Д. В. Лазарев

Антивирус Логинова

Пролог

За Внешним ободом

Анхоры преследовали криганку неотступно. С того самого злосчастного места, где Лилит с командой поддержки, пытаясь перехватить свою беглую дочь, неожиданно наткнулась на членов Конклава светлых Вторых. Этот стихийно возникший, полный суеты и неразберихи бой был в общем-то не нужен ни одной из сторон. Причем если бы криги сразу же ретировались, анхоры почти наверняка не стали бы их преследовать. Но упустить Моргану, причем уже измотанную и почти не способную сопротивляться, Лилит себе позволить не могла и потому очертя голову бросилась в драку. Кто же мог знать, что через несколько минут на поле боя появится весь остальной Конклав?!

Вдобавок прибывшие престолы и доминаторы были, кажется, чем-то здорово разозлены. Во всяком случае, они с такой яростью набросились на кригов и десмодов, словно хотели отыграться на них за какую-то свою неудачу. Что же, им это вполне удалось. Группа Лилит была полностью истреблена, а она сама оказалась в шкуре дичи, которую травят охотники. Давненько представительнице касты архов не приходилось так отчаянно удирать. Кроме того, бегство это никак нельзя было назвать успешным, ибо стряхнуть с хвоста преследователей ей никак не удавалось. Те вцепились в нее мертвой хваткой, явно задавшись целью во что бы то ни стало убить.

Испробовав множество способов избавиться от преследования и не преуспев ни в одном из них, Лилит попыталась укрыться во Внешнем ободе, рассчитывая, что туда анхоры не сунутся: как-никак это была территория кригов. Напрасные надежды: остервенелые враги последовали за нею без колебаний. Конклав светлых Вторых в полном составе являл собой столь грозную силу, что мало кто в Сфере Миров рискнул бы с ними связываться. Из кригов, пожалуй, разве что Сайфер со своей гвардией мог бы решиться на такое. Только зачем ему эта головная боль из-за вечно бунтующей и плетущей против него интриги Лилит? Поэтому Верховному правителю кригов проще было закрыть глаза на «мелочи» вроде нарушения Конклавом границ Внешнего обода.

Выходит, на него нет смысла и надеяться. А собственные сторонники Лилит слишком малочисленны и слабы. Эх, вот где пригодилась бы помощь Морганы! Вдвоем они бы обязательно выпутались. Только теперь юная криганка не желала иметь со своей матерью ничего общего, что приводило последнюю в недоумение и ярость. Но время разбираться с дерзкой девчонкой еще придет, если, конечно, сейчас Лилит удастся спастись, что весьма сомнительно.

Оставался последний вариант – сбежать за Внешний обод. На первый взгляд этот план выглядел полным безумием, но только на первый. Лилит была едва ли не единственной из высших каст кригов, кто после поражения в Войне Тринадцати сохранил контакт с союзниками из Пустоты. Высший Совет темных Вторых во главе с как раз тогда пришедшим к власти Сайфером постановил разорвать всякие отношения с кромешниками ввиду крайней опасности последних для Сферы Миров. Лилит же, в отличие от мягкотелых перестраховщиков из Совета, видела в продолжении сотрудничества с Пустотой немалые перспективы. Разумеется, с ними не следовало забывать об осторожности, но если действовать с умом, можно получить немало выгод.

И она, кстати, уже кое-что приобрела – взять хотя бы десмодов. Жаль только, что б€ольшая часть этих тварей погибла. Будь прокляты Логинов и анхоры! Ведь только представить, чего ей стоило заполучить этот контингент у кромешников…

Впрочем, сейчас важнее другое: там ее знают, а потому, скорее всего, нападать не станут. Конечно, всегда есть риск нарваться на тех, кто не в курсе политической обстановки или плевать на нее хотел. Но этот риск вполне приемлемый по сравнению с почти верной смертью здесь. В Пустоту же анхоры уж точно не полезут.

Пересекать границу туда было существенно проще, чем обратно. Оно и логично: создавая Внешний обод, Демиурги как-то не рассчитывали, что окажется много желающих нырять в Пустоту, а потому такой защиты и не поставили. Впрочем, Лилит уже неоднократно проделывала обе эти процедуры, так что освоила их в совершенстве. Правда, после обратного перехода она каждый раз оказывалась полностью вымотанной.

Вот и сейчас переход туда занял всего несколько секунд: задержка дыхания, ощущение обжигающего холода – и все.

Пустота недаром так называлась. Там не было буквально ничего, кроме бездонного мрака вокруг. Мрака, к которому зрение никогда не привыкнет. При попадании туда сразу возникало ощущение слепоты. Да и нечего там видеть. Единственное, что давало хоть какую-то точку отсчета, – это серая светящаяся стена границы Сферы Миров, оставшаяся позади. Но и ее свет не распространялся далеко, а исчезал, словно поглощенный безбрежной чернотой вокруг. Лилит припомнила свое первое проникновение сюда в незапамятные времена и охватившую ее сильную панику. Не будь с нею тогда Тринадцатого – не факт, что она сумела бы вернуться обратно.

Итак, уточню слова «буквально ничего»: отсутствовали ощущения тяжести, верха, низа, жары или холода, не было абсолютно никаких звуков и воздуха тоже. Впрочем, последнее для кригов высших каст было не фатально – они могли обходиться без дыхания довольно долго.

Когда Лилит приходилось общаться с кромешниками, она делала это телепатически. Их она, разумеется, тоже не видела (да и как можно увидеть бесплотные тени во мраке?!), но воспринимала своим шестым чувством как некоторые энергетические возмущения. По силе этих возмущений она определяла, с какого уровня созданиями имеет дело: с примитивными солдатами, более мощными фигурами, принимающими решения, или высшими сущностями, которых криганка про себя называла Иерархами Пустоты. Эта ужасная форма жизни до сих пор оставалась для нее загадкой, несмотря на долгое сотрудничество. Можно было догадаться, что они стремятся к уничтожению Сферы Миров, но вот зачем им это нужно, Лилит так и не поняла. К ним была неприменима логика Демиургов, анхоров или кригов, не говоря уже о смертных.

Тем не менее криганка вела с ними рискованную игру, пытаясь использовать их в своих целях, и с содроганием ждала того момента, когда вопрос об ее ответной услуге будет поставлен ребром. С содроганием – потому что понимала: любое требование этих страшных союзников, в конечном итоге, почти наверняка приведет к гибели ее Вселенной и тем самым сведет на нет титанические усилия, которые она уже затратила для завоевания высот власти. Вот только не раз и не два в процессе этой смертельно опасной игры у нее возникало ощущение, что ее видят насквозь и управляют ею как марионеткой, позволяя думать, что дела обстоят с точностью до наоборот. Впрочем, Лилит всегда гнала от себя подобные мысли.

Наконец почти неуловимые (на пределе возможностей ее шестого чувства) изменения окружающего энергетического фона оповестили криганку, что она уже не одна в этом районе Пустоты. С одной стороны, незначительность возмущений позволяла рассчитывать, что прибыли кромешники невысокого ранга, а с другой – она же мешала точно определить их местоположение, и это слегка нервировало.

«Мне нужен Абаддон», – отправила Лилит телепатическое послание в Пустоту. Так звали Иерарха, с которым она общалась уже долгое время и заключила сделку по поводу десмодов. Обычно это имя вызывало уважение у всякой мелкой шушеры. Уважение, касающееся в основном самого Абаддона, но распространяющееся и на нее, коль скоро она сотрудничала с такой могущественной сущностью. Однако в этот раз вышло иначе. В ответ пришла эмоция – нечто среднее между удивлением и насмешкой, которая, будучи облеченной в слова, могла бы звучать следующим образом: «И она еще смеет упоминать имя Абаддона?…»

Вслед за этой эмоцией интенсивность энергетических возмущений резко увеличилась, и Лилит поняла, что на самом деле окружавшие ее кромешники до сих пор просто хорошо экранировались, не позволяя ей оценить свою истинную силу. А она оказалась немалой. Конечно, это не были Иерархи, но сущности достаточно высокого уровня, чтобы, прикинув их количество, криганка почувствовала себя очень неуютно.

И еще через несколько секунд ее сдавили мощные, отдающие ледяным холодом тиски чужой воли – кромешники атаковали. Разумеется, каждый из них в отдельности был не ровня представительнице высшей касты темных Вторых, но их подавляющее численное преимущество, а также то, что они находились на своей территории, делало положение криганки весьма незавидным. Тем не менее Лилит не была бы архом, если бы так легко сдалась. Она принялась отчаянно сопротивляться, и ледяные ментальные буры кромешников, стремившихся добраться до сущности криганки, натолкнулись на прочную броню.

Ярость этой безмолвной, а оттого еще более страшной схватки накалялась с каждой минутой. Лилит попыталась было прорваться к границе Внешнего обода, но быстро поняла тщетность своей затеи. Она почти не атаковала сама, так как сил хватало только на сдерживание кромешников. К тому же преодолеть внешнюю границу Сферы Миров под непрерывным натиском обитателей Пустоты было практически нереально. В довершение всего, к последним в любой момент могло прибыть подкрепление, тогда как ей помощи ждать неоткуда. Однако Лилит старалась не пропустить в душу отчаяния, ибо знала, что оно, подобно троянскому коню, способно разрушить сколь угодно крепкие стены.

Ей также было известно, к чему стремятся ее противники: поработить, а если не получится – изгнать душу из ее тела, чтобы оно стало вместилищем для одного из Иерархов Пустоты. До сих пор никому из этих левиафанов не удавалось преодолеть барьера Внешнего обода. Лазейки (да и то не без ее помощи) находила лишь всякая мелочовка вроде десмодов или других кромешников низкого уровня. Им удавалось просачиваться в очень небольшом количестве, и они были бессильны совершить что-то значительное. Лилит же планировала сохранить подобное положение как можно дольше. Не идя им навстречу в серьезных делах, она отделывалась мелкими подачками. Например, прокладывала червоточины – потайные тоннели через миры Щита, по которым лазутчики Пустоты добирались аж до Базового мира. Однако полезность их ограничивалась лишь добычей информации, а Иерархам хотелось большего. Рано или поздно они должны были потерять терпение, что сейчас и произошло. Вряд ли эти псы посмели бы накинуться на нее без высочайшего соизволения. Особенно после того как прозвучало имя Абаддона.

Да, ситуация немного прояснилась, хотя облегчения от этого она не почувствовала. Ей стал понятен замысел бывшего союзника, ставшего врагом, и у криганки имелись на него серьезные контраргументы. Правда, Лилит предпочла бы их не предъявлять, но если не останется другого выхода…

Додумать она не успела: не слишком насыщенное энергетическое поле Пустоты содрогнулось от возмущения, в несколько раз превосходящего интенсивностью то, которое производили окружившие Лилит кромешники, вместе взятые. Очевидно, на поле боя появилась крупная фигура.

И тут же Лилит получила тому подтверждение в виде телепатического послания: «Напрасно сопротивляешься, арх: у тебя нет шансов! Смирись со своей участью!»

Криганка постаралась придать своему эмоциональному спектру оттенки непонимания и обиды: «В чем дело, Абаддон? Почему вы напали на меня? Ведь мы хорошо сотрудничали!»

«Это по-твоему хорошо, а я оцениваю наше взаимодействие несколько иначе. Ты пыталась нас обмануть. Довольно игр – мне они надоели! Кроме того, в прежнем качестве ты исчерпала свою полезность. То, что делает тебя личностью, – явно лишнее. А вот твоя оболочка, без начинки, нам еще пригодится».

«Если вы попытаетесь подчинить мою волю или изгнать душу из тела, – в отчаянии протелепатировала криганка, решив прибегнуть к последнему доводу, – клянусь, я сумею быстро умертвить его так, что для вас оно станет непригодным!»

«Ты не решишься! – эхом долетел ответ Абаддона. – Слишком любишь жизнь!»

«А вы проверьте! Но учтите, что в этой ситуации терять мне нечего. При изгнании души жить останется лишь мое тело, а стать вашей безвольной марионеткой для меня, арха, – хуже смерти. Поэтому можете не сомневаться, что я исполню свою угрозу!»

«Тем не менее тебе не уйти отсюда без нашего позволения».

Лилит пожала плечами. Ее охватило спокойствие, граничащее с равнодушием, которое иногда является спутником полнейшего отчаяния.

«Это как вам будет угодно. Решайте, но помните: мертвая я для вас бесполезна, а вот живая могу еще пригодиться. – И тут пришедшая в голову мысль внезапно пробудила в ней надежду: – Да, очень пригодиться!»

Ответа не было, однако судя по тому, что ментальный натиск кромешников заметно ослаб, Иерарх Пустоты обдумывал ее слова.

«Возможно, мы и договоримся, – наконец донеслось из окружающего ничто. – Но на определенных условиях, которые не подлежат никакой корректировке с твоей стороны».

У Лилит словно гора с плеч свалилась. Это означало, что она выкрутилась. Любые условия Иерарха были лучше, чем ее нынешнее аховое положение. К тому же в переговорах и увертках ее мало кто мог превзойти.

«Согласна».

«Тогда я готов послушать, что ты можешь предложить».

Глава 1

На дне

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Побережье озера Байкал к северу от Иркутска. 12 сентября 2010 г.

Над озером нависли тяжелые серые тучи. Дул пронизывающий холодный ветер. Далеко внизу подо мной волны с напрасным упорством бились об отвесную скалу. А я стоял наверху, над всем этим буйством стихии, подобно какому-нибудь богу бури (нескромно, правда?) и кутался в плащ скорее по старой привычке, чем потому что мне действительно было холодно. Э-магу на определенном уровне владения своими способностями (а я на этот уровень вышел уже несколько месяцев назад) становятся не страшны ни жара, ни холод: Сила оберегает его, пока он любит себя. Я это правило теперь соблюдал неукоснительно, выработал четкий баланс довольства собой и самокритики и старался перекосов в этом деле не допускать, ибо на собственном опыте убедился, чем они чреваты. Так что холод для меня остался в прошлой, обычной жизни. И оттуда же родом была эта привычка – кутаться в плащ во время шторма.

Я упивался буйством стихии, попутно сбрасывая в атмосферу излишки негативной энергии. Из-за этого ветер усиливался, волны все более ретиво бились о скалы, но на моей душе становилось спокойнее. Природа впитывала мой гнев, мою боль, что было наиболее приемлемым выходом из ситуации. Я стравливал излишки по чуть-чуть, четко дозируя энергию, ибо не хотел вызвать урагана.

Когда мое одиночество перестало быть таковым, я сразу же это почувствовал, хотя никаких звуков, кроме воя ветра и шума волн, не услышал. Просто атмосфера стала слегка другой – в ней возникло ощущение некоего «присутствия». Однако я не спешил реагировать на изменение обстановки, так как агрессии не почувствовал. А раз так, то посетитель мог и подождать. Точнее, посетительница, ибо уже секунду спустя после ее появления я понял, кто она такая.

Сбросив последнюю порцию негативной энергии, я не спеша повернулся к ней:

– Здравствуй, Моргана! Любишь тихо появляться?

– Извини, па, привычка!

Я чуть улыбнулся: до сих пор не смог привыкнуть к тому, что моя дочь выглядит немногим младше меня, и каждый раз, как она меня называла папой, внутренне вздрагивал. Но отучить ее от этого пока не удавалось, хотя, как мне кажется, я понял причину ее упрямства в данном вопросе. Единственной уступкой стало более приемлемое для меня «па» вместо «папочки». Хорошо хоть на людях она соблюдала конспирацию…

– Ну что, сброс закончен? – поинтересовалась Моргана.

– Да.

– Ты часто сюда ходишь?

– Частенько. Правда, не всегда с этой целью. Мне просто нравится тут – спокойно и очень красиво.

– Тогда откуда берется столько негатива? При твоих-то возможностях и размеренной жизни отрицательная емкость должна заполняться не чаще раза в год.

– Вы, как всегда, необычайно проницательны, мисс Марпл, – невесело усмехнулся я.

Она не задала мне вопроса, о чем речь. В течение полутора лет, которые мы провели на том самом дне, куда залегли после известных печальных событий, я в качестве одного из этапов освоения Морганой нормальной человеческой жизни активно приобщал ее к земной литературе. Книги мы доставали в библиотеке ближайшего города. Против ожиданий, моя дочь очень увлеклась и глотала их пачками. Причем больше всего ее занимали не фантастика и приключения, а обычная художественная проза или исторические вещи. Ничего удивительного: фантастики и приключений ей с лихвой хватало в реале. Иногда под настроение у нее неплохо шли детективы. Только не остросюжетные, со стрельбой и погонями, а классические, с немалым психологическим наполнением и тонко прописанным ходом логических выкладок героя, ведущего расследование. Любимыми авторами в этом жанре для нее стали Артур Конан Дойль, Агата Кристи и Джон Диксон Карр. Естественно, кое-чего она от их персонажей понабралась. Да и не только от них.

Последнее время моя дочь стала более внимательной, вдумчивой, а резкости, порывистости и верхоглядства в ней существенно поубавилось. Девочка взрослела… Так что рано или поздно она должна была заметить то, что я старался скрыть. Глупо было в самом деле рассчитывать, что ее неведение продлится долго: ведь, помимо всего прочего, она тоже была Э-магом. И вот настал момент истины.

– Итак? – спросила Моргана, внимательно глядя на меня.

– Не спорю, это идеальное место для передышки. Однако еще немного такой жизни – и мы попросту закиснем тут! – с неожиданным для себя жаром заговорил я. – Ты можешь возразить, что не бездельничала, а занималась изучением этого мира, да и я по большому счету не без пользы провел здесь время, совершенствуясь кое в чем. Но такие Силы, как наши, не должны прозябать в бездействии. Они нам даны не для этого.

– А если мы начнем их применять, нас найдут, – резонно возразила моя дочь.

Парадокс: впервые в истории наших споров с позиций здравого смысла выступала именно она. Но я не был склонен с нею соглашаться:

– Не имеет значения, Моргана! Мы не можем всю жизнь прятаться!

– Но несколько-то лет можно! – Ее голос стал умоляющим, похожим на лепет маленькой девочки, которая просит папу разрешить ей еще поиграть. – Слушай, мне так нравится жизнь, которую мы здесь ведем! У меня никогда такого не было. Не надо все ломать! Давай останемся еще хоть на пару лет! Ну или на год хотя бы.

– Меня последнее время достают дурные предчувствия. Словно творится что-то очень неладное, и у нас нет этой пары лет. Будто спокойное время для Земли, или Базового мира, как ты ее называешь, истекает. И по этому поводу надо что-то делать.

– Что?

– Пока не знаю.

– Но почему это что-то должны делать именно мы?

– Потому что мы многое можем, и нам многое дано. А на что мы растрачиваем свою Силу? На мелочи, на бытовой комфорт. Мой стаж Э-мага – всего два с половиной года, а я уже успел натворить немало зла и многих отправить на тот свет. Знаю, что ты хочешь сказать, но все равно, каковы были те люди. Убийство есть убийство, и добрым делом его не назовешь.

– Не сгущай! Ты несправедлив к себе.

– Да, конечно, я кого-то вылечил, но как дошло до серьезного, то не смог спасти своего друга. А ведь обещал его жене, что с ним все будет в порядке!

– Но ты же отомстил за него!

– Не в этом дело, Моргана! – В отчаянии от своей неспособности выразить собственные мысли я вцепился рукой себе в волосы. – Месть – это тоже зло, и не принципиально, кому и за что. Чаша весов с моими темными делами пока явно тяжелее, а я ничего не могу с этим поделать. Более того – и не пытаюсь. Сижу здесь, как на курорте, и в ус не дую! К сожалению или к счастью, но Э-маг еще не вытеснил из меня человека, и мне далеко не все равно, как я трачу данную мне свыше Силу.

– Так ли это плохо? А ты считаешь, лучше быть бездушной машиной, как моя мать, которая добивается своих целей, невзирая ни на что и ни на кого?

– Согласен с тобой. Вариант Лилит мне абсолютно не подходит. Но… Черт, да как же тебе объяснить?! Э-магия – чрезвычайно мощный инструмент, с помощью которого можно вершить такие дела… А чем до сих пор занимался я? Взял волшебную палочку и принялся бить ею по голове своих врагов. Возможно, тогда я еще не созрел для серьезных дел, но сейчас это положение изменилось. Более того, мне кажется, что в мире происходит что-то, настоятельно требующее нашего с тобой вмешательства. А мы прячемся в этом комфортном и безопасном месте и даже не думаем о том, что подобная Сила дана нам не просто так. Ничего бессмысленного в природе не бывает, и наверняка наш с тобой дар предназначен для какой-то особой миссии, которая обычным людям не по плечу. А мы словно пренебрегаем ею, предпочитая лежать дома на диване.

– Знаешь, мамочка тоже затачивала меня под «высокую миссию», – возразила Моргана. – Я думаю, чем такая миссия – лучше на диване лежать. Где гарантия, что твоя – «выше»?

– Гарантии тут, конечно, никто не даст. Но то, к чему нас готовит судьба, – это выбор, своеобразный перекресток на жизненном пути. Мы можем свернуть на этом перекрестке в сторону зла – и тогда станем на путь твоей матери, но можем и в сторону добра. Единственное, чего мы не можем, а точнее, не имеем права, – это проигнорировать момент выбора. А я чувствую, что он скоро настанет.

– Но где этот перекресток?! – в отчаянии воскликнула Моргана. – Куда нам надо идти и что делать?

– Представления не имею. Отсюда и весь негатив, который приходится сбрасывать. – Я махнул рукой в сторону озера, где волнение постепенно стало успокаиваться. – Прости, дочка, что вывалил все это на тебя. Не хотел, честное слово.

– Ничего. – Моргана немного нервно улыбнулась. – Я сама напросилась. Но знаешь, что мне пришло в голову? Глупо же мотаться по миру, ища неизвестно где неизвестно чего. А если этот перекресток так важен, мы с тобой придем к нему, даже не двигаясь с места. Такие штуки имеют обыкновение сами находить тех, кто к ним приговорен. Так зачем хлопать крыльями и мучить себя неразрешимыми вопросами? Поживем еще немного здесь, наберемся сил. Ты в Э-магии поднатаскаешься. И будем смотреть в оба. И если что-то в таком роде появится, мы его точно не пропустим. Как тебе идея?

Я, онемев от изумления, смотрел на Моргану. Мудрость обычно приходит с возрастом. А тут в двадцать шесть такое выдать!

– Что, не ожидал? Не зря же я столько книжек прочитала!

– Да ты у меня прямо Аристотель!

– Я знаю, но сейчас не об этом. Так что с моим предложением?

– Принято единогласно – за неимением какой бы то ни было разумной альтернативы.

– Yes! – радостно взвизгнуло мое гениальное чадо и бросилось мне на шею.

Глава 2

Конец начала. Номер первый

Тибет. Хребет Тангла. 14 сентября 2010 г.

Лама Тан Лун был встревожен. Весь последний день он не находил себе места и все ходил и ходил по своей обители. Монахи замечали бродящего, словно призрак, настоятеля, но не подавали виду. И только после того как он пропадал из поля зрения, начинали тихо шушукаться, теряясь в догадках, что вдруг стряслось со всегда таким спокойным до флегматизма ламой. Знали они о нем на удивление мало, ибо Тан Лун слыл отшельником и проводил с ними ровно столько времени, сколько требовали его обязанности настоятеля, и ни минутой больше. Жизнь его окутывал ореол столь глубокой тайны, что даже слухи по поводу него ходили либо какие-то куцые, словно волосы после стрижки машинкой, либо совсем уж неправдоподобные. Фактом было лишь одно: обладая немалыми способностями и духовной силой, Тан Лун почему-то не захотел делать блестящей карьеры при Далай-ламе в Дхарамсале, которую ему все прочили, или отправиться в Улан-Батор к Богдо-гэгэну, где также можно было существенно продвинуться, а предпочел стать настоятелем уединенного тибетского монастыря. Складывалось впечатление, что он хотел ограничить свое соприкосновение с миром людей до минимума. В общем, немудрено, что, глядя на столь нетипичное поведение настоятеля, монахи могли только пожимать плечами.

Впрочем, в своем недоумении они не были одиноки. Тан Лун и сам понятия не имел о причинах своей внезапной тревоги. Какое-то неотступное дурное предчувствие давило ему грудь и мешало дышать. Эти ощущения можно было бы приписать какой-нибудь болезни, будь лама обычным человеком. Однако он являлся смертным аватарой Лунтара – анхора из касты начал. Учитывая его способности к управлению собственным организмом, для недомогания подобного рода должны иметься очень серьезные причины. Кроме того, у касты начал, называемых еще принципами, дар предвидения был едва ли не самым развитым среди светлых Вторых, хоть они и стояли всего лишь на второй снизу ступени иерархии. Так что предчувствия свои Лунтар привык воспринимать как факты, разве что еще не свершившиеся.

Когда ближе к вечеру он в очередной раз выглянул из окна, то обнаружил, что погода стала портиться. К северу от монастыря в небе скапливалась мрачная армада зловещих свинцово-серых туч, периодически озаряемых призрачными вспышками зарниц. Оттуда уже доносились трескучие раскаты грома, напоминающие звук высыпаемой из самосвала щебенки. В общем-то гроза не была редкостью для этого времени года, но Лунтар сразу и вдруг уверился, что гроза эта необычная и являет собой если не причину, то олицетворение его дурных предчувствий.

Настоятель, не отрываясь, наблюдал за быстро оккупирующими небо тучами, и с той же скоростью внутри него рос холодный страх. Поэтому он ничуть не удивился, когда с переднего края облачного фронта потянулись к земле четыре хобота-воронки смерчей. Но, пройдя лишь половину расстояния, вдруг замерли и изрыгнули черные, как ночь, крылатые тени, которые решительно направились к монастырю. Глаза анхора остекленил ужас: принадлежа к касте летописцев и хранителей знаний светлых Вторых, он сразу понял, что за порождения кошмара принесла гроза к его обители. Сейчас не было времени думать, каким образом кромешники столь высокого уровня сумели не только просочиться сквозь Внешний обод, но и скрытно добраться аж до самого Базового мира: с минуты на минуту они окажутся здесь.

Лунтар не был воином, а впрочем, с этой четверкой и форс не справился бы. Разве что кто-нибудь из престолов, да и то вряд ли. А потому следовало немедленно бежать, естественно, прихватив с собой то единственное, за чем могли явиться сюда посланцы Пустоты. А откуда, кстати, они об этом узнали?

Будь анхор в своем обычном облике, вся эта операция не составила бы для него ни малейшего труда, но смертная оболочка накладывала определенные ограничения. К сожалению, долг обязывал Лунтара к постоянному пребыванию в Базовом мире, энергетическая атмосфера которого не слишком благоприятно сказывалась на сущностях вроде Вторых или кромешников. Так что и те и другие предпочитали подолгу на Земле не задерживаться или, если возникала такая необходимость, приобретали смертное тело. Но если низшие касты анхоров (стражи и начала) вынуждены были создавать себе полновесные смертные воплощения, то высшие Вторые, появлявшиеся в Базовом мире лишь эпизодически, обычно просто временно вселялись в кого-нибудь. Как правило, для этого использовались специально подготовленные смотрящие или изредка адепты Святого Ордена. Но бывали случаи, когда они и вовсе не утруждались вселением, а появлялись в собственном облике, экранируясь от неблагоприятного энергофона специальным щитом. Правда, на его поддержание требовалось немало сил, так что даже члены высших каст этим не злоупотребляли, а потому подобные визиты были весьма краткими. Кромешники же, не мудрствуя лукаво, просто захватывали тело первого встречного. С душой этого несчастного обычно не церемонились: она либо полностью подавлялась, либо изгонялась вовсе.

Лунтар уже не помнил, как давно он жил в Базовом мире и сколько воплощений ему пришлось сменить. К своему очередному смертному телу принцип давно привык, так что нимало не тяготился им. Конечно, серьезных переделок в его жизни не было уже много лет. Да хранителям знаний и по статусу не положено появляться на передовой опасных событий. Сейчас же опасные события нашли его сами, и действовать приходилось на пределе возможностей своего воплощения. Телепортация, которая для Вторых являлась столь же обычным навыком, как, к примеру, для человека – ходьба, Лунтару была недоступна. Впрочем, для нее имелась альтернатива: анхор мог «сшивать пространство», перемещаясь к цели прямым кратчайшим путем, не существующим в физическом мире. Если сделать складку на ткани, а у основания проткнуть иглой и протащить следом нить, получится хорошая иллюстрация такого перемещения. Вот и низшие Вторые в таких случаях двигались, образно говоря, не «вдоль ткани», а по «траектории нити». Этот переход занимал несколько больше времени, чем телепортация, а также требовал полной сосредоточенности на процессе.

Именно «прямой переход», как в терминологии Вторых именовался данный метод ускоренного перемещения, и применил сейчас Лунтар, чтобы оказаться в подвалах монастыря, где находился тайник, укрытый весьма изощренным маскирующим арканом. Принцип уже приготовился снять его, чтобы извлечь предмет, как вдруг ощутил еле заметное дуновение присутствия. Это не могли быть те, черные: для них слишком тонко. Тут явно действовал кто-то похитрее, и он наверняка ждал, пока Лунтар вскроет тайник. Анхор резко развернулся, вызывая «слепящий свет», приправленный развеивающим заклятием.

Призрачное нечто, практически невидимое в сумраке подвала, попав под это комплексное воздействие, тут же приняло вид человеческой фигуры, мгновенно окутавшейся сапфирово-синим коконом защитного поля. Пришелец без раздумий нанес ответный удар, и Лунтара от души приложило о стену так, что на несколько секунд он был не в состоянии не только двигаться, но и связно мыслить.

Фигура оказалась женской, а окутывающая ее аура Силы могла принадлежать только криганке, да не какой-нибудь, а высшей касты. Едва до оглушенного сознания Лунтара дошел этот факт, он понял, что дело плохо и бежать нужно немедленно.

Он приготовился к «прямому переходу», но вдруг ощутил, как вокруг него возникла «энергетическая петля», зафиксировав его в текущем положении. Криганка усмехнулась:

– Далеко собрались? Нам надо поговорить.

– Не вижу тем, – процедил Лунтар, одновременно пытаясь разорвать «петлю».

– А я вижу. Мне нужен Осколок. Да не дергайтесь вы! Не принципу тягаться с архом.

Замечание было резонным, так что анхор прекратил попусту тратить силы. Его мозг лихорадочно искал выхода из отчаянного положения, но не находил. Между тем хватка «энергетической петли» усилилась настолько, что принципу стало трудно дышать, а все тело пронзила острая боль. В смертной оболочке были свои недостатки: как ее ни совершенствуй, с истинной плотью Второго она не сравнится. К тому же Лунтар не мог тешить себя надеждой, что после смерти этого тела создаст себе новое воплощение: криганка и посланцы Пустоты вряд ли оставят в живых его сущность, что станет для начала (вот мрачный каламбур!) его концом.

– Осколок! – напомнила о себе незваная гостья. – Я точно знаю, что вы – его хранитель!

– Зачем он вам? – прохрипел Лунтар.

– Что за глупый вопрос? Впрочем, подозреваю, таким образом вы пытаетесь потянуть время. Напрасно – вам это не поможет.

Анхор округлил глаза:

– Неужели вы заодно с этими?!

– Скажем так: мы временно сотрудничаем.

– О Создатель! Я знал, что криги – безумцы, но чтобы настолько?! Да вы хоть представляете, с кем связались?!

– Уж всяко лучше, чем вы. Эти существа – моя проблема. Мне с ней и разбираться. А ваша проблема в данном случае – остаться в живых. Правда, не факт, что это вам удастся. Особенно если будете упрямствовать.

– Вы полагаете, моя жизнь дороже мне, чем существование Сферы Миров или долг перед своей расой? Зря. Если в моих силах помешать освобождению Тринадцатого из заточения, я сделаю это. Любой ценой.

Криганка поморщилась:

– Ненавижу пафос и громкие слова. Но самое противное, что вы действительно так думаете и чувствуете. Вот только смысла в вашем самопожертвовании немного. Со мной-то вы еще можете поиграть в героя и красиво умереть, но вот мои союзники поступят иначе. Один из них просто потеснит в этом теле вашу душу и препарирует ее, чтобы извлечь все нужные сведения. Как вам такая перспектива?

Лунтар не ответил: он интенсивно обдумывал ситуацию. Насколько ему было известно, кромешники, даже такие сильные, как приближающиеся к монастырю харры, способностью к телепортации или хотя бы к «прямому переходу» не обладали, а попасть в эту комнату обычным способом не представлялось возможным, ибо она была замурована со всех сторон, не имея ни окон, ни дверей. Принцип с помощью «сшивки пространства» мог посещать свой изолированный тайник в любой момент. Но вот с одним из главных недостатков человеческого тела, а именно – с необходимостью в воздухе для дыхания – он так и не смог ничего поделать. Так что абсолютно герметизировать это помещение было нельзя. Пришлось оставить несколько небольших отверстий для вентиляции. Лунтар не был так хорошо знаком с возможностями харров, чтобы однозначно сказать, хватит ли им этих отверстий для проникновения внутрь, но сильно подозревал, что хватит.

А в таком случае угроза криганки приобретала весьма реальные очертания. Позвать на помощь других светлых Вторых не было никакой возможности: «энергопетля», в тисках которой его держала темная, наглухо блокировала телепатическую связь. Перспектива же вселения в его тело сущности кромешника пугала анхора до полуобморочного состояния. Мало того, что это наверняка будет означать для него окончательную смерть, так еще и процесс «препарирования души» исчадием Пустоты обещал стать до крайности мучительным. А в довершение всего было очевидно, что в результате враг все равно получит нужную информацию. Все так, но, несмотря ни на что, одна мысль о добровольном сотрудничестве с пришельцами из-за Внешнего обода вызывала у анхора отвращение.

Пока принцип решал возникшую дилемму, ситуация поменялась. Из вентиляционных отверстий ударили струи черного дыма. Когда же в замурованном помещении его скопилось достаточно много, из дыма соткались четыре жуткие фигуры харров. Они смутно напоминали гуманоидные, только передние конечности были существенно длиннее, а на спине имелось нечто, похожее на большие перепончатые крылья наподобие тех, которыми обладают летучие мыши. Более подробно оценить внешность посланцев Пустоты было сложно, так как они (если предстают в собственном облике, не будучи вселенными в тела обитателей Сферы Миров) выглядят так, словно состоят из клубов дыма или тумана.

Пока Лунтар, онемев от ужаса, разглядывал этих созданий, рыжеволосая криганка демонстративно пожала плечами и телепатически передала харрам:

«Он ваш».

Один из кромешников тут же метнулся к анхору, дикий крик которого заглушили толстые стены замурованной комнаты.

Глава 3

Поступок

Иркутск. 15 сентября 2010 г.

Антон шел сквозь противную моросящую мглу, проклиная собственную рассеянность, вылившуюся в забытый зонт, и с тоской ощущая, как напитывается водой его одежда. Капли дождя на линзах очков искажали окружающую действительность, являя глазам сюрреалистическую картину некоего чужого, странного мира. Чужого… А ведь это ощущение было верным. Мир вокруг с недавних пор действительно сделался чужим. Холодным, жестким и неприветливым. И что бы там ни говорили про осеннюю депрессию и противную погоду, они тут ни при чем. Абсолютно. Просто плачущая осень как-то необычайно органично сочеталась с воцарившейся на душе тоской. Словно природа тоже оплакивала его беды и несчастья.

Взгляд Антона наткнулся на старую афишную тумбу. Молодой человек подозревал, что она уже была старой, когда его самого еще возили в детской коляске. Сейчас же, жестоко изнасилованная временем, погодой и людьми, она оказалась выброшена на свалку жизни и представляла собой весьма жалкое зрелище: ржавая, помятая, с обрывками давнишних и уже неактуальных афиш. Честно говоря, в последнее время Антон и сам начал ощущать себя такой тумбой – всеми забытый и заброшенный человек, до которого никому нет дела. Ну не то чтобы совсем никому, но Ей-то уж точно. А это для него было главным.

Так, кажется, он опять начинает себя жалеть. А ведь знает, что нельзя: от этого только больнее становится. Кстати, не поздно ли уже? Может, и поздно. Хотя какая теперь разница! Даже напитавшаяся водой ветровка и перспектива сильнейшей простуды нисколько не волновали Антона. К чему теперь здоровье и даже сама жизнь, если Она даже смотреть на него не хочет?

Причем Антон никак не мог объяснить себе внезапной немилости со стороны той, которая еще недавно кружила ему голову кокетливыми взглядами и многозначительными намеками. Он не сделал ничего, чтобы навлечь на себя подобное. Хотя дело, возможно, как раз в этой проклятой частице «не». Может, Она ждала от него какого-то поступка, которого он не совершил? Какого же, черт побери?! Его сердце плавилось от одного Ее взгляда, имя – Диана – было музыкой для слуха, а лицо и фигура – наслаждением для глаз.

Говорят, женщин не интересуют мужчины-рабы, которые будут на четвереньках приносить им в зубах тапочки. Для этого они могут завести комнатную собачонку. Возможно, для кого-то и так, но Антону казалось, что Диане как раз нравилось, когда рядом он – не пекинес, конечно, но преданный сторожевой пес, готовый по ее мимолетному жесту перегрызть горло любому или умереть за нее в любой момент. И он согласился бы оставаться в этой роли сколь угодно долго, лишь бы получать взамен хоть изредка легкий поцелуй в щеку, ослепительную улыбку или нежное рукопожатие. Мелочи, дарившие ему надежду на чудо, которое казалось ему то необыкновенно близким, то бесконечно далеким. Надежда так и оставалась надеждой, но благодаря ей он жил: этакая морковка на веревочке перед глазами осла, одновременно манящая и недостижимая.

Но вот морковку убрали. Мечта исчезла. Окончательно и безнадежно. И вместе с ней исчезло то, что позволяло ему сохранять вертикальное положение, чувствовать, что он живет не зря. Жестокие ледяные слова: «Ты мне больше не интересен. Исчезни из моей жизни!» – убили что-то внутри него. А может быть, и его самого. Словно он последние несколько месяцев жил, стоя на табуретке с петлей на шее, а Диана ударом ноги выбила из-под него эту хлипкую деревянную конструкцию. Причем сделала это походя, даже не заметив.

С каждым шагом сонм убийственных мыслей все глубже вгрызался в его душу, причиняя ей такую боль, что дождь и холодный ветер окончательно перестали для него существовать.

И тут из серой мглы впереди, чудовищно искаженная водой на стеклах очков, выросла громада шестнадцатиэтажного жилого дома. Мысли Антона приняли новое направление, и он решительно зашагал к подъезду.

Попасть туда, несмотря на домофон, проблем не составило. Антону повезло: впереди него плелся, не замечая ничего вокруг, какой-то изрядно датый по случаю пятницы мужик. С третьей попытки попав кодированным ключом в предназначенный для него пятачок на домофонной панели, он вошел в подъезд и, спотыкаясь, побрел к лифту. Антон, проскользнувший внутрь следом за ним, тихо свернул на лестницу и принялся подниматься. С каждой ступенькой пришедшая ему в голову мысль все более укоренялась там, занимая доминирующее положение.

Для его целей эта высотка подходила идеально: изолированная от квартир лестница с балконами на каждом этаже. Так что ему не было нужды попадать на крышу или вскрывать подъездные окна. Вверх, вверх, вверх…

Да, теперь ему все ясно. Она просто не знает и даже не догадывается, на что Антон ради нее готов. Ей не хватает Поступка с его стороны. Так он будет! Прямо сейчас и будет. И тогда Она все поймет.

«Что именно она должна понять? Что ты не способен жить без нее? Да уж, придумал так придумал! А если ей не нужны уже от тебя никакие Поступки? Может быть, время, когда еще можно было доказать Диане, что ты – единица, а не ноль, давно миновало, и теперь, что бы ты ни делал или ни говорил, – все будет умножаться на этот самый ноль!»

«Все не так, и я докажу это!»

«Может, что-нибудь ты и докажешь, да только способ доказательства исключает для тебя возможность узнать результат. Это ведь не компьютерная игрушка, где можно сохраниться на случай ошибки и потом переиграть неправильно пройденный участок пути. Тут все по-взрослому. Если окажется, что ты со своими притязаниями ей глубоко безразличен, пить боржоми будет поздно!»

«И все же я не отступлюсь».

Внутренний голос замолчал, видимо, отчаявшись достучаться до сознания Антона, но тот предпочел истолковать это молчание как признание его правоты и продолжал решительно подниматься по лестнице. Вверх, вверх, вверх…

Десятый этаж. Ноги уже начинают слегка гудеть от усталости – ведь до подъема по лестнице Антон успел немало побродить по городу. Но останавливаться он не собирался. Надо выше. Что-то словно тащило его дальше – вверх, вверх, вверх…

Площадка между пятнадцатым и шестнадцатым. Все, пришли. Выше уже некуда. Антон вышел на балкон, и ветер в очередной раз швырнул ему в лицо дождевой заряд. Но молодой человек этого даже не заметил. Он извлек из кармана мобильник и стал набирать Ее номер. Гудки, гудки… Ответа нет. Но Антону терпения не занимать, и он все же своего добился. Ответ получен после пятнадцатого гудка. В голосе Дианы слышится раздражение:

– Что тебе нужно? Нам не о чем говорить!

– Ты не понимаешь. Я не могу жить без тебя!

– Это твои проблемы.

– Не могу и не буду.

– Что значит «не буду»?

– Ты знаешь, где я сейчас?

– Нет, и мне это не интересно.

– Я на балконе шестнадцатого этажа.

В ее голосе впервые прорезалось что-то похожее на интерес. Правда, это «что-то» было плотно упаковано в обертку из иронии:

– Прыгать собираешься? Ну-ну…

– Ты мне не веришь?

– Да не в этом дело. Просто мне все равно.

– А я решился: без тебя жить не буду.

– Значит, не живи, – Ее голос вновь стал равнодушным. – Я только не пойму: зачем ты мне позвонил?

– Не надо притворяться, Диана. Ты не так бессердечна, как хочешь казаться.

Она фыркнула:

– Хочу казаться? Ошибаешься. Я не играю с тобой и не ношу маски – много чести. Если я кажусь тебе жестокой, значит, так оно и есть. Но ты и не заслуживаешь ничего иного. Однако этот разговор начал меня утомлять. Ты собираешься прыгать или нет?

– Если ты останешься со мной, я не стану этого делать.

– Ультиматум, значит? Ну так со мной это не пройдет. Ты мне не нужен. Почему меня должна волновать твоя судьба?

– Ты, кажется, до сих пор не воспринимаешь меня всерьез…

– И правильно делаю. Ты – слабак по своей природе. Получил от ворот поворот – и айда самоубиваться! Но даже на это у тебя пороху не хватит. Трус и слабак! Прощай – меня тошнит от тебя!

Отбой… Мертвая пустота внутри. А еще через пару секунд он осознает себя перекидывающим ноги через балконные перила. «Зачем?! – панически взвыл его здравый смысл. – Неужели думаешь, что ее запоздалое раскаяние воскресит тебя?! Не надо!»

Но перед глазами тут же встало Ее лицо: холодный взгляд и презрительная улыбка: «Трус и слабак! Меня тошнит от тебя!» Как будто толкнула…

И он, разжав руки, еще державшиеся за перила, шагнул в заполненную холодом и промозглой сыростью сорокапятиметровую пропасть.

Свист ветра в ушах. Пить боржоми действительно поздно. И вновь Ее лицо, только уже заливающееся беззвучным хохотом. А потом удар. Дикая боль. И тьма.

Глава 4

Дурные вести

Мексика. К югу от Сьюдад-Хуареса. 16 сентября 2010 г.

Раймондо Перес проснулся с головной болью. Это было странно – его модернизированное тело имело практически полный иммунитет к человеческим недугам. А спокойная и уединенная жизнь заставила его практически забыть, что такое боль и тревога. Теперь про все это пришлось вспомнить, ибо ночью ему приснился кошмар. Что-то незримое и жуткое преследовало его в собственном доме. Раймондо же почему-то не только не мог переместиться с помощью «прямого перехода», но и утратил свои способности к оперированию энергией, а следовательно, был практически бессилен против невидимого врага. Тот почти настиг его, когда Перес заставил себя проснуться.

Принцип Табриор (а именно таково было истинное имя Раймондо) прекрасно понимал, что анхорам обычные кошмары не снятся, а значит, этот был либо предвестием грядущих страшных событий, либо покушением. В последнем случае, умерев во сне от руки незримого врага, Табриор, скорее всего, так и не проснулся бы. Но кто мог желать ему смерти? Начала были мирной кастой и, как правило, не становились поперек дороги кому бы то ни было из многочисленных врагов светлых Вторых, а следовательно, и под удар попадали крайне редко. Впрочем, в его случае все было не совсем так. Причиной интереса к нему со стороны враждебных сил могла стать одна очень опасная вещь, находящаяся у него на хранении. Но неужели кто-то оказался настолько безумен, что решился?… Нет, об этом лучше не думать ради собственного душевного здоровья.

Может, все-таки предвестие? Но чего? Сон был смутным, насквозь пропитанным страхом и почти не поддающимся толкованию. Впрочем, это сейчас, по горячим следам и с жуткой головной болью… Спохватившись, Табриор сделал несколько пассов руками около висков, изливая на себя целительную энергию. Помогло – боль отступила.

И тут же мягкой лапой прикоснулась к сознанию просьба о телепатическом контакте. Спектр ментального излучения, вложенного в эту просьбу, был знаком Табриору, поэтому он открылся.

«Терон?»

«Да, это я. Нам нужно как можно скорее встретиться».

«Что случилось?»

«Я предпочел бы рассказать лично».

«Где ты?»

«В Тибете».

Брови принципа удивленно поползли вверх.

«А что ты там… Впрочем, действительно лучше лично. Как скоро ты сможешь оказаться у меня?»

«Ты дома? – спросил Терон и, получив утвердительный ответ, продолжил: – Понадобится четыре «прямых перехода»… Где-то минут через десять».

«Хорошо, жду».

Контакт прервался.

В теории «сшивки пространства» существует понятие, пришедшее туда из практики: предельная дальность «перехода». Дело в том, что пространство не абсолютно стабильно и подвержено периодическим сдвигам и колебаниям. Поэтому на прямых путях существует риск «угадать» под такой сдвиг и оказаться не там, куда намеревался попасть. И ладно, если просто ошибешься адресом, но можно выйти из «прямого перехода», скажем, в жерле активного вулкана или глубоко под водой. И если на коротких «переходах» вероятность такого неприятного казуса стремится к нулю, то с ростом дальности она возрастает в геометрической прогрессии, пока для определенных расстояний не становится совершенно неприемлемой. Более того – с некоторой дальности начинается так называемая «зона исчезновений», когда перемещающийся может и вовсе затеряться в складках пространства и навсегда лишиться возможности вернуться в нормальный физический мир. Поэтому низшие анхоры, практикующие «сшивку пространства», предпочитают сделать несколько коротких «переходов» вместо одного длинного. Как говорится, тише едешь – дальше будешь.

Ожидая гостя, Табриор размышлял. Нельзя сказать, чтобы контакт оказался неожиданным. Терон принадлежал к касте стражей, и за ним не было закреплено какого-то определенного региона. Таких, как он, называли вольными охотниками. Они обладали удивительным чутьем на опасность, приходящую из-за границ Базового мира, а потому постоянно странствовали, находились в поиске. Казалось бы, большей противоположности перманентно оседлому началу трудно было изобрести, но что-то сблизило этих двоих столь непохожих анхоров, и они часто общались, вплотную подойдя к той черте, за которой у смертных лежат отношения, именуемые дружбой. В общем-то они готовы были уже пересечь эту черту, как ни чуждым было такое понятие для Вторых. Но эти двое слишком долго жили среди смертных и сами (по крайней мере, телесно) были таковыми, так что успели пропитаться человеческим духом.

Терон периодически заглядывал к Табриору, когда оказывался поблизости. Его визиты всегда были спонтанны, но, во-первых, тот в обязательном порядке предупреждал о них телепатически, а во-вторых, принцип научился предчувствовать появление стража. Вот, например, вчера он как раз думал о Тероне и сейчас был рад новой возможности пообщаться с ним. Правда, необычная тревога в его ментальном тоне заставляла думать, что причиной этого визита могло стать некое весьма неприятное событие, что несколько смазывало приятное предвкушение и вдобавок попадало в унисон с собственными дурными предчувствиями принципа.

Всплеск, возвестивший о появлении стража, послышался где-то на первом этаже дома Табриора. Принцип имел достаточно средств, чтобы жить даже в роскоши, но не любил афишировать их количества. Двухэтажное ранчо было единственным, что он себе позволил за рамками режима экономии. Все-таки жил он уединенно, а простор и комфорт любил. Так почему бы и нет? Прислуги у него не имелось, ибо Табриор, как и большинство начал, старался свести общение со смертными к тому минимуму, который только был возможен при постоянном проживании в Базовом мире. Впрочем, помощники ему и не требовались: ухаживать за поместьем помогала нехитрая бытовая магия, а от лихих людей и хищников защищали два концентрических охранных круга. Внутри же этих двух кругов располагалась зона магических ловушек, рассчитанных на тех, кто и сам владел Силой. Только хозяин решал, кого можно через них пропустить, а кого нет. Вдобавок непосредственно дом был защищен и от нетривиальных способов перемещения вроде телепортации и «прямого перехода». Если кто-то из своих собирался посетить принципа, он должен был предварительно уведомить его об этом телепатически.

Сейчас, в ожидании Терона, Табриор временно снял защиту, что позволило стражу выйти из «перехода» прямо в доме. К слову, подобной чести кроме вольного охотника удостаивались лишь представители высших каст, которые, правда, посещали принципа лишь дважды за то время, которое он жил в этом доме. Остальным приходилось идти пешком от внешнего охранного круга.

Табриор встретил гостя на лестнице и сразу удивился хмурому выражению его лица. Страж был завзятым оптимистом, и мало что могло ввергнуть его в уныние или вывести из себя. Принцип вздохнул: похоже, его предчувствия начинают сбываться.

– Что случилось? – спросил хозяин дома после обмена приветствиями. – Ты ведь не просто поговорить со мной зашел?

– Почему же? – невесело усмехнулся Терон. – Как раз поговорить. Другой вопрос – на какую тему.

– Это как-то связано с Тибетом? Кстати, что ты там забыл? В этой горной пустыне даже люди почти не живут.

– Ну кое-кто живет. И не только люди. Например, один из ваших, Лунтар, обитает в одном из тамошних монастырей. Точнее, обитал.

– Что с ним? – похолодел Табриор.

– Сам хотел бы знать. Он исчез при загадочных обстоятельствах. К тому же в его монастыре энергофон оказался здорово взбаламучен.

– Кем?

– Толком не понял: прошло около двух дней с его исчезновения. Какая-то мешанина из эманаций. Не исключено участие кригов или даже кромешников.

– Да, дела-а-а, – ошеломленно протянул принцип. – Так и знал, что сегодняшний кошмар неспроста.

– Тебе приснился кошмар?

– Да, только какой-то непонятный. Потом разберусь, конечно…

– Ты знал Лунтара?

– Не слишком хорошо. Пару раз виделись на общих собраниях касты. Не более того.

– А между тем у вас было много общего.

– Что ты хочешь этим сказать?

– В замурованной комнате монастыря имелся тайник, причем весьма хорошо замаскированный. Посещать его, естественно, мог лишь сам Лунтар. Теперь тайник пуст, но по остаточному маги-фону можно понять, что именно там хранилось.

Лицо принципа покрылось восковой бледностью.

– Только не это!

– И тем не менее.

– Ты уверен?

– У меня нюх на подобные вещи. У того, кто хранит Осколки, со временем даже в ауре появляется особый оттенок. Именно так я в свое время узнал про твой секрет, помнишь?

– Еще бы! – Принцип поежился. Порой проницательность Терона казалась ему чрезмерной даже для вольных охотников, и это слегка напрягало. Иногда Табриору даже казалось, что страж скрывает свою подлинную сущность. Впрочем, подобные мысли быстро проходили. Мало кто мог что-то скрыть от начал: их прозорливость была уже притчей во языцех. – То есть ты хочешь сказать, что Осколок похищен?

– Либо его зачем-то взял оттуда сам Лунтар, во что верится слабо, либо кто-то забрал его вместе с Лунтаром.

– Но это значит…

– Что за хранителями Осколков кто-то начал целенаправленную охоту, – мрачно подтвердил Терон. – А следовательно, все они в большой опасности. Теперь понимаешь, почему я первым делом отправился к тебе?

– А не спешим ли мы с выводами? Может, кто-то просто охотился за самим Лунтаром, а не за Осколком? Почувствовав приближающуюся опасность, хранитель мог бежать и прихватить его с собой. Если так, рано видеть во всем систему. Да и не может никто знать всех хранителей Осколков. Этой тайной даже в Конклаве владеют единицы.

– Время покажет, – уклончиво ответил Терон, но по его тону было ясно, что версия принципа вызвала у него большие сомнения. – Мы начали интенсивные поиски Лунтара. Хорошо бы, ты оказался прав. Потому что если нет, значит, кто-то хочет освободить Тринадцатого и при этом имеет информацию с самого верха. В таком случае серьезная угроза нависла не только над началами – хранителями Осколков, но и над всей Сферой Миров.

Глава 5

Лекция по истории

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Побережье озера Байкал к северу от Иркутска. 17 сентября 2010 г.

Это был тихий и, как принято говорить, семейный вечер. Мы с Морганой расположились в зале у камина, заварили себе чаю и занимались каждый своим делом. Она, намотавшись за день по миру, сидела в кресле с очередной толстой книгой (на сей раз это были «Бесы» Достоевского), а я писал свои заметки. Начало им было положено именно тут – благо атмосфера тому способствовала и свободного времени имелось в достатке. Кроме того, мой опыт Э-мага, в чем-то, согласитесь, практически уникальный, был достоин того, чтобы его зафиксировать. Да и мне самому эти, с позволения сказать, «мемуары» помогли несколько упорядочить свои знания о предмете.

Но сделаю небольшое отступление и расскажу о том, как мы здесь оказались. Вообще-то место для зализывания ран выбирали методом научного тыка, пользуясь моим знанием географии Земли. Я смотрел немало документальных фильмов о Байкале, да и по отзывам знакомых, бывавших здесь, представлял, какая тут красивая природа. Давно мечтал съездить сюда, но либо денег не хватало, либо времени. Однако на сей раз мои желания совпали, наконец, с возможностями, да и дочь приняла мое предложение безоговорочно.

Я не уставал поражаться умению Морганы завязывать контакты и охмурять людей – все-таки, когда мы только появились на Байкале, срок ее пребывания в нашем мире составлял всего около двух месяцев. Где она ухитрилась разыскать этого толстосума и как уговорила подрядить нас присматривать за его загородным коттеджем – одному богу известно. Но результат налицо: мы жили в отличном доме со всеми удобствами и ежемесячно получали от постоянно пребывавшего в разъездах владельца весьма основательные денежные переводы как на содержание коттеджа, так и на наше собственное. Ну и, разумеется, природа, спокойствие и уединение в комплекте. Денег нам хватало, а в качестве НЗ имелись кое-какие мои сбережения, сделанные за недолгую карьеру народного целителя. В общем, как говорится, грех жаловаться.

Однако вернусь к описываемому вечеру. Приводя в порядок свои записи, я в очередной раз обнаружил, что в них полно белых пятен. За то время, которое мы с Морганой провели вместе, я услышал от нее множество новых терминов и названий, но рассказывала она о них в час по чайной ложке и вдобавок не слишком охотно. А вот сегодня, искоса взглянув на свою дочь, я обнаружил ее в довольно умиротворенном настроении и решил раскрутить на кое-какие объяснения.

– Кхм… Моргана, – начал я осторожно, – можно задать тебе пару вопросов?

Она подняла голову от книги, бросила взгляд на мои разложенные по столу заметки и состроила уморительную гримаску:

– А может, отложим урок, па? Книга уж больно интересная.

– Должен признать, ты у меня крупный специалист по отмазкам! Что, объяснять не любишь?

– Есть такое дело. Так ведь я – не преподаватель и становиться им не собираюсь.

– Но кое-что мне все-таки знать надо. И не столько для этого, – я кивнул на свои бумаги, – сколько для нашей же безопасности. Я не должен быть полным невеждой в вопросах расстановки сил во Вселенной, а также их возможностей. Боюсь, что эти знания могут потребоваться мне гораздо раньше, чем мы с тобой предполагаем. Так что сделай для отца исключение!

– Уговорил, – со вздохом согласилась Моргана и отложила книгу. – И что ты хочешь знать?

Я собрался с мыслями.

– Для начала – о строении Вселенной, желательно с историческим экскурсом. Потом – об анхорах и кригах, а на закуску – об Э-магах.

– Ничего себе объемчик! – жалобно проговорила моя дочь. – Да тут же язык намозолить можно!

– А ты кратко. В адаптированном варианте, так сказать.

– Ну ладно, – сдалась Моргана, – ты сам напросился. Но должна предупредить – скукотища жуткая.

– Уж это я как-нибудь переживу.

– Тогда поехали. Итак, для начала тебе следует знать, что за пределами нашей Вселенной находится Пустота. Не то чтобы она была совсем уж пустая, так как некие сущности там все же обитают, но мне о них почти ничего не известно. И вот однажды Творец создал Базовый мир.

– Творец? Речь о Боге-Создателе, насколько я понимаю?

– Типа того.

– Можно о нем более развернуто?

– Не получится. Если кто и в курсе, так наши хранители знаний из касты асуров. Мать мне ничего не рассказывала, а сама я этим вопросом не слишком интересовалась. Так мне продолжать?

– Конечно! Прости, что перебил.

– В общем, создал он Базовый мир. Только не спрашивай о деталях – мне они неизвестны. Считается невозможным из ничего сотворить что-то, но вот ему как-то удалось. Сотворить сотворил, но потом дело застопорилось. То ли устал Творец, то ли надоело ему, а только решил он создать себе помощников, чтобы доделали остальную работу. А за собой оставил лишь надзор и раздачу руководящих указаний.

– Остальную работу?

– Ну да. Базовый мир – это даже не полдела. Тем, кто обитает в Пустоте, самодеятельность Творца не слишком-то понравилась, и решили они Базовый мир сожрать.

– То есть как – сожрать? – не выдержал я.

– А вот так! – отрезала дочь. – Там такие твари водятся, для которых мир схавать – не проблема. Если он, конечно, не защищен. Вот и решил Творец через помощников воплотить идею многоуровневой защиты своего детища. Для начала сделал он обод вокруг Базового мира. И защита на первое время, и помощникам будет где жить. А о том, чтобы жили они в Базовом мире, Творец почему-то и слышать не хотел. Он вроде как им даже появляться там запретил, а уж если край как понадобится – приказал принимать форму, соответствующую тамошним физическим законам, которая здорово ограничивала их возможности. В общем, позаботился, чтобы помощники в его хозяйстве ничего не натворили. Назвал он их Первыми, ну а позже все прочие стали звать Демиургами. И было их тринадцать.

– Интересное число, – хмыкнул я.

– Не нравится?

– Просто на Земле оно считается несчастливым.

Моргана понимающе кивнула:

– Сейчас тебе станет ясно почему. Задание у них было конкретное – создать буферный слой миров вокруг Базового. Их назвали мирами Щита. Ну а дальше требовалась оболочка с крепкими границами, отделяющая полученную сферу от Пустоты, – Внешний обод. В общем, Демиурги справились со своей задачей неплохо: двенадцать миров были созданы и заселены различными расами.

– Постой-постой! – вновь не утерпев, вмешался я. – Ты сказала «двенадцать»? Но ведь Демиургов было тринадцать.

– В том-то и фишка! – усмехнулась Моргана. Кажется, ей неожиданно для нее самой начинала нравиться роль рассказчицы. – Тринадцатому показалось скучным творить мир по чьей-то указке, и он предпринял одиночную экспедицию в Пустоту.

– И как же Творец воспринял такое дезертирство?

– А ему было не до того. Если верить асурам, то он в этот момент отражал атаки из Пустоты, позволяя Первым завершить строительство Сферы. Кстати, когда она была полностью завершена, ее так и назвали – Сфера Миров. Короче, Тринадцатый пропал капитально, его записали в потери и продолжали без него. Продолжали успешно, и когда Творец прибыл с инспекцией, то остался доволен. Не знаю уж, что он сказал про исчезновение Тринадцатого, однако работу утвердил. Вселенная получилась весьма приличных размеров, а потому для управления ею двенадцати Демиургов оказалось недостаточно. Тогда Творец создал помощников для Первых и назвал их, не мудрствуя лукаво, Вторыми, отняв у них умение творить, а в остальном наделив весьма даже неслабыми способностями.

– Вторые – это анхоры и криги? – уточнил я на всякий случай.

– Тогда еще не было никаких анхоров и кригов, – ответила Моргана. – Были только Вторые – единая раса. Раскол произошел позже. В общем, создав Вторых, Творец посчитал свою миссию выполненной и благополучно отбыл в неизвестном направлении. Больше о нем никто ничего не слышал. Демиурги поселились в мирах Щита – каждый в своем, а Вторые заняли Внешний и Внутренний ободы. На Внешнем – держали оборону против Пустоты, а на Внутреннем – присматривали за Базовым миром. Поскольку Вторых ограничения Базового мира тоже касались, то они появлялись там в основном лишь в смертных оболочках. Люди в то время уже вовсю расселились по Земле. О Тринадцатом все благополучно забыли, посчитав, что его уничтожили кромешники.

– Кто-кто?

– Так мы называем обитателей Пустоты. Но вышло иначе: Тринадцатый вернулся, причем в очень плохом настроении. Уж не знаю, что с ним произошло в Пустоте, но, видимо, результаты его экспедиции оказались далеки от желаемых. А тут еще Сфера Миров оказалась поделена безо всякого его участия. И он здорово на всех разозлился.

– Разозлился он! – фыркнул я. – Интересный тип! Какое он вообще имел право претендовать на что-то, если палец о палец не ударил для создания Вселенной?

– Хочешь сказать, среди людей подобных экземпляров не бывает? – с иронией спросила Моргана.

– Бывают, конечно! Только я считал, что высшие существа на то и высшие, чтобы не иметь недостатков смертных.

– Ну и зря. Уродов везде хватает. Кроме того, не забывай: Тринадцатый был одним из Первых и потому считал, что многого заслуживает просто по праву рождения. К тому же есть и другая версия, зачем он отправился в Пустоту. Якобы Творец отправил его туда со специальной миссией, пообещав по возвращении выделить кусок Вселенной. Не могу ни подтвердить это, ни опровергнуть, но многие ему поверили. Между прочим, в ранних летописях асуров за основу взята именно эта версия, а в более поздних, когда курс власти поменялся, – та, о которой я рассказала сначала. Ну да тебе, наверное, известно, как пишется история.

Я согласно кивнул. Моргана же между тем все больше и больше увлекалась рассказом.

– Изначально Тринадцатый имел самые мощные способности среди своего поколения, да и Сил на создание миров не тратил. Вдобавок кое-чего он поднахватался и во время своей экспедиции в Пустоту. В частности – научился кое-каким трюкам и обзавелся союзниками. А среди Вторых он повел грамотную разъяснительную работу, вербуя себе сторонников, причем весьма успешно. Война назревала. Вскоре раскол среди Вторых стал очевиден. Вот тут мы и поделились на кригов и анхоров. На языке Вторых «анхор» означает «светлый», а «криг» – соответственно «темный». Темными назвали сторонников Тринадцатого, а светлыми – тех, кто встал на сторону Демиургов. И грянула Война Тринадцати. В основном она бушевала в мирах Щита и ободьях, но и Базовому миру досталось. В частности, погибла Атлантида. Знакомое название?

– Еще бы!

– Война шла с переменным успехом, но постепенно благодаря своему численному преимуществу Демиурги стали брать верх. Тем более что на их стороне выступила б€ольшая часть Э-магов…

– Стоп! Вот с этого места поподробнее. Откуда они взялись?

– Чего не знаю, того не знаю. Есть куча версий на эту тему, но ни одна не выглядит железобетонной. К примеру, из-за того, что Э-магами становились только обитатели Базового мира, болтали, что они – потомки тех, с кем грешили Вторые в своей человеческой форме. Эта гипотеза не выдерживала никакой критики, ибо среди Вторых никто не обладал подобными способностями. По другой версии они – некий сюрприз, оставленный Творцом. Этакое семя, брошенное в землю и давшее всходы в определенный момент. В общем, гипотез на сей счет много, но какая из них истинная, остается только гадать.

– Ладно, продолжай.

– Тринадцатый видел, к чему все идет, но долго колебался. Видно, ему не слишком-то хотелось использовать средства, приобретенные в Пустоте. Однако решился. Первыми ласточками стали десмоды.

– Это те, которые пытались убить сначала тебя, а потом меня?

– Они самые. Это низшие кромешники, питающиеся эмоциональной энергией. Их, по слухам, массово использовали против Э-магов. Впрочем, ими дело не ограничилось. Были и еще существа оттуда. Не буду останавливаться на перипетиях этой войны, тем более что и сама знаю о ней не так уж много. Эту часть урока я слушала особенно невнимательно. Достаточно будет сказать, что всех немалых ресурсов Тринадцатого и кригов, а также тех союзников из Пустоты, которых он мог привлечь, не рискуя уничтожить все, не хватило для победы. Поражение было страшным. Тринадцатого развоплотили – и душу его заточили в неизвестном месте Базового мира. Имя его запретили произносить, и если уж называли его как-то иначе, чем Тринадцатый, то словом «Разрушитель». Кригов изгнали во Внешний обод, анхоры поселились во Внутреннем.

– Странно…

– Что именно?

– Криги использовали в качестве союзников тварей из Пустоты, а их поселяют рядом с ними. Не опасались, что союзнические отношения возобновятся?

Перед тем как ответить, Моргана хотела было хлебнуть чаю, но обнаружила, что ее чашка опустела.

– Давай сюда. – Я забрал у нее чашку и пошел на кухню за добавкой.

– Терпеть не могу много говорить, – пожаловалась моя дочь, когда я вернулся. – Мало того что горло пересыхает, так еще и устаю просто адски. Не приспособлена я для рассыпания слов. Вот действовать – это мое.

Тут мне показалось, что она слегка кокетничает, на что я и не преминул ей указать:

– Однако мужчин ты на что угодно убалтываешь.

– Сравнил тоже! Там – сущая ерунда. Максимум пять – десять минут поговоришь, поулыбаешься, чуток положительной Э-магии добавишь – и они уже готовы у тебя с рук есть. А тут…

– Если устала, можем продолжить завтра…

– Ну уж нет! – вскинулась Моргана. – Начала – так уж закончу, а то, боюсь, завтра тебе меня на такое уже не подвигнуть.

Она сделала большой глоток чая и чуть нахмурилась:

– Итак, о чем я говорила? Ах да… Так вот, это решение лишь на первый взгляд выглядит нелогичным. Дело в том, что среди кригов после поражения произошел переворот, и ярые сторонники Тринадцатого, которыми, кстати, руководила моя мать, потеряли власть. А пришли к ней умеренные во главе с Сайфером. Здравого смысла у них было, пожалуй, побольше, и они понимали, что продолжение борьбы для них сейчас смерти подобно: разъяренные Демиурги могли под горячую руку всех темных Вторых изничтожить. Сайфер и новый Высший Совет в один голос убеждали победителей, что возвращения к старому они не допустят, что отрекаются от идеалов Разрушителя и никогда больше не будут иметь дело с Пустотой. В доказательство своей искренности они брались защищать внешние рубежи Сферы Миров от всяких посягательств кромешников. Им поверили. Да они, по сути, и не лгали: с Пустотой вести дела действительно зареклись. Криги понимали, что глупо поджигать дом, в котором собираешься жить, даже если отвели тебе в нем лишь прихожую, а в остальных помещениях расположились твои враги. Но, естественно, даже умеренные ничего не забыли и не простили, не говоря уже о непримиримых и моей матери.

– А почему, кстати? – рискнул я спросить. – Если идеалы Тринадцатого отринуты, к чему подбрасывать дрова в костер старой вражды? Ты же сама говорила, что вы – одна раса.

– Ты плохо знаешь Вторых, папа. А точнее – не знаешь их вовсе. Прощать и забывать они не способны органически. С момента Войны Тринадцати между анхорами и кригами пролегла бездонная пропасть. Светлые не доверяли темным, считали их чокнутыми психопатами, готовыми на все ради власти, и поминутно ожидали от них какой-нибудь гадости. При этом они не упускали случая унизить побежденных, ткнуть их носом в то поражение. Какое уж тут прощение! Но и наши тоже хороши. Анхоров во Внешнем ободе принято считать не иначе как преступниками и узурпаторами, присвоившими себе то, что им не принадлежало, или, по крайней мере, не принадлежало полностью. Вражда эта подпитывалась с обеих сторон. Немалую роль в углублении данного конфликта сыграли непримиримые, причем не только наши. Среди анхоров тоже полно отморозков, считающих, что кригов надо уничтожить как класс. Именно такие и создали в Базовом мире Святой Орден. Впрочем, о нем речь еще впереди.

Еще раз отхлебнув чаю, Моргана продолжала:

– Действия непримиримых с обеих сторон привели аж к двум войнам – Первой и Второй Криганской. Так их нарекли историки анхоров, подчеркивая тем самым, кто был в них агрессором. На самом деле, если вспомнить, к примеру, древних римлян, то они свои войны называли по именам покоренных народов: Вторая Самнитская, Третья Пуническая, Первая Македонская… При этом зачинщиками, как правило, выступали сами римляне. Впрочем, не буду вдаваться в политику, ибо меня от нее уже тошнит. Ограничусь сухими фактами. Первая Криганская велась целиком во Внешнем ободе. В качестве повода для нее было использовано крупное просачивание кромешников, часть которых добралась аж до Базового мира. В этом анхоры немедленно усмотрели злой умысел со стороны кригов и решили преподать нам урок. Урока в общем-то не получилось. Демиурги ввязываться в наши дрязги не пожелали и продолжали играть в богов в мирах Щита. Анхоры же нас явно недооценили. В результате потери они понесли основательные, а особого толку не добились. Впрочем, не сомневаюсь, что начала (это историки анхоров) расписали все как безоговорочную победу светлых Вторых.

Тут моя дочь сделала паузу, что-то припоминая.

– Как ни странно, в преддверии Второй Криганской войны произошло ощутимое потепление между непримиримыми и умеренными среди кригов. Мать и ее партия перестали находиться в жесткой оппозиции к власти, и Лилит даже стала посещать заседания Высшего Совета, на что как член высшей касты – архов – имела полное право. На сей раз она работала тоньше, и с ее подачи в Совете появилась коалиция «ястребов», находящаяся под влиянием реваншистских настроений. Постепенно они набрали большинство. Тогда Сайфер еще не имел столь полной власти, как сейчас: титула Верховного Правителя у кригов еще не существовало. Будучи главой Совета, он выступал против новой войны, но численное превосходство «ястребов» сделалось столь ощутимым, что его вето преодолели. А у Лилит к этому времени уже и план появился. Были основания предполагать, что кригов через миры Щита в массовом порядке не пропустят (в отличие от анхоров: как-никак правящие там Демиурги были покровителями именно последних). А должна тебе заметить, что нельзя телепортироваться насквозь через этот буферный слой. Во-первых, там очень мощные барьеры, которые иначе как пешком не преодолеешь. Да и внутри миров эта наша способность работает с проблемами: видимо, Демиурги так устроили, дабы контролировать там все и вся. Пришлось бы передвигаться короткими скачками, что привело бы к неминуемому обнаружению. Но голова у моей матери работает будь здоров, и у нее родилась хитрая идея: пробираться поодиночке или небольшими группами вдоль межмировых барьеров. Там столь мощный энергетический фон, что засечь это перемещение будет крайне сложно.

Моргана вновь замолчала. Опустошив свою чашку чая, она подняла ее, сигнализируя тем самым, что ее ораторским способностям требуется очередная подпитка. Возражений с моей стороны не последовало, ибо, во-первых, сказительский порыв дочери следовало поддерживать, а во-вторых, я тоже неожиданно для себя обнаружил свою емкость пустой. Видимо, увлеченно слушая рассказ, я периодически прикладывался к ароматному напитку. Заварив полный большой чайник и прихватив его с собой, чтобы больше не отвлекаться, я вернулся в каминный зал.

– Разумеется, криги не рассчитывали захватить Внутренний обод: для этого у них не хватило бы сил. Но вот прорваться в Базовый мир и взять его под контроль – было вполне реально. Началась операция весьма успешно. Момент внезапности обеспечил кригам необходимое преимущество на узком участке прорыва, благодаря чему в Базовый мир удалось проскочить с минимальными потерями, но вот дальше… Честно говоря, подробностей этой войны я не знаю, но анхоры были настолько взбешены прорывом кригов, что напали на них уже на Земле, не считаясь с потерями среди местного населения. В результате приказала долго жить еще парочка древних цивилизаций Базового мира, а остальные оказались отброшены на многие столетия назад. Кстати, говорят, в этой войне погибли последние Э-маги древних времен, хотя, по другим источникам, к их полному исчезновению приложили руку анхоры.

– А криги типа ни при чем? – скептически осведомился я.

– Представь себе, это так. У нас, можно сказать, железное алиби, так как Вторая Криганская завершилась нашим поражением и из Базового мира нас изгнали. Так что охотой на Э-магов мы не могли заняться просто физически.

– Но зачем это анхорам?

– Спроси чего полегче! Может, они хотели установить над Землей полный контроль и опасались, что Э-маги им помешают. Впрочем, так сказано в наших летописях, а в анхорских, держу пари, написано, что именно мы, отступая с Земли, перебили всех Э-магов. Абсолютного доверия, полагаю, не заслуживает ни одна из сторон, однако есть основания полагать, что после окончания войны живые Э-маги на Земле еще оставались. Кстати, на виновность анхоров указывают и действия их прихлебателей – смотрящих и Святого Ордена.

– А эти когда впервые появились у нас?

– Смотрящие – через некоторое время после Войны Тринадцати. Они были глазами и ушами анхоров в Базовом мире, ибо собственных эмиссаров светлые Вторые на Земле тогда не держали.

– А сейчас держат?

– Еще как! Стражи, их низшая каста, да и начала тоже из Базового мира практически не вылезают.

– Но ты же сама говорила про ограничения…

– Так это на пребывание здесь в качестве полновесных личностей. Энергетический фон тут для любых Вторых, мягко говоря, не полезен. Анхоры же пользуются смертными аватарами. В человеческом облике их возможности существенно меньше, но для их целей хватает.

– И что же это за цели?

– Об этом недурно бы спросить у них. Ну а я считаю, что это шпионы с весьма широкими полномочиями. В частности – отслеживать и уничтожать все, что может помешать анхорам.

– А что со Святым Орденом? Он-то когда возник?

– А вот как раз после Второй Криганской. Тогда обстановка была очень нестабильной. Дело в том, что мы с анхорами настолько увлеклись собственными разборками, что совершенно забыли про главных врагов – кромешников. А они воспользовались ситуацией и просочились во Внешний обод.

– Опять? Так что же это за барьер такой слабый?

– Я же не говорю, что они его силой проломили. Пролезли сквозь щели.

– Какие щели?

– Ну это фигурально выражаясь. Принципы построения барьеров объяснять долго, сложно и к тому же не особо и нужно. Да подожди ты обижаться – я и сама в них ни анхора не смыслю. Прими на веру, что это нечто вроде сети с маленькими ячейками. Крупные фигуры не пролазят, а всякая мелочовка может проскользнуть. Конечно, когда все криги во Внешнем ободе, они подобные вещи, как правило, пресекают, но тут б€ольшая часть ушла на войну и граница оголилась.

– А что же Демиурги? Они куда смотрели в своих мирах Щита?

– Ну нас же они не засекли. Их система безопасности в те времена была весьма несовершенной. Первые не слишком доверяли смертному населению своих миров, хотя среди тех имелись весьма могущественные маги, а потому к своим делам их привлекали с осторожностью. Разумеется, крупного вторжения их немногочисленная сеть не пропустила бы, но просочившиеся кромешники не дураки воевать с Демиургами. Они проскользнули втихомолку, причем некоторые – прямо по следам криганского корпуса: вдоль барьеров. Неизвестно, почему они стремились именно к центру Сферы Миров. Видно, что-то им там было нужно. Через Внутренний обод они проскользнули так же, как и через Внешний, – анхоры ведь тогда на Земле воевали. В общем, после войны в Базовом мире этой гадости из Пустоты оказалось довольно много. Смотрящие зашивались, стражей в то время еще сюда не заслали, Э-магов уже истребили, а что-то делать было надо. Тогда светлые Вторые обратились за помощью к Демиургам. Ну Первые им и отстегнули от щедрот некоторое количество тех обитателей своих миров, кто обладал способностями к боевой магии. Переселили их в человеческие тела да заслали на Землю, внушив им мысль об их высоком предназначении. А память о родных мирах стерли. Вот так и возник Святой Орден – этакая боевая организация при смотрящих.

– И что, успешно?

– Весьма. Во всяком случае, от кромешников с их помощью Базовый мир почистили основательно. Все шло неплохо, так как каждый занимался своим делом: смотрящие выискивали врагов, а Орден их уничтожал.

– Зачем же в таком случае анхоры заслали сюда стражей?

– А это произошло уже много позже. На Земле тогда шли Средние века. Святой Орден где-то крупно облажался. Правда, подробности мне неизвестны. Так или иначе, из доверия они вышли и даже оказались в опале. Вот тогда в Базовом мире и появились стражи с началами. Через них анхоры намеревались держать, так сказать, руку на пульсе. Орденцы с тех пор стали форменными экстремистами – сами себе находили врагов и их мочили. В категорию врагов попадали все обладатели паранормальных способностей, не принадлежащие ни к Ордену, ни к смотрящим. Причем действовали орденские фанатики на практически нелегальном положении. Смотрящие были, конечно, не столь отмороженными, зато редкостными перестраховщиками. Выцепляли всех обладателей особых талантов и либо брали под свое крыло, либо наглухо блокировали их Силу еще во младенчестве. Если же рождался ребенок со способностями Э-мага (а такое иногда случалось), действовали только по второму варианту. Очевидно, на сей счет была строгая директива анхоров… Уф-ф! Кажется, все. Никогда еще так много не говорила! Еще вопросы есть?

– Только один. Ты говорила, что атмосфера Земли вредна для Вторых. А как же ты?

– Ну я ведь наполовину человек. Так что для меня это проблем не создает. При этом я владею многими биологическими преимуществами кригов.

– Неплохо.

– Мне тоже нравится. Жаль только, что способности мои тоже располовинились. Что поделать – плата за широкий профиль.

– Ты это о чем?

– Ни в одной из Сил, полученных мною в наследство от тебя и от матери, я не могу достичь совершенства. Например, в Э-магии мой потолок – второй уровень. Дело в том, что чистокровные криги, как, впрочем, и анхоры, не могут владеть Э-магией. Ограничение Творца. Я получила эти способности только благодаря примеси человеческой крови, но ее доля недостаточна, чтобы уравнять меня с тобой.

– То есть ты хочешь сказать, что для меня второй уровень – не предел?

– Полагаю, да. Ты вполне можешь достигнуть третьего.

– Кстати, хотелось бы побольше узнать об этой градации.

– Все просто, как апельсин. Для измерения Силы Э-магии существует так называемая шкала Тарента. От одной до десяти единиц – первый уровень, от десяти до двадцати – второй, от двадцати до тридцати – третий.

– А Э-маги четвертого уровня?

– Таких не существует.

– Ошибаетесь – существуют, – послышался вдруг из дверей незнакомый голос.

Глава 6

Развлечения Даниры

Иркутск. 17 сентября 2010 г.

Данира чуть поиграла остатками красного вина на донышке бокала и не спеша выпила. После чего окинула зал ночного клуба нарочито скучающим взглядом. Особых причин, чтобы именно сегодня начинать поиски новой жертвы, у нее не было: внутренне она еще смаковала эмоциональную энергию Антона Полежаева. Знатное получилось лакомство! Данира была еще сравнительно молодой ламией, около восьмидесяти земных лет от роду, а потому всегда подходила к процессу добычи основного питания творчески, с огоньком. Охота для нее была в первую очередь интересным приключением. Впрочем, она не зарывалась, помня, что Базовый мир кишмя кишит анхорами. Последний факт, конечно, добавлял ей адреналина, из-за чего удовольствие получалось еще более многоцветным, но осторожность Данира все же ставила во главу угла.

Именно по этой причине в ее сафари образовался небольшой перерыв, так что сегодня криганка намеревалась просто расслабиться. Впрочем, одно другому не мешает. Можно заодно присмотреть себе кого-нибудь на будущее. Никто же не заставляет форсировать события. С новой жертвой можно просто поиграть несколько дольше. Только выбрать следует такого, который обеспечил бы интерес данному процессу.

Создавая себе смертную оболочку для каникул в Базовом мире, ламия, естественно, расстаралась на весьма впечатляющие внешние данные. Как правило, это было полезно, но имелись и некоторые побочные эффекты. В моменты, когда она отдыхала или намеревалась не спеша подобрать себе очередную игрушку, постоянные попытки подклеиться к ней слегка утомляли. Не стал исключением и сегодняшний вечер.

– Дама скучает?

Окинув взглядом нарисовавшегося рядом кавалера, Данира едва удержалась, чтобы не поморщиться. Небольшого роста круглолицый мужчинка лет тридцати пяти, обладающий к тому же весьма впечатляющих размеров носом и слегка оттопыренными ушами, лежал настолько ниже установленной ею планки привлекательности, что через него можно было перешагнуть, даже не особенно поднимая ног. Впрочем, этот гоблин, как его про себя нарекла Данира, кажется, нисколько не комплексовал насчет своей далеко не донжуанской внешности и считал, что может завоевать любую женщину. Однако на сей раз ему не повезло. Тем более что методика его кадрежки не выдерживала никакой критики: заход «дама скучает?» был уже стар, когда ламия еще только появилась на свет.

– Не настолько, – холодно отозвалась она и отвернулась.

Но он, очевидно, привык к подобной реакции и нимало не смутился:

– Не судите о книге по обложке!

Вторая фраза была несколько лучше первой, но тоже давно навязла в зубах.

– Есть книги, которых лучше не открывать, – отозвалась криганка равнодушно.

– Но эта, поверьте, весьма занимательна.

– Вполне допускаю, но данная литературная форма меня абсолютно не интересует.

Однако, видя, что «гоблин» сдаваться не намерен, ламия вынуждена была добавить к своему ответу мощный ментальный импульс, эквивалентный фразе «Пошел вон!». В другое время она, возможно, в наказание за нахальство приняла бы его ухаживания и провела этакий блицкриг с фатальным для бедолаги финалом. Но два трупа за три дня – это был бы уже явный перебор. Так что «гоблину» повезло: он отделался лишь головной болью и возникшим неведомо откуда паническим чувством, вынудившим его спешно покинуть клуб и без оглядки бежать домой.

Избавившись от докучливого кавалера, Данира вновь оглядела зал, и ее внимание привлекла незначительная на первый взгляд жанровая сценка. В зал вошел темноволосый молодой человек среднего роста и целеустремленно направился к барной стойке, где заправляла довольно привлекательная блондинка лет двадцати пяти. Ламия и сама не знала, что именно заставило ее обострить свой слух магическими средствами, чтобы подслушать этот разговор. В конце концов жертв она всегда выбирала по наитию и до сих пор не имела оснований жаловаться на свою интуицию.

– Привет, Кристина, зачем ты просила меня зайти?

– По очень важному делу, Юра. Надеюсь, у тебя есть время.

– Не слишком много, но есть. А в чем дело? – Молодой человек, которого, как выяснилось, звали Юрий, слегка напрягся.

– Да успокойся ты, ничего такого! Просто сейчас сюда должна прийти одна моя подруга. Она хочет с тобой познакомиться.

Юрий закатил глаза:

– Ради бога, сестренка, может быть, хватит?! Сколько раз тебе говорить, что в услугах свахи я не нуждаюсь! А ты все упорствуешь. Я еще понимаю родителей, но тебе-то это зачем?

– Не хочу, чтобы мой брат был один.

– Твой брат, поверь, нисколько этим не тяготится.

– Пока не тяготится.

– И в ближайшем будущем тоже.

– Вот это и настораживает. Тебе уже, между прочим, недавно тридцать два стукнуло. Время идет.

– Ну и пусть его. Я никуда не спешу.

– А следовало бы. Человек рожден для счастья.

– Для счастья у каждого свои критерии. Я, к примеру, вполне счастлив в своем нынешнем состоянии, можешь мне поверить. Пойми, если знакомиться по принуждению, без какого бы то ни было собственного желания, то из этого ничего хорошего не получится. Ни для меня, ни для нее. Я должен сам созреть, захотеть произвести впечатление, быть с кем-то. Сейчас же любая мысль о предстоящем свидании нагоняет на меня тоску. Зря ты все это затеяла, ей-богу!

– Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, – возразила Кристина. – Возможно, именно здесь и сегодня ты встретишь любовь всей своей жизни.

– Не встречу, – покачал головой Юрий. – Потому что мне это не нужно. И еще потому что сейчас я ухожу. И очень тебя прошу – не устраивай мне больше подобных ловушек!

С этими словами он развернулся, намереваясь воплотить в жизнь озвученное намерение, но сестра поймала его за руку.

– Ну пожалуйста, Юра! Сделай это ради меня! – Голос ее стал умоляющим. – Хотя бы попробуй! Лада – очень хорошая девушка, и мне кажется, вы друг другу подходите. Если не получится, больше я этим заниматься не буду, пока ты сам меня не попросишь.

– Клянешься?

– Клянусь!

– Ну ладно, Кристина. В последний раз и только ради тебя. У нас очень хорошие отношения, но если ты не сдержишь своего обещания, они могут испортиться.

– Во мне можешь не сомневаться. Ты – лучший брат на свете! – просияла барменша и поцеловала его в щеку. – Подожди немного здесь. Она будет через десять минут.

Данира улыбнулась и поднесла к губам бокал. Ситуация складывалась интересная. Перед нею был великолепный объект для новой игры. «В чем-то ты права, милочка, – мысленно обратилась криганка к барменше. – Твой дорогой братик сегодня действительно встретит здесь любовь всей своей жизни, которая станет для него последней. Только это будет не та, о которой ты думаешь!» Сделав небольшой глоток вина, Данира слегка посмаковала его и свои мысли. Теперь оставалось ждать и предвкушать. Игра вполне могла стать самой захватывающей за очень долгое время.

Юрий Дроздов сидел за столиком и ругал себя за уступчивость последними словами. Но что поделать? Любил он сестру и не мог ей почти ни в чем отказать, а та этим частенько пользовалась. Только сейчас все же следовало проявить твердость. Вот о чем он будет говорить с этой Ладой? Юрий никогда не был дамским угодником: не получалось у него почему-то заинтересовать собой представительниц противоположного пола, хотя его отличали начитанность, образованность и неплохое чувство юмора. В мужских или возрастных компаниях он мог говорить на любые темы и шутить, но в присутствии девушек, особенно красивых, как-то терялся, замыкался в себе, а иногда и вовсе впадал в ступор, не в состоянии изобрести хоть какую-нибудь интересную тему для разговора.

Да уж, удружила сестренка, нечего сказать! Выпить, что ли, для раскрепощения? Как бы хуже не стало! И голова наверняка разболится: организм Юрия обычно не слишком ладил с алкоголем. Короче, вечерок намечался еще тот. И ладно бы он сам хотел этого свидания. В таком случае еще можно было вылезти из себя и что-нибудь придумать, но сейчас даже стимула не было. Тоска!

Юрий понимал: подруга сестры может появиться в любой момент, так что сидеть с лицом приговоренного к смертной казни не стоит, но ничего с собой поделать не мог. Весь в плену своих тягостных размышлений, он как-то упустил момент, когда его одиночество было нарушено.

– Я так понимаю, вы и есть Юрий? – произнесла занявшая место напротив миловидная шатенка. – Должна заметить, вы с сестрой не слишком похожи. Меня зовут Лада.

– Ну и как он тебе?

Лада стояла перед зеркалом, мучительно изобретая способ поскорее завершить этот тягостный вечер и при этом не слишком испортить отношения со своей подругой, а потому не сразу поняла, что зашедшая в туалет эффектная платиновая блондинка лет тридцати обращается именно к ней.

– Вы мне?

– По-моему, мы тут одни. Так нравится или нет?

– Кто?

– «Ботаник», с которым ты сидишь за одним столиком.

– А вы уверены, что это ваше дело?

– Не хами, милочка! – Блондинка остановилась рядом и стала подкрашивать губы. – Я ведь могу тебе помочь.

– Это как, интересно? – Манера разговора незнакомки до крайности раздражала Ладу, но против воли ее слова заинтриговали девушку.

– Очень просто! – Блондинка закончила красить губы, чмокнула ими и ослепительно улыбнулась собственному отражению. – Увести его у тебя. Причем прямо сейчас.

– А если мне это не нужно?

– Так ведь я потому и спросила. Впрочем, довольной ты не выглядишь. Сейчас догадаюсь: свидание почти вслепую, по рекомендации подруги. Ведь так? Можешь не отвечать – сама вижу. Подумай: зачем дальше мучиться и терять время? А если он сам от тебя прибежит ко мне, какие к тебе претензии?

– Откуда такая уверенность, что прибежит?

Незнакомка наконец соблаговолила повернуться к собеседнице, провела руками по своей фигуре, будто бы оглаживая платье, и снисходительно улыбнулась:

– Поспорим?

Лада колебалась. Ее по-прежнему бесило превосходство, с которым держалась блондинка, но в ее предложении был свой резон. Сексуальность из нее просто перла, так что вряд ли найдется много мужчин, способных устоять против ее чар. Да и проблема Лады решится сама собой. В конце концов, что она теряет?

– Ну… допустим, – осторожно произнесла девушка. – Но вам-то это зачем?

– А может, я люблю «ботаников»? – усмехнулась незнакомка. – Так мы договорились?

– Договорились. – Лада решительно кивнула головой. – Что от меня требуется?

– Просто побыть здесь еще немного. Остальное я сделаю сама.

«Ну когда же это кончится? – с тоской думал Юрий – Напиться, что ли, и наплевать на последствия?»

Все прогнозируемо развивалось по худшему из возможных сценариев. Может быть, это самое «прогнозируемо» и подвело. Настроился соответственно, вот и получил. А впрочем, к чему жалеть? Не хотел ведь этого свидания? Так что все при своих. Только вечер потерян, и перед сестрой почему-то неудобно, хотя она сама виновата, раз затеяла эту заранее обреченную авантюру, не посоветовавшись с ним.

Кстати, в сторону Кристины Юрий все равно старался не смотреть, да и она вела себя точно так же, словно уже сожалела о своей инициативе.

– Простите, можно присесть здесь ненадолго?

Молодой человек поднял глаза и обомлел: видеть таких красивых женщин в жизни, да еще разговаривать с ними, ему доводилось довольно редко. Он всегда относил их к категории «помечтать перед сном» и даже мысли не допускал познакомиться с какой-нибудь из них поближе. Это был совсем другой уровень, недостижимый, как звезды. Такая женщина-мечта могла поколебать его холостяцкие убеждения и поспособствовать преодолению страха перед близкими отношениями. Но Юрий совсем не был уверен, что это хорошо: ведь о равенстве в подобной паре не могло быть и речи. Красавица до него в лучшем случае лишь снисходила бы, а он, безумно влюбленный, оказался бы в полной зависимости от нее. Нет, такой участи не пожелаешь и врагу. Поэтому подобных женщин он сторонился, предпочитая наслаждаться их созерцанием издали, словно они были шедеврами живописи или скульптуры.

Все эти мысли разом пролетели в голове молодого человека при одном взгляде в изумрудные глаза незнакомки. Однако он нашел-таки в себе силы сказать:

– Вообще-то здесь занято.

– Знаю, – ответило это дивное создание. – Просто мне показалось, что вас надо спасать.

– От чего?

– От тоски, самобичевания и очередного потерянного вечера.

Ее слова попали в цель настолько, что у Юрия даже перехватило дыхание. Он вымученно улыбнулся:

– Неужели это так очевидно?

– Не для всех. Но я – хороший психолог.

В этот момент молодому человеку остро захотелось, чтобы все оставили его в покое: Лада, сестра, родители, друзья, коллеги, наперебой пытающиеся выступать в роли свах, и даже эта удивительная незнакомка.

– Боже, как я устал от всего этого! – вырвалось у него.

Он тут же спохватился, не обидел ли ее своим восклицанием, но женщина, казалось, ожидала чего-то подобного, потому что спокойно кивнула:

– Понимаю. Похоже, вы слишком большое значение придаете мнению окружающих о вас и слишком мало прислушиваетесь к желаниям своей души. Так, может, пора наконец начать жить как хотите вы, а не как вам навязывают окружающие, какими бы благими намерениями они ни руководствовались?

– У нас что, бесплатный сеанс психоанализа? – с легким сарказмом произнес он.

Эта фраза позабавила незнакомку.

– Ну почему же бесплатный! – усмехнулась она. – Могу потом выставить вам счет… или принять в качестве гонорара Поступок.

– Какой?

– Разорвите порочный круг! Скажите наконец твердое «нет» чужим стандартам счастья! Слышали фразу: «Не говорите мне, что я должен делать, и я не скажу, куда вам нужно идти!»? Возможно, есть смысл взять ее на вооружение.

– Кто вы? – Юрий посмотрел на сидевшую напротив красавицу с каким-то новым интересом.

– Я назову вам свое имя… потом… если захотите. А сейчас, по-моему, время слов закончилось.

– Вы правы! – внезапно воодушевился молодой человек. – Сейчас я извинюсь перед сестрой и Ладой и…

– А вот это уже лишнее, – остановила его незнакомка. – Вам нет нужды извиняться. Мне кажется, вы и так слишком много времени и душевных сил тратите на то, чтобы следовать рекомендациям многочисленных советчиков, боясь их обидеть. Только вы можете определять, что для вас лучше. Жить в соответствии с этим – ваше неотъемлемое право, и нет нужды просить у кого бы то ни было прощения за то, что вы наконец решились этим правом воспользоваться. Покажите характер!

– Предлагаете уйти по-английски?

– Вообще-то, говоря о характере, я имела в виду нечто другое. В том, чтобы уйти, не прощаясь, особой доблести нет. Это, скорее, отдает трусливым бегством. Поговорить следует, только решительно и с позиции силы. Главное – ни в коем случае не мямлить и не извиняться.

– А это, по-вашему, не совет? – с кривой улыбкой спросил Юрий.

– Совет, – кивнула она. – Только я вам ничего не навязываю. Вы вправе решать – вести ли прежнюю жизнь, зависимую от всех вокруг, или самому стать творцом своей судьбы.

– Не навязываете? По-моему, ваша настойчивость говорит о противоположном, – тихо произнес молодой человек и, видя, что незнакомка порывается возразить, повысил голос: – Достаточно! Я все понял. Мне нужно подумать.

– Понимаю, решение непростое…

Но Юрий перебил ее:

– Да решение уже принято! А чтобы выбрать форму, в которой я им это выскажу, мне помощники не нужны.

– Что же, думайте. Только не слишком долго, а то ваша дама, как я подозреваю, скоро вернется.

– Кстати, о ней. – Он поколебался. – Мне кажется, будет лучше, если к моменту ее возвращения я буду за столиком один. Ни к чему, чтобы все выглядело так, словно это вы – причина моего поступка.

– Опять беспокоитесь о мнении окружающих? – усмехнулась незнакомка. – Ладно-ладно! – Она подняла вверх руку, видя, что он готов вспылить. – Это ваша жизнь, в конце концов. Не стану вам мешать.

С этими словами женщина поднялась из-за столика и удалилась, покачивая бедрами. Поймав себя на том, что смотрит ей вослед, Юрий про себя чертыхнулся, с усилием отвел глаза и постарался сосредоточиться на продумывании предстоящего разговора. Как ни странно, получилось, и уже через пять минут план вчерне был готов.

В этот момент вернулась Лада. Встретив ее взгляд, Юрий прочел в нем даже некоторую досаду. Казалось, она рассчитывала уже не застать его здесь. Это лишь помогло молодому человеку окончательно решиться.

– Лада, – твердо произнес он, – мне кажется, нам обоим уже ясно, что вечер не удался и мы друг другу не подходим. Не вижу смысла дальше мучить друг друга и зря терять время… Вы согласны?

Произнеся почти без пауз, на одном дыхании этот короткий, но насыщенный спич, Юрий наконец с облегчением выдохнул: самое трудное позади. С сестрой уже будет легче. В Ладиных глазах досада сменилась удивлением с легкой примесью уважения.

– Надо же, – произнесла она, – вы все-таки решились. Я уж думала, что это придется говорить мне.

– Я просто решил быть честным, – пожал он плечами. – Рад, что избавил вас от неприятной необходимости. Счет я оплачу.

– Спасибо, – сказала она, поднимаясь. – Но главная просьба – объясните все Кристине сами. А то с меня для одного вечера тяжелых разговоров достаточно.

– Не беспокойтесь, – заверил ее Юрий. – Именно так я и собирался сделать. Всего доброго!

– Прощайте.

И Лада быстро зацокала каблучками к выходу. Юрий не стал провожать ее взглядом, а подозвал официанта. Расплатившись по счету, он подошел к бару.

– Насколько я понимаю, не срослось? – тихо сказала Кристина, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Ты понятливая, – проронил он. – Надеюсь, обещание свое помнишь?

– Не устраивать тебе больше свиданий?

– Именно.

– Я его сдержу. Хотя жаль…

– А вот мне – нет, – отрезал он. – Пока, сестренка!

Постаравшись не заметить вспыхнувшей в глазах Кристины обиды, он быстрым шагом направился к выходу. По дороге Юрий обшаривал глазами зал, отыскивая свою недавнюю красотку-собеседницу, спровоцировавшую его на столь решительный демарш, но не находил.

Между тем Данира находилась там, однако не в силах обычного человека было ее увидеть. Всю сцену ламия наблюдала от начала и до конца, и по лицу ее расплылась торжествующая улыбка. Игра началась наилучшим образом. Криганка не спеша поднялась из-за столика и двинулась следом за своей будущей жертвой. Ей не было нужды опасаться, что ее запомнят именно в связи с этим парнем: для всего зала она исчезла, когда отправилась в туалет следом за Ладой, а в памяти последней сохранился образ, весьма далекий от истинного облика материальной оболочки Даниры. Отвод глаз у ламии всегда получался виртуозно.

Глава 7

Ночной гость

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Побережье озера Байкал к северу от Иркутска. 17 сентября 2010 г.

Мы с Морганой резко развернулись, готовые к схватке. Впрочем, по реакции дочери я понял, что тревога ложная.

– Какого анхора ты тут делаешь, Бреген? – «любезно» осведомилась Моргана. – И как нас нашел?

– Я вижу, пребывание в Базовом мире на твоих манерах благотворно не отразилось, – улыбнулся визитер.

– Не люблю незваных гостей, – отрезала моя дочь. – Кстати, я все еще жду ответа.

– Отвечаю по порядку. Первое – у меня есть к тебе разговор, и второе – это было не так уж сложно: ты потеряла бдительность и перестала экранироваться. Скажи спасибо, что первым тебя нашел я, а не анхоры.

– Спасибо, – пробурчала Моргана.

– Зря обижаешься: в твоем положении подобная беспечность непростительна. Если бы я не заговорил, вы бы меня и не заметили. Могла бы для порядка хоть сторожевым кругом дом обнести.

Выражение лица моей дочери ясно говорило, что она готова взорваться: справедливость упреков только подливала масла в огонь ее раздражения. Поэтому я поспешил вмешаться:

– Моргана, может, ты нас познакомишь?

– Прости, папа, это – Бреген из касты асуров, помощник Сайфера, а это…

– Благодарю, Моргана, твоего отца мне представлять не надо, – перебил гость. – Рад личному знакомству с вами, уважаемый Э-маг.

– Взаимно. Только интересно – откуда такая осведомленность обо мне?

– По долгу службы я обязан быть в курсе всех крупных событий в Базовом мире.

– Крупных? Может, поясните свою мысль? А заодно и фразу об Э-магах четвертого уровня.

– Да-да, – подхватила Моргана, – о последнем и я хотела бы услышать.

– Ну что же, контакт, похоже, налаживается, – произнес Бреген. – Вы позволите мне сесть?

Я кивнул и указал на свободное кресло. Гость немедленно в него опустился.

– Начну с последнего вопроса. Итак, Э-маги четвертого уровня действительно существуют…

– Почему же тогда я ничего об этом не слышала? – влезла Моргана.

– А ты, конечно, слышала абсолютно обо всем, – с иронией проронил Бреген. – Ладно, не нервничай. Не слышала ты о них потому, что когда Сила Э-магов переваливает за тридцать единиц по Таренту, они уже называются немного иначе.

– А именно?

– Демиургами.

– Ничего себе! – вырвалось у меня.

Моргана, казалось, была поражена не меньше.

– То есть вы хотите сказать, – медленно произнес я, – что Демиурги – просто очень могущественные Э-маги?!

– Не совсем. Но природа их Силы одинакова. В основном. Демиурги, правда, владеют и некоторыми другими направлениями высшей магии, но для них это не главное. Созидательная сторона свыше тридцати – это уже способность к творению, а разрушительная – к уничтожению миров или, по крайней мере, превращению их в безжизненную пустыню. Для справки: уровень Тринадцатого – сорок единиц. Поэтому когда стали появляться люди с такими способностями, Вторые испугались. Они привыкли считать себя высшими существами по сравнению со смертными, а тут такое… Это, впрочем, не помешало как анхорам, так и кригам пользоваться услугами Э-магов в Войне Тринадцати, но затем… Затем выживших Э-магов (их, впрочем, осталось не так уж много) начали методично истреблять. А в дальнейшем анхоры, включившие Базовый мир в свою сферу влияния, с помощью смотрящих стали отслеживать рождение новых Э-магов и блокировать их способности. Именно это, а отнюдь не контроль за деятельностью кригов и кромешников, стало основной функцией смотрящих. Светлые Вторые больше, чем чего бы то ни было еще, боялись появления новой силы, способной сместить их с тронов тайных властителей Базового мира. Но блокировка способностей Э-магов имела и свою оборотную сторону: Сила никуда не исчезала, а накапливалась, чтобы однажды целиком воплотиться в одном человеке, а именно – в вас.

– Во мне?! – изумился я.

– Именно поэтому я назвал вашу инициацию крупным событием.

– А не могли бы вы в общих чертах рассказать, на что способен Э-маг третьего уровня?

– Буду оперировать понятными вам величинами. Положительная Сила третьего уровня способна зародить новую жизнь на пепелище самого страшного лесного пожара или воскресить только что умершего человека (в пределах получаса после смерти). А отрицательная может разрушить город или в поединке обратить во прах Второго любой силы. Кстати, в основном именно для последней цели и натаскивали вашу дочь.

– Постойте, но ведь ее потолок – второй уровень, разве не так?

– Это тебе мать так сказала? – повернулся Бреген к Моргане.

– Да.

– Значит, в ее интересах было сохранять от тебя в тайне информацию о твоем истинном потенциале. Зная Лилит, я совсем этому не удивляюсь. Уверен, ради второго уровня она бы и возиться не стала.

– Погоди-ка… – Моргана выглядела крайне озадаченной. – Насколько я знаю, при смешении кровей уровень Э-магии ослабляется…

– Совершенно верно.

– Но ведь в таком случае Сила отца…

Мы с дочерью обменялись потрясенными взглядами.

– Немного шокирует, правда? – Бреген явно наслаждался произведенным эффектом. – Впрочем, это лишь в потенциале. Пока что ни ты, ни твой отец еще не вышли на пик своих способностей. Вам для этого еще работать и работать. Кстати, Моргана, ты еще долго планируешь пребывать в… отпуске?

– Без комментариев! – отрезала моя дочь. – Спасибо, конечно, за информацию, но в свои планы я тебя посвящать не собираюсь. Если хочешь поговорить со мной, я внимательно слушаю.

– Речь о твоей матери. Она вновь исчезла, причем так качественно, что лучшие ищейки Сайфера не в состоянии напасть на ее след.

– Это она умеет, – подтвердила Моргана, и в ее голосе, возможно даже против воли, проскользнула нотка гордости. – Ну а ко мне ты зачем пришел?

– Я полагал, что ты сможешь пролить свет на это темное дело. Кроме того, я не сбрасываю со счетов вероятности, что ты, а может, и вы оба как-то причастны к ее исчезновению.

– Жаль разочаровывать тебя, но мы узнали об этом только сейчас из твоих уст. В последний раз я видела Лилит примерно полтора года назад по времени Базового мира. Причем она тогда находилась в довольно-таки затруднительном положении.

– Может, уточнишь?

– Ее угораздило ввязаться в бой сразу с четырьмя членами Конклава анхоров – двумя доминаторами и двумя престолами. Если кто и имеет отношение к ее отсутствию, то, с большой долей вероятности, это они.

– Занятно, занятно, – задумчиво проронил Бреген. – А тебя, я гляжу, не слишком беспокоит ее судьба.

– Не буду отрицать очевидного, – пожала плечами моя дочь. – Наша последняя ссора с Лилит едва не закончилась для меня плачевно. И вообще – мне странны твои слова. Я полагала, что вы с Сайфером больше других заинтересованы в том, чтобы мои отношения с матерью разладились. Неужели что-то изменилось?

– Ничего принципиального, однако есть подозрения, что с исчезновением Лилит не все так просто, как могло бы показаться на первый взгляд. И хорошо, если ты права и во всем виновны именно анхоры.

– А кто же еще? – удивилась Моргана.

– Полагаю, ты в курсе, что твоя мать имела регулярные сношения с Пустотой?

– Я опасалась чего-то в этом роде, так как недавно в ее компании появились десмоды. А они случайно не из старых «запасов», сохранившихся с Войны Тринадцати?

– Во-первых, это вряд ли возможно: победители тогда прочесали Сферу Миров частым гребнем в поисках уцелевших кромешников, в чем даже Первые проявили удивительное рвение. А во-вторых, одними десмодами дело не ограничилось. Мы располагаем некоторыми фактами, а также многочисленными, правда непроверенными, слухами, которые указывают на то, что за Внешний обод она наведывалась более или менее часто, причем контакты ее там относились к самому высокому уровню.

– Однако! – Новость явно ошеломила Моргану.

– И если к ее исчезновению причастны кромешники, – продолжал Бреген, – то для нас всех это может быть чревато большими проблемами.

– Например?

– Пока я не могу тебе раскрыть всего, но сдается мне, что скоро обстоятельства вынудят вас обоих прервать ваше добровольное затворничество. Вот тогда и поговорим. Всего наилучшего!

И прежде чем я или Моргана успели хотя бы рот открыть, криг растворился в воздухе.

Глава 8

Игра продолжается

Иркутск. 18 сентября 2010 г.

Она не вышла следом за ним, не догнала. Юрий Дроздов испытывал по этому поводу двойственные чувства, главным из которых все-таки было облегчение. Сильная влюбленность в красавицу сейчас была для него совсем некстати. Нет, к черту! Избавиться от навязанного знакомства с Ладой только для того, чтобы угодить в сети этой секс-бомбы? Увольте! Его нервы не казенные. Так что все закончилось наилучшим образом… вроде бы.

И тем не менее Дроздова слегка кололо разочарование. Когда эта красивая незнакомка подсела к нему, он успел навоображать себе черт знает чего, без всяких, впрочем, на то оснований. И чего он, собственно, губу раскатал? Ну подсела, и что? Может, она психолог и диссертацию пишет про человеческие комплексы. Или книгу. А может, просто пожалела убогого. Красивые женщины – они такие: сегодня грязную собачонку на улице приласкают, а завтра о человека ноги вытрут. Ему просто «повезло» оказаться на месте этой собачонки. А каковы были бы его шансы, если бы чуть раньше ей попался кто-то другой, достойный жалости? Такие, как она, обычно тратят чувства экономно, словно из пипетки капают. Кстати, еще большой вопрос, что бы стал делать Юрий, если бы та красотка решила продолжить знакомство? Скорее всего, впал бы в ступор или в панике сбежал. И не столько из-за своих комплексов, сколько из инстинкта самосохранения, потому что женщины топ-уровня (говоря современным языком) ему показаны, как бабочке открытый огонь.

Зачем он вообще тратит душевные силы и время на эти бесплодные размышления? Сейчас бы лучше закрыть сердце на замок, запретив ему влюбляться. В жизни полно других событий, куда более достойных того, чтобы думать о них. Вот, например, его новая работа, которую он только что получил и которая ему нравится. Не худо бы на ней закрепиться. Мало этого? Тогда как насчет обработки в фотошопе шикарных осенних пейзажей, заснятых на цифровик в прошлые выходные? Из них можно отобрать парочку, чтобы отправить на конкурс. Чем черт не шутит! Ведь один же раз удалось прорваться. Если получится вновь, то, глядишь, и забрезжит на горизонте карьера профессионального фотографа. А еще есть интереснейшая книга, терпеливо ждущая его дома, встреча с друзьями в воскресенье или… Ну конечно! Как он мог забыть?! Сегодня же по телевизору – теннис, да какой! Финал US Open. Его любимая Елена Долинская против Дженнифер Уилсон. Шутка сказать – четвертая и первая ракетки мира! Это будет суперматч, без сомнения! Так что к черту всех красоток из ночных клубов вообще и эту вчерашнюю в частности! Его ждет замечательный вечер, и он никому не позволит его испортить!

Преисполненный этими позитивными мыслями и намерениями, Дроздов ускорил шаг. Он и не подозревал, что та, о которой он только что думал, в данный момент внимательно за ним наблюдала. Этот этап назывался у ламии подготовительной фазой, а поскольку очередную игру она намеревалась сделать особенной, то и провести данную фазу следовало как никогда тщательно.

«Итак, мы продолжаем нашу трансляцию с финала открытого чемпионата США по теннису в женском одиночном разряде. Елена Долинская против Дженнифер Уилсон. Близится к развязке третий, решающий сет редкого по накалу матча. Счет в этой партии шесть-пять в пользу Елены, и она как никогда близка к своей давней, так до сих пор и не покорившейся ей мечте – победе на турнире Большого шлема. Елена Долинская подает на матч. Жаль, что в данном гейме вновь напомнила о себе ее застарелая проблема с подачей, которую, казалось, на этом, чрезвычайно удачном для нее турнире ей удалось решить. И начался гейм для Елены просто кошмарно: после двух подряд двойных ошибок и оставшегося за соперницей длинного розыгрыша она уступала ноль-сорок, подарив Дженнифер Уилсон аж три брейк-пойнта. Давать подобную фору первой ракетке мира крайне опасно: в девяти случаях из десяти она ее использует. Однако затем Елене удалось собраться, и первый брейк-пойнт она отыграла подачей навылет. Потом вновь последовал длинный розыгрыш, очко в котором на сей раз досталось Елене. При счете тридцать-сорок Дженнифер Уилсон взяла медицинский тайм-аут из-за проблем с мышцами левой ноги. Правда, похоже, это лишь тактический прием, чтобы сбить атакующий порыв соперницы. Надеюсь, впрочем, что хитрость Уилсон не удастся. Судя по сосредоточенному лицу нашей теннисистки, она сохраняет высочайшую концентрацию. Ну вот, Дженнифер Уилсон оказана помощь, и матч сейчас продолжится. Напомню, счет в гейме тридцать-сорок на подаче Долинской».

Юрий сидел на диване и, не отрываясь, глядел на экран. Его кулаки были сжаты от напряжения. Сам того не замечая, он еле слышно бормотал:

– Ну давай же, Лена, милая! Я знаю, ты можешь! Ты же лучшая! Сделай это! До победы так близко!

И Елена, казалось, услышала: ее подача получилась исключительно мощной, и мяч почти со скоростью пули вонзился в самый край отведенной правилами зоны, не оставив американке ни малейшего шанса на успешный прием.

– Эйс! – в восторге выкрикнул Юрий и воздел вверх руки. – Кончились у тебя брейк-пойнты, Уилсон! Мы еще поборемся!

«Да, похоже, наша догадка оказалась верной, и тайм-аут Уилсон был тактическим. После эйса в исполнении Долинской, ясно продемонстрировавшего, что сбить ее с ритма не удалось, американка выглядит несколько деморализованной. А вот Елена, кажется, наоборот, поймала кураж».

– Хорош трепаться! – недовольно буркнул Юрий в адрес комментатора. – Сглазишь еще!

«Однако сейчас давайте помолчим», – будто услышав его реплику, произнес тот.

– А вот это хорошая идея! – согласился молодой человек и напряженно уставился в экран.

И тут же ему пришлось скрипнуть зубами от досады: первая подача белокурой россиянки пришлась в сетку.

«Вторая подача».

Кулаки вновь сжались, и Юрий возобновил свои тихие мантры:

– Ну давай же, Леночка, родная! Совсем чуть-чуть осталось! Ты дожмешь ее!

И Елена «дала». Вторая подача вышла на загляденье. Правда, и прием был под стать. Юрий, затаив дыхание, наблюдал за тем, как мяч стремительно перелетает через сетку в обе стороны: Уилсон тоже не собиралась сдаваться. Выдохнуть он смог спустя почти минуту, синхронно с комментатором.

«Великолепно! – проговорил последний. – Каким блестящим резаным ударом к самой линии обвела наша теннисистка вышедшую к сетке соперницу! Рисковала, конечно, но такие матчи и такие турниры без риска и не выигрываются. Больше на подаче Елены Долинской. Это матч-болл, дамы и господа! Матч-болл в финале открытого чемпионата США. Этот розыгрыш может стать последним!»

– Молчал бы ты, а?! – с досадой высказался Юрий и опять сжал кулаки, на фарт, уже мысленно продолжая свою несколько однообразную, но очень эмоциональную тираду, обращенную к Елене.

Подача получилась достаточно легкой для приема, что дало американке возможность перейти в контратаку. Ее удар был сильным и очень неудобным для Елены, но та достала мяч в прыжке и ухитрилась ответить еще круче и вдобавок впротивоход Уилсон. Американка в последний момент попыталась изменить направление уже начатого движения, но не сумела и в отчаянии растянулась на корте, бессильно наблюдая, как мяч ударил в площадку на ее стороне. Гейм, сет, матч, турнир!

Елена Долинская уронила ракетку и упала на колени, поднеся руки ко рту. Из глаз ее катились слезы радости. Комментатор захлебывался в каких-то восторженных восклицаниях, но Юрий его не слышал: он был там, на корте. Молодого человека колотил сумасшедший адреналин и переполняли не менее безумные радость и усталость, словно он в паре с нашей теннисисткой только что провел два с половиной часа адского по напряжению матча.

Юрий давно стал ее фанатом и оставался таковым даже в те нелегкие периоды, когда спортсменку преследовали неудачи и травмы. И причина была не только в ее обаятельной улыбке и красивом лице с лучистыми зелеными глазами. Ему глубоко импонировали в ней сила характера и малопопулярный среди нынешней молодежи патриотизм. Она почти никогда не отказывалась выступать за Россию на Кубке Федерации и на Олимпиадах, хотя это, конечно, приносило куда меньше денег, чем участие в коммерческих турнирах, умела преодолеть себя, когда, казалось, все складывается против нее. Поэтому все, что с ней происходило, находило в душе Юрия самый живой отклик. А после ее победы на последних Олимпийских играх он неделю ходил именинником. И вот теперь это! Супер! Просто нет слов!

Надо будет обязательно зайти на ее сайт в Интернете и оставить там поздравительную запись.

Внимание Юрия вернулось к экрану, где у победительницы US Open как раз брали экспресс-интервью.

«– Елена, поздравляем вас с этой большой победой. До сих пор турниры Большого шлема не покорялись вам. Теперь этот досадный пробел восполнен. Что чувствуете?

– Огромную усталость и опустошение.

– А как же радость?

– Она, конечно, тоже есть: ведь победа на таком турнире – моя давняя мечта, но, наверное, я еще толком не осознала, что сейчас натворила. К вечеру, думаю, до меня дойдет, и я буду на седьмом небе!»

При этих словах она улыбнулась той самой улыбкой, за которую в нее влюбилась как минимум половина мужского населения России и не меньше четверти такового в остальных странах мира.

«– Каковы ваши ближайшие планы?

– Победа на US Open далась мне очень нелегко, так что сейчас планирую взять двухнедельную паузу и отдохнуть. Кроме того, мне нужно просто остыть психологически, иначе трудно будет искать мотивацию и настраиваться на матчи других турниров.

– Ясно, что этой победой вы практически гарантировали себе место на итоговом турнире года в Дохе. Но есть ли шанс, к примеру, увидеть вас на Кубке Кремля в Москве?

Елена чуть задумалась.

– Пока трудно сказать. Действительно, у меня есть желание минимизировать количество матчей этой осенью, чтобы получше подготовиться к Дохе, однако я всегда любила выступать перед своей публикой, так что на матчи Кубка Кремля мне не нужно специально настраиваться. Поэтому вероятность моего участия в этом турнире достаточно велика.

– Еще раз поздравляем вас с победой и желаем дальнейших успехов!

– Спасибо!»

Трансляция закончилась, и Юрий с сожалением выключил телевизор. На Елену Долинскую он мог смотреть бесконечно. Пока загружался компьютер, в голове молодого человека крутилась масса вариантов поздравления, которое он хотел оставить в гостевой книге сайта теннисистки, и к моменту, когда открылась его главная страница, текст окончательно сформировался.

«Елена, поздравляю вас с этой грандиозной победой! – бодро отстучал Юрий на клавиатуре. – Сбылась мечта, к которой вы шли долго и упорно, отважно боролись с трудностями и не падали духом после неудач. Это достойная награда за все труды. На US Open у вас словно выросли крылья. Желаю их не потерять. Пусть они растут и крепнут, чтобы вознести вас на вершину мирового рейтинга и любые другие пики, которые вам вздумается покорить! Paladin».

На этом месте Данира дезактивировала шпионское заклятие «призрачный глаз», которое вело трансляцию из квартиры Юрия не хуже, чем его спутниковая тарелка из Америки, а то и лучше, так как криганке был слышен даже самый тихий шепот молодого человека. Сейчас в заклятии надобность отпала, ибо ламии стало ясно, что больше ничего интересного она не услышит.

Информации к размышлению и так набралось предостаточно, и в голове криганки начала складываться, правда, сложноватая и авантюрная, но красивая и многообещающая комбинация. Конечно же, несмотря на предубеждение молодого человека к ярким женщинам, тут можно было сработать значительно проще и эффективнее с помощью обычных приворотных чар, но это значило бы превратить игру в промысел, чего Данире совершенно не хотелось.

На данном этапе для нее важнее была не сама добыча, а процесс охоты на нее. Ламия сейчас очень напоминала сытую кошку, развлекающуюся с неосторожной мышкой. И философия этой игры предельно проста и одновременно безжалостна: «Ты обречен, но не поймешь этого до самого последнего момента, а я получу массу удовольствия, убивая вначале твое самоуважение, затем надежду, а под занавес – и тебя самого». Данира понимала толк в такой игре и знала, что именно от квалификации охотницы зависит, насколько полной будет чаша удовольствия, которую ей доведется испить. Поэтому она собиралась быть не примитивно, а изощренно жестокой. У нее теперь есть главное – найден ключ к душе этого зажатого в тиски собственных комплексов одиночки. Ведь Данира прекрасно расслышала те четыре слова, которые непроизвольно сорвались с его губ в первую секунду после победного розыгрыша Долинской: «Я люблю тебя, Лена!»

Глава 9

Номер второй

Лондон. 20 сентября 2010 г.

В эту ночь Туманный Альбион полностью оправдывал свое прозвище, по крайней мере в столице. Белесая, густая как кефир, холодная мгла медленно, но неотвратимо расползалась от Темзы по улицам Лондона. Джордж Форрестер, хранитель Британского музея, наблюдал за этой безмолвной оккупацией из окна своего рабочего кабинета и мучительно пытался определить причины терзающих его дурных предчувствий.

Предчувствия – вещь тонкая и эфемерная. Дурные предчувствия часто путают с банальными страхами, а хорошие – с собственными желаниями. Но это люди. А Джордж Форрестер был человеком только внешне. Рейн – именно под таким именем его знали в анхоровской касте начал. Страхи и желания – не его профиль. Будучи хранителем знаний и… кое-чего еще, он просто обязан был сохранять холодную голову.

Проверив своим особым зрением белую мглу на улице, принцип убедился в ее естественном происхождении. И все же ощущение, что этой ночью в город пришло Зло, не оставляло Рейна. Внезапно он ощутил жгучее желание проверить, как там Осколок. Между ним и возможными похитителями стояла хитроумная система сигнализации и охранники, среди которых есть и двое анхоров из касты стражей, маскирующихся под людей. А вокруг помещения, где находится Осколок, описаны три незримых магических круга – сторожевой, отторгающий и смертельный. Немногие из девяти частей разбитого Ключа были защищены столь же надежно, но Рейну почему-то казалось, что все эти меры уже одним своим наличием могут привлечь внимание к хранилищу артефакта. А ведь явись за ним действительно серьезные фигуры, которые знают, что такое Осколок, – и ни сам принцип, ни двое стражей, ни круги их не остановят.

Теперь идея держать артефакт в столь тщательно охраняемом месте уже не представлялась Рейну столь удачной. Случись что – и жертв может быть довольно много. Невинных жертв. Правда, когда выбор делался в пользу Британского музея, почему-то считалось, что враг никак не сможет получить информацию о хранителях Осколков. Все они тогда ошибались? Или наоборот – ошибается сейчас он, видя опасность там, где ее нет и в помине?

Все может быть, но проверить Осколок надо. А стражи? Может, сразу же позвать их? Нет, рано. Надо блюсти свой статус и репутацию. Если вызвать помощь, а тревога окажется ложной, есть риск прослыть паникером. И так-то собратья по касте смотрят на него косо: ведь он запросил себе сразу двух стражей для охраны. Из соображений секретности никто в касте не должен знать, что именно доверено его попечению, поэтому просьбу об охране ему пришлось мотивировать другими причинами. Получилось, однако, не очень-то убедительно, что вызвало определенные сомнения в его компетентности. К чему усугублять положение?

Рейн не спеша двинулся к хранилищу номер шесть, где находился Осколок, когда вдруг в его голове буквально взвыл тревожный сигнал охранного круга. На обычных людей он не реагировал, следовательно, сквозь магическую защиту пытался пробиться кто-то, обладающий Силой. Принцип на несколько секунд замер в испуге: слишком уж быстро начало воплощаться в жизнь его дурное предчувствие. Однако пора звать стражей: сигнал охранного круга был для этого достаточным поводом. Отправив им телепатический приказ немедленно явиться в хранилище номер шесть, Рейн сам тотчас переместился туда с помощью «прямого перехода». Точку выхода он на всякий случай расположил снаружи от хранилища: нарушитель не мог не ощутить, что сработала магическая сигнализация, и в настоящее время наверняка ждет прибытия охраны. В таком случае, появившись непосредственно рядом с ним, можно попасть под его энергетический удар.

Рейн замер перед входом в хранилище. Он сразу почувствовал темную энергетику того, кто находится внутри. Но кто бы он ни был, на преодоление двух оставшихся кругов ему потребуется определенное время. А тут как раз и охрана подоспеет.

Легки на помине! В полумраке коридора возникло зеленоватое свечение, через пару секунд превратившееся в два портала, из которых синхронно шагнули стражи. И в тот же миг за их спиной из-за поворота коридора вынырнуло нечто жуткое, словно состоящее из клубов черного дыма. От уровня злой Силы, переполнявшей незваного гостя, принципу стало плохо, однако он успел передать телепатический импульс-предупреждение. Стражи тут же развернулись, но враг опередил их. Из бесформенного темного облака мгновенно выпростались два отростка, напоминающие хоботы, и ударили в анхоров. Оба стража замерли как вкопанные. Серебристое сияние вокруг них свидетельствовало о том, что их Сила работает на пределе возможностей, пытаясь сопротивляться нападению. Вот только мощь пришельца была существенно больше.

«Кромешник! – озарила принципа шокирующая мысль. – И какой могучий!» С подобными Рейн еще не встречался. Принцип сосредоточил в руках энергию света, намереваясь помочь своим охранникам, но его боевой импульс погас, едва возникнув: что-то словно выпило всю заключавшуюся в нем энергию. Мигнул и погас свет, а темнота, вдруг обретя материальность, ударила принципа и отшвырнула его к стене. Рейн сжал зубы, чтоб не закричать от боли, и ощутил во рту солоноватый вкус крови.

«Прямой переход»! – мелькнуло в его голове. – Надо спасаться, уходить!» Однако мысль об Осколке, который теперь неминуемо достанется кромешникам, была невыносима. Он попытался сосредоточиться, вызвать все свои внутренние энергетические резервы, но его тело вдруг оказалось в ледяных обессиливающих тисках чужой магии, намного превосходящей его возможности. Рейна охватило отчаяние. Тела стражей еще светились в темноте, а значит, их сопротивление продолжалось, однако интенсивность свечения неумолимо убывала. Хотя даже такой слабый свет позволил принципу увидеть, что на него надвигается еще одна темная фигура, только не бесформенная, как то облако, которое атаковало его охранников, а вполне человеческая. Отблеск агонизирующего света упал на лицо приближающегося врага, и у Рейна вырвался изумленный возглас: он его узнал. Это было лицо принципа Лунтара, а точнее – его аватары, тибетского ламы Тан Луна. Вот только глаза… В заполнявшей их черноте проблескивали искры зеленоватого свечения. Теперь это был кромешник в теле Тан Луна.

«Не дергайся – будет хуже! – телепатически предупредил его пришелец из Пустоты. – Сейчас остальные заберут Осколок и займутся тобой. Твоя плоть им пригодится».

«Нет!!!» – Этот яростный ментальный вопль позволил принципу на мгновение сбросить тиски чужой магии и добраться до резервов собственной Силы. Вскакивая на ноги, Рейн еще не представлял, на что сможет употребить внезапно обретенную свободу. Ударить магией кромешника? Вздор! Тот значительно сильнее, а эффект неожиданности долго не продлится. Попытаться спасти Осколок? Так ведь там «остальные». Сколько их, неизвестно, но всяко больше одного, а значит, и тут принципу ничего не светит. Сбежать? Но «прямой переход» – не телепортация, и на его подготовку уйдет значительно больше времени, чем ему отведут враги. Оставалось одно – предупредить своих, что за Осколками началась охота.

Все эти мысли за доли секунды пронеслись в мозгу анхора, благо он (мозг) был способен работать в десятки раз быстрее человеческого: обрабатывать огромные объемы информации и принимать наиболее рациональные решения, – что Рейн и сделал. Телепатический сигнал «кромешники ищут Осколки!» улетел в пространство за мгновение до того, как сильнейший магический удар разъяренного создания Пустоты превратил тело принципа в груду мертвой плоти, абсолютно не пригодную для вселения кого бы то ни было.

Глава 10

«Давай закрутим роман!»

Иркутск. 22 сентября 2010 г.

За свои тридцать два года Юрий Дроздов привык считать, что чудес не бывает. Для него лично этот тезис уже превратился в аксиому, так как он регулярно получал этому подтверждения. Хотя периодически ему доводилось быть свидетелем счастливых случайностей, происходящих конечно же с другими. Но и для данной категории событий молодой человек тоже успел стать персоной нон грата: даже оказавшись поблизости, они в последний момент ухитрялись технично обходить его. Утешался Дроздов тем, что ничего сильно плохого с ним тоже не происходило. Таким образом, в его жизни соблюдалось некое равновесие, которое Юрия с некоторых пор стало вполне устраивать. И фразу «Отсутствие новостей – уже хорошая новость» он готов был выгравировать в качестве лозунга на своем щите, если бы таковой у него имелся.

Он и представить себе не мог, выходя в очередной раз с работы и направляясь домой привычным получасовым пешим маршрутом, что двигается навстречу самому крупному событию в своей жизни. Впрочем, знак этого события тоже находился под большим вопросом.

Когда человек идет по давно знакомым местам, то в значительной степени он проделывает этот путь на автопилоте. За дорогой следит лишь небольшая часть его сознания, а все остальное занято чем-то другим: ищет пути решения возникших проблем, предвкушает какие-то события из ближайшего будущего – либо, наоборот, обмусоливает что-то произошедшее недавно, а возможно, предается воспоминаниям о давно минувших днях.

От рабочих проблем Юрий научился отключаться сразу по выходе из офиса. К чему тащить их домой, словно репьи, прицепившиеся к штанам? Лучше думать о чем-нибудь приятном. Вот, например, о недавней победе Елены Долинской. Почти всегда спортивные фанаты чувствуют себя причастными к триумфам своих кумиров, и Дроздов сейчас ловил кайф от этого ощущения.

Та четверть его сознания, которая следила за дорогой, мимоходом отметила высокую белокурую женщину, вышедшую из магазина и направившуюся к перекрестку. Что-то в ней показалось ему знакомым. Процент внимания, уделяемого Юрием объективной реальности, несколько вырос, и молодой человек невольно ускорил шаг. Женщина, похоже, была молода, насколько Дроздов мог оценить это со спины, а приталенная и, по всей видимости, весьма дорогая кожаная куртка давала возможность оценить ее красивую фигуру. Да, определенно знакомая, и походка тоже… спортивная какая-то. Вот и люди на нее оглядываются. Параллель с только что прокрученным в голове недавним воспоминанием возникла в мозгу Юрия сама собой. Но не может же быть в самом деле…

«Эк ты, братец, размечтался! – сказал он сам себе. – Что ей тут делать? Купи-ка ты себе лучше губозакаточную машинку! Похожа? Возможно, особенно со спины. Походка спортивная? Так разве в Иркутске других спортсменок не может быть? А что оглядываются на нее – так, может, просто красивая женщина. То есть определенно не твой тип».

Несмотря на все эти вполне логичные рассуждения, увидеть лицо незнакомки ему хотелось просто зверски. Он еще добавил шаг, и так как на перекрестке для пешеходов загорелся красный, то у Юрия появилась возможность ее догнать. Стояла она у самого края тротуара и, словно нарочно, смотрела только вперед. Ни разу даже чуть-чуть не повернула голову в сторону, что позволило бы Юрию хоть как-то рассмотреть ее. У него на секунду даже возникла мысль, что блондинка чувствует его интерес и намеренно ведет себя так, словно дразнит.

Переходить через улицу ему в общем-то не было нужды, но, словно собачка на поводке, он последовал за незнакомкой. «Пока не увижу ее лица, не успокоюсь!» – возникла в голове упрямая мысль. О том, что его поведение можно расценить как преследование незнакомой женщины, он в этот момент не думал. Возможность увидеть так близко, вживую, своего кумира совершенно помутила его разум и прогнала прочь всякие соображения здравого смысла.

Незнакомка между тем пересекла улицу и двинулась по направлению к арке, ведущей во двор. К сожалению, по-прежнему их взаимное расположение оставалось таким, что ни малейшей возможности увидеть ее лицо у молодого человека не появлялось. Юрий продолжал следовать за ней, будто загипнотизированный ее спиной.

«Ну же! – умолял он мысленно. – Обернись, пожалуйста! Ну что тебе стоит?! Увижу, что ты – не Долинская, – и спокойно пойду домой».

Самое интересное, в этом он нисколько не кривил душой. Даже окажись незнакомка хоть трижды знаменита и красива, это не вызвало бы у него такого трепета, как встреча с той, что давно была его кумиром.

В арку она вошла одна, отделившись от следовавшего по улице людского потока. Таким образом, на несколько коротких мгновений в этой точке пространства они остались наедине! Сердце Юрия заколотилось в сумасшедшем ритме и едва не выпрыгнуло из груди. Он еще ускорил шаг, стараясь при этом громко не топать, а то незнакомка еще подумает ненароком, что он за ней гонится. Но та, казалось, совершенно не обращала внимания на окружающую действительность, пребывая в плену каких-то своих мыслей. И это едва не стало для нее роковым.

Вдоль длинного дома, во двор которого и вела арка, пролегала неширокая автомобильная дорога. Не улица, конечно, а так – проезд к гаражам, расположенным в дальнем конце двора. От дома дорогу отделяла узкая полоса, заросшая густыми кустарниками. Даже сейчас, когда листья на них значительно поредели, они все равно капитально перекрывали обзор. Местные участники движения данную ситуацию знали и учитывали. А вот новичкам этот внутридворовый перекресток нередко преподносил неприятные сюрпризы: от стресса и забрызганной одежды до синяков и других, страховых и не совсем, случаев.

Но в этот вечер все могло сложиться гораздо трагичнее. Двигавшаяся быстрым шагом и пребывавшая в задумчивости незнакомка даже и не подумала замедлиться перед выходом на дорогу, по которой, как на грех, именно в этот момент неслась от гаражей машина: водитель явно куда-то спешил. Не окажись здесь Юрий, столкновения бы нипочем не избежать. Но он вовремя услышал шум машины и по его интенсивности определил немалую скорость ее приближения. Рванувшись вперед, Дроздов успел выдернуть незнакомку практически из-под колес пронесшегося мимо «форда». Они вместе упали на асфальт.

– О господи! – произнесла женщина удивительно знакомым голосом и повернулась к своему спасителю.

Его сердце едва не остановилось. Невероятное стало явью: перед ним была та, о встрече с которой он так долго грезил, – Елена Долинская.

– Вообще-то из нас двоих именно мне полагается пребывать в безмолвном шоке, – чуть улыбаясь, произнесла теннисистка, когда Юрий помог ей подняться, после чего продолжал пожирать ее глазами, не в силах вымолвить ни слова от ошеломления и скованности, вызванной близостью своего кумира. – А вам, как моему спасителю, следовало бы приводить меня в чувство.

– Простите, – наконец с гигантским усилием разлепил губы молодой человек. – Вы в порядке?

– Более или менее. Кстати, благодаря вам. Можно мне узнать имя моего спасителя?

– Юрий… Дроздов, – добавил он после паузы.

– Очень приятно, Юрий Дроздов. А меня зовут Елена… – И на всякий случай добавила: – Долинская.

– Да я знаю, – немного нервной скороговоркой проговорил Юрий. – И мне тоже очень приятно. Собственно, мой ступор был вызван именно тем, что я вас узнал.

– Вот как? – разыграла удивление Долинская. – В таком случае я вас прощаю. Наверное, теряетесь в догадках, что я здесь делаю?

Он молча кивнул.

– В данном событии куда меньше странного, чем может показаться на первый взгляд. Дело в том, что у меня тут живут достаточно близкие родственники.

– Надо же! Я не знал.

– А вы что, много обо мне знаете?

– Ну вообще-то я ваш поклонник и часто бываю на вашем сайте в Интернете.

– Интересно! А вы можете назвать свой ник?

– Paladin, – немного смутившись, ответил Юрий.

– Ух ты, значит, мне повезло наткнуться на рыцаря без страха и упрека! – произнесла Елена, но, увидев изменившееся лицо молодого человека, поспешила добавить: – Не обижайтесь – я без всякой иронии. «Елена, поздравляю вас с этой грандиозной победой! Сбылась мечта, к которой вы шли долго и упорно, отважно боролись с трудностями и не падали духом после неудач. Это достойная награда за все труды. На US Open у вас словно выросли крылья. Желаю их не потерять. Пусть они растут и крепнут, чтобы вознести вас на вершину мирового рейтинга и любые другие пики, которые вам вздумается покорить!» – процитировала она. – Ваше творчество?

– Вы запомнили? Я польщен.

– Весьма неординарное поздравление. Оно мне запало в душу. Надо же, как судьба распорядилась! Я рада нашей встрече, Юрий.

– Обо мне и говорить не приходится! – В глазах молодого человека сиял восторг.

– У меня идея! – вдруг воодушевилась Елена. – Здесь недалеко живет моя тетка, с которой у меня очень хорошие отношения. Она давно звала меня к себе погостить, но с моим графиком выступлений не так-то просто выкроить время. Вот я и решила использовать эту паузу, чтобы навестить ее. Почему бы нам не зайти и не выпить чаю?

– Вы серьезно? – Он не верил своим ушам.

– Более чем. Это наименьшее, что я могу сделать для человека, который спас мне жизнь.

– В таком случае я с удовольствием соглашусь.

Они сидели на кухне в квартире тетки. Самой ее дома не было (дежурила в больнице, как объяснила Елена), так что племянница взяла на себя функции хозяйки. Пока она собирала на стол и ставила чайник, предварительно в категоричной форме отказавшись от помощи Юрия в этом нехитром деле, молодой человек сидел и размышлял.

Происходящее было настолько прекрасно, что он с трудом верил в его реальность. Скорее это напоминало чудесный сон. Впрочем, внушительный щипок, которым наградил себя Юрий, доказал несостоятельность последней версии. Он не спал, а рядом находилась сама Елена Долинская! Причем они были наедине. Ну не фантастика ли это?! И чем, интересно, он заслужил благосклонность Небес, если они преподнесли ему такой царский подарок? Впрочем, молодой человек решил не зацикливаться на этой теме, а по максимуму наслаждаться моментом. Кто знает, долго ли он продлится? Жаль будет упустить даже мгновение того, что потом составит золотой фонд его воспоминаний о прожитых годах.

К тому времени, как Юрий пришел наконец к согласию с самим собой, Елена как раз покончила с хлопотами, и ее внимание вновь безраздельно принадлежало гостю.

– У вас странное выражение глаз, Юрий, – сообщила она, улыбаясь.

– Наверное, слегка ошалевшее?

– Вроде того.

– Просто я все еще не могу поверить, что это происходит со мной и вы пригласили меня к себе.

– Сделайте одолжение, поверьте. Во-первых, мне захотелось с вами пообщаться, а во-вторых, не в кафе же нам идти, особенно при наличии рядом этой квартиры!

– Логично, – согласился Юрий. – Вряд ли найдется такое заведение, где бы ваш приход остался незамеченным. И вам пришлось бы больше автографы раздавать, чем со мной общаться.

– Занятно…

– Что именно?

– Просто сейчас прозвучало это слово «автограф», и я поймала себя на мысли, что мы общаемся уже минут двадцать, а вы до сих пор его у меня не попросили.

– Ох, простите! Такое вопиющее несоблюдение приличий с моей стороны!

Елена засмеялась:

– Да нет, все нормально. Очень многие, с кем мне приходится встречаться, сразу же просят меня расписаться на первом попавшемся под руку предмете. И честно говоря, меня эта ситуация уже слегка напрягает.

– Пресыщение популярностью?

– Просто иногда хочется нормального общения. Но вот парадокс: впервые я встречаю человека, который, узнав меня, не просит сразу автограф, и понимаю, что вот ему-то я бы его дала с удовольствием.

– Так за чем же дело стало? – улыбнулся Юрий и полез в карман за блокнотом.

– Э-э-э, нет! Это должен быть правильный автограф.

– Правильный – это как?

– Сейчас узнаете. Подождите немного, я сейчас.

Долинская встала из-за стола и скрылась в соседней комнате. Вернулась она минуты через три, победно улыбаясь и держа в руках старенький поляроид.

– Надо же, – удивился Дроздов. – Лет десять таких не видел. Думал, они уже исчезли.

– Из продажи – конечно, но в закромах моей тетки много чего такого завалялось. Даже граммофон есть. Я вам потом покажу. Так, секунду…

Убедившись, что аппарат работает и заряжен, Елена водрузила его на холодильник, нажала на автоспуск и быстро встала рядом с молодым человеком, взяв его под руку. Сработала вспышка, и из поляроида с жужжанием выехала карточка. Долинская перевернула ее, взяла ручку и написала: «Моему спасителю Юрию с благодарностью от Елены». Далее следовала ее размашистая подпись.

– Вот это я называю «правильный автограф», – сказала теннисистка, вручая карточку.

– Спасибо! – восторженно выпалил он. – Вы не представляете, как много это для меня значит!

– Думаю, все же поменьше, чем моя жизнь для меня.

Возникшую было неловкую паузу разрядил засвистевший на газовой плите чайник.

Чай был именно таким, как он любил, – крепким, черным, ароматным. Из сладкого имелись мармелад и печенье. К последнему, впрочем, Долинская не притронулась, что было вполне понятно: режим все-таки. Говорили в основном о нем, что для Юрия было совершенно непривычно.

– А зачем обо мне-то говорить? – удивилась теннисистка на его возражение. – Вы и так почти все знаете, коль скоро посещаете мой сайт. А вот о вас мне интересно.

Молодой человек и сам не заметил, как понемногу раскрылся. Елена оказалась хорошей слушательницей, и с нею он чувствовал себя с каждой минутой все более свободно, хотя сначала думал, что комплексы не позволят ему и рта открыть.

– Кстати, Юрий, а вам не надоело «выкать»?

– Ну… – не сразу нашелся он.

– Предлагаю перейти на «ты».

Казалось, что после всего произошедшего за этот вечер лимит удивлений был выбран на месяцы вперед, и все же каждая новая инициатива его звездной собеседницы повергала Юрия в кратковременное замешательство. Правда, состояние это длилось с каждым разом все меньше и меньше. Вот и сейчас мысль: «На «ты» с самой Еленой Долинской?!» – уже через пару секунд сменилась другой: «А почему бы и нет!»

– Согласен.

– Отлично! Только все нужно сделать правильно.

– Вы такая сторонница ритуалов?

– Во-первых, их не просто так придумали, а во-вторых, пожалуйста, на «ты».

– Но ведь ритуала же еще не было…

– Тоже верно. Начать с того, что чай на брудершафт не пьют. Помимо всего прочего, чашки – не слишком удобные для этого сосуды. Так что – только вино.

– Вино? – приподнял брови Юрий. – А как же режим?

– От одного бокала ничего страшного не произойдет. Кроме того, мне не завтра на корт.

Елена опять ненадолго исчезла, вернувшись с бутылкой красного вина и двумя бокалами. Бутылку взялся открывать Юрий: на такой случай у него в сумке всегда имелся дежурный штопор. Благодаря этому инструменту на различных междусобойчиках как с друзьями, так и на работе он сделался незаменимым человеком, а кроме того, в совершенстве овладел ценным навыком открывания бутылок, притом что отнюдь не являлся завзятым выпивохой. Вот и с данным сосудом он управился довольно быстро и сноровисто наполнил бокалы рубиновой жидкостью.

Привычное занятие несколько помогло внешне справиться с волнением, хотя сердце продолжало колотиться в ритме техно, а в голове царил полный сумбур. Впрочем, апогея это состояние достигло в момент, когда их правые руки переплелись, а губы приникли к бокалам. Их лица разделяло всего несколько сантиметров, и данный факт оказывал на Юрия совершенно сумасшедший эффект: кровь пульсировала в висках, стук сердца заглушал все прочие звуки, а в глазах помутилось. В какой-то момент он даже испугался, как бы ненароком не хлопнуться в обморок от избытка чувств, но, к счастью, этого не произошло. Зато произошло другое.

Их руки расплелись, но остался заключительный шаг. Понимая, что Юрий вряд ли сам решится его сделать, Елена взяла инициативу на себя. Она чуть придвинулась, и их губы встретились в поцелуе. Он получился весьма целомудренным, хотя и несколько более долгим, чем того требовал ритуал.

Когда Долинская отодвинулась, в ее глазах плясали чертики, коих ей не сразу удалось погасить. Но Юрий этого даже не заметил: в его голове было пусто и звонко, а те немногочисленные мысли, что еще не успели оттуда эмигрировать, тонули в розовом игристом коктейле из эмоций, равных которым по силе он, пожалуй, не испытывал никогда в жизни.

– Ну вот, теперь все в порядке, – произнесла Елена несколько более низким, чем обычно, голосом.

Юрий в ответ только молча кивнул: произносить какие-то слова в данный момент лежало за пределами его возможностей.

– Согласись, в кафе, под прицелом множества глаз, такое проделать было бы сложнее, – она усмехнулась, – хотя и забавнее. Возможно, мы как-нибудь попробуем.

– Шутишь? Тебя не смущают возможные сплетни?

– А что, должны?

– Не знаю, я не суперзвезда.

– Да, я все время под прицелом папарацци. Еще бы – лакомый кусочек: звезда тенниса с приятной внешностью и в свои двадцать семь лет все еще не замужем. С кем только меня не венчали! Иногда было даже интересно читать все эти статейки. Но желание утереть всем нос с каждым разом только крепло.

– Что ты имеешь в виду?

– Давай закрутим роман! – вдруг сказала Елена.

– Что?! – Юрий даже поперхнулся чаем.

– Тебе не нравится эта идея? – невинным тоном осведомилась она.

– Нравится – не то слово. Я и мечтать ни о чем подобном не мог. Просто как-то неожиданно все. Зачем это тебе? Играешь, как на корте?

– Конечно, – ответила теннисистка. – «Вся наша жизнь – игра. И кто ж тому виной…»

– «…что я увлекся этою игрой», – закончил цитату Юрий.

Она бросила на него испытующий взгляд:

– Знаешь, в тебе чувствуется некая скрытая авантюрность, и мне это нравится. Я почти не играю в миксте, но думаю, что из тебя получится отличный партнер для такой игры. Только границы корта будут несколько шире, чем обычно. Ну как, согласен?

Вот такой неожиданный ход конем. Дроздов привык считать, что в жизни всегда есть выбор, но сейчас он чувствовал, что его загнали в угол. Точнее, он зашел в него сам, по доброй воле. Не раз и не два Юрий четко и обоснованно формулировал для себя свою жизненную позицию: есть такое понятие – мужская гордость, и она не позволяет мужчине быть игрушкой в руках даже очень красивой женщины. Сейчас ему предлагалось именно это. А слова о том, что они в этой игре равные партнеры, – всего лишь слова. Дроздов все это прекрасно понимал, но понимал он и другое: ему представился шанс, которого многие ждут всю жизнь и не получают, и упустить его – значит ни-ког-да не испытать счастья быть рядом (пусть недолго) с женщиной своей мечты. Отказавшись сейчас, он не простит себе этого до конца своих дней. Поэтому Юрий, вопреки всем своим принципам, произнес одно только роковое слово:

– Согласен.

– Я в тебе не сомневалась. Кроме того, есть еще одна причина. Меня просто достали с предложениями руки и сердца. Наш «роман» должен быть долгим и создавать впечатление серьезности. Возможно, на определенном этапе мы окажемся на грани свадьбы.

– Даже так?

– Именно. Конечно, брак (если до этого дойдет) будет фиктивным, но для ловцов сенсаций все должно быть в высшей степени правдоподобным. Играть надо по-крупному, а иначе и смысла нет все это затевать. Ты готов?

– Готов.

– Отлично. Тогда переходим к техническим деталям. Чтобы все нам поверили, мы должны встречаться с достаточной периодичностью. Иногда я, конечно, смогу выкраивать время между турнирами, чтобы приехать в Иркутск. Но в основном ездить придется тебе. Это, конечно, недешевое удовольствие, поэтому транспортные расходы за мой счет.

– Но я же работаю, и помимо транспортных у меня есть и другие расходы.

– Если работа мешает личной жизни, надо бросать работу, – произнесла Долинская назидательным тоном. – В конце концов, ты получишь столько денег, чтобы они перестали быть для тебя проблемой.

Эти слова развеяли по ветру последние клочки воздушных замков, которые Юрий построил, чтобы умилостивить свое самолюбие, ибо после них ни о какой мужской гордости говорить уже не приходилось. Возможность исполнения несбыточной мечты оказалась настолько весомой, что словно катком прокатилась по заботливо и тщательно выстроенным редутам его миропонимания и устоев, сохранявшим Юрия как личность. Быстро, плавно и без особых внутренних терзаний свершилась трансформация нормального, самостоятельного, правда не очень счастливого, парня в альфонса со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– То есть ты сажаешь меня на зарплату?

– Ну это слишком грубая формулировка.

– Но по существу верная.

– Тебе гордость мешает?

– Я просто хочу расставить точки над «i».

– Можно сказать и так. Работа, конечно, будет несколько хлопотной, но, смею надеяться, весьма приятной.

– Хотелось бы.

– Итак, для начала: завтра мы вместе появимся на людях. Лучше всего для наших целей подойдет ночной клуб, где работает твоя сестра. Меньше придется потом родственникам объяснять.

– Верно. – Юрий слегка усмехнулся, представив себе реакцию Кристины на подобное событие. – Ты здесь долго пробудешь?

– Еще пару дней. Следующий этап нашей игры состоится в Москве на Кубке Кремля. Даты тебе известны. С работой успеешь все уладить?

– Пожалуй, да. Впрочем, приеду я в любом случае… если только буду жив.

– Уж постарайся, – без улыбки отреагировала Долинская на это уточнение. – Найдешь меня там и произнесешь фразу-пароль, означающую, что ты готов играть. Если я отвечу в тон, значит, тоже готова.

– Что за пароль?

– Не знаю. Прояви фантазию. Удиви меня.

– Желание дамы – закон. Играть так играть, верно?

– Рада, что ты меня понимаешь. А теперь немного потренируемся.

– В чем именно?

– Как в чем? В поцелуях, конечно. Все должно выглядеть натурально, а тебе, похоже, недостает практики.

– Чувствуется спортивный подход к проблеме, – улыбнулся Дроздов. – Тренировка – залог сноровки?

– Именно так, – с улыбкой подтвердила Елена и закинула руки ему на шею. – Начнем?

Если и возможна была для Юрия менее привычная и комфортная ситуация, чем находиться в центре внимания множества людей, то он вряд ли смог бы таковую с ходу припомнить. Даже когда он отмечал в компаниях собственные дни рождения, подобные ситуации долго не длились. Впрочем, это вполне в русских традициях: чтобы весело и со вкусом что-нибудь отпраздновать, присутствие виновника торжества требуется разве что в самом начале, так сказать, для затравочки. Но после того как произнесено положенное количество тостов за именинника и вручены все подарки, повод, собравший всех за одним столом, в головах гостей как-то размывается, и вечеринка становится всеобщей и нейтральной. Кстати, Дроздова последний факт вполне устраивал. К тому же на его днях рождения никогда не бывало столько народу, как в этот вечер в ночном клубе «Звездный».

Пока Юрий с дамой пробирались к своему забронированному столику, они собрали большую коллекцию заинтересованных взглядов присутствующих. И если Елена Долинская просто купалась в восхищении, то на долю Дроздова достались в основном недоумение и зависть. Оно и понятно: скромная и невыразительная фигура молодого человека достаточно сильно диссонировала с яркой внешностью его знаменитой спутницы. Основной вопрос в глазах посетителей ночного клуба читался достаточно ясно: за какие заслуги этот серый субъект удостоился такой чести?

Надо заметить, что далеко не все посетители «Звездного» были поклонниками тенниса, но Елена с некоторых пор стала больше, чем спортсменкой. Это была медийная фигура, светившаяся и на телеэкране, и на обложках различных глянцевых журналов. Так что если даже и нашлись в зале непросвещенные на сей счет личности, то шепот, волной прокатившийся среди публики, немедленно ликвидировал их «темноту» в этом вопросе.

Одной из последних на возмутителей спокойствия обратила внимание Кристина. Обилие посетителей в этот вечер не позволяло ей до поры отвлекаться от своих прямых обязанностей за стойкой бара, однако первый же взгляд в сторону прибывшей парочки превратил ее в подобие фигуры из музея мадам Тюссо. Кристина любила теннис, разбиралась в нем немногим меньше брата и вдобавок была в курсе его особого отношения именно к этой спортсменке. А потому их внезапное совместное появление проходило для нее по разряду абсолютно невероятных событий. От последнего общения с братом на душе Кристины остался неприятный осадок, и вдруг – такой поворот! Желание немедленно выяснить у Юрия подробности его удивительной встречи со своим кумиром было настолько сильным и жгучим, что она едва устояла на своем посту за стойкой. Впрочем, пытка неизвестностью продолжалась для нее недолго, так как вскоре Кристина обнаружила, что брат направляется прямо к ней. В спешном порядке стерев с лица все лишние эмоции, она встретила его обычной радушной улыбкой.

– Добрый вечер, Крис! – произнес Юрий, тоже широко улыбаясь. – Я бы даже сказал «чудесный вечер», не правда ли?

– Правда, – согласилась Кристина и, не сдержав любопытства, спросила: – Послушай, у меня галлюцинации или это на самом деле…

– Елена Долинская? – закончил за нее брат. – Да, именно она. Я сам с трудом в это поверил.

– Ты должен мне все рассказать!

– Конечно, только немного погодя. Я не могу заставлять свою даму ждать. Сейчас мне нужна бутылка хорошего шампанского и два бокала. А ты примерно через час подходи к нам: я вас познакомлю. К тому же у нас к тебе имеется серьезный разговор.

– У нас?

– Да, у нас. Терпение, сестренка: скоро все узнаешь.

– Хорошо, но помни – ты мне обещал!

– Разумеется.

Пока брат беседовал с сестрой и добывал шампанское, Елена сидела за столиком и тихо наслаждалась происходящим. Воспользовавшись ее временным одиночеством, несколько человек подошли к ней за автографами. Остальные же посетители остались за своими столиками. Кого-то сдерживала собственная робость, кого-то – спутницы. Такое положение вещей вполне устраивало Долинскую, ибо этот вечер она предназначала лишь для троих – себя, Юрия и его сестры. Все прочие персонажи были тут откровенно лишними.

Молодой человек вскоре вернулся, держа в руках бутылку шампанского, плитку темного шоколада и два бокала.

– Ты уверена, что тебе это не повредит? – кивнул он на бутылку.

– Абсолютно.

Умело открыв шампанское, он разлил пенящуюся жидкость по бокалам и произнес тост:

– За нашу удивительную встречу!

– И за мое чудесное спасение! – подхватила Елена.

Их бокалы звонко соприкоснулись.

– Ну и как твоя сестра? – как бы между прочим поинтересовалась Долинская.

– Ее распирает любопытство.

– Что же, я ее вполне понимаю. Она к нам подойдет?

– Примерно через час. Я так попросил, чтобы у нас было время пообщаться. – Он слегка нервно оглянулся. – Правда, обстановка…

– Тебя что-то смущает?

– На нас все пялятся.

– Само собой. Я к этому давно привыкла. Привыкай и ты. Так будет во всяком общественном месте, где мы появимся вдвоем. Кроме того, ради этого все и затеяно, не так ли?

– Конечно, только я пока чувствую себя немного не в своей тарелке.

– Ну чтобы оказаться в своей тарелке, тебе придется выпить много больше, чем эта бутылка, – скаламбурила Елена, – правда, я тебе этого не позволю. Ты мне нужен вполне дееспособным. А вот еще один бокал для успокоения нервов тебе явно не повредит.

– Намек понял. – Юрий вновь налил шампанского обоим. – Ну за успех нашей игры!

– Отличный тост! – просияла Елена. – За это я с удовольствием выпью.

Игристое вино теплой волной растеклось внутри, и молодой человек почувствовал, как робость потихоньку отходит на задний план, уступая авансцену сумасшедшему кайфу от присутствия женщины его грез. Встретив ее лучистый взгляд, он медленно двинул свою руку вперед по гладкой поверхности столика, а Долинская, одобрительно улыбнувшись, встретила его пальцы своими и нежно сжала. Пока все шло как надо.

– Так, все – я хочу танцевать! – требовательно произнесла Елена.

В зале как раз заиграла медленная музыка – «Send me an angel» – любимая песня Юрия у Scorpions. Он с готовностью поднялся, и парочка продефилировала к танцплощадке, провожаемая десятками пар завистливых глаз. Руки Юрия легли на талию теннисистки, а она обняла его за шею. Лица их находились примерно на одном уровне, и это пьянило молодого человека едва ли не круче пары бокалов шампанского. Тем не менее в танце он двигался плавно и умело.

– Так держать, мой кавалер! – с улыбкой прошептала его партнерша. – Для начала очень даже неплохо!

Если для Юрия час пролетел как одна минута, то для его сестры, томившейся в нетерпении за стойкой, он тянулся как минимум втрое больше своей номинальной длины. За этот период она раз двадцать посмотрела на часы, словно ее взгляд обладал сверхсилой, способной пришпорить время.

В конце оговоренного периода Кристина подошла к своей напарнице по стойке:

– Слушай, Рит, подмени меня на полчасика. Пока посетителей вроде жажда не слишком мучает. А мне с братом переговорить надо.

– Да, он у тебя сегодня жжет напалмом! – понимающе улыбнулась подруга. – Нет проблем, иди. Только потом все мне расскажешь!

– А как же!

Вынырнув из-за стойки, Кристина решительно двинулась к столику брата, но с каждым шагом решимость ее убывала, одолеваемая странной робостью, а скорость движения становилась меньше. Это было само по себе странно, ибо Кристина, в отличие от брата, не страдала излишним почтением перед популярными людьми и всегда была раскованной и коммуникабельной. Но в Елене Долинской было что-то, внушающее ей непонятный трепет. Причем именно в этой «живой» Долинской. С телеэкрана она подобного впечатления не производила.

Первой заметила приближение Кристины именно Елена и, по-хозяйски положив ладонь на запястье Юрия, что-то ему сказала. Тот обернулся, увидел сестру и с широкой приветливой улыбкой сделал приглашающий жест. Кристина ускорила шаг, но незначительно. Что-то пока неуловимое ее смущало. Возможно, все дело было в слишком, на ее взгляд, нарочитой близости, которую демонстрировала в первую очередь Елена: эти нежные прикосновения, тесные, почти интимные объятия в танце, свойственные либо страстно влюбленным парам, либо тем, кто уже давно вместе. Второй вариант в данном случае заведомо не проходил, а насчет первого у Кристины были серьезные сомнения, особенно в отношении чувств Елены. Кристина, конечно, любила брата, но отдавала себе отчет, что секс-символом тот отнюдь не является, а потому во внезапно вспыхнувшую к нему страсть у столь яркой и известной в обществе женщины верилось слабо. Тогда расчет? А какой? Ведь Юрий не обладал тем магнетизмом, что присущ большим деньгам или власти…

Завершить свою цепочку размышлений Кристина не успела, ибо путь к столику брата подошел к концу.

– Здравствуйте, – произнесла она. – Я – Кристина, сестра Юры.

– Очень приятно познакомиться, – ответила Долинская. – Меня зовут Елена. Впрочем, вы можете называть меня просто – Лена.

– И мне тоже очень приятно. – Лицо Кристины против ее воли ненадолго вспыхнуло румянцем. – Я вас узнала. Мы с братом большие ваши поклонники.

– Спасибо. Он мне говорил.

«Так, с расшаркиваниями пора завязывать, – подумала Кристина. – У них был ко мне какой-то разговор? Что же, послушаю. Но сначала надо бы кое-что уточнить».

– Можно вопрос… Лена? – слегка запнулась она на обращении.

Долинская кивнула.

– Что привело вас в наш город и как вы познакомились с моим братом?

– Это целых два вопроса, – засмеялась Елена. – Отвечу по порядку, тем более что никакого секрета здесь нет. Как я уже рассказывала Юре, у меня тут живет близкая родственница, и я приехала ее навестить, воспользовавшись перерывом в турнирном графике. Что же до встречи с вашим братом, то история получилась столь же неожиданная, сколь и романтичная. Видите ли, Кристина, Юра спас мне жизнь.

– Вот как?! Да ты, братец, оказывается, герой!

– Еще какой! – подхватила Долинская. – Он выдернул меня прямо из-под колес мчащегося автомобиля, рискуя собственной жизнью. Разве могла я после такого события сразу отпустить его? Мы разговорились и очень понравились друг другу.

– И в связи с этим, – вмешался в разговор Юрий, – у нас есть для тебя новость. Мы с Леной решили путешествовать вместе.

– Что?! – Кристина была потрясена и даже не пыталась этого скрыть. – Но… как же твоя работа?

– Я увольняюсь, – беспечно сообщил Юрий. – И уже нашел новую.

– И где же, если не секрет?

– В моей команде, – ответила за него Елена. – Он хороший компьютерщик, так что будет вести мой сайт в качестве администратора. К тому же у него появится отличная возможность заниматься любимым делом – фотографией. Держу пари, с его способностями он скоро станет одним из самых модных фотографов.

Кристина даже не сразу нашлась, что ответить. Господи, да неужели Юра не понимает, что ввязывается в совершеннейшую авантюру?! Сколько продержится у Долинской интерес к нему? Две недели? Месяц? Полгода? А потом она выбросит его, будто сломанную ракетку. И что тогда будет с ним?! Сейчас-то он об этом не думает, завороженный сказочными перспективами, нарисованными ему этой красавицей, но когда воздушные замки рушатся, они обычно хоронят под своими обломками их создателя. А с впечатлительностью ее брата тут и до самоубийства недалеко. Разумеется, все это она не могла сказать ему при Долинской. Только наедине. А для этого надо дождаться, пока она уедет. С формальностями по работе он вряд ли разберется раньше, чем через две недели. Так что шанс, скорее всего, представится… если только теннисистка не проторчит здесь все это время. Ишь, как его за руку схватила и отпускать не собирается! От всякого преклонения перед этой звездой у Кристины не осталось и следа. Наоборот – росла неприязнь. Она не сомневалась, что Долинская сломает жизнь ее брату и погубит его. Представится ли шанс для разговора с ним наедине или нет – это еще бабушка надвое сказала. Попытаться вразумить его, правда осторожно, следует уже прямо сейчас.

– Юра, ты хорошо подумал? Это ведь очень серьезный шаг!

– Не сомневайся, Крис, я все тщательно взвесил.

«Угу, взвесил он, как же! Влюблен ведь по уши, сразу видно! А когда влюбленные мозгами пользовались? Вот то-то и оно!»

– Надеюсь, с родителями ты попрощаешься лично, а не по телефону?

– Конечно, о чем речь? На днях я к ним съезжу.

– Можем отправиться вместе. Давненько я стариков не видела.

«Ай да я! Молодец! – похвалила себя Кристина. – Там мы его втроем и обработаем. Все больше шансов, чем в одиночку!»

Взгляд ее выхватил чуть сжавшиеся на запястье Юрия пальцы Долинской. Похоже, ей такой поворот разговора не слишком понравился. Тем больше причин отговорить брата от поездки с ней.

– Я еще не знаю, когда у меня будет время, – уклончиво произнес Юрий. – Полагаю, только на следующей неделе. В выходные мы с Леной собирались съездить на Байкал, а потом… видно будет.

«Будет, будет! – сказала себе Кристина. – Но как ты, подруга, за него ни цепляйся, к родителям мы с ним поедем вместе. А там уж я постараюсь его вразумить!»

А в следующий момент она увидела глаза Елены, в которых светилось насмешливое превосходство.

«На что ты надеешься? – словно говорили они. – И с кем собралась бороться? Со МНОЙ? Ты проиграешь, девочка, и к гадалке не ходи! Твой брат уже мой, с потрохами!»

«Ну, это мы еще посмотрим!» – мысленно возразила Кристина.

Однако разговор следовало завершать.

– Ну когда соберешься, позвони, – сказала она брату и повернулась к Елене: – Рада была знакомству.

– Взаимно.

Утром, выходя с работы, Кристина была уже абсолютно спокойна. Она нисколько не сомневалась в том, что битву за своего брата у этой залетной хищницы выиграет. Конечно, у той сильные позиции: его кумир как-никак, однако родная кровь тоже дорогого стоит. Причем очередного раунда противостояния она ожидала не раньше следующей недели.

Поэтому когда у самого входа в «Звездный» затормозила синяя «ауди» и оттуда появилась теннисистка, Кристина слегка оторопела: к такому скорому продолжению она не была готова. В то же время это было хорошим знаком – очевидно, та не чувствует абсолютной уверенности в собственном успехе и приехала договариваться. Ну-ну…

– Вас подвезти? – спросила Долинская.

– Вообще-то мне недалеко…

– Тогда пройдемся. Заодно и поговорим.

Возразить на это было нечего. Отказ выглядел бы уже явным курсом на конфронтацию, а также в какой-то степени проявлением малодушия. Нет, уклоняться от схватки она не станет.

– Хорошо.

Кристина подождала, пока Елена поставит машину на стоянку и закроет ее, а затем двинулась рядом с ней по направлению к своему дому. В пять часов утра улицы Иркутска были практически пустынны, что вполне способствовало беседе, не предназначенной для посторонних ушей. Кристина молчала, предоставляя инициативу в разговоре своей визави. И та заговорила первой:

– Знаете, у меня сложилось впечатление, что вы не одобряете нашей с Юрой затеи.

– Просто я считаю ее слишком необдуманной.

– Иногда спонтанное решение самое верное.

– Возможно. Но это скорее исключение, чем правило. К тому же сейчас он слишком многое ставит на карту… в отличие от вас.

– Боитесь, что я причиню ему боль?

– Честно? Да.

– Зря. Я никогда этого не сделаю. Он мне слишком дорог.

– С чего бы? – вырвалось у Кристины.

– Вы же знаете, он спас мне жизнь.

– И вы влюбились?

– Да.

– Не знаю, – в сомнении покачала головой Кристина. – Как-то у вас все слишком быстро и бурно. Очень напоминает курортный роман. А такие романы сами знаете чем заканчиваются…

– Не верите в любовь с первого взгляда?

– Верю. Только длится она обычно недолго.

– Обычно, но не в нашем случае.

– Что заставляет вас так думать?

– Я не думаю, а знаю.

Непоколебимая уверенность в голосе Долинской заставила Кристину в изумлении остановиться и посмотреть на нее. А в следующую секунду она поняла, что это было ошибкой. Зеленые глаза Елены поймали ее взгляд, мгновенно затянув его в свои бездонные глубины. Черные зрачки расширились до невероятных размеров, и вскоре Кристина уже ничего, кроме них, не видела. Ее воля растворилась в них, словно промокательная бумага в серной кислоте, и всю реальность для нее сейчас составляли эти глаза и голос Долинской, ставший вдруг жестким и приказным.

– А теперь слушай внимательно, сучка! – тихо, но четко произнесла та. – Ты выполнишь все, что я сейчас скажу. Повтори!

– Я выполню все, что ты скажешь, – покорно, словно эхо, произнесла Кристина.

– Во-первых, ты не станешь отговаривать Юрия от поездки со мной и к родителям вместе с ним не поедешь. Ясно?

Кристина кивнула.

– Во-вторых, ты не станешь разговаривать ни с родителями, ни с кем бы то ни было еще из его знакомых на эту тему и уговаривать их повлиять на него. Ясно?

– Да.

– И в-третьих, ты сама никакими действиями не станешь препятствовать его отъезду. А теперь повтори все, что я сказала!

Кристина послушно воспроизвела все полученные инструкции практически дословно.

– Вот и умница! – Елена снисходительно потрепала ее по щеке. – Теперь можешь идти домой отдыхать. И об этом нашем разговоре тоже, разумеется, никому ни слова.

Глава 11

На шаг позади

Лондон. 22 сентября 2010 г.

Терон устал. Точнее, устало его человеческое тело. Даже будучи значительно модернизированным, после стольких подряд «прямых переходов» в разные концы мира оно уже подавало явные признаки начинающегося переутомления. Следовало сделать передышку. А на будущее, когда появится свободное время, надо внести в свою плоть еще кое-какие усовершенствования, повышающие так называемую перемещательную выносливость. Для него это просто жизненно необходимо. Впрочем, когда оно еще появится, это свободное время? Пока что события неслись столь резвым аллюром, что страж не поспевал за ними, все время оставаясь на шаг позади. И пауз в ближайшем будущем не намечалось. Так что единственное, что сейчас мог сделать Терон, – это воздержаться пока от «прямых переходов» и перемещаться самолетами. Естественно, это здорово замедляло процесс попадания в нужную точку Базового мира, но альтернатива была неприглядна – быстрый износ имеющейся материальной оболочки и необходимость замены. А данная процедура вместе с доведением нового тела до ума может занять от двух недель до месяца. Выпасть из событий на столь большой срок страж просто не мог себе позволить. Приходилось идти на компромиссы.

Именно поэтому ранним утром 22 сентября, через сутки после трагедии в Британском музее, Терон сошел с трапа самолета в лондонском аэропорту Хитроу. Конечно, трудно было рассчитывать спустя столь долгий срок найти что-либо существенное на месте преступления, но в условиях тотального дефицита информации и этой возможностью пренебрегать не следовало. Да и пообщаться с местными стражами и смотрящими тоже будет не вредно.

Первым делом Терон подошел к газетному киоску и купил вчерашнюю «Таймс». Ограбление Британского музея, странные смерти хранителя и двоих охранников, естественно, были вынесены на первую страницу. Страж пробежал глазами статью и разочарованно выбросил газету в первую попавшуюся урну. Он, впрочем, ни на что особо и не рассчитывал: что возьмешь с человеческих журналистов? Несколько фактов, приправленных множеством завиральных домыслов автора статьи. Репортер ведь даже представить себе не может, что действительность тут куда страшнее самых безумных его фантазий. Впрочем, кое-какая пища для размышлений все же появилась.

Итак, что там написано? Оба охранника умерли от внезапных сердечных приступов. Конечно, тот факт, что произошло это одновременно у двух молодых, здоровых и физически развитых мужчин, не мог не обратить на себя внимания. Впрочем, ознакомившись с догадками автора статьи о возможных причинах случившегося, Терон мог сказать одно: все это было бы смешно, коль не было б так грустно. А уж по поводу смерти хранителя, в теле которого не осталось ни одного неповрежденного фрагмента (ни косточки, ни органа), фантазия репортера вообще потеряла берега реальности. Вольный охотник не сомневался: в данном случае, скорее всего, имел место банальный силовой импульс, правда, весьма мощный. Что именно пропало, в статье не сообщалось – закрытая информация, – однако Терон прекрасно знал это и сам.

На данный вопрос, как, впрочем, и на тот, кто нанес силовой удар принципу, дал ответ принятый им телепатический вопль умирающего анхора: «Кромешники ищут Осколки!» Выходит, не зря он опасался, что исчезновение Лунтара и пропажа тибетской части Ключа – только начало цепочки. Однако два эти ответа породили новые вопросы: как в Базовый мир ухитрились тайно проникнуть столь могучие создания Пустоты, и откуда у них информация о хранителях Осколков?

Кстати, телепатическое сообщение принципа Рейна, очевидно, и явилось причиной того, что его так размололи силовым импульсом. Кромешник, похоже, пришел от этого в бешеную ярость, если даже забыл о том, сколь удобно тело принципа для вселения. А может быть, у него уже была материальная оболочка? Впрочем, чтобы справиться с принципом и двумя стражами, создание Пустоты должно быть чрезвычайно сильным. Трудно представить, что столь крупной фигуре удалось незаметно проникнуть в Базовый мир. Значит, он был не один. До сих пор в руки кромешников не попадался никто из анхоров, за исключением Лунтара. В таком случае оболочки им все же требовались, если, конечно, они не согласились удовлетвориться телами обычных людей, что вряд ли: охота за Осколками требует мобильности, и тела простых смертных для этого не годятся. Тогда почему убиты и оба стража? Или они убили себя сами, чувствуя, куда клонится дело?

Да, непоняток и неопределенностей хватает, так что общение с местными стражами будет совсем не лишним. Вопрос только в том, много ли им известно? Чрезмерная секретность, окружающая Осколки, в данном случае вредила расследованию необычайно. Как, скажите, пытаться упредить неизвестного стремительного врага, если не располагать сведениями о том, где и у кого находятся оставшиеся Осколки Ключа от темницы Тринадцатого?! Работать вслепую? А ведь враг-то, напротив, вполне зрячий, так как, похоже, кто-то «слил» ему нужные сведения с самого верха. Это заставляет предполагать наличие в Конклаве как минимум одного предателя. Даже думать об этом страшно, но еще хуже то, что руки анхоров, пытающихся помешать кромешникам завладеть составными частями Ключа, скованы неведением. Если для врага тайна Осколков уже не является тайной, то почему бы не посвятить в нее и своих, чтобы хоть как-то уравнять шансы?

Размышления его были прерваны объявлением по аэропорту: «Пассажир Жан-Люк Тордье, прибывший рейсом из Нью-Йорка, вас ожидают у билетных касс! Пассажир Жан-Люк Тордье…» «Меня встречают!» – понял Терон, потому что согласно документам, лежащим в нагрудном кармане, его звали именно так. Что же, имело смысл последовать приглашению: для врага это слишком примитивная ловушка. Тем более что билетные кассы – место массового скопления народа, а там ни криги, ни кромешники не решатся на открытую агрессию. Выходит, это местные стражи. На ловца и зверь…

Подойдя к билетным кассам, Терон сразу же обнаружил того, кто его ожидал, – высокого парня с фигурой культуриста в униформе личного шофера какого-нибудь аристократа. Легкая аура Силы, окружавшая его, выдавала смотрящего. Интересно… Стражи, скорее всего, явились бы лично. Присутствие смотрящего означало то, что с ним желает пообщаться кто-то более высокого ранга.

Терон решительно подошел к парню:

– Вы меня искали?

– Мистер Тордье? – мгновенно среагировал тот.

– Он самый.

– Я здесь по приказу леди Дентон. Мне поручено доставить вас к ней.

– Леди Дентон? – повторил Терон, что-то припоминая. – Ах да…

Он чуть улыбнулся. Леди Кэролайн Дентон являлась аватарой властительницы Диллины. Ее характер и привычки вполне соответствовали названию касты, к которой она принадлежала. Диллина не любила лично заниматься мелкими рутинными вопросами, а потому всегда имела множество порученцев. Таким образом, личина аристократки для нее подходила наилучшим образом. Вполне возможно, что все стражи и смотрящие, находящиеся в данный момент в Британии, были у нее на побегушках. Терону случалось как-то встречаться с властительницей по своим делам, и тогда Диллине пришлось убедиться, что между вольным охотником и обычными стражами, которыми она привыкла помыкать, существует принципиальная разница. Впрочем, несмотря на тот облом, расстались они вполне мирно, сохранив взаимное уважение. Несмотря на властные замашки и кажущуюся леность, дело свое эта дама знала отменно, а потому разговор с ней может оказаться весьма полезным. Конечно, стремительный налет на Британский музей властительница прошляпила, но ведь ей почти наверняка не было известно, что именно там хранится. Интересно, как она узнала о его прибытии?

– Что же, я к вашим услугам, – сказал Терон смотрящему.

– В таком случае прошу следовать за мной.

Парень повернулся и, раздвигая толпу своими широченными плечами, двинулся к выходу. Терон поспешил следом. Возможно, его запоздалый визит в Лондон окажется не столь уж пустым.

Графство Эссекс. Англия

Леди Кэролайн Дентон (она же – властительница Диллина) считала необходимость пребывать поблизости от столь густонаселенного мегаполиса, как столица Объединенного Королевства, неизбежным злом, но постоянно проживать в самом Лондоне – это было уж слишком. К тому же она придерживалась мнения, что со стороны всегда видно лучше. Именно поэтому ее особняк располагался примерно в сорока километрах от городской черты. Расстояния не являлись для нее сколь-нибудь значительной помехой. Как правило, она преодолевала их с помощью «прямого перехода». А «роллс-ройс» с водителем-смотрящим держала лишь для особых случаев: официальных выездов или встречи VIP-гостей.

Уже тот факт, что за ним она отправила свой лимузин, свидетельствовал об ее весьма значительной осведомленности если не насчет его дел, то перемещений точно. Ведь не знай она, сколь сильно вымотали Терона постоянные скачки по миру, просто связалась бы с ним телепатически и дала бы пеленг своей резиденции. Или она опасалась сверхчувствительной прослушки? В любом случае начало выглядело довольно интригующе.

Хозяйку он увидел сидящей в гостиной, в глубоком кресле у камина. На вид ей было немногим больше сорока, но образ Кэролайн Дентон, равно как и эта материальная оболочка, возникли сравнительно недавно – около десяти лет назад. Тем не менее благодаря широким возможностям анхоров все местные жители были уверены, что ее род живет в этой местности испокон веку, а она переехала сюда, унаследовав особняк после смерти своего брата.

– Доброе утро, Жан-Люк! – радушно улыбаясь, поднялась она ему навстречу. – Рада, что ты нашел время меня посетить!

– От ваших приглашений довольно сложно отказаться, леди Кэролайн, – ответствовал Терон, приблизившись и галантно целуя ей руку. – Кроме того, у нас с вами есть что обсудить.

– Разумеется, разумеется. Тебе чай или кофе?

– Если можно, чаю.

– Конечно, можно. Оливер!

В дверях мгновенно вырос лакей, судя по ауре, тоже не являвшийся обычным человеком.

– Принеси чашку чая для гостя. Крепкий, черный, без сахара. Все верно? – обернулась она к стражу.

– У вас превосходная память, леди Кэролайн.

– Спасибо, Жан-Люк. Так вот, чашку чая, а потом позаботься, чтобы нас никто не беспокоил.

– Будет исполнено, миледи!

Лакей скрылся.

– А вы их неплохо вышколили, – заметил Терон.

– А то! – довольно усмехнулась Диллина. – Как в лучших семействах.

– Неужели все слуги – смотрящие?

– Естественно. Предпочитаю не держать дома непосвященных.

– Но не слишком ли это расточительно? Их ведь не так много. Концентрировать стольких в одном месте…

– Будь добр, избавь меня от своих нотаций, Терон! – чуть поморщилась властительница. – И предоставь мне решать вопросы распределения подчиненных по региону самостоятельно.

Лакей появился быстро и бесшумно и, поставив перед гостем чашку горячего ароматного чая, столь же бесшумно исчез, плотно прикрыв за собой дверь гостиной.

– Дело не в нотациях, властительница, – суховато промолвил страж, когда они вновь остались одни. – Возможно, окажись вчера побольше смотрящих в самом Лондоне…

– Не продолжай! – ледяным тоном перебила его Диллина. – Ты сам прекрасно знаешь, что они ни крига бы не сумели сделать! Все произошло слишком быстро.

Терон осекся. Зашел он все-таки далековато – фактически напрямую обвинил властительницу в некомпетентности. А она как-никак принадлежала к более высокой касте, хотя он ей и не подчинялся. Одичал все-таки страж на своей вольной охоте и позабыл о субординации. Этак можно нечаянно забыть и об еще более важной вещи, что уж и вовсе категорически недопустимо.

– Извините, – примирительно произнес Терон. – Просто это уже второй случай за несколько дней, что вызывает в верхах довольно… нервную реакцию.

– Еще бы! – согласилась Диллина и вдруг замерла. – То есть как – второй? Мне известно только об одном… Или исчезновение принципа Лунтара в Тибете…

– Звено этой же цепи, – мрачно подтвердил ее догадку страж.

Диллина хорошо владела своим лицом, но на секунду ее аристократическая бледность заметно усилилась.

– Ты здесь именно по этому делу?

– Разумеется.

– Кто тебя курирует?

– На такие вопросы я отвечать не уполномочен.

Взгляд властительницы посуровел:

– Ты забываешь, что я принадлежу к более высокой касте.

– А вы забываете, что вольные охотники не подотчетны никому, кроме своего куратора.

Диллина отпила кофе и примирительно улыбнулась:

– Давай не будем начинать с конфронтации. В данных обстоятельствах нам следует, наоборот, объединить усилия.

– Согласен. Информация за информацию.

– Любая?

– Единственная запретная тема – мой куратор.

– Что же, идет. Тебе, как гостю, предоставляю право первого вопроса.

– Очень любезно с вашей стороны. Известно ли вам, сколько кромешников участвовало в налете на музей?

– Точно – нет. Однако, судя по силе энергетических возмущений в районе музея, а также в результате спектрального анализа следов боевых заклятий, можно сделать вывод, что их было как минимум трое, и они явно не из рядовых. Об этом говорит хотя бы состояние тела принципа после силового удара.

– Спасибо. Ваша очередь.

– Лунтар тоже был хранителем Осколка?

– Да. И Осколок исчез вместе с ним.

– Его тело нашли?

– Нет. И это заставляет меня предполагать, что в нем сейчас разгуливает один из кромешников.

– Не слишком обнадеживающая новость. Спрашивай теперь ты.

– Насколько мне известно, вы довольно подробно изучали классификацию кромешников и отлично в них разбираетесь…

– Не я, – перебила его властительница, – а принцип Рейн. Он у нас хранитель знаний, и это его профиль… был. Я же просто довольно много общалась с ним и понабралась от него кое-каких сведений. Упреждаю твой следующий вопрос: я и понятия не имела, что кроме знаний он хранит что-то еще.

– Печально.

– Что именно?

– Дефицит информации в наших рядах. Вот враг, похоже, информирован куда лучше. Однако я хотел спросить о другом. Как раз о знаниях, которые вы получили от принципа Рейна. Это касается классификации кромешников. Как вы думаете, какого уровня (максимального) кромешники теоретически способны проникнуть в Сферу Миров и добраться до Базового мира? Насколько я понимаю, об Иерархах Пустоты речь не идет?

– Абсолютно верно понимаешь. Эти монстры, проламываясь сквозь Внешний обод, сотрясали бы всю Сферу, и, полагаю, не только анхоры, но и сами Первые собрались бы у места прорыва, чтобы остановить их. Нет, ни им, ни кромешникам рангом ниже прорваться так далеко не позволили бы: их бы засекли и остановили задолго до Базового мира. Полагаю, если о ком и можно вести речь, то максимум о харрах.

– Что они собой предсталяют?

– Информации, к сожалению, немного. Последние сведения о них датируются временами Войны Тринадцати. Четверка харров тогда всюду сопровождала Разрушителя. В искаженном виде информация о них попала даже в человеческие легенды, где они именовались Четырьмя Всадниками Апокалипсиса. Вся четверка вместе представляет собой весьма грозного противника даже для престола, не говоря уже об остальных. Телепортацией они не владеют, но в своем естественном обличье, которое, кстати, постоянно меняется, способны к полету или иным способам быстрого, но не мгновенного перемещения. Легко переселяются из тела в тело, подавляя личности как простых смертных, так и анхоров вплоть до властителей, а по некоторым сведениям, даже и форсов.

– Ой ли?! – недоверчиво воскликнул Терон.

– Я тоже, честно говоря, сомневаюсь, да и Рейн упоминал об этом с оговорками, как непроверенные сведения.

– Ладно, что еще?

– Да практически все. Боевая магия у них весьма сильна, а спектр заклятий достаточно широк, однако подробности мне неизвестны: история давняя, и даже знания Рейна ограничены.

– Н-да, пока все сходится: подавление личностей младших анхоров – раз, то, что их четверо, – два, сильная боевая магия – три, а также то, что другая четверка этих созданий была в свое время свитой Тринадцатого, а сейчас они ищут его темницу. Похоже, мы имеем дело именно с харрами. Что же, спрашивайте теперь вы.

– Тебе известны какие-нибудь другие хранители Осколков?

– Нет.

– Неизвестны или ты просто не хочешь говорить?

– Они мне действительно неизвестны, – не моргнув глазом, солгал Терон, – хотя этим делом я занимаюсь вполне официально. Эта секретность здорово подрезает нам крылья, в то время как врага она, кажется, совершенно не сковывает.

– На что ты намекаешь?

– Только на то, что кромешников снабжает сведениями кто-то весьма информированный.

– Твои подозрения просто чудовищны! – возмутилась Диллина. – Чтобы кто-то из анхоров связался с исчадиями Пустоты… Криги – еще куда ни шло, но они такой информацией не обладают.

– А у вас есть другое объяснение тому, что враг пока наносит чрезвычайно точные и стремительные удары по целям, о которых даже у нас известно очень узкому кругу лиц?

– Действительно, сведениями о темнице Тринадцатого располагают только несколько престолов, правда, имен их я не знаю. Ну и, разумеется, Первые. Но они-то тут точно ни при чем.

– Откуда такая уверенность?

– Демиурги как никто должны быть заинтересованы в том, чтобы Тринадцатый так и оставался узником.

– А престолы, по-вашему, нет? Да они окажутся в самом верху списка жертв, если он вырвется на свободу. Но выбор у нас невелик: кто-то из них снабжает врага информацией. С одной стороны, помыслы Первых нам неведомы и для большинства из нас непостижимы, а с другой – усердное сокрытие информации об Осколках даже от тех, кто ведет расследование, наводит на мысли о ком-то из престолов.

– Но это же кощунство – подозревать их! – продолжала негодовать властительница.

Терон усмехнулся. Почему-то чем более высокое положение в иерархии занимает какой-нибудь анхор, тем больший пиетет у него перед высшими кастами. Впрочем, у людей все точно так же. Видимо, это вселенский закон.

– А по-моему, – произнес он веско, – кощунство – сотрудничать с Пустотой в деле освобождения Тринадцатого. Для тех же, кто пытается этому воспрепятствовать, все средства хороши.

Глава 12

Дареный конь

Побережье озера Байкал к северу от Иркутска. 25 сентября 2010 г.

Порой Моргана начинала сама себе удивляться. Всегда такая деятельная натура, сейчас она наслаждалась бездействием и покоем. Никогда не любившая попусту тратить время, она научилась получать удовольствие от длительных прогулок на природе. Теперь криганка прекрасно понимала отца, способного порой часами стоять на одном месте, завороженно взирая на местные красоты. Горы, леса, озеро, тишина и отсутствие суеты – сущая благодать! Странно, что они с отцом словно поменялись ролями. Он чувствовал: где-то происходят очень важные для всех события, – и тяготился своим вынужденным бездействием, а она, изо дня в день наблюдая его метания, всей душой хотела продлить их безоблачное пребывание в этом земном раю, догадываясь, однако, что их каникулы вот-вот закончатся, причем по не зависящим от них обстоятельствам. Похоже, надвигается настоящий тайфун из проблем и неприятностей, который подхватит их с отцом, закружит и швырнет в такую мясорубку, равной которой они еще не знали.

Когда эти мысли накатывали на Моргану, они неизменно портили ей настроение, а потому она всячески старалась от них избавляться. Одним из способов было погружение в байкальские красоты. По крайней мере, на нее они действовали умиротворяюще, в отличие, кстати, от отца, который с каждым днем становился все более тревожным. Особенно это стало заметно после визита Брегена. Тринадцатый побери этого Сайферова прихвостня! Почему он никак не может оставить их в покое? Впрочем, догадаться было несложно: два Э-мага такого уровня, как они с отцом, – слишком сильная карта, чтобы каждый из игроков не стремился заполучить ее в свою колоду. У Лилит и Конклава анхоров это не получилось, теперь пришла очередь Сайфера и его команды. Так что им с отцом надо либо менять укрытие и маскироваться тщательнее, либо начинать действовать самим, не дожидаясь, пока кто-то другой примет решение за них.

«Ну, все, хватит об этом, голубушка: ты пришла сюда отвлечься, вот и отвлекайся!»

Дав себе такое указание, Моргана взобралась на самую вершину стеной вставшей над озером скалы и окинула взглядом окрестности. Нет, какой же все-таки кайф! Правда, идиллическую картину почти первозданной природы несколько портила стоявшая внизу машина – синяя «ауди», неведомо как добравшаяся сюда по местному бездорожью. Моргана присмотрелась: у машины были двое – мужчина и женщина. Он – ничем не примечательный высокий шатен, она – довольно эффектная блондинка со спортивной фигурой. Все это криганка прекрасно рассмотрела со своего наблюдательного пункта. А если учесть, что до парочки было добрых триста метров вдоль берега озера и примерно половина этого расстояния в высоту, – зрению ее позавидовал бы и орел-беркут.

Однако в женщине было что-то настораживающее. Ясность наступила, лишь когда Моргана подключила к обычному еще и магическое зрение: аура незнакомки достаточно явно выдавала в ней криганку, причем одной из низших каст – ламия или дива, не больше. Ее спутник, похоже, был обычным человеком, а следовательно, единственная роль, которую он мог выполнять при криганке, – жертва. Тогда это точно ламия – недаром эту касту называют вампирами душ. В общем, бедолаге не позавидуешь.

Надо бы, наверное, вмешаться, хотя… Если уж выбирать между ними, то ее симпатии, скорее, принадлежали ламии: все-таки соплеменница, которой нужно добывать пропитание. К тому же люди бывают разные. За последние два года Моргана в этом убедилась не единожды. Каким был именно этот человек, она не знала, да и знать особо не хотела. Ни к чему лезть в дела, которые ее прямо не касаются. Не делай добра – не будет зла. Кто знает, как потом аукнется ее вмешательство? Да пошли они к Тринадцатому – эта ламия и ее жертва!

Молодая криганка отвернулась, обратив свой взгляд на простирающуюся перед ней безбрежную водную гладь Байкала. Однако несколько секунд спустя ей вновь пришлось отвлечься, но уже совсем по другой причине. Энергетический импульс от телепортации не так уж силен, но на природе, где отсутствует могучий фон энергии многих тысяч людей, да еще в непосредственной близости, его можно почувствовать, даже не будучи настороже.

Моргана резко развернулась, готовая к бою, но остановилась, тихо цедя сквозь зубы ругательства, коих за время своего пребывания в Базовом мире успела узнать великое множество: перед ней стоял Бреген.

– Здравствуй, Моргана, – произнес он.

– Разве я неясно выразилась в прошлый раз? – холодно осведомилась Моргана. – Мы с отцом в ваших с Сайфером играх пока участвовать не собираемся, и оставьте уже наконец нас в покое!

– Ну-ну, девочка, не надо агрессии, – примирительно сказал Бреген. – Я тут по другому поводу и уговаривать никого не собираюсь. Кроме того, я не с пустыми руками.

– И что это значит?

– У меня для тебя подарок. Точнее, для твоего отца.

– С чего бы это вдруг?

– Считайте, что это залог нашего к вам хорошего отношения.

– Ой ли?! «Бойтесь данайцев, дары приносящих»…

– Выучила местные идиомы, Моргана? Похвально, похвально. Только к данному случаю лучше подошла бы другая: «Дареному коню в зубы не смотрят».

– В зубы, может, и не смотрят, а вот в брюхо некоторым дареным коням заглянуть бы точно не мешало! По крайней мере, троянцы под этими моими словами уж точно подписались бы.

– Может быть, хватит упражняться в остроумии и искать подвохи там, где их нет? Взгляни лучше, что я принес.

– Ладно уж, показывай!

Бреген достал из кармана обитую черным бархатом плоскую шкатулку, напоминающую те, в которых хранят драгоценности, и раскрыл ее. Внутри находился странный предмет из какого-то черного металла. По форме он напоминал знак бесконечности. Однако Моргане он был знаком.

– «Темные оковы»? – удивленно приподняла она брови. – Это еще зачем?

– Видишь ли, твой отец – сильный Э-маг, однако, в отличие от тебя, не обладает криганскими способностями к мгновенному перемещению в пространстве. «Оковы» помогут отчасти решить эту проблему, так как позволяют привязаться к телепортирующемуся противнику или союзнику и всюду следовать за ним.

– Я и без тебя знаю, что могут «оковы», – довольно невежливо перебила его Моргана. – Но ты уверен, что моему отцу это нужно?

– Если даже не нужно сейчас, то непременно понадобится в будущем. Сама потом мне спасибо скажешь.

– Может, и скажу, – задумчиво промолвила Моргана. – А у тебя-то они откуда? Кригам ведь они без надобности, так что вряд ли во Внешнем ободе можно найти хотя бы один экземпляр этого артефакта.

– Совершенно верно. Чтобы добыть его, мне пришлось основательно полазить по мирам Щита.

– Вот это меня и смущает. Многовато хлопот для простого жеста доброй воли.

Бреген ухмыльнулся:

– Видишь ли, жест доброй воли сделал Сайфер, а для него это и в самом деле стоило недорого: ведь на поиски он отрядил меня. Так что ты не заморачивайся на пустяки, а бери что дают.

– А вы к нему случайно следящее заклятие не приспособили? – не унималась Моргана.

– Во имя Творца, как же я устал от твоей подозрительности! Ты что, проверить не можешь и, если оно там есть, заблокировать?! Это же азы, девочка! Думаю, твоя мать тебя этому обучила.

– Кстати о Лилит: есть о ней какие-нибудь новости?

– Хотел тот же вопрос задать тебе.

– Значит, ничего, – резюмировала Моргана. – Ладно, давай сюда свою побрякушку. Может, на что и сгодится.

– Ты сегодня просто необычайно любезна! – усмехнулся Бреген. – Сама-то хоть «оковами» пользоваться умеешь?

– Теоретически.

– Ну-ну… Впрочем, там ничего сложного. Разберетесь. Что же, тогда моя миссия выполнена. Засим разреши откланяться.

И, не дожидаясь ответа Морганы, он испарился.

Молодая криганка задумчиво повертела в руках «темные оковы», затем сунула артефакт в шкатулку. Вещица действительно может весьма пригодиться, а потому, несмотря на раздражение, охватившее девушку из-за прерванного отдыха и назойливости Брегена, она бережно убрала шкатулку в заплечный рюкзачок, который в последнее время стал почти постоянным предметом ее экипировки. Кажется, не судьба ей сегодня заняться умиротворяющим созерцанием. Моргана вернулась к краю скалы и взглянула в ту сторону, где недавно видела ламию и ее спутника. Машина стояла на месте, но их видно не было. Вполне возможно, они поднимались как раз сюда, на ее скалу, так как именно отсюда открывался наилучший обзор. Похоже, парень решил произвести на свою подружку впечатление. Бедняга! Не повезло ему. Впрочем, это не ее дело. Пришло время вернуться в особняк и глянуть, чем там занимается отец. И в следующий момент Моргана тоже исчезла с вершины скалы.

Глава 13

Тренировка – залог сноровки

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Побережье озера Байкал к северу от Иркутска. 1 октября 2010 г.

– Что это у тебя? – произнес я, с некоторым удивлением разглядывая металлический предмет в форме восьмерки, который вертела в руках Моргана.

– «Темные оковы».

– А «темные оковы» – это… – Иногда из моей дочери пояснения буквально клещами тянуть приходится.

– Артефакт, созданный в одном из миров Щита. Он позволяет преследовать телепортирующегося противника, даже если сам ты подобным способом перемещения в пространстве не владеешь.

– Занятно… И как он работает?

– Достаточно просто: направляешь одну из частей «восьмерки» на противника, а другую сжимаешь пальцами вот таким образом, и…

Договорить Моргана не успела: из свободного ушка «восьмерки» ударил почти прозрачный темноватый луч, но поскольку направлен он был в пространство, то рассеялся, не найдя подходящей цели.

– Ну в общем, как-то так, – произнесла моя дочь. – Однако дальнобойность у него не фонтан – метров десять, не больше. Есть еще над чем трудиться щитовым чародеям.

– А у тебя-то он откуда? Неужели криги такими пользуются?

– Нет, конечно. А вот такому, как ты, может пригодиться. Собственно, он для тебя и предназначался.

– И кем это, позволь полюбопытствовать?

– Брегеном.

– Надо же! С чего это вдруг он решил заняться благотворительностью?

– Не знаю, и меня это тоже беспокоит.

– Думаешь, подарок с подвохом?

– Да вроде нет. Я его только что рентгеном не просвечивала: никаких встроенных заклятий нет – ни следящих, ни вредоносных. Самые обычные «темные оковы». Это, скорее, намек.

– На то, что нам пора выходить из затянувшегося отпуска? – догадался я.

– По-видимому, да.

– Но ведь мы на них не работаем.

– Так-то оно так, вот только Сайфер, кажется, другого мнения.

– Сайфер?

– Ну разумеется. Инициатива вручить нам эту безделушку конечно же принадлежит ему.

– С прицелом на то, чтобы я, вступив в игру, стал более ценной и независимой боевой единицей?

Моргана кивнула.

– Тогда у меня возникает вполне логичный вопрос: как Э-маг может противостоять Вторым?

Моргана удивленно посмотрела на меня.

– Шутишь? С твоей Силой на третьем уровне ты любого анхора или крига размажешь тонким слоем по окружающему пейзажу!

– Если успею ударить первым. А вот если это сделают они… Э-магия, знаешь ли, не слишком приспособлена для обороны. Любое точно нацеленное боевое заклятие запросто может отправить меня на тот свет.

Моя дочь выглядела слегка озадаченной.

– Знаешь, честно говоря, никогда об этом не задумывалась. Передо мной такой проблемы не стоит. Я могу пользоваться и обычной магией, поэтому сотворить щит против вражеских заклятий для меня ничего не стоит. Кстати, в бою могу прикрывать и тебя.

Я покачал головой:

– Не пойдет, Моргана! Во-первых, я не хочу быть тебе обузой. Думая о том, как бы прикрыть меня, ты можешь пострадать сама. А во-вторых, ты не всегда и не везде сможешь быть рядом со мной. И как мне защищаться в этом случае?

Она задумалась:

– Сомневаюсь, что у тебя вообще возникнет подобная проблема.

– Поясни свою мысль.

– Все Вторые прекрасно осведомлены о том, что произойдет в случае насильственной смерти Э-мага такой силы, и понимают, что швыряться в тебя боевыми заклятиями – это особо жестокий способ самоубийства. Вряд ли среди них найдутся личности, склонные к суициду, – это привилегия простых смертных. Против тебя они будут использовать лишь заклинания сдерживания и подавления твоей Силы, но уж никак не арканы, способные тебя прикончить.

– А если они не будут знать, с кем имеют дело? Ты же сама утверждала, что по ауре Э-мага вычислить невозможно, не говоря уже о том, чтобы определить уровень его Силы.

– Брось, папа! На тебя уже наверняка выдана глобальная ориентировка, так что не волнуйся – узнают.

– Но ведь от случайностей никто не застрахован. Даже термин такой существует – «защита от дураков». К тому же нельзя сбрасывать со счетов пофигистов, террористов и тому подобных кадров. Что, если мне «повезет» наткнуться на такого?

– Вероятность этого довольно мала.

– Но ведь не равна нулю?

– Угу.

– И?

Моргана развела руками:

– Что ты от меня хочешь? Сказала же – передо мной никогда не стояло подобной проблемы, и я понятия не имею, что с этим делать!

– Н-да, весело! Ладно, буду думать сам.

Там же. 10 октября 2010 г.

Удар! Я полетел на землю, изо всех сил пытаясь удержать внутри отрицательную Э-волну. Как ни странно, получилось. Как ни странно, потому что было больно. Очень больно, черт возьми! Впрочем, чего я хотел, когда просил Моргану об условиях, максимально приближенных к боевым? В сдерживании спонтанного эмоционального выброса я, конечно, преуспел, а вот в защите – мягко говоря, не очень. Революционная идея насчет блокировки Э-магией вражеских вредоносных заклятий, направленных против моей персоны, еще нуждалась в основательной доработке. То есть мне придется тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться. Тем не менее мысли о капитуляции в моей голове даже не появлялись.

– Может быть, хватит на сегодня, папа? – поинтересовалась Моргана, выходя из-за скалы.

Похоже, дочери стало меня жалко.

– Что ты?! Мы еще и часа не тренируемся. К тому же Э-магия уже залечила весь ущерб, кроме того, который был нанесен моему самолюбию.

– Ну чего ты упрямишься? В бою я вполне могу тебя прикрывать.

– Мы это уже обсуждали, Моргана. Я должен сам уметь защищаться.

– Сам, сам… – проворчала она. – Сам ты скорее в лепешку расшибешься, чем чего-то достигнешь. Ну не предназначена Э-магия для защиты!

– А вот я в этом не уверен. Э-маги древности должны были как-то обороняться. Хотя бы от тех же кромешников, среди которых, судя по твоим словам, встречаются полные отморозки. Один точный магический удар в голову – и все, каюк! Правда, всем окрестностям тоже, но это уже второй вопрос, который пустотная тварь может просто проигнорировать. Ну не должна такая универсальная Сила быть рассчитана только на атаку!

– И как ты собираешься искать способ? Методом научного тыка? А если пока тебя озарит, ты меня ненароком пришибешь ответной отрицательной волной? Будет очень печально. Да и самому тебе несладко придется. «Бич боли», пусть даже купированный, – мерзкая штука. Я раньше не замечала за тобой склонности к мазохизму.

– Отвечаю по пунктам. Во-первых, научный тык тут ни при чем. У меня есть два вполне конкретных варианта. Необходимо только подобрать правильную технологию. Во-вторых, тебя я не пришибу ни в коем случае: для того ты и находишься вне поля моего зрения, чтобы я не смог попасть в тебя инстинктивным сфокусированным ударом. Веерная же волна существенно слабее, и твой экран от нее наверняка защитит. А в-третьих, я готов потерпеть даже сильную боль, если в результате получу в свое распоряжение эффективную методику защиты.

– Уболтал, черт языкастый! – вздохнула Моргана. – Так что, продолжим?

– Ну разумеется! Ступай за скалу.

Она исчезла. А в следующее мгновение из-за скалы прилетел «бич боли». Навстречу ему хлынула Э-волна. Мощная, отрицательная. Сила против Силы, энергия против энергии, лоб в лоб, клин клином. Называть это можно как угодно – смысл от названия не менялся: впервые я пытался уничтожить Э-магией энергетическую суть враждебного заклятия. Третий вид Э-магии, о существовании которого я думал и раньше, но как-то вскользь, неконкретно. Есть подвиды моей Силы, действующие на живую и неживую материю, а следовательно, должна существовать и та, что способна влиять и на нематериальные сущности. Иначе говоря, Э-магия, убивающая энергетические объекты (в том числе и души). Она просто обязана была существовать: ведь уничтожил же я десмодов в том дачном поселке. Полностью уничтожил, а не только их человеческие оболочки. Как я это сделал? Наверняка там и сработала эта самая третья составляющая моей Силы. Но сможет ли данный вид Э-магии уничтожить заклятие?

Ответ на свой вопрос я получил ровно через секунду, когда вновь пришла боль. Очень сильная боль. Падая на землю, я успел увидеть, как в том месте, куда обрушилась моя Э-волна, почернели остатки травы и рассыпались в прах кусты.

«Не сработало!» – скрипнул я зубами. Значит, что-то я делаю не так. Знать бы еще что. Ладно, попробуем по-другому. Боль отступила, исцеленная позитивной стороной Э-магии, и я поднялся.

– Продолжаем! – крикнул я Моргане и приготовился к новому удару.

Глава 14

Пароль

Москва. 19 октября 2010 г.

Елена Долинская была в отличной форме, словно ни на день не прерывала тренировок. Получалось у нее решительно все: шла первая подача, получался острый прием, выходы к сетке, неизменно попадали в корт рискованные удары по линии. Впрочем, для соперницы по первому кругу, находящейся в конце первой сотни мирового рейтинга, хватило бы и половины этого. Поначалу та еще пыталась оказывать хоть какое-то сопротивление, особенно на своей подаче, но уже в середине первой партии выбросила белый флаг. В результате матч продлился даже чуть менее часа. 6:2, 6:0 – и Долинская, поприветствовав зрителей, конечно же в подавляющем большинстве переживавших именно за нее, отправилась с корта.

Юрий Дроздов, пребывая в самом приподнятом настроении, стал спускаться с трибуны туда, где в ожидании раздачи автографов уже столпились фанаты Елены. Пришло время произнести пароль, который послужит сигналом к началу основного этапа их игры. Импровизация никогда не была коньком Юрия, а потому все время с момента расставания с Еленой в Иркутске он терзал свой мозг мучительными попытками родить оригинальную фразу, которая однозначно показала бы Долинской, что он готов играть.

В руках он держал заблаговременно подготовленный для автографа теннисный мяч. Не то чтобы он очень нуждался в еще одной росписи любимой теннисистки, однако на этом этапе считал неверным чем-то выделяться из толпы фанатов.

Елена тоже, очевидно, пребывала в отличном расположении духа, так что в автографе не отказала никому из собравшихся поклонников. Дошла очередь и до Юрия.

– Здравствуйте, Елена, – произнес он, протягивая ей мяч для росписи, – рад, что вы не потеряли крыльев, которые выросли у вас на US Open.

– Спасибо.

Скользящий взгляд, дежурная улыбка, быстрый росчерк ручки и… все: она уже готова была повернуться к следующему фанату. Для Юрия это стало неожиданным ударом: намек был достаточно ясен, и Елена просто не могла его не понять, однако ответной фразы не прозвучало. Что это могло означать? Она передумала, и игра закончилась, едва успев начаться? Или произошло что-то непредвиденное? Все эти панические мысли в доли секунды пронеслись у него в голове. Пожалуй, Юрию было самое время уйти, не привлекая к себе внимания, но страх перед крушением уже почти воплотившейся мечты был слишком силен, и у него вырвалось:

– Вы меня не помните?

– А что, должна?

Во взгляде теннисистки, остановившемся на его лице, нет ни проблеска узнавания. Только озадаченность. Для Юрия это было уж слишком. Нет, он, конечно, не предполагал, что Елена прямо тут, при всех бросится ему на шею, но надеялся заметить хоть мало-мальский намек на то, что она помнит их встречу в Иркутске, увидеть во взгляде или улыбке чуть меньше безразличия и типовой любезности, предназначенной для фанатов: он ведь не просто какой-нибудь там поклонник. Он больше… или нет?

«Глупец! Она же вечно играет: с соперницами, поклонниками, прессой. Наверняка играла и с тобой – там, в Иркутске! Просто решила поразвлечься на отдыхе. А ты и купился!»

Несмотря на всю свою горечь, эта мысль вывела его из состояния ступора. Нужно было что-то сказать, а то и Елена, и столпившиеся вокруг в ожидании автографа ее поклонники смотрели на него. Первая – удивленно, а последние – с раздражением.

– Видимо, нет. Простите. – Юрий сделал шаг назад.

Отвернувшись, он поспешно скрылся в толпе.

Долинская проводила его недоуменным взглядом, пожала плечами и повернулась к очередному поклоннику, протягивающему ей для автографа журнал «Космополитен», на обложке которого красовалась ее фотография.

Юрий шел к своей гостинице стремительным шагом и ругал себя последними словами. Его щеки горели от стыда и злости на себя. Он сполна заслужил это унижение собственной глупостью. Это ж надо – в тридцать лет верить в сказки! А то, что такая женщина, как Елена Долинская, могла им увлечься, ничем иным быть и не могло.

Эх, и почему он так яростно отбивался в Иркутске, не желая слушать аргументов родителей, отговаривавших его от этой авантюры?! Ему тогда казалось, что у него пытаются отобрать мечту, в то время как они пытались лишь уберечь его от ужасной боли и разочарования. Им это не удалось благодаря его отчаянному и слепому упрямству. Да, у него была неделя счастья, но стоила ли она поломанной жизни?

Что сейчас делать? Возвращаться на родину побитой собакой и снова искать работу? Денег, полученных от Елены, ему хватит на одну ночь в гостинице, обратный билет и пару недель жизни. Она сполна оплатила свою мимолетную прихоть: чай у нее, поход в клуб, поездка на Байкал, поцелуи… С одной стороны, ему грех жаловаться: многие из тех, кто сегодня стоял в очереди за ее автографами, продали бы душу за эту неделю, да, пожалуй, и он тоже, предложи ему это кто-нибудь месяц назад. Однако то, что еще недавно было пределом его мечтаний, теперь превратилось в некий промежуточный этап: ему уже хотелось большего. Аппетит, как известно, приходит во время еды. Ну кто, в самом деле, мешал Елене честно сказать: «Давай по полной насладимся этой неделей, а потом расстанемся, сохранив теплые воспоминания друг о друге»? Зачем ей надо было вырывать его из привычной жизни, отделять от работы, друзей, родных и близких, тащить за собой? Конечно, Елена предупредила его, что все задуманное – лишь игра, но даже это оказалось чистым блефом с ее стороны, а его жизнь уже полетела кувырком.

Конечно, кто-нибудь другой мог бы просто махнуть на все рукой и вернуться в Иркутск. Попереживать несколько дней, найти новую работу и забыть обо всем. Только Юрий так не сможет. То есть на родину-то он, конечно, вернется (тут уж никуда не денешься), а вот о покое и забвении не может быть и речи. Не та у него натура, чтобы так легко сбрасывать с себя подобные переживания, словно старую поношенную одежду. Елена оставила в его душе глубокую рану, которая еще долго будет кровоточить. И как знать, не приведет ли она, в конце концов, к его гибели от непонятного врачам внутреннего кровотечения?

Но что он может сделать? Ворваться в ее номер в гостинице, чтобы объясниться в последний раз? Это было бы глупо, истерично и опасно. Если даже в результате этой эскапады он не загремит в кутузку, на что тут можно рассчитывать? На извинения? «Прости, так получилось – это было взаимное заблуждение. Вот тебе еще денег – возвращайся в Иркутск и постарайся меня забыть!» И это еще в лучшем случае. А о худшем даже и думать не хочется. Мало ему, что ли, уже полученной порции унижений? Еще захотелось?

Нет уж, к черту! Пора домой. Похоже, в этой игре выигрыши для кого бы то ни было, кроме самой Елены, не предусматривались изначально. А он, как лох, поставил на кон все сразу – и с треском проиграл. Теперь бы только не усугубить и без того тяжелую ситуацию. Так что сегодня же собрать вещи – и на поезд, назад, в Иркутск. Почему не самолет? Хоть деньги немного сэкономить, а до кучи – дать себе время на размышления, на приведение мыслей в порядок, на усмирение бушующих эмоций. Жизнь придется начинать по новой.

Решение было принято, и, едва добравшись до своего номера в гостинице, Юрий немедленно принялся укладывать чемодан.

Стук в дверь номера застал его в разгаре этого процесса.

– Кто там? – отозвался он недовольно, не прерывая своего занятия.

– Можно мне поговорить с Паладином? – послышался знакомый голос.

Пару секунд Юрий пребывал в ступоре, затем, словно одержимый, метнулся к двери, но замер в шаге от нее. Неужели он, несмотря ни на что, сейчас впустит ее и вновь погрузится в омут страсти? Не хватит ли позволять вить из себя веревки? Но, с другой стороны, та незнакомка в баре советовала ему следовать своим желаниям. А его желание имеет имя – Елена Долинская – и стоит сейчас за дверью, дожидаясь, когда он откроет. Может, к черту гордость?! В конце концов, она сама к нему пришла, значит, ее холодность и безразличие там, в спортивном комплексе, имели свои причины, которые она сейчас объяснит. Ее ст€оит, по крайней мере, выслушать.

И он открыл дверь. Она…

– Вы? – произнес он и посторонился, пропуская ее в номер.

– Мы ведь перешли на «ты», забыл?

– Я-то нет. А вот вы… Впрочем, не мне вас упрекать.

На лице Долинской появилась понимающая усмешка:

– Так вот оно что! Ты, видимо, принял за чистую монету разыгранный мной спектакль.

– Какой именно? Сегодняшний или тот, в Иркутске?

– Не обижай меня, Юра! И не разочаровывай. Мне казалось, ты достаточно умен, чтобы понять. Я же предупреждала: все должно быть максимально достоверно. И что роман наш должен выглядеть тайным, тоже говорила. Никто не поверит в его искренность, если мы примемся лобызаться на глазах у публики.

– А что мы тогда делали в Иркутске?

– Одно дело провинция, другое – столица. Там это все могло быть расценено как отпускной роман, мимолетное приключение. А столичную тусовку на мякине не проведешь.

– Значит, все продолжается?

– Только если ты этого по-прежнему хочешь.

– А ты? – вернулся Юрий к прежнему обращению.

– Я хочу, причем сильнее, чем когда бы то ни было.

У Юрия словно гора с плеч свалилась. Представить только, что он успел бы съехать отсюда до того, как она его навестила…

– Тогда и я в игре, – произнес он коротко.

– Отлично! – На ее лице вновь появилась фирменная лучезарная улыбка иркутского образца. – В таком случае нам имеет смысл обсудить наши дальнейшие действия, а также еще немного порепетировать…

Глава 15

Получается?

Побережье озера Байкал к северу от Иркутска. 21 октября 2010 г.

Удар! На сей раз я встретил его совершенно иначе – окутавшись теплой «шубой» из положительной энергии, извлеченной по такому случаю из закромов. И ведь сработало! Б€ольшая часть энергии «бича боли» увязла в моем защитном коконе, так что до тела дошли лишь жалкие остатки. Все равно, конечно, больно, но по сравнению с тем, на что способно это заклятие на максимальной мощности, – не более чем щекотка. Однако если учесть, что Моргана в полную силу все равно не била (несмотря на мои настойчивые просьбы), а заклятие до меня все же добралось, щит получился явно жидковат. А ну как прилетит что-то более мощное и смертоносное? Нет, надежность щита определенно надо увеличивать. Только как? Где взять столько положительной энергии? Уподобиться Нарциссу и непрерывно думать о себе, любимом, в превосходной степени? Боюсь, от таких упражнений меня начнет тошнить раньше, чем они дадут хоть какой-нибудь эффект.

– Моргана, может, добавишь чуть-чуть? – крикнул я громко.

– Ты окончательно рехнулся? – осведомилась моя дочь, материализуясь в метре передо мной. – Не понимаешь, что на кону стоят наши жизни – твоя и моя?!

– Если не бить прицельно в голову и не пользоваться заклинаниями, способными развеять объект в пыль, то ничего необратимого со мной не произойдет.

– Знаешь, мне совершенно не в кайф устраивать для тебя здесь пыточную камеру!

– Так ведь без этого не обойтись!

– А мне по фиг! – распалилась Моргана. – Я же сказала, что всегда смогу тебя прикрыть.

– А я сказал, что меня такой расклад не устраивает.

– Тьфу! Ты упрям, как сто китайцев!

– Так не бери с меня дурного примера и уступи отцу! У меня наметился кое-какой прогресс, и я не хочу бросать дело на полпути. Помоги мне, дочка, прошу тебя!

Это «дочка» на нее действовало безотказно. Вот и на сей раз ее упертое и разгневанное лицо заметно смягчилось.

– Не надо применять запрещенных приемов, папа.

– Это не прием. Я не спекулирую этим словом, а действительно тебя люблю.

– Знаю. Просто когда ты так говоришь, отказать тебе очень сложно.

– Значит, поможешь?

– Что конкретно от меня требуется?

– Ударное заклятие высокой мощности. Ограничения тебе известны. Во всем остальном полагаюсь на твой выбор, ибо в обычной магии разбираюсь примерно как ты в квантовой физике. Не нравится «бич боли» – возьми любое другое. Удар наноси по моей команде, чтобы я успел подготовиться.

– А к тем, от кого ты собрался защищаться, тоже будет обращена подобная просьба? – ехидно осведомилась Моргана.

– С чего-то же надо начинать, – пожал я плечами. – Позже, когда приемы защиты будут отработаны до автоматизма, никого и ни о чем просить не придется. Ну ты готова?

– Нет! – огрызнулась она. – И не собираюсь.

– Моргана!

– Я уже двадцать пять лет Моргана! – проворчала моя дочь, но всплеск протеста, похоже, пошел у нее на спад. – Ладно, договорились. Если я врежу тебе сильным телекинетическим импульсом, это тебя устроит?

– Вполне.

– Ну-ну… Готовься летать, папочка!

Моргана скептически хмыкнула и исчезла.

Надо сказать, что к этому моменту мои запасы положительной энергии практически иссякли. И теперь к каждому следующему эксперименту мне приходилось заново ее накапливать. Когда для этой цели постоянно эксплуатируешь эмоции, связанные с одним и тем же радостным событием своей жизни (а их количество, естественно, ограничено), накал переживаний постепенно теряется и энергетическая отдача с каждым разом снижается. Единственное чувство, которое всегда давало прекрасный результат, – это моя любовь к дочери. Его я и задействовал на этот раз. Почувствовав, что окутал себя достаточно мощным слоем позитивной энергии, я глубоко вздохнул, успокаивая нервы, а затем крикнул:

– Давай!

Несколько секунд ничего не происходило, и я уже собрался осведомиться у дочери, в чем дело, как мне прилетело.

Глава 16

Под конвоем

Москва. 22 октября 2010 г.

Лилит не любила мегаполисов Базового мира. Шум, суета, полно людей и, что еще хуже, анхоров и их прихвостней. По последней причине Москва занимала в ее рейтинге антипатий одно из первых мест, уступая лишь Нью-Йорку, Лондону и Риму. По непонятным причинам концентрация светлых Вторых в этих городах была больше, чем где бы то ни было. Туда же отчего-то тянуло и их противников – кригов и кромешников. Странно: ведь и те и другие появлялись в Базовом мире нелегально, так что им по логике следовало бы избегать столь опасных мест. Так нет же – в этих городах словно находились гигантские магниты, притягивающие все иномировые Силы. Хотя, с другой стороны, состояние постоянного энергетического хаоса давало отличную возможность затеряться там, разумеется, при надлежащей маскировке.

Ничего удивительного, что именно в них находились четыре Осколка из девяти. Лондон Лилит со своими четырьмя спутниками уже посетила, и в результате столица Туманного Альбиона сейчас гудела, как потревоженный улей. Гудела, разумеется, на уровне, недоступном простым смертным, которые, чуть-чуть посудачив по поводу газетных заметок об ограблении Британского музея, быстро успокоились. А вот анхоры и смотрящие… От них там сейчас наверняка не продохнуть.

Ну да ладно. Лилит в данный момент гораздо больше беспокоила Москва, куда ей теперь пришлось сунуться в поисках очередного Осколка. Ее не оставляло ощущение, что этот город приветствовал ее радостной улыбкой готового захлопнуться стального капкана. Правда, она крепко надеялась на извечную анхорскую паранойю: опасаясь утечки информации, они даже от своих настолько засекретили места хранения Осколков, что вряд ли стали бы привлекать ненужное внимание организацией особо мощной охраны около одного из них.

Правда, знай они, что в руках извечного врага оказалась уже полная информация по данному вопросу, сразу же перестали бы таиться и устроили ей и харрам горячий прием. Но они, скорее всего, такого варианта даже не допускали, ибо это означало, что предатель сидит у них где-то на самом верху. Кроме того, чтобы остановить Лилит и ее спутников, анхорам потребовалась бы армия, равноценная как минимум двум третям Конклава.

Когда такое было в последний раз? Примерно полтора года назад по местному летоисчислению – когда ловили Э-мага. И что, поймали? Вот то-то же! Вообще структура анхоровской организации, которая оплела своей паутиной весь Базовый мир, в общем-то ей не принадлежащий, представлялась Лилит этаким гигантским монстром – многоглазым, многоруким, но медлительным и неповоротливым. За их с харрами стремительными перемещениями и мгновенными жалящими ударами анхоры просто не успевали: не получалось должным образом скоординировать своих действий. Так многотысячная пехотная армия может годами гоняться по степи за небольшими конными отрядами кочевников, неся постоянные потери от их внезапных атак и нанося могучие удары в пустоту.

Более того, анхоры наверняка еще даже толком не знали, с кем именно имеют дело. Конечно, тот принцип успел передать телепатическое послание вроде «кромешники ищут Осколки». Но какие кромешники? На четверых харров во Внутреннем ободе вряд ли рассчитывают, равно как и на то, что с ними криганка из касты архов. К тому же сколько еще Осколков осталось в руках анхоров? Семь. Угадать, за каким из них и в какой момент явятся враги, чрезвычайно сложно. Так что Лилит со товарищи до самого последнего этапа будет опережать анхоров как минимум на шаг.

Эти рассуждения немного успокоили высшую криганку по поводу Москвы, и ее мысли приняли иное направление. Немалым поводом для беспокойства был источник, из которого исходила информация об Осколках. Лилит получила все данные телепатическим сообщением незадолго до того, как неудачная охота за Морганой привела ее в Пустоту, прямо в лапы кромешникам. Но криганка и понятия не имела, кто стал ее осведомителем. Такой информацией могли обладать или Демиурги, или кто-то из верхушки анхоров. Как тех, так и других было трудно заподозрить в излишних симпатиях к ней лично или кригам вообще. Выходит, таинственный «благодетель», вручая ей такую информационную бомбу, преследовал свои собственные цели. Какие? Об этом можно было только догадываться.

Вариант первый: заманить в ловушку Лилит и ее «компаньонов». Но их уже дважды могли взять, что называется, с поличным и получить, скажем, совершенно убойный повод для карательной экспедиции против кригов. Однако ничего такого не произошло. Вариант второй: кто-то пытается их руками собрать все Осколки и освободить Тринадцатого. Но кто? Кому так не терпится расстаться с жизнью? Даже непримиримые во главе с Лилит давно уже поняли, что придерживаться прежних идеалов и пытаться вызволить своего бывшего повелителя – самоубийство. Их курс был направлен на захват власти в центральных областях Сферы, а никак не на всеобщее разрушение. Вот, скажем, сама Лилит, получив информацию об Осколках, и не подумала бы их искать. Скорее, будь у нее побольше времени, она использовала бы эти сведения для шантажа верхушки светлых Вторых. Перспективы там открылись бы весьма заманчивые: от помощи в свержении Сайфера до паритетного с анхорами присутствия в Базовом мире.

А оно вон как вышло! Не окажись у Лилит этой информации, выторговать у Абаддона собственную жизнь ей ни за что бы не удалось. Причем одной информации оказалось недостаточно: спастись она смогла, лишь подрядившись поработать проводником и помощником у четверки харров. Интересно, рассчитывал ли ее осведомитель на подобный поворот событий? Какую роль она и кромешники играют в его планах? Не решит ли он в один прекрасный момент, что ее роль сыграна, а потому и жить ей дальше незачем?

Впрочем, что проку гадать на сей счет, если проверить свои умозаключения нет ни малейшей возможности? Сейчас же у криганки имелись куда более актуальные заботы. Например – ее спутники. Хм, спутники! Правильнее было бы назвать их конвоирами. Абаддон не доверял ей, и правильно делал. Какой же она была наивной, рассчитывая обвести вокруг пальца одного из Иерархов Пустоты! Сами по себе харры – еще полбеды. Конечно, в одиночку ей против всех четверых ни за что не устоять, но ведь в ее планы открытый бой и не входил. Куда перспективнее завести их в ловушку или просто сбежать телепортацией. Да, так бы Лилит непременно и сделала, если бы не «смертельные узы» – заклятие, наложенное на нее Абаддоном, который вложил в руки харров (или что там у них вместо рук?) нити к управлению им. Да, Иерарх определенно не был глупцом: «смертельные узы» – беспроигрышный вариант. Стоит ей напасть на харров или удалиться от них на расстояние свыше трехсот метров – и она умрет самой мучительной смертью. Более того – криганка ничуть не сомневалась, что кромешники получили от Абаддона вполне определенные инструкции насчет того, что делать с ней, когда все Осколки окажутся в их руках. Столь ненадежного союзника, как она, Иерарх Пустоты явно не станет терпеть дольше, чем необходимо.

Правда, пока часть Осколков еще находится у своих нынешних хранителей, она в относительной безопасности. Но бесконечно тянуть время ей не позволят: терпение Абаддона и так уже на исходе. Следовательно, в ближайшее же время ей необходимо придумать способ, как избавиться от своих конвоиров. Жизненно необходимо. Слава Творцу (хотя он-то как раз к этому отношения практически не имеет), что харры не способны читать мысли. А то крамолы в ее голове хватило бы как минимум на десять смертных приговоров. Но самое противное, план избавления никак не желал вырисовываться. Ясно одно: эту операцию следует провести ювелирно, так как любая оплошность с ее стороны повлечет за собой не просто пагубные, а необратимые для нее последствия.

Итак, кто в состоянии справиться с четверкой харров? Первые два варианта приходят в голову сразу: несколько архов (лучше всего больше шести) либо такое же количество анхоров из касты престолов. Вот только первый из них очевиден не только для нее, но и для харров. Как только Лилит попытается заманить их во Внешний обод, они сразу заподозрят неладное и… в общем, все ясно. Второй плох тем, что анхоры с вероятностью почти в сто процентов прикончат заодно и ее. Так, кто еще? Демиурги, разумеется. Если харры окажутся в одном из миров Щита и его хозяин их обнаружит, то непременно уничтожит. В своем мире он практически всесилен, так что в исходе этой схватки сомневаться не приходится. Но тут есть две проблемы. Первая: как договориться с соответствующим Демиургом об индульгенции для себя самой? Для этого надо как-то ухитриться провести с ним сепаратные переговоры, что в условиях «смертельных уз» и постоянного надзора со стороны харров выглядит практически нереальным. Вторая: заманить кромешников в миры Щита ничуть не легче, чем во Внешний обод. Все потому, что она уже имела глупость обмолвиться Абаддону, что все Осколки находятся именно в Базовом мире.

И что же ей остается? Да ничего, кроме… Постойте-ка, а ведь это мысль! Если удастся найти его… Правда, к сожалению, этих «если» набиралось немало: если получится скрытно связаться с ним, убедить помочь, и если он вообще способен одолеть четверку харров… Все так, но даже со всеми этими оговорками данный способ выглядит наименее безнадежным. Следовательно, именно на нем и стоит сосредоточиться.

До рассвета оставалось еще достаточно времени, хотя небо на востоке уже понемногу начало светлеть. Но группе молодых людей, разбавленной парочкой девушек, столь позднее или, скорее, раннее время не было помехой для энергичного бодрствования. Ночь для них являлась эквивалентом настоящей жизни. Днем было – так, существование, скованное сотнями правил и условностей, а также необходимостью зарабатывать. Но не на пропитание, так как все они принадлежали к достаточно обеспеченным семьям, а на эту ночную свободу, в которую они сбегали из скучного и рутинного дневного мира. Родители наивно считали, что, ограничивая своих отпрысков в карманных расходах, они вполне их контролируют, но не тут-то было! Их драконовские меры лишь заставили «золотую молодежь» перестать стесняться в методах пополнения своего личного бюджета. Естественно, найти настоящую, нормальную работу, да еще совместить ее с учебой, им и в голову не пришло. Промышляли всем: торговлей наркотиками, сводничеством, игрой в карты краплеными колодами и многими другими занятиями столь же низкого пошиба.

В награду за «труды праведные» сия компания, улизнув под благовидными предлогами из дома, примерно раз в неделю могла позволить себе ночь почти ничем не ограниченного отрыва. Эта ночь была именно такой. Размявшись на боулинге и потренировав печень в баре, уже изрядно «подогретые», они продолжили на дискотеке в одном из ночных клубов. Предварительный план отводил на нее не более двух часов, хотя обычно дергаться под музыку им надоедало гораздо быстрее. Но на сей раз мастерство диджея, а также бурлящий в крови коктейль из алкоголя и легких наркотиков привели к тому, что компания потеряла счет времени. В чувство всех привел яростный мат их заводилы – Бориса Телешова. Подпольные бои без правил, обещавшие стать изюминкой ночи, должны были вот-вот начаться, а пропускать хотя бы частицу этого удовольствия не хотелось никому. Так что тусовщики, быстро покинув клуб и пытаясь хоть как-то компенсировать существенную задержку, рванули через проходные дворы.

Они были беспечны, эти детки богачей. И не потому, что считали себя хозяевами жизни: они понимали, что до этого им еще расти и расти. И не потому, что верили, будто у них нет врагов: при их образе жизни враги и недоброжелатели множились, словно тараканы. Уверенность их основывалась на холодной тяжести пистолета в кармане Бориса Телешова. «Золотая молодежь» и представить себе не могла, что столкнется с проблемой, против которой даже этот вроде бы безотказный аргумент окажется бессилен.

Смерть поджидала их в большом проходном дворе, заросшем старыми кленами и кустарником. Три бесформенные чернильные тени ринулись на молодых людей с двух сторон. Оружие Телешова так и не сказало своего слова – просто не успело, да и не смогло бы: пули не в состоянии были причинить кромешникам ни малейшего вреда. Обе девушки и один из молодых людей сразу же упали замертво, так как их жизненная энергия была практически мгновенно высосана исчадиями Пустоты, а остальные трое застыли, словно изваяния, парализованные мощным ментальным импульсом. Вскоре тени окутали молодых людей и за несколько секунд втянулись внутрь их тел. Еще с минуту после этого глаза всех троих были заполнены чернотой, прорезаемой редкими зелеными искорками, но затем она отступила в глубь их тел и затаилась.

Теперь обычный человек ни за что не смог бы определить, что в обличье молодых людей по Москве разгуливают харры – самые страшные создания из когда-либо проникавших в Сферу Миров.

Убедить харров немного выждать и обзавестись материальными оболочками оказалось делом нелегким: слишком ценили они свои возможности в плане скоростного перемещения, на которые наличие физических тел должно было наложить существенные ограничения.

То есть в целом они не возражали против этой идеи, только к самой материальной оболочке у них были требования, удовлетворить которые пока не представлялось возможным: им нужны были тела-аватары анхоров, способные к «прямому переходу». Один из харров уже успел оценить преимущества такой оболочки – тот, кто завладел телом принципа Лунтара еще в Тибете. Остальные рассчитывали разжиться нужными телами в Лондоне: два стража и принцип, охранявшие Осколок в Британском музее, вполне для этого подходили. Но там случилась накладка. Стражи, почувствовав, что проигрывают бой, просто качественно умертвили свои тела, а принципа, погорячившись, убил один из харров. Так что трое из четверых по-прежнему оставались бесплотными, но брать себе тела обычных людей отказывались наотрез.

Однако находиться в своем естественном обличье в Москве было со всех сторон опасно: могут засечь, да и постоянные траты энергии на защиту от неблагоприятных местных условий… Сама Лилит такой оболочкой обзавелась уже давно. Она сделала это сразу же, как только стало ясно, что в Базовом мире ей предстоит задержаться. Пришлось, правда, повозиться, чтобы обучить это тело телепортироваться, но оно того стоило: ведь проживающие тут анхоры на подобное способны не были. Криги (даже низшие), в отличие от них, умели обучать свои материальные оболочки мгновенному перемещению в пространстве, но платой за это являлся быстрый износ их «земных» тел. Впрочем, темные Вторые на сей счет не особо расстраивались, ибо никогда не оставались в Базовом мире столь же надолго, как их светлые собратья.

Несмотря на очевидные преимущества наличия материальных оболочек, кромешники упирались до последнего. Только аргумент насчет угрозы для всей их миссии, исходящей от анхоровских прихвостней, которыми кишмя кишит вся Москва, а также то, что оболочки эти можно будет отбросить, как только найдется что-нибудь более подходящее, побудили их переменить свое мнение. Эта была первая маленькая победа Лилит на пути, как она надеялась, к своему освобождению.

Местонахождение третьего Осколка, разумеется, было известно криганке, но она отнюдь не стремилась форсировать события. Помимо уже описанных, Лилит имела на это еще одну причину: искомая часть Ключа находилась в самом центре огромного мегаполиса, и его хранитель наверняка настороже. Кроме того, он имел хорошие шансы получить солидное подкрепление, а потому попытка добыть Осколок запросто может превратиться в форменную битву, что крайне нежелательно в городе, наводненном агентами анхоров. Поэтому следовало сначала провести осторожную разведку, а не устраивать лихих кавалерийских наскоков.

В ту ночь, когда трое харров обзаводились материальными оболочками, а четвертый, уже имеющий таковую, присматривал, чтобы вокруг не оказалось ненужных свидетелей, Лилит на некоторое время получила относительную свободу действий. Криганка стояла метрах в двухстах от проходного двора, где должна была состояться локальная драма, и усиленно размышляла, развивая в голове свой план, который наконец-то начал приобретать конкретные очертания.

Итак, что мы имеем? Игорь Логинов – Э-маг с сумасшедшим потенциалом. Правда, на пик своих способностей он пока не вышел, но если сильный враг спровоцирует его на очередное повышение уровня, то четверка харров вполне может оказаться ему по силам, особенно в паре с Морганой. Моргана… При мысли о дочери Лилит ощутила неожиданную горечь. Не досаду, которую испытываешь, например, при потере сильного союзника или какого-то ценного предмета, а именно горечь, как будто утрачена частичка самой тебя. Она так и не поняла причины бунта Морганы. Ну чего ее глупой дочери не хватало во Внешнем ободе? Для любого крига условия, в которых она воспитывалась, показались бы сказочными. Во всем виновата проклятая примесь человеческой крови! Побочный эффект плана, сначала казавшегося идеальным. Ведь именно к этому Лилит и стремилась: кровь-то не обычного человека, а Э-мага! С Морганой Лилит могла бы свернуть горы, а теперь ей придется проявить чудеса изворотливости, чтобы элементарно выжить.

Ладно, не отвлекаться. Думать следует о другом. Итак, Логинов вместе с Морганой имеют неплохие шансы против харров. Отлично! Вот только как их стравить? Задачка, однако… Лилит полезла за пазуху и извлекла оттуда небольшую железную коробочку. В ней хранился отрубленный десмодами палец Игоря Логинова, за которым она специально завернула в Базовый мир и захватила с собой в ту злосчастную экспедицию по поискам Морганы. Если бы не удалось отыскать саму дочь, то палец помог бы найти ее отца. А вероятность того, что она находится рядом с ним, была достаточно велика. Кстати, палец благодаря ее магии до сих пор отлично сохранился.

В нем заключался шанс Лилит на спасение, только им надо еще суметь воспользоваться: ведь «смертельные узы» (будь они трижды прокляты!) не позволят ей самой заняться поисками Логинова. Значит, надо действовать как-то иначе. Как? Привлечь к этому кого-то еще? Где она сейчас найдет крига, готового ей помогать? Стоп! А почему обязательно крига? И зачем просить? Есть ведь еще один вариант, причем весьма многообещающий – «роковое притяжение». Имея образец плоти Игоря Логинова, можно магически «запрограммировать» любого на неизбежную встречу с бывшим обладателем пальца. Рано или поздно такая встреча непременно состоится. Лучше бы, конечно, рано, ибо будет весьма обидно, если к моменту желанного рандеву она, Лилит, будет уже мертва. Итак, предположим лучшее: встреча состоялась, а она еще жива. Как ей об этом узнать и как этим воспользоваться? Ответ прост: еще одно не слишком мудреное заклинание – «призрачный глаз», который можно увязать с «роковым притяжением». Он установит постоянный канал связи между нею и выбранным ею «помощником», причем работать он будет в «спящем режиме», чтобы харры ничего не заподозрили. А вот когда ее марионетка встретится с Логиновым, «глаз» активируется и даст ей сигнал. Тогда она через этот канал возьмет под контроль тело марионетки и ее устами постарается убедить Логинова оказать ей помощь.

Последнее, кстати, тоже может оказаться весьма нетривиальной задачей, ибо он, конечно, не забыл подосланной ею шестерки десмодов. Однако подумать на эту тему можно будет потом. Вряд ли договориться с Э-магом сложнее, чем с Иерархом Пустоты. А вот с заклятиями и поиском подходящего для них объекта лучше бы поспешить: кто знает, как скоро харры отыщут три подходящие для них оболочки? Кроме того, на дворе глубокая ночь, а в это время горожане уже не слишком-то активно гуляют по улицам.

Лилит огляделась. Так и есть – ни души! Ждать или искать самой? Легко сказать искать: цепь «смертельных уз», приковывающая ее к харром, не так уж длинна. Отойдет она чуть подальше, и… Брр! Нет, она не самоубийца и такой глупости не совершит. Ну же, хоть кто-нибудь! Лилит осторожно, на предельно низкой интенсивности испустила сигнал «тихого призыва», направив его в сторону, противоположную той, где предположительно находились харры. «Тихий призыв» минимальной силы заставит любого находящегося на улице человека в пределах двух кварталов от Лилит подсознательно направить свои стопы в ее сторону. Два квартала – чертовски мало для столь позднего времени, но позвать «громче» криганка не решилась. Она и так здорово рисковала: если бы кромешники что-то учуяли, ей бы не поздоровилось.

Ладно, сигнал дан. А в ожидании результата можно заняться предварительным плетением заклятий – «рокового притяжения» и «призрачного глаза», чтобы, как только объект появится в поле ее зрения, просто прицепить их к нему. Открыв коробочку с пальцем, она что-то прошептала над ним, начертила в воздухе обеими руками магические знаки, пропустив через палец тончайшую нить магической энергии. Конечно, на виду у харров сотворить этот фокус нечего было и думать. Но так как сейчас они были хоть и близко, но все же вне прямой видимости, да еще и заняты вовсе не ею, ее осторожное колдовство почти наверняка останется ими незамеченным.

Ну вот, кажется, все… Лилит еще раз огляделась и не поверила своим глазам: какая-то парочка – светловолосая высокая девушка с заурядной внешности молодым человеком вышли из переулка и, держась за руки, двинулись к мосту. Сработало! Криганка поспешно подавила вспыхнувшую внутри бешеную радость, ибо медлить было нельзя: где-то позади она ощутила энергетические всплески, означающие, что кромешники свою добычу тоже нашли. Не исключено, кстати, что это именно ее «тихий призыв» способствовал их успеху. Ну да прицепить к человеку два заклятия – дело нескольких секунд.

Стоп, а к человеку ли? Лилит активировала магическое зрение и едва не ахнула – девушка была криганкой низшей касты. У моста целовались ламия и ее жертва! Потрясающее везение! О подобном трудно было даже мечтать. Ламия для ее целей подходила куда лучше обычного человека, вот только работать с нею следовало аккуратнее, чтобы ничем ее не встревожить. Впрочем, между ламией и архом – пропасть. Грош цена ей, как представительнице высшей касты, если она за десять секунд не сотворит из этой пожирательницы душ идеальную марионетку. И Лилит принялась за дело. Работала она четко, спокойно и виртуозно, не забывая параллельно экранироваться и от харров и от ламии.

Готово! Блондинка так ничего и не заподозрила, продолжая жаркими поцелуями сводить с ума своего кавалера. Лилит же спешно направилась в сторону двора, из которого выдвинулись четыре человеческие фигуры. Однако ей хватило одного пристального взгляда, чтобы определить: человеческой в них была только внешность. Харры обзавелись материальными оболочками. Вовремя!

«Нам пора!» – протелепатировала им Лилит и быстрым шагом пошла вдоль набережной, уводя своих компаньонов прочь от сладкой парочки. А ламии и ее спутнику было явно невдомек, сколь страшной опасности они только что избежали и какие бурные события отныне ждут их впереди.

Метрополия Сокрытого

Сокрытый удовлетворенно улыбнулся и снял наблюдение за Москвой. Там теперь все пойдет как надо. Чтобы подставить ламию Лилит именно в нужный момент, ему пришлось здорово постараться. Остальное она сделает сама. Четверо харров – весьма серьезные противники для Э-мага и его дочки, и на данном этапе вероятность гибели Логинова и Морганы составляет примерно пятьдесят процентов. Не так уж плохо. Впрочем, он, Сокрытый, при любых обстоятельствах оказывается в выигрыше. Победят кромешники – он избавится от занозы имени Э-мага. Одолеют Логинов и Моргана – обретет свободу Лилит, его любимая марионетка, а харры перестанут путаться у него под ногами. Только хорошо бы к тому времени у них было уже как можно больше Осколков. Остатки он заставит Лилит добыть самостоятельно, а Логинова уберет как-нибудь иначе – мало ли способов? А пока что его ждет другое поле деятельности: присматривать, чтобы анхоры не слишком мешали кромешникам лить воду на его мельницу. Если что, придется вмешаться порабощенному им престолу. Итак, за дело!

Глава 17

Тайная стража

Внутренний обод

«Сожалею, что вынужден настаивать, однако без исчерпывающей информации о местонахождении остальных семи Осколков моя миссия обречена на провал».

«Вы о многом просите. Эти сведения высшей категории секретности».

«Только почему-то врагу секретность нисколько не мешает».

«Возможно, это провокация. Кромешникам каким-то образом попала в руки информация о местонахождении двух Осколков, и они рассчитывают на то, что мы, засуетившись, выдадим, где находятся остальные».

«Очень может быть. Но нельзя исключать и наличия в… информированных кругах источника утечки секретных сведений».

«Вы забываетесь!»

«Прошу меня простить, если позволил себе слишком много. Но я считаю, что в столь серьезной ситуации нельзя правду приносить в жертву политкорректности».

«В любом случае этот источник – не ваша забота. С ним мы разберемся сами».

«Но моя забота – предотвратить в дальнейшем попадание Осколков в руки врага. А я не могу это делать с завязанными глазами».

«Если вы допускаете наличие… источника в верхах, почему я не могу допустить наличия предателя среди форсов тайной стражи?»

«При всем моем уважении, тотальная подозрительность ни к чему хорошему не приведет. Тем более что враг, похоже, знает, где находятся все Осколки».

«Вы не можете этого утверждать с уверенностью!»

«Думаю, вероятность весьма велика. Если это так, то мы с кромешниками находимся в неравных условиях, причем преимущество именно у них. А вы сами связываете нам руки».

«Ну, хорошо. Сделаем следующим образом. Я сообщу вам имя и адрес одного из принципов – хранителей Осколков».

«Только одного?»

«Да. Вы ведь не единственный сотрудник тайной стражи. Я выберу еще шестерых, достойных особого доверия, и каждый получит по одному адресу. Так, во-первых, можно избежать концентрации знания в одних руках, а во-вторых, вам не придется гадать, куда враг нанесет следующий удар. Вы будете отвечать за сохранность определенного Осколка. Вдобавок получите «расщепитель». Если окажетесь не способны справиться с теми, кто за ним придет, вызовите меня».

«Что же, вполне разумный вариант, высокий престол. Только осмелюсь попросить вас о следующем. Подберите семерых членов тайной стражи. Пусть они будут закреплены за конкретными Осколками. Мне же очень желательно иметь развязанные руки».

«И для чего же, интересно?»

«Чтобы оперативно реагировать на действия врага и заниматься поиском способа остановить его».

«Не много ли вы на себя берете?»

«Высокий престол, до сих пор у меня не было провалов».

«Но и столь сложной задачи перед вами еще не стояло. Вычислить такого противника может оказаться вам не по силам».

«Пока не попробую, не узнаю. Если вы со своей стороны тоже будете заниматься этим делом, я вам ничем не помешаю. Наоборот – помогу».

«Ну что же, хотите оставаться вольным охотником – пожалуйста. Только если вы затеяли это с целью получить от меня полную информацию об оставшихся Осколках, то будете разочарованы – я вам ее не дам».

«В таком случае, высокий престол, эффективность моей работы резко упадет!»

«Ради безопасности я готов пойти на эту жертву, ибо увеличивать сверх меры число осведомленных об этом чрезвычайно важном предмете может быть чревато неприятностями».

«Так ведь они уже начались! В Базовом мире говорят: «Что толку запирать гараж, если машину уже угнали?»

«Вы становитесь дерзким, форс! Базовый мир дурно на вас влияет. Мне безразлично, что и по какому поводу там говорят. Вторые выше логики простых смертных. У меня свои критерии целесообразности, недоступные даже вашему пониманию. Так что вопрос закрыт!»

И престол завершил сеанс связи.

Разорвав последний контакт, престол Влодмир со вздохом откинулся на спинку кресла. Все-таки телепатическое общение в таком объеме здорово утомляет. Но думать следовало не об этом. Правильно ли он сделал, разделив информацию об Осколках между форсами тайной стражи? Скорее да, чем нет. И риск меньше, и каждая из частей Ключа к темнице Тринадцатого все-таки будет под присмотром. Что бы он там ни говорил первому из своих сегодняшних собеседников, доверия к форсам у него было куда больше, чем к некоторым из своих собратьев по касте. Источником утечки не мог быть форс хотя бы потому, что ни один из них такими сведениями не обладал. Конечно, кто-то из них мог оказаться подручным главного предателя, но Влодмир в этом сомневался: в тайную стражу шли лучшие из лучших, многократно проверенные и абсолютно преданные делу Света воины. Амбиций у них куда меньше, чем у тех же доминаторов или престолов. Пожалуй, меньше даже, чем у властителей, хоть те и ниже форсов по положению. Если у высокого предателя, в существовании которого Влодмир к этому моменту уже успел практически увериться, имелись подручные в низах, то их следовало искать, скорее, среди властителей, а не форсов, тем более из тайной стражи.

В конце концов, последняя была именно его проектом: отобрать из касты сил самых могучих, умных, преданных и магически талантливых и, сколотив из них элитное подразделение, внедрить их в ряды стражей-вольных охотников. Идеальное прикрытие: не подотчетные никому из властителей, свободные в перемещениях по миру, вольные охотники могли оказаться там, где больше всего нужны. Не это ли требовалось от форсов из тайной стражи? Нет, трудно представить, чтобы кто-то из них переметнулся к врагу.

Та фраза, в сердцах брошенная Влодмиром первому собеседнику и о которой престол уже почти жалел, была, скорее, реакцией на слова форса об утечке в верхах. Вот в чем главная проблема. Кто оказался настолько амбициозен, что решился стакнуться даже не с кригами (что можно было хоть как-то понять – одно поколение все-таки), а с исконным и заклятым врагом – исчадиями Пустоты? Неужели он не понимает, что любая сделка с этими тварями может привести лишь к одному – всеобщей гибели? Потому что когда Пустота будет пожирать Сферу Миров, она не оставит тут ничего. Не только живого, но и вообще ничего. Или, быть может, он рассчитывает на Тринадцатого? Что тот, освободившись, не только захватит власть в Сфере, но и даст укорот Пустоте? А того, кто способствовал его освобождению, облагодетельствует, возможно, даже отдав ему один из миров Щита в единоличное правление? Напрасные надежды! Тринадцатый уже много тысячелетий томится в заточении и копит злобу. Вырвавшись, он будет немногим лучше Иерарха Пустоты и станет разить направо и налево без разбора. Ослепленный собственной ненавистью и жаждой мести, он скорее уничтожит Сферу, чем захватит над нею власть.

Эх, насколько все стало бы проще, если бы Осколки можно было держать во Внутреннем ободе! К сожалению, свойство Ключа таково, что как только его части покидают мир, где находится Зам€ок, запирающая сила резко слабеет и заточенный может вырваться на свободу. Будь иначе, Влодмир давно собрал бы все части артефакта в своем тайном хранилище, куда не прорвется даже целая армия кромешников.

Так или иначе, а предателя искать надо, пусть даже главное свое черное дело он уже сделал – передал кромешникам полную информацию об Осколках. Ну хорошо, уничтожат они исчадий Пустоты и вернут части Ключа, и что дальше? Вряд ли этот честолюбец остановится. Наверняка будет плести новые интриги. Кто-то же заигрывает со Святым Орденом – и до сих пор ухитрился сохранить свое инкогнито. Это, конечно, мелочь по сравнению с Осколками, но как знать, может, за всем этим стоит один и тот же мерзавец?

Найти, найти его срочно, благо вариантов не так уж много. В заточении Тринадцатого и дальнейшем распределении Осколков участвовали лишь пятеро из ныне живущих. Все они сейчас входят в Конклав. Помимо него это Бракар, Сарк, Тэйн и Дитта. Кто из них?

Первым на ум приходит Тэйн – вечный оппозиционер и нигилист, бравирующий своим независимым положением. Вот только вряд ли это он. Предатель маскировался бы поумнее, а этот словно кричит: «Вот он, я – самый подозрительный! Ловите меня!» Это, конечно, может быть и маской, но уж больно рискованно он себя ведет. Ведь не может не понимать: если что, он первый в списке подозреваемых. Тем не менее сбрасывать его со счетов нельзя.

Кто дальше? Бракар. Это фигура посерьезнее. Второй по влиянию в Конклаве после него, Влодмира. Очень честолюбив. Даже, пожалуй, излишне. Позиция вечно второго его наверняка не устраивает. И «вечно» – тут не для красного словца, ибо анхоры, если их не убить, могут продлевать свою жизнь практически до бесконечности. Как ни крути, а мотив у Бракара самый серьезный, хотя… Для его целей, пожалуй, достаточно было бы устранить главу Конклава, что можно было бы сделать и не связываясь с кромешниками и Тринадцатым. В случае смерти Влодмира Конклав возглавил бы он… если только ему этого достаточно. Но, быть может, он метит выше? К примеру, на место одного из Демиургов?

Сарк. Во всем средний. Умный, рассудительный, хорошо разбирающийся в магии. Вроде даже написал несколько исследований на эту тему. Скорее ученый, чем политик. Ему бы принципом быть, а не престолом. Впрочем, его решения всегда взвешенны и выверены до мелочей. Хороший дипломат. В особых амбициях не замечен и, как правило, на совещаниях Конклава поддерживает Влодмира. Это, впрочем, еще ничего не значит. Лучше других владеет собой. Возможно, просто талантливо скрывает свое истинное лицо.

Дитта. Наименее влиятельная из всех престолов. Тихая и скромная. На Конклавах почти постоянно молчит, высказываясь лишь в исключительных случаях. Опять-таки идет в кильватере курса Влодмира. Ни с кем не сближается. Больше прочих, как ни странно, общается с доминаторами – Айнелией и Вайтором. Стоп! Вайтор! А ведь именно он провалил дело Э-мага. Тогда, на самом раннем этапе. И как знать: ошибка это или злой умысел? А если второе, то по чьей инициативе: собственной или навязанной ему кем-то сверху? Уж не «тихой» ли Диттой? Конечно, между делом Э-мага, которого, кстати, до сих пор не нашли, и кромешниками может и не быть никакой связи… Но может и быть. А если все это – части сложного многоходового плана Дитты? Или не Дитты? Может, самого Вайтора? Что с того, что он не присутствовал тогда при заточении? Что, если Дитта, по простоте своей, поделилась с ним информацией? Вот уж кто-кто, а он-то может быть недоволен собственным положением! Хотя и член Конклава, но самый бесправный. Постоянно на побегушках. Это ли не мотив? Правда, трудно предположить, чтобы Дитта вот так запросто поделилась важнейшей из тайн, но… Так или иначе они оба под подозрением.

Может ли источником утечки оказаться кто-то другой? Вряд ли: добыть подобного рода сведения практически невозможно. Разве что кто-то из Первых… Но для них-то это чрезвычайно опасно: ведь Тринадцатый, вырвавшись из заточения, сначала наверняка примется за них. А может, кто-то из Демиургов хочет руками Тринадцатого разделаться со своими собратьями по поколению? Однако где гарантия, что Разрушитель первым не уберет именно интригана? Или у того есть основания не опасаться подобного развития событий? А мотив? Куда расти Первым? Разве что в единоличные повелители всей Сферы… Нет, вариант с Демиургами все-таки кажется пока наименее вероятным, да и проверке практически не поддается. Необходимо держать его в уме, но заниматься в первую очередь коллегами по Конклаву. Вот только с кого начать?

И Влодмир погрузился в еще более глубокую задумчивость.

Глава 18

О вреде затишья

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Побережье озера Байкал к северу от Иркутска. 27–28 октября 2010 г.

Прошедший день выдался длинным и довольно-таки беспокойным, но я уж никак не мог предположить, что мне еще и ночью не удастся толком поспать. С одиннадцати утра и почти до девяти часов вечера мне пришлось заниматься основательно запущенными хозяйственными делами. За своими размышлениями и тренировками в Э-магии я как-то подзабыл, что живу в этом богатом доме в обмен на исполнение определенных обязанностей по поддержанию его в приличном состоянии. Речь, разумеется, не про уборку (этим занималась приходящая домработница), а про общее состояние дома: сантехника, электричество, сигнализация, сохранность самого здания, отопление в холодное время года. За всем этим я должен был следить и вовремя вызывать соответствующие службы.

За манкирование своими обязанностями я и расплачивался сегодня весьма суматошным днем. Все проблемы, словно сговорившись, пришли одновременно. Началось все с крупной протечки водопровода, продолжилось проблемами с отоплением и сигнализацией. Столь значительная концентрация неприятностей в другое время непременно вызвала бы у меня подозрения, но достаточно долгий спокойный период в жизни несколько усыпил мою бдительность.

Таким образом, к вечеру я достаточно сильно устал, тем более что Морганы целый день не было. В последнее время она взяла моду пропадать на несколько суток, занимаясь, по ее собственному определению, этнографическими исследованиями. Тоже мне Миклухо-Маклай! Впрочем, из нее в хозяйственных делах еще тот помощник.

В общем, все проблемы удалось решить, за исключением сигнализации. Мастер пришел было, но затем, оценив масштаб бедствия, перенес визит на завтра, сославшись на отсутствие необходимого инструмента. Меня это, однако, не сильно обеспокоило, поскольку ночью я никуда из дома уходить не намеревался, а в случае какой-либо угрозы крепко полагался на свой Э-магический сторожок. Кроме того, имелись еще и два охранных круга Морганы, которыми она защитила дом после памятного ночного визита асура Брегена. Один из кругов исполнял функции той же сигнализации и в случае чего должен был передать либо моей дочери, либо мне сигнал о том, что его пересек некто посторонний. Второй же активировался только в ночное время или когда нас обоих не было дома. Его функцией было отпугивать обычных людей, вздумавших приблизиться к дому без нашего ведома. Все это позволяло не слишком зависеть от электронной охранной системы.

Вечером я намеревался потренироваться в точечном использовании Э-магии и разделении моей Силы на «живую» и «неживую». Речь тут, если кто не понял, о воздействии Э-магии на материальные предметы и живых существ. К примеру, я был уверен, что опытный Э-маг способен превратить в рухлядь машину, не повредив сидящему в ней человеку, если это, конечно, делается не в процессе движения. В таком раздельном использовании моей Силы я в последний месяц добился определенного успеха, который и намеревался развить нынче вечером.

Для меня, впрочем, была более актуальна работа над третьей составляющей Э-магии – по нематериальным объектам, ибо я планировал с ее помощью нейтрализовать вражеские заклятия. Однако прогресс в данном направлении был удручающе малым. Минимальный положительный щит у меня, конечно, получался, но держал он только слабенькие заклятия, а в случае более серьезных ударов просто рассыпался. Скажем, телекинетическая «призрачная стена», которой Моргана меня потчевала на последней тренировке, разрушила его без проблем, и щит лишь слегка сдемпфировал удар. Отрабатывать эти приемы я мог только с дочерью, но ее участившиеся отлучки делали занятия крайне редкими. В этом, возможно, и была основная причина ее «этнографических экспедиций»: Моргане не нравилось причинять мне боль даже ради перспективы появления у меня серьезных оборонительных навыков. А отсутствие успехов свело ее и без того невеликий энтузиазм практически к нулю, и она пользовалась любым предлогом, чтобы отлынивать от занятий. Так что в отсутствие дочери приходилось вести те тренировки, которые не требовали наличия спарринг-партнера.

Однако я вновь столкнулся с очередной проблемой, весьма, кстати, меня огорчившей. По неизвестной причине загнулась любимая пальма хозяина дома, росшая в здоровенной кадке в холле справа от лестницы. Я глазам своим не поверил: еще утром с ней было все в порядке. Уж про уход за домашними растениями я никогда не забывал и регулярно поливал их. Что же случилось? Неужели в процессе сегодняшней суеты и беготни я допустил ненароком рядом с ней утечку отрицательной энергии? Ай-ай-ай, Э-маг, как скверно! Нельзя же до такой степени расслабляться! Теперь придется ее реанимировать, если и вовсе не поднимать из мертвых.

Теоретически я был на это способен, хотя мне еще ни разу в жизни не приходилось осознанно применять свою Силу на растениях. Что же, опыт лишним не будет. Я попытался сосредоточиться и начать излучать на бедное растение положительную энергию. Но… у меня ничего не получилось. Это решительно был не день Бекхэма. Я устал, пребывал в поганом настроении и к тому же умудрился где-то растранжирить и без того невеликий запас позитивной энергии, который раньше, во время своей недолгой целительской карьеры, берег как зеницу ока. А возлюбить чужое растение, чтобы излучить на него Э-магию нужного знака, у меня не вышло.

Вот оно – действие этого затишья: я просто закисаю в бездействии и теряю квалификацию! Конечно, стараюсь тренироваться и узнаю новые грани своего дара, но постоянной реальной практики это не заменит. Э-магия не предназначена для того, чтобы ее консервировали. Она должна работать! В свое время я воспринял эту передышку как подарок свыше. После того триллера, в который превратилась моя жизнь полтора года назад, так оно и было. Но для отдыха, право же, было бы вполне достаточно и семи месяцев, а девятнадцать – явный перебор. Я жаждал деятельности, и, очевидно, того же хотела и моя Сила.

Тем не менее проблему надо было как-то решать. Я вспомнил, каким образом делал это в прошлом, когда срочно требовалось получить откуда-то положительную энергию. Так… Вот оно! И ведь достаточно просто, но этим надо периодически пользоваться. Тогда и забываться ничего не будет. Я сосредоточился и постарался абстрагироваться от всех отрицательных эмоций, которые принес мне сегодняшний день. Они уже нашли свое пристанище в моем негативном резервуаре, так что нечего о них и думать. Наоборот – я вызвал в памяти самые приятные моменты своей жизни и с удовлетворением почувствовал, что в позитивном хранилище «забулькало». Энергия поступала пока еле-еле, словно нехотя, но лиха беда начало! Я немного посмаковал это чувство удовлетворения, извлек из него толику положительной Силы и добавил к уже имеющейся. Еще воспоминания… Еще… Их было не так уж много, но для моих целей хватало. Вперед, вперед! Приток энергии усилился. Ее становится все больше и больше. События кончились? Переключаемся на любимые книги и фильмы – их ведь гораздо больше. Отлично! Дело пошло на лад.

Вскоре я почувствовал, что в моем положительном резервуаре скопилось вполне достаточно энергии соответствующего знака, чтобы спасти внезапно засохшую пальму. Я повернулся к растению и сфокусированным лучом принялся изливать на него накопленный ресурс. Сначала ничего не происходило, но через несколько секунд я заметил, как на стеблях и листьях, казалось бы уже безнадежно желтых, неведомо откуда стали появляться пятнышки зелени. Они принялись расширяться, и вскоре желтизна стала отступать под этим хлорофильным натиском, который мало-помалу становился прямо-таки неудержимым. Первый успех воодушевил меня, и я, щедро зачерпнув энергии из этого полезного чувства, с новой силой продолжал терапию. Поникшие стебли и листья наполнялись жизнью, становились сильными и упругими. Через пять минут излучения я обнаружил, что желтыми остались лишь самые кончики листьев, да и то не всех. Еще чуть-чуть – и желтизна исчезла напрочь. Передо мной стояло пышущее здоровьем растение, даже выбросившее, как я заметил, новый побег.

Ура! Выходит, есть еще порох в пороховницах! Так держать, Игорь! Главное теперь – не расслабляться и не терять тонуса. Я чувствовал: судьбоносные события приближаются, и встретить их надо во всеоружии. Тренировки должны стать более частыми, продолжительными и проходить в условиях, максимально приближенных к боевым. Правда, если для отработки приемов, связанных с положительной частью моей Силы, найти объект не составляло труда (весь окрестный лес в моем распоряжении), то с отрицательной… Я и представить себе не мог, что эта проблема решится без малейших усилий с моей стороны, причем уже ближайшей ночью.

Обойдя для очистки совести весь дом и убедившись, что проблемы на сегодня закончились, я завалился спать.

Завалиться-то завалился, только заснуть у меня категорически не получалось. В голову лезли разные мысли, воспоминания, эмоции, а сон не шел, хоть тресни! Было довольно-таки прохладно, так как отопление после аварии еще не успело толком раскочегариться. Правда, холод для меня проблемой не являлся, в отличие от бессонницы. Вот усыплять себя с помощью Э-магии я пока еще не научился. Казалось бы, дневная усталость должна стать верным союзником крепкого ночного сна. Ан нет! Дело обстояло с точностью до наоборот. Я ворочался с одного бока на другой, ложился на спину и на живот, менял положение подушки, но все тщетно: видимо, Морфею этой ночью было почему-то не до меня.

Наконец, отчаявшись бороться с бессонницей, я решил встать и посвятить эту, очевидно, уже потерянную для отдыха ночь тренировкам с Э-магией. Моя рука уже потянулась к выключателю торшера, но замерла на полпути: меня остановило какое-то тревожное чувство. Это, конечно, был не совсем мой дом, но достаточно долгое проживание в нем позволяло мне считать его если не своей крепостью, то, по крайней мере, союзной. Защита оной цитадели слегка ослабла по случаю неисправной сигнализации, но у ее единственного бессонного защитника возникло четкое ощущение, что внутрь прорвались захватчики.

«Воры!» – понял я.

Этого еще только не хватало! Выходит, все вчерашние поломки, включая сигнализацию, были не случайны. Кто же мог провести подобную диверсию? Ведь мы с Морганой практически никогда не оставляли дома полностью пустым. Неужели приходящая домработница? Очень может быть. Ладно, расследование отложим на потом, а сейчас следует немедленно заняться непрошеными гостями.

Только как это сделать? Воров, похоже, как минимум двое. Откуда-то я знал это почти наверняка. С двумя мне не справиться без Э-магии. Но это означало засветить перед ними свои способности, что категорически недопустимо. Значит, придется их убить, а потом еще куда-то девать трупы. Впрочем, с последней проблемой вполне сможет помочь Моргана, как это уже было однажды. Однако все равно подобное развитие событий мне абсолютно не улыбалось. Очень не хотелось дополнительно отягощать свою совесть в общем-то совсем не обязательными трупами. Нет, тут надо сработать как-нибудь по-другому.

Как? Да очень просто – «волна немочи»! Как я мог забыть о ней, родимой! Сначала окучить гавриков до потери сознания, не показываясь им на глаза, а затем вызвать Моргану и попросить перенести бесчувственных грабителей куда-нибудь подальше в лес.

Хорошо, что я не успел включить света. Во-первых, это могло бы насторожить незваных гостей, а во-вторых, глаза мои привыкли к темноте, и теперь я мог достаточно аккуратно перемещаться по практически до мелочей знакомому дому. У воров такого преимущества не было.

Я встал, сунул ноги в тапки и осторожно двинулся в том направлении, от которого довольно явственно веяло холодком угрозы. Мои внутренние Э-магический сторожок и детектор чужих эмоций сейчас уже работали практически без сбоев, что позволяло мне довольно точно определить, где в данный момент находятся визитеры. Да, их явно было двое: Э-детектор не мог ошибаться. Пока что они проникли в холл первого этажа, обшарили его, а потом после недолгого колебания двинулись вверх по лестнице. Похоже, молодчики знали, что на первом этаже ничем особенным поживиться не удастся. А это вновь приводило меня к мысли о наводчике. Впрочем, нашим легче: на лестнице накрыть их будет существенно проще – можно будет излучать «волну немочи» достаточно широким веером, не опасаясь задеть комнатные растения.

Я неслышно приблизился к двери, которая вела на лестницу, но открывать ее не стал: она слегка скрипела, а у меня так и не дошли руки смазать петли. Незачем заранее пугать зверей, идущих в капкан. К тому же мне совершенно необязательно видеть их, чтобы атаковать «волной немочи»: Э-детектор локализовал воров с точностью до пары метров. Осталось лишь подождать, когда они окажутся примерно на середине лестничного пролета.

Казалось бы, причин для беспокойства не было, но почему-то я не мог избавиться от непонятной смутной тревоги. Ощущение, будто бы я чего-то не учел, о чем-то позабыл. О чем-то очень важном. И произошло это именно потому, что, несмотря на сегодняшнюю встряску, я все еще находился в расслабленном состоянии. Грабители уже почти подошли к заданной точке, и я готовился нанести удар, как вдруг меня осенило. От пришедшей в голову мысли я мигом покрылся холодным потом. Охранные круги – вот что ускользнуло от моего внимания! Как эти двое ухитрились их преодолеть, даже не потревожив меня? Выходит, не так уж они и просты.

Но ведь Э-детектор выдавал обычный спектр эмоций воров: алчность, напряжение и легкую тревогу… или уже нет? Ни черта себе! Спектр излучения незваных гостей поменялся в мгновение ока. Теперь вместо типичных человеческих эмоций был лишь жуткий, неутолимый голод и пустота. Точнее, не пустота даже, а черная дыра, готовая затянуть в себя все живое. Кто же явился по мою душу? Что за чудовища? Мысль о том, что их привлек большой богатый дом, уже не выдерживала никакой критики. Нет, им был нужен либо я, либо Моргана. Кто же они, и как с ними бороться? Память услужливо предоставила для сравнения нужное воспоминание. Кажется, в подобном диапазоне излучала та шестерка десмодов, которая явилась меня убивать полтора года назад. Правда, тогда мой Э-детектор еще не работал так четко и за точность я ручаться не мог. Но сходство определенно было. Выходит, ко мне пожаловала парочка кромешников, замаскировавшаяся в человеческих телах.

Как они меня нашли и по чьему заданию сюда явились – вопрос, конечно, интересный, но несвоевременный: две ходячие черные дыры уже достигли верха лестницы и вот-вот должны были меня почуять. Нельзя было больше терять ни минуты. Ни о каких «волнах немочи» речь уже не шла – это все равно что на медведя идти с перочинным ножом. Бить придется насмерть. Конечно, люди, чьи тела заняли эти твари, от моей атаки тоже погибнут, но тут уж ничего не попишешь: либо я их, либо они меня.

Наплевав на скрытность, я распахнул дверь, шагнул вперед и мгновенно нанес Э-магический удар по двум темным фигурам, застывшим на верхней ступени лестницы. Сперва хотел было для верности садануть вторым уровнем Силы, но вовремя опомнился и ограничился верхним пределом первого: ведь второй выдал бы меня с головой, и все, кто не знал еще, где искать беглого Э-мага, тут же слетятся на огонек, чтобы взять меня за жабры. Нет, братцы, шалите! Вот только удастся ли мне обойтись первым уровнем?

Опасение оказалось не напрасным: незваные гости с моей атакой справились. Правда, они упали на пол, но тут же вскочили без видимых повреждений. Очевидно, сущность кромешников здорово укрепляла тела их носителей, так что повредить их теперь было совсем не просто. Ситуация просто вынуждала меня перейти на второй уровень, но идти у нее на поводу я не хотел. От кромешников ко мне потянулись темные плети ответной энергетической атаки. Я ощутил противную слабость и гложущую боль, но тут же закутался в кокон из положительной энергии, которую перед тем как лечь спать, к счастью, пополнил. Надолго ее, правда, не хватит, но надо попробовать уложиться. «Окуклившись» таким образом, я развернулся и побежал по второму этажу в сторону кабинета хозяина дома.

Кромешники на несколько секунд замерли, так как, очевидно, ожидали от меня чего угодно, только не бегства. И в самом деле, атакуй я вторым уровнем – и у них бы не было шансов. Вот только мне почему-то казалось, что тот, кто стоит за этими тварями, именно на это и рассчитывал. Только ничего у вас не выйдет, господин хороший: не на того напали! Был шанс справиться и так. За спиной послышался наконец топот преследователей. Очевидно, с колебаниями покончено и они теперь жаждут со мной расправиться.

Вихрем ворвавшись в кабинет, я захлопнул за собой дверь и припер ее тумбочкой. Конечно, эта мини-баррикада не задержит их надолго. Если вспомнить то, что рассказывала про кромешников Моргана, они либо выйдут из тел, чтобы просочиться сквозь дверь, тем самым сделавшись уязвимыми даже для первого уровня Силы, либо выломают ее, и тогда я сделаю то, что решил. Судя по могучим ударам в дверь с той стороны, твари предпочли второй вариант.

Но я тоже не терял времени даром: сорвал со стены охотничью двустволку, залез в ящик комода и достал оттуда патроны. Загнать их в стволы мне удалось не с первого раза – руки слегка тряслись от нервного напряжения и спешки. Но вот и все. Закончил я с этим занятием как раз к тому моменту, как тумбочка с грохотом опрокинулась и дверь наполовину раскрылась. Секунду спустя в кабинет ворвался первый из двух «грабителей», но только для того, чтобы словить жакан точно между глаз.

Может показаться странным, что Э-магу зачем-то понадобилось учиться стрелять, но при том обилии свободного времени, которое имелось у меня последние полтора года, я мог бы обучиться еще и не тому. И не то чтобы в этом была крайняя нужда, а просто от скуки. Пуля, с которой владелец дома ходил, скорее всего, на лосей и медведей, да еще попавшая прямо в переносицу, оказалась серьезным аргументом даже для кромешника. В отличие от Э-магического удара, ее воздействие было предельно сконцентрированным, а главное – абсолютно неожиданным, так что пустотная тварь просто не успела должным образом защитить свое тело. Оно рухнуло на пол в агонии, а черная тень вылетела из него и зависла в воздухе. Я же, не желая терять эффекта внезапности, пальнул из второго ствола прямо сквозь дверь. Вскрик и глухой удар подсказали мне, что я вновь не промахнулся.

Однако времени радоваться не было: черная тень кромешника метнулась ко мне. Тварь не успела совсем чуть-чуть: отрицательная Э-волна на пределе первого уровня Силы буквально разорвала ее в клочья. Вот она – третья составляющая Э-магии! Я же поспешил зарядить двустволку еще двумя патронами: судя по возне за дверью, второй кромешник еще боролся за выживание своего тела. На всякий случай вновь окутавшись коконом положительной энергии, я перешагнул через труп, лежащий у порога, и выглянул в коридор. «Грабитель» корчился на полу, постепенно затягивая рану в груди, но, увидев меня, мгновенно атаковал своей темной энергией. Мой щит этот удар выдержал, правда, полностью истощившись, но большего от него и не требовалось: секунду спустя я разрядил оба ствола в голову врага, превратив его лицо в месиво. С вырвавшимся из мертвого тела кромешником я разделался не менее лихо, чем с первым, после чего наконец смог вздохнуть спокойно – оба врага были мертвы, а за пределы первого уровня Силы я так и не вышел.

Неизвестному провокатору пришлось обломаться. Почему я был уверен в его существовании? Да просто это было куда правдоподобнее, чем версия о том, что кромешники сами выбрали меня своей целью. По рассказам Морганы я достаточно хорошо представлял стиль «работы» этих тварей, чтобы не допускать подобного. Кромешникам слишком трудно достается проникновение в Базовый мир, чтобы так по-глупому нарываться. Кругом полно беззащитных жертв, а они вдруг решили наехать на Э-мага? Идиотизм чистой воды! А считать кромешников идиотами у меня не было ни малейших оснований. Кто-то их заставил, и дорого бы я дал, чтобы узнать – кто, ибо этот неизвестный был кем угодно, только не моим другом.

– Йэх-х! Жаль, что ты их не допросил! – Моргана выглядела явно расстроенной. – Как мы теперь узнаем имя заказчика?

– Были бы это обычные люди – я бы так непременно и сделал, но с этими… Ты когда-нибудь пробовала допрашивать кромешников?

– Нет, – честно призналась она. – И если судить по слухам, это довольно неблагодарное занятие.

– Вот-вот. – К пяти утра моя усталость достигла апогея, а настроение балансировало где-то на грани полной апатии. – Может быть, избавишься от трупов?

– Да нет проблем, папа, только меня тревожит заказчик.

– Меня тоже, но разговоры о нем могут подождать, в отличие от них. – Я кивнул на два мертвых тела, упакованных в пластиковые мешки для мусора. – Они скоро начнут вонять.

– Дело не в разговорах. Просто не хотелось бы оставлять тебя одного. Я и так уже чувствую себя виноватой.

– И совершенно зря. Мне кажется, содержимое этих мешков – хорошее доказательство того, что я не нуждаюсь в излишней опеке.

– Согласна, но в следующий раз они подготовятся получше.

– Наверное. Только не думаю, что это произойдет так скоро.

– Ладно. Я быстро.

Моргана взялась за углы пластиковых мешков и исчезла вместе с ними. Я же со вздохом продолжил наведение порядка, на которое, собственно, и ушел весь остаток ночи. К сожалению, разбитую мебель и простреленную дверь кабинета придется заказывать заново. Тут я в который раз пожалел, что Э-магия бессильна в вопросах восстановления поврежденных вещей. Так что если события будут развиваться в том же духе, скоро наше пребывание в этом доме станет убыточным, ибо подобные форс-мажорные траты приходилось производить из своего кармана. А если этот ночной набег был лишь первой ласточкой? Все говорило об этом. Похоже, с нашей спокойной жизнью покончено. Конечно, бездеятельное существование уже начинало меня тяготить, но я бы предпочел, чтобы данные изменения произошли по нашей инициативе. Однако мяч вновь на стороне неизвестного врага, что не могло не удручать. У меня мало-помалу складывалось впечатление, что я просто кармически обречен жить в режиме ожидания ходов противника, и это мне уже порядком надоело!

Знать бы, кто и как меня нашел… Врагов у меня в принципе навалом. Начнем по порядку. Лилит. Подсылать кромешников – вполне в ее стиле, тем более что она это уже делала. Только тут всплывает одна неувязочка: криганка прекрасно знает результат моей схватки с шестеркой десмодов, и посылать по мою душу всего двоих с ее стороны просто глупо. Если же считать, что цель появления кромешников – спровоцировать меня на применение Э-магии второго уровня, то в причастности Лилит и вовсе возникают сомнения. То, что я засвечусь, может быть на руку только анхорам.

Что же, тогда плавно переходим к ним. Полтора года назад Конклав меня упустил. Но отказались ли они от идеи заполучить под свой контроль сильного Э-мага? Вряд ли. Сделать это можно двумя способами: вновь нагрянув всей бригадой или пойти путем того мафиози – захватив моих близких. Однако что толку от заложников, если нет возможности известить о них объект шантажа? А как это сделать, если не знаешь, где он находится? А если знаешь, зачем устраивать провокации и присылать кромешников? Смотри способы один и два. Логично? Вполне. Значит, анхоры тоже отпадают.

Теперь третье. Гипнотизер. Или, как определила Моргана, агент Святого Ордена. Эти ребята уже несколько раз покушались на меня, и с анхорами они последнее время не очень-то сотрудничают. Им, безусловно, нужен мой труп, и действовать они предпочитают чужими руками. Вот только кромешники – совсем не то средство, которым решили бы воспользоваться Святые Отцы. Порождения Пустоты для них, пожалуй, большие враги, чем я. Так что причастность Святого Ордена к этой акции тоже вызывает серьезные сомнения.

Тогда кто? Предположим, что неизвестный провокатор в курсе моего местонахождения, но или не может, или по каким-то причинам не желает воспользоваться этим знанием лично. Он, скорее всего, понимает, что два кромешника против меня не сдюжат, но заставят работать в полную силу. А это значит, что я «засвечусь» для всех заинтересованных во мне Сил. И этот факт таинственному инкогнито, похоже, выгоден. Или, по крайней мере, он видит в нем больше плюсов, чем минусов.

По всем этим показателям проходила только одна известная мне кандидатура – Бреген. Криг, приближенный их нынешнего лидера Сайфера, знакомый Морганы, враг Лилит и темная лошадка для меня. Его цели и интересы пока что оставались для меня загадкой, но ему явно хотелось бы вынудить нас с Морганой выйти из тени. Зачем ему это нужно – тоже пока не ясно, но наше бездействие его по каким-то причинам не устраивает. Как поднять нас с лежки? Да очень просто – засветить перед теми, кто нас ищет: анхорами, Святым Орденом, а возможно, и Лилит. Последнюю он сам не может найти, на что явственно намекают его вопросы, обращенные к Моргане. До двух первых группировок добраться несложно, но проблема в другом: и те и другие скорее попытаются убить крига, чем согласятся с ним сотрудничать, и уж подавно не станут доверять полученной от него информации. Так что остается? Косвенный способ: спровоцировать нас на действия, которые неминуемо выдадут наше местонахождение. То есть на Э-магию второго уровня.

Поэтому и кромешников всего двое. Слишком мало, чтобы убить меня (а ему наша смерть, похоже, не нужна), и слишком много, чтобы я одолел их только первым уровнем. На этот раз я выкрутился, но попыток он не оставит. Какие еще улики указывают на него? Первое: он – единственный, кто точно знает наше укрытие. Конечно, можно допустить, что оно стало известно и кому-то еще, но я насчет этого не в курсе. Второе: кригам управлять кромешниками не в новинку, что хорошо показал пример Лилит. И третье: Моргана пока еще не очень искушена в вопросах стандартной магии, и кому как не асуру – хранителю знаний темных Вторых – найти способ незаметно преодолеть сторожевые круги? Уверен, что, начни эти два кромешника сами ломиться сквозь них, магическая охрана наверняка сработала бы.

Итак, Бреген. С определенными оговорками, вполне можно взять данную версию за основу.

– Ну как тут у тебя? – спросила Моргана, внезапно появляясь посреди комнаты. – Все в порядке?

Я даже не вздрогнул, так как давно уже привык к подобному.

– Наведение порядка почти закончил. Осталось только заказать и поставить новую дверь в кабинете. А у тебя? Все спокойно?

– Как на кладбище, – сострила Моргана, но тут же посерьезнела: – От тел избавилась. С этой стороны проблем не будет.

– А с какой будут?

– Странно слышать подобный вопрос от человека, на которого только что покушались.

– Отнюдь. Просто хотел узнать, думала ли ты уже на предмет личности заказчика?

– Не слишком много – мое занятие в эти полчаса не очень-то способствовало размышлениям на посторонние темы. А ты?

– Думал.

– И что в результате?

– Решил, что вечер утра мудренее.

– В каком смысле?

– Знаешь, вопрос серьезный, и лучше бы его обдумать и обсудить на свежую голову: ведь я не спал всю ночь. Полагаю, сейчас самое время восполнить этот пробел.

– Решение разумное, но мне все-таки хотелось бы знать, до чего ты додумался.

– Пока ясно лишь одно: нам в ближайшее время придется либо поменять укрытие, либо отправиться на активный поиск того перекрестка, о котором мы говорили месяц назад.

– Как это ни печально, я пришла к тем же выводам: кто бы ни был заказчик, в покое он нас не оставит. И все же я бы предпочла новое укрытие. Навоеваться мы еще успеем.

– Вопрос спорный, но обсуждать его я сейчас не готов. Хотелось бы поспать несколько часов.

Я почти не лукавил: сонливость действительно навалилась на меня с неожиданной силой. Разговор же с Морганой мог весьма затянуться.

– А что делать мне, папа?

– Могу предложить два занятия. Охранять мой сон, а параллельно думать о заказчике или подбирать варианты нового пристанища для нас. И, кстати, пока не забыл: раньше чем через неделю мы с этого места точно не снимемся, если, разумеется, не произойдет ничего непредвиденного. Так вот, до нашей передислокации мне хотелось бы непременно еще разок увидеться с Брегеном.

– Это еще зачем? – удивилась Моргана.

– Есть у меня к твоему соплеменнику парочка вопросов.

– Может, сначала озвучишь их мне?

– Вечером, дочка, все вечером. Сейчас мне так хочется спать, что мысли путаются.

– Что же… – Моргана была явно разочарована. – Спокойного отдыха, папа.

Глава 19

Алиса в отпуске

Иркутск. 28 октября 2010 г.

С некоторых пор младший инквизитор Святого Ордена Алиса Хохлова перестала стремиться в отпуск. Занятие на отдыхе себе, конечно, подобрать можно, но она знала, что прежнего удовольствия от него все равно не получит. Дело в том, что Алиса никогда не была одиночкой. Ей требовалась компания, да не абы кого, а дорогого человека. У нее такой был, но она его потеряла. С тех пор прошло уже два с половиной года, а Хохлова все не могла сойтись с кем-то еще. И стала одиночкой поневоле, словно то несчастье ампутировало у нее компанейскую жилку. Но вот ведь гнусность – утратив ее, она все равно не могла найти себе места в одиночестве! И все попытки хоть как-то изменить это положение неизменно завершались неудачей. Работа позволяла отвлекаться от тяжелых мыслей, в отпуске же от них деться было некуда. Оставалось лишь научиться с ними жить. Одной.

От многих своих знакомых (как в Ордене, так и вне его) Хохлова не раз слышала восторженные рассказы о красоте озера Байкал, о его необъяснимой, почти мистической способности возрождать человека к жизни из любого, порой невозможно тяжелого внутреннего состояния. Говорили, что бездонная чистота озера давала ему возможность принять в себя и растворить без следа то темное, что отравляло душу человека, а его первозданная красота просто заставляла забыть обо всех невзгодах.

Однако объяснения эти годились для обычных людей. Алисе же в тайнах природы было открыто куда больше, а потому она давно разучилась пленяться подобными лубочными картинками. Впрочем, среди собратьев по Ордену бродила и другая легенда: якобы где-то в глубинах этого водоема скрывался удивительно сильный источник светлой энергии, собственно и являвшийся причиной вышеуказанного целительного эффекта. Правда, история его возникновения, равно как и сам факт существования, оставались тайной, ибо никто и никогда этого не проверял. Алиса, разумеется, была далека от того, чтобы безоговорочно поверить в чудо Байкала, но почему бы не испробовать этот эффект на себе? Что она, в конце концов, теряла?

Конечным пунктом путешествия Хохловой была деревня Листвянка на самом берегу озера. Именно там она намеревалась провести как минимум три недели из положенного ей отпускного месяца.

Из Перми до Иркутска Алиса добралась самолетом. А там, следуя сложившейся и закрепленной в многочисленных командировках привычке, взяла напрокат машину и направилась на ней к юго-восточному выезду из города, где начиналась единственная большая дорога, ведущая к Листвянке. Вела она вдоль побережья Иркутского водохранилища, так что заблудиться Хохлова не боялась, особенно со свойственным ей отличным чувством ориентации в пространстве. Уж что-что, а большую воду она в любом случае почувствует.

Вид€ение настигло ее на самом выезде из города. Это было подобно удару: прямо в воздухе перед ней возникло смутно знакомое мужское лицо, встретилось с ней взглядом, и губы его беззвучно произнесли: «Не надо!» Люди со слабыми нервами в Ордене не задерживаются, но когда внезапно происходит такое, поневоле хоть на пару секунд да потеряешь самоконтроль, а при большой скорости и это чревато. Алиса едва не вылетела на встречную полосу, где ей навстречу уже несся здоровенный «хаммер», но в последний момент успела выкрутить руль, избежав столкновения. Она тут же поспешила съехать на обочину, так как видение, прежде чем рассеяться, еще несколько секунд висело перед ее глазами, а в таких условиях вести машину по скоростной трассе смерти подобно.

Возможно, кому-то реакция Хохловой покажется преувеличенной: мол, за годы службы в Святом Ордене к подобным вещам можно бы уже и привыкнуть. Но в том-то и дело, что для Алисы такое было в новинку. Спонтанные видения о будущем или настоящем, но происходящем вдалеке от видящего, – довольно редкая способность среди членов Ордена. Она, скорее, свойственна смотрящим, что совершенно понятно – у тех другая специализация. Среди Алисиных знакомых в Ордене подобным ясновидением не владел никто. Разве что кому-нибудь приходилось видеть мыслеобразы, телепатически передаваемые другим орденцем. Но даже и это встречалось не так уж часто. А тут – полновесное видение, да еще без всяких к тому предпосылок. Есть от чего растеряться!

Все это нуждалось в осмыслении. С одной стороны, ничто не мешало ей обдумать произошедшее уже на месте – в Листвянке, благо добираться туда меньше часа. Однако тут имелось два «но». Во-первых, никто не гарантирует, что видение не повторится, причем в еще более неподходящий момент. И не факт, что ей вновь удастся справиться с управлением. А во-вторых, она четко прочитала по губам этого мужчины: «Не надо!» К чему относилась эта фраза? Может быть, именно к ее поездке? Обычно подобные видения являлись предупреждениями. Что, если и ее хотели о чем-то предупредить? Например, об опасности, навстречу которой она едет? К тому же этого мужчину она явно когда-то уже видела, только никак не могла вспомнить, где и когда.

Так что же делать? Сидеть здесь, на обочине, до морковкиного заговенья и ожидать повторного видения, которое могло бы прояснить ситуацию? Глупо: неизвестно, будет ли оно, а если и будет, то станет ли ей в результате хоть что-нибудь ясно. Толковать видения Алиса не умела, а рядом не было никого, кто бы смог это квалифицированно проделать. Выходит, надо ехать, причем вперед. Возможно, впереди и ждет опасность, но разве в ее жизни это будет впервые? На то она и младший инквизитор Ордена, чтобы справляться с опасностями, перед которым пасуют не только смертные, но и смотрящие и адепты. К тому же не факт, что она все правильно поняла и опасность грозит именно ей. Нет уж – не будет она ни поворачивать назад, ни стоять на месте в ожидании неизвестно чего. Она приехала сюда отдохнуть и не позволит каким-то там видениям ей все испортить.

Приняв такое решение, Хохлова съехала с обочины и, быстро набрав скорость, помчалась вперед по направлению к своей цели – деревне Листвянке.

Листвянка. Вечер того же дня

Опасения Алисы не оправдались: за время пути до Листвянки видение больше не повторилось. Остаток дня она посвятила тому, чтобы устроиться в «Байкальских теремах», номер в которых забронировала заранее. Никакая посторонняя суета не должна была помешать ее отдыху. Но все время часть ее сознания не прекращала решать одну задачу: определить, где и когда она могла видеть лицо того мужчины из видения. Лицо его решительно было знакомо Алисе, причем ей почему-то казалось, что встречаться им довелось при весьма драматических обстоятельствах, связанных с ее работой. Однако память отказывалась сотрудничать: знакомые черты лица никак не хотели вписываться ни в одну из картин прошлого.

Хохлова вышла на балкон номера и полной грудью вдохнула свежий байкальский воздух. Хорошо все-таки! А могло быть и еще лучше, если бы не одна неразрешенная загадка. Алиса знала свой упертый характер: пока она не найдет ответа на мучивший ее вопрос, не успокоится. А это означало, что удовольствие от отдыха практически ополовинится.

Мучительно роясь в своей неподатливой памяти, которая до сих пор всегда вовремя поставляла ей нужные воспоминания, Хохлова чисто механически оглядывала окрестности, отмечая красоту здешних мест. Внезапно глаза ее наткнулись на то, чего ей не хотелось бы видеть здесь ни при каких обстоятельствах: под одной из сосен остановилась парочка и начала самозабвенно целоваться. Однако не само по себе это зрелище заставило мучительно сжаться сердце Алисы (она давно уже приучила себя не испытывать боли при виде чужого счастья). Дело было в ауре светловолосой молодой женщины. Она была почти нормальной. И это «почти» не ускользнуло от внимания Хохловой. Блондинка определенно обладала Силой, тип которой с ходу было не определить, ибо она тщательно маскировала и приглушала ее. Еще несколько секунд спустя аура и вовсе поменялась, став абсолютно обычной, но Алиса уже насторожилась. Ни смотрящие, ни бойцы Святого Ордена, ни тем более аватары стражей или принципов никогда не стали бы скрывать своей ауры: они здесь были у себя дома и в своем праве. От кого скрываться? А блондинка скрывалась, что само по себе уже вызывало подозрения. Причем скрывалась она достаточно искусно, и если бы не расслабилась на несколько секунд, целуясь со своим кавалером, то ничем бы не привлекла внимания Хохловой.

Алиса отвернула голову, продолжая наблюдать за парочкой краем глаза, ибо понимала, что обладающая Силой легко почувствует прямой и пристальный взгляд. Почувствует и насторожится, а это может быть опасно. Сейчас даже магическое зрение не могло помочь Хохловой «вычислить» незнакомку. Маскировка блондинки была практически идеальной, но вот ее кавалер… Творец всемогущий! Как же Алиса раньше не заметила?! В его ауре зияли рваные прорехи. Она напоминала шубу, над которой основательно потрудилась моль. Причина такого эффекта могла быть только одна, и эта причина впивалась сейчас в губы молодого человека страстным поцелуем. Если до сих пор Хохлова еще могла допустить, что незнакомка относится к силам света, а маскировка вызвана тем, что она здесь с особой секретной миссией, то теперь последние сомнения отпали: перед нею враг, причем весьма опасный. Алисе доводилось уже сталкиваться с кромешниками, вселенными в человеческие тела, но ничья маскировка еще не была столь искусной.

Только тут ей пришло в голову, что сама-то она открыто сияет в пространство своей аурой младшего инквизитора Святого Ордена, и если блондинка это заметит, у Хохловой могут возникнуть серьезные проблемы. Сообразив это, Алиса поспешно отступила в глубь своего номера. Что же делать? Незнакомка явно очень опасна, но оценить пределы ее возможностей пока не получалось даже приблизительно. При мысли о том, что она может оказаться криганкой, Хохлова вдруг ощутила острый приступ тоски по родной Перми. Пожалуй, наиболее правильным в данных обстоятельствах было бы сразу вызвать подкрепление. Вот только как? Среди контактов в ее сотовом местные структуры Святого Ордена не числились, не говоря уже о стражах: как-никак ехала она сюда отдыхать, а не в служебную командировку. Звонить в родной город бесполезно: когда-то они еще появятся, а у парня, судя по всему, осталось не так уж и много времени. А после его смерти блондинка наверняка заляжет на дно, на время скрывшись ото всех, и найти ее будет предельно проблематично. Искать местных коллег наудачу? Так это надо в Иркутск ехать: вряд ли в Листвянке отыщется хотя бы смотрящий, не говоря уже о ком-то посерьезнее.

Так что же ей остается? Действовать самой, на свой страх и риск? Так ведь у Хохловой отнюдь не было уверенности, что ей удастся совладать с незнакомкой, кем бы она ни оказалась. И потом, не об этой ли угрозе предупреждало ее видение на дороге? «Не надо!» – сказали губы мужчины. Вот этого, скорее всего, ей и «не надо». И что же теперь – бросить бедного парня на произвол судьбы? Если он еще немного потусуется со своей белобрысой подружкой, его можно смело записывать в покойники: судя по дырам в ауре, блондинка на мелочи не разменивается.

Смерть… Вновь перед Алисой замаячила вполне реальная угроза прекращения земного существования. В течение какого-то периода после гибели Валеры такая перспектива вовсе не казалась ей пугающей. Но любое страдание со временем притупляется. Ее рана, конечно, до конца не зажила (и не заживет, наверное, еще долго), но боль уже утратила статус несовместимой с жизнью. Так что жить Хохловой хотелось. Хотя бы для того, чтобы делать все возможное для предотвращения новых смертей, подобных той, что исковеркала два года назад ее жизнь. И этот смысл сейчас был единственным. Отступить сейчас в сторону, позволив парню умереть лишь для того, чтобы самой продолжать существование? А как потом в зеркало смотреть? Нет, только не это!

Алиса осторожно выглянула из окна. Блондинка и ее кавалер стали удаляться в сторону озера. Надо последовать за ними, иначе… Что иначе, Хохлова не додумала, но исход, при котором эта прогулка станет последней в жизни парня, вовсе не казался ей невероятным. На сборы ушли какие-то секунды. Быстро покинув номер и закрыв его на ключ, Алиса стремительной тенью соскользнула по лестнице на первый этаж и оказалась на улице. Огляделась. Парочки не было видно. Впрочем, Хохлова помнила, в каком направлении они двинулись, и проследовала туда же, стараясь идти максимально быстро и бесшумно.

Глава 20

Демарг

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Побережье озера Байкал к северу от Иркутска. 28 октября 2010 г.

Болото было довольно-таки живописным, хотя и мрачным. Местами росли невысокие и кряжистые деревья со скрюченными голыми ветками. Куда большие пространства занимали пожухлые заросли осоки и густых кустарников, а также изобилующие кочками бурые с прозеленью широкие участки без всякой крупной растительности. Кое-где они прорезались окнами черной воды, кажущимися провалами в неведомые бездны. Надо всем этим медленно полз полупрозрачный полог из ядовито-желтой дымки, искажающей очертания и без того уродливых местных деревьев и кустов, придавая им уж и вовсе фантастические, почти гротескные формы. Такова была открывшаяся моим глазам картина. У меня с ходу возникла ассоциация с Гримпенской трясиной. Казалось, еще немного – и раздастся вой собаки Баскервилей. Почва пружинила под ногами. Чувствовалось: лишь тонкий слой того, что только в насмешку можно было назвать земной твердью, отделяет меня от жадной чавкающей утробы гигантского болота.

Тем не менее я брел по нему, не проваливаясь, словно по наитию выбирая единственный безопасный путь в топи. Пространство вокруг казалось совершенно безжизненным: не было слышно ни пения птиц, ни кваканья лягушек, ни даже занудливого комариного зуммера. Ветер тоже полностью отсутствовал, в воздухе царила затхлая духота, наполненная запахом гниющей травы и прочими болотными миазмами. Помимо меня, единственным, что двигалось в этом мертвом царстве, была все та же молчаливо и зловеще наползающая дымка.

Я брел ей навстречу без всякой цели и смысла, чисто механически переставляя ноги, и казалось, что моему бесконечному, одинокому, уныло-однообразному пути не будет конца. Но вот что-то изменилось: шевельнулись кусты далеко впереди, и на границе большого открытого участка топи появилась человеческая фигура. Из-за большого расстояния и дымки мне было плохо видно, кто это, но складывалось ощущение, что фигура женская. Двигалась она достаточно решительно и, казалось, собирается не колеблясь пуститься в путь прямо через трясину. Я открыл рот, чтобы издать предостерегающий крик, но ни единый звук не нарушил мертвой тишины над болотом. Видимо, сама природа этого странного места препятствовала столь грубому нарушению своих устоявшихся веками законов. Мы – я и незнакомая женщина – были чужеродными элементами в этом унылом царстве всеобщего умирания, и если оно готово было до поры до времени терпеть наше присутствие, то на издание звуков его благосклонность явно не распространялась.

Впрочем, похоже, терпеть болото было готово лишь меня, а женщину намеревалось поглотить, и это становилось тем яснее, чем ближе она подходила к границе широкого участка топи. Понимая, что медлить нельзя ни секунды, я побежал, не переставая орать: «Не надо! Стойте!» – вдруг звук прорежется? – и махать руками, чтобы привлечь ее внимание. Теперь уж точно ни о каком выборе дороги не могло быть и речи. Я несся, лишь время от времени бросая взгляд себе под ноги, и тем не менее трясина не в состоянии была взять меня, хотя и пыталась. Почва стала периодически разверзаться под ногами, но скорость бега была такова, что я отрывал их от ее зыбкой поверхности до того, как болото успевало сомкнуть свои алчные челюсти на моих нижних конечностях.

И все же я опоздал к ней. Она подняла голову, увидела меня – и миг спустя по пояс ухнула в зловонную и голодную жижу. Женщина начала бороться, но тщетно: ее усилия приводили лишь к тому, что болото все глубже затягивало ее в свое ненасытное чрево. Осознав это, она прекратила борьбу и просто раскинула руки как можно шире в стороны, максимально увеличивая площадь соприкосновения с поверхностью жижи. Погружение продолжалось, но уже медленнее, что давало мне шанс добраться до нее и спасти.

Я бежал вопреки всем законам физики, ибо мне практически не от чего было отталкиваться: поверхность топи не давала опоры, а норовила поглотить меня так же, как эту несчастную. Вот только почему-то в моем случае болото оказалось бессильно. «Потому что я ему не по зубам!» – откуда-то пришло знание. И в этот миг я совершенно перестал тревожиться за себя. Не прошел лишь страх не спасти ее – молодую темноволосую незнакомку, причем довольно симпатичную, насколько это можно было разглядеть в такой ситуации. До нее оставалось всего два десятка метров, не более, и еще видны были ее руки и запрокинутое к небу лицо.

Эти последние метры я преодолел большими прыжками и вот уже достиг своей цели. Только как ее вытащить? Ведь поблизости нет ни единого участка твердой земли, упавшего дерева или ветки. Та твердь и кусты, из которых она шагнула в топь, внезапно здорово отдалились, словно кто-то неведомый играл здесь с пространством по своему разумению. А, была не была – придется проверить мою неуязвимость! Я просто остановился рядом с ней и поймал ее руку, почти уже поглощенную жижей. Болото тут же сомкнулось вокруг моих ног и потянуло меня вглубь. Я успел провалиться почти по колено, пока сообразил, что делать. Мощным Э-магическим импульсом ударил вниз, придавая себе тем самым реактивное ускорение в противоположном направлении.

И у меня получилось! Я буквально прянул вверх, вытаскивая из жадных объятий трясины не только собственные ноги, но и почти уже проглоченную ею жертву – несчастную женщину. Болото сопротивлялось, не желая отдавать то, что считало уже своей законной добычей, но борьбу со мной оно явно проигрывало. Еще с минуту тщетного сопротивления – и все тело женщины, облепленное грязью с ног до головы, показалось на поверхности.

А еще мгновение спустя меня буквально вырвало из сна. Я рывком сел на кровати, привычно спеленав бушующие эмоции, и восстановил дыхание. Приснится же такое! Но тут я взглянул на свои ноги и едва не вскрикнул: от ступней до колен они были покрыты коркой засохшей грязи.

– Интересно, – вновь проговорила Моргана, глубокомысленно уставившись на мои ноги.

– Вообще-то, дочка, ты повторяешь это слово уже в пятый раз. А я и в первый тебя хорошо расслышал.

– Знаю, что в пятый, – беззлобно огрызнулась она, – но могу и в шестой, потому как звезда в шоке.

– Объяснишь почему?

Моргана медленно перевела взгляд с моих ног на меня:

– Изволь. Во-первых, место, описанное тобой, – не что иное, как Демарг, или Болото Смерти, – особая реальность, граничащая сразу со всеми мирами Сферы.

– Ты раньше никогда о нем не рассказывала.

– Забыла упомянуть.

– Это случайно не пресловутый тот свет?

– Он самый.

– Интересно, – сказал теперь уже я.

– Еще как! Ведь грязь на твоих ногах свидетельствует о том, что ты, некоторым образом, там побывал, причем это был не совсем сон.

– А что же?

– Сновидческое проникновение в грядущее, или пророческое вид€ение. Но этого просто не может быть!

– Почему?

– Да потому что Э-маги не обладают пророческим даром! Совсем! Понимаешь?

– Честно говоря, нет. И что из этого следует?

– Если бы я знала! – с досадой промолвила моя дочь. – До сих пор ни один Э-маг не владел хоть какими-нибудь способностями в других областях магии.

– А ты?

– Я – особый случай. Криганки высших каст тоже еще ни разу не рожали от Э-магов. Но ты… Я начинаю думать, что слова Брегена насчет Демиургов – не такой уж и бред. Если у тебя уже сейчас появляются другие способности, что же будет, когда ты выйдешь на четвертый уровень Силы?

– Пока мне еще даже до третьего – как до Луны.

– Ошибаешься: ты уже на подходе.

– С чего ты взяла?

– Сейчас объясню. Начать с того, что грязь – это знак. Из Демарга никто так просто не уходит. Ты унес с собой печать Болота Смерти, а значит, скоро вновь там побываешь. Очень скоро.

– То есть я умру?

– Нет. Если бы это было предвестием твоей смерти, во сне ты бы утонул. А коль скоро топь тебя не взяла, речь идет о ком-то другом, связанном с тобой. Эта женщина… Ты буквально вытащишь ее с того света.

– Воскрешение?

– Угу…

– Но ведь это – Э-магия третьего уровня!

– Именно, па! О чем я тебе, собственно, и толкую.

– А выход на третий уровень нас полностью демаскирует, – задумчиво проговорил я, – чего, собственно, и добивался тот, кто прислал ко мне кромешников.

– Ты думаешь, что это Бреген?

– Дедукция у тебя работает, Моргана: я думаю именно о нем.

– Но зачем ему это?

– Он ведь сам сказал, что наша выжидательная позиция его не устраивает.

– Вот ублюдок!

– Склонен согласиться с твоей оценкой, дочка. Ты сможешь вызвать его сюда?

– Пожалуй, да. Только зачем он тебе здесь нужен? Хочешь его грохнуть? Если так, я с удовольствием поучаствую.

– Нет, Моргана, это будет, пожалуй, лишним. Хоть мне и не нравятся его методы, он всего лишь подталкивает нас к тому перекрестку, о котором мы говорили. Вопросы у меня к твоему Брегену…

– Он не мой! – сварливо вставила Моргана.

– Хорошо, не к твоему, – покладисто согласился я. – Вопросы у меня к многоуважаемому Брегену из касты асуров все множатся. И лучше бы ему дать на них правдивые ответы.

Глава 21

Конец игры

Окрестности деревни Листвянки. Вечер 28 октября 2010 г.

– Мне так хорошо с тобой, что даже страшно, – произнес Юрий, отрываясь от губ Елены.

– И что же тебя пугает? – с улыбкой спросила она.

– То, что эта волшебная сказка может вдруг закончиться.

– А ты не бойся. Если постоянно опасаться неопределенного будущего, то не останется времени на то, чтобы радоваться восхитительному настоящему.

– Мы ведь сейчас не играем?

– Когда спортсмен не играет, он тренируется. Кроме того, ты неплохо провел первый гейм нашего матча и заслужил награду.

Она вновь припала к его губам. На сей раз поцелуй получился еще более затяжным, и к концу его Юрий внезапно ощутил слабость в ногах. Настолько сильную, что вынужден был схватиться за дерево.

– Что с тобой? – тревожно спросила Елена.

– Ничего. – Он улыбнулся. – Видно, просто ног под собой не чую от счастья. И голова кружится.

Она засмеялась:

– Ну это в порядке вещей! Именно так любовь обычно и действует на людей.

– Любовь… – Юрий немного посмаковал это слово. – Ты знаешь, ведь это действительно так. По крайней мере, что касается меня.

– Да что ты?! – Улыбка Елены стала лукавой. – А я-то думала, что ты очень хороший актер.

– Не очень хороший. Я плохо играю чувства, когда их не испытываю. А ты?

– Уточни, что конкретно тебе хочется знать? Хорошо ли я играю чувства или играю ли я в данный момент?

– И то и другое.

– А второе для тебя принципиально?

– Скажем так – немаловажно.

– Тогда постараюсь ответить предельно честно. Играю я хорошо, правда, бывает – немного увлекаюсь.

– А сейчас?

– Сейчас? – Елена сделала вид, что задумалась. – Пожалуй, я слегка увлеклась.

Она вновь приблизила свое лицо к нему, но за секунду до соприкосновения губ оно вдруг застыло, словно каменное. А секундой позже Елена резко развернулась навстречу появившейся на вершине скалы незнакомой молодой женщине.

Скрытное преследование парочки превратилось для Алисы в суровое испытание. Скрытность в данном случае имела довольно широкий смысл. Противник не должен был определить ее присутствия ни на энергетическом уровне, ни с помощью обычных органов чувств. Для первого требовалось максимально «глушить» свою ауру, а для второго – просто ступать очень осторожно, дабы не привлечь к себе внимания излишним шумом. Если маскировке ауры ее худо-бедно обучали в Ордене, то приемы тихого перемещения по лесу Алисе приходилось постигать прямо на ходу, в самых что ни на есть боевых условиях. А параллельно ей нужно было определить, к какой именно категории сил тьмы относится ее нынешняя противница и как с нею можно бороться. Впрочем, Алисе было не привыкать разделять внимание между несколькими задачами одновременно и решать их все. Так что к моменту, когда парочка добралась до вершины живописной скалы, с которой открывался восхитительный вид на Байкал, Хохлова могла поставить себе за решение всех трех задач твердую «четверку», возможно, даже с плюсом.

Блондинка ее так и не засекла: очевидно, была слишком увлечена процессом игры со своей жертвой и потеряла бдительность. А вот с идентификацией противницы дела обстояли не столь блестяще. Делать выводы Алиса могла лишь на основании ауры молодого человека. К такому состоянию ее могли привести либо кромешники-десмоды, либо представители низшей касты кригов – ламии. Узкий на первый взгляд круг подозреваемых на самом деле не слишком облегчал задачу Хохловой, так как бой с двумя этими типами врагов предполагал совершенно разные тактики. Впрочем, если вести речь о ламии, лучшей тактикой со стороны Алисы стало бы немедленное отступление, потому что шансов против нее у младшего инквизитора Святого Ордена практически не было.

Еще пару лет назад Хохлова сказала бы, что вероятность наткнуться на ламию гораздо выше шанса встретить десмода – ведь о последних в Базовом мире не слышали аж со времен Войны Тринадцати. Однако теперь, после смертельной схватки между Э-магом и шестеркой этих тварей, вероятности того, что блондинка принадлежала к одной из двух упомянутых категорий, Хохлова считала примерно равными. Если бы можно было заглянуть ей в глаза, это почти наверняка помогло бы: Алиса помнила из теоретических занятий в школе Ордена, что у одержимых десмодами глаза всегда становились серого цвета. Правда, кто мешает криганке создать себе сероглазую материальную оболочку? Никто. Итак, шансы – пятьдесят на пятьдесят. И что же ей делать?

С десмодом-то все ясно: наиболее эффективное заклинание против него, как, впрочем, и против большинства низкоуровневых кромешников, – «волна света». Тут главное – атаковать раньше, чем кромешник начнет сосать из нее жизненную энергию, и тогда у пустотной твари не будет шансов. Но вот ламии «волна света» может причинить разве что не очень сильную боль, чуть-чуть убавить сил да сорвать маскировку. Маловато для победы. Этим ее только разозлишь, а тогда – все, крышка! Так атаковать или нет? Вот в чем вопрос. Ведь если это ламия, Алиса, вмешавшись, ничем не поможет ее жертве, разве что компанию составит в путешествии на тот свет. Но вот если десмод, парня можно спасти…

Однако колебания ее слишком затягивались. А между тем анализ ауры молодого человека говорил о том, что каждая секунда промедления может стать для него роковой. И Алиса решилась. Блондинка как раз стояла к ней спиной, вся поглощенная своим кавалером. Больше ждать нельзя – надо рискнуть. Хохлова шагнула на открытое место и обрушила на блондинку «волну света». Та, видимо, все же что-то почувствовала в самый последний момент и развернулась, но поздно: заклинание Алисы достигло цели.

Лицо блондинки исказилось от боли и напряжения, а глаза полностью утратили всякое сходство с человеческими, превратившись в маленькие озера багрового пламени. «Ламия!» – с ужасом поняла Алиса. Десмод бы уже давно корчился в агонии на земле, но эта держится и даже весьма успешно сопротивляется. Да и глаза ее говорили сами за себя: не серые и не черные с проблесками зелени, как это было бы у кромешника. Но менять заклятие времени уже не было: «волна света» хотя бы сдерживает криганку, а стоит Хохловой прекратить излучать, чтобы переключиться на что-то другое, как мигом последует ответный удар.

Черты блондинки поплыли, и наведенная маска стала таять словно снег под жарким апрельским солнцем. Из-под очаровательного и улыбчивого лица уже просвечивало другое – с более резкими чертами, хищное, жестокое. Бледный как полотно Юрий округлившимися глазами смотрел на эти жуткие метаморфозы, не в силах поверить, что подобное происходит на его глазах. Впрочем, это Алиса отметила лишь боковым зрением – не до того ей было. Все силы младшего инквизитора Святого Ордена уходили на увеличение интенсивности «волны света», которая атаковала теперь уже самую суть криганки, пытаясь выжечь основу ее Силы. Тщетно пытаясь. Секунде на сороковой противостояния Хохлова с отчаянием осознала, что этой противницы ей не одолеть. Нечто черное с огненными проблесками поднималось навстречу «волне света», поглощая ее и, в свою очередь, сгущаясь вокруг инквизиторши. Криганка, видимо, тоже поняла, что победа за ней, и на губах ее возникла жесткая усмешка. Несколько секунд – и «волна света» померкла, а затем последовал удар. Словно незримый кулак вонзился в живот Алисе, причинив жуткую боль и отшвырнув ее к ближайшей сосне. Неодолимая сила прижала ее к дереву, сковав по рукам и ногам, отнимая самую возможность сопротивляться. Криганка смотрела на поверженную противницу и усмехалась, но когда она заговорила, голос ее дрожал от ярости:

– Ты испортила мне игру, сучка инквизиторская, и жестоко за это поплатишься! Но не сразу, нет, не сразу! Сначала я заставлю тебя посмотреть кое на что. Готова спорить – тебе будет интересно!

– Лена?! – раздался наконец голос потрясенного Юрия Дроздова. – Что тут происходит?

Криганка повернулась к нему, так и не удосужившись погасить багровое пламя в глазах.

– А ты, как я погляжу, туповат, парень! Такие идиотские вопросы задаешь… Впрочем, чего еще можно ожидать от того, кто, разменяв четвертый десяток, все еще верит в сказки?! Ведь веришь же, признайся! В золотую рыбку, в Деда Мороза, а?!

– Н-нет, – выдавил из себя все еще ничего не понимающий молодой человек.

– Н-нет! – передразнила его ламия. – А я вот думаю, что д-да! Ведь поверил же ты, что одна из самых завидных невест вашего мира вдруг запала на такое серое ничтожество, как ты?! Это ли не сказка?!

– Ты ведь не Лена, верно?

– Верно, гений! Не Лена. Она и понятия не имеет о твоем существовании… к счастью для себя.

– Но кто ты и зачем все это устроила?! – воскликнул Дроздов, пропустив мимо ушей оскорбление.

– Какая тебе разница, кто я? А зачем… Просто решила поразвлечься. Все шло очень весело, пока не появилась эта…

Тут ламия повернулась в сторону Алисы и ударила ее «бичом боли», от которого у инквизиторши сквозь сжатые зубы вырвался стон.

– Весело, значит…

Лицо Юрия просто окаменело, да и цветом стало напоминать выжженный солнцем гранит. Он, казалось, вовсе не замечал Хохлову, прикованную к дереву заклятием ламии. Собственная личная драма затмила для него все.

– Именно. – Усмешка криганки стала глумливой: она явно ловила кайф от процесса унижения Дроздова. – Чрезвычайно весело. У меня хобби такое – находить ни на что не годных бесхребетных слизняков вроде тебя, дарить им прекрасную мечту, а затем разбивать ее вдребезги.

– Тварь! – тихо процедил Юрий, сжимая кулаки.

– Ух ты, да мы зубки показываем! А как насчет развлечь меня униженными мольбами или, что менее интересно, впасть в шок? Это самые распространенные типы реакции в подобных случаях. Однако все они порождаются одним и тем же – полной беспомощностью. Что ты намерен делать, ничтожество? Напасть на меня? Ну давай, посмотрим, что у тебя из этого выйдет.

Дроздов крепко сжал зубы, но не сделал ни одного движения.

– Так и знала, – презрительно усмехнулась ламия, – кишка тонка! Ты не способен на Поступок, а можешь только скулить о своем несчастье и одиночестве. Ну и за что женщинам тебя любить? Назови хоть одну причину!

– Я и не прошу, чтобы меня любили! Мне этого не нужно! – зло выкрикнул Юрий.

– Свежо предание! Эти твои слова – лишь хорошая мина при отвратительной игре. «Мне не нужна любовь!», «Моя цель – стать фотохудожником!». Это можешь кому-нибудь другому рассказывать, но не мне. Я тебя насквозь вижу – до самого дна твоей жалкой, никчемной и мелкой душонки! Тебе НУЖНА любовь, но ты НЕ СПОСОБЕН ее завоевать.

На секунду на лицо Дроздова прорвалось какое-то детское выражение, создавшее впечатление, будто он сейчас расплачется, но молодой человек все же совладал со своими нервами.

– Нравится вытирать ноги о людей, да? – с ненавистью спросил он.

– Очень, – широко улыбнулась криганка. – Особенно о тех, кто этого заслуживает. Ведь тряпки для того и предназначены, не так ли?

В следующий миг ламия полностью вернула себе внешность Елены Долинской и даже огонь в глазах погасила. Расчет был верен: ненавидеть предмет своего многолетнего обожания куда сложнее, чем чужое, жестокое существо, по ряду признаков не принадлежащее к роду человеческому. А криганке от Юрия требовались совсем не злоба и ненависть. Ей важно было сломать его психологически, чтобы для него не было более сильного желания, чем как можно скорее умереть, дабы не испытывать жутких душевных мук. Сейчас он еще цеплялся за свою ярость, словно за соломинку, но ламия чувствовала, что для нужного ей результата Дроздова нужно лишь чуть-чуть подтолкнуть.

– Ну что ты на меня смотришь? – неожиданно мягким голосом продолжила криганка. – Признайся, несмотря на всю злость, тебе сейчас хочется наброситься на меня и любить. Отчаянно, самозабвенно, пока сил хватит. Ведь так?

– Нет, – глухо промолвил Юрий.

– Лжешь! Я ведь ощущаю все твои эмоции. Хочется, и не спорь. Иногда нужно идти на поводу у своих желаний, иначе они просто сожгут тебя изнутри.

Прикованная к дереву Алиса понимала, что делает криганка, и попыталась предупредить молодого человека, однако ламия вовремя почувствовала ее намерение и мимолетным жестом сделала так, что у Хохловой перехватило горло, лишив ее возможности говорить.

– Чего ты хочешь от меня? – проговорил Дроздов.

– Чтобы ты уже на что-то решился. Пауза затягивается, и становится скучно. Хочешь убить – попытайся, хочешь любить – люби! Только не топчись на месте, пожирая меня глазами: это раздражает.

– Как тебя зовут? – вдруг спросил Юрий.

– Зачем тебе мое имя? Зови Леной, как раньше.

– Не могу, – покачал он головой. – Ты – не она.

– Но выгляжу как она. Тебе должно быть достаточно этого.

– Я не фетишист. Мне недостаточно идола с внешностью любимой, чтобы начинать пускать слюни. Прости, но я уже не могу воспринимать тебя как прежде. Скажи, как тебя зовут.

Улыбка криганки слегка поблекла: очевидно, разговор слегка отклонился от намеченного ею сценария.

– А ты упрямый, – медленно произнесла она. – Что же, будь по-твоему – меня зовут Данира.

– Может быть, отпустишь ее, Данира? – Юрий кивнул в сторону прикованной инквизиторши, чем безмерно поразил последнюю. – Тебе она уже не опасна, а нам помешает. Это наше дело – мое и твое. А она здесь лишняя.

– Надо же, какой внезапный приступ благородства! – саркастически произнесла ламия. – Запоздалая попытка повышения упавшей ниже уровня Мертвого моря самооценки? Впрочем, мне все равно. В одном ты прав – она нам мешает, но ошибаешься в другом: на свободе эта дрянь станет помехой еще большей. Так что ей действительно пришло время нас покинуть… навсегда и необратимо.

– Не надо, пожалуйста! Если ты ее отпустишь, я сделаю все, что тебе будет нужно.

– Ты и так это сделаешь, Юра. Ведь стоит мне пожелать – и ты начнешь ползать передо мной на коленях и целовать мои ноги.

– Все верно. Я оценил твои возможности и понимаю, что ты легко можешь меня заставить. Да ведь тебе не это нужно? Так ведь куда меньше кайфа, чем когда я добровольно делаю это. Ты играешь, Данира, а у игры свои законы. Это все равно что в шахматах ты бы просто смела фигуры противника с доски рукой.

– Думаешь, раскусил меня? – криво усмехнулась криганка. – Решил, что понял, к чему я стремлюсь? Ошибаешься! Я не позволю тебе ни играть в благородство, ни тем более манипулировать мной. Нос не дорос, мальчик! И не дорастет никогда.

– Я даже не пытаюсь. Я просто…

– Хватит! – оборвала его Данира. – Я достаточно тебя слушала. Теперь замолчи! Я знаю, чего ты хочешь: сделать напоследок хоть что-нибудь стоящее в своей дурацкой и никому не нужной жизни. Пожертвовать собой ради другого – как это красиво, не правда ли? Только ничего не выйдет. Я сделаю так, как сама решила. Думаю, наша новая знакомая видела достаточно, а концовка ей известна и так. Теперь ты, Юра, постой и посмотри, что бывает с теми, кто становится на моем пути.

Она повернулась к беспомощной Алисе и согнула пальцы рук на манер птичьих когтей. Если бы не заклятие криганки, не дающее инквизиторше кричать, она издала бы в этот миг дикий вопль боли. А так ее хватило лишь на едва слышный стон. Данира усмехнулась и еще больше загнула пальцы. Боль нарастала лавинообразно, но другое заклятие ламии не позволяло Хохловой потерять сознание. Несмотря на повышенную стойкость организма, свойственную инквизиторам Святого Ордена, до смерти от болевого шока оставалось совсем чуть-чуть. Губы Даниры кривились в усмешке – она упивалась своим торжеством.

Однако при этом совершенно упустила из виду Юрия, посчитав его окончательно сломленным, беспомощным и безопасным. И ошиблась. Молодой человек осторожно нагнулся и поднял с земли тяжелый камень. Криганка никак не отреагировала на его движение, полностью поглощенная процессом истязания Алисы, глаза которой выражали невыносимую муку. Это и помогло Дроздову решиться. Он бросился на ламию и обрушил камень на ее затылок, вложив в удар всю накопленную злость и отчаяние. Данира рухнула ничком, не издав ни звука, а заклятия, сковывающие инквизиторшу и терзающие ее болью, тут же прекратили свое действие. Хохлова упала на колени, жадно хватая воздух ртом и отчаянно пытаясь одолеть остатки болевого синдрома. Она прекрасно понимала, что времени у них немного.

– Я убил ее? – тихо произнес Юрий.

Он стоял над телом ламии с окровавленным камнем в руке, и взгляд его был абсолютно потерянным.

– Размечтался! – прохрипела Алиса, с трудом поднимаясь на ноги. – Таких, как она, убить очень непросто. Теперь вали отсюда, да побыстрее! Дальше мое дело.

– Кто она такая?

– Ты что, не слышал?! Убирайся! – сорвалась на крик Хохлова.

Дроздов был для нее изрядной помехой, так как отвлекал. Она изо всех сил пыталась сосредоточить в руках магическую энергию для формирования «иглы душ» – единственного из доступных ей заклятий, способного убить крига. Однако она опоздала. Глаза Юрия, все еще потрясенно взирающие на ламию, вдруг округлились.

– Она… – начал было Дроздов, но закончить не успел.

Это слово вообще стало последним, произнесенным им в жизни. Очнувшаяся ламия, все еще лежа, сделала в его сторону короткий жест, и в следующий миг кровь хлынула сразу из глаз, носа, рта и ушей молодого человека. Он умер еще до того, как упал на камни. «Игла душ» все же сформировалась в руках Алисы и ударила в грудь криганке. Вот только энергии в ней было категорически недостаточно, и наспех сформированный щит Даниры отразил убийственное заклятие. В ответ на инквизиторшу, сокрушая ее ребра, обрушился удар «незримого молота». Он буквально смел ее со скалы, направив в долгий полет навстречу серым неприветливым волнам Байкала. Удар о воду вышиб последний воздух из ее легких, и так уже пораненных обломками ребер. Борьба за жизнь продолжалась недолго, и вскоре холодная вода сомкнулась над ее головой.

Глава 22

Третий уровень

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Побережье озера Байкал к северу от Иркутска. Вечер 28 октября 2010 г.

Ожидание воистину стало невыносимым. Бесплодные попытки Морганы пригласить Брегена на чашку чая продолжались весь вечер, но асур, очевидно, не горел желанием общаться, а потому от телепатического контакта уклонялся. К слову, если он был причастен к моим приключениям прошлой ночью, в этом не было ничего удивительного. Моргана рвалась во Внешний обод «притащить этого ублюдка сюда за шиворот», и мне едва удалось удержать ее от столь безумного поступка. В ответ она сделалась раздражительной, и я предпочел отправиться гулять на берег Байкала, чтобы дать ей время успокоиться, да и самому все не торопясь обдумать.

Однако просто сидеть и смотреть на волны мне вскоре надоело. Ваш покорный слуга вообще в последнее время не отличался особым терпением. Я отправился на пирс, где находилась принадлежащая нашему домовладельцу хорошая остойчивая шлюпка. Волна на Байкале в этот раз была не особо суровая, так что не стоило опасаться, что меня унесет куда-то далеко и выгрести не удастся. Выйдя «в море», я направил свой челн не по воле волн, а наискосок – прямо к ближайшему маленькому островку. Множество лодочных прогулок за время нашего пребывания у озера сделало меня неплохим гребцом, так что лодка слушалась и шла довольно споро.

Я дышал полной грудью и наслаждался физическим трудом, а в голове проносились обрывки недавнего сна-видения. Лицо женщины из него мне как-то не запомнилось, ибо я его толком и не видел. Память подсказывала лишь то, что она была молода. Не юна, а именно молода – примерно моя ровесница. Еще запомнились длинные черные волосы. Видение не давало не то что ответа, но даже намека на то, когда состоится наша встреча, но у меня складывалось ощущение, что уже скоро. Я мысленно торопил это событие, и не столько потому, что меня интриговала личность незнакомки, сколько из-за уверенности: наша встреча станет той вехой, с которой начнется новый этап моей жизни – активно-деятельный.

Внезапно что-то оторвало меня от размышлений. Это довольно сильная волна вдруг ударила в борт моей лодки и заставила ее задрожать. Я перестал грести и огляделся. Было довольно темно, но глаза мои успели уже адаптироваться к слабому освещению. Волна могла свидетельствовать о находящихся неподалеку подводных камнях, встреча с коими могла закончиться плачевно для моего суденышка. Правда, я довольно часто здесь плавал на лодке и таковых не встречал, но, во-первых, происходило это днем, а сейчас поздний вечер. А во-вторых, задумавшись, я мог довольно существенно отклониться от курса.

Тщательное изучение окрестностей никаких подводных камней не выявило, зато мой взгляд наткнулся на нечто, буквально заморозившее кровь в моих жилах: по волнам плыло человеческое тело, причем, с довольно высокой долей вероятности, мертвое. Несколько секунд ступора – и я, резко развернув лодку, принялся интенсивно грести по направлению к нему. Преодолевать волну было несколько тяжелее, зато она несла тело прямо мне навстречу. Оказавшись от него примерно в двух метрах, я с изумлением увидел длинные черные волосы, то есть ту самую единственную деталь внешности незнакомки из видения, которая отложилась в моей памяти. В это же мгновение ко мне пришла абсолютная уверенность, что это она и есть.

Первым моим побуждением было немедленно броситься за ней в воду, но я удержался: на дворе стоял конец октября, и вода в Байкале была чрезвычайно холодной. Если Э-магия способна вытащить ее с того света, то лишняя минута ничего не решит, а я, по крайней мере, буду в оптимальном состоянии, и мне не понадобится тратить положительную энергию еще и на собственное исцеление.

Сделав пару гребков, я бросил правое весло, а левым стал осторожно разворачивать лодку таким образом, чтобы оказаться в непосредственной близости от тела. Примерно полминуты спустя мне это удалось. Окончательно бросив весла, я перебрался на нос, склонился через борт и поймал тело за руку. Рука эта была холодной, словно лед, что могло говорить как о том, что женщина довольно давно мертва, так и о длительном ее пребывании в воде. Подтащив тело к самому борту, я попытался затащить его в лодку, однако оно оказалось довольно-таки тяжелым. Тогда я подхватил тело под мышки, сел поустойчивее и, напрягая все силы, рванул его на себя. На сей раз операция увенчалась успехом, хотя при этом я едва не перевернул лодку. Она здорово закачалась и черпнула воды. Резко сев посредине банки, я восстановил равновесие.

Время. Я прекрасно понимал его цену в данной ситуации. Не на вес золота. Гораздо дороже. Женщина была мертва уже некоторое время. Насколько долгое, я не знал. Возможно, точка невозвращения уже пройдена, и тогда даже Э-магия третьего уровня не вытащит бедняжку с того света. Но мое видение позволяло мне надеяться на лучшее. На то, что шанс еще есть. И рисковать им, тратя бесценные минуты на греблю до берега, я не мог. Поэтому даже не стал браться за весла, а принялся концентрироваться. Сейчас мне понадобится вся положительная энергия, которую удастся собрать, плюс то немногое, что содержится в данный момент в моем позитивном резервуаре.

Я смотрел на лицо черноволосой. Она была красива даже в смерти. В той, прежней жизни я бы, пожалуй, мог такой и увлечься. Э-магия многое переменила. Сейчас я стал куда осторожнее. Но чтобы вытащить эту несчастную из Болота Смерти, мне придется возлюбить ее так, как я никогда и никого еще не любил. Почему? Да просто, скребя по сусекам воспоминаний, я слишком долго буду собирать потребное для этой процедуры количество положительной энергии. И тогда момент для исцеления будет безвозвратно упущен.

Ветер вдруг усилился, предвещая ненастье. Вот только я уже этого не замечал. Мой внутренний Э-магический терморегулятор помогал мне не замерзнуть, так что единственной неприятностью было усилившееся волнение на озере, а также то, что в процессе исцеления, который может и затянуться, мою лодку могло унести к черту на кулички. Но мне было все равно. Моя реальность сократилась до размеров качающейся на волнах шлюпки и лежащей в ней пока еще мертвой темноволосой незнакомки.

Тепло… Любовь… Она понемногу начинала заполнять меня, ибо в памяти всплывали не только приятные моменты моей жизни, но и мои близкие, друзья, а также женщины, которых я любил. Я старательно восстанавливал атмосферу влюбленности в Лену и Веронику, теплоты, испытываемой к родителям и сестре, дружеских чувств к Мише Тихонову. Только все это я делал обезличенно, примеряя все положительные чувства на лежащую передо мной женщину. Скорость накопления позитивной энергии резко возросла. Нежность… Я вызвал ее искусственно, и она пришла. Мне хотелось обнять незнакомку, прижать к своей груди, зарыться лицом в шелковистые черные волосы, покрыть поцелуями лицо и руки… Только вместо совершения этих действий я впитывал их эмоциональный эквивалент и чувствовал, как положительная энергия, вначале бежавшая тоненькой струйкой, потекла, словно кто-то открыл кран до отказа, а затем и вовсе хлынула бурным потоком, как маленькая Ниагара.

По моим ощущениям, переполнявший меня позитив был мощнее, чем в тот памятный день, когда я исцелил отца. Но ведь сейчас и требовалось куда более сильное воздействие. Воспоминание пришло очень кстати: порозовевшее лицо отца и вся в счастливых слезах, не верящая чуду мать подарили мне на этот раз настоящий шквал положительной энергии, словно зная, что крохи меня не устроят. Так, так, еще, еще! Мое первое исцеление почти уже ослепшей женщины, и последовавшая за ним череда спасений других безнадежно больных. Моргана… То тепло, которое я испытывал к своей дочери, не могло сравниться ни с чем. Сейчас и оно пойдет в дело.

Я начал ощущать себя наполненным по самую крышку кипящим чайником. Еще чуть-чуть – и положительная энергия хлынет из меня неконтролируемым потоком прорвавшей плотину реки. Поймав этот момент, я сфокусировал весь этот океан позитива и направил его на лежащую передо мной незнакомку.

Внезапно стих ветер, унялось волнение, и даже стало как будто теплее. Это был явный побочный эффект применения сильной положительной Э-магии. Но я не отвлекался, только еще увеличил концентрацию: утечки в окружающую среду требовалось свести к минимуму, чтобы «пациентка» получила как можно большее количество излучаемого целительного тепла. Я потерял счет времени. Просто излучал, пополнял энергию, извлекая ее уже почти неведомо откуда, и вновь излучал.

Честно говоря, я даже не заметил, в какой именно момент произошли решающие перемены к лучшему. Просто мой взгляд вдруг выловил тот факт, что куда-то отступила мертвенная бледность незнакомки, и это необычайно воодушевило меня. Нет, до этого изменения, конечно, тоже происходили. Например, выправилась несколько деформированная грудная клетка «пациентки», а также исчезла с губ запекшаяся кровь. Но все это были косметические изменения, не имеющие почти никакого отношения к возвращению несчастной к жизни. Они напоминали действие мертвой воды из русских сказок: заращивали раны и устраняли физические повреждения, – но без последнего решительного шага, который должен был вдохнуть жизнь в мертвое тело, толку от них было немного. А вот появившийся легкий румянец уже был подлинной революцией, точнее, ее началом. Льющаяся целительная энергия сработала как сигнал, призывающий уже улетающую прочь душу молодой женщины обратно в ее тело. Румянец был зн€аком, что душа услышала призыв, остановилась, коснулась своей материальной оболочки и топталась на пороге в неопределенности: вернуться или, решительно захлопнув за собой дверь, уйти окончательно. Я усилил излучение, помогая душе принять правильное решение, и теперь уже следил за женщиной непрерывно, жадно ловя новые перемены к лучшему. В них, в этих переменах, я черпал оптимизм и соответственно новую положительную энергию для продолжения исцеления.

Вот румянец стал несколько гуще, вот слегка приподнялась грудь в первом, пока еще робком вдохе. Не переставая излучать, я коснулся пальцем вены на ее запястье и с неописуемым восторгом почувствовал биение пульса. Медленное, нерешительное, но биение. Душа, похоже, стала помаленьку обживать новый-старый дом, из которого совсем было ушла. Ее еще многое не устраивало, и она пока колебалась, но было уже почти очевидно, какой выбор будет сделан в итоге. Молодая женщина пока была без сознания, и останавливать процесс ни в коем случае не следовало, иначе она могла так и застыть в этом промежуточном состоянии – уже не смерти, но еще и не жизни. Но первый успех настолько вдохновил меня, что новая волна положительной энергии получилась весьма мощной. И я не замедлил излить ее на исцеляемую.

На сей раз период ожидания нового позитивного сдвига оказался заметно короче. Пульс участился, дыхание стало более глубоким и стабильным, но излучать я прекратил, только когда стало уже очевидным: беспамятство сменилось обычным сном, спокойным и целительным.

Я ощущал себя изрядно вымотанным, но удивительно счастливым: у меня получилось! Я вырвал из жадной пасти Болота Смерти почти уже проглоченную им жертву. Направив часть энергетических дивидендов от этого восхитительного чувства на поддержание собственных сил (как-никак мне еще грести до берега) и на самообогрев (ветровку я снял и накинул на темноволосую незнакомку, чтобы она не замерзла), остальное замкнул в себе как НЗ, ибо кто знает, когда мне вновь понадобится положительная энергия?

Оглядевшись, я попытался сообразить, где нахожусь. Выводы были неутешительными: очевидно, исцеление длилось достаточно долго, чтобы волны успели унести лодку далеко от того места, где была выловлена утопленница. К счастью, я хорошо знал эту часть озера и располагал рядом примет на берегу, которые и помогли мне уточнить свое местоположение. Чистым везением оказалось и то, что ветер дул параллельно берегу, а не к центру озера. Байкал – это, знаете ли, не городской пруд в Екатеринбурге. Тут, если что, можно и вовсе не увидеть берегов, а тогда никакие ориентиры не спасут. Меня, впрочем, судьба избавила от такого испытания на прочность, так что единственной неприятностью была предстоящая мне долгая, интенсивная гребля против ветра.

Ну что же, не впервой. Поплевав на ладони, я решительно взялся за весла.

– Какого анхора… – свирепо начала было Моргана, стоило мне появиться на пороге, но осеклась, увидев мою ношу: – А это еще кто?

– Все вопросы потом, дочка, а сейчас нужно позаботиться о ней.

Она присвистнула:

– Да, папочка, ты у нас парень не промах! Где ты только подцепил эту кралю и как ухитрился заездить ее до такого состояния? Впрочем, теперь, по крайней мере, понятно, почему тебя так долго не было.

Думаю, я при этих словах слегка покраснел. А может, и не слегка. Моргана у меня девушка без комплексов и говорит что думает. И только мне начинает казаться, что ее спонтанные фразы уже не способны меня смутить, как она выдает что-нибудь такое, от чего я вновь выпадаю в осадок.

– Это не то, что ты думаешь, – ляпнул я и тут же прикусил язык.

– А откуда ты знаешь, что я думаю? – лукаво прищурилась моя дочь.

Я, однако, не принял ее шутливого тона.

– Ситуация достаточно серьезная, Моргана. Нам, возможно, придется срочно менять укрытие.

– Почему? Она… Проклятье! Я ведь чувствовала всплески, но не сразу поняла, в чем дело! Ты что, перешел на третий уровень?

– Пришлось.

– Из-за нее?

– Да. Это она была в Демарге.

– Тринадцатый побери! Так быстро?

– Я сам поразился.

– И ты ее вытащил?

– Похоже, да.

– Молодец, конечно, но нам действительно пора линять. Своим третьим уровнем ты словно отсемафорил всем заинтересованным лицам: «Я здесь!» Скоро к нам нагрянут гости.

– Вообще-то целительством я занимался километрах в четырех отсюда, посреди озера.

– Верно, вспышки были довольно далекие. Тогда у нас есть еще немного времени. Совсем немного. Потому что направленным поиском нас все равно обнаружат.

– Это если мы тут останемся. Убери охранные круги и перенеси нас куда-нибудь подальше отсюда. Главное – не засветить этот дом. Пересидим, пока они прочесывают местность, а потом вернемся.

– Если ты им нужен позарез (а так оно, скорее всего, и есть), то они могут оставить тут засаду из стражей. А тогда возвращаться в этот дом будет опасно.

– Обдумаем данную проблему позже, а сейчас надо собираться.

Моргана спорить не стала и в первую очередь занялась охранными кругами: чем раньше их убрать, тем меньше шансов для тех, кто будет нас разыскивать, обнаружить след наполнявшей их магической энергии.

На время сборов я уложил незнакомку на диван и принялся поспешно скидывать в рюкзак те вещи, без которых в ближайшее время просто не смогу обойтись. Таковых оказалось на удивление мало. В их число пришлось включить и то, что могло бы, нагрянь сюда анхоры с обыском, однозначно указать на меня как на их владельца. И хоть я очень стремился к активной деятельности, терять этот дом мне было жаль. Вполне возможно, что скоро я начну отчаянно скучать по его уединенности, уюту и безопасности.

Кстати, именно сейчас еще пара недель спокойствия мне бы не помешала. За это время я смог бы выходить и поставить на ноги незнакомку, а также выяснить, кто или что стало причиной ее попадания за грань жизни, откуда мне ее с таким трудом удалось вытащить. Почему-то я был абсолютно уверен, что это не несчастный случай и кто-то основательно постарался, чтобы отправить бедняжку на тот свет.

На сборы ушло не больше получаса: Моргана оказалась еще менее привязанной к вещам, чем я. Впрочем, с ее-то способностями к телепортации ей не составит ни малейшего труда в любой момент раздобыть все необходимое.

Однако опасались мы зря – за это время никто так и не сподобился нанести нам визит. То ли я переоценил степень интереса анхоров к моей особе, то ли координаты всплесков Э-магии – посреди обширного водного пространства на довольно приличном расстоянии от берега – основательно сбили с толку тех, кто жаждал с нами пообщаться.

Итак, через полчаса после моего возвращения я нацепил на себя рюкзак с вещами, поднял на руки так и не проснувшуюся темноволосую утопленницу, а Моргана с небольшой сумкой в левой руке встала рядом, а правую положила мне на плечо. Секунду спустя мрак телепортации скрыл от моих глаз гостиную дома, уже успевшего стать мне почти родным.

Глава 23

Номер третий

Москва. 29 октября 2010 г.

Мавзолей все еще оставался довольно популярным местом для туристов. Хотя, разумеется, популярность эта не шла ни в какое сравнение с советскими годами, когда он был, словно Мекка для мусульман, подлинным местом паломничества всех, кто поклонялся коммунистическому идолу. Сейчас же интерес к объекту проявляли лишь любители экзотики и те иностранцы, кто считал посещение единственной советской мумии обязательным пунктом своей программы знакомства с Россией. Разумеется, никто из посетителей не подозревал, какие тайны на самом деле скрывают мрачные своды этого некрополя. Они и понятия не имели, что многое внутри, включая и самого мертвого вождя мирового пролетариата, – на самом деле искусно сплетенная стационарная иллюзия, правда, весьма высокого качества. Даже прикосновение не разрушало ее и не выдавало обмана. Не могли раскрыть его даже те, кто регулярно ухаживал за мумией, стараясь поддерживать ее в нормальном состоянии. Их мозг уже на входе в мавзолей подвергался определенному воздействию, поэтому, покинув его, они пребывали в полной уверенности, что действительно сделали свою работу.

В реальности же, доступной взглядам лишь немногих избранных, на месте мумии скрывался вход в тайное помещение, о существовании которого не имели понятия даже те, кому по службе было положено знать все. Речь, разумеется, о вездесущих сотрудниках КГБ и их несколько менее вездесущих наследниках из Федеральной службы безопасности. В данном факте не было ничего странного, ибо как само помещение, так и вход в него были недоступны для восприятия обычными человеческими чувствами. Даже экстрасенсы (те, что действительно заслуживали право называться так) лишь смутно ощущали здесь непонятную энергетическую аномалию, но проникнуть внутренним взором за скрывающий ее туман были не в состоянии. Затем они приписывали все темной, давящей ауре некрополя и старались поскорее забыть о своей неудаче.

А помещение это, к слову, было довольно просторным и состояло из нескольких комнат. Создавалось оно исключительно за счет магии и держалось опять-таки за ее счет. Более того, в стены мавзолея, равно как и в соседнюю кремлевскую стену, были вплетены высокомощные охранные заклинания, не позволяющие входить внутрь носителям темных аур (кригам и кромешникам). Слабых они просто убивали на месте или же причиняли им нешуточную боль, а сильные рисковали полностью утратить свою личину и лишиться значительной части своих возможностей. Казалось бы, столь значительная концентрация стационарных заклятий должна привлекать внимание врагов, вызывая подозрение, что в охраняемой зоне находится нечто чрезвычайно ценное. Однако энергетический фон в центре Москвы по ряду причин был постоянно неспокоен, так что место максимального скопления энергии обнаружить было не так уж легко. А кроме того, заклятия, «зашитые» в красную стену и башни, наводили наиболее догадливых и проницательных на мысль о том, что охраняемый объект находится именно внутри кольца стен, но никак не снаружи, особенно в месте, посещаемом большим количеством народу.

Поэтому мавзолей был едва ли не идеальным хранилищем вещи, которую следовало от всех спрятать, и местом жительства того, кто ее, собственно, прятал и охранял. Принцип Натриал, естественно, проникал в свое тайное жилище и покидал его только в те часы, когда в мавзолее не было никого, кроме охраны, и конечно же укрытый иллюзией невидимости, дабы не быть ею замеченным. Впрочем, от одного из охранников, Глеба Диканя, он мог не прятаться, ибо тот являлся аватарой Лардара – анхора из касты стражей. Сам Натриал тоже имел здесь официальный статус, причем весьма высокий, так что регулярные появления его в Кремле и поблизости от оного ни у кого не вызывали подозрений. Среди хранителей знаний он был одним из лучших. Оно и понятно: абы кому хранение Осколка не поручишь.

С падением советской власти у Натриала прибавилось забот. Дело в том, что время от времени кому-нибудь из политиков, желающему набрать рейтинговых очков, приходила в голову идея снести мавзолей и перезахоронить останки, ибо «этот сомнительный памятник истории уродует лицо нашей столицы. Покойникам же место на кладбище, а не на центральной площади города». Принципу приходилось применять все свое влияние – как явное (через свою немаленькую официальную должность), так и тайное (с помощью своей магической Силы), чтобы каждый раз хоронить подобные идеи. Он опасался (и не без оснований), что недалек тот день, когда идеи придется хоронить вместе с теми, кто их высказывает, причем даже и этих крайних мер может оказаться недостаточно. И тогда – прости-прощай надежное укрытие! Придется подбирать Осколку новое хранилище, только желательно менее зависимое от переменчивых политических ветров.

В остальном работу по хранению части Ключа можно было, выражаясь словами людей, назвать «непыльной». Никто на него не покушался, поскольку, во-первых, о его местонахождении было известно единицам, а во-вторых, безумцев, которым взбрела бы в голову идея освободить Тринадцатого, до сих пор не находилось.

Однако ничто не вечно. Закончилась и сравнительно спокойная жизнь принципа Натриала. Закончилась в тот момент, когда с ним связался престол Влодмир, лично курировавший безопасность Осколков. Произошло это вчера вечером. Престол был немногословен, но и того, что он сообщил, оказалось достаточно, чтобы полностью разрушить спокойствие принципа. В Сферу Миров проникло несколько весьма сильных кромешников, которые охотятся за Осколками. Причем каким-то совершенно непостижимым образом в их распоряжении оказалась информация о местонахождении последних. По крайней мере два из них похищены, а участь их хранителей незавидна: один мертв, а второй бесследно исчез. К тому же есть основания полагать, что его тело сейчас является вместилищем для темной сущности кромешника. Всего несколько фраз, но они едва не вогнали Натриала в ступор. Очевидно, почувствовав это, Влодмир поспешил сообщить, что отправил к нему на подмогу форса, вооруженного «расщепителем». Если он и не устоит против кромешников, то, по крайней мере, задержит их настолько, чтобы у принципа была возможность бежать вместе с Осколком. В бой Натриалу вступать категорически запрещалось. Он мог разве что позвать на помощь стражей, которые на всякий случай будут в большом количестве находиться поблизости. Но знать о глубинной сути происходящего им не полагается.

После второй части сообщения престола принцип уже несколько успокоился, ибо все, по его мнению, было организовано достаточно разумно, а потому угроза безопасности как его, так и Осколка минимальна. К тому же он крепко надеялся на охранные заклятия в стенах мавзолея, которые должны существенно ослабить кромешников. Это был как раз тот случай, когда дома и стены помогают. В буквальном смысле. Оставалось лишь ждать, сохраняя бдительность. Ждать в первую очередь прибытия форса, в присутствии которого все же будет существенно спокойнее.

Впрочем, кое-что Натриал решил сделать сразу же после получения от Влодмира дурных вестей, причем сделать на свой страх и риск. А именно – посвятить Лардара в тайну Осколка. Делать это ему категорически запрещали инструкции главы Конклава, но статус хранителей знаний делал принципов несколько более независимыми в принятии решений, чем даже некоторые анхоры из вышестоящих каст. Абсолютная секретность еще оправдывала себя, пока об Осколках не было известно практически никому. Однако теперь ситуация поменялась самым коренным образом, и враг не только все узнал, но и начал собирать части Ключа от темницы Тринадцатого. Этот факт, по мнению Натриала, сам собой дезавуировал приказ о сохранении полной тайны.

Но раскрыть ее стражу он решил не из чувства протеста, а по суровой необходимости. Форс с «расщепителем» – это, конечно, хорошо, но он ведь еще не прибыл, а в решительный момент рядом совсем не помешает хотя бы один соратник, от которого можно будет не прятать Осколка. Ведь отчаянные попытки сохранить тайну перед лицом реальной и непосредственной угрозы могут только все погубить. К тому же за время совместной службы Натриал успел достаточно хорошо узнать Лардара и доверял ему почти как себе. Вот так, взвесив все «за» и «против», принцип решился нарушить инструкции престола, а страж сделался сопричастным к секрету, без которого, право слово, прекрасно бы прожил всю оставшуюся жизнь.

Где-то в Сфере Миров

Очередное порождение Пустоты вынырнуло из складки искаженного пространства и атаковало, но форс Синитарг буквально распылил его мощным боевым арканом. Заряд «расщепителя» он берег. Непрерывные атаки кромешников, неизвестно откуда взявшихся в таком количестве, не представляли слишком серьезной угрозы жизни анхора, однако отвлекали его от главного дела – поиска выхода из ловушки, в которую он угодил самым непонятным образом. «Прямой переход», в отличие от телепортации, не является абсолютно безопасным способом перемещения на далекие расстояния. Чем дальше точка выхода располагается от точки входа, тем выше риск. Синитарг это прекрасно знал, а потому, получив задание, специально разбил свое перемещение в Москву на несколько этапов: его миссия была слишком ответственной, чтобы рисковать по мелочам.

Однако, несмотря на все предосторожности, опытный форс все же угодил в на редкость неприятный переплет. Причем Синитарг подозревал, что произошло это отнюдь не случайно. Некто достаточно могущественный, чтобы вести подобные игры с пространством, отслеживал его перемещение и, убедившись, что путь его лежит в Москву, вмешался.

Кто этот неведомый враг и каким образом он вычислил среди нескольких десятков вольных охотников замаскированного и в высшей степени засекреченного форса из тайной стражи – вопрос для отдельного разбирательства, время которого еще придет. А сейчас в первую очередь следовало подумать о другом: как вырваться из пространственной ловушки, не став при этом жертвой пустотных тварей. У форса появилось четкое ощущение цейтнота. То, что именно он явился целью врага, наводило на мысль, что именно в Москве тот намерен нанести свой следующий удар. Каждая минута, в течение которой Синитарг пребывал в ловушке, увеличивала шансы кромешников завладеть третьим Осколком.

Атаки созданий Пустоты никак не давали ему толком сосредоточиться, но и игнорировать их форс не мог. В прямой схватке они, конечно, не могли с ним справиться, но вот если он отвлечется и перестанет защищаться, его довольно быстро разорвут в клочья. Магия представителей касты сил была достаточно специфической: в плане ее атакующей составляющей они могли бы поспорить даже с членами Конклава, но защитные способности оставляли желать лучшего. К примеру, окажись здесь престол, он смог бы отгородиться от кромешников мощным щитом, неуязвимым для их жалких атак, и постоянно поддерживать его, как говорят в Базовом мире, «на автомате», то есть не заботясь об этом осознанно. А все ресурсы своего мозга направить на поиск способа освобождения. Впрочем, престол в такую ситуацию и не попал бы. Синитаргу же приходилось постоянно быть начеку и, как только его защитное поле подвергалось атаке, немедленно наносить ответный удар. «Расщепитель» – конечно, штука мощная. Он незаменим, когда нужно прикончить какого-нибудь могучего материального или даже энергетического противника, но в данной ситуации, увы, бесполезен: стен западни им не вскроешь.

Через некоторое время форс вынужден был констатировать, что материальная оболочка, столь удобная для пребывания в Базовом мире, здесь, в пространственной ловушке, изрядно сковывала его возможности. Прямым энергетическим ударом стенки замкнутой области искаженного пространства тоже не прорвать. Синитарг уже убедился в этом в самом начале своего пребывания в ловушке. Потратил уйму энергии, а толку не добился, да еще сразу следом едва не стал добычей пятерки кромешников, которые сочли, что противник достаточно ослаб после неудачной попытки прорыва, и одновременно его атаковали. Престол или доминатор мог бы попытаться распутать энергетический узел, управляющий этой взбесившейся областью пространства, с тем чтобы проделать в ее стенках брешь. Но Синитарг подобными талантами не обладал.

Вывод напрашивался неутешительный: вырваться отсюда, сохранив тело, столь тщательно и кропотливо создаваемое им для своих тайных миссий на Земле, ему почти наверняка не удастся, так как ловушку создавал мастер своего дела. Эта энергетическая аномалия была сконструирована таким образом, что никакой материальный объект не мог преодолеть ее границ – ведь недаром атакующие его кромешники появлялись тут в своей естественной бесплотной форме. Так что же ему оставалось? Только одно – пожертвовать своим аватарой, возвращаться во Внутренний обод, в свое настоящее тело и создавать новую материальную оболочку для Базового мира. Но времени на это потребуется столько, что о какой бы то ни было помощи принципу Натриалу придется забыть, и в самый критический момент хранитель Осколка окажется с кромешниками практически один на один. Плохо? Еще как! Ведь в пассиве кроме проваленной миссии оказывается еще и потерянный «расщепитель», который тоже придется оставить здесь. Но альтернатива еще хуже: вечное пребывание в ловушке – и в конечном итоге смерть от энергетического истощения.

В следующее мгновение атака одновременно четырех кромешников с разных сторон вынудила его отвлечься и несколько минут вести довольно серьезный бой. Развоплотив наконец последнее из атакующих созданий Пустоты, Синитарг смог вернуться к анализу ситуации. По всему выходило, что пребывание его в ловушке могло быть выгодно только кромешникам, охотящимся за Осколком. Однако в то, что пустотные создания, даже высокого ранга, могут вытворять такие фокусы с пространством во враждебной им среде Сферы Миров, да еще в самом ее центре, форсу категорически не верилось. Как это ни казалось невероятным, похоже, на стороне кромешников выступила какая-то серьезная фигура из Вторых, если не Первых. От последней мысли Синитарг, впрочем, тут же отмахнулся как от святотатства. Затем, отразив энергетический удар еще одной твари, неведомо как появившейся перед самым его носом, а ответной атакой обратив ее в прах, вернулся к теме Вторых. Темных, разумеется. В предательство своих верить не хотелось совершенно, хотя… слишком уж осведомленным оказался враг: и насчет местонахождения Осколков, и насчет него, Синитарга. Неужели?…

Впрочем, тратить время на бесполезные в данный момент дедуктивные выкладки – последнее, чем ему сейчас следовало заниматься. Главное – вырваться из западни, причем теперь уже даже ясно как: бесплотный прорыв, который к тому же придется поддержать с помощью «ритуала крови».

При одной мысли о последнем Синитарг поморщился. Сказать, что оная процедура будет крайне неприятной и болезненной, – значит ничего не сказать. Ему придется не просто выйти из своего тела, но и буквально принести его в жертву, причем в тот момент, когда сущность форса еще будет находиться внутри материальной оболочки. Только «ритуал крови» мог придать душе анхора достаточную пробивную силу, чтобы вырваться из этой западни.

Ну, что же, пора… Внимательно оглядеться по сторонам, распылить еще одного кромешника – и за дело. Конечно, будь у него специальный жертвенный нож, было бы проще, но, отправляясь в Москву, форс как-то не рассчитывал, что придется прибегать к подобной крайней мере. Впрочем, с этой проблемой Синитаргу справиться было не так уж сложно. На кончиках пальцев анхора собралась магическая энергия, не сравнимая, конечно, по объему с той, что швырялась в кромешников в виде боевых арканов, однако вполне достаточная, чтобы вскрыть плоть аватары подобно лазерному скальпелю. Он знал, где и как надо резать, чтобы добиться максимального эффекта, и перед началом ритуала колебался не более нескольких секунд. Вокруг его пальцев вспыхнул оранжевый ореол, и форс напрягся, готовясь к жуткой боли. И она не заставила себя ждать.

Москва. 29 октября 2010 г.

Постоянное напряжение и ожидание атаки изрядно утомили Глеба Диканя. Его тревожное состояние не укрылось от глаз других охранников, которые поглядывали на него с удивлением, но пока ничего не говорили. И хорошо, что не говорили: не до них было сейчас. Им, обычным людям, невдомек, что может в ближайшем будущем произойти тут, на одном из самых спокойных объектов, охраняемых ФСО. Более того, об этом могут лишь догадываться даже те пять стражей, которых он пропустил в тайное помещение принципа, старательно отведя глаза своим напарникам. Знают об истинном положении вещей лишь он, Глеб Дикань (он же – страж Лардар), и принцип Натриал. Неизвестно им только одно – когда именно ждать удара врага. Возможно, кромешники атакуют не сегодня и не завтра, а через месяц, через год, но атакуют почти наверняка. Правда, может еще так случиться, что спецгруппу посланцев Пустоты накроют и уничтожат у какого-нибудь другого Осколка.

Надеяться на данное развитие событий, разумеется, не возбранялось, однако готовиться следовало к самому худшему. Тем более что в свете странной задержки форса, обещанного престолами для усиления охраны Осколка, вероятность неблагоприятного развития событий повысилась.

Лардар с жалостью покосился на своих коллег-людей. Крепкие ребята, квалифицированные охранники, но против кромешников – не более чем пушечное мясо. Если начнется серьезная заваруха, их шансы на выживание будут весьма незначительными.

Магическая тревога взвыла с наступлением темноты, причем сразу же в двух местах – на контрольно-пропускном пункте у Никольской башни и непосредственно у мавзолея. Разумеется, охранники-люди ничего не услышали, ибо выла она в особом диапазоне, не доступном уху простых смертных. Итак, два направления атаки. С одной стороны, это обнадеживало Лардара, так как означало, что заклятие, «зашитое» в стенах Кремля, хотя бы отчасти обмануло кромешников, и они распылили свои силы. С другой, стало очевидно, что охранники на КПП обречены: их придется оставить на съедение тварям из Пустоты, потому что не было ничего важнее Осколка.

Лардар как раз хотел телепатически связаться с принципом и попросить стражей для поддержки, когда вой охранного заклятия смолк, что было очень странно. Неужели враг сбежал, как только сработала сигнализация, даже не попытавшись прорваться внутрь? Вряд ли. Сердце стража сжало нехорошее предчувствие. Он «подключился» своим сверхчувством к заклятию и с ошеломлением понял, что залитая в него немалая Сила куда-то уходит. Это было невозможно, невероятно, но в то же время в реальности данного факта сомневаться не приходилось.

Страж тут же связался с Натриалом. Принцип откликнулся практически мгновенно:

«Я тоже почувствовал».

«Вы знаете, что это такое?»

«Догадываюсь. «Черные пожиратели».

«Что?!»

«Забытый аркан Пустоты. Во время Войны Тринадцати они применяли его, чтобы проникать в закрытые зоны. «Пожиратели» – искусственные создания, высасывающие магическую энергию из тех заклинаний, которые пытаются на них воздействовать».

«То есть бить их магией бесполезно?»

«Почти. Но у них все же имеется предел насыщения, и когда он достигается, «пожиратели» взрываются, выплескивая в окружающее пространство поглощенную энергию одним разрушительным импульсом, после чего тем, кто оказывается рядом, не позавидуешь».

«Что же делать?»

Молчание длилось несколько секунд.

«Я пошлю к тебе моих стражей. Атакуйте тварь всеми возможными способами, чтобы спровоцировать взрыв, а когда она замерцает, бросайтесь на пол и укройтесь защитными экранами».

«А что станете делать вы?»

«Попытаюсь вызвать помощь».

Контакт прервался прежде, чем Лардар успел сказать еще хоть что-нибудь. Страж в замешательстве огляделся. Его напарники… Услать их куда-нибудь под любым предлогом. Здесь они – только помеха, да к тому же еще и нежелательные свидетели. Кроме того, когда взорвется «пожиратель», который ломится в мавзолей через главный вход, они почти наверняка умрут. Но как их услать? Это не мальчишки – на подобные объекты ФСО зеленых новичков не посылает. Придется применить к ним Силу и заставить. Стражу еще не приходилось «толкать» сразу четверых, но иного выхода нет.

– Что случилось? – с тревогой спросил охранник, стоявший к Лардару ближе всех и заметивший, как изменилось его лицо.

– Ничего, – глухо произнес страж, и глаза его заполнились золотистым сиянием, в котором растворилась воля человека.

Охранник замер, готовый исполнять любые приказы. Лардар повернулся к остальным, попытавшись накрыть подавляющим волю арканом сразу всех, и ему это удалось… почти. Двое остановились, безучастно глядя в пространство, но третий словно споткнулся на мгновение, затем встряхнулся, изумленно вскинул брови и сделал шаг назад, а рука его потянулась за оружием. Однако секундой позже глаза охранника закатились, и он как подкошенный рухнул на пол, сраженный оглушающим импульсом, а в помещение прямо из воздуха шагнули четверо стражей.

– Уберите его куда-нибудь, – Лардар кивнул на бессознательное тело, – а я пока займусь остальными.

Внедрение в мозг троих «зомбированных» охранников приказа убраться куда-нибудь в дальний конец Кремля заняло несколько секунд, и вскоре они оперативно покинули помещение. Их бесчувственного коллеги тоже не было, а четверо стражей смотрели на Лардара, ожидая приказов.

– К главному входу! – коротко бросил он и, подавая пример, побежал туда сам.

Не было смысла тратить сейчас драгоценную Силу на «прямой переход», ибо вся она без остатка может понадобиться на схватку с «черным пожирателем», который, как показывало сверхчувство Лардара, поглощая энергию охранного заклятия, наполнялся ею, словно клещ кровью.

Изначально в потайном помещении вместе с принципом находились пятеро стражей – он пригласил их туда час назад, немало встревоженный отсутствием форса. Лардара – единственного из всех посвященного в тайну Осколка и находящегося наверху среди охранников – при данных обстоятельствах было уже категорически недостаточно. Еще имелось около десятка стражей, рассеянных в ближайших окрестностях Красной площади и готовых в любой момент прийти на помощь. Никто из них не был в курсе истинных причин такой тревоги, однако приказов вышестоящих они обсуждать не привыкли и к миссии отнеслись с предельной серьезностью.

После телепатического разговора с Лардаром принцип приказал было всем отправляться наверх, на помощь стражу, но в последний момент передумал: если враг прорвется сюда, понадобится кто-то, способный его отвлечь хотя бы ненадолго. Так что один остался с ним.

Вскоре сверхчувство принципа уловило наверху частые вспышки Силы, пока что только светлой. Очевидно, стражи атаковали «черного пожирателя», а запустившие его кромешники пока никак себя не проявляли. Это настораживало: чего они, спрашивается, выжидают? Момента, когда охранное заклятие будет полностью высосано «пожирателем» и возникнет возможность проникнуть непосредственно сюда? При этой мысли Натриала вдруг охватил ужас. Он представил себе, как сквозь созданную магией стену просачивается в потайное помещение черный туман, превращаясь в жуткую фигуру кромешника, как страшный удар создания Пустоты сметает стража, попытавшегося встать на защиту хранителя Осколка, как тянется к нему, Натриалу, кошмарная чернильная длань врага…

Усилием воли принцип стряхнул наваждение, переполнявшее его обессиливающим страхом и отчаянием, но оно не ушло далеко, а лишь затаилось, чтобы всплыть в самый неподходящий момент. Тем не менее Натриал счел необходимым кое-что сделать: он приблизился к одной из стен потайного помещения, провел вдоль нее ладонью, начертил пальцами в воздухе затейливый вензель, и казавшаяся монолитной стена вдруг расступилась, явив глазам небольшую нишу. Принцип запустил туда руку, которая секунду спустя вынырнула оттуда, сжатая в кулак. Что бы в том кулаке ни скрывалось, смотревший на это действо во все глаза страж так ничего и не увидел. Натриал спрятал нечто на груди под своей одеждой, а стена тут же сомкнулась, словно и не было там никакой ниши.

Покончив с первоочередным делом, принцип сосредоточился на телепатической передаче: требовалось созвать на помощь всех находящихся поблизости стражей. «Пожирателей» следовало остановить, и чем скорее, тем лучше, да и с кромешниками, когда они наконец появятся, тоже надо кому-то сражаться. Несколько минут ушло на то, чтобы связаться со всеми и дать инструкции, еще примерно столько же уйдет у них, чтобы собраться на Красной площади. Натриал очень надеялся, что они не опоздают.

Итак, для защиты он уже сделал все что мог. Теперь следовало позаботиться об отступлении. И под аккомпанемент вспышек Силы, которые он ощущал сейчас, совершенно не напрягаясь, Натриал начал подготовку к «прямому переходу», так как понимал: когда враг прорвется, времени на это уже не будет.

Взрыв! Лардар почувствовал его приближение за несколько секунд до того, как он произошел: аура «пожирателя» только что чернильно-черного цвета вдруг как бы слегка побледнела, секундой позже вновь налилась мраком и тут же опять стала почти серой.

– На пол! – скомандовал он и сам упал ничком, направив всю свою Силу в защитный экран.

Когда из глаз схлынула темнота вперемежку с цветными кругами и немного стих шум в ушах, Лардар промокнул платком бегущую из носа кровь и приподнялся, оглядываясь по сторонам. Увиденное его не обрадовало: из четырех стражей взрыв пережили только двое. Остальные не успели должным образом защититься. Да и выжившие выглядели сильно потрепанными, как, вероятно, и он сам.

Страж осторожно подключил сверхчувство. Ничего, организм выдержал, отреагировав лишь тупой болью в голове. Но с этим можно будет разобраться позже, а вот анализ обстановки требовался немедленно. Он сразу же ощутил неподалеку вспышки Силы. Очевидно, стражи, находящиеся поблизости, вступили в бой со вторым «пожирателем» – тем, что у Никольской башни. Так, может, и правильно: ведь он, если ему не помешать, полностью поглотит заклятие из кремлевской стены, а затем и его остатки из стен мавзолея, вот только Лардар предпочел бы иметь это подкрепление тут, под рукой.

И словно отвечая его мыслям, в дверях комнаты охраны появились Нисар и Лигом – двое стражей, которых он отлично знал и с которыми периодически общался.

– Слава Создателю, вы прибыли! – облегченно проговорил Лардар, погасив свое сверхчувство, ибо энергии практически не оставалось. – Помощь нам не помешает, так как кромешники вот-вот будут здесь.

– Поправочка, – ухмыльнулся Лигом. – Они уже здесь.

Осознание страшной истины пришло к Лардару практически синхронно с магическим ударом врага, только ни сил, ни времени на защиту у него уже не было. И последним, что увидел страж, прежде чем отправиться в небытие, были черные с зелеными искрами глаза вчерашних соратников.

– Собираетесь уходить? – спросил страж.

– У меня нет выбора, – отозвался Натриал, заканчивая подготовку заклятия перехода. – Моя миссия слишком важна.

Он не видел, как гневно сузились глаза стража, но и без того знал, что за чувства его обуревают.

– Тогда, с вашего позволения, я отправлюсь к моим товарищам, – холодно произнес тот. – Они там умирают… за вас.

Эти слова неожиданно больно укололи принципа.

– Не за меня, – поправил он, оборачиваясь, – а за наше общее дело.

– Не думаю, что сейчас время для философских споров. Так вы меня отпускаете?

– Поступайте как угодно, – со вздохом ответил Натриал. – Помощь им там, наверху, действительно не повредит, а я… я все здесь уже сделал. Так что…

Фразы он не закончил, почувствовав что-то неладное. Секундой позже это ощутил и страж. Оба повернулись к магической стене потайного помещения, через которую (теперь это было уже совершенно очевидно) кто-то ломился. Кто-то чужой, ибо своих стражей стена пропустила бы невозбранно.

Понимая, что терять более нельзя ни секунды, принцип активировал заклятие «перехода». Но в тот же миг стена треснула, и сквозь щель в комнату (прямо как в картинке, недавно показанной Натриалу перепуганным воображением) повалил черный туман, превращаясь в жуткую фигуру кромешника, а неведомая Сила обрушилась на почти уже сформировавшееся заклятие «перехода», искорежила и смяла его. Просачивающееся сквозь стену и лишенное плоти создание Пустоты было пока уязвимо, и страж, пользуясь этим, обрушил на врага боевые заклятия. Натриал собирался помочь ему, но вдруг ощутил, что Сила его скована.

Остекленевшим от ужаса взглядом принцип смотрел, как в комнату прямо сквозь стену шагнула полупрозрачная женская фигура, тут же, впрочем, обретшая материальность. Остатки враждебной магии анхоров, разлитые вокруг, не позволяли ей полностью сохранять человеческий облик, но незваной гостье этого и не требовалось. Багровое пламя в глазах высшей криганки, казалось, прожигало Натриала до самых глубин его души. Она не глядя бросила в стража боевой аркан, от которого того буквально впечатало в стену, и шагнула к принципу.

– Осколок! – требовательно произнесла она, протягивая руку.

Сил у Натриала хватило лишь на то, чтобы плюнуть в ненавистное лицо криганки. Впрочем, попытка оказалась бесполезной – плевок застыл в воздухе, а принцип был «вознагражден» за строптивость ударом «бича боли», за которым последовало парализующее заклятие. Между тем уже полностью сформировавшийся из черного тумана кромешник страшным ударом добил еще пытавшегося сопротивляться раненого стража и повернулся к Натриалу. Ледяной взгляд Пустоты оказался не менее пронизывающим, чем огонь пришелицы из Внешнего обода. Силы экранировать магическое излучение висящего на груди артефакта у принципа больше не было, и несколько секунд спустя на губах криганки появилась торжествующая усмешка: почуяла. Она резким движением разорвала на нем куртку, являя взору кромешника пульсирующий серебристым сиянием Осколок.

Обездвиженный магией принцип мог лишь беспомощно наблюдать, как надвинувшееся порождение кошмара протянуло к его груди свою черную длань, бесплотные пальцы которой сомкнулись на обломке Ключа к темнице Тринадцатого. А секунду спустя сознание милосердно покинуло Натриала.

Глава 24

Новые загадки

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Окрестности Благовещенска. 5 ноября 2010 г.

– Ну как она? – встретила меня вопросом Моргана.

– Пока без изменений. Но, полагаю, скоро придет в себя.

– Занятно, право…

– Что именно?

– Да утопленница твоя. Непростая она дамочка, ой непростая!

– С чего ты это взяла?

– Ее аура… как бы это сказать… не свойственна обычным людям. У нее есть Сила.

– И какая же?

– Пока не разобралась. Купание в Демарге здорово ослабило и замутнило ауру нашей пациентки. Могу сказать точно, что она не криг и не одержима кромешником. Остается выбор: аватара низшего анхора, смотрящая или боец Святого Ордена.

– Однако! – проронил я, почесав в затылке. – А чего ж ты до сих пор молчала?

– Так ведь когда ты ее притащил, Сила в ее ауре еще никак не проявлялась. Наша незнакомка находилась на грани жизни и смерти. А теперь ей помаленьку становится лучше, и ее сущность начинает постепенно проявляться. И еще мне здорово интересно, кто ж ее так приголубил?

– Если она из светлых, то либо кромешник, либо криг.

– Угу. – Моргана задумалась. – Скорее, криг.

– Почему?

– Да видела я некоторое время назад в окрестностях нашего байкальского жилища одну ламию, – неохотно проговорила дочь.

– А почему мне об этом до сих пор не известно?

– Ну она же там не по нашу душу была. У нее свои дела – разбойничьи. Я и решила ее не трогать. Выходит, моя тогдашняя сдержанность обернулась для этой бедолаги, – она кивнула на запертую дверь, – крупными неприятностями. Но неприятности – вещь заразная. Вот ты ее выловил, воскресил, а теперь…

– Считаешь, она может быть опасна для нас?

– Это вряд ли. Что такое против двух Э-магов нашего уровня даже низший анхор, не говоря уже о смотрящем или бойце Святого Ордена?! Другое дело, что если ее отпустить, она потом может засветить перед своими наше местоположение, и нам опять придется менять укрытие…

– Думаешь, она это сделает? Мы все-таки спасли ее.

– Не мы, а ты. А вот в моей ауре, как я это ни скрывай, она увидит оттенки, свойственные кригам. И в этом случае – благодарность благодарностью, а сдаст она нас за милую душу, и к гадалке не ходи.

– И что ты предлагаешь?

– Если она останется при нас, ее либо придется вечно держать пленницей, либо сделать с ней что-нибудь нехорошее, чего мне, учитывая, сколько сил ты потратил на ее воскрешение, очень не хочется. Предлагаю план «Б» – сдать ее в местную больничку, пока она не пришла в себя. И тогда…

Договорить ей помешал громкий полувздох-полустон, послышавшийся из соседней комнаты. Мы с Морганой замерли, уставившись друг на друга.

– Кажется, с планом «Б», дочка, мы уже опоздали, – произнес я, криво усмехнувшись.

Когда я вошел в комнату, незнакомка полусидела на кровати и потерянно озиралась по сторонам. Подумалось, что решение предоставить мне пока исключительное право общения с нашей вынужденной гостьей было совершенно правильным: в самом деле, аура криганки у моей дочери могла спровоцировать неуместные осложнения. Зачем дразнить гусей? В моей же психоэнергетической оболочке незнакомка при всем желании не сможет обнаружить никакого криминала. Во-первых, я – стопроцентный человек, а во-вторых, по словам Морганы, Сила Э-мага по ауре практически не определяется.

Так что бояться вашего покорного слуги гостье не было никакого резона, но тем не менее при виде меня брюнетка довольно явственно вздрогнула и напряглась.

– Добрый день! – произнес я, стараясь улыбаться как можно дружелюбнее. – Как вы себя чувствуете?

– Что я здесь делаю? – проигнорировав и приветствие, и вопрос, поинтересовалась незнакомка.

– Вы? Смею надеяться, выздоравливаете.

– На больничную палату это не похоже.

– Ничего удивительного, – с легкой иронией ответил я. – Никогда не стремился придать комнатам своего дома подобное сходство.

– Как я сюда попала?

– Вы, вероятно, стали жертвой какого-то несчастного случая или аварии, упали в… воду, откуда мы вас и выловили.

Я сначала хотел сказать «в Байкал», но вовремя сообразил, что сейчас мы находимся от означенного озера на довольно большом расстоянии, и столь дальнее перемещение придется как-то объяснять. Правда, она по идее должна была помнить, где находилась до произошедшего с ней несчастья, так что вопросы по поводу собственного местонахождения у нее неизбежно появятся, но пусть уж лучше она адресует их себе и своим паранормальным способностям, а не нам.

– Мы? – переспросила между тем брюнетка.

– Я и моя сестра.

– Кто вы?

– Меня зовут Игорь, а сестру – Марина. Ее сейчас нет дома.

Я ожидал, что она представится в ответ, но этого не произошло. Только на лице ее вдруг появилось замешательство, быстро сменившееся паникой. На то, чтобы овладеть собой, у нее ушло почти полминуты.

– Я… вам очень благодарна. Вы – врачи?

– Нет. Я вот – юрист, а моя сестра – начинающая журналистка. Мы оказали вам первую помощь и привезли сюда. Понимаю, у вас возникает вполне логичный вопрос: «Почему не в больницу?» Сначала мы так и собирались сделать. Точнее, собирался я. Но, понимаете ли, моя сестра – довольно романтическая натура, как, наверное, и большинство ее коллег на заре своей карьеры. Так вот, она вбила себе в голову, что для вас это может быть опасно.

– Почему? – довольно искренне удивилась брюнетка.

– Когда мы вас вытащили из воды, вы были едва живы. Ваши травмы могли оказаться результатом либо несчастного случая, либо нападения. Будь мы абсолютно уверены в первом, то конечно же отвезли бы вас в больницу, но моя сестренка, большая любительница детективов Чейза, была просто убеждена, что тут второй вариант. В результате вы сделались нашей гостьей, так что если вас действительно хотели убить, то сейчас они наверняка думают, что им это удалось. Однако ваше состояние требовало квалифицированной медицинской помощи, поэтому врач тут бывал, и не раз. Но не беспокойтесь: он – наш хороший знакомый и абсолютно надежный человек.

Всю эту длинную речь я произнес весьма непринужденно и доброжелательно, чтобы успокоить нашу гостью, и, кажется, эта цель отчасти была достигнута. Изначально напряженная и чем-то очень обеспокоенная незнакомка понемногу расслабилась, и на ее губах даже стала время от времени мелькать легкая улыбка. К тому же в ворохе пустого трепа я грамотно разместил несколько наводящих вопросов и фраз, по ответам и реакции на которые можно было сделать определенные выводы об этой молодой женщине. Пока же она была для нас с Морганой сплошной загадкой.

Гостья между тем задумалась, причем результаты ее размышлений, по-видимому, не доставили ей особой радости.

– Знаете, – медленно произнесла она, – возможно, ваша сестра дала вам не такой уж плохой совет.

– Возможно? – приподнял брови я.

– Да. – Брюнетка так тяжело цедила слова, что было видно – тема эта для нее чрезвычайно неприятна. – Кажется, я практически ничего не помню о том, что со мной случилось и как я оказалась в воде.

– То есть вы хотите сказать, что у вас провал в памяти?

– Похоже.

– Ничего себе! – Удивление мое было вполне искренним.

– И долго я была без сознания?

– Около недели. Все это время вам ставили капельницы.

Она бросила взгляд на свои руки и действительно обнаружила там следы от иглы. Я же еще раз похвалил себя за предусмотрительность. На самом деле жизнь в ней поддерживала все это время моя Э-магия первого уровня. Было неясно, когда незнакомка очнется, но я, по вполне понятным причинам, избегал более радикальных методов лечения, требовавших перехода на второй уровень Силы. Понимая, что в случае долгого периода беспамятства у пациентки возникнет вопрос, почему она не умерла от истощения, я вводил ей внутривенно витаминный раствор, добытый Морганой в одной из аптек Благовещенска.

– Вы столько делаете для меня… – Брюнетка была явно растрогана. – Я даже не знаю, смогу ли когда-нибудь отплатить вам за все.

– Поверьте, эта проблема в череде тех, что сейчас стоят перед вами, должна занимать последнее место.

– Но почему? Вы ведь меня совсем не знаете. Возможно, я – очень плохой человек, и запросто может оказаться так, что мое присутствие в вашем доме грозит вам с сестрой неприятностями. А вы помогаете мне, не требуя ничего взамен. Я так не могу и обязательно…

– Давайте закроем тему! – вежливо, но непреклонно прервал я ее. – Мы с сестрой не бедствуем, и когда есть возможность помочь кому-то, охотно это делаем. Впрочем… – тут я загадочно улыбнулся, – кое-что вы можете сделать для нас. И прямо сейчас.

– Что, например? – встрепенулась незнакомка.

– Назвать свое имя. Знаете ли, постоянно обращаться только на «вы» немного напрягает.

Оживление мигом исчезло с лица гостьи, и взгляд ее уперся в пол.

– Но я не могу этого сделать, – наконец проговорила она, поднимая на меня совершенно беспомощные глаза.

– Давайте уточним: не можете или не хотите? И почему?

– Меня очень пугает мое состояние, – слегка подрагивающим голосом продолжила незнакомка, – но я ничегошеньки не могу о себе вспомнить: ни кто я, ни откуда, ни зачем сюда приехала. Кстати, «сюда» – это куда?

– Окрестности Благовещенска, Амурская область, – механически ответил я, обдумывая новую ошеломляющую информацию.

– Вот это меня занесло!

Я поднял на нее глаза:

– А вы, значит, уверены, что живете не в этих краях?

– В том-то и дело, что нет! – с досадой ответила она. – Возможно, я всю жизнь тут прожила, но почему-то мне так не кажется.

– А это, между прочим, очень хороший знак! Видимо, память понемногу к вам вернется.

– Вашими бы устами… Постойте! – вдруг вскинулась брюнетка. – А при мне не было никаких документов?

– К сожалению, нет, иначе я не задавал бы столько вопросов. Кстати, вашу одежду сестра привела в порядок, и я могу вам ее принести.

– Буду признательна, – она оглядела себя, одетую в чужую ночную рубашку. – А это?…

– Марины, – ответил я. – У вас примерно одинаковый размер одежды.

Незнакомка слегка смутилась:

– А раздевали меня…

– Она, разумеется! – успокоил я ее. – Все в порядке. В нашем доме вам нечего опасаться.

– Я в этом не сомневаюсь, – поспешила заверить меня брюнетка. – Спасибо вам за все!

– Однако как же вас теперь называть? Какое имя вам больше нравится?

– Не знаю, – задумчиво проговорила гостья. – Может быть, Вера? Достаточно красиво, коротко и легко запомнить.

– А что, мне нравится. Отныне так и будем вас называть, пока память не вернется. Кстати, предлагаю вам пожить у нас какое-то время. Поправитесь, окрепнете, а там видно будет.

– Ну что вы! Я и так доставила вам массу хлопот.

– А вам есть куда идти? – резонно возразил я. – Нас же вы совершенно не стесните – дом большой.

– Спасибо! – с чувством сказала она. – Надеюсь, я недолго буду вам обузой! Мне бы только хоть что-нибудь вспомнить!

– Значит, говоришь, полная амнезия? Занятно! Я думала, такое только в книжках и фильмах бывает.

– Ну-ну, – добродушно поддел я дочь. – А как насчет тебя? Такую и в книжках еще поискать…

– Я – другое дело, па! – приосанилась Моргана. – Уникальное дитя неординарных родителей.

– Кстати, называй меня теперь Игорем, – спохватился я. – Помни: для нее ты – моя сестра.

– Думаешь, мне разумно показываться ей на глаза?

– Она же память потеряла, а с ней наверняка все умения и навыки. И ауры читать теперь вряд ли может.

– Если только не врет…

– Я бы почувствовал ложь. Мой Э-магический детектор сейчас работает четко.

– Это если лжет обычный человек. А вот смотрящий, боец Святого Ордена или тем более низший анхор – совсем другое дело.

– Ты же сама говорила, что ее аура какая-то странная и слабая.

– Ну говорила, – с неохотой согласилась Моргана. – Это вполне может оказаться следствием купания в Демарге. Неизвестно, сколько времени она была мертва к тому моменту, как ты ее нашел. Я не знаю, как отражается полная амнезия на владеющих Силой, ибо никогда не слышала о подобных случаях. Ее особые таланты могли законсервироваться где-то глубоко внутри, ожидая возвращения памяти. А ведь она, между прочим, может быть утрачена безвозвратно. Болото Смерти есть Болото Смерти. Кто может поручиться, что ты вытащил ее оттуда всю? Это ведь твое первое воскрешение.

– Я мог бы попробовать воздействовать на ее мозг положительной волной на пределе первого уровня Силы. Возможно, это поспособствует возвращению памяти.

– Не факт. Есть вероятность, что уже слишком поздно. И потом – стоит ли?

– Что ты имеешь в виду?

– Прикинь сам. Анхоры ищут тебя, чтобы взять под свой полный контроль. Смотрящие работают на анхоров. А Святой Орден, если ты помнишь, неоднократно пытался тебя убить, и только благодаря мне их последнее покушение провалилось. Она же принадлежит либо к первым, либо ко вторым, либо к третьим. Если наша забывчивая пациентка вспомнит все, чем это обернется для нас? Подумай!

– Не знаю, Моргана. У меня почему-то стойкое ощущение, что мне не просто так показали ее в сне-видении. Я должен был ее спасти! Возможно, именно она или ее несостоявшийся убийца приведет нас к тому перекрестку, который мы ищем.

– Ты ищешь, – ворчливо поправила Моргана. – Я бы без этого перекрестка распрекрасно обошлась. – Она сделала паузу. – Ладно, дело твое. Поживем – увидим, к чему все это приведет. Только не говори потом, что я тебя не предупреждала!

Глава 25

Странный подарок

Гренобль. Франция. 8 ноября 2010 г.

На самом деле мало кто действительно любит сюрпризы. А тот, кто так говорит, любит только приятную их разновидность. Но попадаются среди сюрпризов и такие, когда сразу не определишь, радоваться им или огорчаться.

Именно об этом думал Терон, глядя на странный предмет, неведомо откуда взявшийся на письменном столе в его кабинете. На первый взгляд это была книга, но столь странного тома вольному охотнику за всю его богатую на события жизнь видеть еще не приходилось. Переплет был не обычный, а из какого-то металла. Середину передней крышки украшал (если, конечно, можно так выразиться об этой образине) барельеф в виде головы какого-то монстра, по-видимому, мифического вурдалака. Его клыкастая пасть была чуть приоткрыта, а глаза едва заметно мерцали. Фолиант явно был магическим. Причем разновидность заключенной в нем магии не поддавалась даже сверхчувственной идентификации, что опытного анхора порядком озадачило.

Несмотря на свой зловещий вид, фолиант не внушал Терону тревоги, хотя он подверг его всестороннему анализу и тщательному осмотру.

Не меньше, чем сам том, вольного охотника интересовало, каким образом он появился на его столе. Этот дом, который выполнял для Терона роль основной резиденции в его частых и длительных странствиях по Базовому миру, был достаточно хорошо защищен от несанкционированного проникновения. Но данный случай показал, что это не совсем так. Книги, будь они хоть сто раз магическими, самостоятельно перемещаться не умеют, а следовательно, и этот загадочный презент был доставлен в его дом неведомым Пэром Ноэлем, [1] хотя до Рождества оставалось еще порядочно времени. Как даритель проник внутрь, не потревожив ни одной из довольно хитрых охранных систем – ни электронной, ни магической? Вопрос был хорош, а его единственный недостаток заключался в полном отсутствии хоть сколько-нибудь правдоподобных вариантов ответа.

Нет, разумеется, Терон не был настолько самонадеян, чтобы полагать, будто никому в Сфере Миров его охранные заклятия не по зубам. Вот только фигуры, способные на это, должны быть настолько серьезными, что само по себе их появление наверняка взбаламутило бы окрестный энергетический фон. А этого тоже не наблюдалось.

Итак, фолиант – загадка, способ его доставки – тоже, а личность поставщика – и вовсе тайна за семью печатями. Но если поиски ответов на второй и третий вопросы могли вестись лишь на уровне малообоснованных догадок и призрачных дедуктивных выкладок, то первый – совсем другое дело: книга-то лежала на столе. А книга, как известно, источник знаний. Очень может быть, что, открыв ее, вольный охотник отыщет ответы и на остальные свои «кто?», «как?» и «почему?». Правда, не исключено, что при открывании он запустит механизм смертоносной ловушки, но почему-то Терону так не казалось. Если некто оказался способным тайно проникнуть в его дом и оставить тут подарок, то для устранения вольного охотника подобный ловкач мог бы изобрести способ попроще и понадежнее ловушки в книге. Выходит, такой цели даритель перед собой не ставил и надо попытаться открыть его презент.

Еще раз для собственного успокоения просветив том сверхчувством и убедившись в отсутствии опасности, Терон решительно взялся за крышку переплета и попытался открыть его. Не тут-то было! Правда, ничего страшного с ним от этого не произошло, но книга и не подумала открываться. Подарок, похоже, состоял из одних секретов.

Заинтригованный до последней степени, вольный охотник в который раз предпринял осмотр фолианта, но уже, что называется, с особым пристрастием. Вурдалачья голова на переплете вновь привлекла его внимание. Она была слишком заметной и вырезана слишком тщательно, чтобы представлять собой пустое украшательство. Не зря же создатель книги вложил в эту образину столько труда. Физиономия монстра выглядела настолько реалистично, что казалось: еще чуть-чуть – и она оживет. Выходит, секрет именно в ней? А не слишком ли просто? Хотя к чему тут особо мудрить? Это, похоже, не игра-головоломка, а подарок со смыслом, предназначавшийся отнюдь не магическому гению вроде престола Сарка. Даритель, видимо, хотел, чтобы Терон ее прочел, а раз так – зам€ок не должен быть слишком изощренным.

С осторожностью поднеся руку к ощерившимся, будто в предвкушении, клыкам монстра, вольный охотник помедлил несколько секунд, а потом решительно надавил на них. Глаза вурдалака мигнули, а секунду спустя книга с сухим щелчком распахнулась.

На первой странице были всего два слова, написанные крупными, тщательно выведенными анхорскими рунами: «Святой Орден». Надпись эта озадачила Терона. Что это – заглавие? Если так, книга содержит историю возникновения или какую-либо другую информацию о Святом Ордене. Зачем она прислана ему? Выходит, даритель был в курсе, что до тех пор, пока Терон не занялся делом Осколков, его основной задачей был поиск таинственных покровителей вышеуказанной организации? Удивительная осведомленность. Кто мог бы обладать подобной информацией помимо его прямых руководителей из числа светлых Вторых? С ходу в голову ничего не приходило, но анхорская гипотеза вызывала сомнения. Начальство Терона вряд ли стало бы прибегать к подобным ухищрениям, чтобы доставить ему эту информацию. Тогда кто?

Ладно, листаем дальше. На следующей странице была иллюстрация, изображавшая трех высокопоставленных анхоров. Вот только лица их были нечеткими, расплывались, и более того – каждую секунду неуловимо менялись, словно картинка жила своей непонятной жизнью.

Но Терону уже было не до нее – его подхватил и понес поток других мыслей, важнейшее место в которых занимало то самое не завершенное им дело. А ведь в тот момент, когда вольный охотник отвлекся на Осколки, показавшиеся ему неизмеримо более важными, до раскрытия оставалось всего несколько шагов, ибо круг подозреваемых сузился чрезвычайно. По его предположениям, подкрепленным весьма существенным количеством косвенных улик, Ордену покровительствовал триумвират доминаторов. Причем кандидатур на эти три места было всего пять. Вполне обозримая цифра. Вычисление их личностей было делом времени, и если бы Терон не отвлекся, он уже сейчас почти наверняка знал бы всех троих.

Три анхора с плывущими чертами лиц, изображенные на этом рисунке, были, очевидно, намеком именно на это. Кстати, что это с ними? Внимание Терона как-то резко и вдруг вернулось к иллюстрации, изменения которой стали уже просто разительными: она исчезала, причем сверху вниз. Вначале исчезли головы анхоров, а следом за ними пустота стала пожирать их плечи. Стоп! Интересно, это просто пустота на странице или Пустота? Терон уже стал привыкать, что книга общается с ним намеками и аллегориями, а потому сразу же принялся анализировать этот факт. Пустота пожирает покровителей Святого Ордена? Намек на то, что они мертвы, а причиной этому кромешники? А если так, то не те ли самые, что охотятся за Осколками? А что, вполне вероятно: кто еще, кроме четверки харров, способен справиться с доминаторами? Правда, последних все же было трое, что даже для харров крутовато… Но ведь никто не говорит, что их убили всех троих сразу. А поодиночке доминаторы для них – вполне съедобная добыча.

Вот только какая связь между делом Осколков и покровителями Святого Ордена? Почему харры, занимающиеся чрезвычайно важным делом собирания Осколков, вдруг решили отвлечься на этих трех доминаторов? Может, они и были предателями, выдавшими кромешникам тайну, а теперь стали мешать последним? Но информация об Осколках, насколько это было известно Терону, превышает уровень доступа доминаторов, особенно не входящих в Конклав. Могли ли кураторы Ордена каким-то образом завладеть этими сверхсекретными сведениями? А криг его знает! Может, и могли. В кухню высших каст даже с его полномочиями не больно-то и залезешь.

Кроме того, доминаторы могли пересечься с харрами и вне зависимости от своих дел с Орденом… а могли и наоборот – благодаря этим делам. В конце концов, в свое время Святой Орден в основном и создавался для борьбы с кромешниками, а в опалу угодил из-за того, что проявлял в этой борьбе чрезмерный фанатизм, который его тайными покровителями, видимо, таковым не считался. Если кураторы Ордена каким-то образом сумели прищемить хвост харрам, и за это их убрали… А что, версия вырисовывается интересная. В этом случае доминаторы – не те, кто выдал тайну Осколков тварям из Пустоты. А вот истинный предатель из верхов светлых Вторых, посчитав их опасными для своих целей, вполне мог помочь харрам с ними разделаться. Логично? Вполне. Если предатель – престол, он вкупе с четырьмя харрами представляет собой страшную силу, против которой трио доминаторов просто не имело шансов.

Если взять эту версию как рабочую, то надо выяснить, кто из пятерых подозреваемых в последнее время исчез. Именно их и следует считать кураторами Ордена. Ну хорошо, вычислит он их, и что с того? Трупы – на редкость плохие свидетели, а тела доминаторов еще и отыскать надо, если их в прах не развеяли. Кстати, те же харры могли использовать их в качестве материальных оболочек. Итак, все равно тупик? Эх, хорошо бы иметь возможность отследить все последние перемещения троицы доминаторов! Глядишь, и на личность предателя вышли бы.

С этой мыслью Терон механически перевернул следующую страницу книги… и замер, затаив дыхание: на ней искрилась и переливалась абсолютно незнакомая руна заклятия. Это было очень странно, так как магический арсенал вольного охотника был весьма богат. Он в качестве самообразования выучил даже несколько рун высших заклятий, которые ему никогда не удастся применить по причине их чрезвычайно высокой энергоемкости. Память его была практически совершенной, но, к вящему удивлению Терона, ни в одной из ее многочисленных ячеек не нашлось аналога странной руне, пылающей янтарем на странице фолианта. Это могло означать, что сие заклятие принадлежит к числу редких, а скорее, даже утерянных.

В тот же миг у вольного охотника возникла уверенность, что главный смысл появления таинственной книги в его доме заключался именно в том, чтобы он увидел эту руну. Увидел… и не понял? Не мог же даритель, в самом деле, рассчитывать, что ему известны абсолютно все когда-либо изобретенные заклятия! Значит, предполагал, что в случае необходимости он найдет, к кому обратиться за консультацией.

А ведь он и вправду найдет! В памяти само собой всплыло имя принципа Табриора. Кому, как не хранителю знаний, идентифицировать неизвестную руну заклятия? Выходит, путь ему лежит в Мексику. Заодно и узнает, как там дела у хранителя Осколка.

Глава 26

Получается!

Окрестности Благовещенска. 9 ноября 2010 г.

– Что? – переспросила Моргана, не веря своим ушам.

– «Призрачная стена» максимальной мощности.

– Папа, ты просто не представляешь, о чем просишь! От максимальной мощности ты своим телом все сосны в этом лесу посшибаешь. Это, к твоему сведению, очень больно. Причем ладно, если бы только телом. А ну как об одну из них головой зашарашишься?

– Не переживай, Моргана, у меня все под контролем.

– Ага, плавали, знаем! Что-то похожее я от тебя и в прошлый раз слышала. И в позапрошлый тоже.

– Нет, сегодня все будет по-другому.

Я почему-то был абсолютно уверен, что именно в этот вечер все получится как надо. Мы впервые за последние две недели ускользнули из дома, оставив нашу квартирантку одну, и отправились в лес тренироваться. Меня осенила очередная идея об оптимальном способе блокировки заклятий, которую мы как раз и собирались опробовать. Точнее, собирался я, а Моргана, как всегда, упиралась.

– И тебе еще не надоело? – устало спросила она.

– Ты же знаешь ответ.

– К сожалению, да, – Моргана вздохнула. – Ладно, хозяин-барин. Нравится постоянно лечить ушибы, вывихи и переломы – пожалуйста. Но ты же еще и меня постоянно вынуждаешь в этом участвовать. Я была бы просто счастлива, если бы ты нашел мне замену.

– Предложи кандидатуру, – пожал я плечами.

– Наша квартирантка, например.

– Тебе хорошо известно, что сейчас она ни на что не способна.

– Так постарайся вернуть ей память, десмод побери! У тебя же были идеи на этот счет.

– Ты ведь сама отговаривала меня от этого, помнишь?

– Помню и от своих слов не отказываюсь. Просто мне надоело постоянно бить тебя магией. Дочернюю любовь я представляла себе несколько иначе.

– Скоро, моя дорогая, все закончится. Может быть, даже сегодня. Идея необыкновенно проста и, я бы даже сказал, элегантна.

– Красиво излагаешь, но верится с трудом.

– Сегодня все будет иначе, – словно заклинание, повторил я.

– Десмод с тобой! Но я соглашаюсь на это в последний раз. Если тебе не хватит, будешь искать для своих упражнений ту, которая любит тебя меньше.

– Договорились.

Моргана исчезла. Скал поблизости не наблюдалось, зато была заброшенная сторожка. Этой развалюхе, судя по ее виду, терять было уже нечего. За ней-то моя дочь и укрылась. Я сосредоточился, готовясь все сделать так, как запланировал.

– Давай!

Удар! «Подушка» положительной энергии приняла его на себя, сыграв роль демпфера, а недавно мною открытая третья составляющая отрицательной Э-магии буквально сожгла разрушительную энергию атакующего меня заклятия. Результат был налицо: я лишь покачнулся от удара, который при старой технике защиты отправил бы меня в полет и нанес массу увечий.

– Да!!!

Восторг, переполнявший меня, требовал выхода, но я выразил его лишь в громком крике, а все прочее «выпил», направив в позитивный резервуар. Сработало! Сработало!! Сработало!!!

Итак, способ блокирования боевых заклятий найден: сочетание двух сторон моей Силы подействовало превосходно! А против ослабляющих, проклинающих и прочих вредоносных арканов хватит одного положительного щита.

В тишине прозвучали аплодисменты – это Моргана выражала свое отношение к произошедшему. В ее глазах, как в калейдоскопе, чередовались восторг и неверие. Я же церемонно раскланялся, словно фокусник, которому удался особо сложный трюк.

– Ну вот, дочка, – меня просто распирало самодовольство, – ты только что стала свидетельницей победы человеческого разума над силами магии, и половина этого успеха заслуженно принадлежит тебе. Больше твой отец не нуждается в опеке, и, если того потребуют обстоятельства, мы сможем спокойно разделиться.

Глава 27

Хранитель знаний

Мексика. К югу от Сьюдад-Хуареса. 10 ноября 2010 г.

Каковы бы ни были отношения у Терона с принципом Табриором, являться к нему без предварительного телепатического уведомления было не только грубым нарушением неписаных законов светлых Вторых, но и крайне опасной авантюрой. Дело в том, что представители касты начал, прекрасно разбирающиеся в магии, как правило, окружали свои жилища настоящим минным полем из всевозможных ловушек. А прямое перемещение в дом всегда блокировалось довольно сильным арканом. Кроме того, и в этом вольный охотник был почти на сто процентов уверен, принципа будет охранять форс из тайной стражи, с которым следовало считаться.

Правда, Терон и раньше-то правилами никогда не пренебрегал, ну а на сей раз он их придерживался просто-таки неукоснительно: заранее телепатически связался с Табриором и попросил о срочной встрече, чем, кстати, здорово заинтриговал принципа. В разговоре он согласовал все, вплоть до точного времени и места материализации после «прямого перехода». Обычно Табриор такого с него не требовал, но Терон не спешил обижаться: обстоятельства чрезвычайные, а следовательно, и меры безопасности должны быть соответствующими. Время, оставшееся до визита, один потратил на расчет длительности и маршрута перемещения, а другой на подготовку к приему: предупредил своего охранника и организовал проход в ловушках, настроив индивидуальное разрешение на ауру вольного охотника.

Терон совершил тройной скачок через Атлантику: Азоры, Бермуды, Мексика, чтобы минимизировать риски, возникающие в процессе дальних «переходов». Материализовавшись в степи примерно в трехстах метрах от ранчо Табриора, вольный охотник сразу же попал в тиски мощной магии. Правда, заклятия были просто сдерживающими, но ощущения от них все равно были не из приятных. Впрочем, дергаться Терон не стал – чревато: в таких случаях форсы-охранники не церемонились.

– Добрый день, я к сеньору Пересу, – стараясь улыбаться как можно дружелюбнее, озвучил Терон легальное имя принципа. – Мне назначено. Мое имя – Жан-Люк Тордье. Надеюсь, вас предупредили?

– Разумеется, – отозвался тот ничего не выражающим тоном, продолжая просвечивать прибывшего своим маги-зрением.

Процедура затягивалась, но вольный охотник набрался терпения дождаться окончания проверки. Внезапно скулы форса слегка напряглись.

– При вас артефакт, излучающий в магическом диапазоне, – произнес он. – Предъявите его к осмотру.

Терон мысленно чертыхнулся: охранник засек фолиант. Впрочем, учитывая его Силу, квалификацию, а также то, где он служит, наивно было бы надеяться проскочить. Тем не менее осмотр артефакта шел вразрез с планами вольного охотника: вид тома неизбежно вызовет у форса множество вопросов, на большинство из которых у Терона ответов нет. А это в свою очередь выведет его настороженность на новый виток, что будет уж совсем некстати.

Стараясь не делать резких движений, вольный охотник выписал пальцами в воздухе тайную руну «ахм», являющуюся опознавательным знаком тайной стражи. Она неярко вспыхнула в воздухе голубоватым огнем. Надо отдать должное форсу, выражение лица его не изменилось ни на йоту. Только в глазах на мгновение появилось выражение удивления.

– Вот оно как, – сказал он спокойно и выписал в воздухе аналогичную руну, только светящуюся зеленым светом. – И что же за дело у вас к принципу, коллега?

– Позвольте мне изложить мое дело непосредственно ему, коллега, – не менее хладнокровно ответил Терон. – Я ведь не интересуюсь вашей миссией, хотя присутствие форса из тайной стражи рядом с хранителем знаний вызывает вопросы.

Тот лишь усмехнулся, и выражение глаз его на несколько секунд стало отсутствующим. Очевидно, в этот момент он телепатически связывался с хозяином поместья, предоставив ему лично решать вопрос о допуске Терона на территорию ранчо. Видимо, ответ принципа был положительным, потому что форс посторонился и выразительным жестом предложил вольному охотнику проследовать непосредственно к дому.

Надо было видеть, как загорелись глаза принципа при виде фолианта. Он внимательно изучил его, не прикасаясь, а потом вытянул руку над книгой, и из указательного пальца хранителя знаний ударил луч сканирующей магии. Он пробежал по всему переплету от краев к центру, но когда добрался до клыков вурдалака, пасть звучно щелкнула, тщетно пытаясь ухватить принципа за палец.

– Чрезвычайно интересно! – произнес Табриор, на всякий случай отдернув руку. – Так говоришь, ты заглядывал внутрь?

– Да.

– Очевидно, здесь имеется встроенная система маги-безопасности, настроенная персонально на тебя. Серьезная работа! Сейчас мало кто на такую способен. И как ты ухитрился разжиться подобным сокровищем?

– А что это?

– Перед тобой гримуар – книга заклятий, обладающая зачатками разума. По крайней мере, она способна по ауре идентифицировать владельца, а также того, кому предназначена, и действовать соответственно. Еще раз повторяю – где ты ее раздобыл?

– Как ни странно, прямо у себя дома – на столе в рабочем кабинете. Когда вернулся из очередной поездки. Представления не имею ни как она туда попала сквозь все системы безопасности, ни кто бы мог мне ее преподнести.

– А содержимое не позволяет сделать предположение об этом? Что там, кстати?

– Намеки и иносказания, связанные с моим последним расследованием.

– Даже так? Странно. Гримуары обычно предназначены только для заклятий.

– Ну заклятия там тоже есть. Точнее, лишь одно. Вот из-за него-то я к тебе и приехал, потому что не смог его идентифицировать по руне. Возможно, оно относится к числу утерянных.

– Еще занятнее! – потер руки Табриор. – Вопросы, однако, множатся. Первое – гримуар не совсем обычный, ибо помимо заклятия содержит информацию по твоему расследованию, из чего можно сделать вывод, что оно кого-то очень интересует. Настолько, что он решил оказать тебе помощь.

– Или направить по ложному следу, – ввернул Терон.

– Вряд ли. Для дезинформации они нашли бы способ попроще. Кроме того, в книгу они включили не известное тебе заклятие. Нет, это не ложный след. Похоже, даритель очень заинтересован в том, чтобы ты довел дело до конца, и готов ради этого на многое. Кстати, что это за расследование?

– Поиск покровителей Святого Ордена, – поколебавшись, проговорил Терон. – Я почти завершил его, когда началась эта история с Осколками. Приоритет был отдан новой задаче, а то расследование приостановилось.

– Отдан кем? Тобой или твоими руководителями?

– Мной. Я не согласовываю с ними каждого шага. У меня достаточно широкие рамки свободы.

– Святой Орден, Святой Орден… – задумчиво повторил принцип. – Дело-то резонансное. Держу пари, нити ведут куда-то наверх.

– Ты прав. Доминаторы. Целых трое… Только, пожалуйста, все, о чем здесь говорится…

– В первый раз, что ли? – с некоторой даже обидой ответил принцип. – Я хранил столько тайн, сколько тебе и не снилось! Так что можешь быть спокоен за свои секреты: дальше стен этой комнаты и моей головы они не уйдут. Ты выяснил, кто конкретно?

– Почти. Книга, однако, намекает, что все трое мертвы, причем не без участия кромешников. Это меня очень заинтересовало, и я готов вновь взяться за дело.

– Покровители Святого Ордена… доминаторы. Уровень, однако! Ничего не хочешь мне рассказать? Вижу, не хочешь. Тогда переходим ко второму вопросу. По спектральному анализу магического излучения от гримуара я так и не смог определить источник Силы, которым пользовался ее создатель. Однако, учитывая его содержимое, создан он был совсем недавно. Значит, создателя надо искать среди наших современников. Кромешники даже высокого уровня никогда и ничего не создавали. Их епархия – разрушение. Маги миров Щита сейчас здорово измельчали, так что вряд ли в настоящее время кто-то из них способен сотворить подобное. Святой Орден и смотрящих тоже отметаем: этот уровень для них запредельный. К тому же первые специализируются по боевой магии, а вторые – по поисковой. Остаются три категории: анхоры, криги и Демиурги. Спектр излучения гримуара не подходит ни для светлых, ни для темных Вторых. Что же касается Демиургов, их спектр Силы вряд ли сейчас кто-то сможет определить, кроме, может быть, престолов с нашей стороны и архов – с криганской. В общем, они остаются чуть ли не единственными подозреваемыми на роль дарителя. Возникает вопрос: чем фигура вроде твоей (только, пожалуйста, без обид!) могла привлечь носителей Силы такого уровня. Ты ведь – простой страж.

– Ну не совсем простой.

– Хорошо, не совсем, – покладисто ответил Табриор. – Пусть вольный охотник. Пусть тебе иногда поручают важные дела, но суть от этого особо не меняется: генералы практически никогда не командуют непосредственно солдатами. Они отдают приказы их командирам. Ты можешь быть хоть десять раз вольным охотником, но ты – страж. А стражи – низшая каста. Следовательно, для них – рядовой. А Первые, если продолжать использовать армейские аналогии, – это даже не генералы. Они как минимум маршалы. И вдруг они идут на контакт непосредственно с тобой.

– Нужна информация из первых рук? – предположил Терон.

– Так на тебя же никто не выходил и никаких вопросов не задавал. Напротив – информацию дали именно тебе, рядовому, а не твоему руководителю. Странно, правда? А если принять во внимание уровень твоего расследования, честно говоря, крутоватый для представителя касты стражей, выстраивается логичная версия, что ты немного не тот, за кого себя выдаешь. Так кто же?

– Разве это имеет отношение к делу?

– Самое непосредственное. Твой статус – достаточно важный элемент головоломки. Если ты не будешь со мной откровенен, я не смогу тебе помочь.

– Не сможешь или не станешь?

– Может быть, и не стану.

– Это что – шантаж?

– Упаси Творец! Просто дело слишком серьезное, чтобы между нами оставались какие-то недомолвки, способные всплыть в самый неподходящий момент и все испортить. Ты, напомню, уже знаешь самую главную мою тайну.

– Значит, таким образом ты решил сравнять счет?

– Подобные эмоциональные реакции – удел смертных, и Вторым, особенно из касты хранителей знаний, не свойственны. Тут элементарный здравый смысл. Если в деле замешаны Демиурги (а я в этом уже практически не сомневаюсь), ты втягиваешь меня в опасную игру на высочайшем уровне, что, учитывая мою главную миссию, было бы совсем некстати.

– Но я и пытаюсь тебя защитить! – воскликнул Терон.

– Для нас, Вторых, неведение – плохой защитник и еще худший союзник. Правило «меньше знаешь – крепче спишь» подходит смертным, но не нам. Заглянув в твою книгу и идентифицировав это заклятие, я ступаю на минное поле, и мне совершенно не улыбается оказаться на нем с завязанными глазами. Так что какими бы ни были наши отношения, если ты не расскажешь мне, кем являешься на самом деле, наш разговор на эту тему завершится немедленно.

– Значит, ты ставишь вопрос ребром: или-или?

– Именно так. И прошу не обижаться – причины достаточно серьезные.

Воцарилось молчание, длившееся больше минуты.

– Ну хорошо, – произнес наконец Терон. – Ты сам этого хотел. Не буду тебе еще раз напоминать о конфиденциальности полученной информации. Это даже серьезнее, чем мое расследование. Если что, головы снимут с нас обоих.

– Можешь считать, что я проникся. Слушаю внимательно.

– Тебе известно хоть что-нибудь о проекте «Тайная стража»?

– Впервые слышу. Знаешь, в силу моего несколько отшельнического образа жизни некоторые новости большой политики из Внутреннего обода прошли мимо меня.

– Этот проект предусматривает внедрение форсов в ряды низших каст анхоров, постоянно обитающих в Базовом мире. Цель: повышение эффективности борьбы с кригами и кромешниками, особые расследования (типа дела Осколков) и внутренняя безопасность, то есть выявление предателей. Наиболее подходящим прикрытием для внедрения сочли вольных охотников, ибо они не подконтрольны практически никому из тех, кто живет в Базовом мире.

– Вот это да! Сюрприз, однако! А ты, стало быть…

– Да, я из их числа.

– Что же, это многое объясняет. Форс из тайной стражи в качестве кандидатуры для обращения Первого подходит куда лучше обычного стража… И много форсов среди вольных охотников?

– Точно не знаю. Проект «Тайная стража» курируется лично престолом Влодмиром и проходит по высшему уровню секретности. Даже мы сами, встречая другого вольного охотника, понятия не имеем, кто перед нами – страж или внедренный форс. Раскрыть себя даже перед другим сотрудником тайной стражи мы имеем право только в чрезвычайных обстоятельствах. Сегодня для меня таковые уже возникли.

– Где?

– В точке материализации из «прямого перехода». Твой охранник проявил повышенную бдительность.

– То есть он – тоже?… – изумился Табриор.

– Тоже. – Терон кивнул. – Оберегать хранителя Осколка абы кого не поставят. Только я тебе этого не говорил.

– Само собой… – Принцип задумался. – Да, многое стало ясным.

– Теперь ты готов мне помочь?

– Сделаю все, от меня зависящее. Открывай быстрее гримуар.

Терон протянул руку и коснулся пальцами зубов вурдалака. На сей раз фолиант открывался медленнее, словно сомневался, являть ли свое содержимое перед посторонним. Но, очевидно, директива подчинения «запрограммированному пользователю» оказалась сильнее, и случайно или нет, но книга открылась точно на странице с заклятием.

Взгляд принципа сразу впился в прихотливые огнистые завитки и штрихи неизвестной руны, и на лице его отразилась усиленная работа мысли, примерно минуту спустя сменившаяся удовлетворенным выражением и торжествующим блеском в глазах.

– Однако! – произнес он.

– Ты понял, что это? – нетерпеливо вцепился в него форс. – Действительно утерянное заклятие?

– О, не только! Это вообще не заклятие Вторых.

– Значит, Демиургов?

– Да. Дело в том, что Вторых создал сам Творец, тем самым лишив Демиургов возможности полного контроля над их помощниками. Тем это, естественно, не понравилось, и они стали искать способы исправить данное положение. Телепортация Вторых – дополнительная степень свободы, на которую у Первых нашелся свой контраргумент. Демиурги создали в мирах Щита странных тварей – морхов, которые были способны отслеживать в пространстве и времени следы любого живого существа независимо от того, каким способом он перемещался – пешком, на лошади, машине или телепортацией. Идеальная ищейка! Это заклятие призывает морха и ставит его под полный контроль заклинателя. Точнее, так оно работало у Первых. Позже его позаимствовали Вторые и применяли против себе подобных, хотя им приходилось дополнительно накладывать на морха «узы подчинения», чтобы тварь не вышла из-под контроля и не сбежала.

В последний раз этим заклятием пользовались во время Второй Криганской войны. Потом на Конклаве был поднят вопрос о запрете «призывания морха» в связи с тем, что этот аркан якобы нарушает права и свободы Вторых, позволяя устанавливать тотальную слежку. В форсканцелярии попытались заклятие отстоять, как весьма полезное в расследованиях, но престолы и доминаторы были непреклонны – нет, и все тут! Оно было стерто из всех заклинательных гримуаров, а применение его стало серьезным преступлением, за которое карали довольно строго. Кстати, по слухам, аналогичное решение было принято и криганским Высшим Советом. В общем, заклятие стало постепенно забываться и осталось, вероятно, лишь в памяти хранителей знаний с обеих сторон. Сомневаюсь, что даже престолы или архи сейчас помнят его.

– Потрясающе! – воскликнул форс. Его пытливый ум уже прикидывал заманчивые перспективы использования этого заклятия в своих расследованиях. – А я смогу его применить?

– Почти наверняка. «Призывание морха» абсолютно нечувствительно к типу энергии того, кто его использует, а имеет ограничения только по количеству: ее нужно довольно много. Так что, будь ты обычным вольным охотником, у тебя бы это не получилось, но вот форсу оно вполне по силам… Постой-ка, ты и вправду решил его использовать?

– Разумеется, а что?

– Ты разве меня не слушал? Оно вообще-то запретное, и если тебя застукают за его применением, по головке не погладят.

– Значит, не застукают, – отрезал Терон. – Скажи лучше – как навести морха на цель?

– Есть несколько способов. Самый простой и надежный – просто показать ему объект слежки вживую. Второй вариант – предоставить часть тела (волос, ноготь, каплю крови) объекта. Третий – передать предмет, которым он очень часто пользовался. Ну и четвертый – привести морха в место (желательно замкнутое), где объект проводил много времени. В идеале – в его жилище. Там возможности для настройки самые широкие.

– А если объект мертв, морху это не помешает?

– Зависит от того, когда он умер. В принципе морх способен выявлять и держать след даже пятилетней давности. Определяет самый свежий из имеющихся и идет по нему. Впрочем, чем дальше во времени отстоит момент смерти, тем ниже надежность слежки… Кстати, подожди минутку.

Принцип полез куда-то в недра своего громадного антикварного письменного стола, извлек небольшой предмет, по форме напоминающий цифру восемь, и протянул форсу:

– Вот, возьми. Это тебе пригодится.

– «Темные оковы»?

– Они самые. Знаешь, что это такое?

– Представляю.

– Так вот, когда вызовешь морха – наведи их на него и активируй. Если он, идя по следу, начнет телепортироваться, ты сможешь следовать за ним везде и не потеряешь из виду.

– Я у тебя в долгу, – произнес Терон, поднимаясь. Он взял со стола гримуар, закрыл его и спрятал в сумку. – Ты мне очень помог, но теперь я должен идти.

– Не терпится начать отслеживать перемещения своих доминаторов?

– Да. Только мне кажется, что в живых я их больше не увижу, а потому будет нелишним узнать, где они встретили свой конец и с кем виделись до этого.

– Что же, удачи тебе, и будь осторожен.

– Я всегда осторожен. Иначе в моей профессии долго не протянуть.

Глава 28

В поисках

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Благовещенск и окрестности. 10 ноября 2010 г.

– Вы действительно думаете, что это хорошая идея? – с сомнением спросила Вера.

– Ну вреда от этого точно не будет, – пожал я плечами. – Нельзя же все время сидеть в четырех стенах. Вы уже достаточно окрепли. Сможете развеяться, испытать какие-то свежие впечатления. Я сказал бы еще «подышать свежим воздухом», но город для этого подходит не слишком. А вдруг это поможет оживить вашу память?

Тут я, честно говоря, лукавил. Учитывая, что сюда с Байкала она попала исключительно по моей инициативе, вероятность встретить тени ее прошлого в Благовещенске была ничтожно мала. Для меня у этой прогулки была совсем другая цель: я верил, что ее присутствие притянет ко мне вожделенное событие, которое прервет наконец изрядно утомившее ожидание и вовлечет меня в активную деятельность. А раз под лежачий камень вода течь не хочет, то хватит сиднем сидеть в загородном доме! К тому же эта женщина была частью провидческого сна, показанного мне и практически сразу претворенного в жизнь. Сей факт мог свидетельствовать о том, что плотность событий в моей жизни стала нарастать. И если я проигнорирую это, кто знает, не столкнусь ли вскоре лицом к лицу с обстоятельствами, которые вполне могут оказаться сильнее меня ввиду моей неготовности или неспособности противостоять им? Вот потому-то, считая почти доказанной неслучайность появления Веры в моей жизни, я стал уговаривать ее сопровождать меня в поездке в Благовещенск.

Услышав про возвращение памяти, гостья сразу же оживилась, и сомнения быстро сменились энтузиазмом.

– А ведь вы правы! Чем быстрее я что-нибудь вспомню, тем скорее освобожу вас от своего присутствия.

– Ну последнее в общем-то не горит.

– Но скоро загорится! – живо возразила Вера. – Понимаете, положение приживалки в вашем доме меня не слишком устраивает. И чем дальше, тем меньше. И дело вовсе не в том, что мне не нравится здесь или тяготит ваше общество. Просто я не привыкла быть обузой и, чтобы это положение исправить, готова не только поехать с вами в Благовещенск, но и пойти пешком хоть до Калининграда.

– Ну что же, – улыбнулся я, – в таком случае собирайтесь. Жду вас внизу.

Ждать мне пришлось недолго. Желание Веры даже в мелочах не доставлять нам неудобств было очевидно: сборы ее заняли всего пять минут. Наше временное пристанище, которым мы обзавелись благодаря предприимчивости, а точнее, пронырливости Морганы, находилось в двадцати километрах от Благовещенска. Небольшой рейсовый пазик с жесткими, словно чужими, рессорами доставил нас до областного центра примерно за полчаса тряской езды.

Подавляющему большинству российских городов с числом жителей больше двухсот тысяч человек всегда найдется что показать своим гостям. И чем длиннее история жизни города, тем длиннее и список его достопримечательностей. Конечно, в нем не встретишь чудес калибра Эйфелевой башни, статуи Свободы или Московского Кремля (это – штучный товар), но собственная визитная карточка все-таки есть у каждого. Другое дело, что особой оригинальностью она, как правило, не блещет. Обычно это стандартный набор: вокзал (железнодорожный, речной, морской – ненужное зачеркнуть), здание администрации, центральная площадь города, памятники, пара-тройка храмов, сохранившиеся постройки времен основания города, ну и конечно же современные «чудеса» архитектуры из стекла и бетона. Иногда к этому добавляется и какая-нибудь особая «фишка» типа памятника Пермяку Соленые Уши в Перми или Падающей башни в Невьянске. Если же «особых примет» не имеется, отличить один город от другого весьма затруднительно. Ну а кошмар архитектора – типовая застройка советских времен – только усугубила ситуацию.

Правда, все вышесказанное справедливо лишь с точки зрения приезжих. Для тех же, кто прожил в городе много лет, он выглядит несколько иначе. Банальные типовые постройки наполняются неповторимым местным колоритом, обретают особую ауру и краски, потому что местные жители воспринимают их сквозь призму своих собственных воспоминаний и переживаний. И стандартный провинциальный город превращается для них в родной, уникальный, который не спутаешь ни с каким другим на земном шаре.

Но для нас с Верой Благовещенск родным не являлся, а потому скудноватым набором его достопримечательностей мы пресытились уже к середине дня. Вера постоянно оглядывалась по сторонам, рассчитывая зацепить образ, вид, эмоцию, хоть что-нибудь, способное задеть струны ее впавшей в летаргию памяти. Увы – тщетно. Я делал то же самое, пытаясь обнаружить какой-нибудь знак, указывающий на искомое судьбоносное событие в моей жизни. Мы шли рядом, но она искала прошлое, а я – будущее, и мои шансы на успех были существенно выше.

Часам к трем с уже отяжелевшими от усталости ногами мы забрели в местный парк культуры и отдыха и не спеша двинулись вглубь по его аллеям. Холодная ноябрьская погода не очень-то располагала к подобным прогулкам, так что отдыхающих нам попадалось не очень много. Впрочем, не только погода была тому виной: уж слишком уныло выглядели осиротевшие после листопада парковые деревья.

Мы шли и молчали, так как темы для разговоров иссякли уже больше получаса назад. Во-первых, инициатива в общении с самого начала исходила исключительно от меня, а она в основном предпочитала слушать. Б€ольшая часть того, что интересовало меня, касалась ее имени, рода занятий, прошлого, интересов. Но таких вопросов я не задавал, чтобы лишний раз не травмировать мою спутницу, ибо все равно ответов у нее не имелось. Вариантов же для отвлеченной беседы было не слишком много. О чем, спрашивается, говорить? О фильмах, книгах, музыке? Но Вера подобного разговора поддержать не могла по причине потери памяти. Демарг, уступая мне эту женщину, мстительно украл из ее мозга все то, что так или иначе касалось ее личности. Украл или заблокировал. Вера (впрочем, даже это имя мы придумали вместе) не могла сказать, что она любила читать или слушать, любит ли она кино или предпочитает театр, занимается ли спортом, либо ее свободное время уходит, скажем, на шопинг. Общеизвестные для каждого образованного человека факты в ее памяти, конечно, остались, но на их основе разговора не построишь. Новым же ее воспоминаниям и впечатлениям было от роду меньше недели. Она, можно сказать, начинала жизнь с чистого листа.

Какие еще у меня варианты? Рассказывать о себе? Но и тут мне волей-неволей приходилось соблюдать осторожность, чтобы не сболтнуть лишнего. Говорить обо всем подряд в надежде случайно пробудить какой-нибудь из участков ее пребывающей в коме памяти? Так подобная непринужденная болтовня, мягко говоря, не мой конек. Это, скорее, епархия Морганы. Да и ни одна из тем, затронутых мной, не находила в моей спутнице живого отклика. Стоит ли удивляться тому, что разговор наш увял?

Тем не менее ее обществом я не тяготился. Помимо вполне определенных надежд, связанных с ее присутствием, она нравилась мне и сама по себе. Рядом с нею мне даже молчать было комфортно. Однако это симптоматично: неужели я опять начинаю влюбляться? В принципе немудрено: последние полтора года ваш покорный слуга был практически лишен женского общества, если не считать Морганы. Но дочь – это все-таки другое. К тому же загадочность женщины только добавляет ей привлекательности, а в моей новой знакомой загадок было – хоть отбавляй.

Вере, по-видимому, моя компания тоже нравилась. Во всяком случае, так говорил мне мой Э-детектор, которому я склонен верить. Она, естественно, была мне благодарна за старание отвлечь ее от мрачных мыслей, но боюсь, что поводов для благодарности у нее скоро будет через край, а это тоже не есть гут.

Отвлечь-то я ее, конечно, пытался, однако стоило нам оказаться вдали от людей, как она остановилась и задала вопрос, очевидно, мучивший ее все это время:

– А что, если я никогда не вспомню своего прошлого?

Ну и вопросик! В принципе, к тому все шло, и я это чувствовал, ибо воспринимал ее эмоции, но вот подходящего ответа подготовить так и не удосужился. И потому фальшиво бодрым тоном произнес первое, что пришло на ум:

– Ничего, начнете жизнь сначала!

Ответ я приправил легкой положительной волной. Но, как выяснилось, интенсивность ее была категорически недостаточной.

– Это как, интересно?

– Сделаем вам документы. Если надо, и диплом тоже. Сейчас все покупается. Потом устроитесь на работу.

– Но я же совсем ничего не помню о том, чем занималась раньше. Если что и умела, то теперь…

– Не беда – поступите на какие-нибудь профессиональные курсы. Их довольно много в Благовещенске. Можно и в вуз поступить. Ограничений по возрасту сейчас нет. Правда, деньги понадобятся, ну да это не проблема. Я вам одолжу, а потом рассчитаетесь.

Несколько минут она осмысливала нарисованную мной картину будущего, а затем произнесла:

– Но у меня же где-то, наверное, есть родственники, друзья, коллеги… Может быть, они меня ищут.

– Вполне возможно, – согласился я. Этот поворот разговора мне не слишком нравился.

– А что, если нам подать в средства массовой информации объявления с моей фотографией: «Кто знает эту женщину, просьба позвонить по такому-то телефону»? Держу пари, они откликнутся…

Угу, замечательная идея! Ей-то хорошо: свои все-таки, а нам это может выйти боком. Ведь если коллеги Веры – действительно те, о ком думает Моргана, то нам с дочерью придется срочно сматывать удочки, чтобы к моменту их прибытия сюда нас и след простыл. А моя спутница чуть ли не приплясывала от пробудившегося энтузиазма. Впрочем, мне было чем охладить ее пыл:

– В том, что откликнутся, я нисколько не сомневаюсь. Но вы помните, почему мы не повезли вас в больницу?

Мне больно было видеть, как разом угасло сияние в ее глазах. Но что поделаешь: безопасность в данном случае довлела над всем остальным.

– Помню, – глухо отозвалась Вера.

– Мы ведь до сих пор не можем со всей определенностью сказать, что на вас не покушались. И нет никакой уверенности в том, что на объявление среагируют именно те, кто вам нужен. А вдруг сюда первыми прибудут другие, с которыми вам встречаться совершенно не с руки?

– Но вы же сами вытащили меня в город на прогулку, – потерянно произнесла она.

– Гулять по городу – одно, а давать на всю страну пеленг: «Эй, я здесь!» – совсем другое. – Назидательность в моем голосе, пожалуй, даже несколько зашкаливала. – Покушавшиеся, если они были, сейчас наверняка уверены в вашей смерти и уехали отсюда. Звать их обратно будет с нашей стороны несколько опрометчиво.

Плечи Веры поникли под тяжестью моих железных аргументов. Повисло молчание, которое на этот раз грозило затянуться, как вдруг рядом прозвучал злой женский голос:

– Ты?!

Глава 29

Ненависть ламии

Благовещенск. 10 ноября 2010 г.

– Будь ты проклята, инквизиторская тварь! – неизвестно в который уж раз цедила Данира.

Несмотря на то что с момента схватки на скале близ Листвянки прошло уже две недели, криганку до сих пор время от времени охватывали приступы бешеной ярости. Ее буквально трясло от злобы, и, не будь неизвестная инквизиторша мертва, Данира непременно убила бы ее еще, а потом еще и еще. Как же она ненавидела анхоров и всех их прихвостней в Базовом мире! Смотрящие, Святой Орден – все они редкостные гады, которых следовало давить везде, где только встретишь. Ведь надо же – чертова инквизиторша не только испортила ей столь тщательно и кропотливо придуманную и подготовленную игру: она лишила ламию законной добычи и заставила просто убить несчастного придурка, вместо того чтобы от души полакомиться его болью и отчаянием. Из-за нее Данира потратила энергию, а не приобрела – сначала на ускоренное исцеление после удара камнем, который она неожиданно получила от своей почти уже сломленной жертвы, а потом на скоротечную схватку с самой инквизиторшей. Но и это еще не все. Их магический бой здорово взбаламутил энергетический фон в окрестностях, а потому Данире пришлось бежать из своих любимых охотничьих угодий, чтобы не попасться стражам, которые наверняка примчались бы на шум драки. Воистину больше гадостей ей еще не делал никто! Причем эта тварь ухитрилась уложиться со всеми своими мерзкими деяниями всего в несколько минут!

Если ту игру с Дроздовым ламия затеяла больше ради интереса, чем ради пропитания, то теперь ее терзал весьма ощутимый энергетический голод. Ей требовалась новая жертва, и как можно скорее: ведь чем сильнее станет ее насущная потребность, тем успешнее она заглушит голос осторожности, и тем вернее Данира попадет еще в какую-нибудь передрягу, причем на сей раз с куда более печальным концом.

Криганка шла по городу и рыскала по сторонам алчными глазами. В качестве добычи ей подходил не всякий. Требовался человек с психологией жертвы: жалкий неудачник с комплексом неполноценности, склонный к депрессиям невротик или романтичный, психологически неустойчивый юноша, склонный влюбляться во всех подряд красивых женщин. Но, как назло, никого с подходящей аурой ей не попадалось, словно все потенциальные жертвы оказались в курсе, кто бродит по улицам Благовещенска, и предпочли отсидеться дома. Тех же, кого встречала Данира, требовалось обрабатывать не один день, а то и не одну неделю, чтобы довести до нужной кондиции. Времени на столь долгие игры у Даниры сейчас не было.

Как-то незаметно для самой себя ламия добралась до городского парка и, повинуясь какому-то непонятному подсознательному позыву, зашла туда. Чем дальше она уходила от входа, тем меньше прохожих попадалось ей по дороге. Здравый смысл советовал развернуться и двинуться назад, на многолюдные улицы. Но что-то продолжало тянуть ее в глубь парка. До сих пор чутье еще не подводило Даниру, так что она решила довериться ему и на сей раз.

Когда же количество прохожих достигло критического минимума, а решение вернуться практически созрело в ее мозгу, ищущий взгляд ламии наткнулся на беседующих молодых мужчину и женщину. Парочка для целей Даниры категорически не годилась, и она уже готова была отвернуться, как вдруг взгляд ее будто споткнулся. Не на мужчине, нет. Он был абсолютно не знаком криганке, правда, аура его казалась немного странной, но не настолько, чтобы приковать ее внимание. А вот женщина… Она стояла вполоборота к Данире и обладала несколько искаженной и приглушенной аурой Силы. Но помимо этого, ее внешность была чем-то знакома ламии. В частности, густые черные, как вороново крыло, волосы. Словно почувствовав пристальный взгляд, брюнетка начала поворачиваться, и глаза Даниры буквально полезли из орбит от изумления, хотя в жизни своей она навидалась всякого. Перед ней стояла та, которая никак не желала убираться из головы криганки, вызывая в ней постоянные приступы злобы. Но черноволосой инквизиторше давно полагалось быть покойницей, ибо после ударов, что нанесла ей Данира на Байкале, просто не выживают. А она – поди ж ты: цветет и пахнет!

Теперь бы ламии ничем не выдать себя и выждать более удобного случая, чтобы расправиться с инквизиторшей окончательно, когда отлучится куда-нибудь ее спутник, несколько необычная аура которого слегка тревожила криганку. В конце концов, брюнетка наверняка не узнала бы Даниру, ибо внешность Елены Долинской давно осталась в прошлом – она совершенно не подходила для скрывающейся ламии, так как привлекала слишком много внимания. Ничто не мешало криганке отложить схватку, чтобы затем получить гарантированный результат. Ничто, кроме собственных нервов. Бурлящая в ней ненависть и шок от в высшей степени неожиданной встречи не позволили Данире с ними совладать, и она выдала себя злобным возгласом:

– Ты?!

Глава 30

«Помоги мне!»

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Благовещенск. 10 ноября 2010 г.

Услышав этот крик, мы оба быстро повернулись и увидели молодую красивую женщину, которая смотрела на нас с нескрываемой ненавистью. Точнее, не на нас, а на мою спутницу. Кажется, я все-таки ошибался, и прошлое нашло Веру даже тут, в Благовещенске. Впрочем, в глазах ее не возникло и намека на узнавание. В них царило одно лишь недоумение:

– Простите, это вы мне?

Вместо ответа последовал магический удар. Основным раздражителем для незнакомки явно была Вера, а меня, видимо, даже в расчет не принимали. И совершенно напрасно: тренировки с Морганой не прошли даром, и технику защиты от боевых заклятий я отработал почти до автоматизма. Научился ощущать нарастание магической напряженности, предшествующей удару, а мой Э-детектор определял рост агрессии противника. Так и в этот раз – я просек все тревожные признаки за секунду до атаки и успел на нее среагировать. Убийственное заклятие незнакомки не принесло ей ожидаемых дивидендов, нейтрализованное моим щитом, а в ответ я тут же нанес удар Э-магией на пределе первого уровня Силы. Она, правда, в последний момент тоже успела защититься, хотя явно не ожидала моего столь активного вмешательства в события. Удар, однако, все равно частично прошел и сбил ее с ног, заставив кубарем катиться по асфальту.

Но она немедленно вскочила на ноги, демонстрируя полное отсутствие видимых повреждений и яростное желание продолжать бой. Следующая ее атака была направлена уже на меня, однако завершилась с тем же успехом, вернее, с полным отсутствием оного. Я же, опасаясь переходить на второй уровень, вновь ответил с прежней интенсивностью, в очередной раз отправив ее на асфальт.

Тут мне стало ясно, что если дальше продолжится в том же духе, она от нас просто сбежит, и, скорее всего, телепортацией. А в таком случае не только Вера упустит шанс развеять часть мглы забвения над своим прошлым, но и перекресток, зн€аком которого вполне может являться эта злобная фурия, ускользнет от меня. Порадовавшись собственной предусмотрительности, я извлек из кармана «темные оковы», направил на незнакомку и активировал. Посмотрим, чего ст€оит подарок Брегена.

Нападавшая, однако, сдаваться не собиралась. Очевидно, уж очень ей хотелось убить Веру, потому что, вскочив на ноги, она свою новую атаку направила опять против нее. Я же, привычно отразив удар, закатил ей очередную оплеуху Э-магией. Полагаю, со стороны наш бой вряд ли производил сильное впечатление. Моя противница в своих боевых заклинаниях обходилась без пиротехнических эффектов: ни тебе молний, ни огненных шаров – только чистая, концентрированная смерть, сфокусированная в узкий, почти прозрачный луч, с трудом воспринимаемый человеческим глазом. Мои же отрицательные волны и вовсе были невидимы. Единственный момент, способный вызвать вопросы у сторонних наблюдателей, – то, что одна из женщин периодически падала, каталась по асфальту и вновь поднималась. Впрочем, свидетелей у нашего боя, к счастью, не было, за исключением Веры, для которой он вполне мог стать толчком к началу возвращения памяти.

Наконец до незнакомки дошло, что противник ей не по зубам, и она предприняла экстренное отступление, просто растворившись в воздухе. А секунду спустя и мое зрение заволокло мраком, скрыв пейзаж осеннего парка.

Когда зрение вернулось, картина вокруг была совсем другой – какой-то пустырь, заполненный грудами всевозможного мусора. Незнакомка тут же исчезла вновь, а накрепко связавшая нас нить «темных оков» рванула меня следом. На сей раз мы материализовались в середине безлюдной степи. Еще скачок – и рядом возникла деревенская околица. Еще один – и морское побережье.

Взгляд моей противницы отражал изумление и отчаяние. Понимая, что от меня ей, видимо, не отвязаться, она сосредоточилась и атаковала на максимуме собственных возможностей. Мой щит отразил ее удар, а я, к этому моменту, признаться, уже изрядно раздраженный, в ответ от души шарахнул ее вторым уровнем. Защита женщины была смята в два счета, и б€ольшая часть отрицательной волны достигла цели. В результате она вновь оказалась на земле, но о том, чтобы подняться, речь уже не шла: одна рука незнакомки изогнулась под неестественным углом, из носа и рта потекла кровь, да и грудь, кажется, была деформирована. Она была жива, но сопротивляться уже не способна.

Я шагнул вперед, на всякий случай подготовившись к любым неожиданностям. Применение второго уровня оставляло мне немного времени. Наверняка кавалерия анхоров скоро будет здесь, а мне желательно получить нужные сведения и исчезнуть отсюда до этого момента. Так что миндальничать с побежденной я не собирался.

– Да кто ты такой? – прохрипела она, безуспешно пытаясь отползти прочь по песку. В глазах ее плескался нешуточный страх.

– Не твое собачье дело! – отрезал я. – Почему ты пыталась убить мою спутницу?

– Да пошел ты!

– Ответ неправильный, – скрипнул я зубами и угостил ее волной боли.

Ее тело изогнулось в судороге, а сквозь сжатые зубы вырвался стон.

– Можешь считать, что это я тебя приласкал. И учти: со временем у меня напряженка.

– Э-маг! – выдавила она потрясенно.

– Догадливая девочка! – криво усмехнулся я. – Тогда ты должна понимать, что испытывать мое терпение – себе дороже. Повторяю свой вопрос: кто ты и почему пыталась убить мою спутницу?

– Я – Данира, криганка из касты ламий. А эта… она отняла у меня законную добычу.

– Добычу?

– Человека, которого я выбрала и подготовила. Она вмешалась в самый решительный момент и все испортила! Проклятая инквизиторша!

– Инквизиторша? Так она из Святого Ордена?

– А ты был не в курсе? В таком случае поздравляю: она и ее коллеги промышляют охотой на таких, как ты!

Я сжал губы, обуздывая вспыхнувшую злость.

– Ваша встреча произошла на Байкале? Это по твоей милости она полумертвая оказалась в озере?

В ответ молчание.

– Не выводи меня из терпения, дрянь! – выкрикнул я, готовый к новым репрессивным мерам.

– Помоги мне!

– Что? – Я на миг замер в удивлении, лишь в последний момент удержав волну Э-магии.

Просьба криганки выглядела столь же неожиданной, сколь и нелепой. Только что мы вели друг с другом бой на уничтожение. Бой, в котором у моей противницы не было ни малейшего шанса. И вдруг эта фраза. Именно «помоги мне», а не «пощади меня». Со слухом у меня пока все в порядке. Ситуация выглядела бы абсолютно бредовой, если бы не пара странностей.

– У тебя голос изменился, – медленно произнес я, – и глаза тоже.

– Молодец! – улыбнулась она. – Я смотрю, ты прогрессируешь, любовничек! Эта несчастная ламия в данный момент – всего лишь оболочка. Я использую ее, чтобы поговорить с тобой.

Без ложной скромности замечу, что оправился я от необычайного изумления за каких-то несколько секунд.

– Надо же – какая удивительная встреча! Кто-то наряды меняет, а ты – тела? Что же до разговора, то я не вижу в нем особого смысла. Мне кажется, тем своим покушением ты поставила жирную точку в наших отношениях.

Лилит пожала плечами Даниры:

– Все мы совершаем ошибки, но не все способны их признавать. Я свою признаю и раскаиваюсь.

– И наверняка полагаешь, что этого достаточно? – усмехнулся я.

– Если бы ты знал, насколько Вторые, особенно высших каст, не склонны к самокритике и раскаянию, то оценил бы мой жест по достоинству. К сожалению, я не располагаю временем, чтобы убеждать тебя в собственной искренности, да и сильно подозреваю, что это бесполезно. Скажу лишь, что если ты поможешь мне, то нанесешь удар куда большему злу, чем то, коим считаешь меня.

«Вот оно! – вспыхнуло в голове. – Чутье меня не обмануло: Лилит – это знак судьбы! Нельзя такое упускать!» Разумеется, я был далек от того, чтобы безоговорочно верить матери Морганы: слишком мало в прошлом давала она для этого поводов. Но передо мной замаячила перспектива настоящего серьезного дела, где мой потенциал Э-мага, о котором мне уже столько твердили, подвергнется самой жесткой проверке. В результате станет ясно, зря или не зря я получил этот дар.

– О каком зле речь? – с напускным равнодушием, приправленным немалой долей скептицизма, осведомился я.

– Вторжение из Пустоты. Крупное. Настолько, что может грозить гибелью всей Сфере Миров.

– Звучит серьезно. Даже слишком. Впрочем, ты-то чего так переживаешь? Насколько я успел понять, отношения с кромешниками у тебя довольно дружеские.

– Во-первых, время многое меняет. А во-вторых, всеобщее разрушение в мои планы не входит, а потому сотрудничество с Пустотой я допускаю лишь в очень ограниченных пределах.

– Значит, союзнички поссорились? – с иронией спросил я.

– Твой сарказм здесь неуместен! – Тон Лилит стал ощутимо нервным. – У меня слишком мало времени! Харры держат меня на коротком поводке «смертельных уз». Я хочу знать, будешь ты мне помогать или нет?

– Даже не знаю. У меня большое искушение оставить тебя в той грязной луже, в которую ты угодила из-за собственной недальновидности. Надо было десять раз подумать, прежде чем связываться с Пустотой. Так что, если ты не врешь, твои неприятности вполне закономерны и заслуженны.

– Да пойми ты, «неприятности» эти таковы, что скоро станут всеобщими! – почти уже кричала Лилит. – Тогда ты горько пожалеешь, что не слушал меня сейчас, пока все еще можно остановить.

Я задумался. Лилит, похоже, действительно оказалась в пиковой ситуации, а в таких случаях обычно говорят правду. Я ведь уже почти решил вмешаться, так чего тянуть кота за хвост? Только прежде следовало еще кое-что прояснить:

– Допустим, я решил тебе помочь. Каковы перспективы для меня в случае успеха?

– Поверь, я в долгу не останусь.

– А конкретнее?

– Во-первых, я оставлю вас с Морганой в покое и позволю жить по собственному разумению. Во-вторых, могу обучить и ее и тебя кое-каким весьма полезным вещам и даже подкинуть некоторые ценные артефакты. У меня широкие возможности.

– Звучит все интереснее и интереснее, – прокомментировал я. – Видимо, здорово тебя припекло.

– Сильнее, чем ты думаешь, – мрачно заявила Лилит. – Но я пока не услышала твоего ответа.

– Хорошо, я согласен. Чем я могу тебе помочь?

– Для начала подержи при себе эту ламию. Она будет как бы средством связи между нами. Через нее я иногда смогу с тобой разговаривать.

– Не знаю, – поморщился я. – У нее вырос здоровенный зуб на одну мою хорошую знакомую, так что таскать с собой эту ходячую проблему мне как-то не с руки. Как бы худа не вышло.

– Не выйдет, – успокоила Лилит. – Я слегка подкорректирую ее сознание. Ни тебе, ни тем, кто с тобой, ничто не будет грозить с ее стороны. Устраивает?

– Вполне. Что дальше?

– Дальше… О, анхор побери! – вдруг резко воскликнула она и замолчала.

Застывшее лицо Даниры несколько секунд спустя наполнилось недоумением и смятением. Лилит, очевидно, покинула ее сознание, вряд ли успев произвести обещанную корректировку. Так что за ламией теперь нужен глаз да глаз до той поры, пока мать Морганы не сподобится выполнить свое обещание.

– Что со мной происходит? – спросила криганка.

– Чистое везение, – буркнул я в ответ. – Ты только что выиграла свою жизнь. Однако есть и плохая новость: на неопределенное время ты должна будешь постоянно находиться при мне.

– Зачем?

– Сам бы хотел знать! – в сердцах бросил я. – Но надо так надо. Ты согласна, или мне придется тебя прикончить?

– Согласна, – быстро ответила она.

– Хорошо. Но это еще не все. Не вздумай причинить какой-нибудь вред мне или тем, кто будет со мной, иначе я тебе голову оторву! Ясно?

– Даже инквизиторше? – скривилась она.

– Даже ей.

– А если она те… вас потом подставит?

– Это – моя проблема. Если что, мне ее и решать. Так ты принимаешь условия?

– Принимаю, – со вздохом согласилась ламия.

– Ну вот и ладушки! Ты сама регенерируешь, или тебя лечить придется?

– Сама.

– Отлично, а то отрицательной энергии у меня завались, а положительную приходится экономить. Телепортироваться, надеюсь, сможешь?

Данира прислушалась к себе:

– Один раз, не больше.

– Больше и не надо. Доставь нас в то место, откуда мы начали нашу игру в салочки. И побыстрее, а то, боюсь, тут скоро станет не продохнуть от анхоров.

– Поняла, – ответила она, помрачнев. Очевидно, аргумент на нее подействовал безотказно.

В следующий момент мы оба исчезли с неизвестного морского побережья.

Глава 31

По следам доминаторов

Внутренний обод

Добыть информацию об исчезнувших за последний период представителях высших каст светлых Вторых оказалось не так-то просто. Терону пришлось задействовать рунический талисман «ликт», который имели все сотрудники тайной стражи. Вообще-то он не особо любил козырять этим знаком особых полномочий, но в данном случае у него просто не было иного выхода: сведения такого рода требовали весьма высокого уровня допуска, а в форсканцелярии правила соблюдали неукоснительно.

Однако по предъявлении талисмана требуемая информация была ему предоставлена весьма оперативно. Она оказалась очень четкой и конкретной, правда, довольно лаконичной. За последние два года по календарю Базового мира была утеряна связь с тремя представителями касты господств: Аретом, Данаром и Милдом. Все трое исчезли примерно в одно время, что породило в верхах анхоров немалый шум. Главу форсканцелярии Лигарра даже вызывали к самому престолу Влодмиру. Тем не менее поиски трех доминаторов успехом так и не увенчались.

Терон же сейчас располагал вернейшим средством, чтобы преуспеть там, где расписались в бессилии не только его коллеги и собратья, но и представители высших каст. Поэтому он, не откладывая в долгий ящик, отправился проводить свой эксперимент с запретным заклятием.

Для этого ему необходимо было проникнуть в один из особняков исчезнувших доминаторов. Начать форс решил с жилища Арета. Он, разумеется, предполагал проблемы с проникновением на территорию покинутого особняка, так что тщательно подготовился к преодолению систем маги-безопасности, активирующихся всякий раз, как пустеют дома высших анхоров. Однако у особняка Арета, помимо всего прочего, оказался еще и пост форсов.

И вновь Терону пришлось воспользоваться талисманом «ликт». В противном случае шансов оказаться внутри у него не было вовсе. А так собратья по касте даже расчистили ему путь среди ловушек магических охранных систем особняка.

Для того чтобы наилучшим образом навести морха на цель, форсу требовались помещения, в которых владелец дома бывал чаще всего. Это, конечно, были спальня и рабочий кабинет. Помимо всего прочего, именно эти помещения в особняках высших анхоров обладали наиболее сильной маги-изоляцией от внешнего мира. Так что Терон мог не особо опасаться, что его эксперименты с запретным арканом будут обнаружены собратьями по касте, оставшимися снаружи.

К счастью, особняк Арета не отличался ни очень большими размерами, ни запутанностью планировки, так что требуемые комнаты форс обнаружил сравнительно быстро. Тщательно проанализировав энергетическую обстановку в обоих помещениях, он предпочел спальню и принялся сосредотачиваться, концентрируя в кисти правой руки как можно большее количество магической энергии. Точно знать, сколько ее потребуется для активации заклятия, он не мог, и даже принцип ответил на этот вопрос весьма приблизительно. Так что Терон предпочел не скупиться и накопить побольше. Пусть лучше энергия останется, чем ее не хватит, – ведь последнее чревато полным провалом эксперимента. Оставив в качестве неприкосновенного запаса необходимый минимум, потребный для телепортации, управления морхом, а также кое-каких боевых и защитных заклятий, все остальные свои ресурсы форс пустил в дело.

Посчитав наконец, что энергии достаточно, Терон извлек гримуар и раскрыл его на странице с руной. Вообще-то ее начертание он уже успел заучить наизусть, но решил подстраховаться, избавив себя даже от малейшего риска неудачи. Постоянно сверяясь с гримуаром, Терон принялся указательным пальцем правой руки выводить в воздухе прихотливые завитки и штрихи руны запретного заклятия. Сочащийся магической энергией палец оставлял за собой сияющий янтарным пламенем след.

Завершив начертание, форс придирчиво изучил собственное творение. Не обнаружив изъянов, он раскрыл ладонь и начал широким потоком пропускать через горящую руну магическую энергию. Вскоре он поздравил себя с тем, что перестраховался: когда заклятие заработало, энергии оставалось не так уж и много. В воздухе возникло облачко лилового тумана, из которого на пол комнаты вывалилось странное создание. Размером с лисицу, внешне оно напоминало безумную помесь кошки с дикобразом.

Ошеломленное тем, что его выдернули из привычной реальности, существо начало бестолково озираться по сторонам. Пользуясь его замешательством, форс наложил «узы подчинения», а затем активировал «темные оковы». Теперь можно было не опасаться потерять из виду своего странного следопыта или утратить над ним контроль.

Наконец морх успокоился и выжидательно уставился своими пурпурными глазками-бусинками на призвавшего его анхора. Терон указал рукой на пульсирующее у одной из стен на высоте примерно метра от пола энергетическое образование – ложе исчезнувшего доминатора, настроенное на самоподпитку от проходивших поблизости энергетических линий. Если что и должно содержать наиболее четкий след ауры Арета, то именно это порождение его магии. Морх оказался понятливым: одним прыжком он очутился возле указанного объекта и потянул носом воздух, словно считывал ауру с помощью обоняния. Затем магический следопыт замер на несколько минут, упершись взглядом в пространство над постелью.

Терон запасся терпением и приготовился к долгому ожиданию, однако «медитация» морха закончилась быстрее, чем ожидал форс, и в то же мгновение следопыт померцал и исчез. Магический поводок «темных оков» рванул за собой и Терона. Материализация произошла в области Внутреннего обода, в которой форсу ранее бывать не приходилось. Никаких строений поблизости не наблюдалось, а потому Терон сделал вывод, что он находится на месте встречи трех тайных покровителей Святого Ордена, и место это выбрано именно благодаря своей уединенности. Покрутившись немного по ближайшим окрестностям точки материализации, морх вновь растворился в воздухе.

Новое место выхода из телепортации повергло форса в кратковременный ступор. На сей раз в непосредственной близости от него находился особняк высшего анхора. Только внешне он выглядел куда крупнее и солиднее жилища того же Арета, что свидетельствовало о принадлежности владельца дома к более высокой касте, а именно – престолам. Но не это заставило сотрудника тайной стражи судорожно собираться с мыслями и пытаться сообразить, что же делать дальше: строение это было ему прекрасно знакомо, ибо в прошлом, еще работая в форсканцелярии, он тут бывал неоднократно. Владельцем особняка был престол Сарк.

Сокрытый вздрогнул, ощутив поблизости импульс чужой магии. Чрезвычайно знакомой магии. Действовал ни много ни мало аркан Первых! Поначалу его охватили злоба и смятение. Кто?! Один из собратьев? Но что, пожри их Пустота, понадобилось им во Внутреннем ободе?! Выследили? Действуют против него? Так нагло, в открытую? Не похоже на стиль Демиургов. Первые всегда предпочитали работать более тонко.

Щупальца маги-сенсоров Сокрытого осторожно устремились к месту, откуда поступил сигнал.

Вывод напрашивался сам собой: если доминаторы перед своим исчезновением посетили Сарка, значит… А ничего это по большому счету не значит. Самое очевидное решение не обязательно правильное. Кто знает, зачем они посещали престола? Да и последним ли он был из тех, кто видел их живыми? Не факт. Возможно, из особняка Сарка след поведет его дальше, будет еще скачок, а может, и не один.

Морх вприпрыжку побежал к возвышающемуся неподалеку строению, и форс нехотя последовал за ним. Если верно все же его первое предположение, соваться в дом престола – форменное самоубийство. К тому же используемое им поисковое заклятие относится к запрещенным, а за это могут и Силы лишить. Правда, морха можно замаскировать, сделав полностью невидимым для всех, кроме заклинателя, и почти неопределяемым магическими средствами. На сей счет даже аркан подходящий имелся – «накидка отсутствия». Конечно, направленным сканированием престол все равно обнаружит тварь, но если не давать для этого повода…

Накинуть маскирующее заклятие на морха было делом нескольких секунд, но еще мгновением позже к Терону пришла другая неприятная мысль: он только сейчас сообразил, что, затевая свой рискованный эксперимент, не оставил «трассера» – энергетического следа, по которому его в случае чего смогут найти, и не предупредил никого, за исключением Табриора. Да и тому он в общем-то ничего конкретного не сказал. А значит, искать его начнут далеко не сразу. И, честно говоря, вряд ли найдут.

Последняя мысль едва не заставила Терона остановиться. Однако морх удалялся, и отпустить его сейчас означало прервать поиск, когда результаты его еще далеко не очевидны. А если Сарк ни при чем и форс сам сейчас введет себя в заблуждение ложными выводами, сделанными на основе неполной информации? Вот отпустит сейчас морха, а кто знает, когда еще удастся повторить этот эксперимент? Нет, нужно следовать за ним и осторожно пообщаться с престолом, если тот, конечно, находится в своей резиденции. В конце концов, Сарк всегда казался Терону одним из самых деятельных и разумных членов Конклава. К тому же он почти неизменно поддерживал престола Влодмира, являвшегося, помимо всего прочего, и верховным главой тайной стражи. Нет, с ним определенно нужно поговорить. Только сначала необходимо предупредить кое-кого из собратьев и заодно Табриора, чтобы в случае чего знали, где его искать, а вдобавок с этого места активировать «трассер».

Но едва форс собрался приступить к исполнению сего разумного решения, как пасть ловушки, в которую он зашел, сам того не заметив, захлопнулась. Он попал под пресс чужой магии, полностью подавляющей его способность к какому бы то ни было чародейству, а еще один аркан тут же отрезал его от всякой телепатической связи. Форс стал биться с яростью обреченного, но силы были слишком неравны. Не потрать Терон столь много энергии на вызов морха, он, пожалуй, смог бы сопротивляться дольше и (кто знает?) при определенной доле везения даже вырваться и сбежать, но сейчас форс был обречен. Чужая Сила раздавила его щит, словно тиски скорлупу грецкого ореха, и к Терону пришла сильная боль, нарастающая лавинообразно. Форс пытался сопротивляться ей, блокируя чувствительность своих нервных окончаний, однако она усиливалась и распространялась по его телу слишком быстро. Наконец боль стала невыносимой, и сознание Терона скользнуло в спасительный мрак беспамятства.

Первым, что он увидел, очнувшись, был висящий в воздухе гримуар. Фолиант удерживало в таком положении некое магическое поле. Чуть в стороне стоял престол Сарк и с любопытством рассматривал артефакт, осторожно «ощупывая» его своей сканирующей магией.

Терон попытался пошевелить руками или ногами, но обнаружил, что это бесполезно: сковывающее заклятие держало его крепко.

– Не советую дергаться, – лениво произнес Сарк, заметив его тщетные попытки. – Боль пока ушла, но она всегда может вернуться.

– Зачем вы напали на меня? – пытаясь сохранить спокойный тон, что в сложившейся ужасной ситуации было весьма непросто, спросил форс. – Я не предпринимал никаких враждебных действий.

– Вы без спроса нарушили границы моих владений, – пожал плечами престол. – А к тому же посмели запустить сюда поисковую тварь Первых. Это было весьма опрометчиво с вашей стороны. Хотелось бы знать, какого крига вам это понадобилось и откуда вы раздобыли сей гримуар?

Форс лихорадочно размышлял. По ответу престола нельзя было сделать однозначного вывода о его причастности к исчезновению трех доминаторов. Его, Терона, собственные действия с любой стороны выглядели незаконными: запрещенное заклятие плюс вторжение на территорию особняка престола без санкции последнего. Но интуиция сотрудника тайной стражи буквально кричала о том, что перед ним – причина едва ли не всех последних бед: властолюбивый негодяй, стакнувшийся со смертельными врагами ради удовлетворения собственных непомерных амбиций. А интуиции своей форс всегда доверял. Вот только если и оставался для него хоть малейший шанс выпутаться живым из сложившейся ситуации, то, чтобы зацепиться за него, говорить следует крайне осторожно и взвешенно, сообщив престолу максимально возможное количество правды, но утаив главное – собственную принадлежность к тайной страже, а также свои подозрения и выводы.

– Я жду! – резко произнес Сарк, оторвавшись наконец от созерцания гримуара и взглянув в упор на плененного форса.

– Гримуар, – собравшись с мыслями, начал Терон, – я неожиданно обнаружил в собственном доме, когда вернулся в него после длительного отсутствия. Сам не знаю, как он туда попал, не потревожив ни одной из систем безопасности.

– Допустим, я вам верю. Вы призвали поисковую тварь?

– Да.

– Заклятие содержалось в гримуаре?

– Да.

– Стало быть, настроен он именно на вашу ауру, ибо всем прочим система маги-безопасности книги отказывает в доступе. Занятно. Кто-то сильно вами интересуется, форс, раз делает столь экстравагантные подарки. Не знаете, кто бы это мог быть?

– Не имею ни малейшего понятия.

Сарк поморщился:

– Вот в это уже верится с трудом. Впрочем, сие не принципиально. Сменим тему. Вы знали, что это за руна? Знали, что она активирует запретный аркан, применение которого карается лишением Силы?

В голове Терона задребезжал тревожный звоночек: поворот разговора был чрезвычайно опасным, ибо мог привести к Табриору. А этого нельзя допускать ни в коем случае.

– Не знал. Просто решил поставить эксперимент.

Взгляд престола стал острым, словно два кинжала:

– Зачем так явно лгать, форс? Соскучились по боли? Так это дело поправимое. Хотите?

– Клянусь вам! Я действительно обнаружил в книге странную руну неизвестного мне заклятия и решил попытать счастья. Мне даже и в голову не пришло, что оно – запретное. Я считал его утерянным.

– Подобные развлечения скорее в духе безмозглых стражей, но не форсов. Утерянные заклятия бывают самые разные. Вы, например, могли вызвать мощный взрыв, способный уничтожить не только вас с вашим домом, но и огромную территорию окрест. Никогда не поверю, что любопытство толкнуло вас на такой риск.

– Не любопытство! Я был в отчаянии, ибо зашел в тупик в своем расследовании, а книга… мне казалось, ее прислали с целью помочь мне. К тому же я нашел для эксперимента пустынную местность, чтобы в случае чего причинить минимум вреда.

– Расследования… Значит, вы служите в форсканцелярии?

– Да.

– Что за расследование?

– Сожалею, это служебная тайна.

– Для моего уровня допуска нет служебных тайн! – отрезал престол. – Кроме того, применение запретного аркана – серьезное преступление, каковы бы ни были ваши намерения. Моих полномочий хватит, чтобы покарать вас лично, не выдавая в руки ваших коллег. А потому хватит запираться!

Терон чувствовал, что ступает по тонкому льду. Здесь вроде бы еще можно было уступить. Рубеж, на котором следовало стоять насмерть, располагался несколько дальше. И все же тут надо немного вильнуть в сторону. Не слишком сильно, но поменять направление допроса.

– Три исчезнувших доминатора, – выдавил он после некоторого колебания. – Мне поручено было найти их.

– Вот, значит, как! – усмехнулся Сарк. – Уровень, однако! Вы, очевидно, здорово отличились по службе, форс, коль скоро вам доверили такое дело.

– Я – один из лучших, – со сдержанным достоинством ответил Терон.

– Скромность – добродетель лишь при отсутствии всяких других, – философски заметил престол. – Однако я полагал, что дело это списали в архив с формулировкой «пропали без вести».

– Нет, их продолжают искать.

– А вы, значит, собирались найти их с помощью вызванной вами твари?

– Да.

– Вы же не знали, какое заклятие запускаете. Что навело вас на мысль, будто оно связано с вашим расследованием? Гримуар?

– Именно так.

– Почему? Что там еще содержалось? Впрочем, стойте – не говорите ничего. Будет лучше, если вы просто откроете мне сей фолиант, и я лично ознакомлюсь с его содержимым.

– Но я…

– Какие-то проблемы, форс? – со слегка замаскированной угрозой в голосе осведомился Сарк.

«В конце концов, почему бы и нет? – пронеслось в голове Терона. – Гримуар не содержит ничего расходящегося с моей версией. Три доминатора… Правда, там еще Святой Орден упоминается, ну так что с того? Я же просто искал пропавших».

– Никаких проблем, – произнес он. – Если вы будете так любезны и освободите мне правую руку, я смогу открыть его вам.

Едва заметный жест престола подкорректировал сковывающее заклятие, и правая рука Терона обрела способность двигаться. Гримуар подплыл по воздуху в зону ее досягаемости. Приблизился и Сарк. Форс поднял руку и коснулся пальцами клыков вурдалака. Книга раскрылась, одновременно разворачиваясь в сторону престола.

Того, что произошло дальше, не ожидал никто. Фолиант вдруг ярко вспыхнул, и ослепительный зеленый луч ударил прямо в лицо Сарка. Надо отдать должное его реакции: он успел в последний момент отшатнуться и поставить защитный экран. Однако удар был слишком силен и пробил наспех созданную защиту. Естественно, часть Силы была поглощена экраном престола, но остальная достигла его плоти, прожигая ее. Тот издал вопль ярости и боли и упал на спину, а пораженному форсу на миг показалось, что из-под черт лица Сарка проступают другие, совсем незнакомые и даже, кажется, несвойственные Вторым. Впрочем, пару секунд спустя престол уже был на ногах. Его обожженное лицо пылало бешеной злобой. Фолиант еще раз ярко сверкнул и осыпался на пол кучей праха.

Ослабшие на несколько мгновений оковы Терона вновь сжались, и вместе с ними вернулась боль.

– Что… вы… делаете? – прохрипел форс.

– Так говоришь, ничего не знал, да?! – почти с ненавистью прошипел ему в лицо Сарк. – И «темные оковы», чтобы не упустить из виду морха, с собой случайно прихватил? Не-э-эт, все ты знал, сотрудник тайной стражи, и явился сюда за мной шпионить! Вот только просчитался малость – я таких тварей, как этот морх, издалека чую. Так что теперь твоя игра закончена! Но сначала ты все мне расскажешь!

– Вы… Это вы их всех троих…

– Ну я. – К престолу постепенно возвращалось утраченное было самообладание. – Ты теперь многое знаешь. Легче стало? Вряд ли – ведь никому рассказать не сможешь. Да еще и я теперь тоже кое-что узнаю.

– Не узнаете… Можете… меня… убить! – выдавил сквозь сжатые от боли зубы Терон.

– Убить? – Сарк ухмыльнулся, и стало видно, что ожог от магической атаки гримуара постепенно исчезает с его лица. – Нет, с тобой я поступлю по-другому, только вряд ли это тебе понравится больше!

И в следующий миг на сознание форса обрушилась мощнейшая атака. Подточенная болью и отчаянием, его воля продержалась недолго, и спустя примерно полминуты свет вновь померк в его глазах.

Глава 32

«Кто вы такие?»

Окрестности Благовещенска. 10 ноября 2010 г.

– Кто вы такие?

С таким вопросом ворвалась в комнату Морганы Вера.

«А отец еще говорит, что я бесцеремонная! – внутренне усмехнулась молодая криганка, однако, оценив вид квартирантки, несколько посерьезнела. Та выглядела словно кошка после драки – взъерошенная, часто дышащая и мечущая искры из глаз. – Очевидно, что-то случилось».

– Что ты имеешь в виду? – хладнокровно осведомилась Моргана.

– Ты и твой брат. Кто вы? Только не говори, что самые обычные люди, – все равно не поверю!

– О! Тогда я лучше помолчу.

– Я чувствую, что мне надо бежать от вас как можно дальше, если еще, конечно, не поздно.

– За чем же дело стало? – невозмутимо осведомилась Моргана.

– Я в тупике. Мое прошлое – сплошное белое пятно. Вы, как мне кажется, – ключ к той двери, что отделяет меня от моей прежней жизни. А потому мне нужны ответы.

– Ну тут ты не одинока, – усмехнулась Моргана. – Нам с братом кое-какие ответы тоже не помешали бы.

– Хочешь сказать, вы не знаете, кто я?

– А ты думала, что нам все известно и только тебя мы держим в неведении? Жаль разочаровывать, но это не так.

– И все же вы можете докопаться до моего прошлого, если, конечно, захотите, – упрямо проговорила Вера.

– Мне кажется, ты принимаешь нас не за тех…

– А вы и есть не те! – с вызовом бросила Вера.

– Поясни.

– Я имею в виду – не те, кем пытаетесь казаться.

– Из чего ты сделала столь оригинальный вывод?

– Твой брат, он… – Вера замолчала, не в силах подобрать слова.

– Что с ним не так? И почему ты вернулась одна?

– К этому я и подхожу! Если не будешь перебивать, все услышишь. Так вот, твой брат исчез.

– Как исчез? – Моргана слегка встревожилась и не сочла нужным скрывать это состояние от Веры. – Сбежал от тебя?

– Не от меня. Или, точнее, это так не выглядело.

– А как это выглядело? – стараясь не выдать охватившего ее нетерпения, спросила Моргана.

– Ты подумаешь, что я сошла с ума… Впрочем, о чем это я? Ты знаешь своего брата в десятки раз лучше, чем я. Так что это тебя, наверное, даже не удивит.

– Возможно. Но если ты наконец расскажешь, в чем дело, я отвечу точно.

– Появилась какая-то женщина. Молодая, красивая…

– Старше меня? – быстро спросила Моргана.

– Если и так, то не намного.

– А волосы рыжие?

– Нет, блондинка. А что, ты ее знаешь?

– Слава богу, нет. И что же дальше?

– Дальше началось что-то непонятное. Блондинка эта меня, по-видимому, узнала, хотя я готова голову дать на отсечение, что вижу ее впервые. Впрочем, моим суждениям, учитывая состояние моей памяти, доверять нельзя. Так вот, у нее обо мне, похоже, сохранились не самые теплые воспоминания. Она так зло и удивленно закричала: «Ты?!» – что я подумала: «Будь у нее пистолет, она бы меня пристрелила на месте!»

«Этой, скорее всего, пистолет бы не понадобился, – пронеслось в голове у Морганы. – Если она – та, о ком я думаю, ее удивление при виде нашей квартирантки вполне понятно».

Вера между тем продолжала:

– Она смотрела на меня с ненавистью, словно желая испепелить взглядом. А потом вдруг ни с того ни с сего полетела на землю. Тут же вскочила, но через пару секунд опять упала. Так повторилось три раза.

– А что при этом делал Игорь?

– Да ничего особенного. Просто стоял и смотрел на нее… Ах да, еще один раз достал из кармана какой-то небольшой предмет и направил его в сторону блондинки. От этого, кстати, она не упала. А после третьего падения взяла и исчезла. Просто растворилась в воздухе, словно в каком-нибудь мистическом фильме. А секунду спустя точно так же исчез Игорь. Я была в шоке. Простояла там минут десять, но никто не появился. Потом побежала на автобусную остановку.

– Кто-нибудь еще это видел?

– Вроде нет.

– Это хорошо.

– Вижу, я была права. Ты знаешь, что происходит. Может, и меня просветишь?

– Думаю, лучше дождаться от… Игоря и поговорить всем вместе.

– А ты уверена, что он вернется?

– Уверена! – отрезала Моргана. – Моего брата так легко не взять. Подожди минутку.

Она извлекла из кармана мобильник и как-то неуверенно, словно редко им пользовалась, нажала несколько кнопок. По ее помрачневшему лицу Вера поняла, что абонент, скорее всего, недоступен.

– Будем ждать.

– И долго?

– Сколько понадобится! – огрызнулась Моргана.

– А если поискать его?

– Я похожа на ищейку?

– Почему-то мне кажется, что вы с братом способны на очень многое, только скрываете.

– Когда кажется, надо креститься, – пробурчала Моргана.

Настроение ее с каждой секундой портилось все больше. Очевидно, нервничала она сильнее, чем пыталась показать.

– Марина, а ты тоже можешь… исчезать?

Бросив на Веру мрачный взгляд исподлобья, Моргана вместо ответа повторила набор последнего номера, но, видимо, с тем же плачевным результатом. Нажав отбой, она некоторое время смотрела в пространство отсутствующим взглядом. Лишь несколько минут спустя ее глаза вновь сфокусировались на собеседнице.

– Вот что, Вера, тебе придется запастись терпением. Без па… Игоря я тебе ничего рассказывать не стану.

– Стало быть, есть что?

– Ты ведь и сама уже понимаешь, что есть. Я, разумеется, не буду тебя неволить. Если хочешь, можешь отбыть из нашего дома хоть сейчас, но если тебе нужны ответы, ступай, пожалуйста, в свою комнату и дождись моего… брата. А из меня, прости, сейчас тот еще собеседник.

Поняв, что от сестры Игоря пока ничего не добиться, Вера пожала плечами, вышла из комнаты и направилась к себе. Первоначальный шок и страх схлынули. Теперь в ней превалировали интерес и надежда. Надежда на то, что ее таинственные спасители, которые, несмотря ни на что, не казались ей опасными, помогут ей разрушить каменную стену, выросшую между настоящим моментом и тем, что было до… несчастного случая. (Вера предпочитала думать именно так, хотя понимала, что дело, вероятнее всего, обстоит иначе.)

Моргана появилась в дверях ее комнаты примерно через час. На лице ее не осталось и следа тех мрачных туч, что заполоняли его во время их разговора. Глаза блестели.

– Могу тебя обрадовать: мой брат скоро будет здесь, а стало быть, ситуация прояснится. Осталось лишь немного подождать.

Глава 33

Ответы на некоторые вопросы

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Благовещенск и окрестности. 10 ноября 2010 г. Вечер

Смеркалось. Сколько раз мне приходилось читать и слышать это слово-фразу? Только почти везде оно означало лишь время суток, в которое происходит действие, а вот у меня оказалось наполненным чрезвычайным удивлением. Дело в том, что наша встреча-схватка с Данирой в парке началась примерно в начале четвертого дня и длилась, по моим оценкам, уж никак не более получаса. Но, вернувшись в точку начала наших телепортационных скачков, я увидел, что солнце обнаруживает явное желание закатиться за горизонт. Веры, естественно, в обозримых окрестностях не наблюдалось, как, впрочем, и кого бы то ни было еще.

– Я вообще-то полагал, что телепортация – это мгновенное перемещение в пространстве, – озвучил я свое удивление.

– Так оно и есть, – подтвердила ламия.

– Тогда что означает это? – Я кивнул на заходящее солнце.

– Закат, – сострила криганка, но, очевидно, увидев в моих глазах недобрый блеск, резко поменяла тон: – Видите ли… – С того момента как в ее сознании побывала Лилит, ламия почему-то стала обращаться ко мне исключительно на «вы». Неужели обещанная психологическая корректировка матерью Морганы была все же проведена? – …Когда я пыталась от вас сбежать, то в панике не особо следила за своими скачками. Вот ненароком и угодила в один из миров Щита.

– И что же из этого?

– А то, что каждый Демиург создавал свой мир по собственному разумению, а потому время в каждом из них течет по-разному. Где-то быстро, как во Внешнем ободе, где-то примерно как в Базовом мире. Ну а в том месте, куда мы попали, оно шло очень медленно, и пятнадцать минут там обернулись несколькими часами здесь. Хорошо еще, что не годами.

– То есть берег моря, где закончилось твое бегство…

– Это и был мир Щита. Я с перепугу не слишком хорошо соображала и не сразу обнаружила, куда попала.

Мои мысли тем временем приняли новое направление.

– А в мире Щита анхоры в состоянии засечь вспышки Э-магии?

– Из Внутреннего обода – нет. Если предположить, что кто-то из них был одновременно с нами в том же мире, то да. Но это вряд ли.

– Почему?

– Демиурги не слишком приветствуют появление в своих мирах Вторых, даже если это их союзники – светлые.

– Значит, их погони можно не опасаться?

– Можно.

– Хорошая новость. Только чего ж ты тогда так вздрогнула, когда я упомянул анхоров?

– Причина не в них. Именно в тот момент я сообразила, где нахожусь, и испугалась хозяина мира.

– Ты что, с ним знакома?

– Что вы?! Подобные знакомства – не мой уровень. Просто Первые к кригам, мягко говоря, не очень благосклонны. Особенно некоторые.

– Кстати, а чего ж ты сразу не скакнула к себе во Внешний обод?

– Смеетесь? Такой скачок даже арху не под силу. Куда уж ламии! Я вообще в шоке от себя, что мне удалось в мир Щита вылететь сквозь Внутренний обод. Видимо, стресс сил придал.

– Ладно. Туда – стресс, а обратно? Сил-то у тебя было не слишком много.

– Не знаю. Честно – не знаю! Это вообще-то считается невозможным.

Я покачал головой. Не нравилась мне эта несообразность. Что-то в ней скрывалось не очень хорошее, но я пока слишком мало знал о законах строения Вселенной, чтобы толково проанализировать ситуацию. Надо будет потом у Морганы проконсультироваться, если не забуду.

– Однако пора нам домой, – вновь повернулся я к ламии. – Коль скоро телепортироваться ты пока не в состоянии, остается автобус. А то меня уже, наверное, обыскались.

Я полез в карман за мобильным, чтобы отзвониться Моргане и разузнать насчет Веры, но телефон вдруг зазвонил сам.

– Алло, Марина?

– Слава Создателю, это ты! Я уже места себе не нахожу. Где ты был? Играл в кошки-мышки с какой-то криганкой или анхорийкой? И почему ты называешь меня этим именем? Ты что, не один?

– Притормози – слишком много вопросов сразу. Впрочем, ответ на все один и тот же: ты угадала.

– Ясно. И с кем именно?

Я бросил взгляд на свою спутницу.

– С ламией.

– Вот даже как? – Моргана, похоже, была здорово удивлена. – С той самой?

– Да.

– Занятно! Думаешь, это совпадение?

– Сомневаюсь.

– Она искала тебя или нашу воскресшую из мертвых квартирантку?

– Ни то ни другое. Но когда мы столкнулись, интерес она проявила именно к нашей подопечной.

– Надо полагать, не для того, чтобы дружески ее обнять?

– Ты вновь угадала.

– А я у тебя вообще ужас какая догадливая, папочка!

– Вера, надеюсь, тебя не слышит?

– Нет, она в своей комнате.

– Проверила?

– За кого ты меня принимаешь? – несколько обиженно отозвалась Моргана. – Чтобы почувствовать энергетику живого разумного существа поблизости, мне даже напрягаться не надо – это получается само собой. Кстати, о Вере. Ваше с ламией эффектное исчезновение вызвало у нее лавину вопросов, которую она и обрушила на меня. Я, конечно, до твоего прихода говорить на эту тему отказалась, но разговора не избежать. Так что надо решать, что мы ей скажем.

– Ладно, в автобусе подумаю. А ты пока прикинь, где нам разместить еще одну гостью, чтобы они с Верой пореже встречались.

Выражение лица ламии после этой моей реплики выразило самое живое с ней согласие. Очевидно, коль скоро убивать Веру было нельзя, видеть ее для криганки было худшим из зол.

– А можно узнать, какого десмода ты тащишь ее с собой? Ламии – знаешь ли, не слишком приятные соседи.

– Поверь, для этого есть очень серьезные причины. Расскажу дома наедине.

– Жду с нетерпением. Постой, а зачем тебе автобус? Пусть ламия тебя и телепортнет.

– Она не в лучшей форме для этого.

– Понимаю. – По голосу чувствовалось, что Моргана улыбается. – Тогда, может, это сделаю я? Скажи только, где вы находитесь.

– В городском парке культуры и отдыха. На центральной аллее, метрах в трехстах от входа. Но… ты думаешь, это будет уместно?

– В смысле – светить мои способности перед ламией?

– Да.

– Так она ж меня все равно по ауре прочтет. А вот с именем ты прав: во Внешнем ободе оно слишком известно.

– Хорошо. Тогда твой план принимается.

– Заметано. Жди, скоро буду. Кстати, как прошел бой?

– Быстро.

– Защита сработала как надо?

– Конечно.

– Приятно слышать. Выходит, я не зря потратила столько нервов и времени, охаживая тебя всяческими боевыми заклятиями.

– Я же говорил…

– Ладно, твоя взяла, не спорю! А поймал-то ее «темными оковами»?

– Да.

– Пригодился-таки подарок Брегена! Постой-ка, быстро, говоришь? А где ж ты тогда пропадал почти четыре часа?

– Не по телефону, Марина. Ты, кажется, собиралась за нами прибыть?

– Мне нужно минут десять. Я только оденусь и перекинусь парой слов с нашей квартиранткой.

– Нет проблем.

Нажав отбой, я встретил вопросительный взгляд криганки.

– Автобус отменяется. Нас доставят на место экспрессом.

– То есть?

– Скоро сама все поймешь. А пока помолчи – мне надо подумать.

Материализовавшись рядом с нами, Моргана первым делом смерила Даниру испытующим взглядом.

– А ты изменилась с тех пор, как я видела тебя в последний раз.

– Мы разве знакомы? – холодно спросила ламия.

– Не лично, – усмехнулась моя дочь. – Предпочитаешь часто менять образы?

– Однообразие утомляет. К тому же предыдущий облик был слишком узнаваемым в этом мире.

– Тогда зачем ты его выбрала?

– Это требовалось для охоты.

– Ну-ну…

– Вы ведь из высших, да? – В глазах ламии вспыхнули искорки интереса.

– Возможно, а что?

– Ничего. Если угодно шифроваться – пожалуйста. Наверное, имя Марина – тоже часть камуфляжа?

Моргана рассмеялась:

– Дома-то тебя как зовут, догадливая ты наша?

– Данира. Мне скрывать нечего. А можно узнать, что криганка высшей касты делает в компании Э-мага?

– Дерзишь, ламия! – нахмурилась Моргана. – Сдается мне… Игорь, она хотела оскорбить либо меня, либо тебя.

– Ничего подобного! – быстро ответила Данира, с опаской глядя на нас. Она прекрасно понимала, что и я и Моргана при желании легко можем раскатать ее в тонкий блин, а потому ссориться с нами неразумно. – Я вовсе не имела в виду, что вы друг другу не ровня. Просто удивительно – как вы встретились?

– Знаешь, твое любопытство начинает меня напрягать. – Дочь повернулась ко мне: – Ты уверен, что она нам нужна?

– Абсолютно.

– Хотелось бы знать зачем.

– Могу сказать одно лишь слово: «перекресток».

– Точно?

Я кивнул.

– Что же, это несколько меняет дело. Пусть остается, но укоротит свой язычок, пока этого не сделала я!

– Рекомендация понятна? – с усмешкой осведомился я у ламии.

– Предельно. Уже замолкаю.

– И что нам теперь с ней делать? – спросила Моргана.

– А вот в этом и заключается проблема. С одной стороны, условие задачи подразумевает ее постоянное присутствие рядом со мной. С другой – это крайне плохо будет сочетаться с… – Тут я бросил на ламию косой взгляд, а затем перевел его на Моргану.

– «Круг тишины»? – спросила дочь.

– Будь добра.

Моргана накрыла нас с ней куполом, который не должен был пропустить наружу ни одного слова из нашего дальнейшего разговора, оставив ламию с внешней стороны. Я отвернулся от Даниры, чтобы та даже по губам не могла прочесть содержания беседы, не предназначенной для ее ушей. Моргана последовала моему примеру.

– Итак?

– Итак, она – средство связи. Один абонент может поговорить со мной, только временно использовав ее тело в качестве оболочки.

– И кто же этот абонент?

– Лилит.

– Что?! С какого боку тут моя горячо ненавидимая мамаша?!

– Если ты успокоишься, я все расскажу тебе по порядку.

– Спокойствие – мое жизненное кредо, – произнесла Моргана, действительно быстро восстанавливая самообладание.

Тогда я в подробностях изложил ей сам разговор, состоявшийся у меня с Лилит, и сопутствующие ему обстоятельства.

– Я ей не верю, – твердо заявила Моргана, едва я закончил.

– Кому из них?

– Обеим! Но матери – больше.

– Почему?

– Смеешься?! Да более лживой и двуличной гадины я в жизни не встречала!

– Ну не надо так – она все-таки…

– Родила меня? Невелика заслуга, между нами говоря. У кригов, знаешь ли, роды – куда менее мучительный процесс, чем у людей. А вот что она вытворяла потом… Короче, я понятия не имею, в какую историю она там вляпалась, но голосую за то, чтобы там ее и оставить. Не факт, что у нее вообще есть проблемы, и что вся эта история с ламией – не есть какая-то хитроумная уловка, направленная против нас с тобой. Не забывай, что в плане интриг и ты и я рядом с Лилит – жалкие несмышленыши.

– У меня сложилось ощущение, что она говорит правду и реально чего-то боится.

– Моя мать – великолепная актриса, а возможности арха позволят ей легко обмануть тебя. Ведь ты еще далеко не корифей в работе с Э-детектором.

– Но слова Брегена об исчезновении Лилит и возможной причастности к этому кромешников косвенно подтверждают ее историю. Учитывая, что они принадлежат к разным группировкам, трудно заподозрить их в сговоре.

Моргана смерила меня испытующим взглядом:

– Мне кажется, тебе просто хочется, чтобы она говорила правду. Моя мать интуитивно нашла твою ахиллесову пяту – стремление к большому и важному делу. Поняла, что стоит поманить тебя подобной перспективой – и ты пойдешь на что угодно.

– Не преувеличивай, – помрачнел я.

– Прости, может, я неправильно выразилась, но ты так стремишься к своему вожделенному перекрестку, что теряешь всяческую осторожность.

– А ты, боюсь, из-за своей вражды с матерью становишься излишне подозрительной.

– С Лилит, знаешь ли, лучше перебдеть.

– Может быть. Однако согласись: то, что Бреген говорил о возможных контактах твоей матери с Пустотой, не противоречит ее рассказу о проникновении оттуда.

– Но что, если она заодно с этими тварями, а в нас с тобой видит потенциальные препятствия на пути к своей цели и таким образом пытается заманить в ловушку?

– Возможно. Только не считай меня наивным юношей. Я не собираюсь безоговорочно доверяться Лилит. Допустим, ее рассказ – не выдумка (хотя бы отчасти), и кромешники действительно вторглись в Сферу Миров, тогда с этим надо что-то делать. А если твоя мать с ними стакнулась, она горько пожалеет об этом! А ловушку мы с тобой на пару, надеюсь, вычислим.

– Меня смущает ламия. Слишком она смахивает на подставу. Либо Лилит будет скармливать нам через нее явную «дезу», либо эта пьющая души – просто бомба с дистанционным управлением, которая может рвануть в любой момент.

– Значит, надо не спускать с нее глаз! Не знаю, как ты, а я готов рискнуть, Моргана. Тому, что несут с собой кромешники, – не место в Сфере Миров, и я не собираюсь устраняться от процесса, если имею возможность хоть как-то им воспрепятствовать.

На сей раз Моргана молчала дольше. Ее взгляд то фокусировался на мне, то устремлялся куда-то вдаль, в мировое пространство.

– И почему тебе почти всегда удается меня уговорить? – произнесла она наконец.

Так как вопрос был явно риторическим, отвечать на него я не стал.

– Ладно, папа, я все равно считаю, что это авантюра, но согласна в ней участвовать. А посему возвращаемся к вопросу, с которого мы начали: что нам делать с ламией?

– В свете вышесказанного держать ее под постоянным контролем становится вдвойне необходимо. И при этом до минимума сократить ее контакты с Верой.

– Совместить эти два условия не так уж просто. Может быть, пришло время расстаться с нашей беспамятной квартиранткой? Если отправить ее сейчас на все четыре стороны, не придется отвечать на целый ряд неудобных вопросов.

– Не знаю… Не лежит у меня к этому душа. Бросать ее в таком беспомощном состоянии – это как-то… не по-человечески, что ли. Вот если бы удалось вернуть ей память или свести ее с «коллегами»…

– Это риск, па, и немалый. – Моргана вдруг взглянула на меня с лукавым прищуром: – А ты в нее, часом, не влюбился?

– С чего ты взяла?

– Да так – предположила. Может, у тебя синдром Пигмалиона. Вытащил ее с того света, всячески помогаешь, память хочешь вернуть. Фактически ты воссоздаешь эту инквизиторшу из руин заново. И это невзирая на то, что ее, как ты выразился, «коллеги» весьма рьяно охотились на тебя. Думаю, твоя персона и сейчас для Святого Ордена актуальности не утратила.

– Я с ними справлюсь.

– Нисколько не сомневаюсь. Только ведь они не полезут на тебя с открытым забралом. Вспомни покушения прошлого года – подлые удары исподтишка. От таких не застрахуешься. Кроме того, не забывай о своих близких. Пока Орден не знает, где ты, они в безопасности. Но как только у них появится такая информация – жди беды!

– Так мы же отныне переходим на кочевой образ жизни, значит, найти нас для Ордена будет проблемой.

– Ох, ну и упрям же ты! И какие у тебя предложения?

– Во-первых, пытаемся вернуть ей память своими методами. Если не получается, покупаем дешевый сотовый, даем его номер в объявлении с ее фотографией «Кто знает эту женщину, звоните…». Как только кто-то на него откликается, назначаем встречу, на которую отправится Вера с этим сотовым, а мы благополучно скрываемся.

– На телефоне останется отпечаток ауры, по которому тебя в принципе можно будет найти.

– А затереть его предварительно ты не сможешь?

– Смогу… наверное.

– Еще возражения?

– Больше с ходу ничего в голову не приходит.

– Тогда решено.

– Сдается мне, для тебя уже до нашего разговора все было решено, – проворчала Моргана. – Что станем Вере говорить?

– Предоставь мне побеседовать с нею одному. А ты пока присмотришь за ламией.

– Как скажешь, па.

Когда я вошел в комнату Веры, она уже вся извелась от нетерпения, так что при виде меня встрепенулась с облегчением и даже некоторой радостью, хотя, судя по словам Морганы, в разговоре с нею наша квартирантка демонстрировала, скорее, негатив и недоверие. Очевидно, за время ожидания она сумела погасить скороспелые эмоции и подозрения, что само по себе уже было положительным моментом.

– Марина сказала, что у вас есть вопросы, Вера? Что же, спрашивайте. Только прежде хотелось бы извиниться за то, что покинул вас в парке так внезапно. Поверьте, обстоятельства просто не оставили мне выбора.

– Я готова простить ваше исчезновение, если только вы сможете вразумительно объяснить мне, каким образом это сделали, и расскажете, кем являетесь на самом деле.

– Начнем, пожалуй, с последнего. Я – человек, правда, обладающий не совсем обычными способностями. При этом мгновенное перемещение в пространстве в их число не входит.

– Тогда как же?…

– Дайте мне, пожалуйста, закончить, и вы все поймете, – мягко прервал я Веру. – Дело в том, что женщина, атаковавшая нас в парке, – представительница иной расы в человеческом облике, и вот она-то умеет перемещаться телепортацией. Я же лишь установил с ней неразрывную связь с помощью вот этого. – Тут я извлек из кармана «темные оковы» и продемонстрировал их Вере.

– Что это такое?

– «Темные оковы» – специальный артефакт или, если хотите, устройство, формирующее своеобразный энергетический «поводок» между тем, кто его активирует, и тем, на кого направлено. Создается ситуация типа «куда ты, туда и я». Потерпев неудачу в парке, она решила отступить, а я последовал за ней благодаря «темным оковам».

– Зачем?

– Она пыталась убить вас, Вера, и если бы я упустил ее, непременно повторила бы попытку.

– Убить? Я ничего не заметила.

– Она атаковала вас на энергетическом уровне, что для глаза практически незаметно. Я же блокировал ее атаки и наносил контрудары, имевшие несколько больший эффект.

– Да, я видела, как она падала. Однако постойте. Вы сказали «иной расы». Она что – инопланетянка?

– Типа того. Ее постоянное место жительства – другой мир, именуемый Внешним ободом.

– Господи! Я как будто попала в фантастический роман!

– У нас с Мариной есть основания полагать, что вы живете в нем уже довольно давно.

– Так вы знаете, кто я? – оживилась Вера.

– Догадываемся. Вам что-нибудь говорят слова «Святой Орден»?

– Это что-то из Средневековья?

– К сожалению, нет.

– Но орден монашеский?

– К церкви он не имеет практически никакого отношения. Это организация, объединяющая людей с паранормальными способностями. Она борется с теми, кто является к нам из Внешнего обода и из-за него.

– Вы хотите сказать, что я принадлежу к этой организации?

– Предположительно.

– Но у меня нет никаких паранормальных способностей!

– Ваша аура говорит, что есть. Просто сейчас они подавлены потерей памяти. А когда память вернется, думаю, вернутся и ваши особые навыки.

– Аура? Вы еще и ауры читаете?

– Я – нет, а вот Марина – да.

– Ваша сестра тоже обладает такими необычными талантами?

– Да, только несколько отличающимися от моих. У нас это семейное.

– Интересная у вас семья! И что же – моя аура сказала, что я из Святого Ордена?

– Не совсем. Она не столь конкретна. По ней можно лишь сделать вывод о наличии у вас возможностей, несвойственных обычным людям, а также о том, какого направления эти возможности.

– И какого же?

– Ментальное воздействие и боевое энергооперирование.

– Что это значит?

– Можете влиять на человеческое сознание, в том числе и подчинять его своей воле, а также излучать разрушительную энергию.

– Как-то все это очень уж неправдоподобно выглядит.

Я пожал плечами:

– Вы хотели ответов – вы их получили. Вывод же насчет Святого Ордена позволила сделать атаковавшая вас криганка: очевидно, вы с нею в прошлом сталкивались.

– Это из-за нее я упала в реку и потеряла память?

– Да. Только не в реку, а в озеро Байкал.

– Но ведь оно за тысячу километров отсюда!

– Однако вытащили мы вас именно из него.

– Когда?

– Около двух недель назад.

– А как я оказалась здесь?

– Телепортация.

– Вы же не умеете!

– Зато умеет Марина.

– Ваша сестра полна сюрпризов.

– О да!

– Врача, полагаю, вы ко мне не вызывали.

– Угадали.

– И кто же меня вылечил?

– Я.

Она усмехнулась:

– Кажется, мой долг перед вами все растет. А что с моей памятью?

– Не знаю. Никогда не имел дела со столь обширной амнезией. Тем не менее я бы мог попытаться кое-что сделать… своими методами. Правда, это будет чистый эксперимент. Честно говоря, я немного опасаюсь.

– Думаете, может стать хуже, чем есть?

– Человеческое сознание – тонкая штука. Там, образно говоря, не то что ломом – тонкой отверточкой навредить можно.

Она открыто и прямо взглянула мне в глаза:

– И все-таки я хочу, чтобы вы попытались.

– Вы уверены?

– Более чем. Мне надоело чувствовать себя беспомощным младенцем.

– А те вещи, о которых я рассказал, не вызвали в вашей памяти никаких откликов?

– К сожалению, ни малейших.

– Хорошо. Я попробую. Только не сегодня.

– Почему?

– День был слишком насыщенным. И мне и вам нужно успокоиться. Кроме того, должен сказать еще одну вещь. Криганка, напавшая на вас, сейчас находится в этом доме.

Вера инстинктивно подобрала ноги на кресле, словно я сказал ей, что по полу ползают змеи.

– Что она здесь делает?

– Не беспокойтесь – новых покушений мы не допустим. Однако через нее мы рассчитываем выйти на более опасных врагов.

– Каких же?

– Пока не могу вам точно сказать, ибо сам не уверен. Кроме того, сейчас в нашей с Мариной жизни начинается очень беспокойный период, так что оставаться с нами рядом может оказаться небезопасным для вас. Помните, наш разговор про объявление в СМИ? Это еще не поздно сделать. Коль скоро покушавшаяся на вас уже в наших руках, у меня больше нет возражений против этого плана. У Святого Ордена свои люди есть почти везде. Мы устроим вам встречу с ними, а сами исчезнем.

– Но почему?

– Видите ли, между нами и этой организацией существуют некоторые серьезные разногласия, так что лучше нам лишний раз не встречаться, чтобы не провоцировать конфликта. Да и для вас так будет предпочтительнее: среди своих вы окажетесь в полной безопасности. А вот про наше общество я, к сожалению, того же сказать не могу.

На лице Веры отразилось сильное волнение. Некоторое время она молчала, но потом медленно произнесла:

– Я бы все же хотела остаться с вами.

Меня охватило изумление: просьба застала меня врасплох.

– Вы сами не знаете, о чем просите.

– Интуиция подсказывает мне, что это решение – самое правильное.

– Но ведь мы для вас – абсолютно неизвестные личности, а наши напряженные отношения со Святым Орденом, наоборот, должны насторожить вас.

– Честно говоря, на последнее мне сейчас плевать. Вы спасли мне жизнь и дальше продолжаете помогать… Это дорогого стоит и о многом говорит. Вы просто не можете быть плохими людьми. Говорите, я – из Святого Ордена? Что же, так оно, наверное, и есть. Но пока что я не ощущаю себя частью этой организации, а то, что она враждует с вами, свидетельствует не в ее пользу.

– Эти слова, конечно, очень приятно слышать, но с возвращением памяти ваше мнение может кардинально измениться. Кстати, процесс исправления ошибок в данном случае может оказаться весьма болезненным для всех. Поэтому правильнее с этим судьбоносным решением немного повременить.

– Пусть так, Игорь. Но я не могу долго ждать. Если я вспомню все в ближайшие дни, то приму взвешенное решение с учетом моего прошлого опыта. Если же нет, и вы будете вынуждены отправиться в путь, я хотела бы сопровождать вас и быть настолько полезной, насколько смогу. Надеюсь, против такого варианта у вас возражений не будет?

Искренность и сердечность этих слов вызвала во мне новую волну теплых чувств к ней.

– Могу сказать за себя, – ответил я, изо всех сил стараясь не выдать охватившей меня внутренней дрожи, – что буду очень рад вашему обществу.

Глава 34

Номер четвертый

Мексика. К югу от Сьюдад-Хуареса. 11 ноября 2010 г.

Сидеть и ждать, когда по твою душу явятся кошмарные твари из Пустоты, – еще то удовольствие. И ведь явятся они не просто чтобы убить – им надо забрать то, что отдавать нельзя ни при каких обстоятельствах. А это значит – или пытки, или вселение. Еще неизвестно, что хуже. Впрочем, размышлять о подобных перспективах – верный способ подорвать свою душевную стойкость. Конечно, у Табриора, как, впрочем, и у всех представителей касты начал, этого компонента имелось в избытке, но все же рисковать не стоило.

Как ни храбрился Табриор, как ни уговаривал себя, что присутствие рядом форса из тайной стражи, да еще с «расщепителем», резко повышает его шансы на выживание, упаднические мысли прочно угнездились в его голове и не упускали случая продемонстрировать ему красочную картинку на тему, что сделают с ним кромешники, если найдут и сумеют одолеть охранника.

Естественно, все это не лучшим образом сказывалось на его нервной системе. Поэтому когда в голове Табриора возникла настойчивая просьба о телепатическом контакте, принцип вздрогнул. Ментальную волну он узнал сразу же – Терон, и все же какая-то она была немного странная. Поколебавшись немного и отнеся обнаруженную странность на счет нервного возбуждения форса, Табриор открыл свое сознание.

«Мне срочно нужно тебя увидеть!»

Подобная горячность со стороны всегда спокойного и рассудительного форса немало удивила принципа, однако Табриор вспомнил, куда тот собирался отправиться после их последней встречи. Это объясняло если не все, то многое.

«Ты что, напал на след доминаторов?»

«Разумеется! Морх привел меня прямо к их убийце».

«О Создатель! И кто же он?»

«Как я и думал, один из престолов. Мне насилу удалось сбежать, но теперь на меня объявлена охота!»

Принципа внезапно охватила робость: он и так-то жил ожиданием атаки могучих кромешников, и добавлять к числу своих врагов еще и престола-предателя не имел ни малейшего желания. Но ведь речь шла о Тероне – отнюдь не чужом ему анхоре… И Табриор осторожно уточнил:

«Ты хочешь укрыться у меня?»

«Конечно, нет! – с возмущением отверг это предположение форс. – Я никогда не стал бы тебя так подставлять, а тем более сейчас, когда твои проблемы едва ли не серьезнее моих. Мне просто нужен твой совет. Я кое-что покажу тебе и сразу исчезну».

«Но куда ты пойдешь?»

«У меня есть пара укрытий, о которых никому не известно. Пересижу там какое-то время, а потом постараюсь выйти на Конклав. Так ты разрешишь мне прийти?»

«Конечно! Перемещайся в то же место, что и в прошлый раз. Охранника я предупрежу».

«Спасибо, Табриор!»

Контакт прервался.

Доверенная зона – штука опасная. Естественно, для доверяющего. Однажды попавший в список доверенных с тех пор находится на несколько особом счету и контролируется уже куда менее тщательно, чем все прочие. Именно поэтому перемены, произошедшие с доверенным лицом, имеют куда больше шансов остаться незамеченными. А ведь перемена перемене рознь. Иные бывают довольно опасными, даже если происходят исключительно по внутренним причинам. А уж если по внешним…

Форс Индар до сих пор лишь однажды видел Терона, но этого раза ему хватило, чтобы внести его в доверенный список. И дело было не в том, что ему безоговорочно доверял принцип Табриор, которого Индару поручили охранять. Главная причина заключалась в руне «ахм», которую при прошлой встрече выписал в воздухе Терон. В руне, однозначно определявшей его как сотрудника тайной стражи. Сам Индар служил в этой структуре уже не первую сотню лет и прекрасно знал, что это означает. В тайную стражу отбирались лучшие из лучших, квалификация и преданность которых пребывали на самом высоком уровне. Шанс наткнуться на предателя в ее рядах был настолько мал, что, как правило, просто отметался за незначительностью.

Вот поэтому повторный контроль прибывшего к Табриору форса отличался от первого куда меньшей дотошностью, тем более что тот и на сей раз не преминул продемонстрировать тайную руну. Будь иначе, едва заметные изменения ауры Терона ни за что не ускользнули бы от внимания Индара. А ему следовало бы обратить на них внимание. Предупредив принципа, что ожидаемый гость прибыл, форс отвернулся от Терона, предоставив ему свободно шествовать в направлении дома Табриора по дорожке, проделанной хозяином в своих защитных полях.

Будь на месте Индара какой-нибудь менее опытный и испытанный боец, тут бы ему и конец пришел, но особое чувство опасности, с юных лет культивируемое во всех представителях воинской элиты светлых Вторых, предупредило его об атаке сзади и заставило резко дернуться в сторону. В результате черное энергетическое «копье», вылетевшее из руки «Терона», миновало сердце форса и пронзило его левую руку, парализовав ее от плеча до запястья. Стиснув зубы, Индар без звука вынес жуткую боль, упал на землю и перекатился, избегая нового удара исчадия Пустоты, нацепившего в качестве оболочки тело форса Терона. Глаза, полные бездонной тьмы с зеленоватыми проблесками, сверлили бойца тайной стражи, а черная энергетическая «плеть» уже взвилась в воздух, чтобы рассечь его тело пополам.

От ошеломления Индара не осталось и следа: форс вошел в боевой режим. Конечно, первичная оплошность дорого обошлась ему, обернувшись полной неподвижностью левой руки. Зато правой он крепко сжимал «расщепитель». Мощное оружие вмиг нейтрализовало «плеть» кромешника. Следующий удар «расщепителя» наверняка уничтожил бы материальную оболочку харра вместе с его сущностью, да только времени на это у Индара уже не оставалось: на сцене появились новые действующие лица. Он еще успел обернуться, чтобы их увидеть, – женщину и трех мужчин. Увидеть, удивиться и умереть. Магический импульс женщины, в которой угадывалась криганка высшей касты, на пару секунд сковал правую руку форса с «расщепителем», а черное «копье», выпущенное мужчиной азиатской внешности, пронзило тело Индара насквозь, форменным образом пригвоздив его к земле.

Не обращая больше внимания на мертвого форса, кромешники двинулись к дому, а выпавший из его руки «расщепитель» как-то незаметно скрылся в рукаве криганки.

Табриор никогда не имел обыкновения выглядывать в окно, ожидая визитера, материализовавшегося у внешних границ охранных кругов: ведь почти всегда именно он был нужен посетителям, а не наоборот. Солидность, свойственную касте начал, следовало блюсти. Да и какой смысл смотреть? Ведь от этого гость раньше до дома не доберется. Однако на сей раз он сделал исключение, хотя и сам не знал, по какой причине. Что-то словно подталкивало его взглянуть на приближающегося форса. Возможно, дело было во вполне естественном нетерпеливом ожидании сногсшибательных новостей, которые нес с собой Терон. А возможно, сработал дар предвидения, частенько прорезающийся у многих хранителей знаний.

Табриор так и не смог идентифицировать причины, потянувшей его к окну, однако через несколько секунд это было уже и не так важно. Обширная безлесная равнина, окружавшая его дом, давала превосходную возможность для обзора. Принцип сразу увидел Терона: тому осталось пройти не более двухсот метров. Но не это заставило Табриора похолодеть: следом за форсом шагах в пятидесяти двигались еще четыре фигуры. Подробно разглядеть их с такого расстояния не представлялось возможным, но уже сам факт того, что чужаки, о которых Терон и не подумал его предупредить, проникли в зону охранных кругов, говорил о многом. Но как охранник мог их пропустить? Такое могло произойти лишь в одном случае – если он был мертв. Терон же, в свою очередь, не мог не заметить подобной свиты. Вывод напрашивался сам собой: к дому приближался враг в обличье или, что еще страшнее, в теле Терона.

Внутри принципа все сжалось. Забыв об осторожности, он напряг свое маги-зрение, анализируя ауры пришельцев. Черные прожилки в них явственно указывали на самое худшее – кромешники. Выходит, связывался с ним уже не Терон, а вселившееся в него и завладевшее всем содержимым его памяти исчадие Пустоты. И в довершение всего в одном из незваных гостей принцип опознал высшего крига.

Отпрянув от окна и пытаясь совладать с накатывающими волнами отчаяния, Табриор лихорадочно пытался сообразить, как спастись. Он мог поздравить себя с тем, что избрал уединенный образ жизни: находясь вдали от людей, да еще поблизости от точки пересечения линий магической энергии, он имел возможность нагородить столь мощные и смертоносные охранные чары, которых не могли себе позволить хранители Осколков, живущие в густонаселенных местах – в Лондоне, Москве и даже тибетском монастыре с кучей монахов. Может, активировать их сейчас? Нет, не стоит: если враги выживут после срабатывания чар, они тут же переместятся к нему, и он даже охнуть не успеет, как окажется в их власти.

Пока же, идя по ловушечному полю и полагая, что он о них еще не знает, кромешники поостерегутся предпринимать экстренные способы перемещения, которые им наверняка доступны благодаря оккупированным телам анхоров. Криг тоже вряд ли станет телепортироваться, так как телепортация из зоны охранных кругов мигом активирует защитные системы дома. А в этом случае телепортирующийся, распавшись на атомы, рискует затем не собраться вновь. «Прямой переход» через активные экраны сулит врагам не менее пагубные последствия. Значит, небольшая фора по времени у него есть. Ее должно хватить, чтобы забрать Осколок и переместиться «прямым переходом». А чтобы враги не отследили его маршрута, напоследок можно громко хлопнуть дверью, активировав охранные чары. Помимо некоторой занятости, которую этот хлопок обеспечит кромешникам и кригу, он еще и здорово взбаламутит энергофон окружающего пространства, в результате чего след его «перехода» окажется полностью утерянным.

Приняв такое решение, принцип метнулся к своему кабинету.

Почувствовав чужой маги-взгляд, Лилит внезапно остановилась и подняла руку, призывая спутников последовать ее примеру. Те тоже замерли, вопросительно глядя на криганку. Лишь тот, что пребывал в теле форса и существенно опережал остальных, продолжал двигаться к цели прежним темпом.

– Нас обнаружили, – спокойно произнесла Лилит. – Перемещаться прямо в дом нельзя: охранные купола наверняка активированы и разорвут в клочья всякого, кто решится на телепортацию или «прямой переход».

– Что же, тогда мы просто сотрем его с лица этого мира, – скрипучим голосом проговорил тот, что был в теле принципа Лунтара.

– Не торопитесь, – предостерегла криганка. – Пусть он сначала заберет Осколок из тайника, иначе потом нам придется искать его в развалинах, поминутно ожидая прибытия ударной группы анхоров, которые наверняка примчатся на устроенный нами шум. Идем, как шли. Только теперь надо сканировать дом на предмет излучения Осколка, благо у нас уже есть три образца. Как только почувствуем его, нанесем удар.

Несколько секунд харры в три пары черных с прозеленью глаз испытующе сверлили Лилит, но затем, видимо, ее предложение было принято, потому что кромешник в теле Лунтара молча кивнул и двинулся дальше. Остальные последовали за ним.

Они успели сделать шагов десять, прежде чем замер харр в теле форса Терона. А пять секунд спустя все остальные создания Пустоты знали то же, что и он: Осколок извлечен из тайника, стены которого до сих пор блокировали излучение артефакта, делая невозможным его обнаружение с расстояния. Медлить было нельзя, ибо кромешники понимали: коль скоро Осколок покинул свое хранилище, значит, его хранитель готовится к бегству. С удивительной синхронностью из рук всей четверки харров ударили черные лучи, вонзившись в одну и ту же точку окружающего дом невидимого защитного энергетического купола. Такого массированного удара он не выдержал, практически мгновенно прекратив свое существование. Сразу же последовал новый залп – уже непосредственно в точку, где в данный момент находились Осколок и его хранитель. Кромешники не опасались ненароком уничтожить часть Ключа, ибо знали: подобное не в их власти. Тут потребовалась бы объединенная мощь как минимум трех Иерархов Пустоты: ведь в свое время, чтобы разбить Ключ на девять Осколков, постарались все двенадцать Демиургов.

Тем не менее результат залпа оказался весьма впечатляющим – могучий взрыв уничтожил дом и все в радиусе ста метров от него, за исключением Осколка. Можно сказать, принципу Табриору повезло: он умер мгновенно, так и не успев понять, что же, собственно, произошло. На окрестности его жилища обрушился густой смертоносный град обломков того, что еще минуту назад было большим двухэтажным домом. Лилит и кромешники закрылись от него защитным полем и сделали это очень вовремя – смерть хозяина активировала все ловушки, окружающие его поместье. Какое-то время вокруг криганки и харров творилось самое настоящее светопреставление, которое их защита еле-еле выдержала.

Кромешники при этом прикладывали максимум усилий, чтобы в творившемся хаосе не потерять сигнала, исходящего от Осколка. И им это удалось. Едва катаклизм вокруг пошел на убыль, все четверо харров мгновенно переместились в центр громадного облака пыли, зависшего над развалинами дома Табриора.

Лилит же осталась на месте: расстояние между нею и посланцами Пустоты находилось в пределах, дозволенных заклятием «смертельных уз». А ей, пока харры заняты Осколком, требовалось кое-что сделать, причем быстро, ибо поиски вряд ли затянутся. И она сосредоточилась, отправив по тончайшей энергетической нити часть своего сознания в тело ламии, находящейся на другом конце Базового мира.

Глава 35

Перекресток

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Окрестности Благовещенска. 11 ноября 2010 г.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Вера. Она, кажется, слегка нервничала.

– Ничего особенно страшного. Я буду использовать излучение только положительного знака, которое никак не сможет вам повредить. В худшем случае все просто останется как есть.

– Да я за себя не боюсь. Но очень хочется, чтобы получилось.

– Тогда дайте мне сосредоточиться, Вера.

– Извините – умолкаю.

Я сконцентрировался. В последнее время у меня прорезались некоторые успехи в накоплении положительной энергии – мне удалось существенно увеличить интенсивность этого процесса. Так что к моменту, когда я решил предпринять попытку восстановления памяти Веры, мой позитивный резервуар был далеко не пуст. В принципе я практически не сомневался, что энергии хватит даже в том случае, если придется переходить на второй уровень Силы. Теперь меня это уже не пугало, поскольку мы с Морганой все равно собирались со дня на день покидать свое очередное убежище. Действовать в направлении событий, которые анонсировала Лилит, мы пока не могли, ибо толком не знали, о чем идет речь, но находились в состоянии готовности в любой момент сняться с лагеря и ждали только вестей от высшей криганки.

А пока суд да дело, я решил применить для лечения амнезии Веры ту самую тактику, которую в свое время использовал для снятия с Мишки внушения Гипнотизера – излучение положительной волны высокой интенсивности на область головного мозга. Параллельно я пытался представить, как голову Веры всю заполняет золотистый свет, изгоняя мрак амнезии. Честно говоря, я понятия не имел, оказывают ли эти воображаемые картинки какое-то дополнительное позитивное влияние, но рассудил, что вреда от них точно не будет. Излучение длилось около минуты. Секунде к пятидесятой я подошел к пределу первого уровня и готовился перейти на второй. Судя по улыбке и блеску глаз моей пациентки, положительный эффект был. Во всяком случае, физический – точно.

Но едва я хотел осведомиться у Веры насчет состояния ее памяти, как дверь открылась и в комнату вошла Моргана. Внешне ее лицо было спокойным, но по глазам я понял, что она взволнована. Будь иначе, моя дочь ни за что не стала бы прерывать сеанса Э-магической терапии, о котором была заблаговременно предупреждена.

– Игорь, там… В общем, надо, чтобы ты подошел.

– А подождать это не может?

– Боюсь, нет – матушка на линии!

Мои скулы окаменели. Как же не вовремя! Однако не следовало упускать возможности поговорить с Лилит – из нашей прошлой беседы я сделал вывод, что для нее сеансы связи со мной представляют не меньшую проблему, чем, скажем, для Штирлица с Москвой. С извиняющейся улыбкой я повернулся к пациентке:

– Извините, Вера, мне нужно срочно отойти. Позже мы продолжим.

– Ничего-ничего, я все понимаю. Конечно, идите.

Лицо ее выражало радость на грани эйфории, так что я даже испугался, не переборщил ли с интенсивностью излучения.

Но все эти мысли мигом вылетели из моей головы, едва я следом за Морганой вбежал в гостиную и увидел Даниру. Изумрудные глаза криганки метали молнии.

– Явился наконец! Думаешь, у меня куча времени, чтобы ждать тебя?! Удивлена, что ты не решил по дороге чайку попить!

– Если у тебя какое-то дело – излагай, – ледяным тоном посоветовал я. – Поругаться можем потом, если время останется.

Лицо ламии изменило выражение – очевидно, моя отповедь вернула Лилит к реальной ситуации, и вся ее ярость куда-то улетучилась. Она вновь заговорила, но уже ровным деловым тоном:

– Слушай внимательно, так как повторять я не буду. В Сферу Миров проникли четыре харра. Это кромешники высокого уровня. Они держат меня на крючке «смертельных уз». Я не могу удалиться от них больше чем на триста метров. Снять заклинание тоже не могу, ибо наложил его сам Абаддон – одна из высших сущностей Пустоты. Харры ищут Осколки Ключа от могилы Тринадцатого. У них есть полная информация о том, где они находятся и кто их хранители. Они собрали уже четыре Осколка из девяти. Когда соберут все девять, всем будет очень плохо. Вряд ли у Тринадцатого за время заточения улучшился характер. Сейчас я вынуждена им помогать, но эта ситуация меня не устраивает – гибели Сферы я не хочу. Пока они живы, я у них в рабстве. Мне нужно, чтобы ты убил их. Всех четверых.

– Где мне вас найти?

– Сейчас мы на севере Мексики, но долго здесь не задержимся, ибо мечемся по миру в поисках хранителей и Осколков. Я постараюсь вовремя давать тебе информацию, куда мы направляемся. Сейчас я хочу уговорить их заняться Осколком, который находится в Египте, в районе Долины Царей. Будет лучше, если вы с Морганой… проклятье!

Выражение лица моей собеседницы резко поменялось. Теперь передо мной вновь была Данира. Ошеломленная и ничего не понимающая.

– Да что, анхор побери, со мной происходит?! Почему я отключаюсь?! Что сейчас было?

– Ты впала в пророческий транс, – усмехнулась Моргана, – и вещала о будущем.

– Правда?

– Надеюсь, что да, – задумчиво произнес я.

– Но у меня никогда не было таких способностей!

– Зато теперь есть! – Моя дочь откровенно забавлялась. – Пообщаешься с нами – еще и не то появится!

– Хватит глумиться, Марина! – с досадой вмешался я в разговор. – Нам пора собираться.

– Так ты решил ей поверить?! – изумилась она.

– После того, что она рассказала, я не могу позволить себе роскошь неверия. Речь идет о слишком серьезных вещах. Вдруг информация правдива, а мы ее проигнорируем? Думаю, мы никогда себе этого не простим, если, конечно, останемся в живых.

– Может, и мне расскажете, о чем речь? – вставила наконец все еще пребывающая в замешательстве ламия.

– Меньше знаешь – крепче спишь! – отрезала Моргана.

– Но куда отправляемся-то? Хотя бы это я могу узнать?

– В теплые края, – произнес я, поднимаясь. – Прикоснемся к древней истории.

Когда я вернулся в комнату Веры, глупая улыбка абсолютного счастья уже успела исчезнуть с ее лица, которое теперь выражало интенсивную работу мысли, а глаза сосредоточенно смотрели в пол.

– Ну как? – спросил я с нетерпением. – Мы, конечно, не закончили, но хоть какой-нибудь прогресс есть?

– Есть. Не очень большой, но… кажется, дело сдвинулось с мертвой точки!

– То есть вы что-то вспомнили из своего прошлого?

– Один маленький фрагмент… – взгляда она по-прежнему не поднимала, – …но довольно важный.

– Так это же здорово! – обрадовался я. – Лиха беда начало! Поздравляю вас, Вера!

– Не Вера, – поправила она дрогнувшим голосом и подняла наконец на меня свои полные слез глаза. – Меня зовут Алиса. Алиса Хохлова.

Глава 36

Универсальное средство давления

Метрополия Сокрытого

Отключившись от наблюдаемой картины, Сокрытый удовлетворенно улыбнулся. План Лилит пока реализовывался в лучшем виде, но криганке не дано было знать, что у плана этого был соавтор, без влияния которого с его реализацией возникли бы большие проблемы. Кто привел Даниру и ее жертву на тот мост в Москве, чтобы Лилит смогла «прицепить» к ней свои заклятия? А кто протащил ламию в свой мир Щита в момент схватки с Э-магом, чтобы отрицательные волны второго уровня не привлекли внимания анхоров? Вот то-то же!

Возможно, Лилит и поставила все на Даниру, как на единственный шанс выжить, но и Сокрытому успешное внедрение ламии в команду Логинова давало немалые дивиденды. Ведь эта пьющая души – не только средство связи для высшей криганки, но и глаза и уши Демиурга в окружении Э-мага. Теперь, хотя действия последнего и остаются в значительной степени непредсказуемыми, Сокрытый, по крайней мере, будет иметь о них полную информацию и сможет, если что, предпринять экстренные меры.

А то, что Логинов все равно так или иначе ввяжется в начавшуюся заварушку с Осколками, было ясно с самого начала. В Базовом мире есть поговорка: «Если нет возможности предотвратить бунт, нужно его возглавить». Примерно так сейчас Сокрытый и поступил. Вдобавок теперь он в любой момент времени будет знать, где именно находится Логинов. Он, разумеется, постепенно растет как Э-маг, но вот опыта игры на высшем уровне у него практически нет, равно как и у его дочки. Поэтому можно особо не опасаться, что тонкие манипуляции Сокрытого будут замечены. Так что Э-маг с дочерью, сами того не зная, будут действовать под его чутким руководством.

А если они все же заметят? Задумавшись на несколько секунд о таком варианте развития событий, Сокрытый поначалу собрался было небрежно от него отмахнуться, но передумал. Не раз и не два в истории бывали случаи, когда самые искусные интриганы, гениальные стратеги и талантливые полководцы прокалывались на одном и том же – недооценке противника. Хотя уровни всех этих исторических личностей были абсолютно несопоставимы с Сокрытым, но повторять их оплошности у него не было ни малейшего желания.

Даже если Логинов и его дочь сами не заметят невидимой нити манипулятора, им ведь могут и подсказать. Кто? Да хотя бы тот, кто послал форсу Терону гримуар вызова морха. Почерк у последнего события был достаточно знакомый. Тут пахнет собратьями по поколению. А это уже куда серьезнее ничего не смыслящего в интригах Э-мага и необстрелянной юницы из касты архов. Кто же из Первых действует против него? Пока данных для анализа явно недостаточно. Более того, противник тоже почти наверняка не знает, с кем имеет дело, иначе планы Сокрытого встретили бы куда более мощное противодействие. Пока что все удары наносятся практически вслепую, хотя надо заметить, что выстрел с форсом попал довольно близко к цели. Нет, сам Сокрытый бить вслепую не будет, а лучше понаблюдает, что предпримет его противник. Тот рано или поздно должен потерять терпение и предпринять более рискованные шаги, которые и позволят Сокрытому его вычислить.

А пока лучше подстраховаться. Неведомый Первый не может не понимать, что в завязавшейся игре Э-маг – фигура если не ключевая, то уж точно немаловажная. А значит, он попытается взять его под контроль. Стало быть, противника нужно опередить. И тут уж тонкими манипуляциями не отделаться – требуется прямое давление. Тем более что Э-маг таковому уже однажды поддался. Нужно лишь повторить трюк, благо и средство есть подходящее. Почти универсальное средство.

Сокрытый сконцентрировался и активировал устройство маги-связи того из магистров Святого Ордена, который уже занимался делом Э-мага. Пришла пора Святым Отцам отработать то время и усилия, которые Сокрытый на них потратил. Сполна отработать.

Глава 37

Цепь похищений

Екатеринбург. 12 ноября 2010 г.

Елена Андреевна Логинова-Тихорецкая (для своих – Алена) занимала в шестаковском досье на Э-мага весьма существенное место, а потому основную информацию по ней, включая место работы, он знал наизусть.

Прибыв к зданию банка, в котором она трудилась операционистом, инквизитор сперва медленно проехал мимо, на ходу анализируя обстановку на предмет наличия других обладателей Силы, возможно, тоже интересующихся этой женщиной. С тех пор как полный Конклав анхоров упустил Логинова, тот бесследно исчез. За полтора прошедших года лишь однажды, где-то в Сибири, был запеленгован всплеск Э-магии аж третьего уровня. Правда, насколько было известно инквизитору, рейд поднятых по тревоге анхоров в тот район результата не дал. А значит, светлые Вторые должны были приставить к сестре и родителям Логинова своих соглядатаев, если, разумеется, они не утратили полностью интереса к персоне Э-мага. В последнее инквизитору верилось слабо – слишком значительной фигурой был Логинов.

Уже почти полностью миновав банк, Шестаков краем глаза заметил слабую ауру Силы у одного из посетителей кафе напротив и похвалил себя за предусмотрительность: похищать сестру Э-мага (а именно такое поручение он получил от командора) на глазах смотрящего было бы верхом головотяпства. Выходит, от него сначала следовало избавиться, желательно не причиняя серьезного вреда: со смотрящими Орден предпочитал не ссориться. Не слишком уважал их, но и в конфликт не вступал. В конце концов, в борьбе с кригами и кромешниками они были союзниками. Слабенькими, но союзниками. Поэтому и отключать смотрящего следовало тихо и осторожно, ни в коем случае не засветившись.

Шестаков прибавил скорость и скрылся за углом. Маги-взгляда на себе он не ощутил. Очень хорошо – значит, смотрящий или не заметил его, или не обратил внимания. В первом случае он просто лопух, а во втором – лопух полный. Шестаков знал, что смотрящие считали инквизиторов Ордена фанатиками и экстремистами (с подачи анхоров, разумеется), а потому не придать значения появлению одного из них поблизости от охраняемой особы было бы весьма приличной глупостью. Правда, заметив его, смотрящий мог просто доложить кому надо вверх по инстанции, больше ничем себя не проявив. В этом случае ситуация осложнялась. Теперь, когда смотрящего вырубят, под подозрение первым попадет неизвестный инквизитор Святого Ордена, которого смотрящий к тому же сможет описать. Так что бедолагу придется не только отключить, но и, на всякий случай, стереть ему память о последнем часе.

Интересно, доложил или нет? Ведь если да, то стирание памяти поможет лишь отчасти: факт вмешательства Святого Ордена в дело все равно будет зафиксирован, а это грозит такими последствиями, что лучше даже и не представлять. Но выяснить наличие или отсутствие доклада доподлинно инквизитор все равно не мог. Разве что захватить и допросить смотрящего. Но тогда его впоследствии придется прикончить, против чего восставало все существо Шестакова. Нет уж – убивать союзников он не подписывался!

Однако время шло, и надо было на что-то решаться. Может, рискнуть в надежде на лучшее? Тогда медлить больше нечего: приближался конец рабочего дня в банке, и Тихорецкая скоро могла появиться на улице. К этому времени смотрящий уже не должен чего-либо видеть. Стоп, а вдруг он не один и его напарника просто не удалось обнаружить? Нет, вряд ли анхоры окажутся столь расточительны, что отправят следить за подобным объектом сразу двоих, не говоря уже о стражах: не такой уж многочисленный у них контингент.

Найти служебный вход в кафе было делом нескольких минут. Он оказался закрыт изнутри, что, впрочем, никоим образом не являлось препятствием для опытного инквизитора. Слабенький маги-импульс – и замок с тихим щелчком открылся. Внутрь Шестаков проник, укрывшись иллюзией невидимости – простейшей формой отвода глаз. Это заклинание использовало слишком мало энергии, чтобы привлечь внимание смотрящего: ведь тот находился через несколько стен, за столиком, и был полностью сосредоточен на здании банка напротив. Поэтому инквизитор попал в зал кафе так никем и не замеченный. Быстро окинув его взглядом, он сразу же увидел смотрящего. Действительно – лопух! В такой работе главное – не терять бдительности: если ты следишь за кем-то, кто-то другой может следить за тобой. В этот миг Шестаков совершенно уверился в том, что смотрящий его явно не заметил. Тем лучше…

«Оглушающий импульс» был уже более мощным заклинанием. Вот только пеленговать его было уже некому – смотрящий ткнулся лицом в тарелку. В зале поднялась суматоха. Один из официантов крикнул: «Вызовите «скорую»!» Под этот шумок Шестаков, по прежнему невидимый, тихо выскользнул через главный вход кафе на улицу.

К счастью, Тихорецкая не слишком задержалась на работе и появилась в дверях банка уже спустя пятнадцать минут после окончания рабочего дня. Шестаков сразу же решительно направился к ней.

– Тихорецкая Елена Андреевна?

– Да… – На лице молодой женщины отразилось непонимание с легкой примесью тревоги.

– Капитан Егоров, Эф-Эс-Бэ, – уже заученным движением показал свое удостоверение инквизитор. – Прошу пройти к моей машине для конфиденциальной беседы.

– Зачем еще? – инстинктивно ощетинилась Алена. – Если это связано с банком, вызывайте официально.

– Нет, с вашим братом.

– С Игорем? Он что-то натворил?

– Я бы предпочел обсуждать это без посторонних ушей.

– Ладно, – сдалась она. – Давайте поговорим.

Подойдя к своей «хонде», Шестаков предложил Алене занять место рядом с водителем, а сам сел за руль. Повернувшись к женщине, он встретил требовательный взгляд ее серых глаз.

– Итак, что там с моим братом? И где он?

– Вы давно видели его последний раз?

– Давно. Почти два года назад. Точнее, даже не видела, а разговаривала по телефону. Он сказал, что должен надолго уехать в загранкомандировку, попросил сообщить родителям и не беспокоиться. С тех пор я с ним не общалась.

«Шифруется Э-маг, – подумал Шестаков. – Наверняка догадался, что телефоны его семьи на маги-прослушке, а значит, легко можно отследить, откуда звонок. Разумно. Очень разумно. Только на этот раз трюки ему не помогут!»

Инквизитор не знал, почему был отдан приказ о похищении, но подозревал, что магистры, а то и лично Покровитель, отыскали Логинова.

– Как вам, наверное, известно, он занимался предпринимательской деятельностью…

– Когда?

– Два года назад. Впрочем, кое-какие дела ведет еще и сейчас.

Легкое выражение удивления, на мгновение промелькнувшее в глазах Тихорецкой, сказало Шестакову, что в детали своей изменившейся жизни Э-маг не слишком-то посвящал сестру.

– Так вот, в ходе этой деятельности, – продолжал инквизитор, – он перешел дорогу крайне опасным людям, которые не привыкли стесняться в выборе средств для достижения своей цели. Если для того, чтобы оказать давление на вашего брата, им понадобится вас похитить, не думаю, что они станут колебаться.

Алена побледнела:

– И как он умудрился так вляпаться? Ведь всегда был такой осторожный…

– На него с партнером наехали, и весьма круто. Партнер погиб, а у вашего брата, к счастью, хватило благоразумия обратиться за помощью ко мне.

– К вам? – Тихорецкая удивилась. – Но почему в Эф-Эс-Бэ, а не в милицию?

Шестаков едва удержался от досадливой гримасы. Длительная игра в вопросы и ответы с сестрой Логинова в его планы не входила. С другой стороны, момент применения ментального насилия инквизитор всячески хотел оттянуть. Поэтому после короткой паузы он сдержанно пояснил:

– Во-первых, Игорь понимал: его противники такого уровня, что наверняка имеют в органах прикормленных людей, а во-вторых, мы с ним как-то встречались.

– При каких же обстоятельствах?

– Тут нет никакой тайны. Мы были попутчиками в поезде. Разговорились.

– И вы так просто сказали ему, что работаете в Эф-Эс-Бэ?

Инквизитор изобразил на своем лице снисходительную улыбку.

– Естественно, не прямым текстом. Но ваш брат умеет слушать и понимать. К тому же в купе нас было всего двое. По окончании поездки мы обменялись телефонами. Я не думал, что когда-нибудь еще доведется встретиться, но человек предполагает… Жаль, что это произошло при столь неблагоприятных обстоятельствах. Игорь – хороший парень.

– Это точно, – грустно проговорила Алена. – Только очень скрытный.

– Он не хотел вас беспокоить. Его принцип: «Мои проблемы должны, по возможности, моими и оставаться».

– Узнаю братца! А что грозит ему самому?

– Многое. Как я уже говорил, его враги весьма неразборчивы в средствах. Но он выкрутится.

– А вы разве ему не поможете?

– Разумеется, помогу по мере сил и возможностей. Видите ли, это дело не относится к юрисдикции Эф-Эс-Бэ, так что официального разрешения заниматься им мне от начальства не получить. Однако сейчас я нахожусь в отпуске, а уж своим личным временем волен располагать как заблагорассудится. Жаль, что только своим. Никого больше мне, скорее всего, привлечь не удастся. Вот разве что с одним моим другом поговорить… В любом случае, коль скоро ваш брат просил позаботиться о вашей безопасности, я это сделаю.

– Каким же образом?

– Я предлагаю вам с мужем до разрешения возникших проблем переехать ко мне. Я буду возить вас на работу и встречать с работы. По возможности, вы никуда не должны выходить без моего сопровождения.

– Не знаю… Я должна поговорить с мужем.

– Хорошо. Только сделайте это сегодня же вечером. Домой я вас отвезу, а потом отправлюсь к своему другу. Если он согласится и возьмет на себя обеспечение вашей безопасности, то сам я попробую разрулить проблему Игоря.

– А как же родители? Ведь их тоже могут использовать для давления на брата!

Инквизитор про себя чертыхнулся: старики Логиновы в приказах руководства никак не фигурировали, но вопрос Тихорецкой был вполне логичным и обоснованным, а следовательно, ответ должен быть таким же. Поэтому Шестаков с серьезным видом кивнул:

– Вашим родителям можно позавидовать: они вырастили прекрасных детей. Ни один из них в критической ситуации не забыл о стариках. Конечно, я не оставлю их на произвол судьбы. У меня есть доступ к двум казенным жилищам, предназначенным для программы защиты свидетелей. Скорее всего, отвезу их в какое-то из них.

С этими словами Шестаков завел машину, и они поехали. Разумеется, ни одно из озвученных обещаний инквизитор выполнять не собирался, равно как и везти Елену Тихорецкую домой. Просто до поры до времени ему нужно было ее спокойное и добровольное сотрудничество. Теперь он знал, что ей ничего не известно о брате, и комедию в принципе можно было заканчивать. Ни муж Тихорецкой, ни ее родители Шестакова не интересовали. Сейчас самое время было парализовать ее волю внезапной пси-атакой и везти в особое место, указанное ему командором. Но инквизитор медлил. Его сдерживали инстинктивное неприятие техник ментального насилия, а также осознание простого факта: единственная вина Тихорецкой состояла в том, что ей не повезло родиться сестрой Э-мага.

Всю дорогу Алена хранила задумчивое молчание. Что-то в сложившейся ситуации, а точнее – в этом Егорове, ее смутно настораживало. Она пока не могла понять, что именно, но в глубине ее души зародился червячок сомнения. Эх, если бы можно было просто позвонить брату и узнать, действительно ли он знаком с капитаном ФСБ Егоровым! Но – увы, она понятия не имела, где он находится и как с ним связаться. Его сотовый уже давно был недоступен.

«Ох, Игорь, Игорь! Ведь из нас двоих именно меня родители называли непоседой!»

Примерно в квартале от дома Тихорецкой Шестаков свернул налево. Та мгновенно вынырнула из своих размышлений:

– К моему дому прямо.

– Я знаю, – коротко отозвался инквизитор.

На ее лице отразилась растерянность, быстро сменившаяся страхом. Медлить далее было уже нельзя: еще чуть-чуть – и она закричит или сделает еще какую-нибудь глупость. Шестаков приготовился к атаке на ее сознание, но опоздал: мощный пси-удар обрушился на его мозг, временно напрочь парализовав даже двигательные функции. Ментальный натиск оказался слишком силен, чтобы инквизитор был в состоянии с ним справиться, а потому он мог лишь с бессильным ужасом и отчаянием наблюдать, как «хонда» теряет управление, вылетает на тротуар и несется навстречу бетонному забору какой-то промзоны.

Одновременно внутри машины мелькнула какая-то призрачная тень, почувствовался всплеск от выброса магической энергии – и сидящая рядом женщина исчезла, словно ее и не было. Елену Тихорецкую похитили у ее несостоявшегося похитителя. А секундой позже последовали страшный удар и скрежет: автомобиль встретился наконец с забором. «Хонда» окуталась пламенем и взорвалась, но за мгновение до этого какая-то неведомая сила вышвырнула изрядно покалеченное тело инквизитора из его потенциального железного гроба.

Свердловская область. Невьянский район. 12 ноября 2010 г.

Владимир Геннадьевич Андрашов мучился от скуки. Все дела на сегодня он уже переделал: расчистил дорожку от необычно рано выпавшего в этом году снега, наколол дров, разгадал кроссворд в областной газете (не весь, конечно, а сколько получилось) и решительно не знал, чем еще заняться. С женой он не разговаривал принципиально после того, что она устроила ему утром. Нет, скандал после лишней выпитой им поллитровки самогона в их семье был делом обычным, но вот перепрятывать все семейные запасы «огненной воды» – это уж явный перебор. В таких случаях Владимир Геннадьевич обижался смертельно и надолго – как минимум на неделю, – чтобы супруга сполна ощутила тяжесть своего проступка. Обижаться он вообще любил и считал пропащим день, когда он ни на кого не был обижен. Данная неделя пропащей стать явно не грозила, вот только скуки этот факт никоим образом не отменял.

Зайти, что ли, к Логиновым, за жизнь потрепаться? Соседи относились к нему хорошо, и стариковская болтливость Владимира Геннадьевича их вроде бы совершенно не раздражала. Правда, на Андрея Николаевича Логинова Андрашов тоже обижался регулярно – каждый раз, когда тот отказывался с ним выпить за какой-нибудь очередной праздник. Владимир Геннадьевич, правда, был в курсе, что у соседа пошаливает сердце, но все равно не мог отказать себе в удовольствии хотя бы немного подуться. Последний раз подобный случай ему представился больше недели назад. Пора, в общем, уже сменить гнев на милость. Да и обсудить на сей раз было что – бесславное выступление наших футбольных клубов в очередном еврокубковом раунде.

Больше, чем обижаться, Владимир Геннадьевич любил только одно – порассуждать о деградации отечественного футбола, от души поливая непременно «зажравшихся» футболистов и исключительно «бестолковых» тренеров. Из-за этого у него была весьма своеобразная манера «боления» – он даже несколько расстраивался, когда российские клубы выигрывали, не давая повода для критики. Андрей Николаевич Логинов для таких бесед подходил просто идеально, ибо этот вид спорта любил давно и самозабвенно. И хотя у них с соседом из-за разных точек зрения все время возникали жаркие споры, он всегда давал Владимиру Геннадьевичу высказаться, за что тот его очень уважал.

Дополнительным аргументом за поход к Логиновым было то, что у последних всегда водилась выпивка, невзирая на то (а может, именно благодаря тому), что они пили очень мало. Зато, следуя законам гостеприимства, рюмочку-две-три гостям всегда наливали. Правда, не больше – супруга Владимира Геннадьевича уже и тут влезть успела и предупредила соседей, чтобы те не позволяли ему напиваться. Но даже три рюмочки, да под хорошую закуску и беседу, выглядели куда предпочтительнее унылого и «сухого» вечера дома. Решено – он идет в гости!

Быстро одевшись, Владимир Геннадьевич вышел на улицу. Не дойдя примерно шагов двадцати до калитки соседей, он остановился и недоуменно нахмурился: окна Логиновых, несмотря на уже крепкие сумерки, были темными. Андрашов хорошо изучил ритм жизни соседей. Лечь спать они еще не могли – слишком рано. Уйти в гости – тоже: больших домоседов Владимир Геннадьевич в жизни не встречал. Уехали куда? Так не собирались вроде… Да и в таком случае на калитке обязательно висел бы замок.

Андрашова охватило любопытство пополам с беспокойством, и он решил попытаться все выяснить. Подойдя к калитке, Владимир Геннадьевич несколько раз ударил кулаком в приколоченный к ней лист кровельного железа. Гулкий звук, возникавший от этого действия, был хорошо слышен. Однако на сей раз результат получился весьма неожиданным – калитка со скрипом распахнулась. Вот тут уже сердце Андрашова ощутимо екнуло: что-то было не так. Он сделал внутрь двора шаг, второй, третий и остановился.

– Ау, Николаич! Петровна! Вы дома?

Ответом ему была полная тишина. Очевидно, дом пуст. Тогда почему калитка открыта? Неужто к ним воры забрались? Борьба между любопытством и страхом продолжалась чуть больше минуты. Любопытство одолело. Откуда здесь, в самом деле, воры? Да и что у них, пенсионеров, красть-то? Другое дело, может, им там плохо сделалось и помощь нужна? Надо проверить.

Уговорив себя таким образом, Владимир Геннадьевич осторожно двинулся к дому. Добравшись до окна, которое, насколько он знал, вело в спальню, Андрашов осторожно заглянул внутрь. Темно, черт возьми! Разглядеть что-либо внутри практически невозможно. Только тишина и никакого движения.

И тут внезапно взвыл ветер, закруживший вокруг Владимира Геннадьевича снежный вихрь, а следом внутри дома послышался глухой звук, и мелькнуло что-то, напоминающее человеческую фигуру.

Охваченный сильным страхом, Андрашов тихо ойкнул и во весь дух пустился бежать к калитке.

Екатеринбург. 12 ноября 2010 г. Вечер

В этот вечер Артем Тихорецкий вернулся домой значительно раньше обычного: часовая стрелка едва перевалила за восемь. Раньше случалось, он и до одиннадцати на работе засиживался, но сегодняшний вечер был особенным. Именно поэтому у него в сумке лежала бутылка вина и тщательно укутанный в газеты (из-за холода) букет роз. Позвонил в дверь. Никакой реакции. Порядком раздосадованный Артем полез в карман за ключами. Ведь обещала Алена, что придет сегодня вовремя! Очередная годовщина их знакомства как-никак! Сама-то вечно обижалась на его забывчивость, а тут – на тебе! И ведь договорились вроде…

Открыв дверь и войдя в квартиру, он в нерешительности остановился. Что делать-то? Нет, первым делом, понятно, надо розы в воду поставить, а потом? Позвонить жене или подождать? Так ничего и не решив, он оставил на вешалке пальто, взял в руки букет и вошел в гостиную, где на серванте стояла их лучшая ваза.

Включил свет и замер в изумлении, едва не выронив цветы: в кресле сидел незнакомый мужчина.

– Задерживаться изволите, Артем Борисович! – с легкой досадой произнес незнакомец.

– Кто… – только и успел сказать Артем.

Вместо ответа незнакомец щелкнул пальцами. В глазах Тихорецкого тут же потемнело, колени его подогнулись, и он стал оседать на пол. Незнакомец мигом оказался рядом, подхватил его бесчувственное тело на руки и исчез, как изображение выключенного голопроектора.

Глава 38

Четверо в Египте

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Каир. Египет. 13 ноября 2010 г.

Хорошо все-таки путешествовать в компании двух криганок! Ни тебе расходов, ни волокиты с визами, загранпаспортами и таможней, ни утомительного перелета. В случае чего спутницы всегда отведут глаза любому представителю властей и заставят увидеть в твоих руках какой угодно документ. Другое дело, что я в таком цветнике (как-никак рядом три молодые и красивые женщины) привлекал немало удивленных и завистливых взглядов, что было, откровенно говоря, нежелательно. Единственный способ избежать этого – полная невидимость. Только тут куда больше мороки, чем пользы: постоянный и приличный расход энергии на четверых, необходимость помнить, что тебя не видят, и постоянно избегать любых соприкосновений с людьми, ну и наконец опасность обнаружения нашей компании теми, кто способен проникать своим взглядом сквозь иллюзии невидимости. Такие как раз и обратят внимание на нашу старательно скрывающуюся четверку, а они куда опаснее простых смертных. Так что пусть уж лучше смотрят и завидуют.

Я мельком оглянулся на Алису – четвертую в нашей компании. Она, казалось, была всем довольна. Я же затруднялся однозначно сформулировать свое отношение к ее присутствию. С одной стороны, оно было мне приятно, с другой – мы как-никак прибыли сюда не на отдых, а для ведения боевых действий. Ну а она, при отсутствии своих паранормальных навыков, пока что наглухо блокированных амнезией, была практически беспомощна и являлась по большому счету обузой. К тому же я очень не хотел рисковать ею в схватке с кромешниками.

Вроде бы аргументов «против» было куда больше, чем «за», но уговаривать ее остаться было абсолютно бесполезно: как только Алиса вспомнила свое имя, она прочно приклеилась к нам и ни в какую не хотела отделяться от нашей компании. Даже присутствие Даниры, которая, как Алисе было уже известно, являлась виновницей ее амнезии и которая время от времени бросала на бывшую инквизиторшу злобные взгляды, не могло своротить Хохлову с избранного пути. А путь этот, по ее твердому решению, отныне был неразрывно связан с нашим. «Это судьба!» – заявляла она на все наши аргументы, и переубедить ее нам так и не удалось.

А против применения насилия, как безотказного средства оставить Алису за бортом нашего военного похода, восстал я. Одна лишь мысль об этом вызывала у меня яростный протест. Моргана смирилась с моей позицией, поскольку понимала, что спорить тут бесполезно, а Данира – просто из страха. Как бы ламия ни пыталась держать хвост пистолетом, едва лишь мои глаза начинали темнеть от гнева, у нее подкашивались ноги. Похоже, боялась она меня до одури. Я не знал, что было тому причиной – наша с ней схватка или психокоррекция Лилит, но сама по себе такая ситуация меня вполне устраивала.

Кстати, с момента, когда Алиса вспомнила свое имя, прогресс в возвращении памяти несколько затормозился и больше ничего существенного из-под мглы забвения не вынырнуло. Но мы с ней не унывали: я полагал (а она со мной соглашалась), что своим сеансом столкнул с горы первый камешек, который со временем превратится в грандиозный обвал. Знать бы еще, как она себя поведет, вспомнив все. Я мог рассчитывать лишь на то, что к этому времени новые воспоминания (совместные с нами) уже обретут достаточный вес и влияние на ее мировосприятие.

Этот момент был необычайно важен для меня, ибо я чувствовал, что постепенно эта почти незнакомая мне молодая женщина отвоевывает все больше места в моем сердце. Ее «владения» уже почти сравнялись по величине с теми, что в свое время занимала Лена Медникова, но, судя по развитию событий, этот рекорд будет побит. От понимания данного факта меня охватывали одновременно ужас и восторг – ведь теперь в списке людей, с утратой которых будет умирать частичка моей души, может появиться еще одно имя. И только один вопрос в связи с этим тревожил меня: а чувствует ли она по отношению ко мне то же самое?

К ноябрю удушающая жара успевает уже отпустить Египет, и погода там устанавливается вполне приемлемая – температура чуть выше двадцати градусов, сущий кайф для тех, кто не преследует цели загореть до цвета кофе, то есть в том числе и для нас. Ночи, правда, довольно-таки прохладные, ну да нам, прибывшим из снежной России, к этому не привыкать.

Осматривать красоты египетской столицы у нас не было ни времени, ни особого желания. Мы в общем-то приехали в Египет не с бухты-барахты, а подготовились к экзамену, насколько это было в наших силах. Нам нужна была Долина Царей – крупнейшее место захоронения правителей Древнего Египта. Находилась она в так называемом Городе Мертвых на западном берегу Нила, напротив Луксора, а Луксор – приблизительно в 650 километрах к югу от Каира. Далековато, но телепортироваться на место мы не хотели: хранителя Осколка наверняка охраняют анхоры, а наша группа для них – все равно что красная тряпка для быка: беглый Э-маг и две криганки. Наименьшие подозрения могла бы вызвать Алиса, да и то если ее рассматривать отдельно, а не в компании с такими записными «злодеями», как мы. А поскольку разборка со светлыми Вторыми никаким боком не входила в наши планы, мы решили перед анхорами не светиться. Вот ведь как бывает в жизни: цель у нас с ними одна (уберечь Осколок от кромешников), а скрываться мы вынуждены, будто все обстоит как раз наоборот.

Конечно, летом попасть в Город Мертвых, не вызывая ни малейших подозрений, было бы проще простого: прибиться к любой из десятков туристических групп, отправляющихся туда на экскурсию, – и дело в шляпе. Но в ноябре поток туристов в Египте превращается в ручеек, а те, что приезжают, как правило, историческим достопримечательностям предпочитают побережье Красного моря. Тургруппы в Луксор начинают ездить реже, а мы не могли себе позволить дожидаться оказии. Единственный вариант, пришедший мне на ум и принятый нашей командой единогласно за неимением альтернатив, выглядел так: телепортироваться в Карнак – ближайший к Луксору населенный пункт, а уже оттуда добираться на автобусе. Прокатная машина была бы, пожалуй, более предпочтительным транспортом, но ни я, ни Моргана с Данирой водить автомобиль не умели (да и зачем умеющим телепортироваться может понадобиться подобное умение?). Алиса же если и умела, то забыла все настолько прочно, что рисковать мы не хотели.

К сожалению, в информации, полученной от Лилит, явно недоставало конкретики. Долина Царей большая. Где Осколок, кто его охраняет, много ли там анхоров – все это были вопросы без ответов. И пока неведение не рассеется, предпринимать какие-то активные действия опасно. Разумеется, мне было понятно, что с сеансами связи у Лилит дела обстоят очень непросто, но еще от одного брифинга я бы точно не отказался.

Именно поэтому я постоянно держал при себе Даниру, хотя ни малейшего удовольствия от ее общества не испытывал: характер у криганки был вздорный, склочный и раздражительный. Ее настроение портилось час от часу. Причину этого мне объяснила Моргана: ламии требовалась энергетическая подпитка. Но я, зная, чем обернется для ее донора подобная подзарядка, и слышать об этом не хотел. Данира от этого злилась, и в рамках ее держал только почти иррациональный страх передо мной. Я не знал, сколько должно пройти времени, чтобы энергетический голод заставил ее забыть о страхе, и данный факт, конечно, меня беспокоил.

К тому же присутствие Даниры напрягало Алису. Причем дело, кажется, было не только в том, что ламия смотрела на нее волком, но и в том, что криганка постоянно вертелась возле меня. Правда, принять нас с Данирой за влюбленную парочку можно было только при очень болезненном воображении, но все равно этот странный факт, судя по всему, вызывал у Алисы как минимум серьезные вопросы. И если я хотел, чтобы возникшее между нами недопонимание не мешало нашему дальнейшему сближению, необходимо было раскрыть карты. Полностью. Это означало рассказать ей все о Лилит, Моргане и моей Э-магии. Но данный разговор следовало подготовить: ведь неизвестно, как воспримет ее сознание такой ворох информации, которая любому обычному человеку покажется полным бредом. Мы вводили ее в наш сумасшедший дом постепенно, и форсировать события не стоило. С другой стороны, чем дольше я тянул, тем больше у Алисы появлялось оснований для сомнений и недоверия.

Так ничего и не придумав, я решил, что утро вечера мудренее. Все равно в Долину Царей мы собирались только завтра, а сейчас занялись устройством на ночь в одной из каирских гостиниц. Дополнительной трудностью стало распределение по номерам. Проблема заключалась в том, что свободными остались лишь двух– и трехместные комнаты. Задачка для пятого класса: как, скажем, поделить нас на два двухместных номера?

Вариант номер один: самый рациональный с точки зрения логики. Если Данира нужна мне в качестве рации, настроенной на волну Лилит, значит, нам следует расположиться в одном номере, а Моргане с Алисой – в другом. Но какие мысли в этом случае появятся в голове у Хохловой, одному богу известно.

Вариант номер два: в паре с ламией заселяется Моргана. Тогда вторую комнату занимаем мы с Алисой. И я не очень удивлюсь, если она воспримет это как грубую попытку подката.

Вариант номер три: мы с Морганой вместе, как родственники, а в другой комнате – Данира и Алиса. Представив себе подобный расклад, я даже вздрогнул, ибо сильно сомневался, что ламия удержится от искушения прикончить ненавистную ей инквизиторшу в мое отсутствие. Кроме того, сам по себе факт, что она окажется вне нашего с Морганой контроля, меня категорически не устраивал.

Мы остановились на четвертом варианте: Моргана, Данира и Алиса заняли трехместный номер, а я один – двухместный. Насчет последнего, правда, пришлось поторговаться с портье. Дело, впрочем, решилось даже не взяткой (наши финансы не позволяли нам особенно шиковать), а ментальным воздействием ламии.

Решив таким образом наименьшую из наших проблем, мы наконец легли спать. Следовало хорошенько отдохнуть, так как завтра, по нашим с Морганой обоснованным подозрениям, нам предстоял еще тот денек. Вот только с отдыхом у всех четверых нежданно-негаданно возникли серьезные проблемы.

Глава 39

Беспокойная ночь

Каир. Египет. Ночь с 13 на 14 ноября 2010 г.

Моргана заснула неожиданно быстро и крепко, а пробудилась оттого, что ее кто-то тряс за плечо. Молодая криганка вскинулась на кровати, и изумрудные огоньки в ее глазах заставили склонившуюся над ней Алису отпрянуть.

– Слушай, Марина, а ты вообще-то – человек?

– Наполовину, – отозвалась та, про себя костеря неугомонную соседку. И чего ей, спрашивается, не спится? – У нас с Игорем разные матери.

– Чем больше я узнаю вашу семью, тем больше удивляюсь.

– Ты разбудила меня среди ночи, чтобы выразить свое удивление? – не слишком дружелюбным тоном поинтересовалась Моргана.

– Нет, конечно. Прости, но я хотела бы поговорить о твоем брате.

– А до утра это подождать не может?

– К сожалению, нет. Утром вы опять увязнете в делах, в которых я вдобавок ничего не понимаю, и вам будет не до меня. Кроме того, если я сейчас не выясню кое-что для себя, то, боюсь, не смогу заснуть до рассвета.

Моргана обреченно вздохнула, села на кровати, привалившись спиной к стене, и устремила на Алису пронзительный взгляд:

– А ты упрямая! Ладно, задавай свои вопросы.

При этом она активировала «круг тишины», тем самым исключая спящую за тонкой перегородкой ламию из списка возможных слушателей.

– Твой брат – человек? – спросила Алиса, собравшись с мыслями.

– Самый настоящий. У него были обычные родители. А дар его – точечное попадание судьбы. Такие способности, как правило, по наследству не передаются. Во всяком случае, у людей.

– А ты?

– Что я?

– Ты сказала, что человек только наполовину. А на другую?

– Криганка.

– Это другая раса?

– Да.

– И как же твоя мать познакомилась с отцом Игоря?

– Ну… мамочка искала приключений. И нашла их.

– Но если криги такие… крутые, почему она остановила свой выбор на обычном человеке?

– Знаешь ли, она была весьма своеобразной матерью и со мной на эти темы не откровенничала.

– Это она связывалась с вами там, под Благовещенском?

– Да.

– И мы здесь из-за нее?

– Отчасти. Мы с Игорем уже давно ввязались в очень опасную игру. Это лишь очередной ее этап. Моя мать дала нам некоторую ценную информацию. Мы здесь, чтобы проверить ее.

– И это опасно?

– Очень.

– Игорь поэтому не хотел брать меня с собой?

– Да.

– Других причин не было?

– Что ты имеешь в виду?

Алиса несколько секунд поколебалась, а потом, словно прыгая в воду, резко спросила:

– А какое отношение ко всему этому имеет Данира? Зачем он всюду таскает ее с собой?

На лице Морганы появилась лукавая улыбка:

– Так вот в чем дело! Ты ревнуешь!

– Вот еще! – вскинулась Алиса. – Мне это просто… удивительно. Она все время вертится возле него. Думаю, будь его воля, он бы ее взял к себе в комнату.

– Его воля? – насмешливо переспросила Моргана. – Да тут на все его воля! Захотел бы – взял. Но он о тебе же, дурочке, беспокоился. Как бы ты чего не подумала. Не зря, выходит, опасался.

– А что я, прости, должна думать? Все это очень странно… и подозрительно.

– Подозрительно ей! – возмущенно фыркнула Моргана. – Да знала бы ты…

– Что? Что знала бы я?! – вспыхнула Алиса. – Я тут только и делаю, что пытаюсь хоть что-нибудь узнать! А от меня все скрывают, словно не доверяют или считают малым ребенком.

– Так ведь, учитывая амнезию, ты и есть малый ребенок! Вывали на тебя всю информацию сразу – и крыша поедет! О тебе ведь заботимся! Что же по поводу доверия… Это улица с двусторонним движением. Вот мы о тебе практически ничего не знаем, за исключением того что ты из Святого Ордена. Кстати, должна тебе заметить, что в нашем кругу это – не самая лучшая рекомендация.

– Но я же ничего не помню!

– Да не об этом речь! – досадливо прервала ее Моргана. – Мой брат тебе не просто жизнь спас, а с того света вытащил, рискуя собой. И потом продолжил помогать: приютил, лечил, пытался память вернуть. Абсолютной, заметь, незнакомке. Он, между прочим, и сейчас понятия не имеет, что ты сделаешь, когда к тебе память вернется. Может, убить нас попытаешься или своим сдашь. Погоди, я не закончила! – прервала она Алису, готовую, очевидно, разразиться возмущенной тирадой. – Это он решил с тобой возиться! Я бы, если честно, не стала. Потому как чревато! А он стал. Это к вопросу о доверии. А ты тут хнычешь, что тебе, бедняжке, чего-то там не рассказали! Мы что, должны были перед тобой с самого начала душу вывернуть?!

Моргана замолчала. Выдохлась. Да и ни к чему было продолжать: Алису явно проняло – ее глаза наполнились слезами.

– Да я ведь только хотела удостовериться, что между ними ничего нет!

– Вот в этом можешь не сомневаться, – устало ответила Моргана. – Она здесь с чисто деловыми целями. Если мой брат решит, что тебе стоит это знать, он тебе скажет, а нет – не обессудь. – Ее голос стал более мягким. – А что, он тебе нравится?

– Я не… – начала было Алиса, но тут же вздохнула, капитулируя: – Да. Очень. А… ты не знаешь?…

– Не знаю. Он мне не говорил.

– Но ты ведь можешь догадываться?

– Как и ты.

– Но ты же лучше знаешь своего брата.

– Могу сказать тебе только одно: он еще ни для одной женщины не делал столько, сколько для тебя. Даже для той, которую страстно любил.

– И что это значит?

– А ничего! – отрезала Моргана, раздраженная непонятливостью собеседницы. – Где твое женское чутье? Складывай два и два, подруга!

Лицо Алисы сделалось задумчивым, с легкой примесью мечтательности.

– И что с ней стало? – спросила она после небольшой паузы.

– С кем?

– С этой женщиной.

– Умерла.

– Боже мой! И как это случилось?

– Для него умерла, – уточнила молодая криганка. – Она предала его. И если ты поступишь так же…

– Я?! – возмущенно вскинулась Алиса. – Да никогда в жизни!

– Очень на это надеюсь, потому что… – Внезапно Моргана осеклась, убрала незаметным жестом «круг тишины» и замерла, словно прислушиваясь к чему-то. Затем она вскочила с кровати и рванулась за перегородку, где спала Данира. Там было пусто.

– Анхор побери! – выдавила она сквозь зубы. – Надо же было так лохануться!

– Что случилось? – спросила Хохлова, выглядывая из-за ее спины.

– У нас проблемы, Алиса, – мрачно заявила Моргана. – Причем серьезные.

Глава 40

Охота

Каир. Египет. Ночь с 13 на 14 ноября 2010 г.

Магди Абдель-Дуфур утомленно откинулся на спинку стула. Работа ночного портье, как выяснилось, имеет свои недостатки, главным из которых следовало считать наваливающуюся с определенного момента жуткую скуку. Все доступные развлечения, помогающие скоротать чрезвычайно медленно тянущееся время, он уже испробовал, и они успели ему опротиветь. Это относилось и к играм, установленным на его служебном компьютере, и к сборникам кроссвордов и головоломок, и к телевизору, который показывал все что угодно, только не то, что ему нравилось. Книг же он не читал принципиально: считал их сплошным словоблудием. Ему еще ни разу не удавалось прочесть больше двух страниц подряд – засыпал. А для ночного портье это верное средство потерять работу.

И сегодня тоже, как почти каждую свою смену, примерно с часу ночи Магди тупо смотрел в стену и мучительно пытался придумать, чем бы заняться. Вот и постояльцы, как назло, ведут себя прилично: ни тебе пьянства, ни дебоша в номере. Все было бы развлечение! Даже прибывшая вчера русская компания – мужчина с тремя молодыми женщинами (ну прямо султан с гаремом!) – не пожелала поддержать репутацию туристов из России и необычно рано улеглась спать.

Мысли Магди приняли иное направление: интересно, неужели все три аппетитные цыпочки с этим парнем? И что – им хватает? Хоть одну из них могло бы потянуть на приключения. Лучше бы блондинку! Представив ее внешность, Магди мечтательно цокнул языком. Впрочем, рыжеволосая тоже очень даже ничего, да и брюнетка ей под стать…

На лестнице послышалось цоканье каблуков. Ночной портье поднял глаза и не поверил им – спускалась блондинка из той самой компании, о которой он только что думал. Это что – материализация мыслей или просто совпадение? После секундного размышления Магди остановился на последней версии.

Ночной портье быстро провел расческой по своим слегка растрепанным волосам и поднялся с места.

– Э-э-э… я могу вам чем-то помочь?

Взгляд блондинки был из тех, которыми растапливают айсберги. Магди же до ледяной громады было куда как далеко. Его глаза тут же утонули в изумрудных озерах, поселившихся на лице ангела, который спустился к нему, казалось, с самых небес.

– Гм, у меня возникли небольшие затруднения, – промурлыкала она на безупречном английском. – Надеюсь, вы поможете мне их разрешить.

Блондинка приближалась к нему с зачаровывающей грацией дикой кошки, а взгляд Магди алчно блуждал по ее фигуре сверху донизу. Ангел? Нет, скорее – демон-искуситель.

– Все, что в моих силах! – с жаром произнес он. – И даже немного больше.

– Больше мне не потребуется. – Красотка отвечала ему не менее откровенными взорами. – Ваших сил будет вполне достаточно.

– В чем… ваша проблема? – Магди обнаружил, что его голос даже осип от волнения, и порадовался тому факту, что стойка успешно скрывает испытываемые им желания, с каковой функцией категорически не справлялись облегающие брюки.

Впрочем, для блондинки, кажется, и так все было кристально ясно. Она вплотную подошла к стойке, и взгляд ночного портье уже не отрывался от ее бездонных глаз.

– Моя проблема? Скука. Огромная, всепоглощающая скука.

– В таком случае проблема у нас общая. – Магди непроизвольно облизал внезапно пересохшие губы. – Может быть, попытаемся решить ее вместе?

– Может быть. А как вас зовут? – поинтересовалась блондинка.

– М-Магди. – Он чувствовал, что его колени подгибаются, а руки дрожат, но счел это следствием бушующей внутри него гормональной бури.

– А меня – Диана. Очень приятно познакомиться.

– Мне тоже… – Магди вдруг покачнулся от неожиданно накатившей слабости и вынужден был схватиться за стойку.

Блондинка накрыла его подрагивающую кисть своей.

– Вам плохо? – заботливо поинтересовалась она.

– Мне замечательно! – страстно запротестовал Магди. – Просто оступился. М-может быть, пройдем ко мне?

– Не знаю. – Как ни странно, скромное выражение шло ее лицу не меньше, чем распутное. – Это как-то слишком быстро. И потом – как же ваша работа?

– Моя работа – оказывать всестороннюю помощь постояльцам нашей гостиницы. А вы – постоялец. Ваша проблема – моя проблема!

– Так уж и всестороннюю? – лукаво прищурилась она. – И что – никаких ограничений?

– Никаких! – Магди едва контролировал свою страсть. Кровь молотком стучала в его висках. – Я, конечно, не волшебник, но для вас…

– Что для меня? – Она наклонилась над стойкой, и в вырезе ее платья стала хорошо видна грудь.

Окончательно потеряв контроль над собой, Магди потянулся к ее губам, таким близким, таким манящим, но холодный палец искусительницы коснулся его приоткрытого рта, и он остановил движение.

– Что для меня? – настойчиво повторила блондинка, и вдруг под мягкими, бархатными обертонами ее голоса почувствовалась сталь. – Ты сделаешь все?

– Все, что скажешь! – Если бы не руки, опиравшиеся на стойку, Магди едва ли удержался бы на ногах: слабость накатывала все сильнее. Он даже испугался, что сейчас отключится. Только не это! Только не сейчас!

– Будет немного больно.

– Я готов!

– Ради того, чтобы быть со мной?

– Да!

– Тогда слушай меня внимательно…

Глава 41

Беспокойная ночь

(продолжение)

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Каир. Египет. Ночь с 13 на 14 ноября 2010 г.

Я проснулся резко, словно от удара, сел на кровати и примерно с полминуты мучительно пытался сообразить, где нахожусь. Вообще-то из меня еще тот путешественник – к новым местам я привыкаю долго и трудно, даром что в последнее время нам с Морганой периодически приходится менять место жительства. В данном же случае моему замешательству еще в немалой степени способствовал кромешный мрак южной ночи.

«Каирская гостиница!» – наконец сообразил я и переключил мозги на решение другой задачи – определить, что же именно меня разбудило. Задача оказалась нетривиальной. Плохой сон? Не похоже. Насколько я помнил, к моменту пробуждения мне снилось что-то вполне нейтральное. Тогда Э-магический сторожок, сообщающий о каком-то неприятном, а то и опасном событии? Скорее всего, так. С чем это может быть связано? Вариантов было три: с анхорами, Лилит и кромешниками или Данирой. Причем я почему-то склонялся к последнему варианту. Тут же у меня созрело решение проверить, как там мои женщины.

Я быстро оделся, подошел к двери номера и, распахнув ее, на самом пороге столкнулся с Морганой. Она стояла, явно готовясь постучать, а за ее спиной маячила Алиса, бледная и встревоженная.

– Игорь, у нас неприятности! – с ходу заявила моя дочь.

– Данира? – спросил я.

– Как ты догадался?

– Интуиция, – скривился я. – От этой ходячей рации с мерзким характером я постоянно ждал какой-нибудь гадости. И вот дождался… Что случилось?

– Она исчезла.

– Мимо тебя?

Моргана кивнула, виновато потупившись.

– Думаешь, она решила утолить голод?

– Возможно, – с сомнением произнесла моя дочь. – Или сбежала телепортацией.

– Это вряд ли, – возразил я. – Я так и не снял настройки «темных оков», так что меня сразу дернуло бы за ней.

– Тогда она где-то рядом! – сразу воспрянула духом Моргана.

– И ее нужно как можно скорее найти, – резюмировал я, закрывая за собой дверь номера, – а то, боюсь, к утру в гостинице образуется как минимум один труп.

С этими словами я решительно направился к лестнице. Женщины молча последовали за мной.

Дойдя до нее, я остановился и предложил:

– Для ускорения дела нам лучше разделиться. Ты, Марина, вместе с Алисой идешь наверх, а я – вниз.

– А можно мне с вами? – неожиданно обратилась ко мне Хохлова.

Я бросил на нее слегка удивленный взгляд, а затем перевел его на Моргану. Та пожала плечами с абсолютно невинным выражением лица.

– Ну хорошо. Только прошу не высовываться.

– Как скажете.

Мой мозг лихорадочно обдумывал ситуацию. Если исходить из того, что на данный момент для ламии побег невозможен (и она это знает), то сей фортель вызван, скорее всего, голодом. Значит, надо искать наиболее доступную для нее жертву. Я припомнил все, что Моргана рассказывала мне об этой касте кригов. Времени на долгие игры с доведением жертвы до полного эмоционального коллапса у нее точно нет, а потому, опасаясь репрессивных мер с моей стороны, она постарается провести блицкриг с первым, кто ей попадется. Самой подходящей кандидатурой виделся дуреющий от скуки ночной портье.

– Давайте-ка спустимся на первый этаж.

Алиса молча кивнула. Мне это понравилось: умение не задавать вопросов в неподходящий момент – редкое качество в женщинах. Однако дойти до первого этажа нам не удалось: навстречу поднималась ламия, и вид у нее был не просто довольный: ее переполняло предвкушение.

Во мне плеснулся гнев, но я сдержал его.

– Где портье? – Холод моего голоса был пропорционален степени недовольства, и ламия это мигом поняла.

– Откуда мне знать? – поспешно погасив кривую усмешку, ответила Данира. – Я за ним не слежу.

– Не морочь мне голову! Что ты с ним сделала?

Очевидно, на моем лице много чего можно было прочитать, так как Данира съежилась и отступила на шаг:

– Да не трогала я его!

Ее ложь я почувствовал сразу: не ламии обманывать мой Э-детектор. Криганка уже основательно напиталась эмоциональной энергией портье, хотя еще не до конца. Он был жив, но это ненадолго. Моргана рассказала технологию охоты ламий на смертных: по их внушению либо в результате искусной провокации человек должен умертвить себя. Без этого насыщение не будет полным. Видимо, Данира сейчас ждала именно такой завершающей точки.

– Алиса, быстро вниз! Найдите ночного портье и, что бы он ни делал, постарайтесь остановить его!

– Хорошо.

Она умчалась вниз по лестнице, а я повернулся к ламии. Болевая волна отшвырнула ее к стене и заставила скорчиться.

– Будешь обманывать меня, дрянь?!

– Не надо!.. Я не… буду… – прохрипела Данира.

– Не будешь что?

– Обманывать… вас.

В этот миг на улице послышался визг автомобильных тормозов, удар и крик. Кажется, Алиса опоздала. Ярость во мне плеснулась сильнее, и новая болевая волна была куда мощнее первой. Ламии пришлось ох как солоно!

– Ты, мразь, еще жива только потому, что я тебе разрешаю! – чеканил я, вбивая каждое слово ей в мозг болевыми импульсами, словно молотками. – Но я могу и передумать!

Когда я отпустил ее, криганка рухнула на пол трепещущей грудой плоти, даже близко не напоминающей ту хищную и уверенную в себе красавицу, которая поднималась по лестнице.

– Я… не могу… без этого… – еле выдавила она. – Мне нужна… энергетическая… подпитка. Разве что… вы будете меня… поить энергией стаканами.

– Стаканами, говоришь?! – опять вскипел я. – Вот тебе ведро!

Новый удар заставил ламию отключиться. Я смотрел на эту измочаленную Э-магией хищницу, и во мне пробудилась жалость. В конце концов, львы и тигры тоже не могут без мяса, так что же – их всех перебить, что ли? С другой стороны, когда они начинают охотиться на людей, их пристреливают. Здесь – тот же случай. Или все же не совсем?

Снизу прибежала Алиса. На ее лице были злые слезы:

– Портье мертв: его машина сбила. Я опоздала совсем чуть-чуть. Это она сделала?

– Да.

– А что с ней?

– Мы поспорили, – мрачно ответил я, – на этические темы.

Алиса поежилась:

– А с вами лучше не спорить, как я погляжу.

– Обычно я лучше владею собой.

– Сейчас шум поднимется, – сообщила Алиса. – Что с ней делать?

– Идем ко мне, – решил я и поднял бессознательную ламию на руки.

На половине пути навстречу нам попалась Моргана, ощутившая вспышки Э-магии.

– Она успела? – кивнула дочь на тело в моих руках.

– Да, – мрачно ответил я.

– Это ты ее?

– Да.

– Сурово.

На это я промолчал. Еще можно было бы плечами пожать, да на руках бессознательная Данира. Сам знаю, что сурово. Налицо явный перебор с воспитательными мерами. Ведь на инстинкт так просто узду не накинешь. Что, скажем, стал бы делать я сам, если бы моя жизнь зависела от поглощения чужой энергии? Вот то-то! Проблему надо решать, а каждый раз терзать ламию – не выход. Правда, и смертей допускать я больше не собирался.

Между тем мы добрались до моей комнаты.

– Ключ в правом кармане, – сообщил я Моргане.

Она только усмехнулась, приложила ладонь к замку, и дверь открылась. Я внес ламию в комнату и аккуратно положил ее на диван.

– Теперь, пожалуйста, оставьте меня с ней наедине.

Алиса, видимо, хотела что-то возразить, но Моргана положила руку ей на локоть и выразительно покачала головой.

Когда они вышли, я повернулся к Данире. Вот блин! Ведь мерзавка редкостная, а меня совесть мучает! Так я, чего доброго, скоро кромешников жалеть начну. Правда, ламия – все-таки другой случай. К тому же она мне нужна.

Я вздохнул и направил на криганку исцеляющую волну. Данира очнулась секунде на двадцатой излучения. Закашлялась и, увидев меня, попыталась отодвинуться, но без сил откинулась на подушку.

– Не знаю… зачем я вам… нужна, но если… так пойдет дальше, я… скоро загнусь.

– Не загнешься – я не позволю. Но убивать тоже не будешь.

Она горько усмехнулась:

– А вы… можете перестать есть?… Совсем…

– Тебе и не придется. Нужна энергия? Буду тебя с ложечки кормить.

– Как?

– Ты забыла, кто я?

Силы, видимо, понемногу возвращались к ламии: к моей положительной волне добавилась собственная регенерация. К тому же гибель портье тоже принесла ей весьма неслабую энергоподпитку. В результате криганка достаточно быстро оклемалась от полученной экзекуции, а мои слова пробудили в ней столь неподдельный интерес, что она даже села на кровати:

– Как вы это себе представляете?

– Тебе какая требуется энергия – отрицательная или положительная?

– И та и другая. В соотношении примерно шестьдесят на сорок.

– Могу предложить только восемьдесят на двадцать – положительная у меня в дефиците.

– Ну вообще-то…

– Вот только не надо строить из себя гурмана! Разносолов я тут тебе готовить не собираюсь – ситуация не та. Бери, что дают.

Какое-то время Данира колебалась.

– Ну хорошо. Только излучение не должно быть очень интенсивным, иначе мне не удастся его поглотить: я ведь все-таки не десмод.

– Принято. По интенсивности отрепетируем, чтобы все было как надо. Еще у тебя имеются какие-нибудь жизненно необходимые потребности, о которых мне следует знать?

Криганка замолчала.

– Не слышу ответа, – с легким раздражением произнес я, поднимая на нее глаза, и осекся: ее взгляд резко изменился. Теперь на меня смотрели насмешливые глаза Лилит.

– Привет, любовничек! – произнесла она с кривой улыбкой. – Прости, что вмешалась в ваш разговор, но у меня мало времени. Впрочем, должна заметить, что твоя мягкость тебя когда-нибудь погубит.

– Мне, видимо, надо было вдребезги разнести твой живой сотовый телефон? – огрызнулся я.

– Да речь не об этом. Впрочем, учить тебя жизни я не собираюсь – некогда, да и по большому счету незачем.

– Вот-вот, давай-ка ближе к делу!

– Можно и ближе. Вы сейчас в Каире?

– Да.

– В таком случае ноги в руки – и в Луксор! Хранитель Осколка номер пять – анхор из касты начал. Он живет под личиной американского археолога, занимающегося раскопками в Городе Мертвых. В основном он находится в Долине Царей. Рекомендую телепортацией в непосредственной близости от пункта назначения не пользоваться, чтобы не насторожить хранителя. К тому же при нем будет форс. Телепортацией вы спровоцируете его на резкие действия, что для вас нежелательно: вам не драться с ним надо, а сотрудничать. Вот ведь – никогда не думала, что скажу такое про анхора! Но вы пока еще не раскрутились настолько, чтобы самостоятельно уделать четверку харров. Поэтому – скрытность, скрытность и еще раз скрытность! И скорость, разумеется. Я, конечно, попробую задержать кромешников ненадолго под предлогом необходимости предварительной разведки, но вам все равно следует поторопиться. Мой вам совет: дайте форсу вступить в бой – и только потом вмешивайтесь. Так и ему будет не до разборок с вами, и для харров ваше появление окажется внезапным.

– Что ж, все выглядит разумным.

– Еще бы! – фыркнула Лилит. – Я же придумала!

Я промолчал о том, что до этой тактики мы давно уже додумались сами, – пусть погордится.

– Только большая к вам просьба, – продолжала Лилит, – по мне ненароком не шарахните! С меня хватит и форса с «расщепителем».

– С чем?

– Это мощное энергетическое оружие анхоров. Его, похоже, раздали всем форсам, которых приставили к хранителям Осколков. Но ты о нем не беспокойся – против вас оно вряд ли будет использовано, если, конечно, вы не сглупите и сразу же дадите понять, на чьей стороне сражаетесь.

– Можем мы надеяться на ответную любезность с твоей стороны?

– Рассчитывать-то можете… Я, по крайней мере, сделаю все, от меня зависящее, чтобы ограничить свое участие в бою противостоянием форсу. Но если кромешники потребуют…

– В твоих интересах, чтобы не потребовали, потому что в ответ я ударю третьим уровнем. Даже не сомневайся!

– С тебя станется! – пробурчала Лилит после небольшой паузы. Видимо, моя угроза произвела на нее впечатление. – Так или иначе хватит ночевать! Чем раньше вы окажетесь в Луксоре, тем больше шансов, что не только не опоздаете на бой, но и успеете к нему подготовиться.

– Кстати, чего нам ожидать от харров?

– Проблем, – мрачно заверила меня Лилит. – Это очень мощные боевые маги, завладевшие к тому же телами анхоров. Победной тактики против них посоветовать, к сожалению, не смогу. Не потому что не хочу, а потому что не знаю. Это, разумеется, вовсе не значит, что они непобедимы. Используйте все, что умеете, работайте на максимуме сил – и с помощью форса одержите победу. Если же не получится их убить, приберите, по крайней мере, к рукам Осколок. Полагаю, у вас им его отобрать будет потруднее, чем у нынешнего хранителя.

– Как он выглядит?

– Как осколок! – раздраженно огрызнулась Лилит, но потом смягчила тон: – По форме они все разные, разве что изобилуют острыми углами. Кроме того, от него веет холодом и агрессивной мощью. Ты этого можешь и не почувствовать, но вот Моргана – наверняка. Так что не ошибетесь. Если получите Осколок, уже не вы за харрами, а они за вами гоняться будут. Так что рано или поздно вы получите шанс угробить этих гадов. Впрочем, лучше бы вам это удалось с первой попытки, так как вполне вероятно, что в случае поражения кромешники именно на меня спустят всех собак. Боюсь, этого я не переживу. В буквальном смысле. А я вам еще пригожусь: обещание свое помню и нарушать не собираюсь. Главное – вы свое сдержите.

В следующее мгновение по изменившемуся лицу Даниры я понял, что Лилит покинула ее тело.

Глава 42

В чужом мире

Протер – пятый мир Щита

Когда Алена Тихорецкая вынырнула из сна, больше напоминавшего беспамятство, ее охватили испуг и смятение. Не имея понятия, где находится и как здесь оказалась, первым делом она осмотрела помещение. Это была небольшая – вряд ли больше десяти квадратных метров – и весьма скудно обставленная комнатка. Помимо кровати, имелся платяной шкаф, кресло и что-то типа небольшого комода. Вполне обычная обстановка для квартир, которые сдают внаем малообеспеченным гражданам. Отсутствие окна еще больше настораживало. Испытывая сильное желание определиться хотя бы со своим местонахождением, Алена попыталась встать, но сильная слабость вкупе с головокружением вынудили ее отложить разведку на будущее.

Откинувшись на подушку (довольно мягкую, кстати), Тихорецкая обратилась к собственной памяти. Последним ее смутным воспоминанием был разговор в машине с капитаном ФСБ Егоровым, который, похоже, был таким же фээсбэшником, как она – звездой балета. Фамилия Егоров тоже наверняка фальшивая. Он собирался ее похитить. Впрочем, почему «собирался»? Наверняка и похитил. И это подтвердил всплывший в памяти фрагмент разговора с «Егоровым», когда она поняла, что тот везет ее не домой. Затем глаза и сознание затопила волна мрака – и вот она здесь. А эта комната – ее тюрьма: ведь дверь наверняка заперта снаружи… Заперта? А может, все-таки нет? Но сил было слишком мало, чтобы тратить их на проверку того, что Алена сочла очевидным фактом.

Тихорецкая вернулась в своих рассуждениях к «Егорову». Кем был на самом деле этот фальшивый капитан ФСБ? Очевидно, он работал на тех же людей, с которыми возникли проблемы у ее брата, а ее пытался похитить именно с целью оказать давление на Игоря.

«Эх, братец, братец, куда же ты вляпался?» С тех пор как Игорь исчез почти два года назад, Алена часто думала о нем: где он, что с ним, жив ли еще? В принципе дистанция между ними стала увеличиваться еще годом раньше – с момента ее свадьбы или даже с того дня, как Игорь уволился из той адвокатской конторы. Он как-то замкнулся в себе, отдалился и старался большую часть времени проводить в одиночестве. В других обстоятельствах она бы непременно попыталась выяснить, в чем дело, достучаться до брата, но тогда была слишком занята собой и Артемом, подготовкой к свадьбе, потом семейными делами – и сама не заметила, как все это постепенно вытеснило Игоря из ее жизни, а затем он и вовсе исчез. Совсем.

То, что фальшивый фээсбэшник рассказал про его предпринимательскую деятельность, вызвало у нее недоумение: это совершенно не вязалось с образом того Игоря Логинова, которого она хорошо знала. Брат раньше не находил в себе смелости, энергии и предприимчивости для каких-то сольных проектов и всегда комфортнее чувствовал себя на месте ведомого. А уж связываться при этом с опасными людьми – это вообще в голове не укладывалось. Правда, в чем-то «Егоров» мог и лгать, но то, что похищение было связано с Игорем, можно считать достоверным фактом.

А если брат за тем и отдалился от семьи, чтобы какие-нибудь побочные эффекты его новой карьеры не ударили ненароком по близким людям? Тогда все становится понятным: и его долгое молчание теперь, и нежелание посвящать ее в свои дела еще в то время, когда они изредка общались. Выходит, напрасно она на него обижалась, да и родители тоже. Любовь бывает разная. Далеко не всегда это чувство выражается словами, ласками, объятиями, частыми разговорами и нежными взглядами. Иногда любовь – это просто вовремя отойти в сторону, скрыться с глаз, чтобы о тебе не было ни слуху ни духу. Как сейчас. Большая беда оказалась почти кармически связана с Игорем, и он не желал, чтобы она, словно чума, перескочила на членов его семьи. Он сделал для этого все, но не преуспел: беда все равно настигла их.

Алена попыталась справиться с нахлынувшей волной тоски и отчаяния. Это ей удалось, хотя и не сразу. Природный оптимизм, свойственный ей с рождения, все-таки возобладал. Она стала искать плюсы в сложившейся ситуации. Ее похитили и держат взаперти (последний факт, правда, еще следовало проверить, что она непременно и сделает, как только наберется сил). Но ее тюрьма в общем-то довольно комфортна, и если похитители собираются ее использовать в качестве заложницы, то позаботятся, чтобы она была жива и здорова. Игорь никогда не пойдет на сотрудничество с ними, пока не убедится, что с сестрой все в порядке. Более того – он сделает все для ее скорейшего освобождения. Правда, слово «все» в данном контексте весьма тревожило Алену. Что потребуют похитители от брата в обмен на ее жизнь и здоровье? Тут простор для воображения открывался весьма широкий, ибо Алена абсолютно не представляла нынешних возможностей Игоря и того, какими делами он занимался последнее время. Тогда что толку размышлять об этом? В результате получишь только головную боль и депрессию.

Не лучше ли наконец подняться и проверить хотя бы, заперта ли дверь? Правда, Алена была почти уверена, что знает ответ, но «почти» – это ведь не точно. Приняв решение, она поднялась с постели, покачнулась, ухватилась за спинку кресла, преодолела приступ головокружения и медленно двинулась к двери. Взявшись за ручку, она повернула ее, и, к невыразимому удивлению Алены, дверь распахнулась. Тихорецкая непременно упала бы, если бы возникший рядом неведомо откуда высокий мужчина не подхватил ее.

– Ну вот вы и очнулись, Елена Андреевна! – произнес он глубоким баритоном. – А то я, признаться, уже начал слегка беспокоиться.

Тихорецкая подняла на него глаза. Это был не «Егоров». Данный факт, разумеется, еще ни о чем не говорил – мнимый фээсбэшник вполне мог передать ее в руки своих сообщников. Черты лица незнакомца были весьма мужественными, хотя на ее вкус чересчур резкими. Вот только глаза… В них было что-то странное. Они казались какими-то… слишком древними, что ли? У человека такие глаза могли бы появиться, проживи он хотя бы несколько веков…

«И о чем ты только думаешь, дурочка? – тут же осекла себя Алена. – Ты его еще инопланетянином назови!»

Вслух же она задала самые актуальные на данный момент вопросы:

– Где я, и кто вы?

– Сразу к делу, не так ли? – усмехнулся незнакомец. – Что же, я отвечу на ваши вопросы, только давайте сперва пройдем к остальным. Уверен, их интересует примерно то же самое, а мне не хотелось бы повторяться.

– К остальным? – переспросила ошеломленная Алена. Такого поворота событий она не ожидала.

– Терпение, Елена Андреевна. Скоро вы все узнаете. Скажу одно: томиться в одиночестве вам не придется.

Когда закончились изумленные восклицания, слезы, объятия и поцелуи, вновь воссоединившаяся семья Логиновых с примкнувшим к ним Артемом Тихорецким (в собравшейся компании не хватало только Игоря) повернулась к высокому незнакомцу, который стоял в стороне и терпеливо ждал, пока у родственников схлынут эмоции.

– Ну что, я вижу, вы уже готовы воспринимать новую информацию, – произнес он. – Для начала прошу оглядеться вокруг.

Оглядеться действительно стоило. Это новое помещение кардинально отличалось от того, в котором очнулась Алена. Во-первых, оно было гораздо просторнее. Во-вторых, высокие сводчатые потолки и скругленные углы пошли бы скорее какому-нибудь дворцу старой постройки, а не современному зданию. А в-третьих, тут имелось громадное окно овальной формы, из которого сочился какой-то странный тусклый фиолетовый свет.

– Можете выглянуть в окно. Только предупреждаю – вид вас поразит.

Слегка напрягшиеся после такого анонса, родственники подошли к проему и… в изумлении замерли. Незнакомец не преувеличил. Вид не просто поразил – он потряс. Здание располагалось на высокой горе, крутой склон которой сбегал куда-то вниз, теряясь в густом «молоке» тумана. Но главным было не это. Природа вокруг навевала ассоциации с морским дном у какого-нибудь кораллового рифа. Повсюду присутствовали какие-то странные губчатые образования всевозможных форм и расцветок, от которых у людей зарябило в глазах. Растительность также была больше похожа на водоросли, чем на обычные наземные растения: извивающиеся жгуты и трубки, расширяющиеся кверху, тянулись в небо, бросая вызов законам тяготения, словно вокруг была вода, а не воздух. Само небо поражало необычным фиолетовым оттенком. Никакого светила в нем заметно не было, но мягкий свет струился, казалось, сразу со всех сторон, так что предметы практически не отбрасывали тени. Сюрреалистический пейзаж вогнал людей в шок, и они поспешили отойти от окна.

– Что это такое? Где мы? – озвучил общее недоумение Артем.

– Вам лучше будет сесть, – спокойно произнес незнакомец. – Разговор предстоит непростой.

Похищенные поспешили последовать его совету и опустились на имеющиеся в комнате вполне обычные кресла: крепости в ногах не чувствовал никто.

– Итак, полагаю, все вы недоумеваете, где находитесь, и понятия не имеете, как и почему здесь оказались. Пейзаж за окном мог навести вас на некоторые мысли, но вряд ли они близки к истине. Так что сразу информирую и прошу поверить мне на слово: вокруг не привычный вам мир, который вы называете Землей.

– Другая планета? – воскликнула Алена.

– Почти. Это другой мир, принадлежащий к так называемым мирам Щита. Условия тут довольно сильно отличаются от земных, но в этом локальном районе хозяин мира постарался создать для вас более или менее привычную среду. Не в плане пейзажа, разумеется, а в плане условий: воздух для дыхания, тяготение, микробиология. Данные условия сохраняются в достаточно небольшом радиусе от этого дома, так что удаляться от него не советую. В пределах же ближайших окрестностей ваши перемещения ничем не ограничены. – Он поднял руку, останавливая Артема, порывающегося заговорить: – Пожалуйста, все вопросы потом. Дайте мне закончить. В первую очередь позвольте вас заверить: я – не хозяин этого мира, а лишь его порученец. Вы можете называть меня Бреген. Но то, на что хозяин мира пошел ради вас, – шаг беспрецедентный, показывающий, насколько вы ценны для него. Право, ему будет весьма печально, если с вами по вашей собственной неосторожности или какой-либо иной причине что-нибудь случится. Цель вашего появления здесь – именно ваша безопасность, каковую невозможно в полной мере обеспечить у вас дома.

– Безопасность? – наконец прорвался с вопросом Артем. – Но от чего? Там нам ничто не угрожало.

– Ошибаетесь! – резко возразил Бреген. – Переместив вас сюда, мы лишь ненамного опередили другие силы, которые, будьте уверены, обращались бы с вами куда менее лояльно. Силы эти уже пытались похитить кое-кого. – Тут его взгляд уперся в Алену. – И только наше вмешательство сорвало их планы.

– Значит, тот человек в машине, – произнесла Алена осторожно, – представившийся капитаном Эф-Эс-Бэ Егоровым, был от вас?

– Нет. Он работал на противоположную сторону.

– А что нужно той стороне?

– Прежде чем ответить вам, я хотел бы задать встречный вопрос. – Бреген слегка улыбнулся. – Что объединяет всех вас, сидящих сейчас тут?

– Мы – одна семья, – впервые подал голос Андрей Николаевич Логинов.

– Верно. Но она ведь не в полном составе, не так ли? В частности, не хватает ваших родственников, господин Тихорецкий. Это потому, что они для противоположной стороны не представляют интереса, а следовательно, и для нас тоже. Но и в другой половине вашей семьи тоже не полный комплект.

– Игорь! – воскликнула Алена.

– Да. Игорь Логинов. Именно он и является косвенной причиной того, что все вы оказались в этом мире. Дело в том, что вокруг вашего общего родственника сейчас завязался очень тугой узел из интересов самых различных сил Вселенной. Да-да, я не оговорился. Он оказался куда более значительной персоной, чем можно было бы предположить, и вдобавок ввязался в очень серьезную игру с чрезвычайно высокими ставками. А игроки подобного уровня очень не любят элементов непредсказуемости, вмешивающихся в их планы. Неординарные способности Игоря Логинова как раз и стали таким элементом. Подобного человека лучше иметь в союзниках или, в крайнем случае, держать под надежным контролем. Другая сторона, по всей видимости, выбрала контроль. А для этого им достаточно заполучить в заложники любого из вас либо всех вместе.

– Но чего в Игоре такого неординарного? – удивилась Ольга Петровна. – Мой сын – обычный человек.

– Он был им до недавнего времени. Но в Игоре с рождения дремали паранормальные способности удивительной силы. Пробудились они почти три года назад после того, как он побывал на одной загородной вечеринке.

– Его корпоратив в адвокатской конторе! – осенило Алену. – Именно с него все началось!

– Именно так.

– И какие же это способности?

– Я, к сожалению, не уполномочен давать вам такую информацию.

– Но почему?

– Такова воля хозяина мира. А его воля – для меня закон.

– Хозяина мира? С ума сойти! А кто он? Или эта информация тоже под запретом? – стал допытываться Артем Тихорецкий.

– Он – Демиург, один из сотворцов Вселенной.

– Демиург?! Сотворцов?! Вы что, о Боге говорите?! – Артем продолжал озвучивать вопросы, которые, очевидно, волновали всех.

– Вижу, что после нашей беседы неясностей у вас только добавилось. Рассеять их можно, однако это длинная история и, как мне кажется, в данном случае не вполне актуальная.

– Спасибо, конечно, за информацию, только почему мы должны вам верить? – Тихорецкий заговорил с нарастающей агрессивностью. – Вы похитили нас, утверждая, что делаете это для нашей безопасности. А может, вам тоже, как и противоположной стороне, важно заполучить рычаг давления на Игоря?

– Я не могу предоставить вам доказательств чистоты наших намерений, заставить вас поверить. Скажу лишь, что у Игоря Логинова – важнейшая миссия. Он должен исполнить свое предназначение, а наша задача – не мешать ему и не позволять это сделать кому бы то ни было еще. Вы здесь именно для того, чтобы наши враги не могли через вас оказывать влияние на Игоря.

– А сами вы нас для этого использовать типа не собираетесь, – с легким сарказмом произнес Артем.

– Типа не собираемся. – Вывести из себя Брегена было очень нелегко. – В этом нет необходимости. У нас с ним общие цели, и он, к счастью, отличается редкостной сознательностью и здравомыслием. Если мы защитим вас, он сделает все как надо.

– И сколько продлится наше вынужденное заточение здесь? – спросил Андрей Николаевич.

– Этого я вам сказать не могу. Просто не знаю. Все зависит от того, как будут развиваться события. Главное для вас сейчас – сохранять спокойствие и не делать глупостей. О вас тут позаботятся, и вы ни в чем не будете знать недостатка.

– Кроме свободы, – вставил Тихорецкий.

– Тут уж ничего не поделаешь, – с мягкой улыбкой произнес Бреген. – Спасение Вселенной требует жертв. И поверьте: ваша – самая незначительная из них.

Глава 43

Новая информация – новые замыслы

Метрополия Сокрытого

Сокрытый пребывал во власти смешанных чувств. Тут была и ярость, что законную добычу перехватили прямо у него из-под носа, нарушив тем самым часть его планов. Но присутствовало и торжество: своей внезапной и дерзкой акцией его противник раскрыл себя. Тайное наблюдение принесло свои плоды, и отныне Сокрытый знал не только имя действующего против него Демиурга, но и личность одной из его главных марионеток. Надо же – Бреген из касты асуров, правая рука самого Сайфера! Засветив такого агента, противник поступил весьма опрометчиво. Кроме того, как бы этот криг ни путал свои телепортационные следы, Первому не составило особого труда вычислить его конечный пункт назначения.

– Итак, Протер, – проговорил Сокрытый со злобным удовлетворением. – Ты перехватил у меня ценных пленников, собрат Симор, но это тебе даром не пройдет! И когда случится то, что случится, ты станешь первой жертвой. Это я тебе обещаю.

Он повернулся к лежащему без сознания инквизитору. Тот был здорово искалечен, но еще жив. Его-то Сокрытый выдергивал из Базового мира куда аккуратнее: ни вычислить, ни подкопаться. Судя по ауре несчастного, жить ему оставалось недолго, однако в силах Сокрытого было изменить эту ситуацию, что он и собирался сделать.

– Нет, господин Шестаков, – медленно проговорил Демиург, направляя на инквизитора положительную волну, изгоняющую прочь нависшую над ним тень смерти, – вам еще рано сходить со сцены. Для вас еще есть работа.

Заметив, что состояние Шестакова улучшилось настолько, что он вот-вот готов очнуться, Сокрытый передал в его мозг усыпляющий импульс, после чего стал творить над телом куда более тонкие заклинания. Это заняло у него немногим менее часа, но по завершении работы Демиург позволил себе удовлетворенную улыбку: кармическое программирование судьбы даже простого смертного, не говоря уже о тех, кто обладает Силой, – задача высшей категории сложности, требующая немалого искусства, аккуратности и терпения. Сейчас у Сокрытого все получилось как нельзя лучше. Теперь инквизитор станет ему куда более полезным, чем раньше: все его поступки, направляемые тонкими посылами кармической программы, будут вести его к той самой цели, которая нужна Демиургу. Причем сам Шестаков ничего даже заподозрить не сможет – все навязанные программой решения будут казаться ему порождениями его собственного сознания. В общем, Сокрытый имел все основания быть довольным собой.

– Ну вот, господин инквизитор, я с вами закончил… А теперь, пожалуй, вам пора домой.

Примерно через десять минут инквизитор Святого Ордена Сергей Шестаков пришел в себя в сугробе в одном из дворов ЖБИ – окраинного района Екатеринбурга. Он не помнил ничего с того момента, как Бреген нанес ему пси-удар и похитил из его машины Алену Тихорецкую. Естественно, Шестаков и понятия не имел, что отныне уже не властен в самом себе, и что бы он теперь ни делал, карма приведет его на один роковой перекресток, но не предоставит выбора, куда там свернуть.

Глава 44

На пути в Луксор

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Египет. Окрестности Луксора. 14 ноября 2010 г.

Из Карнака в Луксор, несмотря на малое расстояние между этими населенными пунктами, оказалось не так-то легко добраться. Во-первых, рейсового автобуса, идущего в нужном нам направлении, пришлось бы ждать часа три, а такой потери времени мы себе позволить не могли: несмотря на данное мне обещание, Лилит вряд ли сумела бы задержать кромешников так надолго.

Оставалось два варианта: либо нанять местного водителя, либо рискнуть и взять напрокат машину, понадеявшись на то, что Алиса в своей прежней жизни имела водительские права. У меня были некоторые причины думать так. Перед заселением в гостиницу в Каире я совершил поступок, показавшийся моим спутницам лишенным всякой логики: зашел с бывшей инквизиторшей в игровые автоматы, выбрал симулятор вождения автомобиля и предложил ей попробовать свои силы. Она согласилась с явным скепсисом, но, едва взявшись за руль, свое мнение переменила. На лице ее появилась уверенная улыбка, которая становилась тем шире, чем больших успехов она добивалась в этой игре. Правда, Моргана все равно утверждала, что у меня съехала крыша и полагаться на водительское искусство нашей потерявшей память спутницы, базируясь на столь шатком фундаменте, – огромный риск.

В ответ я указал ей, что в первом варианте риска вряд ли меньше. Начать с того, что взять с собой в Луксор местного шофера – означало подвергнуть риску непосвященного человека, а меня и так уже мучила совесть по поводу Алисы. Вдобавок очень не хотелось на собственной шкуре проверять легендарную способность египетских водителей на ровном месте попадать в аварии.

Придя к выводу, что при прочих равных вариант с Алисой выглядит несколько предпочтительнее, решено было попробовать. Но, как выяснилось, найти в Карнаке пункт проката автомобилей – задача весьма непростая, причем отдающая довольно отчетливой безнадегой. В конечном итоге оказалось, что такового в данном населенном пункте попросту не имеется.

– Не беда! – беспечно заявила Моргана. Она, похоже, совершенно забыла о собственных возражениях насчет этого варианта. – Машину можно угнать.

На сей раз я с ней согласился. Не будучи ханжой и учитывая, что именно стояло на кону, тут нельзя было позволить себе быть слишком щепетильным в выборе средств. С реализацией данного плана особых проблем не предвиделось, коль скоро в нашей команде присутствовали сразу две криганки. Обе они могли заставить простого смертного сделать все, что угодно. Например – отдать нам ключи от машины, уйти в какой-нибудь бар и напрочь забыть об этой встрече.

Возможность скоро представилась. На окраине Карнака, словно задавшись целью проиллюстрировать тезис о египетских водителях, столкнулись две машины – джип въехал в бок старому, как пирамиды, «фольксвагену». Трудно было представить, как они ухитрились это сделать, учитывая почти полное отсутствие движения в этом районе. Оба водителя, выйдя из своих транспортных средств, бурно выясняли отношения, явно балансируя на грани рукоприкладства.

Нам оставалось только выбрать предпочтительный вариант. Таковым представлялся скорее джип, однако характер аварии был таков, что пострадать могли его жизненно важные части. Водители своими воплями и бешеной жестикуляцией здорово отвлекали.

– Марина, можешь сделать так, чтобы они заткнулись?

– Нет проблем!

В ту же секунду стало тихо, а оба спорщика замерли, безвольно свесив руки по швам.

– «Фольксваген» – инвалид, – неожиданно раздалось над ухом, – а на джипе вполне можно ехать.

Я удивленно обернулся. За моим плечом стояла Алиса.

– Вы уверены? – спросил я.

– Ну… почти.

– А почему?

– Не знаю. Чувствую просто.

– Вспомнили что-то из прошлого? Вы разбирались в автомобилях?

– Видимо, да.

– Что же, это хорошие новости! Значит, и вести сможете.

– Пожалуй.

– Тогда вперед: у нас не так много времени.

Алиса приблизилась к машине и, заглянув внутрь, убедилась, что ключи торчат в замке зажигания.

– Порядок, – сказала она. – Можем ехать.

– Марина, пусть эти двое куда-нибудь свалят.

Моя дочь лишь улыбнулась и слегка повела рукой. Повинуясь ее безмолвному приказу, оба водителя быстрым шагом стали удаляться в сторону ближайшей закусочной.

– Все в машину!

Мы загрузились в джип, и Алиса повернула ключ в замке зажигания. Мотор чихнул и завелся. Бывшая инквизиторша ненадолго задумалась.

– Отключите сознание от управления, – посоветовал я, – и доверьтесь моторной памяти.

Совет оказался дельным. Несколько секунд спустя Хохлова аккуратно вывела джип из тесного контакта с «фольксвагеном» и, развернувшись, поехала в южном направлении, постепенно наращивая скорость. По случаю раннего часа машин на улицах почти не было, но «мастерство» и непредсказуемость местных водителей следовало учитывать. Поэтому, выбравшись за пределы Карнака, мы с облегчением вздохнули. Подняв скорость до 120 километров в час, Алиса погнала машину к Луксору.

Меня же не покидало ощущение, что мы опаздываем. Встретившись глазами с Морганой, я понял, что в этом не одинок. Так и подмывало, плюнув на конспирацию, переместиться непосредственно в пункт назначения. Пока я раздумывал, стоит или не стоит так поступить, небо вдруг потемнело. Удивленный этим, я высунулся из окна. Нас догоняло большое темное облако. В отличие от криганок, магических энергий я не ощущал, но то, с какой скоростью эта туча обгоняла все другие, более светлые, вызывало сомнения в ее естественном происхождении. Моргана на переднем сиденье пребывала в состоянии мрачной задумчивости и, кажется, ничего не заметила. Я потрогал ее за плечо:

– Как думаешь, что это за гадость нас преследует?

Моргана выглянула из окна и громко чертыхнулась. Объяснять свой возглас ей не потребовалось, ибо мгновение спустя могучий грозовой разряд шарахнул из «тучи», лишь каким-то чудом разминувшись с вильнувшим на ухабе нашим джипом.

– Ходу, Алиса! – крикнул я.

Она, впрочем, в дополнительных напоминаниях не нуждалась. Едва прошел секундный шок после удара молнии, как Хохлова вдавила в пол педаль газа, норовя выжать максимум из экспроприированного транспортного средства.

– Марина, Данира, щит! – на всякий случай скомандовал я.

Дочь, впрочем, уже и так предприняла определенные меры, но присоединение к ее защитному заклинанию скромных ресурсов ламии я счел нелишним. Последняя подчинилась без разговоров: по-видимому, к моему авторитету добавился инстинкт самосохранения. Следующий удар из «тучи» принял на себя совместный экран моих спутниц и выдержал. Кем или чем бы ни являлось это странное небесное образование, мы ему, очевидно, были не по зубам.

Но оно, как выяснилось, обладало разумом, а потому после трех безуспешных атак сменило тактику. «Туча» еще ускорилась и без особого труда обогнала наш джип, мчащийся на предельной и, должен заметить, довольно рискованной для такой плохой дороги скорости. А затем струя бурлящей тьмы, составлявшей суть этой «тучи», воронкой смерча низверглась на землю, и на нашем пути возникло облако непроглядного мрака, имеющее как минимум метров сто в поперечнике. Расстояние до него было слишком малым, чтобы мы успели его объехать, а кроме того, я был практически уверен, что оно, в случае такой попытки с нашей стороны, переместилось бы в сторону и все равно «поймало» бы нас.

– Усильте щит! – скомандовал я.

Моргана с переднего сиденья обернулась и скорчила красноречивую гримасу, смысл которой легко было истолковать как «не учи ученого». А секунду спустя мы влетели в облако тьмы, мигом лишившись даже минимального обзора. В салон облако проникнуть не могло, да оно, очевидно, к этому и не стремилось. В самом деле, ехать абсолютно вслепую на скорости около 140 километров в час – чистое самоубийство. Если б еще наша «рулевая» Алиса обладала маги-зрением, был бы хоть какой-то выход, однако потеря памяти лишила ее доступа к этому полезному навыку.

– Попробуйте разогнать эту дрянь, – попросил я.

– Думаешь, я не пытаюсь? – процедила Моргана.

Данира молчала, но по ее напряженному лицу было ясно, что и она делает максимум возможного, однако без видимого эффекта. Не в силах рассеять тьму, моя дочь тем не менее была способна проникать сквозь нее взглядом.

– Сейчас врежемся! – вдруг крикнула она.

– Телепорт в Луксор! – мигом среагировал я и схватил Алису за плечо.

Контактный принцип телепортации за время общения с Морганой я усвоил четко. Она исчезла с переднего сиденья. Практически синхронно с ней то же проделала и Данира. Я же, связанный с ламией «темными оковами», мгновенно переместился следом и за счет физического контакта утащил за собой Хохлову. Пара секунд – и мчавшаяся во тьме машина осталась без водителя и пассажиров. Так что свою печальную участь джип встретил в полном одиночестве.

Глава 45

В Долине Царей

Египет. Город Мертвых в окрестностях Луксора. 14 ноября 2010 г.

«Вот оно!» – понял Артур Сэндфорд. Его сверхчувство сработало лучше любого самого современного прибора, ощутив артефакт на глубине около двадцати метров в толще грунта. Хотя, как правило, то, что искал он, в отличие от обычных предметов старины, излучало в магическом диапазоне. Вот и в этот раз ему повезло наткнуться на один из утерянных артефактов времен Второй Криганской войны. Она оставила в Базовом мире наибольшее число следов, ибо велась практически только на его территории и похоронила несколько древних цивилизаций. Принцип Отрин, замаскированный под личиной археолога Артура Сэндфорда, всегда удивлялся, почему так мало представителей его касты идут в эту профессию. Ведь что может быть естественнее и интереснее для хранителя знаний, чем поиск следов ушедших эпох?

Лично он здесь, в Египте, форменным образом напал на золотое дно: этот регион оказался просто усеян подобными древностями. А кроме того, археологические экспедиции позволяли достигать необходимой и достаточной степени уединения и изоляции от шумной и надоедливой человеческой цивилизации. Необходимой и достаточной для его главной миссии, о которой знали лишь единицы из числа светлых Вторых. В конце концов, здесь, в Городе Мертвых, врагу куда сложнее подобраться к нему незамеченным.

Форс Торндилл с видимым безразличием наблюдал за манипуляциями принципа. Отрин украдкой оглянулся на него и тихо вздохнул: порой ему очень не хватало интересного собеседника. А навязанного ему престолом Влодмиром охранника представить в этой роли было так же сложно, как, скажем, кромешника-целителя. Могучая каста форсов к знаниям о минувших эпохах относилась с плохо скрываемым пренебрежением, ибо не понимала и не желала понимать их практической ценности. Попадались среди них, правда, и счастливые исключения, однако Торндилл к таковым явно не относился. Тем сложнее было объяснить в экспедиции, состоящей сплошь из простых смертных – энтузиастов своего дела, постоянное присутствие рядом с ним Абдул-Хасана Мубарака – араба, являвшегося материальной оболочкой форса. Честно говоря, Отрин с куда большим удовольствием предпочел бы ему общество любого из своих коллег-людей, но выбирать, к сожалению, не приходилось: ситуация к тому не располагала.

Еще раз вздохнув, принцип сосредоточился на излучении артефакта. Почувствовать его было даже не половиной дела. Куда сложнее извлечь находку из толщи камня и песка. Сейчас нечего было даже и думать о привычном аркане «пронизывания»: охранник категорически забраковал его, посчитав слишком энергоемким, а потому чреватым демаскировкой их положения.

Ну что же, ничего не поделаешь – придется действовать старым добрым способом человеческих археологов. Может, так оно и лучше: иногда даже от любимого дела можно устать, если занимаешься им без перерыва многие века. Изучая и применяя магию с незапамятных времен, Отрин иногда (правда, очень редко) позволял себе «шиковать», не пользуясь ею совсем. Сейчас для этого как раз представлялся удобный случай. К тому же его товарищи по экспедиции получат наконец шанс проявить себя и сделаются настоящими соратниками. А то ведь до сих пор все более или менее значительные находки экспедиции совершал он, причем единолично. В конце концов не так уж много им осталось работать вместе. Ради безопасности Осколка принципу вскоре придется сменить дислокацию. По-хорошему, сделать это следовало сразу же, как только пришли тревожные известия об охоте за хранителями. Но ему слишком хотелось завершить начатую работу. Возможно, тем самым он совершил большую ошибку.

Отогнав от себя дурные мысли, Отрин продолжил работу. Принцип постарался четко закрепить в памяти точку пеленгации сигналов от артефакта, чтобы затем, вернувшись сюда с археологами, поточнее навести их на нее. Для этого потребовалось несколько секунд, но когда он наконец расслабился, в его груди вдруг разлилась острая ледяная боль. Приступ был настолько неожиданным и сильным, что Отрин даже охнул, покачнулся и побледнел.

– Что такое? – встревожился форс, мигом активируя энергетический щит и готовясь выхватить «расщепитель».

– Кажется, за Ним пришли, – медленно произнес Отрин, стараясь дышать часто и неглубоко.

– Вы уверены? – нахмурился Торндилл. – Я пока ничего не чувствую.

– Зато Он чувствует, – ответил принцип, положив ладонь себе на грудь.

Сознание услужливо вытащило из глубоких тайников памяти фрагмент очень давнего прошлого.

Перуанские Анды. Март 3012 г. до н. э.

– Вы хоть представляете, чем может для вас обернуться подобный ритуал? – спросил Влодмир, с изумлением глядя на Отрина.

– Понимаю и готов пойти на риск.

– Вы, может быть, и готовы, а вот я не собираюсь терять одного из лучших хранителей знаний из-за его прихоти.

– Но, высокий престол, – взмолился Отрин, – выслушайте меня, пожалуйста! Дело ведь не только и не столько в моей прихоти, сколько в общей пользе для всего нашего дела. Во-первых, я не буду привязан к конкретной точке, где расположен маги-защищенный тайник для Осколка, и смогу вести активный поиск артефактов минувших эпох…

Престол сделал небрежный жест:

– Это слабый аргумент. Число принципов не ограничивается теми, кто хранит Осколки. Активным поиском могут заниматься и другие. Будьте откровенны: ведь дело в том, что этого хочется именно вам? Вижу, что так. Но коль скоро решено сделать вас хранителем Осколка, будьте любезны принести свои желания в жертву необходимости!

Как правило, получив уже вторую подряд отповедь от представителя высшей касты, любой светлый Второй от уровня доминаторов и ниже сдавался и прекращал полемику. Однако этот продолжал упорствовать. Как ни крути, хранители знаний всегда стояли несколько особняком от остальных анхоров. Так что новые возражения со стороны Отрина даже не сильно удивили Влодмира, хотя и привели в легкое раздражение.

– Но ведь и для безопасности Осколка так будет намного лучше!

– И чем это, интересно?

– Тело Второго (даже его смертная оболочка) является не менее, а то и более надежным экраном для излучения Осколка, чем любой из стационарных тайников. Кроме того, постоянные перемещения по миру затруднят поиск Осколка любому из врагов, которому вздумается этим заняться. Он просто предположить такого не сможет.

– Еще бы! – не удержавшись, съязвил Влодмир. – Обычно представители касты начал не склонны к безумному авантюризму.

– Ну и наконец, – проигнорировав его реплику, продолжал Отрин, – симбиоз с подобным артефактом обострит мое чувство опасности, и в случае чего я смогу вовремя принять меры.

– Симбиоз с подобным артефактом, – назидательно промолвил глава Конклава, – запросто может вас убить, чего мне бы очень не хотелось. Это ведь не какая-нибудь безобидная безделушка вроде «темных оков» или «печати Торосара». В нем заключена чрезвычайно мощная энергетика, мягко говоря, совсем не живительного толка.

– Я же специально тренировал свою материальную оболочку на стойкость к подобным излучениям, – усилил натиск принцип, видя, что престол готов сдаться. – Кроме того, если ритуал слияния проведете вы, риск будет минимальным.

После этих слов Влодмир задумался на несколько минут. Для Отрина они тянулись словно час, но нарушить размышлений престола он не решился, понимая, что все главные аргументы уже высказаны и дальнейшее давление может только пробудить в главе Конклава чувство противоречия, в результате чего он примет волевое решение, которое принципу, скорее всего, не понравится. Так что хранитель знаний стоически молчал.

Наконец взгляд Влодмира перестал быть отсутствующим и сфокусировался на собеседнике.

– Мне кажется, я об этом пожалею, – произнес он медленно.

И в сердце Отрина вспыхнула бешеная радость.

Египет. Город Мертвых в окрестностях Луксора. 14 ноября 2010 г.

Тот ритуал до сих пор порой снился ему в кошмарах. Столь сильной боли и жутких видений он не испытывал никогда – ни до, ни после ритуала слияния с Осколком. Однако принцип ни разу не пожалел о принятом решении. Он прилежно менял место обитания раз в несколько лет, тем более что это и так пришлось бы периодически проделывать, чтобы его внешность, не меняющаяся с возрастом, ни у кого не вызывала неудобных вопросов.

Правда, преимуществ от обостренного чувства опасности анхор до сих пор не ощущал, ибо действительно серьезной угрозы его жизни за все прошедшие столетия еще не возникало. Войны, революции, эпидемии, в которые он попадал время от времени, а также появления мелких кромешников (а такое за пять с лишним тысяч лет случалось от силы несколько раз) – все это было семечками для Второго. Так что поселившаяся в его груди часть Ключа от темницы Тринадцатого вела себя спокойно, лишь изредка слегка трепыхаясь (как, например, при бомбежках Сингапура японцами в 1942 году).

А вот сейчас Осколок пробудился всерьез, и это означало, что пора уносить ноги.

– Готовим «прямой переход», – произнес Отрин.

– Боюсь, что уже поздно, – хладнокровно отозвался форс (теперь уже и он почувствовал всплеск телепортации). – Враг совсем рядом. Уйти все равно не успеем: они просто погасят портал магическим ударом, зато своей бесполезной попыткой мы дадим им четкий пеленг нашего местонахождения.

– Тогда отступаем пешком в глубь Города Мертвых, – мигом сообразил Отрин. – Я тут, в отличие от них, ориентируюсь отлично. Но сначала попытаюсь вызвать помощь сверху.

– Попробуйте, – с явным скепсисом в голосе произнес Торндилл, – только кажется мне, наши враги об этом успели подумать раньше. А потому настоятельно рекомендую пробовать на ходу.

Глава 46

Законы травли

Египет. Город Мертвых в окрестностях Луксора. 14 ноября 2010 г.

И Лилит, и ее жутковатые спутники прекрасно понимали, что перекрыть возможность «прямого перехода» наглухо не удастся: неясно, где конкретно находится хранитель Осколка, а потому зона охвата блокады получается слишком большой, что в свою очередь увеличивает потребное количество магической энергии прямо-таки до непотребных высот. Оставалось лишь продемонстрировать жертве, что риск при таком способе отступления чрезвычайно велик. Для этого в основном и был организован столь «шумный» телепорт. Любой, кто способен воспринимать энергетические возмущения в окружающем пространстве, должен был его почувствовать. Почувствовать и понять, что коль скоро враг так близко, он наверняка запеленгует процесс «прямого перехода» (который, кстати, занимает определенное время) и успеет ему помешать.

Если принцип и охраняющий его форс – не полные идиоты (а считать их таковыми не было ни малейших оснований), то они это сообразят и не станут совершать подобной ошибки. Вероятнее всего, они попытаются уйти на своих двоих, пользуясь тем, что в данной местности они ориентируются куда лучше преследователей. А по дороге наверняка попытаются вызвать помощь из Внутреннего обода. Заглушить телепатические передачи из всего этого района также было делом труднореализуемым. Другое дело – внести в них помехи, взбаламутив окружающее энергополе. Это само по себе тоже может привлечь чье-нибудь внимание, но охотники за Осколками рассчитывали до прибытия спасателей уже управиться. Да и момент этот вряд ли наступит быстро: по событиям в Москве и Мексике анхоры уже поняли, какой могучий враг им противостоит, а потому почти наверняка решат подстраховаться и собрать побольше сил. Вот только команду, способную хотя бы на равных противостоять четверке харров вкупе с криганкой высшей касты, не вдруг и соберешь.

Кроме того, если хранитель Осколка попытается вызвать помощь, то сработает даже на руку Лилит и кромешникам: харры способны засечь не только попытку «прямого перехода», но и телепатическую передачу. А вот принцип и его охранник об этом могут и не догадываться.

Долина Царей – конечно, лабиринт, что дает жертвам некоторое преимущество. Зато охотников пятеро, и они смогут охватить всю ее территорию довольно качественной поисковой сетью, уйти из которой хранителю Осколка будет очень непросто.

В свете этого Лилит изрядно удивляло и тревожило, что на данном этапе один из четверки харров куда-то пропал. Кромешники не могли не понимать, что для травли столь шустрой и опасной дичи, как принцип и форс с «расщепителем», понадобятся они все. Значит, для отсутствия четвертого была веская причина. И криганка очень боялась, что такой причиной могла стать приближающаяся к Луксору команда Э-мага, о которой харрам каким-то образом стало известно. Это все усложняло, и ситуация делалась настолько непредсказуемой, что любые прогнозы становились бесполезными, а какие бы то ни было упреждающие действия – заведомо невозможными.

Что же, придется начинать травлю имеющимися в наличии силами. Вероятная неудача в охоте за Осколком Лилит не сильно бы огорчила, а вот если раскроется ее связь с Э-магом и его группа потерпит поражение, для нее, как легко догадаться, это станет полной катастрофой.

Нет, о последнем варианте думать как-то не хочется. Лучше уж разрабатывать план захвата хранителя Осколка и его охранника. Хотя что тут разрабатывать? Все уже давно придумано: «сеть Харона». Этот аркан был столь же древним, сколь и универсальным. Удивительно неприхотливый к типу используемой энергии, он кем только не использовался: и кромешниками, и обеими группировками Вторых, и магами миров Щита, и, кстати, даже Первыми, когда они устроили охоту на Тринадцатого. «Сеть Харона» идеально подходила для случаев, когда требовалось затравить или загнать в ловушку на незнакомой местности противника, существенно уступающего вам в численности. И чем значительнее численное преимущество, тем эффективнее она работает. А посему отсутствие одного из харров в данных обстоятельствах было совершенно некстати.

С другой стороны, с одиночкой Логинов и Моргана уж точно справятся, а если остальные будут задействованы в «сети», то могут этого даже не почувствовать, равно как и появления в тылу недружелюбно настроенной команды обладателей Силы: «сеть Харона» требует высочайшей концентрации внимания. Да и с точки зрения боя три противника заметно предпочтительнее четырех. Так что, может, оно и к лучшему.

– Значит, «сеть Харона?» – глухо произнес харр, «приватизировавший» тело форса Терона. – Так и сделаем.

– А где еще один? – рискнула спросить Лилит. – Для этого аркана чем больше участников, тем лучше.

На нее уставились мертвые, ничего не выражающие лица с провалами в бурлящую тьму вместо глаз.

– Его нет. Придется обойтись без него.

Безапелляционный тон этого лаконичного ответа дал понять криганке, что дальнейшие вопросы не только бесполезны, но и опасны. Поэтому она сочла за лучшее замолчать: пусть ее вопрос расценивается лишь как неуместное любопытство. И не более того.

«Может, Э-мага с компанией еще и не обнаружили, – подумала про себя Лилит. – Может, просто решили подстраховаться, выставив боевое охранение. Но в любом случае на эффект внезапности Логинов и Моргана могут уже не рассчитывать… Кстати, если дойдет до драки (а до нее непременно дойдет), мне придется хотя бы сымитировать попытку помочь харрам. Как бы это сделать поправдоподобнее и при этом ненароком и в самом деле не помочь пустотным тварям?»

Впрочем, закончить размышлений ей не дали: харры уже были готовы к запуску «сети» и ждали только ее. Лилит поспешно стала сосредотачиваться.

Вскоре невидимая обычным взглядом маги-сеть начала зеленоватым куполом накрывать Город Мертвых, и четверка загонщиков медленно двинулась в глубину древних руин. А вскоре произошло то, на что они и рассчитывали: преследуемые предприняли попытку вызвать помощь. Мощное поле помех, созданное харрами и Лилит, разумеется, пропустило лишь жалкие обрывки телепатического сигнала, а вот примерное местоположение принципа и форса стало известно. Но так как сигнал SOS, пусть урезанный и искаженный, в «эфир» все-таки ушел, охотникам за Осколком стоило поторопиться.

Харры увеличили интенсивность распространения «сети Харона» и ускорили шаг. Постепенно топография местности стала проясняться, хотя четко запеленговать преследуемых еще не удавалось – сказывалось отсутствие четвертого кромешника.

Больше попытки вызвать помощь не повторялись – преследуемые, очевидно, убедились в их тщетности и теперь сосредоточили все свои усилия на том, чтобы попытаться вырваться из готового захлопнуться капкана. Если, а точнее, когда «сеть Харона» сомкнется, прорвать ее будет очень непростой задачей, в которой «расщепитель» форсу не поможет. Это потребует времени, а хозяева «сети» тут же точно будут знать место попытки ее прорыва и мгновенно переместятся туда «прямым переходом».

В момент, когда один из преследуемых пытался вызвать помощь, примерное место их дислокации находилось близко к центру Города Мертвых, так что добраться до его края раньше, чем «сеть» сомкнется, с помощью обычного перемещения (то есть пешком) у них нет никакой возможности. А перемещение необычное будет вовремя замечено и пресечено. Все продумано до мелочей… вроде бы.

Глава 47

Первая схватка

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Египет. К северу от Города Мертвых в окрестностях Луксора. 14 ноября 2010 г.

– Так, всем стоять! – скомандовал я, едва мы преодолели с десяток шагов в том месте, где материализовались после телепортации.

– Что такое? – недовольно спросила Моргана. – Нам бы вообще-то лучше поторопиться: мы и так уже «просигналили» всем о своем прибытии. Теперь бы успеть помешать им подготовить торжественную встречу. Да и тот гад, что погасил нам свет в пустыне, скоро будет здесь.

– В том-то и дело: сейчас начнется такая мясорубка… – Я бросил взгляд на Алису.

– Только не говорите, что решили отправить меня назад! – гневно вскинулась бывшая инквизиторша.

– У меня нет выбора. Мы рассчитывали на момент внезапности. Теперь он утерян. С этой минуты телепортацией больше, телепортацией меньше – большого значения не имеет. Так что Марина доставит вас обратно в Каир и вернется.

– Но почему?

– Да потому что в предстоящей драке вам не выжить! А мы вынуждены будем прикрывать вас, вместо того чтобы биться за победу… Дайте мне закончить! – прикрикнул я, видя, что она собирается возражать. – Там ведь, помимо всяких прочих, будет мать Марины, и ей придется как-то продемонстрировать свою лояльность врагам, которые держат ее на коротком поводке. Для этого ей придется драться с нами. Марину она не тронет (дочь все-таки), меня – тоже вряд ли (я ей пока нужен). С Данирой – аналогичная ситуация. Какой тут следует вывод? Гвоздить она станет конкретно по вас, да так, что небу жарко станет. А Силы ей, между прочим, не занимать, так что вовсе не факт, что мы сумеем вас полностью прикрыть. Ясно?

– Ясно, – уныло отозвалась Алиса. Крыть ей было нечем.

– Вот и ладно. Переждете бой в гостинице, а потом мы вас заберем.

Хохлова мрачно кивнула.

– Так, времени не теряем! Марина – за дело!

– Только, чур, без меня не начинать! – бросила моя дочь, взяла Алису за плечо и исчезла вместе с ней.

Я не успел пообещать Моргане не ввязываться в драку до ее возвращения, а если бы и успел, то обещание это немедленно и нарушил, причем не по своей воле: драка сама нашла меня. Точнее, нас, так как со мной осталась ламия – какая-никакая, а все-таки помощь.

Все началось буквально через несколько секунд после исчезновения Морганы с Алисой, словно враг только этого и ждал (а так оно, скорее всего, и было). В воздухе возник странный оптический эффект, слегка исказивший очертания Города Мертвых вдалеке: вид руин плыл и плавился, словно я смотрел на него через раскаленный воздух прямо над открытым огнем. А вскоре из этой аномалии повалила струя черного дыма, быстро начавшая принимать очертания фигуры, смутно напоминающей человеческую. Признаться, зрелище это меня слегка даже заворожило, и я не сразу сообразил, что атаковать нужно именно сейчас, пока жутковатое нечто, которое я определил как кромешника в своей естественной форме, не окончательно перетекло в данную точку пространства. Ламия же среагировала быстрее и нанесла пришельцу из Пустоты магический удар, который тот, однако, каким-то образом ухитрился отразить. Темная фигура чуть сплюснулась, исказилась и утекла в сторону. Теперь она, скорее, напоминала спрута с шестью здоровенными щупальцами из черного дыма или тумана, которые с удивительной резвостью метнулись к нам.

Тут в бой вступил я. С такими противниками полумерами не обойдешься, а потому на всякую маскировку можно смело плевать с высокой пальмы. Мы тут с этими кромешниками, да еще и с анхорами, защищающими Осколок, устроим такое светопреставление, что его будет «слышно» даже из Внутреннего обода, а потому какой смысл экономить Э-магию? Эта тварь еще не успела всерьез меня разозлить, а потому я зачерпнул энергию из отрицательного резервуара и засветил по дымным щупальцам на пределе второго уровня Силы той атакой, которую я предназначал для разного рода энергетических сущностей. Сработало: темные отростки как-то резко пожухли и втянулись назад, словно отрубленные топором. Вместо них пришла ударная волна. Я успел поставить на ее пути свой комбинированный Э-магический щит, да и криганка присовокупила к нему какое-то свое защитное заклятие. Удар мы выдержали и в свою очередь атаковали. Боевая волна Э-магии с интенсивностью, по моим ощущениям, находящейся где-то в переходной зоне к третьему уровню, обрушилась уже непосредственно на кромешника.

Однако, чтобы расправиться с ним, этого не хватило. Правда, очертания фигуры пришельца из Пустоты в очередной раз исказились, сделавшись уж совсем бесформенными, но целостности не потеряли.

«Силен, сволочь! – подумал я с тревогой. – Придется мне на потолок своих Сил выходить. А ведь это лишь один. Что я с тремя остальными делать буду?»

И тут же во мне возникла волна гнева на собственные пораженческие мысли, которую я мгновенно перенаправил на своего противника. Но тот, кажется, понял, к чему дело идет, и решил смыться. Облако черного дыма вырастило себе крылья и прянуло в воздух. Я все же нанес удар, в который внесла свою скромную лепту и ламия. Наша атака имела ограниченный успех: кромешник парировал ее лишь отчасти. От него, образно говоря, полетели пух и перья – от громадной черной тени оторвалось несколько мелких клочков, часть которых была уничтожена нашим боевым импульсом, а другая последовала за основным «телом» твари. Впрочем, шанса на новую атаку харр нам не предоставил: летал он быстро – заметно быстрее, скажем, стрижей. Несколько секунд – и он скрылся из глаз.

Не успели мы с Данирой дух перевести, как рядом с нами материализовалась Моргана.

– Я ничего не пропустила? – с тревогой осведомилась она.

На моем лице появилась мрачная усмешка.

– Ничего существенного. Тут была легкая разминка, а самое интересное впереди. Вперед, дамы, – нас ждет Город Мертвых!

Глава 48

Четвертый харр

Египет. К северу от Города Мертвых в окрестностях Луксора. 14 ноября 2010 г.

Облако тьмы, представляющее собой сущность харра, неслось на высоте нескольких метров над землей. Создание Пустоты обуревали ярость и страх: столкнуться здесь с Э-магом такой силы было в высшей степени неприятной неожиданностью, и тот едва не уничтожил кромешника. Когда харр слушал континуум на предмет возможного появления анхоров и уловил далекий всплеск телепортации, он никак не предполагал, на кого нарвется в итоге. Оставив свое временное телесное пристанище, которое ограничивало его мобильность, он атаковал незваных гостей, чтобы не допустить их вмешательства в охоту за Осколком. Результат оказался просто удручающе неудачным: часть сущности стерта ударами Э-мага, энергии остается совсем немного, ибо пребывание в местной недружелюбной среде без материальной оболочки поглощало ее просто с угрожающей скоростью, да и «шума» их бой наделал столько, что вскоре сюда прибудут все окрестные анхоры.

Правда, прибудут они не сразу: боевые импульсы были достаточно мощными, чтобы любой их уловивший понял – малыми силами сюда соваться нечего. Так что определенный запас по времени у них имеется. Другое дело, что он практически выключен из игры: с трудом восстановивший целостность своей сущности, почти без энергии и без материальной оболочки, он своим собратьям не помощник. Правда, потерянную часть себя он со временем восстановит, да и тело себе найдет, но время-то как раз в данных обстоятельствах и являлось главным фактором. Срочно требовалась энергетическая подпитка, для которой лучше всего подходила разумная раса, населяющая Базовый мир, – люди.

Только где их взять в необходимом количестве? Конечно, по другую сторону реки имелся город, а к северу отсюда деревня, но там легко можно нарваться либо на анхоров, либо на Э-мага с компанией. В нынешнем своем состоянии харр стал бы легкой добычей даже для первых, не говоря уже о вторых. Созданием Пустоты начало понемногу овладевать отчаяние – чувство, с которым оно до сих пор не было знакомо, – когда на глаза ему попался полевой лагерь: несколько трейлеров, машин и палаток, вокруг которых ходили люди! Они расположились на самой границе руин, где скрывался хранитель Осколка и оберегающий его форс.

Таким подарком судьбы следовало пользоваться. Но в своей нынешней форме кромешник слишком бросался в глаза. Люди при виде него начнут разбегаться – и лови их потом по пустыне! Нет, так дело не пойдет! Темное облако спланировало вниз, в холмы, пропадая из поля зрения обитателей лагеря. Вначале следовало обзавестись материальным телом. Хоть каким-нибудь.

Молодой каракал возвращался с охоты. Она была успешной, и пустынный хищник ощущал приятную тяжесть в желудке. Зверь приблизился к нагромождению глыб известняка, которое уже больше месяца было его домом. Бесшумно ступая на мягких лапах, он начал пробираться в глубь каменного хаоса – там, в самой его середине имелась небольшая пещера, незаметная снаружи – отличное убежище, с какой стороны ни посмотри.

В десяти метрах от входа в пещеру каракал вдруг замер и насторожился: что-то было не так, как всегда. Это, конечно, вовсе не означало угрозы, но осторожность не помешает. Если бы хищник игнорировал свои инстинкты, долго бы он не прожил. Каракал принюхался, но не уловил никаких опасных запахов. В принципе за исключением человека, у него в этих местах врагов не было, так как другие, более крупные кошки предпочитали обходить стороной руины, столь часто посещаемые двуногими. Сейчас же не пахло ни людьми, ни их гремящими железками, но зверь все равно не мог успокоиться.

С минуту каракал постоял неподвижно, прислушиваясь и принюхиваясь. Однако ничего не происходило. Наконец, зверь решился и рысцой двинулся к пещере. У самого входа он вновь резко замер и, вздыбив шерсть на загривке, глухо заворчал: в пещере творилось что-то нехорошее. В ее дальнем углу клубилась темнота. Нет, там и раньше было темно, но эта темнота казалась особенной – живой и алчной. Это был настолько густой мрак, что свет просто умирал рядом с ним, поглощенный его жадной утробой. Кроме того, он шевелился, постоянно менял форму, и в нем время от времени проскакивали зеленые искры.

От клубящейся тьмы веяло угрозой. Она вызывала в хищнике чувство безотчетного страха и неодолимое желание сбежать. Секунду спустя он резко развернулся, намереваясь осуществить это желание, но опоздал. Стремительные, как молния, два щупальца мрака вырвались из облака и схватили зверя. Несмотря на отчаянное сопротивление хищника, они втянули его в пульсирующую темноту. По ней пробежала волна, зеленые искры сделались ярче, а затем мрак стал исчезать, буквально просачиваясь сквозь плоть каракала внутрь его тела. Процесс длился примерно полминуты, по истечении которых от тьмы не осталось и следа.

Хищник неуверенно поднялся на лапы, покачнулся и едва не упал. Несколько минут ушло у нового хозяина, чтобы освоиться с непривычным четвероногим телом. Затем каракал встряхнулся, утробно мяукнул и утвердился на лапах. Постояв немного, хищник выбежал из пещеры, огляделся и потянул носом воздух. Его голова повернулась на юго-восток, и после нескольких секунд раздумья каракал большими прыжками стал выбираться из нагромождения известняка. Теперь путь его лежал в направлении, которое для прежнего хозяина тела было самым страшным табу, – к лагерю людей. И в глазах хищника пульсировала тьма – та, которая вначале без спроса заняла его жилище, а затем и тело.

Лагерь археологической экспедиции

Николас Барнби в этот день проснулся рано. Обычно бессонницей он не страдал и, по его собственным словам, мог заснуть стоя, как боевой конь. Но сегодня какое-то тревожное чувство подняло его на ноги ни свет ни заря. Однако, выйдя из своей палатки и пройдясь по лагерю, он обнаружил, что рекорд этого утра принадлежит не ему: как минимум двое (начальник экспедиции и его новый помощник) поднялись еще раньше. Данный факт Барнби нисколько не удивил, но настроение в очередной раз испортил. Появление в экспедиции этого странного араба Абдул-Хасана Мубарака было окружено тайной. Сэндфорд говорил, что он из местного исторического общества, но Барнби не поленился съездить в Каир и навести справки – таковых там не числилось.

С чего он вздумал проверять? Да просто не понравился ему этот Мубарак с первого взгляда, и все. Не понравилась таинственность, окружавшая его появление, а также то, с какой стремительностью он угодил в фавор к начальнику экспедиции: ведь на раскопках египтянин без году неделя, а Сэндфорд его повсюду с собой таскает. С чего бы? Или своим старым товарищам доверять перестал, или… В общем, подозрения какие-то дурацкие в голову лезут. Вот чего, спрашивается, они с утра пораньше в Город Мертвых намылились? Не самое, к слову, приятное место для ранних прогулок (а по словам охранника Хокинса, они ушли еще затемно). Научные открытия подождать не могли? Может быть. Сэндфорд всегда был энтузиастом. Зато Мубарак таковым вовсе не выглядел. Странно это все, ой как странно!

На сегодня у Барнби был намечен ряд работ в «гробнице 320», на которых требовалось и присутствие Сэндфорда. Может быть, именно туда он и направился? Идти и проверять у Николаса не было ни малейшего желания: чем меньше он будет видеть Мубарака, тем меньше шансов, что его неприязнь из тайной превратится в явную и станет причиной конфликта. Спать, однако, больше не хотелось. А вот желание прогуляться вокруг лагеря появилось. Только ружье надо захватить – мало ли что случится? Крупных хищников в окрестностях не водилось, лишь изредка встречались гепарды и каракалы. Впрочем, и те и другие от людей предпочитали держаться подальше. Каракалы были, пожалуй, даже посмелее своих более крупных сородичей. Правда, по слухам, километрах в пяти к востоку от лагеря видели даже леопарда. А это уже куда более серьезный зверь, с которым встречаться безоружным не рекомендуется. Если, скажем, застать его у добычи, может и броситься.

Сбегав в свою палатку за ружьем, Николас уже через пять минут был в полной боевой готовности, а через десять покинул пределы лагеря. С утра было еще достаточно прохладно, да и влажное дыхание ветра с Нила выгоняло наждачную сухость из воздуха, так что гулялось и дышалось удивительно легко. Барнби даже начал получать удовольствие от прогулки, и его дурное настроение понемногу рассеивалось.

Едва перевалив за холм, он уловил среди камней какое-то стремительное движение. Он пригляделся внимательнее, на всякий случай удобнее перехватив ружье. Копытные на здешних каменных осыпях особо не водились: тут и ноги переломать – не вопрос, а с растительностью в этой местности несколько напряженно. Другое дело – ближе к берегу Нила. Зато хищники вполне могли встретиться… Так… А вот и опять что-то мелькнуло… Барнби замер с ружьем в руках, старательно вглядываясь в нагромождение выжженных солнцем камней. Бесполезно.

Примерно через минуту, когда руки, напряженно сжимающие ружье, устали, неведомому существу надоело прятаться, и оно явило себя во всей красе. На одну из каменных глыб выскочил крупный каракал и застыл, словно изваяние, уставившись на человека. Зверь представлял собою прекрасную мишень, но Николас стрелять не торопился. Во-первых, охота на этих кошек была существенно ограничена, так как в свое время они оказались на грани истребления, чем были обязаны своему замечательному меху. Во-вторых, Николас никогда не был страстным охотником – зверей жалел, особенно таких красивых, как этот. Вот и сейчас он просто залюбовался грациозной кошкой, словно позировавшей перед фотографом.

Каракал тоже убегать не спешил, без всякого страха разглядывая человека с довольно близкого расстояния. Странно, кстати: ветер дул в спину Барнби, и хищник наверняка издалека учуял и его, и его ружье, что обычно отпугивало диких зверей. Но не этого. Конечно, говорят, у кошек девять жизней, но неужели каракал решил проверить на себе справедливость поговорки?

Немая (и неподвижная) сцена продолжалась минуты две, а затем хищник мягким прыжком соскочил с глыбы и оказался примерно в пяти метрах от Николаса. Он по-прежнему не сводил с человека глаз. Каких-то необычных, кстати. Слишком темными они были для кошки – почти черными. Каракал сделал еще один шаг вперед, и в животе у человека заворочался неведомо откуда взявшийся холодный страх. Только с чего бы это? Каракал был достаточно велик для своего вида, но слишком мал, чтобы представлять для человека серьезную угрозу: хищник весил лишь немногим более десяти килограммов. Трудно представить, что он нападет, – ведь кроме превосходства в габаритах дополнительным и весомым аргументом против такого опрометчивого поступка служило ружье в руках Барнби. Проигнорировать это могло бы лишь бешеное животное. От такой мысли Николас вздрогнул и поднял ружье, готовый в любой момент выстрелить: бешенство – это уже серьезно. Правда, никаких внешних признаков пока заметно не было, но ведь болезнь могла находиться в начальной стадии.

Явно агрессивное движение человека нисколько не испугало каракала: он сделал еще шаг. Николас прикинул, что зверь вот-вот окажется на расстоянии прыжка, и щелкнул затвором. На хищника даже этот звук не оказал никакого эффекта: он продолжал гипнотизировать Барнби своими странными глазами, ставшими уже совершенно черными, с редкими зелеными проблесками.

«Ну все – с меня хватит!» – решил Николас, готовясь выстрелить. Однако сделать этого не успел – словно две черные молнии ударили из глаз каракала в грудь человека, и тот застыл, не в силах даже пошевелиться. Глухо звякнув, из его разжавшихся пальцев упало на камни ружье. Мечущееся от ужаса сознание Барнби являло собой полную противоположность беспомощно замершему парализованному телу. С отчаянием и бессилием наблюдал он, как из тела каракала начал валить клубящийся черный дым, не рассеивавшийся, несмотря на довольно существенный ветер. Вскоре это было уже довольно крупное облако метра полтора в поперечнике. В нем полностью скрылось тело хищника. И тогда дым метнулся вперед, окутал человека с ног до головы и активно принялся проникать внутрь его организма через все отверстия, включая даже поры в коже.

Минута – и все было кончено. Бесчувственное тело каракала осталось лежать на камнях, а человек не спеша огляделся. В его черных, без всякого намека на белок или радужку глазах изредка проскакивали зеленые искры. На губах «Барнби» появилась предвкушающая улыбка. Даже не взглянув на лежащее среди камней ружье, он быстрым шагом направился к лагерю.

Джек Хокинс откровенно скучал. Надо сказать, работа охранника при археологической экспедиции сперва показалась ему заманчивой. Все это потому, что работу археологов он представлял по фильмам об Индиане Джонсе: древние реликвии, сокровища исчезнувших цивилизаций, орды кровожадных фанатиков и куча умопомрачительных приключений. На деле все оказалось куда прозаичнее. Сокровища исчезнувших цивилизаций заключались в основном в глиняной посуде и в глиняных же табличках с иероглифами. Изредка попадалось какое-нибудь холодное оружие вроде бронзовых мечей и наконечников копий. Вместо орд кровожадных фанатиков были местные воришки, пытавшиеся поживиться чем-то в лагере, когда археологи отправлялись на раскопки. А самым умопомрачительным приключением стала песчаная буря, налетевшая как-то из Сахары-эш-Шаркии. Да и платили, надо заметить, не так чтобы уж очень. Короче – сплошные разочарования.

В общем, трудовой энтузиазм Джека мало-помалу сходил на нет. Не то чтобы он стал откровенно манкировать своими обязанностями и, скажем, внаглую спать на посту, но и повышенной бдительности не проявлял. Да и то сказать: кому эти глиняные таблички нужны, кроме самих археологов?

Именно поэтому, глядя на пробуждающийся лагерь, он стоял и зевал, предвкушая волшебное мгновение, когда можно будет отправиться на боковую. Его ночная вахта заканчивалась примерно через час, когда из Луксора прибывал сменщик – Фил Моррис, который сомнительной романтике палаток и трейлеров предпочитал городскую гостиницу, благо экспедиция ему оплачивала проживание.

В тщетной надежде хоть как-то убить остающееся до конца вахты время, Хокинс озирался по сторонам, но не находил ничего интересного. Эти утренние часы наряду с вечерними, когда участники экспедиции возвращались с раскопок, были самыми скучными и безопасными: лагерь полон людей, а потому ни вор, ни какой-нибудь оголодавший представитель местной фауны сюда не сунется. То есть охраннику делать нечего. Совсем.

Медленным шагом дефилируя по лагерю, Хокинс увидел возвращавшегося с утренней прогулки Николаса Барнби, и что-то в его облике заставило охранника остановиться. Профессиональная наблюдательность быстро подсказала причину: отсутствие у археолога ружья. Джек точно помнил, что, отправляясь утром за пределы лагеря, Барнби его с собой прихватил. Разумная предосторожность, учитывая слухи о леопарде, обитающем к востоку отсюда. А теперь ружья не было. Потерял где-то? Уж кто-кто, а Барнби рассеянностью и раздолбайством, равно как и склонностью к пьянкам, никогда не страдал. Если он лишился ружья, значит, случилось что-то неординарное. Изнывавший от скуки мозг Хокинса принялся анализировать возможные причины.

На него напали и отобрали оружие? Хищник набросился? Но потрепанным, раненым или испуганным Барнби отнюдь не выглядел. Напротив – его вид излучал прямо-таки олимпийское спокойствие. Просто где-то упал, уронил ружье в какую-нибудь расщелину и не смог достать? Возможно, но и в этом случае лицо его должно было выражать хоть какую-нибудь досаду. Продал его кому-то из местных? Это даже не смешно. Во-первых, Барнби был удивительно правильным и законопослушным до занудства, а во-вторых, в таком случае он постарался бы вынести ружье из лагеря скрытно, а не демонстрировать его Хокинсу, который потом этот факт запросто может вспомнить и рассказать о нем кому угодно, вплоть до полиции. Глупо. А глупцом Николаса Барнби тоже назвать было нельзя.

На этом гипотезы охранника закончились, и он лишь удивленно наблюдал, как один из помощников руководителя экспедиции движется к лагерю с самым задумчивым видом, словно прикидывая в уме распорядок предстоящего дня.

Когда он приблизился к Хокинсу до расстояния в несколько метров, Джек окликнул его:

– Эй, мистер Барнби, с вами все в порядке?

– Да, а что? – глухо отозвался археолог, сосредотачивая взгляд на охраннике.

От взгляда этого Хокинсу почему-то стало не по себе. Странный это был взгляд, тяжелый. Всегда водянисто-серые глаза Барнби сейчас казались куда более темными, и выражение их было… какое-то непривычное.

– Ружье, – выдавил Джек, борясь с неведомо откуда взявшимся страхом. – У вас же с собой ружье было.

– Ах это! – равнодушно произнес Барнби, продолжая приближаться. – Вот рассеянность! Остановился отдохнуть среди камней и забыл там. Сейчас схожу за ним, только прихвачу кое-что из палатки.

– Его ведь украсть могут, – построжел Хокинс. – Здесь в окрестностях всякие воришки из Луксора шляются. Нехорошо, чтобы заряженное оружие просто так без присмотра валялось.

– Ну так сходи и принеси сам! – бросил археолог. – Ружье там, за холмом. – Он неопределенно махнул рукой в сторону, откуда пришел. – А у меня дело срочное.

От подобного заявления Джек откровенно опешил. Вот уж такого от всегда вежливого и ответственного Барнби он точно никак не ожидал. Но пока он решал, что сказать, археолог приблизился на расстояние метра, и глаза его вдруг резко изменились, заполнившись чернотой с проблесками зеленых искр. И взгляд этих глаз буквально приморозил охранника к месту, не позволяя ни шевельнуться, ни голос подать. А в следующую секунду из вытянутой вперед руки Барнби вырвалось что-то вроде щупальца из черного дыма или тумана, ударило в грудь Джека и проникло в его плоть. Жуткая боль почти мгновенно преодолела порог, который способен был вынести человек, и Хокинс умер.

Падение его безжизненного тела на камни заметила только находившаяся неподалеку Силия Дедрик, врач экспедиции. Причина этого, впрочем, укрылась от нее, но она сразу же бросилась к Хокинсу. Помимо врачебного долга, охранник ей еще и по-человечески нравился: оставаясь в лагере, когда остальные уходили в Город Мертвых, она общалась с Джеком больше других, если ему выпадала дневная вахта.

То, что Барнби равнодушно прошел мимо упавшего охранника, возмутило ее до глубины души, и она собралась уже издать гневный возглас, но встретилась взглядом с «археологом» и тут же получила в живот удар нового щупальца тьмы.

Второе падение незамеченным уже не осталось. В лагере поднялась суета, но вокруг «Барнби» клубился черный ореол, из которого вырывались десятки энергетических отростков, и все они устремились к людям. Кто-то успел схватить ружье и даже выстрелить, но пуля бессильно упала, не долетев примерно полметра до цели. А секунду спустя стрелок наткнулся глазами на «черный» взгляд жуткого создания, оккупировавшего тело помощника начальника экспедиции, и, уронив ружье, схватился за горло – ему не хватало дыхания.

Лагерь заполнили крики ужаса и вопли агонии, а улыбка на лице, еще недавно принадлежавшем Николасу Барнби, становилась с каждой секундой все шире.

Глава 49

Последний бой хранителя

Египет. Город Мертвых в окрестностях Луксора. 14 ноября 2010 г.

Отрин сразу понял, что с его телепатическим сигналом что-то пошло не так. Он ощутил множественные хаотические отзвуки своего послания. Это могло означать только одно – кромешники уже почти их накрыли. И даже если сигнал частично прорвался сквозь созданное ими поле помех, то в раздробленном и чрезвычайно искаженном виде – как мясо после мясорубки. Холодная боль в груди не утихала теперь ни на минуту. Принцип ускорил шаг, и вскоре они с форсом вынырнули из душной темноты гробницы Сети I. Мозг принципа работал не менее интенсивно, чем ноги: если исчадия Пустоты «включили» глушение телепатических передач, то могли такой сигнал и запеленговать. Выходит, следует исходить из того, что они знают теперь их примерные координаты, и, учитывая численное преимущество кромешников, последние вполне способны применить «сеть Харона».

На ходу Отрин оглянулся, подключив маги-зрение, и тут же убедился в справедливости своего предположения: небо затягивала призрачная зеленоватая пелена этого древнего, широко применяемого аркана. Принцип повернулся к форсу и понял, что тот уже в курсе новой проблемы.

– Пешком мы от «сети» не убежим, – хладнокровно произнес Торндилл. – «Прямой переход» нам перекроют. Остается левитация. Засечь ее практически невозможно: энергия тратится понемногу, а не всплеском, зато скорость увеличится.

– Согласен. Только невысоко – метр или два над землей, не больше. Если лететь над руинами, они нас и простым зрением увидят.

– Само собой. Кстати, слышали еще один всплеск телепортации?

– Да, было что-то похожее, правда, дальше и слабее. Думал – показалось.

– Двоим сразу? – скептически хмыкнул форс. – Это вряд ли. Хотелось бы только надеяться, что это подкрепление, но не им, а нам… Ну что, вперед?

– Эх, давненько мне летать не приходилось! – С этими словами Отрин чуть подпрыгнул, воспарил примерно в полутора метрах над землей и, стремительно набирая скорость, понесся на восток к границе Города Мертвых, прочь от надвигающейся «сети Харона».

Форс немедленно последовал его примеру. Скорость они развили довольно приличную, так что зловещая пелена аркана преследователей понемногу стала отставать. Где-то к северу принцип почувствовал всплески от магического боя. Это его удивило и обнадежило. Очевидно, их преследователи столкнулись с кем-то, прибывшим на помощь хранителю Осколка. Впрочем, чересчур расслабляться не стоило: четверка харров способна справиться с кем угодно, кроме разве что нескольких престолов сразу, а в вероятность появления последних, честно говоря, верилось с трудом. Кроме того, этот бой вовсе не замедлил скорости, с которой двигалась пелена «сети Харона». Вдобавок он довольно быстро стих, а в исходе его сомневаться не приходилось. Так что, похоже, спасение утопающих по-прежнему оставалось делом их собственных рук. Правда, скорость, с которой преследуемые приближались к границе руин, оставляла надежду на то, что операция «побег» будет успешной. Гонка с «сетью Харона» медленно, но верно клонилась к победе принципа и форса.

Ну вот наконец и граница. Пересечь ее, и…

– Постойте! Подождите меня! – послышался слева знакомый голос.

– Барнби?! – изумленно обернулся Отрин.

– Вряд ли, – хладнокровно отозвался Торндилл, бросив взгляд на приближающегося помощника начальника экспедиции, и выхватил «расщепитель».

Принцип хотел было остановить своего охранника, но тут же и сам понял: то, что приближалось, не было ни его помощником Николасом Барнби, ни человеком вообще. Отрин успел поставить защитный экран за мгновение до того, как кромешник нанес удар. Сильный… Даже чертовски сильный удар. Угольно-черная аура кромешника, которую тот уже перестал скрывать, буквально сочилась мощью (и где он только ее набрал?). В любом случае наспех выставленные щиты анхоров лишь самортизировали эту могучую атаку. И если форс все же сумел устоять на ногах, то принцип полетел на землю и покатился по камням, считая их ребрами, а на языке ощутил медный привкус собственной крови.

Следом за силовым ударом к анхорам метнулись щупальца мрака. Метнулись и… бессильно упали, отсеченные золотистым лучом «расщепителя», который Торндилл, несмотря ни на что, удержал в руках. А следующий луч ударил в саму фигуру кромешника, уже мало напоминавшую человеческую. Мраку было тесно внутри смертной плоти, и он окутал ее черным покрывалом. Теперь враг выглядел словно осьминог, состоящий из дыма. Осьминог с обрубленными щупальцами, которые, однако, уже начали отрастать вновь. Но луч «расщепителя» пресек этот процесс в корне. Жуткая черная туча поспешно метнулась прочь из тела Барнби, и вовремя: секундой позже оно рассыпалось кучкой пепла, сожженное разрушительным оружием анхоров. Бесформенное облако тьмы вновь нанесло силовой удар, и принцип едва успел присоединить свой щит к магическому экрану форса. Не сделай он этого, атака кромешника могла бы оказаться успешной. В смысле защитной магии форсам еще было куда расти, и существенно.

А так они хоть и со скрипом, но устояли. И это позволило форсу нанести третий удар «расщепителем», акцентированный, направленный в самое средоточие тьмы – в центр жуткой клубящейся аморфной фигуры кромешника. Но он не достиг цели: создание Пустоты буквально распалось на множество черных лоскутков, пропустив смертоносный луч сквозь себя. Этот фокус кромешника с самодезинтеграцией многократно снизил вред от выстрела: сгорели лишь те фрагменты его сущности, что оказались непосредственно на пути луча. Остальные же остались невредимыми. Форс намеревался уже полоснуть «расщепителем» наискось, чтобы уничтожить как можно большее число черных лоскутков, но не успел: множественный всплеск от перемещения сзади известил о прибытии новых участников битвы.

Торндилл резко развернулся и всадил луч в одну из материализовавшихся фигур, но та, оказавшаяся, кстати, криганкой, каким-то непостижимым образом утекла в сторону, успев при этом заблокироваться энергетическим щитом. Последняя мера ее, по существу, и спасла: губительный луч прошел слишком близко от ее плоти. Она упала на камни, обожженная, но по большому счету серьезно не пострадавшая. А три ее спутника – обладатели чернильных аур, выдававших в них кромешников, – нанесли синхронный силовой удар, который преследуемые приняли на свой щит. Казалось бы, учитывая неоспоримое силовое преимущество нападавших, тут они должны были поставить фатальную точку в бою. Но то ли после «прямого перехода» враги не успели собрать для своей атаки достаточную мощь, то ли «счастье боевое» пока стояло в этой битве на стороне оборонявшихся, но оба анхора, хоть и оказались на земле, корчась от боли, способности к сопротивлению не утратили.

Тем не менее защитникам Осколка подобный размен ударами был заведомо невыгоден, как в боксерском поединке тяжеловесов для более легкого из них. Еще пара «раундов» – и форса с принципом ждал смертельный нокаут. Торндилл прекрасно понимал это, но в горячке боя ему никак не удавалось придумать какой-то принципиально иной тактики – не до того было. Оставалось уповать либо на помощь со стороны, либо на lucky punch (случайное удачное попадание), в данном случае – «расщепителя».

Форс был элитным бойцом, а потому удивительно быстро оправился от полученного «нокдауна»: поднялся на одно колено, нанес свой силовой удар и одновременно выпустил луч из «расщепителя». Еще одна материальная оболочка кромешника рассыпалась в прах. Если бы не удивительная реакция оккупировавшего ее создания Пустоты, тут бы ему и конец, но харр успел стремительным скачком покинуть обреченное тело. Второй кромешник и криганка заблокировали силовой удар форса, а последний из прибывших выпустил из своей руки щупальце мрака, обвившее руку Торндилла с «расщепителем». Резкий рывок в сторону – и следующий выстрел безвредно уходит в пространство. Форс на несколько мгновений оказался беззащитным, а в таком бою, чтобы умереть, хватает и меньшего. Зловещая туча (потерявший тело харр) и «азиат» (четвертая пустотная тварь) одновременно всадили черные энергоимпульсы в грудь анхора.

Торндилла могло спасти разве что чудо, но судьба, видно, решила, что лимит счастливых случайностей уже выбран защитниками Осколка подчистую. Да и принцип помочь своему телохранителю никак не мог, ибо в этот момент его атаковал вновь собравшийся воедино кромешник, еще недавно занимавший тело Николаса Барнби. Их дуэль получилась скоротечной – слишком уж неравны оказались силы. Отрин был повержен на землю и полностью обездвижен магией создания Пустоты.

Черное облако медленно подплыло к нему. Энергетические отростки харра сноровисто обшарили тело парализованного принципа, но Осколка не нашли. Тем не менее жуткое создание не спешило сдаваться. Если хранитель знаний не взял Осколка с собой, значит, он все еще в тайнике. Остается лишь узнать, где это секретное хранилище, для чего у харров имелось совершенно безотказное средство. Кромешник на несколько секунд завис над телом, а затем превратился в дымную струю и втянулся в тело Отрина через нос, рот и глаза.

Между тем форс умирал, так и не выпустив из руки «расщепителя», уже бессильного помочь своему владельцу. Тела Торндилла кромешники использовать не могли: полученные им повреждения были таковы, что даже вселение харра не смогло бы предотвратить его смерть. Однако агонизирующего анхора требовалось лишить «расщепителя», теоретически еще способного представлять угрозу. Один из харров трансформировал свою энергоплеть в лезвие и отрубил кисть форса. Оружие было ногой отброшено далеко в сторону, так как пустотные твари все равно не смогли бы его активировать. Беглый осмотр поверженного форса показал, что Осколка при нем нет.

Тогда взгляды харров обратились на принципа, изо рта которого вновь повалил черный дым: кромешник покидал тело Отрина. Криганка замерла, словно прислушиваясь к чему-то, затем изумленно подняла брови, пожала плечами и двинулась к лежащему принципу. Ее правая рука на ходу видоизменялась, выращивая трехдюймовые когти.

И в этот момент очередной всплеск перемещения известил присутствующих, что народу на поле боя вновь прибавилось.

Глава 50

Битва в Городе Мертвых

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Египет. Город Мертвых в окрестностях Луксора. 14 ноября 2010 г.

По словам Морганы, энергетический тарарам в окрестностях Города Мертвых стоял такой, что сомневаться не приходилось: драка там идет первостатейная. Да я и сам ощущал неподалеку эманации боли, крови и смерти. Поэтому моей дочери не составило никакого труда навести вектор телепортации в нужную точку: достаточно близко к месту боя, но все же чуть в стороне, дабы с ходу не попасть под перекрестный огонь обеих воюющих сторон.

Решение было разумным, в чем мы еще раз убедились по прибытии на место: у нас хотя бы появилось несколько секунд на анализ обстановки. А обстановка, надо заметить, выявилась безрадостная: бой уже закончился, причем отнюдь не в пользу той стороны, с которой нам по идее следовало сотрудничать. На земле лежали двое умирающих людей. Скорее всего, это были анхоры в человеческих телах. Над ними висели два черных облака – лишившиеся тел кромешники, а еще двоим повезло сохранить свои телесные оболочки. Тут же присутствовала и Лилит. Она двигалась к одному из поверженных анхоров, на ходу выращивая когти на руке. Чуть в стороне лежала отрубленная человеческая кисть, сжимавшая какой-то непонятный предмет – похоже, тот самый «расщепитель».

Все это мы успели заметить за те считаные секунды, в течение которых кромешники не реагировали на наше появление. А потом резко стало не до того.

Медлить далее было нельзя, чтобы не упустить всех выгод от нашего внезапного появления в тылу противника. И мы с Морганой нанесли удар, сфокусировав свою Силу на потерявших тела кромешниках, справедливо посчитав их более уязвимыми. Ударили на уровне, близком к нашему сегодняшнему «потолку», но этого не хватило: один из харров заметил наше появление и, вероятно, телепатически успел предупредить остальных. Это позволило им пусть не без труда и в самый последний момент, но все же заблокировать нашу атаку.

Затем начался обмен ударами. С их стороны шли энергетические волны и щупальца мрака, вовремя отсекаемые нашими с Морганой контрударами. Мы же, не мудрствуя лукаво, изо всех сил гвоздили Э-магией. Лилит в бою не участвовала по причине, которая, похоже, казалась кромешникам вполне уважительной: она склонилась над одним из умирающих анхоров и вскрывала своими когтями плоть на его груди. Смысл сего действа оставался для меня тайной, но задумываться о нем было не место и не время – я вел бой, исход которого выглядел весьма неопределенным. Четверка харров даже без Лилит, очевидно, превосходила нас с Морганой по совокупной мощи (ламию вряд ли стоило всерьез учитывать в этой раскладке сил), зато их энергия была конечной, наша же черпалась из ярости, которая с каждой секундой боя только возрастала. Следовательно, в затяжной битве наши шансы на победу были выше. Правда, существовала еще проблема истощения, но я рассчитывал, что эмоций мне хватит: все-таки передо мной не десмоды. Харры хоть и были заметно сильнее Э-вампиров, но не могли с такой сумасшедшей интенсивностью поглощать эмоциональную энергию. Да и я сейчас куда круче Игоря Логинова образца полуторалетней давности. Так что если нас не раздавят в ближайшее время, все вполне может закончиться в нашу пользу.

Но кромешники, очевидно, тоже это понимали и, оправившись от эффекта неожиданности, резко усилили натиск. Нам с Морганой приходилось очень солоно, и держались мы с огромным трудом. Пару раз черные щупальца врагов, пусть изрядно ослабленные, проникали сквозь нашу защиту и касались тел, вызывая жуткую боль и слабость, с которыми, правда, инстинктивное Э-магическое исцеление пока справлялось. Наши же контрудары создания Пустоты на данном этапе отражали достаточно эффективно.

Но вот враги решили пойти ва-банк и нанесли синхронный силовой удар. Мой Э-магический щит, как мог, его ослабил, но временно приказал долго жить. Помогла Моргана, подстраховавшая меня своим комбинированным экраном, составленным как из эмоциональной, так и из обычной магической энергии. В результате мы оба полетели на камни в состоянии грогги. Несколько ужасных мгновений нас можно было брать буквально голыми руками. В мозгу мелькнула отчаянная мысль, что если харры в боевом угаре забудут, к чему может привести одновременная насильственная смерть сразу двух сильных Э-магов, Город Мертвых и как минимум два города живых – Луксор и Карнак – могут вообще исчезнуть с лица Земли, оставшись в памяти ныне живущих как место страшнейшей катастрофы.

К счастью, об этом не забыла Лилит. Она вдруг выпрямилась над искромсанным телом мертвого анхора, держа в окровавленной когтистой лапе предмет, от которого исходило странное излучение, причем весьма неприятного спектра. Мне, по крайней мере, это излучение не нравилось, хотя оно было не особо сильным. Похоже, я наблюдал явление того самого Осколка, из-за которого, собственно, и разгорелся весь сыр-бор.

Звучности голоса криганки в тот критический миг могла позавидовать любая оперная прима мира:

– Это же Э-маги! Нельзя их убивать, иначе – посмертная волна!

Харры поняли и замерли в растерянности. Отправлять нас на тот свет, тем самым совершая самоубийство, никто из них желанием не горел. Да и Осколок уже был в руках Лилит. Вот только харры не привыкли оставлять за спиной живых врагов. И в те секунды, в течение которых создания Пустоты пытались решить эту непростую дилемму, произошло неожиданное.

Яркий луч ударил откуда-то сбоку и вонзился в аморфную фигуру одного из потерявших тело кромешников. По черному облаку побежали золотистые искры вперемежку с зелеными, и оно начало утрачивать целостность, распадаясь на мелкие лоскутки мрака. Мой изумленный взгляд рыскнул в сторону и обнаружил причину сего крайне своевременного форс-мажора: ламия, о присутствии которой в пылу сражения все забыли как о незначительной мелочи, с таким мнением о себе была категорически не согласна. И несогласие свое выразила самым что ни на есть радикальным способом. Она стояла на одном колене, словно собираясь делать предложение, а в вытянутой руке держала тот самый предмет, который я краем глаза заметил в отрубленной кисти мертвого анхора. Судя по результату выстрела, это точно был «расщепитель».

Три секунды шока всех присутствующих сменились бурной деятельностью обеих сторон. Кромешники обрушили на ламию страшный энергетический удар, который приняла на себя Моргана, слегка восстановившая свои кондиции. Правда, если бы ламия тоже не вложилась вся в защитный экран, моей дочери бы не устоять. Но даже совместными усилиями отразить эту атаку полностью они все же не сумели: тело Даниры изломанной куклой отлетело метра на три в сторону, а «расщепитель» в ее руке превратился в прах. Моргана же посерела, словно пасмурное осеннее небо, и стала медленно оседать на камни.

А во мне в этот момент словно что-то взорвалось. Это была вспышка чудовищной ненависти, равной которой я, пожалуй, еще в жизни не испытывал. Волна Э-магии буквально смела кромешника, отчаянно пытавшего восстановить целостность своей сущности после выстрела «расщепителя», изрядно обкорнала еще одну пустотную тварь, не имеющую плоти, а двух остальных и Лилит до кучи, успевших выставить защитный экран, так приложила, что их полет ничуть не уступал тому, что продемонстрировала Данира. Осколок вылетел из руки высшей криганки и звякнул о камни где-то далеко в стороне.

Подобных залпов моя Э-магическая артиллерия еще не производила, а потому после него мне требовалось несколько секунд передышки. За эти секунды число действующих лиц в нашей батальной сцене резко уменьшилось: криганка и двое харров, сохранивших материальные оболочки, мгновенно исчезли, а черная туча еще одного посланца Пустоты достаточно оперативно ввинтилась в воздух воронкой смерча и во все лопатки припустила прочь, так что мой повторный удар без толку вспорол воздух. Один лишь взгляд на то место, где должен был находиться четвертый кромешник, сказал мне, что от него практически ничего не осталось, кроме нескольких жалких клочков темной плазмы, которые я на всякий случай сжег антиэнергетической Э-волной.

Таким образом, из живых в Городе Мертвых остались лишь я, Моргана и Данира. Впрочем, насчет последней у меня уверенности не было.

Первым делом я подбежал к дочери и с облегчением увидел, что она не только жива, но и в сознании. Правда, цвет лица у нее по-прежнему не слишком отличался от мертвенного, да изо рта и носа бежала кровь, но с этим жить можно.

– Ты как, Моргана? – встревоженно спросил я, начиная излучать положительную энергию.

– Порядок, па, не надо, – остановила она меня. – Сама справлюсь. А энергию прибереги для Даниры: ей нужнее.

– Ты уверена?

– Вполне. Где Осколок?

– Где-то там, в камнях звякнул.

Сказать по правде, мне сейчас было не до него.

– Надо найти, – проговорила Моргана и, пошатываясь, поднялась на ноги.

Покачав головой, я направился к Данире, которая лежала в трех метрах от меня, – что ни говори, а вмазали ей от души. Даже опасение возникло: не придется ли за ней нырять в Демарг. А после состоявшейся битвы никакой уверенности, что мне удастся повторить подобный подвиг, я не испытывал. Да и мотивация, как ни крути, все же не та, что с Алисой. Симпатий к ламии у меня было куда меньше, зато имелись подозрения, что свою полезность в качестве ходячего мобильника для связи с Лилит она уже исчерпала: теперь, когда один из Осколков у нас, пустотные твари сами начнут за нами охотиться, и искать их больше не придется. По крайней мере, я на это надеялся. Вот только бросать ее умирать – как-то не по-людски: мы все-таки в одной команде были, да и в битве она нам помогла, и помогла неслабо.

Приблизившись, я убедился, что Данира жива, хотя изрядно покалечена. Та рука, в которой она во время боя сжимала «расщепитель», вообще была ни на что не похожа. Однако криганка чуть шевелилась и стонала – выходит, не все еще потеряно. Я прислушался к себе и с удивлением обнаружил, что до истощения еще далеко. Или, вернее, до Истощения, каковое мне довелось испытать после битвы с десмодами. Положительная энергия в резервуаре имелась. Что ж, самое время ее потратить, ибо долго рассиживаться здесь нам совершенно не с руки: хранитель Осколка с охранником, кромешники с Лилит и мы совместными усилиями устроили такую энергетическую бурю, что даже Внутренний обод, наверное, сотрясался. На такое Конклав анхоров просто не может не прореагировать.

Сосредоточившись, я начал излучать, причем достаточно интенсивно, не ограничивая себя первым уровнем: что толку маскироваться после устроенного только что фейерверка? Эффект не заставил себя ждать: раны принялись затягиваться, а кости – становиться на место и срастаться. Впрочем, тут заслуга была не только моя, но и повышенной живучести самолично «модернизированной» материальной оболочки криганки. До конца я ее, конечно, не вылечу – и времени не хватит, и энергии положительной у меня не так уж много. Да и не нужно это по большому счету: главное – сделать ее более или менее мобильной, а там – сама регенерирует. Ей не привыкать.

– Спасибо! – наконец, выдохнула Данира и осторожно села, чуть поморщившись от боли.

– Дальше справишься? – с надеждой спросил я.

Она кивнула, чем вызвала у меня глубокое внутреннее облегчение. Я помог ей подняться на ноги и поискал глазами Моргану. Дочь сидела совершенно неподвижно шагах в десяти от меня и на что-то смотрела. Подойдя к ней, я осведомился:

– Ну что, нашла?

Впрочем, вопрос был явно лишним: Моргана зачарованно разглядывала лежащий на камнях предмет. Пригляделся и я. На взгляд обычного человека, это был вполне себе заурядный обломок металла, по которому затруднительно определить, частью чего он ранее являлся. Но мой взгляд уже перестал быть обычным. Я видел заметно больше, что меня, честно говоря, несколько удивило: одно дело Э-детектор, а чувствительность к магическим излучениям и визуальное обнаружение ауры предмета – совсем другое. Но если мне, в подобных делах абсолютно неподкованному, излучение казалось слабым, то моя дочь, обладая куда большей чувствительностью к магическим энергиям, вполне могла воспринимать Осколок как некий маги-прожектор. Последняя мысль вернула мое сознание к теме анхоров. Я положил руку на плечо впавшей в ступор Морганы и тихо проговорил:

– Дочка, сдается мне, время сваливать отсюда. Или ты соскучилась по Конклаву?

Она вздрогнула и подняла на меня глаза:

– Я не смогу взять его в руки, папа. Это слишком… страшная вещь.

Я пожал плечами, протянул руку и поднял Осколок. Тут же мой организм буквально пронзил заряд тока, причем сопровождавшегося волной холода, окатившей меня от кончиков пальцев руки до самых пяток. Впрочем, это явление быстро прекратилось, остался лишь холод металла в руке, пожалуй, слишком сильный для столь теплой погоды. А еще мое внимание привлек тот факт, что на нем совершенно не было крови, хотя Лилит, как я понял, извлекла его ни много ни мало из груди умирающего анхора. Он что же, интересно, впитывает кровь как губка? От этой мысли меня передернуло, и я поспешил спрятать странный предмет в карман.

– Вставай, Моргана. Нам пора.

Она судорожно кивнула и поднялась на ноги. К нам приблизилась ламия. Мы переглянулись, взялись за руки, и уже в следующий миг все поглотила тьма телепортации.

Глава 51

Гость из прошлого

Египет. Каир. 14 ноября 2010 г.

Алису буквально колотило от нервного напряжения. Всей душой рвалась она на юг, в Луксор, где сейчас решалась судьба тех, кто за две недели успел стать ей почти семьей (только Даниру она из этого списка, разумеется, исключала). И в то же время Хохлова не могла не понимать, что в своем нынешнем состоянии (то есть без грамма паранормальных способностей) она там для них станет просто обузой.

Алиса со злостью и отчаянием ударила кулаком в стену, даже не заметив боли. Будь проклята ее амнезия! Почему именно сейчас, когда особые знания и навыки, которыми, по словам Игоря и Марины, она обладала, были нужны как никогда, у нее не было к ним доступа?! Почему она не могла сражаться плечом к плечу со своими спасителями против жутких воплощений потустороннего зла?! Это несправедливо, в конце концов! Многое отдала бы она сейчас, чтобы вернуть свою память и способности, очень многое! Нет хуже пытки, чем сидеть в четырех стенах вдали от места событий и быть не в состоянии ничего сделать.

Неожиданный стук в дверь номера заставил ее вздрогнуть. Вообразив, что это вернулись Игорь и Марина, Алиса метнулась к двери и, не спрашивая, кто там, распахнула ее. Однако на пороге стоял совсем незнакомый мужчина средних лет. При виде Хохловой его лицо отобразило необычайное волнение и радость:

– Боже мой, Алиса, это все-таки ты! А я ведь не верил – считал тебя погибшей.

Внутри Хохловой что-то оборвалось. Стоявший перед ней мужчина не вызывал никаких ассоциаций в ее поврежденной памяти, а вот он, похоже, ее знал. То, о чем она так мечтала с той поры, как пришла в себя в доме Игоря под Благовещенском, наконец свершилось: ее прошлое вернулось к ней. Этот незнакомец – ее воплощенный шанс вернуть саму себя и стать полноценной Алисой Хохловой, достойной соратницей Игоря и Марины. Суматошные мысли стадом джейранов пронеслись в ее голове за те секунды, в течение которых она рассматривала нежданного гостя, а на ее лице, как в калейдоскопе, одна эмоция сменяла другую: неверие, волнение, радость и сомнение.

– Вы… – ее голос прервался, – что, знаете меня?

– Да что с тобой, Алиса?! Это же я, твой наставник, Сергей Александрович Шестаков. Точнее, бывший наставник: ты же у нас теперь – младший инквизитор.

– Простите, я ничего не помню из своего прошлого.

– Тогда все понятно. – Лицо Шестакова помрачнело. – Та ламия не убила тебя, но ты потеряла память. Может, впустишь меня в номер? Видишь ли, разговаривать на пороге как-то неудобно.

– Конечно, проходите. – Алиса посторонилась.

Против ее воли откуда-то изнутри поднялась волна настороженности.

– Инквизитор, говорите? – произнесла она, закрыв дверь номера и повернувшись к Шестакову. – Значит, Игорь был прав, и я – из Святого Ордена?

Гость кивнул и тут же внезапно встревожился:

– Игорь? Какой Игорь? Не Логинов ли случайно?

– Кажется, у него именно такая фамилия, а что?

– Где ты с ним встречалась?

– Он спас мне жизнь и с тех пор помогает. Он и его сестра.

– Помогает? То есть он все еще где-то поблизости?

– Да, он должен скоро вернуться. А в чем дело?

Алиса догадывалась в чем, так как помнила слова Игоря и Марины о напряженных отношениях между ними и Святым Орденом, но хотела, чтобы Шестаков озвучил это сам.

– Нам нужно срочно отсюда уходить: ты в большой опасности, девочка!

– Нам? Простите, Сергей Александрович, если у вас есть какие-то проблемы с Игорем, меня к ним приплетать не надо. Я уже говорила, что без всяких преувеличений обязана ему жизнью. Та ламия практически убила меня, и если бы не Игорь, мы бы сейчас с вами не разговаривали. До сих пор я видела от него только хорошее и покидать его, а тем более тайком и без всяких объяснений, не собираюсь.

Шестаков вздрогнул. Но причиной этому явно стало не только неожиданно жесткое заявление бывшей ученицы, но и что-то еще. Внезапно побледнев, инквизитор прислушивался к чему-то, недоступному для восприятия Алисы.

– До сих пор? – наконец произнес он с кривой улыбкой, более или менее совладав с нервами. – Это ключевые слова в твоей речи. Логинов – Э-маг, а ты, вероятно, не помнишь, что это такое. Так я тебе напомню! Но прежде один вопрос: ты в него, часом, не влюбилась?

– А вы уверены, что это ваше дело?

– Уверен! – отрезал Шестаков. – Потому что я за тебя отвечаю. Потому что выпестовал тебя со студенческих лет, когда в тебе только обнаружились особые таланты и тебя взяли в школу Ордена. Потому что после гибели твоих родителей я заменил тебе их обоих. Так что помолчи немного и послушай, потому что мне есть что тебе рассказать. Э-маг – это человек с особым даром воздействовать на мир с помощью своих эмоций. Он может исцелить того, к кому расположен, от самой тяжелой болезни, а когда приходит в ярость, то сеет вокруг смерть и разрушение. Знаешь, почему их опасались во все времена? Из-за их непредсказуемости. Потому что никогда не знаешь, какой стороной в следующую минуту обернется Э-магия. Именно из-за этого Силу таких, как твой Игорь, блокировали во младенчестве.

– А почему же у него не заблокировали?

– Заблокировали, – усмехнулся Шестаков, – но блок был снят.

– Кем?

– Криганкой из высшей касты.

– Как его сестра?

– Так она еще с ним? Тем хуже! Криги – сверхсущества, обращенные ко злу. Испокон веков они противостоят анхорам, стоящим на страже мира и порядка. Э-маг, инициированный кригом, по умолчанию ближе к темной стороне.

– Но Марина совсем не кажется мне злой! Они спасли меня и потом все время помогали…

– Святой наив! Это всего лишь значит, что ты им для чего-то нужна. Они воспользовались амнезией, чтобы изменить твое мировоззрение. На самом деле все не так радужно, как тебе представляется. Знаешь, сколько людей убил твой Э-маг в припадках гнева? Счет идет на многие десятки!

Позвоночник Алисы буквально заледенел.

– Я вам не верю!

– Здорово же они промыли тебе мозги! У тебя пока только приятные впечатления от общения с Э-магом, и он излучал на тебя одну лишь положительную энергию. Но так будет не всегда. А любая вспышка его раздражения или просто неудовольствия, пусть даже не направленная на тебя лично, может тебе выйти боком. Сильная боль, слабость, самые различные виды недомогания, подчас весьма неприятные, – это еще цветочки! Но упаси тебя Создатель разозлить его всерьез! В этом случае я за твою жизнь не поручусь.

– Он очень хорошо ко мне относится и не причинит зла.

– Ой ли?! Могу тебе с ходу назвать по крайней мере две возможные причины его хорошего к тебе отношения. Первая, о которой я уже упоминал: ему зачем-то нужны твои особые таланты, в принципе не доступные ни самому Э-магу, ни его криганке. А такие есть, поверь мне!

– Но сейчас они недоступны и мне! – возразила Хохлова.

– А он сделает все, чтобы помочь тебе вернуть их. И, заработав таким образом твою признательность, попросит об ответной услуге. Причем так попросит, что отказать ему ты не сможешь при всем желании. Цели Э-мага нам неведомы, но присутствие рядом с ним его так называемой сестры из расы кригов – очень тревожный знак. Вполне возможно, что оба они сейчас искусно маскируются, чтобы явить свою истинную сущность, когда пути назад у тебя уже не будет. Впрочем, весьма вероятен и второй мотив: не исключено, что ты просто нравишься ему как женщина. Сама посуди: молодая, красивая, абсолютно беспомощная – практически идеальный вариант. Тебя отогрей, помоги, приласкай – и готово: вернее подруги не найти. А Э-магам не впервой спекулировать на лучших чувствах людей в угоду своим прихотям. Они всегда получают женщин, которых хотят, банально сажая их «на иглу» из положительной энергии. А надоешь ему – и пиши пропало! Логинову даже убивать тебя не придется: сама зачахнешь без его позитивных волн и быстренько руки на себя наложишь, ибо ломка будет такая, что и заядлым героинщикам не снилась. Кроме того, как думаешь, что с тобой будет, если он узнает, что ты пыталась его убить?

– Я?! – Хохлова была потрясена.

– Именно так, Алиса! Ты входила в команду ликвидаторов, которые охотились за Логиновым в период его истощения. И доведись именно тебе найти его в то время, убила бы без колебаний, избавив тем самым мир от большой опасности, ибо Сила этого Э-мага поистине велика! Так вот, если он об этом узнает, его отношение к тебе кардинально изменится.

Ее губы сжались.

– Вы что же, угрожаете мне?

– Что ты, Алиса?! Просто предупреждаю. Я ведь хочу тебе только добра. Находясь рядом с Э-магом, ты будешь жить словно под дамокловым мечом. Умоляю тебя – уйдем со мной, пока еще не поздно! Среди своих ты будешь в безопасности, а я помогу тебе вернуть память и вновь стать той, прежней.

Алиса колебалась. Предложение Шестакова было очень заманчивым. Еще неделю назад она ухватилась бы за него, не раздумывая. Но сейчас многое изменилось. Нельзя сказать, что она совсем не верила инквизитору. Доля истины в его словах была, и скорее всего, немалая. Но на его суждения наверняка наложила отпечаток вражда между Э-магом и Орденом, о которой Игорь честно ее предупредил. Да, он и Марина не рассказали ей всего, но причину этого ей четко объяснила последняя: Алиса, пусть и потерявшая память, вышла из враждебного лагеря, и доверять ей полностью они не могут. Но Э-маг с сестрой, в отличие от Шестакова, не пытаются выставить себя белыми и пушистыми, а Святой Орден – воплощением зла. Хотя вполне могли бы: ведь ее сознание сейчас – чистый лист, на котором можно написать все что угодно.

Стоп, а ведь именно это и пытается сейчас сделать Шестаков! Кто его знает, действительно ли он – ее наставник, или это часть легенды, направленной на то, чтобы заставить ее вернуться в Святой Орден, оставив Игоря? Можно, конечно, было бы сейчас уйти с ним, а потом, вернув свою память и вновь став самостоятельной боевой единицей, сбежать из Ордена (если у нее к тому времени сохранится такое желание) и присоединиться к команде Э-мага. Вот только в этом случае она раз и навсегда может разрушить тот хрупкий мостик доверия, который сейчас выстроен между нею и Игорем. Он и его сестра уже никогда не станут относиться к ней как к своей, а будут считать шпионкой Святого Ордена. Даже сейчас такая вероятность остается, особенно если они узнают, что она в свое время охотилась за Игорем… Подождите, а вдруг это тоже ложь?

Алиса бросила взгляд на Шестакова. Тот вроде бы терпеливо ждал, пока она примет решение, но на его лбу появилась испарина. Инквизитор, похоже, опасался возвращения Игоря и дорого бы дал, чтобы к тому моменту оказаться как можно дальше отсюда.

– Скажите, а как вы меня нашли? – вдруг спросила Алиса.

– Давай я тебе потом объясню все тонкости. Какое это сейчас имеет значение?

– Для меня – большое! – отрезала Хохлова.

– Меня отправило сюда руководство, – нехотя ответил Шестаков, – без особых объяснений и указаний. Назвали только гостиницу и этот номер. А я не привык обсуждать приказов. Но, увидев здесь тебя, понял, почему все было сделано именно так. Мне предоставили свободу в оценке ситуации и принятии решений. Я уже говорил, что считал тебя погибшей. Подозреваю, что магистры получили информацию непосредственно от Покровителя.

– Что еще за покровитель?

– Ну один из высокопоставленных анхоров. – Шестаков уже явно нервничал. – Алиса, сейчас не время для таких вопросов: Э-маг со своей криганкой могут вот-вот вернуться. Нам бы лучше…

– Вам бы лучше! – перебила его Алиса. – Я остаюсь здесь.

– Что?! – Шестаков не поверил своим ушам.

– Вы слышали. Я никуда с вами не пойду и не оставлю Игоря.

– Девочка, ты совершаешь большую ошибку!

– Возможно, но знать этого наверняка не может никто. А я твердо намерена пройти избранным путем до конца, и путь мой совпадает с тем, который выберет Игорь Логинов.

Инквизитор явно хотел еще что-то сказать, но лицо его вдруг перекосилось, словно он услышал или почувствовал нечто страшное.

– Прощай, Алиса, – глухо промолвил Шестаков. – Надеюсь, тебе не придется горько сожалеть об этом решении.

С этим словами он метнулся к окну, приложил ладонь к стеклу, отчего створка мгновенно и тихо распахнулась, вскочил на подоконник и спрыгнул. Алиса даже вскрикнуть не успела: как-никак ее номер находился на третьем этаже. Она немедленно подбежала к окну, ожидая увидеть его внизу, лежащего на земле и стонущего от боли, но ошиблась: инквизитор стремительным аллюром двигался в сторону автостоянки. Хохлова едва успела закрыть створку, как в дверь номера вновь постучали.

Алиса подошла к двери и, дождавшись, когда дыхание несколько успокоится, спросила:

– Кто там?

– Свои! – лаконично отозвался голос Марины.

Вне себя от радости, Хохлова распахнула дверь. На сей раз это были те, кого она ждала. Все трое выглядели довольно-таки потрепанными, но, главное, живыми. Не сдержавшись, Алиса бросилась на шею Игорю и, спрятав лицо у него на груди, проговорила:

– Боже, как я рада, что вы все вернулись! Никогда больше меня не оставляйте, ладно?

Эпилог

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Норвегия. Берег Тронхеймс-фьорда в окрестностях Риссы. 17 ноября 2010 г.

Я стоял на вершине скалы, понемногу сбрасывая в атмосферу излишки отрицательной энергии. Несмотря на мою осторожность и аккуратность в этом деле, ветер с Атлантики, и без того неслабый, становился с каждой минутой все холоднее и злее. Одет я был не очень тепло, но не мерз: Э-магическая терморегуляция работала исправно. Все мое внимание было поглощено лежащим на ладони Осколком. Ледяной кусок металла с острыми краями едва заметно светился. Он словно гипнотизировал меня, и я не мог отвести от него взгляда. Его странное излучение ощущал даже мой Э-детектор, не слишком приспособленный для восприятия и идентификации магических энергий. И меня от этого охватывал какой-то внутренний дискомфорт. Можно себе представить, что чувствовала Моргана, куда более восприимчивая к подобным вещам. Интересно, если даже одна из девяти частей Ключа производит такой эффект, каково же действие цельного артефакта? Голова кругом!

Только сейчас я окончательно понял, что игры кончились, или, скорее, резко выросли ставки. Если мы хотим сохранить жизнь в окружающих нас мирах, тот, кого Ключ держит в заточении, никогда не должен вырваться на свободу.

Сзади послышались шаги, но ее приближение я почувствовал существенно раньше: расту, как-никак! Осколок быстро перекочевал в мой карман. Не то чтобы я ей не доверял, просто на всякий случай.

– Игорь…

– Доброе утро, Алиса.

– Доброе утро. Вы не слишком заняты?

– Так, чуть-чуть. Вы чего-то хотели?

– Поговорить.

– Это можно.

– Что значит – быть Э-магом?

Я слегка внутренне напрягся и внимательно посмотрел на нее.

– А от кого вы слышали этот термин?

– Вспомнила.

– Рад за вас. Вы вспомнили только это или еще что-нибудь?

– Орден почему-то охотится на вас.

– Да, действительно «почему-то». Вопрос скорее к вашим бывшим соратникам, а не ко мне. Я войны Ордену не объявлял.

– Вы ведь сражаетесь с этими кошмарными созданиями Пустоты, и они вроде тоже. Почему же конфронтация вместо сотрудничества?

Я пожал плечами:

– Они не доверяют мне и считают опасным.

– А вы опасны?

– Для врагов – да. Потому что эмоции – это действительно могучая Сила. А так как Орден не может меня контролировать, его пугает непредсказуемость ситуации. Отсюда желание устранить источник беспокойства, то есть меня. Так, для подстраховки.

– А Марина…

– Моргана, – поправил я. – Это ее настоящее имя. Думаю, уже нет смысла скрывать его от вас.

– Вы стали больше доверять мне?

– Дело не только и не столько в доверии. Просто вы сейчас подобны крайне истощенному человеку, которого большое количество пищи сразу может убить. В данном случае наилучшая тактика – постепенность. Ее я и стараюсь придерживаться.

– Ваша забота мне, конечно, очень приятна, но у меня столько вопросов!

– Хотелось бы мне иметь столько же ответов! Что же, могу вас понять, Алиса, ибо в свое время оказался в положении, отчасти похожем на ваше. Представьте: магия, высшие существа, иные миры, кромешники – и простой стажер в адвокатской конторе, ни бельмеса не смыслящий во всем этом. Позже я сказал спасибо тем, кто соблюдал в моем просвещении принцип постепенности. Надеюсь, так же поступите и вы.

– Намекаете, что ничего мне сейчас не расскажете? – собралась обидеться Хохлова.

– Насчет «ничего» вы погорячились. Кое-что вы уже готовы услышать. Но не ждите слишком многого.

– Знаете, у меня порой складывается впечатление, что вы строите между нами какую-то стену.

– Может быть, вы и правы. Поверьте, я делаю это не специально, но не исключено, что так мне и следует поступать.

– Зачем?!

– Непростой вопрос… Давайте лучше сменим тему. Вам ведь нужны ответы? Что же, спрашивайте. Если смогу, постараюсь вам их дать.

– Спасибо. – Алиса на несколько секунд задумалась, с чего бы начать. – Скажите, а у вас и Мари… Морганы один отец, но разные матери?

– Моргана не имеет никакого отношения ни к одному из моих родителей, хотя криганка Лилит – действительно ее мать.

– То есть она вам – не сестра? – Глаза Алисы стали какими-то тревожными.

– Нет.

– А кто?

– Дочь.

– Вы смеетесь надо мной? – Глаза Хохловой гневно сверкнули.

– Ничуть не бывало!

– Но она же выглядит немногим младше вас!

– Выглядит… Криги могут выглядеть как угодно. Но в случае Морганы все примерно так и есть. Время во Внешнем ободе, где живет ее раса, течет значительно быстрее, чем в нашем мире, так что за земной год она прожила там почти двадцать три.

– С ума сойти! – Алиса сжала руками свои плечи, словно ей вдруг стало холодно.

Впрочем, возможно, так оно и было, хотя ее куртка была не в пример теплее моей. Этот обдуваемый всеми ветрами норвежский утес был не самым подходящим местом для романтического свидания, в которое, помимо моей воли, постепенно превращалась наша встреча.

– А ее мать?

– Лилит? Это она пробудила во мне Силу, блокированную с рождения.

– И вы ее… все еще любите?

Я смотрел на вздрагивающую то ли от холода, то ли от внутреннего волнения молодую женщину и понимал, насколько важно ей услышать сейчас мой ответ. И хотя своим вопросом она вторглась в область глубоко личного, куда я вообще не предполагал кого-либо допускать, мне вдруг захотелось именно ей объяснить ту непростую ситуацию.

– Нет. И не думаю, что вообще когда-либо любил. Единственная наша ночь была вызвана помутнением рассудка с моей стороны и холодным расчетом – с ее. Между нами больше никогда и ничего не было и быть не может. Но я благодарен ей за то, что Моргана сейчас рядом со мной. Это дорогого стоит.

– Согласна…

– Я удовлетворил ваше любопытство?

– Это не любопытство! – вскинулась Алиса.

– Значит, это для вас важно?

– Да.

– Почему?

– Мне нужно объяснять? – Темные глаза Алисы пристально смотрели на меня. Она не отводила их в сторону, хотя, по моим ощущениям, это стоило ей немалых усилий.

– Пожалуй, нет.

– И… что вы скажете?

У постоянного тотального контроля над собственными эмоциями есть серьезный побочный эффект: чем дальше, тем сильнее становится искушение однажды отпустить вожжи. Я достаточно долго запрещал себе любить, находя для этого массу уважительных причин. А в этот момент вдруг почувствовал, что готов наплевать на все доводы разума и отдаться все более овладевающему мной чувству. Но все же я решил сделать последнюю попытку.

– Легко плениться Э-магом, Алиса, особенно если и он к вам неравнодушен. Но это опасно – все равно что бочку с порохом держать на сварочном участке. Эмоции – штука непостоянная, хотя я свои уже достаточно хорошо контролирую. Вы можете оказаться раз и навсегда приговоренной к человеку, которым увлеклись: ведь положительная Э-магия – как наркотик. Раз попробуете ее – и остальные радости жизни померкнут, потеряв свою привлекательность. Кроме того, есть риск так никогда и не понять, где ваши собственные чувства, а где просто ответная физиологическая реакция на позитивные волны со стороны Э-мага.

– Вы пытаетесь отговорить меня?

– Вовсе нет. Важно, чтобы вы принимали решение с открытыми глазами и не тогда, когда процесс пройдет точку невозврата.

– А если он ее уже прошел?

– Алиса…

– Пожалуйста, не надо слов. Просто поцелуй меня!

У меня застучало в висках. Я шагнул к ней, и когда наши губы встретились, не только неприветливый горный пейзаж вокруг, но и ледяной Осколок, и нависшая над миром страшная угроза растворились в океане блаженства.

Приложение

Cхема Сферы Миров

Высшие Силы Вселенной

Создатель (Творец) – сверхсущность, якобы создавшая Базовый мир, обод, впоследствии названный Внутренним, Первых, то есть Демиургов, и Вторых. Впрочем, доказательств его существования нет, и все, за исключением Первых, просто принимают этот факт на веру.

Первые (Демиурги) – сущности, способные к акту творения. Были, как следует из их названия, первыми, кто появился в нашей Вселенной. Создали миры Щита, а также Внешний обод. Живут в созданных ими мирах, оставив Базовый мир (Землю) людям. Впрочем, по некоторым данным, они сделали это не по собственной инициативе, а по приказу Творца. Всего Демиургов двенадцать, как, собственно, и миров Щита.

Тринадцатый (Разрушитель) – сущность, формально принадлежащая к Первым, но зараженная вирусом Пустоты. Способность к творению у него была заменена на абсолютное разрушение. Стал причиной Войны Тринадцати, в которой был повержен Демиургами, лишен плоти и заточен в неизвестном месте.

Вторые – сущности более низкого уровня, неспособные к творению. Замышлялись как помощники Демиургов в управлении Вселенной. В ходе Войны Тринадцати раскололись на сторонников Демиургов и приверженцев Разрушителя – соответственно светлых Вторых (анхоров) и темных (кригов). После победы в Войне Тринадцати анхоры поселились во Внутреннем ободе, заняв последний рубеж обороны Базового мира от атак Пустоты, а криги были высланы во Внешний обод.

Кромешники – воплощения Сил Пустоты, стремящейся растворить Вселенную. За Внешним ободом они бесплотны, а проникая внутрь упорядоченной Вселенной, обретают некое призрачное подобие плоти или вселяются в тела местных обитателей, а иногда даже Вторых. По слухам Тринадцатый стал Разрушителем именно потому, что в нем поселилась сущность из-за Внешнего обода.

Иерархия светлых Вторых

Стражи – низшая каста анхоров. Живут, как правило, в Базовом мире в смертных аватарах. По сути это, скорее, воины, сражающиеся с иногда проникающими в Базовый мир кригами и кромешниками.

Начала (принципы) – эта немногочисленная каста хранителей знаний, предметов и мест, наполненных Силой. Также они пишут летописи анхоров. Живут поодиночке в Базовом мире, также в смертных аватарах. По слухам, девять начал хранят девять частей (Осколков) Ключа от места заточения Тринадцатого.

Власти (властители) – несмотря на громкое имя, это всего лишь третья снизу по старшинству каста и первая из тех, кто живет исключительно во Внутреннем ободе. Являются непосредственными руководителями стражей.

Силы (форсы) – воинская элита анхоров, составляющая ядро их армий во всех войнах с кригами.

Господства (доминаторы) – одна из двух высших каст анхоров, лучшие представители которой входят в Конклав – верховный орган власти светлых Вторых.

Престолы – абсолютно высшая каста анхоров и самая немногочисленная из них. Всего престолов девять, и все они входят в Конклав. Председателем Конклава также может быть исключительно престол.

Иерархия темных Вторых

Ламии – низшая каста кригов. Обладают повышенной физической привлекательностью и пьют эмоциональную энергию, иссушая души. Это немного роднит их с десмодами – низшими сущностями из-за Внешнего обода, но последние в части поглощения энергии достигли абсолютного совершенства, так что во время Войны Тринадцати их даже привлекали для борьбы с Э-магами. Ламии, конечно, с Э-магом не справятся, однако их жертвами становятся не только простые смертные из миров Щита, а также Базового мира, где они проводят довольно много времени, но даже и криги более высоких каст. Известен случай соблазнения ламией даже морока. Лишь две высшие касты обладают иммунитетом к их чарам. По-видимому, легенды об инкубах и суккубах в мифологии Базового мира ведут свое происхождение именно от ламий. Впрочем, в некоторых мифах Европы ламии (правда, исключительно женщины) фигурируют и под собственным именем.

Дивы – вторая снизу по старшинству каста кригов. Как и ламии, частенько появляются в мирах смертных.

Эринии – исключительно женская каста кригов, которая вместе с мороками составляет ядро военных сил темных Вторых.

Мороки – чисто мужская каста воинов. Формально считается несколько выше аналогичной женской – эриний, но по могуществу они приблизительно равны. Впрочем, мороки несколько более влиятельны, и в войнах большее количество командиров именно из этой касты.

Асуры – вторая по влиянию каста кригов, по уровню влияния примерно аналогичная господствам, но также выполняющая функции хранителей знаний. Избранные ее представители входят в Высший Совет.

Архи – высшая каста кригов, крайне малочисленная. Число их колеблется от шести до восьми. На момент повествования численность этой касты равна семи (включая Лилит и Моргану). Шестеро архов входят в Высший Совет. Лилит, с некоторых пор находящаяся в оппозиции, хотя и является членом Совета, как правило, игнорирует его заседания. Впрочем, власть Совета у кригов весьма ограничена. В любом случае окончательные решения принимает Верховный Правитель, который может принадлежать только к касте архов.

Примечания

1

Пэр Ноэль – так именуют Деда Мороза во Франции.

Content

Д. В. Лазарев
Антивирус Логинова

Пролог

Глава 1 На дне

Глава 2 Конец начала. Номер первый

Глава 3 Поступок

Глава 4 Дурные вести

Глава 5 Лекция по истории

Глава 6 Развлечения Даниры

Глава 7 Ночной гость

Глава 8 Игра продолжается

Глава 9 Номер второй

Глава 10 «Давай закрутим роман!»

Глава 11 На шаг позади

Глава 12 Дареный конь

Глава 13 Тренировка – залог сноровки

Глава 14 Пароль

Глава 15 Получается?

Глава 16 Под конвоем

Глава 17 Тайная стража

Глава 18 О вреде затишья

Глава 19 Алиса в отпуске

Глава 20 Демарг

Глава 21 Конец игры

Глава 22 Третий уровень

Глава 23 Номер третий

Глава 24 Новые загадки

Глава 25 Странный подарок

Глава 26 Получается!

Глава 27 Хранитель знаний

Глава 28 В поисках

Глава 29 Ненависть ламии

Глава 30 «Помоги мне!»

Глава 31 По следам доминаторов

Глава 32 «Кто вы такие?»

Глава 33 Ответы на некоторые вопросы

Глава 34 Номер четвертый

Глава 35 Перекресток

Глава 36 Универсальное средство давления

Глава 37 Цепь похищений

Глава 38 Четверо в Египте

Глава 39 Беспокойная ночь

Глава 40 Охота

Глава 41 Беспокойная ночь (продолжение)

Глава 42 В чужом мире

Глава 43 Новая информация – новые замыслы

Глава 44 На пути в Луксор

Глава 45 В Долине Царей

Глава 46 Законы травли

Глава 47 Первая схватка

Глава 48 Четвертый харр

Глава 49 Последний бой хранителя

Глава 50 Битва в Городе Мертвых

Глава 51 Гость из прошлого

Эпилог

Приложение Cхема Сферы Миров

Высшие Силы Вселенной

Иерархия светлых Вторых

Иерархия темных Вторых

Примечания