Владимир Колычев

Хозяин города

Часть первая

Глава 1

Зима – белая сказка, красивая, но холодная и неуютная. Весна – это тепло с крыльев перелетных птиц, запах подснежников, журчанье талой воды, сок жизни в набухающих почках. Голый асфальт под колесами машины, голые женские ноги перед глазами. Казалось бы, надо смотреть на дорогу, но весной бурлят не только древесные соки – горячие излишки жизненной энергии не дают покоя и людям. Женщины раздеваются, а мужчины этим вдохновляются. Только вот чтобы получить эстетическое удовольствие от красоты, нужно как минимум ее узреть. Потому и зыркают глаза по сторонам. Потому и увидел Богдан блондинку, что выскочила на обочину дороги. Она торопилась, но знак рукой подала после того, как его машина прошла мимо нее. Но ничего, он плавно сбавил ход, остановился, сдал назад. Правда, прошло секунд пять, прежде чем девушка открыла дверцу.

– Мне на Советскую, – небрежно глянув на Богдана, сказала она.

Дорогой кожаный костюм на ней – жакет модного покроя и короткая юбка. Колготки с лайкрой, блестящие, но на таких прелестных ножках хорошо смотрелись бы и дореволюционные чулки из бабушкиного сундука. Лицо у нее не самое красивое, еле заметная асимметрия в нем, черты не совсем правильные, глаза по величине чуть больше среднего, радужная оболочка черная, но при этом идеально прозрачная и как будто без дна. Беспокойный взгляд выдавал в ней натуру неуживчивую, с неустойчивым характером. Богдан мог бы разочароваться в своих ожиданиях, если бы не чертовски чувственные губы – пухлые, длинные, четко очерченные. Они-то и придавали ее внешности сексуальность.

– Как скажете, – улыбнулся он.

Девушка села в машину, закрыла за собой дверцу, поставила на колени сумочку, достала оттуда пятьсот рублей и протянула Богдану.

– Не надо, – попытался отказаться он.

Но не тут-то было.

– Надо!

Она всунула купюру в нишу под рычагом ручного тормоза. Богдан промолчал. Девушка дала понять, что не из тех, кто может расплатиться натурой. И еще этим жестом она лишала Богдана иллюзий на романтическое знакомство с ней.

Вот если бы у него была дорогая иномарка, тогда бы она, возможно, не была с ним столь категорична. Или хотя бы новенькая «Лада»… А у него всего лишь «четыреста двенадцатый» «Москвич», далеко не новый, хотя и неплохо сохранившийся.

Детали в машине закреплены хорошо, ничего не тарахтит, ход легкий, не самый шумный, двигатель работает как часики. Но все-таки это «Москвич». По уровню престижа ниже только «Запорожец». Потому и пропустила блондинка его машину, и не торопилась садиться в нее. Ждала лучшего коня, но тот не успел подскочить…

– А можно побыстрей? – спросила она не то чтобы раздраженно, но точно без симпатии к собеседнику.

Богдан мог бы сказать, что в городе больше шестидесяти в час ездить нельзя, но это может вызвать пренебрежительную улыбку на губах пассажирки. Дескать, и машина позорная, и водитель лох. К тому же он не входил в число поклонников правил дорожного движения, в экстренных ситуациях он запросто мог превысить скорость.

Стрелка спидометра поднялась до отметки «восемьдесят».

– Не развалится? – не без ехидства спросила блондинка.

– Да, сиденье может отвалиться, поэтому советую пристегнуться, – безмятежно отозвался он.

– Как отвалиться? – насторожилась она.

– Пол гнилой, кресло на дорогу может выпасть…

Какое-то время девушка взглядом пыталась воспламенить его волосы, после чего, поджав губы, пристегнулась.

И в это время впереди зажегся желтый знак светофора. Богдан стал притормаживать. Белая «шестерка» перед машиной ушла в левый ряд. Все бы ничего, но именно в этот момент педаль тормоза вдруг провалилась. Богдан попытался уйти в сторону, чтобы избежать столкновения с черным «Мерседесом», но все-таки зацепил его передним крылом.

От сильного удара «Москвич» остановился. Богдан встревоженно посмотрел на блондинку. Ее хорошо тряхнуло, но ремень безопасности удержал ее от столкновения с лобовым стеклом.

– Кажется, ты приехал, парниша! – с явными признаками злорадства усмехнулась она, глядя, как из «Мерседеса» выходят крепкие бритоголовые ребята в длиннополых кожаных куртках.

– Деньги можешь забрать, – вздохнул Богдан, открывая дверцу «Москвича».

Он тоже выглядел неплохо. Рослый, атлетического телосложения, и куртка у него тоже кожаная – правда, короткая, порядком потертая. Только это не произвело на братков особого впечатления.

– Ну ты попал, урод! – злобно скривился громила с длинными, опущенными книзу бровями.

Внешние уголки его широкого рта выгнуты были кверху и вместе с бровями образовывали, казалось, круг на лице. Нос у него боксерский, приплющенный, с искривленной спинкой.

– Спокойно, парень, спокойно! Я виноват, я оплачу.

Ремонт «Мерседеса» – дорогое удовольствие, но у него есть свои люди в автосервисе, они помогут. Просить их об услуге не очень удобно, потому и неохота. Но, как ни крути, а виноват он, поэтому придется подсуетиться…

– Чё ты оплатишь, придурок? – зверем зарычал на него амбал с крупным грушевидным лицом.

Узкий низкий лоб, широченная нижняя челюсть. И подбородок такой, что не промажешь – только пробить его не каждому дано, тут нужна мощь опущенной с размаху кувалды.

«Москвич» Богдану предложил один хороший знакомый, а по совместительству ценный информатор. Это случилось не так давно. Бельмес хотел показать товар лицом, выехал с Богданом на дорогу, тут и отказали тормоза. Смешно это или нет, но врезались они в «Мерседес». И сейчас примерно та же история. Как у кобеля срывает клапан на красивую сучку, так и у этой машины отказывают тормоза на «Мерседес». Второй случай за один год. Чертовщина какая-то…

Но в первом случае «Мерседес» оказался угнанным. Более того, в багажнике находился его владелец. Бандиты даже пытались отстреливаться, Богдан тогда мог нарваться на пулю; хорошо, собственный пистолет не подвел и рука не дрогнула.

– Оплачу. Только сначала документы на машину предъявите.

– Чего?! – взвыл от возмущения длиннобровый.

– Я из милиции. Старший лейтенант Городовой.

Удостоверение Богдан пока не доставал: надо было держать правую руку наготове, чтобы достать пистолет. Куртка у него, как обычно, расстегнута, «ПМ» в кобуре, патрон в стволе, снять оружие с предохранителя несложно…

– Да хоть генерал! Я тебе сейчас башку откручу, баран!

С точки зрения тактики узколобый поступил правильно. Он попытался схватить Городового за грудки двумя руками. В таком положении выхватить пистолет из кобуры невозможно. Но браток проиграл в стратегии. Закон прост – нельзя связываться с ментами, а он попер буром. За то и поплатился.

Богдан заломил руку так, что тело противника выгнулось дугой. Его можно было поставить «мостиком», но вместо этого Городовой ударил парня по ногам сзади. И тут же последовал добивающий удар в голову – раскрытой ладонью, точно под нос. Боевое самбо – наука сложная, тяжелая в учении, вовсе не легкая в бою, но достаточно эффективная.

Браток еще не упал, а его дружок уже в движении. Он попытался атаковать Богдана ударом в голову. Но кулак поймал пустоту, а рука вдруг оказалась в жестком захвате. Мощный он парень, сила удара неимоверная, но Городовой использовал ее против него самого. Взял руку на прием, вывел противника из состояния устойчивого равновесия, после чего из удобного положения ударил его раскрытой ладонью в челюсть. А когда парень упал с разворотом на живот, основанием ладони промассировал шейные позвонки.

Возможно, в машине находился третий. Но нет, никто из нее не выходит. Богдан заглянул в «Мерседес» – пусто. Что ж, тем лучше. Он взял в наручники одного качка, другого. Обыскал их. Трофеи впечатляли – два пистолета «ТТ», две запасные обоймы, кнопочный нож, кастет, заряженная анашой папироса. Паспорта на имя Берулова Игоря Матвеевича и Горшкова Павла Васильевича – оба семидесятого года рождения, город прописки – Народовольск. У Берулова были еще и водительские права, но документы на машину отсутствовали.

– Где документы на «Мерседес»? – спросил Богдан.

– Хана тебе, мусор! – злобно прорычал Берулов. – Мы тебя, падлу, на куски!..

Богдан вздохнул, как это делает человек перед тем, как взяться за постылую работу. И ударил братка кулаком по почке. Несильно ударил, так, чтобы не разорвать ее, но по болевой точке. Браток взвыл, со скрежетом сжимая зубы.

– Техпаспорт где, спрашиваю?

– Да был где-то, – буркнул узколобый Горшков.

Он также лежал на асфальте лицом вниз, его также коробило от бессильной злобы, но оскорблять Городового он не рискнул. Видно, что парень ведет здоровый образ жизни, больничные не жалует.

Оружие Богдан не изымал. В наручниках ствол из-за пояса вынуть можно, но выстрелить – никак. Сейчас он возьмет двух понятых, оформит протокол изъятия. Но только Городовой подошел к машине, как рядом остановилась гаишная «семерка». Пришлось показать удостоверение, объяснить ситуацию.

– Понятно, будем оформлять происшествие, – с опаской глянув на братков, сказал крупного сложения, но мягкотелый лейтенант.

– Какое происшествие? Машина – в угоне, у водителя – незаконный ствол… Будем оформлять аварию, но сначала оформим задержание.

Лейтенант хотел что-то сказать, но Городовой сурово глянул на него, и тот сник. И как миленький отправился за понятыми.

А Богдан полез в машину за папкой, где у него находились бланки протоколов. В основном ему самому приходилось выезжать на происшествия, но иногда такие вот события сами слетались к нему. Поэтому и порох приходилось держать сухим, и бумаги.

Папка лежала на заднем сиденье. Все правильно, так и должно быть. А на переднем сиденье он увидел свою пассажирку. Вот это его и удивило. Стекла у него тонированные, поэтому с улицы ее не было видно. А он-то думал, что блондинка давно уже испарилась.

– А ты что здесь делаешь?

– Мне до Советской, – не поворачивая головы, сказала она.

– Я не скоро.

– Я не спешу…

– А мне казалось, что спешишь.

– Да нет, просто проблема была…

– И куда она делась, эта проблема?

– Никуда. Просто я подумала, что ты можешь мне помочь…

– Тогда, может, ты мне поможешь?

– Чем?

Богдан увидел, как гаишный лейтенант подводит к бандитам двух парней. Молодец, быстро понятых нашел.

– Пока не надо…

Он взял папку, закрыл дверцу. Если кто-то из парней откажется быть понятым, он позовет свою пассажирку. Но нет, ее помощь не понадобилась.

Городовой в присутствии понятых изъял оружие, наркотики, оформил все под протокол. К этому времени гаишники составили свои протоколы – Богдан поставил роспись, а Берулов и Горшков отказались от этого, послав всех к черту.

Погорячились бандиты и с экипажем патрульно-постовой службы, что прибыл по их душу, но ребята быстро научили их вежливости. Дубинки-демократизаторы бьют больно.

Задержанных увезли, «Мерседес» отправили на штрафную стоянку. Стемнело уже, когда Городовой освободился. А девушка все продолжала ждать его.

– Богдан, – назвался он, закрывая за собой дверцу.

– Лада.

Правое крыло смято, фара вдребезги, бампер надорван. Но ничего, двигатель завелся. Тарахтит в нем что-то, но ехать можно. Утечки из радиатора не было, а если вдруг мотор закипит, термодатчик покажет…

– Теперь я понимаю, почему тебе не нравятся «Москвичи», – усмехнулся он.

– Кто тебе сказал, что не нравятся? – непонимающе глянула на него девушка.

– Никто не говорил. Просто ты ко мне садиться не хотела. Наверное, «Ладу» хотела поймать?

– Да, но поймала «Мерседес». Вместе с тобой, – усмехнулась она. – Ты извини, если вдруг обидела. Думала, ты бомбишь, а ты из милиции…

– Бомбилы – тоже люди.

– Да, только думают, что если у тебя машины нет, то ты не человек… А ты правда из милиции?

– Есть такое… А у тебя, я так понял, проблемы?

– Ну да, что-то вроде того… Он меня в прошлый раз сильно ударил. Думала, челюсть сломал… – Лада огладила себя пальцами по щеке.

Красивые у нее руки, перстни на них золотые с камушками, но на правом безымянном пальце пусто. Не замужем. И на левой руке нет обручального кольца. И не разводилась… Это если судить по каноническим символам.

– Кто?

– Да живу с одним…

Она явно хотела добавить соленое словечко вроде «кретина» или «барана», но сдержалась.

– Гражданский муж?

– Что-то в этом роде… Не знаю, как от него отделаться. Хоть к бандитам обращайся.

– Вот это зря. С ними свяжешься, потом не отвяжешься. На копейку сделают, а на сто рублей заберут. Могут деньгами взять, а могут натурой. Это я тебе как специалист говорю… Не веришь?

– Верю.

– А к кому конкретно ты можешь обратиться?

– Не знаю… Но бизнесмены же к ним обращаются, они помогают. И у Вадика «крыша» была…

– Вадик – это твой гражданский муж?

– Ну да… Я от него сбежала.

– Куда?

– Подруга у меня на Советской живет. Дом тридцать восемь.

– А родители?

– Мои?.. Они далеко, в Оханске. Да и не хочу я туда…

– Понятно.

– Что тебе понятно? – нервно спросила Лада.

– Незавидная ситуация. Куда пойти, куда податься…

– Ага, кого найти, кому отдаться, – саркастически усмехнулась она.

– Отдаваться не надо. А Вадика сдать надо. Если он руки распускает.

– И что ты с ним сделаешь? Посадишь?

– А нужно?

– У тебя закурить есть?

Богдан кивнул и показал на бардачок. Курил он мало – в уважаемой компании, чтобы не казаться белой вороной, ну и когда выпьет. Но пачка сигарет при нем всегда. Раньше «Родопи» держал, сейчас – «Мальборо». Это раньше американских сигарет днем с огнем не сыщешь, а сейчас на каждом углу, да и цены не кусаются.

Лада достала сигарету, а он поднес зажигалку. Она затянулась, закашлялась. На глаза навернулись слезы, но она снова сделала затяжку – на этот раз пошло лучше.

– Давно уже не курила… Сначала Вадик за это дело гонял, потом сама не хотела.

– А сегодня случилось что-то из ряда вон, да?

– Не сегодня… А куда мы едем?

– На Советскую. Или уже передумала?

– Не знаю… Ты же из милиции.

– Ну и?..

– Я видела, как ты с бандитами разобрался.

Лада повела головой в сторону окна.

– И что?

– Ты бы мог так и с Вадиком разобраться.

– Как так?

– Ну морду ему набить.

– Даже так? – недоуменно повел бровью Богдан.

Однажды он шел по улице и увидел, как пьяный парень влепил пощечину своей подруге. Раз ударил, другой. Разумеется, он скрутил грубияна. При этом подставил спину девушке, о чем тут же пожалел. Она ударила его пилочкой для ногтей. Хорошо, куртка у него из толстой кожи – хрупкая пилочка даже пробить ее не смогла. А если бы нож у нее в сумочке был?.. Такое вот неблагодарное это дело, заступаться за женщин.

– Да ты с ним одной левой…

– Я ударю левой рукой, а ты правой – напишешь на меня заявление в прокуратуру. И твой Вадик тоже напишет…

– Нет, я не напишу. И он тоже не напишет. Он поймет…

– Давай так: ты сейчас берешь такси и едешь домой. А мне в отдел надо, с задержанными разобраться. Как закончу, так приеду к вам.

– Нет, сейчас я не могу к нему. Пьяный он, буйный… Он меня убьет!..

– Скажи ему, что в милиции была, что заявление написала. Это его успокоит.

– А если нет? Если он еще больше взбесится?..

– Тогда пусть проспится. А завтра я к нему подъеду… Ну так что, везу тебя к подруге?

– А точно завтра подъедешь?

– Если не передумаешь. Запиши мой рабочий телефон, завтра позвонишь, скажешь, как нам быть…

Богдан вздохнул. Воскресенье сегодня, выходной день. Всего две рабочие проблемы было у него на сегодня, он их уже решил, возвращался домой, а тут Лада. Думал, приключение намечается. Но не сложилось. Сначала она от него нос воротить стала, потом бандиты на «Мерседесе» появились. Сейчас она, похоже, не прочь продолжить знакомство с ним, есть у нее в глазах кокетливый призыв к подвигу, но у него снова дела. Надо разбираться с Беруловым и Горшковым. Да и с Ладой не стоит завязывать романтические отношения, пока не решен вопрос с ее гражданским мужем.

Он отвез девушку к названному дому, а сам отправился к ближайшей телефонной будке. Надо было позвонить одному человеку, по возможности встретиться с ним, выжать из него информацию по Берулову и Горшкову. Только тогда он отправится в РОВД.

Глава 2

Если существуют мерки, по которым определяются брутальные красавчики, то Эдик Пляцков точно подходил под них. Рост выше среднего, спортивное телосложение, черные как смоль волосы, синие глаза, правильные черты лица, волевой нос, широкий подбородок. И голос густой, басовитый, с интригующей хрипотцой – как раз то, что заводит женщин. Глядя на него, трудно было усомниться в том, что Эдик имел большой успех у прекрасного пола. Сам он не хвастался, даже не намекал на победы, но Богдан видел, какими глазами смотрит на него старший лейтенант Перова из инспекции по делам несовершеннолетних, кстати сказать, первая красавица отдела. Эдик залихватски подмигивал ей, улыбался, но пока дальше этого дело не шло. Что, впрочем, неудивительно. Еще месяца не прошло, как он поступил на службу в отдел, не совсем еще освоился.

– Богдан, ну ты молоток!

Он крепко пожал Городовому руку. В глазах легкий восторг, не выходящий за рамки мужских приличий. Отличился старлей, двух бандитов задержал в одиночку, и Эдик всего лишь выражал свое уважение, не более того.

– Может, лучше кувалдой назовешь? – благодушно усмехнулся Богдан. – Так лучше. И бьет тяжелей…

– Да куда уж тяжелей… Видел я этих гераклов. Быка легче завалить.

– Это и есть быки, Эдик. Только двуногие. Как они там?

– Да уже оформили… Один брыкаться стал, так его демократизаторами успокоили…

– Я думал, этого быка еще на улице объездили… Кстати, как насчет корриды? Ты с одним отработаешь, я – с другим.

– Ну-у…

– Это не предложение, Эдик. Это работа у тебя такая.

– Да я с удовольствием! – в преддверии грядущего триумфа расплылся в улыбке Эдик.

Звание у него капитанское, но с опытом оперативной работы – полный ноль. До этого он служил в армии, где-то в Белоруссии, с развалом СССР уволился, поскольку не захотел принимать присягу в иностранном государстве, вернулся в родной Народовольск. Пытался прижиться на гражданке – не вышло, поэтому подался в органы. Предложили должность оперуполномоченного уголовного розыска, он отказываться не стал. Хотя само по себе такое предложение могло показаться нонсенсом. Ни школы милиции за плечами, ни юридического образования. Во времена Союза его бы дальше патрульно-постовой службы не взяли. Но сейчас в милиции с кадрами туго, в уголовный розыск идти никто не хочет. Паспортный стол, МРЭО ГАИ, прочие теплые и непыльные места – это пожалуйста, а туда, где стреляют, – дураков нет. И вызывало уважение хотя бы то, что Пляцков не пошел работать в ГАИ, хотя мог.

Да и лишним человеком его никак не назовешь. Тот же Федорук перевелся служить в «ридну Украину», Юра Филиппов перешел служить в оперчасть СИЗО, потому что там год засчитывался за полтора. Неблагонадежный Рома Гущин возглавил паспортный стол Закамского района, теперь он как бы уважаемый человек. Туго с кадрами, и Пляцков оказался как нельзя кстати.

Шумов недолго вводил его в курс дела, почти сразу же засунул на суточное дежурство в оперативно-следственную группу – сначала под присмотр Богдана, затем – Варенцова. Неплохо он себя показал, потому сегодня дежурит сам, без наставника.

– Горшковым займешься. Узнай, из какой он банды и откуда взялся «Мерседес».

– Да, кстати, из ГАИ звонили: «Мерседес» принадлежит гражданину Юшкевичу Илье Георгиевичу.

– Замечательно. Только Горшкову этого не говори. Пусть сам признается. Если нет, тогда скажешь. И если своего бригадира не назовет, скажи ему, что знаешь это и без него. Из банды Кипятка он. Слышал о таком?

– Что-то краем уха…

– Эта банда южную часть нашего Советского района держит. Контролирует речной вокзал и наш РОВД, – усмехнулся Богдан.

– Не понял, – недоуменно повел бровью Эдик.

– Ну это если по территориальному принципу. Но возможно, кто-то из наших кормится из бандитских рук.

– Кто?

– Дед Пихто…

У каждого человека есть хобби – кто-то собирает марки, значки, кто-то коллекционирует картины и драгоценные камни, а Городовой увлекается вербовкой агентов. Жены у него нет, работать можно хоть до полуночи, так что время для этого дела есть. Вот и сегодня он обработал администратора из гостиницы «Кама». Жулик на допросе проболтался, сказал, что через этого типа получил наводку на богатого клиента. На этом Богдан и сыграл. Взял этого деятеля в оборот, пригрозил ему статьей из Уголовного кодекса и заставил стучать. А «Кама» – это не только самая лучшая в городе гостиница, но еще и ресторан, где любит собираться всякое жулье. Был у Городового там один «глазок», теперь вот второй появился… Такая у него работа, что без оперативной информации далеко не уедешь. Под лежачий камень вода не течет, потому и приходится ворочаться…

Принудительно-добровольные осведомители раскиданы у него по всему городу, потому и владеет он информацией о криминальной обстановке. Потому и есть у него сведения, что не все сотрудники органов чисты на руку. И в райотделе не все хорошо, и в прокуратуре свои оборотни; про кого-то Богдан знает точно, о ком-то догадывается. Но свою информацию он обнародовать не станет. Время нынче такое, жажда личной наживы для многих стала смыслом жизни. Убери одного хапугу – на его место тут же придет другой. К тому же не все взяточники – сволочи и предатели.

Знал он таких людей, которые за деньги отмазывали преступника от статьи, но в трудную минуту могли прийти на помощь своему товарищу. Даже под бандитскую пулю встать, если вдруг что… Конечно, не хотелось иметь дела с продажными, но что делать, если других нет? Уберешь одного такого, а на его место придет какая-нибудь темная лошадка с той же рваческой сущностью; пока изучишь ее, приноровишься… Нет, уж лучше оставить все, как есть. Проще работать, когда знаешь, что и от кого ожидать…

– Сам все узнаешь, Эдик. Осмотришься, приглядишься, если не дурак, своим умом дойдешь… Главное, сам на этот скользкий путь не становись. Самому же от себя противно будет…

– Да нет, бандитам я продаваться не стану, – мотнул головой Пляцков.

– Бандиты сами продаются. Если цену знать… Постарайся выбить из Горшкова все, что он знает. Чем больше от него узнаем, тем лучше. Давай, дерзай.

В кабинет к себе братков тащить не хотелось. Там и без того мрачная аура, а еще от этих упырей бандитских нечистой силой фонить будет. В подвальном этаже перед изолятором временного содержания имелось только одно специальное помещение для допросов. Туда Богдан выдернул Горшкова, для Эдика. А сам отправился в камеру к Берулову.

Это было небольшое помещение с шершавыми стенами и бетонным полом. Тусклая зарешеченная лампочка под потолком, полуразрушенный постамент с чашей «Генуя», над ней водопроводная труба. Четыре спальных лежака, стол, вмурованный в пол. Камера не одиночная, но соседей у Берулова не было.

Городовой как будто не заметил, что дверь за ним закрылась. Его, казалось, совсем не пугало, что руки у бандита развязаны. А парень он мощный; если вдруг сможет ударить первым, то Богдан может остаться в проигрыше.

– Ну что, Берул, как настроение? – Он сел на свободный лежак так, чтобы от Берулова его отделял стол. – Закуришь?

Бросил на стол пачку сигарет, но браток на нее даже не глянул.

– Важную персону из себя изображаешь? – усмехнулся Богдан. – Ну-ну.

– Слышь, мусор, ты понты не кидай, не надо. И не таких видали, – скривился Берулов.

Городовой опечаленно вздохнул, достал из кармана карандаш, блокнот, сделал вид, будто поставил в нем крестик. Вернул все на место.

– Кого ты видел, Игорек? Ты «бык» непуганый, жизни еще не знаешь… Ты у нас по учетам не проходишь, я тебя не знаю, что это значит? А значит это, Игорек, что ты в банде Кипятка – человек новый…

– Какая банда?! – возмущенно всколыхнулся парень.

– А разве не банда?

– Нет!

– Но то, что ты под Кипятком ходишь, не отрицаешь?

– А кто такой Кипяток?

– Пахан твой.

– Не знаю такого.

– Я знаю… Знаю, что ты у него в банде числишься.

– Это все твои домыслы, мусор.

Богдан снова достал блокнот, поставил там еще одну невидимую отметку.

– Эй, ты чего там рисуешь, мусор?

И снова Богдан поставил крестик.

– Считаю, сколько раз ты меня мусором назвал. Я не обижаюсь. С такими, как ты, идиотами, работать – всего наслушаешься. Если на все реагировать, нервный срыв можно заработать. Поэтому я не реагирую. Но все запоминаю. Так, для будущего… А будущее у тебя сложное, Берулов. Ствол у тебя изъяли, папиросу с анашой нашли. Так что ждет тебя этап, Берулов.

– Облом у тебя выйдет, мусор! Братва меня вытащит.

Богдан снова сделал пометку и снисходительно усмехнулся, глянув на братка.

– Все от меня зависит, Игорек. Если я упрусь рогом, то никто тебе не поможет. Я знаю Кипятка. И он меня хорошо знает. Поверь, он со мной связываться не станет…

– Только давай без понтов, мусор! – презрительно скривился бандит.

– Пять раз ты меня мусором обозвал. Но я не в обиде. И тебе обижаться не советую. Обиженных в тюрьме опускают… Да ты и сам должен это знать. Кипяток живет по воровским понятиям и тебя учит, что в тюрьме есть жизнь. Тюрьма для тебя не наказание, а испытание. Такая у тебя религия или нет?

– Что-то ты не в тему несешь, мусор…

– Наверное, я что-то не так понял, – усмехнулся Городовой. – Мне сказали, что ты «бык» в банде Кипятка. А ты, оказывается, обычный баклан… Таких в тюрьме очень быстро опускают.

– Не дождешься, мусор!

– Ставлю тебе седьмой крестик, Игорек… Плохо, очень плохо. Теперь у тебя никаких шансов отсюда выбраться. Даже если скажешь, откуда у тебя «Мерседес» гражданина Юшкевича.

– Не скажу!.. И Юшкевича не знаю!

– Ладно, сам все узнаю… Если просто угнал, плохо. Если за долги отобрал, еще хуже. Считай, что ты Кипятка подставил. У меня к нему особых претензий нет, но теперь будут. Так бы ты на себя все мог взять, но теперь я Кипятка прессовать начну…

– Кипятка он прессовать начнет! – презрительно хохотнул Берул. – Кто ты, а кто Кипяток…

– Значит, знаешь, кто такой Кипяток?

– Да пошел ты в жопу, мусор!

– Восьмой раз… Из маленьких крестиков складывается большой крест. Ты его сложил. И на себе поставил… Я не злопамятный, Игорек, но крест у тебя каменный.

– Мусор, ты меня достал!

Богдан больше не стал ничего говорить. Берула можно сломать, и он знает, как это сделать. И сделает. Потому что это дело принципа… Сломать его можно, но агент из него выйдет никудышный. Потому что тупой он. Даже если Берулов согласится вдруг работать на Богдана, то спалится на первой же встрече с ним. К тому же у него есть информатор в банде Кипятка.

Городовой поднялся и направился к двери. Он чувствовал на спине злобный взгляд, но в жар его от этого не бросило. Не та сила в Берулове, которой можно бояться.

Он зашел в помещение для допросов и увидел, с каким презрением сплевывает себе под ноги узколобый Горшков. Он сидел на вмурованной в пол табуретке в наручниках и корчил из себя великого криминального босса.

– Ну что? – глянув на Пляцкова, спросил Богдан.

Эдик в ответ выразительно развел руками. У него тоже ничего не вышло.

– Ничего, время лечит. Оно же и калечит…

– Тебя оно же и покалечит, мусор, – презрительно скривился Горшков.

– Мусор у тебя под ногами. Нахаркал, как свинья, – зло посмотрел на него Богдан.

– Ничего, уберешься.

– Это ты мне сказал? – с безмятежным удивлением спросил Городовой.

– Ну а кому еще? – с вызовом хмыкнул бандит.

Богдан ударил его в живот. Он знал, как и куда бить, поэтому боль не просто скрутила Горшкова, она сбросила его с табурета на пол. Мощный он парень, тяжелый, но Богдану силы не занимать. Одной рукой старлей схватил братка за ворот, другой за штанину и, как тряпкой, провел им по полу, стирая плевки.

– Ну вот, уборка закончилась.

– Ты еще кровью умоешься, мусор… – прохрипел Горшков.

Но Богдан отвечать на этот выпад не стал. С помощью Пляцкова он вытащил бандита из помещения, а там к ним подключился дежурный по изолятору. Задержанного затолкали в камеру, заперли за ним дверь.

– Упертый попался, – сказал Пляцков, отряхивая ладони хлопком одной о другую.

– Потому что дубовый.

– А твой как?

– Та же порода. Что ж, будем заниматься резьбой по дереву. И резать, пока горячо. Мне нужен адрес Юшкевича.

– Есть адрес. Это на Победы, дом восемнадцать, квартира… – скороговоркой выдал Эдик. Но вдруг запнулся. Памяти не хватило. Хотел блеснуть, но не вышло. Впрочем, это не повод для насмешки. – У меня записано, надо глянуть…

– Глянь… Надо будет по этому адресу проехаться.

– Я могу.

– Да нет, я сам.

– Поздно уже.

– Ночь – самое лучшее время для работы.

– Ну смотри, тебе видней.

Свой подбитый «Москвич» Богдан оставил на стоянке перед РОВД, а к Юшкевичу отправился на оперативной машине.

Глава 3

Высокий, астеничной внешности мужчина в дорогом кожаном плаще сосредоточенно смотрел перед собой. От него пахло коньяком; видно, что он подшофе, поэтому и приходилось ему себя контролировать, чтобы не шататься.

Он даже не шелохнулся, когда лифт остановился, но сильно качнулся, когда переступал через порог кабинки. Поддерживать его Богдан не стал, и он задел плечом краешек отошедшей в сторону двери; та завибрировала, загудела.

Мужчина вышел на седьмом этаже, куда поднимался и сам Богдан. Но это было не единственное совпадение. Оказывается, его спутник по лифту стал открывать своим ключом дверь в нужную ему квартиру.

– Юшкевич Илья Георгиевич? – сухим казенным тоном спросил Городовой.

Мужчина испуганно шарахнулся в сторону, ключ вывалился из его рук. И на Богдана он уставился, как жертва – на киллера.

– Спокойно, Илья Георгиевич, спокойно! Я из милиции. Старший лейтенант Городовой.

– Из милиции? – стал успокаиваться мужчина. – И удостоверение есть?

– Есть.

Стараясь не делать лишних движений, Богдан достал из кармана «корочки», раскрыл их, предъявил.

– А вы думали, что я киллер? – с каверзой улыбнулся он.

– С чего вы взяли? – фальшиво удивился мужчина.

– Показалось… Могу я посмотреть ваши документы?

– Паспорта нет. Только права…

Водительские права были выписаны на Юшкевича Илью Георгиевича.

– А техпаспорт на машину? – спросил Богдан.

И техпаспорт нашелся.

– Только машины нет, – горько усмехнулся мужчина.

– Почему нет? На штрафстоянке ваш «Мерседес». Я в него сегодня врезался…

– Вы?! Врезались?

– Не повезло… Кстати, бандитам тоже не повезло. В изоляторе они, за угон вашего автомобиля. Или это был не угон?

– Э-э… Может, в квартиру пройдем?

– Почему нет?

Юшкевич поднял ключ, открыл дверь.

Квартира у него большая, четырехкомнатная, обстановка, как в лучших домах – стильная роскошь, комфорт. Только уюта нет. Может, потому, что не чувствовалось здесь присутствия женской руки?..

И полы не блещут чистотой. Потому Юшкевич сам не стал разуваться и Богдану не велел. Он прошел в гостиную с декоративным камином из мрамора, сел на кожаный диван, Богдану показал на кресло из этого гарнитура.

– Значит, моя машина на штрафстоянке?

– Да. Завтра вы ее можете забрать.

– Это хорошо, – не очень весело сказал Юшкевич.

– А мне почему-то кажется, что не очень… Вы сами отдали машину бандитами?

– Каким бандитам?

– Берулу и Горшку.

– В общем, да…

– Это в общем. А в частностях?

– Я, конечно, не хотел отдавать, но у меня возникли долги…

– Перед кем долги? Перед бандитами?

– Да нет, просто долги, – замялся Юшкевич.

– Перед кем?

– Ну-у…

– Если бандиты забрали у вас «Мерседес», значит, долги были перед ними.

– Если исходить из логики, то да.

– Да, логика – вещь упрямая. Но страх перед бандитами сильней. Потому и не хотите вы, Илья Георгиевич, признаваться в том, что вам приходится платить бандитам за «крышу».

– А кому не приходится? Милиция же не может нас защитить, – пренебрежительно усмехнулся Юшкевич.

– А вы обращались в милицию за помощью? – пронзительно посмотрел на него Богдан.

– Нет. А зачем? И так все ясно.

– Что ясно?

– Ясно, что это бесполезное дело.

– Но вы же не обращались за помощью. Не обращались, но вам все ясно… Ведете себя, как кролики перед удавом. Он пасть разевает, а вы сами в эту пасть лезете. Еще и радуетесь. Бандиты хорошие, а милиция плохая…

– Это все демагогия.

– Демагогия у вас. Потому и платите бандитам. Сколько за «крышу» лично вы платите?

– Секрет фирмы.

– Не хочешь говорить? – перешел на «ты» Богдан.

– Нет, просто это неважно…

– Но платишь?

– Плачу.

– Плачу́ и пла́чу. Или пла́чу и плачу́?

– Да нет, не пла́чу.

– А выпил чего? С горя?

– Нет, просто выпил. Выходной сегодня…

Богдан поднялся так резко, что Юшкевич испуганно вздрогнул. Он подошел к нему, взял его за руку, ткнул пальцем в ребро ладони, на котором отпечатались чернильные точки.

– Ты работал сегодня, Илья. А говоришь, выходной… Что писал? Может, завещание?

– Нет.

– Может, отказную от своего бизнеса?

– Зачем?

– Затем, что бандиты попросили. Они же не требуют, они просят… Что у тебя за бизнес?

– Оптовая торговля. Всяко-разно… В общем, крутимся понемногу…

– Понемногу. Но на «Мерседес» заработал. И квартирка ничего.

– Ну да, были золотые времена. Сейчас не то…

– Почему?

– Да конкурентов много, и рентабельность уже не та…

– Поэтому и за «крышу» заплатить нечем?

– Вроде того… Только не все так плохо, как кажется. Я сразу несколько выгодных контрактов заключил, все деньги под них положил. Даже кредиты взял…

– А бандиты ждать не хотят? – подсказал Богдан.

– Ну да, не хотят.

– Поэтому «Мерседес» забрали?

– Не совсем забрали. В залог взяли. Пока деньги не отдам.

– Красивый у тебя «Мерседес». Сколько лет?

– Два года.

– Бандиты в хлам его убить могут. Тебя не жалеют, и машину твою жалеть не будут.

– Да понимаю, – вздохнул Юшкевич.

– Понимаешь, но машину отдал.

– А куда деваться?

– Может, заявление напишешь?

– Какое заявление?

– Так, мол, и так, Берулов и Горшков требовали деньги за «крышу», расплатиться ты не смог, поэтому они отобрали у тебя машину.

– И что будет, если я напишу?

– Посадим Берулова и Горшкова. За вымогательство.

– Они – пешки.

– Я знаю.

– Вы их посадите, а ко мне другие придут.

– И тех посадим.

– Да, но после того, как они забьют последний гвоздь в крышку моего гроба.

– Не бойся, в обиду тебя не дадим.

– Ну да, конечно! Так я и поверил!

– Не веришь?

– Нет. И заявления писать не буду.

– Хорошо, мы разберемся с ними и без заявления. Но ты все равно должен поверить, что милиция в состоянии тебя защитить.

– Хотелось бы верить. Очень хотелось бы верить, но…

– Если хочешь верить – верь… Сколько ты платишь Кипятку?

– Кому?

– Только не говори, что не знаешь, кто такой Кипяток, – поморщился Богдан.

– Ну знаю…

– Боишься его?

– Боюсь.

– А я не боюсь. Потому что знаю, кто это такой. Шпана подзаборная, возомнившая о себе хрен знает что.

Два-три года назад уличные банды Лехи Кипятка и Паши Мохнатого враждовали с бригадой Коваля и его босса Шурина. Драки на пустырях, поножовщина… Шурин и Коваль были типичными представителями спортсменов-рэкетсменов. Кипяток же и Мохнатый проповедовали блатную романтику. Шурин заказал и убил вора в законе Рычага, который держал центр города и контролировал Закамский район. В это же время в городе появился другой законник – Махор. Он приехал к сестре Мохнатого, крепко подружился и с ним, и с Кипятком, объединил их банды под своим началом, навалился на Шурина и смял его. Коваль погиб, а его бригаду возглавил Кот, который отошел под Махора. Шаг за шагом законник подобрал под себя все бригады, что делили между собой город. Сейчас Махор – большая величина, ему в общак отстегивают и бандиты, и жулики. Мохнатый сидит, а его банду объединяет под собой Кипяток, у которого с Махором особые отношения. Неудивительно, что Кипяток сейчас в большой силе. Только вот Богдан его совершенно не боится.

– Ну издалека легко говорить, – недоверчиво усмехнулся Юшкевич.

– Почему издалека? Я ему в лоб это могу сказать.

– Хотелось бы на это посмотреть.

– Мелкая ты рыбка, чтобы на это смотреть. Рыбешка, которую щуки могут сожрать. Потому лучше сиди да помалкивай, – пренебрежительно сказал Городовой. – И жди, когда я решу твою участь.

– Какую участь?

– Платить или не платить… Надеюсь, что платить ты не будешь. Хотя утверждать не берусь. Все зависит, как фишка ляжет. Но фишку кидаю я…

Богдан прекрасно понимал, почему бизнесмены не обращаются в милицию за помощью, и мог бы принять упрек со стороны Юшкевича как должное. Но не принял. Задело его. Потому что почувствовал свою слабость перед этим человеком, который вовсе не обязан кому-то платить за криминальную «крышу». Достаточно того, что он платит государству, в том числе и за то, чтобы закон защищал его конституционные и гражданские права.

И вообще, распоясались бандиты. Машины у людей средь бела дня отбирают, на ментов бросаются, за языком не следят. Богдан, конечно, не титан, всю эту бешено пульсирующую массу не осилит, но на точечный профилактический укол его должно хватить.

Об этом он думал по дороге в РОВД. Поэтому и свернул с пути, поехал к речному вокзалу.

Здание это построено было в начале восьмидесятых годов в стиле позднего советского модернизма. Красивое здание с куполообразной крышей, немного помпезное. Административная часть, кассы, зал ожидания. Было еще и кафе, которое не так давно расширили за счет зала ожидания и превратили в ночной клуб со стриптизом. Правда, репутация у этого заведения не очень. То изобьют кого-нибудь до полусмерти, то подрежут. Потому что братва здесь любит собираться.

Фактически владельцем клуба был Кипяток. Казалось бы, в его интересах сделать заведение безопасным; вроде бы он даже пытался навести здесь порядок, но воз и ныне там. Недели три назад здесь жестоко избили какого-то парня из Юбилейного района. На братка нарвался, не так что-то сказал… Не знал, бедолага, что сюда лучше не соваться, на том и погорел.

Неудивительно, что не толпится народ перед входом в клуб, безлюдно вокруг. Хотя и освещение здесь яркое, и вывеска в неоновых огнях, музыка зазывающая играет.

Богдан остановил машину на противоположной стороне дороги, что проходила мимо клуба, в темном месте. Он знал, что в это время Кипяток мог быть здесь. Как знал, что авторитет не обременяет себя охраной. Даже на важные встречи он берет с собой максимум двух «быков» из своей свиты. А так и в одиночку домой может поехать. А чего ему бояться? Криминальная обстановка в городе вроде бы спокойная: банды между собой не воюют, кровь ручьями не льется. Если возникают какие-то трения, вопросы решаются через арбитраж Махора. А кто из подзаборной шпаны осмелится напасть на самого Кипятка?..

Время позднее, скоро полночь, и неизвестно, когда Кипяток отправится домой. А он здесь, в клубе; на это указывал стоящий среди прочих иномарок черный «БМВ» седьмой модели. Именно на такой машине ездил Кипяток…

Впрочем, Богдан не унывал. Он привык уже к таким вот засадам на криминального зверя. И позднее время его не смущало. Не беда, что завтра рано вставать. Пока Кипятка нет, он может вздремнуть вполглаза.

Он знал свою особенность просыпаться в нужный момент, поэтому смело закрыл один глаз, а в другом оставил только узкую щелочку. Пространство вокруг него сгущалось, тяжелело, свет от парадного крыльца тускнел, исчезал. Но вот смутно обозначилось какое-то движение, и сознание вынырнуло из дремы.

Ложная тревога. Два каких-то качка вышли из клуба, один из них обнимал глупо хихикающую девицу. Похоже, колес барышня наглоталась, потому и поведение несуразное.

Качки вместе со своей подружкой забрались в машину и уехали. Возможно, девчонка вляпалась в историю; быть может, ее сейчас отвезут куда-нибудь на хату и покажут ей жестокую любовь, – но Богдан сейчас мог помочь ей только тем, что запомнил номер машины. Если вдруг в скором времени поступит сообщение о пропаже молодой девушки с белокурыми вьющимися волосами, он обязательно вспомнит этот момент. Возможно, девушка к этому времени будет уже мертва, но ведь никто же не тянул ее силком в бандитские объятия…

Почему-то вспомнилась Лада. Кажется, она собралась обратиться за помощью к бандитам. Надо было рассказать ей, чем заканчивается любовь овечки к зубастому волку. Этот зверь хорош, только когда сыт, но если он голоден…

Богдан еще несколько раз погружался в дрему и выныривал из нее, прежде чем показался Кипяток. Слегка покачиваясь, он вышел из клуба в паре с одним из своих дружков, с ним подошел к машине, похлопал его по плечу, сел за руль. Стас Жбанов по кличке Жбан помахал отъезжающему «бумеру» и снова направился в клуб. А Богдан тронул машину с места.

Похоже, Кипяток осознавал степень своего опьянения – ехал не очень быстро, поэтому достаточно ровно.

Он подъехал к высотному дому в своем родном шестом микрорайоне, поставил машину напротив подъезда. Похоже, Кипяток не заметил, что неподалеку припарковался Богдан. К подъезду он направился без оглядки. Набрал код замка, но дверь за собой закрыть не успел. Богдан взял его за плечо, развернул к себе и, двумя руками схватив за грудки, прижал к стене в междверном тамбуре. Обыскал, выдернул из-за пояса пистолет, из одного кармана вытащил кнопочный нож, из другого – кастет.

– Городовой, ты, что ли? – возмущенно протянул Кипяток.

Не слабого он десятка и не робкого. Но сейчас по сравнению с Богданом бандит выглядел жалко и сам это понимал. Потому и возмущение прозвучало беспомощно.

Не красавец он, мягко говоря. Нос похож на свиной пятак, рот, как у лягушки, глазки маленькие, темная душонка через них просматривается. На лбу шрам и на щеке, на губе глубокий рубец. Богатое у него уличное прошлое. Да и сейчас он живет не менее опасной жизнью.

Богдан забрал у него ствол, нож и кастет, после чего отпустил. Отступил на шаг назад, смотря бандиту в глаза, но при этом держа в поле зрения его руки.

– Ты чего без охраны ходишь, Кипяток? Жить надоело?

– Я сам себе охрана.

– Хреновая ты сам себе охрана.

– Ну не все же мусора такие отмороженные, – криво усмехнулся авторитет.

Богдан мило улыбнулся ему и шагнул вперед. Удар в солнечное сплетение поставил бандита на колени. Было больно, но такая поза его не устраивала, потому он поспешил подняться.

– Это тебе за мусора… А так – ничего личного.

– Ну ты в натуре, мент… – натужно распрямляясь, прохрипел Кипяток.

– Леша, ты меня знаешь. Я правда отмороженный.

– Да пошел ты знаешь куда… – беззубо буркнул авторитет.

– Туда ты сам пойдешь. Если дальше будешь тупить. Ты что за бакланов к себе в бригаду взял?

– Это ты о ком?

– Берул меня разозлил. И Горшок.

– Э-э, ну есть такие… Их менты повязали, да? Твоя работа, да?

– Ты же знаешь, кто на меня с мечом, к тому я с наручниками… Наехали они на меня. И получили. Но дело не в том. Дело в том, что они на Юшкевича наехали. «Мерседес» у него забрали…

– Я не при делах.

– Да? Откуда я тогда знаю, что они на тебя работают?

– Ну ты же Городовой, ты все знаешь… – со смесью презрения и почтения сказал Кипяток.

– Нет их у меня в картотеке. Потому что ты недавно их к себе взял…

– Может быть, – озадачился бандит.

– Сдали они тебя, Леша. Да я и сам понимаю, что ты за всем этим стоишь.

– А чего тут такого? Юшкевич по выплатам просрочил, пацаны с него взыскали…

Богдан снова ударил бандита в живот. На этот раз сам помог ему встать на ноги. Схватил за шкирку и рванул вверх.

– Я не понял, Леша, ты с кем сейчас разговаривал? Какие выплаты? Ты что, мля, налоговая инспекция?.. Ты вымогаешь у людей деньги. Ты бандит, Леша. По тебе статья плачет…

– Ты ничего не докажешь, мент! – глазами затравленного волка посмотрел на него авторитет.

– Зачем я буду что-то доказывать? Я тебя со стволом на кармане взял; сейчас оформлю по всей форме, и поедешь ты комаров на зону кормить…

– Ничего у тебя не выйдет.

– Уверен?.. А я нет. И знаешь, почему? Потому что ты под блатного косишь. А параши ты не нюхал. Непорядок. Ты, может, так не считаешь, а Махор точно так думает. Да и Мохнатый скоро откидывается. Для Махора это проблема, потому что с Мохнатым должен будет властью поделиться. Рамсы могут возникнуть, все такое… А тут все по заказу: ты в тюрьму, а Мохнатый на твое место… Кто за тебя заступится, а?

На какое-то время Кипяток завис в напряженном раздумье. Наконец растормозился.

– Слышь, командир, может, договоримся?

– Расслабься. Не собираюсь я тебя пока сажать. Не для того я здесь. Поговорить хотел.

– Ну так давай поговорим… Пошли ко мне, у меня коньячок классный есть. Хочешь, девочек вызовем? – с хитромудрой улыбкой предложил Кипяток.

Не хотел Богдан бить его, но кулак сам по себе сорвался с цепи. Хорошо, удар был не сильный, парень лишь слегка согнулся в поясе.

– Ты с кем разговариваешь, Леша? Я – мент, я с такими уродами, как ты, не выпиваю. И девочек я себе сам найду…

– Чего ты хочешь? – сквозь зубы спросил бандит.

– Берул и Горшок сядут за стволы, которые при них были. И чтобы никаких движений с твоей стороны – ни адвокатов, ни звонков. Это раз. И Юшкевича вы больше не трогаете. Не должен он тебе ничего, понял?

– А если нет?

– Тогда без охраны больше не ходи.

Богдану еще не приходилось вершить самосуд с летальным исходом. Но почему-то он ничуть не сомневался, что сможет забить Кипятка до смерти. И застрелить его будет не сложно. Это же не человек, это упырь, который сосет кровь из предприимчивых людей.

Он мог бы отправить его в тюрьму прямо сейчас, но вряд ли сможет посадить надолго. Слишком много заступников объявится, еще самого в превышении служебных полномочий обвинят. Но еще обидней будет то, что на место Кипятка придет другой кровопийца – тот же Жбан, например. А это произойдет обязательно, тут и к бабке не ходи. Так что лучше не заморачиваться с ним.

– Опасный ты человек, Городовой, – в раздумье покачал головой Кипяток.

– Вот и не связывайся со мной. Целее будешь.

– А кто сказал, что я собираюсь с тобой связываться?

– Глаза твои шакальи сказали. Я же тебя насквозь вижу… Если что-то задумал, лучше откажись. Знаешь, как пресекается попытка к бегству?

– Чур, тебя, начальник! – примирительно улыбнулся Кипяток.

– Значит, договорились… Бывай, Леша. Здоровья желать не буду.

И плакать Богдан не станет, если с Кипятком вдруг произойдет что-нибудь страшное. И не очень удивится, если бандитский авторитет замыслит против него что-то нехорошее. Что ж, чему быть, того не миновать…

Глава 4

Солнце клонилось к закату, заглядывало в окно и слепило глаза. Пришлось Богдану оторваться от протокола, задернуть штору.

– Хорошее окно, – угрюмо вздохнул Берул. – Большое.

– Ага, и решетка декоративная. Не то, что у тебя, да? – возвращаясь на место, усмехнулся Городовой.

Третьи сутки пошли с тех пока, как он задержал вооруженных бандитов. Всего третьи сутки, а Берула как будто подменили. Из быка в телка превратился. И куда только вся агрессия делась. И все потому, что Кипяток отказался от него. Предлог у него для этого был. Берул и Горшок раскололись, предали его, и поэтому никакой им пощады.

– Ну да, паршиво в камере, – вздохнул парень.

– За что, как говорится, боролся…

– Слышь, начальник, зачем ты меня подставил? – с бессильной претензией спросил бандит.

– Я тебя подставил?!

– Ну да, пацаны думают, что я их сдал.

– А разве нет? Твои пацаны по нашей земле ходят, закон нарушают, но мы их особо не трогаем. А ты быковать начал, зубы показывать, меня разозлил, моих товарищей… Пришлось мне с твоим боссом поговорить, объяснить ситуацию. Боюсь, что ему не понравился наш разговор… Я же сказал тебе, что ничего не забываю, – не злорадно, но и без всякой пощады смотрел на бандита Богдан. – Ты не поверил. А зря.

– Слышь, начальник, может, назад все отыграем? – опустив голову, прогнусавил Берул.

– В каком смысле назад?

– Ну не буду тебе больше грубить.

– Может, еще и прощения попросишь?

– Если это поможет…

– Не поможет. И мы не в детском садике.

– Может, я завязать хочу.

– С чем?

– Ну со всем этим… Я же не бандит… Я спортом занимался, боксом, за город выступал. За округ, когда в армии служил…

– И что с того?

– Не бандит я… Спортсмен я. Горшок сказал, что его друг один к себе зовет. А друг в бригаде у Кипятка. Ну я и пошел…

– Ты деньги у бизнесмена вымогал.

– Это в первый раз, – не поднимая головы, буркнул Берул.

– Да, но вел ты себя, как будто с детсада рэкетом занимался…

– Это не рэкет, это «крыша». Барыга нам за охрану платил…

– Какой барыга?

– Юшкевич который…

– Значит, в первый раз на дело пошел?

– Ну да.

– И что, тебе ствол сразу дали?

Богдан изъял у Кипятка пистолет и обратно не вернул. У него «ТТ» был, и у Берула с Горшком та же система.

– Да нет… То есть да.

– Кто дал?

– Никто. Мы с Горшком нашли стволы… Я же не пытался в тебя стрелять, начальник.

– Ну спасибо тебе большое за это.

– Может, назад отыграем? Я раскаиваюсь, все такое…

– Если раскаиваешься, считай, что тебе повезло. Получишь свои два года по двести восемнадцатой, отсидишь… Всего-то два года!

– Эх, начальник… – сокрушенно вздохнул Берул.

Не хочется ему в тюрьму, но ведь не государство его в бандиты призывало, сам в это дерьмо вляпался. Сам пусть и расхлебывает.

Богдан собрался продолжить допрос, но дверь вдруг открылась, и показалось лицо Пляцкова.

– Убийство на Герцена! – взбудораженно сообщил он. – Шумов зовет.

– Ну, если Шумов…

Городовой распорядился отправить Берулова в камеру, а сам поднялся в кабинет к начальнику уголовного розыска.

– Оперативно-следственная группа уже выехала, – сказал Шумов.

Богдан поздно получил офицерское звание. Шумов всего на четыре года старше, чем он, но был уже майором, когда Городовому присвоили «лейтенанта». Потому что служить рано начал, и сыскарь он хороший. Не старый, всего тридцать три года ему, но залысины уже широкие и глубокие. Высоколобый, потому кажется, что и мозг у него большой. Что в общем-то не так уж далеко от истины. Может, Василий и не гений, но дураком его точно не назовешь. Взгляд у него цепкий, проницательный, одним словом – ментовской.

– Давай, мы тоже поедем, посмотрим, что там, – доставая из сейфа пистолет, сказал Шумов.

– Ну, если подвезете… А то моя «каракатица» в ремонте.

Богдан уже дорос до того, чтобы обращаться к начальнику на «ты», но с ними Пляцков, поэтому он удержал себя на ноте «вы».

Шумов был отличным сыскарем, но, увы, и его коснулся тлетворный дух золотого тельца. Вряд ли он конкретно на кого-то работал, но Богдан знал как минимум три случая, когда Шумов пренебрег законом ради личной выгоды. Преступления во всех случаях не тяжкие, но все-таки надо было возбуждать уголовное дело. А Шумов этого не сделал… Потому и машина у него получше, чем у Городового. Не самая новая, но еще и не старая «Лада» шестой модели. Восемьдесят девятого года выпуска, тридцать тысяч пробега. Мечта опера.

– А моя Лада уехала, – закрывая за собой дверь, подумал вслух Богдан.

– Какая «Лада»? У тебя же «Москвич»!

– Да я не про машину…

Так и не позвонила ему Лада. Видно, с мужем со своим помирилась, решила, что не надо его воспитывать. Обычная, в общем-то, история.

Он забыл о Ладе, но снова вспомнил, когда машина оказалась на улице, с которой Богдан ее подобрал… Да, она стояла на перекрестке улиц Свердлова и Герцена. И дом, куда Шумов привез его, находился неподалеку от этого места.

Девятиэтажный крупнопанельный дом, чистый подъезд с кодовым замком, ухоженный лифт. И квартира, в которой лежал убитый, производила впечатление.

Чувствовалось, что труп пролежал в комнате как минимум со вчерашнего вечера. На улице тепло, а батареи топятся, как при морозе, а это, мягко говоря, не самые лучшие условия для хранения мертвого тела. Но все-таки Богдан понял, что синяки на лице покойника – это не только трупные пятна. Нос, похоже, сломан, губа разбита, а на виске еще и рана. Да и так понятно, что избили мужика. Журнальный столик перевернут, осколки хрустальной вазы на полу, ковер скомкан, стекло в книжном шкафу разбито…

– Похоже, об угол стола стукнулся, когда падал, – сказал Голубев.

Он уже принял «фронтовые» сто капель для успокоения своей и упокоения чужой души. Судмедэкспертиза – дело тонкое, на грани между тем и этим миром, в таких материях без ста граммов не разберешься.

– Но не сам же упал.

– Не сам. Били его. Причем жестоко. Он защищался. Кулаки в кровь сбиты, под ногтями волокна материи, возможно, и соскобы с кожи… Да, и еще пуговица от куртки была… Да тут следов масса. Убийцы за собой не подчищали…

– Это хорошо… Кто-нибудь что-нибудь видел?

– Варенцов соседей опрашивает…

Богдан и сам был не прочь начать поиск возможных свидетелей. Уж больно запах нехороший в квартире. Да и Пляцкова с непривычки тянет на свежий воздух.

– Труп кто обнаружил? – спросил Шумов.

– Мать покойного. Открыла дверь, а тут такое… Ее Михайлов на кухне валерьянкой отпаивает…

– Она, я так понимаю, ничего не видела.

– Разумеется, нет. Труп со вчерашнего вечера здесь лежит…

– Ну, если следователь с матерью покойного говорит… – Богдан осекся, глянув на фотографию, стоявшую в нише секретера, что составлял единое гарнитурное целое с книжным и сервизным шкафом.

– Что такое?

– А как покойника зовут?

– Вадим… Ивченко Вадим Юрьевич, – подсказал Голубев, с подозрением глядя на Богдана. – А что?

– Да то, что мне этого товарища заказали.

На фотографии потерпевший стоял плечом к плечу с блондинкой, в которой Богдан узнал Ладу.

– Эй, с тобой все в порядке? – спросил Шумов.

Видно, Богдан завис в шоковом раздумье, если он щелкнул перед его глазами пальцами.

– Я в воскресенье девушку подобрал недалеко от этого дома. Она к подруге ехала. Узнала, что я из милиции, сказала, что муж ее избивает. Попросила морду ему набить. Я согласился только на профилактическую беседу, и то, если она мне позвонит…

– Позвонила?

– Нет. Я решил, она передумала… А она, я так понял, кого-то наняла. Видно, перестарались ребята…

– Она? – кивнул на фотографию Шумов.

– Она.

– Красивая.

Лада действительно выглядела роскошно. На ее фоне Ивченко смотрелся блекло. Жидкие волосы на плоской поверхности широкой головы, неправильные и мягкие черты лица, крупный, согнутый вправо нос, двойной подбородок. Глаза не злые, но взгляд колкий, недружелюбный. Казалось, Вадим осознавал, что не выдерживает никакого сравнения со своей женщиной, оттого и дулся на весь мир. И в том числе на фотографа, который, как ему могло казаться, посмеивался над этим несоответствием. Может, комплекс у мужика сложился, потому и стал он ревновать Ладу, бить ее?..

– Жаль, если сядет.

– Будем разбираться… Где она сейчас?

– Я с ней больше не виделся.

– А где она может быть?

– Она к подруге ехала. Сказала, что ей некуда больше податься. Я ее к этой подруге и привез. Улица Советская, дом тридцать восьмой, подъезд третий, квартиру не знаю. Но это не проблема.

– Ну и что мы здесь делаем?.. Пляцков, поступаешь в распоряжение следователя Михайлова, спроси мать покойного об этой девушке, – распорядился Шумов, вынимая из ниши фотографию Вадима и Лады.

– Лада ее зовут, – напомнил Богдан.

– Как тут не запомнить… Эх, Лада, Лада, наша ты награда… За труды наши праведные…

Последние слова Шумов договаривал уже на лестничной площадке. Он даже не пытался скрыть радости по поводу того, что появился достойный повод убраться с места происшествия. Он готов был ехать хоть за чертом лысым, лишь бы здесь не оставаться. А тут красивая девушка… Он женат, но посторонние женщины не утратили для него своей привлекательности.

– Богдан, вспомни, что эта Лада еще тебе говорила? – в машине спросил Шумов.

– Сказала, что может обратиться за помощью к бандитам.

– Сильное заявление.

– Я бы даже сказал, чересчур.

– Думаешь, обратилась?

– Может, к бандитам обратилась. Может, просто к каким-то бакланам. Хотелось бы поскорей это выяснить…

Подруга Лады жила в четырехэтажном сталинском доме послевоенной уже постройки. По три квартиры на лестничной площадке, значит, всего двенадцать в одном подъезде. Не так уж и много. К тому же возле подъезда сидели старушки, сплетницы-осведомительницы. Теплый сегодня денек, сухой, Богдан и сам бы с удовольствием посидел на скамейке.

Он вежливо поздоровался, показал фотографию, сказал, что нашел ее и хочет вернуть хозяйке.

Шумов остался в машине. Увидев его из окна, Лада могла заподозрить нехорошее. А так она подумает, что Богдан появился здесь, чтобы продолжить знакомство с ней.

– Где ж ты ее нашел? – спросила старушка с высохшим лицом и глазами на мокром месте.

– На улице лежала.

– Да? Что-то рамка чистая… Не похоже, что на улице валялась… Может, твоя девушка? Так ты и скажи, что ее ищешь.

– А если моя девушка?

– Тогда не стану тебе ничего говорить.

– А может, все-таки?

– Да ладно, Матвеевна, чего уж там? – забеспокоилась круглолицая старушка в пуховом платке. Судя по блеску в ее глазах, ей не терпелось спустить с поводка сплетню. – Он уже взрослый, он все поймет… Да и зачем ему такая шалаболка? Парень симпатичный, другую себе найдет…

– Она что, гуляет с кем-то? – для вида нахмурился Богдан.

– Да, видели мы ее тут с одним. В обнимку шли. Пьяные. Она хохочет, весело ей… Тьфу!

– И музыка всю ночь играла, – возмущенно сказала третья старушка. – Хорошо, стены у нас толстые, не очень слышно. Но было…

– Когда было?

– Вчера было, позавчера… Она это, – круглолицая старушка показала на фотографию, – из машины с парнем выходила, бутылки у них в пакете звенели. Он ее в дом повел. За талию взял и повел. А она и рада. Тьфу!

– А в какую квартиру повел?

– Известно, в какую! К Лизке. В пятнадцатую квартиру.

– А Лизка эта чем известна?

– Да такая же… прости господи!

– Да нет, уже не такая, – не согласилась четвертая старушка. – Замуж вышла.

– Ну вышла… А музыка все равно играет!

– Молодые, потому и музыка. Как им без музыки… А то, что друзья ходят, так потому и ходят, что молодые…

– Спасибо вам, милые дамы! Пойду я.

Богдан направился к подъезду.

– Куда ты, парень? Зачем тебе это? – спросила круглолицая бабка. – Гони ее прочь!

Богдан в ответ лишь загадочно улыбнулся. Не до пустых разговоров ему сейчас. Он след взял, ему на мелочи отвлекаться нельзя.

Глава 5

Дверь ему открыла симпатичная шатенка с большими светло-карими глазами. Выщипанные брови, густо подведенные тушью ресницы, плотный, хотя и не чрезмерный слой тонального крема на лице, подрумяненные скулы, ярко накрашенные губы, длинные волосы аккуратно уложены в стильную прическу. Кофта на ней белая из искусственного шелка, короткая, чуть ниже пояса, черные блестящие лосины, тапочки на высоком каблуке. Материал, из которого сшита кофта, не самый прозрачный, но все равно заметно, что весьма приличных размеров грудь не стеснена бюстгальтером.

– Привет! – весело подмигнул он ей.

– Ну привет, – смерив его растерянно-недоуменным взглядом, кивнула девушка.

Похоже, она ждала кого-то другого. Из глубины квартиры доносился аромат жареной курицы. Похоже, намечалось очередное торжество. А ведь среда сегодня, и завтра – рабочий день.

– Ты Лиза?

– Я?.. Да, Лиза…

– А мне Лада нужна.

– Зачем?

– Скажи, что я Богдан. Из милиции.

– А-а, Богдан… – слегка заторможенно протянула Лиза. – Ну проходи.

Он мог бы подумать, что девушка под кайфом, но взгляд у нее не мутный, зрачки нормальные.

Прихожая в квартире крохотная, темная, зато комнаты большие, с высокими потолками. Мебель пятидесятых-шестидесятых годов, вполне приличная, далеко не хлам. На кожаном диване с высокой плоской спинкой сидела Лада. Стол овальный перед ней, скатерть уже постелена, но сервировки еще нет. Она делала себе маникюр, посматривая в телевизор. Больше в комнате никого не было. И в прихожей у двери на полу не наблюдалось мужской обуви. На нижней полке что-то стояло, но это неудивительно, ведь Лиза жила не одна, а у мужа должна быть смена обуви.

– Привет!

– Богдан?! – удивленно вскинула брови Лада.

– Не ждала?

– Как ты меня нашел?

– Я же опер… А у вас тут что, праздник какой-то?

– Да нет, просто… Никита сейчас придет…

Похоже, на язык напрашивалось и другое мужское имя, но Лада не стала продолжать.

– Никита – муж Лизы?

– Ну да…

Лада поднялась из-за стола. Блузка на ней белая – кажется, та самая, которая была у нее под жакетом; все та же кожаная юбка… Возможно, она не была дома с тех пор, как уехала. А может, после того, как погиб Вадим, ей просто не позволили забрать свои вещи? Может, она сама не захотела…

Она подошла к Богдану, встала к нему боком, как будто для того, чтобы он обнял ее за талию и поцеловал в щеку. Она действительно этого хотела? Или привыкла к тому, что знакомый мужчина должен облапить ее и облобызать как минимум по-дружески? От нее приятно пахло французскими духами, и выглядела она так соблазнительно, что трудно было удержаться от искушения последовать ее немому приглашению.

– Он сейчас на работе?

– На тренировке…

– А это у него что, вместо работы?

– Тебе не все равно? – удивленно и с укором посмотрела на него Лада.

– Ну интересно… Наверное, карате занимается, да?

– Кикбоксингом.

– Теперь ясно.

– Что тебе ясно?

Пилочка осталась у нее в руках, и она принялась подтачивать ноготь на безымянном пальце.

– Почему ты не позвонила мне, ясно.

– А я должна была тебе позвонить?

– Ну мы же договаривались…

– Договаривались.

– Но вы тут и без меня разобрались, да? Никита к Вадику твоему сходил, да? – спросил Богдан.

– Тебе это так интересно? – с укором глянула на него Лада.

– Ну да. Так бы я с твоим Вадиком поговорил, мы бы решили вопрос. Там, глядишь, ты бы в ресторан со мной согласилась пойти. Ну и дальше…

– Что дальше? – с кокетливой насмешкой спросила она.

– Ну всяко-разно… А тут кто-то другой проблему решил. Как его зовут?

– Кого «его»?

– Ну парня, который с Никитой… Вы же не только Никиту ждете?

– Да я, в общем-то, и не скрываю, – пожала она плечами. – И в ресторан с тобой пойти не смогу…

– А с кем сможешь? Как его зовут?

– Лавр его зовут.

– Лаврентий?

– Да. Но не Берия.

– А вдруг? Говорят, Лаврентий Павлович был кровожадным типом. Лично людей на Лубянке пытал. До смерти, говорят, избивал…

– Не знаю, я с ним не спала.

– А с этим Лаврентием?

– Спала… А что, нельзя? – с вызовом спросила Лада.

– А как же Вадим?

– Слушай, ты долго будешь меня доставать?.. – недовольно поморщилась она.

– А может, меня ревность замучила.

– Да?

Только что Лада излучала антипатию, но вот уже на губах светится игривая улыбка. Вроде бы и не нужен ей Богдан, но и терять его не очень хочется. Потому и не гонит от себя. Возмущается, но на дверь не показывает.

– Хотелось бы мне посмотреть на твоего Лавра. Интересно было бы узнать, чем он лучше меня…

– Может, и лучше.

– Он тоже кикбоксингом занимается?

– Да, у него мастерская степень.

– Ух ты! Представляю, как он твоего Вадима уработал… Ты бы ему позвонила, вдруг его твой Лавруша убил ненароком.

– Делать мне больше нечего! – Лада пренебрежительно фыркнула.

Похоже, она и не подозревала, что с Вадимом Ивченко случилась беда.

– Но ведь он сам тебе не звонил.

– Не звонил.

– Лавруша твой к нему вчера ходил, говорил с ним, а ты ему даже не позвонила. И Вадим тебе не звонил…

– С ним все кончено. И я не хочу, чтобы он мне звонил…

Лада не отрицала, что ее новый парень ходил разбираться с Ивченко.

– А вдруг твой Лавруша переборщил? Вдруг у твоего Вадима ушиб мозга? Или селезенку ему порвали… А это тяжкое телесное повреждение. Это до восьми лет лишения свободы. Ты же не хочешь, чтобы твоего Лаврушу посадили?

– Да нет, какой ушиб мозга?.. – озадаченно качнула головой Лада. – Он его пальцем не тронул.

– Кто кого не тронул?

– Ну Лаврик Вадима. Просто поговорил с ним. Сказал, что я теперь с ним, сказал, чтобы Вадим за мной не бегал…

– А то что?

– Тогда он морду ему набьет… А чего ты на меня так смотришь? – разволновалась она.

– Как так?

– Нехорошо смотришь.

– Когда Лаврик ходил к Вадиму?

– Вчера вечером…

– На пьяную голову?

– Почему на пьяную голову?

– Сегодня застолье. И вчера тоже могло так быть…

– Ну выпили чуть-чуть… Да ну тебя! – всполошилась Лада.

Она села в кресло, сняла трубку с рычагов изготовленного под старину телефонного аппарата, набрала номер.

– Какой следователь? – в недоумении скривила она лицо. – Я поняла, что Михайлов. Мне Вадим нужен… Что?!

Трубка вывалилась у Лады из руки. Богдан голову мог отдать на отсечение, что эту сцену она не разыграла. Наверняка она даже не знала, что Вадима больше нет.

Богдан вернул трубку на место. Только тогда Лада уставилась на него с неистовым возмущением в глазах.

– Ты все знал?

– Что Вадима убили? Знал.

– А голову мне зачем морочил?!

– Ты лучше думай о том, как будешь выкручиваться… Твой Лаврик избил Вадима до смерти. Он его убил. А ты соучастница этого убийства…

– Это неправда, – жалко мотнула головой она.

– Что неправда?

– Лаврик не мог убить…

– Никто не говорит, что он убил его нарочно. Он просто хотел его избить. А вышло не просто. Поэтому Вадима больше нет.

– Но я не хотела!.. – Лада, казалось, вот-вот сорвется на истерику.

– Ты не хотела, но так вышло. Ты попросила своего Лаврика набить Вадиму морду, так?

– Нет. Я просила, чтобы он просто с ним поговорил…

– Но ты же просила меня, чтобы я набил ему морду.

– Это я сгоряча… Потом я подумала, что не надо его бить. Просто поговорить…

– Значит, вчера вечером Лаврик пошел к Вадиму выяснять отношения?

– Да.

Богдан вдруг заметил движение в прихожей, выглянул туда и увидел Лизу. Туфли на ногах, а плащ в руке – она собиралась надеть его за дверью. Для нее сейчас главное незаметно выскочить из квартиры, чтобы предупредить своего мужа об опасности. Сообразила, откуда и куда ветер дует. Значит, знала, что с муженьком нечисто. Или догадывалась. А тут разговор…

– Стоять!

Городовой схватил девушку за руку, силой затащил в комнату, посадил за стол.

– Нехорошо, Лиза, чужие разговоры подслушивать.

– А ты чего раскомандовался в моем доме? – с растерянным возмущением спросила девушка.

– Твой муж тоже вчера ходил разбираться с Вадимом.

– Не ходил!

– Как это не ходил? – недоуменно глянула на нее Лада. – Они вместе ходили…

– Они вообще никуда не ходили! – Лиза с осуждением глянула на нее.

– Как это не ходили, если твоего Никиту видели вчера соседи Вадима? – схитрил Богдан. – И его видели, и Лаврика. Их обязательно опознают. Ладе ничего не будет, а ты можешь сесть за сокрытие преступления…

– Какое преступление?! Не знаю я никакого преступления!..

– Вадим Ивченко убит. Его забили до смерти. И сделал это, Лиза, твой муж.

– Не мог Никита никого убить!

– Не мог, но убил… Где сейчас Никита и Лаврик?

– Не будет их сегодня.

Только Лиза это сказала, как щелкнул замок, и открылась дверь. Послышались мужские голоса. И тут же сиреной взвыла Лиза:

– Кит! Менты!

Богдан выскочил в прихожую с пистолетом в руке и увидел высокого плечистого парня с приятным, располагающим к общению лицом. Но за спиной у него слышен был топот убегающих ног. Да и сам он уже готов был броситься назад.

– На пол! Руки за спину!

Богдан собирался ускорить процесс ударом в живот, но парень не стал этого ждать и быстро исполнил команду. Даже руки за спину завел.

Это могло быть ловушкой. Старший лейтенант уверует в легкую победу, расслабится, тут и последует неожиданный удар… Но нет, парень позволил надеть на него наручники. Или по жизни такой исполнительный, или пистолета испугался.

Городовой захомутал одного подозреваемого, бросился за вторым в надежде, что Шумов отсечет ему путь. Он же должен был заметить, что в подъезд зашли два парня…

Так и оказалось. Шумов отреагировал на появление двух подозрительных лиц, только вот путь отступления перекрыть не сумел. Он сидел на корточках, схватившись за отбитое достоинство, и сдавленно стонал сквозь зубы. Ему было так больно, что он даже Богдана не заметил. Зато старушки дружно махали ему в сторону, куда скрылся беглец.

– Вася, давай в пятнадцатую квартиру! А то ведь уйдет!

Вдруг Лиза умеет взламывать наручники. Это не так уж и сложно, если есть опыт и прочная стальная проволочка… Да и в наручниках можно убежать. Все-таки первый этаж…

Городовой побежал за ним, обогнул ряд кирпичных гаражей в дальнем конце двора и увидел парня, который карабкался через высокий бетонный забор. Вернее, он был уже на его вершине. Бритая крупная голова, тяжелые черты лица, как минимум двухдневная щетина на щеках. Коричневая куртка, черные широкие джинсы, белые кроссовки. Телосложение у него спортивное, движения мощные, резкие. Еще мгновение, и он исчез из вида.

Богдан с разгона поставил ногу на середину бетонной плиты, руками дотянулся до верхнего ее среза, зацепился за нее, сделал выход силой. Он тоже в хорошей физической форме, и пусть беглец не надеется на успех.

Он оказался на территории банно-прачечного комбината. Дальше – улица, за которой вдоль реки тянулся городской парк. Хорошо бы нагнать беглеца, не выпустив его за ворота комбината…

Но, увы, парень оказался отличным спринтером. Как ни пытался Богдан, он не смог сократить до него расстояние. Хорошо, что не позволил увеличить разрыв.

А за распахнутыми воротами комбината боком к ним стояла желтая «Волга» с шашечками такси; мужчина согнулся у открытой двери, видно, объясняет водителю, куда ехать. И не надо гадать, что сейчас произойдет.

Парень в коричневой куртке подскочил к мужчине, мощным движением оттолкнул его в сторону, запрыгнул в машину. Может, он нож к горлу таксиста приставил, может, просто наорал на него – так или иначе, «Волга» сорвалась с места и вскоре скрылась за поворотом.

Богдан собирался преследовать машину с беглецом, для этого он готов был броситься под колеса следующего за ней автомобиля. Но, увы, такая машина появилась только минуты через три-четыре. А это для погони целая вечность. Хорошо, номера запомнил…

Он вернулся в квартиру, где должен был ждать его задержанный. Василий уже допрашивал парня, а девушки с опущенным видом сидели в сторонке.

– Ну как? – с надеждой спросил он.

– Никак. Бегает хорошо… И такси подвернулось. Я успел только номер запомнить…

– И что?

– Ничего. Наверняка он уже сошел.

– Плохо.

– Никуда он от нас не денется… Как его зовут? – спросил Богдан, кивком головы показав на задержанного.

– Никита.

– Что ж ты, Никита, людей-то убиваешь?

– Это не я! – мотнул головой парень.

– А кто? Лаврик?

Никита опустил голову.

– Он Вадима бил… Я просто смотрел…

– А чего не остановил?

– Я говорил, что не надо…

– А чего ж он тебя не послушал?

– Не знаю…

– А это что? – Богдан пальцем провел по царапине под правым ухом.

– На тренировке…

– Хорошо, если на тренировке. Плохо, если это Ивченко тебя зацепил…

– Но я его не бил! – страдальчески посмотрел на него Никита.

Не слабый он на вид парень. Такой если ударит, мало не покажется. И внешняя мягкотелость в нем не просматривалась. Но все-таки характер у него не очень крепкий. Такие парни могут быть сильными бойцами, но только в связке с сильными личностями. А сами по себе они, как правило, ничего не стоят.

– Кулаки покажи.

Богдан осмотрел одну руку, другую. Костяшки пальцев набиты, но свежих ссадин нет.

– Что ему будет? – чуть не плача с досады, спросила Лиза.

– Тюрьма будет, – развел руками Шумов. – Умышленное убийство из хулиганских побуждений. До пятнадцати лет лишения свободы.

– Но ведь он даже пальцем Вадима не тронул! – схватилась за голову Лиза.

– А кто это может подтвердить?.. Если Лаврик подтвердит, тогда твой Никита условным сроком отделается, – строго посмотрел на нее Богдан.

– Он подтвердит!

Никита дернулся, как будто в умоляющем жесте хотел схватить его за руку.

– Для этого его нужно найти… Где он может скрываться?

– Есть адреса…

Богдан уже понял, что Никита готов сдать своего дружка с потрохами.

Глава 6

Деформация в душе не проходит бесследно и может отразиться на внешности. Всем хороша Настя – и личико прелестное, и фигурка на загляденье, – но как бы ни пыталась она прикидываться ангелочком, ее порочная сущность лезет наружу через глаза прожженной профуры. Она проститутка со стажем, и грубость похотливых мужиков, что пачками проходили через нее, проделала червоточину в ее душе. Может, потому черты ее лица утратили прежнюю девичью четкость и обрели несмываемую вульгарность, своего рода клеймо, выдающее растленную натуру.

Примерно такие же превращения наблюдаются на лицах уголовников, прошедших через тюрьму и зону. Но таких людей в команде у Льва нет: он принципиально не хочет иметь с ними никаких дел. А услугами проституток пользуется охотно. Настя умеет все – и классику покажет, и за ее пределы запросто выйдет. Правда, это ее мастерство как-то не очень его заводит. Пресытился, что ли… Зато возбуждает информация, которую она поставляет.

– Там без вариантов, он валютой занимается, у него дома тайник с долларами. Я точно знаю, – сказала Настя и, как кошка, приласкалась к нему, грудью потерлась о его плечо. – Слепки с ключей я сняла, так что без проблем…

Воровство Лев Радилов не жаловал, грабежи – тоже. Но делать нечего. Ему нужны деньги, чтобы экипировать свою команду, вывести ее на достойный уровень. Шестнадцать бойцов у него, ребята что надо – любого порвут не задумываясь. Но их нужно одеть, обуть, вооружить… Автотранспорт – не последнее дело, но еще важней специальная техника – портативные радиостанции, маячки для наружного слежения, прослушка, все такое прочее… В большую игру он ввязывается, поэтому бригада должна быть укомплектована техникой и оружием на все сто.

Впрочем, стволы у него уже есть. Пистолеты, автоматы, гранатометы. Собственно, с этого все и началось. Радилов служил в Чечне на военном складе, и, когда там начался беспредел со стороны местного населения, он воспользовался моментом, устроил тайник и спрятал там солидную партию оружия. Все равно чеченцы все разграбили бы. Да и командиры воинских частей на этих беззакониях нажились – оружие продавали за копейки, но зарабатывали на этом длинные рубли. И военное имущество разбазаривали, и неугодных офицеров чеченцам сдавали. Знал Радилов одного такого полковника, он сейчас где-то в Большом Сочи военкомом служит, особняк себе на берегу моря строит. Если бы Лев сам тогда попытался оружие продать, его бы попросту раздавили. Поэтому он решил тогда дождаться лучших времен…

Оружие уже в Народовольске, но продавать его Радилов теперь не собирается. Оно ему самому нужно. Да и опасно с такой торговлей связываться.

С арсеналом у него все в порядке. И с транспортом все неплохо: две «девятки» в комплекте, еще одна на подходе. С радиостанциями вопрос решен. С «жучками» и радиомаяками вопрос решится в ближайшее время… Скоро все будет на мази. Еще пара удачных разбоев на большой дороге, и можно начинать наступление на город.

Радилов опоздал к большой дележке. Народовольск на куски, как пирог, порезали без него. Он знает, какие бригады делят город, даже уже определился по границам их территорий. Братва потихоньку работает в этом направлении, аккуратно пробивает коммерческие точки по принципу: «Свободны? Нет? Ну тогда извините!»

Но пора уже переходить к шумным делам. Братва жаждет больших дел. Два бойца уже покинули стаю, примкнули к врагам. Они, конечно, получат свое. Возможно, даже в самое ближайшее время. Пацаны должны знать, как Лев Радилов поступает с предателями. А рука у него не дрогнет пристрелить паскуд…

– Ты хорошая девочка, Настя. – Лев похлопал девушку по тугой попке.

Жаль, придется отдать ей двадцать процентов с добычи. За наводку. Не хотелось бы расставаться с деньгами, но ведь это дело не последнее…

А если последнее? Вдруг у валютчика столько денег, что и не надо больше грабить и воровать? Тогда Настю можно будет отправить в расход… Хотя лучше этого не делать. Ведь она не только наводчица, она ведь и убить может. Клофелинить она умеет, значит, и яд сможет подсыпать жертве. А расправляться с конкурентами придется, в этом никаких сомнений…

– Хорошая, только давно уже не девочка. Потому что денежки люблю, – с притворным умилением улыбнулась она.

– Зачем их тебе так много?

– Денег много не бывает. И ты сам это прекрасно знаешь.

– Деньги – это грязь.

– Да, но лечебная…

– С тобой не поспоришь.

– А со мной не надо спорить. Меня любить нужно. Не обязательно от всей души, но нежно и ласково. Тогда и я тебя любить буду, крепко и преданно…

В этот момент в дверь постучали. И тут же в тренерскую ворвался Лаврик.

Качалку в подвале соседнего дома Радилов организовал давно, еще в восемьдесят втором году. Увлечение тогда на культуризм пошло, вот и придумали самодельные тренажеры из чугунных труб. Штанги нашли, гири, гантели. Брошюрки самиздата по этому делу нашли, качаться начали. Вроде бы неплохо дело пошло. Подвал отличный, сухой, места много, поэтому со временем ринг здесь соорудили, груши навесили…

А в восемьдесят пятом Радилова призвали в армию. Он попал в морскую пехоту, служил в разведроте, остался на сверхсрочную, но вскоре перевелся из Севастополя в Чечено-Ингушскую автономию на воинский склад прапорщиком. Драться он любил и умел, на турнике фигуры крутил, но многокилометровые кроссы его просто убивали. Нет, нормы он сдавал на «отлично», но уж больно не любил это дело. А тут предложили теплое местечко, отказываться он не стал. На складе повесил грушу, в свободное от работы время занимался боксом и карате, пока не переключился на кикбоксинг. А свободного времени хватало…

Их часть вывели из отделившейся Чечни, а его уволили по сокращению штатов. Предложили место где-то на Чукотке, а ему это надо?.. Он вернулся домой, хотел устроиться на работу, но вспомнил про подвал в соседнем доме, сунулся туда, а там ничего не изменилось. Тогда он взял и открыл секцию по кикбоксингу, набрал людей. Худшие уходили, лучшие оставались – так и сложилась команда единомышленников. Район бедный, Лев за обучение много не брал, а с перспективными ребятами работал и вовсе задарма. Но его кажущаяся бескорыстность уже окупилась. Народ у него в основном из простых семей, но работать хочется не всем. Как-то в задушевной беседе промелькнула искра, что хорошо бы заняться рэкетом. Радилов тогда готовил команду преданных бойцов, чтобы съездить в Чечню за оружием, но к одной идее добавилась другая…

Лаврик появился у него в секции два года назад. Он был одним из тех, кто воплощал в жизнь криминальную идею. И в реальном деле он свою полезность доказал. В общем, свой человек. Но никто не давал ему права так нагло врываться к нему в тренерскую. А если бы Настя на флейте сейчас играла?..

– Ты чего такой чумной? – хмуро глянул на него Лев.

– Да запалился, в натуре.

– На чем?

Лаврик многозначительно посмотрел на Настю. Он хотел, чтобы та вышла из кабинета.

– Она своя, – покачал головой Лев.

– А можно я немного по груше постучу? – спросила Настя.

Она не хотела усложнять ситуацию между боссом и подчиненным. Видит, что Лаврик немного не в себе, а Лев не хочет уступать ему, поэтому решила разрядить обстановку.

Тренировки на сегодня уже закончились, дел никаких, поэтому людей в подвале мало. Так, несколько ребят – мышцы железом подкачивают.

– На чем ты спалился? – внешне невозмутимо спросил Радилов.

Он умел владеть собой, поэтому скрыл раздражение.

– Да с телкой одной замутил, а у нее муж. Ну почти муж… Мы выпили, она сказала, что этот хрен ее обижает… Я думаю, может, ему табло начистить? А потом прикинул – нет, так не пойдет. Вдруг менты, все такое…

Лаврик нервно махал руками, как будто мух отгонял. Но эти мухи его еще и кусали, потому он стал почесываться. Такого с ним еще не было. Видно, плохи его дела…

– Короче.

– Ну мы вчера по коньяку врезали… А тут Ладка, мать ее. Типа, что я за мужик, если спросить за нее не могу… Меня и дернул черт…

– Еще короче.

– Ну пришли мы с Китом к мужику, базар-вокзал… Короче, я ему врезал, он в ответ, я еще, он с копыт… Смотрю, а он лежит, не шевелится… Кит меня за собой потащил. Нормально все, говорит, оклемается. А сегодня менты нагрянули…

– Куда?

– На хату к Киту.

– А почему туда?

– Вычислили как-то… Кита замели, а я ушел. Мент за мной гнался, но я бегаю хорошо…

– Хорошо, когда хорошо бегаешь. Плохо, когда плохо думаешь… Я не понял, оклемался мужик или нет?

– Да не знаю… Но думаю, что нет. Кит меня успокаивал, а я думаю, что это не так. А тут менты…

– И Кит у них?

– Да.

На язык набежало матерное слово, но Лев поджал губы, чтобы не выпустить его.

– Кит знает этот адрес.

– Да нет! Кит нормальный пацан, он не расколется…

– Не думаю.

Радилову казалось, что он умеет разбираться в людях. Так это или нет, но Кита он раскусил сразу. Типичный подкаблучник. Такой человек и ради жены готов на все, и ради своего босса. Он не трус и честолюбия не лишен. Но стоит ему лишиться почвы под ногами, как он раскиснет и превратится в жидкое болото. Была у Радилова мысль дать ему отставку, но в то же время он верил, что Кит запросто может убить человека. В силу своей умственной и душевной ограниченности. Правда, он тут же может побежать в милицию сдаваться. Сначала сделает и только потом побежит… Но Кит мог стать разовым инструментом. Убил – и сам лег в землю. Радилов запросто мог его прикончить. Ему еще не приходилось убивать, но он точно знал, что рука не дрогнет…

– Да нет, не расколется…

– Он бил терпилу?

– Нет.

– Тогда он сдаст тебя с легкой душой… Уже сдал. И адрес этот сказал.

– Да нет… – состроил жалкую гримасу Лаврик.

– Да! – жестко отрезал Радилов. И, немного подумав, так же резко спросил: – Что будем делать?

– Не знаю.

– А я знаю. Поедешь в ментовку и сдашься.

– Э-э…

– Скажешь, что не хотел убивать.

– Так я правда не хотел!

– Тем более. Скажешь, что случайно вышло. Скажешь, что бабу эту… Как ее?

– Лада.

– Скажешь, что Ладу очень любишь. Скажешь, что ревность замучила. Что ум за разум зашел, потому и ударил. Тогда много не дадут…

– А немного – это сколько?

– Года три-четыре…

– Нет, это много, – мотнул головой Лаврик.

– И что ты предлагаешь?

– Ну мы бабла много наколотили, общак у нас…

– И что? – напрягся Радилов.

– Откупной можно собрать, ментам проплатить… Ты же сам говорил, что мы на это дело собираем. Чтобы братву отмазывать…

– А на какие шиши мы машины покупаем, стволы, ты не знаешь? На какие шиши ты коньяк хлещешь?

– Ну-у…

– Нет в общаке денег. Поэтому на новое дело идем.

– Я с вами!

– Денег хочешь заработать? На откупной?

– Ну да…

– А если не хватит?.. А потом, это убийство. От него так просто не отмажешься…

– Значит, не просто надо. Если стволы у нас есть, то почему бы их в ход не пустить?

– То есть?

– Ну на ментов страху нагоним, они от меня и отстанут.

Радилов серьезно посмотрел на Лаврика, без всякой насмешки.

– Ты реально так думаешь?

– Ну да… А что, не так?

– Да нет, нормально все…

Увы, Лаврик не тот человек, который ему нужен. Мало того, что в дурную историю по глупости вляпался, так еще через беспредел из нее выйти хочет. Если ему волю дать, он таких дров наломает… И бригаду ни за понюх табака спалит… С Лавриком решать надо. Это, похоже, без вариантов.

– У тебя адрес есть, где ты спрятаться можешь?

– Я думал, ты мне поможешь…

– Помогу.

С Китом Лаврик дружит давно, значит, все адреса, по которым он может спрятаться, скорее всего, засвечены. Зато Кит про Настю ничего не знает. Может, и видел ее, но, где она живет, не в курсе.

Он велел позвать Настю и сказал ей, что Лаврик поживет немного у нее. На улице уже стемнело, а вход в подвал находился на безлюдной стороне дома, поэтому вряд ли кто из обывателей увидит, с кем уехал Лаврик.

Хорошо живет Настя. И квартира у нее своя, и ездит на немецком «Гольфе». Радилов пока себе такого позволить не мог. Но для Насти этот уровень – потолок. А его впереди ждет блестящее будущее. Он почти в том не сомневался…

Глава 7

Улица Полевая, дальняя окраина Советского района, несколько крупнопанельных многоэтажек на отшибе, полутемные дворы, блуждающие тени. Молодежь в таких трущобах отвязная, беспредельная, без дела сюда лучше не соваться, а то и нарваться можно. Даже в печально известных восьмом и шестом микрорайонах Богдан чувствовал себя спокойней.

Дверь в подвал была открыта, после темных улиц на удивление яркий свет в тамбуре слегка ослепил глаза. Огнетушитель на противопожарном щите, лом, топор, багор, ведро, ящик с песком, схема эвакуации. Только смысла в этой схеме нет, потому что вход в подвал единственный.

Широкий, также хорошо освещенный коридор, дверь с табличкой: «Раздевалка». Напротив – душевая и кладовка, дальше – тренировочные залы под номером «один», «два» и «три». Таблички аккуратные, под стеклом, плакаты на стенах в деревянных рамках. Если здесь немного постоять, то можно узнать много интересного – как правильно питаться, чтобы побыстрей нарастить мышечный вес, как надо качаться, чтобы не навредить здоровью. И про стойки в кикбоксинге можно знания почерпнуть, про удары и приемы защиты-нападения. Стены побелены, на полу линолеум с теплым основанием. Видно, что руководитель этого подвального спортзала всерьез относится к проверкам и рекомендациям горспорткомитета.

Богдан не мог не заглянуть в душевую: вдруг там Лаврик прячется. Все аккуратно; правда, вода только холодная, если не сказать, ледяная. Дверь в кладовку заперта на замок, надо будет попросить ее открыть. В залах тоже порядок. Инвентарь, честно говоря, убогий, зато по санитарным нормам не должно быть претензий.

В залах пусто, и только в тренерской они нашли живую душу. За рабочим столом сидел кряжистый парень лет двадцати пяти в модном спортивном костюме и что-то сосредоточенно переписывал из книги в тетрадь.

Услышав шум, он поднял голову, внимательно посмотрел на входящих в кабинет людей. Массивная голова на мощной шее, прямоугольное лицо, широкие скулы, короткий костистый нос, тяжелый подбородок. Взгляд строгий, спокойный, как у человека с уравновешенным характером. Ему явно не понравилось вторжение незваных гостей, но Богдан почему-то был уверен, что не услышит резкого слова.

– Я вас слушаю.

И действительно, раздражение в его голосе угадывалось едва.

– Майор Шумов, начальник уголовного розыска.

– Радилов Лев Юрьевич.

Он был молод, этот человек, но вел себя, как будто ему было лет сорок, не меньше. Размеренный, степенный, основательный.

– Я так понимаю, вы здесь тренер?

– Главный тренер.

– Нас интересует Лаврентий Улехов.

– Да, есть такой.

– Нам бы с ним поговорить.

– Ничем не могу помочь. Лаврика сейчас нет. Завтра приходите. С шестнадцати до восемнадцати.

– А где он живет? Адрес его вы знаете?

Радилов кивнул, полез в ящик стола, достал оттуда тетрадку в черном переплете, пролистал, положил на страницу линейку, чтобы выделить строчку. Но прежде чем ответить, задал вопрос:

– А что, собственно, случилось?

– Да небольшая проблема.

Радилова этот ответ удовлетворил, и он назвал адрес и без того известный Богдану.

– Мы там уже были. Нет его дома, – покачал головой Шумов.

– Ну он парень молодой… Любовь у него…

– С кем?

– С женщиной, – благодушно усмехнулся Радилов.

– Это понятно, – тем же отреагировал на юмор Шумов.

– Если серьезно, я не вникаю в сердечные дела своих ребят. Просто Лаврик в последнее время витал в облаках; я спросил, может, он влюбился? Он улыбнулся в ответ. И я все понял. В душу лезть не стал, зачем?

– А друзья у него в секции есть?

– Друзья?.. Да, конечно. Он парень общительный, с ним интересно…

– А вы не могли бы дать адреса его друзей?

– Мог бы. Только сначала скажите мне честно, что произошло? – строго посмотрел на Шумова Радилов. – Я так думаю, что там немаленькая проблема…

– Не хотелось бы вас огорчать… Дело в том, что ваш Лаврик убил человека.

Радилов очень удивился, но эмоции едва проступили на лице. Хорошая у него выдержка. Впрочем, за убийство ему не отвечать, разве что перед своим начальством. Но сейчас не те времена, чтобы наказывать человека за недостаточное воспитание подопечного. Хотя надо бы…

– Как это случилось?

– Началось все с банального избиения, закончилось – летальным исходом.

– Не рассчитал силы или хотел убить? – дельно спросил тренер.

– Еще рано делать выводы.

– Да, в этом есть моя вина. Тренер несет ответственность за своего ученика. Но вы сами понимаете, что за всем не уследишь. Адреса я вам, конечно, дам… Так, вот Полосов Никита, улица Советская, дом тридцать восемь, квартира пятнадцать… Шведов Юра, это в соседнем доме… Айдар Курдюмов, это чуть подальше, но рядом…

Полосова Радилов назвал первым, но ни взглядом, ни интонацией из прочих его не выделил. Похоже, он не в курсе, что этот парень тоже замешан в убийстве. И вряд ли Улехов приходил сюда после убийства. Зачем ему это? Тренер же не отец родной, да и спрятаться в подвале негде. Все двери открыты, если не считать кладовку, которую Радилов позволил осмотреть без всяких возражений.

Уходя, Шумов отвернул рукав, глянул на часы.

– А почему вы так поздно? – спросил он у Радилова. – Половина десятого уже.

– А что дома делать? Жены нет, детей нет. Живу с родителями, там еще сестра с мужем, дети у них… В общем, вы меня понимаете…

– Понимаю. Только вы закрывайтесь, а то район у вас неспокойный.

– Кто вам такое сказал? – удивился Радилов.

– Есть информация…

– Да нет, спокойно у нас. Да и кто меня тронет? Меня все знают.

– Тогда удачи вам.

– Вам тоже!

Богдан выходил из кабинета после Шумова. Не успел он и порог переступить, а Радилов уже приставил перо авторучки к тетрадному листу. Его подопечный человека убил, а он уже, похоже, забыл об этом. Или только вид делает, что забыл?

– Ну, что скажешь? – спросил Шумов, когда они подошли к машине. – Как тебе этот Радилов?

– Махровый мужик. Выдержка железная… Не думаю, что он может укрывать Улехова, – пожал плечами Богдан. – Зачем ему это?

– Мало ли…

– Вот только непонятно, почему двери у него открыты?

– Не боится ничего.

– А может, он просто уверен, что Улехова мы у него не найдем? Может, знал, что мы придем? Потому и распахнул все. Вот, смотрите, нет никого…

– Не думаю.

– Да, но ты же сам посоветовал ему закрыться.

– Ну промелькнуло сомнение…

– У меня тоже промелькнуло. И потухло… Да и что с того, если вдруг этот Радилов прячет Улехова? Все равно ведь рано или поздно всплывет. Объявим в розыск, никуда он не денется…

– Да, но адреса пробьем.

– Само собой.

Если Улехова найти не удастся, все равно дело будет считаться раскрытым. Пусть и частично, но лучше что-то, чем ничего… Хотя, конечно, им обоим хотелось найти беглеца. Шумов хотел спросить с него за свои отбитые органы, а Богдан – за поражение в беге на средние дистанции…

Они объехали все адреса, которые дал им Радилов, но не нашли там ни Улехова, ни его друзей-приятелей. Родители только пожимали плечами на вопрос, где их сыновья. Ну да, ребята они взрослые, почти всем за двадцать, Айдар Курдюмов даже в армии отслужил. Вроде бы ничего удивительного в том, что они гуляют до полуночи.

В отделение Богдан вернулся поздно. Шумов хотел поговорить с Варенцовым, который сегодня дежурил. Олег опрашивал соседей потерпевшего и должен был владеть информацией о ходе расследования. К тому же оказалось, что и Пляцков в отделе, ждет, что скажет начальство.

Но это было еще не все. В своем кабинете Городовой обнаружил Ладу. Она сидела на диване, а Эдик ей что-то рассказывал, весело жестикулируя. Он был похож на ковбоя, позирующего в техасской таверне перед легковесной танцовщицей канкана, доказывая ей, какой он крутой. А он и на самом деле не так уж и плох, если разобраться. И стрелял хорошо, и кандидат в мастера спорта по вольной борьбе. И в тире он достойно смотрелся, и на татами. И, судя по его характеру и темпераменту, он вполне мог блеснуть в реальной обстановке – на задержании, например, или в перестрелке. Пока не было случая показать себя в деле, но все еще впереди. И всем своим поведением Пляцков давал понять, что в экстренной ситуации он не подведет. Городовой очень на это надеялся.

Эдик – парень видный, женщины от него без ума, потому Лада очарованно улыбалась, с искренним интересом глядя на него.

Эффектная она девушка, яркая. Но Богдан устал так, что ревность шелохнулась в нем вяло, не зацепив за нервы. А может, его просто не интересует личная жизнь этой пустышки в красивой обертке?

– О! Богдан! – обрадовался ему Пляцков. – Как там у вас?

– Глухо… А ты, Лада, что здесь делаешь?

– Да вот, подписку с меня взяли, – растерянно улыбнулась она.

– А ты что, не согласна?

– Почему не согласна?

– Ну, может, хочешь, чтобы мы тебя задержали?

– Нет… Просто боюсь…

– Чего ты боишься?

– Вдруг Лаврик меня ищет?

– Зачем?

– Это же все из-за меня. Вдруг отомстить захочет.

– Это вряд ли.

– Мне страшно, – совсем неубедительно изобразила она тревогу за свою жизнь.

– Я же говорил тебе: не связывайся с бандитами.

– А разве Лаврик бандит?

– Нет, ангел… Кстати, чем он занимается? Где работает?

Эти вопросы приходили на ум и раньше. Например, когда Лиза сказала, что ее муж на тренировке, хотя время было рабочее… Только как-то не выпал момент спросить об этом у того же Радилова.

– Работает… – пожала плечами Лада.

– Где?

– Крутится… Там купит, там продаст… Коммерция. Так, по мелочи…

– Это он тебе сказал?

– Ну да.

– Еще что сказал?

– Сказал, что они с Никитой по-крупному скоро начнут работать…

– Значит, Никита тоже по мелочи работает?

– Ага.

– Где?

– У его тещи магазин свой был, он там работал…

– Был?

– Нет, магазин есть. Только Никита там уже не работает…

– Проблема с тещей?

– Что-то вроде того.

– Значит, ни тот ни другой не работает. Ну с Никитой понятно – его жена содержит. Вернее, теща…

– Не содержит. Хотя да, Лизе она деньгами помогает…

– А Лиза работает?

– Ну-у…

– А ты где работаешь?

– Мне зачем работать? У Вадима кооператив, он плитку тротуарную производит, шлакоблоки. Производил… Блин, его же больше нет…

Лада плотно сомкнула губы и растянула их в горькой усмешке.

– А в официальном браке с ним ты не состоишь.

– Точно, в полном пролете… И квартира мимо пролетает, и машина… Ну да ладно, как-нибудь…

– Тебе, наверное, домой пора.

– Куда домой? В Оханск?..

– К Лизе.

– Ага, после того, как Никиту посадили? Я думала, она меня убьет… Нет, к ней я не пойду.

– А куда пойдешь?

– Не знаю, – скорбно развела она руками.

– Могу предложить камеру в изоляторе. Тем более что, по большому счету, ты ее заслужила.

– Можно и камеру, – обреченно вздохнула Лада.

– А может, она здесь переночует? – предложил Пляцков. – Диван есть, подушка и одеяло есть.

Вообще-то Богдан сам собирался заночевать в кабинете. Время уже позднее, к тому же Шумов еще задержит, машина в ремонте, а идти пешком далеко, аж на улицу Красных Коммунаров, что разреза́ла город по центру и отделяла Советский район от Юбилейного. Хозяина квартиры посадили на восемь лет за бытовое убийство, приватизировать он ее не успел, поэтому ее передали в фонд УВД как служебную. Отсидит ответственный квартиросъемщик – и получит свою квартиру обратно, а пока там будет жить Городовой. Можно, конечно, перевести жилье в собственность, но делать этого он не станет. Тот, кто защищает закон, не должен им пренебрегать. Может, кто-то считает по-другому, но у Богдана свое мнение на этот счет. И совесть он еще не растерял на жизненных кочках.

Далеко ему идти, к тому же квартира не очень уютная, если не сказать жестче. Ремонт там надо делать, выкидывать весь хлам и завозить мебель. На новую обстановку денег нет, но можно взять подержанную мебель в комиссионном или через частные объявления купить. Только неохота этим заниматься, да и времени нет. К тому же через семь лет придется со всем этим расставаться.

А в кабинете у него есть все для автономного существования – мыльно-рыльные принадлежности, полотенца, чистое постельное и сменное белье. Спортивный костюм опять же, тапочки… И еще пачка печенья в тумбочке. Чай согрел – вот тебе и ужин. Утром проснулся, размялся, побрился, а на работу идти не надо, потому что ты уже здесь…

Но не выгонять же Ладу. Может, она и дура, но все-таки человек. Да и очень соблазнительная штучка к тому же.

– Ну сегодня переночует, – пожал плечами Богдан. – А завтра?

– Утро вечера мудренее.

– Ну да, а вечер утра пьянее…

И безрассуднее, мысленно добавил он.

– Пойду гляну, где Шумов, – посмотрев на часы, сказал Эдик и вышел из кабинета.

– Крутой красавчик, да?

– Ты что, ревнуешь? – удивленно и с игривой насмешкой повела бровью Лада.

– Нет.

– А мне кажется, ревнуешь.

– Тебе кажется…

– А если я скажу, что ты мне больше нравишься? – кокетливым движением руки пригладила она волосы.

– Тогда я скажу, что ты мне тоже нравишься… – бесстрастно и сухо сказал он.

– Ты мне нравишься больше, чем Эдик, – приманивая взглядом, улыбнулась она.

– Я этому рад.

– Только радости я не вижу, – слегка озадачилась Лада.

– Мы с тобой разные люди. И наши карты не ложатся рядом. Не вижу я их вместе.

– А я вижу.

– А я – нет, – отрезал он.

Увы, но Лада из тех женщин, которые во всем ищут выгоду. Богдан ей нужен сейчас, потому что ей грозит статья за соучастие в убийстве как подстрекателю. Наверняка она думает, что Богдан может помочь ей избежать наказания, потому и напрашивается на близкие отношения.

Тюрьма Ладе не грозит. Под стражу ее не возьмут, а самый максимум, который может назначить ей суд, – это условный срок. И то, если прокурор будет на этом очень настаивать. Но это вряд ли. Ведь она же не заставляла Улехова избить ее мужа. Во всяком случае, Полосов так не говорит…

Впрочем, ситуация может измениться. Улехова рано или поздно задержат, и он может сказать, что Лада требовала от него расправиться с Вадимом Ивченко. Тогда ей придется туго. И Городовому придется воздействовать на Улехова, чтобы выпутать ее из этой истории. А это, увы, не в его принципах…

Нет, не может он воспользоваться этой ситуацией. Так что пусть Лада отдыхает без него.

Богдан положил на диван белье, одеяло, подушку и вышел из кабинета. Он надеялся, что Шумов его отпустит, но нет, ему вместе с Пляцковым пришлось ехать по адресу, где проживали родители Улехова. Эдик рвался в бой, но, увы, задерживать никого не пришлось. Лаврика дома у родителей не было.

Глава 8

Маевка на природе – милое дело. Когда-то революционеры отправлялись на пленэр, чтобы обсудить свои дела. А Лев Радилов собрал своих пацанов, чтобы решить важную проблему. Солнце ярко светит, ручей весело журчит, шашлыки на мангалах румянятся, Лаврик стоит на коленях, умоляя о пощаде.

– Лев, ты не так все понял! – простонал он, с мольбой и отчаянием глядя на него.

– Я все понял как надо.

Это он просил Настю, чтобы она развела Лаврика на откровенный разговор. Она же сама и предложила ему сдать бригадный арсенал в обмен на ментовскую милость. Дескать, они могут осудить его за убийство в состоянии аффекта, а это до пяти лет лишения свободы. С учетом большой услуги и этот максимальный срок могут срезать наполовину. В общем, сбитый с толку Лаврик согласился, что это для него вариант. А он знал, где находится тайник. Вернее, думал, что знал. Арсенал уже в другом, более надежном месте. Радилов лично об этом позаботился. Только он теперь знает, где что находится.

– Настя сама сказала!..

Лев ударил его ногой в живот.

– Ты предать нас хотел! Ты сказал, что сдашь нас! А менты тебе за это скидку сделают… Было? Было! А какого хера ты на бабу все валишь? Настя ему сказала!..

Лев знал, что говорила Настя. Он вчера провел с ней целую ночь. Только как-то не очень весело прошло это время. Настя совсем перестала возбуждать его своим телом и ласками. Да и другие бабы как-то не очень вдохновляли… Чего-то не хватало ему, чтобы ощутить всю радость половой жизни. Какая-то некачественная смазка в его механизме. Это его тревожило и злило. Может, потому и хотелось убить Лаврика. Хотя, конечно, покончить с ним он должен был по другой причине.

– Гадом буду, сам не понял, что сказал! Лев, прости меня!

Радилов снова ударил предателя, а когда тот распластался по земле, поставил ему на спину колено, обвил шею удавкой и стал душить. Он знал, как это делается: в армии его учили опытные спецы. Но живого человека он душил впервые, да и удавка из бельевой веревки, а не из гитарной струны, как надо. Веревка не так плотно прилегает к шее, не так хорошо затягивается… В общем, быстро задушить Лаврика не удалось.

Зато руки у Радилова не дрожали. Затягивая удавку на шее, он испытывал приятное волнение, все его естество вибрировало в сладостном возбуждении. А когда Лаврик дернул ногой в последний раз и навечно затих, он зашелся в диком восторге, сравнимом лишь с оргазмом здорового самца после нескольких лет воздержания. Радилову даже показалось, что в штанах у него стало мокро…

Он вскочил на ноги, с лихорадочным блеском в глазах подскочил к Айдару, схватил его за грудки, притянул к себе.

– Ты тоже хочешь нас предать?

– Нет! – с животным ужасом во взгляде мотнул головой парень.

То же самое он проделал и с Пашей Коржом.

– А может, ты пойдешь против нас?

Тот чуть в штаны не навалил со страху.

– Никогда!

– Смотрите на этот сгусток дерьма! – пальцем показывая на покойника, заорал Радилов. – Так будет с каждым, кто предаст наше дело!.. С каждым! Кто предаст!..

Отсутствие настоящего дела вызвало нездоровое брожение в рядах бойцов. Потому и надо было встряхнуть их. А заодно избавиться от Лаврика. Потому и замутил он эту историю с предательством. Потому и приговор исполнил собственными руками. Все должны знать, как Лев Радилов может наказывать предателей и ослушников. Больше крови – крепче дисциплина.

А большие дела уже не за горами. Глядя на своих бойцов, он верил, что им по плечу любые горы…

* * *

Дверь с тремя замками открылась легко. И все потому, что Настя смогла снять слепки с ключей. Должен был знать терпила, что с проститутками связываться опасно, а водить их к себе в дом – втройне. Но нет, не понимал этого мужик, поэтому остался без денег.

Но хуже всего то, что он не вовремя вернулся домой. Айдар, Проша и Микс уже нашли деньги, собрались было уходить, а тут он ключом дверь открывает. Пацаны не растерялись, вырубили его, по рации связались с боссом, и тот велел им вывезти терпилу в лес. А в квартире для понта стоял старинный сундук, в него валютчика и засунули; вынесли его к машине, загрузили в салон. Лев поджидал их возле дома и, когда «девятка» с терпилой выехала со двора, отправился за ней.

Терпилу можно было убить на месте, там же и оставить. Но тогда менты поднимут шум, начнется следствие, и неизвестно, чем все закончится. А так все шито-крыто. Валютчик забрал с собой все свои сбережения и скрылся в неизвестном направлении. Жена его из командировки вернется, пусть ищет муженька у любовницы…

По пути бойцы заехали в хозмаг, купили пару лопат. А ведь босс им об этом ничего не говорил. Это хорошо, что среди них нашелся умный человек. Радилов обязательно выяснит, кто проявил грамотную инициативу. Но не сейчас. Он остановил свою машину в стороне, выходить к бойцам не стал. Мало ли, вдруг за ними погоня.

Но нет, все обошлось. Ограбленного валютчика завезли в глухое место. Машины остановились, только тогда Радилов подошел к Айдару.

– Показывай.

Тот протянул ему сумку с деньгами, шкатулку с драгоценностями. Здесь должно было быть шестьдесят пять тысяч долларов. Опись по безделушкам ему по рации не сообщили, но выворачивать карманы бойцам Лев не стал. Если кто-то скрысятничал, рано или поздно это всплывет. Пощады крысенышу не будет.

Но деньги он пересчитал. Точно, все шестьдесят пять тысяч долларов.

– Тут еще в кармане у терпилы было… – Айдар сунул руку в карман. – Семьсот долларов и сто двадцать тысяч рублями.

Он очень надеялся, что Лев оставит эти деньги ему в качестве премии, но не тут-то было. Вся добыча – на кучу, а премию он потом выпишет.

Радилов пересмотрел драгоценности. Жемчужные бусы, золотые цепочки, браслеты, кольца, перстни… Тысячи на три в долларах потянет. Только как все это продать? Знакомых среди барыг у него не было, а самому спалиться можно. Ничего, пусть в тайнике с другими безделушками полежат, может, со временем он что-нибудь придумает.

Он спрятал награбленное в машину, подошел к сундуку, который уже поставили на землю.

– Живьем закопаем или как? – спросил он.

– А что, можно и живьем, – кивнул Айдар.

– И не жалко? – пристально посмотрел на него Радилов.

Лев вдруг почувствовал приятную щекотку где-то в глубине души. Ведь он мог своими руками убить человека, и мысль об этом его возбудила.

– А что делать?

– Сначала убить. Чтобы не мучился. А потом закопать.

И еще надо было повязать пацанов кровью. В воспитательных целях. И чтобы проверить их на прочность. Но первый удар нанесет он сам. Уж очень хочется…

– Сначала я. Потом ты, Айдар. Проша следующий. Микс, ты за ним.

Радилов взял из багажника лопату, взвесил ее в руке. Этой штукой можно убить. Но не с первого раза. В том-то вся и прелесть.

– Давай!

Бойцы подняли сундук, перевернули его и, когда валютчик вывалился на землю, отошли.

Мужик понял, что его ждет, с дикими от ужаса глазами вытянул руки, чтобы защититься, умоляюще простонал, но Радилова это не остановило. Он рубящим ударом обрушил на него лопату и, когда брызнула кровь, ощутил толчок в паху.

Радилов передал инструмент Проше, и тот присоединился к Айдару, который орудовал второй лопатой.

На мужике живого места не осталось, но умирать он не спешил. Изрубленный, истыканный, он отчаянно цеплялся за жизнь. Но тут в дело вступил Микс. Он нанес один-единственный, но точный удар. И жертва наконец стихла…

Радилов показал место, где рыть могилу, а сам уехал. Завтра он подъедет сюда, посмотрит, как все сделано. Если сможет найти место захоронения, то кто-то из его пацанов присоединится к сегодняшней жертве. Но сейчас ему не хотелось убивать. Ему нужно было сбросить пар возбуждения, поэтому он гнал во весь опор.

Настя была дома не одна. Открыла дверь, с извиняющейся улыбкой попросила зайти попозже. Но Лев ждать не стал. Он ворвался в квартиру, сгреб в охапку закутанную в простыню девушку и затащил ее в пустующую гостиную, швырнул на диван и в спешке вылез из штанов.

– Ты что, с ума сошел? – в недоумении спросила она.

Отвечать Лев не стал. И не только потому, что вопрос риторический. От нетерпения у него свело зубы, и он просто не мог ничего сказать.

Он поставил Настю на четвереньки, зашел сзади. Напряжение было столь сильным, что его хватило всего на несколько секунд. Но конденсаторы он разряжал раза в два дольше. Градус удовольствия был настолько высок, что, казалось, где-то под сердцем перегорят пробки, тогда все…

Но нет, он выжил. И готов был раствориться в наступившей пустоте. Выпасть в осадок на диване, шлепнуть Настю по голой заднице – пусть убирается. И лежать, лежать, наслаждаясь покоем… Но в комнату вдруг вошел голый брюнет с меховой грудью. Ничего не говоря, он подошел к Насте и попытался пристроиться к ней спереди.

Она, конечно, проститутка, с ней все можно, но Радилова взбесила эта наглость южного человека. Он оттолкнулся от Насти, подошел к нему и с разворота ударил его пяткой в ухо. Южанин упал, но Радилову этого показалось мало. Сначала он избил Настиного клиента, а затем вышвырнул его из квартиры.

– Я тебя, суку, урою, если еще здесь увижу!

Он вернулся на диван и, как того и хотел, выпал в осадок. Но в полной мере насладиться тишиной и покоем не удалось. Не то уже настроение. Да еще и мысли о делах в голову вдруг полезли.

– Ты просто зверь, – польстила ему Настя.

Она легла рядом с ним на бок, положила голову ему на грудь.

– Ты даже не представляешь, какой я зверь… Сегодня мы взяли кассу.

– Поздравляю.

– Ты заработала тринадцать штук.

– Оу!

– Тринадцать тысяч долларов.

– Я поняла.

– Нет, ты не поняла… В прошлый раз ты подняла девять штук, сегодня – тринадцать. Это большие деньги. А ты каких-то козлов сюда водишь…

– Ты же знаешь, чем я занимаюсь.

– Тебе не хватает денег?

– Хватает…

– Может, у тебя бешенство матки?

– Зачем так грубо?

– Отвечай!

– Тебе же нужны наводки?

– Ты хочешь навести нас на свою хату?

– Нет, конечно.

– Тогда что?

– Просто поступило предложение, я не могла отказаться… Ты же знаешь, я не одна работаю. Есть человек, через которого поступают заказы…

– Твой Смит работает на Кипятка?

– Какая разница? Главное, что я на него работаю, а кто там дальше, мне все равно…

– Я тебя спросил, а ты меня грузишь. Спрошу еще. Твой сутенер работает на Кипятка? – спросил Радилов.

Он и сам знал ответ на этот вопрос, но ему нужно было, чтобы Настя ответила без всякой околесицы.

– Да, он работает на Кипятка.

– Ты спала с ним?

– С Кипятком?.. Ну да, было дело. В сауне. Тогда не только с ним…

– Я спрашивал про подробности?

– Нет.

Настя сползла с дивана на пол, встала перед Радиловым на колени, нежно коснулась пальцами его живота, провела ими вокруг пупка, продолжила путь, опускаясь все ниже. Остановилась, приблизила к пальцам голову, горячо дыхнула на них и отвела руку в сторону. Дальше пошли в ход губы…

Но, увы, в нем ничего не шелохнулось. Радилов пожалел вдруг, что выгнал ее клиента. Надо было подождать немного, пока накопятся новые соки, а потом убить его. И снова залезть на бабу. Тогда бы Настя снова назвала его зверем…

– Рано еще.

Он взял девушку за волосы, подтянул ее голову к своей груди. Ей это было неприятно, но ему все равно.

– Тебе не нравится, что я с кем-то сплю? – спросила она.

– Мне не нравится, что ты размениваешься по мелочам… Ты должна работать по-крупному.

– Я и так работаю по-крупному. С тобой.

– А ты могла бы навести нас на Кипятка?

– Ну, если очень надо… Только я бы не советовала. У него бригада. Нас найдут и убьют.

– И много он кого за последнее время убил? – презрительно усмехнулся Радилов.

Он и сам, что называется, владел информацией. Может, и не сполна, но все-таки.

– Не знаю… Да и зачем ему кого-то убивать? Коммерсанты платят исправно, зачем резать этих куриц?

– А конкуренты?

– Какие у него конкуренты? Кот? Так они оба под Махором стоят…

– Да, и все Махору платят…

– Само собой.

– Если вдруг что не так, то Махор с ними разберется…

– Ну да.

– Потому Кипяток и не возникает. Потому и катается как сыр в масле. И Кот сметану полными ложками жрет, в ус не дует. У Румына сытая жизнь, у Вентиля… В Багдаде все спокойно. Потому что джинн в кувшине спит. А джинна этого выпускать пора…

– Зачем?

– А затем, что джинну тоже кушать хочется… В расслабухе Кипяток живет. В собственном соку кипятится. Надо бы ему кровь пустить, чтобы не расслаблялся…

– Хочешь его место занять?

– Разве я тебе это говорил?

– Нет, но я догадываюсь… Зачем тебе столько бойцов? А оружия зачем так много?

– Откуда про оружие знаешь?

– Ты сказал.

– Я сказал, чтобы Лаврика с толку сбить.

– Да, но Лаврик сказал, что есть оружие… Только одних пистолетов шестьдесят штук.

– И автоматы есть, и гранат четыре ящика…

– Зачем тебе столько?

– Да так, по случаю взял… Но ты права, я хочу занять место Кипятка. И Кота хочу из Советского района выбить. Сам хочу здесь заправлять. А чем я хуже?

– Ты, конечно, лучше.

– Ты на меня работать будешь?

– Ну да, если Кипятка не будет, то на тебя, – кивнула Настя.

– Нет, ты не проституткой будешь работать. Ты сама будешь всеми проститутками заправлять. Сауны у нас по всему городу будут, массажные салоны… И ты всем этим будешь рулить.

– Звучит заманчиво, – оживилась она.

– Да, но для этого надо поработать.

– Чем?

– И этим, о чем ты подумала, тоже… – усмехнулся Радилов. – Я тебе стрихнинчику дам, у меня немного есть.

– И что?

– Дам тебе немножко порошка. Если вдруг сведет тебя случай с Кипятком или с Котом, ты их траванешь…

– Ты это серьезно? – встрепенулась Настя.

– А я что, на шутника похож?

– Но я боюсь!

– А на хаты наводить не боишься?

– Ну, то хаты, а тут авторитетные люди. Меня же на мелкие кусочки порубят…

– Не порубят. Я за тобой.

– Я бы не хотела…

– А если хорошо подумать? – жестко посмотрел на нее Радилов.

– Ну… Если очень нужно…

По тому, как девушка отвела в сторону глаза, Лев понял, что толку от нее не будет. Настю не пугало, что при ограблении по ее наводке может погибнуть человек, и клофелин она могла пустить в ход без всякого зазрения совести. Но в этих случаях могли пострадать простые смертные. А с криминальными авторитетами она связываться боялась. Значит, может напортачить, если вдруг согласится. Дрогнет душонка, и побегут ножки к тому же Кипятку… Кстати говоря, по большому счету, она работает на него, а Льву только помогает…

– Ты сегодня кого-нибудь ждешь? – спросил он.

– Могут позвонить… – пожала плечами Настя. – Да и Смит прийти может. Ты же клиента выгнал, могут возникнуть проблемы…

– Ничего, я с ним поговорю… Я у тебя сегодня останусь.

– Хозяин – барин, – с принужденной покорностью кивнула она.

Но в глаза не посмотрела. И вдохновение в голосе не звучит. Вроде бы и не прочь она, чтобы он снова остался на ночь, но бродит в голове какая-то крамола, мешает радоваться предложенному счастью. Может, она уже думает о том, как сдать его Кипятку? Чтобы награду получить и от сообщника заодно избавиться?

– Может, я тебе надоел?

– Нет.

– А может, все-таки?

– Не говори глупостей.

Спрятав глаза, она поднялась и отправилась на кухню.

– Пойду что-нибудь приготовлю.

– А есть из чего?

– Есть.

– А выпить?

– Ты же знаешь, у меня с этим без проблем.

– Значит, в магазин идти не надо?

– Да нет вроде. Все есть.

– Тогда спустись к машине. Там под сиденьем деньги, все принеси. Я тебе твою долю отсчитаю.

Он не хотел лишний раз светиться перед соседями. А Насте он доверял. Хотя уже и не во всем.

Она не стала ему возражать, спустилась вниз, обратно вернулась с деньгами. Радилов сначала пересчитал все, а уже потом выделил ей пятую часть от доли. Тринадцать тысяч долларов… За такие деньги машину новую можно купить.

Радилов почувствовал, как жаба давит на душу. Лег на диван, сунул под него деньги, закрыл глаза.

– Давай, приготовь что-нибудь. Выпьем, отпразднуем.

Настя мышкой выскочила из комнаты, ветерком прошла в спальню. Стараясь не шуметь, Лев поднялся, выглянул в прихожую, где стояло зеркало, и увидел, как Настя встала на четвереньки перед шкафом, просунула под него руку, проделала какие-то манипуляции. Похоже, паркетину сняла. Положила в тайник деньги, вернула все на место, вынула руку…

К тому времени, как она поднялась на ноги, Радилов уже вернулся на диван. Поспать бы немного. Но что, если Настя захочет грохнуть его? Или Кипятку позвонить, чтобы порешить его с ним на пару, а добычу поделить?..

Но Настя никому не звонила. И ничего подозрительного не делала. Пожарила картофельную соломку, приготовила свиные стейки, настрогала салат из капусты. Накрыла стол, поставила бутылку виски. Короткое прозрачное платье надела, мини-бикини под ним. Обычно она так наряжалась, когда собиралась танцевать стриптиз… Кто-кто, а она знает, как завести мужчину. Только с ним это у нее может не получиться. Увы, но Лев не чувствовал в себе былой волшебной силы. Может, Настя просто приелась, потому и перестала его возбуждать?..

Радилов сам открыл бутылку, наполнил бокалы. Выпил, закусил – и ощутил прилив благодушия… Может, и не надо ему решать с Настей кардинально? Может, и не собирается она его сдавать… Да и не так уж и страшно, если она не убьет Кипятка. Тот же Айдар исполнит его легко и просто. Ствол для этого есть…

А деньги? Ее сбережения точно лишними не станут… Да и не возбуждает она его уже…

– Слушай, может, у тебя травка есть? – спросил он.

Вдруг анаша поможет ему собраться с силами для сексуального подвига?

– Нет, травки нет… Колеса есть. С кодеином. Хорошо вставляет. Если с виски, то вообще улет… Только я не хочу.

– Почему?

– То есть хочу, но лучше не надо… Затягивает эта дрянь… Хотя давай!

Радилов проглотил несколько сероватых таблеток, запил их виски. Сначала ничего, а потом накатила волна, подняла его высоко, куда-то к розовому свету… Только вот внизу все осталось без изменений. Так, шевельнулось слегка.

И Настю понесло. Она включила музыку, в зажигательном танце избавилась от одежд. Пластика у нее отличная, и ритм она чувствует, и грация в ней возбуждающая. А тело – эротическая песня.

Радилов с восторгом ощутил столь долгожданный прилив сил, и как только Настя забросила трусики на люстру, сгреб ее в охапку, отнес в спальню и швырнул на кровать.

Он спешил. И, как оказалось, не зря. Только он вторгся в ее горячие теснины, как накал страстей стал спадать. Настя лежала на спине, забросив ноги ему на плечо. Она ждала урагана, а он смог предложить ей лишь слабый ветерок.

Но при этом он знал, как исправить ситуацию. Он не забыл, почему и зачем сегодня приехал сюда…

Лев схватил подушку, набросил ее Насте на лицо. Она решила, что это игра, и не стала вырываться. Зато он знал, что ждет ее впереди. Потому и взыграл в нем тот самый ураган, которого она хотела. Буря усилилась, когда Настя попыталась вырваться из-под него. А когда она безжизненно затихла под ним, он оказался в эпицентре демонической силы смерча, который ударил его о потолок, разбил на мелкие частицы и обрушил их на пол…

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Радилов пришел в себя. Он сам собрал себя из мелких кусочков, поднялся, посмотрел на Настю. Она не подавала признаков жизни. Он попытался нащупать пульс, но его не было. Так и есть, его молитвами она приказала долго жить.

Что ж, он к этому стремился. И он добился того, чего хотел. Так что не надо унывать.

Сначала он забрал из тайника деньги, рассовал их по карманам куртки. Затем открыл окно так, чтобы не оставить на нем свои пальчики. Девятый этаж – это серьезно. Но в любом случае, шансов на то, чтобы выжить, у Насти уже нет…

Глава 9

Случалось, что беглецы прятались от правосудия в лесу. Уходили в глухомань, строили себе жилища, в поте лица добывали пропитание. История знает примеры…

И Улехов тоже спрятался в лесу. Но за свою жизнь он не боролся. Потому что потерял ее дня три тому назад.

Он висел на высокой сосне, как елочная игрушка, едва заметно качаясь на ветру. Его уже вынули из петли, он лежал на земле, а Голубев осматривал странгуляционную борозду на шее. И не противно ему. Тлен уже тронул и лицо и тело покойника, гнилостные изменения во всей «красе», к тому же труп раздуло. Но такая вот работа у судмедэксперта, и он к ней уже привык.

Голубев поднялся, снял перчатки, сначала достал из кармана свою знаменитую фляжку, отхлебнул из нее, полез за сигаретой, закурил.

– В принципе, понять парня можно, – скорбно вздохнул он. – Убийство – тяжкий грех, не всякий выдержит такую тяжесть. И он не выдержал. Потому и полез в петлю. Выбрал глухое место, сделал петлю, один конец закрепил на ветке, другой – у себя на шее. Повис на этой ветке и спрыгнул вниз. Как итог – перелом шейных позвонков, мгновенная смерть…

– Так и бывает, – кивнул Богдан.

Почему приговоренных к повешению ставят на высокую скамью? А чтобы обеспечить момент падения, который в совокупности с весом тела ломает человеку шейные позвонки. Тогда смерть наступает мгновенно, и палачу ставят зачет за правильную работу. А вот если человека повесить неправильно, он умирает от удушения, в мучениях.

– Да, но мгновенная смерть не оставляет страданий на лице. А этот мучился перед тем, как умереть…

Лицо Улехова обезображено было не только трупной диффузией, но и предсмертной гримасой ужаса.

– Может, он боялся умереть? – пожал плечами Пляцков.

– Зачем же он тогда в петлю полез? – как на неразумного посмотрел на него Голубев.

– Может, затмение сегодня какое-то.

– У кого затмение?

– Ну вообще… Вон баба сегодня из окна выбросилась…

Богдан знал об этом случае. Но в подробности не вникал, потому что произошло это в соседнем Юбилейном районе.

– Не сегодня. А вчера… И этот уже третий день как повесился… Или повесили.

Голубев снова склонился над трупом и пальцем провел вдоль темной полосы.

– Если хорошо присмотреться, тут еще одна борозда есть. И она ровно опоясывает шею, по всей длине…

Богдан присматриваться не стал. Да и зачем, если Голубеву можно было верить на слово. К тому же официальное заключение экспертизы будет.

– Я так полагаю, что гражданина этого сначала задушили, а потом уже повесили.

– И кто это мог сделать? – задумался Богдан.

– А это уже вопрос к вам, господа сыщики, – развел руками судмедэксперт.

– Да это понятно… Только непонятно, кому это надо.

– А кому надо? – спросил Пляцков, вызывая на мозговой штурм.

– Тебе, – спрятав улыбку, резко глянул на него Богдан.

– Не понял! – встрепенулся Эдик.

– С Островерховой спал?

Лада провела у них в кабинете не одну ночь. После первой ушла, вроде бы к родителям собралась уехать, но вечером вернулась, попросилась на огонек. А в те сутки дежурил Пляцков. Он-то и остался с ней на ночь.

– С Ладой?! Да ты что!

– А ты что, не мужик?

– Мужик…

– Может, тебе красивые бабы не нравятся?

– Нравятся…

– Или ты женат?

– Нет.

– Может, невеста есть?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

Богдан всерьез подозревал, что Лада переспит с кем угодно, кто сможет помочь ей уйти от наказания. И Пляцков – неплохая для этого кандидатура. Во всяком случае, она могла так решить. Да и собой он хорош…

– Ты же с ней спать не стал.

– А она что, себя предлагала?

– Да… Ну, была не против. Я же видел…

– Видел? А может, она сама тебе это сказала?

– Так, подожди, подожди! – щелкнул пальцами Пляцков. – Ты что, в чем-то меня подозреваешь?

– В чем я могу тебя подозревать?

– Может, я помог Лаврику повеситься? Чтобы Ладе помочь…

– А ей это поможет?

– Ты же так подумал.

– Ничего я не думал… Расслабься, Эдик, ни в чем я тебя не подозреваю, – благодушно улыбнулся Богдан. – Ты не дурак, чтобы на такую глупость согласиться. Хотя…

Он нарочно сделал паузу.

– Что хотя? – повелся капитан.

– Возможно, Лада обладает какой-нибудь мифической силой. Помнишь, как сирены зазывали мореплавателей, те шли к ним как загипнотизированные. Сначала она Улехова околдовала, чтобы он с ее мужем расправился. Потом – тебя…

– Или тебя!

– Хороший ход, – засмеялся Богдан. – Или меня.

Шутки шутками, а ведь действительно его могли обвинить в гибели Улехова. Ну, не обвинить, а подумать. Если бы он согрешил с Ладой. А ведь ей выгодно, чтобы Улехов замолчал навсегда. Если, конечно, она действительно уговаривала его убить мужа… Но ведь Богдан не опустился ни до душевной, ни до телесной близости с ней. Потому и не совестно ему сейчас. Прежде всего перед самим собой.

– Такой большой, а в сказки веришь, – усмехнулся Пляцков.

– Может, потому, что леший где-то рядом бродит?

Небо темное, дождик накрапывает, ветер деревья раскачивает, глухой лес вокруг, шумно, неуютно. А еще тьма сгущается.

– Да ну тебя!

– А если серьезно, то за Ладой может кто-то стоять, – без всякой иронии сказал Богдан. – И этот «кто-то» не хочет, чтобы ее посадили.

– Потому и убил Улехова?

– Теоретически такое могло случиться. А практически – нереально… Островерхова недавно с ним познакомилась. И она не могла знать, где он скрывается. И тот, кто за ней стоит, тоже не мог этого знать…

Богдан чувствовал, что его суждения устремляются в тупик, но все же продолжал развивать мысль.

– Да и кто за ней мог стоять?..

– Ну мало ли кто, – пожал плечами Пляцков.

– Что мы про нее знаем? Жила в Оханске с родителями, приехала сюда, встретила Ивченко, жила с ним. Потом появился Улехов, она попросила заступиться за нее… Кто за ней мог стоять?

– Может, кто-то из знакомых мужа?

– Или тот, кто заинтересован в его смерти.

– Может быть…

– Допустим, этот «кто-то» заказал Ивченко через нее. Но ведь Улехов не собирался его убивать. Просто так фишка легла. Так что заговор и заказ отпадают… Может, у Островерховой был любовник, которому до лампочки ее муж? Но зачем ему геморрой с Улеховым?.. Не срастаются кости, хоть убей. Хромает версия. Надо бы поговорить с Ладой, так, для очистки совести. Но я не думаю, что в ней собака зарыта. Надо копать в прошлом самого Улехова… В этом прошлом он мог спрятаться от нас. Это прошлое могло вытолкнуть его к нам через петлю. Прошлое… Или настоящее…

– Ну и что вы там надумали? – поднимаясь на ноги, спросил Голубев.

– Да пока глухо, как в танке.

– Может, экспертиза что-то установит. А пока я могу сказать, что перед смертью парня били. Лицо не трогали, били в живот. Не берусь утверждать, но, кажется, у него сломано ребро. И подозрение на гематомы…

– А кто его мог избить, если у него черный пояс по кикбоксингу?.. Михаил Ефимович, может, у него руки были связаны на тот момент?

– Я смотрел. Не похоже… Хотя опять же, утверждать не берусь. Сами видите, в каком состоянии труп.

– Ну да, ну да…

На поляну медленно выполз обшарпанный «уазик»-«таблетка».

– Быстро! – обрадовался Голубев.

Обычно труповозку приходилось ждать часами, а тут лес, глухомань, и она могла появиться только под утро. Но еще даже не стемнело, а машина уже на месте. Осталось только погрузить труп на один из двух нижних стеллажей, и можно уезжать.

Сначала в путь отправилась труповозка, и сразу же вслед за ней оперативная машина. Михаил Ефимович допил из фляжки, скрестил руки на животе и, положив голову на плечо, закрыл глаза. Дорога тряская, но это его совершенно не смущало. И вскоре он дал храпуна.

– Как думаешь, кто мог его избить? – негромко, чтобы не разбудить эксперта, спросил Пляцков.

Но при этом он не подумал, что Богдан тоже погрузится в дрему. Золотое правило оперативника – если есть возможность, надо спать.

– Я думаю, что на наше с тобой «думаю» положат с прибором… Ну, избили его, и что? Может, избил кто-то, а он от обиды в петлю полез?

«Глухарь» никому не нужен. Поэтому смерть Улехова спишут на самоубийство. И на обратном настаивать никто не будет, даже Богдан, при всей его тяге к справедливости. Гиблое дело искать убийцу в тех потемках, из которых вынырнул этот труп.

– Это понятно. Но все-таки?

– Я думаю, это сделал тот, у кого скрывался Улехов. А скрываться он мог у своих дружков-кикбоксеров. Может, они на нем и оторвались…

– Зачем им это?

– Не знаю.

– Но вы же с Шумовым пробивали эти адреса.

– Может, не все пробили. А может, они его где-нибудь в другом подвале прятали. Или на чердаке… Кстати, ни одного из его дружков дома не было, когда мы приходили. Возможно, все они в этот момент были с Улеховым… В общем, темный лес и глухарь на ветке. Надо на самоубийство все списывать. И дело закрывать. В связи с гибелью обвиняемого…

– Может, все-таки к Ладе съездим? Может, она что-то нам подскажет.

Богдан с одобрением глянул на Эдика. Нравилась ему его упертость. Он и сам бы занялся розыском убийцы, если бы видел хоть какую-то перспективу.

– А где она сейчас?

– Может, у Полосовой…

– Так она же выгнала Ладу.

– Ну ты же должен был все понять, – загадочно улыбнулся Пляцков.

– Что понять?

– Не просто же так она вокруг нас крутилась.

– Это я понял.

– Она не только за себя переживала. И за Никиту… Не хотел тебе об этом говорить.

– Не хотел, и не говори.

– Нет, скажу… Я Лизе помог в камеру к мужу попасть. На несколько часов.

– Молодец. Уважаю.

– Шутишь?

– Значит, влился ты в коллектив, если смог бабу в КПЗ провести. Значит, уважают тебя…

– Но так же нельзя.

– Нельзя. Но если ты человек, то можно. Вот если бы Лиза гранату мужу передала…

– Не было у нее гранаты.

– Ты что, ее обыскивал? – усмехнулся Богдан.

– Нет.

– А Ладу?

– Ну я же говорил… Она-то не против, но я-то понимал, что и зачем. Да и ты не клюнул…

– Потому что ученый.

Был у Богдана один случай, в самом начале службы. Снимал он квартиру, пришел домой, а там девушка спит. Что такое? Оказывается, до него в той квартире парень жил, он же и ключ ей оставил. Она пришла к этому парню, а попала к Богдану. Он уже тогда почувствовал что-то неладное. Но Зойка так была хороша, что не смог он удержаться… Проснулся он утром, с ней в обнимку. Вроде бы все хорошо, и оружие на месте. Только вдруг оказалось, что из его пистолета был убит вор в законе Рычаг. Как лоха Богдана развели, под убийство подставили. Хорошо, у него наставник был толковый. Ревякин вовремя разглядел подвох, принял меры. Нашли они убийц еще до того, как Богдану предъявили обвинение. А ведь предъявили… И сидел бы он сейчас за убийство. Ведь мотив расправиться с Рычагом у него был, потому что вор на его жизнь покушался. Верней, кто-то пытался в этом всех убедить…

– Бабы до добра не доводят… Но и без них никак.

– Ну да, кому серенады петь, если их не будет?

– А кому ты серенаду спеть хочешь? Лизе или Ладе?

– Ну они обе хорошенькие…

– Думаешь, Лада сейчас у нее?

– Можно проверить.

Лиза оказалась дома. Эдику она откровенно обрадовалась, а на Богдана посмотрела букой. Хотя и незло.

Курицей, как в прошлый раз, в квартире не пахло, стол в гостиной не накрывался, но Лада была здесь.

– Вы за мной?

Она пыталась дать понять, что испуг этот наигранный, но как-то не очень это у нее получилось. Она боялась по-настоящему.

– А ты с нами пойдешь? – насмешливо спросил Богдан.

Волосы у нее распущены, губы накрашены, шелковый халатик такой короткий…

– В наручниках?

– А есть за что?

– Вам видней.

– Лиза, может, чаем нас напоишь? – спросил Эдик. – А то холодно что-то на улице…

Девушка кивнула и вышла из комнаты, оставив его и Городового наедине с Ладой. Та уже сидела в кресле, сомкнув руки на коленях так, как будто подставляла их под стальные браслеты. На самом деле она прикрывала голые ноги.

– В лесу еще холодней, – сказал Богдан.

Он сел на диван, чтобы не нависать над девушкой. Пляцков последовал его примеру.

– Ветер там. И леший бродит. Что там еще? – глянув на Эдика, спросил Городовой.

– Русалка на ветвях сидит.

– Я бы сказал, русал. На ветвях качается… – Богдан внимательно смотрел на Ладу, но та совершенно не понимала его намек.

Похоже, она не знала, что Лаврика больше нет в живых.

– Русал, говорю, на ветвях качается. В петле. Без признаков жизни.

– Это ты о чем?

Она догадалась, что Богдан подает ей какой-то сигнал, но ничего при этом не поняла. Потому что не знала.

– Лаврик твой повесился.

– Лаврик? Повесился?.. То есть как повесился? – собрав брови на переносице, недоуменно спросила она.

– Да вот так… Мы его только что в морг отвезли.

– Нет, – правая щека у Лады дернулась, как при нервном тике.

– Все, нет больше твоего Лавра.

– И что теперь?

Она должна была вздохнуть с облегчением, если бы понимала, что смерть Улехова принесла ей избавление от проблем. Но она этого не понимала. Поэтому еще больше испугалась.

– Вы меня арестуете? – сглотнув слюну, спросила она.

– За что?

– Ну не знаю… Вид у тебя какой-то грозный.

– Мы просто замерзли, – улыбнулся Пляцков. – Сейчас отогреемся и добрыми станем.

– И Никиту выпустите? – спросила из прихожей Лиза.

Богдан совсем этому не удивился. Она и в прошлый раз подслушивала разговор, и сейчас. Что в ее положении совершенно естественно.

– Если он нам признается…

– В чем?

– В какой секции он занимается.

– Он же вам говорил…

– Говорил. Сказал, что Лавр может прятаться в спортзале на Полевой. Вроде бы ничего такого в этом нет. Но почему друзья по секции убили Лаврика?

– Друзья по секции его убили?

Городовой не был в том уверен, но предполагать он мог что угодно. Догадка – это патрон без пули: выстрел холостой, но напугать можно и с толку сбить тоже.

– А что, этого не может быть?

– Я не знаю, – пожала плечами Лиза.

– Лаврик говорил, что у них там боевая команда, все друг за друга горой, – вмешалась Лада. – И дела они делают…

– Какие дела?

– Не сказал, какие. Сказал, что реальные…

– Да какие там дела? – Лиза махнула на нее рукой. – Тренер у них мужик серьезный, чемпионами хотел их сделать, гонял как сидоровых коз… Вот и все дела. Никита всего полгода прозанимался, но уже ногами так махал… Одного придурка на рынке… – Она осеклась.

– Что – на рынке?

– Да так, ничего… Был там один, потерся об меня, так Никита ему ногой в челюсть… Но Вадима он точно не трогал!

– А тренер об этом знал? – спросил Богдан.

– О чем?

– Ну, что Никита придурка этого ударил?

– А зачем он ему стал бы об этом говорить?

– Да мало ли. Может, у них в секции строго запрещено руки распускать.

– Никита говорил, что да, у них с этим строго… Потому он и Вадима пальцем не тронул.

– Если он это говорил, то хорошо. Для него хорошо. Есть возможность все на Лаврика спихнуть… Ладно, пойдем мы! – поднимаясь с дивана, сказал Богдан.

Если кто-то и знает про подводные течения в секции тренера Радилова, то это Никита. С ним и надо разговаривать. Но и девчонкам спасибо, что натолкнули на рассуждения о реальных делах.

– А как же чай? – спросила Лиза.

– Как-нибудь в другой раз, – покачал головой Богдан.

Не хотелось уходить отсюда. Ладе уже ничего не угрожает, она уже фактически не зависит от него; в принципе, он мог закрутить с ней. Но ведь она еще не чувствует себя свободной, поэтому может лечь с ним в постель не по желанию, а по внутреннему принуждению. А у него, увы, принципы… Может, когда-нибудь в другой раз, когда они будут в равных условиях. Если, конечно, выпадет возможность. А если нет, то ничего страшного. Она же не последняя девушка на планете…

И Пляцков не хотел уходить. Он явно был не прочь расслабиться в женской компании. Но возражать не стал и покорно последовал за Богданом. Вид у него был кислый.

– Как думаешь, что там у них за реальные дела? – спросил Городовой, когда они вышли из подъезда.

И тут же тихонько толкнул Пляцкова локтем. Из машины, что стояла неподалеку от них, выходил Радилов, тренер покойного Лаврика. А машина у него не простая, новенькая «девятка» цвета мокрого асфальта. И сам он выглядел достаточно эффектно для мужчины. Строгий костюм под цвет машины, темная рубашка, серебристо-стальной галстук, черный кожаный плащ из серии «мечта брутального мужчины», элегантная шляпа из такого же материала… Вот тебе и тренер из депрессивного района!

Радилов увидел Богдана, и на какой-то миг в его глазах мелькнула растерянность. Но надо отдать ему должное, он умел управлять собой, поэтому быстро взял себя в руки. И подошел к нему с невозмутимым спокойствием. Вернее, он собирался пройти мимо, к подъезду, из которого они с Пляцковым только что вышли.

– Лев Юрьевич?

Этот парень был младше Богдана, но выглядел он для своих лет очень взросло и вел себя солидно. К тому же он был тренером, имел своих учеников. Может, для кого-то это ничего не значило, но Богдан – фанат спорта, ему такой статус внушал почтение. Поэтому язык не повернулся назвать Радилова по имени. Хотя в голове уже и роились подозрения на его счет.

– Товарищ старший лейтенант, – так же сдержанно улыбнулся Радилов.

– Куда идем? Куда торопимся?

– Не торопимся… К Лизе я иду. К Лизе Полосовой, – сказал он с таким спокойствием, как будто не видел в этом визите ничего крамольного.

– А мимо нас чего хотели пройти? Если вы хотите узнать про ее мужа, то это к нам.

– Да, конечно… Но я ей звонил, она сказала, что Никита ни в чем не виновен. Я ей верю. И Никите тоже верю. Я ей деньги принес, на передачу. Мы с ребятами тут собрали немного…

– Вы правы, Никита ни в чем не виновен. Во всем виноват Лаврик, и поскольку его больше нет, дело мы закроем, а Полосова освободим…

– Да, это будет замечательно. У меня на Полосова большие планы… Э-э, как вы сказали? Лаврика больше нет? – оторопело спросил Радилов.

Выглядел он достаточно убедительно для человека, узнавшего ужасную новость. Но все-таки Богдан уловил в его взгляде усилие, с которым он изобразил трагизм ситуации.

– Убили его.

Городовой продолжал всматриваться в него и заметил смятение в глубине взгляда, на самом дне души.

– Убили? Где, в камере?

– А разве мы его задерживали?

– Я не знаю…

– Но вы же Лизе звонили, она знала.

– Она не говорила…

Нервничает Радилов. Делает над собой усилие, чтобы держать хорошую мину, но Богдана не провести. Что-то нечисто с этим товарищем.

– Значит, вы знали, что мы не смогли задержать его?

– Что значит, знал? Ничего я не знал… Значит, не смогли вы его задержать? – успокоив себя, спросил Радилов.

– Нет. А он, бедолага, повесился…

– Так повесился или убили?

– А вы что скажете?

– Я?.. Я откуда знаю? – нахмурился Радилов, за складками на лице пытаясь скрыть замешательство.

– Ну, не знаете и не знаете, – оставил его в покое Богдан. – Удачи вам, тренер!

Увы, но догадки к делу не пришьешь. А искать истину что-то не очень хотелось. Как ни крути, а Улехов – преступник, убийца, и его смерть не воспринималась как вызов правде и справедливости… Но к Никите Полосову в СИЗО надо бы съездить.

Глава 10

До сих пор такое понятие, как ментовской взгляд, казалось абстрактным. В книгах об этом писалось, в фильмах говорилось. Но сегодня это понятие вдруг обрело реальные очертания, воплотилось в материю духовной энергии. Старший лейтенант Городовой не просто смотрел на Радилова – он, казалось, вынимал блок памяти из сознания, раскладывал содержимое по полочкам, выискивал крамолу, рассматривал ее под лупой. В прошлый раз, тогда, в подвале, этот мент не был так пытлив, а сейчас он вложил в свой взгляд всю силу, чтобы зацепиться за страшную правду, вытащить ее из потаенных глубин души, бросить ее в корзину раскрытых преступлений, как рыбу в садок. А ведь он за нее зацепился. И, возможно, даже вытащил. И хотя преступление старлей не раскрыл, но Радилов после разговора с ним чувствовал себя опустошенным и раздавленным. Это не мент, это чудовище какое-то…

Городовой ушел, увел за собой своего товарища, а Радилов какое-то время стоял и смотрел ему вслед. Хотелось догнать его, схватить за грудки и вытряхнуть из него все, что тот узнал об убийстве Лаврика… И все, что тот узнал об убийстве Насти… Но нет, сдержался он. И на негнущихся от волнения ногах направился к Лизе.

Лев действительно хотел передать ей деньги для Никиты Полосова. Парень пострадал из-за собственной глупости, но братва все равно должна знать, что Радилов не бросает своих в беде. Если кто-то попадет за решетку, тренер и деньгами поможет, и адвоката организует…

И еще он слышал, что Лиза – симпатичная девушка. Так, слышал разговоры в раздевалке. И сейчас ему хотелось узнать, так ли это на самом деле… Это, конечно, не было главной целью визита. Да, ему нужна женщина, чтобы повторить вчерашнее, полное безумного удовольствия падение в бездну. Но при этом Радилов понимал, что злоупотреблять такими вещами не стоит. Секс во время убийства – это прекрасно, но на этом он мог погореть. Сначала надо войти в силу, выйти на неподвластный ментам уровень Махора, тогда можно творить все, что вздумается…

Сейчас Льву и вовсе было не до секса. После встречи с Городовым он хотел знать, зачем приходили к Лизе менты. Что узнали они, что разнюхали…

Радилов нарочно выбрал место для Лаврика подальше от лесных дорог, чтобы его нашли не сразу. Он рассчитывал, что труп повисит недельки две-три, прежде чем его найдут. Весна уже вступила в свои права, с каждым днем все теплей, а значит, тело успеет обезобразиться за это время… Но Лаврика уже нашли. И менты делают выводы. И, судя по всему, они вышли на верный путь. Верный для них…

Лев действительно звонил Лизе, узнавал про Никиту. Раньше он и знать ее не хотел, поскольку не считал нужным вникать в семейные дела рядовых бойцов. Поэтому мог только догадываться, насколько хороша эта девочка. А она действительно великолепна. Смазливое личико, чувственный взгляд, соблазнительные формы под мягким трикотажем домашнего платья. Он даже уловил робкое шевеление внизу. И это несмотря на переживания, которые вызвал в нем Городовой.

Если хорошо выпить, раздеть Лизу, уложить ее на спину, в паху образуется толчок. А если закрыть ей при этом рот и нос… Радилов постарался отогнать от себя воспламеняющие мысли, усилием воли успокоился.

– Вы кто? – спросила она.

Лиза приоткрыла дверь, но с цепочки не сняла. Тревога в глазах. Может, она заметила блеск одержимости в его взгляде?

– Здравствуй, Лиза. Я Лев, тренер твоего Никиты.

– А-а!..

Она, казалось, обрадовалась. Или это был всего лишь вздох облегчения? Может, она думала, что к ней маньяк пожаловал?..

А ведь Лев действительно маньяк. Он не хотел себе в этом признаваться, но после недавней череды случаев он вдруг открыл для себя хоть и чудовищную, но страшно соблазнительную сторону жизни. Это его радовало. Но вместе с тем он понял, что стал самым настоящим маньяком. Это его пугало.

У него есть цель в жизни, он уже давно к ней идет. И эти яркие краски, о которых он вчера узнал, будут ему мешать. Лев понимал, что ему нужно держать себя в руках. Понимал, но, тем не менее, пришел к Лизе. Мужа нет, она одна, и он может сделать с ней все, что угодно… И она, казалось, угадывала, что с ним не все ладно. Потому и не торопилась открывать дверь. И даже, похоже, сожалела, что менты уже ушли.

– Я принес деньги.

– Не надо, у меня есть.

– Это ребята собрали. Юра Шведов, Айдар Курдюмов…

Знакомые имена успокоили девушку, она поверила Льву и все-таки впустила его. Провела на кухню, посадила на стул, налила в турку воды. От чашечки кофе он бы не отказался.

Дом интересный, и квартира оригинальная. Мебель далеко не самая новая, но качественная, а в представлении прошедших поколений – так и вовсе роскошная.

– Бабушкина квартира? – спросил Радилов, наблюдая, как колышутся задние выпуклости под мягкой материей платья.

– Да, дедушка с бабушкой здесь жили, – не оборачиваясь к нему, с зарождающейся улыбкой кивнула девушка.

– Дедушка, наверное, в горкоме партии работал?

– Нет, в райисполкоме.

– Тоже ничего. Председателем, наверное, был?

– Нет, заместителем.

– И где он сейчас?

– Сгорел на работе, – печально вздохнула девушка.

Ударить бы ее сейчас под дых, прислонить к подоконнику, задрать платье, а потом рукой пережать кингстоны… Но нет, Лев не станет этого делать. Он сильный, он справится с собой. Да и причина у него есть, чтобы не сорваться в штопор. Лиза – жена его бойца. Может, Никита и не самый желательный элемент в его команде, но из списка личного состава он еще не вычеркнут. И в списке живых пока числится…

– Не думаю, что это был пожар, – улыбнулся Радилов.

– Сердце сгорело…

– Бывает. Нельзя относиться к работе слишком серьезно. Если бы я сам следовал этому совету…

– Да, Никита говорил, что вы много с ними работаете.

– А как с ними не работать? Район бедный, заняться ребятам нечем, кто воровать шел, кто наркотой себя убивал. Но ничего, сейчас у нас все в порядке. Здоровый образ жизни, никакого пьянства, наркомании. Потому и коллектив у нас здоровый. И дружный. Вот тут ребята на передачу собрали…

Радилов положил на стол несколько десятитысячных купюр.

– Спасибо большое, – даже не глянув на них, поблагодарила девушка.

– Что там с Никитой?

– Вроде обещают отпустить.

– Кто обещает?

– Ребята из милиции… Ой, вы, наверное, не знаете, что Лаврик повесился! – прикрыв рот ладошкой, воскликнула Лиза.

И снова Радилову пришлось изобразить удивление. Вне всякого, Лиза приняла его за чистую монету. А вот Городовой, похоже, не поверил ему. И это плохо.

– И что ребята из милиции говорят? Почему он повесился?

– Ну, они говорят, что повесился. А думают, что его убили…

– Кто?

– Спрашивали про друзей по секции.

– И что ты сказала? – разволновался Радилов.

Похоже, менты не приняли версию о самоубийстве.

– Да ничего, в общем-то… – пожала плечами Лиза.

В кухне приятно пахло кофе, но Радилов едва обратил на это внимание. Не до того ему. Переживал он, что менты сели ему на хвост.

– Да они и сами в это не очень верят… Ну, мне показалось.

– А ты что думаешь? Могли его друзья убить?

– Глупость полная.

– Вот именно глупость.

Радилов заметил, что Лиза разлила кофе по трем кружечкам. Оказалось, что в квартире она была не одна.

Лиза позвала к столу свою подругу, и на кухню зашла очень симпатичная блондинка в коротком халатике. Не сказать, что классическая красавица, не совсем правильные у нее черты лица, но зато сколько в ней сексуальности! Радилов почувствовал возбуждение.

– Это Лада, – представила ее Лиза. – Подруга Лаврика… А это Лев, тренер Лаврика. И Никиты.

Девушка смотрела на него молча, но с интересом. Похоже, она из тех красоток, что нуждаются в крепком плече и толстом кошельке. А Лев мог устроить ее жизнь. Уже сейчас он имел если не все, то многое, чтобы угодить ей.

– Вот, значит, из-за кого весь этот сыр-бор?

Радилов не стал подниматься, целовать Ладе руку. Нет, этим он лишь унизится в ее глазах. Может, он и не самый большой знаток женских душ, но ему казалось, что Лада не из тех женщин, кого можно взять напыщенным ухаживанием и романтическими бреднями. У таких, как она, критерий выбора один – материальное благополучие, причем не отвлеченное, а применимое к ней. Если это есть, то ничего больше не нужно.

– Какой сыр-бор? – не поняла Лада.

– Твоего мужа Лаврик убил?

– Ну не совсем мужа…

– Да, но убил он из-за тебя.

– Это что, претензия? – нахохлилась Лада.

– А ты как думаешь, девочка? Лаврика больше нет. Он повесился. Потому что человека убил. Из-за тебя.

– Я пойду.

Лада взяла свой кофе, собралась уходить, но Радилов мягко взял ее за руку и удержал.

– Сядь. И успокойся. Никто тебя ни в чем не винит. Твоя вина только в том, что ты мужикам нравишься.

Возбуждение усиливалось. Радилов представлял, как разденет Ладу и поставит в позу, и от этого захватывало дух. Но желания убить не возникало… Похоже, эта девушка – спасение от опасных наваждений, безвредный заменитель чудовищного наркотика. Ведь она не просто невероятно сексуальна, она несет в себе смертный рок. Лаврик не хотел убивать ее мужа, но тот погиб. Нет, это не был несчастный случай. Это была судьба, которую накликала Лада. Да и к Лаврику смерть привела она… Так это или нет, но ее сексуальное обаяние светилось в мистической дымке, и в этом сочетании она казалась Радилову верхом совершенства. Может, он заблуждался. Может, туман очарования рассеется, и она станет обычной бабой, которую он захочет задушить. Но пока он думал о ней как о своем спасении. И жаждал обладать, как своей собственностью.

– И мне ты нравишься… Может, еще кого-то надо убить? – усмехнулся он.

– Нет, не надо, – настороженно посмотрела на него Лада.

– А то я мог бы… Но только ради тебя.

И Лада оцепенела от такого откровения, и Лиза косо смотрела на него. Пришлось сдать назад.

– Что с вами, девочки? Я же пошутил! – широко улыбнулся он.

– Ну и шутки у вас…

– Может, и шутки. Но ради любимой женщины я готов на все. Только вот любимой женщины нет…

Радилов пристально посмотрел на Ладу. Она не отвела в сторону глаза, но и говорить ничего не стала. Хотя, похоже, и догадывалась, к чему он завел этот разговор.

– Хочешь быть моей любимой женщиной?

– А что мне за это будет? – не в бровь, а в глаз спросила она.

Хотя этот вопрос прозвучал в шутливом тоне, но все-таки он подтвердил ее меркантильную сущность.

– А чего ты хочешь?

– Чтобы меня не обижали. И любили.

Она смотрела на него с чувственным интересом, как бы давая понять, что он может рассчитывать на ответную любовь, ласку и заботу. Но только в том случае, если в их личной жизни ее все будет устраивать.

– Может, поговорим об этом в другом месте?

– Где?

– В ресторане.

– Не хочу.

– Почему?

– На душе тоскливо. Вадима убили, Лаврика нет…

– А мы Лизу возьмем. С ней веселей будет.

– Если она захочет.

– Может, лучше без меня? – Лиза не захотела никуда ехать.

– Или просто покатаемся? С ветерком? У меня машина. Новенькая «девятка». Своя.

– Ну, если только немного.

Лада вопросительно посмотрела на Лизу, та в ответ пожала плечами. Дескать, она никого не держит.

Из дома он вышел вместе с Ладой. Она шла, скрестив руки на животе, давая этим понять, что держит оборону. Но походка у нее при этом женственная, грациозная. Не идет, что называется, а пишет. В этом чувствовался призыв. Она не против закрутить с ним, но сначала Радилов должен представить доказательства своей материальной состоятельности. Впрочем, она и без того понимала, что Лев может обеспечить ей достойную жизнь. Видно же, что у него есть деньги. И одет по высшему разряду, и новенькая «девятка» с кожаными чехлами…

Лев не стал распахивать перед Ладой дверцу. Чем больше женщину балуешь, тем сильней у нее аппетиты. Впрочем, она обошлась и без его помощи. Села в машину на переднее сиденье, оправила короткую кожаную куртку.

– Думаю иномарку взять, – как бы невзначай сказал он, выжимая сцепление. – Чтобы с автоматикой…

Он положил руку ей на коленку, легонько сжал упругую плоть под колготками. Лада не отдернула ногу, но выразительно посмотрела на него.

– Но пока приходится пользоваться механической коробкой.

– Перепутал рычаг? – с колким кокетством усмехнулась она.

– Нет, не перепутал. Машина по городу поедет. А твой рычаг меня по жизни поведет… Поехали?

Его рука плавно пошла от коленки вверх по внутренней стороне.

– Так мы очень быстро приедем, – сомкнув ноги, все с той же усмешкой сказала она.

– Но ты же видишь, я не люблю ждать. Я хочу все и сразу.

Он положил руку на рычаг переключения скоростей, плавно тронул машину с места и выехал со двора. Темно уже, а фонари горят не везде.

– По городу поехали… А там посмотрим.

– Может, ко мне домой?

– А ты женат?

– Нет. Возьмем шампанского, купим ананас…

– Ананасы в шампанском?.. Может, лучше сырок «Дружба» и бутылка водки? Так верней, – засмеялась она.

– Что верней?

– Пьяная женщина быстрее сдается.

– Ты хочешь быстрее сдаться?

– Нет. И водку я пить не буду… А от шампанского не откажусь.

– Может, сначала сдашься, а потом шампанское? – спросил Радилов, сворачивая под мост.

Он не думал убивать Ладу, просто уже не мог терпеть: слишком уж возбуждала его эта девчонка.

– Ты думаешь, у тебя получится?

– Я не думаю, я уверен.

– Мне, конечно, нравятся уверенные в себе мужчины, но не до такой же степени, чтобы раздвигать ноги.

Лев загнал машину под мост подальше от дороги, остановил ее, заглушил мотор.

– Не надо ничего раздвигать. Я сам раздвину…

Он навалился на Ладу, откинул спинку ее кресла.

– Ну, если ты такой самостоятельный, – прошептала она, отвернув голову.

Он полез к ней под юбку, подцепил пальцами верхний срез колготок, стал стаскивать их вместе с трусиками. Девушка сначала приподняла таз, затем подняла ноги, помогла ему избавиться от препятствий…

Знала бы Лада, что сотворил он вчера с Настей, она не стала бы сдаваться. Она бы сейчас выла от ужаса, тщетно пытаясь вырваться из-под него. Но нет, она лежит смирно, с затаенной улыбкой на губах. Может, устроить ей взрыв с летальным исходом?..

Глава 11

Далеко не всегда незваный гость – хуже татарина. Майор Ревякин появился неожиданно, но Богдан очень рад ему. Вскочил со своего места. Они крепко пожали руки друг другу, обнялись по-братски.

Непримечательной он наружности; увидишь такого в толпе, не обратишь на него внимания. Среднего роста, не кряжистый, сутулость просматривается, косолапость. Но сердце у него – пламенный мотор, на этом движке он может работать как заведенный круглые сутки. Он и опером был, не мог спокойно на месте сидеть, и сейчас, возглавив уголовный розыск, продолжал оставаться эталоном кипучей деятельности.

– Кто это? – без всяких предисловий спросил он и, вынув из папки листок с изображением Улехова, положил его на стол.

– Его разыскивает милиция…

– Я в курсе. Улехов Лаврентий Дмитриевич, все такое…

– Уже не разыскиваем. Нашли.

– Где он?

– В морге.

– Не понял.

– Повесился он.

– В камере?

Богдан надул щеки и резко выпустил воздух.

– Это ты чего? – настороженно посмотрел на него Ревякин.

– Да вчера деятеля одного встретил. Про Улехова разговор зашел. Я сказал, что он повесился. И деятель задал точно такой же вопрос… Только ты искренне спросил, а он – не очень. Похоже, знал, что Улехова уже нет, – глядя на притихшего Пляцкова, сказал Городовой.

Ревякину его рассуждения непонятны, а ему должно быть интересно.

– Это ты о чем?

– Да так, вставка на вольную тему… Зачем тебе Улехов?

Богдан подошел к Илье, взял его за локоток, усадил на диван, сам устроился рядом. Пляцков включил чайник.

– Я понимаю, ты торопишься. Но ты же сам говорил, что здесь у нас не бухта-барахта. У нас серьезная контора, так?

– Это я с бухты-барахты, – улыбнулся Ревякин. – И времени мало. Верней, не хочется время на это тратить. Так, для острастки спросил… Убийство под суицид списывать надо, но кое-какие сомнения есть…

– Это ты о нашем убийстве?

– Нет, о нашем… Слышал, гражданочка из окна выпала?

– Да было что-то.

– Проститутка она. Красивая баба, квартира своя, машина. Клиенты к ней упакованные ходили… Вроде бы сама из окна выпала, все на это указывает. И пьяная была, и кодеин в крови обнаружили. Напилась, обдолбилась… Но мы на всякий случай соседку опросили, а у нее память фотографическая. Мы ее к себе пригласили, ну, чтобы фоторобот составить, а там у нас ориентировка на Улехова; она узнала, сказала, что ходил он к покойнице. И даже жил у нее…

– Когда это было?

– Последний раз она видела его четыре дня назад. Больше не появлялся.

– Не появлялся. Потому что как раз четвертого дня повесился. В лесу, на ветке… Только там, похоже, убийство. Сначала избили пацана, потом задушили, ну а для маскировки повесили.

– Есть подозреваемые?

– Он в секции кикбоксинга занимался, тренер там… Это с ним я вчера разговаривал. Он про камеру спросил… Что-то не то с ним, что-то не то… Шурина помнишь? Коваля?

– Ну, как забыть…

– Шурин тоже тренером был, а чуть весь город под себя не подмял. Коваль его учеником был. И кто Коваля завалил?

– Шурин.

– То-то же. И у этого тренера боевая команда. И дела реальные.

– Какая там конкретно реальность?

– Не знаю… Может, грабят. Помнишь, Мохнатый с чего начинал? Да и Кипяток этим сейчас не брезгует…

– Да слышал я, как ты Кипятка тряхнул, – саркастически, но вместе с тем и восхищенно усмехнулся Ревякин.

– Это ты о чем? – озадаченно глянул на него Богдан.

– Потом… Что ты там про реальные дела говорил?

– Прикинут этот тренер круто. Штуки две баксов на нем, не меньше. И «девятка» новенькая… Откуда деньги, Зин?

– Я обязательно у Зины спрошу… Как говорил Козьма Прутков, деньги ниоткуда не появляются.

– Вот и я о том же… Может, у нас тут под самым носом нарыв зреет, а мы ни сном ни духом? Помнишь, как Шурина прорвало? Трупы не успевали в морг свозить…

– Да, было дело.

– Так что ты про Кипятка хотел сказать?

– Ну слышал, как ты его ребят принял. В своем фирменном стиле. И Кипятка где-то в подъезде за грудки взял.

– Об этом никто не мог знать.

– Ты думаешь?.. А я слышал, что Кипяток у Махора был, на тебя жаловался.

– Откуда информация?

– Из темных оперативных источников.

– Понятно.

Агентов у Ревякина немало, и работает он с ними активно, так что его осведомленность неудивительна. У Богдана дела по этой части не хуже, но, видно, что-то он упустил. Что ж, спасибо Илье.

– Жаловался на тебя Кипяток… И это еще не все, – нахмурился Ревякин.

– Что еще?

Илья взглядом показал на Пляцкова, и тот все понял. Поставил готовый чай на стол и вышел из кабинета. Сказал, что руки надо помыть.

– Кипяток сказал, что ты у него точку отбил.

– Не понял. Я что, бандит, чтобы точки отбивать?

– Вот и я о том же… Разговор пошел, что ты «крыши» делаешь.

– Писец на холодец. Я копейки за эту «крышу» не взял. Даже не знаю, отказался Кипяток от этой точки или нет… Кипятковские на бизнесмена одного наехали, машину отобрали; я эту машину отбил, «быков» принял. Спрашиваю этого деятеля, почему в милицию не обратился, а он говорит, что смысла в этом нет. Ну, я и решил доказать, что смысл в этом есть…

– А чего ты оправдываешься? – загадочно усмехнулся Ревякин.

– Не оправдываюсь. Просто говорю, что никому «крыш» не делаю. Так, вступился за одного…

– Кипяток сказал, что ты у него точку отбил. Махор сказал, чтобы он не дергался. Сказал, что связываться с тобой бесполезно. Толку не будет, а проблем не оберешься… Ты, Богдан, молодец, реально себя поставил, если братва тебя шугается. Кипяток только кипятком ссыт. Но на то он и Кипяток… Если точка за тобой останется, то почему бы не взять ее под свой контроль?

– Не понял…

– А чего тут понимать? Ты вот на чем ездишь?

– Ну «Москвич» у меня «четыреста двенадцатый»…

– И что это, по-твоему, машина? Ты под пули ходишь, бандитов ломаешь, а сам гол как сокол…

– Короче.

– Я на лапу не беру. Надо бы, а не беру. Заставляю себя взять, а не получается. Не мое это. И прикормить меня пытались – бесполезно. А мы с женой ребенка ждем, зарплата сам знаешь какая… Короче, я тут пару магазинчиков под свой контроль взял. Никто ничего, но кое-что я с этого имею… Мне много не надо, но уж это я не отдам. Ну, если братва наезжать начнет… Я знаю, тебя тоже не купишь. Но тут другое дело: ты человеку помогаешь, он тебя благодарит. Пять процентов от прибыли… Если вдруг что, можешь рассчитывать на меня. Ну и ты, если что, мне поможешь…

– Я тебя понял, Илья… Нет, я правда тебя понял. Лучше так зарабатывать, чем с хозяйской руки кормиться. Если вдруг у тебя проблемы возникнут, ты звони мне, я тебе всегда помогу. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Так что, если что, обращайся ко мне… Только сам я в эти игры не играю. Может, потом, когда жена появится, дети…

– Все ясно, Богдан. Я тебе ничего не говорил, ты ничего не слышал.

– Не слышал. Но на меня можешь рассчитывать всегда.

– Спасибо, братишка!

Ревякин потянулся за чаем, но зацепил локтем свою папку, и та упала. На пол вывалились субъективные портреты подозреваемых, и среди них Богдан увидел знакомое лицо.

– А этот жук что здесь делает? – спросил он, щелкнув пальцем по рисованному носу Радилова.

Это был он. Или человек, очень-очень похожий на него.

– Ты его знаешь?

– Так это тот самый тренер, о котором я говорю. Радилов его фамилия. Он у тебя по какому делу проходит?

– Я же говорил тебе про бабу, которая из окна вывалилась. Соседка видела, как мужики к ней приходили… Этот, кстати, приходил к ней в тот день, когда все случилось. А как выходил, не видела.

– Я все понял, Илья. Мой Улехов у этой проститутки прятался. Может, сам с ней знаком был, может, Радилов подсказал, где спрятаться… Говорили мне, что он мог к тренеру пойти. Ну не к нему, а в спортзал… Вот он и пошел. А Радилов его к этой проститутке сплавил… У тебя ее фото есть?

– Ну да. Зачем тебе?

– Там по убийству не только Улехов проходил. Его дружок еще сидит. Он тоже из этой секции. Надо бы ему это фото показать, может, узнает. Может, он видел ее с Радиловым.

– А если видел, то что? Ясно же, что этот Радилов был с ней… Соседка его часто видела… Перед смертью у Янцовой был половой контакт, причем без презерватива. Следы застолья. Отпечатки пальцев. И личность Радилова установили… Надо брать засранца, колоть.

– А что ему предъявить можно?

– Если отпечатки пальцев его, то предъявим… Там такое дело: в носоглотке у Янцовой обнаружен фрагмент гусиного пуха. И еще есть подозрение, что Янцова уже мертвая из окна вывалилась… Ну ты помнишь, как в случае с Ковалем. Там Шурин ему сердце ударом остановил, а тут, возможно, смерть от удушения. Возможно, ее подушкой задушили… Пока официального заключения на этот счет нет, но все к этому идет.

– Так в чем дело? Бери Радилова за жабры – и на кукан.

– Адрес его дашь?

– Улица Полевая, дом семнадцать. Там подвал, вход со стороны первого подъезда. Хочешь, вместе съездим…

– А в подвале спортзал?

– Ну да.

– Что там, кикбоксинг?.. А если команда правда боевая?

– Так стволы у нас.

– А если у них тоже стволы?.. Может, там гнойный нарыв?.. Надо бы людей побольше взять. И постановление на арест… А мы это дело на суицид хотели списать, – вслух рассуждал Ревякин. – Ну да ладно, копать так копать… Так, я сейчас еду к себе, решаю с прокуратурой, беру своих, заезжаю за тобой, а ты показываешь нам, где этот спортзал.

– Договорились.

– Ты кому-то фотографию Янцовой собирался показать.

– Есть человек.

– Может, сейчас к нему и съездишь? Больше информации, крепче разговор.

Богдан кивнул. Ревякин дал ему две фотографии погибшей проститутки – одну до, другую после гибели. С этим он и отправился в следственный изолятор. Есть у него там знакомые, они должны организовать встречу с Полосовым без проволочек.

* * *

Порыв ветра ударил в жестянку подоконника, и Никита испуганно дернулся. И невольно бросил взгляд за плечо. Похоже, он решил, что к нему кто-то подкрадывается со спины.

– Ты чего такой дерганый? – проницательно посмотрел на него Богдан.

Осунулся Полосов за последнее время, щеки впали, в глазах беспокойство и непроходящая усталость. Но неволя – это не курорт, здоровья она не прибавляет, как раз наоборот.

– Да так, показалось…

Никита попытался выдавить улыбку, но вышла какая-то жалкая гримаса. Да еще и щека дернулась.

– Что тебе показалось?

– Да так…

– Что, в камере не заладилось?

– Я бы не сказал…

– А ты скажи. Может, я тебя пойму. Может, помогу выбраться отсюда.

– Да нет, нормально все…

– Что нормально? Тебя устраивает такая жизнь?.. Если нравится, оставайся здесь.

– Лаврика поймали?

– А следователь тебе ничего не говорил? Был он у тебя сегодня?

– Нет.

– Значит, не знаешь… Убили твоего Лаврика.

– Как убили?

– Да так и убили… Дружки его убили… – Богдан вспомнил имена ребят, у которых они с Шумовым искали Лавра. – Юра Шведов, Айдар Курдюмов…

– Да ладно!

– Не ладно. – Богдан открыл папку и достал из нее несколько фотографий покойного Улехова.

Зрелище, мягко говоря, не из приятных. Неудивительно, что Полосов стал белее снега.

– Что, страшно стало?

– Э-э… Ну-у…

– Это еще не все. – Богдан положил на стол фотографию живой еще Янцовой. – Узнаешь?

– Э-э… Да…

– Где ты ее видел?

– Ну-у…

– А эту девушку ты узнаешь?

Богдан бросил на стол фотографию уже мертвой Янцовой. Глаза широко раскрыты, рот раскрыт, под сплющенным затылком темная лужа. В общем, зрелище не для слабонервных.

– Узнаешь, спрашиваю? – гаркнул на потрясенного Полосова Городовой.

– Д-да.

– Где ты ее видел?

– Она к Радилову приходила.

– Когда?

– С месяц назад…

– Куда приходила?

– В спортзал.

– Что у него с ней было, роман?

– Может быть.

– Лаврик ее знал?

– Да, он тоже видел…

– Он с ней спал?

– Да нет вроде…

– Вроде или нет?

– Не знаю.

– А что ты знаешь? Он тебе что-нибудь про нее говорил?

– Сказал, что классная телочка. Сказал, что вдул бы ей…

– Когда он тебе это сказал?

– Да когда она приходила, тогда и сказал…

– Так, может, вдул?

– Я не знаю.

– Она проституткой была.

– Тогда, может, и вдул… Он мне ничего не говорил. Но он мне не все и рассказывал…

– Расклад такой, Никита. Лаврик прятался у этой, как ты говоришь, классной телочки… Может, Радилов его к ней сосватал. А может, он ничего и не знал… Я так думаю, что не знал. Но узнал, что Лаврик прячется у нее. Она хоть и проститутка, но Радилов мог ее приревновать. Так иногда случается.

– Ну я не знаю.

– Он ее приревновал, вывез Лаврика в лес и задушил. А потом задушил и Янцову. За измену…

Слишком уж нелогично это – убить проститутку за измену. Но, может, Янцова уже завязала со своим ремеслом. Или Радилов был в этом уверен… Он думал, что любимая женщина бросила свое дурное занятие, а тут вдруг выяснилось, что она изменяет ему с Лавриком… Разве такого не могло быть? К тому же такая версия все объясняет.

– В общем, есть основания считать, что Радилов убил и Лаврика, и его подругу… Но тебя, Полосов, не должно это волновать. Тебя должна волновать собственная судьба. Лаврика нет, подтвердить твои показания некому. К тому же экспертиза показала, что под ногтями у покойного Ивченко были фрагменты твоей кожи… На тренировке, говоришь, тебя поцарапали?

– Это случайно вышло. Я просто рядом стоял, – простонал Полосов. – Лаврик его ударил, а этот за меня зацепился, когда падал…

– Не знаю, не видел… В общем, есть два варианта. Первый – ты садишься на десять лет. Второй – мы переводим тебя в разряд свидетелей и выпускаем. Какой вариант лучше?

– Второй!

– Конечно, второй лучше. Но этот вариант ты должен заслужить.

– Как?

– Ты должен стать моим осведомителем.

– Стукачом? – напрягся Полосов.

– В общем, да. Не в твоем положении пугаться таких слов, – усмехнулся Богдан. – Ситуация сзади подпирает, да?

– Не понял.

– Я про ситуацию в камере. Накосячил ты там, да?

– Ну-у…

– Понятно, накосячил. Что, мыло с пола поднял? Или казенным полотенцем вытерся?.. Плохи твои дела, парень. Если ситуация сзади подопрет, Никой станешь…

На вид Полосов не слабый парень – рослый, плечистый. Но черты лица у него гладкие, мягкие, да и кожа нежная, без единого прыщичка. И волосы на лице почти не растут. В определенных тюремных кругах такие ребята пользуются спросом. Может, потому и подвели парня под разводку. А может, уже и опустили…

– Да нет, это вряд ли, – страдальчески скривился Полосов.

– Почему?

– Я им так просто не дамся!

– Кому им?

– Им!

– Вижу, крепко ты влип… Давай так: ты становишься моим стукачом, а я тебя отсюда вытягиваю. Для начала тебя переведут в карцер, чтобы не доставали, а оттуда уже на волю… Ну рассказывай, что произошло с тобой в камере. Кто на тебя наезжает, что тебе предъявляют, кто больше всех тебя достает? В общем, расскажешь все… Договорились?

– И что, я обратно в камеру не вернусь?

– Если все расскажешь.

– Расскажу… Я в камеру позавчера заехал… Нормально все было, место показали, никто не трогал. А потом подошел один; ты, говорит, новичок, накосячить можешь – и давай объяснять, что можно делать, что нельзя. Ну я слушал. Все нормально было. А потом он спросил, как у меня с женой? На свадьбе «горько», спрашивает, кричали? Я говорю, конечно, кричали. И что, спрашивает, в губы ее целовал? А я – ну да, целовал. А он, как ты мог ее целовать, если она… ну, в смысле, минет… Ну, в смысле, у других мужиков…

– В морду дал?

– Нет… – вжимая голову в плечи, покачал ею Никита. – Он там основной. Кричать начал, что я сам, у мужиков… ну, через жену…

– Я все понял, развели тебя. Пидором объявили?

– Сами они все пидоры! – вскинулся Полосов.

– Но пока ничего не было, да?

– Пока нет… Я сегодня все ночь не спал… Это какой-то кошмар! – схватился за голову парень.

Богдан подождал, когда он успокоится, затем дал ему авторучку, лист бумаги и заставил написать клички всех, кто глумился над ним. Надо было втянуть его в болото секретного сотрудничества, чтобы он почувствовал свою причастность к большому племени маленьких стукачей. К тому же тюремным операм презент небольшой будет, им же интересно знать, что происходит у них за закрытыми дверями.

Полосов закончил писать, пододвинул бумагу к Городовому, тот пробежался по ней равнодушными глазами и отложил в сторону.

– А теперь расскажи мне, что за бригада у Радилова?

– Бригада?!

– Никита, ты меня не расстраивай. Сказал «а», давай и «б». Писать ничего не надо, просто расскажи, что за бригаду сколачивает Радилов?

– Не бригада у него… Секция…

– Платная?

– В общем, да… Молодежь платит… И я первое время платил…

– Ты уже не молодежь?

– Мне уже двадцать.

– Но ты же недавно занимаешься? Сколько там, полгода?

– Ну да.

– И уже в бригаде?

– Лев Юрьевич меня выделил…

– Значит, все-таки есть бригада?

– Ну не совсем…

– Ника!.. Ты хочешь быть Никой?

– Ну да, бригада, – нервно сглотнув слюну, кивнул Полосов.

– Боевая?

– Да, боевая.

– И с кем вы сражаетесь?

– Ни с кем.

– Никита, ты уже понял, что тюрьма суровая штука. И очень опасная. Ты же не хочешь туда возвращаться?

– Ну мы пока ни с кем не воюем.

– А с кем собираетесь воевать?

– Не знаю…

– Ника!

– Радилов говорил, что братва в городе зверствует, людей обижает. Сказал, что людей надо защищать.

– Как?

– Братву эту вытеснять надо.

– Как вытеснять? Куда?

– Куда – не знаю. Драться надо, сказал Радилов. За свое место под солнцем биться.

– Как драться? На кулаках? Так у братвы стволы есть. Вас же просто перестреляют, как сусликов…

– Я точно не знаю… Так, слышал… Лаврик говорил… – замялся Полосов.

– Что он говорил?

– Вроде у нас есть стволы.

– Где? Сколько?

– Я не знаю… А может, и нет ничего. Лаврик такой, что и приврать может… Хотя пацаны тоже говорили. Пистолеты, говорили, есть, автоматы… Но я не видел. И где все это прячут, не знаю.

– Но прячут?

– Да, наверное…

– Точно не знаешь, где их прячут?

– Нет… Честное слово, не знаю! Я же недавно, мне как-то не очень еще доверяют. Если бы не Лаврик, я бы к Радилову не попал… Лаврику он доверял. Тот даже в деле был…

– В каком деле?

– Они на деньги кого-то развели.

– Кого?

– Терпилу какого-то.

– А кого конкретно?

– Не знаю. Знаю только, что на деньги хорошо поднялись…

– Развод – понятие растяжимое. В тонком смысле – это хитрость. В широком – ограбление. Что Лаврик с этим терпилой сделал?

– Я не знаю.

– Ника!

– Но я правда не знаю… Лаврик говорил, что все пацаны через это дело должны пройти. И меня, сказал, позовут. Сказал, чтобы я готовился. Но к чему конкретно готовиться, не сказал…

– А пацаны через что проходили?

– Не знаю… У нас не принято языком трепать. Лев Юрьевич этого не любит. Может и наказать.

– Как?

– На ринг выведет, и так без перчаток отмахает, что больше не захочешь.

– Что, хорошо машется?

– Да, очень! У него ноги к рукам очень хорошо привязаны. У нас Васька Бойлер – мастер спорта по боксу, руками хорошо машет, а ноги как деревянные. Если бы без ног, он бы с Радиловым на равных стоял, а с ногами не может. Радилов даже Ваську ногами на раз-два сделает…

– А стволы у него какие, новенькие или так, подержанные? – как бы промежду прочим спросил Богдан.

– Новенькие. Со складов, – проговорился Полосов.

– Что за склады?

– Где-то в Чечено-Ингушетии.

– А говоришь, ничего не знаешь…

Богдан сурово глянул на парня, но тот смутился не очень.

– Ну про это я слышал. А где стволы, не знаю. И сколько их там… Что Лаврик говорил, то и знаю.

– А что Лаврик говорил?

– Что стволы откуда-то из Чечено-Ингушетии привезли. Много, сказал, стволов.

– Сколько много?

– Несколько ящиков. Пистолеты, автоматы, еще про гранатометы слышал…

– Какие гранатометы? «РПГ-7» или «Муха»?

– Без понятия. И сколько их там, не знаю.

– На чем оружие привезли?

– Не знаю.

– Кто за ним ездил?

– Не знаю. Говорю же, у нас там все за семью печатями… Может, Берул ездил…

– Кто? – встрепенулся Богдан.

– Игорь Берулов… Он у нас раньше занимался, вместе с Горшком. А потом они оба ушли. Радилов их предателями объявил. Сказал, что жестоко их накажет…

И Берулов сейчас в следственном изоляторе, и Горшков. Но у Богдана уже не было времени их допросить. Да и не расколются они, во всяком случае, сразу…

– Кто еще за стволами ездил? – спросил он.

– Я не знаю. Может, и не Берулов ездил… У нас о таких делах не говорят. Радилов говорит, что мафия на том и держится, что все молчат. Если ты что-то сделал, то другой знать не должен…

Богдан слушал Полосова и в раздумье качал головой. Он предполагал, что Радилов готовит свою банду к войне за место под солнцем, но не думал, что все так серьезно. Пистолеты, автоматы, гранатометы, причем целыми ящиками… Город взорвется изнутри, если этого джинна выпустить на свободу.

Банду Радилова надо было уничтожать в зародыше. Богдан сделает все для этого. Но если вдруг для разгрома не хватит доказательной базы и бригада уцелеет, Полосов должен будет вернуться к своим и следить за ними изнутри. Прежде всего узнать об оружии, если его не удастся найти при обыске. А деваться парню некуда, и он обязательно примет предложение Богдана.

Глава 12

Ловкость рук нужна не только для того, чтобы вытащить бумажник у зеваки. Все правильно делал Пляцков, разминая пальцы правой руки. В случае опасности они должны точно поймать рукоять вложенного в кобуру пистолета, крепко зацепиться за нее и вытащить оружие. И еще палец не должен дрогнуть на спусковом крючке, что, увы, случается довольно часто. В тире Пляцков стрелял хорошо, но не факт, что в обстановке реального боя он сможет гарантированно поразить цель. Если так, то и себя он не сможет защитить, и напарника под удар подставит. Пляцков, конечно, это понимал, потому и нервничал.

Машины подъехали к дому, в подвале которого находился спортзал. Ревякин взял с собой всех своих оперов, и Шумов подключился. Что ни говори, а склад огнестрельного оружия на вверенной территории – это не плевок мимо урны. Шесть оперов из одного района, пять из другого – весьма серьезная сила.

Но Пляцков нервничал, хотя и скрывал это. Раскрепощенная походка при внутренней скованности, левая пола куртки отведена в сторону, правая рука наготове. На лице снисходительная полуулыбка готового к дуэли ковбоя. Видела бы его сейчас старший лейтенант Перова, она бы запищала от восторга. Смотрелся парень неплохо, и Богдан хотел верить, что в случае чего он не подведет.

Ревякин достал пистолет, и это послужило сигналом для всех. И Пляцков чуть ли не первым выхватил ствол. Ну вот, реакция у него отличная, и рука точная, чуткая.

Только стрелять не пришлось.

Дверь в подвал открыта, в коридоре никого. В одном зале с полдюжины человек избивают груши, двое на ринге, возле которого с важным видом прохаживался Радилов. В другом зале несколько качков. Тренировка идет полным ходом. Продолжалась она и с появлением уголовного розыска, пока тренер не хлопнул в ладоши.

– Гражданин Радилов? – громко и официальным тоном спросил Ревякин.

– Да, – с удивлением, но безмятежно посмотрел на него тренер.

– Вы арестованы.

Бойцы Радилова уже поняли, что происходит. И, судя по их злым, оскаленным лицам, они готовы были броситься на оперов. Табельное оружие ребят, похоже, не смущало. Или они отчаянные такие, или тренировочный процесс их разгорячил, а может, и то, и другое. А ребята взрослые, всем в районе двадцати лет, крепкие как изнутри, так и снаружи. Во всяком случае, если судить по первому впечатлению, которое чаще всего бывает правдивым.

Но Радилов не стал обострять обстановку и поднял руку, призывая своих подопечных к спокойствию.

– За что?

– Вы подозреваетесь в убийстве гражданки Янцовой.

– Я никого не убивал.

– Разберемся.

– Хорошо, разберемся… Надеюсь, постановление у вас есть? – сурово, но без особой злости спросил Радилов.

Умел он себя держать в рамках, этого у него не отнять.

– Есть… Дайте своим ребятам отбой, и пройдемте с нами, – распорядился Ревякин.

Радилов согласно кивнул и велел своим ученикам разойтись по домам. Их всех сейчас лучше не трогать. Адреса у Радилова есть, так что никто никуда не денется.

Богдан отошел в сторонку, пропуская радиловских бойцов. Но один из них, верзила с круглым приплюснутым лицом, вдруг сдал в сторону и попытался толкнуть его могучим плечом. Богдан мог бы уронить его на пол прямо сейчас, но он не стал этого делать; просто ловким движением избежал столкновения. Ни к чему сейчас показывать геройство, толку от этого никакого, а понты никому не нужны.

Ревякин попросил Радилова пройти в тренерскую, Городовой и Шумов зашли туда вместе с ними. Остальные остались за дверью – спортзал сейчас нужно было контролировать изнутри, пока предполагаемые боевики не покинули его, а потом и снаружи – мало ли, вдруг они решат отбить своего тренера силой. Вдруг оружие спрятано не в подвале, а где-то на стороне.

Впрочем, на улице находился экипаж патрульно-постовой службы, ребята там с автоматами, в бронежилетах. И всю серьезность обстановки они осознают. Во всяком случае, Шумов делал им внушение не для одной только галочки.

– Хотите, чтобы я переоделся? – спросил Радилов.

– Зачем? Вы в спортивном костюме, для изолятора это самое то, – сказал Ревякин. – И личные вещи здесь можете оставить. Если есть, кому за ними присмотреть.

– Оставлю. Думаю, я скоро вернусь. Потому что никого я не убивал, – спокойно сказал Радилов.

– Но вы знаете, о ком речь?

– Понятия не имею.

– А вот это вы зря. Вас видели с ней, есть свидетели.

– С кем с ней?

– С гражданкой Янцовой. Ее Настя зовут. И живет она на улице Волгоградской, дом пятьдесят шесть…

– Настя?.. А ее что, убили? – Надо сказать, Радилов очень неплохо разыграл удивление.

– А вы этого не знали?

– Нет… Когда это случилось?

– Позавчера. В тот вечер, когда вы у нее были…

– Быть этого не может.

– Вы пили коньяк, вступали с потерпевшей в интимную связь…

– Да, было такое. Может, вы не знаете, но Настя была проституткой…

– И что?

– Вот и я спрашиваю, что с того, если была интимная связь? Да, в последнюю нашу встречу мы выпили, потом была постель, после чего я ушел. Когда уходил, Настя была жива.

– Во сколько вы ушли?

– В половине десятого вечера.

Янцова погибла в начале одиннадцатого. Но ведь Радилов мог и соврать.

– Кто-нибудь может этот подтвердить? – спросил Ревякин.

– А кто-нибудь может подтвердить, что я оставался у Насти после половины десятого? – отбрыкнулся Радилов.

– Сейчас вопросы задаю я.

– Ну я не знаю, кто может это подтвердить… Сразу от Насти я поехал сюда, был здесь где-то в районе десяти. Этот спортзал я открыл для трудных детей, чтобы они по улицам не шлялись. Поэтому пустует он редко. И позавчера здесь занимались люди… Костя Зворыкин был. И Женя Чистопалов, кажется…

– Они сейчас в раздевалке?

– Нет, они из средней возрастной группы. У них занятия вчера были. Но они обычно по вечерам в атлетический зал приходят. Чтобы по улицам не шляться…

– Я уже понял, что вы большой благодетель в этом районе, – усмехнулся Ревякин.

– Зря вы так, – с упреком посмотрел на него Радилов. – Тот же Костя Зворыкин без отца растет, мать любовников меняет как перчатки, пьет с ними, спилась уже совсем. И у Жени Чистопалова семья неблагополучная, сам он клей в подвалах нюхал. Его бы уже в живых не было, если бы не наш спортзал…

Богдан мрачно посмотрел на Ревякина. Радилов умел подчинять себе людей, потому и пацанам из подворотни наверняка подчистую промыл мозги. Можно не сомневаться: и Зворыкин, и Чистопалов жизнью своей будут клясться, что их учитель был в спортзале в момент убийства Янцовой. А Радилов в свою очередь сделает все, чтобы в милиции на них не давили, чтобы не выбивали из них показания. Для этого достаточно будет нанять хорошего адвоката…

Увы, но серьезных доказательств, чтобы прижать Радилова к стенке, не было. Отпечатки пальцев в квартире, половой акт – этим его не возьмешь. Да, был у Насти, но ведь она проститутка, к ней все ходят. И кто-то мог зайти после него. Этот «некто» и задушить мог, и в окно выкинуть. А соседка Янцовой не дежурила у глазка в своей двери, хронологический учет ее клиентов не вела.

– И Настя Янцова к вам тоже заниматься ходила? – спросил Богдан.

– Настя? Ко мне? Сюда?.. – удивленно посмотрел на него Радилов. Во взгляде у него возникло напряжение, сопутствующее работе мысли. – Да, приходила иногда…

– Зачем?

– А зачем проститутка ходит к клиенту? Я звонил ей, она приезжала… Я же здесь фактически живу. Я холостой, мне нужна женщина.

– Понятно… Но все-таки нам придется провести у вас обыск, – сказал Шумов.

– Зачем?

– У гражданки Янцовой пропали кое-какие личные вещи. Возможно, мы сможем найти их у вас.

– Нет у меня ничего, – спокойно отреагировал на это Радилов.

Он знал, что ничего крамольного в спортзале нет. И точно, кроме отсыревшего порножурнала, в подвале найти ничего не удалось. А обыск провели очень тщательно. В поисках тайника простукивались полы и стены, но, увы, ничего такого не было.

И все-таки Радилов был арестован и доставлен в изолятор временного содержания. А Богдан занялся его подопечными…

* * *

Грязная унылая камера, под спиной отполированные телами нары, из трубы противно капает в унитаз вода. На завтрак была недоваренная «дробь-шестнадцать» с мелкими камушками вместо масла, подкрашенная и слегка подслащенная теплая водичка, черствая корка ржаного хлеба. На обед был борщ из кислой капусты, все та же утренняя каша, теплая жидкость с громким названием компот. Тоска для желудка, одним словом.

Но жаловаться на судьбу не стоит. Надо привыкать к тяготам и лишениям криминальной жизни. Глупо думать, что мафия – это сплошь власть, деньги, красивые женщины. И тюрьма может случиться, и сума… Обидно только, что арест случился из-за какой-то проститутки. Великая война за сферы влияния еще не началась, а Лев уже в клетке. И еще неизвестно, что творится сейчас на воле.

Никита Полосов мог расколоться на допросе, именно эта мысль пришла Радилову на ум, когда менты стали обыскивать подвал. Не безделушки они искали, их интересовало что-то гораздо более важное. Не зря они простукивали стены и потолки в поисках тайника. Такое впечатление, что менты искали оружие. Хотя и не говорили об этом…

Радилов не посвящал новичка Полосова в криминальные тайны бригады, но Лаврик в команде давно и был в курсе некоторых дел, мог и проболтаться. А Кит сейчас в следственном изоляторе, там власть воров и ментов – пацана элементарно могли запрессовать. Он мог рассказать и про оружие, и про лихие дела на больших дорогах города. И про то, что Настя была в спортзале, тоже он мог накапать. Больше некому…

Лев уже использовал свое право на звонок, сам связался с адвокатом, и тот уже присутствовал при утреннем допросе. Он все отрицал, а менты не имели возможности на него давить. Алиби у него липовое, но в Косте и Жене можно быть уверенным на все сто. Косте уже исполнилось восемнадцать, но ему явно не хватает физической мощи; Жене только шестнадцать, хотя выглядит он на все двадцать. И, главное, они очень хотят в бригаду. Готовы на все, чтобы Радилов посвятил их в бойцы. Теперь у них есть шанс доказать свою преданность общему делу. Лев не сомневался в них, опасался только, что пацанов могут развести на расхождении в показаниях. Впрочем, он несколько часов гонял пацанов по кругу, чтобы они намертво заучили, как и что нужно говорить на допросе. Это его сейчас и успокаивало.

Насколько понял Радилов, по убийству Насти ничего серьезного у ментов на него нет. Только подозрения. А если так, то волноваться нечего. Адвокат сказал, что ментам проще будет списать смерть Янцовой на самоубийство и закрыть дело. Но Радилову не нравилось повышенное внимание со стороны ментов. Что, если они знают про оружие?.. Но с этим все в порядке. О новом тайнике, кроме него, не знал никто, а сам он, разумеется, сдавать себя не станет… И про лихие дела разговор на допросах не шел. Значит, менты не владеют информацией и не могут привязать его к конкретному эпизоду.

Но менты могут наехать на его бойцов, взять на испуг, на хитрость. Опера умеют плести сети, и если в них запутается тот же Айдар, то Радилову крышка. Он знает о многих делах…

Что ж, если ребята не расколются, на них можно положиться. С ними можно делать великие дела. А если кто-то сломается – значит, вся эта затея с войной за место под солнцем была глупой. Если Радилова осудят за организацию преступлений, то это судьба, которую он должен будет принять со смирением. В конце концов, он не какая-то там истеричка, чтобы рвать на себе волосы от отчаяния. Чему бывать, того не миновать, и на этом нужно стоять двумя ногами.

Дверь вдруг со скрежетом открылась, и в камеру вошел крепкого сложения парень с большими торчащими ушами на массивной, наголо бритой голове. Нахальный взгляд, агрессивный оскал, движения резкие, мощные, напоказ. Спортивный костюм на нем, кроссовки на липах. На пальце он крутил четки.

Он подошел к Радилову, презрительно глянул на него.

– Подвинься.

На нарах было достаточно места, к тому же Лев сидел с краю. Но тут дело принципа. Подвинуться ему предлагали не столько в прямом, сколько в фигуральном смысле.

Радилов резко соскочил с нар и приблизил лицо к новичку так, будто собирался боднуть его головой. Но бить не стал.

Громила отступил назад, намотал четки на кулак. В глазах вопрос – бить или не бить. Похоже, он сомневался, что сможет совладать с непокорным противником.

– Ты ничего не попутал, братан? – жестко спросил Радилов.

Парень отступил еще на полшага.

– Ты чьих будешь, пацан? – в замешательстве спросил он.

– Я не пацан. Я в авторитете, – заявил Лев.

В конце концов, под ним крепкая, вооруженная до зубов бригада. Причем в самое ближайшее время он собирается бросить вызов криминальному миру Народовольска. Скоро его имя будет звучать как символ могущества, ему будут поклоняться…

– Да? – озадачился громила. – Я про тебя слышал?

– Радилов я. Лев Юрьевич.

– Не знаю такого… – нахмурился парень. – И кличут как?

– Я не собака, чтобы со мной по кличке. Но зовут меня Лев. И рычать я умею.

– Я тебя не знаю, мужик… Так что ты зря авторитетом назвался, – угрожающе сощурился громила.

– Бригада у меня, два десятка бойцов. Если тебе что-то не нравится, можем забиться на «стрелку». Сколько пацанов ты привести сможешь?

– Какая «стрелка»? – опешил от такого напора парень. – Мы тут сами по себе. Ты сюда никого не сможешь привести…

– Ну давай тогда раз на раз?

В камере достаточно свободного места, чтобы расправиться с громилой. Или, напротив, лечь под его ударами. Но проигрывать Лев не хотел. Он должен через себя перепрыгнуть, но победить. Надо будет, зубами врагу в глотку вцепится, но не позволит взять над собой верх. И, похоже, эта его решимость подействовала на противника.

– А чо у тебя за пацаны? – пошел он на попятную.

– Высотные дома в районе Полевой улицы знаешь?

– Как не знать! Я же из шестого микрорайона. Бывал я в ваших дебрях. С пацанами вашими махались. Только давно это было, лет пять назад…

– А знаешь кого?

– Лаврика знаю. Шведа… Мы с ними махались…

– Лет пять назад, говоришь?

– Ну да, мы дурью тогда маялись. С вашими махаться ходили от нечего делать… Только я тебя не помню.

– Пять лет назад я в армии служил.

– Где?

– В морской пехоте.

– Тоже ничего. А я в десантуре… Слушай, у вас там тренер какой-то крутой есть. Пацаны вокруг него вращаются. Кикбоксинг у них там, качалка…

– Я тренер.

– Во, блин, как я сразу не понял! – хлопнул себя по лбу громила. И, спохватившись, назвался: – А я Рыбник, с Кипятком работаю… Слушай, я же из-за твоих пацанов здесь! – вспомнил вдруг парень.

– Из-за моих пацанов? – нахмурился Лев.

– Ну да, Берул у тебя в секции занимался и Горшок…

– Ну были такие.

Эти ребята предали его, ушли в бригаду Кипятка. Потому и стал Радилов темнее тучи. Попался бы ему сейчас Игорь Берулов, он бы до смерти этого гада забил и еще бы взвыл от удовольствия.

– Только это не мои пацаны.

– Как не твои? Они же у тебя занимались.

– Занимались. А сейчас не занимаются. Потому что предатели…

– Не понял, тебе какая разница, где они сейчас? – удивленно посмотрел на него Рыбник.

– Большая разница.

– Может быть, не знаю, – пожал плечам громила. – Только я знаю, что менты этих клоунов со стволами взяли.

– Менты?! – похолодел Радилов.

Вот, значит, откуда уши растут… Берул и Горшок в свое время были его надеждой и опорой. Это с их помощью он перевез оружие из Чечни. Если менты их повязали, то они их и раскололи…

– Ну да, у них стволы при себе были, менты их и приняли. Они сейчас в СИЗО парятся. Ладно бы это, так менты за нас принялись… Еду себе по Советской, никого не трогаю – раз, гаишники тормозят. Я им документы показал, а тут и уголовка нарисовалась. Я и понять ничего не успел, а уже в наручниках. Ствол у меня забрали, и сюда… Не нравится ментам, что мы со стволами ходим. Это все из-за твоих пацанов, с них все началось, – с претензией сказал Рыбник.

– Да нет, это уже ваши пацаны, – растерянно проговорил Радилов.

От волнения у него занемело под коленками, и он опустился на нары.

Плохи дела, если Берулов и Горшков под следствием. Это катастрофа, если менты раскололи их по полной программе.

– Пацаны-то наши. Только непонятно, откуда у них стволы.

– А у тебя откуда ствол?

– У меня ствол давно. Потому что я с Кипятком уже три года. А Берул твой и Горшок у нас без году неделя. Кипяток им стволы не давал…

– Не понял. Хочешь сказать, что это мои стволы? – Радилов оторопело уставился на Рыбника.

Громила сначала пренебрежительно усмехнулся, затем хмыкнул, а потом и вовсе схватился за животик.

– Твои стволы?!. Откуда у тебя могут быть стволы?.. Я понимаю, тебе реально хочется быть авторитетом. Но я-то знаю, кто ты такой. Секция у тебя, а не бригада… Но машешься ты не хило, Берул говорил… Ладно, считай, что познакомились.

Рыбник залез на нары, лег на бок, спиной к Радилову, подложил руку под голову и затих.

Льва подмывало спросить, что знает он про Берулова и Горшкова, но он молчал. Ждал, когда Рыбник сам заговорит. Но шло время, а тот молча думал о своих проблемах. Только за ужином с пренебрежением спросил, как Радилов может есть такую бурду, которую подал надзиратель. На этом разговор и закончился.

А ночью дежурный мент принес ему битком набитый пакет с провизией. Именно этого Рыбник, похоже, и ждал. Особого удивления он не выказал, но радостью своей поделился. И продуктами тоже. Колбаса, сыр, печенье, масло, апельсины, французская булка, сладкая вода… Все это парень выложил на импровизированный стол, а шмат сала припрятал.

– Сало – это жизнь. Без сала в тюрьме долго не протянешь… Слышь, а тебе чо, братва ничего не подогнала? – будто спохватившись, спросил он.

– Да я не просил, – пожал плечами Радилов.

– А говоришь, что в авторитете, – пренебрежительно усмехнулся громила. – Да ты не переживай, я давно уже понял, что ты волну прогнал… Авторитет – это когда бизнесмены с тобой делятся. Когда ты говоришь, а они в рот тебе заглядывают… Ты с бизнесменами никогда в баньке не парился?

Радилов закрыл глаза, изображая удовольствие от общения с колбасой. Вроде как потому и на вопрос не ответил… Не парился он в баньке с бизнесменами, не стриг с них купоны. Ну и что? У него все еще впереди.

– А я парился. Мы его с женой на пару подвезли. Его в сауну отправили… шубу на него надели – и в сауну. А жену в трапезную повели. Я ее уже почти раскрутил, накормить конкретно собрался, а тут Кипяток. Хорош, говорит, дозрел болезный… Бабки платить не хотел, потому и в сауну его повезли… А жена у него симпатичная. И кормушка четкая. Жаль, что бизнюк рано сломался, а то бы скормил ей чижа…

Радилов подумал о Ладе. Счет в игре с ней он открыл еще позавчера, в машине. Потом повез к себе домой, взял по пути шампанского, фруктов, наполнил водой ванну, зажег там свечи, без всяких проблем закатил второй шар… Был момент, когда возникло желание ее задушить. Но ей вдруг захотелось спать. Он уже на третий шар нацелился, а ее вдруг в сон потянуло. Но ничего, обошлось без насилия. Девочка поняла, что нельзя отказывать тому, кто ее поит и кормит. Ведь она уже знала тогда, что Радилов брал ее на содержание.

Она сейчас у него дома. Переживает, наверное. Ничего, скоро его отсюда выпустят, и они снова будут вместе… А если нет? Если Берулов и Горшков раскололись? Если менты уже собираются предъявить ему за оружие? Если он влетит, то минимум лет на десять. Лада точно его не дождется. А он изведется, представляя ее в чужих объятиях. Он уже сейчас готов был убить всех, кто спал с ней до него. Одного, кстати, уже убил…

– Эй, с тобой все в порядке? – озадаченно спросил Рыбник.

– А что такое?

– То кисляк на лице, то лыбишься, как придурок…

– Ты за базаром следи.

– А то что?

– Я ведь и навесить могу.

– Да? А я думал, бригадой своей будешь пугать, – ухмыльнулся громила. – «Стрелку» мне забьешь… Знаешь, хотел бы я забиться с тобой на «стрелку». Пусть со стрельбой, лишь бы там, на свободе… Мне теперь свобода не светит…

– Чего так?

– Говорю же, со стволом взяли.

– И что?.. Кипяток с ментами договориться не может?

– Может. Но не станет этого делать.

– Почему?

– Если скажу, смеяться будешь. Хотя мне лично не до смеха… На вот, апельсинчик пожуй. За мое здоровье.

– Да я не люблю, кислые они.

– Апельсины?!. Ты что, апельсины никогда не ел? Ну ты деревня, в натуре… Апельсины – сладкие! Это лимоны кислые.

– У меня кислотность повышенная, мне все кисло.

– Это не простые апельсины, – загадочно усмехнулся Рыбник. – В них спиртоган закачан. И градус есть, и закусь тут же. Нормально?

– Ну, если так…

Алкоголизмом Радилов не страдал, но на выпивку повело так, что апельсин захотелось съесть целиком, прямо с коркой.

Апельсин оказался суховатым, но недостаток естественного сока заменил спирт. Много спирта. Радилову хватило одного плода, чтобы захмелеть. А Рыбник уже протягивает второй.

– Ты, это, хотел сказать, почему Кипяток тебя отсюда не вытягивает, – напомнил Радилов.

Рыбник внимательно посмотрел на него.

– Ты хочешь это знать?

– Интересно…

– А может, тебя менты ко мне подсадили? – зло сощурился громила.

– Чего? – встрепенулся Радилов.

– Мало ли…

– Вообще-то тебя ко мне подсадили.

– Ну да, сначала тебя посадили, потом меня к тебе… Я знаю эти ментовские разводки… Ладно, расслабься. Может, я и ошибаюсь…

Рыбник замолчал. Убрал остатки трапезы в пакет, съел еще один апельсин, закурил. Какое-то время лежал, молча думая о чем-то. Затем достал еще пару апельсинов, один протянул соседу. Отказываться Лев не стал.

Он уже спал, когда Рыбника потянуло на откровения:

– Ты это, извиняй, братан, если разбудил. Просто мусора такие падлы, что все могут… Ты думаешь, почему Кипяток меня отсюда не вытянет? Потому что у него договор с ментами. С ментом… Городового знаешь?

– Как не знать… Я, как только его увидел, понял, что с ним будет нелегко, – спьяну признался Радилов.

– Ты понял?.. Да это, братан, уже все поняли. Если Городовой на тебя сел, то, пока ты сам не сядешь, он с тебя не слезет… Ты думаешь, чего Берула с Горшком замели? А то, что эти придурки на Городового наехали. А он ломом опоясанный, его хрен заломаешь. Он сам этих придурков на раз-два заделал. Даже за волыну хвататься не стал… На него как-то раз три бандита тюменских жестко наехали, со стволами, все такое. Так он их всех уделал. Двоих наглухо, третьего закоцал… Да и не только это… Заговоренный он, этот Городовой. Думаешь, это должность такая? Ну, раньше было, при царе… Нет, здесь не то. Знаешь, кто в доме живет? Домовой. А в городе кто? Городовой! Порядки свои устанавливает, и ничего не попишешь, потому что нечистая сила… Короче, Кипяток знал, что с ним лучше не связываться. Так знать – это одно, а совсем другое, когда Городовой за шкварник хватает. Он Кипятка за грудки взял, к стенке прижал… Берул с Горшком на бизнесмена одного круто наехали, а Городовой его взял и отбил. Вот он и говорит Кипятку: или я тебя закрою, или ты бизнесмена этого мне сдашь. Ну и Берула с Горшком тоже мне отдай, говорит. Или на киче, говорит, сгниешь…

– И что, Кипяток их сдал?

– Ну да, и бизнесмена сдал, и Берула с Горшком… И меня…

– Мусору?

– Что, не веришь?

– Да как-то не очень…

– А еще авторитетом себя называешь, – пренебрежительно хмыкнул Рыбник. – У нас в авторитете тот, кто с Махором на короткой ноге. Если бы ты с ним знался, то знал, что Кипяток у него был, на Городового жаловался. Надо, говорит, с этим страшным лейтенантом что-то решать. А Махор ни в какую. Потому что Городовой никого не боится – ни черта, ни вора. Даже начальников своих на хер посылает, если они ему мешают…

– Точно такое было?

До сей поры Рыбник вел себя вроде бы правильно для бандитского бойца, но у Радилова вдруг возникло подозрение. Уж не Городовой ли его к нему прислал? Уж больно эта кукушка хвалит своего красноперого петуха.

– А давай забьемся? – возмущенно вскинулся громила. – Нас в СИЗО скоро переведут, а мы там маляву зашлем. И спросим, правда это или нет?.. Не бойся, опускать я тебя не стану. И много не возьму. На штуку баксов забьемся, давай!

– Где ж я штуку баксов тебе возьму?

Казалось бы, все продумал Радилов на случай ареста. Даже с адвокатом договорился, аванс ему проплатил. А вот систему снабжения не проработал. Так бы кто-нибудь из пацанов к нему подъехал, передачу привез, деньги… Ничего, в следующий раз так и будет. Если, конечно, ему повезет вырваться на свободу.

– А что, уже сомневаешься? – хмыкнул Рыбник.

– Может, и было что-то…

– В авторитете он, бригада у него своя… А кто такой Городовой, не знает… А кто такой Махор, знаешь?

– Ну слышал.

– Берул говорил, что вы реальные дела делаете.

– Какие дела? – встрепенулся Радилов.

– Ты это, не напрягайся, не надо. Я тебя на этот счет спрашивать не собираюсь, я тебе не наседка какая-то, чтобы в душу лезть. Просто если вы хаты выставляете…

– Какие хаты? О чем ты?

– А чего ты заколотился?.. Мы тоже этим занимались – хаты выставляли, лохов на рыжье разводили, наперстки крутили. Все было… Короче, если у вас что-то такое есть, то Махору лучше об этом не знать. Если вы делюгу провернули, а на общак не отстегнули, то Махор жестко спросит. Так что ты на киче особо не гоношись. А то спросят блатные, что за дела у тебя такие, а мы про тебя не знаем. Если дела делаешь, то почему на общак не заносишь? Это серьезная предъява. Никакой кикбоксинг не спасет. Самого грушей сделают и на кол посадят, аж по самое «не балуйся»…

– Да нет, не было никаких дел.

– Ну не было, и хорошо…

Рыбник повернулся на бок, но его снова потянуло на разговор:

– Слышь, я вот что думаю. Я с Городовым не цеплялся, у него зуба на меня нет. Может, он не станет меня топить. Ствол без понятых забрали, а у меня адвокат, он может прикопаться… Может, и не закроют меня. Помурыжат немного и отпустят…

– И что?

– Да то. Если Кипяток мне помогать не станет, я с ним работать не буду. Вообще, пацаны на него злые, потому что он все под себя гребет. Часть на общак, часть себе, а крохи – нам. А бизнесменов у нас на земле много: барахолки, речной вокзал, речной порт… Там серьезные деньги крутятся.

– Но не сравнить с центром, – повелся на разговор Радилов.

– Ну центр у нас в районе Кот держит. У него бригада серьезная… – Рыбник потянул паузу, с агрессией во взгляде раздумывая над этим вопросом. – С ним пока рано связываться. Нам бы с Кипятком разобраться…

– Кому «нам»?

– Есть у меня пацаны… Двое из бригады, еще человек пять со стороны подтянется… Мало, конечно. Вот я и подумал: может, меня с тобой сама судьба свела?

– В смысле?

– Я пацанов соберу, и ты со своими подтянешься. Конкретная бригада у нас будет. Кипятка свалим, потом за Кота возьмемся. Стволы у нас есть… Что там у тебя? Автоматы, да? Пистолеты?

– Не понял! – вскинулся Радилов. – Какие автоматы?

– Я же с Берулом говорил. Он сказал, что вы по случаю стволы из Чечни вывезли.

– Кому он это сказал?

– Ну не говорил… Так, сболтнул по пьяни. Потом обратку дал – типа, тренер наш в Чечне на складе служил, там сейчас все разграбили, стволы грузовиками вывозят. Но я-то понял, что стволы есть…

– Ничего ты не понял. Нет никаких стволов.

– Да ладно, это сейчас нет, а когда мы с тобой на Кипятка забьемся, все появится.

– А мы с тобой на Кипятка забьемся?

– Ну да. Я своих пацанов подключу, ты – своих… Поверь, там все на соплях держится. У Кипятка всего два десятка бойцов. Ну, не считая контролеров, которые по барахолкам ошиваются, за портом смотрят… Короче, бригада у него слабая. И не только потому, что бойцов мало. Там еще фишка в том, что Мохнатый должен скоро откинуться. Ну как скоро, через год… Лично я Мохнатого больше уважаю. И остальные пацаны тоже. А Мохнатый на одном уровне с Кипятком. Он может права на бригаду предъявить, и пацаны его поддержат… В общем, не любит братва Кипятка. Да и воевать никто не хочет. Если Кипятка завалить, там все рухнет, земли можно голыми руками брать…

– А Кот? Он эти земли прихватить захочет.

– Соображаешь, братан, – кивнул Рыбник. – Кот бы и сам Кипятка завалил, если бы не Махор.

– Правильно, Махор в законе, он здесь всех в кулаке держит. И если Кипятка завалить, то Махор на его место кого-нибудь поставит. Чтобы Кот не смог ничего прихапать. Махору баланс нужен; он не допустит, чтобы Кот весь район взял…

– Да ты стратег, в натуре, – чуть ли не восхищенно сказал громила.

Радилов действительно считал себя если не великим стратегом, то близко к тому. Потому его замыслы и упирались в тупик. Можно убрать Кипятка, Кота, но Махор быстро разберется в ситуации, поднимет братву, чтобы смять зачинщика смуты. Мало не покажется, если на Радилова навалится вся городская братва…

– Не надо быть стратегом, чтобы просчитать такой вариант, – снисходительно усмехнулся Лев.

– А ты просчитывал?

– Да нет, просто сейчас подумалось…

Чувствовалось, что Рыбник хорошо под хмельком. Может, потому и разговорился. Сначала изображал из себя возможную жертву ментовской наседки, потом вдруг его понесло, да по таким темам, что дух захватывало… А вдруг он сам наседка? Неспроста же завел речь об оружии. А ведь именно стволы менты вчера искали в подвале. А сегодня они забросили в камеру Радилову подсадного, и тот завел речь по тем раскладам, которые были известны мусорам. А криминальной темой они владеют не хуже, чем Лев. Потому так интересно послушать Рыбника…

– Мне тоже подумалось… Есть такая фишка: Кипяток с Махором насчет Городового разговаривал, типа, разобраться с ним надо. Махор сказал, что не надо. Кипяток мог обидеться. Ну и Махора замочить…

Радилов даже бровью не повел, хотя внутренне встрепенулся. Действительно, смерть Махора могла взорвать город изнутри. Банды, им контролируемые, могли начать междоусобные войны, и в этой мутной водице Лев мог бы поймать жирную рыбешку. Бригада у него есть, убивать он может, да и любит. Голова соображает как надо. А ум, сила и внушаемый ею страх – это те самые три кита, на которых держится мир.

– Мы бы с тобой могли такое замутить! – продолжал Рыбник. – Давай, я со своими пацанами, ты со своими. Будешь моим бригадиром, будем дела вместе делать…

Радилов усмехнулся. Во-первых, он вообще не собирался кооперироваться с этим типом. Во-вторых, хоть и понравилось ему его предложение, но поддаваться на провокацию он не хотел. Мало ли, вдруг менты пытаются развести его на откровенный разговор?

– Чего молчишь? – недовольно спросил Рыбник.

– Да так…

– Может, ты не хочешь отойти под меня?

– Давай завтра поговорим, – Радилов повернулся к нему спиной.

– Не, я серьезно. Давай мы сами по себе, вы сами по себе… Но ты нам стволов подкинь. Нам без стволов это дело не вытянуть…

– Спокойной ночи.

Спасибо, конечно, Рыбнику за идею, но дальше он сам. Если, конечно, менты не загонят его в угол железобетонными доказательствами.

Часть вторая

Глава 13

Яркое летнее утро, теплый ветерок озорно шуршит в лиственных одеждах стройных липок; заигрывает он и с девушками, лезет к ним под юбки. Отличная погодка сегодня на улице, и даже тополиный пух не раздражает. Спать охота, но и это не беда. К такому состоянию Богдан давно привык; более того, для рабочего утра это его естественное состояние. Сейчас главное – добраться до своего кабинета, сесть на стул, закрыть глаза и впустить сон в сознание, чтобы затем прогнать его, встряхнув себя изнутри. Тогда синдром сонной мухи улетучится вместе с остатками дремы.

Пляцков был уже на месте. Он стоял посреди кабинета напротив зеркала с пистолетом в руке. Тренируется быстро выхватывать оружие. Заметив Богдана, смутился.

– Нормально все, я сам этим балуюсь.

Лучше всего лечь на диван, но Городовой переборол искушение. Сел на стул, закрыл глаза.

– Через десять минут совещание, – тихо сказал Пляцков.

Богдан кивнул, погружаясь в сон.

Он уже собирался выдернуть себя из дремы, когда открылась дверь.

– Можно?

В кабинет входил господин Юшкевич собственной персоной. Ухоженный с ног до головы, лощеный, как обложка глянцевого журнала, в дорогом костюме.

– Почему не можно? Можно.

Богдан не стал подниматься ему навстречу. Обозначил приветствие благодушным кивком головы.

– Что-то случилось? – ладонью прикрыв широкий зевок, спросил он и показал на стул сбоку от своего стола.

– Да, случилось… Вы, товарищ старший лейтенант, обещали мне защиту, – без вызова, но все-таки с претензией сказал Юшкевич.

– От бандитов?

– От бандитов.

– И что?

– Первые два месяца, врать не буду, все было хорошо. Никто не тревожил.

– А сейчас?

– А вчера на меня наехали.

– Кто?

– Бандиты…

– Что ж, будем работать, – кивнул Богдан. – Пишите заявление.

Он достал из ящика стола два серых листа, подал их Юшкевичу и вместе с Пляцковым вышел из кабинета. Их собирал Шумов. На улице Октябрьской вчера ночью человека ограбили и убили, преступников пока не нашли, но работа идет. Да и зацепки есть. Надо просто объединить и скоординировать усилия всего уголовного розыска, Шумов по этим делам большой мастер.

Освободились они с Пляцковым минут через сорок; под бременем свежих задач и проблем вернулись в кабинет. Юшкевич сидел в той же позе, боком к столу, в каком-то замороженном состоянии. Похоже, этой ночью он тоже плохо спал.

Богдан глянул на предложенный лист: ну точно, ни строчки.

– Я же сказал, пишите заявление.

– Зачем заявление? – растормошился Юшкевич.

– Как это зачем? Вы пишете заявление, мы принимаем меры. Обычная практика.

– Но в прошлый раз обошлось без заявлений.

– Что обошлось?

Пляцков понял, о чем идет речь. Он решил, что вопрос деликатный, поднялся, чтобы выйти из кабинета, но Богдан удержал его движением руки. Ему совершенно нечего скрывать, пусть Эдик все слышит.

– Вы поговорили с бандитами, они от меня отстали…

– Да, я поговорил с бандитами, – кивнул Богдан. – Допросил, подготовил материалы, передал их следователю. Берулов и Горшков скоро предстанут перед судом. За незаконное хранение и ношение оружия…

Увы, эти ребята оказались крепкими орешками. Полосов показал на Берулова, сказал, что тот знает про оружие Радилова, но, увы, как ни пытался Городовой расколоть его, ничего из этого не вышло. И Горшков твердо стоял на своем – ничего не видел, ничего не знаю. И дело тут вовсе не в приверженности Радилову, его-то они как раз и предали. Просто они не хотели для себя осложнений. Они знают, что за свое оружие им светит по паре лет общего режима; за решеткой они смогли правильно себя поставить, поэтому проблемы, какие возникли в тюрьме у Полосова, их не напрягали. Отстоят срок на одной ноге – и вернутся к своим уважаемыми людьми. В бригаде Кипятка уголовная романтика цветет пышным махровым цветом, и те, кто с достоинством отмотал срок, значительно прибавляют в авторитете…

Крепким орешком оказалось и окружение Радилова. Один только Полосов был паршивой овцой в этом стаде. Остальные на допросах держались стойко, и алиби Радилова не удалось разрушить. Экспертиза установила, что Янцова сначала была задушена, и уже потом ее выбросили из окна. Но ведь это мог сделать клиент, который пришел к ней после того, как ушел Радилов. Адвокат у этого околоспортивного деятеля оказался мастером своего дела. Ревякин быстро сообразил, что дело против тренера развалится еще до суда, поэтому поставил на нем крест и переквалифицировал убийство в суицид. Точно так же поступил в отношении Улехова и Шумов, когда стало ясно, что Радилова к его убийству привязать будет очень проблематично.

И сам тренер держался стойко. Богдан даже подсадного в камеру к нему отправлял. Гоша Сокол когда-то был мелким бандитом, но взялся за ум, занялся бизнесом, сейчас у него свой автосервис в Закамском районе. Но с прошлых лихих времен за ним остался один грешок, на котором Богдан его и держал, как рыбку на кукане. Сокол согласился разыграть перед Радиловым спектакль, но то ли актерского мастерства не хватило, то ли отсебятину какую-то спорол, на чем и прокололся. В общем, раскусил его Радилов. Или просто не захотел иметь с ним дела. Так или иначе, про оружие Богдан ничего не узнал.

Радилов сейчас на свободе. И Полосова тоже выпустили. Он по-прежнему занимается в подвальном спортзале на Полевой улице. Обстановка там вроде бы спокойная, никаких криминальных движений не наблюдается. Похоже, Радилов понял, что с законом шутки плохи… Во всяком случае, хотелось бы на это надеяться.

– Ваших обидчиков, Илья Георгиевич, привлекли за незаконное ношение оружия, – повторил Богдан. – А могли бы осудить еще и за вымогательство. Но вы же отказались писать заявление…

– Но мы же договорились.

– О чем?

– Ну вы сказали, что решите мою участь. И вы ее решили… Я знаю, вы разговаривали с Кипятком, вы сказали, чтобы он меня не трогал…

– Правильно, сказал. Потому что Берулов и Горшков на вас, как вы говорите, наехали. Я разбирался с бандитами, заодно решил проблему с вами. Чтобы вы не думали, что милиция не способна вас защитить…

– Да, спасибо, вы действительно в состоянии были меня защитить. Я это понял. Только время прошло, и бандиты считают, что вы уже не можете мне помочь…

– Давайте расставим точки над «i», – пристально глядя на Юшкевича, сказал Богдан. – Не я вам помогал, а закон в моем лице. По закону вы не обязаны платить бандитам дань, поэтому нам пришлось принять меры…

– Но мне теперь снова придется платить дань, – ноющим голосом, со страдальческим выражением лица сказал Юшкевич.

– И ты хочешь, чтобы я поехал и разобрался с бандитами? – перешел на «ты» Богдан.

– Да.

– Ты считаешь, что по закону мы обязаны принять меры?

– Ну да.

– В этом мы с тобой, Илья, солидарны. И я приму меры. Но после того, как ты напишешь заявление, подробно опишешь, кто и в какой мере требует с тебя деньги, потребуешь принять меры…

– Но я бы не хотел… – промямлил Юшкевич.

– Не хочешь писать заявление?

– Хочу. Но боюсь.

Богдан посмотрел на Пляцкова с иронией по адресу хитрозадого бизнесмена. Он, конечно, не претендовал на процент за свою «крышу», которая продержалась почти два месяца. Но Юшкевич мог бы хотя бы предложить плату за риск, которому Богдан себя подвергал, когда брал Кипятка за жабры. Хотя бы из вежливости мог намекнуть, что не прочь оказать материальную помощь, ремонт, например, в кабинете сделать или мебель обновить, а лучше и то и другое. Но нет, не поворачивается у него язык, и законопослушность здесь вовсе ни при чем. Жалко Юшкевичу денег, вот в чем причина.

– Эдик, может, ты мне объяснишь, чего хочет от меня этот человек? – спросил Богдан.

Пляцков сумел обрисовать ситуацию в нескольких словах:

– И рыбку хочет выловить, и хвост не отморозить.

– Хвосты, наверное, мы должны отмораживать?

– Ну да, – кивнул капитан.

– А что нам будет, если мы сунемся к бандитам без законного на то основания?

– Вставят нам по самое «не могу» за превышение служебных полномочий. Или за самоуправство. И еще обвинят в том, что мы помогали гражданину… э-э…

– Юшкевичу, – подсказал Богдан.

– Обвинят в том, что мы помогали господину Юшкевичу из корыстных побуждений. Говоря иначе, скажут, что мы делали ему «крышу». За определенное вознаграждение.

– Но ведь не было же вознаграждения. И не будет.

Юшкевич сидел между Богданом и Эдиком, он слушал их обоих, и его голова забавно крутилась из стороны в сторону.

– Да, но ты попробуй докажи, – парировал Пляцков.

– Ну доказать можно, – кивнул Городовой. – До уголовного дела не дойдет, но потом не отмоешься…

– И что мне делать? – наконец-то смог влезть в паузу Юшкевич.

– Писать заявление.

– Но я бы не хотел…

– Тогда вы свободны! – Богдан решительно показал на дверь.

– Но бандиты не имеют права… – промямлил Юшкевич.

– Какие бандиты? – засмеялся Пляцков. – Откуда мы знаем, что на вас наехали бандиты? Может, это законопослушные граждане требуют от вас свои деньги.

– Нет-нет, это бандиты… Они сказали, что их Кипяток прислал. – Юшкевич с надеждой смотрел на Городового.

– И что?

– Ну вы же говорили с Кипятковым. Он обещал… Выходит, он нарушил свое слово.

– Что ж, будем привлекать его за бандитизм и вымогательство… Дождемся, когда какой-нибудь бизнесмен заявит на него в органы, примем заявление, проведем расследование и примем самые жесткие меры, – мрачно усмехнулся Богдан.

– А дождемся? – добавил сарказма Пляцков.

– Вряд ли. Бизнесмены у нас пугливые. И умные. Бандиты у них деньги отбирают, а они пугливо и умно им их отдают… Ну что ж, если это им нравится, то мешать мы не будем.

– В том-то и дело, что не нравится…

– Пишите заявление.

– Да, но…

– Не хотите уходить, Илья Георгиевич, не надо. Мы сами уйдем.

Богдан поднялся и, увлекая за собой Пляцкова, вышел из кабинета. Работы у них много, и некогда отвлекаться от хитрозадых буржуев.

Юшкевич вышел из отдела вслед за ними. Богдан сел в свой старенький «Москвич», а он – в «Мерседес». Причем сделал это с большим недовольством. И даже возмущением. Как же, он попросил ментов стать его «крышей», а ему нагло отказали. Как бы счет за упущенную прибыль не выставил…

– Клевая у него тачка.

– Да неплохая, два года всего. Новье по сравнению с моей старушкой.

– Не то слово. Сто двадцать четвертая серия, трехлитровый движок, четыре клапана на цилиндр. Моща!

– Да, Эдик, нам с тобой так не жить. А если жить, то не в этой жизни…

– А сколько он бандитам платил?

– Много.

– А тебе?

– Нисколько.

– Я так и понял… Может, поможем человеку?

Богдан глянул на Пляцкова с ироничным интересом.

– Как ты себе это представляешь?

– Ну ты же говорил на этот счет с Кипятковым.

– Говорил. По душам. И неофициально.

– Это я понял… Может, еще раз поговорить?

– Зачем?

– Хитромудрому этому помочь.

– Зачем?

– Может, он у тебя «Москвич» твой купит. По бартеру. За новенькую «девятку», например. А что, разве ты жизнью не рисковал, когда с Кипятком разбирался?

– И ты туда же, – с упреком во взгляде, совсем невесело усмехнулся Богдан.

– А что не так?

– Да все так. Только мы не бандиты, Эдик. Мы не за деньги защищаем, у нас все по закону.

– Да, но по закону много не заработаешь.

– Легких денег захотел? – сурово спросил Богдан. – Ладно, посмотрим, какие они легкие…

– Я не говорю, что они легкие, – замялся Пляцков.

– Если не знаешь, лучше не говори. Но ты сказал. Считай, сам напросился.

Эдик неплохо справлялся со своей работой, за последний месяц несколько мелких краж раскрыл. Все у него получается. Может, потому он и думает, что с бандитами работать так же просто, как с воришками. Что ж, тогда ему не помешает практическое занятие по этой теме. И Богдан готов был его преподать прямо сейчас. Поэтому и направился в гости к Кипятку.

Не хочет Юшкевич писать заявление – не надо. Он не обязан этого делать, а Городовой вовсе не должен ему помогать. Но ему не нравилось, что Кипяток пошел против него, поэтому и возникло желание объясниться с ним по-мужски. И заодно Пляцкова с ним познакомить.

– Куда мы едем? – спросил Эдик.

– За Куцепаловым. А что?

Богдан только что собирался везти Пляцкова к Кипятку, но эмоции всплеснулись и улеглись. Хотя и не настолько, чтобы он поменял планы. Сначала первостепенные дела, а потом уже все остальное.

Как ни крути, но Кипяток опасный человек, и связываться с ним значило рисковать своей жизнью. За себя Богдан как-то не очень переживал, но он не простит себе, если из-за его горячности что-то случится с Пляцковым. Поэтому лучше жизненный урок отложить на лучшие времена. А то, что Кипяток наехал на Юшкевича, так Городовой мог спокойно умыть руки. Ничто не обязывало его стоять на страже чьего-то кошелька. Вот если бы Юшкевич написал заявление с требованием принять меры, тогда другое дело. Но ведь этого нет, значит, Богдан имеет полное право остаться в стороне…

Полдня он ездил по городу в поисках человека, которой мог быть причастен к недавнему ограблению с убийством. И все-таки нашел его. Задержал, надел на него наручники, посадил к себе в машину и повез в отдел. Пляцков сидел рядом с подозреваемым, поэтому Богдан мог ехать спокойно, без оглядки.

А возвращался он по набережной: так уж пролегал его маршрут. Поэтому он проезжал мимо речного вокзала. А у входа, как назло, стоял Кипяток. Один телохранитель с ним, а напротив – охранник с опущенной головой. Похоже, парень в чем-то проштрафился, а Кипяток ему выговаривал. Богдан должен был проехать мимо. Нет, он обязан был это сделать, но нога сама нажала на педаль тормоза.

– Патрон в патронник загони, – сказал он, обращаясь к Пляцкову. – И с предохранителя сними…

У него самого патрон уже в стволе. А с предохранителя пистолет снять нетрудно. И пока взволнованный Пляцков исполнял его указание, он опустил заднее стекло и приковал Куцепалова к двери. Для этого ему пришлось выйти из машины, но Кипяток был так увлечен, что ничего не замечал вокруг себя. И его телохранитель считал ворон.

Богдан подошел к нему как раз в тот момент, когда он ударил проштрафившегося охранника в живот. Парень слегка согнулся в поясе и с искаженной от боли физиономией подался назад.

– А вот этого делать нельзя!

Кипяток резко развернулся к Богдану, и его лицо исказила раздосадованно-злая гримаса.

– Городовой, твою за ногу!

– Зачем животину тиранишь? – кивком головы показав на охранника, спросил Богдан.

Парень уже оправился от удара и теперь готов был наброситься на него, исполняя волю своего босса. На то он и «бык»…

– Ничего не было, начальник.

– А мне показалось, что было…

– Тебе мерещится, начальник. С бодуна, наверное? – ухмыльнулся Кипяток.

– Нарываешься, Леша.

– Да нет, начальник, это ты нарываешься!

Кипяток повел головой в сторону крыльца, со ступенек которого спускались два мордоворота в темных двубортных пиджаках, взятых на размер-два больше положенного, чтобы сквозь одежду не проступали пистолеты в подмышечной кобуре.

– Ну давай, спускай своих псов, – пренебрежительно усмехнулся Богдан.

– Спускать я на бабе буду. Но если ты хочешь бабой быть…

Богдан ударил Кипятка точно в подбородок. Тот еще не упал, а он уже взял в оборот его телохранителя. В прямом смысле слова в оборот – парень оборотился вокруг своей оси и с грохотом рухнул на спину. Не глядя на него, Богдан выхватил пистолет и направил его на мордоворотов.

Пляцков должен был его поддержать, но у него никак не получалось вытащить из кобуры пистолет. Может, руки у него от волнения одеревенели, может, оружие за что-то зацепилось.

– Мордой в землю! – гаркнул Городовой.

Но кипятковские «быки» продолжали надвигаться на него. Тогда он выстрелил в воздух.

– Вы меня знаете!

Тут же прозвучал второй выстрел. Это Эдик все-таки достал свой пистолет. То ли бойцы Кипятка знали, с кем имеют дело, то ли Пляцков напугал их своими дикими от волнения глазами, но так или иначе они легли на землю.

Кипяток поднимался с земли, потирая отбитый подбородок. В глазах нокаутная дымка, движения разбалансированные. Богдан мог бы схватить его за шиворот, затолкать в машину и увезти в отделение. Но тогда бы ему пришлось отстегивать от дверцы задержанного, а это потеря во времени, которой могли воспользоваться бандиты. Они могли сесть в машину, броситься в погоню, подрезать «Москвич» на пути к РОВД… В общем, Богдан мог бы остаться в дураках.

– Это предупреждение, Леша. За то, что ты на Юшкевича наехал.

Пляцков уже оправился от волнения и довольно уверенно контролировал ситуацию. Он держал на прицеле трех «быков», а Городовой смотрел за Кипятком и его телохранителем, который так сильно стукнулся в падении головой, что не мог прийти в себя.

– Я? На Юшкевича?! У тебя все с головой в порядке, начальник?

– Это последнее предупреждение, Леша.

Богдан задом отступил к машине. Эдик последовал за ним. Куцепалова затолкали в салон, сами сели, закрыли дверцы. Бойцы Кипятка уже поднялись на ноги, но пока ничего не предпринимали. Потому что сам босс пребывал в большой растерянности.

– Ну как тебе Кипяток? – спросил Городовой, обращаясь к Пляцкову.

– А это Кипяток был? – отозвался Куцепалов.

– А ты его не знаешь?

– Ну слышал…

– И что скажешь про него?

– Мафия! – протянул парень с восторгом маленького человека перед исполинской глыбой.

– А ты, Эдик, что скажешь?

– Да козел он, этот Кипяток, – дрожащим, как показалось, голосом отозвался Пляцков. – С ним нормально, а он зубы показывает…

– Да нет, это он как раз нормально. Если бы он зубы показал, мы бы могли там и остаться… У них стволы были. Если бы Кипяток дал команду…

– Да мы бы их самих!..

– Может, да. А может, нет…

– Но все же нормально.

– Сейчас нормально. А завтра он бойцов своих зарядит. С автоматами. По нашу душу.

– Да ладно!

– Не ладно… Тебе же сказали, мафия это. Да, Куцепалов?

– Ну да, Кипятку по хрену, кого мочить…

– Давай, мечтай! – нервно отмахнулся от него Пляцков. – Мы этих крутых в бараний рог…

Похоже, он и сам в это не верил. А зря. Надо быть полностью уверенным в себе, когда идешь брать на рогатину крутого медведя. Только тогда может выйти толк. Тот же Пляцков мог попасть сегодня в переплет, не будь с ним Богдана. Пока он вытащил свой пистолет, десять раз мог остаться без него. И оружие бы у него забрали, и по голове настучали – потом попробуй найти свидетелей расправы…

– Да, Куцепалов, – снисходительно усмехнулся Городовой. – С нами шутки плохи. Нам все побоку, Кипяток это или Махор… А вот ты бояться должен.

– Почему это?

– Потому что Кипяток тебя видел. Или он видел, или кто-то из его людей. Еще подумает, что это ты нас на него навел.

– Я?! Вас навел?!

– Да, Куцепалов, да… Кипяток тебя знает?

– Нет. Я вообще с Юбилейного!

– Тогда тебе повезло. Может быть… А может, и нет. У нас тут с Кипятком свои отношения. Сегодня ссоримся, завтра миримся. Вот попросит Кипяток тебя сдать, мы и сдадим…

– Не надо!

– Да ладно, не бойся! Кипяток тебя не достанет. Ты же за убийство сядешь. Он же не Махор, чтобы до тебя в тюрьме дотянуться…

– За что в тюрьму?

– А кто мужика пришил?

– Да это не я! Сколько раз можно говорить?!

– А кто?

– Не знаю.

– Думай, Куцепалов, думай. У тебя еще есть два часа. Мы тебя сейчас закроем, а сами пока за твоим подельником съездим…

– За каким подельником?

– А мы его тебе покажем. Привезем и покажем. Очную ставку проведем, тебя на чистую воду выведем. Может, и не ты убивал, но сядешь ты…

– Это не я убивал!

– А кто?

– Не знаю! – надломленно воскликнул подозреваемый.

Сломался он уже в отделе, к вечеру. И своих дружков назвал, с кем грабил прохожего, и кто нож в ход пустил, тоже сказал.

Богдан с Эдиком собрались ехать по адресу, брать убийцу. «Москвич» стоял на парковке перед зданием РОВД. Вдоль стоянки, отгороженный от нее клумбой, в тени деревьев тянулся тротуар, за ним начинался газон, и, только миновав его, можно было попасть на улицу Свердлова, по которой проносились машины. Разумеется, была еще и выездная дорога, по которой Богдан и собирался выбраться на эту улицу.

Вдоль обочины тоже парковались машины. Богдан не считал это подозрительным. Но слишком уж многим сильным города сего перешел он дорогу, поэтому и взял за привычку внимательно наблюдать за всем, что происходит вокруг – видеть, анализировать, запоминать. Потому и привлекла его внимание синяя «семерка» с наглухо тонированными окнами. Затемненный салон машины – это уже само по себе подозрительно. К тому же он заметил, что машина стояла полубоком к бордюру, так, чтобы выскочить на дорогу без всяких маневров.

Метров двадцать до этой машины, не очень близко для того, чтобы заметить, как подрагивает глушитель. Но у Богдана глаз – алмаз. Двигатель у «семерки» заведен, и она сама готова сорваться с места в карьер. И еще ему не понравилось, что номер грязный, хотя машина довольно-таки чистая. Впрочем, нули все равно просматривались.

Он наблюдал за этой машиной, открывая дверцу своего «Москвича». Поэтому и заметил, как из нее вдруг выскочил парень в трикотажном спортивном костюме и с черным капроновым чулком на голове. В руках у него был автомат.

– Ложись! – заорал Городовой, махая рукой Пляцкову, который стоял с другой стороны машины.

Ему бы за пистолет схватиться, но куда важней было подать сигнал своему напарнику.

И Пляцков понял его. Он упал вслед за Городовым, и в этот момент загрохотала автоматная очередь. С глухим звоном лопались стекла, пули со стуком прошивали кузов машины. Но Богдана и Эдика они поразить не могли, потому что их спасал высокий бордюр парковочной стоянки.

Голову в песок прятать нельзя. Надо было следить за обстановкой, иначе стрелок мог подойти к ним вплотную и расстрелять в упор…

Но автоматчик не стал идти к ним – он скрылся в машине, опустошив магазин. Богдан вскочил со своего места, выхватывая на ходу пистолет, бросился к дороге, по которой уходила «семерка», но, увы, скорости были не равны. Машина с преступниками смешалась с транспортным потоком и скрылась из вида.

Городовой бросился к своему «Москвичу», но еще на пути к нему понял, что далеко на нем не уедет. Колеса целы, но стекла побиты, и в приборной доске две пулевые пробоины.

В погоню за «семеркой» отправился экипаж патрульно-постовой службы, что стоял под парами у входа в РОВД. Но, увы, к успеху этот жест отчаяния не привел.

Физически Пляцков не пострадал, но морально сдал заметно. На нем лица не было, когда Богдан уводил его под защиту стен. Опасность миновала, но кто знает, может, где-то находился страховочный киллер. Возможность такого случая ничтожно мала, но с теорией вероятностей лучше не шутить.

А в кабинете Пляцкова затрясло. Богдан достал из сейфа бутылку водки, наполнил стакан.

– На вот сто грамм для храбрости. Пей давай, и за Кипятком поедем.

– За Кипятком?! – потрясенно протянул Эдик.

Городовой вспомнил, как он сегодня красовался перед зеркалом, и добродушно усмехнулся. В штаны Пляцков сходил, такое может случиться с каждым. Вопрос только в том, сможет ли севший на мель корабль вернуться на большую воду. Может, скучный берег покажется Эдику более желанным местом, чем бушующее открытое море. Тот же Гущин не выдержал испытания, сломил его тот случай, когда на него бросился с ножом уголовник. Потому и работает он сейчас в паспортном столе, о чем нисколько не жалеет. Может, и Пляцков начнет более спокойное место для себя подыскивать.

– Ну да! Как думаешь, кто нас убить хотел? Кипяток нас заказал!

– Я это понял, – растерянно пробормотал Пляцков.

– Брать его надо. И чем скорей, тем лучше… Ты меня слышишь?

– Да.

– А понимаешь?

– Э-э… Ну да.

– Нормально все будет, парень. Сейчас Кипятка возьмем, закроем. И «крышу» над Юшкевичем поставим.

– «Крышу»?

– А что такое? Ты же сам хотел.

– Ну-у…

– Что, больше не хочешь?

– Ты коней не гони. Дай в себя прийти, – уже без дрожи в голосе сказал Пляцков.

И лицо у него уже не такое бледное, как сразу после стрельбы. В себя парень приходит. И хорошо, если то, что их с Богданом не убили, сделает его сильней…

Глава 14

Петуха может дать каждый, но гораздо забавней наблюдать, как это делает человек с интересной фамилией. Голос полковника Петухова сорвался на высокой ноте, свалившись на писклявый звук. Зачем, спрашивается, старший лейтенант Городовой ударил гражданина Кипяткова, зачем спровоцировал его?..

На что именно он спровоцировал Кипятка, Богдан не услышал. Потому что Петухов замолчал на половине фразы, потянулся к графину с водой, чтобы промочить сорванное горло. Ему бы сейчас яйцо сырое выпить, чтобы голосовые связки успокоить. Но сколько будет визгу, если Богдан даст ему такой совет… Да и не станет он этого делать, потому что не любит он своего начальника, и нет желания заботиться о его здоровье.

– Это цепная реакция, Городовой, – наконец сказал Петухов. – Ты ударил Кипяткова, он взбесился, наделал глупостей…

– Это теперь так называется? – удивленно повел бровью Богдан. – Стрелять на поражение в сотрудников милиции – это, по-вашему, наделать глупостей?

– Ну, допустим, стрелял не Кипятков.

– А вы знаете, кто стрелял?.. Может, поделитесь информацией?

– Городовой! – Петухов тряхнул согнутыми в локтях руками, как будто это были крылья, на которых он собирался взлететь.

– Что – Городовой?

– Ты говори, да не заговаривайся!.. Я всего лишь предположил… И вообще, еще не установлено, кто стрелял. Может, это вовсе не Кипяток.

– Никто не говорит, что Кипяток. Но наверняка кто-то из его людей. Я же говорю, автомобиль, из которого стреляли, принадлежит Рыжикову Геннадию Сергеевичу, активному члену организованной преступной группировки, возглавляемой Кипятковым. Думаю, тут все понятно…

– Да, я знаю это. Но Рыжиков уверяет, что машину у него угнали. Заявление вот есть.

Действительно, было такое заявление, но появилось оно после того, как Рыжикова задержали и поместили в изолятор временного содержания.

– Что-то не очень ему верится. Хотя все может быть.

– Ладно, оставим в покое машину. Скажи, почему ты думаешь, что этот Рыжиков – активный член группировки? Может, он не имеет к ней никакого отношения?

– Есть оперативная информация.

– Из каких источников?

– Из собственных.

– Вот! – Петухов торжествующе ткнул пальцем в потолок. – Вот здесь собака и зарыта!.. Я знаю, Городовой, ты сам, по собственной инициативе, разрабатываешь группировку Кипяткова.

– Ну, разрабатываю – это слишком сказано, – покачал головой Богдан. – Так, отслеживаю обстановку.

– Зачем ты ее отслеживаешь?

– Затем, что банда Кипяткова действует на территории нашего района.

– Сейчас ты скажешь, что руководствуешься исключительно интересами дела, – неприязненно поморщился Петухов.

– Да, я руководствуюсь исключительно интересами дела.

– А может, тобой двигают корыстные побуждения?

– Объяснитесь.

– Я должен перед тобой объясняться, Городовой?.. – вспетушился начальник РОВД. Но, немного подумав, сбавил обороты: – Хорошо, я скажу. Думаешь, только у тебя есть оперативные источники? Нет, у меня тоже они есть. И вот недавно я узнал, что ты оказываешь личное покровительство некоему гражданину Юшкевичу. Причем небезвозмездное.

– Совершенно верно, – кивнул Богдан. – Я ударил его машину, должен был оплатить ремонт, но не сделал этого. Юшкевич оплатил ремонт собственной машины из своего кармана. Я думаю, это обошлось ему в триста-четыреста долларов. Это весьма приличная сумма. С одной стороны, я должен был ее возместить. Но, с другой стороны, у меня есть оправдательный мотив. В общем, я не чувствую себя обязанным оплачивать ремонт. Но, видимо, Юшкевич так не считает. Может, он считает, что я ему должен. Или вы так считаете?

– Вот только давай без ерничества!.. Я все знаю, Городовой. Весной этого года у тебя был конфликт с Кипятковым из-за этого Юшкевича. Кипятков оставил Юшкевича в покое, и ты получил за это определенное вознаграждение…

– Ничего я не получал. Потому что не просил. И даже не намекал. И плевать я хотел на Юшкевича. Хотя и договорился насчет него с Кипятковым. Так, заодно с другим. Важней всего было Берулова и Горшкова привлечь. Кипятков как минимум мог нанять адвоката и вытащить их. А как максимум…

Как максимум Кипяток мог напрямую проплатить Петухову, чтобы его людей оставили в покое. Богдан уверен был в том, что такой вариант запросто мог иметь место.

– Что как максимум? – учуяв камень в свой огород, напрягся начальник РОВД.

– Есть у него и максимум. Боюсь, как бы он его сейчас не включил… – усмехнулся Богдан. – Но разговор не о том. Я должен был привлечь Берулова и Горшкова по двести восемнадцатой статье, и я их привлек. Кипятков мешать мне не стал… Ну и Юшкевича не тронул. Ни копейки я с него не взял…

– Ну да, я понимаю, доказательств у нас нет, – каверзно усмехнулся Петухов.

– Нет у вас доказательств. И не будет. Но дело не в том, – пристально и тяжело глядя на него, отчеканил Богдан. – Дело в том, что я мог взять за «крышу». Честно скажу, ничего страшного я в том не вижу. Но тут дело принципа. Не беру на лапу, и точка. Может, это юношеский максимализм, я не знаю. Но пока я прочно стою на своих принципах. И не надо меня обвинять в том, чего я не совершал. Не надо копать под меня, товарищ полковник. Как говорится, не рой яму другому…

– А не то что?

Богдан слегка склонил голову. И вовсе не потому, что боялся Петухова. Просто он отключился, как тот робот из фильма. Он все сказал и больше не хотел тратить слова на угрозы…

А ведь он при желании мог подвести Петухова под монастырь. Есть у него для этого компромат. И не только на него. Личная безопасность у Богдана не на последнем месте, а боялся он не только бандитских пуль, но и карательных оговоров. Тот же Петухов мог под служебное или даже уголовное расследование подвести, или районный прокурор, который на короткой ноге с тем же Махором и прочей влиятельной и богатой нечистью. И это могло произойти в любое время. Может, потому и вызвал Петухов его к себе в кабинет, чтобы вывести Кипятка из-под удара.

Хотя это вряд ли. Как и всякий чиновник, Петухов знает меру. И он понимает, что покушение на жизнь сотрудников милиции так просто не замнешь. Тут и погон можно лишиться, и должности… К счастью, не все еще сгнило в узком пространстве между щитом и мечом, правоохранительная система еще способна ответить на вызов преступного мира. Но гниение продолжается, и все может рухнуть в любой момент. Страна катится в пропасть, и правосудие не просто за ней поспевает, оно впереди бежит…

Мог бы Богдан открыть свои карты. Но не стал этого делать. Хоть Петухов и говно, но все-таки он тот батька, который первым должен лезть в пекло. Если он начнет, тогда Городовой ответит…

– Хорошо, допустим, ты не брал деньги за свои услуги, – не дождавшись ответа, стал успокаиваться полковник. – Но инцидент с Кипятковым был?

– Скажем так, неформальная встреча…

– На которой ты распустил руки, – продолжил за подчиненного начальник.

– Может, и распустил.

– Не может, а точно. И есть свидетели, которые видели, как позавчера ты ударил Кипяткова.

– Позвоните ему и скажите, пусть подъезжает. С заключением из судмедэкспертизы о наличии побоев.

– Я?! Позвонить ему? – вскинулся Петухов.

– Ну я хотел бы с Кипятковым поговорить, а он скрывается. Но если вы свидетелей нашли, то, может, знаете, где он сам сейчас находится?.. Тут дело такое, каждую возможность надо использовать. Пусть с экспертизой подъезжает. И с заявлением.

– Ты издеваешься?

– Да нет. Просто вы все с ног на голову перевернули. Да, может, я в чем-то виноват. Но я в Кипяткова не стрелял. А вот его люди в меня стреляли. И в Пляцкова… Не в том огороде вы козлов ищете.

– С Кипятковым мы разберемся… Но дело не только в нем, но и в тебе!

Петухов зашел на второй круг, но уже с меньшей скоростью. Хоть он и не самый умный человек, но все-таки понимал, что не Кипяткова ему нужно защищать, а своих сотрудников. Как бы не переборщить в желании угодить своим криминальным благодетелям, как бы самому не загреметь на нары…

Он снова собрался обвинить Богдана в провокации, но дверь неожиданно открылась, и в кабинет с растерянным видом вошел Шумов.

– Товарищ полковник, тут такое… Махора убили!

Сцена в стиле «К нам приехал ревизор!».

Плевать хотел Шумов на Махора. Не жаль ему вора. Как говорится, собаке собачья смерть. Но растерянность его вполне понятна. Кто-то убил Махора, кто-то хочет проверить на прочность правоохранительную систему города, ревизовать ее. Но прежде всего этот «кто-то» бросил вызов криминальному миру, его укладу, системе сдерживания и противовесов, которая не позволяла ему скатиться в пропасть анархии.

Махор создавал эту систему под себя, он тщательно следил за тем, чтобы действующие в городе банды не тянули одеяло на себя, не разрастались до угрожающих размеров. Но вся беда в том, что этих банд много. Как минимум семь, не считая тех людей, которых держал под собой Махор. И теперь эти банды начнут воевать между собой, город погрузится в хаос криминальных разборок. Этого и боялся Шумов. Гибель Махора могла ударить и по Петухову, который был заинтересован в относительном порядке на улицах города.

Произошел тектонический сдвиг – сразу вслед за покушением на Богдана последовало убийство Махора. И всем уже ясно, что это всего лишь начало. Потому и повисла пауза, которую оборвал визгливый возглас Петухова.

– Ты в этом уверен?

– Да, звонили…

– Звонили… Может, обознались?

– Варенцов звонил, – развел руками Шумов. – Он с группой выехал. Думали, так просто, а оказалось, что это Махор. Из автомата его застрелили…

– Из автомата? Группа уже выехала? И я ничего не знаю?! – Петухов гневно стукнул кулаком по столу, но попал ребром ладони по углу и чуть не взвыл от боли.

Богдану бы усмехнуться, но не смешно. Он и сам был ошеломлен этой новостью. Старлей думал о том, какая может быть связь между убийством Махора и покушением на его жизнь.

Ответ на этот вопрос мог проклюнуться на месте преступления, поэтому Городовой не стал отказываться от увлекательной поездки.

Махор лежал перед крыльцом своего любимого ресторана. Тихое, спокойное место в районе Комсомольской улицы, единственная многоэтажка на множество частных домов, с пристройкой, в которой размещался ресторан. Где-то недалеко по этой улице находился особняк вора, поэтому Махор часто бывал в этом небольшом уютном заведении. Так уж устроена блатная душа – не уважает она домашние обеды, ей ресторанный простор подавай.

Ресторан находился на Т-образном перекрестке двух дорог. Машина с улицы Федосеева, не сворачивая, могла врезаться прямо в него. Заложить в такую машину взрывчатку, направить ее прямо на воровской «шестисотый» «Мерседес» и поднять его на воздух вместе с хозяином… Но враги законника выбрали более простой вариант – и, как оказалось, вполне надежный. Все та же синяя «семерка» с запыленными номерами, все тот же автоматчик с чулком на голове…

Верней, автоматчиков было двое, чтобы наверняка. Они появились внезапно и с ходу обрушили всю свою огневую мощь на приговоренного вора. Убили законника, когда тот собирался сесть в свою машину. Вместе с ним погибли два его телохранителя. Зато водитель ничуть не пострадал, если не считать, что у парня случился нервный срыв.

Водитель вора и показал, что синяя «семерка» выехала с улицы Федосеева и ушла по Комсомольской к выезду из города. До смерти напуганный, он все-таки разглядел номера. Богдан почему-то не удивился, услышав про знакомые нули. Это была все та же машина, из которой стреляли в него самого.

В этот раз преступники стреляли сразу из двух «АКМ», один из которых, возможно, был пущен в ход против Богдана. Это должна была подтвердить баллистическая экспертиза, но и без этого уже можно было делать выводы. На месте преступления осталась масса стреляных гильз; Богдан взял одну и посмотрел маркировку на донце. Полное совпадение с гильзами, которые оставил на месте позавчерашний стрелок – страна-изготовитель, завод, на котором производились патроны, год их выпуска. На гильзах после выстрела остаются царапины – это своего рода роспись, которую оставляет механизм автомата. У каждого автомата свой «росчерк» пера», поэтому оружие можно идентифицировать по этим признакам. Но и здесь нужна специальная экспертиза, которая требует времени. Да Богдан уже не сомневался, что в него и в Махора стреляли из одного автомата.

Кстати, автомат этот здесь. Возможно, по нему можно будет выйти на склад, с которого он был похищен…

Городовой наводил справки насчет Радилова. Он служил на военном складе в Чечне, туда и нужно направлять запрос. Вернее, через Министерство обороны выяснять, какое оружие хранилось там, потому что склад этот перестал уже существовать, а его содержимое разошлось по мятежной республике. Чертов парад суверенитетов, сколько еще людей из-за этого погибнет?..

– Или у Кипятка с оружием большие проблемы, или тут что-то не так, – сказал Городовой, обращаясь к Шумову.

Петухов стоял чуть поодаль – навытяжку, руки по швам. Он смешно приподнимался на носочках, всматриваясь в даль, откуда могла появиться черная «Волга» начальника ГУВД. Тот, видимо, уже в пути, потому и Петухов на стреме. Богдана его проблемы не волновали, ему перед начальством выслуживаться не надо, бодро рапортовать – тоже. Его дело – убийцу искать. Хотя наверняка этим делом займется ГУВД. Впрочем, это вовсе не значит, что ему нельзя будет вести собственное расследование.

– Что не так? – заинтригованно посмотрел на него Шумов.

– Цепочка очень занятная. Сначала я набил морду Кипятку, потом он ответил мне автоматной очередью, затем погибает Махор…

Богдан вспомнил события трехгодичной давности. Тогда он сцепился с законным вором Рычагом, потом на него совершено было покушение. Все это выглядело так, будто Рычаг хотел отомстить ему за свое поражение. Все бы ничего, но Рычага застрелили из его пистолета… Это была многоходовая подстава, спланированная бандитским авторитетом Шуриным, который рвался к полному контролю над городом. Но чем больше ходов, тем слабее конструкция самой комбинации, потому и не смогла она устоять перед натиском сыскарей, развалилась и погребла под собой исполнителей…

– Кипяток действительно мог отомстить, – продолжал Городовой. – Но могла быть и подстава. Может, кому-то надо стравить меня с Кипятком. Или даже с Махором… Могли бы подставить меня под убийство Махора. Но подставили самого Кипятка…

– Зачем Кипятку убивать Махора?

– Причины, может, и есть, но Кипяток не идиот, чтобы идти на убийство вора. Он же должен понимать, что жизни ему не будет.

– Вот и я о том же.

– Но у Кипятка просто могла поехать крыша… Был у меня с ним разговор, еще весной. Из-за Берулова с Горшковым. Я ультиматум Кипятку выставил, а он Махору жаловаться побежал. А ты же знаешь, в подлунном мире шила в мешке не утаишь, потому и узнала братва про эти движения. И про то, что я Кипятка позавчера стукнул, тоже знают. Будут думать, что Кипяток снова к Махору пошел, а тот на хер его послал. Или что-то в этом роде… Кипяток взбесился, поднял своих пацанов. Сначала в меня стреляли, потом и Махора убили. Могла же у него крыша поехать?

– А может, правда, поехала?

– Что-то не верится. Но по Кипятку в любом случае работать надо… Кстати, нет его нигде. Пропал.

– Ничего удивительного. Напортачил и лег на дно.

– В том и дело, что напортачил. Не смог меня убить. Как минимум – плохой знак. Как максимум – прощай, свобода… Он бы не стал в такой ситуации убивать Махора. Думаю, что подстава.

– Уверен?

– Исключать этот вариант не стоит.

– Исключать не будем. Но искать надо Кипятка.

– Искать, где собака зарыта, – сказал Богдан. И, немного подумав, с мрачной усмешкой добавил: – Где эта собака зарыта… Может, правда, Кипятка уже зарыли.

– Почему? – пытливо посмотрел на него Шумов.

– Да потому, что без охраны ходит. Раньше совсем без охраны ходил, сейчас только с одним телохранителем. С такой беспечностью его каждый может обидеть, даже я…

– Не понял.

– Да предчувствие дурное, – для вида поежился Богдан.

– Чего?

– Как бы на меня его смерть не свалили. Мало ли, нашел его, взял за жабры, устроил самосуд… Теоретически это возможно.

– С тобой никто не живет? – спросил Шумов.

Он помнил ту историю, когда проститутка Зойка втерлась к нему в доверие, усыпила, выкрала пистолет, а потом вернула его на место.

– Нет. И ствол у меня точно не пропадал… Но ведь на месте могут оставить что-нибудь из моих личных вещей. Расческу, например. Или носовой платок…

– У тебя ничего такого не пропадало? – забеспокоился Шумов.

– Да вроде нет… А вдруг?

– И кому это все нужно?

– Ключевой вопрос. И хотелось бы знать на него ключевой ответ. Но ключей много. Прежде всего это Кот со своей бандой. У Румына бригада сильная, он реально на Юбилейный претендует. Да и Талер не прочь повоевать за место под солнцем… Им всем Кипяток в тягость. А Кот и вовсе двух зайцев убивает: и с Кипятком вопрос решился, и с Махором. Никто его теперь не сдержит, если он попрет…

– А он попрет, – расстроенно покачал головой Шумов. – Еще как попрет… Будет нам Чикаго по полной программе.

– Еще у меня Радилов на примете. В этом омуте вроде бы все спокойно. Но в тихом омуте известно, кто водится… У него стволы из Чечни, много стволов. И автоматы там есть. Но где, непонятно. Может, он их продал, а может, спрятал глубоко. Никакой информации об этом, – вслух рассуждал Богдан. – Информатор есть, а информации нет. Потому что затаился Радилов… Автоматов нет, вместе с синей «семеркой» уехали. Хорошо бы глянуть, что за стволы. Если с чеченских складов, то это Радилов…

– Ты же говоришь, что он их продать мог.

– Мог. Коту мог продать. Румыну. Талеру. Вентилю. Висту. Рысаку. Тому же Кипятку мог.

– В общем, давай поднимай своих стукачков, может, что-нибудь узнаешь. И я своим задачу поставлю. Нам сейчас, главное, беспредел не допустить. Чтобы на улицах не стреляли…

Вечером того же дня Богдан встретился с Полосовым, но ничего интересного от него не узнал. Парень уверял, что Радилов ничего подозрительного не затевал.

Той же ночью Городовой переговорил с информатором из группировки Кота, но и там все спокойно. Но ведь на днях он встречался со стукачком из окружения Кипятка. Так ведь и там не наблюдалось никаких опасных движений. А в Богдана стреляли. А Махора убили… И кому теперь верить?

Глава 15

Если в лесу расплодились волки, то должны появиться охотники, которые их отстреливают. Если в городе существует организованная преступность, то должна быть служба по борьбе с ней. Волк – зверь серьезный, потому и охотники на них – люди серьезные. Именно таким человеком был майор Очагов, возглавляющий оперативно-розыскное бюро при ГУВД. Он и его люди занимались проблемами организованной преступности в городе. И за убийство Махора взялись они.

А первым под раздачу попал Богдан. Потому что майор Очагов думал в унисон с ним.

– Старлей, ты же не будешь отрицать, что у тебя были проблемы с Кипятком? – напористо спросил Очагов.

Среднего роста он, заурядного телосложения, но недостаток внешней внушительности с лихвой компенсировался бурным темпераментом и внутренней силой, которую излучал его взгляд.

– Были проблемы.

– Из-за Юшкевича?

– Из-за него тоже.

– Ты делал ему «крышу», – скорее утверждая, чем спрашивая, сказал майор.

– Нет. Просто Юшкевич сказал, что милиция не в состоянии ему помочь. Я доказал ему, что в состоянии. Два месяца его не трогали. Потом появились люди Кипятка… – Богдан запнулся и завис в раздумье.

– Что такое?

– Надо бы глянуть, что за люди там были. Может, Кипяток здесь вовсе ни при чем, – глядя на Очагова, вслух подумал Городовой.

– Что, Кипяток не мог наехать на Юшкевича?

– Мог.

– Он наехал на Юшкевича. Ты набил ему за это морду. Он организовал на тебя покушение. Ты с него за это спросил…

– Я «крышу» Юшкевичу не делал, – пристально глядя на майора, сказал Городовой. – Я не бандит, чтобы делать «крыши». И не надо разговаривать со мной, как с бандитом, товарищ майор.

Очагов понял, что переборщил, и сдал назад:

– Ну извини, старлей… Я знаю, ты марку на своей земле держишь, бандиты тебя побаиваются. И с Махором на «ты». Был… Просто Кипяток пропал, вот я и подумал, что ты мог свести с ним счеты…

– Мог бы и свести, – все так же тяжело глядя на Очагова, проговорил Богдан. – Но для этого я должен был его найти. А он пропал. Пропал в тот же день, когда в меня стреляли…

– Я знаю, ты держишь руку на пульсе, знаешь, в каких болотах обитает Кипяток…

– В этих болотах и утонуть можно. Поэтому наобум я бы не стал туда соваться.

– Ну парень ты отчаянный…

В этот момент зазвонил внутренний телефон.

– Городовой? – взволнованно спросил оперативный дежурный. – Тут тебе звонят. Послушай!

Сначала послышался щелчок, с которым городской телефон дежурной части переключился на внутреннюю линию, затем слух резанул голос Кипятка:

– Слышь, ты, мусор голимый! Я твои зубы шатал!

Кипяток был сильно пьян и едва ворочал языком. Но все-таки Богдан не усомнился в том, что это был его голос.

– Где ты, Кипятков? – глядя на Очагова, спросил Богдан.

Майор мгновенно принял стойку, навострил уши.

– Да пошел ты в жопу, мусорило позорное! – хихикнул Кипяток.

Похоже, он еще и обкурен.

– Я понимаю, ты сейчас под кайфом. Поэтому никаких обид… – Богдан знал, что разговор записывается, а номер, с которого исходил звонок, и местоположение телефона устанавливаются. И Очагов должен был это понимать, но все-таки он не выдержал, побежал вниз, чтобы проконтролировать действия дежурного. – Ты давай успокойся, возьми себя в руки. И скажи, где ты. Я к тебе сейчас подъеду. Один подъеду. И мы поговорим с тобой, – увещевающим голосом говорил он. – Один на один. Как мужик с мужиком.

– Ты не мужик! Ты петушила! Мне в падлу с тобой разговаривать! Я тебя убью, мусор! Я тебя урою, гнида!.. Жди, за тобой скоро придут.

Кипяток с треском положил трубку на рычаги телефонного аппарата. На этом разговор и закончился.

Номер телефона установили без проблем. И адрес дома нашли, где он был установлен. Группа захвата выехала на место немедленно. Разумеется, Богдан в стороне остаться не мог. И Пляцков сам вызвался. Он уже пришел в себя после недавнего случая и сейчас хотел реабилитироваться за прорвавшийся наружу страх. Как будто от него это кто-то требовал. Очагов поехал тоже, и с ним двое оперов из ГУВД. Ну как же без них…

Это был частный дом на северной окраине города, в Юбилейном районе. Возможно, пьяный Кипятков понимал, что Богдан установит адрес, по которому он прятался. Возможно, он готовил засаду. На эту мысль наводили распахнутые настежь ворота. Похоже на ловушку. Поэтому дом брали по всем правилам военной науки. Разве что тяжелую артиллерию для прикрытия группы не подключали.

Но меры безопасности оказались напрасными. Не было никакой засады. Зато нашли Кипятка. В мертвом виде. Он лежал на диване, а на полу перед ним валялся автомат. Под подбородком у него дыра, затылка нет; стена над тем местом, где он сидел, густо заляпана кровью и мозгами, там же пулевая отметина. Кипяток приставил ствол автомата к горлу, пальцем ноги нажал на спусковой крючок, покончил с жизнью и завалился на бок. Вот и вся его лебединая песня.

На маленькой кухоньке стояла бутылка водки, один граненый стакан, кое-что из закуски; между тарелками лежала заправленная анашой папироса.

Очагов сразу же отправил своих оперов к соседям, спросить, кто что видел и слышал. И Пляцков отправился вместе с ними. Богдан вызвал оперативную группу и вышел на улицу. Как-то не очень верилось ему, что Кипяток покончил жизнь самоубийством. Если кто-то помог ему это сделать, то по дому лучше не ходить, чтобы не затоптать следы. Хотелось бы найти гильзу, выброшенную автоматным затвором, но он не стал этого делать. И магазин от автомата отмыкать – тоже. Всему свое время.

Очагов последовал за ним. Похоже, он тоже понимал, что нужно дождаться эксперта.

– Что-то подсказывает мне, что из этого автомата был убит Махор. И в меня стреляли из этого же автомата… Если так, то сделал это Кипяток лично.

– Если так, то преступление раскрыто, – скептически усмехнулся Очагов.

– Но вы же в это не верите? – спросил Бог-дан.

– Верю. Но не очень. Грамотно кто-то сработал… И этот «кто-то» следил за Кипятком. Поэтому видел, как ты, старлей, набил ему морду. Тут же на тебя было совершенно покушение. Возможно, тебя и не собирались убивать…

– Вы мою машину видели?

– Стрелок видел, что ты упал. Поэтому стрелял по машине.

– Может, и не собирались убивать. Или как получится…

– Или как получится, – согласился Очагов. – А с Махором получилось как надо. И с Кипятком тоже. Кипяток покушался на тебя, убил законника, а потом покончил с собой, потому что осознал весь ужас своего положения… И, думаю, эту версию создавали не столько для нас, сколько для воровской братии. Кипяток заварил кашу, сам же ее и расхлебал. Сам же отомстил себе за смерть Махора…

– А настоящий убийца остался в стороне, – кивнул Богдан.

– А может, Кипяток и есть настоящий убийца?

– Может, и так… Дело не в том, кто убил Махора. Дело в том, кому это нужно. Как бы война за раздел города не началась.

– Чего я и боюсь, – тревожно сказал Очагов.

– На место Махора Гусар встал.

– Ну да, он же единственный сейчас законный вор.

– Крестник Махора. И его правая рука. Больше некому. Да и сход уже собирался, Гусара поставили.

– Сход собирался? – заинтригованно спросил майор. – У меня такой информации нет.

– У меня есть. И еще есть информация, что надежды на Гусара мало. Махор его при себе держал, он же с коронацией ему помог. Себе на замену держал. Но жить думал долго, поэтому не привлекал Гусара к решению важных дел. В общем, реального авторитета у Гусара мало. По бабам он, конечно, большой спец, этого у него не отнять, но братва его не очень жалует. Воровская община его приняла со скрипом, а как тот же Кот к нему относится, пока не ясно. Он может и не признать его власть. И Румын уже вырос из детских штанишек – ему реальная власть нужна. И Талер на Закамский район конкретно метит…

– Да знаю. И про Кота знаю, и про Румына, и про Талера. И что Гусар слабоват для лидера, тоже знаю. «Апельсин» он. Хоть и мотал срок, но все равно «апельсин» недозрелый… Как бы со стороны вора не прислали. Как бы среди воров грызня не началась…

– Все может быть. Ко всему надо быть готовыми… Профилактикой надо заняться. С Котом встретиться, поговорить, с Румыном… Если не договоримся, то хотя бы узнаем, чем они дышат…

– Кот на твоей территории.

– Моя территория – жулье и воришки. Проблемами организованной преступности я не занимаюсь. И «крыши» тоже не ставлю.

– Обиделся? – с досадой на себя спросил Очагов.

– Нет. Просто информирую.

– Обиделся… Ну, извини.

– Я не барышня, чтобы обижаться… А с Котом, в принципе, надо бы поговорить. Все-таки мой район.

– Вот и хорошо. А остальных мы возьмем на себя…

Городовой уже не раз встречался с Котом, и всякий раз обходилось без эксцессов. Но если это Кот заварил кашу с убийством Махора и Кипятка, то задушевный разговор с ним не принесет результата. Он выслушает Богдана, скажет, что не при делах, а сам будет продолжать свою экспансию. Возможно, Кот уже пытается подчинить себе бойцов покойного Кипятка, чтобы поглотить его территорию. Он может сделать это мирным путем, а может начать и войну. Кто знает, может, его бойцы уже наезжают на подконтрольных Кипятку коммерсантов, забивают «стрелки» с осиротевшей братвой…

* * *

Офис фирмы «Юшком» располагался на Советской улице, практически на границе между владениями Кипятка и Кота. Богдан почему-то думал, что вход будет со стороны улицы, но ему пришлось заехать во двор Г-образного четырехэтажного дома, только тогда он заметил пристройку к нему.

Примерно в такой пристройке размещался любимый ресторан Махора. И там она еще совсем свежая, и здесь такой же новострой. Богдан очень сомневался, что на этот притвор к дому есть полноценно законное разрешение. Впрочем, эта сторона дела его совершенно не волновала.

Зато жильцов этот притвор наверняка раздражал. И сам по себе он занимал место, и еще часть общей территории съедал участок перед ним, огороженный кованым забором. Капитализм, что называется, в действии. Может, и не зря говорят, что бизнесменам скоро позволено будет выкупать многоэтажные дома и выселять из своих квартир жильцов. Вроде бы и представить себе такого невозможно. Но Городовой подобного безобразия не исключал. Чем дальше в лес дикого капитализма, тем больше дров на голову простым людям…

Калитка была закрыта; Богдану пришлось нажать на клавишу звонка, над которым был установлен динамик громкой связи.

– Да, – нехотя отозвался невидимый человек.

– Милиция.

– Кого надо?

– Илья Георгиевич мне нужен.

– Его нет.

Богдан раздраженно посмотрел на «Мерседес», что стоял между крыльцом и воротами.

– Передайте ему, что его хочет видеть старший лейтенант Городовой.

Тут же послышался щелчок, и калитка автоматически открылась. Чуть погодя на мраморное крыльцо с хромированными поручнями вышел крепкого сложения мужчина с тщательно зачесанной плешью на голове. Фальшивая улыбка на пухлых губах.

– Проходите, пожалуйста! – заелозил он перед Богданом. – Прошу прощения за задержку.

Он открыл дверь, пропуская Городового и следующего за ним Пляцкова.

Они оказались в маленьком вестибюле с фигурным потолком и гранитным полом, по длинному коридору подошли к дорогой лакированной двери. Плешивый обогнал их, распахнул дверь, за которой начиналась приемная. И там все на уровне – такой же ремонт в новомодном европейском стиле, за компьютером сидела роскошная секретарша с белозубой резиновой улыбкой. Хотел бы Богдан иметь такой атрибут служебной деятельности, но, увы, для этого он должен стать как минимум генералом.

Юшкевич находился в своем кабинете, он разговаривал по телефону, но, увидев вошедших, немедленно положил трубку и вышел из-за стола.

– Какие люди!

– Да вот, по пути зашли, – небрежно сказал Богдан.

Увы, его машина опять в ремонте, оперативная – занята, поэтому снова приходится крутить педали пешемобиля.

– Чай? Кофе? Может, чего покрепче?

– А ты хочешь со мной выпить? – глядя на взволнованного бизнесмена, иронично сощурил Богдан один глаз.

Похоже, Юшкевич готов был стелиться перед старлеем ковровой дорожкой, лишь бы тот не завел с ним речь о вознаграждении за свои услуги.

– Ну как не хотеть! Вы мне так помогли…

– Что, бандиты больше не беспокоят?

– Нет. Пришли вчера, извинились, сказали, что вопрос улажен и ко мне проблем больше нет… Говорят, вы позавчера набили… ударили Кипяткова, – шельмовато улыбнулся Юшкевич.

– Кто тебе это сказал?

– Я не думаю, что это важно…

– А вот в этом ты не прав. Это как раз и важно. И я хотел бы знать, откуда тебе это известно.

– Ну один из бандитов сказал…

– Кому? Тебе?

– Нет… Он в приемной сидел, с Ларисой разговаривал… Он ей и сказал…

– Зачем он ей это сказал?

– Не знаю… Впечатление, наверное, хотел произвести.

– На кого, на Ларису? Девчонка она у тебя что надо, с этим не поспоришь. Но если бы я хотел произвести на нее впечатление, я бы рассказал про то, как сам набил кому-то морду. А он про меня сказал. Нелогично. Эдик, ты что думаешь?

Пляцков думал недолго.

– На провокацию похоже.

– Вот и я о том же думаю… Какие-то левые ребята к тебе заходили. Но сказали, что от Кипятка, да?

– Ну да, от него, – растерянно кивнул Юшкевич.

Он не понимал, к чему клонит Богдан.

– Ты их когда-нибудь раньше видел?

– Нет. Но они сказали, что Берул и Горшок сидят в тюрьме, поэтому теперь они будут работать со мной.

– Сколько их было?

– Трое.

– Я так понял, системы видеонаблюдения у тебя нет?

– Нет. Но я уже заказал, должны подвезти. Установить не проблема…

– В отдел с нами поедешь, фотороботы этих ребят составим.

– Зачем?

– Надо.

– Они же сказали, что претензий ко мне больше не имеют.

– А вот я им почему-то не верю.

– Ну хорошо…

– На твоей машине поедем.

В «Мерседес» Богдан садился с таким видом, как будто он ездил на нем по три-четыре раза на дню. Классная машина, комфортная, ход плавный, бесшумный, а сиденья какие удобные…

– А вы что, пешком? – спросил Юшкевич.

– Пешком.

– Сломался «Москвич»?

В его голосе звучало искреннее сожаление. Похоже, он чувствовал себя обязанным предложить Богдану новую машину, но никак не мог на это решиться. Жаба – зверь страшный, сколько человек до смерти задушила…

– Нет. Пулями изрешетили.

– Да ну!.. На полигон, наверное, ездили?

– На какой полигон? – Богдан недоуменно посмотрел на бизнесмена. – Стреляли в нас. Из автомата. Позавчера стреляли. А тебе разве это не сказали?

– Кто?

– Бандиты, которые к тебе приходили.

– Нет.

– Про то, что я морду Кипятку набил, сказали, а про это – нет? Странно… Ладно, разберемся…

– А вас что, убить хотели?

– Да, меня и моего напарника, – кивком через плечо Богдан показал на Пляцкова. – Сразу после инцидента с Кипятком.

– Кошмар!

– Покушение не удалось…

– Ну да, я это уже понял.

– А Кипятка уже нет.

– Как нет?

– Его в морг увезли. С дыркой в голове.

– С дыркой?

– Да, от пули.

– Его что, убили?

– Хорошо, что ты такое догадливый… Говорят, что я его убил.

– Это правда?

– Правда, что говорят. И на самом деле все логично. Он стрелял в меня, а я ответил тем же. Или я не могу ответить тем же?

– Можете… Не зря же вас бандиты боятся.

– Боятся. Потому что я не боюсь жизнью своей рисковать. Потому они с тобой, Илья Георгиевич, связываться не хотят. Боятся со мной дело иметь…

Богдан говорил, а сам усмехался. Нет, ему не нужна плата за «крышу», просто интересно было наблюдать за Юшкевичем, в котором сейчас жадность сражалась с благоразумием. Он понимал, что Богдан должен иметь что-то за покровительство, но лапы у жабы сильные. А ведь Берулову и Горшкову он запросто отдал свой «Мерседес» в счет уплаты черного налога. И жаловаться никому на это не стал…

– Да, я знаю, что боятся, – легко согласился Юшкевич.

Но так и не заикнулся о том, что мог бы отблагодарить Богдана не только на словах, но и на деле.

Зато в отделе он показал себя с хорошей стороны. Легко и без долгих раздумий составил субъективный портрет людей, что приходили к нему за данью. И одно лицо показалось Богдану знакомым. Кажется, этого парня он видел в спортзале на Полевой улице. Или кто-то из бойцов Радилова переметнулся к Кипятку вслед за Беруловым и Горшковым, или этот деятель сам организовал спектакль с наездом на Юшкевича…

Глава 16

Дождь нужно принимать благодарно, если он смывает следы преступления.

И неважно, что дождь, который крупными каплями барабанил по лобовому стеклу, смывал эти следы не натурально, а образно. Наезд на Юшкевича, покушение на Городового, убийство Махора и Кипятка – все это уже позади. Дождь смывает эти события в ливневую канализацию, и Радилов очень надеялся, что возврата к ним не будет. Менты должны принять придуманную им версию и закрыть уголовные дела в связи с гибелью обвиняемого. И воры все свалят на Кипятка. А это значит, что дорога к новым вершинам открыта. Надо лишь дождаться, когда Кот со своей бригадой вторгнется на территорию Кипятка, тогда можно приступать к следующей части большого плана.

Не зря Радилов искал и находил качественную шпионскую технику и с транспортом проблемы решал. А еще он уже зарегистрировал на себя частное охранное предприятие «Купол», сейчас решался вопрос с лицензированием сотрудников. Наступление на город надо было начинать с законной платформы, и он ее нашел. Правда, действия его пока незаконные.

Его бойцы отлично справились со своей задачей – выследили Махора, Кипятка и Рыжика, у которого потом угнали машину, а киллеры нанесли точный удар. Система, которую Лев так долго настраивал, сработала без всяких сбоев. И это вдохновляло на новые подвиги.

Кот у него уже под колпаком. В его квартире установлены «жучки», телефон также на прослушке, и, как только он даст сигнал к атаке, поднимется вторая волна. К этому все готово.

И неугомонный Городовой тоже под контролем. Он-то думает, что Лев загнан в клетку и носа оттуда не высовывает. И все потому, что Радилов его переиграл, причем на его же поле. Он раскусил Полосова, взял его в оборот и заставил работать против Городового.

– У тебя симпатичная жена, Кит. Ты должен понимать, что с ней случится, если ты сломаешь мне игру.

– Я понимаю, – жалко кивнул Полосов.

– Жену твою на круг пустим, а родителей порежем на мелкие кусочки.

– Да я понял все… – простонал парень.

– Тогда пошел!

Радилов без всякого сожаления выгнал его под дождь. Пока Полосов дойдет до дома, он промокнет до нитки, но кого это волнует? Пусть Кит скажет спасибо, что его вообще не убили. А руки чешутся. Взять бы этого щегла руками за горло так, чтобы глаза из орбит вылезли… Радилов почувствовал приятную тяжесть внизу живота. Может, действительно вывезти Полоса в лес и придушить, как последнего гада?.. И удовольствие можно получить, и пацанам будет наука. Вон как они себя показали после того, как у них на глазах был задушен Лаврик. Менты их на признание крутили, но никто ничего не сказал. Потому-то Радилов сейчас на свободе.

Пацаны сделали выводы – и с Махором и Кипятком отработали на загляденье. Но, как известно, повторенье – мать ученья. И показательные расправы нужно устраивать почаще, чтобы народ не расслаблялся.

Но еще рано устранять Кита. Он поставляет Городовому ложную информацию. «В Багдаде все спокойно», «все хорошо, прекрасная маркиза»… Потому менты и не знают, что Радилов двумя ногами встал на тропу войны. А когда придет момент, он лично перекроет Полосову кингстоны. Чтобы знал, как продаваться ментам.

Лев подождал, когда Кит доберется до своей квартиры, подъехал к его дому, включил приемник и настроил его на частоту «жучка».

«Чего такой потерянный?» – сквозь тихое потрескивание в эфире донесся до него голос Лизы.

«Да так, ничего», – отозвался Полосов.

«Может, что-то случилось?»

«Случилось. Ты же видишь, я мокрый, как черт…»

«Давай под душ!»

«Жучок» был установлен в прихожей, откуда можно было прослушивать громкие разговоры на кухне, в спальне и гостиной. Не хотелось тратить драгоценный прибор на этого придурка, но, увы, Радилов обязан был держать его в поле своего зрения. Как бы Кит не признался Городовому, что его перевербовали…

Было слышно, как включилась вода, потом все стихло: видно, закрылась дверь в ванную. Но потом она открылась вновь.

«Тебе спинку не потереть?» – спросила Лиза.

Полосов что-то пробурчал. Шум воды не стихал. Видимо, дверь в ванную оставалась открытой. Спустя время послышался сдавленный женский стон. Потом еще и еще…

Это был самый настоящий эротический радиоспектакль с бурно развивающимся сюжетом. Полосов раскочегарил свою жену не на шутку, и теперь та исходила гудками, как не в меру разогнавшийся паровоз. И ванная гремела так, что, казалось, вот-вот слетит со своих чугунных ножек. Слушая мелодию чужой любви, Радилов и сам возбудился не на шутку. Захотелось вдруг ворваться в квартиру к Полосовым, придушить Кита и до смерти затрахать его жену. Жаль, что делать этого никак нельзя…

Но ничего, он знает, что делать. Он сейчас поедет домой, к своей Ладе, и сам набросает в ее топку дровишек так, чтобы от чрезмерного давления взорвался котел…

Он выключил приемник, тронулся с места, и тут на дорогу выскочила девушка в мокром зеленом платье. Распущенные светлые волосы, пышная грудь, не самые длинные, но сильные ноги. Мокрое платье так облегало ее бюст и пышную задницу, что у Радилова захватило дух. Видно же, что под платьем у нее ничего нет. Да и формы сами по себе соблазняли…

Он резко нажал на тормоза и остановил машину перед самым ее носом. Девушка даже не стала говорить, куда ей надо, сразу села в машину. Не очень она симпатичная: нос широковатый, нижняя челюсть выпирает, лицо в прыщах. И тело полное. Но возбуждение только усилилось.

– Тебе куда? – спросил он.

– Да к девятнадцатой школе, – небрежно махнула она рукой.

От нее пахло вином и сигаретами. Пьяные глаза, бедовая улыбка, почти полностью обнаженные ноги разошлись в стороны.

– А в школу зачем? Учиться? – спросил он, отпуская педаль сцепления.

– Кто в июле учится? – хихикнула она.

– Ну мало ли. Вдруг там физрук тебя на канате ждет?

– Почему на канате?

– Ну с канатом.

– А зачем ему канат?

– Чтобы девочек непослушных наказывать, – в шутку сказал он.

– А я послушная девочка! – развеселилась она.

– И как зовут послушную девочку?

– Валя.

– И кого слушается Валя?

– Маму. Папу.

– А хочешь, я буду за папу?

– Хватит меня смешить!

– А чего тут смешного?

– Какой же ты папа? Молодой ты для папы!

– А физрука ты слушаешься?

– Физрука? А ты что, физруком хочешь стать?

– А я и есть физрук. У меня свой собственный спортзал есть. Хочешь посмотреть?

– А канат у тебя есть?

– Большой и толстый.

– Я сейчас умру от смеха!

– Что ж, придется тебя спасти…

Радилов положил ей руку на коленку и тут же просунул ее под подол платья… Действительно, белья на ней нет. Волосы густые, жесткие, и под ними так горячо…

Валя свела ноги вместе, но руку отталкивать не стала. Голову слегка откинула назад, громко задышала.

– Зачем ты это?..

– Тебе уже не смешно? – двигая пальцами, спросил он.

– Нет.

– Вот видишь, теперь ты не умрешь от смеха.

– Все равно ты смешной…

Валя задышала еще громче, чаще. Раздвинула ноги, напряглась, тело ее мелко задрожало и расслабленно обмякло.

– Что, все? – насмешливо спросил он.

– Можешь продолжать, – не открывая глаз, улыбнулась она.

– И не стыдно?

– А тебе?

– Стыдно.

– Тогда и мне стыдно… Может, остановишь машину?

Радилов кивнул, сбавил скорость, прижал «девятку» к обочине и остановился. Валя оказалась доступной, как трусы на распродаже, и это сбило планку возбуждения. Еще немного, и накал совсем спадет. А ему нужна разрядка. И не с Ладой, а с этой пьяной распутной девкой. Только душить он ее не будет. Хочется, но делать этого нельзя. Не тот сейчас момент, чтобы искать приключения на одно место… Да, хочется ему сильных ощущений, но он пересилит себя. Он же человек, а не какое-то там животное.

Радилов стянул с Вали платье, откинул сиденье, уложил ее на спину, стянул до колен джинсы. Напряжение в системе уже не то, но до критической отметки еще далеко. Потому он легко втиснулся в узкий сектор и вышел в разрешенную зону полетов. Самолет его уверенно набирал высоту, двигатели работали без перебоев, но пьяная пассажирка все испортила. Валя вдруг начала хихикать. Так деревенские девки смеются на завалинке, глядя на непутевого пастушка со стадом коров. Грызут семечки и насмехаются над дурачком.

Самолет резко пошел на снижение и очень скоро свалился в штопор. Злость на потаскушку заслонила разум, и вместе с тем в голову пришла страшная мысль. Радилов понял, как исправить ситуацию, и его руки сомкнулись на шее несчастной девушки. И самолет резко взмыл вверх чуть ли не под вертикальным углом. Но это вызвало такую перегрузку, что сознание выпало вдруг из реальности…

В себя Радилов пришел уже в своем кресле, спущенные джинсы где-то под рулевой колонкой. Ощущение сказочного блаженства еще не улетучилось, расслабленность такая, что не хочется двигаться. Валя лежала на пассажирском сиденье. Голышом. На боку, спиной к нему. Казалось, она прилегла отдохнуть. Но он-то знал, что сон ее вечен…

В окошко вдруг кто-то постучал. Он вздрогнул, но самообладания не потерял. Опустил стекло и увидел гаишника в дождевике. Тот с интересом посмотрел на Валю, затем перевел взгляд на его голые ноги.

– Развлекаемся?

– Да вот, накатило…

Радилов полез в карман пиджака, достал оттуда бумажник, мелко подрагивающими пальцами вынул несколько десятитысячных купюр, протянул менту.

– Понимаю, что так нельзя, готов понести наказание.

Гаишник всего лишь поправил козырек своей фуражки, а деньги вдруг исчезли. Но сам он остался.

– А она чего лежит?

– Стесняется.

– Хоть бы жопу прикрыла.

– Да ей жопы не жалко. А лицо вам показывать не хочет…

– Девушка, ау!

– Чего ты пристал к ней, командир? Она не плечевая, у нее муж есть.

– Ну, если муж… Документы!

– На нее? – Радилов кивком головы показал на мертвую Валю.

– Нет, на машину.

– Без проблем.

Лев протянул гаишнику техпаспорт и права. Страшно вдруг стало. Что, если мент заберет документы и скажет, что он обо всем догадался? Тогда придется его вырубать. И не факт, что это у него получится… Радилов пожалел, что при нем нет оружия. Это все из-за Городового. Этот гад мог подкараулить его, обыскать, забрать ствол и отправить за решетку… Жаль, что Проша не пристрелил этого козла.

А ведь Радилов хотел убить Городового. За все «хорошее», что сделал ему этот мусор. И еще за Ладу хотел спросить. Она все отрицала, но так и не смогла переубедить его в том, что спала с ментом. Было у него подозрение на этот счет, было… А у Льва иногда возникало желание убивать всех, с кем Лада спала. Слишком хороша она в постели, чтобы делить ее с кем-то из прошлого…

Но Радилов переживал напрасно. Гаишник вернул документы и взял под козырек.

– А жопу она пусть прикроет.

Лев натужно улыбнулся и без суеты поднял затемненное стекло. Только тогда перевел дух.

Его ничуть не смущала смерть случайной знакомой. Он боялся, что его накажут за это. Но опасность миновала, поэтому он направил машину к выезду из города.

Дождь продолжал хлестать как из ведра. К тому же Радилов вспомнил, что у него нет лопаты. Труп надо было для верности закопать, но эта задача показалась ему непосильной. За лопатой нужно возвращаться в город. Но еще больше его смущало, что придется месить жидкую глину. Поэтому он отправился к реке. Там надел на Валю платье, напихал под него камней, перевязал подол веревкой, чтобы они не выпадали, положил тело на воду, сам вошел в реку и вместе с трупом выплыл на глубину. Валю тянуло на дно, но именно это ему и нужно. Он отпустил тело и почувствовал, как оно медленно уходит вниз… Ну, вот и все.

Глава 17

Настроение ни в дугу. И все из-за Кота. На утренней тренировке тот зарядил ему пяткой в ухо, а потом отправил осваивать новые точки.

Ганнибал застал те времена, когда Кот был всего лишь помощником Коваля. И помнил, как ныне покойный сенсей гонял Мишу Котова по залу. И не забыть ему тот удар пяткой в ухо, которым Коваль его свалил. Но теперь Ганнибал сам стал жертвой такого удара. Ухо распухло, голова гудит. Лучше бы он шел на дело с тяжкого похмелья, чем так…

– Да там все нормально, мужик не брыкучий, политику партии понимает правильно, – сыпал на больное ухо Гаврик.

– Слышь, может, заткнешься? – буркнул Ганнибал.

Гаврик знал почти все точки, которые крышевал покойный Кипяток. Он перебежчик, один из многих, кто добровольно перешел на сторону котовцев.

Кот не дурак, и авторитет у него серьезный. Он не стал воевать с кипятковскими, просто подъехал к ним и предложил свое покровительство. Дескать, все для них остается, как было, только работать они будут не под Кипятком, а под ним. Зачем, говорит, война нужна, если для кипятковских ничего не поменяется: сколько имели они раньше, столько же и дальше будут получать. Был бы Мохнатый, он бы смог объединить осиротевших пацанов, но тот мотает срок. И Махора нет, чтобы приструнить Кота.

В общем, объединение двух территорий прошло бескровно. Большинство кипятковских отошло под Кота, а недовольные отвалили в сторону – их увел Жбан.

Пока все спокойно. Только за сегодня Ганнибал обошел три точки, заточил их владельцев под себя. Мужики должны знать, на кого они теперь работают.

Следующим на очереди было небольшое кафе в районе речного порта. Сам по себе порт представлял интерес, поскольку его хозяева выплачивали Кипятку небольшой процент с каждой тонны пропущенного через него груза. Процент небольшой, но в сумме накапливались весьма солидные деньги. Но на порт Кот назначил других людей.

Железный павильон кафе приютился между жилым домом и детским садиком. Раньше здесь была пивная, излюбленное место портовиков. Но сейчас в этом заведении все цивильно – загадочный полумрак, дорогие шторы на окнах, столы с белоснежными скатертями, накрахмаленные салфетки на них, барная стойка, за которой на полках громоздилось пойло изо всех стран и континентов. Ухо у Ганнибала болело так, что захотелось выпить. В бригаде сухой закон, но если по чуть-чуть, то можно. И если под хорошую закусь.

– Может, пожуем? – спросил Ганнибал.

А Гаврик и рад стараться.

– Без проблем!

Он выдвинул стул из-за стола для него, затем для Иваныча. Позвал официантку в черном платье и белом фартуке, а сам отправился за хозяином кафе.

– Знаешь, кто мы? – спросил Ганнибал, когда девушка приблизилась к ним.

Некрасивая она, и фигура не очень. Но платье хоть и не самое короткое, но подол широкий. Так вдруг захотелось запустить под него руку…

– Нет, – мотнула головой она.

– Мы ваша «крыша». Знаешь, что такое «крыша»?

– Э-э… Ну да, слышала…

– Крыша – это когда я сверху, а ты снизу. Крыша – это когда я тебя покрываю. Как бык телку, поняла?

Девушка, поджав губы, мотнула головой и отступила на шаг назад. Но руки у Ганнибала длинные, он легко дотянулся до нее, огромной лапой взял ее за бедро, притянул к себе.

– Дернешься, пришибу! – гипнотизирующе глядя на нее, с ангельской улыбкой пригрозил он. – Ты меня поняла?

Девушка испуганно кивнула. Она и хотела уйти, но страх, похоже, парализовал ее.

– Хочешь, чтобы я тебя покрыл?

Он поднял руку, нащупал ягодицу под трусиками, сжал ее.

– Я спрашиваю, хочешь?

– Д-да… – через силу выдавила она.

– Размечталась! – рассмеялся Ганнибал.

Не станет он ее покрывать. Не та она телка, чтобы ее хотеть. Просто покуражиться вдруг захотелось.

– Давай пожрать чего-нибудь принеси.

– У нас на первое…

– Не надо первое… Что у вас на второе?

– Есть мясо по-французски, есть котлета по-киевски…

– А мясо по-французски – это как? Лягушка жареная, да?

– Нет.

– Вареная?

– Нет, это свинина…

– Мясо по-французски давай, салат какой-нибудь и коньячку чуток…

Пока заказ готовился, к их столику с покорно склоненной головой подошел владелец кафе, маленький армянин с большим носом. Разговор был коротким. Знаешь, кто новая «крыша»? Знаю. Сколько платить, в курсе? Да… Процент остался тот же – пятнадцать процентов с дохода. Это должно быть выше, чем, например, двадцать процентов с чистой прибыли. Институтов Ганнибал не заканчивал, но в таких вещах соображал. И даже запросто мог пробить бухгалтерию на честность. Об этом он тоже сказал хозяину.

– А будешь крысятничать, я тебя, гниду, крысиным ядом накормлю. Ты меня понял?

Армянин все понял и поспешил откланяться. Правда, он вскоре вернулся с бутылочкой дорогого армянского коньяка, сказал, что презент из собственной коллекции.

– Вот и все, братишка, считай, что весь район – наш, – наполнив рюмки, сказал Ганнибал. – Как за такое дело не выпить, а?

– Да, грех не выпить, – согласился Иваныч.

Гаврик тоже поднял свою рюмку, но Ганнибал на него даже не глянул. Может, он и не сдавал Кипятка, но, по большому счету, он все-таки предатель. Сегодня одного хозяина поменял, завтра с такой же легкостью от Кота уйдет. Таким веры нет. И уважения тоже.

– Я давно считал, что Кипятку здесь не место. Только воздух портил, – усмехнулся Ганнибал, давая понять, что точно так же он думает и о самом Гаврике.

– Да он и сам это понимал, – кивнул Иваныч. – Потому и застрелился…

– Ага, застрелился. Сначала Махора уделал, а потом застрелился…

– Да говорят, не он это сделал, – осторожно влез в разговор Гаврик.

– А кто? – покосился на него Ганнибал.

– Менты говорят, что слишком просто все. Тут подстава какая-то, говорят. И Кипяток не сам застрелился. Его сначала по голове ударили, а потом автомат к горлу приставили…

– У тебя что, каналы в мусарне?

– Ну не у меня… Да и у вас есть…

– У нас Городовой есть, – мрачно усмехнулся Иваныч, глянув на Ганнибала. – К Мише приходил. Типа, за беспредел спросит…

– Какой беспредел? Нормально все прошло. Да, Гаврик? Ты же сам, по своей воле под нас лег?

Поджав губы, Гаврик опустил голову. Он понимал, что это оскорбление, но и ответить не решился.

– Хреново твой Кипяток стреляет. Почему Городового не уделал?

– Это не Кипяток, – не поднимая головы, глухо отозвался Гаврик. – Говорю же, подставили его.

– Я не понял, кто Кипятка подставил? – вскинулся Иваныч. – Мы его подставили, да? Кот отмашку на него дал, да?

– Я этого не говорю…

– Да нет, говоришь!.. Короче, давай так, чувак, ты нам этого не говорил, мы этого не слышали, – стал успокаиваться Иваныч.

Но, в отличие от него, Ганнибал спуску Гаврику решил не давать.

– Слышь, чувак! А может, это ты вторым автоматом на Комсомольской был? Может, это ты Махора валил? Может, и Кипятку застрелиться помог?

– Ты меня долго доставать будешь?! – тем же ответил ему Гаврик.

А парень он не слабый. И накачан порядком, и боксом реально занимался. Можно и по второму уху схлопотать.

– Да хватит вам! – встал между ними Иваныч.

Ганнибал зло глянул на него. Дескать, не надо мешать ему разобраться с бакланом. Но вместе с тем он был благодарен своему другу: драка в кафе не входила в его планы.

– Замяли базар? – глядя на него, спросил Иваныч.

Ганнибал кивнул с таким видом, будто делал Гаврику великое одолжение.

– Раздухарились тут… Одно дело делаем, нельзя нам собачиться.

– Не стрелял я в Махора, – успокаиваясь, буркнул Гаврик.

– Да ты не оправдывайся, не надо, – махнул на него рукой Иваныч.

– Не оправдываюсь я. Просто знаю, что подстава это. У Рыжика тачку угнали, а потом из нее стреляли…

– Кто угнал?

– Не знаю. Но знаю точно, что стреляли…

– А тачка эта, кстати, где?

– Ищут. Не нашли пока… Говорят, ее видели во дворе дома, ну, где Кипяток, типа, застрелился. А кто на ней выехал, не видели… А выехали после того, как Кипяток, ну, типа, застрелился…

– И что?

– Да ничего… Как бы эта тачка снова не объявилась.

– Синяя «семерка», да?

– Ну да…

– Не объявится. Лежит где-нибудь на дне Камы, рыбки вокруг нее плавают…

– Может, лежит. А может, ездит по городу.

– Слушай, достал! – вскинулся Ганнибал.

Надоел ему этот разговор. И Гаврик своим нытьем задолбал.

Ганнибал поднялся, салфеткой вытер губы, смял ее и с размаху швырнул на стол.

– Все, по коням!

На базу пора, надо будет сказать Коту, чтобы он убрал от него Гаврика, а то кулаки чешутся – как бы чего не вышло.

Их «девятка» стояла на дороге метрах в двадцати от кафе. Чтобы попасть к ней, надо было пройти по асфальтной дорожке, что тянулась через газон.

Только Ганнибал ступил на эту дорожку, как увидел стоящую у обочины синюю «семерку» с затемненными окнами. Таких машин в городе валом, но все-таки он насторожился. Остановился, сунул руку под пиджак, полы которого скрывали всунутый за пояс пистолет.

И почти в ту же секунду дверца «семерки» открылась. Из машины выскочил человек в чулке, натянутом на голову. В руках у него Ганнибал увидел направленный на него автомат.

Неужели все?..

* * *

Смерть продолжала махать косой. Еще двое убитых. Один из бригады покойного Кипятка, другой – котовец. Богдан знал обоих, у него даже фотографии этих ребят имелись. Одного снял, когда он выходил из городского Дворца спорта, в котором заседал Кот. Второго сфотографировал возле речного вокзала. А сегодня их обоих снял автоматчик. Из синей «семерки».

– Номера?.. Да нет, номера не запомнила… Хотя нет, два нуля последних…

Ну вот, что и требовалось доказать. Все тот же «летучий голландец».

– Из автомата, говоришь, стреляли? – уточнил Городовой. – Сколько стрелков было? Один или два?

– Один… Точно один. Другой в машине сидел. Ну за рулем… Этот не стрелял…

Молоденькая официантка очень волновалась. Еще бы, на ее глазах из автомата убивали людей. И ей самой могло достаться. Поверни стрелок ствол своего «АКМ» в ее сторону – и всё, не давала бы она сейчас показания.

Богдан сходил к Шумову, сообщил ему о синей «семерке». Пусть перекрывают выезды из города. Вдруг неуловимая машина в этот раз попадется в расставленные сети? Если она еще в городе…

Он вернулся к девушке, которую до сих пор трясло в нервной лихорадке. Чтобы хоть как-то успокоить, мягко обнял ее за плечи. Она не отстранилась, напротив, прильнула к нему.

– Так, успокойся и расскажи все с самого начала.

– Да, расскажу… Они пришли к нам и сказали, что теперь они – наша «крыша».

– Вдвоем пришли?

– Нет, втроем… Раньше «крышей» этот был, – она взглядом показала на кипятковского бандита, клички которого Богдан не знал. – Он к Артаку Акоповичу пошел, сказал, что теперь у него новая «крыша»… А эти, – она кивнула в сторону покойного котовца, – эти за стол сели… Тот, который уехал, лапать меня начал… Сволочь!..

– Значит, третий уехал. Когда?

– Ну они втроем выходили. А тут этот, с автоматом… Он одного сразу застрелил, а другого ранил… Этот, – она снова показала на кипятковского, – побежал, а тот, который уехал, стрелять в него начал… Они его Ганнибалом называли…

– Так, погоди, Ганнибал этот сначала стрелял, а потом уехал?

– Да… Сначала автоматчик уехал, а потом он стрелять стал. В этого. Они его Гавриком называли. Ганнибал в него из пистолета стрелял. И еще что-то кричал ему.

– Что кричал?

– Ну ругался… Кричал, что Гаврик его подставил… Кричал и стрелял… Сразу не убил. Мазал сначала. А потом попал…

Теперь Богдан понимал, почему один труп лежал метрах в десяти от другого. Кипятковский убегал, а котовец в него стрелял…

– Так, подожди, они все вместе пришли?

– Да, все вместе. И за столом вместе сидели. Коньяк пили. Правда, ругались… Ганнибал на Гаврика нападал, а третий их все время разнимал. Ну, чтобы не ругались… А они все равно поругались. Ганнибал резко встал, бросил салфетку, сказал, что надо ехать. Они вышли, а тут все началось…

– Значит, одного убил автоматчик, а другой застрелил третьего. Ганнибал застрелил Гаврика, да?

– Да.

– А потом уехал?

– Да, подошел к одному, к другому, посмотрел, что живых нет, махнул рукой и сел в машину.

– Автоматчика уже не было?

– Нет. Он сначала уехал, а потом Ганнибал стрелять начал…

– А как автоматчик выглядел?

– У него маска на лице была.

– Чулок?

– Да, чулок…

– А как одет был?

– Костюм на нем спортивный. Дешевый такой.

– Трикотажный?

– Да, трикотажный. У меня отец по дому в таком ходит, у него еще на штанах коленки пузырятся…

– Понятно… Ты далеко не уходи. Чайку попей. А я сейчас…

Богдан подошел к Шумову, который вместе с экспертом сидел на корточках у трупа Гаврика. Парень лежал на животе, в спине под левой лопаткой виднелась дырочка.

– Это не автоматный калибр, – сказал Голубев. – Хотя, конечно, я могу ошибаться…

– Не ошибаетесь, Михаил Ефимович. Это пистолетная пуля… этого, – Богдан показал на котовца, – убили из автомата, а этого гаврика застрелил свой… Хотя, может, и не совсем свой… Кстати, кличка у него Гаврик. А убил его Ганнибал из котовской бригады.

– Зачем? – заинтригованно спросил Шумов.

– Я так понял, Гаврик на сторону котовцев перешел. И новых друзей привел сюда, чтобы кафе им сдать. Пост сдан, пост принят. Он сдал, котовцы приняли. Раньше Кипяток здесь делал «крышу», теперь Кот рулит. Я так понял, что Ганнибалу не нравилось общество Гаврика, они задирались друг с другом. А когда появился автоматчик, Ганнибал его застрелил. Гаврик убегать стал, а тот его убил… Может, он решил, что это Гаврик на них синюю «семерку» навел?

– Это же не значит, что его можно убивать? – возмутился Шумов.

– Да дело не в том. С Ганнибалом мы разберемся, не вопрос. Тут дело в том, что снова синяя «семерка» на горизонте… Мы думали, что это Кот мог все замутить. Или кто-то другой. Но, похоже, все-таки Кипяток всю эту кашу заварил. Все-таки он…

– Кипятка уже нет.

– Да, но его люди остались… Они-то и убрали Кипятка. Инсценировали самоубийство и уехали. Видно, посчитали его опасным, потому и убили. А может, его убил тот, кто метит на его место…

– Кто?

– Разбираться надо. Я так понял, Кот уже окучивает кипятковские территории. Значит, он все расклады знает. К нему надо ехать…

Но ехать никуда не пришлось. Метрах в тридцати от оградительной сигнальной ленты остановился черный, сияющий лаком «БМВ» седьмой серии. Из машины вышел крепкого сложения парень в кожаном пиджаке, подошел к ленте, но заходить за нее не стал. Сержант патрульно-постовой службы смотрел на него косо, но не отгонял. Видимо, всерьез полагал, что с братвой связываться опасно.

А это действительно была братва. Котовская. И на этом «БМВ» ездил Миша Котов. Сам он, видимо, остался в машине, послав к месту своего водителя.

Не хотела гора выходить из машины, пришлось Богдану самому идти к ней. Пляцков не испугался и последовал за ним. Шумов немного подумал и направился вслед за ними.

До машины оставалось метров пять, когда Кот вышел операм навстречу. Совсем еще молодой парень, но уже в большом авторитете. Так фишка легла.

Внешне он чем-то напоминал Никиту Полосова – такой же высокий, плечистый, и черты лица у него правильные, кожа чистая, гладкая, не обремененная волосяной растительностью. Видно, уровень мужских гормонов у него не очень высокий, потому и бреется раз-два в неделю. Не хватает ему зрелости, матерости, а выбей из-под него опору власти, так он еще утратит и уверенность в себе. И не будет в его взгляде той суровости крутого мужчины, которой он мог похвастаться сейчас.

– Здорово, Кот. На своих «быков» приехал посмотреть? – с насмешкой спросил Богдан.

– Ну приехал…

– А узнал откуда? Ганнибал сказал?

Котов ответил не сразу. И легкое замешательство промелькнуло во взгляде.

– Нет… Хозяин кафе позвонил…

– Он что, знает номер твоего телефона?

– Значит, знает.

– Так это же Кипятка точка?

– Ну-у…

Кот не нашелся, что сказать. Не должен он был признаваться, что начал захват чужих территорий, но проговорился.

– Но эта точка сегодня перешла к тебе, так?

– Это неважно.

– Важно, Кот, очень важно… Гаврика ты к себе как переманил?

– Гаврика?.. А кто это такой?

– Ну вот, лежит… – Богдан кивком головы показал на покойника. – Пришел с Ганнибалом, перебил на него точку и за это получил пулю в спину… Да ты расслабься, Кот, никто ничего тебе не предъявляет. Я даже больше скажу. Я думал, что это ты беспредел весь этот устроил – и Махора завалил, и Кипятка убил. Но тут ситуация такая, что винить тебя не в чем. Это, похоже, кипятковские пацаны чудят. Твои «быки» кафе отбили, а они с них спросили. Опять «семерка» синяя была, с теми самыми номерами…

Богдан уже начал верить, что вся эта афера с убийством вора – дело рук людей Кипятка. Только один факт его смущал: почему на Юшкевича наехали бойцы Радилова? Какую цель они преследовали? Провоцировали Богдана на конфликт с Кипятком? Если так, то они этого добились. Но зачем им это?..

– И что с того? – сухо спросил Кот.

– Кого из кипятковских ты переманил на свою сторону?

– Никого.

– Миша, ты, наверное, ничего не понял. Кто-то из тех кипятковских, кого ты не смог перетащить к себе, объявили тебе войну. Уже погибли твои люди. Следующим на очереди можешь быть ты…

– Да, я, наверное, ничего не понял, – снисходительно усмехнулся авторитет. – Поэтому не страшно… А если я все-таки что-то понял, то уж как-нибудь сам со всем разберусь.

– Хорошо, мы предоставим тебе отдельную камеру. Правда, телефон тебе не обещаю. Но если братва радиостанцию тебе подвезет, что ж, возражать не буду. По рации будешь дела разруливать…

– Какая камера? Какая рация?

– Камера в изоляторе. А из раций лучше всего «Моторолу» брать, не пожалеешь.

– Что-то я ничего не понял. Меня в чем-то обвиняют?

– Да, в организации убийства человека. Есть подозрение, что твой Ганнибал убил Гаврика по твоему приказу, – невозмутимо сказал Богдан.

– Эй, начальник, ты что-то не то говоришь.

– Не маши метлой, Миша. Не трать на это время. Нельзя тебе долго стоять на солнце, а то вдруг пуля прилетит… Я так думаю, на тебя охоту открыли.

– Может, и открыли.

Кот поддался внушению и шагнул к машине. Но Богдан взял его под локоток.

– Куда ты? Пока не расскажешь, никуда не поедешь.

– Что рассказать?

– Кто из кипятковских не подчинился тебе?

– Жбан… Курбан… Немец… Еще там были…

– А кто мог этих пацанов за собой повести?

– Ну Жбан… Он говорил, что этого так не оставит…

– Когда он это говорил?

– Мы к ним в клуб приходили. У них там сход был, ну мы тоже пришли. Нормально все было. Поговорили, договорились. Только Жбан возникать стал. Сказал, что волну поднимет…

– И дальше что?

– Сказал и уехал. Курбан с ним уехал, Немец.

– Что про Жбана знаешь?

Богдан владел кое-какой информацией на этот счет, но неплохо было бы пополнить свой багаж оперативных знаний.

– Слышал, что он по спецделам у Кипятка был…

– По каким делам?

– По решению нестандартных проблем.

– И много у него таких проблем было?

– Не знаю. Главное, что со мной не было.

– Может, уже появились?

– Я все сказал, что знаю.

Кот торопился в машину, как будто в ней можно было обрести безопасность от внешних факторов, которые не так давно обрушились на его людей. Понимает парень, что может быть следующим.

– Как бы мне этого Жбана найти?

– Кто бы мне сказал, – скривил губы Котов.

– Ты его искал?

– Ну да, дал команду. Только нет его нигде…

– Ладно, разберемся… А Ганнибалу передай, чтобы он к нам с повинной явился. Он человека убил, он за это ответить должен. Или ты за это ответишь… Я понимаю, Миша, ты у нас теперь еще круче стал, теперь Советский район – весь твой. Но так он и наш тоже. Если мы соревнование устроим, кто круче, как думаешь, кто победит?

– Ну все может быть.

– Надеешься на победу?.. Может, и купишь ты кого-то. Может, даже убьешь. Но будь уверен, ничего у тебя не выйдет.

– Да я и не собираюсь с вами меряться… Я поговорю с Ганнибалом… Некогда мне!

Котов рывком втянулся в салон своей машины. Богдан останавливать его не стал. Никуда этот тип от него не денется.

– Думаешь, будет явка с повинной? – с сомнением спросил Шумов, глядя вслед отъезжающей машине.

– Вряд ли. Скорее всего, Ганнибал на дно ляжет. Или уже лег. Искать его надо, из норы вытаскивать… И Жбана этого надо пробить. Жбанов его фамилия, фото у меня есть. Только адреса его у меня нет. Ничего, пробьем…

Городовой был настроен на интенсивную работу. И он сделает все, чтобы найти преступников. Лишь бы подножку ему не поставили…

Глава 18

В древности люди ходили на бои гладиаторов. Сейчас кому-то нравится смотреть, как человек сражается с быком. Хлеба не надо, зрелищ давай! Но для кого-то зрелище – это и есть хлеб. Кто-то просто зарабатывает на кровавых шоу, а кто-то ставит на них свою жизнь. Если покушение не удастся, то Радилову это может выйти боком.

К тому же вслед за ожидаемым зрелищем он сам должен выйти на сцену. Пора самому стать участником грандиозного шоу, а то братва будет думать, что он только предателей убивать может. Да и нравится ему людей убивать…

Хорошо устроился Кот. Дворец спорта стоял в стороне от дороги, аллея к нему тянется – ели темнохвойные стройными рядами, клумбы, газоны. За зданием – огороженный внутренний двор. Кот прямиком заезжал в этот двор на своем «БМВ» и там уже, за закрытыми воротами, выходил из машины. Ни один киллер не мог взять его в тот момент. Но со двора машина выезжала на узкую дорожку, которая выводила ее на шоссе. В этом и заключалась слабость, на которой и решил сыграть Радилов.

Ждать пришлось долго, несколько часов. Темнеть уже начало, когда «БМВ» выехал со двора. Дорожка такая узкая, что водителю нужно вести машину аккуратно, иначе можно наехать на высокий бордюр – или на правый, или на левый; тут уж в какую сторону поведет.

Оставалось метров пять до шоссе, когда выезд перекрыла белая «копейка». Оба задних стекла опущены – одно для выстрела, другое для реактивной струи. Сопло гранатомета нарочно подведено поближе к левому окну, чтобы эта струя не натворила бед в машине.

Радилов своими глазами видел, как гранатометный выстрел, разбив лобовое стекло «БМВ», рванул в салоне. Вот этого зрелища он и ждал. Свершилось! В клубах взрывного пламени сгинул еще один главарь банды. Нет больше Кота. И Кипятка тоже… Но война еще не закончилась. Она в самом разгаре.

За феерической сценой Радилов наблюдал из «Волги», что стояла у обочины на другой стороне дороги. Он мог все видеть, но сам оставался в тени.

«Копейка» с гранатометчиком тронулась с места и очень скоро исчезла из виду. Никто за ней не погнался, и это успокаивало. Маршрут отступления просчитан до мелочей. Миксу и Проше не надо было даже выезжать из города, чтобы спрятаться. Они загоняли машину в гараж в одном из кооперативов на окраине города. Сторож там, но его можно отвлечь. Все для этого готово. Через десять минут «копейка» будет на месте. Радилов связался по рации с Красавчиком. Тот уже там, в машине у него безбашенная телка. Они сейчас начнут исполнять пьяный стриптиз перед окнами сторожевой будки. В серьезных делах все должно быть продумано до мелочей. Иначе крах…

Сгоревший кузов знаменитой «семерки» покоится на дне реки. Один автомат, из которого убили Махора и покушались на Городового, пришлось оставить на месте убийства Кипятка. Номера со всех деталей там сбиты, так что на чеченские склады менты не выйдут. Ведь Городовой может догадываться, откуда к Радилову попали стволы… Второй автомат еще раз поучаствовал в деле: из него стреляли в котовцев. Но на этом его миссия закончилась. Ствол тоже отправили на дно речное. Жаль расставаться с оружием, но следы преступления надо уничтожать.

Третий и четвертый автоматы уже наготове. Номера с них тоже сбиты. Топить их никто не собирается: оружие после стрельбы должно попасть в надежные руки. Не зря Кота брали на прослушку. Не зря одни бойцы Радилова выслеживали людей Кипяткова, а другие брали их за гриву. Проделана большая работа. И очень хотелось надеяться, что чужая кровь пролита не напрасно…

К пылающему «БМВ» из спортзала бежали котовцы. Им уже не спасти своего босса, поэтому в горящий салон никто не суется. Кто-то принес огнетушитель… Тили-бом! Тили-бом! Бежит курица с ведром…

А оружие принести никто не догадался. Человек десять собралось вокруг развороченной машины, но ни одного пистолета не видно. Что ж, тем лучше для Радилова.

На то и был расчет, что котовцы устроят свистопляску вокруг трупа своего босса. Но ждать, когда возле машины соберется вся бандитская рать, Радилов не мог. В любое время могли появиться менты, а встреча с ними не входила в его планы.

– Поехали!

Паша Корж съехал с места, неторопливо покатил к перекрестку, на котором он должен был развернуть «Волгу» без всякого нарушения правил. Машина изменила курс на сто восемьдесят градусов; Радилов натянул на голову черный чулок, взял в руки автомат. Швед проделал то же самое. Затворные рамы лязгнули одновременно.

Чтобы поразить цель наверняка, надо было выйти из машины, но Радилов решил не рисковать. Не столь сейчас важно, сколько ляжет котовцев; тут главное – достичь эффекта устрашения.

«Волга» встала на то самое место, откуда только что убралась «копейка». Стекла уже опущены, осталось только навести автоматы на цель…

Лев взял в прицел одного котовца и плавно нажал на спусковой крючок. Автомат послушно отстучал короткую очередь. В ушах зазвенело, но это не страшно, скорее, весело. Возбуждающе весело. Еще одна очередь, еще одна…

Он чувствовал себя богом, вершителем человеческих судеб, испытывая при этом неимоверный кайф от происходящего.

Радилов успел уложить троих, пока до котовцев дошло, какая беда на них свалилась. Они стали запоздало падать на землю. Но Лев навел ствол на лежащего и разрядил в него остатки магазина. А Швед опустошил свою обойму еще до этого. Он стрелял длинной очередью, и не очень удачно. Но это пустяки…

– Давай, Паша, гони!

Для них тоже готов был тайник, но не успели они проехать сто метров, как взвыла ментовская сирена. За «Волгой» гнался желтый с синей полосой «уазик». «Канарейка» чертова!.. Радилов зубами заскрипел с досады.

Проша четыре раза кряду отработал по цели, и ничего. А тут менты… И в прошлый раз, когда он задушил девку, к нему прицепился гаишник… Может, не стоит самому в делах участвовать? Может, это сама судьба подает ему знак?

Но, чтобы воспользоваться этим знаком, нужно было как минимум уйти от погони.

– Лев, что делать? – нервно спросил Корж.

– Крути баранку! И думай… Это чрезвычайная ситуация, пацан! Если жить хочешь, то ты не должен теряться. Ты меня понял?

– Да!

Корж попытался унять панику, и это ему, похоже, удалось. Еще бы в мастерстве вождения ему прибавить… Но чего нет, то в один миг не получишь. Зато водитель «уазика» удачно лавировал в потоке попутных и встречных машин. Скорость у «Волги» больше, но менты выигрывали за счет маневренности. Они уже требуют остановиться. Еще немного, и откроют огонь. А у них автоматы…

– Направо сворачивай! – сказал Радилов. – Быстрей давай! Только не суетись.

Он тоже был на нервах, но шестеренки в голове прокручивались в поисках выхода из аховой ситуации. Поэтому и перезарядил он автомат. Швед последовал за ним.

– Теперь направо!

Они заехали во двор высотного дома и остановились. Радилов лег на спину и двумя ногами высадил заднее стекло. Только выставил наружу ствол автомата, как в поле зрения появился «уазик».

Он выпустил длинную очередь прямо из салона, а Швед выскочил из машины. Парень бешено орал, словно пытаясь перекричать грохот автоматной очереди. Да и сам Радилов готов был кричать от восторга. На полную катушку он сегодня оторвался!..

Пули с цокотом вгрызались в железную плоть «уазика». Сначала машина просела на спущенных колесах, затем открылась дверца, и Лев увидел, как из салона вываливается убитый мент. Видел он и водителя, который пробитой головой давил на рулевой сигнал.

Когда грохот автоматных очередей стих, Радилов услышал вой сирены, смешанный с гудком клаксона.

– Уходим!

Швед нырнул в машину. Чулок с головы он не снимал, значит, можно не опасаться, что его лицо видел кто-то из жильцов дома. А за машину переживать не стоит. Она в угоне и очень скоро будет уничтожена. Надо лишь переждать момент.

«Волга» покинула двор с другой его стороны. Некоторое время машина петляла по городским кварталам, а с наступлением темноты заехала во двор частного дома, заранее снятого для дела.

* * *

Кулак с грохотом опустился на стол. На этот раз Петухов не промазал и не отбил ребро ладони. Потому и удар получился. Бронзовый орел, что стоял на столе, слегка подпрыгнул, будто пытался взлететь. И Петухов орлом сорвался со своего места.

– Это вызов нашей системе! Это вызов нам! Я клянусь, что уничтожу эту мразь!

Он павлином прошелся вдоль стола, затем свернул к окну и замер в позе Наполеона. Казалось, он высматривает вершины, которые должен покорить.

– Товарищ полковник, там снайпер может быть, – как бы невзначай сказал Богдан.

Петухов испуганно дернулся и как ужаленный отскочил от окна. Только тогда опомнился, возмущенно глянул на него.

– Какой снайпер?! С тобой все в порядке, Городовой?! – В голосе у него легко угадывались истерические нотки.

Богдану пришлось сделать над собой усилие, чтобы не засмеяться. И все остальные опера давились смехом. Хотя ситуация такая, что не до смеха. Черт с ними, с Котом и его «быками». Отморозки убили двух сотрудников, а один тяжело ранен, и еще неизвестно, выживет или нет. Да, действительно вызов, в этом Петухов прав на все сто. Только его клятва звучит как-то не очень торжественно. Своими руками он уничтожать никого не станет. Но этого от него никто и не требует. А вот палки в колеса он вставить может…

– Извините, товарищ полковник. Просто я подумал, что у преступников может быть снайперская винтовка. А вы – такая удобная мишень. К тому же без вас мы как без рук…

– И без ног, – с предельно серьезным видом сказал Варенцов.

– И без головы, – в том же духе добавил Шумов.

– Умничаете, да?.. Если вы такие умные, то почему преступники до сих пор не найдены?

Богдан лишь пожал плечами. Двое суток он рыскал по городу в поисках Жбанова, но ничего не нарыл. Как сквозь землю провалился этот бандит со своей спецкомандой. Но это могло значить то, что все недавние убийства – его рук дело.

– Ну, чего молчите? – торжествующе спросил Петухов.

– Да сказать нечего, – развел руками Шумов. – Никаких результатов…

– Зацепки есть, а результатов нет, – покачал головой Богдан.

– Какие зацепки?

– Ну я же говорил, что к убийствам могут быть причастны гражданин Жбанов Станислав Борисович, гражданин Курбанов Рамил Саидович, гражданин Немцов Евгений Андреевич. По некоторым сведениям, в банде Кипятка они занимались грязной работой, расправляясь с конкурентами, с неугодными коммерсантами…

– Какие у Кипятка были конкуренты? – пренебрежительно скривился Петухов. – Всех его конкурентов Махор за одно место держал. Спокойно все было, никакой стрельбы…

– Да, но коммерсанты исчезали. Тихо, без стрельбы.

– Исчезали, – кивнул Шумов. – И попадали в больницы с переломами и прочими сотрясениями… Этот Жбанов действительно мог волну поднять.

– Так найдите его!

– Не получается, – невесело отозвался Бог-дан. – Мы опросили почти всех бывших участников банды Кипятка, но никто про Жбана и его возможных сообщников ничего не знает. Похоже, он действует автономно.

– Да и не двое людей у него, – вставил Шумов. – А как минимум пятеро, включая его. Вчерашние события это показали. Одни преступники взорвали машину с Котовым, другие обстреляли его людей… Ну и сотрудники наши погибли…

– Искать! Искать! И еще раз искать!

На столе Петухова зазвонил телефон.

– Что?! Еще убийство?!.

Казалось, он сейчас закукарекает от возмущения. Но если бы это вдруг произошло, Богдан даже не улыбнулся бы. Не до того.

Еще два трупа были обнаружены в доме на улице Герцена, что граничила с восьмым микрорайоном. Там под навесом стояла белая «Волга» с выбитым задним окном, без номеров, а в самом доме на полу лежали убитые. В них Богдан узнал Курбанова и Немцова – тех самых бандитов, которых подозревал в причастности к недавним убийствам. Их застрелили ночью, из автомата. В багажнике обнаружился «АКМ» с пустым магазином и сбитыми номерами.

Результаты срочной баллистической экспертизы были готовы вечером того же дня. Курбанов и Немцов были убиты из автомата, который использовался при расстреле котовцев и экипажа патрульно-постовой службы. И тот ствол, что был найден в багажнике «Волги», был засвечен в том же деле. И машина была той же, на которой преступники скрылись с места преступления…

В машине обнаружились отпечатки пальцев Курбанова, Немцова и еще третьего человека, которым оказался, судя по результатам дактилоскопической экспертизы, разыскиваемый Жбанов. Не оставалось никаких сомнений в том, что это он расправился со своими сообщниками, после чего исчез вместе с автоматом.

Преступление было раскрыто. Осталось только найти Жбанова. Но что-то подсказывало Богдану, что пропал он бесследно…

Глава 19

Война закончилась. Да здравствует война!

Радилов победно закончил одну битву и уже готов был к другой. Но пока все было на удивление спокойно.

– Здравствуйте, Сергей Захарович! У меня к вам деловое предложение.

Это была уже седьмая по счету фирма, куда он пожаловал с предложением, от которого нельзя отказываться.

Сергей Захарович Буратов когда-то был главным инженером завода железобетонных изделий, но в девяносто втором году извернулся во время приватизации предприятия и оформил под себя контрольный пакет акции. Теперь он и генеральный директор ЗАО «ЖБИ-2», и главный его владелец. Одним словом, полный хозяин. А производство здесь сильное, и прибыль должно приносить солидную.

– Слушаю вас, – кисло посмотрел на Радилова директор.

Грузный он, полнота его нездоровая, связанная с проблемами сердца. Даже сейчас в состоянии покоя у него наблюдалась одышка. Может, и недолго ему осталось быть на этом свете, но жить ему наверняка охота. И жить хорошо, богато…

– Вот моя визитка. – Радилов положил на стол карточку.

Буратов нехотя ткнул в нее толстым пальцем, небрежно подтянул к себе. От стола отрывать не стал и глянул на нее косо.

– Частное охранное агентство «Купол»?.. – дребезжащим голосом спросил он.

– Я генеральный директор предприятия. Радилов Лев Юрьевич.

– И дальше что?

– Насколько мне известно, за свою безопасность вы платите бандитам.

– Кто вам такое сказал?

– Знаю, – с дружественной улыбкой, но с враждебной жесткостью во взгляде отчеканил Радилов.

– У вас неверная информация…

– Вероятно, вы уже в курсе, что господин Кипятков не в состоянии обеспечивать вашу безопасность.

– Я понял, чего ты хочешь, Лев… – Буратов глянул на визитку, – Лев Юрьевич. Только ничего у тебя не выйдет. У меня своя охрана…

– Боюсь, она не сможет справиться с возложенными на нее задачами. А моя фирма успешно решает любые вопросы. И всего-то за десять процентов от дохода. Я знаю, Кипятков брал с вас пятнадцать процентов. И другие бандиты будут брать столько же, если не больше…

– Какие другие бандиты? Кипятков сдох. И Котов сдох.

– Вы владеете ситуацией.

– И ты сдохнешь, если будешь меня доставать! – отрезал Буратов.

– Значит, не договорились?

– Нет.

– Тогда я к вам позже зайду.

– Нет, позже не надо! Никогда не надо… Все, проваливай!

Радилов и сам рассчитывал, что после отпора со стороны кипятковской братвы котовцы хорошо подумают, прежде чем сунутся на их территорию… И действительно, эта братия до сих пор пребывает в ступоре. Не рыпаются и проглоченные ими кипятковские бойцы: самостоятельность они утратили, а котовцы в замешательстве. Босса нет, а его замы не могут решить, кто из них теперь главный. Шмель и Камиль осадили нового смотрящего, как те удельные князья – стан Золотой Орды, чтобы выпросить ярлык на великое княжение. Но Гусару сейчас не до них, у него проблемы с Румыном и Талером, которые вдруг отказались платить ему дань. Судя по всему, в стане врага назревает братоубийственная война, потому Радилов и берет с такой легкостью брошенные точки.

Но и Буратов надеется, что большой переполох в криминальное среде избавит его от бандитского налога. Или просто не верит, что какая-то непонятная охранная фирма может стать его «крышей».

Как бы ни сопротивлялся директор, все равно ему не миновать удавки на шею. Потому что Радилов уже набросил на него аркан. Осталось только затянуть петлю.

Сопротивления со стороны бизнесменов он не боялся, но ему не хотелось отбивать их у котовцев, потому и спешил он накрыть ставшие вдруг бесхозными точки. Потому к Буратову он вернулся всего через полчаса после того, как ушел. К этому времени директор железобетонного завода уже был привязан к спинке своего кресла, а над ним нависал Мотыль с пистолетом.

– Я тебе, падла, башку сейчас снесу!

Вид у Мотыля внушительный, лицо искажает дикая злоба, поэтому Буратов находился в предынфарктном состоянии.

– Братва, разбежались быстренько! – Радилов хлопнул в ладоши, и грозные «быки» вышли из кабинета.

Такой вот незамысловатый спектакль с топорной режиссурой.

Классический развод бизнесмена – это когда одна бригада в жестком порядке наезжает на бизнесмена, а другая отбивает его, назначая «стрелку» и устраивая разборку со стрельбой. Но это долго, а время нынче в дефиците.

– Вот видите, что с вами может случиться, если у вас не будет надежной охраны, – ехидно усмехнулся Радилов.

Он и не пытался убеждать Буратова в том, что не имеет отношения к агрессорам. Пусть бизнесмен знает, что это его люди. Пусть знает, что в случае чего собственная охрана ему не поможет. Ведь Мотыль со своими бойцами легко взломал его незатейливую оборону. И еще раз взломает.

– Вы – не охранная фирма! Вы такие же бандиты, – простонал Буратов.

– Ну как же не фирма…

Радилов предъявил ему все документы на предприятие, только затем развязал.

– Я так понимаю, Сергей Захарович, что после гибели Кипятка на тебя никто не наезжал? – спросил он.

– Нет.

– Но ты понимаешь, что свято место пусто не бывает? Одни бандиты исчезают, другие приходят – такой вот круговорот бандитов в природе. А я не бандит, у меня солидная фирма; как видишь, есть лицензия на ведение охранной деятельности… И оружие тоже есть…

– Я видел.

– Это незаконное оружие. Но скоро появится законное.

Радилов уже знал, как обеспечить свою структуру легальным вооружением. Причем боевым. Для этого нужно арендовать у ментов пистолеты «ПМ». Но это непросто, тут нужен уровень и деньги. Впрочем, после той грандиозной мистификации с гибелью крутых авторитетов, которую он смог провернуть, эта проблема казалась ему пустяковой.

А ведь здорово он карту разыграл. И Кипятка похитил, и его людей, на которых грешил Кот. Сначала нашел их, а потом выкрал, как глупых невест. И все потому, что разведка у него здорово работает, и пацаны – лучше не бывает. С такой бригадой любая задача по плечу.

Спасибо Городовому, этот мент показал Радилову, как надо работать. Казалось бы, Лаврика сработали чисто, и с Настей все сделано было как надо. Но нет, этот мусор все равно вышел на него. Потому что нюх у него ментовской, да и работать он умеет.

Радилову бы отказаться от своей затеи. Но нет, он не испугался ментов, до мелочей продумал грандиозный план, обеспечил его информацией и блестяще провел операцию по устранению своих главных конкурентов. Результат оправдал ожидания, но главное – Лев вывел из-под удара себя и своих людей. Даже Городовой, похоже, пошел по ложному следу. Менты сейчас ищут Жбана, который уже покоится в безвестной могиле под толстым слоем земли. Если ему повезет, то через тысячи лет его найдут археологи. А современникам его труп точно не достанется…

– Сколько у вас людей?

– Много. Мои люди – плюс ваши сторожа…

– Сторожа?

– Ну да, кто-то же охраняет территорию завода?

– Да, конечно.

– Если ваши сторожа плохо справляются со своими обязанностями, скажите мне, я быстро научу их, как надо работать…

– Ну со своими обязанностями, я полагаю, они справляются. Вопрос, из какого фонда выплачивать им зарплату.

– Из вашего, – не моргнув глазом, ответил Радилов.

– Да, но…

– Хорошо, платить им будет наша фирма. Но при условии, что вы будете выплачивать нам за охрану не пятнадцать, а двадцать процентов от прибыли.

– Подождите, вы говорили про десять процентов…

– Да, но вы, Сергей Захарович, так по-хамски себя вели, что я усомнился в трезвости вашего ума. Вдруг вы поведете себя таким же образом с моими прямыми конкурентами, они обидятся, пойдут на крайние меры, тогда нам будет очень сложно их остановить. Я, конечно, справлюсь со своей задачей, но какой ценой… В общем, эту цену я заложил в пятнадцать процентов. А зарплату сторожам мы заложим в двадцать процентов…

– Ну нет, двадцать процентов слишком много… Лучше я сам буду платить сторожам. Да и пятнадцать тоже много… Поверьте, я искренне раскаиваюсь…

– Не верю! – отрезал Радилов.

– Но…

– Никаких но!.. Послезавтра я приду к вам с текстом официального договора. Мы определим конкретную сумму, которую вы должны нам платить за услуги. Она должна составлять ровно пятнадцать процентов от той суммы, которую ваше предприятие заработало за последний месяц. Цифру из белой бухгалтерии не предлагать, меня интересует реальный доход. И вы мне его предо-ставите. А я поверю вам на слово. Но потом проверю. И если вы меня обманете, то я подниму ставку до двадцати пяти процентов и выжму с вас все до копейки… Или вы думаете, что Кипяток и Кот просто так погибли?

Радилов давил на директора всей тяжестью своего взгляда. Он явственно давал понять, что бандитских авторитетов убрал со своего пути он, а не кто-то другой.

– Ну я не знаю… А если знаю, то никому, никогда… – окончательно расклеился Буратов.

– Вот и я говорю, что знание – великая сила. Эта сила и поднять может, и опустить… на два метра под землю… Короче, послезавтра я подъеду. Договор подпишем. И аванс мне выплатишь. Пятьдесят штук долларов.

– Но… – встрепенулся Буратов.

Радилов перебил его не словом, а взглядом. Так посмотрел на бизнесмена, что у того язык присох к нёбу.

– Но у меня нет долларов. У меня весь расчет в рублях.

– Врешь. Наверняка на черный день в «зелень» переводишь… Ну да ладно, твои гробовые я трогать не буду. Вдруг скоро пригодятся… Рублями аванс выплатишь, пятьдесят миллионов. И прошу тебя, Сергей Захарович, не пытайся меня перехитрить. Сам ведь запутаешься. И удавишься. А нормально со мной будешь, так и я с тобой по-человечески…

Радилов действительно собирался работать с бизнесменами честно, по справедливости и без излишней жестокости. Он же не отморозок какой-то. И даже не бандит. Он вполне цивилизованный человек – директор охранной фирмы. И это скоро сделает его очень уважаемым человеком в городе. Ведь планов у него громадьё.

* * *

Он ехал к себе домой, а попал в чужую квартиру. Ехал к одной, а оказался у другой.

Лиза недавно приняла душ и уже почти навела красоту на лицо. В одной руке у нее тушь для ресниц, в другой – щеточка. Волосы мокрые, но тональный крем и пудра уже на лице, губы сочно накрашены. Короткий халатик на голое тело, полы у него шелковые, скользкие, так и норовят разойтись в стороны. Надо только поясок развязать, и все…

Он помнил, под каким возбуждением впервые пришел к ней. Тогда он только что познал великий кайф сексуального убийства, поэтому смотрел на Лизу глазами маньяка. Она почувствовала его душевный настрой, испугалась. И сейчас смотрит на него с содроганием, жалея о том, что открыла ему дверь. А ей, увы, есть чего бояться. Лада своей высокой сексуальной энергетикой пока в состоянии поддерживать в нем здоровый мужской огонь, но все-таки порой его пробивает на безрассудство. Не зря же он задушил блудливую Валю…

А ведь в том убийстве виновата Лиза. Она полезла в душ к своему мужу, из-за нее Радилов перевозбудился… И сейчас он хочет ее. Даже сильней, чем тогда, когда впервые пришел к ней. Потому и беспокоится Лиза, что видит беснование в его глазах…

Но дверь открыта, он уже в квартире. И даже Кит не сможет его остановить. Тем более что его нет. Радилов определил его охранником в одну из взятых под «Купол» фирм. Должен же быть с паршивой овцы хоть шерсти клок. И если Кит вдруг сейчас здесь появится, Лев просто-напросто убьет его. За то, что тот самовольно покинул свой пост. Возможно, расправа будет показательной. Хотя для этого нужно везти Кита в лес, собирать братву, а руки уже сейчас чешутся. А на его жену – не только руки… Может, задушить ее прямо сейчас? Со всеми отсюда вытекающими…

– Лев Юрьевич, с вами все порядке? – отступая на шаг, встревоженно спросила она.

– А что со мной?

– Чумной вы какой-то…

– А почему ты со мной на «вы»? Я что, такой старый? – Радилов усилием воли отогнал безумное наваждение, набросил на губы веселую улыбку.

– Да нет…

– А что Лада говорит? Как я в постели, а?

Он как бы невзначай обнял девушку за талию и провел рукой по ее задним выпуклостям. Действительно, нижнее белье не прощупывается. И очень хорошо, что он застал Лизу врасплох.

– Она ничего про это не говорила…

Лиза попыталась вырваться, но при этом развязался поясок ее халата, полы разошлись, и до того, как она свела их вместе, Радилов успел заметить узкий треугольник черных волос внизу живота.

– А что, Лада к тебе не заходит?

– Заходит иногда… Сегодня ее не было…

– Ничего, завтра будет… Чем вы с ней тут занимаетесь?

Радилов плавно шагнул к ней, но Лиза так же без суеты отошла назад. Но при этом переступила порог спальни. Хороший знак.

– Как это чем? Кофе пьем…

– А я слышал, вы с ней тут сексом занимаетесь.

– Что вы такое говорите? – оторопела от возмущения девушка.

– Да. Секс втроем. Вы начинаете, потом появляется Кит со своим фонтаном… Я должен тебя за это наказать.

– Но это неправда!

Продолжая пятиться, Лиза споткнулась о кровать и спиной упала на нее. Полы халата снова разошлись…

Она попыталась подняться, но Радилов вплотную подступил к постели, коленями разжал сведенные вместе девичьи ноги.

– Правда, – пристально глядя на нее, сказал он. – И я должен тебя за это наказать.

– Не надо!

– Надо, девочка, надо!.. Я тебя отшлепаю… А твоего Никиту убью.

– Не было ничего!

– Ты хочешь, чтобы я убил твоего Никиту? – парализуя ее взглядом, спросил он.

– Нет!

– Тогда ты должна заступиться за него.

– Как?

– Если у вас ничего не было, значит, я не прав. А если я не прав, то ты должна меня наказать. Если ты меня накажешь, то с Никитой ничего не случится…

– Как я должна, ик… Как я должна вас наказать?

– Ты должна меня изнасиловать.

– Я не хочу…

– Врешь. Я знаю, что ты хочешь меня. И когда вы начинаете зажигать с Ладой, ты ждешь, что приду я. Но приходит Никита… Если я не прав, значит, ты должна изнасиловать меня. Если ты меня не изнасилуешь, значит, я прав. А если я прав, то я убью твоего Никиту… Ты должна знать, что я могу его убить…

Лиза ошеломленно кивнула. Да и ужас в ее глазах свидетельствовал о том, что она знает, с кем имеет дело.

«Жучок» по-прежнему стоял в прихожей, но работал просто в эфир, не в запись. Радилов не мог круглыми сутками стоять под окнами дома и слушать, о чем Кит говорит со своей женой. А за последнюю неделю он вообще ни разу здесь не был… Может, и проболтался жене о своих проблемах. Если так, то от них надо избавляться. Но не сейчас…

– Но я его не убью. Потому что ты изнасилуешь меня. Да, моя девочка?

Она покорно кивнула, но ему самому пришлось раздвигать полы ее халата, разводить в сторону ее ноги…

Лиза тупо смотрела в потолок, от сильной тряски ее голова безжизненно болталась из стороны в сторону. Потом она вдруг заплакала – сначала слезы катились из ее глаз беззвучно, затем она всхлипнула и разрыдалась. Это должно было разозлить Радилова. Но, как ни странно, это еще сильней его возбудило, хотя, казалось бы, куда уж больше. Но когда Лиза перестала рыдать, ему вдруг захотелось ее задушить. Желание это стало невыносимым, оно уже почти затмило разум, когда девушка вдруг поймала ритм и застонала от удовольствия. Она вошла в раж и взорвалась почти одновременно с ним. Это ее и спасло…

Радилов недолго приходил в себя. Поднялся, заправился, сел на кровать.

– Я, наверное, подам на тебя заявление. За изнасилование.

– Не смешно, – огрызнулась она.

Лиза голышом лежала на спине, тупо глядя в одну точку. Она дулась на него, изображала недовольство, но при этом даже не пыталась одеться. Значит, ей понравилось, и она ждала продолжения… Ну и как ее назвать после этого? Радилов самодовольно усмехнулся.

– Так никто и не смеется… Все слишком серьезно, моя девочка. У твоего Никиты очень большие проблемы.

– Я знаю.

– Что ты знаешь?

– Его завербовал Городовой, но теперь он работает на вас. Я знаю, он не должен был это мне говорить.

– Не должен был, но сказал… Я должен был тебя трахнуть, чтобы это узнать?

– Ты должен был меня трахнуть, чтобы с ним ничего не случилось…

– Я могу еще раз к тебе прийти? – с насмешкой спросил он.

– Да, – выдавила из себя Лиза.

– А два?

– Ты можешь приходить хоть каждый день. Только Никита ничего не должен знать. И чтобы с ним ничего не случилось…

– Ты ставишь мне условия? – раздраженно спросил он.

– Нет, я переживаю за Никиту… Поверь, он никому ничего не собирается рассказывать. И к Городовому точно не побежит…

– Твой Никита – предатель. Но ему повезло, что у него умная жена… Не буду я его убивать. Считай, что ты спасла его… Ладно, пойду я. Дел много. Но завтра я к тебе заскочу…

Лиза согласно кивнула, но ничего не сказала. И провожать его не пошла.

В машине Радилов включил приемник, настроил на волну «жучка», установленного в квартире. Но Лиза долго не подавала признаков жизни. Не раньше чем через час она поднялась, побрела в душ, потом снова легла. Никому не звонила, никому не жаловалась. Но ведь это не значит, что она не сделает это потом…

Что-то надо было делать – и с ней, и с ее дураком мужем.

Глава 20

Телефон зазвонил – как будто кто-то пилой по нервам прошелся. Столько работы за последнее время пришлось переделать: то одно, то другое – только успевай поворачиваться. Ничего, Богдану к таким темпам не привыкать, с работой он справился. И другие опера вкалывали как надо. Тут и желание работать, и везение – одно наложилось на другое и дало результат. Хоть и за короткий период, но раскрываемость была стопроцентной. Вернее, могла быть, если бы не одно досадное обстоятельство.

В Каме выловили труп девушки. На самоубийство не спишешь, потому что задушили ее, прежде чем бросить в воду. Перспективы по этому делу очень смутные. Обидно, что тело совсем чуть-чуть не доплыло до соседнего Камышского района… Ну да ладно, такая ложка дегтя бочку меда не испортит. Скорее наоборот. Потому что ста процентов раскрываемости в природе просто не существует, бывает только липовый показатель. Шумову никто бы не поверил, если бы он вдруг представил цифру с двумя нулями.

Вал по раскрываемости дали, но теперь его надо было еще и оформить. Потому и разболелась рука от писанины. А ее так много, что на вечер не отложишь. Дня мало; возможно, и завтра придется сиднем за рабочим столом сидеть. А тут еще телефон…

Впрочем, внешнее раздражение ни в чем не выразилось. Богдан взял трубку с невозмутимым выражением лица, без суеты приложил к уху.

– Слушаю, Городовой.

– Товарищ старший лейтенант, у меня проблемы! – тревожной сиреной взвыл Юшкевич.

Этот фрукт всерьез считал, что Богдан – его «крыша». Хотя бы копейку-другую предложил из приличия. Нет, жаба его душит… Или хотя бы имя-отчество его выучил. Нет, для него Богдан – просто товарищ старший лейтенант. Сказать бы ему, в каком овраге и что сейчас доедают его товарищи…

– Что, снова наехали?

Убийства, что взорвали город, раскрыты, и уже две недели в городе спокойно. Относительно спокойно. Потому что бригада Кота раскололась сначала на две, а затем и на три части, и эти огрызки сейчас копят силы, чтобы начать войну за единение – разумеется, под своим началом. В любой момент может вспыхнуть пожар – стрельба, трупы…

Ситуация в других районах города еще хуже. Агрессия годами копилась в бандитских бригадах, но Махор своей твердой рукой держал крышку котла, не позволяя беспредельному джинну вырваться на свободу. Но Махора больше нет, Гусар не в состоянии навести порядок, поэтому темная энергия высвободилась и пошла гулять по городу. В Юбилейном районе на прошлой неделе было четыре трупа, на днях – еще семь. И это не считая раненых. Румын и Вентиль выясняли отношения без всяких там дипломатических премудростей. Слово взял «товарищ маузер», поэтому разборки между бандитами заканчивались кровью. Сейчас там вроде бы все успокоилось, но надолго ли?

В Закамском районе вообще караул. Там, говорят, объединились бригады Виста и Рысака, чтобы раздавить более сильного Талера. Там и на разборках кровь льется, и одиночные отстрелы входят в моду. Талера уже ранили, но позиций своих он вроде бы не сдает…

– Да пришли тут… говорят, что я им должен платить.

– Ничего ты им не должен, – сухо сказал Богдан.

– Вот и я о том же.

– Давай подъезжай. Напишешь заявление, будем работать.

– Заявление?.. Но я думал…

– Думать у нас Конституция не запрещает. Поэтому думай, Илья Георгиевич. Без заявления работать не буду.

– Но дело в том, что в прошлый раз они вас испугались…

– Кто «они»?

– Ну бандиты… Те самые, которые в прошлый раз были…

– Это интересно.

Резонансные убийства раскрыты, но одна загогулина не давала Богдану покоя. Почему люди Радилова наехали на Юшкевича? Зачем они спровоцировали конфликт между ним и Кипятком?

А еще Радилов перешел в наступление. Если верить Полосову, никакой активности этот жук не проявлял, но другие источники сообщали, что Радилов вдруг стал директором охранной фирмы и под этой эгидой взял под свою «крышу» почти все точки, которыми до того владел Кипяток. И спокойно все это так прошло, без эксцессов. А у Богдана, как назло, времени не было, чтобы вникнуть в детали.

– Где они сейчас?

– Уехали. Но сейчас будет их директор.

– Директор?

– Да, у них там частное охранное агентство, а директор – некий Радилов. Сказал, что через полчаса будет.

– Ну, что ж, тогда и я подъеду.

Богдан взял с собой Пляцкова и на своем многострадальном «Москвиче» отправился к Юшкевичу. Они опередили Радилова. Если тот вообще должен был подъехать.

Юшкевич встретил их у самых ворот, заискивая перед ними, проводил в кабинет. Вызвал секретаршу, велел ей подать коньяк и кофе. Девушка приняла заказ и, плавно покачивая бедрами, направилась к двери.

Богдан проводил ее взглядом, не лишенным вожделения. Хороша конфетка, а у него так давно не было сладкого… Но ничего, в сентябре отпуск обещают и путевку в Сочи. Там и оторвется. А пока он мог предаваться утехам со своими тремя женами-тезками. Работа, Работа и Работа – так их звали.

– Ну давай, Илья Георгиевич, рассказывай, как все было?

– Да, в общем-то, спокойно все было, без грубости. Радилов этот подъехал, хочу, говорит, с вами работать. Буду обеспечивать вашу безопасность. Всего за пять процентов от оборота. Документы на свою фирму показал. А я смотрю, с ним еще двое. Те самые, что и в прошлый раз были. Ну которые потом пришли, извинились… Тогда они в кожаных куртках были, а сейчас в костюмах, цивильно все так. И этот Радилов очень солидно смотрится, не бандит какой-то…

– Пять процентов – это немного.

– Все равно накладно, – замялся Юшкевич.

– Кто бы сомневался, – усмехнулся Богдан.

– Обороты растут, сумма под эти проценты будет увеличиваться…

– Значит, тебя такое положение вещей не устраивает?

– Я бы не хотел платить такую сумму.

– Я бы предложил тебе написать заявление. Но, я так понимаю, деньги у тебя не вымогали. Просто предложили сотрудничество.

– Что-то в этом роде.

– Ты можешь отказаться.

– Не уверен… Взгляд у этого Радилова ястребиный. Такое ощущение, что с высоты упасть хочет и в самое темечко клюнуть…

Дверь вдруг открылась, и появилась секретарша. Но сразу же вслед за ней в кабинет вошел Радилов. Холеный, презентабельный, цветущий. С веселой улыбкой он обнял девушку, двинулся дальше, будто в танце прокрутив ее вокруг своей оси, послал ей воздушный поцелуй и продолжил путь.

– Товарищ старший лейтенант! Какая встреча! – все так же в мажорном духе пророкотал он.

Казалось, тренер собирался подать руку для приветствия, но Богдан никак не среагировал на это его побуждение. Поэтому обошлось без рукопожатия. Радилов сел по другую сторону приставного стола.

– Врать не буду, я знал, что вы, Богдан Сергеевич, обеспечиваете безопасность фирмы «Юшком»… – начал он.

– Откуда вы это знали? – пристально смотрел на него Богдан.

– Илья Георгиевич, наверное, сказал вам, что я представляю охранную фирму…

– Вы ею владеете, – сухо и даже недружелюбно заметил Городовой.

– Так и есть… Дело в том, что у меня вдруг открылись глаза. Я в КПЗ с одним бандитом сидел, он рассказывал, как они бизнесменов кошмарят, жизни им не дают… – Радилов мило улыбался, но взгляд у него действительно ястребиный – такой же бездушный и немигающий. – И я подумал, что этому безобразию пора положить конец. Поэтому я и основал охранную фирму…

– Вы так и не ответили на мой вопрос. Откуда вы знаете, что я имею отношение к фирме «Юшком»?

– Я же вам сказал, что сразу после того, как оказался на свободе, взялся за дело. Регистрация коммерческого предприятия – штука сама по себе нудная, а если еще и связана с охранной деятельностью… Но я зря времени не терял. Мои ребята обошли все коммерческие предприятия нашего района, узнали, кто кому, скажем так, обеспечивает безопасность. Побывали они и у Ильи Георгиевича. Он сказал, что работает с вами, но ребята не поняли. Подумаешь, какой-то старший лейтенант… Но потом им объяснили, что с этим старшим лейтенантом лучше не связываться. Да и я им это сказал. Я же знаю, какая у вас хватка… Боюсь даже представить, что было бы со мной, если бы я был тогда хоть капельку виновен…

– Короче.

– Если короче, мои ребята принесли свои извинения и удалились.

– Да, но при этом они сказали, что работают с Кипятком.

– Ну не могли же они сказать, что работают со мной! Кто я такой? А Кипяток – это имя… На точках, которыми, скажем так, владел Кипяток, они представлялись людьми Котова. А там, где всем распоряжался Котов, они говорили, что работают с Кипятком…

– То есть этими действиями они готовили почву для конфликта между Кипятковым и Котовым?

– Ну что вы! Какой конфликт! Как только мои ребята узнавали, что у фирмы есть «крыша», они тут же приносили свои извинения и уходили. Только с этой фирмой вышла небольшая осечка…

– Откуда ваши ребята знали, у какой фирмы какая «крыша»?

– Ну, во-первых, точной информации не было. А во-вторых, я примерно знал, где проходила граница между владениями Кипяткова и Котова. Надо было только уточнить. Но прежде всего меня интересовали свободные фирмы. К сожалению, таких не обнаружилось…

– Тогда вы решили отвоевать место под солнцем?

– Это вы о чем? – перестал улыбаться Радилов.

– Ваши люди ввели меня в заблуждение, я пошел выяснять отношения с Кипятком, потом на меня было совершено покушение, дальше все в хронологическом порядке – стрельба, взрывы…

– Вы что, Богдан Сергеевич, хотите обвинить в этом меня? – возмущенно-удивленно протянул Радилов.

Богдан многозначительно промолчал. Дескать, да, были кое-какие подозрения на этот счет.

– Да, каюсь, я намекал коммерсантам, что виновен в гибели Кипяткова и Котова… – Нервным движением руки Радилов ослабил узел галстука, вздохнул полной грудью. – Но вы должны понимать, что это своего рода военная хитрость… Я знаю вас, знаю, как вы работаете. У вас были претензии ко мне насчет Лаврика, Насти… доказательств не было, но все-таки вы задержали меня. Но сейчас же вы меня не трогаете. Значит, вы далеки от того, чтобы меня подозревать… Да и как я мог все это сделать?

– У вас бригада, у вас оружие…

– Нет у нас никакого оружия. Это все ваши домыслы. Есть несколько охотничьих ружей, но все они приобретены на законном основании…

– К войне с конкурентами готовитесь?

– Надо быть готовым. Но я не хочу на беззаконие отвечать беззаконием. Поэтому и хотел встретиться с вами… Вы же не думаете, что я потревожил Илью Георгиевича из корыстных побуждений?.. Илья Георгиевич, вы не могли бы оставить нас наедине с господами офицерами? – спросил Радилов, подкрепляя свою просьбу не терпящим возражений взглядом.

Юшкевич вопросительно посмотрел на Богдана и, получив подтверждение, вышел из кабинета.

– Вы же видите, что происходит, – сказал Радилов, когда за ним закрылась дверь. – Стрельба на улицах, кровь… Вам это нужно?

– Нет.

– Я мог бы задать этот вопрос вашему начальнику, полковнику Петухову. Возможно, это я и сделаю. Но сначала я хотел бы поговорить с вами. Потому что у нас наметилась, скажем так, общность интересов.

– Не понял, это вы о чем?

– Я собираюсь взять под охрану все коммерческие предприятия района. Прежде всего из личных, не побоюсь этого слова, корыстных соображений. Но не меньше меня интересует порядок в районе. И я готов его обеспечить. Моя фирма будет охранять коммерческие структуры в районе, мои люди будут патрулировать улицы города. Вы должны знать, как это делала народная дружина…

– Это и есть общность наших интересов? – саркастически усмехнулся Богдан.

– Да. Но не только это… Я так понимаю, вы обеспечиваете безопасность фирмы «Юшком». Вы бы могли взять под свой контроль еще пару таких фирм, – чуть ли не впервые за все время Радилов посмотрел на Пляцкова. – Я понимаю, у вас служба, вам некогда этим заниматься, но если район будет за мной, то могу дать вам гарантию, что на ваши объекты никто не посягнет.

– Хорошее предложение. Только я не собираюсь брать под свой контроль никакие фирмы. И с господином Юшкевичем мы сотрудничаем исключительно на общественных началах. Так уж вышло, что я взял его фирму под свою персональную опеку. Так вышло, и так продолжается. Никакой личной выгоды я от этого не имею, просто люди должны знать, что милиция в состоянии ограждать их от всякого рода криминальных элементов. Причем совершенно бескорыстно.

– Так не бывает, – лукаво улыбнулся Радилов.

– Бывает.

– Хотите сказать, что Юшкевич вам не платит?

– Да, я это сказал. И не соврал. Деньги меня не интересуют.

– А что вас интересует?

– Меня интересует порядок в своем районе.

– Я готов вам это предложить. Моя фирма берет под свой контроль коммерческие предприятия района, организует патрулирование улиц. А борьба с воровством и хищениями – это уже ваша задача. Думаю, вместе нам по силам сделать Советский район образцово-показательным.

– Был у нас один такой деятель. Тоже тренер, только по карате. Бригады у него свои были… бригада Котова, кстати сказать, оттуда. Так вот он тоже Советский район под свой контроль пытался взять. Вора в законе убил, который ему мешал. Тоже через подставу его убил, чтобы на него не подумали. Городской рынок под себя взял, охрану там поставил, воришек ловил, чтобы они покупателей не отваживали, пытался навести порядок, о которым вы говорите. Только плохо кончил. А почему? Потому что вора убил… – с жесткой усмешкой на свой же вопрос ответил Богдан. – А сел за то, что друга своего Ковалькова убил. Это его, Ковалькова, место занял Котов… А знаешь, как этот деятель Ковалькова убил? Из окна вытолкнул. Сначала убил, а потом вытолкнул… Вам, Лев Юрьевич, это ничего не напоминает?.. Но вам повезло, вас в камере никто не тронул. А Шурин по соседству с камерой Махора сидел. Махор с него за Рычагова спросил… Не прошла подстава. Вывели Шурина на чистую воду. И вас могут вывести. И спросить. Очень жестко спросить. И тогда весь ваш порядок полетит в тартарары…

– Я Махора не убивал. – Радилову пришлось внутренне напрячься, чтобы выдержать взгляд Богдана.

– Кто знает, кто знает…

– Махора убили из того же автомата, из которого стреляли по вам.

Глупо было спрашивать, откуда Радилову это известно. Этот деятель давно готовился к атаке на район, точки коммерческие прощупывал, обстановку разведывал. И ему, конечно же, интересно было знать, что творится в милиции. При желании получить информацию о ходе следствия не так уж и трудно. Да и стукачка прикормить, в общем-то, не проблема.

– Да, было такое, – кивнул Богдан.

– Скажите, какой смысл мне вас убивать?

– Не знаю. Но покушение на меня – звено одной цепи. Очень грамотно прокрученной цепи… Может, это все действительно сделал Кипяток и его сообщник Жбан. А может, это грандиозная мистификация… Жизнь – такая вещь, что рано или поздно тайное становится явным. Вы можете дальше брать под охрану коммерческие фирмы, это ваше право. Но вы должны понимать, что против закона вам действовать никто не позволит…

– Вот я и прошу вашей помощи.

– Чем я могу вам помочь?

– Рано или поздно у меня возникнут недоразумения с бандитами, которые действуют на территории района. Сейчас им не до меня, но потом они опомнятся…

– И что?

– Я не хотел бы действовать против них незаконными методами. Я не хотел бы отвечать на силу силой. Это стрельба, это трупы. Да и оружия у меня серьезного нет…

– Тогда пишите письма.

– Не понял.

– Пишите заявления, а мы будем реагировать.

– Но это не выход… Нужно нанести превентивный удар по банде Котова.

– Я вам в этом не помощник, – отрезал Богдан.

– Значит, не договорились?

– Я простой опер, такие удары не в моей компетенции.

– Да, я знаю, есть оперативно-розыскное бюро, создается управление по борьбе с организованной преступностью…

– Вот туда вам и дорога.

– Да, но вы бы могли помочь информацией о группировке Котова…

– Если ко мне обратятся из оперативно-розыскного бюро, я попробую добыть такую информацию.

– Жаль. А ведь мы бы могли контактировать друг с другом. У меня появляется информация, у вас она есть… Как сказал знаменитый Ротшильд, кто владеет информацией, тот владеет миром.

Богдан задумался. Похоже, Радилов раскочегарил свой паровоз не на шутку. Возможно, он обратится за содействием к майору Очагову, к Петухову или даже к начальнику ГУВД. Бывший военный, судимостей за ним нет, и язык у него подвешен. Пообещает навести в городе порядок, предложит работу в своей охранной фирме отставным сотрудникам, назначит процент от своих доходов за покровительство со стороны высокого начальства, получит одобрение и полное содействие… Сначала ему помогут справиться с котовцами, потом будут ликвидированы банды Юбилейного и Закамского районов. Задача это, в общем-то, посильная, тут главное – желание и воля к ее исполнению. Если начальство будет в том кровно заинтересовано, то в дело вступит оперативно-розыскное бюро, уголовный розыск и ОМОН…

Все это реально, и волей высшего начальства Радилов может стать большим и очень влиятельным человеком. И будет здорово, если к нему можно будет обратиться за информацией о тех или иных подводных течениях. С таким лучше сотрудничать, чем воевать…

– Хорошо, я подумаю над вашим предложением, – решился Богдан.

– Подумайте. И если согласитесь, то я скажу вам, когда и в каком месте назначена разборка между Шмелем и Камилем.

Шмель был правой рукой Кота, Камиль – левой, и теперь эти две длани рвут на части бригаду, тянут ее в стороны, а снизу тянет Керчь со своими единомышленниками. Потому и нет больше единой команды, способной контролировать весь район. Богдан это знает, но нюансами не владеет. Вернее, информатор не сообщил ему о намечающейся разборке между двумя осколками некогда большой банды. Но ведь можно уточнить…

– Будет стрельба, будет кровь.

– Где и когда?

– Я должен иметь гарантии, что вы пресечете эту разборку, – жестко сказал Радилов.

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Тогда все произойдет завтра, в два часа пополудни, за городом, у Гордеевского пруда, с западной его части… Вот видите, я могу быть вам полезен.

Разумеется, Радилов преследовал свои цели, но ведь милиция на то и существует, чтобы пресекать вооруженные столкновения между противоборствующими бандами. Информация поступила не из чистого источника, но у Богдана осведомители почти все родом из криминального болота, и ничего, его от этого не тошнит.

– Если ваша информация окажется верной, то вы можете считать, что очень нам помогли. Но!

– Да, я вас слушаю.

– Я не против помогать вам своим содействием в обмен на информацию. Но вы должны понимать, что разговора о круговой поруке нет и быть не может. Если вдруг я узнаю о том, что вы по-крупному преступили закон, снисхождения не ждите…

– А если по-мелкому?

– Ну за проезд на красный свет я вас карать не буду… – снисходительно усмехнулся Богдан. – Вы еще хотите мне что-то сказать?

– Нет, я хочу спросить. Если вы, Богдан Сергеевич, ничего не имеете с господина Юшкевича, то, может, уступите его мне? Пять процентов – это совсем немного.

– Если он с этим согласен, я возражать не буду. Если нет, то не советую на него давить. Если от него поступит заявление, мне придется принять меры. На совершенно законном основании…

– Я вас понял.

– Тогда до новых встреч.

Богдан поднялся и протянул Радилову руку внутренней стороной ладошки вверх. Тот подумал, что он хочет пожать ему руку на прощание, протянул свою, но Богдан отступил на шаг.

– Мне бы вашу визитку.

– Да, конечно.

Для того Богдан и протянул руку, чтобы получить визитку. И пусть не думает Радилов, что взял его в свои сообщники.

– Может, ты зря с ним так резко? – уже в машине спросил Пляцков.

– А если это его люди стреляли в нас?

– Да вряд ли…

– Ну а если?.. Что, если бы твоя мать осталась без сына?

– Ну-у…

– Мутный он, этот Радилов. Не нравится он мне.

– Но информацию нам предоставил.

– Это он нас покупает…

– Зачем ты Юшкевича ему сдал? – с сожалением спросил Эдик.

– Почему сдал? Если Юшкевич не захочет, то все останется как прежде. Сучка не захочет, кобель не вскочит…

– А если кобель уломает? Знаешь, если сучку изнасиловать, она может внушить себе, что сама захотела…

– Ну, если Юшкевич сучка, то зачем он нам такой нужен?

– Можно было бы с него поиметь… – Эдик осекся.

Видно, вспомнил науку, которую преподал ему Богдан. Вспомнил, к чему может привести война за «крышу»…

– Ты, наверное, думаешь, что я идиот? – усмехнулся Богдан. – Колодец в пустыне охранять и воды не напиться… Может, и глупо это. Может, я это уже понимаю. Только нельзя нам этой водицы испить. Слух уже пошел, что мы «крышу» держим, нас на деньгах поймать могут. И первым это сделает Радилов. Он же на этом и сыграет. Ты же видишь, как он стелет. Вроде бы мягко, а везде шипы. Такой далеко пойдет. Если не остановят. А остановить его мы можем. На чем-нибудь, да поймаем. Ну, что, господин Радилов, попался? А он нам в ответ – да нет, братцы, это вы в дерьме. И пленочку покажет, где Юшкевич нам деньги передает… Ты хочешь на таком крючке болтаться?

– Нет.

– Вот и я о том же… А разведка у него есть, люди работают. Потому и котовцев под колпаком держит. И Кипятка держал… И за нами, возможно, наблюдает… Хитрый жук. И голова у него варит. И людей умеет держать. Далеко пойдет… Кстати, зря ты думаешь, что мы не можем злоупотреблять служебным положением. Кто у нас по делу Рябинина свидетелем проходил?

– Фрязин.

– А мог бы и как соучастник пойти.

– Так он же не избивал Рябинина…

– Это мы с тобой доказали, что не избивал. Если бы не доказали, сидел бы сейчас… Кем он у нас там работает? Чем он нас обещал накормить?

– Пищей богов, – улыбнулся Пляцков.

– Ну что, почувствуем себя богами?

– Да я только за…

– Но сначала в отдел заскочим. Надо Шумову сказать, что завтра разборка намечается.

Гордеевский пруд – территория Советского района. Если там произойдет заварушка с трупами, Петухова вызовут на ковер, и полетят перья. А он потом начнет снимать стружку с подчиненных. Ощипанный петух – страшная птица, под нее лучше не попадать.

Глава 21

В жизни Герцен и Свердлов встретиться не могли ни при каких обстоятельствах: один умер, когда другой еще не родился. Но улица имени первого запросто могла пересечься с той, которую назвали в честь второго. Например, в Народовольске.

А на перекрестке двух этих улиц Богдан встретил Ладу. Он о ней сейчас и не вспомнил бы, если бы судьба вновь не свела их вместе. В прошлый раз Городовой был на машине, а сейчас – на пешемобиле. И сейчас Лада остановила его. Новенькая «девятка» цвета спелой вишни жарким солнечным днем смотрелась великолепно. И сама Лада, такая же навощенная и сверкающая, свежая и сочная, как только что сорванная с ветки вишня. И такая же таинственная, как содержимое машины, закрытое непроницаемо затемненными окнами.

Улыбнулась она ему не очень приветливо, но за этой внешней холодностью проглядывалось кокетство. Модная, мастерски сделанная прическа, короткий шелковый сарафан с открытыми плечами. Ноги загорелые и столь красивые, что у Богдана невольно захватило дух.

– Я даже знаю, куда вам ехать, товарищ старший лейтенант, – сказала она.

– Ну, если знаете…

Богдан сел в машину, закрыл за собой дверцу. Он чувствовал определенную растерянность и даже скованность, но при этом старался, чтобы это не прорывалось наружу в неловких движениях.

– Почему с пустыми руками? – спросила она, отпуская сцепление.

Лада тоже хотела казаться непринужденно раскрепощенной, поэтому первую скорость включила с небрежностью бывалого водителя, но машину стронула рывками. Не смогла поймать момент между сцеплением и «газом». Но ничего, «девятка» все равно поехала. А Богдан сделал вид, что ничего не заметил.

– А что у меня в руках должно быть?

– Ну преступник… – сказала она, стараясь замять неприятный момент.

– Так сейчас закон новый вышел. Задерживаешь преступника, выписываешь ему повестку, и на следующий день он сам приходит в отдел. Сутки ему даются, чтобы с родными и близкими попрощаться, сухарей насушить…

Какое-то время Лада обдумывала его слова, затем уличающе улыбнулась.

– Шутишь!

– Да нет, просто мечтаю вслух. Представляешь, как было бы здорово? Находишь подозреваемого, объясняешь ему свою версию преступления, и если в ней есть логика, он с тобой соглашается и признает себя виновным. Как у Агаты Кристи. А на следующий день еще и с вещами к тебе приходит.

– Размечтался…

– Вот я и о том же.

– А где твой боевой «Москвич»?

– Не такой уж он и боевой.

– Почему?

– Боевая машина пехоты должна выдерживать автоматный огонь. А мой «Москвич» не выдержал.

– По твоей машине стреляли?

– Стреляли по мне. А попали в нее.

– Из автомата?

Богдан громко вздохнул. Пули вытащили, железную плоть подлатали, какое-то время после этого машина ездила, а вчера вдруг сломалась. Что-то с проводкой. Сегодня вечером обещали сделать. А пока приходится ходить пешком.

– Веселая у тебя работа.

– Да как обычно… У тебя как дела?

– Ну, если мне сухари сушить не придется, то все в порядке…

– Если насчет Вадима Ивченко, то к тебе претензий уже нет.

Так что Лада могла высадить его из машины прямо сейчас. Бояться ей больше нечего и заискивать перед Богданом вовсе не обязательно.

– Я знаю.

Она выразительно посмотрела на него. Дескать, в общении с ним она не ищет личную выгоду. Ей от него нужно другое… Что именно, тут он должен догадаться сам.

– В общем, на жизнь не жалуешься, – заключил он.

– Нет. Все хорошо… – Какое-то время она о чем-то напряженно думала, затем спросила: – Я так понимаю, ты весь в работе?

– В общем, да.

– Я слышала, в городе разборки какие-то были? Стреляли, убивали…

– Ага, стрелялки. И убивалки.

– Тебе чуть не досталось, да?

– Что-то в этом роде…

– Я, это, чего спрашиваю… Работы сейчас, наверное, очень много?

– Из-за этого? Нет, с этим все улажено. Виновные установлены, дело, считай, закрыто…

Богдан кражами занимался, а сейчас лето – люди по морям разъехались, по дачам, их квартиры домушники ударными темпами чистят. Гастролеров много. Потому количество преступлений растет, процент раскрываемости падает. А показатель по этой части – бумажный бог, которому поклоняются все, от рядового опера до начальника ГУВД. Потому и приходится бегать, сбивая каблуки и стирая подошвы.

Помимо краж, приходилось заниматься и бандитами. Недели две назад Богдан участвовал в задержании сразу двух банд – Камиля и Шмеля. Точную информацию дал Радилов, и Петухов толково все организовал, спецназ милицейский подключил. Омоновцы сработали четко, без всякой стрельбы задержали полтора десятка бандитов с одной стороны, столько же – с другой. Правда, оружие нашли только у людей Шмеля. У Камиля стволы находились в багажнике, поэтому предъявить ему было нечего, и его бойцы, не считая «оруженосцев», отделались легким испугом.

Камиля выпустили из СИЗО, но далеко он не ушел. Расстреляли его прямо у ворот. Следы привели к авторитету по кличке Керчь. Однако преступление раскрыл майор Очагов со своими операми. Богдан точно сказать не мог, но, возможно, наводку оперативно-розыскное бюро получило от Радилова. А может, этот жук банально подставил Керчь, как сделал он это с Кипятком и Жбаном.

Так или иначе, Керчь сейчас в СИЗО, а его людей разогнали бойцы Радилова. Сделали они это аккуратно, без стрельбы. Но драки были, и вспыхивали они прямо на улицах Советского района. Зато сейчас все спокойно. И точки покойного Кота уже отходят под фирму «Купол». Радилов ставил свой «купол» над бизнесом самого богатого в городе района. Но впереди у него, по планам, весь Народовольск. Ему и Петухов уже симпатизирует, и начальник городского УВД. И Очагов перед ним, возможно, в долгу. А в фирму «Купол» идет набор сотрудников. Как и предполагал Богдан, предпочтение отдавалось бывшим сотрудникам МВД, армейским спецназовцам и лицам, проходившим военную службу в горячих точках. И кто скажет после этого, что Радилов бандит?..

Но не нравится он Богдану. Может, не Радилов покушался на его и Пляцкова жизнь, но все равно, что-то нечисто в нем. И это не считая подо-зрений в убийстве Улехова и Янцовой. Хотел бы Богдан вывести Радилов на чистую воду, и он обязательно сделает это, если вдруг представится случай. Что вряд ли. Слишком уж осторожно работает Радилов. И четко. Так просто его не возьмешь…

– А что не закрыто? – спросила Лада.

– Да много чего. Кражи, грабежи…

– А на службу очень спешишь?

– А что? – внимательно посмотрел на нее Богдан.

Похоже, Лада подводила его к какой-то щекотливой просьбе.

– Может, съездим куда-нибудь? А то я тут уже одурела со скуки, – поспешила оправдаться она.

– И куда ты хочешь, чтобы я тебя пригласил?

Богдан ей уже не нужен – они не зависят друг от друга, и теперь между ними нет преград. Она делает шаг ему навстречу, он будет идиотом, если шарахнется в сторону.

– Жарко что-то, искупаться бы…

Лада посмотрела в сторону, чтобы он не увидел смущения в ее глазах. Ей пришлось переступить через себя, чтобы сделать столь щепетильный намек.

– Да, жарко… Я знаю одно хорошее место, только ехать далеко, минут сорок от города. Зато вода там теплая и чистая. И людей нет… И еще там шашлык по пути жарят, можно будет перекусить…

– Ну, если вода теплая и чистая…

Лада обрадовалась, но на Богдана не посмотрела. Стыдно ей, что напросилась на непристойную, в общем-то, поездку. После того как старлей предложил ей уединенное место, стало ясно, что купание – всего лишь прелюдия к самому интересному. На речку Лада не собиралась, потому и купальника у нее не будет. Но об этом она скажет после, когда уже поздно будет возвращаться за ним…

Даже в самый разгар лета вода в Каме холодная, да и грязная к тому же – вся система Менделеева в ней. Богдан знал одну речку, которая впадала в Каму, – она не глубокая, поэтому хорошо прогревалась. И полянку одну знал с хорошим берегом; день рождения Батарова там отмечали, шашлык был, пиво…

– А тебе можно? – спохватилась она.

– Можно.

В конце концов, он по выходным вкалывает без всяких скидок на усталость, и это позволяет ему взять отгул в будний день. Скажет, что крадуна выслеживал, ему поверят…

– А куда ехать?

– Разворачивайся.

Лада развернулась через сплошную линию.

– Давно права получила? – спросил Богдан.

– Не очень… А что, заметно?

– Лишь бы тебя саму не заметили.

– Это ты о чем?

– О ком…

– Ты думаешь, у меня есть мужчина?

Богдан выразительно промолчал.

– Ну да, машина, деньги… Да, есть мужчина. А тебя это смущает?

– Нет.

Они выехали из города. Минут двадцать шли по хорошей дороге, потом был поворот, на котором стояло летнее кафе с дымящимся мангалом. Богдан предложил остановиться и взять с собой немного шашлыка, но Лада покачала головой. Сказала, что на обратном пути сделают остановку. Она спешила.

Богдан показал место, они выехали на полянку, которая действительно оказалась безлюдной. Река здесь широкая, метров тридцать до противоположного берега. Дно каменистое, не илистое, и сход отличный – дощатый мостик среди камышей.

– Купальника у меня нет, – как о чем-то само собой разумеющемся сказала Лада.

– У меня тоже…

– А нам это и не нужно.

Она вышла из машины, осмотрелась. Сначала она стянула трусики, не снимая босоножек на высоком каблуке, затем избавилась от сарафана. Лифчика у нее не было, потому перед Богданом она предстала во всей своей обнаженной красе. Сам он к этому времени успел снять только джинсовую куртку, которую приходилось носить, чтобы спрятать пистолет в кобуре.

Он еще только снимал «сбрую», когда Лада подошла к нему. Трава под ногами, неровности, а походка у нее такая легкая и грациозная, как будто она по подиуму шла. Высокая упругая грудь завораживающе колышется в такт движениям, длинные крашеные ногти мягко скользят по плоскому животику к острому треугольнику из жестких курчавых волос. Тонкая талия, волнующий изгиб бедра, бесконечно длинные ноги… Обнаженные красотки из «Плейбоя» отдыхают.

Ничего не говоря, с улыбкой Джоконды она обвила его шею тонкими нежными руками, губами коснулась мочки уха, втянула ее в рот на потребу своему жаркому язычку.

Богдан догадывался, зачем они сюда едут, но на столь бурное развитие событий он все-таки не рассчитывал. А потому оцепенел, не в силах пошевелиться.

– Ну, чего стоишь? – прошептала она ему на ухо.

– Пошли купаться? – пробормотал он.

– Может, ты все-таки трахнешь меня? – нежным голосом грубо спросила она.

Лада открыла заднюю дверцу, села в машину, легла на спину. Ноги сведены вместе, но Богдан с легкостью мог развести их в сторону.

Весь оперативно-джентльменский набор при нем – пистолет, наручники, блокнот с авторучкой, бланки протокола, а для данного случая еще и презерватив в специальном кармашке джинсов. Но Лада была так возбуждающе прекрасна в своей наготе, что память ему отказала. О презервативе Городовой подумал уже после того, как икры ее ног тряслись у него на плечах. Он уже делал то, о чем она его просила, – без прелюдий, дерзко, с беззлобным ожесточением оголодавшего самца. И она сама стонала, как обезумевшая от страсти нимфоманка, ловила ритм его движения, подыгрывая встречными движениями. Искусственное напряжение внутри ее создавало пульсирующую тесноту – скользкую, горячую, влажную.

Закончить Богдан мог в любой момент, но ему хотелось продлить плотское и эстетическое удовольствие. Он заставлял ее менять позы, чтобы вдоволь ощупать все ее упругие выпуклости, насладиться захватывающими видами на эти холмы и ущелья… Лада повиновалась ему во всем, но вместе с тем требовала напора и остроты. Она стонала, выла, содрогалась всем телом под его натиском. И при этом чувствовала его. Она стояла на коленках задом к нему, и не могла видеть его глаза, но все-таки поймала тот момент, когда ураганный вихрь вытянул из него всю энергию и взрывным сгустком направил в нее. Поэтому она раскрылась навстречу этому смерчу и попала в самый его эпицентр, туда, где находился и сам Богдан. Могучая центробежная сила забросила их за облака, а вниз, на бренную землю они падали уже сами по себе.

– Я знала, что так и будет… – не открывая глаз, блаженно улыбнулась Лада.

От изнеможения голос ее звучал едва-едва, поэтому Богдану пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее.

– Что будет?

– Тогда, помнишь, когда ты браткам жару задал… Ты такой резкий тогда был, сильный, размашистый. Я еще подумала, вот бы с тобой… Я так сильно тебя хотела, а ты ничего не понял…

– Почему не понял? Понял.

– Почему тогда нос воротил?

– Ты от меня зависела. Вернее, ты так думала. Я не мог воспользоваться твоей зависимостью…

– Я так почему-то и подумала. Ты вел себя как джентльмен, но я хотела, чтобы ты был дикарем. Я спала у тебя в кабинете, я чувствовала запах твоих вещей. Это меня так возбудило… Так, что до сих пор не прошло. Но ты бы мог со мной уже тогда. Я ждала тебя, думала, ты придешь, трахнешь… С тобой я могла быть, как последняя б… И могу быть… Я ждала тебя, а пришел этот… красавчик… Эдик. Да, Эдик…

– И что? – встрепенулся Богдан.

– Что, ревнуешь? – засмеялась Лада.

– Да нет…

– Ревнуешь!.. Это ты пытаешься себя уговорить, что не ревнуешь. Я же для тебя никто, так, случайно пересеклись. Но это ты так думаешь. А на самом деле я твоя самка. Уже твоя самка. А ты самец, и тебе не все равно, кто тра… кто спал и спит с твоей самкой… Ты матерый самец, потому в тебе такая сила, что кровь закипает… А твой Эдик просто красавчик. Ну интересно с ним поговорить… И даже в перепих интересно сыграть. Только ничего не было. Потому что тогда самец был нужен, такой, чтобы развернул меня, как гармонь, – и обратно, с музыкой… Потому я и повелась на Радилова.

– На кого? – всколыхнулся Городовой.

– На Радилова… Ты его знаешь. И он тебя знает… Вы тогда с Эдиком от нас ушли, а он появился. Я на тебя возбудилась, а на него заземлилась. Он меня на машине повез катать, руку на коленку положил… Я представила, что это ты… Только в себя пришла с ним. И о тебе уже не думала. Потому что он такой же самец, как и ты. Он и в гармошку меня растянул, и в лепешку раскатал, все было… Вадик не такой был, с Вадиком скучно было. А с Радиловым не соскучишься…

– Ты с ним живешь?

– Да… С ним хорошо. Только я все равно тебя хотела… Увидела тебя сегодня и поняла, что если ты меня не трахнешь, то… Нет, убивать я бы себя не стала… Чего ты смотришь на меня, как на последнюю шлюху?

– Да нет, тебе показалось.

Богдана действительно не шокировали откровения Лады. Вот если бы он думал о ней как о девушке с высокими моральными принципами, тогда бы, конечно, задумывался, а так… Нет, она не последняя шлюха, но в сексе для нее запретов нет, поэтому ее слова воспринимались бы как логическое продолжение раскрепощенной натуры. И он бы оставался спокойным, слушая ее. Если бы речь вдруг не зашла о Радилове…

Было у Богдана подозрение, что тренер переиграл его. Возможно, он понял, что Полосова выпустили из СИЗО не просто так, поэтому заставил работать на себя. Никита уверял, что в радиловском омуте черти не водятся, а тем временем создавалась охранная фирма, возможно, разрабатывался и осуществлялся план по уничтожению конкурентов. А ведь Богдан мог взять Радилова в разработку сразу после того, как застрелили Махора. Были у него подозрения насчет Радилова. Возможно, достаточно было проследить за этим деятелем, чтобы обнаружить склад с оружием. Но Полосов тогда усыпил его бдительность. А когда тайное проявилось, Радилов уже перешел к фазе официального завоевания, поэтому ловить его на оружии было поздно. Да и не факт, что за убийствами криминальных авторитетов стоял он, хотя стрелка логического компаса показывала на него…

А ведь надо было поработать с Радиловым, выследить его, узнать подробности личной жизни, тогда бы и не смотрел он сейчас на Ладу как баран на новые ворота.

– Ты не знал, что я живу с Радиловым?

– Нет.

– Плохо… Плохо то, что ты не интересовался мною. Но я не в обиде…

– Ты мне очень нравилась. Я и остановился тогда на Свердлова, потому что на тебя запал. Ты бы могла мне позвонить, я бы поговорил с Вадимом. Но ты связалась со своим Лавром… Со мной не захотела, а с ним связалась…

– Да как-то так вышло… Он меня очаровал…

– Вот и я о том же.

– О чем? О том, что я легкомысленная и ведусь на каждого встречного?.. Нет, не ведусь. Я, пока с Вадимом жила, ни с кем ни разу… Не с кем было. А потом понеслось – один лучше другого… Тебя вот хотела… И ты меня не разочаровал. Ты натуральный самец. Только…

– Что «только»?

– Хорошего понемногу…

Лада вышла из машины, походкой от бедра вошла на мостик, села на краешек и на попе сползла с него в воду. Богдан последовал за ней.

В речке они просто купались, а когда возвращались назад, на Богдана снова вдруг накатило. Он не ставил перед собой цель взять верх над Радиловым, переспав с его подругой. Не по нему такие победы. И сейчас он не желал унизить его. Но Лада так соблазнительно покачивала бедрами, что удержаться не было сил.

– А хорошего понемногу, это как? – спросил он.

– Ты же не будешь настаивать на новой встрече?

– Буду.

Он с дерзкой улыбкой посмотрел ей в глаза, взял ее за плечи, развернул к себе спиной, руки поставил на капот машины. Ладе пришлось согнуться в поясе, но это ему и нужно… И ей, как оказалось, тоже. Ведь возмущаться она не стала. И долгожданный стон не заставил себя долго ждать.

Глава 22

Разыгралось лето: жара, ни ветерка. Окно в кабинете открыто. Пляцков открыл и дверь – хоть бы робкий признак сквозняка обнаружился. Нет, глухо как в танке и так же душно.

Пляцков чуть ли не на буксире тащил за собой гаишника с погонами старшего лейтенанта на белой рубашке.

– Присаживайся. – Он достал из ящика стола конверт с фотографиями, выложил их на стол. – Узнаешь?

Богдан понял, что это за фотографии. Покойная Валентина Сидорец, та самая утопленница, которая не так давно портила статистику раскрываемости.

– Да что ты мне это показываешь? – покачал головой гаец. – Видел я эти фотки. Потому и пришел…

– Значит, ты ее узнал? – с надеждой спросил Пляцков.

– Да нет, не узнал… Просто тело крупное, и у той крупное было. Я понимаю, труп раздуть могло, но вот пришло на ум, и все…

– Валя действительно была крупной девушкой. Не толстая, а именно кровь с молоком…

– Вот-вот, кровь с молоком, – кивнул гаишник. Он достал из кармана платок, протер взмокший лоб. – Жарко… А тогда дождь шел. Девятнадцатое июля, а прохладно. Потому что дождь. А она голая в машине лежала…

– Кто, Валя?

– Может, она. Может, не она. Не видел я ее лица. Она спиной ко мне лежала, на боку. Волосы у нее такие же, как на фотографии, того же примерно цвета… Одежда на заднем сиденье валялась, зеленое платье…

– Вот-вот, и на покойнице было зеленое платье…

– Слушай, капитан, не перебивай меня, с толку сбиваешь… На боку она лежала, мне показалось, что шея красная… Я думал, это после секса. У меня жена, например… – Старлей осекся: решил, что семейные тайны выдавать ни к чему. – В общем, он мог ее задушить.

– Кто «он»?

– Ну этот, у которого она в машине была… Я смотрю, машина у обочины стоит; подхожу, он стекло опускает. Баба голая лежит, сам он с опущенными штанами… Не жарко, а она голая… Хотя нет, в машине тепло было. Но все равно, хотя бы накрылась… Он задушить ее мог. Она мертвая лежать могла. Ну да, могла, а я не сообразил. Думал, перепихнулись…

– Я все понял, старик. У кого она в машине была? Ты документы смотрел?

– Да, конечно…

– Фамилию запомнил?

– Ну да… Мне уже тогда все это подозрительным показалось, поэтому я фамилию записал. Родилов его фамилия…

– А может, Радилов? – спросил Богдан.

Он и хотел, но не мог оставаться в стороне.

– Ну да, Радилов…

– А машина у него какая?

– «Девятка» темно-серая.

– Цвет мокрого асфальта?

– Ну да…

– Уверен?

– Да.

– О чем вы с ним говорили?

– Я дал понять, что нельзя сексом в машине заниматься. Он сказал, что все понял… Ну… Врать не буду, он денег мне дал, – замялся гаишник. – Что здесь такого? Если бы за нарушение, а так просто, перепихнуться людям захотелось… Стекла темные, с улицы ничего не видно, ну и дождь…

– Зря ты так, старлей, – покачал головой Богдан. – Надо было сначала глянуть, живая девушка или нет, а потом уже брать. Если живая. А если мертвая, то во все колокола бить…

– Я попросил, чтобы она ко мне повернулась. А он говорит, что замужем она, не хочет лицо показывать…

– А ты деньги взял, потому и поверить пришлось?.. Ну да ладно, про деньги забудь. Сейчас мы протокол допроса оформим, чтобы все чин по чину. Про деньги ничего не говори, и мы ничего не скажем…

Закончив допрос, Пляцков запротоколировал показания и заверил их подписью свидетеля.

– А дальше что? – спросил он у Городового, когда старший лейтенант ушел.

– Дальше Радилова за жабры брать будем.

– А если он скажет, что это вовсе не Сидорец была?

– Сидорец имела половой контакт перед смертью; образец семенной жидкости преступника у нас есть, проведем сравнительный анализ, и все станет ясно… Перед нами маньяк, Эдик. Сначала Янцову во время секса задушил, потом Сидорец…

Неужели следующей на очереди будет Лада?.. Эта мысль придала Богдану ускорение.

Радилов стремительно входил в силу – и Петухов его уже хорошо знает, и районный прокурор. Потому Городовой сомневался, что у него не возникнет проволочек с постановлением на арест. Показания серьезные, против них не попрешь, постановление будет выписано в любом случае. Но могла произойти утечка информации. Пока Богдан будет возиться с бумагами, кто-то из прокурорских предупредит Радилова об опасности. Такие случаи, увы, уже имели место быть. Поэтому Городовой решил сначала задержать тренера, а потом уже оформить все необходимые санкции.

* * *

Бильярд в сауне – такой же необходимый элемент, как и печь с камнями. Если, конечно, это сауна для приличных людей. А разве заместитель районного прокурора не приличный человек? А заместитель начальника ГУВД? И совсем неважно, что они ведут себя не очень прилично.

Зампрокурора на ногах стоит нетвердо – ан, нет, шар ему надо загнать. Только не на лузу он смотрит, а на то, что чуть повыше. На столе сидела смазливая проститутка. Ноги уложены на бортики так, что волосяной треугольник располагается прямо над лузой. Неудобно сидеть в такой позе, но девушка старается, ведь за это ее ждет премия…

Удар, но прокурорский мажет, шар уходит в сторону.

– Не везет мне в карты, повезет в любви…

Он подошел к проститутке, сгреб ее в охапку и потащил в массажную. Хорошая девочка, симпатичная, и луза у нее точно под шар заточена. Радилов только что отпарил ее своим веничком. Он тоже пьян и всем доволен. Только надоело ему здесь, домой пора.

А за кий взялся ментовской полковник. На противоположном конце стола еще одна проститутка, и эта держит мохнатую лузу над сетчатой. Но менту этого мало. Он подошел к ней, столкнул с бортиков на стол, так же развел ноги под углом девяносто градусов. Теперь шар в обычную лузу не попадет, но ему это и нужно.

Ударил мент четко, точно, но, к счастью для проститутки, не сильно. В момент удара девица подняла ноги, а потом опустила, прижав шар к столу. Смеялись все, кроме Радилова. Он просто улыбнулся, вспомнив, что сцена снимается на скрытую видеокамеру. Силком он сюда ментов не тянул – сами, в общем-то, напросились, так что пусть не жалуются, если вдруг что. Хотя, конечно, будет лучше, если компромат не понадобится. Зачем думать о плохом, когда все хорошо?

Весь Советский район уже под «Куполом», на очереди – Закамский с его заводами. Там для охранной фирмы – золотое дно. Замначальника ГУВД обещает свое содействие. Через год ему на пенсию, и он всерьез надеется, что Радилов устроит его на хорошую должность в своей структуре. А почему нет? С ментами дружить надо, тогда все будет путем…

Мент уже уложил проститутку на спину, ноги забросил к себе на плечи и Радилову рукой машет, дескать, не мешай. Лев кивнул и вышел из помещения. Хватит с него, время позднее, пора домой.

«Девятка» уже в прошлом, сейчас под ним «пятый» «БМВ». Может, и не самая крутая машина, зато есть куда расти. «Шестисотый» «Мерседес» на очереди или «бэха» седьмой серии. Свою «девятку» он отдал братве, а Ладе купил новую, как бесплатное приложение к водительским правам. Девчонка удовлетворяет его по всем статьям, не приедается, поэтому избавляться он от нее пока не собирается. Так что пусть получает удовольствие от жизни с ним.

Когда-нибудь Радилов построит роскошный особняк, не хуже, чем у Махора. Но пока приходится жить на съемной квартире. Не та нынче ситуация, чтобы иметь постоянную прописку. В любой момент может вспыхнуть война с конкурентами, тогда придется менять жилье.

К дому он подъехал с охраной. Джем остался с ним в машине, а Бойлер обследовал подъезд. Все чисто, можно идти.

Джем остался у дверей подъезда, а Радилов пешком поднялся на четвертый этаж, где ждал его Бойлер, поощрительно похлопал своего верного пса по плечу и отправил его вниз.

Дверь Радилов открыл своим ключом. Он думал, что Лада спит, все-таки первый час ночи – но нет, бодрствует она. Футболка на ней, шорты короткие.

– Я не одна, – невесело, но без тревоги в голосе сказала она.

Может, Лиза к ней в гости пришла? Бутылочку принесла, посидели, поговорили о своем, о девичьем. Может, сексом лесбийским занимались… Если так, то он об этом узнает. В комнатах у него установлены «жучки», которые работают на запись, через них слышно, что происходит в гостиной… И если вдруг что-то было, то Ладе и Лизе не отвертеться от секса втроем. А что здесь такого? Они же обе для него как родные: ведь и с той он был, и с этой. Хорошо бы объединить усилия под одним одеялом.

Но в гостиной за журнальным столиком Радилов увидел мента Городового.

– Ты? – оторопел он от неожиданности.

– Богдан сказал, что у него важный к тебе разговор…

На журнальном столике пустая чашка, блюдце с остатками печенья, спиртного нет и в помине. Телевизор тихонько работает, какой-то фильм с видика крутится. Боевик вроде бы…

А что, если до этого на экране в конвульсиях оргазма бились порнозвезды? А может, точно такая же сцена происходила здесь, в этой комнате? Мало ли, вдруг Ладе захотелось освежить воспоминания… Да и Городовой мог возбудиться. Под футболкой у красотки угадывается бюстгальтер, зато ноги открыты чуть ли не по всей длине. И шортики на резинке снимаются очень легко… Ничего, он все узнает. Это мух можно считать молча, а секс бесшумным не бывает…

– Да вы не напрягайтесь, Лев Юрьевич, – с проницательной насмешкой сказал старлей. – Мы с Ладой прелюбодейством не занимались…

– Я похож на человека, который верит словам? – жестко спросил Радилов.

Городовой – матерый мент, но Лев его не боялся. Он уже не тот, что прежде, за ним реальная сила и власть. Один только замначальника ГУВД полковник Стрельцов чего стоит…

– Придется поверить.

– Я верю только фактам.

– Да? Тогда у нас много общего… У меня к вам важный деловой разговор, – немигающе глядя на Радилова, сказал Городовой.

– И для этого ты пришел ко мне домой?.. А ты не могла мне позвонить, сказать, что у нас в гостях мент? – с упреком глянул он на Ладу.

– Я звонила в офис, тебя там не было, – виновато мотнула она головой.

– Могла бы выгнать этого! – резко глянул он на старлея.

– Я выгоняла, а он не уходил…

– Не надо было впускать!

– Он сказал, что у него к тебе очень важный разговор…

– Он сказал, а ты впустила… Ничего, я узнаю, как далеко ты его впустила. И если далеко…

– Если далеко, ты ее задушишь? – жестко усмехнулся Городовой.

– Что? – всполошился Радилов.

– Говорю же, у меня к тебе важный разговор. Ты попал, Лев Юрьевич, очень крепко попал. Но я могу тебе помочь…

– Я не понял, о чем это ты?

– Ты должен помнить девушку по имени Валя. – Богдан смотрел на Радилова пронзительно, пытливо, взглядом выискивая движение мысли в глазах.

– Я много Валь знаю.

Радилов не дрогнул внутренне, но во рту у него пересохло.

– Пухленькая такая девушка, в зеленом платье. Ты с ней сексом в машине занялся. Был дождь, а в машине сухо, и голышом лежать можно. И она лежала голышом. Но уже неживая. К тебе гаишник подошел, помнишь?

Радилову пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не отвести в сторону взгляд. Но, судя по тому, как сузились глаза Городового, тот заметил это усилие.

– Что-то я не понимаю, о чем разговор, – выдавил из себя Лев.

Городовой отодвинулся в сторону, давая понять, что Радилов должен сесть рядом с ним. Что ж, он так и сделает. Если вдруг что, ударит мента ребром ладони по горлу и вырубит его. А там уже по обстоятельствам…

Радилов сел, и только тогда заметил, что Лада стоит в дверях. Она все слышала, а ведь разговор не предназначен для ее ушей. Городовой проследил за его взглядом.

– Лада, а можно мы поговорим без вас?

Но Лев не позволил ей уйти.

– Не надо, пусть слушает. Мне от нее нечего скрывать.

И она, и, главное, сам Городовой должны понимать, что ничего крамольного за ним нет. Не знает он никакой Вали в зеленом платье и на все домыслы готов ответить твердым «нет».

Видно, родители Вали обратились к ментам, разыскивая пропавшую дочь, тут и гаишник-взяточник объявился. Но все это ерунда, как говорится: нет трупа – нет и дела.

Но фотографии, показанные Городовым, разрушили защиту, которую Радилов мысленно возводил вокруг себя. На снимках он увидел мертвую Валю. Время уже успело обезобразить ее лицо и тело, но все-таки он ее узнал. Значит, все-таки есть труп.

– Узнаете?

Радилов понял, что отрицать бессмысленно.

– Да, что-то знакомое… Хотя точно сказать не могу.

– А вы хорошо посмотрите.

– Да, я знаю эту девушку… Да, был дождь, я ехал по делам, смотрю, какая-то баба выбегает на дорогу. Я по тормозам, а дорога скользкая… В общем, я чуть не сбил эту дуру…

– Но вы ее не сбили?

– Нет. Посадил в машину, а она пьяная вдрызг… Она сказала, что ей к девятнадцатой школе надо. Я ее повез. Смотрю, а ее голова уже у меня на коленях… Лада, я не хотел тебе изменять, но эта дура сама полезла ко мне в штаны!

Лада смотрела на него большими от возмущения глазами. Но вместе с гневом во взгляде просматривалась и сдавленная радость. Дескать, не только она изменяет ему. А ведь изменяет, стерва…

– Даже не знаю, как все получилось.

– И даже не помните, как задушили девушку? – ледяным взглядом окатил Радилова Городовой.

– Я ее не душил.

– Почему же она тогда лежала без признаков жизни?

– Потому что была в доску пьяная. Трахнулась и отрубилась! – ухмыльнулся Лев.

– Вы считаете, что в ее крови должен был быть алкоголь? – с подвохом, как показалось ему, спросил мент.

– Я этого не говорил… Может, она сначала протрезвела, а потом уже утопилась…

– Утопилась? Да нет, ее утопили…

– Не знаю, из машины она выходила живая…

Радилов не считал себя знатоком криминалистики, но почти уверен был в том, что эксперты не смогли установить точное время смерти. Слишком долго труп Вали провел в воде… И почему он ее не закопал?

– Сотрудник ГАИ попросил Валю показать лицо. Она не отреагировала. Почему?

– Говорю же, пьяная была.

– А вы сказали, что у нее муж, поэтому и лицо она не показала…

– Ну говорила она, что замужем, и что?

– Но у потерпевшей не было мужа.

– Я здесь при чем? Что она сказала, то я тебе, старлей, и говорю. Так что не надо ля-ля…

Городовой смотрел на Радилова в легком замешательстве. Ну да, он думал, что Лев будет все отрицать. Он готовился ловить его на показаниях мента, на вещественных доказательствах, на сперме, например, которая должна была остаться в покойнице. Но Радилов ничего не отрицал. Да, был секс, да, пьяна была Валя – экспертиза подтвердит и то, и другое. Если у нее в крови был алкоголь, то ничего удивительного, что она не реагировала на гаишника.

– На шее у девушки, которая находилась в салоне, были следы удушения, – сказал Городовой.

– Да нет, чушь… Ну, может, у нее чесотка была, расчесала себе шею…

Он задушил Валю одной рукой. И если были какие-то следы, то на глотке. Девушка лежала на боку, задом к гаишнику, и он не мог ничего видеть. Так что пусть мент не берет на пушку…

– Чесотка? А что у нее еще было? – возмущенно протянула Лада.

– СПИД и сифилис, – с ядовитой насмешкой глянул на нее Радилов. – Можешь провериться.

Лада запаниковала, но Городовой и бровью не повел. Может, и не было у них ничего… Да и разговор действительно настолько важный, что мент пришел к нему домой. Может, после службы пришел. Работает он, говорят, допоздна.

– Лада, я же говорил тебе, этот разговор не для твоих ушей, – сказал Городовой. – Может, кофе пока приготовишь? Вкусный он у тебя.

– И не только кофе, да?

– Ты думаешь, я спал с Ладой? – с усмешкой спросил Городовой. – Не о том ты сейчас думаешь, Лев Юрьевич. Большая жопа над тобой нависла. Как бы не задохнуться, когда Фемида на тебя сядет. Узнаешь, как оно у негра в темноте бывает…

– Не надо мне угрожать. Я ничего такого не делал.

– Но все сходится на тебе. Тебя видели в машине с Валей, а в ней – твой отстой. И погибла она в тот день, когда тебя с ней видели…

– Она пьяная была; может, сдуру с моста сиганула…

– Да нет, не могла она с моста сигануть.

Городовой выжидательно смотрел на Радилова. Похоже, ждал, когда он скажет про камни. Тогда и последует вопрос, откуда ему это известно… Но дураков нет.

– Я не знаю, как там было… Она же шлюха, может, сифилисом кого заразила?

– Не болела она сифилисом, – покачал головой Городовой.

– Может, и не болела, но кто-то решил, что болела. У нас одна девка сифилисом пацанов наградила, так ей ночью на кладбище голову отрубили. Такая вот расправа… А эту могли утопить. Но я ничего не знаю… Могу показать место, где я ее высадил.

– А кто это может подтвердить?

Ну вот, Городовой подтверждения требует, значит, не знает точного времени, когда Валя погибла.

– Стояли там какие-то девчонки… Надо будет, я их найду.

Действительно, в ситуации с Настей Льва выручили лжесвидетели. Он уверен в своих пацанах, они точно его не сдадут. А если вдруг менты круто наедут, ребята сломаются, но потом заявят, что их вынудили дать показания под угрозой физической расправы. На этот счет все продумано.

И в этом случае спасти Льва могли мифические девушки, которых он собственными усилиями обратит в плоть. Главное – на деньги не поскупиться…

– Надо.

– Тогда найду.

Будь он простым смертным, менты могли бы праздновать победу. А нет, у него деньги, связи, тот же полковник Стрельцов подпишется. Да и прокуратура на стороне Льва. Ну и адвокаты, конечно, подключатся…

– Свидетелей по делу Янцовой ты уже нашел.

– Да, нашел. И у меня есть алиби. Если что-то не устраивает… Я так понял, ты хотел мне помочь, – снисходительно усмехнулся Радилов.

– Да, хотел.

– Чем?

– Хотел предложить тебе путь к спасению.

– Какой?

– Тебя сейчас может спасти только чистосердечное признание…

Радилов презрительно хмыкнул. Что-то в этом роде он и ожидал услышать.

– Знаешь, меня почему-то не удивляет твое предложение.

– Это не предложение, это единственно реальный выход… От Янцовой ты отвертелся. И от Валентины Сидорец ты мог бы открутиться. Но одно убийство накладывается на другое. Ты был у Янцовой перед тем, как она выбросилась из окна. Ты был с Валей перед тем, как она утопилась. Одну ты задушил подушкой, другую – руками… Ты маньяк, Радилов. А маньяк – это не вор и даже не бандит. Маньяк – это взрыв общественного мнения. Я понимаю, ты уже обзавелся покровителями, но поверь, когда о тебе заговорят в прессе, по телевизору, все твои покровители растают как с белых яблонь дым. А если они от тебя не отвернутся, то пресса сотрет их в порошок. Ты должен понимать, что слава о твоих подвигах выйдет за пределы города, области. Был Джек Потрошитель, а ты станешь Львом Душителем…

– Я никого не душил, – сквозь зубы зло процедил Радилов.

Действительно, если этому делу придать огласку, то ему несдобровать. Слух о народовольском душителе может дойти до президента и правительства; тогда, чтобы успокоить общественное мнение, будет дана команда «На кол!». И никакой Стрельцов не поможет…

– Следствие разберется.

– Следствие может ошибиться… Ты прав, Городовой, если поднять шум, то будет волна. И она может смыть неповинного человека… Скажи, зачем тебе это нужно?

– Что нужно?

– Ну все это… Зачем ты хочешь подвести меня под монастырь? Ищешь что-то, копаешь под меня…

– Не копаю. Правда – большая сила, ее никакой ложью не удержишь. Правда сама тебя нашла, Лева. Так что мой тебе совет: покайся и напиши чистосердечное признание. А я, в свою очередь, обещаю не поднимать волну. Возможно, тебя признают психом, отправят на лечение…

– Но я не псих. И никого не убивал.

– Убивал… И Лаврика ты убил, и Махора, и Кипятка, и Кота… Продолжать?

– Что-то ты не то говоришь, Городовой!

– Ты псих, Лева, потому и решился на такой беспредел. Твое место в психушке, и у тебя еще есть шанс там оказаться…

– И для этого я должен признать свою вину? – затравленно рыкнул Радилов.

– Чистосердечно признаться. Чистосердечно раскаяться. Я даже могу предложить тебе явку с повинной…

– Я так понимаю, у тебя нет санкции на мой арест?

– Пока нет. И никто не знает, что я у тебя. Так что явка с повинной будет смотреться весьма правдоподобно…

– Я никого не убивал. Но я вижу, что тебя в этом не убедить…

– Нет.

– Обидно… Я ни в чем не виноват, а ты можешь испортить мне жизнь. Потому и обидно.

– Ты сам ее испортил…

– Не любишь ты меня, Городовой. Не любишь… И я знаю, почему. Вернее, из-за кого… Из-за Лады весь этот сыр-бор. Она со мной живет, а тебя это бесит.

– Не угадал.

– Да ладно тебе, не угадал… Я знаю, старлей, я все знаю… Хочешь, забирай ее себе. Я тебе даже денег дам на ее содержание. Она баба такая – ей крепкого кия мало, ей красивую жизнь подавай…

– Придумай что-нибудь другое, – ехидно усмехнулся Городовой.

– Мы же договорились с тобой о сотрудничестве. Я тебе информацию в клюве принес, ты воспользовался ею, банду обезвредил. Тебе, может, капитана дадут. А ты вместо благодарности под монастырь меня толкаешь. Нехорошо, Городовой, нехорошо…

– Я же тебя предупреждал: если вдруг что, спуску от меня не жди. А «если вдруг что» произошло, так что я свое слово сдержал… Давай, Радилов, собирайся. В отдел поедем.

– Зачем?

– Хочешь, я тебя к цыганке с картами подвезу по дороге? Она тебе дальнюю дорогу нагадает, казенный дом…

Радилов уже понял, что с Городовым не договориться. Его легче убить, чем купить… Именно это Лев и собирался сделать.

Не зря его люди в свое время наводили справки на этого мента. Знал Радилов, что Городовой работает допоздна и порой ему приходится работать в одиночку: напарники просто не в состоянии выдержать ритм той бурной деятельности, которую он им задает. Принцип «один в поле не воин» не для него. Ему ничего не стоит выйти на задержание в одиночку. Наверняка его сейчас никто не страхует. Значит, если с Городовым сейчас что-то случится, никто ничего не узнает. Разве что Лада может разболтать…

Это будет здорово – убить Городового. От этой мысли Радилов ощутил приятное возбуждение. Он расправится с ментом, затем трахнет Ладу и, чтобы усилить и без того чудовищной силы ощущения, задушит ее. Это будет момент, ради которого стоит жить…

Радилов напряг все свои силы, чтобы успокоить всплеск безумия. Нельзя выдавать свои побуждения. Надо расслабиться, размякнуть, неплохо будет пустить слезу. Тогда и Городовой не станет напрягаться.

– Я не душил Настю. И Валю не трогал… Странно как-то, я этого не делал, а это мне предъявляют, – сказал он так, будто разговаривал сам с собой. – Кипяток – да, моя работа… И Кота я сделал…

Городовой вскинулся, навострил ухо, но ничего не спрашивал, не подгонял. Боялся вспугнуть откровения.

– Но в этом ты сам, старлей, виноват.

Такой вывод стал для Богдана неожиданным, и брови у него удивленно взметнулись вверх.

– Не понял.

– Это ты подсадил ко мне «утку».

– Не было ничего такого.

– Да ладно, не было… Рыбник был засланным казачком. Я его сразу раскусил.

Городовой промолчал. Ну да, в таких случаях лучше молчать, чем оправдываться.

– Он в доверие ко мне втирался, план мне предложил. Типа, район под себя надо брать. Я сказал, что Махор мешает, а он посоветовал мне убрать его. И так убрать, чтобы все на Кипятка спихнуть… Это ты меня на беспредел спровоцировал, Городовой. Мы с тобой за все в ответе…

– А вот это ты зря, Лева. Рыбника я знаю, но ничего ему не говорил. И тебя не провоцировал…

– Да нет, ты мне и совет дал, и провокацию устроил. Мы с тобой вместе виноваты, поэтому одной цепью скованы. Теперь куда я, туда и ты… Нам не воевать надо, нам дела надо вместе делать. Мы с тобой весь город под себя возьмем…

– Нет, Лев Юрьевич, нам с тобой не по пути.

– Да ты не торопись, ты послушай…

Но продолжать Радилов ничего не стал. Он вдруг резко распрямился и стремительно выбросил в сторону руку. Это был неожиданный и очень мощный удар, направленный Городовому в горло. Шансов у мента практически не было…

И совершенно непонятно, каким чудом Городовой смог среагировать на удар. Невероятно, но рука вдруг оказалась в жестком захвате и тут же попала на прием. Радилов пытался сопротивляться, но сила у Городового необыкновенная сама по себе, к тому же он воспользовался мощью противника, возвратив ее назад. Рука оказалась за спиной, сам Лев свалился с дивана на пол. Городовой заломил и левую руку, сомкнув ее с правой стальными браслетами.

– Ну вот, явка с повинной не вышла, – усмехнулся мент. – Но ничего, будем надеяться на чистосердечное признание.

– Ты все равно покойник, мусор! – прошипел Радилов.

Он проиграл этот раунд, но у него еще все впереди. Он обязательно возьмет реванш, и победа будет за ним…

Глава 23

Дверь тяжелая, из толстого железного листа, один засов сверху, другой посредине, третий снизу, и все они держались на больших амбарных замках. Через такую дверь пробиться невозможно. Но что-то неспокойно на душе. Богдан распорядился открыть дверь, надзиратель долго звенел ключами, лязгал железом. И вот наконец путь в камеру свободен. Но Радилова там нет. Как нет и дальней стены. Тропинка из камеры тянется через выжженное поле к красным горам…

«Твою мать!»

От собственного вскрика Богдан вздрогнул и проснулся.

Все в порядке, он в своем кабинете. И нет никаких проломов в стене. А Радилов находится в подвале, в камере изолятора. Богдан доставил его в отдел поздно, задержанный заявил, что ночью допрашивать его не имеют права, пришлось отложить это дело до утра.

Домой Богдан не пошел, заночевал в своем кабинете. И драгоценное время на дорогу терять не хотелось, да и Радилова надо было под присмотром держать. Хотя какой уж тут надзор, когда сон срубил начисто…

Городовой посмотрел на часы, что тикали над дверью. Десять минут восьмого. Разоспался он что-то. Хорошо, сон кошмарный приснился, а то бы и дальше «давил массу».

Он поднялся с дивана, натянул джинсы, надел майку и рубаху, набросил на себя «сбрую» с кобурой, достал из-под подушки пистолет. Все, теперь можно немного размяться, а потом умыться. Так уж у него заведено: даже во время зарядки табельное оружие должно быть при нем и в кобуре.

Но только Городовой упал на пол, чтобы отжаться, как дверь дернулась. Кто-то пытался открыть ее снаружи.

Богдан поднялся, открыл дверь и увидел полковника Стрельцова. Высокий, худощавый, лицо вытянутое вниз, щеки впалые, воспаленные глаза навыкате. Форма несвежая, стрелки на брюках разглаженные, да и сам он какой-то помятый. И пахло от него мускатным орехом – верный признак того, что накануне мужик развлекался в компании с зеленым змием.

– Почему закрываешься? – строго спросил полковник.

Голос у него прокуренный, с хрипотцой.

Он шагнул через порог, и Богдану пришлось сдать в сторону.

– Как почему? Спал я.

– Ну и что, если спал? Боишься кого-то?

– Нет, но у меня оружие…

– В сейфе надо оружие держать.

– Пока откроешь, пока достанешь… Оружие под рукой надо держать.

– Ты учить меня будешь? – резко спросил полковник.

– Да нет.

– А я буду тебя учить!

Стрельцов сел за стол, а ему показал на стул для посетителей и допрашиваемых.

– Ты что вчера у гражданина Радилова делал?

Богдан посмотрел на него напряженно, но без удивления. Он понимал, что заместителя начальника ГУВД занесло сюда не напрасно. Видно, Радилов позвонил ему, и тот отправился его выручать. Если так, то неплохими связями этот жук обзавелся.

– Радилов – маньяк, на его счету две задушенные женщины.

Но это, похоже, Стрельцова не удивило.

– А доказательства?

– Есть доказательства.

– А Радилов уверяет, что нет у тебя никаких доказательств. Он уверяет, что ты преследуешь его по личным мотивам.

– Вы же знаете, на что идут преступники, чтобы выгородить себя…

– Я знаю, что ты, старший лейтенант, завяз в этих личных мотивах, как свинья в собственном дерьме! – жестко отрезал Стрельцов.

– Не понял, – нахмурился Богдан.

Он очень не любил, когда с ним разговаривают в таком тоне.

– А я тебе сейчас объясню. – Стрельцов показал на старенький двухкассетный «Шарп», что стоял на подоконнике. – Давай сюда!

Богдан поставил магнитофон на стол, и полковник вставил в него кассету, включил на воспроизведение.

Городовой услышал собственный голос.

«А чего время терять?»

«Ну, если ты настаиваешь…» – с кокетливыми нотками в голосе отозвалась Лада.

«Да, у меня уже все настояно…»

«У! Да ты гигант!..»

Он сидел тогда на диване, Лада стянула с него джинсы, и, задрав полы халата, забралась на него верхом. Стонала она не очень громко, видимо, боялась, что услышат соседи. Но все же громкости хватило, что на нее реагировал «жучок», установленный где-то поблизости. Очень хорошего качества «жучок»… Видно, Радилов не очень доверял Ладе. И Богдан, увы, на этом попался.

– Ну, что скажешь? – выключив магнитофон, злорадно спросил Стрельцов.

– Что я скажу?.. – в раздумье протянул Богдан.

Он думал сейчас не о себе, а о Ладе. Подставил он девчонку. Очень сильно подставил…

Пока Богдан спал, Радилов сделал много дел. И со Стрельцовым связался, и людей своих озадачил. Его бойцы отправились к нему на квартиру, сняли запись с «жучка», вычленили самый интересный фрагмент, перегнали на кассету. И теперь этот эротический эпизод из биографии Богдана можно было использовать против него. Неплохой ход…

Городовой как-нибудь выкрутится. Но что будет с Ладой? Вчера ночью он запер Радилова в своей машине, второй парой наручников приковав к двери, поднялся к Ладе и сказал ей, чтобы она уезжала к себе в Оханск. Теперь у нее была машина, и она запросто могла отправиться в путь среди ночи. А если она не успела уехать? Если бойцы Радилова задержали ее и увезли в неизвестном направлении? Что, если тренер уже приказал закатать ее живьем в бетон?.. Лада не очень хотела ехать домой, поэтому она могла отложить поездку на утро. Если так, то у нее большие проблемы.

– Да, что ты скажешь, Городовой?

– Ну хорошо мне было…

Не обращая внимания на Стрельцова, он потянулся к телефону, быстро набрал номер Радилова.

– Я что, разрешал тебе звонить? – возмутился полковник.

Но вместо ответа Богдан рукой накрыл рычаги телефонного аппарата. Пусть попробует применить против него силу… Стрельцов не рискнул помешать ему, но трубку все равно не взяли.

Тогда Богдан набрал другой номер.

– Ты что, совсем оборзел, лейтенант? – вскипел от возмущения замначальника РОВД.

Но Богдан уже не воспринимал его всерьез. Человек, который вступался за маньяка и убийцу, был для него не меньшим преступником.

– Да, – услышал он голос Лизы.

– Ты одна?

– А кто это?.. Городовой?

– Угадала. У тебя гостей нет?

– Есть. Лада ночью приехала…

– Он сейчас у тебя?

Богдан нарочно сказал «он», а не «она», чтобы Стрельцов не понял, о ком речь.

– Она, – поправила его Лиза.

– У тебя?

– У меня.

– Так, ждите меня. На звонки не отвечайте. В квартиру никого не впускайте. Если кто будет ломиться, открывайте окна и кричите на всю улицу «Пожар!». И на «ноль-два» звоните…

– Что, все так серьезно? – задыхаясь от страха, спросила Лиза.

Богдану некогда было вдаваться в подробности.

– Ждите, я скоро! – сказал он и положил трубку.

– С кем ты говорил? – жестко, если не зло, спросил Стрельцов.

– С девушкой. Которая может стать жертвой маньяка Радилова. И если с ней вдруг что-то случится, вам, товарищ полковник, несдобровать!

– Вы что себе позволяете, лейтенант?! – взвыл от возмущения замначальника ГУВД.

– Я еще раз вам говорю, Радилов – сексуальный маньяк. Он душит женщин во время секса. Два трупа уже есть, одно убийство он замаскировал под суицид, – скороговоркой, как очередью из пулемета, строчил Богдан. – Второй труп попытался утопить в Каме, но неудачно. Возможно, жертв гораздо больше.

Какое-то время Стрельцов молчал, переваривая поток информации. Судя по всему, речь Городового произвела на него впечатление. И все-таки он не сдался.

– Если у тебя есть доказательства, почему ты не обратился в прокуратуру за постановлением на арест?

– Опасался утечки информации, – пристально глядя в глаза Стрельцову, отчеканил Городовой.

– Какой еще утечки? – Полковник сделал вид, что ничего не понял.

– Радилов у нас уже видная фигура, да? И впереди большие перспективы. Фирма «Купол» накроет «куполом» весь город, в каждом районе будет свой филиал. Неплохо было бы возглавить такой филиал, да, Игорь Валентинович?

– Городовой, ты забываешься!.. Ты много на себя берешь!.. Думаешь, самый умный? Думаешь, самый крутой? Знаю я твои методы работы! Ничего не боишься, с авторитетами на «ты». Кипяткова на глазах у людей избил. Чуть что не так, сразу за пистолет… И еще фирмы крышуешь!

– Кто вам такое напел? – скривился Городовой. – Радилов?.. Никого я не крышую… И что это вообще за слова такие, товарищ полковник?

– Хорошо, ты оказываешь услуги бизнесменам по защите их от криминальных элементов. И берешь за это деньги.

– Не оказываю и не беру. Это наговор, товарищ полковник.

– Следствие разберется, берешь или нет!

– Даже так?

– А как ты хотел? – язвительно и угрожающе усмехнулся полковник. – Ты распоясался, Городовой. Ты отбился от рук. Тебя пора ставить на место…

– Разговор сейчас не обо мне. Разговор сейчас о Радилове…

– А может, поговорим о гражданке Островерховой?

– Ну, если это вам интересно…

– Интересно! Очень интересно! Ты познакомился с ней, вступил в интимную связь. Она попросила тебя разобраться с ее мужем, ты пришел к нему домой, ударил его и убил!..

Богдан почувствовал, как от изумления у него отвисает нижняя челюсть, и даже подпер ее снизу большим пальцем.

– Затем ты разобрался с ее любовником…

Стрельцов полез в карман рубашки, достал оттуда сложенный вчетверо листок, развернул его.

– Разобрался с гражданином Улеховым Лаврентием Дмитриевичем. Избил его, задушил, а потом повесил… Это было убийство, Городовой. И ты должен был доказать, что гражданин Улехов стал жертвой насильственной смерти. Но нет, ты списал убийство на суицид…

– Кто вам такую чушь нагородил? Радилов?

– Вопросы здесь задаю я! – Стрельцов грозно хлопнул ладонью по столу. – Почему вы, гражданин Городовой, убили гражданина Улехова?.. Не хотите отвечать? Не надо…

– Ну почему не хочу? Хочу. Только не хочу отвлекаться. Вы так убедительно меня оговариваете, что заслушаться можно… Продолжение будет?

– Продолжения хочешь? Хорошо, будет тебе продолжение… – Полковник снова заглянул в свои записи. – А продолжение в том, Городовой, что гражданка Островерхова стала встречаться с гражданином Радиловым. И ты ему за это объявил войну!

– Вы меня интригуете, товарищ полковник, – саркастически усмехнулся Богдан.

– Вы, товарищ старший лейтенант, обвинили гражданина Радилова в гибели гражданина Улехова. Но этого вам показалось мало. Поэтому вы обвинили его и в убийстве гражданки Янцовой. На этом основании вы незаконно задержали Радилова, поместили в камеру изолятора временного содержания. Но доказательной базы у вас не было, поэтому вы поместили к нему в камеру своего агента, который и предложил Радилову безумный план убить вора в законе по кличке Махор, но вину за это свалить на гражданина Кипяткова… Естественно, гражданин Радилов отказался. Но кто-то все-таки осуществил ваш план…

– Это называется подогнать слона под посудную лавку. Мне даже сказать нечего…

– Следователю обо всем скажете. Он и подсадного вашего найдет, и показания с него снимет, – пригрозил Стрельцов.

– Что там у вас еще до кучи, товарищ полковник, вы уж сразу все выкладывайте. Чтобы добить меня. Глядишь, у меня разрыв сердца случится. Тогда и Радилова можно будет выпустить…

– Я его уже выпустил, – ошарашил Богдана полковник.

– Что?!

– Ваш план провалился, товарищ старший лейтенант, вот что! Не смогли вы оговорить Радилова. Не смогли привлечь его к ответственности… Его место в изоляторе займете вы сами!

Час от часу не легче.

– Хотите меня арестовать?

– Не хочу. Но вынужден, – едко усмехнулся Стрельцов.

– А что у вас на меня есть, кроме ваших домыслов?

– Есть оперативная информация, что вы оказываете платные услуги бизнесменам. Это раз. Во-вторых, вчера ночью вы проникли в дом к гражданину Радилову, занялись любовью с его женщиной, а когда он застукал вас вместе, попытались обвинить его в гибели гражданки Сидорец и гражданки Янцовой. И провели незаконное задержание с нанесением физических травм…

– И чтобы все это подтвердить, гражданину Радилову необходимо найти гражданку Островерхову.

– А ему ее надо найти?

– Надо. Потому что она прячется от своего сожителя. Потому что боится его. Радилов – маньяк, и она это знает… Он знает, где она прячется, и сейчас он уже, возможно, убивает ее… Если с ней что-то случится, угадайте, кто будет в этом виноват?

– Виноват будешь ты, Городовой, это я тебе обещаю, – угрожающе сузил глаза Стрельцов.

– Я не знаю, чем Радилов вас купил, полковник, но вы ведете опасную игру.

– В опасные игры играете вы, лейтенант.

– Это верно. Времена нынче такие, что романтикам не место в наших рядах. Сейчас у нас в основном прагматики. Но кому-то прагматизма хватает на то, чтобы брать взятки и жить в свое удовольствие, а кто-то все-таки борется с преступностью…

– Ты хочешь меня утомить, Городовой? – пренебрежительно усмехнулся Стрельцов. – Зря стараешься, я и без этого уже от тебя устал…

– А я не устал. Мне нравится моя работа, я ищу и нахожу преступников, сажаю их в тюрьму. Но я прагматик, я понимаю, что у бандитов есть высокие покровители. Поэтому приходится работать и с ними… Не скажу, что я все про вас знаю, Игорь Валентинович. Скажу только, что любите вы горячую баньку и знойных девочек. Любовница у вас есть, втайне от семьи, разумеется…

– Городовой! – оторопело встрепенулся Стрельцов.

– Ну я же вас слушал, когда вы городили бездоказательную чушь. А у меня и доказательства есть. Как вы в баньке с гражданином Сухановым зажигали… Напомнить вам, кто такой гражданин Суханов? Помощник Махора. Махор – в законе, ему западло с мусорами якшаться, а Сухану можно, он не вор и даже не сидел…

Сухан в команде Махора отвечал за работу с властями, и продажный развратник Стрельцов вовсю с ним контачил – и деньги от него получал, и в баньке с проститутками парился.

Правда, Богдан никогда не ставил задачу нарыть на Стрельцова компромат. Под других, было дело, копал, а этот попался в сети сам по себе. Сауна была собственностью одного бывшего сутенера. В общем-то, Ромчик им и оставался, снабжая клиентов живым развлечением. Душонка у него мелкая, а потому хитрая и злопахучая. Камеры у него в сауне стояли, он на всякий случай на всех своих клиентов картотеку составлял. Все бы ничего, но прошла информация, что Ромчик продавал своим клиентам еще и кокаин. На этом Богдан его и взял, а вместе с порошком изъял и секретную картотеку. А там очень много интересного… Так что кто работает, у того и карты на руках.

– Городовой, ты в своем уме?

– Не совсем. Не должен я был компромат на вас собирать, все-таки вы мой начальник. Но я сотрудник милиции, я должен стоять на страже закона. Почему вы думаете, что кому-то нельзя нарушать закон, а вам – можно? И вам, Игорь Валентинович, нельзя закон нарушать. А раз вы его нарушали, то и я где-то рядом был… Видеозапись у меня есть, где вы с одной блондиночкой развлекаетесь. Началось все с орального секса, затем вы перешли на классический, ну а там и клизма приключилась… Могу показать эту запись областному начальству, пусть посмотрят, какой вы извращенец, – Богдан говорил спокойно, но смотрел на Стрельцова пристально, с нажимом. И без всякого страха за свою шкуру.

– Городовой, ты блефуешь! – дал петуха полковник.

– Хотите, я докажу, что ваша любовница имеет от вас ребенка?

Это было всего лишь предположение, которое выдвинул секретный информатор. Юра Окунев когда-то давно имел дело со Стрельцовым, знал его как хорошего опера, потому и удивился, когда тот подъехал к его соседке на дорогой иномарке. Окунь узнал, что к чему, и промежду прочим сообщил Богдану, который на память пока не жаловался.

– Городовой!..

– Думаете, я вас шантажирую, товарищ полковник?.. Да, шантажирую. Если вдруг я окажусь за решеткой, компромат всплывет… – Вспомнив про свинью в своем дерьме, Богдан добавил: – Как тот навоз в проруби…

– Покажи мне запись! – дрожащим голосом потребовал Стрельцов.

– Все-таки собираетесь отправить меня за решетку?

– Значит, блефуешь…

– Думаю, у вас есть прекрасная возможность это проверить, – свысока усмехнулся Богдан. – Давайте, закрывайте меня. Только я оправдаюсь, а вот вы уже никогда не отмоетесь… Полковник милиции! В бане! С проституткой! Орально-генитальные забавы!

– Замолчи! – В бессильной злобе Стрельцов ударил кулаком по столу.

– Впрочем, проблемы у вас могут быть и без этого, – жестко сказал Городовой. – Вы отпустили опасного преступника. Радилов – маньяк. На его счету как минимум две женщины… И если всплывет, что вы его выпустили, то возникнет вопрос… Нет, сам по себе он не возникнет, но если я прокручу запись о ваших сексуальных извращениях… А может, вы тоже маньяк, Игорь Валентинович? Может, вы на пару с Радиловым трупы закапывали? Такие вот вопросы и возникнут…

Только что Стрельцов хорохорился, как индюк на именинах, а тут вдруг потух, стал жалким, никчемным. И на Богдана смотрел затравленно.

– И еще может выясниться одно не очень хорошее для вас обстоятельство. Есть подозрения, что Радилов причастен к гибели Махора, Кипяткова, Котова… Я их не оплакиваю и не собираюсь этого делать. Но дело в том, что Радилов мог быть виновным в гибели экипажа патрульно-постовой службы. На его руках может быть наша ментовская кровь… И если вдруг это всплывет, наше ментовское братство вас, полковник, проклянет. И даже самый последний взяточник будет плевать вам вслед. Вам это нужно? – жестко спросил Богдан.

– И что можно сделать?

– Убить. Вам остается только убить Радилова. И закопать где-нибудь в лесу. Чтобы мы не могли взять у него анализ семенной жидкости. Тогда эксперты не смогут сравнить его жидкость с той, которая была в задушенной девушке…

– А она была?

– Да. И есть человек, который видел Радилова с потерпевшей в день ее смерти…

– Но убить я его не могу.

– Тогда задержите. Вы замначальника ГУВД, вы можете задействовать большие силы на задержание Радилова…

– И что тогда?

– Если за это время ничего не случится, то ничего. Но если еще кто-то погибнет… Если все нормально будет, я обещаю, что этот наш разговор останется в тайне.

Какое-то время Стрельцов пронизывающе смотрел на Богдана, затем резко встал и, ничего не говоря, вышел из кабинета.

Возможно, Радилов имел на него какой-то компромат. Скорее всего, так и есть, потому что иначе бы Стрельцов не пошел на должностное преступление. Но и Богдана голыми руками не возьмешь. Потому и оказался полковник меж двумя огнями. И выбор у него очень интересный – или Богдана убить, или Радилова. А еще лучше – убить Богдана руками Радилова. Самый простой, кстати сказать, вариант. Хотя, как хотелось надеяться, ненадежный.

Глава 24

Все-таки есть справедливость на свете. Поэтому сначала Радилов получил доступ к телефону. Он позвонил в сауну, где развлекался Стрельцов, и полковник дал команду дежурному менту, чтобы тот во всем ему содействовал. Потому и смог Лев отправить своих пацанов к себе домой. Ладу они там не нашли, зато забрали блок записи, сделали выборку, перевели ее на пленку.

Все-таки трахалась Лада с Городовым. Но именно это и спасло Радилова. Именно потому и смог он навешать лапши на уши Стрельцову, который подъехал под утро. Полковник ему поверил и, более того, своим приказом выпустил на свободу. Ведь ему же не хотелось, чтобы его начальство увидело, как он развлекается с девочками…

Городового возьмут под стражу, начнется следствие. Возможно, Стрельцов предложит ему компромисс: старлей отстает от Радилова, и его самого оставляют в покое. Так или иначе, а Городовой выбывает из игры…

– Открывай, сука! – Радилов с грохотом ударил ногой по двери.

Лады дома не было, но он знал, где прячется эта дрянь. И то, что Лиза не хотела открывать дверь, лишь подтверждало это. Лада, видно, нашептала ей гадостей о нем. Ну да, он же маньяк и убийца… Лишь бы братва в это не поверила.

– Я уже в милицию звоню! – из-за двери крикнула Лиза.

– Я тебе башку откручу, дура!.. Сейчас вышибу дверь и откручу тебе башку! – в бешенстве орал он.

Чувство безнаказанности кружило голову. Он может делать все, что ему заблагорассудится, и ни одна ментовская тварь не посмеет его остановить.

– Я уже позвонила! – донеслось до него.

– Считаю до «трех» и выбиваю дверь!..

Дверь крепкая, на нескольких замках, но не бронированная.

– Раз… Два…

– Лев, там вам в офис звонили, – тронул его за рукав громила Джем.

И взглядом показал на радиостанцию в руке.

– Кто звонил?

– Какой-то ментовской полковник. Сказал, что вам на дно нужно ложиться. Сказал, что не смог он Городового удержать. С цепи сорвался старлей…

– Вот козел!

Как знал Лев, что нельзя надеяться на Стрельцова, на этого бабника и алкаша. Не удержал он на цепи Городового, и этот пес уже идет по следу.

А если так, то Ладу лучше оставить в покое. Вернее, надо будет ловить Городового на нее, как на живца. Как кобеля на сучку… С этой легавой ищейкой нужно как можно скорее кончать, иначе беды не миновать. Все силы надо бросить на него…

– Уходим!

Лев сел в машину и отправился за город. Там у него в рабочем поселке дом, который он снял на всякий пожарный. Там и телефон есть, и запас продуктов.

С собой он взял только Джема, а Бойлера отправил собирать пацанов. Проша ему прежде всего нужен, Айдар, Корж, Микс, Красавчик… В общем, пацаны, на которых он мог положиться. Пацаны, из которых состояла его зондеркоманда. Они сделают все, как надо. Но задачу Радилов должен поставить им лично. А пока они подтянутся, он составит план действий. Как показала практика, без этого большие дела не делаются…

* * *

Сначала прозвучала соловьиная трель в глубине квартиры, затем – сирена с милицейской машины. Спустя минуту в подъезд вошли два сотрудника патрульно-постовой службы. Один из них, заметив Богдана, направил на него автомат. На лестничной площадке было темно, поэтому он не разглядел Городового. Зато сам он хорошо был виден.

– Корякин, ты чего стволом в людей тычешь?

– А-а, товарищ старший лейтенант!.. Тут звонили, сказали, что в квартиру ломятся…

– Я только что подъехал.

– Городовой, ты? – донеслось из-за двери.

И тут же щелкнул замок.

Дверь открылась, но Богдан заходить не торопился.

– Тут такое дело, ребята, – обратился он к постовикам. – Те, кто сюда ломился, могут подъехать. Так вам надо побыть пока во дворе. Мало ли что…

Городовой не был их начальником, и они, в принципе, могли мягко послать его куда подальше. Но эти восприняли его просьбу как приказ. Даже не спросили про время, на которое им нужно было задержаться.

Лиза выглядела испуганной, и только Богдан зашел в квартиру, тут же закрыла за ним дверь.

– Радилов приходил! Дверь хотел выбить!

– Ты в милицию звонила?

– Я звонила, – из комнаты вышла Лада.

И на ней лица нет. Видно, понимает, зачем приходил Радилов.

– Правильно сделала… Давайте, девочки, собирайтесь, уезжать вам надо.

– Да, я к родителями собиралась, – кивнула Лиза.

– Какие родители? Радилов тебя там в два счета найдет… Со мной поедете.

– А как же Никита?

– Твой Никита тебя же Радилову и сдаст…

– Радилов его убьет!

– За что?

– За то, что ты его завербовал…

– Все ты знаешь, – удивленно хмыкнул Богдан.

– Да, я все знаю. Радилов его на себя работать заставил. Против тебя… Никита мне все рассказывает. Он ненавидит Радилова. Но боится.

– Потому и сдаст тебя, что боится. И Ладу сдаст.

– Он не за себя боится, за меня…

– Не знаю…

За Никиту Богдан переживал меньше всего. Парень сам выбрал свою судьбу, так что, если с ним что-то случится, пусть пеняет на себя.

– Ты ему записку оставь, – подсказал он. – Напиши, что ты в безопасности. Если он только за тебя боится, то это развяжет ему руки. Пусть приходит ко мне с повинной, я ему все прощу. И пусть расскажет мне все, что знает про Радилова.

– Я без него никуда не поеду! – мотнула головой Лиза.

– Ну дело твое.

В принципе, Городовой приехал за Ладой. Он ее подставил под удар, он ее из-под него и выведет. И Лиза пусть остается, если она этого хочет. Ей Радилов не угрожает. Верней, ему сейчас не до нее. А на Ладу он уже нацелился.

– А я без Лизы не поеду! – заявила Лада.

Она смотрела на Богдана, как на своего мужчину, который должен ее защитить. Хотя при этом и понимала, что будущего у них нет. Да и он сам на совместное будущее не претендовал.

– Хорошо, где Никита?

– Я ему позвонила, он уже едет. Скоро будет.

– Надеюсь… Ладно, вы пока здесь побудьте, а я сейчас.

Фирма «Юшком» находилась неподалеку, можно было и пешком сходить, но Богдан все-таки воспользовался машиной. Без лишних подробностей проинструктировал экипаж патрульно-постовой службы и уехал.

К счастью, Юшкевич был на месте. Узнав, что к нему пожаловал Городовой, вышел навстречу, провел в свой кабинет. Заискивающая улыбка не сходила с его губ.

– Илья, ты меня знаешь, если вдруг что, я церемониться с тобой не буду, – ошеломил его Богдан.

– Если вдруг что?

– Если ты вдруг дашь против меня показания.

– Какие показания?

– Плохие показания. Скажи, ты платил мне за «крышу»?

– Нет… А надо? – страдальчески скривился Юшкевич.

– Я спрашиваю, платил?

– Нет.

– Вот так и отвечай, – уже без всякого напора сказал Богдан.

– Кому?

– Следователю… Связался с тобой, потому и прокуратура интересуется. Говорил, заявление надо писать…

– Но я тебе действительно не платил!

– Вот это меня и спасет.

– Но ты же не откажешься от меня?

– А что, Радилов тебя не тронул?

– Нет. Я отказался, а он сказал, что никаких претензий… Тебя все боятся.

– Потому что я страшный лейтенант, – усмехнулся Богдан. И, немного подумав, добавил: – Ты тоже меня бойся. А то вдруг попросят сказать, что ты платил мне…

– Попросить могут, потребовать нет. Мой знакомый адвокат – лучший в городе.

– Отлично. Впрочем, я думаю, давить на тебя не будут. А скорее всего, даже не спросят… Кстати, как там у тебя на даче?

– Да никак. Работа, работа…

– Но дача есть?

– Ну да.

– Кто там сейчас живет?

– Да никто… Сам иногда выезжаю. А что? – До бизнесмена только сейчас дошло, что Богдан завел этот разговор вовсе не из праздного любопытства.

– Мне твоя дача нужна. На пару недель.

– На пару недель?.. – сошел с лица Юшкевич. – Э-э, понимаешь… Понимаешь…

Он пытался найти достойную отговорку, но ничего не мог придумать.

– Ладно, не напрягайся, есть люди, которые помогут. Ты же знаешь, как в жизни бывает: ты мне, я тебе…

Богдан повернулся к нему спиной. Только тогда у бизнесмена сработало позднее зажигание.

– Постой!

Юшкевич полез в ящик стола, достал оттуда ключи и протянул их Богдану. Вид у него был как у терпящего бедствие человека в очереди в туалет.

Городовой взял ключи, спросил адрес, дождался, когда Юшкевич начеркает и передаст ему схему маршрута, только затем спросил:

– Кирпичная дача или деревянная?

– Кирпичная, а что?

– Да проблемы у меня. Если вдруг меня там найдут, отстреливаться придется. Вот я и думаю, как бы дачу не спалили…

– Э-э… – Бизнесмен хотел что-то сказать, но вышло какое-то мычание. Голосовые связки от волнения заклинило.

– Да ты не переживай. Если не скажешь, никто и не узнает, где я. Так что хорошо подумай, прежде чем меня сдать. А то ведь сгорит дача…

– Да нет! Я никому!

– Если вдруг Радилов объявится, сразу же звони в милицию. Он в розыске, за ним приедут… Да, кстати, я смотрю, ты систему видеонаблюдения установил…

Действительно, и под козырьком на крыльце стояла видеокамера, и в коридоре, и в приемной. В кабинете тоже отблескивал черный глазок.

– Камеры с микрофоном?

– Э-э… Ну да…

– Тогда сотри запись, где мы тут с тобой. А то вдруг она сама за тебя все скажет…

Насколько он понял, Радилов с техникой на «ты» – потому и смог выследить своих врагов, найти к ним подходы и уничтожить.

– Да, наверное…

Богдан вздохнул. Он спешил к Ладе, а Юшкевич его задерживал. Неуверенность бизнесмена не понравилась ему, и пришлось самому заняться системой видеонаблюдения. Впрочем, это пошло ему на пользу. Городовой, конечно, интересовался специальной разведывательной и охранной техникой, но все-таки соображал в ней не очень. А тут с блоком записи разобрался, с магнитным диском, на который накручивалось видео… С этого блока он стер все без остатка.

Никита был уже дома, когда он появился. Парень вышел к Богдану и вытянулся перед ним чуть ли не по стойке «смирно». Страх в глазах, растерянность. И мольба.

– Что, ссышь, когда страшно?.. Почему не сказал, что Радилов тебя переиграл?

– Боялся… За Лизу боялся…

– Это я за твою Лизу боюсь. Потому и увожу ее отсюда. А ты не увез…

– У меня еще родители есть. И у нее… Куда мы с ними со всеми?

– А что, Радилов такой зверь?

– Зверь.

– Рассказывай…

– Это он Лаврика убил. Пацаны рассказывали…

– Кто конкретно?

– Ну рассказывали… – Никита трусливо отвел в сторону взгляд.

– Кто конкретно? – Богдан схватил Никиту за грудки, тряхнул.

– Сазан говорил… Он видел, как Радилов его задушил…

– И тебе об этом сказал?

– Да нет, мне никто ничего не говорил. Радилов запретил. Там в подвале кладовка, он меня там держал. Типа, я как бы при делах… Ну это для вас. Я же как бы ваш информатор… Я приходил в подвал, выходил, шел домой. Когда с вами встречался, говорил, что в нашем Багдаде все спокойно…

– А тем временем Радилов точил ножи.

– Ну да… Но я действительно ничего не знал. Только догадывался…

– Но Сазан про Лаврика говорил?

– Да, я случайно подслушал…

– И как мне этого Сазана найти?

– Он там, на Полевой улице. Фамилия Сазанов, зовут Сергей…

– Номер дома?

– Напротив дома, где подвал. Напротив со стороны подъездов… Второй подъезд, а какая квартира, не знаю.

– Ладно, разберемся… Где ты сейчас был? Куда тебе Лиза звонила?

– На фирме был. Меня Радилов туда охранником поставил. Если он узнает, что я ушел, он меня убьет! Да он и так меня рано или поздно убьет…

– Давай собирайся, с нами поедешь!

– Да мы уже собрались…

– А далеко ехать? – спросила Лада.

Растерянность и страх в ней все еще присутствовали, но все-таки на фоне своих друзей она смотрелась хозяйкой положения. Потому что она считала Богдана своим мужчиной.

– Не очень.

– На твоей машине поедем или на моей?

– А где твоя машина?

Богдан заезжал во двор с одной стороны – не было там вишневой «девятки». Обратно ехал с другой стороны – тоже ничего.

– В гараже.

Машины у Лизы не было, а гараж имелся. Причем недалеко от дома. Туда Лада и загнала свою «девятку».

Но, как оказалось, машина была оформлена на Радилова, а Лада ездила по доверенности. Поэтому «девятку» пришлось оставить в гараже. Мало ли, вдруг Радилов заявит, что Лада угнала у него машину. Остановят на посту ГАИ – объясняйся потом… Пришлось ехать в Подкаменку на «Москвиче». Повезло дважды – и на посту ГАИ на выезде из города не задержали, и машина сама по себе не заглохла. Хотя и могла.

Симпатичная деревенька на берегу реки постепенно перерастала в дачный поселок, огороженный сетчатым забором. Дом Юшкевича стоял у самых ворот. Богдану это понравилось. Наблюдение за подъезжающими машинами – не последнее в их положении дело. Тем более что штатный охранник у них есть. Если, конечно, на Никиту можно положиться.

На фоне одно– и полутораэтажных строений дом Юшкевича выглядел особняком. Высокий непроницаемый забор, два полноценных этажа, гараж. Трава во дворе скошена не так давно, клумбы сорняком не поросли, хлама нет, как это обычно бывает. Яблоневый и сливовый сад за домом тоже более-менее ухожен. Мебель в доме не самая дорогая и новая, но выглядела она гораздо лучше той, что была в квартире у Богдана.

– А что, неплохо, – осматривая комнаты, выставила свою оценку Лада.

Особенно ей понравилась спальня на втором этаже. Большая резная кровать с балдахином, массивный шкаф, старинное трюмо и огромный, покрытый лаком сундук. Матрас на кровати упругий, не продавленный. И белье чистое в шкафу.

– Хотелось бы услышать, что это твой дом, – с надеждой сказала она.

– А если мой?

– Тогда я выйду за тебя замуж, – сказала она и, чтобы подчеркнуть свою беспечность, откусила от яблока, сорванного в саду.

Богдан расценил это как защиту от колкой откровенности, что могла прозвучать в ответ. Вдруг он скажет, что не собирается брать ее замуж. Тогда она небрежно усмехнется и скажет, что пошутила.

Похоже, девочка успокоилась. С одной стороны, это хорошо, но с другой – не очень. Расслабляться сейчас никому нельзя. Беспечность – это прямая дорога к ошибкам, которые могут стать роковыми.

– Ты уже вышла за меня замуж. Вчера. Когда мы с тобой зажгли на диване. Я не хотел тебе говорить, но…

– Что «но»? – напряглась Лада.

– У Радилова в квартире стояли «жучки»… Хорошо, что ты ночью вовремя уехала. В квартире были его люди. Они забрали блок памяти, а могли забрать и тебя… Радилов уже в курсе, что ты ему изменила.

– Значит, он меня убьет. – Лада с обреченным видом села на кровать.

Богдан промолчал. И тогда она сказала то, что не хотела услышать от него:

– И ты меня не защитишь.

– А почему ты тогда здесь?

– От него не убежишь… Это он может убежать. От тебя… Ты же не смог его удержать…

– Я же говорил, что вмешались его покровители. Но вопрос уже решен, его ищут…

Увы, но Богдан больше склонялся к тому, что ищут его самого. Если Радилов смог перебить столько авторитетных и не очень людей, значит, исполнители – его ребята – как минимум фартовые. А может, еще и профессионалы. К тому же у него много автоматов, и гранатометы есть. У Богдана же только пистолет…

– И что, найдут? – с большим сомнением спросила Лада.

– Я его найду.

– Но ты же здесь.

– Пока да. Но скоро уеду.

– Как уедешь?.. Я думала, ты будешь с нами, – забеспокоилась она.

– Я волк, а не заяц.

– Ну нет! Ты меня вчера в постель затащил, из-за тебя все, – скатилась до упреков Лада.

– Он бы все равно тебя задушил. Рано или поздно это бы случилось…

– Я знаю, – тяжко, со стоном выдохнула женщина и уронила голову на грудь. Она уже и не думала упрекать Богдана.

– Что ты знаешь?

– Ты вчера сказал, что он маньяк. Женщин душил… Это могло быть правдой… Он, когда пьяный, у него крышу срывает. Один раз мне на лицо подушку положил, второй… Положит – и тут же уберет. Сказал, что это у него игра такая… А один раз рукой за горло схватил; я даже подумала, что все. А глаза дурные при этом, точно, как у маньяка…

– И ты это терпела?

– Это когда он пьяный был… И еще сказал, что это для профилактики. Чтобы я ему не изменяла. Вспомни, говорит, за что Отелло Дездемону задушил. И Лиза рассказывала… – Лада спохватилась и пальцами прикрыла рот.

– Что Лиза рассказывала?

– Я не должна тебе этого говорить…

– Должна. Если это касается дела, то должна, – отрезал Богдан.

Лада встала с кровати, выглянула за дверь, закрыла ее.

– Мы вчера с Лизой болтали… Я ей все рассказала… Ну, и ее прорвало. Весь нарыв наружу… Радилов к ней ходил. Он ее шантажировал. Сказал, если она ему не даст, он ее Никиту убьет… Лев на нее еще до этого дурными глазами смотрел. Она, когда его впервые увидела, подумала, что маньяк перед ней… А когда они спать стали… – Лада замолчала и снова выглянула в холл на втором этаже. – Сначала вроде ничего не было, а потом он подушку ей на голову положил… И рукой чуть не задушил… Сказал, что, если они с Никитой от него сбегут, он ее найдет и вот так задушит… Только это отговорка была. На самом деле он маньяк. В этом ты прав…

– А в чем не прав?

– В том, что не удержал его.

– Ничего, решим проблему.

– С ним так просто не справиться…

– Поживем – увидим.

– Ты крутой. И он тоже крутой. Плюс маньяк.

– Это преимущество или недостаток?

– Не знаю. Маньяк может взбеситься. А бешеный человек опасен. Особенно если это бешеный маньяк. С ума начинаю сходить, когда представлю, как его рука сжимается у меня на горле…

– А она сожмется, если его не остановить.

– Ты его остановишь?

Богдан утвердительно кивнул. Хотя особых поводов для оптимизма не было. Радилов уже вошел в силу, и в покровителях у него наверняка не только замначальника ГУВД. Возможно, и прокуратура прикормлена. К тому же он и сам с усам. Скорее всего, его псы уже вышли на травлю.

Но если нет уверенности в своих силах, надо забиться в нору и, трусливо поджав хвост, ждать, когда охотники выйдут на тебя и пристрелят. Но это не для Богдана. Он сам охотник, и сам должен нанести первый удар. Для этого он должен быть уверенным в себе на все сто. И это чувство у него есть. Поэтому нет слабости в руках и дрожи в коленках. Поэтому и на цель он выйдет, и рука не подведет…

Глава 25

О-о-о! А-а-у! О-ё-ё!.. Грубая музыка вульгарной любви. Но по-другому Радилов пока не может. Ему нужно отыметь эту грудастую брюнетку по-пацански, так, чтобы стоны столбом и брызги коромыслом.

А проститутка стонала во весь голос и оргазм изобразила так, что в ушах заложило. Радилов не удержался и рукой взял ее за горло. Чтобы задушить. Чтобы не орала. Но вовремя спохватился. Ведь он сам организовал этот спектакль для пацанов. Они не должны думать, что их босс – сексуальный маньяк.

Он тоже разрядился, лег на спину. Удовольствие так себе. Вот если бы придушить эту суку… Но нельзя. Никак нельзя. Сначала надо восстановить пошатнувшийся баланс, который и без того не был прочным. В любое время может начать боевые действия Гусар со своей воровской братией, бандитские авторитеты из Юбилейного и Закамского районов подтянуться. Нужно быть к этому готовым, а ему приходится выяснять отношения с ментами, да еще и перед пацанами оправдывайся… Вряд ли они захотят подчиняться маньяку-душителю.

Настраиваясь на ухарскую волну, Лев с молодецкой удалью шлепнул проститутку по пышному заду, надел спортивный костюм и вышел к братве.

Их должно было быть трое – Джем, Проша и Микс. Телохранитель и киллерский экипаж. Все остальные бойцы – на выезде, рыщут по городу в поисках Городового. Увы, пока безуспешно.

Но за столом сидел еще и Красавчик. Значит, новость какую-то важную принес.

– С чего начнешь, с хорошего или с плохого? – пристально посмотрел на него Радилов. И кивком головы показал на дверь, за которой отдыхала проститутка. – Если есть что-то хорошее, то ты следующий. Баба горячая, не пожалеешь…

– Ну-у, – неопределенно пожал плечами Красавчик.

С бабами у парня без проблем, поэтому продажная любовь его не вдохновляла. Но если бы только это…

– Что, ничего хорошего? – нахмурился Радилов.

– Стрелец на связь выходил. Спрашивал, как дела.

– Пока не родила… Это, по-твоему, хорошая новость?

– Да я и не говорю… Стрелец сказал, что еще завтра нам день дает, а потом вас в розыск объявят.

Новость, конечно, хреновая, но вполне ожидаемая. Боится полковник нарваться на большие неприятности, потому и колотится. Хотел бы Радилов его утешить, но Городовой как сквозь землю провалился. И еще Ладу с Лизой увез. Даже Кита с собой прихватил… Хорошо, что этот придурок толком ничего не знает.

На службе Городового нет. Ночь уже наступила, а он в своем РОВД ни разу не появился. И никто о нем ничего не знает. Его самого хорошо бы в розыск объявить, тогда, глядишь, и менты к большой охоте подключились бы… Но нет, приходится обходиться своими силами, а время уходит, как вода в песок.

– Не будет тебе бабы, – покачал головой Радилов.

– Это еще не все.

– Да?

– Румын на городской рынок наехал.

– Чего?

– Да там никого и не было, – развел руками Красавчик. – Охрана, что мы наняли, – фуфло, вы сами это знаете. А из реальных бойцов никого не было.

– За такую новость тебя самого бабой надо сделать, – криво усмехнулся Радилов. – Но сексуальных маньяков среди нас нет, поэтому оставайся мужиком. А то, что Румын наехал…

Увы, реальных бойцов ему катастрофически не хватало. Охранники, которых он взял по найму, могли оградить городской рынок от цыганок, хулиганов и прочей шушеры, но против бандитов Румына их не выставишь, потому что на мокрое дело ради чьих-то интересов они не пойдут. Может, и найдутся среди них горячие головы, работа на этот счет ведется – Радилов даже нашел четырех таких ребят, готовых взяться за любое. Но и эти сейчас брошены на Городового. А рынок остался без прикрытия, и вот итог…

– Ничего, решим с Городовым – и этими займемся. Менты нам помогут… Что еще Румын взял?

– Да еще что-то взял. Его братва по нашему району как у себя дома гоняла… Точной информации пока нет, завтра пробьем…

– Завтра новые наезды начнутся. И никто из ментов нам не поможет, пока Городовой жив. Вот когда с ним решим… Если решим… Сутки у нас всего. А за эти сутки Румын все под себя взять может.

– Надо с Румыном решить, – как о чем-то само собой разумеющемся сказал Проша. – Где он живет, мы знаем. Стволы у нас есть, с транспортом разберемся.

– Если он вышел на тропу войны, то его так просто не возьмешь…

– Возьмем не просто. У него третий этаж, окна обычные. Гранатами закидаем, и все дела…

– А если его дома нет?

– Тогда он шуганется, на жопу сядет.

– С ним баба живет…

– Ну и хрен с ней!

Радилов с восхищением смотрел на Прошу. Когда с ним такие люди, любые горы по плечу… А у него почти все такие. Надо с Городовым поскорей разобраться, и тогда можно продолжать путь наверх к самым вершинам криминально-светской власти.

– Ты поедешь? – спросил Радилов.

– Когда?

– Сейчас.

– Легко… Микс, тачку надо угнать.

– Есть вариант, – важно кивнул парень. – За пару часов управимся.

– Стволы нужны. Ну, и гранаты… И «Муху» неплохо бы…

Радилов кивнул. Часть арсенала у него здесь. Пистолеты, автоматы, «эфки», две «Мухи». Так что проблем не будет…

На столе вдруг зашипела радиостанция «Кенвуд». Пост номер два сообщил, что старший лейтенант Городовой появился в своей квартире.

* * *

Мент вел себя осторожно – свет в квартире не включал, по телефону говорил тихо. Да и домой вошел незаметно. Мотыль услышал, как открылась дверь, как мусор зашел в квартиру, как ходил по ней, не зажигая света, как набирал номер телефона.

«Ничего, что так поздно?» – спросил он у какого-то Вовы.

«Да нет, в порядке все, – отозвались на том конце провода. Послышался протяжный зевок. – Ты где был? Петухов меня расспросами задолбал!»

«Да проблемы у меня, Вова», – тихо сказал Городовой.

Возможно, он знал, что Лев хорошо заботится о своих бойцах, не только оружием их обеспечил, но и шпионской техникой. «Жучка» поставить нетрудно. Дверь в квартиру Городового крепкая, но вскрыть ее все-таки можно. Правда, Мотыль справиться не смог, Штык и Ляпа тоже. «Жучка» они поставили на лестничной площадке возле двери. Зато на телефон прослушку подключили без проблем, через распределительный щиток. Так что пусть «мусор» хоть шепотом говорит, все равно его услышат.

А Мотыль может хоть орать в машине – мент ничего не услышит. Поэтому он не тихарился, когда по рации связывался с базой. Два бойца с ним, но Городовой, говорят, еще та штучка, ему с троими справиться не проблема. Поэтому Лев требовал вызывать подкрепление, если ситуация позволяла.

«Что за проблемы?»

«Да не телефонный разговор… Мне с тобой лично надо встретиться».

«Где? Когда?»

«Сейчас. Ты рядом живешь. Давай собирайся – и ко мне. У тебя ровно десять минут. Если через десять минут тебя не будет, то лучше не приходи… Пойми, среди наших стукач, я сейчас всех подо-зреваю».

«И меня?» – не без обиды спросил Вова.

«Если ровно через десять минут будешь, то нет… Звонить не надо, просто в дверь постучи. Сначала три раза, потом возьми паузу, еще два раза стукни, и после паузы еще три. Ты меня понял?»

«Три-два-три. Все ясно. Ровно через десять минут буду».

«Давай, братишка, время пошло».

Городовой положил трубку. А Мотыль снова связался с Радиловым.

– Лев, он какому-то Вове звонил. Тот через десять минут должен быть. Опаздывать нельзя.

– Почему?

– Городовой всех своих подозревает. Он боится, что Вова этот звонить нам начнет. Ну или еще кому-то. Поэтому он ему времени на это и не дал…

Мотыль не без гордости глянул на Штыка. Умный он, потому и раскусил ментовскую хитрость.

– А если не придет через десять минут?

– Тогда он ему не откроет…

– Но из дома не уйдет?

– Не знаю, не говорил…

– За десять минут к вам никто не успеет.

– Ничего, мы сами… Автомат у нас есть. Мы ему постучим, он к двери подойдет, мы его и посечем. Прямо через дверь и вальнем. Броневого листа там точно нет…

– Маски есть? – взволнованно спросил Радилов.

– Да, все путем.

– Машину в другом дворе оставьте, чтобы не засветить…

– Да, я так и думал, – кивнул Мотыль.

– И автомат сбросьте. Только не на месте, а где-нибудь подальше. Если мусора сделаете, по десять штук баксов на каждого, как и обещал… Ну все, давайте! Времени уже нет, но вы не торопитесь.

Но Мотыль все-таки торопился. Хотя и не спеша.

Машину, как Лев и говорил, отогнали в соседний двор, втроем направились к дому, где жил Городовой. К подъезду подходили по стеночке, чтобы мент не увидел их из окна.

Уже в подъезде Мотыль поставил на пол спортивную сумку-банан, достал оттуда чулки, раздал каждому, надел на голову свой. И о нитяных перчатках не забыл. Только тогда достал из сумки автомат и накрутил на него глушитель. Там все чисто – пальчиков нет нигде: ни на патронах, ни на внутренних деталях. Киллерская наука постигалась ими на ходу – быстро и пока без осечек.

Штык и Ляпа тоже достали свои «тотоши». Стрелять будет Мотыль, а они для подстраховки… Лев – умный человек, цену за голову мента он разбросал на всех в равной степени. Неважно, кто его убьет, главное, результат. А какой может быть результат, если каждый будет тянуть автомат на себя? А так все спокойно проходит, без суеты…

Лампочка горела в лестничном пролете между четвертым и пятым этажаом, а на квартирной площадке – нет. Тьма здесь не кромешная, но лица в глазок не разглядеть. Потому Городовой и назначил условный сигнал…

И все-таки Мотыль встал так, чтобы в глазок было видно только его плечо. А Штык и Ляпа – в стороне, их в зоне обзора вообще нет.

Мотыль постучал в дверь, и почти тут же щелкнул замок. Это был сигнал к началу атаки. Глушитель на стволе не заводской, хватит и десяти выстрелов, чтобы он прогорел. Потом будет шумно, а этого лучше не допустить.

Мотыль отступил назад и всадил в дверь три короткие очереди – сначала на уровень головы, затем – груди, после – живота. Это чтобы наверняка.

За дверью послышался сдавленный стон, и тут же что-то упало.

«Есть!»

Штык распахнул дверь, и Мотыль увидел на полу в прихожей лежащего человека. Темно в квартире, лица не разглядеть, но кто это еще мог быть, кроме Городового?

«Есть!!!»

Человек не шевелился, но контрольный выстрел для верности не помешает. Именно так подумал и Мотыль. Пистолет у него с глушителем, поэтому он спокойно расстрелял всю обойму. Человек даже не дернулся. И Ляпа разрядил в тело весь магазин. Мотыль и Штык уже спускались вниз, когда он жал на спусковой крючок. Поэтому Ляпа догнал их уже во дворе.

Бежали они к машине так, что угнаться за ними не смог бы и гепард. Но это не бегство, это передислокация сил после одержанной победы.

Глава 26

Стрельцов пугливо вздрогнул. Не думал, что Радилов перехватит его в подъезде собственного дома.

– Лев?!. Ты что здесь делаешь?

Полковник невольно бросил взгляд через плечо. Похоже, он решил, что со спины к нему подбирается киллер. Ну да, отстрел ментов идет полным ходом, есть чего бояться.

– Я просил тебя выяснить насчет Городового.

– Нет Городового, убили его.

– Ты видел его труп?

– Нет, но мне сказали…

– Кто?

– Оперативный дежурный. Вызов был, оперативно-следственная группа работала. Расширенное совещание назначено на десять часов…

Радилов хотел верить Мотылю. Но все-таки хотелось получить лишние подтверждения его правоты.

Вчера он сам подъезжал к дому, где жил Городовой. Лично видел «канарейку» с крутящимися маяками, менты стояли в оцеплении. Даже дождался, когда труп на носилках уложили в катафалк. Но за ним не поехал. Потому что надо было контролировать Прошу, который собирался бросить в окно Румына топор войны с тротиловой начинкой.

– Давай в дом зайдем, а тут вдруг водитель за мной пойдет, – спохватился Стрельцов.

– Жена у тебя дома, дети…

– Да нет, никого нет. – Стрельцов провел Радилова к себе в квартиру, нервным движением поставил чайник на плиту. – Жена с детьми в санатории. Я же и на себя путевку брал, а не пустили, проверка была. Думал, на этой неделе поеду, да ты кашу заварил…

– Какую кашу?

– Ну с Городовым этим…

– А чей заказ был?

– Не заказ, – поморщился Стрельцов.

– Только не надо святого из себя лепить!

– Не святой, не святой… А с Румыном кто сегодня ночью расправился? Он-то свою жену в санаторий не отправлял…

– Я не знаю, кто Румына сделал, – с издевкой усмехнулся Радилов. – Но у тебя тоже третий этаж. И окна без сетки…

Проша сработал, как всегда, на «отлично». Гранаты легли в цель, а то, что вместе с Румыном его телка погибла, так это ничего не значащая накладка. Нечего было с бандитом связываться… А сам Румын виноват в том, что противогранатные сетки на окна не установил. Хотя бы декоративные решетки поставил. Мог бы и хату сменить после того, как на самого Радилова наехал…

Квартиру он сменил, когда с Вентилем возникли непонятки. Думал, что этого хватит. Но с Радиловым шутки плохи. Разведка у него работает четко и быстро. И где Вентиль сейчас обитает, и где Талера можно найти – все это Лев знает. Но с ними решать не надо. С ними менты разберутся.

– Это ты о чем? – побледнел Стрельцов.

– Да о том, что Вентиль на тропу войны вышел. Сначала Городового завалил, чтобы под ногами не мешался, потом – Румына, и обоих в одну ночь…

– Не вижу связи между этими событиями.

– А ты глаза разуй… Мы с тобой теперь одним миром мазаны, нам вместе по этой жизни идти. Поэтому думай, как эти события связать. Думай, как Вентиля наказать. ОМОН подключай, пусть его братву принимают. И с братвой Румына решать надо, чтобы под ногами не мешались…

– Да, надо что-то думать, – совсем невесело согласился полковник.

– Меньше думай, больше делай. Как это со мной было. Раз, и я уже на свободе… Городового нет, кто меня еще закрыть может?

– Напарник его, капитан Пляцков. Но я не думаю, что с ним будут проблемы. Старшего опера ему предложу вместо Городового; думаю, он согласится. И с гаишником, который тебя с потерпевшей видел, разберемся… В общем, все нормально будет.

– И с Закамским районом разобраться надо, очистить его от бандитского гнуса. Там заводы жирные; если мы им охрану поставим, деньги лопатой грести будем. Будешь закамским филиалом рулить, дом себе в три этажа поставишь, с мраморным бассейном и золотым фонтаном.

– Ну, если так… – взбодрился Стрельцов.

– Я верхом на коне должен быть. Тогда и у тебя все путем будет. А если меня с коня сбросят, то ты слетишь вместе со мной. И сядешь вместе со мной…

Стрельцов сокрушенно вздохнул. Он это прекрасно понимал и без напоминаний.

* * *

Омоновец сработал четко. Браток ему что-то не то сказал, и тот кулаком вырубил ему почку. Бедолага не только взвыл от дикой боли, он еще и на колени опустился перед распахнутой дверью ментовского «рафика». Мент этого как будто и ждал – взял и приложил братка головой о порожек… Умеют работать менты, когда захотят. Так они не только Закамский район от бандитов очистят, но и Юбилейный.

Правда, сейчас они зачищали городской рынок от румынских. Радилову даже не пришлось подключать к делу своих бойцов.

– Ну, что скажешь, Вася? – восторженно спросил он, когда в «рафик» засунули последнего бандита.

Его машина стояла неподалеку, и Лев мог все видеть, не выходя из нее. Он смотрел этот спектакль как зритель, сидя в своем кресле. Спектакль по его заявкам.

– Круто! – восхищенно и вместе с тем оробело протянул Бойлер.

– А ты чего напрягаешься? Ты же не бандит, тебя не тронут.

– Не бандит, конечно… Круто вы все, Лев Юрьевич, организовали.

– А ты сомневался?

– Да нет… Если бы сомневался, я бы с вами не работал.

– Большое у тебя будущее, Вася. В деньгах купаться будешь, баб на Канарах трахать… Ты думаешь, почему менты нам помогают? Потому что боятся нас. Вон, Городовой какой крутой был, и где он?.. Козел!

– Кто козел? – встрепенулся Бойлер.

– Городовой. Маньяком меня объявил…

– Ну да, сам Настюху придушил, а свалил все на вас… Из-за Лады все?

– А что, не мог он из-за нее?

– Баба она смачная, не вопрос…

– Ты бы ее трахнул? – ухмыльнулся Радилов.

– Нет, – смутился Бойлер.

– Да ты не ссы, Вася, она мне больше не нужна. Как только ее найдем, сразу на круг пустим. Вот я и спрашиваю, будешь первым на очереди?

– Не откажусь…

– Тогда поехали.

– Куда? Ладу искать?

– Ага, чтобы шишку тебе напарить… В «Юшком» поедем; там, говорят, румынские побывали. А заодно под себя контору поставим. Все, кончился Городовой…

Радилов уже засылал в морг Сазана; тот отзвонился, сказал, что Городовой там. И привет с того света передает… Четырнадцать пуль в нем насчитали, глаз выбит, подбородка нет – в общем, зрелище жуткое. Но ничего, Сазан все равно опознал Городового. Этот парень известен своей дотошностью, его не проведешь…

Юшкевич выбежал навстречу Радилову. Заискивающая у него улыбка и такая паточная, что на тошноту пробивало. Поэтому Лев старался на него не смотреть. Зато его внимание привлекла секретарша, что также стояла по стойке «смирно». На сочных губках у нее хоть и резиновая, но все-таки чарующая улыбка. И глазки знойные. А фигурка – нет слов…

Радилов еще раньше обратил на нее внимание. Но тогда за ее боссом стоял Городовой, с которым связываться не хотелось. А сейчас у Льва развязаны руки. Лада уже, считай, покрыта черным саваном…

Он с ходу подошел к девушке, обнял ее за талию, боком прижав к животу, вдохнул носом чудный аромат ее волос, настоянный на запахе французского парфюма.

– Как тебя зовут, крошка?

– Анжела.

Девушка была смущена, но вырваться не пыталась.

– Сегодня вечером ты ужинаешь со мной.

– Я не знаю… Может быть…

– Ты ужинаешь, а я тебя танцую… Тебе понравится.

Не дожидаясь реакции, он отстранился от красотки. Улыбка Юшкевича стала еще фальшивей, но менее приторной. Похоже, Радилов тронул его больной нерв. Ну да, трудно иметь в секретаршах такую красотку и не использовать по внеслужебному назначению. Возможно, Анжела – его любовница, а тут вдруг претендент на ее услуги объявился…

Но Юшкевич старался не выдавать своей досады и даже раздражения. Провел Радилова в кабинет, выдвинул для него кресло за приставным столом. Но Лев сел в директорское кресло.

– Говорят, у тебя новая «крыша» объявилась?

– Да, – с горечью вздохнул Юшкевич. – Приходили… Я сказал им, что у меня есть «крыша». Они сказали, что сегодня придут… Но я не могу дозвониться до Городового, – сокрушенно развел он руками. – Он бы за меня заступился, но его нет… Но и эти не приходили.

– Им сейчас не до тебя, – хищно усмехнулся Радилов. – У них босса убили. Гранатами забросали. Такая вот беда. И еще менты кучу народа приняли, в кутузке закрыли…

– Даже так? – воспрял духом Юшкевич.

Но внутреннее напряжение не спало. Похоже, он догадывался, о чем пойдет разговор.

– И Городового больше нет.

– Как это нет? – насторожился Юшкевич.

– Убили его. Из-за тебя.

– Из-за меня?

Радилов усмехнулся в ус. Вот тебе и связь между Городовым и Румыном. Надо будет подсказать Стрельцову, который сейчас вовсю давит на румынскую братву.

– Ну да. Бандиты к тебе вчера приходили? Приходили. Ты сказал, кто у тебя «крыша»? Сказал. Вот они с твоей «крышей» и разобрались. Из автомата его расстреляли. Четырнадцать пулевых пробоин. Хочешь, чтобы с тобой так было?

Радилов резко направил на Юшкевича два сомкнутых между собой пальца, как будто это был пистолет, и с тем от страха едва не приключилась истерика.

– Со мной?! А что я такого сделал?!

– А «крыша» у тебя на халяву была!

– Это что, преступление?

– Да, уклонение от налогов… Сколько месяцев ты за «крышу» не платил? Три?..

– Э-э… Это неважно.

– Значит, хочешь, чтобы тебя из автомата…

– Нет! – еще сильней побледнел Юшкевич.

– Тогда будешь платить.

– Кому?

– Мне.

– А что, Городового правда убили?

– Позвони ему на службу, спроси.

– Да нет, я верю…

– А я говорю, позвони!

Радилову и самому интересно было, что в РОВД скажут насчет Городового. Вдруг скажут, что сегодня ночью произошел дурацкий розыгрыш.

Но Юшкевичу сказали то, чего тот не хотел слышать.

– Да, его действительно убили, – положив трубку на телефон, трагично вздохнул он. – Сегодня ночью, в собственной квартире… Странно, почему в квартире? Ведь должен был быть…

Юшкевич осекся и всполошенно глянул на Радилова.

– Где он должен был быть?

– Ну-у… – бизнесмен отвел взгляд в сторону.

– Я спрашиваю, где? – заорал на него Радилов.

– Он просил не говорить!

Лев достал из-за пояса пистолет, передернул затвор и приставил ствол к голове Юшкевича. И больно стукнул его при этом.

– Где? Считаю до двух!

– У меня на даче.

– Городовой у тебя на даче?!

– Да… Вернее, нет… Он должен там быть. Он ключи у меня брал…

– Адрес!

Вот, значит, куда Городовой спрятал и Ладу, и Лизу. И Кит вместе с ними… Что ж, там он их и накроет.

В машине Радилов связался по рации с Айдаром – пусть собирает людей и выдвигает их к месту грядущей показательной расправы. Девок он пустит по кругу, а предатель Никита будет застрелен на глазах у братвы. Лев хорошо помнил, как подействовала на пацанов расправа над Лавриком – так зарядила их страхом и преклонением перед своим боссом, что самые крутые горы не устояли под их натиском.

Но когда подтянется братва, ждать он не стал. Ему надо поддерживать свой имидж крутого босса, поэтому Лев лично наедет на Кита и набьет ему морду. Уж это сделать будет нетрудно… К тому же верные телохранители на подхвате – Джем и Бойлер. У Радилова ствол, и они тоже подкованы как надо…

* * *

Лиза стонала, как последняя шлюха. Кит насаживал ее, а она орала во всю глотку. Хоть бы окно закрыли, уроды…

Калитка закрыта изнутри, забор высокий – Радилов и не думал через него перелезать. Это должен был сделать Бойлер. Но не смог он сдержаться, услышав стон из открытого окна. Кит наяривал его женщину! Лизу! Как тут не взбеситься? И не возбудиться…

Радилов, как ужаленный, перемахнул через забор, бросился к дому. Дверь приоткрыта, путь в дом сводобен. Кит занят своей женой, оказать сопротивление он не способен, поэтому бояться нечего.

Вслед за ним перепрыгнул через забор Бойлер, он же открыл калитку для Джема. Они тоже спешно направились к дому. И эти ничего не боятся. Но пистолеты все-таки наготове…

Радилов не стал разыскивать Ладу. Ею займутся его телохранители. Сейчас его больше волновала Лиза, которая нагло изменяла ему со своим мужем. Кита он зашибет до полусмерти, а Лизе позволит кончить начатое. Он уложит ее на спину, забросит ноги на плечи, и в самый пиковый момент пережмет ей горло… И плевать, что подумают бойцы.

Его бросило в жар от дикого вожделения. Он чувствовал, что безумное наваждение сдвигает сознание в темную фазу, но ничего не мог с собой поделать. Сейчас, сейчас…

Дверь в комнату не открывалась. Он ударил по ней раз, другой, но никакого эффекта. Как Лиза стонала под Китом, так и продолжала. Так увлеклись извращенцы, что ничего не слышат, не замечают вокруг… Может, они думают, что это Лада ломится к ним? Но почему они тогда не реагируют? Или они уже не хотят быть с ней втроем? Может, она им уже надоела?..

Да и не могла она к ним ломиться. Ею сейчас занимаются его телохранители. Слышно было внизу, как что-то упало. И девичий вскрик до него донесся… Он и этой тварью займется. Он и ее задушит!..

Радилов еще раз стукнул в дверь кулаком. Затем разогнался и ударил ногой. Дверь вылетела внутрь вместе с петлями, но никого не зашибла. Потому что в комнате не было никого. Кровать пустая, а на сундуке стоит телевизор, на экране которого во весь опор мчались к оргазму две порнозвезды…

Сзади вдруг послышался едва уловимый шорох, и что-то твердое ткнулось в затылок. Тут же послышался щелчок взводимого куртка.

– Кит, не дури!

– Кит за твоими уродами смотрит, – с торжествующей усмешкой сказал Городовой.

– Ты?!

– Я знал, что ты сюда придешь… Меня убили, а «Юкшком» остался без «крыши», так? Ты, как стервятник, на добычу и налетел. А Юшкевич слабый, его даже колоть не надо, он сам расколется…

– Тебя же убили!

– Да, но дух мой живой. Хочешь, посмотри назад. Ты меня не увидишь. Только пистолет…

Радилов напряг мышцы шеи, чтобы повернуться, но кто-то гаркнул на ухо с громкостью выстрела. От страха у него ноги в коленях прогнулись.

– Что, страшно? – презрительно усмехнулся Городовой. – А когда ты наших сотрудников убивал, не страшно было? Вспомни, как ты экипаж патрульно-постовой службы расстрелял.

– Это не я!

– Не ври! Я на том свете все про тебя узнал… Ты стрелял в наших сотрудников. Ты лично их убивал.

– Ты не был на том свете!.. Это подстава!.. Я как чувствовал, что ты живой, – простонал с досады Радилов.

Ведь было же подозрение, было! И надо было Сазану довериться… Самому надо было в морг ехать.

– Во мне четырнадцать дырок, идиот. Какая подстава? Твои ублюдки стреляли в меня почти в упор.

– «Почти» не считается…

– Знаешь, мне с тобой здесь неинтересно говорить. Я тебя к себе на тот свет заберу, там и поговорим… Но сначала «Отче наш» прочти. Если без молитвы уходить, то тебя там не примут…

– А ты что, с молитвой уходил?

Радилов почти уверен был в том, что Городовой издевается над ним. Жив он и стоит за ним во плоти. Не мог он быть на том свете и вернуться… А вдруг?

– Некогда было. Но я-то не грешил. Я людей от таких ублюдков, как ты, защищал… Даже обидно, помолился такой урод, как ты, и все, врата рая для него открыты… Давай, молись!

– «Отче наш»?

– «Отче наш».

– Отче наш, иже еси… на небеси… Э-э…

– Что, не знаешь?

– Забыл…

– Бывает… Оно и к лучшему. Таким ублюдкам, как ты, в раю не место. Поэтому пойдешь в ад. Но без меня… Мы с тобой здесь поговорим. А потом разойдемся… Хотя, возможно, я подскажу тебе молитву. Если скажешь, кто в меня стрелял. И в Пляцкова…

– Нет никакого рая, живой ты…

– Дурак, я тебе шанс покаяться даю. Лада все запомнит. И расскажет. Да, Лада?

– Да.

Радилов до боли закусил губу. Эта дешевка стояла где-то рядом и беззвучно хихикала, наслаждаясь его унижением. Он снова напрягся, чтобы развернуться к ней, но ствол пистолета больно вдавился в затылочную кость.

– Дернешься, пристрелю! – леденящим душу голосом предупредил Городовой. – Мне с тобой церемониться ни к чему.

– Сука! – бросил в адрес Лады Радилов.

– Сука – это ты… Что, крышу сорвало, когда порно услышал? – презрительно спросил Городовой. – Маньяк сексуальный…

Эти слова взбесили Радилова – он потерял контроль и над собой, и над своим страхом. И резко развернулся к Городовому.

– Ненавижу!..

Выстрела не произошло. И пистолет он увидел где-то на заднем плане, а на передний фон с немыслимой скоростью выскакивало основание ладони. Сильный удар швырнул Радилова на телевизор. Они упали вместе. Треск разбитого экрана – и тишина…

Но нет, Радилов не умер. Просто замолчали порноактеры.

Городовой стоял перед ним. Как воплощение меча в руке горделивой Фемиды. И меч этот огнестрельный.

Только и в этот раз мент стрелять не стал. И снова на передний план выдвинулась рука. Только сейчас ладонь была сжата в кулак.

Радилов был докой в кикбоксинге, и реакция у него превосходная. Он даже успел подставить руку под удар, но это ему не помогло. Кулак пробил защиту и высек искры из глаз. После чего наступила кромешная тьма…

* * *

Наручников больше нет – обе пары ушли на телохранителей Радилова. Но ничего, Богдан связал их босса брючным ремнем с его же брюк. Все равно пояс в изоляторе с него снимут. Если он до него доедет…

– И что дальше? – спросила Лада.

– В кутузку его надо, – с сомнением сказал Городовой.

– Сегодня в кутузку, а завтра его выпустят.

– Не исключено.

Знал Богдан, что Радилов охотился за ним. И не сомневался, что в доме у него засада. Он тайком подобрался к своей квартире, стараясь не шуметь, обследовал дверь. И даже заметил бездарно установленный «жучок». И дверца распредщитка была приоткрыта. Похоже, на прослушку поставили даже телефонную линию. Сторожок – едва заметный конский волос – был на месте, соединял дверь с рамой косяка. Значит, в квартиру никто не заходил.

Он тихонько поднялся на два этажа вверх, постучался в квартиру одного своего знакомого, позвонил Ревякину и нагло втянул его в план. Можно было задействовать Пляцкова, но Богдан не мог ему доверять. Вдруг Стрельцов надавил на него и заставил работать на себя. К тому же у него не было таких возможностей, как у Ревякина.

Городовой нарочно называл Ревякина Вовой, чтобы бойцы Радилова не знали, о ком идет речь. Вдруг они знают адреса всех его друзей, если так, то может возникнуть вопрос, кто живет от него так близко, что может успеть к нему за десять минут. Может, и не очень это было хитро, но ведь сработало.

Только не собирался Богдан притворяться покойником. Он хотел задержать бандитов, когда те войдут в квартиру. Настраивал себя и на то, что придется стрелять и убивать… Но бандиты даже не стали заходить в квартиру. Завалили чучело, которое он соорудил из швабры и старых вещей, добили его контрольными выстрелами и убежали. Богдан мог задержать максимум одного, но тогда другие повернули бы назад и…

Тогда и родилась идея инсценировать свою смерть. Ревякин все организовал, подключил к делу свое отделение. И Стрельцову дезинформацию он же скормил. Его опера устроили засаду в морге и взяли того самого Сазана, о котором говорил Никита Полосов.

Допрашивал Сазана лично Ревякин. А он большой мастер по этим делам. Довел парня до истерики, расколол и узнал много интересного… Сазан рассказал, как убивали Махора, Кипятка, Кота, других бандитов. И про то, как Радилов экипаж патрульно-постовой службы расстреливал, тоже рассказал. Только, увы, сам он ничего не видел, только слышал, как о том говорили другие. Поэтому как свидетеля суд может его прокатить…

– Может, при попытке к бегству? – сам у себя спросил Богдан.

– Что при попытке? – не совсем поняла Лада.

– Да так, ничего. Ты же видела, что я его задержал…

– Да, видела…

– А он мог сбежать.

– И что?

– Ничего.

Этот бешеный пес не может жить. Столько крови у него на руках, что ад не просто плачет по нему, а рыдает. Его телохранителей Богдан может оставить здесь, а самого повезти в город. Ну а по дороге ремень может развязаться, дверца машины – открыться, а Радилов – побежать. Богдан имеет полное право пресечь эту попытку самым кардинальным образом…

За окном послышался шум подъезжающей машины.

Ревякин сам отправил Богдана за город. Отсидеться, сказал, надо денек-другой, подождать, когда уляжется волна, а там видно будет. Не думал Богдан, что Радилов найдет это убежище так скоро, но все-таки был к этому готов. За подъездной дорогой к дому они с Никитой наблюдали попеременно, а к порноспектаклю приготовились заранее. Лада подсказала идею, а он всего лишь приготовил технику. Хотя эта уловка могла и не сработать, если бы люди Радилова приехали за ними без своего босса.

Сейчас во двор входили бойцы Радилова. Один, второй, третий, четвертый…

Взять их в оборот Богдан не сможет. Если, конечно, они сами не сдадутся… Но ведь не вскинут они лапки кверху.

Хотя попробовать можно. Если не сдадутся, то хотя бы разбегутся. Все равно никуда не денутся, рано или поздно всех поймают.

– Стоять! Милиция! – выкрикнул Богдан из окна. – Мордой в землю!

Действительно, выполнять его команду никто не стал. Бандиты повернули назад и бросились к своей машине, которую скрывал забор. Открылись дверцы, крышка багажника. А спустя несколько секунд в окно полетели сразу две маленькие точки.

– Ничего себе!

Это были гранаты. Одна, стукнувшись о стену, полетела назад, а другая все-таки попала в оконный проем. Но к этому времени Богдан с Ладой были уже в холле.

Граната рванула в комнате. Дом тряхнуло, с потолка посыпалась штукатурка. И уши от грохота заложило.

Богдан отправил Ладу в подвал, а сам вернулся в комнату, затянутую едкой тротиловой гарью. Это не помешало ему подойти к окну и выглянуть во двор.

И тут же снизу загрохотала длинная очередь. В проеме калитки на корточках сидел паренек и стрелял в окно. Он держал приклад на бедре, не целился, но пуля прошила оконную раму в том самом месте, где только что находилась голова Богдана.

Городовой выскочил из одной комнаты, забежал в другую. Стрелок угадал его маневр, но выстрелил по другому окну с небольшим опозданием. Богдан опередил его – поразил цель со второго выстрела и убрал голову. Запоздалая очередь прошла мимо, только одна пуля выбила стекло.

Но на месте одного появились сразу два автоматчика. Один из них заставил Богдана спрятаться, а другой бросился к дому. К счастью, этот маневр был разгадан, и Городовой, согнувшись вдвое, выбежал из комнаты.

На линию огня старлей выскочил одновременно с автоматчиком. Он с одной стороны длинного холла, тот – с другой. Оружие у него не такое мощное, зато бандит проигрывал ему в сноровке. Богдан выстрелил и тут же ушел в сторону, перекатившись через плечо. Но именно туда и направил автомат подстреленный бандит.

Закон подлости – штука беспощадная. И Богдан мог в этом убедиться. Пуля попала ему в правую руку. От боли свело мышцы, и пальцы не смогли удержать пистолет. А в это время в дом вбежал третий бандит.

– Ну что, мусорок, допрыгался?

Бандит держал его под прицелом, и палец медленно жал на спусковой крючок.

Спасти Богдана могло только чудо.

– Стреляю! Милиция!

Во-первых, нежданно-негаданно появился Пляцков. Во-вторых, бандит растерялся и стал разворачиваться к нему, так и не нажав на спуск. В-третьих, Эдик не стал ждать, когда ствол автомата нацелится на него, и выстрелил первым. Как ковбой, которого он в свое время усердно изображал.

Все-таки он смог сделать свой выстрел. И, глядя на убитого им бандита, Богдан во весь голос поздравил его с боевым крещением.

– За это, конечно, спасибо! – с рисовкой дунув на ствол своего пистолета, с показной небрежность сказал Пляцков. – Только у меня к тебе вопрос: почему ты не взял меня с собой? Мы что, не работаем вместе?

– Работаем. Но кто-то же должен был остаться на хозяйстве.

– Неправда. Просто ты мне не доверял.

– Доверял. Но не хотел рисковать.

– Теперь доверяешь?

– Теперь – да… Кровь поможешь остановить? – снисходительно усмехнулся Городовой.

Эдик отправился в машину за аптечкой, вернулся с ней, помог перевязать рану. А прибывшие с ним постовики тем временем погрузили в «канарейку» задержанных бандитов.

За Радиловым пришлось вызывать другой транспорт – катафалк. Граната взорвалась перед самым его носом. Шансов у него практически не было.

Богдана отвезли в больницу. Лада поехала с ним. Все дорогу она жалась к нему, говорила ласковые слова. Но все-таки он почти уверен был в том, что скоро их пути разойдутся. И не по его вине. Впрочем, он был готов к этому. Слишком уж опасная у него работа, чтобы делить ее с женщиной…

Content

Владимир Колычев
Хозяин города

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть вторая

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26