землю казался мне сейчас чем-то совершенно необходимым, хоть я и не собиралась им чересчур часто пользоваться.

Выдвигаться слишком быстро я все же не стала, восстанавливая в лабораториях Магической Академии растраченные запасы зелий. А заодно решила применить и куароты, полученные от орка. Я не обманывала Кайра, когда говорила, что с их помощью собираюсь создать себе танк. Подобный замысел действительно возник в тот самый момент, когда я впервые увидела эти камни. И теперь я старательно претворяла мечту в реальность, начав собирать голема.

Первым этапом стал выбор подходящего материала. Стандартная для подобных созданий небоевого назначения глина меня не устраивала по вполне понятным причинам. Ну а делать достаточно крупного голема из одного лишь металла оказалось слишком дорого. В итоге пришлось комбинировать: на прочный стальной каркас наращивался слой глиняной плоти, который затем покрывался доспехами.

В качестве основы для творчества я взяла обычного научно-исследовательского голема, принципы создания которого хранились в памяти моей нэко. Однако пришлось внести немало изменений, укрепив и вооружив его. Броней, после мучительно долгих уговоров и огромных денежных посулов, моего голема обшили нджеры. Оружие пришлось заказывать уже у человеческих мастеров.

Гигантское подобие паука на шести взаимозаменяемых ходовых конечностях и с четырьмя пятипалыми манипуляторами, угрожающе поблескивающее алгерроковой чешуей, смотрелось довольно впечатляюще. В углублений на его спине на пружинных рессорах были установлены два ложа для наездников. Спереди и сверху это углубление было прикрыто пятислойным бронированным стеклом, которое я изготавливала самостоятельно, по рецептам алхимиков народа нэко. Такое стеклышко, гораздо более легкое и крепкое, чем земной многослойный триплекс, теоретически должно было с честью выдержать пулеметную очередь в упор. Жаль, что на практике это проверить мне так и не удалось.

Один из куаротов я разделила на несколько неравных частей с помощью специального зелья: другим способом эти камни разрушить почти невозможно. В получившиеся осколки маги вложили несколько заклятий по моему выбору. Второй был установлен в грудь создания, между его манипуляторами. Броня на этом месте имела возможность открываться, чтобы голема в любой момент можно было допрограммировать.

В третий же куарот маги, задобренные несколькими порциями «Дара Фрейи» — зелья, увеличивающего силу волшебника, позволяющего ему быстрее восполнять резерв и творить заклятия, в обычных условиях недоступные, — переписали все песни с прихваченного из дома плеера. Также на камень, заполненный этой информацией едва ли на треть, были навешаны заклятия звучания в количестве, достаточном для создания идеальной полифонии. Конечно, это было жутким расточительством, но мысль о том, что часов через двадцать аккумулятор плеера сядет и я снова останусь без музыки, приводила меня в ужас.

Еще три дня я варила зелья, которые должны были превратиться в элементы питания и управления големом, а также его органы восприятия. Это была сложная, довольно затратная и чертовски утомительная работа, но со следующим этапом она не шла ни в какое сравнение: программирование поведения такого механизма казалось мне чем-то запредельным.

В конце концов, собравшись с силами духовными и физическими, а также напившись поддерживающих зелий, я строго-настрого приказала окружающим не трогать меня ближайшие пять дней, даже если им покажется, что я уже умерла и начала разлагаться. А затем заперлась в специально для этого сооруженном во дворе балаганчике: ни в одно из уже существующих в моем распоряжении строений голем помещаться не хотел.

Как уже говорилось, основой моего создания стал научно-исследовательский голем, а вот использовать стандартную модель поведения было нельзя: мне-то понадобилась боевая машина. Пришлось на ходу переделывать некоторые принципиальные аспекты, всячески эксплуатируя не только память нэко, но и собственный опыт объектно-ориентированного программирования.

Зашедший к нам наблюдатель смог бы увидеть лишь меня, сидящую в позе лотоса прямо перед големом, периодически подергивающим то одной, то другой конечностью. Однако разум мой, в отличие от тела, работал невероятно активно. И когда спустя пять суток некий истощенный и обезвоженный, похожий больше на труп, чем на приличную нэко, организм вывалился на свежий воздух, голем был готов к работе.

Выхаживали меня еще трое суток.

Придя в себя, отъевшись и отоспавшись, я проверила основные функции своего создания и после недолгого размышления назвала его Генту.

Генту был умницей. Он легко управлялся как голосовыми командами, так и сенсорными «клавишами», имел систему опознания «свой-чужой», был склонен к самообучению, питался солнечным светом и любой формой направленной на него энергии. Так, он с удовольствием поглощал молнии и фаерболы, тратя часть на собственное функционирование, а часть аккумулируя в осколках куарота для последующего использования в атакующих заклятиях. Помимо заклятий он был оснащен качественным, хоть и человеческой, а не нджеровой работы, арбалетом, стреляющим крупными болтами. В снаряды легко вставлялись колбы с любыми зельями.

Еще почти месяц я занималась обучением трех своих студиозусов, не забывая создавать для себя редкие зелья. К слову говоря, эта троица даже за такое короткое время достигла некоторых успехов и определилась в своих предпочтениях. Так, Ботэ оказался универсалом. Он легко создавал самые разные зелья, основанные на не слишком сложных комбинациях ингредиентов, но на что-нибудь выдающееся ему замахиваться было бессмысленно. А Шаки оказался прирожденным целителем. Всевозможные разрушающие комбинации ему не давались совершенно, зато все, что лечило тело или дух, выходило будто само собой. После долгого разговора я попросила его поддерживать святилище Фрейи во время нашего с Тиэном отсутствия. Была у меня коварная надежда, что его вера в прекрасную богиню поможет юному магу однажды перерасти в могущественного алхимика, не ограниченного доступными обычным волшебникам рецептами. Хотя, конечно, зря я на это надеялась: богиня не могла воздействовать на чужой мир и чужих подопечных.

А седоволосый Гер оказался очень странным субъектом. В отличие от своих разноцветноволосых товарищей, он отдавал учебе все силы, и это приносило свои плоды. Но я заметила, что только боевые зелья вызывают истинный интерес у этого парня. И хотя мы не раз беседовали на самые отвлеченные от алхимии темы, ни одного словечка о своем прошлом он не рассказал.

В итоге я взяла с учеников клятву, что они не раскроют определенных секретов алхимии никому из чужаков, и наконец-то решилась отправиться в путь. Пришла пора найти себе союзников в стране драконов, а затем выполнить задание богини.

Всем не связанным с алхимией у нас занимался Тиэн. Это он носился по городу в поисках подходящей теплой одежды. Он выбирал веревки именно определенного мастера, среди трех десятков похожих как две капли воды образцов. Он же довел чуть ли не до истерики трех пекарей, добиваясь от них лепешек, способных храниться две дюжины дней. Фляги для воды, какое-то альпинистское снаряжение, провизия и куча других нужных вещей… Единственное, что я ему сразу запретила искать, это транспорт.

— С этим справлюсь сама, — заверила я потомка дракона и слово свое таки сдержала. Вот только Тиэна это почему-то не обрадовало.

— Почему мы не можем взять обычных лошадей вместо этого чудовища? — в очередной раз сердито поинтересовался мужчина, глядя на моего Генту, уже устроившего в брюхе поклажу и покорно ждущего седоков.

— Потому что они никогда не смогут бежать так долго, быстро и неутомимо, — отозвалась я, по-особенному прищелкивая языком. Голем подогнул ноги, опускаясь на землю, и я взобралась на его спину по откидной лесенке. — Ты ведь не боишься, правда?

Потомок дракона преодолел непонятную мне антипатию и расположился на соседнем ложе. Мы наконец-то отправились в путь. Я могла лишь догадываться о том, что нас ждет впереди. И эти догадки скорее пугали, чем вдохновляли. Но теперь я четко видела свою цель, я сделала выбор, и я готова была на все, чтобы этот выбор свершился. Прошлую жизнь мне уже не вернуть никогда. Да я этого и не хочу. Но теперь появился шанс построить жизнь новую, быть может, лучшую… И я решила, что добьюсь этого во что бы то ни стало.

Примечания

1

Из конопли, как это ни удивительно современному человеку, в старые времена делали отличные веревки и канаты. Как оказалось, подобная практика существовала и в других мирах.

2

На самом деле автор вовсе не призывает читателя играть в World of Warcraft. Более того, автор уверен, что любые подобные игры — суть наркотик, который даже пробовать не стоит. Однако биографию Артаса Менетила можно почитать хотя бы из любопытства.

Content

Юлия Матси
Нэко

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Примечания