Палей Алексей Владимирович

Курьер

Алексей Владимирович Палей

Курьер

Аннотация:

Это не то чтобы фантастика, но и не фэнтези. Этому рассказу года три. Никакого отношения к событиям прошлого годе не имеет.

Предыстории сюжета как таковой нет, хотя сам по себе он прозаичный до безобразия.

На большом проекционном экране отображался какой–то крупный город. Экран находился на стене над широким пультом со множеством кнопок, переключателей и тремя отдельными терминалами: клавиатура и монитор. В помещении, кроме троих операторов терминалов, стояло ещё два десятка человек, и все следили за движением маленького красного указателя, который неспешно перемешался по улицам того города.

— К точке приближаются два грузовика. Согласно анализу данных, поступивших со спутника, они целиком загружены С14. — Чуток нервно сообщил левый оператор.

— Объект подойдёт к точке одновременно с этими грузовиками. Доложил правый.

— И чем интересно занимается полиция? — Громко буркнул один из стоящих.

— Регулирует движение. — Серьёзно ответил правый оператор.

— На соседних зданиях отмечены снайперы. В боковом проулке, в автомобиле, четверо, вооружены CIS 40GL. Или чем–то очень похожим. Сообщил средний оператор результаты своих наблюдений.

— Точку выхода обложили качественно. — Зло проговорил мужчина стоящий ближе всех к левому оператору.

— Да. Ждут. Ну, ничего, сейчас пустим прикрытие….. — сказал парень находившийся чуток сзади.

— Спутник связи ушёл слишком далеко от зоны наблюдения, переключаю наследующий. — По–деловому проговорил средний оператор и щёлкнул несколькими тумблерами на пульте.

При переключении, на десятки тысяч линий, которые соединялись через новый спутник связи, на мгновения выдали сигнал ожидания связи и десяток пакетов синхронизирующих сигналов. Потом всех абонентов этого спутника разом перебросили на другой, принудительно уменьшив трафик связи по всем линиям. На телефонных разговорах это почти не отразилось, а количество передаваемой информации между компьютерами уменьшилось вдвое.

Картинка на экране дёрнулась, но, в общем, ничего не изменилось.

Тот же город и медленно движущийся красный указатель. По улице города шёл курьер. Он нёс в своей памяти никому не известную информацию. Но это что–то очень важное, потому что противник предпринял невероятные усилия чтобы его уничтожить. Уничтожили даже тех, кто выдал информацию курьеру. В последствии десятки агентов погибли, просто отвлекая на себя внимания, давая курьеру возможность идти дальше. Противник прямо–таки выкашивал агентуру не жалея ни сил и ни средств. Единственное что так и не применили — это оружие массового поражения. Хотя попытка была. Тем не менее, посторонних людей не жалели, ложили всех кто оказывался на линии огня. Ситуация ухудшалась тем, что курьер имеет статус «Особый Независимый», он передаст информацию только известному ему человеку. Пока этот курьер является носителем информации, он не подчиняется никому, а вот остальные обязаны обеспечить его безопасность даже ценой своих жизней. Тот к кому он сейчас шел, был последний в списке лично известных людей, точнее сказать в списке резидентов. Правда, оставался ещё один, но его прибытие могло безнадёжно запоздать.

За восемь дней до…..

Ночь, туман, свет фар размазывал полосу асфальта междугородней трассы в неясное, тёмное, вытянутое пятно. А подсвеченная мутная туманная пелена почти лишала обзора. Однако плохая видимость не повод для осторожности. Водитель такси и пассажир уже видели три ДТП на двадцать километров. Водителю хотелось спать — перегон из одного города в другой занимает много времени, но сил отнимает ещё больше:

постоянное внимание дорого стоит. Он начал жалеть, что согласился, хотя предложенные деньги соблазнили бы любого, про таксистов вообще можно не говорить. Едва заметную тяжесть век — первый признак подступающего сна, развеял голос пассажира. Мальчишка, лет тринадцати, одетый в потрёпанный джинсовый костюм, пыльные кроссовки с намертво завязанными на них шнурками, до сих пор дремал, не обращая внимания на дорогу и не вступая в разговор.

— Остановите.

Ясный твёрдый голос был слишком неожиданным после трёх часов молчаливой езды. Водитель резко нажал на тормоз. Машина протестующе громко взвизгнула тормозами и, оставляя длинный чёрный след на асфальте, замерла посреди своей полосы, встав чуток поперёк.

— Ты!…. Ты так больше не делай! — очень эмоционально заявил водитель. Он резво переключил передачу и сдал задним ходом на обочину. — Что случилось?

— Подождите здесь минуту. — Сказал мальчик. Именно что сказал, а не попросил.

Пацан выбрался из машины и, перейдя на другую сторону, прошёл метров десять вперёд, остановился, смотря на дорогу. Таксист тоже вылез из машины и разглядел там, где стоял мальчишка, шерстяной комок. Похоже, не только люди ведут себя неосторожно ночью на трассе. Бедную животину успели размять раза три, а может и больше.

Впрочем, ей уже всё равно. Никто из водил, проезжающих по останкам псины, даже не подумал остановиться. Что они думали в этот момент, обычно в слух не произносят.

Мальчишка вернулся к машине.

— У вас найдётся бензин или соляра и кусок какой–нибудь тряпки? Спокойно спросил он у таксиста.

— Ну, найду. — Пожав плечами, ответил тот.

Получив промасленную ветошь и полуторолитровую пластиковую бутылку с бензином, мальчик вернулся к раздавленной псине. Поставив бутылку рядом и положив на неё ветошь, сошёл с дороги и быстро нашёл в придорожном лесу несколько крупных веток. Водитель сообразил, что хочет сделать мальчик, но решил ему не мешать. Но то, что устроил пацан, оказалось немного не тем, что ожидал таксист. Он приподнял останки псины с помощью палок, запихал под них ветошь, там же оставил и ветки, затем щедро полил бензином. И всё это проделал почти посреди дороги. Положив сверху полупустую бутылку с бензином, он вернулся к машине.

— Что, так и оставишь? — Спросил таксист.

— Нет, я оставил там марганцевый детонатор. Он загорится секунд через тридцать. — Скучающе ответил мальчик. — Поедемте, а то сейчас полыхнёт.

Водитель счёл за лучшее поскорее уехать. Успели удалиться метров на двадцать и сзади полыхнул столб пламени. Не очень высокий, но всё же вполне заметный.

— Ты что, с каждой так собираешься поступать? Учти, у меня больше нет бутылок с бензином.

— Зато у вас есть канистра с бензином и несколько пустых бутылок.

— Возразил мальчишка.

— Ветоши мало.

— Да, ветоши мало. — Многообещающе согласился пацан.

— ХМ! — Не очень внятно, но громко выразил своё мнение таксист.

Дальше, до самого города, ехали без остановок. На въезде пришлось тормознуться — светофор почему–то работал в нормальном режиме, а не как обычно ночью, только оранжевый. Светофор, будто ждал их приезда, быстренько мигнув оранжевым, переключился на красный. Водитель очень хорошо, почти без шума, остановил машину. В милицейском «бобике», стоявшем недалеко от светофора, никто не вышел из бдительной дрёмы.

Высадив пассажира на следующей автобусной остановке, таксист направился в ближайшую ночную закусочную. Мальчишка, зябко поведя плечами, направился во двор девятиэтажки, расположенной в сотне метрах от дороги. В каком–то смысле он шёл домой, только вот не к себе. Но там его очень ждали.

Дверь открыл мужчина приятной интеллигентной наружности. Таким обычно легко верят на слово. Отглаженные тёмные брюки, светлая рубашка, жилетка под цвет брюк и, конечно же, чистые носки и тапочки. Постояв секунду, рассматривая вроде бы неожиданного гостя, он вежливо поинтересовался:

— Малыш, ты что, заблудился?

— Нет, я пришёл к Валерию Викторовичу. Я его племянник. Спокойно ответил мальчик.

— Да? То–то я смотрю лицо знакомое… — Немного удивился мужчина и приветливо продолжил. — Извини, Валерий Викторович это я. Заходи племянник, я уже думал, что ты сегодня не придёшь.

— Ага. — Сказал мальчик и зашёл в квартиру, как к себе домой. Мне вас папа таким и описывал.

— Каким? — с некоторой ехидцей спросил Валерий Викторович.

— Ну–у, таким…. умным! — Весело улыбнувшись, ответил мальчик.

— Приятно слышать. Ты давай дверь закрывай, сейчас чай попьём. Мужчина, повернувшись спиной к мальчику, направился вправо, вероятно в кухню.

— Кстати, сколько сейчас времени? — поинтересовался мальчишка, снимая обувь.

Дядя достал из кармана жилетки часы, брегет из жёлтого металла, открыл крышку и, чуток прищурившись, всмотрелся в циферблат.

— Пятнадцать минут четвёртого. — Он глянул на мальчика и добавил — ночи.

— Хорошо. Верно. Я информационный курьер номер тринадцать. Негромко сказал мальчик серьёзным тоном.

— Я, стационарный агент Тимур, статус — региональный резидент. Также негромко ответил мужчина.

— Хорошо. Где я могу оставить информацию. Мне нужно лист бумаги и ручка. Бумага желательно А4.

— Здесь, в этой комнате есть всё необходимое. — Хозяин квартиры показал в левую сторону.

— Тогда я сейчас быстренько всё напишу, а вы, пожалуйста, приготовьте чай и к чаю что–нибудь. А то есть очень хочется.

— Да–да, конечно. Буквально пять минут.

— Думаю, я смогу дождаться. — С улыбкой ответил мальчик.

Валерий Викторович ушёл на кухню, а мальчишка, пожав плечами в ответ своим мыслям, занялся делом. Работал он очень быстро. Все написанные символы походили на напечатанные. А вот, что он там настрочил, оставалось непонятным, так как весь лист заполнили ровные ряды строк, в содержании которых не было никакого видимого смысла.

Просто непрерывный набор случайных букв латинского алфавита.

Мальчик, закончив свою работу, встал, устало потянулся, зевнул и отправился на кухню. Хозяин квартиры уже приготовил что–то вкусное, если судить по запаху.

— Закончил? И я тоже… почти. — Бодро сказал Валерий Викторович, шевеля ложкой содержимое сковородки. — Садись пока к столу и наливай чай. Я сейчас….

— Ага. А какой чай? — не очень вежливо перебил племянник.

— Шерри. — Не отрываясь от перемешивания чего–то в сковороде, отозвался хозяин квартиры.

— У–у–у. Я хочу Липтон! И это… сникерс есть?

— Хм? Нет.

— Ладно, я там, в соседнем доме, видел ночной магазин — пойду куплю.

— Сиди. Я сам схожу. В конце концов, я взрослый! — Возразил мужчина.

— Ой, да ладно вам! У вас там что–то горит. А я быстренько туда и обратно. Только у меня денег нет. — Беззастенчиво заявил мальчишка.

— Ох, горе ты моё! Возьми там, под телевизором.

Спустя полминуты мальчик выскочил из квартиры и побежал в магазин. Мужчина, спокойно ворочавший до этого момента содержимое сковороды, резко отставил её в сторону и достал из внутреннего кармана плоскую прямоугольную коробочку, похожую на сотовый телефон.

— У меня не было причин его остановить. — Сразу же сказал он, обращаясь к кому–то через это средство связи.

Из коробочки раздраженно буркнули, посоветовав закончить приготовление еды. Мужчина скосил глаза на сковородку и просто переставил её на стол.

Мальчишка спокойно зашёл в магазинчик. Правда, он задержался секунд на десять у входа. Там стояло три мотоцикла и, соответственно, трое их владельцев. Парни–байкеры пили пиво, не отходя от его естественных концентраций в городе. Мальчик перекинулся парой ничего незначащих фраз с ними и зашёл в магазин.

Купил чай липтон, один сникерс и направился к выходу. Десяток наблюдателей чуток расслабились, объект всё же возвращается. Даже охрану магазина не пришлось задействовать. Однако когда он вышел на улицу, то все три байка дружно взревели моторами, мальчишка запрыгнул сзади на второй и мотоциклы, громко взвизгнув покрышками, быстро скрылись из вида, унося на себе свих владельцев и курьера.

Около магазина остались растоптанный липтон и сникерс.

Погоня отправилась следом меньше чем через минуту, но это так, для отчётности. Догнать мотоцикл в ночном городе тяжело, особенно когда им управляет настоящий байкер. Двор минут на пять заполнился деловыми людьми. Они молчаливо осмотрели место происшествия и разбежались в разные стороны, напомнив своим поведением депутатов, покидающих зал заседаний в обеденный перерыв.

В это самое время, в той квартире во всю шла разборка. Там пытались понять, в чём же была ошибка.

— Полагаю, что ошибка была с чаем. Вернее с ответом на вопрос о чае. — С умным видом сказал толстоватый мужичок. — До этого момента всё было правильно.

— Я тоже так думаю. — Согласился с ним худощавый, он с интересом исследовал содержимое сковороды.

— Не всё так плохо. По крайней мере, мы получили информацию, хоть и зашифрованную. — Сказал тот, кто изображал хозяина квартиры.

— Мы все лохи! — Радостно донеслось из прихожей. Тот, кто это заявил, зашёл на кухню и протянул листок оставленный мальчиком.

— Вот любите вы оскорбить кого–нибудь! — Возразил ему худощавый, беря листок. — Ну и что? Обычный шифр, думаю, часов за сорок сломаем.

— Я этот «шифр» прямо сейчас сломал! Потому и говорю — Лохи!

— Ну, знаете! Это переходит все границы! — Нервно подпрыгнув, воскликнул упитанный мужичок.

— ХА! Да он вас расколол сразу! И дал оценку всем вашим способностям! Смотрите!

Парень, взял принесённый листок и, повернув его боком, прислонил к стенке.

— И что теперь скажите?

Не с первого раза но, тем не менее, все присутствующие на кухне разглядели, как в ровных вертикальных рядах, казалось бы, случайных символов, образовывался единый узор, складывавшийся в одно слово «ЛОХИ».

— Этот гадёныш ещё и деньги забрал. — Зло проговорил подставной.

— Все? — поинтересовался худой.

Тот, кто назвался Валерием Викторовичем пожал плечами и вышел из кухни. Спустя секунд тридцать вернулся.

— Нет, все на месте. Даже тысяча лишняя. — Сказал он, показав пучок в несколько десятков сторублевок, среди которых хорошо выделялась зелёная тысячная купюра.

Именно эта зелённая бумажка внезапно потемнела и рассыпалась мелким пеплом, оставив в воздухе синеватый дымок. Подставной агент упал сразу, сильная судорога дёрнула всё его тело и он затих.

Следующим попался толстяк. Он, зачем–то зажав нос рукой, вдохнул ртом, а выдохнуть не смог. Зато парень, который разобрал послание оставленное курьером, действовал умнее. Сразу, как только купюра потемнела, он остановил своё дыхание и рванул к окну. Подхватил по пути массивную табуретку, вероятно ещё времён Советского Союза и, с размаха разбил стеклопакет, ударив сверху вниз. В верхней части окна стекло вылетело почти полностью, в нижней осталось несколько крупных осколков, но времени набольшее уже не осталось. Обернувшись, он успел увидеть, как худой дёрнулся в последний раз. Больше не думая ни мгновения, парень вывалился из окна, третий этаж — это конечно высоко, но для тренированного человека не так уж и опасно. Удачно приземлившись, парень кувыркнулся через спину, гася скорость, и встал на ноги. Выпадение из окна не прошло даром, от куртки из мягкой кожи остались лохмотья, джинсы разорваны по всей длине. Но, одежда это ерунда, стеклопакет имеет очень интересное свойство:

разбить–то его можно, тем не менее, по периметру рамы окна останется достаточно много обломков стекла. Поэтому, кроме порезанной на лоскуты одежды, досталось ещё и телу. Так что теперь парень выглядел очень эффектно: порванная одежда и жуткие длинные раны, особенно досталось правой ноге. К упавшему немедленно подбежали двое из группы прикрытия и стали наперебой задавать очень «умные» вопросы:

как он себя чувствует, что у него болит, нужна ли какая–нибудь помощь?

— Ну–у точно лохи! И я тоже! — Почти ликующе сказал парень, глядя на разбитое окно.

Байкеры стремительно уносились в ночь, они сразу ушли от погони и сейчас ехали на место, какое указал им пацан. А сам мальчишка получил коротенькую передышку и, заодно, возможность вспомнить только что произошедшие события.

Подставной агент противника сделал ошибку в первой же фразе пароля. Он сказал: — Малыш, ты что, заблудился? А надо было "потерялся"

В конце концов, один раз каждый может ошибиться. Но, потом сразу вторая ошибка, он сказал "придёшь", а не "приедешь". Для проверки этого подозрительного типа он спросил ещё один пароль и, вот тут–то, произошла третья и очень серьёзная ошибка, точнее две в одной.

— Кстати, сколько сейчас времени?

Агент противника, а это для мальчишки уже являлось непреложным фактом, ответил:

— Пятнадцать минут четвёртого. — Неизвестный глянул на мальчика и добавил — ночи.

Во–первых, он вообще не должен был сообщать точное время: "Ночь. Спать давно пора, а не время спрашивать". Во–вторых, ошибка в форме представления времени. Не "Пятнадцать минут четвёртого", а "Три пятнадцать".

Тот, к кому он шёл, даже ради первого апреля не стал бы делать такое количество скрытых ошибок. Ну и последнее — это был чай. Всем своим резидентам известно, что информационный курьер номер тринадцать никогда и ни под каким предлогом не пьёт чай липтон.

Правда, об этом почему–то все помалкивали, так сказать знали каждый для себя. А самое первое, что насторожило, это то, что подставной вышел открывать дверь в обычной одежде. В три часа ночи обычно люди спят, настоящий агент вышел бы одетым в халат и сонным. Ну, может и не сонным, но в халате точно.

Сбежать получилось на редкость успешно. Агент противника не имел прямой возможности остановить и был вынужден отпустить надоевшего пацана в магазин. Выйдя на улицу, сразу же удалось заметить восьмерых наблюдателей и ещё троих на мотоциклах. Однако эти трое оказались обычными байкерами. Они взяли по паре банок пива и теперь решали — взять ли ещё десяток? Парни расположились рядом со входом в магазин. Очень удобно. Проходя мимо, остановился на несколько секунд — сказать, что слишком близко они стоят от магазина. А, пройдя мимо одного, незаметно сунул ему три бумажки по тысяче рублей и шепнул «мне нужно быстро уехать». Парни отреагировали хорошо, буркнув на тему «ходют тут всякие», неохотно сместились в сторонку от входа.

Дальше было совсем просто. Купив чай и сникерс, вышел на улицу.

Мотоциклы байкеров завелись сразу — только нас и видели. К счастью, стрелять нам вслед не стали. Наверное, те идиоты надеялись взять курьера живым. Тогда они не идиоты — они полные идиоты.

Вот только получается, что вся сеть этого резидента уничтожена.

Или почти вся, это в данном случае не имеет значения. В городе находятся ещё двое. Оба, так сказать, законсервированы до худших времён. Но в глаза их никогда не видел, поэтому они отпадают.

Выходит, в этом регионе пусто, остался только один, в соседнем.

Однако, как до него добраться? "Может, зря я закладку сделал" мелькнула мысль с некоторой долей сожаления. Курьеры не носят явного оружия, но всё же кое–что они имеют: несколько различных видов отравляющих веществ. Причём, внешность контейнера хранения может быть самой неожиданной. Например, в квартире погибшего резидента осталась тысячерублевая бумажка. Вернее то, что имеет такую внешность.

Тройка мотоциклистов слаженно проскочила под мостом дорожной развязки. Свернув левее, они быстро затерялись на старых узких улицах.

Парни остановились за ВУЗом, который раньше назывался институтом, а теперь университетом. Чуток дальше, прямо, студенческая общага, слева здание института, а ещё дальше узкоспециализированное средство общественного транспорта.

— Это кто ж за тобой охотится? — с усмешкой спросил парень, который был ведущим.

— Враг. — Коротко ответил пацан.

— Ты что, сам не мог догадаться? — деланно удивился тот с кем ехал мальчишка.

— Гм! Ну, дык!

— Ладно, держите. — Мальчик достал из внутреннего кармана куртки две пачки сторублёвок, запечатанных в банковскую упаковку. — Большой совет, своих «лошадок» недели две не светите.

— Ого, сколько! На такси будем ездить!

— Ага. Когда протрезвеем…. А у тебя?

— У меня есть деньги. Прощайте. Если вдруг спросят, честно расскажите, куда вы меня довезли. Только сейчас не провожайте.

Оставив, порядком озадаченных байкеров, пацан быстрым шагом отправился к фуникулёру. Эти горные вагончики ночью, конечно, не работают. Но и не нужно, там имеется достаточно неплохая лесенка вниз. Впрочем, ночью работают только таксисты, а связываться с этой братией совершенно не хотелось.

Спускаться вниз, тем более ночью, не имело особого смысла.

Поэтому, мальчишка, пройдя вниз половину пути, сошёл влево и уселся под деревом, метрах в двадцати от лестницы. Так, чтобы его до рассвета не было видно. Ночевать на улице ему приходилось не первый раз и очень радовало то, что сейчас лето и нет дождя.

На морвокзале стояла обычная суета, опутанная безостановочным шипяще–шелестящим шумом фонтана. Зачем внутри здания поставили такой вариант, который шумел чуток тише корабельного гудка, оставалось тайной. Хотя здесь и кроме фонтана хватает источников шума, одной только толпы людей достаточно. Около него очень шумно, вода зеленоватая с заметным ржавым оттенком, её потоки отвлекают на себя большую часть внимания. Бордюр вокруг фонтана выполнен в форме квадрата, я устроился на правом углу спиной к двери выходящей на виадук. Рядом, справа, стоит малыш, мальчик лет пяти и тянет руку в воду, он уже заметно мокрый от брызг, которые фонтан щедро раскидывает по кругу, но до углов бордюра они не долетают. Поэтому я ещё сухой. За моей спиной, чуток дальше, на другом углу, расположилась его мама. Она пыталась говорить по сотовому телефону.

Вопрос: кто над кем издевается — она над тем, с кем разговаривает или над собой и тем с кем разговаривает? Женщина каждые пять секунд громко говорит: «Повтори, плохо слышно!», поворачивается к фонтану и с раздражением отворачивается. Да, так просто его не выключить.

Непрерывный шум давил на слух и мешал сосредоточиться на чём–то кроме себя, так что всё окружающее, включая телефонный разговор, воспринимается вскользь, как тени.

Впрочем, звуковой шум мешает наблюдать не всем. Тут дело в тренировках: нудных, долгих, ежедневных. Если умеешь сосредоточиться, то даже стоя спиной к входной двери, всё равно заметишь тех вошедших пятерых парней.

Они встали в одну линию, одновременно расстегнули молнии своих кожанок и подняли автоматы, направляя их стволы в сторону курьера.

UZI — компактный и очень эффектный вид оружия для ближнего боя, особенно если используется увеличенный магазин.

На тренировках подобное отрабатывали. Тут два варианта: сбежать, прикрывшись толпой или уйти от пуль. Пожалуй, лучше второе, этот малыш и его мама, телефонная садо–мазохистка, не виноваты в том, что кто–то кого–то пришёл убивать.

Начали.

Окружающие звуки резко замедлились. Вода в фонтане стала похожа на лёд, зато воздух стал тягучий и, при движении, ощутим как вода.

Всё вокруг замедлилось, казалось, что время остановилось.

Время не может остановиться! Ход Времени величина постоянная!

Но можно ускорить своё восприятие.

Давление крови жутко ударило в мозг. Мышцы болезненно отреагировали на гиперускорение. Всё дело в скорости передачи сигнала по цепочке нейронов от головного мозга до конечного исполнителя, а это в пределах трёх сотен метров в секунду. Зачастую, начальная скорость пули выше. Но я воспринимаю и двигаюсь быстрее, примерно, вдвое. Шестая степень «ускоренного осознания» — одна секунда растягивается на двенадцать минут.

Существуют специальные тренировки, позволяющие существенно ускорить прохождение сигнала по нейронам. Первое, что необходимо это заставить работать мозг быстрее. Дело не в том, чтобы научиться быстро умножать одно большое число на другое, необходимо научиться понимать и осознавать как можно больше за единицу времени. Самый простой способ применил Инструктор. Сначала он заставлял прочитывать газетный лист за пять минут. Потом за минуту, итак дошло до секунды.

Не запоминать и после прочитывать, а действительно прочитать. Но, это не так уж и сложно, главное — иметь хорошее зрение. Сложнее понять за эту же секунду, содержимое прочитанного текста и осознать его. Это очень сильная нагрузка на мозг — за короткий промежуток времени тратится столько, сколько в обычном состоянии за пару часов.

После нужно действовать осторожней, иначе можно запросто свернуть себе шею. Мышцы выполнят полученный сигнал, но будут ли они готовы к этому?

Разворот. А у них отличный прицел. В семи метрах от фонтана стоят пятеро парней, их автоматы выплюнули длинные струи пламени, на конце которых висят пули. Эти кусочки свинца, в медной оболочке, медленно–медленно двигаются вперёд. Так… аккуратно, но сильно толкаю женщину, направляя её в сторону вон того мужика. Всё равно он стоит без дела, пусть амортизатором поработает. Малыша отправляю следом. Интересно, угловая стойка, которая удерживает стеклянные стенки магазинчика, выдержит? Быстрее, пули уже рядом.

Присесть? Нет, пожалуй, надо вперёд. Блин! Так и без кожи остаться не долго. Воздух — мягкий, мягкий, а сейчас не хуже мелкой наждачки!

Двигаюсь подальше от стреляющих, стеклянная дверь, за ней ещё одна выходящая на улицу. Оборачиваюсь, пули метрах в десяти от меня.

Поторопился…. А зря. Лёгкие, по ощущениям, горят. Горло сдавило от нехватки дыхания. Вены и артерии вздулись, став похожими на шевелящихся толстых червей. Да и мышцы ещё чуток и судорогой сведёт.

Жду, немного замедлив восприятие. Пули с гулким шорохом пролетают надо мной. Знаю–знаю, если выстрелить горизонтально, как в данном случае, то пули не летят, а падают. Тягучий треск и толстое зеркальное стекло пробито. Наверное, не следует. Хотя ладно.

Металлическая пластинка с пояса прекрасно для этого подойдет.

Ускоряю восприятие. Сдвинуть пулю с заданной траектории очень тяжело — её мгновенный импульс больше трёх килограмм. Тяжело, но всё же поворачиваю пять пуль назад, ориентирую их на этих стрелков и чуток подталкиваю, задавая ускорение. Всё, времени больше нет. Пригнуться и бегом к двери. Её что, заперли? Нет, просто уже усталость. Рывком открываю. Зря. Похоже, стекло двери потом разлетится вдребезги.

Замираю на секунду, делаю несколько глубоких вздохов. Ух ты, как красиво стекло брызнуло! И дверь покорёжило, надо было помедленней открывать. Стрельба прекратилась, зато началась паника. Все бегут кто куда, но тоже подальше от стрелков. Того мужика снесло на фиг.

Плохой из него получился амортизатор. Ага, и ребёнок сверху. Надо же, стойка выдержала! Милиция! Наконец–то сообразили, что кто–то зачем–то стреляет. Идиоты! «Стой, стрелять буду!». Угу.

Стою–стреляю. Парни резво сменили цель. В этом случае, куда они целились, по тем и попали. Однако стрелков только трое.

Замечательно! Хватит, пора бежать. Вовремя. Справа выскочили четверо с автоматами, наверное, группа поддержки. Поздно парни. Блин! Ну почему воздух такой жёсткий! Парапет, прыжок вперёд. В ноге боль, кажется растяжение. Борт пассажирского корабля. Леер из металлической трубы, упор на него левой ногой. Да из чего он сделан?! Металл прогнулся под ступнёй как пластилин. Проскакиваю вперёд, ударяюсь о металлическую стену надстройки. Больно. От удара в глазах потемнело. Выпадение из ускоренного состояния очень болезненно. Кровь почти кипит, боль во всех мышцах сразу, зуд в нервах. Пот испаряется едва выступив, оставляя на коже заметную корку соли. Падаю на палубу. Хорошо, что пол металлический, так приятно холодит. Со стороны морвокзала слышны крики, выстрелы, звон лопнувших стёкол. Кто–то веселиться вовсю. Ага, быстро сообразили.

Третьего раза не выдержу! Вовремя ушёл. Бегу прямо вдоль борта, в сторону носа корабля. Куда дальше? Ага. На другой борт и меня не видно. Теперь вон на тот буксир. Только бы палубу не погнуть когда буду отталкиваться. Далековато, две сотни метров. Что тут такое под ногами мешается? Ящик с инструментами. Угу. В воду его. Пусть что хотят то и думают! Прыжок. Это что, одежда дымиться? Или волосы на голове? Перелечу! Ноги вытягиваю вниз, скорость сразу падает, сейчас попаду! Не потопить бы….. Больно–то как! Падаю на корме, тут зачем–то куча канатов, вот на них и падаю. При моём попадании буксир немного просел и его слегка повело вправо. На палубе деревянный настил, под ним металл. Доски лопнули и раздробились в труху, металл палубы заметно погнулся, а мои пропылённые кроссовки остались целые.

Хорошая у меня обувь! Эксклюзив! А вот костям такой удар не понравился, сломаться не сломались, но такое ощущение, что скелет сейчас отдельно от всей остальной требухи. И, похоже, сотрясение мозга, если конечно есть чему….

Надо же, меня не заметили! Впрочем, сейчас я даже дышу с трудом.

Не, заметили. Подошёл мужчина лет сорока, он наверно здесь капитан.

В желудке возникла судорога — сейчас меня стошнит! А он умный, грубо подхватил меня и свесил головой вниз с правого борта. Как же его называют? Неважно…. Темно что–то, да и спать хочется. Может утопиться? Сил вырваться хватит. Да — это из–за меня там такой шум.

А будет ещё больше. Капитан буркнул на тему — «Хрен найдут».

Уговорили, согласен. Можно я посплю, только сначала попить? Это вслух что ли? Куда вы меня вниз тащите!? Там же задохнусь на раз!

Впрочем, ладно, у открытого иллюминатора может и не задохнусь. О, вода! Минералка, ещё лучше! Как она называется? «Шма…ко…вка», ничего, хорошая, пить можно. Бутылка вроде полная была. Впрочем, ладно, спать. Правый борт корабля называют штирборт.

Бугргр. Вот это отрыжка! Наверное, даже Бадгер позавидовал бы.

— Олег, ну и чего с ним делать? Он же весь синий! — Почему–то радостно поинтересовался матрос.

— Пусть спит, его какие–то левые безпредельщики ищут.

— А может…..?

— Угу, а на следующий день и нас.

— А так, что?

— Пусть сначала найдут.

— Хм? Точно! Пусть поищут. — Продолжая радоваться, согласился матрос. — Мы сейчас куда, к восемнадцатому? Тогда пойду, проверю крепления. — Без перехода заявил он.

Старенький буксир неторопливо продолжил идти по своему маршруту.

Поисковики противника заметили сбежавшего курьера около десяти утра, когда он стоял на остановке, ожидая что–нибудь в сторону центра города. О чём руководству операции по его отлову доложили немедленно.

— Институт, говоришь? — задумчиво буркнул парень. Он тот самый, единственный выживший.

— Никаких — живым! Уничтожить! — Твердо заявил мужик, на морде лица которого, отчётливо видна печать власти. Он сидел в глубоком кожаном кресле и нервно постукивал сотовым телефоном себе по коленке. — Ты знаешь инструкцию!

— Хорошо, хорошо! Только не на остановке. Там успеет скрыться, а мы зазря потратим уйму патронов. Не говоря уже о том, что засветимся во весь рост.

— Мда. Согласен.

Парень что–то невнятно буркнул себе под нос. Помолчав чуток, сказал:

— Посмотрим, куда он собирается. А там видно будет. — Недовольно согласился он.

Через полчаса стало известно, что объект доехал на трамвае до ЖД вокзала и сейчас идёт по виадуку, направляясь на морской вокзал. Так как, по стечению обстоятельств, начальство располагалось недалеко от этих вокзалов, то операцию «уничтожение курьера» возглавил начальник службы ликвидации. Тот самый единственный, оставшийся в живых, после встречи с курьером.

Наблюдение доложило, что мальчик зашёл вовнутрь морвокзала и уселся на бордюр фонтана. Похоже, что там он собирается оставаться надолго. Взяв с собой двенадцать боевиков, парень отправился туда.

— Красиво. Только вот стёкла надо мыть чаще. — Мимоходом оценил он здание морского вокзала.

— Заходим все сразу? — спросил шедший справа боевик.

— Там у входа трое этих…. Как их называют? А, да, милиционеров!

— сообщил боевик слева.

— Значит так, пятеро вооружённых коротким оружием заходят через главный вход. Стреляете разом. Ваша цель — курьер. Четверо обходят слева и перекрывают возможный уход объекта с той стороны здания.

Трое, вот вы, остаётесь со мной. Прикроем от… милиции. — Быстро раздал указания их начальник.

Боевики деловито разошлись в разные стороны. Уничтожение курьера для них было простой задачей, главное выстрелить первыми, а после никуда он не денется.

Минуту спустя, послышался одновременный треск пяти автоматов.

Недолго, секунды две. Потом короткая пауза. Милиция на входе резко встрепенулась, но они ничего сделать не успели. Прикрытие сработало быстро и жёстко — три одновременных выстрела. Из здания вокзала снова раздались выстрелы, но на этот раз стреляли только трое и вразнобой. Стёкла входной двери покрылись густой паутиной трещин.

Сообразив, что внутри дело пошло не так как предполагалось, прикрытие бегом направилось в здание. Стрельба возобновилась снова.

Однако опять стреляли кто куда. Вероятно, в этом морвокзале, охрана располагалась не только при входе.

Заскочив в главный зал и, не увидев курьера, парень довольно оскалился. Двое его людей лежали в лужах крови. Десяток посторонних человек тоже получили ранения. Перестрелка с милицией продолжалась, причём не в пользу боевиков. Не обращая внимания на стрельбу, парень быстро перебежал зал и выскочил с другой стороны знания, на балкон.

Там встретились его люди. Они, заметно шокировано, сообщили, что мальчишка перепрыгнул на стоящий рядом пассажирский корабль. Вон там, даже видно куда конкретно — сильно прогнувшееся металлическое ограждение вдоль борта.

— ! !!! Он умеет ускоряться! Быстро на эту лоханку! — Заорал их начальник, показывая на теплоход. Хотя он прекрасно понимал, что уже бесполезно. Курьер ушёл.

Четверых боевиков как будто ветром сдуло. Прыгать прямо на корабль они не стали, а спрыгнуть вниз вполне могли, что и сделали.

Однако их там встретили. У трапа на корабль нервно топтались трое военных. Увидев четверых вооружённых парней, ребята открыли предупредительный огонь, прицельно по предполагаемому противнику.

Внутри вокзала стрельба смолка, через выбитые стёкла стали выскакивать местные охранники и с десяток омоновцев. Эти ребята грамотно закрыли проходы и справа и слева. К тому же они в бронежилетах.

— Вниз! — Приказал старший ликвидатор и первым перевалился через парапет.

Он, и ещё один, успели, а двое попали под автоматные очереди. По причалу, со стороны площади, сбивая на своём пути всё и всех, мчался грязно–серый джип. Из его окон стреляли по охране, милиции и вообще по всем в кого можно. Автомобиль эффектно развернулся, яростно взвизгнув тормозами, и остановился рядом с оставшимися в живых ликвидаторами. Операция по уничтожению курьера провалилась с громким треском. Курьер жив и знает, что его активно ищут и, что противник действует в открытую.

— Откуда там столько охраны!? Мы же всю их агентуру уничтожили! Зло рявкнул парень.

— Около девяти утра местного, в милицию был сделан звонок, что на морвокзале вероятно будет перестрелка. — Сообщил водитель. Он лихо крутанул руль, уходя от встречной машины.

— Лохи! Мы все ЛОХИ! — Яростно оскалившись, воскликнул начальник местной службы ликвидации. — И Я самый первый!

Погони не было, на этот раз прикрытие сработало хорошо и, главное, осмотрительно. Джип резко свернул налево и неторопливо вошёл в общий поток машин, двигающихся по Светланской от центра.

Оружие выкинули раньше, когда ехали по набережной.

Уйти с буксира получилось только ближе к вечеру. Капитан лично два раза приносил еду и минералку. Постоянное покачивание на волнах вызывало головокружение с тошнотой, что, в общем–то, нормально.

После шести секунд такого ускорения, организм сожрал всё, что можно и многое из того, что нельзя. Теперь бы отдохнуть недельку–другую, но нельзя.

Противник, вероятно, не в состоянии перекрыть весь порт сразу, хотя какие–то подозрительные личности всё же расположились на проходных. Остаётся только ждать. Вот за этими штабелями можно будет переночевать. Съесть бы ещё чего–нибудь покалорийней, да и помыться не мешает. Интересно, этот кран на ночь остановится? И так шума много, а тут ещё эта железяка несмазанная шевелится. Есть хочется….

Около прохода остановился рабочий, судя по всему, грузчик, и негромко ругнулся, рассматривая какую–то небольшую плоскую штуковину.

— Ну, я ему припомню! — достаточно ясно буркнул он, после чего мстительно швырнул эту штуку в глубь прохода.

Вещь должна была упасть рядом и, если она ударится, то обязательно разобьётся.

— А зачем вы это выбросили?

— О! Кто там прячется? — Воскликнул мужик. — Это не тебя там, на проходных, ловят? — спокойно поинтересовался он, разглядев, кто стоит в глубине прохода.

— Электронная записная книжка, староватая, но вполне пригодная для дома.

— Может для тебя и пригодная, а я из всего английского только алфавит помню. Первые три буквы.

— Если не возражаете, то я попробую что–нибудь сделать.

— Хм? Делай, думаю, хуже не будет. Кстати, ты здесь надолго?

— До утра.

— Я в ночной смене… может чего надо? — немного неуверенно спросил мужчина.

— Что–нибудь съедобное и попить, только не чипсы и колу.

— Хорошо, до трёх дотерпишь?

Печальный вздох и кивок головой в качестве ответа. Куда ж я денусь, дождусь. Тем более с этой фигнёй придётся повозиться.

Хороший парень, лишних вопросов не задаёт, сразу же ушёл. Надеюсь, не вложит. Так, посмотрим, что эта за штуковина. Угу, ИК–порт — это хорошо. Ага, японский и английский. Хотя, пожалуй, больше японский.

Маде ин джапан! Ладно, где тут что? Нажимаю вот эти клавиши… Есть!

А ещё и пить… Хорошо, служебный монитор включился, что дальше?

Дальше надо выяснить, возможна ли перепрошивка БИОСа у этой фигни.

Где мой телефон? Угу, идём в инет…. Модель…. Можно. Какие версии есть…. Блин! Грррр! Не надо о еде!.. Русского нет, плохо. Как делается прошивка? Новую версию положить сюда, потом запускаем отладчик…. Понятно. Хорошо. Сделаю вот что……. УУУУ! Ну, зачем надо было сжимать ПО!? А мне теперь что? Распаковывать, потом опять запаковывать?! У–у–у, что б вас! Впрочем, времени хватит.

Четыре часа пялиться в маленький экранчик — глаза заболят. Надо расслабиться. Закрыть глаза и вытянуть ноги. Ха, или протянуть?

Неважно. У–у, японцы! Интересно, он мою работу оценит? Есть хочется…. Да где же он шляется? Впрочем, ладно, отдых закончен.

Куда мне теперь? Хотя куда — понятно. Не понятно — как туда добраться? Кто–то сюда идёт. Ну–ну, посмотрим.

— Эй, пацан, ты ещё здесь?

— Да.

— Вылазь оттуда, минут через сорок мы всё это будем перегружать на корабль.

— Плохо.

— Ничего. Идём, я тебя в вагончике пристрою. Поешь, может и поспишь.

— Ну, ладно. Идёмте.

Вроде ночь, а суеты больше чем днём. Надеюсь, никто лишний меня не заметит. А то опять бегать придётся. Спать хочу, есть хочу. Угу, вот и вагончик. Как он сюда попал, и куда делись колёса? Хотя какая разница.

— Вот сюда. — Сказал парень, показывая на порядком поржавевший железнодорожный вагон–ресторан. — А я пойду — поработаю. — Сказав это, парень ушёл по своим делам, оставив неожиданного гостя одного.

Чего только в порту не встретишь. Стёкол уже конечно нет. Так, а что там внутри? Освещение есть, никого нет. О! Две открытых банки тушёнки и целый ящик минералки! Но сначала нужно немного маскировки.

Где они тут окурки кидают? Вот они. Теперь сделать вид, будто бы здесь было человека…. Три. Гм? Человека три…. с половиной? Нет, целые. А банки тёплые. Вилка чистая, однако, лучше ложку. Резать или ломать? Отрезать, а потом поломать. Всякие разные советуют не есть хлеб и мясо вместе. Вот пусть они и не едят. Блин, подавился!

Минералку налить в кружку…. да чего она такая колючая! Банка какая–то маленькая, сколько в ней? Четыреста грамм, ну может и да, хотя я не заметил. Вторая, а здесь куски жил вперемешку с соевым суррогатом! Потом обязательно найду того идиота, который придумал запихивать эту ерунду вместо мяса и продавать его по цене телятины.

Найду и…. и что–нибудь ему сделаю, нехорошее. Главное не забыть.

Н–да? Забыть. А вот забывать–то я не умею. У тех, кто хвастается своей фотографической памятью, по сравнению со мной — склероз. И никакой химии, только тренировки. Мама мыла раму, мама мыла кришну…. угу, вылизывать банку не следует. Поели, теперь можно и поспать. Вот сюда, от двери это место сразу не видно, здесь около входа какие–то робы весят. Спать. До чего мне надоело убегать. Это надо же и местных кончили, и регионального! Что я такое несу? Может расшифровать? Не, пожалуй, не стоит. А то ещё поймают. Оно ведь всегда так, пока ничего, так и оно ничего, а как только так сразу.

Голова заболела. У них тут сахар имеется? Вставать неохота.

Рафинированный кусковой. Его грызть надо, не хочу. Что тут ещё? О–о!

Сгущёнка! Пойдёт. Та–ак! И чем мне открыть? Если рассуждать логически; то я один, собаки рядом нет, лодки нет, реки нет. Значит открою. Чем? Впрочем, могу и пальцами, только не хочу. Ага, открывашка. Ничего себе сталюка, такой штукой можно танковую броню расколупать! Ну, преувеличиваю…. немного. Открыть или только дырки сделать? В целях конспирации — дырки и побольше. В том смысле, что по ширше… гм, ширее… Короче! Два удара — две дырки! Теперь выпить. Хорошо, где–то тут кружка, срочно нужно запить водой! Вот теперь можно и поспать, главное успеть проснуться раньше, чем вовремя.

Группа из семи человек в милицейской форме торопливо двигалась через залежи различных грузов. Они явно что–то искали и не скрывали этого. Впрочем, поиски ограничивались просмотром темных закутков. В конце концов, добрались и до вагона–ресторана. Мужик с лейтенантские погонами, по–хозяйски подошёл к двери, однако его остановил резкий окрик:

— Какого ты там делаешь!!

Такое заявление, вероятно, оказалось немного неожиданным. Эти семеро разом стушевались, лейтенант резко отдёрнул руку от дверной ручки.

— Обычная проверка…. — начал он.

— @#$%&amp; проверка! Ты кому втираешь? Ваще, вы кто такие?! продолжил громко возмущаться мужчина, он здесь был вроде главного в своей бригаде грузчиков. Следом за ним шли ещё пятеро и, все они, многообещающе держали в руках железки различной длинны.

— Вот мои документы. — Чуток нервно сказал лейтенант, быстро достав удостоверение. — Парни покажите свои.

— И какого %@#&amp; здесь делают ПэПэСники? — очень грубо спросил бригадир.

— Поступил сигнал…. — неуверенно начал лейтенантик, но его опять оборвали.

— Сигнал!! Я сейчас сам кое–кому посигналю! — Громко рявкнул бригадир. — Иди, проверяй! А потом я вас проверю!

Пришедшие порядком занервничали, однако отступать уже поздно.

Лейтенант резко дёрнул дверную ручку на себя, но дверь открываться отказалась.

— От себя. — Ухмыльнувшись, посоветовал кто–то из грузчиков.

Лейтенант хмуро глянул на него и, тем не менее, воспользовался советом.

Внутри вагона никого не оказалось. Проверяющие зашли всей толпой, однако осматривать, в общем–то, было нечего. Остатки ужина, пара полупустых бутылок с минералкой, пустая банка из–под сгущёнки в которой находились пара десятков окурков. Несмотря на большой размер помещения прятаться там негде. Тем не менее, пришедшие тщательно осмотрели все углы и ящики, однако ничего нужного им не нашли.

Лейтенант совсем было собрался уйти, но его грубо остановили грузчики. Они, недружелюбной толпой в два десятка человек, окружили подозрительных проверяющих.

— Сейчас придут наши, тогда и пойдёте. — Объяснил произошедшее бригадир.

— Вы сделали ошибку. — Глуховато ответил лейтенант.

— Ничего, переживу.

Портовая охрана не заставила себя долго ждать. Они, не спрашивая, повязали этих подозрительных личностей и утащили с собой. Парень, старший в этой команде, коротко пояснил, что сегодня в разных местах порта уже взяли таких вот умников.

— Вот такие вот дела. — Закончил старший омоновец. — Ладно, если кто ещё появиться, немедленно сообщайте, а то мало ли что.

Когда омоновцы ушли, мужчина изображавший бригадира, махнул своим возвращаться к работе, а сам зашёл в вагон.

— Я быстро — гляну всё ли в порядке. — Пояснил он.

Мальчишки в вагоне не оказалось. Растеряно покрутив головой, мужчина вышел наружу и обошёл вагон, направившись в затенённый участок. Мальчик спокойно ждал около запакованных в штабеля досок.

— Ловко ты. Даже окна остались закрыты.

— Меня многому учили. — Вяло ответил мальчишка.

— Это как раз понятно. Однако тебе нельзя здесь долго оставаться.

— Утром я уйду. Вы могли бы мне помочь? — Мальчик присел, прижавшись спиной к упакованному штабелю досок, подготовленному для экспорта.

— Смотря чем.

— Позвоните вот по этому номеру и скажите, что хотите эмигрировать в США и ваша фамилия Григорьяв.

— И всё? — Скептически спросил парень.

— Да. Это номер организации занимающейся эмиграцией в Канаду.

— Хорошо. Кстати, сюда доберутся только завтра к вечеру, так что можешь до утра поспать. Я тебя заберу утром Парень ушёл по своим делам. Ну что ж, по крайней мере, теперь удастся спокойно поспать часа четыре. Вот здесь неплохое местечко, широкая ровная доска… Холодно, правда, но вполне терпимо — не зима, в конце концов.

Утром, часов в десять, в той канадской фирме позвонил первый возможный клиент. Но он оказался или пьяный или так пытался пошутить. Впрочем, дело секретаря записывать, а не разбираться с шутниками. Ближе к полудню эта запись попалась на глаза шефа, он всегда просматривал, что там собралось за утро.

— Звонили в десять? — чуток нервно спросил он, прочитав первую запись.

— Без семи десять. — Уточнила секретарь.

— Если он перезвонит, то скажите, что мы не занимаемся эмиграцией в США.

— Хорошо. — Сказала в ответ секретарь. Она так почти всегда отвечала. — Что–нибудь ещё?

— Да, десять минут меня ни для кого нет. — Почти спокойно сказал шеф.

— Хорошо. — Ответила женщина, возвращаясь на своё место.

А вот её шеф не смог с первого раза заставить себя сесть на своё место. Закрыв за собой дверь кабинета, он нервно прошёлся по комнате. Остановился около стола, потом снова прошёл от стены до стены и только тогда смог сесть.

Давно, больше десяти лет назад он попался на контрабанде. Пытался провести через границу сто граммов кокаина. Таможенник, нашедший, казалось бы, тщательно спрятанный пакетик, предложил замять дело. В обмен на небольшую услугу. Когда–нибудь к нему позвонят, скажут про США и назовут фамилию «Григорьяв». Ключевыми будут только эти два слова. После этого нужно будет переслать на указанный адрес электронной почты любой текст с подписью «Орлёв». Сам текст не имеет значения. Делать было нечего и, конечно же, он согласился.

Прошло время и вот тот самый звонок. Как напоминание о том, что спецслужбы никогда ничего не забывают. Непонятно почему он сам вообще вспомнил тот давний разговор. Всё же необходимо что–то делать. КГБ конечно уже не существует, однако опасения остались. В конце концов, он решился. В качестве текста отправил поздравление тёщи с днём рождения, ну и соответственно подпись — «Орлёв».

Дождавшись, когда почтовая программа сообщила об отправки письма, он выключил свой компьютер и с чувством выполненного долга отправился обедать. Есть хотелось как после тяжёлой физической работы.

Пресс–секретарь японского посольства Вацуки Юдзи с некоторым раздражением смотрел в окно. Там, на улице, спешили по своим делам тысячи людей. Сотни машин старательно застревали в пробках. Но это всё принадлежит русским, даже японские машины и те выглядели по–русски. Весь Дальний Восток почти не заселён по сравнению с Японией. А эти русские не хотят отдавать десяток ненужных им Курильских островов. Ведь и деньги предлагают, а они всё о чём–то совещаются.

Однако до обеда ещё далеко, поэтому нужно работать. То, что за окном Россия, не имеет значения. Здесь, в японском посольстве территория Японии!

По привычке он проверил электронную почту и сначала не понял, что это за письмо, и тем более от кого. А когда вспомнил, в очередной раз выругал себя за свою слабость. Так уж получилось, что он очень азартен. Сейчас уже хорошо контролирует эту страсть, но раньше, двадцать два года назад, когда ему было девятнадцать, это походило на болезнь. Тогда, удержать себя в руках, при виде шарика стремительно двигающегося по краю рулетки, он мог очень редко. Как результат — часто проигрывал все деньги. Однажды он проиграл не только свои, но и деньги друга. Всё бы ничего, однако, пятьдесят тысяч долларов — это большая сумма даже сейчас. Когда наваждение от азарта ушло, оставив пустыми кошелёк и карманы, Вацуки Юдзи решил смыть этот позор своей кровью. Вернуть деньги возможности не было.

Если бы они просто потерялись…. Но он их проиграл, не смог справиться с азартом, проявил слабость недостойную воина. Вот в этот момент к нему подошёл невзрачный парень и предложил сто тысяч долларов наличными или чеком, как больше нравится. Но с одним условием — когда–нибудь к нему придёт письмо с подписью «Орлёв», сам текст письма не важен, только подпись. После этого он, Вацуки Юдзи, поможет тому, кто назовётся «курьером» и назовёт проигранную тогда в казино сумму — 63130 долларов. Этот курьер должен прийти в течение суток после прихода письма. При этом парень предупредил, что за помощью обратятся только однажды. И, независимо от того, придёт кто–нибудь или нет, после этого он, Вацуки Юдзи, может со спокойной совестью забыть данный договор.

Он согласился. Не пришлось ничего подписывать или обещать. Ему просто сразу дали деньги и незнакомец ушёл.

А вот теперь пришло время отработать давний долг.

Письмо получено. Теперь у загадочного курьера имеются сутки, чтобы не прийти. По крайней мере, на это очень хочется надеяться.

Однако Вацуки Юдзи прекрасно понимал, что к нему очень скоро придёт нежданный и незваный гость и его придётся принять со всевозможным уважением. Тогда, двадцать лет назад, ему поверили на слово, поэтому проявить уважение — это долг чести. К тому же, русские спецслужбы, даже, несмотря на развал СССР, остались достойными противниками. Не врагом, враг один, а именно противником. К тому же, любой дипломат всегда является работником внешней разведки, даже если он этого не хочет.

Юдзи почему–то почувствовал себя польщённым — он оказался втянут в тайные дела мирового масштаба. События вчерашнего дня очень хорошо объяснялись, если предположить, что столкнулись разные разведки. Вот только непонятно — кто там за кого? Потому, что вчера вечером, всем спецслужбам поступил категоричный приказ — не вмешиваться; одному не мешать, другим не помогать.

— В Росси всегда не так, как везде. — Тихо проворчал пресс–секретарь. Говорил он, конечно, на своём родном языке — японском.

Для городской милиции утро началось на два часа раньше, чем обычно. На места службы вызвали всех, кого только можно. Теперь по городу ходили усиленные, хорошо вооружённые патрульные группы.

Количество патрульных машин увеличено почти до возможного предела.

На всех перекрёстках стояли постовые, следящие за нормальностью движения машин. Патрули проверяли документы у всех, кто был хоть немного подозрителен. С каким–то злорадным остервенением осматривали автомобили, особенно джипы. Любые возмущения игнорировались с плохо скрытой агрессией. Те, кто пытался воспользоваться знакомствами иили «крутыми ксивами» попросту арестовывались и передавались ФСБешникам. А эти ребята театрально выражали сожаления о произошедшей «досадной ошибке» и клятвенно обещали «разобраться на недельке», но до тех пор арестованным придется воспользоваться казённым гостеприимством.

Никто толком ничего не знал. Радио, телевидение и газеты молчали о том, что произошло на морском вокзале. Хотя правильнее сказать их заткнули. Очень грубо посоветовали сделать вид, что ничего страшного не случилось. Редактору МК даже продемонстрировали возможные неприятности — пообещав познакомить его жену с его любовницей. Редактор напугался.

Однако остановить слухи не представлялось возможным. Всех свидетелей перестрелки задержать не успели. К тому же ранено семеро охранников, один омоновец и больше десятка случайных людей. Плюс одиннадцать убитых, личности которых установить не удалось. Такое количество жертв скрыть невозможно. Порядком разгромленный центральный зал морского вокзала, тоже скрыть тяжеловато.

Единственное, что как–то удерживало распространение слухов, это то, что основным свидетелям, точнее всем пострадавшим, без промедления были выплачены значительные суммы денег. К слову, деньги предоставлены сторонней частной компанией, которая бесследно исчезла сразу после последней выплаты.

Впрочем, жёсткость и бескомпромиссность правоохранительных органов проявлялась только на местном уровне. Кроме этого, возник конфликт с московскими начальниками. Они как раз требовали оказать всяческое содействие в поимке неизвестного мальчишки. В свою очередь областное и краевое начальство категорично отказывались выполнять требования из Москвы. Хотя надо отметить, что все требования и приказы центрального руководства не шли дальше слов. Никаких письменных указаний на эту тему не поступило. При этом, они все вместе дружно заставили молчать журналистов. Свобода печати и слова — красиво звучит, особенно когда сам на свободе.

Поворот направо, пешеходный переход, крайнее левое окно второго этажа. В середине дня будет тяжеловато, но выбора нет.

Глава службы ликвидации нервно ходил по комнате. Путь получался довольно кривой: от входной двери, вдоль журнального столика и к окну. Дойдя до окна, он останавливался, секунду смотрел на улицу и шёл обратно.

Причина вполне понятна — курьер жив и знает, что его ловят.

Попытка захвата и две попытки его уничтожить, полностью провалились.

К тому же, каждый раз были жертвы с их стороны. Группа, которая ночью вроде бы обнаружила мальчишку, пропала. Десять минут назад стало известно, что они зачем–то отказались показать документы по требованию милицейского патруля (откуда он там взялся, совершенно непонятно), в результате случилась очень короткая перестрелка. Всю группу положили на раз. Но это всё ерунда. Местные власти стремительно брали под свой контроль происходящее. В такой ситуации противник вполне мог узнать, что всех их резидентов и агентурную сеть уничтожили. По мнению аналитиков, оставалось не более трёх суток.

Дверь в комнату резко распахнулась и, твёрдой уверенной походкой, вошёл невысокий, не в меру упитанный мужик. Следом за ним вошли ещё трое. Эти были спортивного типа, таких обычно учат не думать.

— Ждёте доклада? — без приветствия спросил вошёдший «не в меру упитанный».

— Да. Вам что–то стало известно помимо меня? — спросил ликвидатор.

— Кхм. Стало. Я отстраняю вас от операции по уничтожению курьера.

— Вы не можете такого сделать!

— Уже сделал. Я запросил соответствующие полномочия в центре.

— И что дальше?

— Дальше? Вы арестованы. Пару дней пробудете взаперти…

— Я говорил о курьере!

— О том мальчишке можете забыть. Я решил эту проблему. Сейчас на его радиоприёмник передаётся сообщение, что если он не сдастся до вечера, то на город будет выброшен десант. — Самодовольно заявил мужик.

— Вы идиот! Никаких радиоприёмников у него нет. Его вообще может уже не быть в этом городе!

— Что!…

— То! Он — свободный информационный курьер.

— Да мне плевать не него! ВЫ посмели меня оскорбить!

— Заткнись! Ты вообще знаешь, что будет, если произойдёт высадка десанта?!

— Да мне плевать на последствия! Я уничтожу этого курьера! Любым доступным способом!

— Тогда попробуй ещё и тактическое ядерное вооружение! Что бы уже наверняка.

— Хорошая идея. Непременно воспользуюсь! — Новый резидент повернул свою покрасневшую от злости рожу к своим охранникам и рявкнул, показав на парня — Запереть его в карцере!

— Ваши действия приведут к открытому конфликту. — Вяло проговорил парень, проходя в дверь.

— Я действую согласно полученной инструкции — любыми доступными способами уничтожить курьера.

— Идиот. — Негромко, но отчётливо буркнул парень.

Когда дверь комнаты, которую использовали в качестве карцера, закрылась, парень устало опустился на пол. Ни стульев, ни кровати здесь не было, в своё время он сам настоял на этом. Холодный бетонированный пол, серые стены, отсутствия окон и тусклая лампочка под самым потолком неплохо подходили под понятия о карцере.

Не смотря на неудобства, парень почувствовал спокойствие. Не надо думать, как остановить курьера, этим займётся тот мужик. Можно расслабиться и вздремнуть. На счёт десанта на город можно не беспокоиться — такого попросту не будет. Не важно, что там будет требовать новоявленный резидент. А вот ядерное оружие очень даже реальная угроза. Денег для такого достаточно. Впрочем, надо хотя бы приблизительно знать, куда направить удар. Мальчишка, скорее всего, уже покинул город. Его подготовка и умения явно превосходили всё, с чем до сих пор приходилось встречаться. Кое–кого ждёт неизбежное поражение. Эта мысль понравилась ликвидатору, он улыбнулся, положил левую руку под голову и задремал. «Он бы ещё ОВ на город использовал» — мелькнула слабая мысль.

Новый резидент, самодовольно ухмыляясь, смотрел в окно. Там, на улице, спешили по своим делам множество людей. Все они в его власти.

Вечером, по его приказу, будет выброшен десант и многие из тех, кто сейчас идёт по улицам города, будут убиты. После город подвергнется бомбардировке. А курьер, если и выживет, то не сможет ничего уже сделать. Последствия, которые возникнут в результате высадки десанта, резидента совсем не волновали. До сих пор в подобных ситуациях удавалось договориться о «мире и сотрудничестве».

— Ничего, не в первый раз. Извинимся за досадную ошибку и всё. Самодовольно пробормотал новый резидент.

Он посмотрел на своего помощника. Молодой парень с обожением смотрел на своего шефа.

— Вызови адмирала, не будем ждать до вечера. — Скривив губы в подобие улыбки, распорядился мужик. — Устроим представление пораньше.

— Уже вызываю. — Угодливым тоном сказал помощник.

Адмирал ответил только минут через пять, чем вызвал сильное раздражение резидента.

— НУ, наконец–то! Вы где ходите, когда я вас жду!

— Где надо там и хожу. Что нужно? — довольно враждебно ответил адмирал.

— Нужно? Десант готов к высадке?

— Нет.

— Почему?! Немедленно подготовить! И ещё, перед началом высадки проведите бомбардировку.

— Нет. — С явным презрением ответил военный.

— Что!!? Я отстраняю вас от руководства! Кто там старший? Примите командование и начните атаку! — Уверенно и воинственно заявил резидент.

— Как страшно. — С отвращением буркнул адмирал. — Значит так.

Никакого десанта. Никакой бомбардировки. Вообще никакой поддержки со стороны военных.

— Да я вас всех!… — яростно начал резидент.

Однако, это страстное обещание, военный грубо оборвал.

— И вот что, если вы ещё раз свяжетесь не по защищённому каналу связи, пойдёте под трибунал.

Резидент даже на миг задохнулся от такой наглости, но продолжить не получилось — военный прервал связь.

— Да что он о себе думает?!! Я решаю, что нужно, а что нет! Мужик повернулся к своему помощнику. — И что теперь?

— Можно воспользоваться ядерным оружием…. или использовать на город ОВ. — Чуток испуганно пробормотал помощник.

— Ов? Ов, ов…. А! ОВ — отравляющие вещества! — Довольный своей сообразительностью воскликнул резидент. — Отличная идея! Запросите у вояк какой–нибудь газ.

— Э–э, наши откажут. — Испуганно ответил парень.

— Верно. — Спокойно согласился его начальник. — Но можно купить здесь! И устроить это как несчастный случай.

— Так точно! — Радостно согласился помощник. — Разрешите выполнять! — Картинно копируя военные манеры, воскликнул он.

— Разрешаю. — Барственно махнув рукой, сказал мужик и добавил Мы ещё покажем кто тут настоящий военный.

Майор войск химической защиты с интересом смотрел в конверт.

Аккуратно одетый и очень вежливый тип без всяких предисловий вручил ему конверт полный сотенных долларовых бумажек. Деньги нужны всем, однако он заведует складом ОВ, а не автоматами и пулемётами.

— И? — прервал майор затянувшееся молчание. То, что незнакомец не проверяющий, было понятно по его манере двигаться. Уверенные брезгливые движения соответствовали людям привыкшим ценить только свою жизнь. Ну, может быть, ещё и своего начальника.

— На ваше усмотрение. Зарин, иприт или что–то из бактериального оружия. Неважно. Главное много, литров сто, можно больше. — Лениво и уверенно сказал незнакомец.

— М–м–м? Можно. Почему нет. Сами заберёте или куда доставить? поинтересовался майор, спрятав конверт с деньгами во внутренний карман.

— Правильное решение майор. Заберём сами. — Ухмыльнувшись, ответил незнакомец.

— Идёмте. Есть у меня три контейнера, вам понравиться. — Сказал майор, направившись из своего кабинета.

На территорию химического склада вообще–то нельзя пропускать машины без специального пропуска. Разве что с разрешения начальника склада. Теперь шестеро хватких, уверенных парней быстро запихали в грузовик третий контейнер, на котором виднелась многообещающая наклейка с черепом и костями. Емкости были слегка покрыты ржавчиной, но герметичность и пломбы были не нарушены.

Майор лично проводил машину до самого выхода.

— С вами приятно иметь дело, майор. — Покровительственно сказал парень. Он быстро забрался в кабину грузовика.

— С вами тоже, если что — знаете куда обратиться.

— Непременно. — Пообещал незнакомец.

Когда машина скрылась из вида, майор достал конверт с деньгами и задумчиво его покрутил. После направился в здание с приготовленными для утилизации различными химическими дрянями. Среди прочих там стояла стальная бочка с органической кислотой. Такая зеленоватая жидкость консистенции негустого киселя и резким кисловато–сладким запахом. Подойдя к этой бочке, он отвинтил крышку и со злорадством, можно даже сказать мстительностью, стал кидать по одной стодолларовой бумажке в кислоту. Двадцать купюр растворились очень быстро, майор с некоторым сожалением бросил туда же и конверт. Но, дожидаться когда тот растворится, не стал, сразу закрыл бочку, потно завинтив крышку.

— Претензии на не качественность товара не принимаются. Деньги обратно не возвращаются. — Злобно усмехнувшись, проговорил он сам себе.

Сто пятьдесят литров дистиллированной воды, в каком–то смысле, тоже ОВ. Особенно в таком количестве.

Парень, купивший те три контейнера, он же помощник новоявленного резидента, был очень доволен собой. После использования химикатов, нужно обязательно пошантажировать того майора во имя личного блага.

— Значит так: два контейнера оставьте мне, а один отвезите на городской водозабор. Когда выльете, сообщите. Через два часа мы используем свои два. — Приказал он своим подручным, они молча кивнули, соглашаясь.

Чуть больше чем через три часа, к химскладу подкатил тот же грузовик с теми же людьми. Все семеро выскочили из машины очень синхронно. Они выглядели явно недовольно.

— Где этот ваш 07h майор!?! Немедленно сюда его! Я покажу, как нас обманывать! — Зло проорал тот, кто покупал отраву.

— Кто вернулся?! — делано удивился часовой. — А мы вас ждали чуток раньше.

— Что!? — Изумлённо воскликнул покупатель.

— То самое. Вы все арестованы. Но можете дать повод, и вас здесь же пристрелят за оказанное сопротивление при аресте. — Громко заявил вышедший справой стороны дороги, майор.

— Ты даже не представляешь, кому угрожаешь! — Злобно выговорил тот, кто купил дистиллированную воду. Он сунул руку во внутренний карман, намереваясь достать очень крутое удостоверение.

Начальник химсклада истолковал это движение по–своему. Всех семерых положили дружным залпом из девяти автоматов.

— Вода им наша не понравилась…. — не очень внятно проурчал майор себе под нос. Он подошёл посмотреть, что там пытался достать этот идиот. С вялым интересом, взглянув на красную корочку удостоверения и спросил сам себя — Кто вы вообще такие?

Резидент, не дождавшись действий своего помощника, потребовал выяснить, куда тот делся. Парень ушёл утром, взяв с собой шестерых боевиков и, они все вместе, потерялись. Ближе к вечеру доложили, что около одного военного химического склада было уничтожено семеро террористов. По описанию они очень похожи на тех потерявшихся днём, помощник тоже был с ними. Ошарашенный полученными сведениями, резидент больше получаса сидел неподвижно в своём кабинете. Он повторял одну и туже фразу — «Они не имели право стрелять в них».

Потом очнулся и вынуждено признал, что не удастся использовать ОВ на город.

— Ничего! Теперь я лично договорюсь о ядерном ударе. — Громко сообщил своё решение мужик. — Надо только узнать, куда делся этот мальчишка. Вот же трус! Нет, чтобы открыто выступить против меня.

Прячется! Если его всё же поймают, я его лично уничтожу!

Попасть в чужой дом незаметно — сложно, тем более днём. Сложно, но вполне возможно, особенно если обладаешь соответствующими навыками. Когда–то давно, сейчас кажется что в другой жизни, десяток разных преподавателей усердно вбивали знания ребёнку, используя для этого самое высокотехнологичное оборудование.

Никто не спрашивал, что он хочет. Из него старательно делали безмолвного, полностью подконтрольного курьера. Вообще–то его, как курьера, собирались использовать один раз, а потом сдать противнику.

Не просто так конечно — ложная информация действуют не хуже кумулятивного снаряда попавшего в цель. Дальнейшая судьба такого курьера, который доставался противнику, никого особенно не интересовала. Вот только вышла непредвиденная накладка. Ребёнок оказался с крайне низким порогом внушения и, кроме того, молча следовал своему личному плану.

После основного курса обучения он выполнял любые приказы, если они не противоречили его личным понятиям о справедливости иили чести. Как–то так получилось, что никто не удосужился проверить порог внушения. Так что после того, как его взял противник, мальчик почти сразу сбежал. Когда его готовили к очередной отправки, то преувеличенно сильно говорили об особой ценности информации, которую он должен будет нести. Вот он и сбежал. Очень качественно сбежал. К указанному человеку он добрался почти в конце крайнего срока. После этого мальчика долго хвалили и поздравляли, а затем отправили на дополнительную подготовку. Хотя правильнее сказать, что теперь его обучали и тренировали по–настоящему. Сдача курьера противнику была своего рода проверка. Правда, он стал третьим, кто смог сбежать и единственным, кто продолжил выполнение задания. Ну, и основная правда заключалась в том, что начальство очень надеялось передать ту дезинформацию противнику, вот только курьер оказался слишком уж свободным. Поэтому приняли решение использовать его понастоящему — честно и без подстав. Таких людей либо уничтожают, либо говорят им правду.

С тех пор мальчик десятки раз доставлял информацию. Его много раз пытались остановить. Вот только среди прочего, что должен знать и уметь курьер, было умение убивать. Правда, практику он прошёл в реальных условиях. Ему не нравилось делать подобное, но действовал он без колебаний. Примерно через полгода мальчишке присвоили статус «свободный информационный курьер». Однако, что это значит, он не очень понимал — его свободу и раньше никто не пытался ограничивать, ну кроме противника, конечно.

Пресс–секретарь японского посольства вернулся в свою квартиру поздно вечером. Тёмная синева летнего вечера уже почти перешла в чёрный цвет наступающей ночи. Квартира внутри имела убранство обычного японского дома. Сам хозяин старательно придерживался старых традиций (на сколько это представлялось возможным), особенно когда находился в не своей страны.

Включив свет в зале, он вздрогнул — в правом углу, около окна, прямо на полу лежал ребёнок, мальчик лет четырнадцати.

— Здравствуйте. Я курьер. Тогда вы проиграли 63130 долларов. Негромко, но отчётливо проговорил незнакомец, не вставая со своего места. Говорил он на чистом японском языке, хотя присутствовал едва заметный акцент, соответствующий жителям острова Хонсю, точнее, района города Киота.

— У вас был хороший учитель японского языка. — Вежливо сказал Вацуки Юдзи. Он просто не мог придумать с чего начать разговор с этим таинственным курьером.

— Вы могли бы закрыть окна? За вами вроде не наблюдают, но так будет лучше.

— О да, конечно. — Торопливо согласился хозяин квартиры и немедленно подошёл к окну задёрнуть шторы.

— И выключите здесь свет. — Попросил мальчик.

После того как свет в зале погас, мальчик поднялся и быстрым скользящим шагом подошёл к выходу из комнаты.

— Мне нужно незаметно попасть в Японию. Вы можете помочь? Спросил он.

— Через неделю я должен вернуться на родину…. — Не очень уверенно ответил пресс–секретарь.

— Мне нужно покинуть этот город завтра вечером.

— Могу я узнать причину спешки?

— А это вам нужно? — устало спросил мальчик.

— Не думаю. Вы правы, это ваш груз. — Коротко поклонившись, ответил японец.

Курьер вопросительно поглядел на него.

— Прямо сейчас у меня нет возможности помочь вам настолько быстро.

— А когда?

— Завтра до полудня я найду для вас того, кто сможет. — Уверенно ответил пресс–секретарь.

— Мне нужно попасть в юго–восточную часть острова Хондо, но можно куда–нибудь и на западное побережье.

— Хондо? Хм. А почему именно так?

— Хондо. Хонда. Ниссан…. — По–русски ответил мальчик, легко пожав плечами.

— Хм? Понятно. — Качнув головой, сказал японец. — Кстати, могу я ещё чем–нибудь вам помочь?

— Да. Можно напроситься к вам в гости на эту ночь? — Снова перейдя на японский, ответил мальчик.

Вацуки Юдзи улыбнулся. Этот ребенок, вероятно очень хорошо подготовленный курьер, неведомо чьим решением свалили на него совсем недетские проблемы, насильно введя в мир жестоких игр взрослых дядей, мнящих себя деятелями мирового уровня. Тем не менее, этот курьер остаётся обычным мальчиком; которому совсем не хочется ничего знать о мировых проблемах, рисковать своей жизнью и выполнять приказы.

— Я рад принять у себя такого гостя.

— Да? — заметно обрадовался мальчик — Могу я тогда воспользоваться вашей ванной?

— Конечно. — Серьёзно ответил Юдзи и, подойдя к гостю, добавил А я пока займусь ужином.

«Совсем ребёнок. Только вряд ли он захочет играть в войну».

Хорошо… Хорошо помылся, хороший ужин, хорошая кровать, а значить хорошо высплюсь и, соответственно, хорошо отдохну. Хороший он всё–таки человек этот пресс–секретарь. Интересно, сможет он мне помочь? В крайнем случае, придётся идти в укрытие.

Боцман сухогруза, который делал регулярные рейсы в Японию за автомобилями, задумчиво чесал себе макушку. Вероятно, он проделывал это достаточно часто, потому что там теперь негде было заводиться перхоти. Задумчивость была вызвана просьбой пресс–секретаря японского посольства. Дело в том, что его корабль должен был уйти ещё утром в одиннадцать, но капитан получил известие, что им закрыли визу в Японию. Причина выглядела не очень умной: несовпадение поданных списков экипажа с действительной командой находящихся на корабле во время рейса. Для решения возникшего недоразумения капитану, нескольким офицерам и боцману было предложено прибыть в японское консульство для разъяснительной беседы. Принимал их лично пресс–секретарь.

— Извините, я не очень понял. — Наконец нашел, что ответить боцман.

— Поймите меня правильно. Я, лично, верю и вам, и вашему капитану, и всем офицерам вашего корабля, которые были здесь перед вами. — Спокойно и уверенно сказал японец. — Я верю, что вы никого тайно не перевозите. Но дело в том, что сейчас я чиновник и должен следовать правилам.

— И что же нам делать? — задал вопрос боцман. Этот японский чиновник почти в открытую что–то требовал.

— Всё очень просто. У нас есть предположение, что списки экипажа вашего корабля не соответствуют действительности. Это, конечно, не является серьёзным нарушением, но этого достаточно, чтобы закрыть вход для вас в японские порты. Меня попросили помочь. Пресс–секретарь сделал короткую паузу. — Вы возьмёте на борт одного работника нашего посольства. И по прибытию в Японию, он официально подтвердит, что у вас все судовые документы соответствуют действительности.

— И что? — Озадачено спросил боцман.

— Вы должны предоставить нашему человеку право ходить везде по кораблю, а также лично проверить официальный список экипажа. Кроме этого, так как он является работником Японского посольства, то никто, кроме конечно капитана и врача, не должен заходить в его каюту без особого приглашения.

— Капитан отказался?

— Вашему капитану я этого не говорил. Он и остальные офицеры вполне могли принять это предложение за оскорбление. И были бы правы.

— А я, значит, нет? — С едва заметной обидой за самого себя поинтересовался непосредственный начальник палубной команды.

— Вам я сообщил информацию.

— Гм? А я должен донести её до капитана?

— Вы меня правильно поняли. — Учтиво улыбнулся японец.

— Надо подумать.

— Конечно. Одного часа хватит? — Вежливо поинтересовался пресс–секретарь.

— Посовещаться надо.

— Конечно. Капитан должен знать.

— Тогда, я пойду?….. — напряжённо спросил боцман.

— Да, конечно. И кстати, ещё одно маленькое условие. Жду вашего ответа до полудня. После я должен уехать по делам и вернусь только следующим утром.

Пресс–секретарь закрыл свою папку, в которую заглядывал в течение всего разговора, давая понять, что больше не задерживает.

Думаю, что сегодня смогу отправиться. Но, противник наверняка перекрыл порт. Да и постоянный контроль тоже имеется. Нужно их чем–то отвлечь. Придётся задействовать кого–нибудь из закрытых или обоих. Блин, плохо! Как бы чего с ними не вышло. Впрочем, выбора у меня особо нет. Надо будет направить их на схрон.

Надеюсь, мой сотовый ещё не вычислили.

Вызов. Би–и–п. Би–и–п. Сброс. Вызов. Би–и–п. Би–и–п. Сброс.

Хорошо, похоже, он помнит. Теперь смс — «не смог дозвониться.

Перезвони». Вот так, теперь посылаем…. Ну давай же! Отправляйся!

Есть! Угу, жду доставки. Долго что–то.

«Не смог дозвониться. Перезвони..». «не смог дозвониться.

Перезвони». «Привет! Как дела?». «Встретимся в семь.». «Буду завтра в 9 вечера.».

И ещё десятки тысяч разных смс передавались от абонента к абоненту. Куча служебных сигналов и сообщений отправлялись и обрабатывались программами компьютеров сотовых телефонных сетей.

Вызов, семь гудков, сброс. «Абонент не доступен». «Абонент временно заблокирован». «SMS доставлено». Два гудка, сброс. «Абонент находится в не зоны обслуживания». Два гудка, сброс.

Вызовы, соединения, отправка смс, доставка смс, сброс соединения и завершения соединения. Все эти и многие другие системные сигналы и события поступают в единую базу данных. Программы проводят их систематизацию, сопоставление; кто–куда–с–кем–и–откуда. Но, всё же найти нужное среди миллионов различных записей, сложно. Особенно если база пополняется ежесекундно. Хотя если знаешь, что и где искать, то чуток проще. Как говорится: знание — сила.

Наконец–то! Теперь ответ. Давай же. Нервы никуда негодны. Так дёргаться от сигнала вызова. Раз. Два. Три.

— Здравствуйте. Хорошо, что вы смогли дозвониться до меня.

— Здравствуй. Что случилось? — раздался из телефона немного неуверенный мужской голос.

— Да. Я хочу попасть к Ольге.

— Угу. Это хорошо. Цветы нужны? — На этот раз уверенности в голосе прибавилось.

Давно. Очень давно. Преподаватель психологической защиты от социума не уставал повторять, что за всё надо платить. А зачастую, чтобы обеспечить свою безопасность, нужно принести жертву.

— В этом отношении хорошим примером могут служить женщины. Они с радостью и даже с жадностью принимают жертвы.

Самая распространённая жертва — это цветы. Когда мужчина приносит женщине букет цветов, этим он показывает, что готов безвозвратно и безоглядно уничтожить красоту и совершенство, во имя этой самой женщины.

— Букет завянет в ближайшие два–три дня. А после, оставшиеся останки, будут без жалости выкинуты. Чем больше жертва, тем больше женщина это оценит. Война, кровь, разрушение, гибель и всё это до тех пор, пока не затронет её.

Военным тоже приходиться идти на жертвы. Например, когда разрабатывают план сражений. Но тут очень большая разница, они сознательно и, ради вполне определённых целей, устраивают сражения.

С женщинами по–другому, им чаще всего важен процесс и чем больше жертв, тем лучше. После можно будет красиво оплакивать погибших, всем и каждому демонстрировать своё непомерное горе и ещё что–нибудь в таком духе.

— Но, при этом надо помнить, что женщины безоглядно и, зачастую, очень жестоко для чужих, защищают свою семью. Женщина–мать — это защитник своих.

— Нет. Не нужно.

— Да мне не сложно. Тут недалеко есть розы.

— Нет. Я просто куплю торт.

— Ну, как хочешь.

— Тогда я еду к Ольге.

После завершения соединения, сотовый некоторое время светит экранчиком и погасает. Теперь вызов второму. Гудок. Ещё. Ещё один.

Сейчас! Соединение.

— Здравствуйте. У вас средство от блох для котов есть?

— Конечно! И для котов и для собак и для кошек. — Сообщил довольный голос и добавил. — Кроме этого имеется и различные шампуньи.

— О! Это замечательно. А какие - жидкие или в порошке?

— Давай так. Я сейчас найду наш прайс и перезвоню. Хорошо?

— Предложил мужчина.

— Ладно.

Сброс. Так…. Он свободен, но за ним следят. Плохо, сотовый придётся выкинуть. Надеюсь, что они хотя бы направление на Ольгу перекроют. Всё проще будет.

Звонок. На экране сотового появляется адрес: ул. Адмирала Нахимова 73. Ещё хуже. Он звонит с телефона–автомата. В память сотового внесены номера всех уличных телефонов, с указанием их адресов.

— Мне нужны розы, если сможете.

Чуток помолчав, добавил и адрес своего местоположения.

Сброс.

Телефон жалко, привык к нему за эти две недели. Меню, настройки, дисплей, темы, «Для друзей», применить, теперь разряд батареи и выключение через тринадцать минут. Угу, хорошо, куда бы его положить. Вот сюда. Через полчаса нужно проверить почту. Надеюсь, они успеют.

Резидент противника царственно сидел в своём кресле и с удовольствием пил коньяк. Он только что закончил переговоры «о нанесении ядерного удара». Русские военные легко согласились «ошибиться». Всего за какие–то двадцать миллионов долларов. Деньги уже получены, взамен по факсу прислали подписанный договор.

— Теперь осталось выяснить, где курье–е–р. — Сильно фальшиво пропел он сам себе.

Из селектора раздался голос нового помощника.

— Шеф, к вам начальник нашего аналитического отдела.

— З–запускай! — Радостно разрешил резидент.

Начальник аналитического отдела был средних лет мужчина, лысоват и чуток сутулый. Его внешность совсем не располагает к доверию.

Зайдя в кабинет, он привычно осмотрелся и сел в кресло без приглашения.

— Гхм! — невнятно выразил возмущение шеф и после спросил. — Что нового?

— О! Похоже, что мы нашли курьера. — Радостно подпрыгнув на месте, воскликнул аналитик.

— Отлично! Где он?

— Пока ещё в городе. Но, похоже, он собирается на северо–восток.

Километрах в трёхстах от Владивостока, на восточном побережье есть небольшой городок, называется Ольга.

— Гм? С чего вы так решили?

— Мы смогли вычислить его сотовый телефон. Было очень сложно. Но мы смогли!

— Хорошо, хорошо. И так, почему?

— Мы предполагаем, что в том районе находиться укрытие. Уверенно заявил аналитик.

— И с чего вы так решили?

— Там расположено пара–тройка гарнизонов, порт, стоянка подводных лодок, десяток рыболовных кораблей. Тот район плохо обжитой, но при этом располагает достаточно серьёзными технологическими мощностями.

Кроме этого в том городке дважды были зафиксированы технические специалисты противника. На основании перечисленного можно сделать вывод, с большой долей вероятности, что в районе Ольги расположено убежище противника. — Аналитик закончил объяснения и довольный откинулся на спинку кресла.

— Хм. Логично. А где он сейчас?

— Последние десять минут находится на одном месте. Мы отслеживаем положение его сотового телефона.

— Отлично! Вы молодцы! Я непременно отмечу вас в докладе!

Начальник аналитиков важно поднялся из кресла. Он всегда знал, когда нужно уйти. А сейчас самое время.

— Я вернусь к своей работе. — Сообщил он.

— Конечно. Я вас не задерживаю.

Спустя три минуты, к месту, где находился сотовый телефон курьера, направилась группа захвата. Резидент всё–таки решил попробовать его захватить живым. Однако, когда ликвидаторы достигли указанной точки, там никого не оказалось. Ну, не то чтобы совсем.

Случайный народ всегда найдётся. А курьера нигде не было. Но нашёлся его сотовый. О чём и доложил старший группы. После, забрав телефон курьера, они вернулись обратно на базу.

То, что курьера не нашли, шефа немного расстроило. Однако найденный телефон был ценной находкой. Так утверждали аналитики.

Пока группа возвращалась обратно, сотовый успели проверить на наличие взрывчатки. Ничего взрывчатого не оказалось. На логичный вопрос, почему телефон бросили, получился простой ответ. Когда его попытались включить, то на экране отобразилось сообщение о разряде аккумулятора и, на всякий случай, его вообще вытащили. На лёгкий, почти незаметный, горьковато–табачный запах, никто не обратил внимания. Да и взрывчатка бывает разной… один и один это не всегда два.

Доставленный телефон курьера был немедленно передан специалистам.

Так как он выглядел обычным Nokia, блок питания не был проблемой. Но ничего в памяти не нашли, впрочем, никто особо и не надеялся, что курьер окажется настолько беспечным.

Резидент, с заметным нетерпением, ожидал результатов исследования найденного телефона курьера. Сидя в кресле, он ёрзал и поминутно подпрыгивал. В очередной раз, откинувшись на спинку кресла, услышал приглушённый БУМ. И сразу понял, что это было. Секунд пять спустя, в кабинет, без стука, забежал новый помощник. Парень выглядел испуганным.

— Там, в техническом отделе, был взрыв! Телефон курьера взорвался! — Срывающимся голосом почти выкрикнул он.

— И что? — Вяло поинтересовался его шеф.

— Взрыв. Был. — Раздельно повторил помощник.

— Сильный?

— Не очень. Но после взрыва образовалось большое ядовитое облако.

В лаборатории все погибли. И в соседних помещениях тоже.

— Надо же. — С большим интересом произнесло начальство.

— По вентиляции и сюда добраться может. — Закончил парень.

Тут резидент наконец–то отреагировал. Резко вскочив, он, выпучив глаза, бросился открывать окна в кабинете. Открыв второе, он повернулся и хриплым голосом потребовал, чтобы из карцера выпустили начальника ликвидаторов и доставили к нему.

Минут через пять, начальник отдела ликвидации, вольготно расположившись в кресле для посетителей, лениво и с презрением наблюдал за суетливыми движениями нового резидента, пока тот рассказывал, что произошло за последние двенадцать часов.

— И если бы я не успел открыть здесь окна, то тоже бы погиб! О чём этот курьер думает? Ведь всю ту отраву отправили на улицу, а там люди! Они же могли погибнуть или уже….

Однако начальник ликвидаторов, он же по совместительству начальник безопасности, прервал словесный поток нового резидента.

— Умолкните. — Презрение, смешанное с отвращением отразилось не только на лице, но и в интонации. — Открыли окна!… Вентиляция лабораторий выходит в систему фильтрации и затем на улицу.

— Я не знал….

— Дальше. Эта отрава, как и та, в прошлый раз, распалась на безвредные вещества секунд через тридцать после выброса.

— Но кто мог знать? — удивлённо проговорил резидент.

— И третье. Какой идиот додумался притащить телефон курьера сюда?

— Я не идиот!

— Теперь он знает, где мы расположены. И к тому же, мы потеряли почти всех научников.

— Но откуда я мог знать!?

— Из моего рапорта! Вон там лежит! — Яростно рявкнул парень. — И он знал, что мы найдём его телефон. И в Ольгу он не собирается! И вообще я пойду, поговорю со своими людьми в этом городе. А вы, займёте всех кто остался. Пусть выяснят; когда–откуда–куда звонили с того телефона.

Резидент послушно кивнул.

— Не вздумайте что–то предпринимать на основе того, что узнаете!

Этим, позже, займусь я, когда вернусь.

Парень поднялся из кресла и направился к выходу.

— Можете отправить отряд боевиков по направлению к Ольге. Только предупредите, что по дороге их будет ждать засада. — Посоветовал он, открыв дверь кабинета.

— Засада? Тогда зачем?

— Наши будут готовы и, в результате, курьер потеряет часть оставшейся агентуры.

Ликвидатор усмехнулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Новый помощник того, кто остался сидеть в кабинете, подобострастно склонился в поклоне перед начальником ликвидаторов.

На поиски засады отправили группу, которая привезла сотовый телефон курьера. Для усиления, им добавили ещё четверых боевиков.

Группа отправилась по направлению к Ольге и больше не вернулась. Тот аромат, который появился, когда старший группы включал телефон курьера, тоже был отравляющим веществом. Яд оставался в организме около суток и срабатывал при выбросе в кровь большого количества адреналина. Что и произошло при столкновении с засадой.

Но это был не последний сюрприз. На основной базе противника осталось не так уж и много людей. Второй агент, у которого курьер попросил цветы, организовал нападение на эту базу. Всего четыре человека. Хорошо подготовленных, хорошо вооружённых. Но всё–таки их было маловато для полноценной атаки. Тем не менее, противнику мало не показалось. Единственное, чего так и не удалось сделать курьеру это связаться со своими.

Резидент остался жив. Ещё выжили с десяток охраны и несколько аналитиков. Сама перестрелка была достаточно шумной и заметной, однако никто со стороны милиции или других спецслужб, не вмешался.

Старший ликвидатор, отвечающий и за безопасность, совершенно не ожидал таких действий от курьера и был ошеломлён произошедшим. Этому мальчишке удалось почти полностью уничтожить агентуру противника в городе. Можно, конечно, вызвать оперативников из других регионов, но пока они доберутся, будет поздно. Так как совершенно непонятно куда направляется курьер, но задерживаться в городе он явно не собирается. А пока умудрился спрятаться так, что его никто не может найти. Единственное, что немного успокаивало, так это то, что курьер не смог вызвать помощь. Все обычные каналы связи были хорошо заблокированы, а спецсредств у него нет; курьерам они попросту не положены.

Резидент и ликвидатор сидели за одним столом. В комнате находился ещё шкаф, пустой компьютерный стол и в углу, у окна, стоял небольшой кофр. В запасном офисе не было таких удобств как в том, что разнесли агенты противника, направленные неуловимым курьером. Этот мальчишка теперь являлся для резидента олицетворением вселенского зла.

— Каков наглец! Что он о себе возомнил!….

— А что вы думали он будет делать? — Раздражённо спросил парень.

— Он должен был бежать, как только узнал, что за ним охотятся!

— А в место этого он устроил нам серьёзные проблемы.

— Вы так говорите, будто им восхищаетесь.

— Да. Восхищаюсь. Знаете, я ведь раньше был одним из лучших игроков в шахматы. С момента как научился в них играть, считал это лучшим способом тренировки ума. — Как–то не в тему сказал парень.

— И вы не можете переиграть простого мальчишку?

— Ну, допустим, непростого. Хотя в его личном деле написано, что в шахматы он играет на уровне третьего разряда.

Но сейчас не об этом. Я очень любил играть в шахматы и рассматривал свою деятельность как большое шахматное поле. Я просчитывал ходы противника, я побеждал. Пока не попал сюда. Местные агенты и курьеры достаточно просто обходили все мои логические построения. Я купил лучшую компьютерную программу для игры в шахматы и самый мощный комп. Я побеждал в семи партиях из десяти и продолжал проигрывать нашему противнику здесь. — Парень встал и подошёл к кофру. Порывшись в нём, достал ноутбук.

— После очередного провала я напился и пожаловался своему знакомому программисту. Он посоветовал мне забить на шахматы и сыграть в фол. Fallout. Игра такая. Попробовал, я в своём успехе не сомневался, и проиграл. Меня убили в игре. Сыграл снова и снова проиграл. Тогда стал просчитывать свои действия в игре и опят проиграл. Мой знакомый посоветовал не заниматься ерундой, а просто играть; некоторые игры достаточно похожи на жизнь. А в жизни, люди могут поступать, так как хотят, а не так как надо. Или как того требует инструкция.

— Ну и к чему всё это? — брезгливо шевельнув указательным пальцем правой руки, поинтересовался резидент.

— К тому, что мальчишка сейчас руководствуется не инструкциями, а необходимостью. Возможно, он попросту спрячется и будет дожидаться, пока нас обнаружат.

— Вообще–то, инструкции пишутся не просто так, а для безопасности. И за каждую строчку в них заплачено чьей–то жизнью.

— К слову, я всё забываю вас спросить, чем вы занимались до того, как вас назначили сюда резидентом?

— Я пять лет руководил линейным отделом сбора и обработки информации. После перевёлся в разведку и разрабатывал схемы прикрытия.

— Понятно. Ну и как вам теория и практика?

— Всё было хорошо, пока этот мальчишка действовал согласно установленным правилам. А сейчас он грубо нарушает все инструкции, придуманные его же начальством! А из–за этого могут пострадать посторонние люди.

— Но ведь вы тоже не особенно заботитесь о чужой безопасности. С заметным ехидством произнёс парень.

— Я действую согласно полученному приказу и существующим инструкциям. Любым способом остановить курьера противника. И, соответственно, гибель случайных людей не может быть поставлена мне в вину. В этом будет виноват курьер. — Пафосно ответил резидент. — А курьеры должны выполнять инструкции, иначе, зачем их пишут?

Ликвидатор молча направился к выходу из комнаты. У двери он остановился и, не поворачиваясь, проговорил.

— По–моему, вы трус и лицемер.

Резидент не успел ничего ответить, парень сразу вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь.

Капитан сухогруза серьёзно обдумывал то, что доложил боцман. Он не сомневался, что это кто–то из конкурентов устроил проблемы.

Присутствие иностранца на корабле, в общем–то, не вызовет серьёзных осложнений. Но кто их знает этих японцев, чего им на самом деле надо? Однако идти в Японию надо, иначе для него будет всё кончено.

Совсем всё.

— Ну, а ты что думаешь? — спросил он у своего боцмана.

— Думаю, надо соглашаться. Хрен на этого японца, разберёмся.

— Ну, хорошо. Скажи, чтобы готовились к отходу, я в консульство.

— Принял решение капитан.

Жизнь, она штука сложная. Особенно когда что–то нужно, а возможности нет. Как, например, сейчас. Нужно проверить электронную почту, но сделать это незаметно. Сейчас наверняка все интернет–кафе под пристальным вниманием. Телефон пришлось оставить, новый купить не получится. Взять краденный? Опасно, могут узнать адрес, а дальше совсем просто. Блин! Это уже паранойя! В автобусах надоело кататься.

Есть опять хочется. Луговая…. Вроде там рынок. Угу. Может самому украсть телефон? Хотя…. Зачем красть? Можно же попросить попользоваться. Например, у кого–нибудь из местной шпаны. Вот только как бы меня самого в оборот не взяли. О, едим дольше, и куда? Хотя какая разница. Людей мало — это хорошо, но не очень. Мелодия называется «Чёрный бумер». Каждый «правильный пацан» обязательно поставит что–то подобное в качестве вызова на свой телефон. Ну–ну.

Вот ты и будешь жертвой. Такие как этот не думают, а то вдруг понимать начнут и сразу жить станет страшно. Зато на деньги реагируют одинаково. Наговорился? Модель сотового хорошая и, главное, знакома.

— Привет. У тебя в твоём сотовом интернет есть? — если сказать «инет», то этот тип может и не понять, а «интернет» звучит солидно.

— Ну, есть. А тебе то что? — растягивая слова для создания блатного акцента, проквакал пацан.

— Интересно. Я, на свой, даже почту получаю.

— Да? А кто тебе настраивал? — с заметным интересом спросил пацан.

— Сам. Там просто. — И шевельнул раскрытой правой ладонью.

— Ну–ка, покаж. — Решил он и протянул мне свой сотовый.

— Да запросто.

Тут действительно ничего сложного. Особенно, когда каждые полгода сдаёшь практический зачёт на такие действия. Угу. Меню, настройки, интернет, настройки…..

Теперь адрес через кого выходим в инет. Соединяемся….. Ага!

Есть! Пацан смотрит на меня как на фокусника — обманываю, а где не понятно. Ввожу почтовый адрес. Неплохой браузер. Читаю сообщение.

Гм? Вероятно название корабля. Удаляю письмо на сервере.

Четырёхзначная цифра — это время отхода. Дальше номер причала. Если не ошибаюсь, то он недалеко от морвокзала. Удаляю почтовый ящик. А это что за…? А! Имя. И? Возраст? Нет. Тогда что?…. Тогда номер каюты. Зачищаю память телефона и сбрасываю настройки.

Чисто–чисто–чисто! Диалог оптима!

— Эй! Ну хватит! Дай сюда. А то в лоб дам!

— Да держи. Не очень–то и хотелось. — Отвечаю скучающим голосом и больше немедля направляюсь к первой двери автобуса — пора на выход.

Мне теперь нужно в обратную сторону.

Пацан сразу не сообразил, что произошло, а может и совсем не понял. Тем не менее, он громко пообещал мне проблемы в ближайшем будущем и остался сидеть на своём месте. Испугал. Угу. Это он лично собирается устроить или просто предсказывает? А, ну его! Тоже мне Тайсон!

Попасть на корабль незаметно, сложнее, чем в чужую квартиру.

Если, конечно, нет соответствующего опыта. Плохо, что они отходят днём. Ночью всё просто. И погрузки никакой, ещё хуже. Так, интересно, здесь имеются наблюдатели? Наверное, да. И что делать?

Какой там номер каюты? Это где–то справа. Точнее вон там. Открытый иллюминатор! Может, меня там ждут те, кто замучился ловить? Тогда это их проблема! Далековато, хотя выбора особенно нет. Только вот обязательно заметят. Вон, какая толпа народа. О! А кто это там так громко кричит? Ну и чем он там не доволен? А он то, что здесь делает? Хотя ладно, пора! Вперёд. Если так дальше пойдёт, я даже не знаю, что со мной будет. Три секунды на сотню метров. Метров сто, сто двадцать, по открытому пространству. Прыжок. Головой вперёд, главное не промахнуться. Прямо сейчас кому–то очень повезёт!….

Мне!! Только не очень. Стол прямо под иллюминатором. Звон какой–то?

Ещё стул. И сумка! А ещё дверь!! Влипаю в неё всем телом. Хорошая дверь, крепкая. Блин! Больно–то как! Потом, всё потом! А кровь откуда? Ладонь вся в крови, осколки тонкого стеклянного стакана на полу. Куда же я смотрел? Хорошо, что бутылка пластиковая. Чем же перевязать? Что б вас всех вместе и каждого в отдельности!

Остановить кровь…. Жжёт. О! Осколок в ладони. Мелкий, не подцепишь пальцами. Есть тут осколки побольше? Ага, вот. Больно… главное, чтобы этот кусок себя во мне не оставил. Теперь промыть. Блин! И какого я прямо здесь всё делаю? Здесь же туалет есть! Наверное, сильно головой ударился. Вот теперь промыть. Больно. Внимательно убрать боль…. Хорошо, теперь кровь. Практика — великое дело. Жжёт, значит заживает. Полотенце, вот им и перевяжу. Теперь нужно убрать последствия своего попадания. Крови–то сколько! И это всё из меня?

Тряпка, угу, хорошая тряпка. Но, лучше возьму бумагу. Потом тряпкой протру. Быстро вытереть пол, осколки в кучу, бутылку на стол. Стул ближе. Сумку поправить, надеюсь, в ней не было ничего хрупкого.

Теперь сам. Куда бы себя деть? Дверь закрыта, да и сейчас гулять по кораблю не самое лучшее время. Под кровать? Можно…. Но не нужно заметят. Или не заметят?…. Осколки и мокрую бумагу хорошенько завернуть и в мусорное ведро. Вроде не видно. Вроде не считается.

Считается только не видно. Тогда ещё несколько слоёв и…. и куда?

Такой комок будет слишком заметен. Может здесь спрятаться? И где?

Ага! Типа — не стучите здесь уже занято! Смешно. Ладно, комок пока в карман. Как там рука? Нормально — разрез уже схватился. Через недёлю даже шрама не будет. Промыть от крови и порвать полотенце на три полосы. Угу, так лучше. Ладонь расслабить и замотать. Что там за шум? Блин! Сюда идут. А может мимо? Не–а. Это в соседа могут промахнуться. Мимо. Фу–у! Значит, я и есть тот самый сосед. В шкаф?

Прям как в анекдоте. А там что? Антресоль? Неплохо. Следов моего попадания невидно. Почти. Есть хочу! До Лины Инверс мне, конечно, далеко. Но, таким звуком запросто можно разбудить! Может воду выпить? Н–да. Тогда чуток позже будет вторая проблема — куда эту воду спустить? Как всё это не вовремя. К слову, чего поселенец этой каюты где–то ходит? Это, конечно, хорошо, что он где–то ходит, всё же — где он там шляется? Есть хочу–у! Извините, но мне придётся вас ограбить. Что тут в сумке? Гм? Что–то слишком удачно. Целая салями, целая адмиральская. Интересно, адмиральская потому что из адмиралов делают? Впрочем, такого количества адмиралов не напасёшься. Хотя…

если делать по рецепту рябчиковой. Ха! Один рябчик один конь. Тогда кто в ней вместо коня? Вкусная,…. Хлеб резаный? И зачем это ему?

Отравлено? Угу, это называется паранойя.

— Любой живой курьер параноик. — Спокойно говорил инструктор по выживанию. Название своей специальности он толковал не от «остаться в живых», а от слова «сживать». В том смысле, что уничтожил врага и ешь спокойно. — На время выполнения задания для тебя существуют только три типа людей. Враг. Не_противник, а враг. То есть, все кто тебя попытаются остановить. Таких нужно уничтожить.

Второй тип — это посторонние. Все те, кто не знает о тебе, все кто знает, все кто помогает. Все эти люди посторонние, чужие. То есть потенциальный враг. Курьер не должен испытывать никакой благодарности к посторонним, даже если кто–то, спасая тебя, сам погибнет. Ты информационный курьер и то, что ты несёшь в своей памяти, стоит десятки жизней. После, когда закончишь, поблагодаришь или поплачешь.

И третий — это тот к кому ты идёшь. Но и на его месте может оказать враг. Ты всегда должен быть настороже.

— Это жестоко.

— Это жизненно необходимо! За свою ошибку или слабость ты, в лучшем случае, заплатишь только своей жизнью. В худшем могут погибнуть тысячи.

— Ага! Но эти тысячи могут погибнуть, чтобы дать мне возможность идти дальше! — Ненавижу его! Себя тоже ненавижу!

— Ради уничтожения курьера противник может применить оружие массового поражения. Причём любого вида и любой мощности. — Спокойно ответил мужчина. — Но для таких случаев существует служба безопасности курьера. Они обеспечивают защиту не только тебе, но и всем, кто случайно может попасть под удар, находясь рядом с тобой.

Ехидно интересуюсь:

— А если сначала уберут их?

— Такое возможно только теоретически. Противник должен будет полностью уничтожить нашу агентурную сеть, как минимум, в трёх соседствующих регионах и заменить на своих агентов. Такое невозможно скрывать дольше недели. К тому же это будет причиной для объявления войны.

— Неделя — это очень много.

— Много. — Согласился инструктор. — Раз в неделю всех резидентов проверяют через центр связи. Сам знаешь, как это делается. Слова с двойным значением, схемы построения предложений и другое. Тем не менее, помни — ты всегда и везде мишень. Живая мишень.

Где же вы, служа безопасности? Я уже девять дней как вышел, что там в том центре связи делают? Пьянствуют? Или их там уже всех?

Зачем мне тогда куда–то идти? Нет, всю колбасу есть не стоить.

Теперь выпить… вот же блин! Ну не из горла же пить! Что тут в сумке ещё? Одноразовые стаканчики? Слишком подозрительно. Ну и ладно. Хватит, а то позже будет много проблем. Недоеденную половику завязать в пакет и…. и с собой возьму. Не оставлять же её в сумке.

Кстати о сумке, запах очень заметен. Не хочу, а надо. Где там у меня здесь те таблетки? Угу, теперь запить, хоть повод ещё выпить имеется. Стаканчик в сумку, в общую стопку. Он, вроде, достаточно чистый. А теперь и не пахнет. Не люблю эти таблетки, совершенно давят весь вкус и запах! Теперь дня три всё как вата будет.

Антресоль пустая, хорошо. Только маловата будет. А ничего, удобней, чем на тренировках. Пока не закрыл достать капсулу. На вид обычная рублёвая монета, но если хорошенько давануть её на излом, то внутри сломается сдерживающая пластинка. После этого нельзя уменьшить сжатие иначе буден небольшой пшик! Не очень опасный нервно–паралитический газ. Гарантированное выпадение из реальности на три часа. Ну, ещё плюс напрочь отшибёт память за последние полчаса. Нет, конечно, опытный психотерапевт сможет вытащить, что было причиной потери памяти, но кто будет обращаться к нему, если сам ничего не вспомнит. Теперь закрыть дверки антресоли. По–моему, я слишком сильно ударился головой или что–то ещё похуже. Как закрыть дверки изнутри? Что ещё у меня есть полезного? А может не прятаться?

Подожду, когда он останется один, пшикну на него и спокойно дождусь ночи? Можно, но не нужно, даже больше — неправильно! Ни гвоздя, ничего подобного! Пол качнулся, значит, корабль отошёл от причала.

Быстро! Надеюсь, стол не развалится. Правильно говорили необходимость самый лучший стимул. Опять наверх, сложновато с одной рукой. Одну дверку прикрыть, теперь в другую резким ударом вбить гвоздь. Тут главное не пробить насквозь. Вроде не пробил. Закрываю.

Одной рукой держу, другой сжимаю. Ждать. Можно даже вздремнуть.

Ненавистный инструктор неторопливо, в седьмой раз, повторял расположение всех вен и артерий, которые сильно пережимаются, если долго находишься в неудобном положении. Из–за этого возникает онемение, затекание и прочие неприятности, возникающие при плохой циркуляции крови. Показывал он всё это на манекене взрослого человека. Манекен был голый, совсем голый. Кожи тоже не было. Все мышцы и кровеносные сосуды просматривались отчётливо. А чтобы их местоположение лучше запомнилось, мне нужно было показать каждую точку своей рукой. И на манекене и на себе. К слову, все уроки анатомии для меня проходили в открытую. То есть без одежды. Но только для меня.

— Теперь иди, оденься. — Говорит инструктор.

Это что–то новенькое. И, наверняка, неприятное. Этот гад постоянно придумывает гадости. Впрочем, что ещё может придумать гад?

Только гадости.

— Ну и что теперь?

— Залазь в эту коробку. — Спокойствие инструктора было стальное.

То есть, когда–нибудь оно проржавеет, но только не в этом столетии.

— У? — всё, что могу сказать. Коробка достаточно большая, но придётся сидеть в ней сильно сжавшись.

На боль давно уже перестал жаловаться. Час неподвижного сидения сжавшись, был неприятно болезненный. Но что ещё хуже, у меня онемели ноги и дёргали короткие судороги по спине. Мышцы рук тоже болели. Из ящика меня вытащили два санитара.

Через два часа последовал урок, как правильно располагать тело, если долго приходится находиться в неудобном положении.

Пожалуй, тренировки и практика по этой теме были самые болезненные.

Опс! Похоже, я задремал. Кто–то находится в каюте. Прямо сейчас шуршит в шкафу. Или шкафе? Шкапе?… Хотя, какая разница?! Бормочет чего–то… Я правильно понял содержание письма. Интересно, а какой был повод для того, чтобы запихать на корабль японца? Странно, судя по голосу, это молодой парень. Но, почему он ложится спать так рано?

Или я долго спал? Ждать хуже всего. Догонять тоже неприятно. А ещё лежать, скрючившись…. Вроде лёг. В каюте тихо, однако, общий шумовой фон корабля легко заглушит шипение. Нехорошо конечно, но он вроде сам лёг, да и пока газ дойдёт то порядком ослабнет.

Пять минут — это триста секунд. Раз и. Два и. В шлюпке спрятаться? Колбасы на сутки не хватит. Угу, да и потом, как быть с туалетом? Блин! Ну, где эти безопасники?!! Вот же переплёт. За что же столько людей полегло? Десять и. Как время долго тянется. Темно, хорошо, что темно. Тринадцать и. Многим почему–то не нравиться эта цифра. Интересно, как мне добраться до берега. Корабль идёт одни сутки, точнее немного больше, в порту выйти не получится, тогда где?

Или вплавь, когда будем на внешнем рейде? Хотя на рейде могут и заметить. Особенно если днём. Надо будет выяснить, когда приходим, и вплавь ночью. Но, это же не меньше пятидесяти километров! Блин! Что же делать?! Девяносто три и. Всё–таки придётся уходить, когда придём на внешний рейд, других вариантов нет, вернее есть, но сложнее.

Кстати, а почему к кораблям применяют понятие «идти», они же плавают? В воде то, что не тонет, то плавает? И спросить не у кого, хотя нет, есть. Но, лучше не надо. Сто двенадцать и. Может, уже уснул? Самому бы не уснуть! Ещё эта качка, шторм, что ли намечается?

Никогда не плавал на кораблях. Хм. Не ходил… Или не плавал? Вот могут же некоторые запутать. Я вот сейчас плыву или это корабль идёт? Если идёт, то, что делаю я? Тоже иду? Или плыву? Сейчас я вообще лежу скрючившись! Сто двадцать девять и. К слову, где мне прятаться? В шлюпке? Ну, звучит неплохо, там ноги вытянуть можно.

Только вот со спутника могут заметить. Это уже точно паранойя. Кто там шляется? Шум какой–то. О! Может, мы тонем? Вот будет весело. А мне что делать? Самое простое — это утонуть вместе с кораблём. Не, плохая мысль. «Мы создаём себе трудности и героически их преодолеваем». Ага. У меня только на половину. Кто–то там неустрашимо создаёт мне трудности, а я их героически преодолеваю.

Вот бы тому, кто там самый главный, икнулось, когда пить будет! Сто пятьдесят один и. Как там парни, смогли уйти? Почему всё так плохо?

Я же с самого Новосибирска иду и уже в Хабаровске за мной следили чужие. Вся агентурная сеть молчала. Хорошо, что хоть тайники незамеченными остались. За что столько народа положили!? Я цел, значит их нет. Плакать хочется. «Курьер должен не сожалеть».

Должен…. «Должен сохранить информацию, которую несёт в своей памяти». А все остальные должны защищать курьера. То есть меня. Вот теперь этих остальных нет. Остался только я. Угу. Один за всех. Ну и ладно, посмотрим кто кого! Сто восемьдесят семь и. Ещё две минуты.

Устал ждать. Сколько курьеров погибло только из–за нетерпения, и я совсем не хочу увеличить это число. Инструктор, сволочь, показывал фотографии некоторых, кто спешил. До, и после. После — особенно красочные, впечатляющие. Интересно, а как я бы выглядел? Брр! О чём это я!? Это, наверное, от застоя крови. Двести один и. Ещё минута и тридцать семь. Шесть. Пять. Блин! Ну и качнуло! Там что, действительно шторм начинается? Если выберусь, то обязательно подерусь с инструктором. Почему он, гад такой, о море и кораблях отделался только общими понятиями. А у меня из–за него теперь морская болезнь. Вот будет забавно, если меня всё же укачает! Ага, весело, аж жуть. А как дверь закрыть? Или через окно, не, через иллюминатор?….. Пожалуй, лучше через иллюминатор. И как его потом закрыть? Ну, прикрыть–то я смогу. Говорили же мне — тренируйся! Так нет! На нет и суда нет. И корыт нет, и лоханок нет, и вообще ничего нет. Ага. Планета Шелезяка — Воздуха нет, воды нет, растительности нет, населена роботами. Надо погоду успокоить, а то точно что–то шумное будет. Пора. Блин, как ноги затекли! Надеюсь, этот скрип не очень слышно! Больно. Теперь вниз. Ещё достаточно светло. Чего он спать–то улёгся? Тем более в одежде и поверх одеяла? Угу. Это он, наверное, просто прилёг. А тут я. Ну и ладно, пусть спит. Окно открыто….иллюминатор–иллюминатор. Чего народ–то суетится? Хотя, пожалуй, парни своим делом заняты, но как–то они совсем не к месту и не ко времени. Часа два у меня есть, а там стемнеет.

Пресс–секретарь японского консульства задумчиво стоял у окна и смотрел на улицу. В кабинете, где десять минут назад он разговаривал с русскими моряками, на том же стуле, сидел его личный помощник.

Молодой парень двадцати двух лет, подающий большие надежды в дипломатии, он не понимал, почему его начальник вообще затеял эту историю с русскими моряками.

— Я должен что–то найти? Или кого–то? — Осторожно поинтересовался парень.

— Нет. Вряд ли на том корабле есть какие–то серьёзные нарушения.

— Тогда что?

— Когда прибудешь на корабль, открой иллюминатор своей каюты и займись сверкой списков экипажа. Лично, каждого на его рабочем месте.

— Как долго мне ходить?

— Не меньше трёх часов. Кроме этого, купи здесь какую–нибудь местную еду. Колбасу, например. И Минеральную воду. Положишь всё это в отдельную сумку.

— Хорошо. Я сделаю, как вы сказали. — Спокойно ответил парень, но при этом едва заметно качнул головой, давая понять, что понял. Если не всё, то многое.

— Тогда иди. Мне ещё необходимо поработать. — Пресс–секретарь отошёл от окна и встал около своего стола.

Парень быстро, но в тоже время неторопливо, поднялся со своего места и, сделав чёткий традиционный поклон, вышел из кабинета.

Пожелания начальства иногда лучше всего выполнять как категоричный приказ — награда за такую работу выше.

Прошло больше суток с момента нападения на офис. Конечно, особняк сильно разнесли, но стены устояли, поэтому то, что осталось, вполне можно было продать. Причём желательно. Так как это место было основательно засвечено. Хотя резидент почему–то думал иначе. Он уже почти отдал приказ вернуться на разгромленную базу, однако начальник ликвидаторов, он же начальник службы безопасности, в резкой форме выступил против. То, что эти двое с большим трудом терпят друг друга, создавало дополнительные проблемы. Но и кроме всего прочего пропал курьер. Конечно, перекрыть все пути невозможно, но и сам курьер не может долго оставаться один. Ему необходима помощь, деньги, еда. В конце концов, ему нужен кто–то, кому он может доверять. В довершении, времени оставалось всё меньше и меньше.

— Я проверил весь междугородний транспорт. Кроме электричек, но они отпадают — слишком людно и заметно. — Парень остановился и глянул на экран своего ноутбука. — На самолётах его точно не было.

На кораблях тоже. Остаётся только или пешком, но это вряд ли, или автостопом. Вероятное направление — Ольга. Но, лично я не уверен в этом. Мальчишка или всё ещё в городе или, что более вероятно, уже покинул этот регион. — Высказал начальник СБ своё мнение.

— Понятно. Вы всё–таки его упустили и теперь строите из себя умника! Неуверен он! — Раздражённо высказался резидент. — Хорошо.

Что у вас? — обратился он к аналитику.

— Наше мнение: курьер направляется в убежище. Точное местоположение неизвестно, однако в каком районе расположено, определить смогли. Севернее города Ольга. — Уверенно ответил начальник аналитического отдела.

— Очень, очень хорошо! Вот, учитесь, как надо работать! Усмехнувшись, сказал резидент, обращаясь к парню.

— Было бы чему. — Тихо, но внятно буркнул тот в ответ и громче добавил. — Только не ждите, что я отправлю своих подчинённых туда.

Иначе мы рискуем потерять последних боевиков.

— Ничего не имею против. Ваши люди не умеют правильно оценивать ситуацию. Засада по пути в Ольгу прекрасно это доказывает. Поэтому считаю, что нужно отправить туда пятерых сотрудников моего отдела.

Парни они молодые, развлекутся. И по дороге, и когда возьмут мальчишку. — С явным пренебрежением сказал аналитик.

Начальник СБ скривил губы в улыбке и промолчал.

— Тогда так и решим….

— Я в этом решении не участвую. — Спокойно заявил парень, грубо прервав резидента. — Пойду, лучше займусь делом.

Такое наглое заявление вызвало некоторый ступор, а когда мужик снова смог внятно соображать, начальника СБ уже не было в кабинете.

До выхода на внешний рейд оставалось больше часа хода. Берег ещё не был виден, но уже достаточно заметен. Мутная, туманная дымка на горизонте, подсвеченная снизу. Ещё чайки и большее количество мусора, чем в открытом море.

Утро, скоро взойдёт солнце. Нужно уходить. Вот этот спасательный жилет вполне подойдёт. Зря я его, что ли обдирал? Однако имеется некоторая проблема. Присутствие чужого на борту корабля, не только заметно сковывало действия экипажа, но и вызывало трудовой энтузазизм. В результате вахту несли круглосуточно и внимательно.

Впрочем, если продолжать раздумывать дольше, то точно заметят. Блин!

Почему так прохладно и промозгло. А сейчас ещё будет и промокро! Вот прямо сейчас! Уже….. ЙййййййП! Что же я так, а? Чуть под корму не затянуло. Канул бы, так сказать, в бездну по собственной глупости.

Одно хорошо — фотографию сделать не получилось бы. Какой облом инструктору! Только бы не заметили. А то ещё вернутся, с них станется. Корабль почти невидно в сумраке, меня тем более. Да, очередная глупость с моей стороны. До берега ещё порядка двадцать километров. Теперь вопрос на засыпку — как долго до этого самого берега плыть? Или вообще до любого берега. Холодно…. Хорошо ещё хоть направление известно….. Пока известно. Ага. В направлении ост–зюйд–ост. Ты это, не умничай, ты пальцем покажи! Вдоль берега вроде какое–то течение проходит, и снесёт оно меня куда подальше.

Угу…. «Течение проходит», интересно, как оно там ходит? Блин, оно то может и проходит, а вот я точно плыву. А может даже и болтаюсь.

Как то самое в проруби. Кстати о проруби — почему так холодно?

Корабль совсем исчез. Ладно, сопли — это дополнительная защита от попаданий в нос морской воды. Где бы мне их найти? Хотя, если так будет продолжаться дальше, то искать не придётся — сами придут. Вот же блин! Все ходят–приходят–проходят, один я…. плыву! Ну и…. и плыву дальше. Морской горизонт, это примерно двадцать четыре километра. Тогда мне до берега не двадцать км, а двадцать миль.

Причём морских. Это ж, сколько в километрах?…. Много… Угу, в метрах ещё больше. А в попугаях вообще не меряно! Утонут попугаи.

Плыть на спине просто, особенно в спасжелете. Лежи и ногами двигай.

Похоже, меня сносит севернее, вот будет прикол, если промахнусь. Для всех. Все будут думать — куда он пропал? А я буду думать — куда я попал? Интересно, они всё ещё меня в городе ищут или уже к Ольге подались? Кто–то там у них умный, вот бы его кто куда задвинул.

Тогда их идиот–резидент меня точно никогда не найдёт. Почему именно резидент? Элементарно! Если бы он был умным я бы так легко не ушёл.

Опа! А это что за на фиг?! Кто меня щекочет!? Блин! Поймаю — сырым съем! Сбежал! Ну и…. на фиг. Через часик начну замерзать.

Вообще–то не холодно. Просто при температуре пятнадцать градусов по Цельсию, за час можно запросто получить переохлаждение. Теплоёмкость воды, плюс хорошая теплопроводность, плюс течение…. Гм? Пожалуй, в данном случае не плюс, а минус. Я в полном минусе. Светает.

Интересно, меня заметят? Надеюсь, нет. Звёзды все погасли. К слову, звёзды утром не гаснут — свет нашего Солнца для нас сильнее света звёзд, поэтому их становится не видно. Вот же забавная ситуация: про звёзды говорят, что они блестят, а про Луну говорят, что она светит.

А ведь всё наоборот. Звёзды светят своим светом, а Луна светит отражённым, то есть блестит. Надо попить. И зачем я колбасу с кухни… не, с камбуза стянул? Ихний… кок, наверно, искать будет.

Если не он, то кто? Рыбам ее, что ли подарить? Не, ещё неизвестно где я на берег выберусь. Хорошо, что здесь акул нет. Холодно здесь для них. Хотя, наверное, раз на раз не приходиться. Почему опять пить хочется? Я же только что пил. Надо терпеть…. Продолжаю терпеть. Холодно. Ладно, сейчас самое время заняться медитацией.

Меня точно сносит севернее….

Берег, надо же! Не прошло и десяти часов. Как же я устал! И замёрз. И проголодался. Надо с себя этот жилет снять, да и самому подальше на берег выбраться. Ноги не слушаются. Руки тоже не очень.

Блин! Судорога!… Больно–то как! Песок теплый, вот бы ещё ветра не было…. Очень нехорошее слово! Мышцы тянет, неприятно больно. Где я? Если не ошибся, то там куда плыл. На фиг подробности! Это какая страна?! Мне бы недельку отдохнуть. Ну, или две недельки. Ладно, не буду жадничать — месяц или даже два!….. или хотя бы одни сутки. На крайний случай пару часиков…. От воды уже далеко, прилив не достанет. Выше сейчас не смогу забраться. Хм? Судя по звуку, там дорога. Это хорошо или плохо? Смотря для кого. В сон тянет. Весь в песке вывозился. Думаю, сразу меня не заметят. Солнце припекает, камни тёплые, даже ветер притих. Всё, щас засну! Зря я жилет снял было бы теплее, но с другой стороны, в нём меня сразу заметят. Там точно дорога, не самая оживлённая, но всё–таки. Надеюсь, я не сильно промахнулся. Интересно, на кого буду похож, когда проснусь? Ага!

Спешите видеть! Восставший изз_ада! Проездом… проходом… не, пр–р–роползом из одного фильма ужаса в другой! Всё, усим спать.

Романтики, мечтатели, фантазёры существуют во все времена. Они идут впереди, они не хотят оставаться там, где всем и так неплохо.

Они идут своей дорогой, зачастую хаотично блуждая везде, насколько хватает воображения. Очень немногие из них совершают в реальности что–то действительно стоящее. То, что развивает науку, улучшат культуру и вообще, двигает человечество по пути прогресса вперёд.

Немногие. Однако обыватели совсем ни к чему не стремятся, им и так всё неплохо. Обыватели просто проходят мимо. Главное для них беречь своё здоровье…. Нервные клетки у них не восстанавливаются.

Трое школьников возвращались домой. Эти трое часто ходили по дороге идущей вдоль моря. Есть что–то завораживающее в дороге и море. Конечно, существует школьный автобус, который развозит по домам, но это на те случаи, когда плохая погода. В остальные дни приятнее пройтись пешком, тем белее, если идти недалеко, всего каких–то двадцать минут.

— Там внизу кто–то лежит!

— Где? Точно! Лежит!

— Ночью, наверное, выкинуло….

— Скажешь тоже! Вон где лежит. Так далеко разве что штормом закинет. — Авторитетно заявил самый высокий из троих.

— А может машиной сбило? Сейчас гляну. — Парнишка, который увидел первым, быстро соскочил с дороги и спустился вниз. — Это мальчик! Он живой! И дышит…. Плохо дышит! — Эмоционально сообщил он своим приятелям.

— Я вызову врачей!

— Нет. Лучше я своему отцу позвоню. Он начальник полицейского участка, вдруг того мальчика сбили!

— Точно! Звони, а они уже и врачей вызовут.

— Ну, что вы там? Я скорую сейчас вызову! — крикнул мальчишка, который спустился к берегу моря.

— Не надо, я своему отцу звоню, а он сам вызовет кого надо.

Высокий тоже решил спуститься к своему приятелю.

— Давай, звони, Я гляну что там.

— Уже. Отец… да это я. Ты где? Это хорошо. Нет! Дай мне сказать! Да, я звоню по делу! На берегу лежит мальчик. Похоже, его сбила машина. Где? Ну…. А! Вот там дальше стоит знак ограничения скорости. Да! Только чуток дальше. Ждем.

— Ну, что?

— Он сейчас приедет. Сказал, чтобы мы его не трогали.

— Непохоже чтобы его машина сбила. Больше, похоже, что он из моря вылез.

— Эй! — крикнул первый, он успел спуститься к самому берегу. Тут спасательный жилет лежит! Его не машиной сбило. Наверное, где–то кораблекрушение случилось!

Мимолётное чувство сожалений о случившемся где–то несчастье, сменилось горьковатым весельем, их могут показать по телевизору и, возможно даже, наградят. Эти трое мальчишек почувствовали досаду от мысли, что можно использовать чужую беду для собственных корыстных целей.

— Пожалуй, ему надо дать попить. У него губы высохли.

— А что у тебя?

— Кола.

— Нет. Нельзя, у меня минералка должна была остаться.

Дальнейшие действия были прерваны послышавшейся далёкой полицейской сиреной. Этот звук стремительно приближался.

— Вылезайте быстрее!

Мальчишки не заставили себя уговаривать дальше — они очень резво выбрались на дорогу. И очень вовремя. Меньше чем через минуту, рядом с ними остановилась полицейский автомобиль.

— Где? — серьёзно спросил выбравшийся из машины офицер в звании лейтенанта.

— Вон там. Внизу. — Уверенно ответил мальчик. Он явно гордился своим отцом.

— Кимура, останься здесь. Я гляну что там. — Сказал лейтенант, обращаясь ко второму полицейскому.

— Хорошо. Может пока передать сообщение о проверки машин?

— Передавай.

— Отец, его не сбило машиной! Там, внизу, мы нашли спасательный жилет…. Мы не сразу увидели.

— Понятно. И, тем не менее, пусть устроят проверку. Мальчик, похоже, лежит несколько часов, и никто о нём не сообщил. — Сказав, полицейский быстро спустился к лежащему внизу ребёнку.

Добравшись до лежащего без сознания мальчика, он наклонился проверить возможные повреждения. Внешне ничего невидно; покрывшаяся солью и прилипшим песком одежда, скрывала всё, что можно. Не короткие волосы были спутаны и тоже все в солёном песке. На вид мальчик явно не японец, немного сглаженные европейские черты лица, были хорошо заметны. Больше рассмотреть не удалось — мальчик открыл глаза и негромко хрипло спросил:

— Лейтенант полиции Нобору Ишигуро?

— Да… — Удивлённо ответил полицейский.

— Мне очень не нравиться игра Перл Харбор. — Всё также хрипло проговорил мальчик. Он не вставал и вообще не шевелился.

— Мне тоже…. Мой дед участвовал в той атаке. — Потрясённо ответил мужчина.

— А фильм ещё хуже.

— Да. Но только с нашей точки зрения.

— Есть хорошая песня…. Там строчка «Карлссон садится в самолёт без шасси. Солнце кроваво и светло». Хорошая песня.

— Я такую не слышал.

— Скажите, тогда, над Окинавой, действительно было дымное небо?

— Да. И Солнце… тоже. — Громко сглотнув, ответил полицейский.

— Помогите подняться. — Уверенно и нормальным голосом, попросил мальчик. Мужчина взял его за руку и поддержал, помогая подняться на ноги без особых усилий. — Я свободный информационный курьер номер тринадцать. — Серьёзным тоном представился он, и устало продолжил. Мне нужна помощь…. Отдохнуть немного.

То, что мальчик говорил на японском языке, причём без возможного иностранного акцента, вызвало только небольшое удивление. Потрясло Ишигуро другое: давно обещанное, маловероятное событие, произошло.

Давно, уже больше четырёх лет назад, он, тогда ещё рядовой полицейский, сидел за стойкой ночного бара и старательно напивался до потери сознания. Шесть лет в полиции, три награды, семь поощрений, а повышение получает тот, кто ни разу не был на ночном патрулировании, не участвовал в рейдах по притонам, никогда не попадал в мишень и всегда заваливал зачёты по физподготовке. Зато этот «кто» всегда вовремя сдавал отчёты, делал щедрые подарки начальству и всегда попадался на глаза что–то пишущим, при проверках. И теперь тот увалень — старший сержант и начальник полицейского участка. За прошедшие полгода, репутация полицейских его участка, в глазах жителей района опустилась ниже некуда. И ничего не сделаешь, потому что вовремя не сданный отчёт теперь считается серьёзнейшим нарушением по службе. А то, что напротив полицейского участка расположился наркопритон, начальство не волнует — письменных заявлений от жителей района нет, значит и беспокоиться не о чем. Трое отличных парней уже уволились. А тех, кто пришёл на их место, хотелось арестовать, потому что даже в форме и со спины они выглядели бандитами иили мошенниками со стажем. Но, отчёты и прочее, сдавали на неделю раньше срока.

Где–то после шестого стакана виски к нему подсел хорошо одетый иностранец. На плече у него висела спортивная сумка. Больше ничего о внешности того человека внятно он так и не смог вспомнить, так как к тому моменту был уже достаточно пьян. Незнакомец заказал стакан минеральной воды и две чашки крепкого натурального кофе. Получив заказ, он сделал пару глотков воды и спокойно произнёс:

— Что, отмечаете скорое повышение вашего любимого сержанта в лейтенанты?

— Ййпт! — зло выдохнул полицейский.

— А сами на его место? Хотите?

— Если только сначала убить его. — Невнятно буркнул в ответ полицейский.

— Зачем сразу убить? А если его уволят? — Без особых эмоций, но уверенно поинтересовался незнакомец.

— А вы вообще кто?! Я — полицейский. Я… Я не имею дел с преступ–никами! — Пьяно икнув, заносчиво поговорил Ишигуро.

— В каком–то смысле я действительно преступник.

— Тогда я вас сейчас арестую! Где мои наручники? И отчёт сдам!

— Наручники? Вот они. Но может, сначала, кофе выпьете?

— Кофе? Да, кофе можно. Потом арестую и отчёт напишу. И уволюсь!

И застрелюсь!

— Гм? Тогда меня отпустят. — Несколько ехидно сказал парень.

— Отпустят… — обречёно согласился полицейский и тут же нашёл решение. — Тогда я его застрелю, потом вас, потом себя! — Ещё чуток подумав, он разом выпил пододвинутую к нему чашку кофе.

— Не надо. Давайте я вас лучше завербую? Денег не обещаю, но продвижение по службе гарантирую. — И, мгновение подумав, добавил А отчёты вообще можете не писать.

— Я полицейский! Мой отец был полицейским! Мой дед был военным лётчиком! Я не продам свою страну! — взяв в руку вторую чашку с кофе, продолжил. — Я вас лучше застрелю.

— А если от вас не будут требовать продавать родину?

— Да? И на мафию не буду работать.

Незнакомец весело усмехнулся, выпил глоток воды и предложил пересесть за столик. Он помог своему собеседнику добраться до выбранного столика и заказал ему целую бутылку виски. Дождавшись, когда официант уйдёт, парень продолжил разговор.

— Вам не придётся продавать свою Родину или поступать против своей совести. Я представляю организацию по защите интересов человечества в целом. В вашей прекрасной стране нам необходим один пассивный агент, можно даже сказать — резидент.

— Я — резидент? Ха! Я буду шпионом?

— Нет. Шпионы шпионят. А вы не будете шпионить.

— Тогда какой из меня агент? — немного заинтересовано поинтересовался Ишигуро.

— Думаю, хороший. И для нас и для вашей страны.

— Да? Тогда я согласен. — В порыве пьяного патриотизма заявил Ишигуро.

— Это, конечно, хорошо. Однако, я должен вас сначала предупредить. Прямо сейчас вы ещё можете отказаться. Когда я сообщу вам чуть больше, у вас будет большая вероятность остаться в живых, если откажитесь. Но если откажитесь завтра, то никаких шансов у вас не будет. О своей семье не беспокойтесь — для всех вы будете героем до конца защищавшем закон.

— Тогда и думать не о чем. Где расписываться кровью? — ясно сказал Ишигуро, он оставался пьяным но, похоже, две чашке крепкого натурального кофе слегка развеяли алкогольный туман и повысили внимание.

— Хм. И всё–таки подумайте — вы точно уверенны? Сейчас ещё можно сделать откат, но завтра уже нет.

— Уверен. Особенно если вы обещаете убрать того…. Увальня.

— Завтра утром вы сможете его лично арестовать.

— Утром?

— Да. Но не сегодня утром, а завтра.

— Хорошо. Говорите, что вы там ещё хотели мне сообщить.

— Сами прочтите. — Сказал незнакомец, достав очень компактный ноутбук из своей сумки. — Некоторое, лучше прочитать и посмотреть.

— Да. Кстати, а что вы собираетесь с ним сделать? Подставить?

— Нет. Думаю три–четыре письменных заявления от жителей вашего района и одна–две жалобы направленные префекту от иностранцев, сделают всё, что нужно.

— Для ареста этого будет мало. — Оторвавшись от чтения, возразил полицейский.

— Хватит. Зависит от того, кто напишет.

Ишигуро несколько секунд молча смотрел на незнакомца, согласно качнул головой и вернулся к чтению. На весь текст он потратил минут пять. Дальше последовали десятка три фотографий. Закончив, он закрыл ноутбук и пододвинул его к парню.

— Сколько правды в том — Спросил он, взглядом показав на ноутбук.

— Всё.

— Это невероятно. А я вам зачем?

— Нам нужен пассивный агент на северо–западном побережье острова Хонсю. Как раз в этом районе. Вы согласны?

— Да. Я согласен.

— Ну что ж, поздравляю. Теперь вы являетесь пассивным агентом с правами резидента. Продвижение по службе в полиции, гарантирую. Вот здесь — парень протянул школьную тетрадку — четыре пароля. Их необходимо знать на память. Через год вам передадут новые. Кроме паролей, там есть десяток правил, которые вам нужно будет знать и постараться соблюдать. Теперь об оплате. Денег отдельно платить не будут, в качестве оплаты вам предлагается кое–что другое. Ваш дед участвовал во второй мировой войне. С нашей стороны это, конечно, неправильно, тем не менее, возьмите ключ и код к банковскому сейфу.

Там лежат некоторые личные вещи тех, кто не вернулся из той атаки.

Всех, кто остался там. Через пять лет, вы сможете открыть сейф.

— Это почти оскорбление. — Глухо сказал Ишигуро.

— Я тоже так считаю, но ничего не смог сделать. К слову, потом вопрос оплаты будет решаться по–другому. — Спокойно ответил незнакомец. Он вообще выглядел до безобразия спокойным и уверенным.

— Я… — Начал Ишигуро, но его перебили.

— Прежде чем вы скажите дальше, я кое–что уточню. Вот газета, она прошлогодняя. На сколько мне известно, английский вы знаете хорошо.

В газете, красным, была обведена целая колонка объявлений о продаже найденных личных вещей солдат второй мировой войны.

— Здесь не указано, что конкретно продаётся. Но вы, надеюсь, догадываетесь, о чём шла речь?

— Но ведь там уже ничего не должно остаться!

— Уже ничего. Итак, вы всё ещё согласны?

— Да. Я принимаю ваше предложение.

— В таком случае, скорее всего, прощайте. Живите как обычно. Я очень надеюсь, что вам никогда не придётся давать отзыв на один из паролей.

— В таком случае, зачем я вам?

— Имеется маленькая вероятность такого случая. — Парень поднялся, аккуратно положил на столик три сотенных купюры и, качнув на прощание головой, ушёл.

Всё, что обещал тот незнакомец, было выполнено. С тех пор по почте три раза приходили плотные конверты, в которых содержались новые пароли на год. Один пароль действует в течение трёх месяцев.

Последний — пока не будут получены новые.

Одно обязательное правило: безусловное подчинение свободному информационному курьеру. Кто это такой, не было никаких вразумительных объяснений.

И вот, давно обещанное, маловероятное событие, произошло.

Приятное чувство, что он всё–таки пригодился, смешивалось с ощущением скорых неприятностей.

Первая фраза, произнёсенная мальчиком, вызвала растерянность — в жизни всякое бывает, может он уже известен и вне Японии.

— Лейтенант полиции Нобору Ишигуро?

— Да… — Удивлённо ответил полицейский, уверенность с каким был задан вопрос, больше походила на утверждение.

— Мне очень не нравиться игра Перл Харбор. — Всё также хрипло проговорил мальчик. Он не вставал и вообще не шевелился.

— Мне тоже…. Мой дед участвовал в той атаке. — Потрясённо ответил мужчина. В одном из паролей, который, кстати, действовал ещё тридцать четыре дня, указывалось, что разговор будет произвольный.

Но будут использованы ключевые слова. В его ответах тоже должны содержаться соответствующие слова–ключи.

— А фильм ещё хуже.

— Да. Но, только с нашей точки зрения.

— Есть хорошая песня…. Там строчка «Карлссон садился в самолёт без шасси. Солнце кроваво и светло". Хорошая песня.

— Я такую не слышал. — Первое удивление отступило. Теперь хотя бы понятно, как соединяются слово «шасси» и «кроваво и светло».

— Скажите, тогда, над Окинавой, действительно было дымное небо?

— Да. И Солнце… тоже. — Кадык с трудом протолкнул вниз по горлу внезапно возникший комок. «И солнце тоже» — эхом мелькнуло в голове.

— Помогите подняться. — Уверенно и нормальным голосом, попросил мальчик. Придерживаясь за руку, он встал на ноги без особых усилий.

— Я — свободный информационный курьер номер тринадцать. — Серьёзным тоном представился он, и устало продолжил. — Мне нужна помощь….

Отдохнуть немного.

— Да, конечно. Мой дом в вашем распоряжении… — Всё ещё немного растерянно ответил Ишигуро. «Как удачно! Может, теперь узнаю, что значит свободный информационный курьер» — подумал он.

Удача. Некоторые утверждают, что она нужна слабым, а сильный всё делает сам. Может это и так, трудно спорить. Всё же, удача очень даже нужна. Это то, что не поддаётся логике и идёт наперекор всем умным расчётам. Сделать, свершить, найти, понять тогда, когда нет обычных шансов на успех. Наверно, именно за это, сильные не любят удачу. Вероятно, их очень раздражает то, что не могут рассчитать иили контролировать. Но, чтобы удача пришла, нужно поработать над тем, что хочешь сделать, иначе будет неудача.

Неплохо, очень даже неплохо. Попал как раз туда, куда хотел.

Очень удачно. Доклад на тему: Что такое удача и как её добиться?

Интересно, как правильно — что или кто? Ну, если «её добиться», то, наверное — «кто». Кто такая Удача и как её добиться? Кто она такая, для меня всё ещё остаётся тайной, а вот на счёт второго…. Если чего–то хочешь, нужно работать, работать и работать над этим. Тогда Удача обязательно тебе улыбнётся. Тут, главное, чтобы по–хорошему, а то ведь улыбки разные бывают. Значит и самому ехидничать не следует.

Как же хорошо! Чистая простынь, чистая одежда. Тишина и ещё тишина. И чего проснулся? Хм? Есть хочу. Сейчас завтрак или обед?

Судя по свету из окна, сейчас севодник. О! Моя одежда, угу, и мои вещи. Чистая — это хорошо. Помню только, как он меня до машины донёс. Тяжёлый случай, до чего же вода выматывает! Ладно, пора вставать, если ещё чуток повезёт, то завтра к вечеру избавлюсь от своего груза и смогу нормально отдохнуть. А теперь завтрак! Завтрак — самая главная пища… после ужина перед обедом.

Дом, похоже, отдельный, почему же использованы бумажные перегородки? Традиция?

— Здравствуйте, извините, что доставил вам проблемы.

— Здравствуй. Извиняться не за что, помочь вам моя обязанность. Нобору Ишигуро, он же хозяин этого дома, аккуратным жестом показал на подготовленный для еды стол. — Думаю, вы проголодались.

— Спасибо. Можно вас попросить об одном одолжении?

— Конечно. — Мужчине немного не нравилась эта ситуация. Согласно устному договору, заключённому почти четыре года назад, он должен полностью подчинятся этому мальчику.

— Я, конечно, курьер и всё такое, но вы старше меня, пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты».

— Но, согласно правилу, я должен подчиняться вам. — Чуток смягчившись, ответил Ишигуро.

Короткий выдох, выражающий досаду, привлёк внимание Ишигуро.

— Тебе куда нужно попасть? — легко улыбнувшись, спросил мужчина.

— Саппоро. Но это подождёт денёк или даже два. Мне очень нужно отдохнуть.

В голосе мальчика непроизвольно скользнула радость.

— Тогда давай завтракать. А то от разговоров сытнее не будешь. Сказал Ишигуро, подавая пример. Он присел к столу и стал накладывать себе какие–то маринованные овощи.

— Выглядит вкусно.

В желудке громко буркнуло. Поесть надо. Тут и мясо есть!

Замечательно.

Завтрак прошёл молча. Но и без скованности. Мальчику довольно часто приходилось есть у кого, где и когда попало. А иногда и что попало. Поэтому особого стеснения он не испытывал. Ишигуро просто представил, что присматривает за сыном своего знакомого. Знакомых европейцев у него не было, но ведь представить можно всё. Начальник полицейского участка, в прошлом оперативник отдела по борьбе с наркотиками, на воображение не жаловался. Его арестованные жаловались.

Закончив с едой и с грязной посудой, покрутив последнюю помытую тарелку в руке, решил поваляться в ванне. Просто так, давно не было возможности позаниматься ничегонеделаньем. Уже третью неделю бегу, нужно остановиться, а то могу не дотянуть.

Спросив разрешения надолго занять ванну, прихватив с собой привычный набор химикатов, направился подготовить воду.

Белый порошок, больше похожий на пыль, попав в горячую воду, быстро растворился, окрасив её в интенсивный голубой цвет. Следом пошёл бурый, он, попав в воду, оставляя красивые изумрудные нити, тоже быстро растворился. Теперь перемешать. Сине–зелёный цвет, очень похожий на цвет чистой глубокой морской воды. И только после этого можно залезть в горячую воду. Очень горячую. А–а–а–ахх! Всякие медики утверждают, что если вода очень горячая для тела, то она вредна. Можно перегреться и всё такое прочее. Может и да, но как в ней хорошо! Что теперь? Надо фильтр снять. К слову, вода здесь довольно чистая. Этот, как его, сталактит получился небольшой и….

Блин! Хрупкий! Хорошо, что не над водой рассыпался. Так, фильтр в коробочку, а сам с головой в воду… Хорошо! В тот раз забавно получилось, хотя забавно было только мне, да и то, потом. А напавшим, сразу было не до смеха, а потом совсем всё…. для них кончилось. Блин! НУ ПОЧЕМУ!? Зачем? Зачем я — я знаю. Но им–то это зачем?

Тогда, вот также подготовил воду. Это обычное дело. Ванна в той гостинице была большая, красивая и чистая. Даже как–то неловко было за свои действия, вроде как бы проявление недоверия. Что это за химия и как работает, никто не объяснял. Сказали, что необходимо каждый раз добавлять в воду. Белое вещество должно защитить от всех химических ядов, кислот и прочей не_биологической химии. А бурый, наоборот, защищает от всевозможной биологической опасности, включая бактерии и вирусы. Но это так, теоретически. Кроме химической защиты имеется ещё фильтр воды. Эта штука очищает воду от всех посторонних примесей, в результате получается чистая пресная или морская (соленая) вода и сталактит из этих самых примесей. Как работает фильтр, тоже не объясняли, но, похоже, что и сами толком не понимают его работу.

Насладиться горячей водой не давала непонятная и необъяснима тревога. Внешняя охрана была на месте, подозрительных личностей нигде не видно. Ну, почти не видно, таких субъектов всегда хватает.

Тем не менее, тревога не проходила, а когда залез в воду, ещё и усилилась. Причём совершенно без видимых причин.

Отделившийся кусок потолка прямо над ванной был бы в любом случае заметен. В воду упала большая, не меньше двадцати сантиметров в диаметре, капля. Хотя, можно ли назвать это каплей? Единственное, на что хватило времени — это погрузиться в воду с головой. Для такого действия было две причины: вылезать из горячей воды в холодный воздух очень не хотелось и второе, похоже, кто–то решил применить химическую атаку. Тогда оставаться в воде — самое правильное, если, конечно, защитные вещества успеют сработать.

Вода почти сразу потеряла свой красивый сине–зелёный цвет. Да и воды как таковой уже не было. Полупрозрачная, густая коллоидная масса чёрного цвета, с насыщенно красными прожилками, заполняла всю ванну. От неожиданности, издав резкое «АААА!!», с чмокающим звуком выскочил из ванны и замер, осматривая себя с внезапно появившимся интересом. Таким вот и застали те, кто вломился секунд через тридцать. Трое парней, явно уверенных в абсолютной правильности распространяемой ими идеологии, замерли, с открытой жутью рассматривая то, чего совершенно не ожидали увидеть. А посмотреть было на что. Защитные химикаты образовали на поверхности тела упругий коллоидный слой зеленоватого цвета. То есть, все тело, включая волосы на голове, было покрыты этой вот самой зелёной слизью. На воздухе защитный слой стал стремительно темнеть, сохнуть и отваливаться, оставляя чистую кожу розоватого цвета, которая быстро краснела от прилившей крови. Да, со стороны это выглядело жутко: живой–неживой не понятно, но весь в чём–то чёрно–зелёном, а местами это нечто отваливалось, обнажая окровавленную плоть.

Морды незваных гостей выражали брезгливость, отвращение и страх.

Все трое вооружены. Единственный вариант — это напасть, пока они в шоке от увиденного. До первого, закрывающего выход из ванны, было три шага, вот так просто не успею, придётся ускоряться. Причём раза в два, тело уже горячее, поэтому быстрее нельзя, как бы не перегореть. Вперёд!

Первого сваливаю, ударяя ему в пах. Нечестно, некрасиво, подло и прочее оставьте для турниров и дуэлей. Пока он сгибается, дёргаю его за рубашку и направляю в ванну. Второй оказывается резвым; он успевает достать и поднять пистолет. Неважно, левей рукой толкаю пистолет выше и бью с полного размаха ногой ему тоже в пах. Пусть в следующий раз с предохранителя снимает. Третий, наверно, считает себя лучшим на ножах. Ну, кто так делает прямой выпад? Нож не дотянулся до меня очень далеко, чуть меньше сантиметра. Уклоняюсь и одновременно проскакиваю ему за спину, крутанувшись вдоль его вытянутой правой руке. Двигаюсь на три счёта, говорят, так танцуют вальс. Ага! В темпе вальса! С разворота ударяю третьему ладонью по левой почке. Громкий выдох и то, что он выгнулся и шагнул вперёд, говорят о точном попадании. Падаю на одно колено, делаю сильный удар левой рукой, удар от плеча. Блин! Вроде что–то хрустнуло, надеюсь не мои пальцы. Больно! Но ему больнее, хотя это слабое утешение. Мужик падает, заваливаясь назад, прямо на меня. Вряд ли в ближайшую минуту он сможет подняться — удар по копчику очень болезненный. Отскакиваю в сторону. Громко упал. К слову, а что так тихо? Чего там первый?

Нырнул с головой в ванну и не выныривает. Почему? Впрочем, ладно. А вот второй успел отойти от моего удара, теперь со своим пистолетом разбирается. Где мои вещи? Далеко закинули, не успею. Зато монетки на столе остались там же, где я их положил. Наверное, подумали, что на чай для прислуги гостиницы. Зря они так подумали. О, справился с предохранителем, рот открыл, скалится. Идиот, рот захлопни! Вот эта монетка в самый раз. Бросок. Красиво, даже зубов не задела. Ну что ты делаешь? Ну не можешь вдохнуть, и что? Выстрели, потом разбирайся. Ты глянь, выплюнул! А дышать всё равно не получается.

Ещё бы, это же не монетка, а контейнер с ОВ. Вот теперь вспомнил про пистолет, однако, уже поздно. А вот что делать с третьим?

Два трупа и ошмётки чёрно–жёлтой слизи делали интерьер комнаты совершенно не жилым. Надо уходить. Только сперва подготовлю сюрприз.

Включаю фильтр и оставляю его в ванной. Теперь эти порошки; смешать белый с бурым и добавить растёртую таблетку аспирина. Перемешать.

Вдох–выдох–вдо–ох. Не дышать. Высыпать эту смесь в стакан с водой.

Надо же, как зашипел! На демонстрации не так яростно было.

Выделяющийся газ бесцветный, нервно–паралитический, действует только через дыхательные пути. Начинает через семь–девять секунд после попадания в организм. Распадается спустя 5–7 минут. Встаю около самого дальнего окна от ванны. Жду.

Шестеро ворвались в номер на двенадцать секунд раньше, чем взорвался фильтр воды. Первый ворвавшийся немедленно наставил свой пистолет и яростно заорал, чтобы я не вздумал даже дышать. Пожимаю плечами — и так уже не дышу. Десять секунд до взрыва. Кто–то из них деловито заглянул в ванну. Шесть. То, что его лицо побледнело, было заметно по внезапно побелевшим ушам. Оно и понятно, не знаю, что там попало в воду, но то, что получилось, оказалось на редкость едким.

Тот первый, попавший в воду, заметно растворился. Почти вся одежда, кожа, мышцы. Зрелище не из приятных. Три. Ко мне никто не спешит приблизиться — правильно, если уделал троих, когда не был готов, то, что сделаю сейчас? Апшипка! Уже сделал. Один. Угу, что–то решили.

Поздно — взрыв. Гм? А почему не грохнуло? Первый делает шаг ко мне.

А вот теперь взрыв!!! Блин!! Слишком поторопился со счётом!

Хорошо, что глаза успел закрыть. А взрыв сильный, чего там в фильтре такое было? Ударная волна легко выдавливает стёкла. Вылетаю следом.

Наверх лезть бессмысленно, наверняка перекрыли, остаётся только вниз. Вот и лечу. Хм? Падаю. Или лечу? Не, уже падаю. Хорошо хоть не на дорогу, а то там машин не меряно ездит, задавят ещё. Пока ждал, успел приостыть, к тому же, сейчас особенно двигаться не нужно, поэтому увеличиваю восприятие вчетверо. Дышать ещё не следует.

Хорошо всё–таки фильтр рванул, надо будет узнать, из чего его делают.

Ну вот и земля, точнее — бетонные плиты тротуара перед гостиницей. Падаю на ноги. Блин, как же тяжело! Приседаю до самого придела. Теперь валюсь лицом вперёд и вытягиваю руки на всю длину.

Боль в коленях. Боль в руках. Ещё чуть–чуть и… мордой о бетон.

Останавливаюсь! Под левой щекой холодный бетон. Выдыхаю и делаю хриплый вдох. Со скрипом поднимаюсь на ноги. И едва опять не упал мышцы от взрывной нагрузки сводит судорогой и болью. Целую секунду расслабляюсь. Не полностью, но получилось. Спина болит, ноги тоже.

Время заканчивается, надо срочно бежать. Бросаю взгляд на всех, кто здесь присутствует. На лицах людей застыл ужас. Хм? Хотя понятно; от меня идёт заметный белый дымок, при каждом выдохе тоже. Моё тело разогрелось почти до самого предела и охлаждается самым простым и доступным способом. Похоже, люди даже боятся вздохнуть, однако пялится на меня не перестают. Ну ещё бы! Не каждый день кто–то падает с восьмого этажа и очень мало кто после остается жив, а тут ещё сам встал и дымится. Плохо, для них плохо. Скорее всего, они все скоро перестанут быть. Теперь бежать.

И только сейчас начинает действовать прикрытие. Где они всё это время были? Обедали? Или у них была сиеста? Вот же тормозисторы!

Меня противник почти взял…. Тёпленького! Поворот направо.

Перебегаю улицу, прямо по машинам. Ждать уже некогда! Сзади слышен визг тормозов, звон и скрёжет бьющихся машин. Вон в тот проулок, дальше будет стена, перекрывающая проход и отделяющая один административный район города от другого. Кстати, никто и не говорил, что на меня напал противник. Угу? Вот будет не смешно, если это из группы прикрытия вломились! Я же крикнул. Но с другой стороны, за мной не было прямого наблюдения. За что я вообще угробил девятерых? Вот же… Блин!! Не, я, конечно, знаю за что. Но всё же?

Стена высотою в пять метров, толстая кирпичная кладка. В данном случае главное скорость и память. Причём память? А при том! Схема отхода номер три. Левый край стены, на высоте двух метров между кирпичами имеется трёхсантиметровое углубление. Ну, как будто скрепляющий раствор высыпался от времени и природных явлений.

Прыжок. Упор средним и указательным пальцами левой руки. Скорость прыжка ещё не погасла, добавляю к ней резкий рывок вверх. Один метр шесть сантиметров, упор большим пальцем правой руки…. Рывок….

Ещё один. Переваливаюсь через стену. Интересно, что подумают те, кто за мой следом забежит в этот тупик? Или видел, как я стену преодолел? Касание земли, перекат. Встаю на ноги. Все мышцы болят.

От давления крови ощущение, что голова сейчас взорвётся. Во рту сухо, кожа блестит от соли. Хочу воздуха и воды! И снега! Оглядываю замусоренный тупик, несколько картонных коробок свалены в кучу. Тут должен обитать «бомж» на зарплате. Где же он? У него что, тоже сиеста? А, не, вылез. Ну, чего смотришь?

— Ты откуда здесь взялся?

Ну и голос у мужика; сиплый, пропитый и хриплый.

— Говорят, ты торгуешь ядерными баллистическими ракетами? — Мой голос разве что не пропитый. Выдох обжигает губы.

— Нет, ядерные баллистические ракеты закончились. Но осталась разборная пружинная кровать с никелированными спинками и тумбочка.

Кто придумал этот идиотский пароль?

— Тумбочка? Это из припева к песне про закопанную в лесу колбасу?

— Со стороны наверняка выглядит как разговор двух сумасшедших. Ага!

Одни к тому же ещё и сбежавший! Угадайте с трёх раз — кто?

— Можно и закопать, если зелёные позволят, хотя лучше съесть.

Наконец–то! Как же меня задолбали эти парольные схемы!

— Свободный Информационный курьер номер тринадцать. Мне нужно скрыться.

— Агент прикрытия, Спектр семь. Рабочий отход три. — Представился мужик хрипловатым, но нормальным голосом. — Идёмте быстрее, ещё немного и у вас будет полное обезвоживание.

Как будто я сам не знаю. Куда теперь? Ну куда же ещё?! В канализацию! Хорошо, что я сейчас запахи не ощущаю. Идём, даже почти бежим. Прямо, направо, прямо сорок метров, люк вниз. Рельсы, назад двадцать. Пришли.

Мужик быстро находит нужный камень облицовки туннеля. Молодец.

Дверь…. Меня сейчас стошнит! Вот прямо сейчас! Не–льзя! Заскакиваю во внутрь помещения. Слева у стены меня выворачивает. Гадость!

Вонючие сгустки красно–жёлтой слизи, кровь и желчь. Подаю прямо в эту мерзость. Не, не падаю. А почему? Ага! Меня тот мужик держит.

Куда он меня тащит? Это ещё что? В–ванна? Что–то это мне напоминает?

Вода! Холодная! Эй! Ты зачем горячую добавил?!

— Так надо, иначе можешь простыть. Градусов тридцать пять будет в самый раз. — Отвечает он.

Я что, уже вслух думаю или моя личная шизофрения начинает распространяться?!

Вода! Прохладная! Хо–ро–шо! Спать хочу. И есть. И пить. Кстати, сейчас пить много нельзя.

Тогда, на меня напали боевики противника. Кому, интересно, повезло больше: мне или моему прикрытию? Ладно, вода начала остывать, пора вылезать. Почему же сейчас прикрытие молчит? И вообще, где наблюдатели прячутся? Надо сходить в убежище и позвонить к ним. А если и их нет? Что тогда делать? Ну не знаю! Спрячусь, и буду ждать. А чего? Например, погоды у моря!

— Вам когда на работу?

Мужчина ответил, не отрываясь от чтения газеты, не громко, как бы промежду делом:

— Пока ты здесь, я должен обеспечить тебе поддержку.

— У вас проблем на работе не будет?

— Дня через три будут. — Со вздохом ответил Ишигуро.

— А где ваша семья? — продолжаю докапываться.

— Отправил к моим родителям на неделю.

— Знаете, это вы правильно сделали. — Ещё бы! Я очень опасное соседство.

— Я тоже так думаю. А вот три дня отпуска, это совсем неплохо. Чуток преувеличено радостно ответил Ишигуро. — Ты ведь хочешь отдохнуть у меня?

— Да, день–два. Не больше. — С улыбкой соглашаюсь. Конечно, нужно, даже очень. — Кстати, можно попросить расчёску? А то у меня нет. У меня много чего есть, а расчёски нет.

— Конечно, у тебя нет расчёски — ты мальчишка. — С усмешкой ответил мужчина. — Там у входа, рядом с зеркалом.

Иду расчёсываться, мне каждый раз усиленно советуют стричься коротко. Но я назло всем не хочу. Блин, запутались. Рвать придётся.

— Ты вообще как собираешься отдыхать? У нас, в городе, имеется много развлечений для детей. Ещё сетевые компьютерные игры.

— Вообще–то собирался сидеть на диване и смотреть мультики. Отвечаю, усиленно расчёсываясь, треск рвущихся волос говорил, что процесс идёт успешно. Рваться уже стали меньше.

— В твоём возрасте нужно больше движений и ярких впечатлений. Попытался продолжить уговаривание Ишигуро.

Я тяжело вздохнул. Вот чего мне сейчас точно не хочется, то это «Движений и яркие впечатления». Больше двух недель бегу. И впечатления очень яркие, жизненные; подсвеченные автоматным огнём и усиленные пулями. Не хочу! Собираюсь просто поваляться на диване. Но он всё–таки хочет мне помочь…

— Ну, если только вечером, чтобы меня меньше народу видело. Соглашаюсь с заметным сомнением в голосе.

— О! Вечером тоже много. Мой сын ходит развлекаться в компьютерный клуб. Там много игр….

Чего это он так резко замолчал. И чего он сюда идёт? Ну, вроде всё. Н–да? Может всё же подстричься?

— Тебе ведь не интересно стрелять в нарисованную компьютером мишень?

Чего больше в его голосе: сочувствия или жалости? Пожалуй, больше сочувствия.

— Да. Там всё неинтересное. И медленное.

— У меня имеется много детских фильмов. Только европейских и американских мультфильмов очень мало.

— И не надо. Я лучше аниме посмотрю. NGE есть? А то, сколько раз пытался посмотреть, столько раз на девятнадцатой серии обрывали. А ещё «Rune solders»?

Мужчина по–доброму улыбнулся.

— Конечно. У нас много аниме. Ты же в той стране, где его и рисуют.

— Да. Точно. А я и забыл. — Немного смущённо улыбаюсь в ответ.

— Ну, с чего начнём?

— С того, что попадётся первым под руку. А ещё, могли бы вы давать пояснения по ходу, я плохо знаю культуру и мифологию вашей страны.

Ишигуро пожал плечами, без слов выражая согласие. Детям нужно детство: мультики, рыбалка, бессмысленная беготня, разбитые вазы и нос. А не ответственности взрослого, решающего проблемы мирового масштаба.

Кто–то, что–то, где–то и почему–то был против. Или считал это своим личным долгом.

Zankoku na tenshi no youni Shounen yo shinwa ni nare

Aoi kaze ga ima Mune no door wo tataitemo Watashidake wo tada mitsumete Hohoenderu anata Sotto fureru mono Motomeru koto ni muchu de Unmei sae mada shiranai Itaikena hitomi Dakedo itsuka kizuku deshou Sono senaka niwa Haruka mirai mezasu tameno Hanega arukoto Zankoku na tenshi no thesis Madobe kara yagate tobitatsu Hotobashiru atsui pathos de Omoide wo uragiru nara Kono sora wo daite kagayaku Shonen yu shinwa ni nare Вступительная песня негромким потоком заполняла комнату. Ишигуро не был поклонником таких новомодных штук, как домашний кинотеатр или систем объёмного звучания. Правда для просмотра использовалась очень дорогая и качественная плазменная панель, но для звука только две трёхполосные колонки, хотя тоже отличного качества. Сам хозяин дома сидел в соседней комнате и читал какую–то книгу, одновременно слушая свою рацию. Хотя он и был в коротком отпуске, но всё же оставался начальником полицейского участка.

Мальчишка за прошедшие два дня ни разу не вышел из дома. Он был вежливым, сам предлагал помощь при готовке еды или ещё какой домашней работы. А в остальное время сидел в зале и смотрел аниме.

Даже ночью. Ишигуро самому приходилось выключать видеоплеер, когда ребёнок засыпал. NGE оказался одиннадцатым по счёту сверху.

Ишигуро оторвался от чтения книги и покосился на рацию. Дежурный передавал о нападении на туристический автобус с детьми, прибывшими из России. Убитых и раненых не было, нападавший перерыли весь багаж и очень грубо обошлись с сопровождающими.

Так как это сообщение напрямую не касалось ни его Нобору Ишигуро, ни его полицейский участок, то он вернулся к чтению. Эту книгу он пытался читать уже раз двадцать, но дальше сотой страницы так и не продвинулся. Внезапно наступившая тишина за стеной заставила опять оторваться от чтения. Немного позже в комнату вошёл мальчик.

— Мне пора идти дальше.

Мужчина с досадой отложил в сторону книгу.

— Те, кто напали на автобус с детьми, искали тебя?

— Да. Вряд ли они точно знают, где я. Но они торопятся.

— Ну что ж, надо, значит надо. Я могу ещё чем–то помочь? Спросил мужчина с готовностью.

— Даже два раза. Вы могли бы купить мне билет до Саппоро?

— Конечно. Самолёт или поезд?

— Лучше поезд.

— Тогда потребуется две пересадки. Но это не проблема. Билет будет. Что второе?

— Мне нужно посетить убежище. Здесь, не далеко….

— И я должен сопроводить?

— Не совсем. Пешком туда долго добираться.

— Понятно. Когда едем? — Поинтересовался Ишигуро, поднимаясь с кресла. Традиции — это конечно хорошо, но хорошее кресло тоже неплохо.

Мальчику собираться не нужно, Ишигуро с собой взял рацию и пистолет. Перед выходом он по телефону заказал билет до Саппоро, так что возвращаться обратно для мальчика уже не имело смысла. Правда, пришлось выбрать маршрут движения, так как необходимо было проехать через город Муроран. Вышло, что на одном поезде так проехать не получится и требовалась пересадка в городе Аомори.

Убежище располагалось в сорока километрах южнее, на территории небольшого лесного массива. Лет пятьдесят назад он был объявлен своего рода заповедником и теперь по лесу можно передвигаться только пешком.

Оставив машину на общей стоянке, они вместе отправились в лес.

Ишигуро было интересно, а мальчишка не возражал. До входа в убежище не пришлось идти слишком долго, всего час ходьбы. Мальчик шёл вперёд не очень уверенно, похоже, что он эти места видел только на фотографиях. В очередной раз оглядевшись, он замер, прислушиваясь к звукам леса. Постояв неподвижно секунд пять двинулся дальше.

Вход в убежище нашёлся под большим обломком камня, рядом с массивным каменным образованием.

— Вот здесь. — Надеюсь, не ошибся, а то будет очень неинтересно.

— Сейчас открою. — И откуда столько уверенности? Где монетка, ага, вот она.

Валун чуток приподнялся и отъехал в сторону, открывая узкий тёмный провал в земле.

— Нам сюда. Быстрее, через две минуты он вернётся на место. Выглядит отвратительно, а ничего не поделаешь.

— Неприятно выглядит. Может, я здесь подожду?

— В другой раз может быть. Сегодня нам лучше пойти вместе.

Вопреки ожиданиям провал в земле оказался каменной трещиной. Там было не слишком грязно и достаточно сухо. Хотя места для двоих маловато. Мальчик без всяких сомнений притиснулся в левый угол и приложил левую ладонь к небольшому каменному выступу. Почти сразу перед ним стал раскрываться тёмный проход. Хотя тёмным он был недолго, раскрывшись где–то на метр в ширину, там внутри включилось освещение.

— Идёмте, только пока молчите.

Мужчина молча кивнул в ответ. В то, что его кивок будет отмечен, он не сомневался.

Когда оба зашли в длинный, метров пять, коридор, проход сзади быстро закрылся. Свет слегка померк и сверху раздался красивый женский голос, вежливо поинтересовавшись, что здесь делают пришедшие.

— Осака, Саппоро, Токио плюс девять не по Цельсию. — Ага, по часовым поясам. Кто эти пароли придумывает?

— Автоматическая система защиты убежища переведенная в пассивное состояние. Представьтесь. — Бесстрастно произнёс мужской баритон.

— Свободный информационный курьер номер тринадцать.

— Свободный информационный курьер номер тринадцать, вы опознаны.

Ваш статус в убежище: полный доступ.

Металлическая стена, перекрывавшая коридор впереди, плавно ушла в пол. Мальчик кивнул своему сопровождающему, чтобы он не отставал, и быстро зашёл вовнутрь.

Зайдя в само убежище, Ишигуро заметно разочаровался. Там оказалось всего три основных комнаты, сколько технических помещений сразу не видно, но вряд ли тоже много. Сразу при входе, вероятно комната отдыха; диван, пара кресел, книжный шкаф и два столика.

Комната направо — спальня. Пластиковая перегородка делила её на две части, и в каждой стояли две кровати. Комната слева напичкана разной аппаратурой; три компьютера, один большой экран на стене и ещё какая–то непонятная электронный ерунда. А вот прямо находились самые необходимые помещения любого современного жилища — ванна и туалет.

Где расположена кухня было совсем непонятно.

— Еду здесь готовит автомат. Вкусная съедобная гадость. — Ответил на незаданный вопрос мальчик. — Вы здесь пока осмотритесь, я сейчас, проблемка у меня возникла, пока мы шли.

Сказав, мальчишка быстро направился в туалет.

Где он тут прячется? Ага, вот тут. Большой палец правой руки.

Теперь посмотреть правым глазом в открывшийся глазок. Забавно звучит, глазом в глазок. Если что не так, мозг на фиг выжгут. Не, всё так, вон дверка открылась. Оружие информационного курьера.

Никогда не думал, что придётся его использовать в жизни. Красивая игрушка. Только тяжёлая. Куда его теперь? Сзади за ремень. Спустить воду, закрыть дверку, открыть дверь. Так и есть! Ломились, как стадо свиней!

В комнате были двое неизвестных в полицейской форме. Ишигуро лежал у правой стены, от головы растекалась лужа крови, похоже, он никак такого не ожидал.

— Ну что, курьер, думал самый умный? — сипло спросил тот, что стоял ближе к выходу. — Когда идёшь в убежище, двери закрывать надо!

— Он жив?

— Пока да. Позже добью. А вот тебя….

Но закончить у него не получилось, Ишигуро очнулся, громко застонав, попытался сесть.

— Крепкая голова. — С уважением прокомментировал всё тот же неизвестный. Второй, что стоял ближе к курьеру, молчал и не сводил своё оружие с мальчишки.

— Парни, вы, что здесь делаете? — вяло проговорил Ишигуро. Икари? Тебя спрашиваю?!

— Бывают же такие тупые? — С ехидной усмешкой ответил второй.

Этого мгновения, пока он отвлекся, чтобы бросить косой взгляд пытающегося подняться Ишигуро, мальчику хватило. Звук двух выстрелов слился в один, а следом молча упали двое неизвестных.

— Когда следите за кем–то, нужно быть незаметным. — Назидательно сказал мальчик.

Сделав на всякий случай ещё по контрольному выстрелу, он подошёл к Ишигуро и помог подняться.

— А ты холоднокровный человек. — Скривившись от боли в голове, сказал мужчина. — Но, может, не стоило их убивать, вон у того семья.

— Этот только похож. — Спокойно возразил мальчик. Он в нерешительности смотрел на разбитую аппаратуру связи.

Мужчина с нарастающим изумлением посмотрел на ближайшего убитого.

— Но…. Это кто?

— Вон тот у входа, скоре всего ваш знакомый, этот был только похож. — Сказал мальчик, мельком глянув на Ишигуро. Потом, пожав плечами, зашёл в комнату связи.

— Но он же был мой друг. Как же так?

— Он никогда не был вашим другом. — Раздался ответ из комнаты.

Мальчишка что–то усиленно ломал, если судить по звуку хрустящего пластика. — Он, также как и вы, был агентом, только работал на противника.

— А кто тогда второй? — Спокойней спросил Ишигуро, заглянув в комнату связи.

— Да мало ли? Но это не тот, кого вы знаете. — Мальчишка отломал, наконец, кусок пластиковой обшивки стены. Посмотрев в образовавшийся пролом, не громко добавил. — Или знали.

— Так они вообще могут быть не из моего участка? — облегчённо спросил Ишигуро.

— Скорее всего, из вашего. — Мальчишка оглянулся, поднял пистолет и выстрелил в большой экран на стене. — Давно хотел посмотреть, как эта штука посыпится.

— Не понял. А где тогда Синдзи?

Мальчик пожал плечами и, серьёзно глянув на взрослого, направился в комнату с кроватями. Там без всяких пояснений достал из вделанного шкафа аптечку.

— Скорее всего, его нет. — Не проявляя сожаления, ответил курьер.

— Вам пора уходить, вот возьмите, надо вашу рану обработать. Я сейчас объявлю аварийную консервацию и вас догоню.

— Они, его….

— Ну, это не обязательно. Может всё не так плохо — успокоительно сказал мальчик и требовательно добавил. — Идите

Выбравшись на поверхность, мальчик сказал, глядя в провал:

— При аварийной консервации все помещения заливаются пенобетоном, и посылается сигнал бедствия на станцию слежения. Так что, если всё не так плохо, к вечеру прибудет прикрытие. — И злорадно закончил Заодно, кое–кому станет мало места. Особенно когда в убежище остаётся задействованный пистолет курьера. Там такая паника поднимется!

В провале появилась серая вздувающаяся влажная масса. Секунд за десять заполнив весь провал, она повалила наружу. Мальчишка подошёл к каменюке, которая раньше закрывала проход вниз, и, не напрягаясь, переместил прямо на вылезшую бетонную массу. Внутри камня что–то хрустнуло, и он грузно осел вниз.

Обратный путь проделали молча. Каждый думал о своём. Ишигуро довёз мальчика до ближайшей железнодорожной станции и купил один билет до Акиты.

— Вот. Держи. Когда доедешь до Акиты, там, в кассе на вокзале, для тебя будет лежать билет до Аомори. Вот билет от Аомори до Саппоро, я его ещё вчера получил. Возьми ещё денег.

— Спасибо, не надо. Я в убежище взял. — Легкомысленно ответил мальчишка, с большим интересом смотря на приближающийся скоростной поезд. Казалось, что он прибывал прямиком из будущего. — Да, кстати, это вам. — Он протянул мужчине почтовый конверт из плотной бумаги. Тут банковские реквизиты. Ну, для того хранилища и на два счёта.

Сколько там сейчас, не знаю.

Ишигуро побледнел. Он так до сих пор не решил; чего было больше в том давнем предложении: оскорбления или желания помочь.

— Ты всё знал? — Заметно хрипловатым голосом, спросил он.

— Конечно. Это часть моей работы. Я знаю биографии нескольких десятков тысяч агентов разбросанных по всей Земле. Сотни тысяч фраз–паролей, десятки тысяч кодов, условных обозначений и ещё много чего лишнего. — Мальчик говорил грустным голосом, совершенно не гордясь своей памятью и знанием. — Причём каждый раз приходится запоминать новые. — С досадой за свой напрасный труд закончил он.

— Извини. Для меня это личное. Извини. — Устало и заторможено сказал мужчина. — Я за прошедшие года много чего передумал.

— Бывает. Наши не обманывают. Может, действуют грубо, иногда даже бестактно, но всегда честно. — Мальчик протянул правую руку раскрыв ладонь для пожатия.

— Прощай. — С некоторой грустью ответил Ишигуро, пожимая руку. Кстати, ты снова недосмотрел серию.

— Гм? Ну, может, тогда до встречи? — Улыбнувшись, спросил мальчишка.

— До встречи. — Тоже улыбнувшись, согласился мужчина.

Он стоял на платформе до тех пор, смотря во след уходящему скорому поезду, пока тот совсем не скрылся с глаз за дальним поворотом железной дороги. Потом, глубоко вздохнув, то ли облегченно, то ли грустно, отправился к своей машине. Которую кстати, надо заправить. И что–то решить с хранящимися вещами в том банке. Да и вообще, забрать семью от родителей, устроить им завтра небольшой праздник. Давно ведь обещал сходить с детьми в парк.

Съездим всей толпой, отдохну, а там и на работу.

— Икари, вот же сволочь. Хотя меня предупреждали, что он себе на уме. — Буркнул расстроено Ишигуро, поворачивая ключ зажигания.

Двигатель завёлся с полуоборота. — Надеюсь, Синдзи жив. Хороший парень, жалко будет. — Продолжил он ворчать сам себе, просто, чтобы отвлечься. Появившийся почти из ниоткуда мальчик, курьер, ради которого его и завербовали, успел запасть в душу за эти два дня. И вот теперь этот мальчишка спокойно едет навстречу неизвестности, он должен доставить информацию, а всех кто попытается ему помешать, остаётся только пожалеть.

Дорога легко и быстро скользила под колёса, шелест ветра за окном мелодично ложился на потоки света Солнца, смывая все тревоги и даря уверенность.

Очередные рабочие сутки на станции слежения опять обещали пройти под знаком скуки. Уже больше месяца противник не проявляет никакой активности. Свои агенты тоже не жалуются. Тишина и покой. Дежурный, сидящий в кресле основного оператора пульта связи, усилено зевнул.

Потом сразу ещё раз, до хруста раскрывая рот, хотя в такой момент рот больше походил на пасть, только клыков не хватало. Вообще–то этот дежурный не считал свою работу чем–то действительно важным.

Здесь проходил своего рода практику, без которой было невозможно его дальнейшее продвижение по службе. Поэтому он всячески старался уменьшить количество своей работы. По его мнению, на периферии не может случиться что–то важное, не зависимо оттого, что там происходит.

На пульте нежданно засветилась красным одна кнопка. Одновременно с этим, на проекционном экране была выведена куча информации, связанной с причиной тревоги. Система сообщала об аварийной консервации убежища, кто дал команду на консервацию и предупреждении о голосовом сообщении.

— Опять тот курьер! — Вяло, но очень раздражённо проговорил дежурный.

Информацию об этом курьере почему–то получить не удавалось.

Система отказывала в доступе при запросе данных на курьера. Что было для дежурного очень не понятно. Этот курьер за последние три недели успел надоесть. Сначала пришло сообщение о том, что он куда–то пошёл. Потом было два сообщения о преследовании и вот, наконец, этот курьер устроил аварийную консервацию убежища. Но это ещё не всё, вся информация, связанная с этим курьером, подлежала обязательной регистрации в службе безопасности и сохранении в долговременном архиве. Первое сообщение пришло во время обеда. Пришлось оторваться от еды, подтвердить прием, а потом удалить. Регистрация — слишком долгий процесс, не меньше пяти минут. Отправка в архив где–то также.

Поэтому проще было удалить. Кому вообще нужно знать, куда там отправляют какого–то курьера? Что ценней горячего кофе могут доверить курьеру? Второе сообщение пришло от самого курьера. Причём статус сообщения был настолько высок, что удалить получилось, только используя код личной ответственности. Впрочем, следы легко зачищались. А сейчас удалить или игнорировать не получиться.

Аварийная консервация слишком серьёзное действие. Слишком там много дорого оборудования, которое теперь уничтожено. Этот курьер за прошедшие полгода доставлял ему только раздражение. Другие дежурные и даже старшие офицеры, устраивали суету каждый раз, когда приходил какой–нибудь запрос от него.

Устало, вздохнув, дежурный лениво дотянулся до кнопки подтверждения приёма сигнала, даванул на неё, представив, как он даванул бы тому надоедливому курьеру. Также лениво он набрал команду архивации, после сделал запрос в службу безопасности. Получив ответ, отправил сообщение о том, что курьер номер такой–то превысил все возможные полномочия и испортил дорогое оборудование убежища. От себя добавил рекомендацию — выгнать этого курьера и через суд заставить выплатить стоимость уничтоженного оборудования.

— Вот попал же! — недовольно буркнул дежурный. — Ну почему меня запихали в такую даль?

Он вообще–то собирался работать в военной прокуратуре. Но, после учёбки, единственное, на что он мог рассчитывать — это работать курьером, как минимум года три. А мысль таскать кофе, пиво и закуски, пусть даже для начальства, вызывала у него отвращение.

Через своих родственников мать узнала, что его возможно устроить в службу наблюдения. Там персонал постоянно менялся. А через год работы, вполне реально устроиться каким–нибудь младшим помощником.

Должность тоже не очень, но он сам сможет повелевать курьерами.

Закончив четырёхнедельные курсы подготовки операторов систем контроля, которые он посетил всего три раза: в начале, в конце, а когда был третий раз, точно не помнит, но то, что был, помнит точно, и его отправили в это захолустье. Хотя вроде говорили, что будет работать в престижном месте. По прибытию сразу поставили на дежурство, несмотря на то, что он прозрачно намекал на своего родственника по матери. Начальник службы безопасности оказался мерзавец. Вместо того, чтобы помочь или взять к себе, написал докладную и сделал два выговора. Один в личное дело, второй по лицу.

Синяк сходил две недели. И при этом никто ничего не видел. Однако игнорировать его родственников было сложно, поэтому оставил на той должности, на которую и был записан.

Оставалось меньше полугода. Потом, он всё и всем вспомнит! Когда будет работать в военной прокуратуре, он вообще сделает всё, чтобы закрыть эту станцию наблюдения. А безопасника вообще!! И этого курьера тем более. Кстати, кому он принадлежит? Недолго думая, он вызвал регионального резидента.

— Дежурный наблюдатель. — Представился дежурный. — Как у вас дела?

— Хорошо. Чуток скучновато, правда. А так хорошо.

— Курьер номер тринадцать принадлежит вам?

— Э–э–э. Ну, в каком–то смысле нам.

— Так вот, передайте ему, что он уволен и с него в судебном порядке возьмут всю сумму за испорченное оборудование.

— Вообще–то я ничего не могу ему передать. Я даже не знаю где он.

— Чем вы вообще там занимаетесь? Только деньги получаете? Праведно возмутился дежурный. — Сейчас скажу…. Остров хонсю. По крайней мере, убежище там расположено.

— Понял. Но этот остров большой, куда он может направиться?

— Ну надо же! Я прямо сейчас подам рапорт на вас! Куда! Какой–то город…. Сапаро… Там есть ещё одно убежище. Прямо в городе.

— Считайте, что он больше не работает…

— Я ничего не считаю! Я ставлю в известность! Я никому не позволю портить оборудование стоимостью сотни тысяч. — Высокомерно заявил дежурный, прервав резидента.

— Вас понял! Он всё ещё в убежище?

— Уже нет. Конец связи.

Отключив связь, он некоторое время наслаждался своей властью, твёрдостью проявленной при разговоре и неограниченной властью над курьерами. Да и резиденты по сравнению с ним тоже шушера.

Как обычно всё испортил начальник службы безопасности.

— Как дела? — раздался от входа в комнату его спокойный негромкий голос.

— Нормально. Никаких особых происшествий не было. — Уверенно ответил дежурный.

Начальник безопасности зашёл в комнату контроля и апатично оглядел экран и пульты.

— Совсем ничего? — без интереса спросил он.

— Почти. Какой–то курьер испортил убежище.

— Серьезно? Ну, хоть что–то, а то совсем скука. — Мужик прошествовал к правому креслу и плюхнулся на него. — Чего там конкретней?

— Да какой–то курьер номер тринадцать устроил аварийную консервацию убежища. — С заметной брезгливостью ответил дежурный. Как их вообще готовят? Там же оборудования на сотни тысяч!

— А какое убежище?

— Сейчас…. Остров Хонсю, седьмое убежище.

— Тогда миллионы. — Устало проговорил начальник службы безопасности, с трудом удержав зевок.

— Тем более. Для чего вообще нам нужно держать курьеров?

— Зачем? Хм? — Несколько заинтересованно переспросил безопасник и, секунду подумав, добавил. — Принеси–ка мне кофе, а то я прямо здесь засну. Да и себе чего–нибудь похрустеть возьми.

— Я? Это ещё почему? У нас свои курьеры есть!

— Потому что сейчас ночь и они все спят, И потому, что тебе приказывает старший по званию! — Прогнав сонливость, повысил голос мужик.

— Я буду жаловаться.

— Жалуйся. Дальше чем эта дыра меня всё равно не запихнут. Так что жалуйся, но только сначала кофе.

Дежурный недовольно выбрался из кресла и направился к выходу. В утверждении безопасника было много правды. Куда бы его ни направили отсюда, это будет повышением. Наверное, поэтому он злой на всех может, кто пожалуется и его отсюда уберут?

Впрочем, дальнейшие размышления были прерваны резкой сильной болью в затылке, отозвавшейся в глазах ярко–белой вспышкой.

Тело дежурного мешком упало на пол.

Начальник службы безопасности станции наблюдения спрятал свой пистолет в кобуру, рукоятью которого и ударил этого дежурного.

Наклонился над своей жертвой и проверил пульс.

— Жив с! Может добить? — Буркнул он себе под нос. Впрочем, для него это был риторический вопрос. Он машинально перевернул дежурного на живот, ловко застегнул на его запястьях наручники, чуток подумав, пинком перевернул на спину. Жертва осталась без сознания.

Удовлетворенно качнув головой, начальник безопасности прыжком оказался у центрального пульта, уверенным движением набрал две команды, дождался, когда система выдаст подтверждения их выполнения и, после, нажал кнопку боевой тревоги. Громкая, переходящая с низкого на высокий звук, прерывистая сирена заполнила все помещения станции наблюдения. Омерзительный вой продолжался секунд тридцать и смолк. Только вот безопаснику было мало, он решил сделать дополнение к уже прозвучавшему сообщению, ну за одно добавил ещё чуток паники от себя. Включив громкую связь, начальник безопасности гаркнул на всю станцию:

— Внимание! Боевая тревога! Готовность два! Это настоящая боевая тревога, сволочи! Лично пристрелю того, кто опоздает на своё место по боевому расписанию! Для тех, кто не понял, кто это орет, объясняю: Это я — начальник безопасности этой станции слежения!

Количество паники после этого сообщения подскочило до самого невероятного предела. Все очень небезосновательно опасались; вот так просто, от нечего делать, он не будет устраивать тревогу и, тем более, лично оповещать, что она настоящая. Кроме того, начальника службы безопасности не боялись — ему верили. Если сказал, то обязательно сделает.

Командующий станции вбежал в комнату главного контроля спустя сорок секунд с момента первого звука сирены. Рубашка на выпуск и застёгнута только на две верхних пуговицы, брюки одеты правильно и даже застёгнуты, однако на ногах были только стоптанные шлёпанцы.

Форменный китель он держал в левой руке.

— Ты чего орёшь, капитан!?? — С ходу очень громко спросил командир.

— Да ничего. Ты это, майор, под ноги смотри, а то упадёшь. Спокойно предупредил безопасник, не отрывая взгляд от экрана.

Глянув под ноги и громко удивившись, подошёл ближе к среднему терминалу.

— Что случилось?

— Да вот, сам глянь.

В этот момент в дверь ломанулись трое вооружённых парней.

Последовавший глухой удар вызвал невнятную ругань и негромкие проклятия. Со второго раза, протиснувшись через дверной проём, шестеро парней, подчинённых лично начальнику безопасности, остановились, заняв оборонительную позицию. Двое у входной двери, ещё по двое дальше вдоль стен. Они ничего не спрашивали. В их первую задачу входит обеспечить защиту комнаты связи. Что они и сделали.

— Ну, наконец–то! Не прошло и года! — Раздражённо буркнул их начальник. — Так, вы четверо, берите этого недоумка и, если он сдохнет пока вы его будете охранять, то судить будут вас.

— Он арестован? — спокойно, но несколько неуверенно, спросил один из парней.

— Да. Обвинение в халатности, предательстве, превышение служебных полномочий ну и ещё чего–нибудь придумаю.

Двое молча подхватили под руки арестованного, который только начал приходить в сознание, и потащили куда подальше. Один с оружием наготове пошёл впереди и ещё один пристроился сзади.

— Месяц? Это продолжается месяц?!! — Удивлённо воскликнул майор.

— Как же так?

— Он удалял все сообщения связанные с курьерами. Но только почему–то не знал, что вся информация дублируется три раза.

— Но это же твердят в течение всей подготовки! Он что идиот?

— Нет. Сюда он попал по протекции из военной прокуратуры.

— Опа! А это ещё что? Выход на связь с резидентом по шестому каналу? Он же не защищённый! — Недоумение командира выразилось тем, что он сделал распечатку параметров использованного канала связи.

Прочитав на бумаге то, что отображалось на экране терминала, он зло воскликнул. — Он же сдал нас с потрохами!

— Не совсем. Я успел кое–что сделать. — Безопасник кивнул на большой проекционный экран.

— Ага. Тогда ладно… — Продолжить командиру не получилось. В комнату связи вбежали двое парней — операторы двух терминалов.

— Вы где были последние десять минут? Обедали? Или отдыхали после обеда?

— Оставь ты парней в покое. Успели вовремя.

— Только поэтому я с ними говорю, а не сразу пристрелил. Ну, чего встали, быстро на свои места. Нужна вся текущая информация о свободном информационном курьере номер тринадцать.

Парни без вопросов приступили к делу и для начала выдали имя курьера, что, когда и где — делал, родился и был.

— Вы что? Плохо слышите? Нужно — где он сейчас находится! взбешено воскликнул майор.

— Но, он же свободный. — Неуверенно возразил правый оператор. При нём нет средств внешнего контроля.

— А что есть?

— Последние фиксированные данные поступили из седьмого убежища.

Сейчас запрошу дополнительную информацию. — Ответил парень, не переставая давить на клавиши. — О! Тут голосовое сообщение!

Закодировано…. — Парень попытался открыть, но был вынужден остановиться. Система прямо предупредила, что для открытия файла требуется личный код начальника безопасности станции слежения.

— Ну–ка, что там? — спокойно и с интересом проговорил капитан, введя свой код. — Ага! Угу? Тут ещё и твой код требуется. — Сказал он, обращаясь к командиру станции.

После ввода ещё одного кода, система благополучно расшифровала данные и выдала готовность к воспроизведению голосового сообщения.

— Запускай. — Поощрительно хлопнув по плечу оператора, сказал капитан.

Парень щёлкнул кнопкой и из динамиков раздался негромкий голос очень уставшего ребёнка.

— Я, свободный информационный курьер номер тринадцать. Раз вы всё–таки смогли расшифровать сообщение, значит, станция всё же цела.

Начальника безопасности я знаю — та ещё сволочь. Да и командир тоже умеет молчать. Но это к делу не относится.

Меня отправили из Новосибирска с заданием доставить информацию в Хабаровск. Однако по прибытию в Хабаровск я заметил слежку и буквально через час узнал, что нужный мне человек попал под машину.

Кроме этого я проверил основных наших агентов в городе. Не могу утверждать точно, но, похоже, их больше нет. Дальше мне удалось оторваться от преследования. Только бессмысленно. Вся наша агентурная сеть в Дальневосточном регионе России уничтожена.

Остались только пассивные или закрытые агенты. Во Владивостоке я проверил свою догадку. Вместо нашего человека меня ждал подставной противника. У него был приказ взять меня живым. Я ушёл. — Мальчик секунду помолчал и, с заметной доли злости, продолжил — Что в том институте изучали?! Противник решился на открытые действия! Была перестрелка на морском вокзале. Потом они устроили облаву по всему городу. Мне пришлось задействовать две скрытые группы, чтобы отвлечь от себя внимание. Надеюсь, они выжили…. Кроме этого я использовал двух однократных связных. Сейчас я в Японии, направляюсь в город Саппоро для встречи с последним известным мне лично нашим агентом.

Его уровень доступа достаточно высок. Как–никак резидент префектуры Хоккайдо. Если за десять минут до входа в здание не получу подтверждение работы прикрытия, то вынужден буду скрыться.

Инструктор сможет меня найти. Что использовать в качестве подтверждения активности нашей службы безопасности поинтересуйтесь у Нобору Ишигуро, он пассивный агент с правами резидента. К слову, среди его знакомых было два агента противника. Один завербован здесь, причём давно, второй прибыл недавно.

Теперь о противнике. Кто–то там у них очень умный. Вероятно, это начальник ликвидаторов. А вот тот, кто командует — полный идиот. Он не просто кабинетный работник, а, похоже, что из них. — Мальчик интонацией выделил последние слова, не уточнив ничего конкретно. Дальше. Среди персонала станции слежения есть агент противника или идиот, попавший на эту должность по протекции, вероятнее всего это первый оператор терминала контроля. Примерно с полгода как часть сообщений отправленных разными курьерами на станцию, не попадали в первый архив. Ещё, во время его дежурств постоянно поступали отказы в удалённом сопровождении курьеров. Если ему не устроят принудительные работы киркой в урановом руднике лет на тысячу, то я лично его пристрелю! — В голосе мальчишки в очередной раз проскользнула ярость. — И всех кто будет его защищать….

Теперь последнее — я прибуду к точке через семнадцать часов с момента отправки сообщения. Плюс–минус десять минут. Для этого убежища я активировал аварийную консервацию, других закрытых средств передать сообщение на стацию, у меня нет. Всё. Конец сообщения.

— Я знаю этого курьера. — Сказал, не обращаясь ни к кому, капитан. — И что изучали в том институте.

— Что? — машинально поинтересовался парень за пультом. — Ой!

Виноват, это я так… — Заметно испугавшись, проговорил он.

— За так и убить могут. Быстро связь по первому каналу. Высший приоритет. — Без эмоций сказал в ответ капитан.

— Сейчас сделаю. — Воскликнул парень и повернулся к своим кнопкам.

Майор скривил лицо в кислой ухмылке и поинтересовался у начальника безопасности.

— Знаешь, вообще–то я здесь командую.

— Так я ж без задней мысли. — Ответил капитан и, усмехнувшись, добавил — и без передней.

— Так что там было?

— Проект ПиВо 20, слышал?

— Там?!

— Да, там. И не только получили ожидаемый результат, но и объединили всё в систему.

— Твою мать! Да как ещё ядерную войну не устроили на радостях.

— Вот–вот. — Качнул головой безопасник и рыкнул на оператора Где связь!!

— Я…. Там постоянно адъютант на линии и дальше не пускает.

— Сейчас я его!

— Ладно, ты пока его давай, а я прикрытие организую… По–деловому сказал майор, садясь в пустое кресло первого оператора.

Лес за городом вполне можно было считать парком. Особенно если за ним следят соответственно. Не смотря на то, что в лесу любили отдыхать все жители ближайших городов и городков, лес оставался чистым. Среди многих, которые в этот день пришли отдохнуть, был Нобору Ишигуро со своей семьёй. День начался просто прекрасно, всё необходимое собрали ещё с вечера, поэтому слишком рано вставать не пришлось. К лесу добрались за час до полудня, ни разу не попав в дорожную пробку. Никто не мешал, из родного участка не беспокоили, дети шумели в меру. В общем, всё чересчур хорошо. Плохое случилось часов около четырёх. Знакомый парень осторожно вышел на поляну, где устроилась вся семья Ишигуро и, найдя его взглядом, кивнул, приглашая поговорить в стороне от всех. Пришлось идти. На всякий случай, незаметно от всех, сняв с предохранителя свой пистолет. Мало ли что?

Парень не стал уходить в лес или прятаться за деревом, просто отошёл подальше от весёлой компании, веселье в которой, кстати, слегка приувяло.

— Здравствуйте. — Поприветствовал он подошедшего полицейского на отдыхе — Вижу, вы меня ещё помните?

— Забудешь такое. И потом, кто вы и что вам нужно? Знать вас не знаю и вижу впервые. — Неприязненно ответил Ишигуро.

— Хм? Очень хорошо. — Согласился незнакомец. — И что мне сделать?

— Можете уйти. — Предложил Ишигуро.

— Угу? Но тут такое дело, вам известно, что нужно использовать в качестве сигнала подтверждения.

— Вы о чём? Я здесь на отдыхе, приходите завтра в участок, там приготовлю для вас уютную комнату со всеми удобствами и отличным сервисом.

— Верю. — По–хорошему улыбнувшись, сказал парень. — Тем не менее, ваша помощь нужна сейчас. Я не представляю чем вам доказать, что хочу помочь одному известному нам мальчишке. Так что предложите что–нибудь. Только, если можно, побыстрее.

— А где ж вы все раньше были? Он сейчас на пределе своих возможностей! Как вы можете использовать ребёнка в своих играх!?

— Вам обязательно отвечать на этот вопрос сейчас? — Серьёзно спросил парень. И, секунду помедлив, добавил — среди курьеров он единственный.

— Ладно. Что вы от меня хотите?

— Какой сигнал подтверждения?

— Не знаю. Он мне ничего не говорил.

— Угу. Плохо. Тогда может это вам поможет сообразить. — Сказал парень и залез во внутренний левый карман своей куртки. Ишигуро насторожился, слишком неоднозначно было это заявление. — Вот послушайте. — Сказал парень и кривовато улыбнулся, достав MP3 плеер и наушники.

Прослушав запись, Ишигуро задумался. Он особо не сомневался, что это тот самый парень, который почти пять лет назад разговаривал с ним. Вот только, что имел в виду мальчик?

— Он почти ничего не говорил, пока был у меня дома. Только мультики смотрел…. — Ишигуро на пару секунд задумался. — Мальчик жаловался, что ему постоянно не дают досмотреть один мультик.

Точнее, его последние серии.

— Точнее.

— Точнее, сами узнайте. — Хмыкнул полицейский. — Кроме этой, у меня нет других идей. — Предупредил он возможный вопрос.

— Что ж, пожалуй, это в его стиле. Спасибо. — Поблагодарив, парень собрался уйти, однако был вынужден остановиться. На поляну выскочили двое в полицейской форме.

— Синдзи! Что случилось? — удивлённо воскликнул Ишигуро. Тогда в убежище был его двойник, а оригинал к счастью остался жив.

— Господин лейтенант! Срочный вызов! — плохо контролируя эмоции, крикнул один из полицейских. Он подбежал к своему начальнику и протянул рацию с наушниками и внешним микрофоном.

Взяв её, лейтенант вставил один наушник в правое ухо и сделал вызов.

— Нобору Ишигуро слушает. Так точно. Сколько? Сорок минут. Тогда зачем? Слушаюсь! Разрешите исполнять! — Его не очень связный разговор с кем–то отразился сильной бледностью лица.

— Синдзи, побудь с моими родными. Скажи, что мне нужно срочно вернуться на работу.

— Конечно. — Не задавая лишних вопросов, ответил полицейский, немедленно поспешив к настороженно замершим родным лейтенанта.

— Что случилось? — не менее настороженно спросил парень.

— Семь минут назад с территории одной страны северной америки стартовали четыре баллистических ракеты. Оттуда заявили, что опасаться нечего; ракеты с обычной взрывчаткой и упадут в японское море. А русские утверждают, что ракеты с тактическими ядерными зарядами мощностью от 10 мегатонн. И попадут по городам Саката Акита Аомори и Саппоро. На Саппоро вообще упадёт 100 мегатонн. Бесстрастно ответил Ишигуро. После услышанного по рации он выглядел очень спокойно и собранно.

— Сейчас спрошу наших…. — несколько изумлённо сказал парень. Он достал обычный сотовый, быстро набрал длинный номер; соединение произошло почти сразу после нажатия кнопки вызова.

Чтобы там ему не говорили, но со стороны это было не слышно. Так, невнятное бормотание.

— Наши ничем помочь не смогут. Не успеют.

— Получается, всё зря? — С какой–то обидой спросил Ишигуро. Он оглянулся на свою семью. — Совсем ничего?

— Да. — Парень выглядел потеряно и тоскливо. — Будем прощаться?

— Нет. Мальчик обещал вернуться досмотреть мультфильм. — Ответил мужчина, отказывая приближающейся неотвратимости.

— Хорошо бы. Может, выпьем?

— Нет, мне нужно уехать. Скоро будет много работы. Да и вам тоже не следует здесь задерживаться.

Ишигуро уверенно направился к своим, оставив незнакомца одного.

Что бы там не приближалось, но работа полицейского обеспечить спокойствие и безопасность, а значит, сейчас самое время вернуться на работу.

Секретарь–адъютант главы государственной безопасности оторвался от разглядывания на экране своего терминала голых красоток. Вызов имел высший приоритет. Только вот пришёл он из самого захолустья.

Кто–то пять минут назад пытался добраться до шефа напрямую, но у него ничего не получилось. Все вызовы, независимо от приоритета, с некоторых пор поступали адъютанту, а он принимал решение кого допустить, а кого нет.

— Неймётся же им. — Раздражённо буркнул секретарь, отключая красоток. — Секретарь–адъютант главы государственной безопасности слушает. — Сообщил он в микрофон как можно солиднее.

— Секретарь, немедленно соедини меня со своим шефом!!! — Кто–то уверенно гаркнул на том конце.

— Представьтесь. — Спокойно, даже с некоторой долей превосходства потребовал секретарь.

— Начальник службы безопасности станции наблюдения!

— Что вы хотите сообщить?

— НЕ ТВОЕГО УМА ДЕЛО!! СОЕДИНЯЙ НЕМЕДЛЕННО!!!!

— Вам отказано в вашем запросе. Кроме этого вы будете оштрафованы и понижены в должности. — Брезгливо ответил секретарь. Он и не таких обламывал.

— ! Сам напросился! — очень эмоционально рыкнули из динамиков, и связь прервалась.

— Какой грозный тип. Ничего, будет нужно, ты ко мне приползёшь! секретарь отключил связь и сделал себе пометку.

Вообще–то такие вызовы должны попадать к его шефу напрямую. Но с некоторых пор все вызовы идут через секретаря–адъютанта. С одной стороны — это ничего страшного, но с другой, некоторые доходили до адресата несколько позже. Иногда, даже значительно позже. Причина очень проста. Секретарь считал свою зарплату маленькой, по крайней мере, недостаточно большой. Ну, что можно купить на сумму в десять тысяч условных единиц? Едва хватает на оплату квартиры. Правда, квартира в престижном районе города и площадью чуть больше двух сотен квадратов. А ведь ещё необходим гардероб, причём новый на каждый сезон. Машина тоже должна быть самая лучшая. И ещё много чего. А денег нет, точнее почти нет; десять тысяч как капля в море.

Вот и продавал информацию тому, кто больше заплатит. Делал он это осторожно, поэтому до сих пор его не поймали. Один раз сам организовал поиски, которые ни к чему не привели. Ему пробовали пару раз угрожать, но, во–первых, деньги нужны всем. А во–вторых, те, кому он продавал, совсем не хотели терять источник информации. Так что никто ничего не смог ему сделать. Очень уж у него высокие покровители находились. Поэтому сейчас, полностью проигнорировав угрозу безвестного безопасника из захолустья, вернул голых красоток на экран своего терминала, принялся с удовольствием разглядывать их, решая которых из них заказать к себе на вечер.

Получив наглый отказ, начальник службы безопасности глухо прорычал что–то невнятное и лично набрал длиннющую строку из цифр и символов. Соединение с абонентом произошло спустя секунду. На экране терминала появилось злобное лицо. Острый нос, заострённые скулы, холодный колючий взгляд, волосы очень коротко стрижены. Кроме головы были видны погоны; генерал комитета государственной безопасности.

Парень, который непосредственно сидел за пультом этого терминала, в первый момент даже дёрнулся из кресла. Однако сумел совладать с собой.

— Кого я вижу! Великий и ужасный! — Радостно воскликнул безопасник. — Ты быстро откликнулся на мой вызов.

— Только быстро и самое главное. — Неприязненно ответил «великий и ужасный».

— Быстро и только главное не получится. Сейчас перешлю тебе полную информацию на данный момент. И у тебя будет пять минут, чтобы ознакомиться.

— А что ещё?

— Мне отказали в разговоре с шефом контрразведки. И сделал это его личный секретарь. — В голосе и внешнем виде безопасника смешались обида и оскорбление. — Представь — он меня пугал штрафом!?

— Позвоню сам через шест минут. — Спокойно и даже немного заинтересованно ответил генерал, и экран терминала стал показывать свою привычную никому не нужную заставку.

Майор, занимавшийся в это время выяснением, кто же из агентов выжил, откинулся на спинку кресла и отстранёно сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Вся активная агентурная сеть в России от Урала до Дальнего Востока, уничтожена. Никто не ответил по закрытым резервным каналам связи.

— Так уж и все? — не согласился безопасник.

— Может и не все, но девяносто пять из ста точно.

— !! — Эмоционально выразил своё мнение, капитан потом хлопнул по плечу оператора, рядом с которым стоял. — Вот что парень, выясни, кто выжил и составь список…. Кто нет.

— Хорошо. Мне нужно четыре защищённых линии связи. — Он явно был ошеломлён услышанным. Девяносто пять из ста — это несколько тысяч!

— Там, где сейчас находиться курьер, я задействовал всех, его ищут. Так что прикрытие действует. — В этот момент на экране терминала высветилось с десяток строк. — Ого! Открытое противодействие! С нашей стороны один раненый, одиннадцать со стороны противника.

— Началось. — Вяло проговорил капитан и, мгновение подумав, решил. — Я отправляю наших в полной экипировке.

— Давай. — Согласился майор.

На крайнем правом терминале раздалось противное биканье, означающее, что пришёл срочный вызов. Оператор оглянулся на офицеров, получив разрешающий кивок, включил связь.

— Третий оператор станции…. — начал он произносить обязательную фразу подтверждения соединения, но был резко прерван.

— Заткнись! Где там ваш начальник безопасности?! — вопросил «великий и ужасный»

— Здесь я. Ты чего хамишь?

— И ты тоже заткнись. — Без выражения ответил ГБшник и сразу продолжил. — Постарайтесь, чтобы вас напрямую не засекли. Курьер должен доставить информацию; обеспечьте его безопасность любой ценой. Обеспечьте защиту агента, к которому он идёт, также организуйте и будьте готовы активировать прямой защищённый канал связи с центром. Силовое прикрытие для вас уже в пути. Прибудет часов через пять, постарайтесь продержаться. Секретаря уже арестовали. К сожалению, шеф контрразведки не причём. Военной прокуратурой сейчас занимаются. Того…. идиота, можете кончить сами, но лучше, если он доживёт до суда — пожелание курьера будет учтено. — Быстро, но чётко и внятно сообщил генерал ГБ и также закончил. — Конец связи.

Экран правого терминала переключился на заставку, подтверждая завершение связи. Оператор растерянно посмотрел на офицеров.

— Ну? И чего смотришь? — спросил командир станции связи.

— Неужели всё так серьёзно?

— Даже слишком. — Подтвердил капитан. — Ладно, пойду, проведаю арестованного. Заодно и подумаю, что с ним делать.

— Ладно. — Махнул рукой майор. — Кстати, где–то среди твоих должен быть второй первый оператор, направь сюда. А то командир станции сидит за терминалом наблюдения, пусть даже и первым.

По–моему это слишком.

— Хм? — усмехнулся безопасник. — Ещё и в тапочках.

Секретарь–адъютант руководителя контрразведки спокойно сидел на своём месте. Он закончил рассматривать красоток и сейчас представлял себя в окружении тех которых выбрал. Картинка получалась очень приятная. Однако всегда найдётся тот, кто разрушит подобные мечты.

В приёмную вошёл мужчина, одетый в гражданское. Вошёл уверенно, даже, пожалуй, очень уверенно.

— Сегодня не приемный день! — Воскликнул секретарь, желая отправить неожиданного посетителя подальше и побыстрее.

— Да что вы говорите? — равнодушно удивился незнакомец. — Тогда вы мне поможете. — Так же равнодушно сообщил он своё решение.

Секретарь откинулся на спинку своего кресла и раздражённо ответил:

— У вас десять секунд чтобы покинуть приёмную или я вызову службу безопасности.

— Вызывайте, а я пока пройду к вашему шефу. — Сообщил своё мнение незнакомец.

Секретарь не ожидал такой наглости и подскочил со своего кресла, нажал кнопку вызова СБ и шагнул на перехват этого наглого посетителя. Только вот посетитель очень стремительно кинулся на встречу секретарю, в секунду завернул ему руки за спину и надел наручники.

— Вот так! — Довольно сказал он, толкая секретаря в дальний от себя угол, где он звучно приложился о две стены головой.

Никто из местной службы безопасности не появился, зато пришли представители другой безопасности — государственной. Деловые парни в гражданских костюмах напрочь проигнорировали все крики арестованного секретаря. В этот раз никакое заступничество ему не поможет, в крайнем случае, объявят о застреливании при попытке бегства.

Двое ГБшников в форме прошли в кабинет руководителя контрразведки. О чём они там говорили, осталось неизвестно, но в результате поднялась жуткая суета. Толпа офицеров ГБ стала проверять всё и всех на правильность ведения документации, а также соответствие хранения и обработки секретной и срочной информации.

Капитан шёл по опустевшим коридорам станции наблюдения. Хотя никто никуда не ходил, но чувствовалось общее эмоциональное напряжение, весь персонал занял свои места согласно боевому расписанию и сейчас ждал возможности продемонстрировать свою выучку.

Но всё же, никому не хотелось реального боевого столкновения.

Пройдя пару поворотов, капитан свернул налево и подошёл к карцеру. Именно сюда и притащили того идиота. Рядом с дверью стояли двое вооружённых парней. Внутри камеры ещё двое. Всё, как и положено, при содержании арестованного, которого нужно сохранить для суда. Сам арестованный был пристёгнут по рукам и ногам к жёсткой кровати, больше напоминающей хирургический стол. Парни приветствовали своего шефа кивком головы. Одни, тот, что стоял справа, открыл дверь камеры. Изнутри немедленно донёсся громкий радостный возглас:

— Это пришли за мной! Сейчас я вам устрою ! — обрадовался арестованный.

Увидев вошедшего начальника службы безопасности станции слежения, он удивлённо и недовольно заявил:

— А где мой адвокат? Где дядя?

Однако этот вопрос остался без ответа.

— ЭЙ! ТЫ хоть знаешь кто у меня родственники?!!!

Капитан молча прошёлся по камере, внимательно рассматривая стены, которые, к слову сказать, не представляли ничего интересного.

— То, что вы сделали со мной, противозаконно! Немедленно отпустите меня!

Капитан с деланным недоумением уставился на источник криков.

— Заткните его. — Очень по–доброму попросил он.

Парень, находившийся справа, очень охотно выполнил просьбу своего непосредственного начальства — запихал в рот арестованного резиновый кляп.

— Не перестарайся. Он нужен живым. А то ведь я тогда вас вместо него виноватыми сделаю. — Предупредил капитан и уточнил. — В приказном порядке.

— Так точно! Доживёт! — Воскликнул парень, запихавший кляп.

— Очень хорошо. — Кивнул местный главный безопасник. — Вопросы?

— Да. — Отреагировал второй парень — Спрашивай. — Разрешил его начальник.

— Я так понял, что из–за этого…. — парень качнул головой в сторону мычащего связанного арестованного. — Наши агенты оставались без прикрытия?

— Точнее говоря, вся наша агентурная сеть в России от Урала до Дальнего востока уничтожена.

Парень заметно побледнел, судорожно сглотнул и нерешительно спросил:

— Все? Вы не знаете…..

Но капитан его прервал:

— Не знаю. — Он подошёл к двери и, не оглядываясь, спокойно, даже немного жёстко сказал. — Идём, сам глянешь. Списки уже должны быть готовы.

— Я… не могу покинуть пост. Согласно инструкции рядом с таким арестованным должны находиться двое. — Глуховато ответил парень.

— Гм? — Капитан оглянулся, повернувшись всем корпусом влево Правильно. Я пришлю кого–нибудь.

— Это должен быть представитель службы безопасности.

— Хм! — усмехнулся его начальник. — А если я прикажу?

— Только, если это будет письменный приказ, заверенный командующим этой станции наблюдения.

— Очень хорошо! Правильно. — Капитан явно выглядел довольным. Оставайся пока тут. Замену я пришлю. Правила знаю. — Сказал он и после, не отвлекаясь ни на что, вышел из камеры.

Возвращаясь обратно в комнату контроля, он сообразил, что забыл выяснить, кто из его подчинённых был вторым оператором первого терминала. Коридоры были всё также пусты.

Можно, конечно, вернуться или связаться со своими, с помощью индивидуальных средств связи, но это показалось ему ненужным. Проще было это сделать используя общее оповещение, заодно и рыкнуть на всех, чтобы не расслаблялись.

— Ну? И где? — Спросил майор, заметив вошедшего безопасника.

— Кто? — В тон ему ответил капитан.

— Замена! Или, по–твоему, я так и буду здесь сидеть?

— А что? Ты не плохо смотришься в этом кресле. — Усмехнулся безопасник. Он и майор постоянно подначивали друг друга, но всегда вовремя останавливались. — Сейчас свяжусь со своими — надо сменить почётный караул рядом с арестованным.

Майор буркнул на тему «можно было и раньше», отодвинулся, позволяя добраться до терминала. Начальник безопасности быстро и чётко раздал соответствующие приказы и под конец рыкнул на всех сразу для профилактики от скуки.

— Знаешь, создаётся представление, что ты захватил командование и теперь развлекаешься в своё удовольствие. — Сообщил своё мнение майор.

— Да? Ну, ничего. Я отправляюсь с группой поддержки, а ты здесь накомандуешься в своё удовольствие. — Криво усмехнувшись, ответил капитан.

— Я закончил список. Распечатать?

— Да.

— Вызов по седьмой линии! — воскликнул правый оператор.

— Гм? Седьмая? А чего так? — Удивился капитан.

— Действительно. — Согласился командир. — От кого закоммутирован?

— Э–э–э… — озвучил свои поиски ответа на поставленный вопрос, парень. — Москва…. Тамошний резидент, но время действия кода закончилось вчера.

— Вот оттуда и начнём. — Решил майор.

Сразу начать не получилось. Пришёл парень, который интересовался только что составленным списком. Парни, до этого момента, столбом стоявшие в углах справа и слева от двери, немедленно направили на него своё оружие. Вошедшего, они, конечно, знали, но правила безопасности требовали, как минимум взять его на прицел. Впрочем, он никак не отреагировал на направленные на него стволы.

— Второй оператор первого терминала прибыл согласно приказу начальника безопасности этой станции наблюдения! — Торжественно отрапортовал он.

— О! Так ты он и есть?! Так чего молчал? — удивился этот самый начальник безопасности.

— А вы не спрашивали. — Несколько стушевавшись, ответил парень.

Его начальник довольно усмехнулся:

— Да? Ну, тоже правильно. Чего стоишь? Приступай.

— Гхм? — осторожно гхмкнул парень в ответ.

— Чего ещё? — Хмуро поинтересовался майор, освобождая кресло. Вот свободно, давай садись. Действуй.

— Да, конечно. — Согласно кивнул парень, быстро занимая место.

— На вот, посмотри сначала. Только не забывай, кто ты и чем занимаешься. — Сказал капитан, протягивая толстую, страниц на сто, папку. — Только распечатали. — Пояснил он.

Майор удивлённо глянул на парня, но промолчал.

Просмотр списков не занял много времени, всё было отсортировано по регионам, городам и алфавиту. Парень остановился на двадцатой странице, молча закрыл папку и протянул её капитану.

— Начинай работать, нам необходима связь с центром. Показательно спокойно сказал его начальник, взяв папку.

— Я могу привести приговор в исполнение? — Глухо спросил парень.

— Можешь, почему нет.

— Благодарю….

— Но, — перебил капитан — тебе придётся встать в очередь. — Он подкинул на руке папку. — К тому же, курьер на него тоже очень обижен.

— Обижен? — Недоумённо спросил парень — Угу. Он знал многих из них.

— Ладно, хватит разговоров! — Громко заявил майор и потребовал у первого оператора — Мне нужна связь с центром. — Начальнику безопасности тоже досталось. — А ты собирался в прикрытие? Ну, так иди!

— Внимание! На территории северной америки зафиксирован старт ракеты…. Ещё один!…. Ещё две!! — заметно растерянно воскликнул левый оператор.

— ! Да, что они там, совсем!? — Яростно крикнул безопасник.

— Точнее! — потребовал майор.

— Согласно спутниковому анализу — это межконтинентальные баллистические ракеты с ядерными зарядами. Мощность первой, второй и третьей, десять мегатонн. Четвёртая — сто. Расчётные точки падения:

города Саката, Акита, Аомори и Саппоро. Подлётное время первой — 36 минут.

Майор устало провёл по лицу правой ладонью.

— Началось. — Негромко прокомментировал он услышанное.

— Мы можем чем–то помочь? — неуверенно спросил начальник безопасности.

— Чем? — досадливо поморщившись, спросил майор.

— Там же курьер?! — растерянно сказал правый оператор.

— Вот же!!!!! А он откажется от эвакуации!

— Да. Пожалуй. — Согласился безопасник, с какой–то тихой непонятной тоской, смотря на основной экран, на котором маленькими точками двигались к своей цели четыре ядерных ракеты. — Тут нужно чудо.

— И что будем делать? — с сарказмом поинтересовался майор. Молиться?

— Нет. Будем делать свою работу. Чудеса не наша компетенция, мы должны обеспечить безопасность курьера. Вот этим и займёмся. Я на выход.

— Ты что, совсем? Нужно спасать всех кого можно! — Удивился майор.

— Чтобы чудо произошло, нужно его подготовить. Или хотя бы верить в него. — Твёрдо ответил начальник безопасности.

Майор пожал плечами, глядя на закрывшуюся дверь.

— Вера — это не ко мне. А вот подготовить…. Пожалуй, можно. Негромко, но очень уверенно сказал он. — Значит так…. Пойду–ка я сначала переоденусь.

Для всей их недружной компании назревали крупные неприятности.

Курьер умудрился исчезнуть в неизвестном направлении. Но, перед этим уничтожил почти всех боевиков, устроил нападение на дом, где расположился штаб противника. В результате пришлось срочно отзывать людей, занятых в других местах, чтобы хоть как–то организовать поиски пропавшего курьера.

Дополнительно ко всей этой суете добавлялась ещё одна проблема.

Начальник ликвидаторов, он же глава службы безопасности, почти в открытую конфликтовал с резидентом, который вообще–то являлся его непосредственным начальником. Он был сторонником осторожных и аккуратных действий, а резидент требовал активных, несмотря ни на какие последствия. Именно эти активные действия привили к гибели большинства их агентов. Все местные наработки полетели прахом; никто не хотел работать с этим резидентом. И, под конец всего, ими занялись государственные спецслужбы, причём очень вплотную. Правда, пока ещё не вышли напрямую, но это было делом времени.

Когда заканчивались третьи сутки ожидания и все уже подумывали, куда бы деться от праведного гнева начальства, появилась маленькая надежа найти пропажу. Один из агентов, завербованных года четыре назад, чтобы следить за своим шефом, которого вроде тоже завербовали (но уже противник), сообщил интересную информацию. Оказывается, начальник полицейского участка берёт небольшой отпуск, отправляет семью к своим родителям, а сам остаётся дома. Но, самое интересное то, что за день до этого, его сын находит какого–то неизвестного ребёнка, причём европейского типа. В помощь отправили боевика знающего достаточно много о курьере. Спустя сутки после рапорта о прибытии на место, связь с боевиком прервалась, последнее сообщение было о том, что они преследуют курьера, которого сопровождал агент противника, тот самый начальник полицейского участка. И на этом всё, тишина. Однако глава службы безопасности приказал следить не за территорией, где пропал боевик, а за внешней связью со станцией наблюдения. Где конкретно расположена станция, никто не знал, но выходы имелись. Вот только использовать их первыми нельзя, очень быстро поймут и прервут связь. И, что ещё хуже, начнут активно выяснять что там, то есть тут, такое происходит. И тогда начнётся!

Однако резидент отменил этот приказ — заявив, что нужно направить побольше агентов туда, где последний раз был отмечен курьер. Пусть ждут, он обязательно там появиться. И, чтобы прекратить все пререкания, опять отстранил ликвидатора от работы и отправил в карцер. А когда большая часть агентуры была в пути, пришла срочная информация от подставного из Новосибирска. Он сообщил, что с ним на связь вышел оператор станции наблюдения и спросил про действия курьера, после короткой беседы удалось узнать, где тот находится и вероятное направление. Подставной ещё пожаловался, что у него не было помощников и дополнительной аппаратуры для определения местоположения источника радиосигнала. По его мнению, дежурным там сидел полный идиот, вполне можно было выяснить, где находится станция наблюдения. Резидент почему–то обиделся на идиота и объявил выговор подставному. А после, радостный отправился в карцер, сообщить арестованному, что смог найти курьера и принял меры по его устранению.

— Интересно, это какие? — вяло спросил парень, не поднимаясь с пола. Он лежал расслабившись, закрыв глаза.

— Мог бы и встать! Я здесь командую!

— А я арестованный. Значит временно лишён обязанности стоять на вытяжку в вашем присутствии. — Также вяло, но с заметным ехидством ответил парень, не открывая глаз.

— Да я! Да я….

— Что за меры приняты? — Грубо прервал ликвидатор.

— Я ещё несколько дней назад предвидел такую ситуацию и заплатил военным. Сейчас я потребовал отработать деньги. Там очень охотно взялись за дело и, даже пообещали, что если заказчику не понравится точность попадания, то они готовы повторить удар.

— Что за удар? — осторожно продолжил расспрашивать парень, он заинтересованно поднялся и устроился сидя на полу.

— Я заказал четыре ядерных ракеты по пятьдесят мегатонн….

— Ты ЧТО!? Полный, тупой, непроходимый ИДИОТ!!! — Яростно воскликнул ликвидатор. — Да нас же сотрут в порошок! Неважно, какой результат будет! — Он подскочил на ноги и угрожающе надвинулся на мужика.

Резидент непроизвольно отшатнулся назад и громко икнул. Охранники вообще шарахнулись в стороны — они знают, на что способен глава отдела ликвидации.

— Это всё не важно! Через шесть дней всё будет, так как нам нужно и никто не сможет помешать. — Тонковатым голосом быстро ответил он.

— Да? А подробней? — недоверчиво, но спокойней спросил парень.

— Это секретная информация. Но, если сможем остановить курьера, то мы победим. И не только здесь, но и везде! — Почти фанатично заявил мужик.

— Угу. Тогда я подожду здесь, пока вы победите. Хорошая камера, крепкая дверь…. Охрана. — Презрительно произнёс ликвидатор и закрыл дверь в карцер изнутри.

Резиденту ничего не оставалось делать, как вернуться к себе в кабинет. Там его уже ждал довольный помощник.

— Нам сообщили, что осталось семнадцать минут до взрыва первой боеголовки!

— Очень хорошо! — радостно воскликнул его шеф. — Значит так, с этого момента ты назначаешься начальником ликвидаторов и службы безопасности. Прежний арестован и смещён с должности без права восстановления. — Удовлетворённо закончил он.

— Рад служить!!! — Обрадовался помощник.

Спустя двадцать минут, каждую из которых отсчитывали едва ли не вслух, никто и нигде не сообщил о ядерном ударе по Японии. На всякий случай мужик связался с теми, кому платил и спросил, хорошо ли долетели ракеты? Ему громко и чётко отрапортовали, что ракеты успешно поразили указанные цели.

— Условный противник условно уничтожен условно запущенными условно межконтинентальными, условно баллистическими, условно ядерными ракетами, условно выпущенными из условной точки. Насмешливо и одновременно издевательски закончил рапорт неизвестный офицер.

— ЧТО!!!!?? — От ярости у резидента перехватило дыхание. Над ним издевались, при чем, совершенно не боясь возможных последствий. — Да я…. Дая….

— Вы чем–то не довольны? Если хотите, мы можем, повторить условный пуск….

— Тебе за что платили?!! ТЫ, почему не выполнил свою работу?!!!

— Выполнил, и сейчас выполняю. И вообще, не пошли бы вы ! Заявил офицер и прервал связь.

Резидент подскочил в кресле и тут же упал обратно. От ярости и бессилия у него потемнело в глазах. Неизвестно чем бы это закончилось, но его помощник подал голос.

— Русские ничего не понимают в правильных рыночных отношениях.

— Ты о чём?

— Русские военные пока ещё больше думают о чести. Даже когда им очень много платят.

— И что? — заинтересованно спросил мужик.

— Надо было обратиться к тем, кто знает, что такое бизнес. Там не подведут; за честно выплаченные деньги мы получим честно выполненную услугу.

— Пожалуй ты прав. Займись. И, чтобы максимум через час, ракеты полетели к заказанным целям. — Совершенно успокоившись, решил резидент. — Деньги бери сколько нужно.

— Думаю смогу договориться быстрее.

Однако, «там» сначала поломались, набивая себе цену, после предупредили, что за оставшиеся полчаса просто технически не успеют перенацелить ракеты на новые координаты. И попросили три часа на перепрограммирование. Так как других вариантов не было, пришлось ждать.

Ракеты стартовали к целям минут на десять раньше предельного срока. Вояки поинтересовались — будет ли им награда за более быструю работу. Помощник был безгранично щедр, перевёл ещё двадцать миллионов долларов на указанный счёт на Каймановых островах. Вояки обрадовались такому бонусу и предложили обращаться в любое время.

Такому денежному клиенту любой бизнесмен всегда придёт на помощь и окажет любую услугу, конечно, за соответствующую плату.

В свою очередь, те вояки объявили на весь мир, что их ракетные базы были атакованы хакерами. Доблестные ихние программисты смогли отбить почти всю атаку, однако хакеры действовали очень слажено, и их было очень много. Четыре ракеты были запущены по целям. Но, доблестным военным программистам, удалось уже в полёте изменить координаты цели и ракеты должны упасть в середине тихого океана, если, конечно, подлые хакеры опять не устроят атаку. Весь мир заверили; что ракеты программно обезврежены и абсолютно не опасны.

Кроме этого, компетентные и солидные вояки заявили, что обнаружить хакеров не удалось, но доблестные военные программисты смогли определить, откуда шла атака — это восточная Европа. Никто никого конкретно не обвиняет, но так дальше продолжаться не может:

бесконтрольное использование интернета, пиратские программы, хакерство и прочие прелести не демократического отношения к компьютерной технике, программным продуктам и системам, всему этому должен быть положен конец. Они, военные самой демократичной страны мира, вынуждены принести туда правильную демократию. Путь даже силой.

Эта весть немедленно стала главной мировой сенсацией. Все средства массовой информации старались показать себя самыми информированными. Во многих теле–радио–новостях уже звучали интервью с хакерами, которые устроили ту самую атаку. Кто–то хвастался личным знакомством и ещё много всякой подобной ерунды.

Восточная Европа не осталась в долгу. Военные спецы спокойно и во всеуслышание заявили, что никакой атаки не было, просто там за океаном кто–то очень любит деньги. Никто никого конкретно не обвиняет, но ракеты стартовали в штатном режиме, вот только цели у них не те, что были. А если точнее, то эти четыре ракеты доставят свой груз, три боеголовки по десять мегатонн и одна сто, на западный берег Японии. Согласно предварительным расчётам траектории удар будет нанесён по городам Саката, Акита, Аомори и Саппоро. И немного добавили информации для размышления; все эти четыре ракеты имеют системы самоуничтожения — достаточно передать на специальной радиочастоте соответствующий код, но почему–то ракеты всё ещё летят.

Им немедленно ответили те же политики, которые кричали о бесчинствах хакеров: — «А не вы ли заплатили тем военным?». Слишком уж вы хорошо осведомлены. На что этих политиков попросили определиться: или хакеры, или продажные военные. Потому что если военные продажные, то использовать хакеров не имело смысла.

Правительство Японии отреагировало на произошедшее как–то странно, точнее, вообще почти никак не отреагировало. Официальный представитель Японии в ООН спокойно и без дальнейших комментариев заявил: — «Виновные непременно будут найдены и наказаны». Виновные очень испугались.

А тем временем ракеты продолжали свой полёт к цели. Оставалось чуть больше 20 минут.

Мальчик узнал о происходящем совершенно случайно. Он как раз находился в скоростном поезде и часа через два должен прибыть в Аомори. У него с собой был MP3 плеер с FM тюнером. Но слушал он музыку, хотя правильнее сказать — делал вид. На самом деле он следил за окружающими. Его сосед справа слушал новости. Чтобы не мешать другим он использовал наушники, однако зачем–то установил максимальную громкость. Поэтому, все находящиеся рядом, вполне могли тоже слышать радио. Внезапно, какая–та развлекательная передача, в такт которой увлечённо качал головой тот парень, была резко прервана, и диктор сообщил о ядерных ракетах и их конечных целях.

Сидящие рядом заметно напугались, особенно сам парень. Когда такое сообщение и непосредственно в уши, то звучит намного эффектней.

Затем диктор попросил всех соблюдать спокойствие и не поддаваться панике, после чего развлекательная передача была продолжена с того места, где прервали. Паниковать окружающие не спешили, хотя выглядели малость растерянными. Что это было — правда, или плохая шутка?

— Как же эти ракеты не вовремя! — раздражённо буркнул мальчик и досадливо продолжил. — А я в Саппоро собрался и теперь что — не доеду?

Его соседи услышали и непроизвольно улыбнулись.

В этот момент, по внутреннему оповещению поезда, передали тот же текст, который только что зачитал диктор по радио. Это сообщение прозвучало сначала на японском, потом на английском.

Люди, ехавшие в этом вагоне, достаточно спокойно отнеслись к предупреждению о приближающихся ядерных ракетах. Их попросили не паниковать и они не паниковали. Однако не все. Некоторые были не японцами. Двое, грушеподобный мужик и дородная тётка, вероятно муж и жена, одновременно взвизгнув, стали требовать от всех и каждого, чтобы их немедленно спасли. Кричали они на английском с сильным характерным акцентом. Соседи по вагону смотрели на них с явным презрением. Кроме этих двух, нашлись ещё трое русских. Супружеская пара средних лет и, вероятно, их знакомый. Женщина, услышав перевод объявления, с превосходством посмотрела на своего мужа и раздражённо сказала:

— Я же тебе говорила — надо ехать к моей тётке! А ты — давай хоть разок мир посмотрим! — Женщина кивнула на пейзаж за окном — Вот теперь смотри! Пока не началось! — высказав свое веское мнение, она торжественно отвернулась от мужа, показывая, насколько лучше знает жизнь.

Её муж флегматично хмыкнул и спокойно залез в свою объёмистую сумку. Пару секунд покопавшись, вытащил наружу литровую бутылку водки Кристалл. Протянул её совершенно не ожидавшему такого жеста японцу, сидевшему напротив и, снова покопавшись в сумке, вытащил солёное сало с чесноком, хлеб, лук и десяток одноразовых стаканчиков. Всё это по очереди он вручал ближайшим соседям и завершил свои изыскания ножиком злодейского вида. Его жена сдержанно наблюдала за этими действиями.

— Ну, шо, японцы? А вдруг как больше не доведётся? Так шо ж и не познакомимся даже? — громко заявил он, раскупоривая бутылку водки.

Один молодой японец осторожно сказал, что всех просили соблюдать спокойствие. И тут же получил ответ — что, дескать, он совершенно спокоен, шо тот танк без горючки. Вот щас заправится и будет совсем спокоен.

Насильно всунув всем ближайшим по стаканчику и налив туда на два пальца водки, себе две трети стаканчика, он сказал краткий тост:

— Ну, не дай Бог последняя! — и залпом выпил, смачно закусил четвертинкой лука и кусочком сала.

Его приятель перевёл тост ошарашенным соседям, те радостно заулыбались и тоже выпили и даже закусили. К слову, лука на всех не хватило.

Пока русские щедро делились со всеми желающими водкой, двое паникующих кричали в свои сотовые телефоны, требуя их немедленно спасти, прислать спасательную команду, всю армию, ВВС и вообще всем бросить всё и спасти им их любимые задницы.

Мальчик с весёлой улыбкой наблюдал происходящее в вагоне безобразие. Не вмешиваясь и не участвуя. Парень, который громко слушал радио, тоже улыбнулся и спросил, обращаясь к мальчику:

— А ты, значит, в Саппоро едешь?

— Ага. — Чуток улыбнувшись, ответил мальчик.

— Я тоже. Но, похоже, не доедем. — Безмятежно сказал парень.

— Доедем. Не знаю, что произойдёт, но такое безобразие мальчишка взглядом показал на расширяющуюся попойку — может закончиться только полицией или мордобоем и, после, всё равно полицией.

— Серьёзно? — Спросил сидящий слева напротив, подтянутый, с замашками военного, мужчина.

— Да. Правда, можно остановить прямо сейчас…. — Мальчишка хитро не договорил.

— Гм? И что будет?

— Вот тогда точно будут громы с молниями. — И со зловещим тоном и выражением процитировал — «Ядерная искра, высеченная руками людей, превратилась в мировой пожар. Копья атомного огня пали с кровавого неба» — Посмотрев на совершенно ошарашенные лица соседей, пояснил Fallout, часть вторая, предисловие. Перевод с английского сделан компанией «Левая Корпорация». — Секунду помолчав, добавил — Лучший перевод на этой улице.

Продолжить тему Fallout–а не получилось. В вагон вошли трое парней одетых в форму. На полицию они были не очень похожи, но поведение соответствовало. Один из них подошёл к группе возглавляемой русским и вежливо, но очень твёрдо потребовал прекратить распитие алкогольных напитков. Второй внушительно стоял сзади, а третий остался у дверей, внимательно следя за событиями в вагоне. Японцы немедленно стали извиняться и выражать сожаление.

Паникующая до этого момента пара, прекратила истерику, и мужик заявил, что это русские во всём виноваты, правда его испорченный английский, мало кто понял. Русский сообразил, что ни допить, ни подраться не получится. Да и с полицией особо не поспоришь, тем белее через переводчика, и с сожалением стал собирать закусь. Однако вмешался тот самый мужчина, очень походивший на военного в гражданской одежде.

— Кто из вас старший? Подойдите сюда! — Приказал он, поднимаясь со своего места.

— Сержант дорожной полиции — представился парень, молча наблюдавший подавления очага пьянства. — Позвольте узнать кто вы? вежливо спросил он.

— Конечно. — Согласился мужчина и достал из внутреннего кармана пиджака красное удостоверение с золотым тиснением иероглифов. Смотрите.

Что там написано точно смог прочитать только тот сержант, но вероятно что–то внушительное, потому что он быстро вернул «красную корочку» обратно и встал по стойке смирно.

— Какие будут приказания?! — Тожественно гаркнул он.

— Не надо так громко. — Мужчина поморщился. — Приказ простой оставьте русского в покое, пусть продолжает.

— Так точно! — И повернувшись к своему подчинённому — Уходим.

— Только заберите куда–нибудь этих двух, жутко надоели. Попросил мужчина, пряча своё удостоверение.

— Так точно! — не слишком громко рявкнул сержант.

— Хорошо, идите.

Парень уважительно поклонился и немедленно отправился выполнять просьбу. Двух, опять начавших паниковать, аккуратно подхватив под руки, любезно повели из вагона, наговаривая по дороге, что там, куда их ведут, им ничего не угрожает. Эти двое несчастных немедленно стали заваливаться и виснуть на руках полицейских. Парни с заметным усилием утащили их из вагона, они, конечно, сильные, но когда тот, кого тащишь, не только не помогает, но ещё и ноги старается поджать, то никаких сил надолго не хватит. Что и произошло — судя по звуку падения и возмущённым крикам, однако назад никто не вернулся.

Русский турист, сообразив, что его не просто так оставили в покое и даже извинились за беспокойство, быстро сложил один и один и, получив неизвестный ответ, решительно встал, намереваясь отблагодарить «хорошего человека». Достав из своей сумки двадцатигранный стакан, он сначала щедро опрокинул бутылку но, бросив оценивающий взгляд на неизвестного, остановившего полицейских, ограничился на половине стакана. Ровной, твёрдой походкой подвыпившего он подошёл и торжественно протянул стакан.

— Вот! От всей души! — очень эмоционально сказал русский.

Мужчина растерялся. Нет, он стал чувствовать себя немного неуютно сразу, как только на свет показался стакан, а вот, что делать сейчас, не мог представить. И то, что один не знал японского, а другой русского, не меняло ситуацию. Однако помощь пришла от мальчика, который ехал в Саппоро.

— Ему нельзя, он на службе. — Сказал он на чистом русском языке.

Все кто был рядом, оторопело уставились на мальчика.

— На службе? Ага?! — задумчиво спросил сам себя русский турист.

Чтобы легче принять решение он зараз выпил содержимое стакана Ага… Ага! За ваше здоровье! — Заявив, он быстро вернулся к своей неистощимой сумке.

Мальчик синхронно перевёл высказывание и все с интересом стали ждать дальнейших событий. Приятель русского туриста, знавший японский, что–то сказал ему. В ответ раздалось удивлённое «еврей?», получив негромкий ответ, задумчиво почесал себе голову, самую макушку. После секундного размышления он принял какое–то решение и отправился обратно, неся с собой полулитровую бутылку с прозрачной жидкостью и тот же стакан.

— Вот! — Протянул он оба предмета. — Будешь не на службе, сможешь выпить.

Услышав перевод, мужчина опять растерялся, виду не показал и, тем не менее, растерялся. Такого с ним не было уже очень давно.

— Я могу отказаться? — спросил он у мальчика.

— Можете. Но лучше не надо — это подарок от души. К тому же двадцатигранные стаканы своего рода предмет культа. — Пояснил тот.

— Это самагон! Сам делал, чистый как слеза! Настоянный на перчиках и берёзовых бруньках! — Сообщил турист самую нужную информацию о предлагаемом в подарок напитке.

Сообщив перевод, мальчик предупредил об очень убойной силе той жидкости и то, что её лучше использовать в лечебных целях.

Встав, мужчина вежливо ответил:

— Я принимаю ваш подарок. — Дождавшись, когда мальчик скажет перевод, убедительно добавил. — Но очень прошу вести себя хорошо.

Русский турист сильно обрадовался, что его подарок приняли, торжественно пообещал — «честное пионерское», что они ещё разок «за встречу, ну и на прощание», а так «ни–ни» пока домой не вернётся.

Дождавшись, пока благодарный турист вернётся на своё место, мужчина спросил, что значит «честное пионерское». Мальчик прояснил, что данное обещание не обязательно будет выполнено, но о нём будут помнить.

— Если помнят, значит выполнят. — Не очень уверенно возразил он мальчику.

— Зависит от обстоятельств. — Ответил тот.

В качестве дополнительных обстоятельств выступило то, что по радио передали об ответном пуске ракет русскими. Паника в эфире поднялась жуткая. Секунд сорок. Пока кто–то не сообщил, что четыре ракеты, выпущенные с кораблей находящихся на боевом дежурстве в Тихом океане, направлены на перехват ядерных ракет противника.

Согласно расчётам их должны сбить километров в ста от стратосферы, приблизительно через семь минут. В вагоне все оживились, с какой–то затаённой надеждой поглядывая на русских туристов. Однако реакция русских озадачила всех.

— О! Выпьем за то, чтобы одни попали, а другие попались! Радостно сказал тост мужчина.

А вот его жена отреагировали совсем не радостно.

— Это что получается? Если их собьют, то вот это всё зря пили? Ты ж, алкоголик, на всё пойдёшь, чтобы выпить! Я то думала — последний раз пьёшь, а тут ещё может и выживем? Алкоголик!! — Крайне возмущённо заявила она.

— Ну что ты. Всё ж хорошо получается….

Что хорошо получается, осталось неизвестным, так как его прервали.

— Все вы мужики одинаковы! Ради того, чтобы один мог и дальше пить, другие ведь точно не промажут! — женщина жалобно всхлипнула.

— Всё! По быстрому опрокинули за последний тост и всё: трезвый образ жизни! — Выпив за последний прозвучавший тост, мужчина тяжело вздохнул и пробормотал сам себе, но достаточно громко. — А может пусть промажут?

Не промазали. Диктор по радио радостно сообщил, что русские ракеты успешно достигли своих целей и сейчас выталкивают ядерные боеголовки подальше в космос. Русские использовали какие–то свои новые разработки по перехвату: при достижении цели происходит разделение на два блока, один разрушает двигательную систему цели, второй блок оборудован мощнейшим ракетным ускорителем, нацеливается на боевую часть ракеты–цели, выводит её подальше, километров пятьдесят–сто и там происходит подрыв. Система рассчитана так, чтобы происходил взрыв ядерного заряда боевой части цели или полное разрушение боезаряда. Обычная взрывчатка детонирует всегда, ядерный заряд примерно в девяносто пяти случаях из ста, по крайней мере, так получается согласно расчётам. При чём русские гарантируют, что в тех ракетах, которые были направлены на перехват, не было никаких опасно радиоактивных веществ.

В вагоне все радовались, кроме, пожалуй, русского туриста. Он с невыразимой тоской прятал в свою сумку недопитую водку и остатки закуси.

Мальчик откинулся на спинку сидения и закрыл глаза.

Похоже, всё–таки доеду до Саппоро. Это прикрытие сработало или просто ответный удар? И что лучше? А этот военный в гражданской одежде, он кто? Вроде не враждебен…. Может вздремнуть — ещё больше часа ехать?

Народ в вагоне продолжал радостно гомонить. Впрочем, сам по себе шум не мешал бы дремать. Помешал тот самый мужчина. Он громко усмехнулся и спросил, обращаясь к нему:

— Ну что, похоже, что всё же приедешь в Саппоро. Это красивый город — чёткий план, прямые улицы.

Дрёма прошла мгновенно, стоило только прозвучать второму предложению. Внешне это никак не отразилось, но по телу сверху вниз пробежала холодная, колюча волна, отбрасывая вялость и сон. Кто?

Прикрытие или опять противник? Среди десятков тысяч ежемесячно меняющихся фраз–паролей с использованием ключевых слов была и фраза про красивый город. Точно, слово в слово.

— Да. Это очень удачная планировка для террактов. — достаточно внятно пробормотал ответ, не открывая глаз.

— Возможно. Но безопасность - это дело стражей порядка.

— А простые жители, что? Сидят и ждут? — фраза вообще не содержит ни одного ключа, послушаю, какая будет реакция. Хм? Да и посмотрю.

— Почему же. Безопасность страны обеспечивают не только армия и полиция, но и граждане, и гости страны.

Даже так? Тоже ни одного прямого ключа. Разве что слово «жители»

заменено на «граждане».

— Вы правы. Мы все должны стараться останавливать преступления.

— Не помню, где я слышал эту фразу. «Нас четверо. Пока ещё мы вместе, но дело есть, и это дело чести, девиз наш - все за одного, и в этом наш успех». Пока мы все вместе мы сможем справиться с любыми трудностями! - И вот один, и вот друзья далёко, и трижды проклята моя дорога.

Девиз наш — все за одного, и в этом был успех. Успех пришёл и никого. Одни лишь я, за всех. — Ответ прозвучал непроизвольно жёстко.

Услышав, мужчина замолчал секунд на сорок. На ту фразу идёт совсем другой ответ.

— Я не знал что это стихи.

— Это песня. Их советского фильма «Д`Артаньян и три мушкетёра».

Неплохой фильм и хорошие песни.

— Я постараюсь посмотреть этот фильм. — Мужчина легко вздохнул. А сейчас я должен попрощаться, мне сейчас выходить. — Он встал, сделал короткий вежливый поклон и направился по движению поезда к выходу из вагона. Но, не доходя шага четыре до двери, замер, заворожённый первыми аккордами гитары.

Русский турист раздобыл у кого–то гитару и сейчас собирался что–то спеть. Прозвучавшие первые переборы струн были настолько непривычны и красивы, что в вагоне мягко наступила тишина. Даже как будто и звук движения поезда стал тише. Мальчик едва заметно нахмурился, он знал, что это за песня, но не мог представить, как пьяный мужик может посметь её исполнять. Однако, первая спетая строчка заставила и удивиться, и расслабиться. Голос, совершенно неожиданно, звучал совсем не пьяным. Красивый, сильный баритон заполнил пространство, вытесняя в далёкое прошлое только что пережитые события. Смывая оставшийся, но тщательно скрытый и затаённый страх перед четырьмя, бесславно сгинувшими в лету, творениями рук людей. Никто не прерывал и не просил перевод слов.

Всем хватало этой несложной, но завораживающей мелодии, похожей на звучание летнего утра. Когда роса прозрачными капельками укрывает траву к восходу, а первый чистый утренний звук луча солнца серебром рассыпается по мириадам росинок. Голос исполнителя и звенящий звук гитарных струн сливались так же, как и уходящая в даль дорога сливается с небом. Бескрайнее небо и уходящая в бесконечность дорога — этот мимолётный образ пробуждает чувства совершенно ненужные и вредные в современном бизнес–мире. Что–то необъяснимое, чистое и красивое, вызывает на миг головокружение. Очень хочется достичь горизонта и той, манящей к себе дали. Хочется обязательно узнать что там, за горизонтам. И при этом веришь, что в тех неизвестных далях, нет привычных здесь злобы, коварства, жадности и прочих достижений «истинной демократии». Очень хочется верить, что скрытые горизонтом дали прекрасны и чисты, так же как и лучи восходящего солнца, серебром рассыпающиеся по утренней росе. Но вперёд, по дороге за горизонт можно уйти только честным, добрым, смелым, а все остальные — поборники деловых рыночных отношений останутся здесь, в пределах горизонта. Сколько бы времени ни прошло, такие люди останутся там же где и были, да и не нужно им никакое прекрасное далёко, их и тут неплохо кормят.

Мелодия из слов и звука струн были не навязчивы, но все слушали, стараясь, если не запомнить, то хотя бы не пропустить следующей ноты. Случайные мысли об удачных сделках почему–то стали казаться мелочными. Ненависть и злость ощущались как что–то не просто отвратительное, а чужеродно–отвратительное. Хотелось сделать так, чтобы правило бизнеса — не съешь ты, съедят тебя, да и сам этот бизнес, остался здесь и никогда не достиг тех далей. Жёсткая неумолимость стирает цивилизации, но вы, живущие когда–то далеко–далеко от нас, знайте: мы живём…. Мы делаем…. Мы мечтаем…. Мы идём. Помните нас.

Звук движения поезда складывался с мелодией песни и, казалось, что он движется не по давно проложенной, хорошо объезженной железной дороге, а по чистой, совершенно нехоженой, которая существует в мечтах. Он тоже стремится, спешит в то самое далёко.

Песня закончилась как–то неуловимо, отзвучали заключительные аккорды гитары, и в вагоне установилась тишина, которую никто не хотел нарушать. Никто не спешил отказываться от ощущения чего–то хорошего и незамутнённого. И, всё–таки нужно идти вперёд, остаётся только их помнить и постараться достичь горизонта.

Пожилой мужчина, сидящий рядом с мальчиком, осторожно, негромко попросил перевести слова прозвучавшей песни.

— Перевести? Это несложно. С русского на японский перевести несложно, наоборот, посложнее. — Ответил мальчик и поинтересовался он. — Может вам записать?

— Если вас не затруднит. — Сделав заметный поклон, ответил мужчина.

— Ничуть…. — Мальчик на секунду замялся. — Почти…. у меня ни ручки, ни бумаги.

Гелевая ручка и толстая чистая тетрадь нашлись сразу же. Мальчик быстро записал слова песни, а на другой странице ноты музыки для неё. Прочитав, мужчина удивился тому, насколько ощущения, возникшие от исполнения песни, совпадают с текстом.

— Мне приходилось слышать несколько песен на русском. Но, это явно из новых.

— Не совсем. Этой песне и музыке уже больше двадцати лет.

— Но почему её нигде не слышно? — Выразил своё удивление сосед справа.

Мальчик вздохнул как взрослый, который должен объяснить ребенку, откуда в кране берётся вода.

— Не знаю. — Просто ответил он. — Впрочем, если вы так заинтересовались, то разберитесь в этом сами.

— Хм? А кого вы можете порекомендовать?

— Нуууу… Группу «Машина времени». В каком–то смысле они зубры российской эстрады. Из исполнителей, пожалуй, Викторию Цыганову. Ещё барды: Олег Митяев, Олег Медведев, Борис Гребенщиков. И, конечно, Бард и Поэт всех времён и народов — Владимир Семёнович Высотский.

— Никогда таких имён слышать не приходилось.

— Конечно, нет. — Мальчик усмехнулся. — Что вообще слышали кроме штатовских эстрадников? Хотя, должен признать, что ваши песни производят хорошее впечатление.

Все, кто был рядом, а так же и те, кто непроизвольно был участником разговора, оживились.

— Даже для тех, кто не знает перевода.

— Но разве в Росси исполняют песни на японском языке? — Удивилась женщина.

— Нет. В России присутствует предвзятое мнение о вашей культуре и менталитете. Хотя, вероятно, в вашей стране, что–то подобное как раз о России.

В этот момент уже повеселевший русский турист опять взялся за гитару и стал что–то напевать. Ритм мелодии получался задорным и чуть–чуть тревожным. Хорошо рифмованные строчки легко ложились на музыку одна за другой, создавая интересный узор песни.

Мальчик сделал синхронный перевод. И все, кто его услышал, уже по–другому смотрели на вагон и тех, кто ехал в нём. Текст песни опять был слишком необычен. Сравнение поезда и жизни, отношение к жизни как к поезду, и неожиданное завершение; двое спорщиков остались где–то там, занявшись своими делами, а поезд ушёл вперёд, за горизонт.

В результате, как–то незаметно, был сделан небольшой экскурс в историю советской эстрады и современных российских исполнителей.

Люди с удовольствием слушали песни на незнакомом языке, потом с не меньшим удовольствием выслушивали перевод, заодно записывая и его, и саму песню. Даже пытались исполнить хором забавную — про костюмчик, который должен сидеть так, чтобы все обзавидовались его обладателю.

На возникший шум, из соседних вагонов заглянули несколько пассажиров, разобравшись в ситуации, они быстренько сбегали обратно и также быстро вернулись, приведя с собой своих знакомых.

Импровизированный концерт продолжался около часа, как раз до самого прибытия поезда на станцию в городе Аомори. Песни на этом прекратились, но обыденность и привычная суетность делового мира не вернулись, оставшись далеко позади, за горизонтом.

О не случившемся падении, напрямую ничто вокруг не указывало.

Разве что люди были заметно оживлённее и, пожалуй, дружелюбнее. Но, это здесь, где должна была бы произойти катастрофа. А вот за океаном и морями очень быстро ухудшались отношения, и без того не очень хорошие, между двумя странами. Те, с чьей территории стартовали ракеты с ядерными зарядами, громко и уверенно утверждали, что никаких ракет не взлетало и, вообще, это глюк мирового масштаба и, что во всём виноваты как раз те, кто и сбил эти ракеты. А вот «те самые» молчали и откровенно думали что–то очень плохое. В тот момент, когда мальчик вышел из поезда на перрон станции, руководству страны пришло ультимативное заявление, что будет отправлена ООНовская комиссия для подсчёта имеющегося в наличии ядерного вооружения. Возможный отказ будет рассмотрен как виновность в отправке тех ракет. А для предотвращения дальнейших террактов будут введены войска ООН. Ответ не замедлил прозвучать. Очень резкий.

Сказали заткнуться и идти, куда подальше, вместе с ООН и всеми подвывалами. Радостное восклицание — «мы так и знали!» почти сразу сменилось паникой. Было произведено три запуска межконтинентальных ракет с наземных установок и два с подводного положения. В панику ударились почти все. Особенно стало интересно, когда предупредили, что время подлёта для всех составляет двадцать две минуты и, что всё стратегическое вооружение приведено в полную боевую готовность.

Четыре ракеты направлялись в точки, откуда вылетели те четыре «глюка», пятая направлялась на столицу. А на угрозу ответного удара сказали, что ждут и готовы, ну и предупредили, что боевая часть этих ракет не взрывается. Попытка сбить ни к чему не привела; ракеты успешно произвели разделение на две сотни целей. Паника, шум и гам продолжались ещё минуты три, потом был произведён пуск двадцати трёх баллистических ракет в качестве ответного удара, но они были сбиты раньше, чем пролетели половину расстояния. Тем временем две сотни боеголовок достигли своих целей. На четыре точки они просто упали, сломав всё, что оказалось на пути, а содержимое пятой взорвалось.

Точно над главным административным центром столицы, засыпав и его и всю прилегающую территорию листовками с карикатурной картинкой глава правительства с куриными окорочками вместо ног. Все это транслировалось в прямом эфире по телевидению. Каких либо ответных действий сразу не последовало. Наверное потому, что все прибывали в шоке. Они просто не могли себе представить, чем можно ответить на подобное заявление. Однако защитники «распространителей истинной демократии» всё же нашлись. Страны, не так давно отделившиеся от некогда «великого и могучего» и теперь почти в открытую пропагандировавшие национал–фашистскую идеологию, заявили на весь мир — «что с оружием в руках будут защищать распространителей истинной афинский демократии». На эту фразу немедленно пришёл ответ из Греции: — «То, что распространяется, не имеет никакого отношения ни к простой демократии, ни тем белее к Афинской!». После чего, из некогда «великого и могучего», в открытую предупредили, чтобы всякие подвывалы распространителей заткнулись, а то очень быстро уменьшат количество букв в названии их столицы; оставят по одной. И, чтобы совсем скучно не было, заодно сократят количество националистов, отправив их в район, название которого тоже изменят — вместо одной «а» поставят три.

Наконец отреагировали распространители глюков. Во–первых, прекращены все поставки продуктов. Во–вторых, прекращены все виды закупок. В третьих, прекращена выдача виз и, все уже выданные и действующие визы, объявляются недействительными. И в четвёртых немедленно верните долг по кредиту!!!!!!

На первое, второе и третье — «вы нас очень напугали». Четвёртое «прямо сейчас или может чуток позже?»

Наскоро собранный совет Европы, в довольно грубой форме потребовал прекратить всяческое экономическое давление.

«Ах, так! Ах, вот вы как! Мы вас, значит, защищаем от ядерной угрозы! А вы вот как?!». Это заявление, сказанное на полном серьёзе, вызвало эффект не хуже ядерного взрыва и не только в Европе.

Дальнейший конфликт свёлся к идиотским политическим заявлениям, при чём с одной стороны.

Командир станции наблюдения с интересом следил за развитием событий на политической арене. То, что происходило, похоже на комедию — было забавно, только почему–то очень не смешно. Однако нужно было продолжать работать. Вернуться к работе помог начальник безопасности. Он сообщил, что курьера нашли и сейчас следуют за ним, не вступая в контакт. Впрочем, одни раз попытались, но мальчик отказался, так что остаётся только сопровождение. Кроме этого, противник тоже не сидел на месте и уже произошло три боестолкновения.

— Жертв с нашей стороны нет. — Сказал капитан и прервался на пару секунд передохнуть.

— Это хорошо. Я задействовал всех, кто остался в той стране.

Удалось почти завалить правящую партию.

— Угу. Не плохо. А что там наши?

— Пока молчат. Но думаю, что скоро здесь будет мало места.

— И чего он такое несёт? Это открытый конфликт, мы же теперь можем их всех… — удивлёно проговорил капитан.

— Ты меня, спрашиваешь? — Ухмыльнувшись, спросил майор. Сарказм отразился не только в голосе, но и внешне. — К слову, это не первая попытка подобных масштабных действий.

— Ладно. Забей! У меня курьер опять пропал.

Капитан отключил связь, оставив майора наедине с массой проблем.

Одна из них немедленно потребовала к себе внимание. Внешняя система контроля оповестила о том, что кто–то рядом шляется. Почти сразу с этим, на связь вышел командующий войсками этого региона и сообщил о скором прибытии силовой поддержки.

— Через два часа мы обеспечим вас и военной и политической защитой. — Уверенно заявил он.

— Хорошо бы. А то кто–то рядом ходит. Ещё чуток и нас найдут.

— Разрешаю использовать все доступные вам средства нападения и защиты.

— Это не сильно поможет. У противника здесь полное военное обеспечение. Нас попросту размажут.

— Постарайтесь продержаться. К слову, когда ожидаете прибытие курьера?

— Смотря куда. Если на железнодорожную станцию для пересадки в другой поезд, то в ближайшие девяносто минут. Вероятнее всего, что противник начнёт чуть раньше.

— Плохо. Ладно, несколько крейсеров могут прибыть побыстрее.

— Это будет хорошо. Нам ещё надо организовать защиту пролива.

Поезд, в котором едет курьер, проходит в туннеле по дну моря. Майор заметил настойчивый вызов — Извините, меня срочно вызывает наш начальник безопасности, он сейчас занимается обеспечением защиты курьера.

Командующий спокойно кивнул и сам отключил связь. Майор без дальнейших размышлений включил линию связи с начальником безопасности.

— Нужно срочно кого–то для защиты пролива Цугару. И, что там слышно от наших?

— Обещали в ближайшие минут сорок прислать несколько крейсеров. Не очень довольно ответил майор. — По поводу пролива я уже подкинул идею в министерство обороны. Прямо сейчас туда идут шесть подлодок и три крейсера. Раньше них никто другой не успеет.

— Это, конечно, хорошо. Однако у противника здесь достаточно агентов…. — не закончив, капитан выключил связь.

Правый оператор резко переключил два тумблера и громко воскликнул:

— Нас обнаружили! Я перевёл все системы с пассивной защиты на активную!

В этот момент пол под ногами резко дёрнулся и по всей станции прокатился грохот. Левый оператор, сообщив, что берёт на себя контроль за расположением атакующих, надел наушники, шлем виртуального контроля, сенсорные перчатки и стал похож на ненормального — начал крутить головой, негромко говорить несвязные предложения и махать руками растопыривая пальцы.

Правый что–то переключил у себя на пульте и продолжил наблюдать за действиями прикрытия курьера. Оператор первого терминала невозмутимо передал в центр о нападении на них и затребовал организовать прямой канал со службой безопасности. Длительность канала связи по времени должна быть не ограничена.

Эти трое парней занимались своим делом, совершенно не обращая внимания на стоящего неподалёку от них командира.

— Похоже, я здесь лишний. — Тихонько пробурчал он, заметив, что его присутствие стали игнорировать.

Впрочем, уходить он никуда не собирался, так как его рабочее место, тем более в подобной ситуации, тоже здесь, в этой комнате.

Звук выстрелов и дробь попаданий сливались в единый шумовой фон.

Иногда что–то взрывалось, но к счастью пока снаружи. В такой момент глуховатый грохот взрыва и сильный удар прокатывались по станции.

Пока ещё удавалось отбить все попытки противника приникнуть во внутренние помещения. Но это не на долго, ещё минут двадцать, да и то вряд ли. Противник действовал в открытую и не смотрел ни на какие потери со своей стороны.

Обозлённый на весь мир, резидент противника сидел в своём кабинете и на мелкие кусочки рвал стодолларовую банкноту. Когда четыре ракеты, казалось бы, обещающие закончить безрезультатную беготню за курьером были эффектно сбиты, резидент сначала не поверил, а потом рассвирепел.

— Кто посмел их сбить?!!! — Обижено проорал он. — Да как они вообще посмели МНЕ мешать!!!!? — Его возмущения были хорошо слышны даже на улице, так что вся охрана немедленно подпрыгнула и стала озираться в поисках этих нехороших людей.

— Успокойтесь, ещё не всё потеряно. — Громко, но неуверенно попросил помощник. Когда он услышал крик своего шефа, то сразу же вбежал к нему в кабинет, а теперь думал, что, наверное, поспешил.

— Что потеряно? — не понял шеф, грозно уставившись на помощника.

— Тебя кто сюда звал!!!? Стоять! — пресёк он робкую попытку сбежать.

— Приказываю привести всех в боевую готовность! Курьера уничтожить любыми доступными средствами! Передай адмиралу приказ: найти станцию наблюдения противника и уничтожить!!! Потери не имеют значения!

Начальника ликвидаторов сюда! ВСЁ, исполняйте!

Помощник, громко сглотнув тугой ком в горле, выскочил из кабинета.

Оставшись один, мужик достал из бумажника стодолларовую купюру и стал мстительно рвать на мелкие кусочки. Однако это не приносило облегчения. Широким взмахом, скинув со стола свеженарванный бумажный мусор, он попытался успокоиться просто сидя молча. Хватило секунд на пять.

— Почему?! Ну почему эти недоразвитые постоянно мешают нашему величию?! — Почти молитвенно воскликнул резидент, поглядев в потолок. — Чем мы заслужили такое унижение?!

— Ого! Когда это они успели вам ещё помещать? — Довольно удивился главный ликвидатор. Он без стука вошёл в кабинет и сейчас бесцеремонно усаживался в ближайшее кресло.

— Вас это не касается. — Тяжело вздохнув, ответил мужик.

— НУ, не касается, так не касается. — Миролюбиво согласился ликвидатор.

Резидент подозрительно взглянул на парня и, вздохнув ещё раз, спросил:

— А зачем вам?

— Да так, интересно. — Неопределённо пожав плечами, ответил парень.

— Только в прошлом веке они, походя, пять раз ломали все наши построения. В 21–ом, 40–ом, 45–ам, 61–ом и 91–ом годах.

— У–у! Серьёзно. У вашей организации наверно уже аллергия на них?

— Что–то вроде. — Криво усмехнувшись, согласился резидент. — А сколько было ещё раньше! Они, зачастую напрочь, игнорируют логику и смысл. В какой–то степень можно просчитать их эмоции, и то, только приблизительно.

— Сочувствую. — Спокойно сказал парень и без перехода поинтересовался. — А зачем я вам сейчас?

— Через три, максимум пять часов, информация, которую несёт курьер, будет передана адресату.

— Угу. И что?

— Это нужно предотвратить любыми средствами.

— Безнадёжное это дело. Минут через двадцать, в район расположения станции противника, прибудут их крейсера. Своё вооружение мы применить не сможем. Курьера и того к кому он идет, защитят. Нам нужно уходить, иначе будет суд.

— Всё это не имеет значения. Если удастся уничтожить курьера, через четыре дня мы будем править всем Миром!

— Ну и планы у вас! — Парень задумался. Ему не нравились работодатели, но платили они хорошо и щедро. — Пожалуй, есть один способ. Не очень надёжный…. — он замолк, что–то обдумывая.

— Не важно. Что вам нужно?

— Гм? Это вам нужно. А остановить курьера проще всего, когда он направится непосредственно к тому к кому идёт. Нужно что–нибудь массовое. Пару грузовиков со взрывчаткой, пяток гранатометов.

Десяток снайперов.

— Но нам неизвестно, куда он идёт!

— Не важно. Просто сопроводить, а пока подготовиться и в нужное время, в нужном месте всё это применить.

— И что? — заинтересованно подавшись вперёд, спросил мужик.

— Если мальчишка каким–то образом всё же останется жив, то резидент, к которому он идёт, наверняка нет.

— Почему вы так считаете?

— Всё очень просто. Передача информации состоится в помещении и, наверняка, это будет не одноэтажное строение, а что–то вроде торгового центра. Нужно иметь невероятное везение, чтобы выжить при разрушении здания от взрыва большого количества взрывчатки.

— Хм. Ну, может быть…

— Кроме этого, паника. Наши снайперы будут готовы и смогут внести свой вклад в успокоение так надоевшего вам курьера.

— Звучит неплохо. Хотя вы правы, план не надёжен. Противник вполне сможет нас остановить.

— Конечно, может. — Спокойно согласился ликвидатор.

— Но привести его в исполнение проще, чем суетиться и пытаться преследовать.

— Нет. Как раз суетиться придётся. И преследовать. И даже пытаться напасть. И дать себя оттеснить.

Резидент, совершенно успокоившись, откинулся на спинку своего кресла.

— Вы правы! Посопротивляться и позволить противнику почувствовать победу. Так и поступим.

— Тогда я пойду. Много работы. И вот ещё что, оставьте ваши распоряжения в силе. Чем больше шуму, тем мне будет легче.

— Конечно. Шум я обеспечу.

Когда дверь за ликвидатором закрылась, мужик довольно улыбнулся.

Похоже, прав его помощник, ещё не всё потеряно. Такого помощника нужно беречь. Будущее может предсказывать. Кстати о будущем. После того как курьер будет уничтожен, нужно продержаться чуть больше двух суток. Пусть этот тупой, ничего не понимающий ликвидатор, думает что четыре. ДА! Потом… потом весь Мир будет нашим!

Мужик блаженно улыбнулся, представил, как его будут награждать члены первого круга посвящения. Золотой жезл власти! Мечта любого члена их организации. Он сможет повелевать миллионами! Он покажет этому тупому идиоту, кто на самом деле умный!

А после, очень может быть, что он займёт место главы организации, станет патриархом ордена, а впоследствии, возможно и единоличным властелином вселенной!

В дверь кабинета осторожно постучали, потом ещё раз. Этот внеплановый звук нарушил все радужный мысли резидента о своей перспективе после удачного завершения этого дела.

— Да! Кто там!!? — Раздражёно спросил мужик.

Дверь приоткрылась и проёме показалась голова помощника.

— Разрешите?

— Заходи. — Вяло, но в тоже время многообещающе разрешил мужик.

Помощник робко вошёл и остановился в трёх шагах от двери.

— Ну? — настойчиво произнёс его шеф. Нет, не буду его к себе брать! Такие перспективы разрррушил! - Ваши приказания исполняются.

— Что значит — исполняются? — Раздражённо спросил мужик.

— Все наши агенты пока не могут добраться до курьера — противник успешно его прикрывает. И ещё, адмирал… просил вас лично подтвердить приказ об уничтожении станции наблюдения противника. Подавленно и каждый раз на выдохе, сказал помощник.

— Просил? — скептически поинтересовался резидент. — Ну–ну.

— Он сейчас ждёт. Третья линия.

— Так чего ты молчишь? — Возмутился мужик. Резко стукнув по кнопке, он посмотрел на помощника. Тот, мелко кивнув, быстро скрылся за дверью.

— Это я.

— Кто — «я»? — недоброжелательно спросил адмирал.

— Кто!? Я! Резидент…

— Поплавок ты гражданский! — Свирепо перебил адмирал.

— ЧТО!!!?

— Что? Подтверждения об уничтожении станции наблюдения! Вот — что!

— Подтверждаю!!! НО! Только сначала приказываю произвести захват станции, полное уничтожение персонала и, только после этого, саму станцию.

— Это сложно…

— Это приказ! Сначала захватить, после уничтожить! — Злорадно воскликнул резидент. — Это нужно сделать в ближайшие сорок минут.

— Обломитесь. Единственное, что могу обещать — это начать атаку для захвата. На большее не хватит времени. К ним идут пять крейсеров. Через тридцать минут будут. — Сказав, адмирал прервал связь не прощаясь.

— Да я! Да вас! Да всех!!! — злобно проорал мужик. — Тупицы!

Почему я должен командовать этими глупцами?!

В дверь опять постучали.

— Ну! Кто там?

— Это я. — Робко сообщил помощник.

— Что ещё?

— Э–э. Сообщили, что подготовка к встрече курьера идёт успешно.

— Очень хорошо! Это всё?

— Да. То есть, нет. Вас, наверное, наградят за эту прекрасно проведённую операцию. — Достаточно твёрдо сказал помощник.

— С чего ты взял?

— Я так думаю. — Он поклонился. — Разрешите идти?

— Иди. — Спокойно и даже благожелательно разрешил резидент. Или всё–таки взять? Откуда он знает, что я думаю, что получу награду? Помощник быстро скрылся за дверью, оставив своего шефа одного.

Хотя его шеф очень хорошо чувствовал себя в своём обществе.

Переправиться в Японию старший ликвидатор во время не успевал, поэтому пришлось руководить на расстоянии. Но, при наличии современных средств коммуникации, это достаточно просто, хотя и нервно. Приходилось подробно объяснять, что нужно делать и при этом следить, чтобы вовремя переключали каналы связи и схемы кодировки.

Взрывчатка, на удивление нашлась просто. А вот доставить её в нужное место будет как раз не очень просто. Помимо того, что это место пока неизвестно, две большегрузные фуры в городе могут в любой момент остановить для осмотра. Тем не менее, проблема вполне решаемая можно десяток легковых автомобилей загрузить. Обычное вооружение, включая гранатомёты и снайперские винтовки, были не проблемой.

Оставалось определить, куда это всё нужно направить. Все ждали, нервничали, а мальчишка продолжал ехать в поезде. И ещё неизвестно, что он будет делать по прибытии на станцию. Старший ликвидатор ожидал от него какой–нибудь пакости. Вроде того, что он решит отложить визит до ночи. Или до утра. Или вообще умудрится спрятаться. А тут ещё агентура противника активизировалась. В довершении, противник начал зачищать подставных. Кроме того, из–за идиота резидента, не было возможности использовать военный потенциал других стран, а вот противник очень даже использовал. Они защитили опасный участок железнодорожных путей; с помощью русских кораблей, временно взяв под контроль пролив Цугару. Количество боевых самолётов над Японией, точнее над железнодорожной линией, по которой должен пройти поезд с курьером, стало рекордным за последние пятьдесят лет. Вряд ли пилоты знали, что или кого они охраняли.

Только вот зачем отправили трёх стратегов? Вот бы взять над ними контроль — раз и чисто! Кроме воздушной поддержки в прибрежных водах толпились десяток крейсеров, десяток подлодок, десятки мелких, вроде противолодочных, и всё это в боевом режиме и под соусом совместных учений! Когда только успели договориться? Остаётся только ждать и готовить торжественную встречу курьеру.

— Как же просто работать со взрослыми! — С досадой буркнул ликвидатор.

Но это лирика, а лишние эмоции всегда вредят делу. Резко выдохнув, он снова уставился на экран своего ноутбука, там было открыта подробная карта города Саппоро. Нужно расположить своих людей и технику так, чтобы они могли добраться до нужной точки как можно быстрее. Знать бы, где эта точка.

Станция наблюдения, несмотря на непрерывный штурм в двадцать три минуты, держалась. Хотя уже появились и первые жертвы. Противник действовал жёстко и напористо, но благодаря паранойи начальника безопасности, который устраивал постоянные и очень серьёзные тренировки, все атаки отбивались, нанося нападающим серьёзный ущерб.

Наверно, все кто мог увидеть, видели эту битву. Командир станции вояка бывалый, персонал в большинстве своём тоже. Техника пока ещё держалась, защитный периметр действовал. Скоро должны подойти обещанные крейсера. Нужно продержаться минут двадцать. Самую малость — всего двадцать минут жизни.

— Прорыв защитного периметра! — воскликнул правый оператор.

«Защитный периметр» — это скорее общепринятый термин — Включаю подавление! Готовность три секунды! — Парень, одним движением набрал длинную команду и нажал выполнение.

Защитные системы станции отозвались низким гулом. Через три секунды всю округу в сотню метров, накроет мощный поток микроволнового излучения. Внутри станции тоже почувствуют, но не настолько сильно. Это действие отрабатывалось до автоматизма, услышав предупреждения, персонал молча, говорить уже не хотелось, рванул на вторую позицию. Впрочем, на бегство это не было похоже, скорее, на отступление — ни паники, ни лишних движений. Противник двинулся следом, однако три секунды жизни, оставленных оператором защитных систем, истекли.

Генераторы резко взвыли, выбрасывая через широкие излучатели мощный поток микроволновых электромагнитных волн. Всё, что могло гореть, кипеть и вспыхивать, охотно загорелось, закипело и вспыхнуло. Солдаты противника, которые находились внутри защитного периметра станции наблюдения, не успели даже вскрикнуть. Запахи перегретого металла, горящего пластика и пережаренного мяса, вполне могли бы заполнить воздух, на очень долго испортив аппетит защитникам станции.

Тем, кто находился не достаточно далеко, не повезло — мощность излучения значительно снизилась, однако недостаточно. Жуткие крики заполнили радиоэфир секунд на десять. Идущие в третьей волне атаки, успели остановиться и отступить. Непрерывный штурм захлебнулся.

Необходимо было отступить, перегруппироваться и подогнать технику для защиты от ещё одного такого удара. Или, что ещё лучше, ударить по станции наблюдения из главного калибра и концы в воду. Однако, у адмирала был прямой, подтверждённый приказ резидента о захвате станции наблюдения противника. Всё эти подковёрные игры были интересны только политикам и спецслужбам, а простые солдаты, начиная от рядовых, заканчивая высшим командным составом, платили за их развлечения своей жизнью. Сейчас требовали захватить станцию наблюдения в открытую и с шумом. Зачем? Отвлечь внимание противника от кого–то другого? Хороший план, но ведь можно было и по–другому.

Встать подальше и начать обстрел из чего–нибудь помельче, а там глядишь и штурмовую команду можно было бы отправить, не опасаясь, что её поджарят. Однако резиденту нужен штурм. В результате, уже больше сотни хороших парней, погибли. А сколько ещё? Нет, адмирал ни в чём не винил персонал станции наблюдения противника, они тоже солдаты и выполняли свою работу. Они защищали свою жизнь, свой мир, свои идеалы. Они тоже выполняли приказы. Но, почему именно ему достался в начальники идиот!? Он и его эскадра входят в состав воинского союза. За его эскадрой закрепилась слава непобедимой, за которую многие платили своими жизнями, давая живым славу победы, а о себе оставляя память. Эту эскадру нанимали охотно, хотя стоят они очень недёшево. Наниматель платит вперёд — воинский союз всегда выполняет заданную работу. Правда, иногда они выражали недовольство тем, что пришлось делать. В таких случаях наниматель переставал существовать. Поэтому их никогда не брали на подавление гражданских бунтов иили восстаний. Пусть воинский союз состоит из наёмников, но они воины, хотя война и стала для них работой.

Адмирал встал со своего кресла и подошёл ближе к главному экрану.

Поставил ноги на ширине плеч, твёрдо встав на месте, и заложил обе руки за спину, левая поверх правой. Он всегда стоя вёл свою эскадру в сражение. Тысячи людей; экипажи кораблей, солдаты десантных команд, пилоты авиации, все они тоже являются частью эскадры. Для победы ему неоднократно приходилось рисковать их жизнями, и многие погибали, но это обеспечивало победу всей эскадре. Они погибали, погибают сейчас и будут гибнуть. Поэтому во время сражений адмирал всегда стоял, отдавая свой последний долг тем, кто обеспечивал для него победу.

— Неплохо, неплохо! — Невозмутимо произнёс адмирал, когда противник использовал микроволновое воздействие. — Начальник безопасности у них наверно параноик. — Он смотрел на главный экран и вдел эффект применения микроволнового оружия.

— Адмирал! Разрешите задействовать главное орудие!? — Воскликнул первый помощник капитана.

— Нет. Отступить, выпустить вперёд все штурмовые катера, а следом десант. — Спокойно приказал адмирал, даже не оглянувшись.

— Исполняется!

Катера оснащены оборудованием противодействия такому излучению.

И, если синхронизировать их действия, то вполне можно подавить генераторы станции или даже вывести из строя. Плохо только то, что штурмовых катеров всего двадцать. Уж больно они тяжёлые и большие много на борт не возьмёшь.

— Противник восстановил защитный периметр! — громко сообщил кто–то из наблюдения.

— Не может быть! — не поверил капитан.

— Ещё как может. — Невозмутимо возразил адмирал. Он видел такое не раз. — Просто они очень хорошо подготовили защиту от нападения. Он нахмурился, теперь мысль об использовании главного калибра стала более навязчивой. Но, вполне возможно, даже главный калибр не даст нужного результата.

— Продолжить атаку штурмовыми катерами?

— Да. Но, сперва выполните артподготовку. На три выстрела из главного.

— Время? — уточнил первый помощник — Я же сказал — на три выстрела главного калибра! — Недовольно ответил адмирал, слегка повернув голову в сторону того, кто задал вопрос.

— Есть!

— Ты ещё скажи — пить. — Буркнул адмирал.

Парень совсем стушевался и счёл за лучшее промолчать. Однако действовать он умел быстро. Звуки первых выстрелов послышались через секунду. За ними ещё и ещё, сливаясь в непрерывный низкий гул. В сторону противника неслись сотни малокалиберных снарядов, десятки ракет и всё из доступного тяжёлого вооружения. Сотрясения от частых выстрелов отдавались мелкой тряской всего корпуса. В какой–то момент этот гул прорезал резкий протяжный звук — главный калибр отправил в сторону цели свой заряд.

В местах попадания, защитный периметр противника вспыхивал ярко–синим, переходящим на ультрафиолет. Попадание заряда главного калибра отозвалось яростной, слепящей ультрафиолетовой вспышкой всей защиты станции. В такой обстановке крайне опасно подходить к противнику близко и, кроме всего прочего, эти вспышки очень плохо действовали на датчики наружного наблюдения.

— Противник использует активную защиту. Эффективность защиты от физических попаданий 65–70 процентов, от излучения 90–95.

— Кто у них начальник безопасности? — Восхищённо проговорил адмирал.

Хотя обстрел не наносил серьёзных повреждений, он истощал ресурс защиты.

Ухнул новый выстрел главного. Яростная вспышка опять заполнила собой экраны.

— Повреждение защитного периметра противника!

Действительно, яркость вспышек уменьшилась очень сильно, а значит и сам периметр скоро рухнет. Нужно только чуток подождать, продолжая обстрел.

Когда солдаты противника спешно откатились назад и их место в первых рядах стали занимать тяжёлые штурмовые катера, стало понятно, что скоро последует новая атака. И, похоже, что она будет последняя.

— Командир, повреждения периметра необходимо восстановить. Сказал первый оператор.

— И чем?

— Согласно штатному расписанию. У нас модифицированная защита.

— !! — Разнёсся по всей станция гневный возглас командира. Чего сидишь!?

— Уже выполняется. — Нервно–спокойно ответил парень, включая защиту в режим восстановления.

— Противник производит наведения своих орудий на нас. — Тоже очень спокойно сообщил левый оператор.

— Включаю активную защиту. Контур один, контур три. Мощность восемьдесят. Готовность три, два, один, включение. — Первый оператор действовал уверенно и без суеты.

— Подтверждаю восстановление периметра. Подтверждаю включение активной защиты. — Так же вторил ему правый оператор.

— Противник произвёл залп. — Слова левого оператора потонули в жутком шипении и визге, заполнившем весь объём станции. Снаряды достигли своей цели. Слышимый стук осколков о внешнюю броню, по сравнению с этим звуком, казался чем–то прекрасным и безобидным.

— ! Включаю звукоподавление. — Крикнул первый оператор.

Жуткий звук уменьшился втрое и из него исчезли инфра–и ультра звуковые составляющие.

— Что это было? — Сипло поинтересовался кто–то по внутренней связи.

— Плотность попаданий вдвое превышает штатную. В результате амортизации ударов происходит формирование пакетов звуковых волн разной длины и частоты. — Пояснил первый оператор и тут же повернулся к командиру станции. — Мы получили прямой канал связи со службой безопасности!

— Очень хорошо. Отправь им всё то, что у нас творится. — Хмуро приказал майор и тихонько добавил. — Пусть развлекутся.

Успели там «порадоваться» или нет, пока было неизвестно. Однако, противник продолжил развлечения. Удар главного калибра оказался страшным. Если бы не активная защита, то на этом бы всё и закончилось. А так, просто снова всё заполнил жуткий визг и вой, станцию тряхнуло как консервную банку от пинка. Но, после этого, произошло кое–что хорошее — тот звук, что оставался после попадания простых зарядов, уже не казался чем–то неприятным.

— Одна минута до следующего выстрела главного калибра. — Доложил правый оператор.

Командир тряхнул головой. Здесь, в самом защищённом месте, было жутко, а что там, в орудийных и стрелковых точках, в боевом обеспечении? Да и в лазарете тоже?

— У вас там шумно. — Спокойно сказал какой–то тип в крутых погонах.

Командир станции почувствовал злость.

— Помощь будет через пять минут. Им приказали форсировать двигатели. — Продолжил безопасник. — Мы разгромили их базу. — Парень замолк на секунду. — Вы должны любым доступным способом обеспечить передачу информации, которую несёт курьер. Это приказ.

— Всё настолько серьёзно?

— Даже слишком. У нас всех всего пятьдесят девять часов.

— А что потом?

— Ничего. Потом — не будет….

Возможно, безопасник хотел что–то ещё сказать, но его прервало второе попадание главного калибра. На этот раз защита не справилась — часть заряда достигла внешней брони, но к счастью не пробив второй слой.

— ! Держитесь!! — Воскликнул парень, коротко кивнув, отключил связь.

Канал связи на мгновение расфокусировался и снова собрался, но теперь он формировался извне. Освободившийся энергоресурс теперь можно переключить на что–то другое. Чем не преминул воспользоваться первый оператор:

— Включаю контур два, контур четыре. Мощность по номерам: 40, 50, 60, 70 процентов. Общее подавление 97 процентов.

— Катера противника в зоне поражения. — Отреагировал левый оператор. — Начинаю распределение целей.

— Энергоресурс на исходе. — Добавил от себя правый.

— После третьего удара сбросить защиту и произвести подрыв девяти излучателей. Частично убрать периметр. Всем приготовиться к отражению абордажной атаки. — Приказал командир ровным спокойным голосом. Он встал и направился к выходу. — После прохождения всех катеров, которые останутся, дождитесь, пока доберутся штурмовые отряды, замкни периметр и выставить защиту на максимум. — Сказав, майор ушёл. Конечно, и без него найдется кому отбивать абордаж, но так будет надёжней. Всё–таки он лучше многих умеет обращаться с оружием.

Парни из службы безопасности станции проводили его завистливыми взглядами. Они останутся здесь, ведь именно сюда будут прорываться солдаты противника. Здесь сосредоточен весь контроль и вся связь.

Так что этим парням предстояло стать последней линией обороны, и вот именно им, точно некуда будет отступать. Их даже не возьмут в плен.

Но это развлечение будет, только если погибнут заградительные отряды. А это маловероятно. Впрочем, иногда противник попросту пёр вперёд, несмотря на потери.

Третий выстрел последовал на десять секунд раньше, чем его ждали.

Первый оператор сымитировал падение периметра. Правый произвёл подрыв девяти микроволновых излучателей и добавил от себя потерю устойчивости.

— Вот в такие моменты я начинаю сожалеть, что пошёл в СБ. Парни там веселятся, а мы здесь…. Ждем… когда они победят. — Негромко сказал тот, что стоял справа от двери.

— И не говори. — Вздохнув, согласился второй.

— Количество солдат противника 497.

— Замыкаю периметр, Включаю защиту.

Парни, сидящие за терминалами, невозмутимо продолжали работать.

Их слова, команды и сообщения слышны всем. И пока их слышно, все знают, что могут победить врага. Парни, охраняющие операторов, услышав количество противника, обрадовались — имеется реальный шанс пострелять!

— Левый борт пробит в шести местах. — Сказал правый оператор и следом сообщил, где конкретно.

— Всем — противник прорвался во внутренние помещения.

— Цели зафиксированы. — Проговорил левый, слегка склонив голову влево.

Нужно срочно уничтожить штурмовые катера оставшиеся внутри защитного периметра. Прорвавшийся абордаж, конечно большой по численности и, наверняка, отлично подготовлен, но пушки катеров в данный момент страшнее. К тому же достанется всем, кто ещё остаётся снаружи.

— Всем внимание! Приготовится к усиленной артиллерийской атаке.

Наши крейсера вышли на расстояние горизонта видимости. — Сказал левый оператор. В его голосе скользнула усталость. Приближающиеся крейсера могли взять на себя только корабли противника. Кто кого, это ещё вопрос. А вот уничтожением десанта, пока придётся заниматься персоналу станции наблюдения самостоятельно.

На флагмане противника звучали очень похожие фразы, хотя вряд ли операторы радарных систем знали об этом.

— Всем внимание! Корабли противника вышли на расстояние горизонта. Количество: пять. Все одинаковые, тип: ударные крейсера.

Модель: Стилет 7. Время подхода 590 секунд. — Быстро проговорил кто–то из радарной группы раннего обнаружения.

Все уставились на адмирала. Теперь захват не возможен и оставаться здесь не имеет смысла.

— Приказ по эскадре: Произвести один полный залп со всех орудий по прежней цели. Потом снимаемся и идём на дистанцию уверенного удара по острову Хоккайдо. Зона основного поражения: юго–западное побережье и город Саппоро.

Обычно, для проведения одного общего залпа, требуется две минуты сорок три секунды. Подготовка всех орудий для выстрела, синхронизация, выбор точек поражения, наведение, подтверждение наведения, залп. Основное время уходит на зарядку главного калибра.

Однако он сейчас заряжен, и не только на флагмане. Не нужно проводить синхронизацию, выбор точек поражения и наведения. Так что хватило девяти секунд.

Подтверждение наведения. Залп.

Сотни стволов отправили свои заряды к заданным целям. Сотни ракет устремились следом. Однако безрезультатно. Активная защита почти полностью погасила всю мощь удара.

После проведения залпа, все корабли сдвинулись со своих мест, направляясь в точку указанную адмиралом.

Крейсера противника тоже скорректировали свой курс. Но адмирал никак не отреагировал на это сообщение. Он спокойно смотрел на главный экран, видя только то, что ему нужно.

— Приказ всем: Прекратить движение. — Твёрдо сказал он, когда корабли обеспечения вышли на максимальное расстояние для стрельбы по станции наблюдения противника. При этом, угловое расстояние между его эскадрой и кораблями противника, стало большим. Всё правильно, разгон от нуля до нужной скорости требует времени, а те уже двигались максимально быстро. Им нужно отвести угрозу от станции наблюдения и связать боем его эскадру. А теперь крейсера противника потеряют много времени на разворот и возвращение.

— Приказ капитанам: вывести свои корабли на расстояние уверенной стрельбы по станции наблюдения противника. — Прозвучал второй приказ адмирала.

Эскадра стала спешно разворачиваться обратно.

— Приказываю открыть огонь из всех орудий по цели. Максимальная плотность. — Сказав, адмирал подошёл к своему креслу и устало сел.

Отдавая приказ о перемещении в другой район, он не сомневался, что их слушают, а значит, постараются упредить. Так и получилось.

Однако приказ об уничтожении станции никто не отменял. И требовалось всего ничего — десять минут. Этим своим манёвром — туда–обратно, удалось выиграть минуты четыре. Пока крейсера развернутся, пока лягут на новый курс, пока подойдут ближе, получается чуть меньше восьми минут.

— Корабли противника пошли на разворот. Необходимо выставить заграждение. — Осторожно сказал капитан.

— Продолжать вести огонь до полного уничтожения цели. На атаки кораблей противника не отвечать. — Твёрдо приказал адмирал. Он не знал, зачем нужно уничтожать станцию, но намеривался это сделать.

Уходить не имеет смысла, устраивать перестрелку тоже. Эти пять крейсеров очень серьёзная угроза даже для такой эскадры как у него.

— Адмирал! Внешний вызов!

— Включите. — Разрешил он.

Изображение, уже непрерывно светящейся от попаданий станции, на главном экране, слегка исказилось и, в центре, появился прямоугольник, в котором отобразился парень в форме СБ.

— Приветствую вас, адмирал. — Сказал он спокойно и неспешно.

— Только быстро. Что вы хотели сказать? — Неприязненно ответил на приветствие адмирал.

— Ну что ж, быстро так быстро. — Не особенно торопясь, сказал СБшник, вроде как соглашаясь. — Прекратите обстрел станции, и вашей эскадре позволят уйти. И даже не будет преследования и розыска.

— Во–первых, чем вы гарантируете? Во–вторых, я солдат и выполню свой долг до последней капли крови. — Устало и без патетики ответил адмирал.

— По поводу первого, даю слово офицера СБ. А вот второе. Что вы знаете о проекте ПиВо 20?

Адмирал замолк, размышляя. Судя по стилю разговора СБшник не опасался скорой гибели станции. Теперь он ещё пообещал, что их отпустят и прекратят розыск. Только одно это стоило всех затрат.

— Кое–что слышал. — Медленно ответил он. — Но, какое отношение имею к нему я и моя эскадра.

— В данный момент — косвенное. — Усмехнулся парень. — Я вам помогу быстрее принять решение. Свяжитесь с банком, в котором находится счёт вашей эскадры.

— И что там?

— Спросите сами. Но предупреждаю — это не мы. И ещё одно, вам нужно принять решение за оставшиеся три минуты. Потом будет поздно.

— Сказав, парень выключил связь со своей стороны.

Адмирал не стал мешкать и сразу приказал соединить его с банком.

Ответил почему–то один из председателей совета банка.

— Здравствуйте. — Поприветствовал мужчина. Он выглядел очень представительно. — Хорошо, что вы позвонили.

— Здравствуйте. — Сдержанно ответил на приветствие адмирал.

Секунду помявшись, банкир продолжил:

— У вас удалённое соединение, но наш банк ценит вас как хорошего клиента и берёт на себя расходы на оплату этого разговора.

— Меня интересует другое.

— Мы понимаем. Но, хотя такого ещё ни разу не было, мы ничего не смогли сделать. Они произвели возврат перечисленных денег полностью законно. Сказали, что клерк ошибся и деньги поступили не с того счёта.

— Так в чём проблема? — Бесстрастно спросил военный.

— Это было восемь минут назад, а через минуту, после возврата денег, они объявили себя банкротом.

— Как интересно. — Холодно произнёс адмирал. Потерянные деньги не были последними, но в данном случае это дело принципа. Их кинули в наглую и если бы не СБ теперешнего противника, то узнали об этом когда было бы совсем поздно.

— Наши аналитики полагают, что это связано с разгромом главной базы–лаборатории снаслов.

— Кого? — С заметными нотками ярости переспросил адмирал. Он даже непроизвольно подался вперёд.

— Снаслов. Они уже два раза нанимали вас. Этот раз был третьим. Заметно побледнев, ответил банкир.

— В следующий раз, будьте так добры, откажите им. — Сдерживая нахлынувшую злость, сказал адмирал.

— Обязательно! Если, конечно, они не вернут эту оплату и не заплатят неустойку. — Поспешно воскликнул банкир. Теперь он уже не выглядел таким представительным как в начале разговора. Военной союз представляет серьёзную угрозу.

— Вы. Не. Поняли. — Отдельными словами произнёс военный. Никогда, ни при каких условиях, не принимать от них заказов.

— Да, конечно.

— А деньги и неустойку мы заберём с них сами. — Сказал адмирал спокойно. Он откинулся на спинку своего кресла. — Благодарю за потраченное на нас время.

— Что вы! Наш банк всегда к вашим услугам!

— Приятно слышать. А сейчас вынужден попрощаться, нужно решить пару проблем.

Когда связь с банком прекратилась, в рубке флагмана установилась тишина, весь персонал молчал. Эту тишину нарушал только непрерывный шум орудийных выстрелов.

— Приказ всем — прекратить огонь. Радистам — установить связь со станцией наблюдения. Капитанам кораблей — поворот направо по плоскости флагмана, угол 1 и 274. Подготовиться к маршевому режиму.

— Адмирал говорил ровно и уверенно и никто не посмел возразить, без промедления исполняя приказы. Гул орудийных выстрелов прекратился сразу.

— Командир станции наблюдения противника на связи.

— Приветствую. Как там наш десант? — достаточно дружелюбно поинтересовался адмирал.

— К нашему сожалению, ещё многие живы. Примите от меня поздравления, отличный способ добраться до командного центра. Ответили со станции.

— Рад, что вам не понравилось. Но к делу. Я хочу забрать десант.

Всех.

— Сразу, как только подойдут наши корабли.

— Хорошо. Договорились. — Адмирал едва заметно улыбнулся Скажите, сколько бы вы ещё продержались?

— Семнадцать минут двадцать две секунды.

— У вас хороший начальник безопасности.

— Я так не могу сказать. Вообще–то его называют параноиком. Он помешан на защите и маскировке.

— Если потребуется соответствующая консультация, буду знать к кому обратится. Надеюсь, прощайте.

— И вам удачи. — Сказав, командир станции наблюдения подождал секунду и отключил связь со своей стороны.

Из более четырёх сотен в начале абордажа, на станцию смогли проникнуть всего три сотни. Когда десант противника пробился во внутренние помещения, они стали действовать очень необычно.

Разделились на восемь групп, семь отправились шуметь, а одни, вместо того, чтобы прорываться через закрытые двери и засады, попросту начали пробивать прямой путь, взрывая стены и перекрытия. То, что при этом нарушались десятки питающих кабелей, сотни линий управления и контроля, их конечно не волновало. С успехом проломившись почти до самого центра, десант встретил неожиданную преграду. Следующая стена отказалась пробиваться взрывом. Потратив три усиленных заряда и не получив нужного результата, десантники были вынуждены действовать по обычной схеме. Они ломанулись вперёд, не вступая в бой со встречными отрядами защитников станции. Однако, на последнем участке их тоже ждал сюрприз — длинный узкий коридор, метров двадцать длинной и полтора шириной, из того же материала, что и стены, которые не взяли пробивные кумулятивные заряды. А в конце коридора такая же дверь и внизу, около пола, узкие бойницы. Здесь десантников противника ждали с нетерпением. Первые семеро легли так и не успев ничего сообразить.

Конечно, штурмовой отряд быстро изменил позицию. Тем не менее, это не сильно помогло. В коридоре и во всех прилегающих помещениях отключилось обычное освещение. Что вполне нормально и тактически правильно. И к этому были готовы. Не готовыми оказались к тому, что включилось множество сильнейших излучателей ультрафиолета. Яростный бело–синий свет затопил всё окружающее пространство. Коридор, особенно в районе двери закрывающей вход в центр контроля, светился ярко–синим слепящим светом. Приборы ночного видения не могли спасти от резкой вспышки. Впрочем, это не самое страшное. Проблема в том, что теперь от них стало мало пользы. Разве что защита глаз от ультрафиолета. А вот открытые участки кожи немедленно зачесались.

Десантники быстро справились с возникшей проблемой в том месте, где расположились; попросту разбив излучатели. Сделать что–то дальше им упорно мешали. Стрелки противника удобно расположились у своих бойниц и сразу пресекали любые попытки высунуться в коридор, ведущий к двери центра управления. В довершение, десантников стали поджимать сзади. На помощь от других групп рассчитывать не приходилось. Тех тоже качественно заперли в разных тупиках. Тот, кто организовывал оборону станции, по–видимому, параноик. Такого количества ловушек ещё встречать не приходилось. Да и персонал станции действовал очень эффективно, вероятно тренировали их постоянно и жёстко. Чем бы это закончилось, так и осталось неизвестным. На связь вышел адмирал эскадры; он приказал срочно прекратить штурм и направиться к тому месту, куда укажет персонал станции. Заодно, туда же переправят погибших. С момента проникновения вовнутрь, все частоты связи успешно глушились. А тут вернулись все радиоканалы в полном объёме.

Это и подозрительно, и в какой–то степени обидно. Если всё–таки это не ловушка, получается, все жертвы десанта были напрасны. Адмиралу пришлось повторить приказ, так как сразу ему не поверили и попросили подтвердить, используя кодированный канал связи.

Десантники покинули станцию быстро, забрав с собой всех, кто уже не мог уйти сам. Ушли слаженно, без злобы и обещаний отомстить.

Война для них работа, нет смысла злиться на тех, кто тоже на работе.

Одни нападали, другие защищались — никаких обид.

После того, как последний корабль противника лёг на курс, ведущий от станции, командир расслабился. То, что рядом находятся пять своих крейсеров, совершенно не меняло ситуации. Курьер попросту откажется иметь дело с любым, кого не знает лично. В теперешней ситуации он наверняка потребует прямой связи с начальником службы безопасности станции наблюдения и с командиром. И, если один из них не ответит, то курьер с чистой совестью может послать всех подальше и скрыться.

К слову, как там безопасник? Если его угрохают, эффект будет такой же.

Но это всё пока может подождать. Сейчас нужно заняться другими проблемами. После абордажа осталось куча ненужных вещей. Вернее, эти вещи стали не нужны после того, как их поломали в ходе боя. Кроме этого, нужно чем–то заделывать прямой проход сквозь стены, проделанный штурмовой группой. Восстановить кабеля питания и коммуникации, которые были разорваны десантом. Много чего предстоит сделать…. и неприятное тоже.

Глубоко вздохнув, командир приступил к своим прямым обязанностям — командовать.

Агенты, обеспечивающие прикрытие курьера, смогли чуток расслабиться. После ухода эскадры у противника не осталось средств военного воздействия в свою пользу. Мировой политический скандал, вызванный грубыми и наглыми действиями, лишил их какой–либо возможной поддержки из других стран. И, тем не менее, осталось ещё множество других способов уничтожить курьера.

Ещё до прибытия начальника безопасности станции наблюдения, произошло два столкновения, хотя и без жертв. К тому же, курьер видимо спешил и поэтому воспользовался общественным транспортом, что сильно усложняло его защиту. Пришлось задействовать всех, кого только можно. И тех, кто даже не догадывался, ради чего столько суеты.

В какой–то момент в действиях противника появилась логика, и даже смысл. Все группы стали действовать более слаженно — ими явно руководил кто–то умный и опытный. Почти одновременно с этим, на место основных действий прибывает начальник безопасности. И сразу же происходит очередное столкновение. В этот раз были жертвы. К счастью, только со стороны противника.

Дальше — хуже. Противник, почти в открытую продолжает преследовать курьера. Происходит пять попыток подряд спустить поезд с рельс. Их успевают предотвратить. В довершении, ситуация ухудшилась тем, что станцию наблюдения атаковала эскадра противника.

В пору было всё бросить и пойти напиться. Однако мешал начальник безопасности. Он почему–то был уверен, что все нападения на курьера, это отвлечение внимания от чего–то основного. Но вот от чего?

Поэтому аналитикам прибавилось работы. Мало им было проблем с наблюдением и анализом мировой ситуации, так теперь ещё нужно проверять всё, что происходит на пути следования и в конечной точке маршрута курьера. Найти то, не знаю что, причём быстро и только попробуй перепутать!

После прибытия безопасника, общие действия тех, кто прикрывает курьера и тех, кто его хочет убрать, стали похожи на шахматную партию. Большущая партия, растянутая в пространстве и ограниченная временем. В качестве шахматных фигур — агенты. Только в случае неудачного хода их убирали не с поля, а из жизни. Главной ставкой оставался курьер. Точнее говоря — его жизнь. Пока удавалось побеждать и даже платить за победу не своими жизнями. Но, противнику нужно сделать один правильный ход, и все усилия, и жертвы по защите курьера, окажутся напрасны, а для них оправданны. Вот аналитики и мучились, процеживая и просеивая сотни тысяч сообщений о любых событиях происходящих не только по маршруту следования курьера, но во всём мире. Кажется, шансы найти нужное — минимальны, но это придётся сделать. И на всё, немногим больше пяти часов. В какой–то момент к ним подключились парни со станции наблюдения, заодно предоставив свой канал сбора и обработки информации. Кроме этого, прибыли ещё две сотни в качестве подкрепления и привезли аппаратуру для защищённой связи. По этому поводу долго ругался начальник безопасности. Аппаратуру привезли сразу туда, где должны встретиться резидент и курьер. И, естественно, противник не оставит без внимания такое событие. Однако перенести место встречи не представлялось возможным. Оставалось обеспечить безопасность курьера и резидента любым допустимым способом.

То, что эскадра поддержки внезапно и без объяснения причин ушла, сильно осложнило подготовку к встрече курьера. Теперь его сопровождение и прикрытие стало более плотным. А конечная точка ещё неизвестна. Прибытие подкрепления поначалу заметно расстроило ликвидатора, но вот то, что они привезли с собой, стало настоящей удачей. Неизвестно кто там это придумал, но привезённую аппаратуру закрытой связи доставили напрямую в здание одной телестудии города Саппоро. Телестудия — это отличное место, чтобы скрыть секретную радиопередачу. Кто будет следить за десятками, уходящих в эфир передач? Здание студии расположено удобно для стороннего наблюдения, но кроме этого, теперь можно было планировать взрыв. Единственно, что серьёзно насторожило парня, то, что это очень походило на ловушку. В студии остались только пятеро человек из прибывших, вероятно специалисты настройки и небольшая охрана. Остальные куда–то разбежались. Но, так как других вариантов пока не было, ликвидатор принял решение направить своих ближе к той телестудии. Вполне вероятно, что к моменту, когда курьер будет входить в здание, весь район будет оцеплен, и пронести нужное вооружение станет проблемой.

Хотя уже сейчас заметно усилился полицейский контроль. В основном это касалось иностранцев, однако от этого легче не было.

В очередной раз, громко и с чувством проклял своего идиота–начальника, который испортил все возможные способы воздействия на силовые структуры стран. После всех международных скандалов, доступными остались только личные и накопленные ресурсы.

Парень стал думать — почему, собственно, ушла эскадра? К слову, после ухода эскадры, резидент стал очень нервным. Он пробовал их остановить, приказывая, а потом запугивая, но адмирал молчал, хотя и связь не прерывал. Теперь резидент заперся в своём кабинете и тоже молчал на все вызовы.

Ну, и в довершении всех неприятностей, противник стал восстанавливать численность своих агентов, заодно уничтожая подставных, и тех, до кого могли добраться, не устраивая маленькие войны.

Полностью уйдя в разработку плана взрыва, парень не сразу сообразил, что ему звонят по телефону. Увидев, кто его решился побеспокоить, тяжело вздохнул. Помощник резидента… вот же одного дуба жёлуди! Делать нечего, пришлось отвечать на вызов.

— Да, это я. Что у вас? Не так быстро! И что вы предприняли? А он заперся и молчит? А я здесь причём? Да же так!? Теперь вы вспомнили, что это я начальник ликвидаторов и вашей службы безопасности!?

Умолкни!! Пусть все молча сидят и ждут моего приезда! В драку не вступать, не ругаться. Денег НЕ показывать и НЕ обещать!!! Всё! Буду через десять минут!

С отвращением положив трубку, парень посмотрел на десяток листов бумаги с почти подготовленный планом.

— Не, вы меня так просто не обманите. — Тихонько проговорил он и, собрав все листки с записями, аккуратно скомкал их и поджёг. Прямо на столе.

Дождавшись, когда последний лист превратится в золу, парень, собрав то, что осталось от плана атаки, растёр ладонями, после чего отнёс пепел в ванну и смыл. Заодно там же и руки вымыл.

Самый опасный участок, железнодорожный туннель под водой, поезд прошёл без каких–либо проблем и сейчас подходил к станции в городе Кихонай. Там будет короткая остановка в пять минут. До Саппоро оставалось больше четырёх часов.

Ехать в удобном комфортабельном вагоне, в отдельном купе конечно приятнее, но всё же лучше, чтобы были соседи. Однако никуда ходить не хотелось. Хотелось спать. Одиночество, монотонность и напряжённое ожидание тяжело выдержать. И с каждым разом требуется всё больше сил для поддержания внимания и бодрости. Очень скоро наступит момент, когда не останется сил даже для того, чтобы просто слышать.

Равномерное покачивание купе клонит в сон. Сопротивляться тяжело, да и нужно ли? Густая пелена сна настойчиво закрывала глаза и туманила мысли. Подобное состояние однажды уже было, тогда. Совсем не долго, десяток ударов сердца. Сильное физическое потрясение и усталость пробило стену безразличия, возникшую от осознания необратимости случившегося. Потом был сон: пустой, долгий и чёрный.

Спать нужно. Во сне быстрее растёшь. Спокойной ночи.

Улыбка. Приятных снов. Улыбка во сне. Теперь нет ничего страшнее подступающего сна. Разве что память.

Придорожное кафе. По–летнему яркое, февральское солнце приятно согревало всё вокруг. Едва заметный ветерок казался тёплым, как парное молоко. Снег на обочине вовсю таял и вдоль дороги струился ручеёк талой воды…. Они вдвоём отправились в кафе, купить что–нибудь по быстрому перекусить. Мама осталась в машине. До города ехать ещё долго, а есть хочется, и пить тоже. Купив всё задуманное и, даже немного больше, они минуту поспорили — поесть здесь или перекусить в машине по дороге. Так и не приняв единого решения, они, загруженные пакетами с едой, направились к машине — пусть мама решит. Закинув пакеты на заднее сидение, стали наперебой уговаривать согласится только с ним, впрочем, не особенно убедительно. Мама смеялась и просила говорить по одному, а то она ничего не может понять, когда говорят одновременно. И тут это случилось.

Внезапно его сильно отталкивают назад в сторону кафе. Пока мальчик летит, то успевает заметить, что его отец медленно, поворачивается к машине и также медленно открывает дверь. Он что–то кричит своей жене, пытается до неё дотянуться и опаздывает. На четверть секунды, на миг, на всю жизнь…. Пули рвут дырки в стекле машины и ударяются в отца. Только в этот момент мальчик замечает две, стоящих на той стороне обочине машины, из которых стреляли автоматы. Неизвестные методично расстреливали салон машины, не забывая и про упавшего мужчину. Расстреляв по полному магазину, они замолкли. Тишина, возникшая, когда смолкли выстрелы, подтолкнула мальчика встать. Поднявшись, он сделал один шаг вперёд и остановился. Салон машины отца был продырявлен, так что можно прекрасно видеть насквозь. Он сам лежал на асфальте рядом с машиной, два десятка попаданий пуль разорвали на нём одежду, и было видно, как вытекает кровь. Но, отец оставался ещё жив. Он, с трудом повернув голову в сторону сына, пытался что–то сказать, но только шевелил губами. На это усилие ушли остатки жизни. Однако, неизвестные совсем не удовлетворились просто расстрелом. Двое здоровяков выбрались из двух машин и молча подойдя, бросили в салон расстрелянной машины и под машину открытые канистры с бензином.

Также молча вернулись. Мальчик просто стоял и смотрел, прекрасно осознавая произошедшее. Мама и папа очень хорошо научили его понимать то, что видишь и слышишь. Когда машины отъехали метров на двадцать, последняя остановилась, из неё вышел боевик с гранатометом и выстрелил не целясь. Взрыв гранаты эффектно дополнили взорвавшиеся по очереди канистры и, чуть позже, бухнул бензобак. Вспухшее черно–оранжевое облако огня охватило вокруг метров десять. Несколько десятков осколков вынесли все стёкла в кафе. Огненная вспышка захватила и мальчика. Он стоял метрах в семи, не дальше, но, не причинив ему особого вреда, только слегка опалив волосы и одежду.

Когда огонь опал стало видно, что мальчик цел и невредим и продолжает стоять. Боевик удивлённо пожал плечами и, взяв протянутый ему автомат, выстрелил в мальчишку на вскидку. Промазал. Тогда он выстрелили очередью на весь магазин автомата. Мальчик стоял боком по отношению к боевику, но всё же представлял немаленькую мишень. И, тем не менее, пули пролетели мимо, зацепив в нескольких местах одежду, порвали воротник и срезали прядь волос на голове. Сделать третью попытку не дали. Из кафе выскочили двое охранников, которые только сейчас решились действовать. Они стали стрелять в направлении машин с боевиками, впрочем, не особенно стараясь попасть. Попасть не попали, но заставили отвлечь на себя внимание. В поддержку охранникам выступил какой–то бритоголовый мужик, почти одновременно с ним выстрелили ещё двое, по внешности явно братки. Вот эти трое попали. Боевика снесло с дороги, заднее стекло машины с боевиками покрылось сеткой трещин, пару дырок появилось в багажнике. Не вступая в перестрелку, неизвестные быстро уехали. Одно дело стрелять в тех, кто не готов, другое, когда в тебя тоже могут выстрелить.

Обычное поведение тех боевиков, для которых деньги превыше всего.

Честь и совесть для таких людей — повод для ехидства, они все трусы.

А как же иначе? Они же не смогут воспользоваться деньгами. А честь и советь — это слова, от них сытнее не будешь.

В кафе были женщины, они кричали только в начале, когда взорвалась машина. Потом никто не плакал и не кричал. Милицейский наряд приехал минут через пять. Чуток позже машина со следователями.

Всё это время, те, кто оставался в кафе, пытались привести мальчика в чувство. Он молчал и смотрел в сторону обгоревшего остова машины.

На удивление, салон внутри не очень обгорел, хотя особого значения это не имело. Мальчика брали на руки, укутывали в одеяло, он не сопротивлялся и, как только его оставляли в покое, возвращался на место где стоял во время взрыва. Следователь, выслушал объяснения милиционеров приехавших раньше и успевших разобраться в случившемся.

Он пожелал допросить ребёнка прямо здесь, на месте. На осторожное возражение сержанта, что мальчик сейчас в шоке, отмахнулся.

— Это в его интересах отвечать. Он же хочет, чтобы преступников нашли?

Что на самом деле хочет мальчишка, узнать не удалось.

Бритоголовый мужчина грубо и бесцеремонно остановил следователя. А на вопрос — кто он вообще такой, сунул ему в нос своё удостоверение.

— Для самых тупых, я — военный прокурор! И оставь мальчика в покое!

Вполне возможно, что произошёл бы скандал. Однако, к следователю подошёл один из его помощников и сказал, что мальчишка совершенно не реагирует на окружающих.

— Его бессмысленно о чём–то спрашивать. — Парень секунду подумав, добавил личное впечатление — К тому же он холодный.

Вот на это отреагировали все одинаково, включая следователя.

Похоже, ребёнок совершенно не воспринимает окружающее, а сейчас, несмотря ни на что, зима. Переохлаждение, плюс апатия и на этом всё закончится. Да и вообще, куда его вести и что с ним делать? К счастью для следователя, к месту события подъехали ещё действующие лица. Пятеро молчаливых и очень деловых людей в темной одежде, оттеснили всех от останков машины. Шестой подошёл к следователю и, предъявив своё удостоверение, потребовал убраться или, в крайнем случае, не мешать.

— Тем, что здесь произошло, будет заниматься федеральная служба.

— Всем?

— Да.

— Тогда советую начать с того мальчика. — Сказал следователь и, дал отмашку своим, собираться.

Зрители, стоящие около кафе и случайные зрители, которые выглядывали из окон проезжающих автомобилей, с интересом следили за противостоянием силовых служб. Простым людям было всё равно кто круче. В какой–то степени они сочувствовали мальчику, но по большому счёту для них это было развлечение. Прошли времена, когда могли бескорыстно помочь чужому, теперь чужой — волк, враг и конкурент.

Единственное, на что можно рассчитывать, это на малый процент по кредиту. Хотя вряд ли. Зато сочувствия сколько хочешь, оно же не требует материальных затрат, но очень по–хорошему отражается на общественном мнении.

— За мальчиком уже едет опекун. — Безразлично сообщил федерал.

Так как теперь ситуация прояснилась, многие, кто считал себя здесь лишним, предпочли побыстрее уехать. Но, новые следователи никого и не задерживали. Похоже, им точно известно, что конкретно здесь произошло. Просто они что–то искали.

Мальчика посадили в подъехавшую машину, на заднее сиденье.

Однако, далеко отъехать не получилось. Метров через сорок он открыл дверь и вывалился наружу. Пару раз крутанувшись по асфальту, он остановился на обочине. Потом встал и неспешно направился обратно.

Автомобиль, взвизгнув тормозами, встал посреди дороги. Мальчик опять не проявил сопротивления, когда его обратно садили в машину. На всякий случай, а этот раз двери заблокировали и рядом с ребёнком сели двое парней. Одни справа, другой слева. Всю дорогу мальчик молчал и смотрел вперёд. Он совершенно не реагировал ни на что.

Впоследствии, чтобы он опять не ушёл, его постоянно держали за руку.

Правда, вначале попробовали применить химию. Когда приехали в город, мальчика поместили в частную больницу. Ввели ему что–то из успокоительного, но как только оставили без присмотра, он опять ушёл. Для большей уверенности в следующий раз ввели сильное снотворное. Мальчишка вздохнул, почесал левую руку в месте укола, встал и направился к выходу из комнаты. За ним последовали с уверенностью, что он сейчас уснёт на ходу. Но мальчишка и не думал спать. Тогда его опять остановили, отвели в обратно в палату и положили в кровать. И чтобы больше не уходил, теперь его постоянно держали за руку. Химия не давала нужного результата, наркотики тоже.

Мальчик оставался бодрым, не спал и не ел. Принудительное кормление не дало нужных результатов; питательный раствор заполнил желудок, пищевод и мальчик едва не захлебнулся. Однако на это он тоже не отреагировал. Пришлось использовать капельницу. Так продолжалось трое суток. Его пробовали привязывать, однако стоило оставить одного, мальчишка умудрялся отвязаться, вытаскивал иголки и уходил.

От мысли — пристегнуть ремнями, пришлось отказаться. Мальчишка, не реагируя на боль от растяжений и вывих левого плеча, пытался избавиться от удерживающих его ремней. Поэтому ремни убрали, а рядом посадили человека, который постоянно держал ребёнка за руку. Такое не могло продолжаться долго, ресурсы организма не безграничны. Даже детского.

В конце третьего дня в клинику пришёл мужчина назвавший себя опекуном того мальчика. Все бумаги были в порядке. Впрочем, их проверили только потому, что того требовали правила, этого мужчину здесь знали в лицо. Опекун, узнав, как ведёт себя подопечный, выразил желание посмотреть на него. Первым делом мужчина потрогал лоб ребёнка, потом положил руку ему на затылок. Удовлетворённо угукнув он вышел из палаты, попросив подождать его здесь. Вернулся минуты через три, принеся с собой полное ведро воды, как выяснилось, очень холодной. И не дав ни кому, ни каких объяснений, откинул в сторону одеяло, вылил всю воду на ребёнка, облив его с ног до головы. Взрослые замерли с открытыми ртами. Однако выразить возмущение никто не успел. Мальчик моргнул, сел на кровати и хрипло сказал:

— Холодно. — Проведя рукой по волосам, добавил. — Мокро. — После чего лёг обратно и закрыл глаза.

Мужчина резким взмахом руки остановил возможные громкие возгласы возмущений и спокойно проверил пульс подопечного.

— Тише! Не видите? Ребёнок спит. — Тихо сказал он.

— Спит? — Тоже шёпотом, удивился лечащий врач.

— Да. Кстати, пусть ему перестелят постель. А то, ещё ко всему прочему, простынет.

— Да–да, конечно, немедленно! — кивнул врач.

Мальчик действительно уснул. Апатия и безразличие, овладевшие им вследствие сильного эмоционально шока, были очень сильны, но всё же усталость потихоньку брала своё. Однако такое противостояние закончилось бы очень плохо, если не сказать трагично. Поток ледяной воды тоже вызвал шок, но уже физический, заставив обратить внимание на происходящее рядом. Ледяная вода смыла апатию и безразличие, оставив усталость. Следом пришёл и сон. Взрослым оставалось надеяться, что этот сон не станет беспробудным. Постель перестелили сразу, заодно и мокрую одежу заменили на больничную пижаму.

Сон продолжался долго, больше двух суток. Ребёнок просто спал, он ворочался с одно бока на другой, сбрасывал одеяло, а чуток позже, не открывая глаз, искал, куда оно делось. Осторожные и не очень осторожные попытки его разбудить, ни к чему не приводили. Проснулся он незаметно для всех, хотя следили за ним круглосуточно. Медсестра, сидевшая рядом, в ожидании, когда же пациент проснётся, вздрогнула от неожиданности, услышав спокойный, чуток хрипловатый от сна, голос мальчика.

— Я проснулся.

Девушка, быстро взяв себя в руки, поинтересовалась, нужно ли ему что–нибудь.

— В туалет. — Серьёзно ответил он.

— Туалет там. — Сказала девушка и, почему–то заметно смутившись, показала правой рукой на дверь с противоположной стороны палаты, справа от окна.

Мальчик, буркнув — «спасибо», быстро отправился в указанном направлении.

К тому моменту, когда он вернулся обратно в палату, там его уже ждали четверо мужчин. Медсестры не было. Первый стоял, прислонившись к косяку входной двери. Второй расположился в кресле, в котором до этого сидела медсестра. Сзади него, третий, он закрывал своей широкой спиной половину окна. Четвёртый стоял у окна, тоже спиной к улице, но он был не такой большой. Все четверо одеты в похожую одежду: тёмный костюм, серая рубашка, галстук под цвет костюма и чёрные ботинки.

— Здравствуйте. — Негромко сказал мальчик, внимательно посмотрев на всех четверых.

Мужчины, в разнобой, тоже поприветствовали ребёнка. После, тот, что стоял ближе всех к входной двери палаты, спросил о самочувствии:

— Могло быть лучше. — Вздохнув, глухо ответил мальчик.

— Здесь отличные врачи…. — начал мужчина сидевший в кресле, но его перебил другой, стоявший около окна.

— Ты помнишь, что произошло?

— Помню. Это вы вылили на меня холодную воду. — Без благодарности в голосе ответил мальчик.

— Да.

— Кем были мои папа и мама?

Вместо того, чтобы ответить сразу, трое стали поглядывать друг на друга. Мужчина, стоявший у окна, с заметным ехидством наблюдал за этими переглядками.

— Что со мной теперь будет? — Не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос, спросил мальчишка.

Вероятно, взрослым надоело играть в молчанку, поэтому тот, кто сидел, соизволил–таки ответить.

— Твой отец был резидентом, а мама информационным курьером.

— Резидентом? — Переспросил мальчик.

— Да. Твои родители работали в одной специальной разведывательной организации.

Мальчик отступил назад вправо и упёрся спиной в стену.

— Успокойся. — Резко произнёс стоящий у окна. — Мы, они, не работали против России.

Ребёнок молча сосредоточил своё внимание на этом мужчине.

— Мы тоже представляем эту организацию. — Продолжил тот. — Мы стараемся обеспечить безопасность во всём Мире. — Слово «мир» он выделил. — Твои родители работали для своей страны, для России. Они не были предателями или шпионами.

Мальчишка не мигая, смотрел на говорившего, пока тот не замолчал.

После, едва заметно кивнул, показывая, что принял услышанное.

— А вот, что с тобой будет, решать тебе. Но, как минимум, наша организация будет обеспечивать тебя до двадцати одного года. Всё, включая обучение в любом учебном заведении и отдыхе на любом курорте.

— Да. — Подал голос сидевший в кресле. — Если ты покажешь себя хорошо, то будем помогать и дальше.

— А кого хотели убить? — без связи с предыдущими вопросами, спросил мальчик.

— Основная цель была твоя мама. Но, так как твой отец был её связным, то и ему досталось. Ты остался жив совершенно случайно. Спокойно, без сожаления и покровительства в голосе, ответил тот, кто стоял у окна.

— Случайно… — негромко и потерянно проговорил ребёнок.

— Да, случайно. Информация, из–за которой это произошло, была на тот момент крайне важна.

— А теперь? — в голосе ребёнка послышалась надежда, только вот на что.

— Теперь нет. Когда другой курьер доставил информацию, она потеряла свою важность. — Безжалостно ответил мужчина.

— Успокойся малыш. — Мягко произнёс сидящий в кресле. — Твои родители…. — Однако, мальчик его перебил — Я хочу стать курьером! — Твёрдо сказал он и поочерёдно посмотрел на всех четверых.

Взрослые, похоже, не ожидали такого решения, а может и ожидали, но не в такой уверенной форме.

— Это опасная профессия. — Вступил в разговор стоящий у двери.

— К тому же, тебе совсем не обязательно….

— Вы сказали, что я могу поступить в любое учебное заведение. Я не знаю, как оно называется, но я хочу стать курьером! — Яростно сказал мальчишка, прервав всякие уговоры.

— Так и называется — разведшкола; специальность: информационный курьер. — Спокойно, но с улыбкой на губах, проинформировал мужчина у окна.

— Вы что? Вы серьёзно?

— Это же эмоции!

— Мало того, что родители….

— Извините, что перебиваю! Но мальчик ясно заявил, что хочет стать курьером. Не вижу причин отказывать. — Настойчиво возразил он.

— Я хочу стать информационным курьером! — Твёрдо повторил мальчишка.

В больнице пришлось задержаться ещё на день. Врачи настаивали на полном обследовании, однако всё ограничилось тем, что просто оставили мальчика одного на целый день. Он никуда не ушёл, вёл себя спокойно, без капризов ел и пил, отвечал на вопросы, хотя при этом, большую часть времени молчал, что в его случае вполне объяснимо и понятно. На следующее утро ребёнка разбудил мужчина, который в том разговоре стоял у окна. Он принёс с собой литровую бутылку минералки, поставил её на столик рядом с кроватью и сказал, чтобы мальчик больше пил, если ночью не хотелось в туалет, и утром не хочется тоже, обязательно нужно попить воды — лучше не будет, но и хуже тоже.

Хотя те неизвестные и согласились, но сначала мальчик был обследован психиатром. Как объяснили, нужна серьёзная психологическая устойчивость для работы информационным курьером. К сожалению, для многих и для самого психиатра, мальчик вполне вписывался в нужные параметры. На психическое здоровье никак не повлияла даже правда об этой организации. Мальчишка молча выслушал, потом просто пожал плечами и поинтересовался, насколько будет ограничено его обучение наукам. Узнав, что все ограничения связаны только его с личными возможностями, снова пожал плечами, но промолчал. Несмотря на хорошие показатели, психиатр всё же предупредил о серьёзной проблеме у этого ребёнка — замкнутость. Но, это сочли не страшным и вполне естественным, учитывая то, что с ним произошло.

В разведшколу мальчик попал только через три недели. К его некоторому удивлению там учились дети и взрослые вместе. Правда, для детей программа обучения более широкая, так как туда была включена вся средняя школа. А в качестве обязательного дополнения — нет возможности прогулять. Большее удивление вызвало то, что одним из учителей оказался тот самый мужчина стоявший тогда у окна. Его все называли инструктор по выживанию или просто Инструктор — к остальным учителям и инструкторам обращались по имени. К слову, с самой первой встречи он относился к Инструктору с явной агрессией, но при этом не объяснял причин. Всё обучение разделено на семь курсов, каждый по одному году. Первые четыре — для детей, в зависимости от их уровня знаний. Пятый — общая подготовка. С шестого начинается специализация. Курсов всего семь, но в школе проводят ещё и спецподготовку после выполнения первого задания, а это ещё занимает от года до трёх.

Все учащиеся, добровольно или принудительно, ведут себя дружелюбно ко всем новичкам и стараются им всячески помогать.

Обычная практика школы — поселить новичка со старшекурсниками, которые уже проучились в школе два–три года. Они быстро объясняют все правила: писанные и не писанные, помогают новичку в учёбе и тому подобное. Так продолжается два года, а на третий год всех однокурсников собирают вместе, по три в одну комнату и добавляют к ним одного новичка.

С мальчиком поступили так же; поселили в комнату, где уже жили пацаны на три года старше, но ему предстояло учиться с ними в одном потоке. Его самого, конечно, определили на первый курс. А через полгода пересилили в отдельную комнату. С соседями он не только не подружился, но даже хороших отношений не развил, кроме этого с ними чуть не получился конфликт. Мальчик молча отказывался от всякого общения, выходил из комнаты только на учёбу, тратя всё свободное время на чтение учебников и тренировки, вступал в разговор только в случае крайней необходимости и абсолютно игнорировал происходящее, если это напрямую не касалось лично его. Пересилили мальчишку после несчастного случая с одним из соседей по комнате. Тот пацан очень любил показывать, как он красиво умеет делать сальто. Это был его коронный номер: без разбега, только сильно оттолкнувшись от пола, перелетал широкий стол, стоящий в изголовье его кровати, после, в полёте поворачивался, так что падал на кровать спиной; головой на подушку. Причём всегда ложился ровно и почти без шума. В тот раз ему не повезло. Прыжок получался сильным, но недостаточно высоким, в результате он задел пальцами ног край стола, запаниковал и не смог управляемо упасть. На столе, как обычно, находилось много разного, включая подставку для ручек и карандашей, с ручками и карандашами.

Попал при падении прямо на неё и две ручки, проткнув рубашку и майку, воткнулись в левую часть живота около рёбер, ближе к центру.

Проехался по столу и завершил падение головой в кровать.

Кувырнувшись через голову по инерции, паренёк скатился на пол, да там и затих. Мальчик, сосредоточенно читавший до этого момента какую–то книгу, без интереса проследив всё падение, пожал плечами, зачем–то пересел с кровати на подоконник и вернулся к чтению, никак больше не отреагировав на случившееся. Для большего удобства он прислонился к стеклу окна, которое вообще–то не было стеклом, да и окно не настоящее, просто элемент интерьера комнаты, хотя и очень достоверный. Конечно, за каждой комнатой велось видеонаблюдение, и дежурный стразу вызвал медбригаду на место происшествия, но их остановили, приказав подождать как можно дольше. Одним из тех, кого ставят в известность в подобных ситуациях — штатный психиатр, вот именно он и приказал пока подождать и посмотреть реакцию мальчика.

Пострадавший от собственной глупости получил серьёзное ранение, тем не менее, время у него ещё было. Мальчик отреагировал минуты через две, только когда раненый застонал, но сам помогать или подходить не стал, просто обернулся на глазок видеокамеры и потребовал медицинскую помощь для пострадавшего. Чуток позже, после того как раненого увезли, психиатр поинтересовался, почему мальчик сразу не вызвал кого–нибудь на помощь и получил серьёзный ответ — «он не мешал мне читать пока был без сознания».

— Он же мог погибнуть! Ты сразу же должен был позвать помощь!

— Зачем? Ведь именно для таких случаев и сделано видеонаблюдение за каждой комнатой. — Спокойно и без эмоций возразил мальчик.

— А если бы не было? А если кроме тебя некому было бы оказать ему помощь? Что бы ты сделал?

— Вероятнее всего — добил бы. Без соответствующей врачебной помощи он не выживет, а я ничем помочь не могу.

— Ты должен….

— Я ни вам, ни тому идиоту, ничего не должен! — перебил взрослого ребёнок, заметно повысив голос. — И вообще, вы мешаете мне читать.

Психиатр, не ожидавший такого ответа, замолк, соображая, как бы подейственней возразить, но не успел ничего придумать, так как в комнату по очереди вошли трое. Первым был директор школы, за ним старший воспитатель и последним вошёл Инструктор. Как и положено старшему, директор сел на стул, воспитатель остался стоять, разглядывая обстановку в комнате. Инструктор, по–своему обыкновению, подпёр спиной стену, на случай если она захочет упасть.

— Каково ваше мнение о случившемся? — Спросил директор, обращаясь к психиатру.

— Несчастный случай. — Немедленно ответил тот. — Но хочу обратить ваше внимание на этого юношу. — И показал на мальчишку. — Он проявляет равнодушие к судьбе тех, кто находится рядом. В данном случае, к только что пострадавшему парню.

— Насколько известно, он пострадал по собственной глупости. Негромко, но очень внятно прокомментировал Инструктор.

— Это не имеет значения! Тем не менее, меня больше беспокоит поведение вот этого мальчика.

— А что он сделал неправильно? — с заметным ехидством поинтересовался Инструктор.

— Он позвал на помощь только когда раненый начал стонать! А если бы нет, то парень вполне мог истечь кровью и умереть!

— Почему ты не стал спешить с оказанием помощи раненому? Спросил директор, обращаясь к мальчику.

— Не было смысла. Я сам помочь ничем не мог, а те, кто мог, почему–то не спешили, значит так надо. — Ответил мальчишка и, вздохнув, отложил книгу. — Ваши вопросы не имеют смысла и мешают мне учить. — Требовательно добавил он.

— Не имеют смысла? Почему ты так считаешь? — заинтересованно спросил Инструктор.

— Подобными ситуациями должна заниматься служба безопасности школы.

— Логично.

— Предлагаю перейти в мой кабинет. — Наконец заговорил воспитатель, до этого момента он внимательно осматривал комнату и молча следил за разговором. — Мы действительно мешаем ребёнку заниматься учёбой.

Обсуждение этой ситуации и результат стали известны немного позже. Психиатр настаивал исключить мальчишку, Инструктор возражал, говоря, что мальчик сделал всё правильно, а его эмоциональное спокойствие к делу не относится. Главный воспитатель поддакивал то одному, то другому. Директор молчал и слушал. Когда через полчаса обсуждения все словесные аргументы были исчерпаны и остались только силовые, при применении которых, Инструктор наверняка победит, директор, наконец–то, принял решение. Первое, выговоры получили все участники спора: дежурный, медбригада, пострадавший и виновник разногласий. Психиатр за то, что взлез со своими советами и поставил по угрозу жизнь раненого. Дежурный и врачи за то, что послушались.

Инструктор, за плохую подготовку учеников — не научил правильно падать. Пострадавший парень — громадный минус по физподготовке.

Мальчик за то, что сидел на подоконнике. Воспитатель, для профилактики и за компанию, чтобы другим не обидно было. Второе, пересилить мальчишку в отдельную комнату. Третье, всем немедленно заняться своими делами!

В качестве наказания, Инструктор лично занялся подготовкой мальчишки. Он устроил ему непрерывное обучение. Теория сразу же закреплялась практикой, несмотря на усталость или другие возражения.

Впрочем, как раз от мальчишки, никаких возражений не было.

Недовольство темпом обучения высказывали другие: тот же психиатр, другие учителя и, даже директор. Все сходились во мнении, что такое давление может сломать психику ребёнка. Однако Инструктор просил не вмешиваться в его методы обучения.

Так продолжалось полтора года. Всё это время мальчик упорно отказывался от общения с другими, кроме неизбежного минимума. Друзей или приятелей у него так и не появилось. Учащиеся школы его не сторонились, но и не стремились к контакту с ним. Через год, после того происшествия, ему устроили драку, не просто так, а с подачи Инструктора и при поддержке психиатра. Один против четверых, которые были на три года старше. Он победил. Напавшие отделались вывихами и переломами, мальчик действовал так, чтобы сразу и наверняка выводить из строя. После, в разговоре с Инструктором, он сказал, что единственная причина, почему он не стал причинять больший вред — это то, что те пацаны не враги и ему лично знакомы. Драка не имела ни для кого никаких последствий.

В результате интенсивного обучения, мальчик за эти полтора года прошёл три курса и, похоже, что в дальнейшем он собирается продолжить свой марафон. А если учесть, что он в первые полгода освоил весь первый курс, то получилось четыре. Его ставили в пример другим учащимся, но при этом сетовали на полную отчуждённость ребёнка. Однако психиатр не оставлял надежды растормошить мальчишку.

В очередной раз посоветовшись с Инструктором, они вместе придумали не то, что бы шутку, но что–то похожее. Вернее, придумал он, а Инструктор, хмыкнув, согласился подержать эту идею. В комнату, в которой в полном одиночестве полтора года жил мальчик, поселили ещё одного. Точнее одну. Девочка, одногодка и полная противоположность этому мальчишки. Весёлая, говорливая, непоседливая, учится хорошо, но, как говорится «спустя рукава», постоянно встревает в неприятности, умеет драться и любит это доказать. Вот именно из–за последнего её и пересилили. По крайней мере, так было сказано официально. Хотя в школе строго следили за тем, чтобы мальчики и девочки встречались только в общественных местах, и не было случая, чтобы селили в одной комнате.

Когда прибыла подселенка, мальчик быстро проглядывал какую–то толстую книгу без картинок. Он в очередной раз проигнорировал происходящее, хотя досадливо глянул в сторону видеокамеры, и продолжил листать книгу. Однако, девочка отнеслась к тому, что её в открытую игнорируют, с неудовольствием. Закончив раскладывать свои вещи, она подошла поближе к соседу по комнате и пару минут в упор на него смотрела. Не дождавшись какой–либо реакции, она совсем уже хотела сама привлечь к себе внимание, но мальчишка отложил книгу.

Аккуратно положив немаленький, толстый словарь технических терминов на столик около своей кровати, он встал, равнодушно глянул на девчонку стоящую перед ним и, текучим движением обойдя её справа, направился к выходу из комнаты.

— Между прочим, меня сюда поселили. Так что мы теперь соседи по комнате! — Чуток рассержено заявила девочка, не поворачиваясь.

Сзади послышался только звук открываемой двери.

— Может, познакомимся? Меня зовут Клеарис. — Достаточно примирительно сказала она.

В качестве ответа раздался звук закрытия двери. Мальчишка даже не остановился, он попросту ушёл по своим делам.

Вернулся он минут через сорок. Зайдя в комнату, направился к своему столу, не обратив внимания на пятерых девчонок, устроивших небольшой праздник по поводу новоселья. Они на секунду притихли, когда дверь открылась, потом с громким сопением проследили за вошедшим.

— Тебя, что, стучатся, не учили? — возмущенно вопросила одна из них у мальчишки.

Ответа не последовало. Он устроился за своим столом, достал толстую тетрадку и принялся что–то в ней рисовать.

— Ой, девочки, говорят он помешанный. И говорить толком не умеет!

— громко прошептала та же, коротко глянув в сторону объекта слухов.

— Ага. Он четверых парней, старше его, избил до потери сознания.

— Подхватила другая.

— Чьего сознания? Своего или их? — Весело усмехнувшись, поинтересовалась Клеарис — Ну, их конечно! Тогда бы его в лазарет отправили, а не тех парней.

— Серьёзно? Он такой сильный? — Заинтересованно уточнила Клеарис.

— Клеа, да ты сама спроси.

Никто не стал откладывать этот вопрос на потом. Всей толпой снявшись с места, направились к мальчишке, до этого момента занимавшегося своим делом.

— Ты действительно такой сильный? Или это просто слухи? Настойчиво спросила Клеа.

Допрашиваемый промолчал, продолжив что–то рисовать в тетради.

— Я кого спрашиваю!? Я ведь и ударить могу!

Подруги Клеарис на всякий случай отошли подальше — неизвестно, как себя поведёт мальчишка, но Клеа случайно может кого–нибудь из них задеть. А может и не случайно…..

Дальнейшего столкновения не произошло. В комнату, широко распахнув дверь, вошёл один из дежурных офицеров.

— Какое здесь интересное собрание!? — делано изумился он. Девочки, вы чего здесь делаете?

— А… мы к подруге зашли.

— К подруге? — продолжил театрально удивляться офицер.

— Да. Но, мы уже уходим!

Лишние, в спешном порядке покинули комнату, оставив продолжение разговора на тех, кто официально в ней жил.

— А ты чего ещё здесь? — Или этот офицер плохой актёр, или просто издевается.

— Я здесь живу! Сегодня переселили!

— Да, что ты говоришь?! — Ехидно воскликнул дежурный. — Сейчас проверю. — Он достал из кармана электронный блокнот и сделал несколько запросов. Такие штуки имеет весь персонал школы. Эти блокноты были сделаны по особому заказу, и кроме ряда дополнительных специальных функций ещё поддерживают постоянную связь с сервером школы. — Да, действительно. Тогда хочу предупредить, чтобы подобных собраний, без согласия вашего соседа, больше не было.

— А он был не против! Ведь так? — Нагло заявила девочка.

— Это так? — спросил дежурный у мальчишки.

Возможно, Клеарис надеялась, что он промолчит или подтвердит. Но тот, отрицательно качнув головой, сказал, что его никто не спрашивал.

— В таком случае я делаю вам замечание. — Заявил офицер и сделал соответствующую пометку в своём блокноте.

— Как хотите. — Обижено буркнула девочка и направилась к своей кровати.

Дежурный офицер счёл свою работу здесь законченной и, небрежно козырнув, ушёл.

Наступившая в комнате тишина продолжалась не меньше получаса.

Клеа обиженно дулась, а мальчишка занимался своими делами, ни на кого не обращая внимания. Узнав, что в комнату поселили девочку, он направился к дежурному офицеру, лично выяснить, зачем это было сделано. Парень сначала тоже высказал удивление но, прочитав соответствующий приказ, только пожал плечами — чего только на свете не бывает. Мальчик поинтересовался, кто это придумал, однако дежурный, естественно, не знал, тем не менее, сообщил, чьи подписи стоят в приказе. Узнав, что кроме подписи директора, стоит подпись психиатра и ещё имеется рекомендация за подписью Инструктора, молча кивнул, поблагодарил дежурного и ушёл. Требовать дополнительных объяснений ещё от кого–то бессмысленно. Зачем это сделали и так понятно. Хотят заставить общаться — если не хочет по хорошему, вот тебе не по–хорошему. Тем более он много слышал конкретно об этой девчонке. Ещё неизвестно, может, это её хотят научить быть спокойней.

Навязанное молчание Клеа не смогла долго терпеть, что конечно вполне ожидаемо.

— Так и будешь молчать? Извиняться собираешься? — громко поинтересовалась она.

То, что за каждой комнатой ведётся постоянное видеонаблюдение, не смущало — привыкали быстро, тем более что об этом ставили в известность сразу. Да и дежурные вмешивались только в серьёзных ситуациях, а в споры или ссоры не лезли, даже в случаях небольшой драки.

Мальчик прекратил рисовать в тетрадке, вероятно, только потому, что закончились чистые листы, не особенно вглядываясь, уверенно достал книгу и стал сравнивать записи в тетради с тем, что напечатано в книге. В его действиях не было никакой нарочитости иили демонстрации, всё выглядело, так как будто он одни в комнате.

— Значит так? Значит так!? Значит так! — С очень короткими паузами, на разные лады, но с гневным окрасом, воскликнула девочка.

— Я тоже так могу! — И молча уселась на свою кровать.

Наглый мальчишка даже не оглянулся. Похоже, что тетрадка с записями была для него важнее всего на свете.

Так продолжалось часа два. Закончив разглядывать содержимое в тетради и книге, мальчик отложил их подальше на стол, поднялся со стула, потянулся, разминая затёкшие мышцы, тряханул головой, а потом вышел из комнаты, даже не оглянувшись. Клеарис почему–то очень сильно обиделась на этого мальчишку. Она знала его историю, и то, что он отказывается говорить, и не обращает внимания ни на кого, если в этом нет действительной необходимости. Но не до такой же степени! Она решила, во что бы то ни стало его перемолчать.

Он вернулся только поздно вечером. За окном красивым светом полыхал закат, подсвечивая всё красным. Впрочем, как обычно.

Девчонка старательно изображала обиду, сидела на своей кровати, делая вид, что так и просидела весь день. Мысленно усмехнувшись такой глупой настойчивости, он прошёл к своему столу, остановился, размышляя над вопросом несколько секунд.

— Завтра на занятия. Не будь глупой, подготовь письменные задания. — Спокойно, без эмоций сказал он. Про пропущенный обед и ужин можно не беспокоится — девчонки любят временами сидеть на диете. Хотя, как на этом можно сидеть? Правильнее сказать терзаться, а если ещё правильнее, то маяться.

— Не твоего ума дело! Я, между прочим — отличница! Я на полгода опережаю основной курс!

Однако занудный мальчишка опять занялся своим любимым делом игнорированием.

— Мне, например, не требуется целый день на тренировки по рукопашной! Я сразу могу повторить все приёмы!

Опять никакого ответа. Если не считать то, что он включил свой компьютер и теперь ждал, когда тот загрузится.

— Я вообще с кем разговариваю?! Ты что не веришь? — Обида быстро переходит в злость, а там и до драки не далеко.

Драки не получилось. Клеа одним прыжком оказалась рядом и нанесла красивый сильный удар ногой, метясь точно в ухо этому молчальнику.

Но промахнулась. Мальчик чуток подался вперёд пропуская удар.

Мгновенно подпрыгнув, она снова делает красивый удар ногой, опять в голову. Мальчишка даже не глянул, просто отмахнулся. Такого ещё никто не делал, несмотря на весь вес и силу направленного удара, Клеа ничего не смогла сделать, её смело назад. К счастью, правильно падать она умеет прекрасно.

— Ты нечестно дерёшься! Ну же! — она приняла красивую боевую стойку, явно показывая, что собирается драться.

— С условием, что ты отстанешь. — Равнодушно пожав плечами, ответил мальчишка.

— Согласна! Ну! Сейчас я тебя размажу!

Мальчик встал напротив, без всяких эффектных стоек; ноги на ширине плеч, руки расслаблены в глазах уныние.

Короткий сильный прыжок, разворот и удар левой ногой и опять все движения красивые, показательно чёткие. Мальчишка, вместо ухода от удара или попытки отмахнуться, сильно ударяет прямо в надвигающуюся ступню.

От резкой пронзительной боли Клеа вскрикнула и, мгновением позже, болезненно ударилась об пол, но промолчала. Теперь уже ненавистный мальчишка стоял и без эмоций смотрел на неё.

Опора на руки, быстрый круговой оборот и подсечка ударом обеих ног. И снова боль. Противник даже не стал двигаться, позволив ударить себя. Для него, похоже, нет последствий, но Клеа показалось, что ударила о каменный столб. Однажды на тренировке такое было, год назад. И тогда и сейчас сильный ушиб голени.

Ну что ж, если ногами не получилось, тогда нужно руками. Вверх, разворот, удар правым локтем и завершающий удар кулаком левой руки.

Всё некрасиво застопорилось на первом ударе, который встретил на своём пути что–то очень твёрдое, похожее на камень. Опять болезненно вскрикнув, девочка упала.

— Ты будешь драться!? Или ты только защищаться умеешь?! — яростно воскликнула она, рывком понимаясь, иначе могло и не получиться.

Сразу же последовали два удара. Первый в середину груди, ниже ключицы, второй в лоб вдогонку. Его движения были резкие, скупые и очень результативные.

Пролетев метра два назад, Клеарис ударилась о дверь и потеряла сознание. Дверь упруго толкнула в спину, отпихивая от себя девочку, и та стала падать лицом вниз.

Дежурный сержант с интересом пронаблюдал до конца всю драку, сделал отметку в журнале и, лениво зевнув, уткнулся в книгу.

Мальчик без сожаления посмотрел на кровь, вытекающую из носа и приоткрытого рта побеждённой. Его беспокоили две мысли. Второй удар был лишний, да и первый не нужно было делать таким сильным. Вторая кто будет вытирать кровь. Ему, например, совершенно не хотелось. Но ответы на эти вопросы не очень интересовали. Мальчик решил лечь спать; дела на сегодня все сделаны, мешать никто не будет, можно спокойно ложиться. А потренироваться в скорочтении можно и завтра днём.

Клеа очнулась часа через два. В комнате были темнота и покой. Она так и пролежала у двери, где упала. Во рту ощущалась кровь, в голове звенит, руки дрожат. Как минимум сотрясение мозга, не очень сильное, но очень заметное. В памяти мелькнули несколько картинок того, что произошло перед потерей сознания. Девочка с испугом пощупала свой нос — целый и невредимый, а должно быть наоборот. Кроме того, что нос целый, выяснилось, что он забит засохшей кровью. Тихонько ругнувшись, Клеа с трудом поднялась и направилась в ванную. Так как планировка всех комнат одинаковая, добраться получилось без труда. В ванной девочка ещё раз проверила нос, потом губы и щёки.

Единственная, отчётливо видимая отметина на лице — это след удара в лоб.

Закончив умываться и приведя себя в относительный порядок, Клеа решила отложить разборки на утро. Вот только поблагодарить нужно сейчас.

— Эй, ты спишь? — громко позвала Клеа, выйдя из ванны. Она стояла в полосе света и плохо видела, что творится в темноте комнаты. Но там ничего не творилось.

— Эй, дежурный! Он что, спит? — вопросила Клеа, привычно глянув в сторону видеокамеры.

— Спит он, спит. — Недовольно отозвался дежурный и так же недовольно добурчал. — И я спал. И ты ложись спать.

— Но я хочу поблагодарить его!

— Поблагодарить она хочет! Спи! Вот же подселили к бедняге соседку. Сама не спит, меня разбудила, и его разбудить хочет. Ложись спать! А то замечание тебе сделаю. Или даже три.

— Ну не очень то и хотелось. — Раздосадовано буркнула девочка.

Однако, кроме благодарности, оставалась ещё кровь на полу.

Логично рассудив, что убирает побеждённый, Клеа, тяжело вздохнув, взяла два сухих полотенца и вытерла вязкую лужу из свернувшейся подсохшей крови. Засохшие края пришлось отскребать, оттирать мокрым полотенцем. Закончив вынужденную уборку, Клеа отправилась спать, как бы там ни было, но час ночи — поздновато. Уснула она быстро, вероятно сказалось последствие удара в голову. Дежурный несколько минут понаблюдал за спящими детьми, грустно улыбнулся, сделал в журнале три отметки и, устроившись в кресле поудобней, тоже решил вздремнуть.

За всеми учащимися и сотрудниками школы ведётся постоянное видеонаблюдение, и каждый из них это знает. Особых возражений никто не заявляет. Конечно, это неприятно и неудобно, но со временем привыкаешь. А если учесть, что в дальнейшем работа почти всех выпускников школы очень своеобразная и они будут находиться под постоянным контролем, то это просто необходимая часть обучения.

Здесь, в разведшколе, ведётся только наблюдение. Чем бы ни занимались учащиеся, им не мешают. Конечно, если не начнётся что–то серьёзное. Правда, имеются два строгих ограничения. Это наркотики, точнее, полное их отсутствие. И свободное проживание разнополых групп. Но последнее было обязательным только до пятого курса. Однако и после пятого все старались придерживаться этого правила. А в остальном — полная свобода. Почти. Все серьёзные проступки и действия учащихся подсчитываются в течение года. И каждый, в зависимости от количества штрафных баллов, получал «добряки» или выговоры. А для тех, кто очень хотел расслабиться, имеется специальное заведение, в каком–то смысле это гостиница. Бар и два десятка хорошо обставленных комнат. За выпивку нужно платить, за номера в гостинице тоже. Не говоря уже о другом развлечении. Там тоже везде всё записывается, но будет просматриваться только в случае каких–либо неприятностей. Все записанное в гостинице хранится месяц. Школьный архив видеонаблюдений в течение одного года. По крайней мере, так утверждают в службе безопасности школы. Учащиеся привыкали к постоянному контролю, но им неустанно напоминали здесь, в школе, только наблюдение и никто не будет считать количество стаканов выпитой воды, а вот потом будут, и не только воду. Вся активная жизнь агентов проходит под постоянным контролем и наблюдением, чем бы они ни занимались и где бы они ни сидели. Но за то они могут хорошо жить между заданиями. Впрочем, не многие живут достаточно долго.

Утро началось в шесть часов. Громкий возглас — «Подъём», заставил Клеа подпрыгнуть на кровати. Она спросонья покрутила головой, выискивая, кто это мешает спать, но увидела только спокойно одевающегося мальчишку. Судя по всему это был звуковой сигнал его будильника.

— Сколько сейчас?

— Шесть часов утра. — Невозмутимо ответил мальчик.

Клеа даже рот приоткрыла от удивления. Вчера он молчал, а сегодня ответил на первый же вопрос.

— А зачем же вставать так рано? — с досадой произнесла она.

Мальчик не ответил, молча закончил одеваться и вышел из комнаты.

— З–зануда! — буркнула ему в след девочка.

Вот только спать уже не хотелось. К тому же, действительно нужно подготовить письменные задания.

Они не подружились, но жили мирно. Временами возникали конфликты.

В каком–то смысле их появление провоцировал мальчик. Однажды вечером он зашёл в ванну, чтобы почистить зубы, а там Клеа стояла под душем.

После пробежки нужно помыться и, так как этот процесс не тихий, она обычно не закрывает двери. Мальчишка даже не глянул в её сторону, у него была более важная задача. На резкий визг и последующий гневный крик он не обратил внимания. Впрочем, Клеа быстро сообразила, что кричать бессмысленно, а попытаться ударить глупо. Тогда она основательно обрызгала его холодной водой. Он скосил на девчонку глаза и тяжело вздохнул, после спокойно закончил чистить зубы и вышел из ванной. Уходя, этот наглый бесстыжий мальчишка, забрал с собой полотенце. Осталось только одно небольшое, как говориться для ног и для друзей. Домывшись, она вышла из ванной, достала новое полотенце, вытерлась, оделась и устроила очередную драку. Эта драка была не первой и даже не десятой по счёту. Теперь Клеа не старалась красиво делать удары и приёмы, но, как обычно, потерпела поражение.

Противник всегда бил без жалости, хотя и не в полную силу. Обычный результат в таких случаях — сильные ушибы и потеря сознания. Однако в этих стычках был и положительный момент; теперь она намного лучше владела рукопашным боем. В школе не учили какому–то конкретному виду единоборства, а только показывали возможные варианты нападения и защиты. Предполагается, что учащиеся сами должны будут научиться рукопашной. Те, кто не мог или не хотел сам что–то придумывать, посещали соответствующие факультативны. Начиная с пятого курса особое внимание уделяли ведению боя на большой дистанции.

В качестве примера рукопашных стилей мальчик использовал мультики, точнее сказать аниме. Он прекрасно понимал, что почти всё в них выдумка. Но некоторые идеи очень интересны и, если хорошенько разобраться, то можно придумать процесс, приводящий к соответствующему результату. Он много взял из аниме–сериала про мастера меча. Хотя таких сериалов было тоже много, но большая часть или повторение первого, или основывались на чём–то нереальном, вроде магии. После каждой драки, Клеа просила объяснить, однако всё сводилось к тому, что приходилось прочитывать очередное заумное описание приёма или удара. Впрочем, всё было написано толково и подробно, так что требовалось только желание разобраться и научиться. А мальчишка продолжал придумывать новое, хотя, что такое новое, как не хорошо забытое старое. Сидел перед экраном своего компьютера, на котором висел кадр очередного аниме, а на столе лежали десятки листов с рисунками, какие–то чертежи, диаграммы и, конечно, формулы. Всем приёмы и удары он укладывал в математические и физические формулы. Если для чего–то увиденного не получалось найти научное объяснение, то это переставал рассматривать. Вернее, смотреть–то продолжал, но только как фантазию, элемент соответствующего аниме. Кроме этого он очень хорошо знал все особенности строения тела, что было одной из причин, почему он без интереса смотрел на девчонок. К тому же его знания не ограничивались только рисунками и объемными компьютерными моделями, в школе преподавали курс хирургии и для наглядности всегда были свежие тела.

Кроме подробного изучения физиологии, не меньшее внимание уделяли и психологии. Не смотря на очень необычный способ изучения рукопашного боя, у него хватало времени и на остальные учебные дисциплины.

В тот раз обошлось без потери сознания, только два сильных ушиба.

Отлежавшись на полу, Клеа поднялась, добрела до своей кровати и бухнулась на неё всем весом. Клеа уже привыкла, что этот зануда постоянно побеждает, причём побеждает без видимых усилий. Это касалось не только драк, но и всего остального; самый сокрушительный удар она получила, когда узнала, что этот мальчишка официально переведён на пятый курс. А к концу года собирается добраться до седьмого. После такого, она почему–то перестала воспринимать его достижения, как что–то обидное для себя. Глупо обижаться на того, кто стремится достичь цели как можно быстрее. С такого надо брать пример.

— Слушай, а почему ты молчишь? Почему молчал раньше понятно, но сейчас? — Внезапно для себя спросила девочка. Этот вопрос оформился как–то сразу и тут же выскочил на язык.

Клеа даже села на кровати, пытаясь сообразить, что послужило к появлению этого вопроса именно сейчас. Про ответ она не думала, прекрасно представив невозмутимое молчание или, в лучшем случае, пожатие плечами.

— Раньше я действительно не мог говорить — сразу начинал плакать.

— Спокойно, не оглядываясь, проговорил мальчик. Он, как обычно, был занят выяснением чего–то, до сих пор несуществующего в реальности, но происходящего в нарисованном мире аниме. Экран монитора был разделён на девять равных участков, в которых медленно и последовательно, от верхнего левого до нижнего правого, сменяли друг друга кадры фильма. — Позже, привык быть один. Я использовал молчание как стену. Впрочем, и сейчас использую так же. Когда молчишь, больше времени остаётся для дела и легче сосредоточится на чём–то. Кстати, через три дня у вас будет контрольная по лингвистике. — Он остановил просмотр, залез левой рукой в свой стол и, не смотря, быстро нашёл и достал на свет две толстых тетрадки. Вот. — Мальчик бросил их на правый край своего стола. Как–то само собой вышло, так что он стал помогать Клеа в учёбе. У него, на все вопросы по изучаемым темам её курса, находились ответы. Хорошо проработанные рефераты, конспекты, программы и прочее. Всё что он оставлял на столе, Клеа могла брать даже без спроса, но при этом категорично не разрешал смотреть содержимое стола и своего личного шкафа. А то, что именно там хранится самое интересное, не вызывало сомнений. Тем не менее, Клеа сдерживала своё любопытство, но не из страха, а, вероятно, из уважения. — Здесь мои наработки по этой теме. Думаю, их понять легче, чем читать те мозгодробильные книги по этому предмету. — Сказав, мальчик повернулся в сторону Клеа и улыбнулся простой улыбкой. — Я психически здоров, хотя мне всё ещё больно, и из–за этого плохо сплю.

Клеа сидела не шевелясь, пока мальчишка говорил. Она сначала не поверила, потом удивилась, а в конце огорчилась. Мальчик вернулся к просмотру сюжета с удара мечом, после выполнения которого возникает вихрь, и в комнате снова наступила привычная тишина. Клеа поняла, для чего её поселили сюда. Не в качестве наказания, нет. Это была попытка заставить мальчишку общаться, вернуть его в общество. Вот, только очень похоже, он всё понял сразу, но не стал ничего изменять.

И общаться больше чем нужно, тоже не стал. Возникший гнев на всех, быстро сменился разочарованием в себе. То, что её использовали, можно понять и простить, ударить того умника чем–нибудь твёрдым в лоб и тогда простить. А вот то, что она смогла это понять только сейчас и только после подсказки, было очень неприятным для гордости.

— Обидно, что тебя использовали? — Опять неожиданно заговорил мальчик.

— Не то, что бы — да. Но тем не менее. — Уныло усмехнувшись, ответила Клеа.

— Некоторые говорят, что месть низкое, недостойное чувство.

— И как мне отомстить? — заинтересованно спросила девочка.

Вместо слов, он опять глянул на неё, лукаво улыбнулся и вернулся к своему занятию. Почему–то Клеа сразу сообразила, что он хотел сказать — «Молча». Да, такая месть будет очень эффектной. Сначала один молчал, потом другой начал. Только как бы психиатр не посчитал это молчание заразным. Молчание — как заразная психическая болезнь.

Девочка мстительно улыбнулась, потом решительно встала и взяла те две тетради; контрольная по лингвистике действительно будет через три дня, нужно хорошо подготовиться и, главное — молча.

Психиатр отреагировал на молчание Клеарис через две недели.

Сначала он расспросил преподавателей, потом её знакомых. Если первые качали головой и говорили, что девочка стала более рассудительной и благоразумной, то вторые выражали недовольство, сравнивая её поведение с тем психом, к которому её и поселили. Тогда психиатр принял решение вернуть Клеарис обратно и подать требование на отчисление того мальчика или, по крайней мере, перевода его на другую специальность. Однако это требование было достаточно серьёзно и нужно посмотреть, как произошло, что Клеарис тоже стала молчать.

Психиатру почему–то до этого момента и голову не приходило посмотреть записи видеонаблюдения комнаты, в которой почти год жила Клеарис. Первый же вопрос дежурному открыл много интересного о жизни и событиях в той комнате.

— Вы замечали что–нибудь необычное в их поведении? — спросил он у парня сидящего в комнате видеоконтроля.

Дежурный вообще–то лениво отреагировал на вошедшего психиатра:

убедился, что тот закрыл двери, сделал заметку в своём журнале и тупо уставился на десяток мониторов, не особенно вглядываясь в то, что они показывали. Он почти лежал в своём кресле, для большего удобства ему не хватало только подушки. Один дежурный никак не мог бы контролировать сотни помещений, поэтому один следил только за двенадцатью. Всего было тридцать комнат видеоконтроля и для круглосуточного наблюдения требовалось девяносто дежурных, то есть по три на каждую дюжину. Но на тот момент было задействовано только шестьдесят три. Каждая тройка наблюдала за своими, поэтому достаточно просто можно узнать о том, что делают их подопечные.

— Смотря, что считать необычным. — Вяло ответил дежурный.

— В последнее время?

— Ну–у… О! Клеа… то есть Клеарис последние две недели ни разу не подралась!

— В каком смысле?

— Ну, она часто дерётся, то есть я хотел сказать отрабатывает рукопашный бой со своим соседом по комнате. — Парень собрался с силами и сел прямо. — Но в последнее время она стала намного лучше в рукопашной.

— Посмотреть можно? — заинтересованно попросил психиатр.

— Да, конечно. — Дежурный быстро нашёл нужную запись и вывел её на отельный монитор.

Сама драка была показана с момента нападения Клеарис. Посмотрев до конца, мужчина несколько был ошеломлен результатом. Сильный жесткий удар рукой откидывает девочку к стене, где она и остаётся лежать. Дежурный невозмутимо остановил просмотр на этом месте.

— Что с ней? — Обеспокоено спросил он.

— Ничего страшного. Сейчас она хорошо держит удар. Просто отлежалась несколько минут и всё. — Упокоил на свой лад дежурный.

— Но… Но…. Как часто происходят драки?

— Раньше как минимум два раза в неделю. Это только для тренировок. Иногда чаще, если мальчик её как–то разозлит. — Ответил парень.

— И так каждый раз. — Мужчина кивнул на остановленный кадр.

— Нет, что вы. По началу она вообще не могла продержаться против него и двух секунд.

— Я имею в виду так больно?

— Не знаю. — Парень пожал плечами — Иногда она сознание теряет, несколько раз при этом кровь текла из носа и рта. Но вы не беспокойтесь! Мальчишка очень хорошо знает, с какой силой куда бить.

— Я понимаю, вы его защищаете. Но так нельзя, драться с девочкой не этично.

— На счёт этого можете не беспокоиться. Он первым драку никогда не начинал.

— То есть, всегда начинает Клеарис? — уточнил психиатр.

— Да. Но мальчишка иногда провоцирует драку. — Сознался парень.

— Угу. А в тот раз, что было причиной?

— Он зашёл в ванную зубы почистить, было уже поздно, а Клеарис как раз там мылась под душем.

— Понятно. Значит, видеокамеры в ванных комнатах есть.

— Нет. Многое можно узнать по звуку.

— Ладно. А потом сразу была драка? — Спросил психиатр, возвращаясь к разбору причин увиденного.

— Нет. Сначала Клеа закончила мыться, потом вышла, вытерлась и оделась.

— И на этом всё?

— Да нет. Дальше как обычно. Отлежалась, потом они поговорили, он ей отдал две тетрадки со своими э–э–э конспектами по лингвистике и, после этого, всё — ничего интересного. — Парень помолчал секунду и добавил — до сих пор ничего интересного.

— Если я правильно понял, то вы лично видели ту драку?

— Нет. — Парень чуток замялся. — Каждое подобное событие отмечается в журнале. Просто так сидеть смену скучно, вот и просматриваешь то, что другие отметили.

— Понятно. Тогда я хочу посмотреть этот журнал.

— Смотрите. — Покорно согласился дежурный и продемонстрировал журнал на вытянутой вверх руке.

— А по–другому никак?

— Электронный вариант можно получить с разрешения директора школы. Но, обновление записей проводится раз в сутки.

Психиатр кивнул на прощание и ушёл добывать разрешение и за одно поругаться с начальником безопасности.

Директор школы выдал разрешение без вопросов. Это был первый случай, когда штатный психиатр школы захотел получить доступ до видеоархива. А с начальником безопасности поругаться не получилось, все дежурные наблюдатели выполняли правила школы; если в результате конфликта между учащимися пострадавшему не нужна медицинская помощь, то всё ограничивается штрафным баллом. Впрочем, пострадавший вполне может позвать на помощь и немедленно её получит, но тогда все участники конфликта получит не только штраф и наказание, включая самого пострадавшего и тех, кто находился рядом, но не участвовал.

Просмотр видеоматериала открыл много нового о мальчишке. То, что он опережает своих сверстников в учёбе, знают все, но то, каким образом — все только строили предположения. Оказалось, мальчик запоминал весь учебный материал, однако не просто так, в последствии он тщательным образом прорабатывал всё, добиваясь если не полного понимания, то хотя бы знания по предмету. Психиатр проверил его личное дело и убедился, что там нет ни слова о хорошей памяти.

Впрочем, в дальнейшем просмотре видеозаписей выяснилось, почему в личном деле нет указания на абсолютную память. В разговоре, Клеарис задала подобный вопрос и получила очевидный ответ: научил Инструктор. Мальчишка подробно объяснил, как можно развить память, этот способ психиатру был известен и в обычных случаях неприменим, так как требовал очень серьёзных усилий. Кроме своеобразного обучения рукопашной, мальчишка охотно помогал Клеарис в учёбе. Когда требовалось что–то объяснить, он спокойно и без усилий говорил, в остальных случаях, конечно, отмалчивался. Однако эти его действия никак не вписывались в предполагаемый психоз. Он легко общается с девочкой, некоторая бесстрастность объяснялась тем, что ему совершенно неинтересно за ней подглядывать. Всё, что надо, он и так прекрасно знает. А от способа познания строения тела, психиатр слегка оторопел и, даже, лично сходил, поинтересовался — так ли это.

Но, дальше стало ещё интересней, особенно события двухнедельной давности. Психиатр почувствовал, что краснеет от стыда, когда услышал, что мальчишка сказал Клеарис.

На просмотр всех интересующих видеозаписей ушло четыре дня, и под конец в голове вертелась только одна мысль, что он никуда негодный психиатр. Но добил его Инструктор. Пришёл к нему с, казалось бы, сенсационной информацией, а получил флегматичный ответ, что это было понятно сразу, только вот некоторые просто любят умничать.

Инструктор за одно посоветовал пойти и извинится. Так, как более мудрого в ум не пришло, то именно это он решил и сделать.

С извинениями пришёл вечером, когда оба подопытных вернулись с занятий и уже занимались своими делами. Однако не так легко в слух признать себя виноватым — в мыслях и то сложно. А тут ещё и перед теми, кто, в общем–то, и не нуждается в них. Тем не менее, понятие «надо» может подвигнуть и не на такое.

Его приход ожидали. Дети почти одновременно глянули на вошедшего мужчину. Девочка с откровенной неприязнью, мальчик с пониманием.

— Здравствуйте. — Поприветствовал вошедшего мальчик и сразу спросил — Вы пришли извиниться?

Хотя это больше походило не на вопрос, а на утверждение.

— Хм. Да. К моему сожалению, я до последнего времени так и не понял твоё поведение. Да и сейчас не очень понимаю. — Мужчина помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями, дети молча ждали. Клеарис, прошу меня извинить. Я использовал тебя в своих целях, как сейчас выяснилось, лишённых смысла. Я отказался видеть очевидное, пытаясь подогнать его молчание, — мужчина кивнул на мальчика, — под нужный мне диагноз. Вот такой вот я плохой психиатр.

— Психиатр вы, конечно, ещё тот. Но, вы много лучше любого упёртого в своей правоте академика. — По–доброму улыбнувшись, сказала девочка.

— Видеонаблюдение в этой школе для того и существует, чтобы можно было видеонаблюдать. — Серьёзно сообщил мальчик, но в его глазах явственно отразилась ирония.

— Ну, раз всё решилось, я, пожалуй, пойду. Кстати, Клеарис, я сегодня отменю твоё переселение, и завтра сможешь возвращаться к себе — А если я не хочу? — воинственно отреагировала девочка.

— К сожалению, я ничего не могу сделать. Он психически здоров, а значит твоё присутствие здесь бессмысленно.

— Ты действительно не хочешь уходить? — Внезапно повернувшись в Клеа, серьёзно спросил мальчик.

— Да. И не надо на меня такое думать!!

— Мне, вообще–то, всё равно, уйдёшь ты или останешься. Равнодушно проговорил мальчик.

Клеа заметно обиделась, а психиатр заинтересовался.

— Хотя нет, если уйдёшь, мне будет лучше. Не надо ни с кем лишний раз разговаривать, больше времени смогу уделять учёбе.

— Да я!….. — девочка даже задохнулась от возмущения.

— Ну что ж. Если так, то в этом случае у меня имеются некоторые основания опасаться за твой разум. А значит, я вынужден оставить Клеарис здесь. — Тяжело вздохнув, сообщил неожиданное решение психиатр.

— Да я сама не останусь!

— Мне очень жаль, но я должен оставить все, так как это есть сейчас. Клеарис, вы уже привыкли к молчанию, а он притерпелся к вашим разговорам. Кто–то новый может только ухудшить ситуацию. — Со всей серьёзность объяснил мужчина, однако, едва сдерживаемая улыбка, всё же мелькнула на его губах.

— Да идите вы со своими решениями! — продолжила возмущаться Клеа.

— Я не согласен. Без неё будет тихо и спокойно. — Возразил мальчик.

— А теперь я всё же пойду, у меня сегодня ещё много дел. — С абсолютной уверенностью в своей правоте заявил психиатр. После чего невозмутимо, но спешно покинул комнату.

И парень, наблюдавший весь разговор, и сами дети прекрасно всё поняли, тем не менее, правила игры иногда нужно соблюдать или, по крайней мере, делать вид что соблюдаешь.

Несмотря на явную ошибку, психиатр имел действительные основания опасаться за здоровье мальчишки. Правда, какие конкретно, он толком не знал, его об этом настойчиво предупредил Инструктор. При этом он бросил непонятную по смыслу фразу — «Иногда утром он много пьёт воды». К чему бы это?

В конце учебного года, мальчишка в очередной раз нарушил все неписаные правила. Он захотел сдать экзамены за седьмой курс. Ну, и заодно выпускные испытания. Срочно собранный преподавательский совет ничего не решил. То, что все экзамены будут сданы этим неуёмным учащимся, никто не сомневался. Тем не менее, почти все сходились во мнении, что в одиннадцать лет нельзя приступать к работе в разведке, тем более в его случае, так как он готовился стать курьером. Как и ожидалось, Инструктор предлагал согласиться. Совершенно неожиданно для всех в поддержку выступил психиатр. Но он предложил не просто согласится, а сделать исключение исходя из обстоятельств, связанный с жизнью мальчика. Спор мог продолжаться ещё долго, однако верхнее начальство выразило согласие с предложенным досрочным экзаменом.

Конечно, и экзамен, и испытание, следовало сделать более сложными и оценивать их строже. Инструктор немедленно отреагировал фразой, что он видел всё это начальство в одном месте и в соответствующей обуви, и теперь он против досрочных экзаменов. Однако никто уже ничего не мог сделать. Приказ от начальства получен, согласие учащегося имеется.

Клеарис тоже порядком удивилась и даже возмутилась. Она не понимала, зачем нужно так спешить, ведь всё равно на нормальную работу, раньше нужного возраста, не поставят.

— Тогда зачем?!

— Потому что эта комната теперь мой дом. Ты разве не заметила, что она находится в крыле служебных помещений?

— Заметила, конечно. И что?

— У меня ничего и никого не осталось, только память. И ещё — я должен отомстить.

— Отомстить? — немного испуганно переспросила девочка. Слишком уже это безмятежно прозвучало — «отомстить».

— Да. Я прекрасно понимаю, что не имеет смысла искать исполнителей и заказчиков. Если меня никто не сможет остановить, то заказчик сам меня найдёт. А я пока подумаю, что мне с ними сделать.

В прозвучавшем заявлении, впервые на памяти Клеа, прозвучала сильная эмоция. Дежурный тоже встрепенулся, сделал отметку в журнале, потом несколько секунд хмуро смотрел на служебный телефон и, всё же, решил ограничиться уже сделанной записью.

— Тебя могут остановить раньше. — Тихо возразила Клеа.

— Нет. Если в этой организации нет предателей, то противник не сможет меня остановить.

На этот раз дежурный не стал трогать журнал, а сделал вызов начальнику службы безопасности. Мальчик никого конкретно не обвинял, однако такое утверждение, само по себе, значит очень много. Особенно для службы безопасности.

— Ладно. У меня завтра экзамен. Нужно отдохнуть.

— Тогда я, пожалуй, не буду тебе мешать.

— На счёт мешать не знаю, а помочь можешь.

Девочка сильно удивилась, обычно всё происходит наоборот.

— На сколько мне известно, твои знакомые изнывают от любопытства.

Пригласи их, ну не всех конечно. Все просто в комнате не поместятся.

Устроим вечеринку.

— Но… ты… может быть, лучше книги полистаешь или поспишь? неуверенно ответила Клеа.

— Да ладно тебе. Все эти книги я и так знаю на память. А отдых это не обязательно сон.

Клеарис представила, сколько ещё слухов и сплетен появиться после этой вечеринки и довольно рассмеялась. Такой отдых тоже неплох.

— Тогда я приглашу весь свой курс, это немного, всего тридцать один человек.

Вечеринка состоялась. Она без перерывов неожиданно перетекла в утренник и, почти все участники, в сонном состоянии вынуждены были отправиться на занятия. Преподаватели, конечно, не обрадовались, что некоторые учащиеся прямо–таки засыпают на ходу, но так как причину уже знали все, то дело ограничилось устным порицанием.

Экзамены этот нахал сдал на отлично. А вот с испытанием получилось сложнее.

Испытание — это максимально приближенное к реальности выполнение задания соответствующей специализации. В данном случае, нужно было взять информацию у одного и передать другому. Информационному курьеру для выполнения задания предоставляется нужная информация:

где кого искать, а так же легенда на тот случай если кто–то будет настойчиво спрашивать — кто он такой и вообще что делает там, где ходит. Во время выполнения задания, информационный курьер, как правило, идёт один. Явного оружия у курьера нет, но имеется с десяток видов различных отравляющих веществ и, естественно, разная химия для защиты от подобных атак направленных на него. Хотя, для успешного выполнения задания, курьер может взять всё, что посчитает нужным, начиная от швейной иголки, заканчивая танковым полком и вертолётной эскадрильей. К слову, от швейной иголки курьеру больше пользы, чем если его будут сопровождать танки и вертолёты. Тем не менее, информационного курьера постоянно сопровождает группа прикрытия, их обязанность обеспечить его безопасность на всём пути, пока не вернётся на базу или пока кто–то другой не возьмёт на себя его защиту. Вообще, информационный курьер — самая опасная для жизни специальность. В случае невозможности захвата их убивают без всякого сожаления, если противник всё–таки захватит, то курьер сам обязан обеспечить сохранность полученной информации. Кроме этого — могут сдать свои, если возникнет такая необходимость. Случаев, когда информационного курьера вытаскивали из плена, очень мало. За всю историю организации всего три раза. При чём все трое, в последствии, не вернулись к работе, да и куда они потом делись, история умалчивает. Каждого, кто изъявляет желание стать информационным курьером, знакомят со всеми последствиями этой работы, не забывая сказать, что и свои тоже не всегда помогут, а иногда даже наоборот.

Однако, статус такого курьера в организации, очень высок и поэтому многие, не боясь возможных неприятностей, идут на эту специализацию.

Кроме того, чем дольше курьер работает, тем выше его статус. Самый верхний уровень - свободный информационный курьер. Такому никто не имеет права приказывать, только рекомендовать или попросить. А вот он, во время выполнения задания, может затребовать абсолютно любую помощь и все обязаны ему помочь, и обеспечить его безопасность любым допустимым способом. Статус «свободный» даёт очень большие привилегии, но и невероятно опасен. Такие курьеры получают доступ до самой секретной стратегической информации, что само по себе очень вредно для здоровья.

Конечно, для проведения испытания создаётся упрощённая и полностью безопасная ситуация. Но, как говориться, никто не застрахован от сюрпризов, тем более неприятных.

Забрать требуемую информацию оказалось не сложно. За ним не следили, позволив беспрепятственно взять её. По дороге к тому, кому нужно доставить эту информацию, один раз разыграли преследование, но потеряли объект меньше чем за минуту. И не только преследователи, группа прикрытия тоже. Мальчишка отключил свой маяк и личное средство радиосвязи. Несмотря на масштабные поиски, его так и не смогли найти. Командир группы прикрытия даже немного запаниковал, всё–таки охраняемый объект исчез и за это с него спросят, если они не найдут первыми. Найти, не нашли, однако мальчишка сам сообщил о себе. Аккуратно переместив часть группы прикрытия к объекту охраны, сам командир остался на месте, изобразив суетной поиск, из–за чего преследователи тоже стали паниковать.

Обычно информацию передают резиденту или связному на явочной квартире, данный случай не стал исключением. Напрямую, к месту постоянного проживания резидента или связного, приходят очень редко.

Потому, что если курьер не заметит слежки, то может стать виновным в гибели десятков агентов.

Мальчик пришёл раньше, чем его вообще ожидали. Получатель информации был обычным горожанином, обычного среднего города. Дом, где он сейчас обитал, стоит третьим со стороны выхода на трассу.

Семь пятиэтажек, стоящих прямоугольником, образовывали большой двор.

Две детских площадки, три больших клумбы, обязательные клумбы перед каждым домом, два десятка деревьев должны были придать этому двору уютный вид. Однако, некоторые жители постарались добавить чуток авангардизма. Десятки автомобилей стояли везде, где можно было их поставить. Множество смятых пивных банок, небрежно разбросанных в районах вечернего скопления подростков, густо присыпаны окурками и покрыты плевками. А так как эти подростки по старой памяти лезли на детские площадки, то там регулярно образовывались мусорные завалы.

Старый разбитый асфальт, места давнего копания в земле — вероятно, кто–то что–то искал, а после завалил яму, не удосужившись выровнять место. Всё это и много другого, более мелкого, создавали ощущение, что сюда пришло будущее; так сказать ядерная война успешно состоялась, а этот двор — самое благополучное место на всей планете.

Тем не менее, дети играли, взрослые занимались своими делами, и никто не обращал внимания на окружающее безобразие.

Однако не все были равнодушны, кое–кто развлекался в меру своего разумения. Наглый, братковатого вида тип забавлялся тем, что натравил своего бультерьера на дворового кота. Бедняга спасался, как мог, то есть сначала залез на дерево, но детина его стряхнул, силы–то много. Псина погналась и прижала кота к стене дома, он не успел добежать до открытого подвального окна. Кот уже получил пару сильных ран и готовился серьёзно порвать собаку напоследок. Но вмешался мальчик. Никому неизвестный мальчик. Он, едва сообразив, что происходит, подбежал к братку и грубо потребовал оставить кота в покое.

— Ты, что щенок?! Совсем наглость потерял?!! Да мой Кирпич тебя сейчас научит вежливости!

Пёс, на мгновение отвлекся, услышав возмущённый вопль хозяина, а кот воспользовался ситуацией полностью — мгновенно сорвался с места и скрылся в подвальном окне.

— Ты что наделал!? — разозлился хозяин собаки. — Так, короче!

Кирпич, оторви ему задницу! — приказал хозяин собаки, показав на мальчишку.

Псина с радостным рыком кинулась на ребёнка. Многие видели, но все боялись.

А вот предполагаемая жертва не боялась. Мальчик резко скользнул в сторону, пропуская собаку мимо, в его руке блеснула тонкая металлизированная нить, которая мгновенно закрутилась вокруг шеи псины. Ни бультерьер, ни его хозяин, не говоря уже о случайных свидетелях, не успели даже осознать, что происходит. Мальчик, без видимых усилий и эмоций, потянул нить вверх, затягивая получившуюся петлю потуже и, заодно, приподнимая передние лапы пса над землёй.

Хозяин отреагировал секунд через тридцать, когда услышал хриплое повизгивание задыхающегося пса. Он глухо рыкнул и шагнул к наглому пацану и тут же согнулся от слепящей боли, возникшей ниже солнечного сплетения. Мальчик выше просто не дотянулся, левой рукой тяжёлую псину держит, так что ударить пришлось правой. Братку не помог его толстенный пресс из тренированных мышц. Получив завершающий удар в челюсть, он упал, потеряв сознание на пару минут.

Когда хозяин пса упал, мальчик резко дернул нить вверх, подождал десяток секунд и отпустил почти задушенную животину на землю. После невозмутимо снял удавку, тщательно протёр, оторвав для этого кусок рубашки поверженного, и спрятал. Хозяин очнулся раньше, чем пёс смог сам встать. Мальчик спокойно сидел рядом, дожидаясь, когда владелец собаки сможет заговорить. Тот не заставил себя долго ждать, однако говорить отказался, подхватив своего пса на руки, убежал, пообещав, что в следующий раз позовёт сюда своих правильных пацанов. Пожав плечами, мальчик продолжил выполнение задания. Вот только явку он провалил без всяких сомнений. Но, это не главное, после передачи информации получатель легко сможет исчезнуть, часа три у него будет точно.

По быстрому завершив дело, не забыв предупредить о случившемся, он спешно вышел во двор и направился к тому подвальному окну, куда скрылся раненый кот. Окошко оказалось зарешёчено, вырвать прутья особого труда не составит, но очень не хотелось обращать на себя внимания, больше чем уже получилось. Однако его и так заметили и подошли сделать замечание.

— Молодой человек, — очень обстоятельно начал интеллигентного вида мужчина, — вы здесь живёте?

— Нет.

— То, что вы спасли кошку — это хорошо, но бить взрослого человека было неправильно.

— В следующий раз я его возможно убью. — Ответил мальчик и пошёл вдоль дома, направляясь к среднему подъезду, обычно там находиться вход в подвал.

— Вы поступили неправильно. Кошку вы спасли, но тот мужчина разозлился, вы отсюда уйдёте, а нам здесь жить!

— Кота. — Невозмутимо проговорил мальчик.

— Что? — не понял защитник общественности, видя, что объект воспитательной беседы уходит, он был вынужден последовать за ним.

— То был кот.

— Почему вы от меня уходите? Это некультурно с вашей стороны.

— Заткнись. — Коротко бросил мальчик.

— Что?!

Мальчишка повернулся и сильно, но беззлобно ударил взрослого в живот. Когда интеллигентный воспитатель упал, на сцену выскочила какая–то тётка. Такая громадная, объёмная, уверенная в своей личной правоте во всем, баба. Она высунулась из окна первого этажа, как раз над мальчиком и громко взвизгнула.

— Вот дожили! Твои родители видать алкоголики! Какие родители такой и сын! — Громко постановила она.

— Парень, зря ты Валерьяна ударил. — Сказал подошедший мужик. Он конечно зануда, но правильные вещи говорит. Ты уёдёшь, а нам здесь жить.

— Дверь в подвал в этом подъезде?

— Да, а что? — Ответил мужик, слегка опешив от спокойной уверенности неизвестного пацана.

— Там замок?

— Нет, на болт закручен.

Мальчик кивнул и, не оглядываясь, вошёл в подъезд. Когда за его спиной закрылась дверь подъезда, то на улице послышались негромкие возмущённые восклицания. Тетка, которая выглядывала из окна, поспешила перехватить нахального мальца. Она привыкла к безнаказанности за своё хамство; дети её боялись, взрослые старались не вмешиваться.

— Я тебе покажу, как драться! — вскричала она, резко распахнув двери, вероятно, хотела таким приёмом сбить с ног или хотя бы ударить малолетнего нахала.

Вот только дверь ударилась обо что–то твёрдое и сильно отскочила обратно, больно ударив уверенную в своей правоте тётку. Мальчик невозмутимо продолжил путь дальше.

Дверь в повал действительно была закрыта на болт. Постояв в нерешительности с минуту, внизу было темновато и тянуло вонью, и, когда совсем уж было решил открутить пальцами, ему помешали. В подъезд вошёл давешний мужик, подойдя, он протянул гаечный ключ.

— Вот. Двумя надо. Ты держи, а я буду крутить. — Объяснил он.

Тут опять выскочила тётка, но в этот раз со шваброй наперевес.

Мальчик обречено вздохнул и текучим движением сделал шаг в её сторону, прыжок вверх, разворот и несильный удар в голову шваброносительнице. Та немедленно падает назад, а мальчишка резким ударом руки перебил швабру по середине.

— Мои родители не алкоголики. — Неожиданно жёстко проговорил он.

— Да мне плевать на твоих…. — на большее времени у скандальной бабы не хватило. Мальчишка ударил её в лоб резко и жестоко, и тётка монументально завалилась на спину.

— Гм? Не слишком круто? — на удивление спокойно поинтересовался мужик.

— Нет. — Ответил мальчик.

Подвал открыли быстро и дальше пошли вместе. Мужик оказался местным сантехником, жил в этом доме, только в другом подъезде, так что хорошо ориентировался в подвале.

Когда спустились вниз вонь усилилась, заодно стало видно её источники. Лужи, какая–то грязь, слизь, непонятные тряпки и много чего ещё. Один раз попался скелет животного, и одни раз не совсем скелет. Крысы, на удивление, не сильно демонстрировали своё присутствие. Наверно боялись мальчика. Около подвального окошка, чуток в стороне на полу у стены, лежала какая–то достаточно чистая тряпка, а на ней шестеро очень маленьких котят, им было дней пять, вряд ли больше, так как глаза уже открылись. Их мама стояла рядом и предупреждающе шипела на пришедших людей. Мальчик, не останавливаясь, прошёл дальше, всё–таки у него сейчас другая цель.

Мужик невесело угукнул.

Тот раненый кот нашёлся дальше, метров через десять. Он лежал на довольно сухом участке пола и негромко мявкал. Кровь ещё тела из ран, хотя он и пытался их зализать. Мальчик на секунду замер, внимательно смотря на кота и после, стремительным шагом направился прямо к нему. Всё–таки этот кот сильный боец. Он не понял, кто к нему приближается и зачем, в таком состоянии вообще мало что можно сообразить. Но то, что шёл человек, было очень хорошо понятно, а значит враг или ещё хуже — не_друг. Мальчик присел, чтобы взять раненого кота на руки, но тот, резко вскочив, кинулся прямо в лицо, воинственно воя. До лица он так и не добрался, тем не менее, в руки вцепился, что было сил, и даже порвал до крови. Мальчик внешне никак не отреагировал на боль и, чтобы остановить кота, просто прижал его к себе, аккуратно, стараясь не делать ему ненужную боль. Голова оказалась на правом плече мальчика и котяра, некоторое время, старательно злобно выл прямо в ухо. Минуты через две, кот замолк и попытался вырваться, но неизвестный человек держал его крепко, хотя и мягко. Немного подергавшись, кот расслабился — устал он или это хитрость, мальчик выяснять не стал, он просто направился к выходу из подвала. Мужчина молча пошёл следом. Когда они дошли до кошки с котятами, мальчишка остановился.

— У меня руки заняты. — Сказал он, ничего конкретно не объясняя.

Мужчина, тяжело выдохнув, присел рядом с котятами, почесал себе макушку и, взяв за углы тряпку, поднял всех разом. Кошка враждебно фыркнула, но кидаться не стала, просто пошла следом.

Выбравшись наверх, спасатели были вынуждены остановиться. Дверь в подвал была закрыта на замок.

— Вот же злобная стерва! — Очень эмоционально воскликнул мужчина, потряся решётку двери.

— Сейчас открою. — Уверенно сказал мальчишка. Он просунул левую руку между прутьями, взялся за замок и стал его поворачивать, чтобы сломать дужку замка.

К немалому удивлению мужчины, раздался резкий хруст и дужка поломалась. Отбросив сломанный замок в сторону, мальчик направился к выходу. Проходя мимо двери вредной тётки, он резко ударил левой ладонью в место, где расположен замок этой двери. Внутри квартиры раздался испуганный вскрик и тяжелый, мягкий бум.

— Может, не нужно было так? — примирительно спросил мужчина. Всё–таки женщина.

В ответ мальчишка неопределённо пожал плечами.

На выходе из подъезда их уже ждали — толпа народа, не меньше двадцати штук.

— Я хочу… — начал защитник справедливости.

— Заткнись. — Зло сказал мальчик.

И защитник резко замолк.

— Чем вы недовольны? Тем, что одному братку сделали больно?

— Да. Ты уйдёшь, а нам здесь жить! Он нам будет мстить. — Подал голос кто–то из толпы.

— Нет. Я уйду, а он здесь останется. И вы здесь живёте.

— Вы же люди! Почему вы позволяете собой помыкать?! Ведь эти типы вас за холопов считают! — Несдерживаемая ярость мальчишки больно ударила по нервам собравшихся людей. — Если он не хочет по–хорошему, заставьте по–плохому!

— Тогда мы будем такие же, как и они! — патетично воскликнул защитник нравственности.

— Конкретно вы, уже сейчас, хуже любого из уголовников. Вы не просто трус, вы ещё и добровольный холуй. Вашего хозяина обидели вот вы и шумите.

— Да я…

— Замолкни. — Грубо прервал мужик, стоящий в первом ряду в толпе.

— Ты прав малыш, но что мы можем? Сейчас этот уголовник один, но у него есть подельники, деньги, настоящее оружие. Милиция скорее нас арестует, чем его.

— Все они целиком зависят от вас. Им нужны только слуги с собачьей преданностью.

В несанкционированно возникшем митинге возникла пауза, в наступившем напряжённом затишье обиженное мявканье котят, завязанных в тряпке, почему–то стало слышно особенно сильно.

— Там котята? — спросила женщина с левого края.

— Да.

— А у той картонной дурилки — псина. — Задумчиво проговорил мужчина из первого ряда. — Я хочу взять котёнка. Думаю, дочка обрадуется.

Шестерых котят забрали сразу, а тем, кому не хватило, откровенно огорчились. Кошка сначала беспокойно бегала между теми, кто взял котят, потом и её подхватили на руки.

— Но как же так? Ведь собака друг человека! — попытался в своей манере возмутиться собравший митинг мужик.

— Собака — слуга человека. — Резко сказал мальчик и, спокойно закончил, обращаясь к счастливым обладателям котят. — Они ещё очень маленькие.

Пока люди радостно обсуждали случившееся, мальчик незаметно ушёл.

Кот, которого он всё это время держал в руках, совсем прекратил дергаться, но стал мелко дрожать. Хотя раны перестали кровоточить, легче от этого не стало.

Испытание закончилось не так, как обычно. Мальчишка вызвал на связь прикрытие и поинтересовался, обязательно ли ему самому возвращаться на базу или они могут организовать транспорт. Так как условный противник всё ещё искал потерянный объект, то возвращение прошло в лучшем виде. После недолгих споров, в госпитале взялись лечить кота. За разбором прошедшего испытания комиссия провела всю ночь. А утром, когда командир условного противника ненавязчиво поинтересовался, долго ли ещё будет прятаться курьер, не лучше ли ему сдаться? Так как из города его всё равно не выпустят. Смеялись долго и все. После этого отправили человека в тот двор, где мальчик нашёл кота, поспрашивать о недавних событиях. Оказалось, никто толком не запомнил мальчика, все почему–то говорили о серьёзном подростке лет семнадцати. Блатной, которого он уделал, утверждал, что это был какой–то боксёр, маленький и чернявый. Бультерьер вообще сипел и отказывался отходить от хозяина.

Получилось, что этот наглый, нахальный, занудный мальчишка, всё–таки прошёл испытание. А то, что в конце не совсем по правилам, то ведь преследователи его так и не нашли. Впрочем, в нормальной ситуации, ему бы всё равно не выдали аттестат об окончании школы раньше семнадцати лет, если бы не ясный приказ верхнего руководства.

Аттестат — это не просто бумажка, в которой расписаны оценки по изученным предметам, это целый пакет документов, включая новый паспорт и новое свидетельство о рождении. Фактически он теперь считался совершеннолетним и мог работать полноправным информационным курьером.

Та комната, в которой пришлось прожить три года, действительно стала для него своеобразным домом. Настоящего опекуна на самом деле нет, родственников нет, ничего из наследства тоже нет. Поэтому, с молчаливого согласия разнообразных начальников, эту комнату закрепили за ним. Так как до первого настоящего задания было ещё не меньше двух месяцев, можно было расслабиться. Кота из госпиталя выпроводили через четыре дня. Крепкий дворовый котяра быстро пошёл на поправку. А когда смог ходить не падая, стал ловить провода аппаратуры контроля, потом погнался за медсестрой, которая несла капельницу. Поэтому его быстренько признали здоровым и отдали тому, кто принёс.

Кот смотрелся немного забавно с двумя белыми заплатами из биомедгеля, которым закрывают раны. Это вещество быстро твердеет на воздухе, но остаётся довольно эластичным и пропускает воздух, а спустя сорок часов само отваливается.

В комнате кот повёл себя очень уверенно, не испугался, вытер собой всю пыль под кроватями, исследуя новое местожительство. Особое внимание уделил ванной и туалету, хотя туалету всё–таки больше.

Затем долго таращился в окно, пытаясь понять, что там за стеклом, а поняв, потерял к нему интерес. Сам нашёл кровать мальчишки и, громко мяукнув, запрыгнул на неё. Потоптавшись по всему одеялу, улёгся в ногах.

Вечером того же дня в гости пришёл психиатр. Сначала прошла вежливая беседа, затем мужчина посетовал на некоторых присутствующих, из–за которых теперь, основной темой разговоров среди учащихся младших курсов, стало аниме. Потихоньку дошли и до кота. Психиатр оказался большим любителем собак и обиделся на резкую фразу мальчишки, что собаки это слуги.

— За что ты их так не любишь?

— Люблю, конечно. Собачатина вообще вкусное и полезное мясо.

Мужчина даже опешил от такого ответа, особенно если учесть серьезность тона.

— Да не обращайте на него внимания. Это он так шутит! — С досадой пояснила Клеарис.

— Шутка?

— Да. Шутка.

— Ну, хорошо. И всё–таки? — Вернулся к своему вопросу мужчина.

— Ответ очевиден. Вспомните собак. Они верные преданные существа, они служат человеку как хозяину, полностью доверяя ему свою жизнь.

Так же поступают верные слуги. Слуги не могут быть друзьями — это наёмные работники.

— Ты не знаешь преданность собак!

— Знаю. Примерно так же поступали старые верные слуги–люди. Они просто не представляют себе жизнь без хозяина, который о них заботится и о котором можно заботиться.

— Темперамент собак бывает разный. — Возразил мужчина.

— Конечно. Но, в общем, всё именно так.

— И, тем не менее, я не согласен.

— Да? Тогда приведите мне пример, когда вы заставляли своего друга что–нибудь делать, стелили ему в коридор?. Чтобы к другу относились, как относятся к собаке?

— На такое возразить трудно. Но, тогда получается, что друг человека — это кот?

— Можно сказать и так. Помните сказку Киплинга про кота, который гуляет сам по себе?

В этот момент Клеа почем–то расхохоталась, она рассматривала на экране компьютера здоровенную трёхмерную бухгалтерскую таблицу, готовясь к сдаче зачёта по экономике и, заодно, слушала заумные рассуждения о верности и дружбе. Психиатр глянул на неё профессиональным взглядом и поинтересовался причиной неуместного смеха.

— Кот, который гуляет сам по себе — это кот Мёбиуса. — Смеясь, проговорила девочка.

— Гм. Согласен, смешно. И что там с этим котом?

— Мужчина согласился принять всех диких животных, которые пришли в пещеру, но как слуг, а кота отказался.

— Да, припоминаю.

— Всё очень просто. Кот будет помогать, только если захочет, и будет помогать так, как захочет. Не очень любит воду, любит играть, поваляться, поспать, съесть вкусное и так далее. То есть, типичное поведение мужчины.

— Реакция мужчины в той сказке — это реакция самца, который никогда не потерпит в одной пещере второго. — Согласился с описанием кота, психиатр.

— Но, это ещё не всё. Общее схема реакций кота похоже на человеческие реакции. Такой же наглый и ленивый, но очень обаятельный, не лезет с постоянной демонстрацией дружбы, не облизывает, не слюнявит, не грызёт тапки, не выпихивает вас из вашей кровати, хотя не прочь стянуть на себя всё одеяло, сам моется и не забывает обиды. Может простить, но не за кусок сочного мяса, которое обязательно съест.

— Нда…. Знаешь, твои рассуждения достаточно логичны. Но, всё же собаки помогают, пусть служат, но они помогают.

— Конечно, собаки помогают. Никто спорит. Коты тоже помогают, у их своя область действий. Глупо сравнивать телефонный аппарат с сотовым телефоном.

— Я так понимаю, телефонный аппарат — это собаки?

— Конечно. Я не против собак, но в моей жизни им нет места. А вот кот спокойно меня дождётся, не будет устраивать истерик и слюнявых восторгов, его даже не переманишь, как собаку.

— Это ещё почему?

— Да потому, что для котов главное, как к нему относится гипотетический хозяин.

— Так же как и в дружбе. Только и собаки на такое способны. Но это для них исключение.

— Я хочу вас успокоить, это только моё личное мнение. Ведущие кинологи мира утверждают, что собака друг человека. Как ни как, а мировые авторитеты.

— Да ну тебя! — С улыбкой буркнул взрослый. — Пойду я отсюда.

Умные вы здесь слишком.

Когда взрослый ушёл, мальчишка взял кота на руки, подержал несколько секунд прижав к себе, и положил обратно, где взял. Кот стоически перенёс это проявление телячьей нежности, внешне изобразив убедительное мужественное терпение. Но после, снова устраиваясь на подушке, он негромко замурлыкал.

Кот стал местным любимцем. Он ходил где хотел, несколько раз серьёзно поцапался с любителями потаскать за хвост, даже жаловаться приходили. Директор школы уже начал серьёзно подумывать пересилить мальчишку в отдельную квартиру, а то не школа получается, а цирк и директор в нём за главного клоуна. Для пресечения продолжения безобразия он даже написал приказ запрещающий держать учащимся животных. Правда, мальчишка, источник всех этих безобразий, не попал под действие приказа, так как уже месяц перестал быть учащимся.

Как раз на пике всей весёлой суеты, связанной с похождениями кота, его хозяину пришлось заняться делом. Он получил первое задание, из которого, по задумке СБ, не должен был вернуться.

Слишком он свободный, неуправляемый и уверенный в себе. С точки зрения службы безопасности организации, такие очень подозрительны и опасны. С СБ согласились контрразведчики и, чтобы материал не зря пропал, предложили заодно пустить «дезу» противнику. То, что эти взрослые дяди готовили отправить на гибель ребёнка, их не смущало.

Во–первых, он сам виноват — незачем быть таким независимым.

Во–вторых, это же не просто так, а во имя высшей цели! Потом, после, его наградят, будут ставить в пример и устраивать прочую лабуду, которую так любит устраивать начальство в память по безвременно ушедшим, тщательно скрывая, что сами этому уходу и поспособствовали.

Вот только конкретно этот «безвременно ушедший» вернулся и никто не смог остановить его. Мальчик побывал в плену у противника, сбежал, а тех, кто пытался остановить — уничтожил, безжалостно и не оглядываясь. По возвращению к своим, первым делом пошёл в отдел планирования и устроил грандиозный скандал. А мужику, который намекнул, что так со старшими по званию не разговаривают, свернул челюсть одним ударом. Следом досталось СБшникам, а там дело дошло и до контрразведки. Мальчишку не успели остановить, он слишком стремительно перемещался по территории базы. Закончив громить начальство, он успокоился и вернулся в свою комнату, где его встретил кот.

Кот нагло возлежал на рабочем столе, всем видом показывая, что ему здесь удобно и только попробуйте согнать. Важно посмотрев в сторону открывшейся входной двери и разглядев, кто пришёл, котяра лениво поднялся, потянулся, красиво спрыгнул со стола, солидно продефилировал к мальчишке, потёрся ему о ноги, муркнул и сел, глядя в глаза. Сразу сообразив, что хочет кот, мальчик улыбнулся и достал из кармана игрушку. Тёмно–серая крыса выглядела как живая и пахла соответственно. Продавец в зоомагазине объяснил, что внутри игрушки кусочки вяленой крольчатины, а шкура из настоящей крысы, то есть вся игрушка полностью съедобна. Кот отнёсся к подарку с энтузиазмом меньше чем через час выпотрошил шкуру и выскреб содержимое. Съесть не съел; раскидал по всей комнате кусочки крольчатины, пустую измусоленную шкурку положил на подушку, а сам, улёгшись рядышком, стал довольно умываться. Все, кто мог наблюдать, как кот потрошил игрушку, от души повеселились. Видеозапись этих событий даже стала на какое–то время хитом.

На то, что свои сдали противнику, мальчик смотрел спокойно информационный курьер постоянно рискует. Но и начальство должно получить всё, что заслуживает. За себя он не боялся; здание выполнено в срок, противник до сих пор мечется в поисках наглеца, посмевшего после побега из плена вернуться и устроить дополнительные разрушения. Ну и самое забавное, он принёс кое–что из содержимого сейфа начальника базы противника: не очень толстая папка со списками и три компьютерных диска.

Такое громкое возвращение курьера было впервые в истории. Однако нахального мальчишку не наказали, ему повысили статус, наградили за мужество и через месяц отправил на новое задание. На этот раз сдавать его никто не собирался.

За год успешной работы о нём говорили только самое лучшее, конечно, если исключить «нахальный», «наглый», «бесстыжий» и прочие подобные эпитеты. А вот в СБ противника, как раз наоборот, ничего хорошего о таком информационном курьере не думали, но мечтали придушить и, если можно, то два раза. Всё же, несмотря на подвиги, своё руководство такого героя недолюбливало. Поэтому, во избежание дальнейших нервных срывов у отдельно взятых начальников, его сделали свободным информационным курьером, тем более, что в этом регионе кроме него, было всего два таких курьера. Не то, что бы все этому были рады и счастливы, но вздохнули спокойней — теперь его высокий статус позволяет им мириться с его самообладанием. А ещё через год, все в руководстве как–то привыкли, а некоторые уже подумывали — не поторопились ли? Тем не менее, этого мальчика теперь очень ценили и всячески старались обеспечить его безопасность. Если на базе это не представляет труда, то на заданиях его очень часто теряли из виду, а противник, в свою очередь, не стеснялся в средствах.

Однажды пришёл срочный запрос на любого информационного курьера.

Нужно было взять информацию в Новосибирске и доставить в аналитический центр в Хабаровске. Ничего сложного: у одних взять, другим отдать. Если бы не одно «но». На этом маршруте уже погибли три курьера. При чём, прикрытие ничего не могли сделать, всё выглядело как несчастный случай. Но и это ещё не всё плохое. После гибели первого, информацию пробовали передать по интернету и прямой радиосвязью. В обоих случаях использовали двойной избыточный код защиты, то есть объём закодированной информации в четыре раза больше исходного. По интернету информация дошла в искажённом виде, при радиосвязи возникали постоянные помехи. Начальство совещалось недолго и единогласно решили послать мальчишку. Он, в свою очередь, не стал возражать. Тем более, что ситуация выглядела очень серьёзной.

Проблемы начались почти сразу после получения информации.

Совершенно случайно его приняли за хулигана и пытались арестовать. У двух милиционеров ничего не получилось, сработала группа прикрытия.

Дальше — больше: оборвавшийся карниз третьего этажа, нападения бешенного мастифа прямо на пешеходном переходе, лопнувшая шина у большегруза. Вроде бы случайность. В довершении, из прикрытия никто не ответил на вызов. Пришлось срочно «потеряться». Затем подозрительное спокойствие всех, с кем разговаривал по телефону;

ничего плохого не происходит, всё в порядке, информация больше не нужна, можешь возвращаться на базу. Окончательно ситуация стала понятной в Хабаровске. Появилась слежка, причём грубая, и никого знакомого найти не получилось. Ну, и в качестве дополнительного подтверждения, что противник вышел на тропу войны, неизвестные террористы взорвали здание, где располагались аналитики. Хотя, вероятнее всего, никого из них там не было — ни террористов, ни аналитиков. В очередной раз потерявшись, провёл небольшое расследование и убедился, что своих активных агентов в живых не осталось никого. Да и пассивных тоже задели, правда, их обнаружить сложнее. Никаких доступных средств дальней связи, телефонные переговоры наверняка контролируются. А времени до общей тревоги на станции наблюдения больше девяти дней. За всеми резидентами, агентами и курьерами, которые выполняют задание, ведётся наблюдение.

Конечно, никто за ними круглосуточно не смотрит, просто агенты раз в неделю дают знать о себе своему резиденту. А раз в месяц всех резидентов опрашивают, используя сложную систему фраз–паролей. Любая ошибка воспринимается как предполагаемый провал и, соответственно, на место отправляют группу зачистки. Настоящего агента не убьют, но неприятности у него будут. Кроме этих условных сигналов, каждый курьер, отправляясь на задания, делает отметку о выходе. Вторая при выходе на условленный маршрут к получателю. Третья — сразу после того, как передаст информацию получателю. Если по каким–то причинам курьер не успевает уложиться в две недели, то он по телефону должен сообщить о себе, позвонив резиденту региона, в котором на тот момент находится, на соответствующий телефонный номер. Если проходит больше двух недель времени, то объявляется общая боевая тревога. Ровно один миллион двести девять тысяч шестьсот секунд, мгновением позже звучит сигнал боевой тревоги. Остановить таймер можно двумя способами:

уничтожить станцию наблюдения и базу или ввести пароль, который сообщит курьер. Пароль знает только сам курьер и его электронная база знаний, которая защищена лучше, чем архив КГБ.

Выяснив, что все активные агенты уничтожены, пришлось двигаться дальше. Так как ситуация стала до безобразия опасной, в дело вступила инструкция, согласно которой, информационный курьер может выйти на связь только с тем кого знает лично.

Таких лично знакомых всего четверо — одного уже нет, второй в Москве, третий во Владивостоке, четвертый в Японии. На крайний случай есть ещё личный куратор, однако до Плутона пешком ближе.

Подумав, решил отправиться автобусом во Владивосток; в Москву ехать — нужно быть самоубийцей с манией величия.

В Уссурийске застал перестрелку своих и противника. То, что во Владивостоке ждут и надеются, сомнений не осталось, тем не менее, выбора не было. Отправитель особо предупредил, что через девятнадцать суток будет поздно, поэтому вперёд и только вперёд, а там видно будет.

«На подоконнике стояло тридцать три цветочных горшка — что–то там не так, подумал Штирлиц». Каким же надо быть самоуверенным болваном, чтобы добровольно идти туда, где вероятнее всего ждут подставные противника? Надеющимся болваном. Региональный резидент — Тимур. Дядя Тимур. По возрасту годится в деды, но просил, чтоб называл «дядя Тимур». Подставной был очень похож. Внешность, манера говорить, двигаться, голос. Но не всё, мелочи которые заметит тот, кто хорошо знает человека. К тому же он не знал правильных слов–ключей в пароле. Где вы сейчас дядя Тимур?

Противник уничтожил сотни людей, чтобы если не остановить, то хотя бы замедлить моё движение. За то, что бы я смог доставить информацию, заплачено сотнями жизней. Противник обнаглел до безобразия, что ж, пришла пора платить по счетам. И первым — вот этот региональный резидент «Тимур». Рисую послание, потом иду требовать чай липтон. Этот чай отвратительная вещь, как его только решились рекламировать? Естественно такого чая на кухне нет. Никто из наших не пьёт эту бурду, я тоже. Громко сетую и очень естественно направляюсь в ночной магазин. Но сначала прошу денег, на самом деле мне нужно оставить закладку — контейнер с ОВ внешне похожий на тысячерублёвую купюру. У магазина удобно расположились трое байкеров. Молодые парни верхом на своих мотоциклах пили пиво в пяти метрах от входа в магазин. Прохожу мимо, незаметно сунул ближайшему тысячную купюру и шепнул «нужно сбежать», а для вида громко буркнул, что пьют разные, где ни попадя. В магазине покупаю на взятые деньги пачку чая и сникерс. Охранник выглядит расслабленным, но нервы у него напряжены, движения пальцев рук прерывистые и суетные. Проходя мимо того парня, которому отдал деньги, бросаю купленное, всю сдачу и сажусь сзади него на мотоцикл. Парни были готовы и одновременно рванули вперёд. Возможно, для кого–то эти байкеры случайность, только не для меня. Дядя Тимур в прошлом сам любил гонять на мотоциклах, он даже сохранил свою байкерскую шкуру. Поэтому с пониманием относился к таким же, как и он в молодости, поклонникам езды на байке. Он познакомился с несколькими такими парнями, пару раз пригласил во двор своего дома, потом помогал запчастями, умело ремонтировал заковыристые поломки, однако умудрился сохранить своё хобби в тайне от соседей. И не смотря на свойское к нему отношение, его уважали. Байкеры любят пить пиво и пошуметь. Но, во дворе дома, где жил дядя Тимур, они вели себя сдержанно и отпугивали всякую мелкоуголовную шушеру. Поэтому все остальные жильцы ближайших домов не выражали протестов против присутствия байкеров, даже не догадываясь, что их привлекает в этот двор. На первый взгляд, присутствие этих парней ночью у магазина — случайность, но случайность спланированная. Спасибо дядя Тимур….

Парни довезли куда попросил — район фуникулёра, радом с бывшим ДВТИ. Переулок — справа здание института, прямо студенческое общежитие. Отдаю парням почти все деньги и советую надолго пропасть.

У них это получится — денег хватит. Нужно где–то переночевать, хорошо бы в кровати, нет кровати, зато есть дерево. Слева от фуникулёра идёт тропика, местами на ней встречаются полуразвалившиеся деревянные ступеньки и непорядочно стёртые, металлические. Зимой спуск и подъём по этой тропинке наверняка опасен для здоровья. Слева на склоне, кроме деревьев ничего нет, там достаточно темно и, маловероятно, что кто–то будет искать в таком месте. Можно отдохнуть до утра. Спать, сидя на земле прислонившись спиной к дереву, да ещё на крутом склоне, крайне неуютно. Поспать не получилось, продремал два часа, а дальше просто сидел, ждал рассвета. Думать и планировать что делать, в данном случае крайне опасно. План — логически связанная последовательность действий приводящих к нужному результату. Нужны удачные случайности. То есть то, что нельзя рассчитать. Однако, удачную случайность в нужном месте и в нужное время, нужно заранее подготовить. Тогда в чем случайность? Для меня в том, что нужное событие может и не произойти. Для противника — догадается, где искать. На рассвете свечение экрана сотового телефона стало незаметно со стороны, значит можно отправить SMS одному пассивному агенту. Он капитан буксира и всё, что от него требуется, оказаться в нужном месте в нужное время и принести с собой несколько бутылок минеральной воды и что–нибудь сладкое белковое. После отправки SMS приходится ждать девяти утра.

Тяжёлое это занятие — ждать. В девять звоню с телефона автомата в милицию и сообщаю, что на морской вокзал придут штук пятнадцать боевиков и устроят стрельбу. Грозный голос советуют перестать баловаться, иначе будет плохо. Отвечаю, что моё дело предупредить, а потом не жалуйтесь. Не поверят, но отреагировать должны, тем более разговор шёл не о бомбе, а о террористах.

На морском вокзале произошло всё так, как запланировал. Почти.

Ликвидаторы противника опоздали на четыре минуты, а у фонтана расположилась какая–то тётенька со своим малышом. Садомазохистка!

Разговаривать по сотовому телефону рядом с работающим фонтаном?!

Стрельбу устроили замечательную. В смысле — не заметить крайне сложно. Ухожу от них в ускоренном режиме. Думать быстрее, чем летит пуля, очень сложно, а двигаться ещё сложней. И все же я так умею.

Дорогое это удовольствие — за восемь секунд организм едва не порвало на куски. Буксир успел отойти дальше, чем нужно было. Ничего не поделаешь — задержка в четыре минуты, а человек все–таки на работе.

Жалко, что этот прыжок никто никогда не зарегистрирует. Устал до полного безразличия к жизни.

Эта была первая часть марлезонского балета — вступление. На стрельбу в таком масштабе наверняка обратят внимание, возможно даже наблюдатели проснутся. Спецслужбы страны заинтересуются теми, кто это безобразие учинил, и захотят побеседовать с ними на своих условиях. Противник вполне может договориться или задействовать Москву. Проще, конечно, надавить через начальство этих самых спецслужб. Вот только никто маасковских начальников не любит. Здесь приказ примут, но выполнять будут на своё усмотрение: куча блокпостов, усиленные патрули, проверка документов и автомобилей, перетрясут всех информаторов, с пристрастием позадают вопросы криминальным авторитетам. Всё это будет мешать спокойно работать противнику и, вполне вероятно, что кто–то из мелких даже попадётся.

Во второй части будут «танцы». Атака на административный офис противника и мой «уход» на север в сторону Ольги. А мы пойдём на север! Две группы по четыре человека — восемь. Простите ребята, я даже не знаю, стоит ли та информация в моей голове таких жертв.

После атаки поднимется большая суета и меня окончательно потеряют.

Следующий ход — попасть на корабль идущий в Японию. Конечно, в такой суете будет сложновато это сделать, но вполне реально. Однако придётся использовать двух однократных связных.

Капитан буксира оставил меня в порту, где складировали строевой лес на экспорт, а сам вечером предупредил своего знакомого. Конечно, тот не просто знакомый, но это мелочи. В качестве пароля используется электронная записная книжка, в которой будет только два языка: японский и английский. После короткого знакомства, мужик, он, кстати, старший в ночной бригаде грузчиков, попросил подождать некоторое время. Что делать — жду. Заодно решил русифицировать блокнот. Это оказалось сложно, на сайте производителя соответствующей прошивки не было, пришлось грузить свежую прошивку в память сотового телефона и с помощью редактора, вручную, переписывать все слова. А прошивка, к тому же, сжата! Впрочем, при наличии соответствующего программного обеспечения, это вполне решаемая задача. А в моём телефоне много чего было. К слову о инете.

Почему сижу и планирую турпоездку в Японию, вместо того, чтобы сообщить о себе через интернет своим? Хороший вопрос. Ответ ещё лучше. Из соображения безопасности. Причём, это не мои соображения, а кого–то из СБ. Боятся провокаций. Связываться с базой или станцией наблюдения можно только через спецсредства кодированной связи! Вот так. Потому сижу и мучаюсь. И потом буду мучиться. А когда вернусь других замучаю!!! Провокаций они боятся!

Такой суматохи совершенно не ожидал. Милиция, ФСБ и ФСК все вмести, и каждые в отдельности ловили. Кого? Меня тоже. В основном, конечно, искали тех, кто устроил стрельбу на морском вокзале. Та стрельба — моих рук дело, но они об этом вряд ли догадываются. После двух звонков со своего сотового, его пришлось оставить, предварительно включив самоликвидацию. После чего, поплутав по городу из стороны в сторону, добрался до здания, где расположено японское посольство. Может оно не посольство, а что–то другое, но там обитает нужный человек. А вон там окна его квартиры. Хорошая квартира, только вот не следовало ему оставлять окна незакрытые шторами. Хотя откуда он утром мог знать, что к нему придут гости?

Пол у окна ничем мягким не покрыт, но не страшно, главное, теперь можно полежать, вытянув ноги. Или протянув? Не, если меня поймают, тогда — да, тогда возможно протяну, хотя более вероятно, что другие протянут. Можно даже вздремнуть. Тихо, там за окном шумит город, а здесь покой. К счастью, пока не вечный…. Вот к чему эти пораженческие мысли? К поражению противника! Они хорошо всё рассчитали, обычная реакция курьера на преследования — скрыться.

Всех, кого смогли они уничтожили, теперь у меня одна дорога — в убежище. Но это они так думают, потому что не знают одной мелочи.

Тот, кого так старательно загоняют в угол, готовился к подобной ситуации с самого первого дня, когда снова вернулся в сознание. У вас сил не хватит, чтобы меня остановить. Сейчас мечутся, ищут, вероятно, пытаются как–то уговорить сдаться, иначе обещают новые жертвы. Фиг вам всем! Не сдамся. Но жертвы будут. Много.

Надо было как–то предупредить. Нервы, конечно, крепкие, но человек он пожилой, даже чуток побледнел. Ну что ж, начнём третий тур.

Заплыв на сорок морских миль, авантюризм чистой воды. Авантюра, с французского aventure, значит — приключение, похождение. Хорошенькое приключение! Да и на счёт «чистой воды» можно поспорить, не такая уж она чистая. Теперь хорошо представляю, что чувствует медуза, вытащенная на берег. Сил едва хватило отползти на десяток метров от воды, а чтобы забраться по склону на дорогу, вообще нет разговора. К тому же переохлаждение. Интересно будет услышать мнение Инструктора на этот мой заплыв. К слову, мне повезло. Выплыть на нужного человека, с первого раза не у всякого получится. Дальнейшее совсем просто. Два дня отдыха, в ожидании, когда же противник доберётся и за море. Таки они добрались! Идиоты! Ну, надо же хоть чуть–чуть думать. Раз до сих пор тишина, значит, кто–то кого–то ждёт. Поездка в убежище в компании со взрослым не составила проблем. Правда, по лесу пришлось идти в открытую, иначе те двое потеряли бы нас.

Устранить агентов противника оказалось на редкость просто, они вели себя как слепо–глухо–немые тупицы. Додуматься же, взять в плен информационного курьера объявленного на убийство. Вот и получили по контрольному в голову. А что, позлобствовать нельзя? Пусть боятся.

Отправляю сообщение на станцию наблюдения и активирую аварийную консервацию убежища. Теперь там большой пористый кусок камня. Зато, какая поднялась паника на станции. Но это там, а здесь спокойно сажусь на поезд. Сначала до Аомори, там пересадка на другой, идущий в Саппоро. Скоро бег закончится.

В поезде меня нашли. Если верить паролю, то свои. Хорошо конечно, что теперь есть новое прикрытие, плохо то, что теперь не расслабишься, придётся спешить. Кто–то у противника полный идиот и, судя по действиям, это тот, кто руководит охотой за мной. Придумать же такое — удар ядерными ракетами. Хотя, почему ядерными? Ракеты как раз самые обычные, на химическом топливе — это их боезаряды ядерные.

По радио сказали, что ракеты прямиком из–за океана. Впрочем, какая разница. И никакой паники. Ну не совсем, двое паниковали на весь свой вес. А русский турист устроил попойку. Напоил всех желающих в вагоне. Его понять можно — столько самогона и весь пропадёт! За двадцать минут выпили литров шесть. Какое у него сало! Аж слюни побежали. Нельзя. На общую радость, ракеты сбили ПВО России. Почти все рады, кроме жены русского туриста. Все мужики сволочи — на всё пойдут, лишь бы не испортить пьянку. Некоторая логика в её заявлении присутствует, но специфичная. Пьяное безобразие перешло в сольный концерт. Мужик, оказалось, совсем неплохо поёт. Приятно слушать, однако. Интересно, а почему никто не попытался взорвать рельсы? Или им кто–то усиленно мешает?

В Аомори очень легко получил билет, зачем–то полиция устроила повальную проверку документов, так что никто не мешал, и билет отдали сразу, даже ни о чём не спросив. Работа полномасштабного прикрытия во всей красе. Наверняка задействовали флот и авиацию.

Хорошо, что поссорил противника со спецслужбами России. А вот чья–то идея на счёт отельного купе в курьерском поезде как раз плохая. Я же не смогу подремать. Только кто сказал, что я воспользуюсь вашей добротой? Сдаю только что полученный билет, деньги оставляю здесь же, в мусорной корзине. В камере хранения должен лежать билет заказанный Нобору Ишигуро. Н–да. Опять отдельное купе?! Они, что, сговорились? Хорошо хоть вагон в начале поезда. Ладно, купе так купе. Угу. А что за билет в том конверте, который он мне дал? Гм?

Наверно в этом поезде других вагонов нет. Только отдельные купе на одного. Какие вы всё добрые, заботливые. Хватит плохое о своих думать. Кто ж знал, что так получится? Все, кроме меня. Пора садиться в поезд. Надо же, как мягко начал движение, а скорость быстро набрал. Что теперь? Может пойти в ресторан? Укачивает, спать хочется. Усталость давит как пресс. Что там на улице? Ночь. Тогда их вряд ли многие увидят.

Всё, иду в ресторан.

— Вы там как хотите, а я иду в ресторан. Пусть приготовят курицу–гриль, чай, хлеб и зелень. — Ага, наверняка сейчас начальство хватается за голову и, проклиная меня за глупость, приказывает всем всё бросить и обеспечить мою безопасность и наличие этой самой курицы. Они не могут принести мой заказ прямо сюда, ведь и убить могу. Ничего–ничего, скажите спасибо, что я заранее сообщил о своих намерениях.

— Что? Какая ещё курица–гриль? Куда он собрался? И чего ему не сидится?!! — Начальник службы безопасности станции наблюдения лично руководил защитой курьера. И когда ему из поезда, в котором ехал этот мальчишка, сообщили о курице, он с большим трудом удержался от резких выражений. Мало им, что ли проблем? Так ещё следи за курьером, пока будет гулять по поезду. И курица эта….

— Ну, так какие проблемы? Сделайте. Что значит — нет? А что есть?

Окорочка, грудинка и всё? Будет вам курица. Что опять не так? Угу.

Зелень, чай. Бумаги ему туалетной не надо? Не знаете? ТАК УЗНАЙТЕ!!!! Ладно. Конец связи.

Безопасник откинул от себя микрофон с наушниками и устало потёр себе виски.

— Где я ему курицу найду? А как в поезд её доставить? Этот же мелкий паразит не захочет ждать прибытия поезда на ближайшую станцию. Может вертолётом? Дожили — сейчас устроим войсковую операцию по доставки курицы–гриль в движущийся поезд! Ничего не забыл? Ах, да, зелень и чай. Ха! Ну, по крайней мере будет, что потом рассказать.

Закончив жаловаться самому себе, главный безопасник станции наблюдения подтянул за провод к себе наушники с микрофоном и принялся раздавать приказы.

Агенты противника тоже сопровождали курьера, и тоже слышали его заказ. Изумление переросло в недоумение. Мальчишка решил прогуляться по поезду, хотя это для него не очень опасно, но глупо, так ведь ещё заказал курицу–гриль. После короткого разбирательства выяснилось, что куриц целиком в поезде нет. Почти сразу возникла идея доставить курицу самим, логично рассудив, что прикрытие курьера будет ждать прибытия поезда на ближайшую станцию. Но как доставить? На машине не получится. Закинуть курицу в вагон к своему агенту? Вот будет замечательно! Обстрел скоростного поезда курицами гриль! Если это заметит курьер, то существует вполне приличный шанс уморить его смехом. Остаётся с воздуха, лучше всего вертолётом. Спецоперация по доставки жареной курицы в поезд, с целью отравить информационного курьера. Замечательно! Кому расскажешь — засмеют. А что делать?

Дождавшись, когда всяческая охрана отвлечется на десяток секунд, убедительно хлопнул дверью своего купе и громко щёлкнул закрываемым замком. А теперь тихонько, аккуратно лечь на полу и можно подремать.

Нет, будь у парней больше времени, то они сообразили бы, что никто никуда не уходил. А так, как бы стрельба не началась. Интересно кто первый?

То, что курьер покинул своё купе, стало немедленно известно всем, кто это хотел знать. Только никто его не увидел. Одни подумали, что просмотрели, другие — что–то очень похожее по смыслу. Агенты двух враждующих организаций столкнулись лбами в коридоре вагона. Как говориться, они узнали друг друга с первого взгляда. Тем не менее, никто не спешил начинать первым, у одних численное преимущество, другим почти нечего терять. В результате получилась забавная ситуация. С одной стороны стал собираться противник, с другой прикрытие. В очень скором времени в этом коридоре собрались если не все, то почти все, от тех и других. Они сосредоточенно молчали и многозначительно переглядывались. И тут прилетели вертолёты с курицами. Один чуть раньше, секунд на сорок. Оба пилота держали свои машины в хвосте поезда. Естественно, никто их них не пытался переправить груз по назначению. Так продолжалось минут десять.

Первым надоело машинистам, молодой парень высунулся из окна и показал пилотам, что о них думает. Пилоты в принципе с ним вполне согласны, то чем они заняты очень похоже на то, что показал парень.

Одна проблема, приказ никто не отменял. А тут ещё эта курица.

Одуряющий запах прекрасно приготовленной курицы гриль заполнил кабину и настойчиво лез в нос, отвлекая от управления вертолётом.

Женщина может отвлечь мужчину от созерцания телевизора, но вкусно приготовленная еда может отвлечь мужчину от женщины. Проверено многими поколениями.

В конце концов, весь идиотизм создавшийся ситуации дошёл до начальства и тех и других. Однако, если один завис пытаясь сообразить, куда всё–таки делся этот несносный мальчишка и причём тут курица? То начальник безопасности сразу всё понял и его согнул неудержимый смех. Этот неуёмный мальчишка никуда не уходил. Он наверняка сейчас спит в своём купе, а под дверью собралось целое вооружённое войско, готовое к драке. Здоровенная толпа вооружённых мужиков, у которых нервы на пределе. А курица эта ему не нужна. Это он так пошутил. Смех перешёл на истеричные всхлипывания. Однако помощники не разделяли радость своего шефа и с опасением стали оглядываться — не пора ли вмешаться. Справившись с очередным приступом смеха, главный безопасник отдал приказ вертолёту возвращаться домой, а агентам в поезде не толпится в одном вагоне.

Парень, руководивший организацией преследования курьера, узнав об отзыве вертолета противника, немного подумал и тоже сообразил, в чём причина. Делать нечего, вертолёт с курицей и толпа боевиков в поезде, больше не имеют смысла. Отдал приказ: пилоту вернуть машину на базу, все своим подчинённым в поезде сойти на ближайшей станции, а потом минут десять пытался сообразить — сменятся или плакать?

Больше, каких–либо атак на поезд, в котором ехал курьер, не проводилось. Вроде возможности имелись, только смысла не было. К тому же, прикрытие сопровождало его очень плотно. Однако не все так думали. Кое–кто считал себя самым умным. Резидент противника лично отдал приказ нанять местных бандитов с целью взять заложников и поугрожать если не курьеру, то хотя бы руководству прикрытия этого курьера. Сначала всё прошло успешно: местные отморозки с одной стороны, мафия с другой, получив приличную предоплату, с энтузиазмом устроили требуемое похищение. При этом, только с японской стороны сообразили обеспечить похищенным детям хорошие условия содержания.

Отморозки не придумали ничего лучше, чем захватить школьный автобус.

ФСБ отстранило милицию от расследования произошедшего захвата детей. Однако, следом пришли из ФСК и попытались отстранить ФСБ.

Возник межведомственный конфликт. Большим начальникам этих двух силовых государственных структур очень хотелось проявить себя. Пока представители высоких начальников, соревнуясь, всячески уговаривали уголовников; обещая кучи денег, полную безопасность, амнистию, прочее и прочее, ситуацию разрешил местный ОМОН. Без согласований, молча, быстро и жестоко произвели уничтожение террористов захвативших автобус с детьми. За что, всем тем омоновцам, было обещано множество неприятностей. Парни философски пожали плечами и пообещали так больше не делать, а непосредственные начальники сделали вид, что поверили.

В Японии проблему решили ещё проще. Представителю мафии доступно объяснили, что заказчики похищения детей преследуют свои цели, а что будет с исполнителями, их вообще не интересует. Попросту говоря — их подставили. Детей вернули через час.

Когда спать очень хочется, но нельзя, следует всё–таки поспать.

На крайний случай подремать. В данной ситуации лучше всего на полу.

Впрочем, даже подремать долго не дали, кто–то умный придумал снизу просверлить дырку. Вполне возможно в обычных условиях это прошло бы незаметно. Но не сегодня. Высокий, едва слышный свист справа, заставил обратить на себя внимание. Мягкое покрытие пола чуток вздулось и его изнутри прорвало тонкое сверло.

Вот интересно, будут подглядывать или травить газом? Угу, сразу начнут травить. Сладковатый запах. Ага! Усыпительное. Блин. Я теперь даже подремать не смогу. Лучше бы отравили. Ну, я вам всем сейчас устрою. Не хотите по–хорошему, будет как обычно.

Надо же, в коридоре никого нет. То, что я вышел, сейчас узнали все кому это интересно. Так, направо или налево? Направо ходит начальство — они всегда правы. Налево мне ещё рано. Угу. Тогда поставим вопрос по–другому. Назад по движению поезда или вперёд? Это второй вагон. Впереди интересное только управление поездом.

Поуправлять что ли? Не, не хочу. О, кто–то в форме, надеюсь, что проводник.

— Извините, а где можно поесть?

Парень остановился, доброжелательно улыбнулся, вежливо поклонился и только после ответил. Он представился и преложил проводить в вагон ресторан, хотя правильнее назвать кафе. Правда, ночью не работает, но сегодня очень большой наплыв посетителей.

— А я вас не отвлекаю? Вы куда–то шли. — Пытаюсь отвязаться от сопровождающего.

Не всё так просто. Он, оказывается, здесь работает, и помогать пассажирам его обязанность. А что делать? Иду следом.

Надо же, он что действительно просто проводник? Привёл, показал, улыбнулся, поклонился, пожелал всего приятного и ушёл по своим делам. Ага, действительно посетители. С одной стороны наши, с другой не наши. И все на меня смотрят, как орава голодных котов на мышь. Я вам сейчас покажу кто тут мышь! Вот эти явно боевики противника. К ним и подсяду. И чего все так напряглись? Смотрят. Официант очень вовремя. Так кто же первый?

— Рад вас приветствовать! Что вы желаете?

— Если возможно — курицу гриль. И к ней разной зелени. И горячий чай. — Вот вам всем! Съели небось мою курицу! Вкусно? Бе–бе–бе–бе!

Все присутствующие, наши–ненаши, вероятно знают о моём заказе и то, что я вроде всех приколол. Вон как напряглись. Как бы не пристрелили, может так оказаться что и свои. Мужик сидящий справа от меня дебильно хихикнул, до хруста сжал кулак, но сдержался. Причём непонятно, что ему больше хотелось: меня стукнуть или расхохотаться.

— К сожалению куриц нет. Но есть очень хорошие цыплята.

Приготовить можно за десять минут.

— Большое спасибо, я подожду. — И чего их всех на хи–хи пробило?

Чего я такого сказал?

Парень опять поклонился и быстро ушёл сообщать о моём заказе.

Впрочем, у него это заняло меньше минуты. Вернулся он обратно почти сразу, без цыплёнка, но с чаем и десятком мелких бутербродов.

— Пожалуйста. Это чтобы вам легче было ждать. — Сообщил он.

— Большое спасибо, вы очень добры.

Парень неприязненно посмотрел на моих соседей по столику, но ничего не сказал.

— Извините, что вам придётся ждать. — Он, снова поклонившись, ушёл.

А чего он так на этих? Понятно, сидят и пьют. Кто кофе с коньяком, кто коньяк с кофе. Неприязнь вызывает не кофе, а алкоголь.

— ТЫ хоть знаешь, к кому подсел? — с усмешкой спросил мужик справа.

— Конечно. Вы боевики противника. — Спокойный беззаботный ответ заставляет одних совсем–совсем напрячься, хотя, казалось, дальше некуда. Другие, стали беспокойно переглядываться.

— Ну и зачем ты своим работу усложняешь? — Озадачено поинтересовался мужик.

— Думаю спровоцировать перестрелку. В меня вы даже в упор не попадёте, а вас всех здесь положат гарантировано. Может, где кого ещё тоже. — Пожалуй, такой ответ никто не ожидал. Что, съели?

Кисло?! Ничего, сейчас будет горько.

— Дайте–ка ваш пистолет.

— Зачем?

— Я вас пристрелю. — Не, я не тупой. Это вы все тупые.

— Вот что, выпусти. А то ведь действительно, как бы стрельба не началась.

— Сиди. — Именно таким равнодушным спокойным тоном обычно говорят приказы.

Мужик сел и судорожно вздохнул.

— И не дёргайся. Я и без пистолета могу убить.

— Вот так просто? И сожалеть не будешь?

— Нет. Вы, или кто–то другой из ваших, убили сотни людей. Я многих знал.

— Понял. Сидим, молчим. — Мужик отодвинулся, насколько возможно и расслабился. Правильно, чего ждать, когда всё равно не раньше, чем съем курицу, нет, цыплёнка, ничего не начнётся.

Весь разговор занял от силы минуты три и со стороны выглядел достаточно безобидно. Тем не менее, такое количество явно не слабых мужчин в одном вагоне, настораживало. Поэтому появление полиции не стало для мальчишки сюрпризом. А вот остальные, похоже, не ожидали.

Трое парней в форме подошли к столику, за которым расположился мальчик, и уверенно потребовали у мужчин предъявить документы.

Документы у всех, естественно, были в порядке и, так как особых причин придраться не оказалось, лейтенант предупредил, чтобы эти подозрительные личности вели себя хорошо, а то арестует «на всякий случай». К этому моменту мальчику принесли цыплёнка–гриль.

— Ваш заказ. — Сказал парень, ставя на столик перед ним большое блюдо с жареной курицей. Рядышком примостилась тарелка с зеленью лук, укроп. — Сейчас принесу ещё чай.

Полицейские, все трое, молча посмотрели на курицу и так же молча ушли. А боевики двух враждующих организаций грустно вздохнули — им здесь придётся ещё до–олго сидеть.

Руководитель прикрытия курьера выслушал очередное сообщение и с кривой улыбкой опять откинул от себя наушники. Этот мальчишка! Вот, что с ним сделаешь?! Уселся за столик к боевикам противника, заказал себе курицу и сейчас с удовольствием её ест!!! Ведь для него курицу нашли!

— За что мне такое наказание!? — Воскликнул безопасник, поглядев в потолок.

— Что сучилось? — поинтересовался один из помощников. Четверо парней обеспечивали связь между различными группами прикрытия, а их шеф лично следил за теми, кто находился рядом с курьером.

— Он сейчас ест курицу!

— Нашу?

— Нет. Нашу съел пилот вертолёта.

Парни переглянулись, но продолжить разговор не решились.

Поезд прибыл на конечную станцию строго по расписанию. Хотя боевиков противника в нём больше не было, тем не менее, никто не сомневался, что они наверняка приготовили встречу на конечной станции. Поезд прибыл рано утром, кроме встречающих, уезжающих и провожающих, никого посторонних не было. Много встречающих ждали одного и того же человека — информационного курьера. Эти были вооружены, хотя до времени они скрывали своё оружие.

Мальчик вышел из вагона и демонстративно ни на кого не обратил внимания. Такое поведение выглядело слишком беспечным, а если учесть его необыкновенное везение и удачу, то и подозрительным. Навстречу курьеру шагнула девушка; миловидная, спортивного телосложения, высокая и на вид ей лет двадцать пять. Она, главная надежда и последняя попытка противника, напрямую уничтожить курьера.

Драка началась без приветствий и вступительных речей. Девушка легко вошла в ускоренный режим, небрежно откинула в стороны троих парней сопровождающих мальчика и совсем уж собралась покончить с главной целью. Мальчишка выглядел, так же как и все остальные застывший. Когда двигаешься с высоким темпом, то возникает эффект замедления времени и, даже, его остановки. На самом деле время всегда идёт с одной скоростью, просто при ускоренном восприятии кажется, что всё остальное тормозит.

Девушка ударила без всякого сожаления. Рука в жёсткой перчатке и такой удар запросто проломит голову. Однако мальчик исчез за мгновение до удара и появился метрах в двух правее. Он продолжал выглядеть застывшим. В этот раз девушка вышла на предел своих возможностей, долго в такой скорости не протянешь, но, зато явное преимущество перед любым противником. Весь окружающий мир опять изменился, всё выглядело не просто застывшим, а сделанным из камня, свет и тени стали нереально контрастны и размыты одновременно, воздух загустел как вода и, конечно, резко возросла температура. А вот мальчишка как раз перестал быть застывшим, он единственный из всех присутствующих выглядел живым. Новая атака, быстрая, резкая, сильная и опять промах: мальчик опять исчез и появился чуток дальше, правее.

— Ты можешь двигаться быстрее??!

Нормальный, обычный разговор при такой скорости движения невозможен, этот вариант общения больше похож на мысли, однако сохраняются все эмоции, тональность и всё прочее соответствующее обычному разговору.

Вместо ответа мальчик утвердительно кивает. Разговор обходится дороже, чем десяток ударов.

— Я всё равно уничтожу тебя!

— Ты — Ника. Я знаю о тебе.

Ответ мальчишки почему–то прозвучал внезапно. Спокойное утверждение.

— Да! Я тоже, как и ты, была курьером. Но меня предали! Меня сдали на первом же задании!

— Я знаю. Читал.

— Читал!? Меня предали. Меня даже пытались убить. И это те, кого я считала своими!

Резкий эмоциональный всплеск позволил девушке подняться на уровень выше, тем не менее, мальчик и там выглядел живым.

— Вас дважды пытались спасти. Трое погибли, семеро получили ранения.

— Врёшь! — слово слилось с ударом. Воздушное пространство рванулось в стороны, послышался глухой треск рвущейся ткани воздуха.

Мальчик опять исчез и появился правее.

— Меня объявили на уничтожение! Меня объявили предателем!

— Нет.

— Я сама слышала этот приказ! Пленный курьер рассказал. — Слова опять совмещаются с ударом.

В этот раз мальчик не стал уходить, он мягко остановил удар и уверенно произнёс:

— Такого приказа нет. Тебя обманули.

— Это ты обманываешь!! — Восклицание забрало много сил, восприятие стало медленно возвращаться к норме и вдруг снова поднялось на прежний уровень.

Мальчик крепко сжал её руку и вливал свою энергию, удерживая противницу в ускоренном состоянии за счёт своих сил.

— Меня тоже сдали на первом задании. Всех излишне свободных сдают.

— Зачем? — Почему–то в глубине сознания возникла уверенность в правоте мальчика.

— Нужно доказать право на свободу.

От осознания услышанного девушку покинула сосредоточенность необходимая для удержания высокого темпа, тем не менее, она осталась на прежнем уровне, мальчик продолжал расходовать свою силу.

— Не спеши возвращаться. — И добавил — Извини — так надо. — Сразу же последовало два удара. Первый в грудь, чуток ниже ключицы, второй скользящий — ладонью в голову.

Девушка мгновенно вернулась в нормальный мир, удары грубо вырвали её из ускоренного состояния и отбросили далеко назад. Пролетев спиной метров семь, она ударилась о стену и, секунду постояв, завалилась вправо. На стене осталась кровавое пятно и растянутый кровавый след. Тело девушки слегка, но заметно дымилось.

Весь поединок занял меньше четверти секунды. Люди даже не успели ничего сообразить. Трое здоровых парней разлетаются в стороны, хотя и недалеко, а вот девушка далеко. Причину никто не увидел. Однако всем сразу стало не до них. С полсотни людей достали спрятанное оружие и устроили перестрелку. В возникшем шуме и панике никто не увидел, куда делся курьер. Этот несносный мальчишка опять потерялся, причём от всех сразу. Впрочем, минуты три это никого особо не интересовало, одни увлечённо стреляли, другие кричали и паниковали.

После десятка первых жертв, боевики с обеих сторон, поуспокоились и вспомнили свою первоочередную цель. Только вот цель опять исчезла.

Полиция прибыла на место происшествия минуты через две, когда ловить уже было некого, неизвестные разбежались в разные стороны очень быстро и уверенно. Полицейские не опоздали, им было приказано не вмешиваться.

Столкновение с Никой очень утомило. Весь отдых пропал разом. Хотя почему пропал? Не будь возможности выспаться, ни за что не смог бы продержаться так долго. Только вот сейчас, мне плохо. Руки дрожат, живот свело от голода, а во рту сухость. Нужно поесть и отдохнуть.

Так, куда теперь? Там ещё стреляют. Ничего, скоро сообразят и побегут искать…. В такси нельзя, значит в автобус. Вот этот подойдёт. Надо же какая толпа! Запах еды! Блин!!! Оу! Нельзя о еде!

Меня сейчас стошнит. Быстрее, хотя бы три остановки проехать. Нельзя сразу на первой. Придётся на второй выйти.

И что где? На ресторан денег не хватит. А это что? Гм?

Ресторанчик. Сажусь за столик недалеко от стойки бара, официант, парень лет шестнадцати, подходит сразу же. Понятно — лето, каникулы.

Делаю заказ. Побольше сладкого белкового, мяса, рыбы, томатный сок и спрашиваю, где поблизости можно снять на денёк комнату. Парень записывает заказ, а на последнее кивает. Ладно, подожду, выбор небольшой. В таком состоянии всё равно далеко не уйду. Нет, уйду, ещё как уйду. И приду. И информацию передам, но это будет последнее, что я смогу сделать.

Заказ принесли быстро, двое официантов; знакомый парень держал поднос, а девушка ловко расставила тарелки с заказной едой. Завершив сервировку стола, оба поклонились, и парень спросил, нужно ли что–то ещё.

— Всё просто великолепно, большое спасибо.

— Мы рады. — Снова поклонившись, парень продолжил. — С вами хочет поговорить господин Дзин.

Кто это? Вряд ли противник, наши сейчас близко не подойдут. Тогда это спецслужбы или мафия. Кто? Имя…. Знать бы ещё написание.

Вероятнее всего якудза. Что им нужно? К слову, надеюсь, что еду испортили обычным ядом. Ладно, за разговором смогу поесть, отдохнуть не получится. Ну, хоть что–то успею. Интересно, вон те пятеро, это случайность или его охрана?

— Я буду рад услышать его. — Вежливый тон, учтивый кивок и пусть теперь думают, что хотят.

Подошедший мужчина выглядел как бизнесмен среднего достатка европейский стиль одежды, причёска, тёмные очки и зачем–то напускная рассеянность. Тёмный костюм из отличной ткани и явно сшит на заказ, белая рубашка, тёмный, под цвет костюма, галстук, модная в Европе короткая стрижка; всё это выглядит недешёвым. А вот обувь слишком дорогая даже на вид и наверняка стоит больше костюма, галстука и рубашки вместе взятых. Разве что тёмные очки добавить к общей стоимости.

— .Здравствуйте. — Мужчина коротко поклонился — Благодарю, что согласились уделить мне время.

— Здравствуйте. Пожалуйста, присаживайтесь. Я буду рад выслушать вас.

— Благодарю. — Мужчина сел за столик, расположившись напротив мальчика.

— Прошу меня простить, не хочу показаться грубым, но я очень хочу есть.

— Да, конечно–конечно, приятного аппетита. — Мужчина опять коротко поклонился. — Это я извиняюсь.

— Тогда давайте попробуем совместить приятное с полезным. — Ну, и как ему такой мой ход?

— Охотно. — Мужчина небрежно приподнял правую руку и, сразу же, рядом оказалась официантка. — Ещё сока — он кивнул на графин стоящий на столе, — и стакан.

— В таком случае, я начну с полезного. — Нацеливаюсь на салат из кальмара и пирожное с масленым кремом.

Мужчина едва заметно улыбнулся, наблюдая за действиями мальчика.

Он не то, чтобы проявлял грубость, скорее дерзил. Но, конкретно этому мальчишке, можно простить очень многое и не только потому, что за ним стоит большая сила.

— Вы правы. Еда — это полезно, а за беседой приятно провести время. Не будете против, если я попробую этого салата тоже?

— Угощайтесь. Для меня будет честью разделить свою трапезу с вами. — Делаю учтивый короткий поклон, как равный равному. Блин, он хитрый!

Незаметно появившаяся официантка поставила ещё один графин с соком, стакан и дополнительный комплект тарелок.

— Тогда давайте воздадим должное искусству местного повара.

Вместо ответа молча кланяюсь, а что делать? Он меня обставил. К тому же, меня больше занимала еда, а не разговор. Так что помолчим.

Пришлось припомнить всё, чему учили на уроках мировых культур. Не зря всё–таки учили. Этому неизвестному явно понравилось. Только бы он не предложил чайную церемонию! Я её знаю, но как бы не уснуть ещё в самом начале.

— На удивление, здесь хорошо готовят.

— Мне не с чем сравнивать. Но, действительно вкусно.

— Чай?

— Давайте обойдёмся соком.

— Да. Хорошее предложение.

Молодец. Наливаю полный стакан и залпом выпиваю половину.

— И так, я вас слушаю. — Хм? Не слишком я резко?

— Я представляю одну организацию, нас попросили сделать одно дело за хорошее вознаграждение.

Качаю головой, предлагая продолжить дальше, а сам допиваю сок.

— Однако, кто–то, пожелавший остаться неизвестным, предупредил о том, что у нас будут только проблемы.

— А я причём?

— Расследование показало, что сделавшие заказ, стараются остановить именно вас.

— У вас хорошие аналитики. — В данном случае лесть будет полезной, хотя, это нехорошо конечно.

— Благодарю.

— И что вы хотите от меня?

— Совет.

— Вероятнее всего вас попросили захватить заложников. Думаю детей. Но это бессмысленно. Я не остановлюсь. Слишком многие заплатили жизнью за то, чтобы я остался жив. А вот вас, действительно подставили.

— Понятно. А кто был первым? — мужчина поднял свой стакан с соком и посмотрел на своего собеседника.

— Мои родители. — Ещё одни подобный вопрос и он подавится этим соком.

Мужчина поставил стакан, встал и поклонился — Я сожалею о своих словах. Прошу, примите мои извинения.

Теперь и мне придётся вставать. Вот же эти восточные церемонии!

— Вы сделали мне очень больно, но я принимаю ваши извинения.

Посетители ресторанчика до сих пор старательно делавшие вид, что ничего не видят и не слышат, на этот раз предпочли ещё и не присутствовать. Зал быстро опустел, остались только пятеро парней.

— Я не прошу снисхождения.

Надо же! А он не доволен!

— Не только. Во–первых, вы не знали. Во–вторых, этот разговор был спровоцирован теми, кто сделал вам заказ на похищения детей.

Хм, он не понимает. Объясню.

— Ваша организация, без сомнения может многое, но вы никак не смогли бы узнать что–то обо мне. Вы получили информацию со стороны.

Мужчина кивнул в подтверждение.

— Так, что возможный конфликт пойдёт на пользу противнику. В третьих — это вам урок, не все вопросы нужно озвучивать. И последнее. Для меня более главное, что вы, в самом деле сожалеете.

Похоже, я переусердствовал. Сейчас мне устроят урок хороших манер. Пауза затягивается, быстрее, а то я сейчас усну.

— Я понял. — Сказал мужчина после двух минут молчания. — Не знаю вашей конечной цели. Но я могу предложить вам помощь нашей организации.

— Я не могу принять. В той или иной степени я буду вам должен.

— Понимаю. И всё–таки?

Какой настырный.

— Если настаиваете. Я очень устал и мне нужно отдохнуть. До восьми утра.

— Конечно. Вас никто не потревожит. — Мужчина повернулся к своим сопровождающим. — Проводите нашего гостя.

— К слову, я не заметил слежки. — Интересно, как они меня нашли.

— Это было легко. Хозяева всех магазинов, гостиниц и ресторанов были предупреждены.

Вздох. Просто. Хорошо, что противник так не сможет. Им теперь здесь не рады, даже не смотря на деньги. Ладно, с такой охраной смогу спокойно выспаться, фиг кто меня найдёт. А с утра играем финал.

Отвели в комнату на втором этаже. Неплохой номер. Или квартирка.

Впрочем, не важно. Хозяин ресторанчика демонстрирует максимальное дружелюбие. Только, насколько оно настоящее? Хотя его можно понять простым разговором разогнали всех посетителей! Интересно, он догадывается, что могло быть и хуже? Кровати нет. Правильно, а что ты хотел? Вон постель на полу, чего ещё тебе надо? Да ничего, сейчас быстренько в душ и спать. А кто тут ещё, кроме моей шизофрении?

— Что–то случилось? — Наверно забавно выгляжу, расстёгнутая рубашка на выпуск. Хорошо, что брюки не снял.

— Ничего. Просто я хотел кое–что сказать. Ваш противник очень торопится.

— Это заметно. И в данном случае хорошо. — Нужно пояснить, а то ещё подумает чего не надо. — Все ждут, что я буду спешить и, соответственно, подготовили тёплую встречу.

— Да. А вместо этого вы будете отдыхать до утра. — Мужчина улыбнулся. — Нервы итак на пределе и соответственно начнут делать ошибки.

— Конечно. Противник спешит потому, что я успеваю намного раньше крайнего срока.

— Тогда, извините за беспокойство. — Короткий кивок головой.

Ага. Это вежливая форма прощания, ничего от меня не требуется.

Учтиво кланяюсь. У меня скоро спина заболит от поклонов!

Неизвестный снова делает короткий поклон и уходит.

Блин! Интересно, ему самому все эти церемонии не надоели?

Почти сутки отдыха, ни забот, ни беспокойства. Спать и…. и спать!

Разбудили ровно в восемь утра. Хорошо конечно, но я не выспался.

Ладно, потом досплю. Что там ещё такое? О, еда. Даже не знаю, что и сказать.

— Ваш завтрак. — Сообщила вчерашняя официантка и поставила на низкий столик большой и, судя по количеству еды, тяжёлый поднос. Она быстро засервировала столик и поклонилась. — Приятного аппетита.

— Спасибо. — И чего они так со мной носятся? Приятно конечно, но в чём дело?

Хорошо хоть завтрак только для одного. Хотя с них станется.

Вчера, вместо десяти минут больше получаса потратил. С чего бы начать? Угум? Начну с умывания.

Что–то еда закончилась как–то внезапно. Раз и нет. Может, не следовало так торопится? Очень ожидаемый стук в дверь. И кто тама ещё?

В комнату вошёл вчерашний знакомый незнакомец.

— Я не ждал, что вы придёте, — вру, конечно, и он это знает, иначе бы подождал с завтраком.

— Спасибо за заботу, однако, я уже позавтракал. Надеюсь, вам понравилось?

— Да, всё было очень вкусно, я даже не заметил, как съел.

Мужчина улыбнулся.

— Ещё бы чаю выпить.

— Буду рад пригласить вас.

Вот же…. Чтобы такое про него подумать плохое? Второй раз ловит! И как меня такого тупого ещё не поймали!? Наверно ловят ещё более тупые…. Н–да, хоть и слабое, но утешение.

— Для меня честь принять ваше приглашение. — Угу, Ба–альшая честь!

— Тогда пройдём на восточную сторону, там видно восходящее Солнце.

Ага, конечно, иду. Сейчас скажу!

— Восход Солнца — чудо, ставшее незаметным. — Вздыхаю. — Я готов.

Так я и думал. Чайная церемония. За чем ему это? Или это не его идея?

— Зелёный чай — отличный способ утолить жажду.

Делать нечего, сажусь напротив. А в настоящую, церемония выглядит интересней.

— Впервые?

— Не совсем. На мировых культурах нас учили, но там были нудные тренировки.

— Понимаю и вижу, что вы прилежный ученик.

Мне надоела пикировка — кто кого переуважает!

— Прошу простить мои плохие манеры, но могу я узнать ваше имя? Ого! Даже остановился.

— Разве вам не сообщили моё имя?

— Сообщили. — Киваю. — Однако мне известно два значения этого слова.

— Я, потомственный военный. — Он не только успокоился, а ещё и заинтересовался. — Могу я узнать ваше имя?

— Нет. Я сейчас информационный курьер номер тринадцать. — Такой ответ граничит с грубостью.

Парень закончил взбивать. Теперь заливает водой.

— Дайдзюсан. Тогда понятно, почему преследователи потерпели не удачу.

Я лучше промолчу. Тоже мне, имечко….

Вот интересно, зачем надо взять чашку, покрутить, приподнять и только после сделать глоток. Горьковатый, терпкий, горячий.

— Я не любитель зелёного чая. Тем не менее, должен признать, мне понравилось.

Мужчина улыбнулся и качнул головой.

— Кстати, пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты». Вы всё–таки много старше меня.

— Хорошо. — Дзин сделал маленький глоток чая.

— Почему вы помогаете?

— По двум причинам. Ты помог принять правильное решение и второе, я видел тебя на станции.

Ну и что? Меня там многие видели.

— Я видел самое начало. Я восхищён твоим мастерством!

— Да ладно вам! Просто нужно много тренироваться, но и не забывать жить.

— Расскажи. — Мужчина грустно вздохнул.

— Там видно свет. Он похож на потоки светящейся воды. Красиво рассыпается каплями от резких движений. А воздух сначала сжигает, но когда поднимаешься выше, он начинает отекать вокруг. Привычная речь там не возможна, тем не менее, говорить можно. Это похоже на передачу мыслей, вроде говоришь как обычно, но слова не покидают губ. Их слышит тот, кому ты говоришь. Там нет тьмы, чем выше, тем светлее. Видно, как свет разливается от предметов, животных, людей.

Воздух светит молочно–белым с синими переливами.

— Молочно–белым. — Повторил мужчина. — Красиво.

— Я такое видел только один раз. Это на десятом уровне.

— А тогда, на станции?

— Шестой.

— Уровни, что это?

— Факториал. Первый уровень соответствует нормальному состоянию.

Второй — в два раза быстрее, третий в шесть. На шестом — в семьсот двадцать раз быстрее нормального состояния.

— Значит, человек может двигаться в миллионы раз быстрее?

— Не знаю. Не пробовал.

— Но?

— Да, я был на десятом уровне. Но я не двигался, только видел.

Это как подглядывать в окно.

— Понятно.

— Для меня предел седьмой уровень. Две секунды реального времени.

— Это для меня будут две секунды. — Возразил Дзин.

— Да. Два часа сорок восемь минут работы на самом пределе физических и умственных сил. Нельзя остановиться отдохнуть пока не закончишь работу. — Допиваю чай и ставлю пустую чашку перед собой. Мне пора.

— Да.

— Совсем забыл. Подскажите, пожалуйста, поблизости есть большой магазин, где можно купить MP3 плеер со встроенным FM тюнером?

— Конечно, есть. Но зачем? Такой плеер тебе сейчас принесут.

— Большое спасибо, но не нужно. В магазине меня заметят, узнают, что я купил, и начнут сопровождать до цели.

Мужчина вздохнул и усмехнулся:

— Я понял. Вас проводят.

Меня проводят…. Блин! Если не сказать сильнее. Я и так вышел из графика почти на час.

— Вам просто нужно будет следовать за нашим человеком.

У? Соображает. Зря я о нём плохо подумал. Тогда в путь.

На станции наблюдения опять царила суета. Все, кто только мог, опять искали, опять потерявшегося свободного информационного курьера номер тринадцать.

На конечной станции была подготовлена группа сопровождения.

Противник тоже присутствовал, но почему–то никто даже не предполагал, что в не меньшем количестве. К тому же там оказалась Ника. Бывший информационный курьер, сейчас боевик противника. Вот с неё всё и началось. И закончилось. Ни одно устройство видеозаписи не смогло записать схватку этих двоих. Бой в сверхскоростном режиме можно записать только большой широкоформатной камерой. Схватка закончилась за три секунды. Ника на пару секунд исчезла, потом появилась, и сразу же её отбросило в сторону, пролетев метров шесть, смачно ударилась о стену. И, тем не менее, Ника осталась жива.

Только тогда все опомнились. Однако, вместо того, чтобы сначала подумать и после действовать, устроили перестрелку. Минуты через три, наконец, заметили отсутствие курьера. Стрельбу прекратили и стали быстро разбегаться, не забывая забрать раненых. Напоследок, командир встречающей группы прикрытия, сделал четыре одиночных выстрела в Нику, изобразив старательную, но не удачную попытку её убить. Курьер, конечно, постарался, но пара опасных ранений будут более убедительны.

Мальчишку опять потеряли. Поиски вокруге ничего не дали, к тому же прибывшая полиция хотя и не мешала, но и не помогала. Часов через пять, начальнику безопасности пришлось приказать отложить масштабные поиски, а сам закрылся в своей комнате, и основательно подумал над вопросом — почему курьер не спешит. Ответ оказался настолько очевиден, что даже стало обидно за себя, такого умного. Мальчик дрался в ускоренном режиме, после сбежал от всех. Значит, во–первых — он устал, и если учесть что он успешно спрятался, то вовторых — отдыхает. Ну и самое главное, в–третьих, вероятнее всего он в любом случае собирался исчезнуть от всех. Зачем? Чтобы все лишний раз побеспокоились, понервничали и, соответственно, наделали ошибок.

Поиски возобновились, но уже по–другому. Делали вид, что ищут. На самом деле в спешном порядке собирали и просеивали информацию о том, что произошло и происходит в городе.

— Ну что ты суетишься? — командир станции наблюдения пришёл помочь своему приятелю в размышлениях. — Вот ты бы, что сделал?

— На месте кого? — Уныло проговорил тот.

— Ну, на месте противника.

— Взорвал бы всех!

— Уже пробовали.

— Нет. Я бы закупил с десяток тонн взрывчатки, зарядил ею три грузовика и подорвал достаточно близко от курьера.

— Мысль интересная, однако, трудновыполнимая.

— Как раз нет. Вот смотри. — Безопасник вывел на экран компьютера таблицу. — Двадцать тонн C14. Информацию получили от неизвестного доброжелателя. Грузовики купить не проблема. Осталось разместить их там, куда пойдёт курьер.

— Гм? Но мы же их не пропустим!

— Нет. Мы сделаем ещё интересней! Мы покажем, где состоится встреча курьера и получателя! — радостно воскликнул безопасник. Большегрузы остановить легче, чем десяток мелких автомобилей.

— Ну не знаю, не знаю. А если они нас переиграют?

— Нет. У нас хватит время и на подготовку плана, и на реализацию.

Старший ликвидатор чувствовал беспомощность. Мальчишка в очередной раз ушёл от преследования. Очень похоже, он играл не только с противником, но и со своими. Толпы агентов носились по городу в бесполезных поисках исчезнувшего объекта охраны. А что ещё хуже, резидент опять выпендрился, по–другому не скажешь. Организовал нападение на курьера в городе, на конечной станции. Из–за этого идиота получила серьёзные ранения Ника, единственная, на кого была надежа при прямой встрече с курьером. Сейчас она в больнице в реанимации, жить будет, но придётся работать без неё. Вернётся в строй недели через две, это в лучшем случае.

Дверь в комнату открылась без предварительно стука.

— Ну, как вам моя идея применить Нику? — С осознанием собственной гениальности спросил резидент.

— Хреново. Ника в реанимации. Вернётся не раньше чем через две недели. К тому же она засветилась.

— Не важно. Зато курьер теперь вынужден отдыхать. А время–то идёт!

— Пятьдесят семь часов? И на что вы надеетесь?

— Он сможет продолжить путь только завтра. — Мужик на секунду задумался и с недоумением спросил. — А откуда вы узнали, сколько осталось времени на самом деле?

— И что? Узнал. А вот курьер спокойно доберётся до получателя.

— А как же ваш план взорвать весь район города?

— Никак. Агенты противника сотрудничают с полицией. Сейчас идёт полная проверка легковых автомобилей. Начали с легковых, закончат большегрузами.

— Что!!? Вы опять провалили дело!?

— Пока нет. И если бы вы не лезли со своей глупой инициативой, то сделал бы всё наверняка уже сегодня. А так вынужден ждать. И мы не понесли бы непоправимой потери. — Парень выглядел спокойным, что сильно раздражало резидента.

— Да? И какой?

— Ника дралась с курьером.

— Я знаю!

— Её уровень четвёртый. А большая часть схватки прошла на пятом, но завершилась на шестом.

— Молодец, тренируется. Что вам не нравится?

— А то! Она физически не может подняться на такой уровень. У неё нет на это сил.

Мужик, вероятно, что–то сообразил, потому что резко стал серьёзным.

— Она продержалась там почти две трети секунды.

— Об ускоренном бое я знаю только общее. Чуток подробней можно? резидент выглядел очень заинтересованным. Он, не спрашивая разрешения, сел и явно приготовился к разговору.

— До третьего уровня ничего особенного, расход сил такой же, как при технике двойного ускорения. То есть, каждый раз скорость увеличивается вдвое: два, четыре, восемь и так далее. Курьер использует другую технику ускорения. Уже на пятом уровне не только сразу на порядок увеличиваются потери физических сил, но ещё изменяется восприятие окружающего мира, а это требует значительных усилий сознания.

— Давайте лекцию на другой раз.

— Курьер мог сам подтянуть Нику на шестой уровень. Обычные системы наблюдения не могут ничего зафиксировать на такой скорости.

— Понятно. Они наверняка поговорили. Её следует убрать немедленно.

— Это не спешит. — Отмахнулся парень и пояснил. — Имеется кое–что приятное. Людей противника дважды заметили в одном и том же месте.

После тщательной проверки наши аналитики пришли к выводу, что именно там состоится встреча курьера и получателя. Это здание одного городского телеканала, и там работает резидент противника.

— Отлично! Значит, здание телестудии нужно взорвать.

— Я не буду рисковать. Сегодня ночью всю взрывчатку перегрузят в два больших холодильных трейлера. Кроме этого, я размещу три группы боевиков с гранатомётами и пятерых снайперов.

— Пока звучит хорошо.

— Ещё будут «случайные» прохожие. На них мало надежды, мальчишка очень чуткий, но пусть будут.

— Хорошо. План хорош. Значит, остаётся ждать завтра.

— Да. Остаётся ждать. Если у вас нет вопросов, я хочу ещё раз всё обдумать. — Неприязненно сказал парень.

Мужик возмущённо фыркнул, однако спорить не стал, ситуация и без того сложная, только их очередной ссоры не хватает.

Утро началось с радостного известия. Курьера обнаружили в гипермаркете. Он, не скрываясь, купил MP3 плеер со встроенным FM тюнером. На выходе из магазина помахал в одну из видеокамер правой рукой и исчез, в том смысле, что ушёл из зоны видимости. Впрочем, куда он пойдёт, все кому нужно знали, поэтому повторно нашли его почти сразу.

На станции наблюдения собралась уйма лишнего народа. Куча СБшников, внешняя разведка, контрразведка, связисты и ещё какие–то левые начальники, которые непонятно зачем вообще припёрлись. Когда пришло сообщение, что курьер почти вышел на финишную прямую, вся эта толпа пожелала лично понаблюдать. Помещение итак небольшое, а когда туда набилось больше двадцати народу, стало ещё меньше. Для координации работы требовалось всего пятеро: командир станции наблюдения, начальник безопасности станции наблюдения и трое операторов терминалов. Остальные были непрошеными зрителями, которых очень хотелось выгнать. Операторы занимались своим делом, остальные неотрывно смотрели на большой проекционный экран, отображавший крупный город, по улицам которого неспешно перемещался маленький красный указатель.

— К точке приближаются два грузовика. Согласно анализу данных, поступивших со спутника, они целиком загружены С14. — Чуток нервно сообщил левый оператор.

— Объект подойдёт к точке одновременно с этими грузовиками. Доложил правый.

— И чем интересно занимается полиция? — Громко буркнул один из стоящих.

— Регулирует движение. — Серьёзно сообщил правый оператор.

— На соседних зданиях отмечены снайперы. В боковом проулке, в автомобиле — четверо, вооружены CIS 40GL. Или чем–то очень похожим.

— Сообщил средний оператор результаты своих наблюдений.

— Точку выхода обложили качественно. — Зло проговорил мужчина, стоящий ближе всех к левому оператору.

— Да. Ждут. Ну, ничего, сейчас пустим прикрытие….. — сказал начальник безопасности, стоявший чуток сзади.

— Спутник связи ушёл слишком далеко от зоны наблюдения, переключаю на следующий. — По–деловому проговорил средний оператор и щёлкнул несколькими тумблерами на пульте.

Картинка на экране дёрнулась, но, в общем, ничего не изменилось.

Тот же город и медленно движущийся красный указатель.

В помещении одного городского радиоканала уверенно вошли десяток парней. Они выглядели очень опасными, даже не смотря на оружие, которое неспешно достали и предъявили в качестве пропуска во внутренние помещения радиостудии. Охрана не пыталась препятствовать, не имело смысла. Тем более парни дружелюбно посоветовали вызвать полицию, если кто–то из присутствующих сомневается в их мирных намерениях.

Прерывать идущую радиопередачу эти парни не стали, только очень убедительно попросили в ближайшие двадцать минут выпустить в эфир вот эту песню, с вот этого DVD диска.

— Если вы очень этого хотите, то можно. Почему нет? — смирно проговорил ведущий радиопередачи. — Только зачем же именно с этого диска, и обязательно с девятнадцатой серии? У меня есть запись этой песни отличного качества.

В студию заглянула девушка и радостно сообщила:

— А мы позвонили в полицию!

— Да? И что они сказали? — Лениво, но дружелюбно спросил один из парней.

— Они сказали, что немедленно выезжают и посоветовали вас не раздражать.

— Вы слышали, что вам посоветовали? — спросил парень, державший в руке видеодиск.

— Слышал. Понял. Не раздражаю. — Ведущий взял диск и запустил его на своём компьютере. — Сейчас пока не получится, идёт блок рекламы, а после обязательно поставлю.

— Точно?

— Если я не поставлю, вы же вернётесь?

— Обязательно.

— Ну, тогда вам не о чем беспокоится. Разве что о полиции. Ведущий демонстрировал непробиваемую невозмутимость.

Вооружённые парни переглянулись и без дальнейших разговоров покинули помещение радиоканала.

Когда неизвестные ушли, парень, ведущий развлекательную радиопередачу, вернулся к подготовке песни, которую так убедительно попросили выпустить в эфир.

— Ты что, хочешь, чтобы на нашем канале прозвучал этот древний отстой? — вопросил один чудик, строивший из себя крутого репера.

— Конечно, я сделаю, что меня попросили. Но, к твоему сведению, весь реп отстой! Не нужно никаких талантов, чтобы дёргаться и что–то рифмовать под громкие ритмичные звуки.

— Да я тебя прямо здесь….

Что конкретно «прямо здесь» осталось неведомым, так как прибыла полиция. Как обычно, позже, чем надо и раньше, чем нужно. Впрочем, на этот счёт у полиции имелось особое указание.

Улицы большого города летом не самое приятное местопребывание, особенно в полдень, когда солнце, не скупясь, заливает всё вокруг своим светом. Сегодня, для полноты ощущений, ещё и ветра нет.

Наверное, он взял отгул и решил отдохнуть денёк там, где попрохладней, например, на северном полюсе. И чего людям дома не сидится в такую жару? Гм? А чего я шляюсь, где ни попадя? Работа у меня такая. Вон у тех восьмерых тоже работа — меня охранять. Ага!

Вон ещё работники, так сказать — ножа и топора. Семеро! Двое сзади, пятеро навстречу! И чем интересно занято моё прикрытие? Мне что, всё самому делать!? Надо же, их не восемь, их гораздо больше! Жарко.

Ладно, до цели осталось около часа, доберусь, конечно, быстрее, но всё–таки пора радио послушать. Загадка: в одно ухо влетает, из другого вылетает, что это? Ответ: одно ухо заткнуто бананом от плеера, а другое нет. И вовсе это не банан, совсем не похоже.

— … вы сделаете правильный выбор…

Реклама. Делать мне больше нечего, как только покупать вещи сомнительного качества. Хорошая продукция рекламы не требует! Угу?

Интересно–интересно! Получается, рекламные агентства заинтересованы в производстве некачественных товаров? Ну, получается так, качественную вещь не нужно рекламировать, значит они останутся без работы.

— …МакДонольс — лучшее место для ланча….

Зачем здесь эти донольсы? Местная кухня великолепна, зачем же есть всякую фигню? Есть, не знаю, но вот зачем рекламировать? Вот бы тот ресторанчик прорекламировали, впрочем, как раз он в рекламе не нуждается.

— А сейчас настало время музыки! — Радостно возвестил ведущий радиопередачи. — И начнём сегодня с одной старой, но незабытой песни. Совсем недавно мне на глаза попался диск с классикой мирового аниме — Евангелион нового поколения. Как же давно это было! И сейчас для всех поклонников NGE звучит вступительная песня, к слову, я её взял с девятнадцатой серии.

Наши контролируют полностью ситуацию. Вперёд и только вперёд.

Жарко. Надеюсь, в здании телеканала кондиционеры работают?

Подобно ангелу, без ощущения милосердия Возносится ребёнок к небесам как в легенде Холодные ветра, столь же синие как море Слеза открывает дверь в твоё сердце Но неуверен ты, только обернулся на меня Стоя там улыбаешься светло Отчаялся, ещё не прикоснувшись К мгновению доброты как в твоей мечте…

Твои невинные глаза пока ещё не знают О дороге, которой поведёт судьба.

Но когда–нибудь ты увидишь …

Всё, что осталось позади…

Крылья твоей души ищут Новое будущее, которое только ты сможешь найти.

Жестокость ангела течёт, подобно горячей крови Сквозь рану в твоём бьющемся сердце.

Если изменишь ты своей памяти Жестокий ангел войдёт в окно твоей души.

Так что дитя, удержи сильный и захватывающий огонь легенды Освети вселенную подобно сверкающей звезде!

С самого утра всё пошло замечательно: курьера обнаружили, его охрану тоже, два трейлера отправились в путь и будут в точке часа через два, все группы боевиков вышли на исходные и готовы. Так как он один уже попросту не в состоянии контролировать такое количество каналов связи, то вынужден был взять одного помощника. Молодой парнишка уверенно взялся за предложенную работу, умело управляясь с многоканальным коммутатором радиосвязи. Однако, буквально через полчаса, ситуация резко изменилась — сначала один, а минуты через три другой грузовик отправили в объезд. Полиция перекрыла движения по главным дорогам и переправляла весь транспорт в объезд. Казалось бы, ничего страшного, бывает и такое. Тем не менее, подобные случайности не должны были возникнуть.

— Как далеко сейчас грузовики от точки?

— Если по прямой, то ближайший в двадцати километрах и продолжает удаляться.

Парень резко расслабился и откинулся на спинку своего кресла.

— Включи общую связь.

— Сделано.

— Операция прекращена, всем возвращаться по домам. — Устало проговорил старший ликвидатор.

— Почему!? Ну опоздают грузовики на полчаса или даже час…. удивлённо возмутился парнишка.

— Грузовики не выйдут в нужную нам точку. Даже если их взорвать сейчас, то здание того телеканала останется в целости. Нас обыграли.

А устраивать бессмысленные жертвы глупо.

В этот момент ворвался резидент. Похоже, он всё слышал и сейчас весь его вид источал гнев.

— Как вы посмели прекратить операцию!? Немедленно вернуть всех на места!

— Они пока ещё все на месте. — Вяло отозвался парень — Курьер в прямой видимости одной нашей группы с гранатометами и трёх снайперов. — Возбуждённо воскликнул помощник.

— Приказываю его расстрелять! Немедленно! — взвизгнул резидент.

— Есть! Наши сообщают, что курьер уничтожен!

— Вот! Вот, учитесь! Раз и готово!

— Надо же. Ну–ка, вызови мне кого–нибудь их тех героев. — Уныло проговорил парень.

— Сейчас. Э–э, а кого?

— Да кого хочешь.

Помощник переключил пару тумблеров на пульте и из динамика раздался звук городского шума, вой сирены и невнятные крики.

— Командир пятой группы слушает.

— Угу. Вот что командир, какого цвета красное пиво? — серьёзным тоном спросил ликвидатор.

Возникла пауза в несколько секунд. Помощник и резидент с некоторым недоумением ожидали возможный ответ на этот глупый вопрос, парень зевнул и закрыл глаза.

— Понятия не имею. — Донеслось из динамика. — Ещё вопросы будут?

— Ага. Что стало с моими людьми?

— Все взяты в плен. Они оказались достаточно умны, чтобы не оказывать сопротивления.

— Что? Я не понял, это что значит!? — вопросил мужик.

— Это кто там? Резидент?

— Да, я резидент! И, если хотите получить оплату, советую выполнить мой приказ!

— Как страшно. А ещё не верил, что бывают настолько тупые. Да, кстати, примите нашу благодарность за Нику. Если бы вы не отправили её против этого курьера, сколько бы проблем она себе создала.

— Вы хотите вернуть её в работу? — заинтересовано спросил парень.

— Да. Конечно, ей сначала придётся пройти курс реабилитации, тестов и повторной подготовки.

— Тогда у меня нет больше вопросов.

— Очень хорошо, но у нас к вам есть просьба: пусть ваши люди не мешают нам разгрузить грузовики.

— Хорошо. Скажите им, что улитка сбежала, и зубной порошок нужно вернуть слону.

— Что? Так это наш враг!? И вы вот так просто отдали им взрывчатку? Приказываю взорвать! Пусть до курьера далеко, но гибель невинных людей будет на его совести! Ему надо было принять то, что мы для него приготовили, а не бегать по всему миру!!!

— Вы тупой, непроходимый идиот! — Резко проорал парень. — И вообще, я ухожу!

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать!? Завтра мы будем властелинами вселенной!

— Заткнись. — Отмахнулся парень. Он встал с кресла и направился к выходу. — Надо же, толпа идиотов с гипертрофированной манией величия.

Неожиданно из динамика раздался весёлый голос неизвестного:

— Эй, резидент? Вы ещё там? Вашу организацию вызвали в арбитражный суд. Кроме этого, мировая банковская ассоциация отказала вам в доверии.

Прикрытие работало быстро и эффектно; всех боевиков в толпе обезвредили, до самого входа сопроводили, снайперов, вероятно, тоже убрали. Где вот только они неделю назад были? И снайпера, и прикрытие.

Вот, что значит высшее достижение прогресса. На улице жара за тридцать, а здесь двадцать три. Кондиционер! Ага, меня встречают.

Сам региональный. Вон он стоит. Вот интересно, о чём он думал, спускаясь сюда? Его же убрать, нечего делать! А! Он хочет меня провести через пропускной пункт. А как вам это? Достаю из кармана помятый пропуск и показываю охраннику, тот невозмутимо берёт его, проверят на подлинность, улыбается на все зубы и позволяет пройти.

Прохожу мимо нужного мне человека. Ну и чего ты сюда припёрся?

Думал, я прямо здесь всё и выложу? Ага, тоже что–то сообразил, пошёл следом. Вернусь домой, потребую, чтобы его отправили на курсы подготовки. Обернулся зачем–то, наверное, хвост ищет. Блин! Прямо как в голливудском боевике. Вот бы он ещё остановился шнурки завязать.

Ладно, шутки в сторону. Вперёд по лестнице, пешком на одиннадцатый этаж. А это кто такой! Ух! Прикрытие. Блин, на каждом углу, а раньше то где были? Странно, всего шесть этажей, а уже усталость появилась. Наверно сказывается нервное напряжение. Вперёд и с песней. Восьмой. Не может такого быть — отдышка! Нужно передохнуть. Тридцать секунд. Как же я устал бегать. Ладно, продолжаю забег. Десятый и одиннадцатый. Ура! Куда? Ага, направо.

Вот я и пришёл. Опа! Дверь закрыта. И что? Меня здесь не ждут? Мне здесь не рады? Я что, зря спешил? Громко стучусь. Никого.

Оборачиваюсь в сторону лифтов и только тогда соображаю, что бежал слишком быстро. Угу, не я один удивлён.

С паролем получилось отлично. Никто ничего не напутал. Правда, он чуток нервничал, но ошибок не делал. На всякий случай прошу установить прямую связь со станцией наблюдения. Там ответили сразу.

Видно, что давно ждут. У–у, сколько народу! Я так не согласен!

— Кто это такие? — задаю вопрос достаточно грубо. Ничего, стерпят.

— Разные: СБ, разведка, контрразведка, связисты. — С досадой ответил начальник безопасности станции наблюдения.

— Пускай пойдут, погуляют. — Моё категоричное заявление вызывает оживление. — Время идёт! — добавляю нахально.

Помогло. Через минуту остаются только шестеро. Операторы терминалов, начальник безопасности, командир станции и знакомый СБшник.

— Сейчас установлена прямая связь с основной базой. Все ждут.

Что могу сказать? Дождались. Теперь говорить буду долго. А что вы хотели? Почти три сотни страниц печатного текста.

Курьер непрерывно говорил больше трёх часов подряд. Он не прерывался и, соответственно, остальные вынуждены были ждать на своих местах. Впрочем, никто не жаловался. Монотонный, невыразительный голос вызывал дремоту, с которой приходилось бороться на пределе своих сил. Внезапно наступавшая тишина почему–то ударила по нервам и прогнала наваливавшийся сон.

— Я хочу есть. И пить. — Внятно и устало, сообщил мальчик.

— Сейчас закажу! — Нервно дернувшись, ответил резидент.

— Неприятная новость, — Сказал СБшник. — ребята сообщили, что для этого кода у них нет ключа.

Мальчик тяжело вздохнул, посмотрел по сторонам и, вероятно, не увидев то, что хотел, снова тяжело вздохнул.

— Дожил. Ещё и расшифровкой занимайся. — Недовольно буркнул он. Готовы? Пишите.

Возможно, взрослые хотели бы возразить, но вынуждены были замолкнуть. Мальчик закрыл глаза и снова заговорил, но на этот раз он передавал расшифрованный текст. Десятки пятимерных координат.

Векторные привязки. Многоэтажные математические формулы, обоснования, таблицы результатов с тысячами значений и ещё много и долго. И опять он говорил не прерываясь, только в этот раз никто не спал, семеро взрослых были потрясены — вот так вот произвести расшифровку текста, закрытого тройным избыточным кодом, было на грани фантастики. Даже, пожалуй, за гранью. Никто не сомневался, что мальчик проделывает расшифровку прямо сейчас; правила запрещают курьеру выяснять значения той информации, которую он несёт.

Открытый текст хоть и был меньше размером, чем зашифрованный, тем не менее, на весь пересказ ушло почти два часа. К этому моменту устали все: мальчишка — говорить, слушатели устали слушать, компьютерщики удивляться, СБшник — матерится. За всю историю ещё не было случая расшифровки текста без помощи компьютера. Этот текст был закрыт не только избыточным кодом, но ещё использована транспозиционная кодировка, в данном случае, последовательность смешана по формуле псевдослучайных чисел.

Закончив говорить, мальчик выпил два стаканы минералки и уснул прямо в кресле. Мужчина, тот самый резидент, смутился, так как не знал, что теперь делать. Со станции наблюдения попросили пока не будить ребёнка. Во–первых, всё равно в ближайшие часов пять не проснётся, а во–вторых, это здание самое безопасное в городе. И сами же, через пять минут, срочно потребовали его разбудить. Согласно переданной информации осталось чуть больше суток до диверсии.

Впрочем, вряд ли то, что задумал и почти привёл в исполнение противник, можно назвать диверсией. Всё задуманное основывалось на одном свойстве пространства–времени. Правильнее сказать, парадоксе вселенского масштаба.

Во вселенной существует забавный парадокс, связанный с пространство–временем: нельзя путешествовать назад во времени, но если очень хочется, то можно. Из этого парадокса следует второй:

изменяя прошлое, нельзя изменить настоящее, но если осторожно, то можно. И третий: все изменения прошлого отразятся в будущем, а не в настоящем. Вы можете прилететь в далёкое прошлое и там с помощью современного вооружения стать властелином. Но, на самом деле, вы просто уничтожите себя. Однако, вы можете случайно оказаться на каком–нибудь религиозном диспуте и ради развлечения спросить «Сколько конкретно ангелов поместится на острие иглы?». А вернувшись обратно, решите выяснить, что стало с вашим глупым вопросом, и узнаете, что из споров о количестве ангелов развилась Философия.

Конечно, предпосылок в появлении философии было много и остриё иглы вроде не причём, но ваша фраза, преодолев прошлое, уходит в будущее.

Если хотите, чтобы ваше действие повлияло на ход истории, оно должно быть минимальным и совпадать с естественными событиями того прошлого. Ещё можно бросить всё и навсегда переселится в прошлое, научить какой–нибудь отдалённый народ современным знаниям. И всё, что дойдёт в будущее, это легенды и мифы о высокоразвитой цивилизации древности, которая вроде бы погибла из–за природной катастрофы. На самом же деле, ваши потомки в энном поколении попросту утратили знание о принципах работы геотермального источника энергии и, вместо того, чтобы отремонтировать, стали ему молится, уговаривать, угрожать приказывать ну и, в конце концов, дело дошло до дубины. А в будущее поток времени принёс только мусор и шелуху.

Для перехода во времени требуется очень много энергии. Чем ближе к центру галактики, тем больше нужно затрат: сильное гравитационное поле стабилизирует поле пространство–времени. В районах слабых гравитационных потоков затраты поменьше, но всё равно заметно большие. Поэтому такое развлечение может позволить себе только государство, и дело не в обеспечении, а в деньгах, так как реальной прибыли от этой работы нет. Но, кроме затрат на перемещения во времени, существует более серьёзная проблема. Перемещаясь во времени, вы должны учитывать своё положение в пространстве. Земля движется со скоростью 30 кмс вокруг Солнца. Наша звёздная система движется вокруг центра масс нашей галактики и так далее. Всё движется. Если вы перемещаетесь во времени, то нужно точно знать, где должно располагаться место вашего прибытия в нужный момент времени. Вот эта проблема и берёт на себя большую часть затрат и, чем глубже погружение в прошлое, тем больше требуется затратить.

Чтобы попасть в начала времён, нужно располагать запасом энергии равным энергии рождения вселенной.

Однако существуют и исключения. В очень редких случаях появляется природный портал, соединяющий настоящее с далёким прошлым, расстояние не меньше трёх тысяч лет. Можно пройти сквозь портал, однако не следует оставлять в прошлом ничего материального, так как при закрытии всё вернётся обратно, но можно оставить знания у того, кто будет способен принять их. Такие прорывы происходят только на окраине галактик, в районах слабой гравитации. К тому же, появление такого портала можно спровоцировать, если знать начальную и конечную точку уже однажды существовавшего прорыва. Какое–то время в ткани пространства остаётся след разрыва, если этому следу не дать исчезнуть, то и обратная точка останется. Конечно, разрыва как такового, не будет, тем не менее, потребуется совсем немного энергии для открытия портала. И для того, чтобы наверняка попасть куда нужно, используется энергия с одинаковой частотной характеристикой полная синхронность. Для этого, конечно, требуется затраты энергии, но несравнимо меньше, чем при контролируемом перемещении во времени.

Только вот одна маленькая, незаметная, незначительная проблема пробой во времени, существует меньше одной десятой секунды.

Такой пробой был зафиксирован около четырёх тысяч лет назад. Не то, чтобы случайно, хотя в данном случае это не важно. Его обнаружила одна из многих команд по поиску как раз вот таких дырок во времени.

Очень многие рвутся к власти. Одним хочется властвовать над душами, другим нужна власть над телами. Кому–то хватает власти над одним городом, кто–то хочет властвовать над народом. Существуют и такие, кто хочет власть над всем миром. Обычно, они не брезгуют и малым, но не все. Они считают себя избранными, это не народ, а своего рода организация, всех её членов объединят одно — желание безграничной власти над всем миром. Глупо конечно, примитивно и пошло. И, тем не менее, эта организация последовательно, в течение тысяч лет установила свой контроль над многими политическими силами мира. Напрямую они не властвовали, однако могли влиять на принятие нужных для себя решений. В те времена математика времени только начиналась, но многие видели в этом способ обогащения. К сожалению или к счастью вскоре стало известно, что нет возможности изменить настоящее, изменив прошлое. В результате, исследования времени осталось только в государственных институтах. Вложения средств требовалось громадное, а прибыли почти нулевые. О существовании случайных природных порталов было известно, но в связи с рядом особенностей их использование считалось неперспективным. Однако избранные или, как они себя называют, орден Властителей вселенной, рассматривали эти порталы как шанс захватить власть. Они начали методичные поиски и к невероятному изумлению обнаружили район пространства, в котором такие порталы были не редкостью. Земля, можно сказать, изобиловала такими прорывами во времени. Вот только их невозможно было использовать; местное население каким–то непонятным образом изменяло свойства этих разрывов, так что их могли использовать только аборигены. К тому же, само население было напрочь странным: по мнению некоторых специалистов, они похожи на населения пропавшего МТ300. Правда, оставалась одна возможность природный портал во времени, возникший достаточно далеко от местного населения, не менял своих свойств. Так как разработанный план рассчитан как минимум на две тысячи лет, требовалось или уничтожить местное население или найти портал в таком районе, где люди могут появиться только случайно. Первое не представлялось возможным, было, кому помешать, а второе вполне реально. Поначалу хотели использовать дно океана или районы полюсов, но быстро от этого оказались.

Аборигены хоть и нарезали не первое тысячелетие с почти неизменными техническими и социальными изменениями, но кто их знает, что будет через тысячу лет? Поэтому решили поискать природный портал времени в районах самых больших горных образований. И нашли. В Гималаях, в их северной части, на высоте около трёх тысяч метров, в расщелине. След портала был очень свежий, и его немедленно стали поддерживать, чтобы он не рассеялся. Взяв на вооружение идею религиозного монастыря, вокруг точки построили соответствующие здания, постройки, обнесли получившееся поселение надёжной стеной и объявили всё получившееся монастырём с очень строгим уставом. На этом первый этап плана был выполнен. Вторая часть заключалась в подготовке того, кто будет способен принять информацию о научных достижениях будущего, и третья часть — это собственно прибытие кого–то из будущего с нужной информацией. После остаётся применить полученную информацию, чтобы ускорить развитие собственных научных разработок. Но, чтобы получить желаемый результат, использовать их необходимо как минимум через сутки после возвращения из прошлого. Некоторые опасения вызывал возможный прогресс цивилизации аборигенов, хотя, исходя из истории развития, такая вероятность исключалась.

Как–то раз случилось то, чего опасались меньше всего: появилась очередная религия. На новое учение о светлом будущем сначала не обратили внимания, но через сотню лет стало понятно, что эта религия меняет мировоззрение людей. Последователи новой веры не признавали рабство, все равны перед Богом, а, обращая кого–то в рабство, то выступаешь против своей веры и Бога. В новой вере высшим определением стала бессмертная душа, а жизнь на земле — это совершенствование души. События разворачивались медленно, но с каждым столетием быстрее и быстрее. Начались жесточайшие войны, но не ради золота и захвата новых земель, а религиозные. Одновременно стала развиваться наука и мастерство, правда наблюдалось некоторое противоречие, одних людей сжигали за знания, других за эти же знания прославляли. И однажды, свершилось вообще невероятное. Буквально за сотню лет человечество перешло от арбалетов и карет, движимых лошадьми, до ракет с ядерными боеголовками и пассажирских реактивных самолётов. Тогда многие жутко удивились и захотели узнать, в чём тайна «золотого ключика». Они похищали отдельных людей и ковырялись в них, пытаясь найти причину резкого научного и технического подъёма человеческой цивилизации. Но ничего не находили. Продолжалось это безобразие долго, пока не пришли наблюдатели и не выставили на фиг всех чрезмерно любопытных. Орден властителей остался.

По замыслу ордена, монастырь расположен в недоступных горах и никто лишний его, вроде, не должен был потревожить. Однако не всё шло, как рассчитывали. В начале двадцатого века, хорошо вооружённая команда военных из Германии, почти прорвалась в закрытое помещение, где расположен след портала времени. Всех напавших нацистов уничтожили, тем не менее, осталось небольшое, но очень неприятное последствие — нарушилось стабильность портала. След остался, а вот использовать стало невозможно. Сказать, что ордер властителей обиделся на нацистов, значит ничего не сказать о вспыхнувших желаниях и чувствах, направленных против всей фашисткой Германии в целом. Однако возникшую проблему можно было решить. Вполне реально высчитать формулу, по которой происходит нарушения стабильности искривления поля. Вообще под стабильностью понимают, какой либо набор повторяющихся процессов или возможность контроля процессов с получением ожидаемого результата. Для такой работы требовались математики, но те, что имелись в ордене, однозначно заявили о невозможности расчёта нужной формулы. Эту же задачу предложили одному математику в Европе и получили уверенный ответ, что задача очень сложная, но вполне решаемая. Просто необходим большой объём статистических данных по происходящим процессам. Дальнейшее сводится к нудному и долгому анализу полученной статистики. Математический аппарат для подобных действий существует, так что задача решаема, но требует много времени. Тот математик просто для собственного интереса провёл первичный анализ, как и ожидалось задача была попросту нудной. Дальнейшие расчёты взяли на себя математики ордена.

В конце концов формулу получили, однако период оказался больше семидесяти лет. И всё бы ничего, если бы не случайности. Вся база первичных расчётов сделанных тем математиком, проделав долгий и замысловатый путь, попала в один Новосибирский институт математики, в отдел, занимающийся задачей пространства–времени. Эта база очень походили на таблицу пятимерных координат с привязкой к постоянному вектору. После более серьёзного анализа выяснилось, что координаты изменялись линейно и зависели только от знака вектора, который хоть и был численно постоянным, но периодически менял направленность.

Период нашли за пару часов, в результате получилась стройная логическая система. Эту систему применили для определения общих формул поля пространства–времени, получилось очень легко. Дальше больше, от общих к частным; кто–то предложил узнать, куда конкретно указывают координаты и заодно выяснить свойства того, на что указывают координаты. Местоположения нашли сразу, очень задумались, потом ещё раз подумали. Руководитель проекта выбил командировку, чтобы поближе посмотреть на загадочный монастырь. Проникать туда никто не собирался, имелись соответствующие приборы с высокой чувствительностью для исследования на расстоянии. Результат анализа полученных данных оказался ошеломительным — эти монахи, совсем не монахи, и второе — они удерживают закрытый постоянный канал в прошлое, однако почему–то не используют его. Небольшое исследование о прошлом этого монастыря выявило кое–что интересное, существовала легенда, что в том монастыре живут демоны, и они ждут своего часа, чтобы отправиться в прошлое и изменить мир так, чтобы они стали в нём хозяевами. Врата в прошлое пока закрыты, но очень скоро они откроются, и мир людей падёт перед ордой демонов.

В том отделе опять долго думали, пытаясь понять, почему этот канал до сих пор не использовали. Согласно всем имеющимся у них расчётам, открыть портал в прошлое очень просто. Конечно, необходима соответствующая аппаратура и много энергии. Изготовить оборудование на данный момент сложно, а необходимую энергию может дать городская электростанция, даже много будет. Эти ребята не знали, что над расчётом формул поля пространства–времени тысячи лет бились лучшие математики мира и ничего не смогли сделать.

Продолжая разбираться с непонятным монастырём, высчитали, когда конкретно будет открыт канал в прошлое. В качестве обоснования взяли минимальные затраты на открытие. По их мнению, хватило бы автомобильного аккумулятора.

В том монастыре заметили пристальное внимание и установили, кто ими заинтересовался. Заодно узнали о достижениях этих математиков и очень захотели получить результаты, люди их не интересовали. В противодействие монахам сработала вторая неслучайная случайность.

Руководитель этой группы, лет пятнадцать назад, был завербован наблюдателями и после первой же угрозы запросил информацию об этих подозрительных личностях. Так как эта информация не была секретной, то и получил он её не из базы данных станции наблюдения, а из локальной, местной базы. Информация оказалась очень нерадостной, следовало срочно поставить в известность наблюдателей. Однако монахи были готовы к такому развитию событий и успешно мешали. А заявить что–то в открытую нельзя, этот проект считается не только сверхсекретным, но и очень опасным. Четыре попытки передать информацию провалились, погибло два курьера. На пятый раз прислали мальчишку. На гневный вопрос — о чём думали, когда отправили ребенка, получили серьёзный ответ, что он лучший и не о чем волноваться. Выбора не было. Мальчик быстро пролистал три сотни печатных страниц зашифрованного текста, спросил о дополнительных указаниях и ушёл.

Орден властителей придумал и почти исполнил очень сложный план.

Далеко в прошлом подготовили несколько своих членов для принятия высоконаучной информации. После из будущего (настоящего) отправят одного или нескольких своих, чтобы они передали все научные достижения за прошедшие тысячи лет. Так как время существования портала меньше одной десятой секунды, то и принимающие и передающие владеют техникой ускоренного осознания. Все соответствующие события последуют через сутки местного времени после возврата из прошлого.

— Вот такая ситуация. — Закончил СБшник. Мальчишку удалось разбудить, но он потребовал объяснений. Возразить было нечем, поэтому пришлось рассказать всё, что можно и многое из того, что нельзя.

— Вы хотите, чтобы я пошёл туда, в прошлое, и нарушил их многотысячелетний план?

СБшник кивнул.

— А вам не стыдно? Кто–то старался, делал, готовился, ждал, а вы хотите на раз испортить тысячелетний труд?

— Да! Очень хотим.

— И в чём проблема? Долбаните по ним с орбиты.

— У них серьёзная защита.

— А как я к ним тогда проникну?

— Просто, мы организуем наземный штурм, а тебя проведут подземным ходом.

Мальчик закрыл глаза и вроде заснул.

— Пойми! Сутки не бесконечны!

— Понимаю. Заодно понимаю и то, что моё присутствие изменит структуру портала, и его нельзя будет использовать ещё раз.

— И это тоже.

— А если они ещё, где такое же устроили? — Внезапно спросил командир станции наблюдения.

— Нет. Мы захватили их архивы — это единственное место. Кроме того, получено подтверждение от арбитров, что это действительно единственное такое место.

— Тогда ладно. Я согласен. — Мальчик открыл глаза и посмотрел на взрослых. — Только хочу попросить кое о чём.

— В пределах разумного всё, что захочешь.

— В пределах разумного потребую после. — Серьёзно возразил мальчик. — Сейчас другое. Если эти орденцы потребуют компенсации, вы сначала гневно откажитесь, а после согласитесь.

— Опасный ход. — Серьёзно ответил представитель центрального СБ.

— Переживу. — Отмахнулся мальчишка и с усмешкой спросил. — Долго мне ещё ждать?

Ждать пришлось минут пять. Пожалуй, такую охрану никогда и ни для кого не организовывали. Хотя полиция и военные вряд ли знали, кого они охраняли.

Перелёт до монастыря занял почти три часа. Сверхзвуковой российский истребитель, в котором летел мальчик, сопровождали сотня истребителей и штурмовиков охраны. Кроме них был ещё и спутниковый контроль.

Пока длился полёт, на земле шёл непрерывный штурм монастыря.

Впрочем, на самом деле это была настоящая крепость, вооружённая по последнему слову техники Земли. Специалисты сообщили, что в самом начале штурма произошло открытие портала и через него прошло четверо, судя по спектру, он имели при себе оружие.

Согласно плану все самолёты должны нанести одновременный удар и улететь. Мальчика катапультировали на четыре минуты раньше. На месте посадки его уже ждал вертолёт. Все спешили, торопились, и напрасно.

Противник может в чём–то и глуп, но заблокировать подземные ходы додумались.

— ! Что делать! — Озлобленно воскликнул парень, командующий штурмом.

— Мне нужно подойти в упор к защите. — Без эмоций сказал мальчик, внимательно смотря на бело–синие вспышки попаданий.

— Сейчас обеспечим. Что ещё?

— Паракинетики у вас здесь есть?

— Да, конечно. Семеро. Только они ничего не могут сделать. Пожав плечами, ответил парень.

— Неважно. Мне нужна их поддержка, тогда я смогу пробить защиту.

Парень снова пожал плечами. Он участвовал во многих войнах и видел много странного, это будет ещё одним случаем. Бывает.

Мальчишка не просто пробил защиту, он каким–то образом уничтожил её совсем. Правда, паракинетики вышли из строя как минимум на сутки.

Но это мелочи, теперь удалось прорваться на территорию противника.

Зачистку завершили часа за два, обломки здания, где располагался портал, разобрали ещё за час. Около портала нашли четверых, которые отправлялись в прошлое, их почему–то убили сразу по возвращению.

Специалисты из отдела ПиВо быстро развернули свою аппаратуру и активировали портал. На настройку частот и синхронизацию ушло почти час времени.

Пока одни бегали и суетились, мальчик прилёг в сторонке и уснул.

Когда всё настроили, в очередной раз поднялась паника — этот несносный мальчишка опять пропал. К счастью, нашли его почти сразу.

Прямо над разгромленным монастырём висел спутник наблюдения, единственной задачей которого было следить за курьером.

Перед отправкой мальчик осмотрел то, что осталось от тех четверых. Найдя, что искал, удовлетворённо качнул головой. Его ни о чём не спрашивали, он главное действующее лицо, все остальные должны обеспечить ему комфортные условия для выполнения задачи.

Переход в прошлое. Серая муть.

Там наверняка ждут и, если эти пивовары ошибутся, то встретят меня там обе команды. Забавно, их убили сразу после возвращения, потом взорвали здание. Кстати, зачем было взрывать?

А вот и прошлое!

И здесь меня ждут! Ну, что? Дождались! Молодцы ребята, точно рассчитали. Эти четверо уже исчезли, значит, не знают, что я сюда прибыл. Чего эти то такие заиндевевшие? В смысле замерли мраморными изваяниями? Наверно я на слишком высоком уровне для них. Хм?…

Входил на восьмом. Странно, по ощущениям они на девятом, тогда я на каком? Сейчас выясню….. Блин на фиг! Я на одиннадцатом!!! Но почему!? Почему я могу двигаться!? У меня же энергии на это не хватит!!! И, тем не менее, чувствую себя прекрасно. Гм? Ага, понятно. Надеюсь, у них там генератор выдержит такую нагрузку, потом дома проверю ещё разок. Всё–таки свойства ускорения ещё не изучено полностью.

Скоростное восприятие, ускоренное осознание. Чем быстрее успеваешь понять поступающую информацию, тем быстрее её можно будет использовать. В обычном состоянии все видят и слышат с одинаковой скоростью, разница только в том, как быстро происходит осознание.

Существуют много методик позволяющих ускорить процесс понимания, а заодно научиться быстрее двигаться. Не очень давно и строго для спецслужб была разработана техника удвоенного ускорения восприятия, то есть, каждый раз скорость увеличивается вдвое. Это достаточно простая техника, хотя требует серьёзных и продолжительных тренировок. С первого по шестой уровни идёт большой расход физических сил, причём, очень немногие могут достигнуть шестого, обычно останавливаются на четвёртом. Так как эта техника, в начальной стадии освоения, требует больших физических затрат, то естественно до седьмого уровня доходят только те, кто хорошо физически развит. Однако, начиная с седьмого и выше, резко повышается нагрузка на сознание, а физические затраты начинают снижаться. И большинство силачей попросту не в состоянии осознавать происходящее на такой высокой скорости. Получается забавная ситуация — те, кто способен воспринимать информацию с большой скоростью, обычно слабо развиты физически и, соответственно, они не могут достичь нужной скорости.

Примерно в тоже время была разработана принципиально другая техника, позволяющая повысить скорость восприятия. В основу взяли тренировку мозга и сознания для быстрого осмысления поступающей информации. В этом случае происходит временное ускорение сознания, причём скачками. С первого уровня до четвёртого особых проблем нет.

Пятый — это как граница. На таком ускорении окружающий мир начинает терять свои привычные очертания. Чем выше уровень, тем тоньше становится грань привычного мира, и многие сходили с ума, оттого что там видели. А что конкретно, оставалось загадкой. Так как основной упор в этой технике делается на ускорение сознания и не физических составляющих тела, то очень многие запросто достигают четвёртого уровня. Тем не менее, сознание существуют за счёт тела и, соответственно, требует для своего поддержания усиленной работы мозга, что в свою очередь, требует много питательных веществ.

Поэтому, за минуту с ускорением четвёртого уровня, сгорает столько же, сколько за двадцать четыре минуты физических упражнений совмещённых с математическими расчётами.

Конечно, идея совместить обе техники для получения чего–то более результативного, появилась у многих, но результат оказался не очень.

И, однажды, проект «ускоренное сознание» был признан неэффектным.

Но, как–то раз один студент физик, чтобы удлинить время, затрачиваемое на учёбу, решил освоить технику ускоренного сознания.

После долгих, изнурительных тренировок он смог достичь шестого уровня и когда там огляделся, мгновенно выпал в нормальное состояние. Он понял то, что увидел, до него это же видели многие, а понять смог только физик. Всё окружающее представлялась чем–то матово–прозрачным, похожим на разноцветный шлифованный мрамор. Он увидел мир, состоящий из элементарных частиц скреплённых силовыми полями. Проект ускоренного сознания опять засекретили, однако поздно. Впрочем, очень скоро выяснилось, что простыми тренировками и знанием физики, большого уровня не достичь. Действительно высокие уровни ускорения оставались недоступны. Всё же кое–что изменилось, теперь знали смысл того, что видели. К слову, видишь не глазами, а разумом, даже когда видишь глазами. В одном случае уровень соответствует факториалу числа, в другом — степень двойки. Скорость измеряется в секундах личного времени. То есть, насколько увеличивается личное время по отношению к реальному.

Ускоренное осознание

Скоростное восприятие 0! = 1 0 = 1 1! = 1 1 = 2 2! = 2 2 = 4 3! = 6 3 = 8 4! = 24 4 = 16 5! = 120(2 минуты) 5 = 32 6! = 720(12 минут) 6 = 64 7! = 5 040(1 час 24 минуты) 7 = 128 8! = 40 320(11 часов 12 минут) 8 = 256 9! = 362 880(4.2 суток) 9 = 512 10! = 3 628 800(42 суток) 10 = 1 024 11! = 39 916 800(462 суток) 11 = 2 048 Снова осматриваюсь. Пока можно не торопится, так как для удержания одиннадцатого уровня ускорения тратится не моя сила.

Да–а–а! Теперь понятно, почему никто не мог шевельнуться, начиная с восьмого. Разговаривать могли, а двигаться нет. Нечем двигать. Нет привычных мышц, костей и прочей требухи. А имеется только наполовину стабильная структура из переплетённых силовых линий. Нужно двигаться не мышцами, которых нет, а разумом. Вот так, охватить всего себя….

Угу, а дальше что? Ну, например, представить себя в привычном виде только с учётом ситуации. Что получилось? Очень хорошо! Вот он я!

Весь! И могу ходить! Кстати, не только я могу ходить, но и время тоже, для меня прошло минут десять… угу, значит, получается часов восемнадцать? Ого! Там генератор выгорит, если я ещё здесь на десяток минут задержусь. Нужно заканчивать. Вот эти четыре полуматериальных образования, вероятно и есть те, кто готовился принять знания из будущего. Почему–то убивать не хочется. О! Я их поглажу по голове, точнее разглажу все их мысли! Вот так, очень даже просто. Вот здесь ещё чуток. Всё, можно возвращаться.

Возвращаться…. Куда? Обратно в настоящее? Или? Если остановлю тех боевиков, то где я сегодня буду? Если вообще буду. А–А–А–А!!!!

Что б вас всех!!!! Нет! Почему!? почему?………

Портал начал закрываться. Цепочка слёз искрами протянулась по всему каналу, теряясь в пространстве и времени.

После ухода мальчишки в прошлое через восстановленный портал, все почему–то ожидали чего–то сверхъестественного. Например, плохие станут хорошими. Однако ничего не происходило. Через минуту появились глупые вопросы, а где собственно мальчик? И был ли мальчик? Вопрос очень серьёзный, так как по всем известным теориям природные порталы закрываются примерно через одну десятую секунды.

Но то, что началось дальше, вообще выходило из понимания. Генератор без всякой видимой причины резко взвыл, переходя на максимальную мощность, и теперь система направляла в портал сотни тысяч МЭВ за секунду. Такую нагрузку генератор выдержит от силы минуты три, а потом сгорит, синим пламенем. Конечно, это не страшно, тогда портал закроется пораньше, можно и просто отключить, однако спецам из ПиВо стало очень интересно, что будет если подождать. Генератор, несмотря на большую нагрузку, не спешил сгорать, он отчаянно свиристел, распугивая грызунов в радиусе пару километров, и продолжал работать.

Через три минуты свист стих, что свидетельствовало о снижении передаваемого потока энергии.

Все терпеливо ждали — что конкретно, не понятно, но интересно.

Мальчик появился внезапно, возможно на него даже не обратили внимания, если бы не яркая вспышка портала. Белый яростный свет на мгновение затопил окружающее пространство, засвечивая все тени, но, почему–то не ослепляя глаза. Когда поток света схлынул, то все смогли увидеть, что на месте закрывшегося портала лежит мальчишка.

Медики среагировали первыми, вот только их помощь не требовалась;

мальчик был целым и невредимым. Он плакал, судорожно глотая слёзы, а глаза слепо смотрели в высокое синее небо.

Самым сообразительным оказался один из солдат, немолодой мужчина.

Он подошёл и взял мальчика на руки, ни о чём не спрашивая и не успокаивая. Дети могут плакать громко, навзрыд, захлёбываясь обиженным рёвом и размазывая слёзы с соплями по всему лицу, это если что–то происходит не так, как им хочется. Причин много: рано укладывают спать, не купили новую куклу или машинку, кошка поцарапала, когда её за хвост дёргали и прочие житейские мелочи. Но иногда слёзы, это единственное, что может приглушить боль души. Нет громких рыданий, демонстративных всхлипов и насквозь мокрых платков — просто тихие слёзы, поскольку все силы уходят, чтобы их остановить.

— Я мог их спасти…. Я мог остановиться там…. Но, тогда наступила бы то самое завтра, которого теперь нет. — Негромко проговорил мальчик. Он говорил для себя, чтобы слышать и знать.

— Ну, плохо конечно. — Неуверенно ответил мужчина. В чём смысл, не понятно, но что–то нужно было сказать.

Грубоватый голос этого солдата привлёк внимание мальчика, и он почувствовал близкий запах сгоревшего пороха смешанного с потом, сладковатый запах крови, резкий — антисептика, со стороны принесло вонь горелой плоти и горящего пластика, и то, что его держат на руках.

— Отпустите. Я… в порядке.

— Хорошо. — Без возражений и поздравлений ответил мужчина.

Встав на ноги, мальчик огляделся, шмыгнул носом, грустно улыбнулся и сел на ближайший обломок стены, далеко идти не пришлось, вокруг только обломки и остались. Его оставили в покое, вопросов много, но пока можно подождать. К тому же имелись и более важные дела, необходимо произвести полную зачистку территории.

Неожиданное оживление вызвали трое найденных обитателей разгромленной крепости. Один раньше исполнял роль настоятеля монастыря, а двое были его помощниками. Так как бой уже закончился, то расстреливать их не спешили, может, что интересное расскажут.

Весь предполагаемый допрос испортил мальчик. Его холодный голос заставил вздрогнуть не только пленных.

— Почему вы убили своих?

— Они предали наш орден. — Испуганно икнув, ответил бывший ненастоящий настоятель.

— Ага, точно! Вот их архивные записи. — Довольно воскликнул один из тех, кто привёл пленных.

Выяснилось, что в прошлом, четверо специально подготовленных членов ордена с очень высоким коэффициентом интеллекта, точно в расчётный момент перешли в ускоренное состояние сразу на восьмой уровень, почти одновременно было зафиксировано прибытие четверых из будущего. Спустя десятую секунды портал закрылся, забрав прибывших из будущего, а вот оставшиеся четверо оказались полными дебилами. В их мозгах не осталось даже намёка на мысль.

— Мы так и не выяснили, как вам удалось ввести своих шпионов в наши ряды. — Пафосно прокомментировал настоятель.

— Вы называете себя властителями. Скажите, а оно стоит таких жертв? — продолжил задавать вопросы мальчик.

— ВЫ все идиоты, если думаете иначе! Власть над вселенной стоит любых жертв! — Уверенно воскликнул член ордена властителей.

— Ну что ж, тогда ваши коллеги оценят и вашу жертву. — Мальчишка встал и твёрдым голосом сообщил. — Здесь никто из противника не выжил.

Пленные сначала не поверили, а после стало поздно. Офицер оскалился в кривой улыбке и дал знак солдатам, а те, кто мог возразить, промолчали. Восклицания, что они пленные и к ним должны относится соответственно, никто не услышал. Прозвучали три одновременных автоматных очереди, потоки из кусочков стали, обёрнутых свинцом и одетых в медную рубашку, разнесли головы и верхнюю часть торса в клочья. Калибр — семь шестьдесят две.

Все боевики противника были уничтожены во время штурма, в плен никто не попал.

Почти сразу после этого за мальчиком прилетел вертолёт. А часа через два, район гор, где располагался монастырь, тряхнула серия сильнейших взрывов. От некогда неприступной крепости осталась гора раскалённого до красного цвета щебня, в несколько сотен метров высотой. Соседние скалы рассыпались, а ближайшие вершины рухнули.

Зачистка объекта принадлежавшего противнику полностью завершена.

Завершение задания прошло буднично. Сообщение на станцию, получение подтверждения и разрешение на обычную неделю отдыха. Всё приходило в норму. Количество агентов в спешном порядке восстанавливали. Возникшие слухи заглушили, наработки спецслужб остановили. О недавних событиях напоминал только арбитражный суд.

Ордену властителей предъявили обвинение о вмешательстве в естественное развитие цивилизации, нарушение устной договорённости о ненападении и попытки спровоцировать мировой конфликт с применением оружия массового уничтожения. Ответ был очень интересный. Если бы удалось сделать задуманное, то все предъявленные обвинения не имели бы смысла, а так как задуманное не свершилось то и обвинения не имеют силы. И вообще, орден властителей, согласно внутренним канонам, выше любых законов, а значит, не подлежит суду. Арбитр, от такого заявления изумился впервые за много лет. Наказание должно быть эффектным не только для стороннего наблюдателя, но и для виновного. А в данном случае, любой обвинительный приговор, обвиняемые будут рассматривать как нарушения закона. Признавать виновным кого–то конкретно из членов ордена тоже глупо — их немедленно сделают мучениками. А весь орден властителей подвести под обвинение не получится. В крайнем случае скажут, что ничего не знали об этих ужасных преступлениях, совершаемых неизвестными прикрываясь честным именем ордена.

Закон определяет меру наказания. Арбитр устанавливает справедливость, принимая во внимание закон.

— Другими словами, вы не признаёте существующие общепринятые законы по отношению к вашему ордену властителей? — Спросил арбитр.

— Да. Мы подчиняемся только своему закону.

— Хорошо. Суд признаёт, что орден властителей вне существующих общепринятых законов цивилизации и культуры.

— Тогда вы должны обязать всех не мешать нам.

— На счёт обязать вы правы. Суд принял окончательное решение по этому делу. Орден властителей признаётся вне существующих общепринятых норм и законов цивилизации и культуры. На основании этого суд поставляет: первое — орден властителей является опасной террористической организацией. Второе — так как орден властителей объявлен вне закона, то саму структуру этой организации, всех членов этого ордена, а также любую информацию об этом ордене необходимо полностью уничтожить. Приговор вступает в силу с момента его оглашения. Приговор может быть обжалован в течение десяти суток.

Такого решения никто из присутствующих не ожидал. Теперь, чтобы не говорили представители ордена власти, их не будут слушать, так как они стали не просто преступниками, а объявлены вне закона. С ними можно делать всё, что вздумается и никакой ответственности перед законом.

Наступившую тишину нарушил арбитр.

— Арбитр может простить нарушение уголовных законов, но вы пошли против справедливости, принципов морали и культуры. Вы хотели установить свою власть силой, уничтожив всех кто будет против. За ваши действия вы получили справедливое наказание.

Решение арбитра по эффективности было подобно бомбе. То, что вынесенный приговор будет отменён или изменён, никто особо не сомневался, но всё, что произойдёт до того момента, будет иметь законную силу. За десять суток уничтожить такую обширную организацию не получится, тем не менее, порежут их основательно.

Впервые за многие столетия глава ордена властителей вынужден был лично предложить официальным властям переговоры. С момента объявления приговора прошло меньше суток, однако последствия уже были очень кровавые и, что более неприятно, потеря всех финансов находящихся вне ордена.

Глава ордена принял все преложенные условия и добавил несколько уступок со своей стороны. Ему в голову не пришло, что все условия были тщательно продуманны и выбраны только те, которые наверняка будут приняты.

— Те есть, никто из вашего ордена никогда там не появится? недоверчиво переспросил генерал СБ.

— Да. Кроме этого, мы не будем преследовать и мешать работе наблюдателей.

— Очень интересно. И что хотите взамен?

— Жизнь. — Глава ордена хищно оскалился.

— Вы приняли поставленные условия, так что решение будет пересмотрено завтра.

— Вы меня не так поняли. Мы хотим жизнь того курьера, который помешал выполнению нашего плана.

— И всё? А Луну с неба не хотите? — язвительно спросил СБшник.

— Вы же понимаете, что полностью нас уничтожить не удастся. И мы будем мстить всем, до кого сможем дотянуться.

— Догадываюсь. — Генерал вздохнул. Прозвучавшая угроза очень реальна. Неизвестно, насколько её смогут осуществить, но всё можно предотвратить, пожертвовав одной жизнью. Тот курьер, безусловно, герой, но герой независимый, свободный, своенравный, сильный и, самое главное, неуправляемый. — Вот так просто взять и передать его вам из рук в руки не получится. — Сказал он после минутных раздумий.

— Догадываемся. И что вы предлагаете?

— Вы можете это сделать сами. Но до отмены того приговора.

— До завтра мы не успеем. И кроме этого его охраняют.

— Что я могу сказать. Пересмотр приговора придётся отложить на пару дней. Ну а охрану я могу отозвать.

— Условия приемлемы. — С довольным видом согласился глава ордена.

— Но у вас будет только одна попытка, и только одни сутки на подготовку. Большего ни я, ни кто другой вам не сможет предложить.

— Мы это понимаем. Условия полностью приняты.

— Тогда я вас больше не задерживаю. — Неприязненно сказал СБшник.

Намерения конечно благие, но отдавать своего как жертву — мерзко.

Эта мысль отчётливо проступила во взгляде генерала и глава ордена счёл за лучшее побыстрее уйти, а то ещё передумает.

После завершения задания курьер пожелал отдохнуть подальше от цивилизации и выбрал для этого маленький незаселённый островок Курильской гряды. Возражений ни от кого не последовало; остров маленький, потеряться негде, охранять объект легко, пусть себе отдыхает. Мальчишка почти всё время проводил, валяясь на берегу океана, прерываясь на еду и сон. Выбранное им место отдыха очень тихое и спокойное, поэтому никто не удивился, когда на третьи сутки всё прикрытие временно перевели следить за другим объектом.

Противник полностью воспользовался предоставленной возможностью.

Два десятка лучших убийц ордена окружили беззаботно спавшего курьера.

И промахнулись.

А спустя две минуты на станции наблюдения прозвучал сигнал боевой тревоги. Свободный информационный курьер номер тринадцать сообщил о нападении на него.

В результате было уничтожено полсотни лучших убийц противника, а само нападение использовано как дополнительный повод для проявления массового негодования и для поисков ренегатов.

Глава опального ордена выразил яростный протест, заявив, что курьер ждал нападения, а значит, его предупредили. На что получил грубый ответ — это не его предупредили, а он предупредил.

— И если вы чем–то не довольны, то можете сообщить об этом завтра в суде.

— Тогда мы выполним свою угрозу!

— Только попробуйте. Всю верхушку вашего ордена перестреляют за один раз. И начнём с самого главного. — Спокойно сообщил генерал СБ.

Он снова вёл переговоры.

— Но, это будет нарушением закона. — Растерянно проговорил «самый главный».

— Да что вы говорите! А вы на нас в суд подайте — Язвительно усмехнувшись, ответил генерал.

На этом переговоры завершились. Глава ордена не решился повторить угрозы вслух. Свою жизнь он ценил больше всего на свете, поэтому суд прошёл без осложнений и приговор слегка изменили, отсрочив его исполнение на неопределённый срок. На большее рассчитывать не пришлось, пересмотр дела вёл тот же арбитр. По окончанию он предупредил, что конкретно это дело находится в его личном ведении.

Некогда могучий орден властителей потерял не только мощь, славу и деньги, но возможность влиять на законодательную систему. Теперь любые решения, связанные с этим орденом, будет рассматривать только этот арбитр. До полного развала ордена властителей осталось всего несколько лет, дело не в провале или жёсткого решения суда, а в том, что кроме названия, они никакого отношения к власти на самом деле не имеют.

Расширенное заседание руководителей организации наблюдателей проходило в кабинете командира той самой станции. Семеро из верхнего руководства, четверо местных, двое из военной прокуратуры, трое из центрального СБ, арбитр — как свидетель и, кроме этой толпы начальников, присутствовал мальчик, свободный информационный курьер номер тринадцать. Решался единственный вопрос — что делать с дежурным наблюдателем, создавшим ситуацию, в результате которой погибли несколько десятков агентов, возникла угроза раскрытия наблюдателей и опасность гибели свободного информационного курьера номер тринадцать, во время выполнения его задания. Однако, сначала всё присутствующее начальство поздравило мальчика с отличным завершением задания, от себя лично и от имени тех, кто отсутствует, пожелали всего наилучшего и на редкость дружно, единогласно и без возражений, вручили три высших награды. Одна от организации наблюдателей; вторая от СБ; третья от военной прокуратуры.

После вручения наград и дополнительно пропетых дифирамб, в основном старались от военной прокуратуры, приступили к основному вопросу, послужившему причиной этого заседания. Представители военной прокуратуры без особого желания принялись уговаривать передать обвиняемого им.

— Этот парень совершил серьёзное должностное нарушение, однако он формально принадлежит военной прокуратуре, а на вашей станции только проходил практику, поэтому разбираться с ним должны мы. — Сказал полковник. Ему явно не нравилось то, что приходилось делать, но выбора особенно не было, приказы старшего по званию не обсуждают.

— К тому же, погибшие агенты знали о такой опасности и, соответственно, их гибель не может быть поставлена в вину. Поддакнул лейтенант, вот ему нравилась сложившаяся ситуация.

Отличная возможность для быстрого продвижения по службе.

— У меня вопрос. — Внезапно проговорил молчавший до этого момента арбитр. — Обвиняемый, когда приступал к работе на станции наблюдения, был проинструктирован об ответственности за нарушение или не выполнение правил и норм работы по своей должности?

— Конечно. — Отреагировал начальник службы безопасности этой станции наблюдения. — Я инструктировал его лично. Все соответствующие материалы имеются в архиве. К тому же, обвиняемый на всё время работы на станции был в полном подчинении организации наблюдателей, поэтому разбираться с ним будем мы. И то, что он совершил, называется преступным пренебрежением правил работы на занимаемой должности!

— Понятно. — Без эмоций сказал арбитр, выслушав ответ начальника СБ станции. — Тогда я не понимаю к чему это…. заседание?

— Просто, некоторые из присутствующих, хотят задобрить меня. Неприязненно проговорил мальчик, глянув на представителей военной прокуратуры. — Хотя следует сказать, что делают они это с прямого указания кого–то из своего верхнего руководства.

— Это не имеет значения. — Возразил лейтенант из военной прокуратуры. — Я согласен, то, что случилось, очень плохо, но погибших не вернёшь, а портить жизнь ещё одному — это лишнее. Он всё осознал и очень сожалеет о содеянном.

— Значит, награды хоть и заслуженны, но были даны в качестве откупных? — продолжил задавать вопросы арбитр.

— Возражаю. Награды от нас и уважаемых коллег наблюдателей самые искренние. — Заявил представитель центрального СБ. — И нам очень жаль, что это произошло именно сейчас, мы совершенно ничего подобного со стороны военной прокуратуры не ожидали.

— Хорошо. — Арбитр качнул головой. — К слову, что ты собираешься делать с наградами? — Спросил он, обращаясь к мальчику.

— Возвращать точно не буду. — С едва заметной яростью ответил мальчишка. — В музее школы имеется очень интересная экспозиция. Там собрано всё, чем пытались подкупить выпускников этой школы. Вот эта награда будет самой главной достопримечательностью. — Он встал, сдерживая злость. Тем не менее, огонь ярости прорывался, и поток восходящего воздуха шевелил волосы мальчишки.

— Хорошее решение. — Невозмутимо сказал арбитр. В отличие от него, все остальные присутствующие, почувствовали себя крайне неуютно в обществе разгневанного ребёнка. — Я обязательно посещу тот музей. Теперь о деле. Обвиняемый признаётся виновным в пренебрежении своими должностными обязанностями, в результате чего погибли девяносто семь человек, из них четырнадцать гражданских, что многократно увеличивает тяжесть преступления. Также он признаётся виновным в возникновении угрозы раскрытия наблюдателей и опасности гибели свободного информационного курьера номер тринадцать во время выполнения задания.

— Я протестую! — Воскликнул лейтенант. — Прокуратура требует рассмотрение этого дела с соблюдением всех норм установленных законом!

— Тогда вам не следовало приглашать меня. — Усмехнулся арбитр.

— Вы приглашены как свидетель!

— Об этом надо было заявить до того, как я огласил решение о виновности. Теперь уже поздно. — Очень холодно ответил арбитр.

Лейтенант резко побледнел, икнул и уселся на свое место. — В качестве наказания принимается требование определённое свободным информационным курьером номер тринадцать — принудительные работы в урановом руднике на тысячу лет.

— Но, он столько не проживёт!

— Если вы настаиваете, можно объявить это их семейным наказанием, пока не отработают весь срок. — Спокойно предложил арбитр.

— Нет. Это я так…. — вконец стушевался лейтенант.

— Теперь о наградах. — Арбитр встал и подошёл к мальчику. — Ты сделал то, что должен был сделать, сохранив настоящее, без колебаний отдавая для этого всю свою силу без остатка. Ты исполнил своё желание не изменив прошлое, заплатив за это своим будущим. Ты достоин высшей награды. Арбитр говорил тожественно и твёрдо. Закончив речь, он снял свой знак арбитра и одним движением разделил на две, абсолютно похожих звезды. Одну опять прицепил на себя, а вторую отдал мальчику. Знак арбитра представляет собой красную пятиконечную звезду, материал из которого их изготовляют, неизвестен. Но это не металл, пластик или какой–то кристалл, а что–то совершенно неизвестное. По самому краю проходит синяя линия, сама же звезда кажется прозрачной, а во внутрь уходит контур звезды, уменьшаясь к центру до точки. Для своего обладателя этот знак ничего не весит, но чужому придётся сильно напрячься, чтобы поднять маленькую, пять на четверть сантиметра, красную звезду — знак арбитра.

— Благодарю. Спасибо. — Ответил мальчик, разглядывая очередную награду. — Но мне и те не нужны.

— Парень, награды, которые ты получил, нужны не столько тебе, сколько другим. Тем, кто наградил, чтобы помнили о долге перед тобой. Другим, чтобы знать, каких высот можно достичь. — С поучительной интонацией сказал Начальник СБ станции наблюдения.

— Извините. — Просто сказал мальчишка, он в очередной раз проигнорировал тяжёлые вздохи взрослых загруженных заботами и ответственностью.

Мальчик отвернулся от толпы разношёрстных начальников и подошёл к большому обзорному окну. Там, далеко–далеко, над краем планеты Земля поднималось Солнце. Яркие, прямые лучи звезды, осветили мир, на короткий миг создав иллюзию короны. Там, на видимой стороне Земли наступало утро, люди просыпались, люди вставали, шли на работу, зевали, возвращались с ночной смены, спали, ложились спать — люди живут своей жизнью. Солнце поднималось выше, освещая всё больше и ярче; поверхность Земли расцвечивалась красками океанов, морей, гор, лесов, городов, пустынь и полей. Неровные линии рек и дорожных магистралей, ярко–белые снега полюсов и синевато–серебристый цвет льдов. Лучи Солнца вспыхивали искрами на перьях и подушках облаков, плывущих высоко над землёй.

— Вы тут и без меня всё решите правильно. Нашли на кого ответственность свалить: вы взрослые, начальники, вот и решайте. А я потом проверю. — Тихо проговорил ребёнок.

Взрослые промолчали. Они восхищённо смотрели на рассвет, кто–то впервые, кто–то впервые за много прошедших лет обратили внимания на сказочную красоту рассвета.

Мальчик обернулся и с улыбкой оглядел смутившихся высоких начальников. Только трое из них принадлежали человеческой расе.

Начальник СБ станции наблюдения и двое из руководства организации.

Остальные только чуток похожи: две руки, две ноги, голова и туловище, на которое это всё крепится. Представители пяти могущественных инопланетных рас растерянно переглянулись, не зная, как повести себя перед человеческим ребёнком.

— Пойду я. — Сказал мальчик и, не обращая внимания на растерянных взрослых, вышел из кабинета.

Когда дверь закрылась, арбитр посмотрел на оставшихся пронзительным взглядом и сказал:

— Ребёнок прав. Что делать — решают взрослые, а правильность решений проверяют дети. — Он снизил интенсивность взгляда, не все могут долго выдерживать сильный ультрафиолет. Арбитр представитель полуэнергетической разумной жизни, появившейся в очень далёком прошлом, когда вселенная была ещё горячей, и волны чистой энергии будоражили тогда ещё пустое пространство.

Взрослые опять вздохнули — такие, как только что ушёдший мальчишка, проверят, ещё как проверят — никому мало не покажется.

После завершения разборок с остатками надоедливого ордена несостоявшихся властителей и прочей официальной ерунды вроде награждения, мальчик отправился в гости к Нобору Ишигуро. Обещание зайти в гости дополняло желание досмотреть аниме, которое почему–то все старательно мешают посмотреть.

Ишигуро был дома, его заранее предупредили о визите знакомого ему курьера, и тот по–настоящему обрадовался. Он познакомил мальчика со своей семьёй; жена отнеслась доброжелательно, но с некоторой долей подозрительности, а дети с открытым интересом. Однако в тот же день заняться просмотром мультиков не получилось. Дети использовали приход незнакомого мальчишки, чтобы уговорить родителей сходить в парк развлечений, так сказать, для лучшего знакомства и укрепления дружбы. Получив разрешение, дети радостно убежали, утащив с собой гостя. А Ишигуро пришлось ответить на несколько вопросов своей жены.

Дети вернулись домой только вечером. Они посетили каждый аттракцион, поиграли на всех игровых автоматах, дважды подрались с учениками соседней школы. Летом, конечно, каникулы, но традиционная вражда — явление постоянное. Да и дракой назвать это было сложно.

Так, стукнули друг друга пару раз и разошлись до ближайшего кафе.

По возвращению, всех принудительно посадили ужинать. Потом мальчику пришлось рассказать немного о своей стране, ответить на кучу вопросов и только после этого вспомнили, что гость очень хочет посмотреть один сериал аниме. Решили устроить общий просмотр, так как конкретно этот сериал в этой семье последний раз смотрели очень давно. Но, учитывая пожелания гостя, начали просмотр сразу с девятнадцатой серии. Когда на экране появились первые кадры, в дверь дома уверенно постучали.

— Может это ко мне с работы? — предположил хозяин дома, останавливая мультик.

— Вот интересно, а если бы начали смотреть с восемнадцатой?

— Сейчас я разберусь — Твёрдо сказал Ишигуро, направляясь к входной двери — Давно это продолжается?

— Больше четырёх лет.

Со стороны входной двери послышались негромкие голоса, удивлённое восклицание.

— Вот так всегда. — Сказал мальчик вздохнув. — Завтра не могли прийти?

Ответ на этот вопрос не требовался, он был риторическим. Раз пришли сегодня, значит нужно сегодня.

У входной двери стояли трое. Начальник СБ станции наблюдения и двое; мужчина и женщина.

— Мама… папа….

Страх, боль, ужас, недоумение. Мальчик перевёл взгляд на капитана СБ, тот пожал плечами и улыбнулся.

— Я не знал. — Просто ответил он.

Ишигуро осторожно кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Пройдите в комнату, там будет удобней разговаривать.

— Да, конечно. Идёмте. — Согласился капитан.

Но эти трое промолчали. Мальчик медленно качнул головой слева направо и отступил на шаг назад.

— Это на самом деле твои родители. Никаких фокусов — быстро сказал СБшник, переходя на русский язык. — Я не всё понял из объяснений, но тогда вы почему–то оказались в поле остановленного времени.

— Остановленное время? — Безлико проговорил мальчик. Он уже понял, что эти люди действительно его родители, только он не мог это принять. Их приход вызвал психологический шок и до срыва не хватило самой малости. — Но я видел….

— То, что ты видел, я знаю: обширные повреждения, сильные ожоги.

Но самое главное; мозги, — капитан постучал указательным пальцем по своей голове, — были не повреждены. Правда, разобрались в этом только часа через три. На полную регенерацию ушло больше года, и всё это время они были в коме.

— Почему? — в голосе скользнули признаки истерики.

— Этот вопрос не ко мне! Я сам узнал только две недели назад. Ты как раз на маршрут вышел.

— Ты не веришь? — Спросила женщина. Она прикусила губу, удерживая слёзы; они искорками блестели в уголках глаз.

— Мне не нужно верить. Я знаю! — Резким восклицанием ответил мальчик. — Но вы могли бы сначала предупредить?!

— А разве нет? — удивился капитан. — Я телеграмму отправил.

— Откуда?

— Ну, со станции. Через Москву. — Сконфужено признался он.

— Лучше бы с собой привезли. — Устало, но с улыбкой буркнул мальчик и посмотрел на хозяина дома, молчаливо наблюдавшим за разговором на неизвестном для него языке. — Господин Нобору Ишигуро, прошу простить нас. Познакомьтесь с моими родителями. — Он подошёл к ним и взял их за руки. — Мои мама и папа.

— Да, конечно. — Спокойно сказал Ишигуро, ему уже была известна основная часть истории мальчика и официальная версия того, что случилось с его родителями. — Приятно познакомится. Вы воспитали хорошего сына. — Сказал он первое, что пришло в голову.

Дальнейшее знакомство перенесли в гостиную. Разговор затянулся часа на три и прервался только, когда дети стали засыпать. Мальчик всё это время сидел между родителями, не отпускал их руки и молчал.

Вот так и уснул — тихо и незаметно. Сказались сильные физические нагрузки, непрерывное нервное напряжение и последний шок. В основном последнее, к остальному он давно привык и умело преодолевал такие затруднения.

Впервые за прошедшие четыре года приснился сон, ничего конкретного не запомнилось, но осталось ощущение чего–то яркого и красивого. Проснулся тоже непривычно легко. Родители вернулись.

Изменяя прошлое, нельзя изменить настоящее, только будущее. Тогда, возвращаясь, он был в ускоренном состоянии — одиннадцатый уровень.

На такой скорости изменяется не только мировосприятие, но и воздействие на физический мир. Кто мог предположить, что нужно так мало. Или так много. Теперь понятно, почему попасть не могли, и взрыв вреда не причинил. Вот о каком желании говорил арбитр, он ведь знал, гад редкостный! Но, что значит его утверждение, что я заплатил за выполнение желания своим будущим? Даже не догадываюсь. Ну и пусть! Для меня и так нет ни будущего, ни прошлого, только настоящее. Любое время — настоящее, пусть для кого–то оно прошлое или будущее, где бы я ни оказался, для меня будет только настоящее.

Ладно, потом буду думать, сейчас я на отдыхе. Гм? Теперь–то уж точно никто не помешает посмотреть серию. Тогда пора вставать.

Детей в доме не было, наверно убежали рассказать о вчерашнем событии. Их можно понять. Все взрослые собрались в гостиной и тихонько разговаривали. Хотя нет, жены Ишигуро тоже нет, а вот начальник безопасности станции наблюдения сидит там же, где и вчера.

— Всем доброго утра! — мой громкий возглас заставляет взрослых дёрнуться.

— День уже. — Усмехнувшись, возразил капитан.

— Сынок, ты хорошо спал? — это мама.

— Очень, вроде даже сон видел. — Подхожу к родителям. Они сидят рядом на одном диванчике. Бесцеремонно усаживаюсь между ними.

— Мы тоже тебя любим. — Говорит папа. — О тебе такое рассказывают. Ты, оказывается, герой!

Ситуация получилась конечно забавная. Им сразу не сказали, что прошло четыре года. Какой–то ненормальный психолог убедительно доказал, что это негативно отразится на психике пациентов. Но, почему–то не подумал, что рано или поздно всё станет известно. Псих.

Родителям сказали, что на регенерацию ушло полгода, и нужно ещё где–то месяц на восстановительные процедуры, так как мышцы тела сильно ослабли. А мне вроде всё рассказали. И вообще я учусь в школе и самый главный отличник.

Первое неприятное открытие стало то, что родители узнали, где конкретно я вроде бы учусь. Они не считали разведшколу пределом своих мечтаний. Дальше — больше. В школе меня не нашли, я к тому моменту, как раз шёл по улицам Владивостока, но встретили Клеарис.

Она поначалу отнеслась очень подозрительно к двум неизвестным взрослым, назвавшимися родителями её соседа по комнате. Клеа твёрдо знала официальную версию. К её некоторому удивлению, мой кот очень дружелюбно отреагировал не неизвестных, а такое было впервые на её памяти. Тем не менее, потребовалось прибытие службы безопасности школы, чтобы ситуация чуток прояснилась, но только для Клеарис.

Родители сначала растерялись, а после, едва не устроили скандал. Оно и понятно, узнать, что на самом деле прошло четыре года, а их сын успел не только успешно закончить эту самую школу по специализации курьера, но и уже больше года работает им. И не просто так работает, а считается одним из лучших и удачливых. На очень пристрастный вопрос, где же им сейчас искать сына, получили робкий ответ — он на задании, а если точнее, вышел на маршрут и сейчас его нельзя отвлекать.

По уверению всех кого ни попадя, моё текущее было задание очень простое и безопасное. А пока предложили ознакомиться с моими успехами. На второй день они узнали, сколько я отсутствую, и что откуда и куда должен был доставить. Я провёл аварийную консервацию убежища на сутки раньше, чем раскрутилась бюрократическая машина. По утверждению тех чиновников, если со станции наблюдения не поступало сигналов тревоги, то значит всё в абсолютно полном порядке. А после начался настоящий бардак, в результате которого многих насидателей тёпленьких местечек освободили от занимаемых должностей и отправили куда подальше.

Моё задание немедленно попало в разряд сверхсекретных, и СБшники всё засекретили. Хотя кое–что осталось у всех на виду, особенно сражение тяжёлой эскадры противника со станцией наблюдения. Приход четырёх линкоров с кучей кораблей сопровождения, поддержки и обеспечения, тоже скрыть было невозможно. Естественно, в такой суете, возникшей вокруг моего задания, родителям было не до моих школьных успехов, особенно маме. А потом всё резко закончилось, по крайней мере, официально. Тогда они решили сами отправиться ко мне, не дожидаясь, когда я захочу вернуться на базу. Начальник станции наблюдения вызвался их сопровождать, во избежание возможных осложнений. Умный он всё–таки.

— Да ерунда это. Какой я герой. Так, просто курьер.

— Ну ладно, пойду я, — сказал капитан, поднимаясь, — вам теперь и без меня будет не скучно.

— Может быть после обеда? — спрашивает Ишигуро, просто для порядка.

— Спасибо, но меня работа ждёт.

— Подождёт. — Безапелляционно заявляю я. А чего удивляться, это там он главный, а здесь нет. — Останьтесь. — Это не приказ, скорее безоговорочная просьба.

— Зачем? У меня действительно работы много.

— Ничего. Я вам сейчас добавлю работы.

Папа саркастически хмыкнул, но промолчал.

— Сынок, зачем ты так?

А за тем, чтобы вот!

— И какая? — СБшник выглядит серьёзным.

— Очень сложная. Я хочу посмотреть сериал до конца, а мне все мешают.

— Ну, может, потом посмотришь? — осторожно предложил Ишигуро.

— Нет. Потом, всё время потом. Не хочу.

— Ладно. Сейчас устрою. — С улыбкой соглашается капитан СБ. Он достал личный коммуникатор, внешне похожий на сотовый телефон. Внимание. Объявляю особое положение. Всем обеспечить безопасность свободного информационного курьера номер тринадцать. Никаких встреч, контактов и запросов к нему в течение суток.

— Приказ принят к исполнению. — Бодро отреагировал дежурный наблюдатель на станции. — Тут командир на связи.

— Какого !? Что случилось!?

— Ничего. Это я так просто, пусть тренируются. — Сдерживая смех, ответил капитал.

— Так? Просто? Ну, знаешь! — Обозлённый командир станции наблюдения прервал связь.

— Угу. Останусь–ка я, пожалуй, на обед, если ваше предложение, уважаемый Ишигуро, ещё в силе.

Очень даже понятно — командир станции такой приказ отменить не может, а в глаз дать запросто.

— Буду рад.

Как же мне надоели все эти поклоны, церемонии. Хотя со стороны красиво.

— Заодно посмотрю, что там за мультик такой. — Усмехнулся капитан и недоумённо достал свой коммуникатор из кармана. Устройство связи противно зудело.

— Ну, что там случилось? — Немного обеспокоено спросил он.

Вот только какой–нибудь внеплановой проблемы сейчас не хватаете!

— Всё в порядке. Просто региональный дальнего востока интересуется, когда он сможет поговорить со свободным информационным курьером номер тринадцать? — ответили со станции.

— Через сутки. Конец связи! — Начальник СБ станции сам прервал связь.

— А кто сейчас по дальнему востоку? — Грустно, даже обидно.

— Да кто обычно — Тимур. — Капитан удивлённо пожал плечами. Помяли его хорошо, но серьёзных повреждений нет.

— А… сколько наших… — не могу произнести. Скольких из них я сам подставил.

— Меньше, чем посчитали сначала. Мы исходили из предположения, что пленных не брали. Тем не менее, погибли девяносто семь человек, восемьдесят три из них наши агенты. Двадцать девять, и Тимур среди них, выжили, хотя их пытались уничтожить, но они почему–то выжили. Капитан замолчал на некоторое время. — Тимур утверждает, что это ты его спас. — После, почти минутного молчания сказал СБшник.

— Девяносто семь жизней за одну мою. — Мне захотелось расплакаться, но слёз не было.

— Могло быть намного хуже, будь на твоём месте кто другой.

— К моему сожалению, я понимаю. — Действительно понимаю. Наверно поэтому нет слёз, только боль.

— А ты взрослее, чем выглядишь, сын. — Негромко сказал папа. Он взял и посадил меня к себе на колени и удивленно вопросил. — Сколько ж тебе лет?

— Тринадцать. — Не понимаю, зачем ему это?

— Да? Странно, а весишь на одиннадцать. — Усмехнулся он и ссадил меня обратно.

— Я много занимаюсь спортом.

— Брешет он. Единственное, чем он занимался до сих пор, это трепал нервы своему начальству! — Возмутился капитан.

Всем стало весело. Почему–то никто в этом утверждении не засомневался. Так нечестно!

— Это, конечно, интересно и познавательно. Но, думаю, мальчику следует позавтракать. Ну и попробовать ещё раз посмотреть сериал. Весело улыбнувшись, сказал Ишигуро. До этого момента он сидел и с большим интересом слушал.

— К слову о еде. — Подхватил капитан. — На сколько мне известно, он, — взрослый обвиняющие указал на меня пальцем, — ест, когда ему вздумается, и вообще, злостно ложится спать, когда хочет, а встаёт когда нужно.

Мама улыбнулась и погладила меня по голове. Всё понятно! Режим дня, завтрак, обед, ужин и прочие прелести родительского воспитания!

Кто бы знал как я этому рад! Довольный, потёрся щекой о мамину руку.

А позавтракать, идея очень хорошая, но почему бы не совместить приятное с полезным? Впрочем, ладно, пусть завтрак будет отдельно от мультика.

Тяжёлый вздох.

Очередную попытку просмотра девятнадцатой серии NGE прервали вернувшиеся с прогулки дети. Узнав, чем сейчас заняты взрослые, они прониклись важностью момента и тихонько уселись в гостиной перед экраном, тоже желая посмотреть.

На этот раз времени хватило только на то, чтобы взять в руку дистанционный пульт от плеера. Жена Ишигуро вернулась из магазина.

Узнав, что дети и гости ещё не обедали, настойчиво попросили всех отложить просмотр на после обеда. Моя мама с ней согласилась и вызвалась помочь приготовить обед и накрыть на стол. Пришлось согласиться. А что делать?

К слову, обед получился замечательный. Сразу видно — мама готовила. Да же две мамы!

Обед закончился, помог стол прибрать, в гостиную принесли холодные напитки, и на этот раз расселись как кинотеатре, в смысле зрителей много, а мест почему–то мало. До пульта даже не дотронулся.

Во входную дверь кто–то уверенно постучал. Присутствующие заулыбались, им стало очень интересно, а мне нет.

В этот раз заявились Клеарис и Ника. Обе сразу. Довольные, радостные, громкие и притащили с собой моего кота. Бедняга выглядел очень недовольным, спрыгнул с рук Клеа и по хозяйски потопал осматривать незнакомый дом. Девчонки назвались моими близкими друзьями, так что пришлось и их впускать в дом. Мне осталось только промолчать на это их заявление. Объяснить причину, почему некоторые, конкретно я, им не рады, оказалось несложно, но весело. Клеарис знала, про мою неуживаемость с этой злополучной серией и со смехом выслушала перечень того, кто или что мешались. Кстати, они знали, что мои родители нашлись, ну в каком–то смысле нашлись, поэтому не удивились их присутствию. Однако и мои родители успели с ними познакомиться. Но, всё равно представлять их пришлось мне.

— Прошу познакомиться с Клеарис и Никой. С Клеарис я живу в одной комнате, в общежитии при школе. А с Никой мне недавно пришлось подраться, тем не менее, она хорошая и добрая. — Такой вариант знакомства нарушает традиции, ну и пусть!

Надо же, как пацаны на меня смотрят! Завидуют. А вот ихняя мама вроде не очень одобряет. Кстати об одобрении, а где кот? Мой вопрос вызвал заинтересованность, но к счастью искать не пришлось. Котяра гнусаво мявкнул около входной двери, требуя чтобы его выпустили на улицу. Я за него не боюсь, если он бультерьера не испугался, то уж местных дворняжек вообще на лоскуты порвёт. Тем более, его на базе умудрились натренировать драться с использованием своих способностей: острейшие когти, гибкость, скорость, прыжки. Выпустив кота на улицу, я выразил сомнение в возможности дальнейших попыток просмотра сериала.

— Тебе не удаётся посмотреть только девятнадцатую серию? Поинтересовалась Ника.

— Не только, я не видел с девятнадцатой. Хотя знаю, чем это аниме заканчивается, читал оригинальный сценарий, рецензии, пересказы. Но я хочу посмотреть! — Наверно я похож на капризного ребёнка.

— Угу. Тогда какие проблемы? — удивилась девушка. — Давайте начнём просмотр с двадцатой серии.

КХМ! Изумление, с эффектом кратковременного столбняка, проявился не только у меня — это радует. Интересная идея. Если что–то настойчиво стараешься сделать, а оно почему–то упрямо не получается, это что–то нужно отложить в сторону и заняться другим. Потом, обязательно всё получится. Идею перескочить серию восприняли с большим интересом и тут же реализовали. К слову, мне тоже стало интересно.

Вступительная музыка, титры, первые кадры фильма и никто не пытается помешать. Неужели всё так просто? А если бы мы продолжили с девятнадцатой серии, может быть тоже всё прошло гладко? Или нет? Да какая разница! Девятнадцатую серию я посмотрю, когда меня мама спать отправит, возьму ноутбук, спрячусь под одеялом и посмотрю. Сегодня ночью и посмотрю…. Или завтра ночью…. Или после завтра. Или не буду, мама ведь огорчится, если узнает. Ничего не скажет, но огорчится. Не буду я их огорчать, и так всё успею, ещё целый месяц лета. Даже больше — вся жизнь впереди. Мама, папа — вот они, со мной, я с ними, мы вместе и весь мир с нами.

Один из героев(NPC) Fallout 2, умеет делать большую, громкую и эффектную отрыжку. Он находится на танкере стоящем в порту города Сан–Франциско.

В таблице ASCII кодов это соответствует короткому звуковому сигналу, что–то вроде BEEP(бип).

внешний рейд — водное пространство на подходах к порту.

Строчка из песни Олега Медведя, Карлоссоны.

NGE(англ. Neon Genesis Evangelion) - Евангелион нового поколения.

Аниме сериал авторы сценария Сацугава Акио и Эномото Ёдзи, режиссёр Анно Хидзаки Творческий перевод песни из NGE(англ. Neon Genesis Evangelion) Евангелион нового поколения. Аниме сериал авторы сценария Сацугава Акио и Эномото Ёдзи, режиссёр Анно Хидзаки Автор слов: Ойкава Нэко Автор песни: Сато: Хидэтоси Аранжировщик: Оомори Тосиюки

NGE(англ. Neon Genesis Evangelion) - Евангелион нового поколения.

Аниме сериал авторы сценария Сацугава Акио и Эномото Ёдзи, режиссёр Анно Хидзаки

Content

Палей Алексей Владимирович Курьер