О. В. Лукьянов

Лилис

Пролог

Деревянное колесо старой телеги неохотно проворачивалось и скрипело всем нутром, а шло оно так косо, что казалось, будто постоянно грозит соскочить с толстой оси. Старая кляча, прущая повозку, даже не думала обходить ни один мало-мальски заметный ухаб, и от каждого удара злополучного колеса о дно очередной рытвины раздавался тихий стон… Правда, стонало не ветхое колесо, а лежащий на телеге человек.

Находившийся в массивной железной клети раненый и кое-как перевязанный мужчина пребывал в бессознательном состоянии. Если не брать в расчет грязную в основном от засохшей крови одежду и болезненный вид, его можно было отнести к весьма выдающимся личностям. По крайней мере, выдающимся размерами – даже в таком положении угадывалось, что рост пленника на порядок превышает средний человеческий, а мышцы… да что там, эта гора мышц с лихвой могла потягаться по размерам с тремя-четырьмя крепкими пахарями. Лицо имело суровое, а возможно, спесивое выражение: широкие скулы, нос с ярко выделенными контурами, заметно выпирающий вперед подбородок – так или иначе, глаза мужчины оставались закрытыми и приписать что-либо еще к характеру незнакомца было затруднительно.

Правда, солдатам, плетущимся позади телеги, было наплевать как на характер, так и на личность пленника – двухдневная пешая прогулка по унылому пустынному тракту являлась не лучшим из средств, возбуждающих любопытство.

На лицах конвоиров читались усталость и апатия, они лениво переставляли ноги и имели такой вид, что казалось, одна только материя с гербом, наброшенная поверх кольчуг, весила больше пуда. Припекающее солнце нещадно нагревало открытые шлемы из сырого железа, но солдаты, опасающиеся кулаков шагающего впереди сержанта больше, чем солнечного удара, не смели стягивать их с головы.

Только двое, ухитрившиеся оказаться в конце процессии, подальше от злых глаз командира, приняли по глотку из фляги, пахнущей терпким дешевым вином, и завели неспешную беседу про жизнь простого солдата.

– …так что вот, – говорил седоусый ветеран, – пилить нам еще до вечера. Но ничего, зато в Белусханде отдохнем, там все есть: бани, кабаки и девки – а что еще нужно бравому солдату?

«Бравый солдат», тот, который выглядел как крепкий и сильный парень, правда совсем недавно вышедший из отроческого возраста, при этих словах быстро облизнул губы.

– Да, поскорей бы туда попасть, а то я, кроме Хамфрида, ни одного города не видел, а он, говорят, больше деревня, нежели город…

– Постой, а Фаронг ты разве не видел?

– Видел, но только издалека. Когда нас из Хамфрида по порталу перебросили в окрестности Фаронга, оказалось, что Великая битва уже закончилась…

– Скорее, это была Великая бойня… – отвернувшись, прошептал ветеран.

– Что?

– Я говорю, повезло тебе, парень, что попал туда, когда все закончилось! Знаешь, сколько таких, как ты, полегло в тот день и ту ночь? Не счесть.

– А ты видел?! – встрепенулся новобранец. Усталость и апатию как рукой сняло.

– Шутишь, что ли? Я там был и видел все от начала и до конца.

– А что там происходило? Расскажи.

– А, брат… ну хорошо, слушай. Утром того дня стоял на утесе над городом Черный замок…

– Что, настолько страшным слыл?

– Да нет, просто был сложен из черного камня – вот и прозвали Черным. Не перебивай… Так вот, говорю, несметная армия, состоявшая из десятков тысяч солдат, из тысяч паладинов и сотен магов, окружила замок…

– Зачем?

– Да не перебивай, говорю! Просто там поселился Звездный демон!

– Что?! – ахнул парень. – Тот самый?

– Да, именно тот, о котором предупреждал наш бог Ануид.

– Вот те на…

– Так вот, собрались мы, значит, штурмовать город…

– Подожди, а как же замок?

– Да замолкни ты. Замок в центре города, неужели не ясно, что сначала надо город взять?!

– А-а-а…

– Так вот, только собрались мы, значит, как вдруг ворота распахнулись и навстречу выбежал десяток големов…

– Всего-то?

– Угу, я тоже так подумал: всего-то, а оказалось, что о-го-го сколько. Начали эти големы нас давить, как цыплят, – маги-то их убивают, а они возродиться норовят! Как птица феникс, прямо из пепла! Но хуже всего был золотой голем, который, как оказалось, и не голем вовсе, а Звездный демон… В общем, передавил он в том бою солдат изрядно, но потом маги, видать, взяли верх, вот он и решил обратно в свой замок убегнуть, да там и запереться.

– И что потом?

– Ну тогда паладины выступили вперед и повели нас на штурм. Но вот незадача – с неба стали падать железные яйца!

– Что, правда?! – со сладким ужасом в голосе воскликнул парень.

– А то.

– И что, большие?

– Огромные, как два человека…

– И что, вкусные?

Повисла пауза. Ветеран попробовал заполнить ее, пожевывая кончик усов, но вышло не очень, тогда, оторвав взгляд от лица восторженного паренька, злобно бросил:

– Дурак ты, брат, как есть дурак. Они железные, как их было разбить-то?… Так вот, эти яйца вдруг стали трескаться, и из них начали выходить железные… нет, не големы. А железные Звездные демоны. Вот они-то и принялись нас выпалывать, как хозяйка сорную траву. Ох уж и страха я натерпелся – на всю жизнь хватит. В руках каждого было по сто арбалетов, а…

– И что, правда сто?

– …Да.

– И что, сто рук было?

– …Да, сто. Короче, извели бы они всю нашу армию на корню, кабы не священники и не ведьмы, призвавшие легион демонов из Темного мира и светлозарых ангелов из Светлого.

– О-о-о…

– Вот те и о… Да только все равно тяжко пришлось, эти Звездные демоны все время норовили воскреснуть да убить нашего ангела или демона. И даже помощи эльвов оказалось мало.

– Что, самих эльвов?

– Да, дубина, самих эльвов!

– Ну и что дальше-то было?

– А дальше чертовщина какая-то. В небе показались драконы, а потом с ними стали драться стальные птицы, тут у меня веки как свинцом налились, и голова закружилась, будто перебрал, – в общем, уснул я тяжело. А когда проснулся, ничего не понял и что было, ни у кого узнать не смог. Некоторые говорили, что демона убили, другие, что он убег, только вот видел одно – паладины ходили по руинам замка и осматривали каждый валун… Ты чего лицо кривишь?!

– Да то. Брешешь ты все.

– Что?!.. Не веришь мне, спроси вон у любого. Да и вообще, вон мы кого в клетке везем – думаешь, святым отцам делать было нечего, если не стали судить его в Фаронге, а повезли в Белусханд?…

– А кто он?

– Ты что, дурак? Вправду не знаешь? Да это же лорд Балаут.

– Не может быть!

– Да точно говорю. Спроси у кого хочешь.

– Что, тот самый лорд Балаут, про которого моя бабка сказки рассказывала?

– Да, тот. Известный во всем мире лорд Балаут… Но теперь, наверное, уже не лорд.

– Да нет… Не может быть… Чего такого удальца судить-то везут?

– Да знаешь ли… Говорят, что он по доброй воле служил этому Звездному демону и в том сражении убил не одного паладина.

– Все равно… Да и непохож он на гиганта. Какой-то доходяга…

В тот самый момент, когда двое солдат уставились на уже второй день не приходившего в себя заключенного, пленник вдруг открыл глаза, дернул головой и вскочил… То есть попытался вскочить: сделать это ему помешала низкая, много ниже его роста, клеть.

– Выпустите меня, ленивые твари! – загрохотал узник подобно грому.

– Молчать! – сразу заорал на него пришедший в себя сержант. – Тебя везут судить в Белусханд, и до тех пор ты будешь находиться в клетке!

– Что? Судить? Меня? – искренне не понял очнувшийся лорд, его глаза налились гневом и заблестели, солдаты готовы были поклясться, что в них появились сияющие молнии. – Ах вот вы как? Ну держитесь!

Он упер руки в толстые прутья решетки, и все его мышцы напряглись и выступили – солдатам показалось, что от таких усилий откроются тяжелые раны, но на грязной одежде не выступило ни капли свежей крови. А прутья тем временем поддавались! Еще секунда, и грозный воин окажется на свободе!

– Убить его! – во все горло закричал сержант, трезво оценив обстановку. Но прежде чем десяток солдат бросились исполнять приказ, живая легенда выбралась из клети.

Мгновенно образовалась свалка, из гущи которой стали по одному вылетать солдаты. Падая наземь, они замирали в неестественных позах, будто брошенные детьми тряпичные куклы. А когда через несколько мгновений битва прекратилась, вслед за сержантом, сначала высоко поднятым, а потом расплющенным о дорогу, взору двух охранников предстал дышащий, как разъяренный дракон, герой бабушкиных сказок – лорд Балаут собственной персоной.

Телега без возничего уже ехала далеко впереди – старая кобыла не нуждалась ни в каких указаниях, а Балаут все смотрел и смотрел на двух солдат, замерших, словно соляные столбы. И, наверное уверившись, что те не собираются обнажать клинки, скривился и зашагал по дороге в обратную от Белусханда сторону.

– Ну что, теперь убедился, что это лорд Балаут? – спросил через минуту все еще бледный ветеран.

– …Убедился, – ответил после паузы новобранец и перевел тоскливый взгляд с удаляющейся фигуры лорда на свои мокрые штаны.

Часть первая

Зальта-16

Глава 1

Начало

Человек в громоздких золотых доспехах стоял передо мной и смотрел так, будто собирался убить. Впрочем, ему действительно было наплевать на мою ценность, и он поднимал пистолет с самыми серьезными намерениями. Из-за того что на противнике не было шлема, я видел карие глаза, словно бы стремящиеся пронзить меня насквозь. Его лицо – лицо человека лет тридцати пяти – имело резкие черты и было явно наделено определенными признаками харизмы. За мужчиной с такой благородной внешностью и светящимся взглядом могли пойти многие. Многие, но не я.

Я знал этого человека, возможно, лучше всех. Строго говоря, он был даже не человеком, скорее, биологическим роботом, обладателем ДНК, на порядок отличающейся от нормальной. И еще мой противник являлся убийцей: пройдет по трупам, не испытывая ни малейших сомнений, и в отличие от любого воина не вспомнит о своих павших товарищах. К тому же он давно стал моим врагом: носитель чуждых мне идеалов вызывал в душе холодную кипящую ненависть. И когда в мою руку вложили пистолет, такой же здоровенный, как у него, я не раздумывал ни мгновения: вскинул ствол и надавил на спусковой крючок.

Тяжелые пистолеты с широкими гранями, поблескивающие в свете невидимых люминесцентных ламп, с яркой вспышкой изрыгали из стволов смертоносные металлические конусы. Пули летели навстречу друг другу, но как-то не так, как им полагалось. Они сделались настолько сонливыми и медлительными, что казались несуразными – я перестал уважать их и опасаться. Да и жизнь вокруг изменила свой темп, вон даже грохот от произведенных выстрелов, пронзающий каждую клеточку тела, прозвучал только сейчас. Может быть, я попал в сказочное царство, настолько сонное, что даже звук здесь распространялся по воздуху едва-едва?

Тем временем пули преодолели половину пути, но не столкнулись, а прошли рядом, при этом не повлияв взаимно на свои траектории. Да и вообще, присутствовала в происходящем какая-то странность: в кино летящие пули крутятся еще и вокруг собственной оси, им это надо, чтобы не упасть бестолково на землю через десяток метров; а здесь они летели, будто ракеты в миниатюре, разве что реактивных сопел не наблюдалось.

На всякий случай я вновь спустил курок и лишь после этого убрал голову с траектории пули противника. Пока та проходила рядом с моей шевелюрой, сделал еще один выстрел, попутно отметив, что «жизнь» моей собственной пули печально оборвалась, она со звоном срикошетила от бронированного и позолоченного доспеха Великого.

Противник тоже оказался не лыком шит, не обратив внимания на вмятину, появившуюся на доспехе, выстрелил и неуловимо быстро ушел влево. Видя, что мои «посылки» проходят мимо адресата, я выстрелил еще дважды, уклонился еще раз и… принял удар массивного кулака, обтянутого позолоченной броней.

Раздался хруст, меня отбросило метра на два от перешедшего к рукопашной Великого Инспектора, но я остался стоять на ногах и даже смог выстрелить в стремительно приближающийся золотой силуэт. А еще – поморщился от запоздалой боли в ушибленных ребрах (фух, всего лишь ушибленных!).

Несмотря на внушительные доспехи, Марк не двигался, а, казалось, перетекал из одного места в другое. Наверное сообразив, что я легко ухожу от его пуль, стрелять он больше не пытался, решил покончить со мной в рукопашной схватке.

В тесной каморке, где мы сошлись волею судьбы, не было места для маневра, и, хотя я увернулся от второго, третий удар пришелся мне чуть выше переносицы. Мир поплыл перед глазами и едва не померк. Титаническим усилием воли заставил непослушные руки работать: левая рванулась наперехват несущейся бронерукавицы, а правая…

Я подставил ладонь под сокрушительный удар кулака, и показалось, что иссох, как комнатное растение, которое не поливали целую вечность. Остановил чудовищный удар в нескольких сантиметрах от лица, каким-то образом истратив при этом почти всю внутреннюю силу. Бой будет проигран, если мой пистолет, приставленный к незащищенному горлу Великого, по какой-то причине не выстрелит.

Бац.

Предчувствие подвело. Он выстрелил. В первое мгновение пришла мысль, что я промазал: перед самым выстрелом Марк изогнулся и отвел голову в сторону. Но он отступил на два шага, схватился золотой рукавицей за шею, зажимая кровоточащую рану, поднял пистолет, сделал выстрел и быстро выбрался из комнаты.

Пуля врезалась в стену прямо за моей спиной – я сам не помнил, как от нее увернулся. Зато очень хорошо запомнил, что пули, пущенные вдогонку Великому, ни черта его не догнали. Да потому что их вообще не было! Пистолет, не обращая внимания на мои старания, отказывался стрелять! Неужели патроны кончились?!

– Мой господин, нам необходимо немедленно покинуть здание!

С трудом сконцентрировав взгляд на магистре Ордена, который мне поклонился, кивнул.

– Господин, с вами все в порядке? – обеспокоился черноволосый, немного плюгавый на вид магистр.

– Да… не знаешь, почему пистолет не стреляет?

– Перегрелся, наверное, – ответил тот, пожав плечами, облаченными во что-то наподобие черной рясы. – Я не специалист, но думаю, секунд через тридцать вы сможете сделать несколько выстрелов.

– Ладно, каков план?

– Нам нужно прорваться на стоянку – там ждет машина с верными людьми.

– Ну так не будем медлить, – сказал ему и осторожно высунул голову в коридор.

Коридор оказался пуст, пустовал и главный холл, в который мы с магистром вошли мгновение спустя. Люди, толпившиеся здесь минут десять назад, бесследно исчезли, разбежались при первых выстрелах. Огромный настенный экран телевизора грустно и осуждающе взирал на нас глазами какого-то диктора, сообщавшего в прямом эфире о террористических актах в здании телецентра «Свобода Аливрии». Но я не вслушивался: нам заступил дорогу отряд секьюрити – охрана здания.

Два десятка андроидов, напоминающих киношного терминатора (только вместо стального черепа на туловище надета перевернутая титановая кастрюля с синей полосой в центре), выстроившись жидкой цепью, преграждали выход. При нашем появлении они вскинули энл-фалы, давая мне возможность разглядеть крохотные дырочки в футуристических дулах грозного оружия.

Командовавший ими бритый мужик в объемном коричневом бронежилете даже не стал вынимать пистолет из кобуры: расставил ноги на ширину плеч, скрестил на груди руки и мужественно выпятил челюсть.

– Я начальник охраны телецентра «Свобода Аливрии», – произнес он громко. – Не делайте глупостей. Сложите оружие, или мне придется дать роботам отмашку.

В ответ я улыбнулся, а потом засмеялся. Моя реакция Бритому не понравилась: он дернул щекой и процедил зло:

– Что здесь смешного?

– Столько лет работаешь на студии, а еще не показывали по телевизору? Сочувствую, но предскажу, что в роли героя ты на экране не появишься, разве что в качестве посмешища.

Лицо охранника побагровело, глаза налились кровью. Глядя прямо на меня, явно нарушая все инструкции, он бросил:

– Убить их.

Ничего не произошло, разве что я стал улыбаться чуть ласковее и смотреть чуть сочувственнее.

Начальник охраны непонимающе повернулся к андроидам, продолжавшим держать нас на мушке.

– Я сказал, убить их!

Он вновь поглядел на нас, еще веря в то, что наши с магистром изрешеченные тела упадут на пол. Но не произошло ничего. И когда охранник снова повернулся к андроидам, непонимание на его лице сменилось страхом, медленно переходящим в суеверный ужас: все машины обратили оружие в его сторону.

– Как… – прохрипел он, – как вы взломали защитные системы?

Продолжая улыбаться, я прошествовал мимо, открыл двери и выбрался на воздух. Через десять секунд следом за нами с магистром размеренной поступью из здания вышел отряд машин-секьюрити. Они завертели своими головами-кастрюлями, но на полупустынной платформе, служащей одновременно площадью и стоянкой авто, не было ничего, заслуживающего их внимания.

– Интересно, почему нет спецназа или полиции? – пробурчал я. – Даже в мое время антитеррористические организации работали куда оперативнее.

– Господин, – подал голос магистр, – полиция и войска задействованы в боях с нашими людьми. Пока мы держим под контролем основные узлы города. Но скоро к стражам правопорядка прибудет подкрепление и, возможно, армия. Надо спешить.

– Куда?

– В космопорт, господин. А вон и наш транспорт.

Платформа, на которой располагался телецентр «Свобода Аливрии», оказалась самым верхним уровнем города, и поэтому я хорошо видел небо, похожее на запыленную свинцовую пластину. Кажется, час назад оно имело отвратительно-фиолетовый цвет, но за прошедшее время изменилось многое, так что я почти не обратил внимания на перемену. Мой взгляд был прикован к двум спускающимся с неба драндулетам. По-другому и не сказать, в сравнении с уже привычными изящными формами авто они выглядели как продукт советского автопрома рядом с «мерседесами» S-класса.

Две железные коробки с четырьмя боковыми винтами, закованными в овальные обода, медленно снижались, разгоняя бешеным ветром лежащий на платформе мусор.

– Это точно наши? – поинтересовался я.

– Да, господин.

– Что, не могли найти что-то поприличней этой рухляди? – снова проворчал ему.

– Это военные транспортники, господин. Нам стоило большого труда…

Слова потонули в дребезжании воздуха, терзаемого винтовыми пропеллерами опустившегося перед нами стального чудовища. Чуть косые, направленные на меня под углом пропеллеры попытались нас сдуть, но, когда «поняли», что ничего не получится, стали сбавлять обороты. По короткому трапу из открывшегося «бока» выскочили два солдата в черных боевых доспехах.

– Сияющий! Магистр! – отдавая честь, обратился солдат к главе Ордена. – Прошу подняться на борт. Мы оказались без прикрытия, и, возможно, скоро нас станут преследовать.

Дождавшись, когда мы окажемся на борту, он вбежал следом и нажал на кнопку у выхода. Трап заправился, шлюзы стали закрываться…

– Подождите! – крикнул я. – А что насчет моих андроидов? Их надо забрать.

– Сожалею, Сияющий, но на это у нас нет времени!

Пока я обдумывал, почему вдруг превратился в «Сияющего», транспортник взлетел, и менять что-либо стало поздно. Поэтому, отдав андроидам мысленный приказ атаковать полицейские и военные машины, оказавшиеся в их досягаемости, сел в свободное кресло и осмотрелся.

В тесном транспортнике находилось двадцать с небольшим человек: кресла были заняты солдатами в блестящих черных доспехах, они все как один повернули шлемы и пожирали меня глазами, спрятанными за оранжевыми линзами-визорами. Один из шлемов отвернулся и, как почудилось, обратился с вопросом к магистру. Тот кивнул, и на этом безмолвный диалог закончился.

Тем временем не нашедший себе места и оттого топчущийся в проходе командир взвода обратился к моему спутнику:

– Сэр, я полагаю, вам с Сияющим следует проследовать в кабину пилота. Там безопасней, сэр.

Мой спутник почему-то посмотрел на командира с укоризной и в свою очередь обратился ко мне:

– Не угодно ли пройти в кабину пилота?

Я молча встал и вошел в кабину. Услышав шуршание автоматически закрывающихся дверей, оглянулся и понял, отчего во взоре магистра сквозила такая укоризна: подленький командир взвода сел на освобожденное мною место! Ладно, я тебя запомнил.

Повернувшийся и поприветствовавший нас кивком пилот в первое мгновение меня испугал. Я едва не отшатнулся, схватился за поручень, и только потом дошло, что всюду друзья. Испугавший меня шлем пилота оказался полностью закрытым, без следов визоров и каких бы то ни было линз – на лице голая полированная металлическая плита. А за окнами в это время на бешеной скорости проносились город, летающие машины, какие-то столбы, которые так и норовили врезаться и смять нашу посудину… Ну что может быть для пассажира страшнее, чем слепой пилот?

Как оказалось, пилот все прекрасно видел, он, не отрываясь от экранов мониторов, жестом указал нам на кресла рядом.

Видимо, кратковременный испуг, накрывший меня своей тенью, оставил в сознании какой-то отпечаток. В душе зашевелились и заворчали какие-то чертики, они жаждали выхода адреналина и требовали крови, а еще хотели найти виновного в произведенном смятении. Еще бы: убежден, что не знаешь страха, уверен, что убил это чувство давно, еще при высадке на Двадцать-четырнадцать, нисколько не страшился армии паладинов или пистолета Великого, и на тебе, испугался какого-то пилота.

Посмотрел на мельтешение красок перед окном, на штурвал перед собой, но так и не обрел присущего мне доселе внутреннего равновесия. Тогда я заворчал:

– Пилот, почему в кабине предусмотрено три места, а транспорт ведешь ты один? Уверен, что это безопасно?

– Да, Сияющий, – глухо отозвался он, – поверьте, я пилот экстра-класса, остальные мне будут только мешать.

В этот момент произошло то, о чем говорили предчувствия. Чувство опасности кольнуло за мгновение до того, как кабина вспыхнула красным, завыла сирена, земля скакнула в сторону. Меня вжало в кресло, пальцы вцепились в подлокотники, но мозг заработал гораздо быстрее обычного. Темной волной нахлынуло огорчение. Я, несмотря на все свое могущество, был беспомощен, как ребенок. Мне оставалось ждать и надеяться.

Увидел, как побледнел прижатый к спинке кресла магистр, как пилот хладнокровно продолжал выжимать из своей посудины все возможное, как за стеклом менялись местами земля, небо, парапеты, эстакады и окна домов. Действительно, только пилот экстра-класса мог хоть как-то ориентироваться в этой круговерти. Я хотел жить, как еще никогда не хотел.

И, словно прочтя мои мысли и почувствовав горящую в душе надежду, пилот, чуть обернувшись, хрипло произнес:

– Все в порядке, Сияющий, нам на хвост сели два штурм-истребителя. Дайте мне только уйти от ракет, и я их встряхну! К сожалению, это старое корыто не оборудовано системами АОН – не обмануть, не сбить.

Как только он это сказал, в голове будто пронесся какой-то импульс. До меня дошло, что тот экран, транслирующий паутину, какую-то сетку и движущиеся по ней красные точки, называется радаром малых объектов. Еще через мгновение в сознании будто бы открылся шлюз, и хлынувший из него поток затопил мозг и едва не раздавил его своим великим весом.

Отцепив пальцы от подлокотников кресла, протянул их к приборной панели, откинул крышку того, что раньше назвал бы клавиатурой, и забарабанил по сенсорной панели. Все, что мне нужно было знать, находилось здесь – в электронных мозгах этого корыта.

Дюжину ракет, преследовавших нас, как свора собак старого лося, я видел каким-то мистическим внутренним зрением. Ярко-красные боеголовки с изображенными на них хищными «акульими ухмылками», небольшой корпус и три хвостовых пера неслись на втрое большей скорости, чем та, которую был способен развить наш транспортник. Единственная причина, по которой они еще не превратили нас в облако плазмы, заключалась в мастерстве пилота. Он бросал посудину из стороны в сторону, нырял под рекламные щиты, в проемы домов, менял уровни и «ставил» пролетающие мимо машины между нами и ракетами. Но стоило ему совершить ошибку, замешкаться лишь на две-три секунды…

Впрочем, вот оно. На экране высветились колонки цифр и данных настолько специфических, что заинтересовать они могли лишь какого-нибудь настройщика на заводе летающих авто. Но мне эти цифры должны были спасти жизнь.

У каждого объекта, будь это авто, устаревший военный вертолет или сверхсовременная прогулочная яхта, существует параметр, который в обиходе называется просто «след». Это своего рода комплекс шумовых и электромагнитных искажений, который оставляет работающая машина. У каждой машины искажения свои, но зато они есть у всех – этим и воспользовались умные головы, которые разрабатывали вооружение для военных. Относительно недавно они создали целый класс оружия с названием «Преследующие ракеты», которые настраивались именно на эти параметры. А поскольку быстро изменить или замаскировать характеристики двигателей и электроники очень непросто, да к тому же умные ракеты обладали способностью быстро подстраиваться под новые параметры, класс «Преследующие ракеты» получил самое широкое распространение. И вот сейчас их волчья стая запаздывала лишь на каких-то полсекунды.

Я был неколебимо уверен в том, что мои намерения совпадают с моими возможностями. И наверное, эта уверенность помогла мне в самый ответственный момент. Закрыв глаза, погрузился во внутреннюю суть – розовый туман вцепился в меня без раздумий, так пиранья бросается на опущенный в воду кусок мяса. Несмотря на боль, пронзившую все тело от макушки до пальцев ног, я почти не сопротивлялся. Заполнивший меня до краев розовый туман вырвался наружу – во все стороны устремились щупальца какой-то нереальной и неестественной для этого мира энергии. Они вышли за корпус транспорта, взметнулись к ракетам, прошли дальше… через десяток потоков машин, через эстакады и здания, и коснулись отставших истребителей.

А потом в голове взорвалась ядерная боеголовка, нахлынули боль и… свет. На этот раз я точно был мертв – ведь не может человек жить с размозженной головой. Но хотелось прожить, продержаться, понять… Я собрал волю и ощутил, что все получилось. «Розовые щупальца» каким-то образом изменили вибрацию двигателей преследовавших нас штурм-истребителей, настроили частоты и импульсы электрооборудования на другой лад… На тот, который был у нашего транспортника: одно из моих щупалец походя изменило его параметры, так что сейчас настройщик на заводе выпучил бы глаза и чесал бы затылок, пытаясь понять, что же случилось с его оборудованием.

Мои веки были опущены, но я и без того отчетливо видел, как под своим цельнометаллическим забралом бледнеет пилот: мы вылетели из центра города, и теперь воздушные коридоры были пустынны, а мест, чтобы уклониться и спрятаться, практически не осталось. Пилот, наблюдая в монитор за приближением жнецов Смерти, уже мысленно прощался со своей женой и дочкой, которые жили где-то в богом забытой колонии, как вдруг ракеты будто натолкнулись на невидимую стену. Замерли на секунду в воздухе, а потом резко развернулись и рванули куда-то в обратном направлении. Пилот прилип к монитору и смотрел в него так долго, что едва успел избежать столкновения с идущим впереди грузовиком. А я, все еще не находя сил открыть глаза, увидел, как военные штурм-истребители превратились в две вспышки и кучу мелких горящих обломков. Вспышки были настолько яркими, что озарили даже белый день.

– Как же мне плохо, – простонал, поднимаясь по спинке кресла.

– Я вас понимаю, – прохрипел магистр.

Недоверчиво посмотрел на него и отвернулся, потому что, если бы я пригляделся, мог бы безошибочно сказать, что он ел сегодня на завтрак.

– Сияющий, – протянул пилот… – вы… вы… Вы тот, кого я ждал всю жизнь!

Я не понял, что он сказал, да и не хотел понимать, превозмогая слабость, подвинул кресло и приоткрыл дверь кабины.

– Как вы, ребята? – спросил у повернувшихся ко мне двух десятков пар оранжевых линз.

Вместо ответа командир поднял вверх большой палец.

– Ну отлично, – проговорил, закрывая двери.

Может быть, этих парней сейчас мутило из-за неимоверной болтанки, но, по крайней мере, заблевать свой скафандр они не могли – системы жизнеобеспечения должны были впрыскивать в них какие-то антишоковые, успокоительные и прочие препараты.

– Сколько до космопорта? – спросил я.

– Шесть минут, – отозвался пилот.

– Успею.

Пилот не стал расспрашивать, а я не стал пояснять. Он только украдкой проследил за тем, как мои пальцы пробежались по сенсорной клавиатуре, как заставили монитор подключиться к Мировой инфосети и как резво запросили там всю информацию, касающуюся ракет. А вот то, с какой скоростью я читал килотонны виртуального текста, думаю, точно не оставило его равнодушным – впрочем, под металлической маской не было видно выражения лица.

Я всего лишь изучал устройство электронной начинки ракет. Дабы в следующий раз, вместо того чтобы переделывать «след» вражеских машин, просто перехватить управление. Было бы в запасе чуть более тех нескольких секунд, отделявших от них наш транспортник, рискнул бы и попробовал это сделать. Но так уж получилось, что о «летающих авто» я знал больше, чем о боевых ракетах…

Через несколько минут, промелькнувших для меня стремительно, как падающая в ночном небе звезда, наш катер стал сбрасывать скорость и плавно снижаться. Мы нацелились на то, что я сначала принял за главное строение гигантского заводского комплекса, – это здание представляло собой монументальную цилиндрическую башню, возвышавшуюся, словно одинокий утес, над морем из строений-карликов, каких-то вагончиков, передвижных башенных кранов, вагонеток и прорезающих все это из конца в конец беспарных рельсов.

– Это и есть космопорт? – не поверил я.

– Да, Сияющий, – отозвался пилот.

– Я ожидал увидеть что-то… внушительней. А где корабли?

Вместо ответа пилот указал в сторону башни, а точнее, Башни. Сейчас, когда мы приблизились, сооружение выросло и расширилось в тысячи и даже в десятки тысяч раз. Башня отличалась от всего, что я видел на Аливрии, не только формой и необъятными размерами, но и материалами, из которых была спаяна. Листы обшивки оказались стальными и держались на огромных, хорошо заметных клепках; редкие окна из темного непрозрачного стекла по длине более подошли бы витринам магазина, а всяческие приборы, вывешенные на металлических стенах, словно уродливые кондиционеры на фасадах исторических зданий, пестрили формами и разнообразием цветовых оттенков.

Пока катер огибал необъятную Башню, я не сводил взгляда с ее стен и силился понять, почему во многих местах блестящие металлические плиты покрыты слоем сажи, а кое-где видны последствия серьезной температуры, заставившей металл оплавиться и потечь, словно свечной воск.

Над нами раздался дикий визг, показалась, что Башня падает и вот-вот раздавит нашу посудину, как муху, но визг продолжил нарастать, несколько десятков плит заколыхались, задребезжали и пришли в движение, расходясь наружу и в бока. Я заметался в кресле, совсем как Дон Кихот в седле, не знающий, хвататься за копье или за меч, глазами пробежался по пульту и мониторам перед собой. Но пришедший в движение гигант оказался всего лишь мельницей: открыв свой необъятных размеров зев, Башня медленно высунула полыхающий пламенем, дрожащий металлический язык…

Боже, у меня больное воображение! Разумеется, это был не язык, а огромный космический корабль, который закрыл собою небо и на маневровых, работающих на реактивной тяге двигателях выдвигался из ангара. Вот же он, космопорт. Вся эта Башня есть не что иное, как вместилище космических кораблей, сюда наверняка поместятся десяток, а то и два десятка звездолетов размером с боевой фрегат.

Как только корабль над нами полностью вышел из башни, его днище осветилось синим и красным – это включились форсажные и маршевые двигатели. Они, качнув и едва не опрокинув нас на землю, в одно мгновение подбросили огромную массу металла куда-то в стратосферу.

Пилот на секунду повернул ко мне шлем-маску, но на моем лице уже исчезло выражение восхищения: эта башня не шла ни в какое сравнение с «Эльвой», которая запросто могла вместить весь этот космопорт в какой-нибудь не самый большой из своих ангаров.

Пилот завел катер в ангар, из которого только что вылетел корабль, и посадил его в самый угол, поближе к техникам, солдатам и людям в гражданской одежде, которые плотно усеяли четыре яруса, примостившихся к стене. Как только я в сопровождении десятка солдат покинул корабль, раздались овации и целая буря восклицаний. Вскоре рукоплескания и выкрики в стиле «Слава Сияющему!» сменились коллективным падением на колени, челобитиями, а один самый ненормальный спрыгнул с первого яруса и, прежде чем его блокировал мой конвой, испросил разрешения принести себя в жертву, причем в жертву лично мне.

– Они тут все с ума посходили, – произнес я, ошалело наблюдая за тем, как два солдата подняли бьющееся в конвульсиях тело фанатика и передали его на руки группе техников в синей форме.

– Нет, Сияющий, – опроверг мою версию магистр, – они просто вне себя от счастья. Многие из них ждали вас всю жизнь, а у других были отцы и деды, которые давно состарились и умерли, но так и не дожили до вашего пришествия.

– Я что, Иисус, что ли? – бросил в сердцах. – Вообще не понимаю, почему меня ждали – я всего лишь продукт каких-то экспериментов ваших психованных ученых.

– Мой господин, – покачал головой магистр. – Неважно, кем вы считаете самого себя, ваше прошлое не имеет никакого значения. Известно, что вы Первый Бог. Мессия, который укажет человечеству верный путь и даст понимание смысла жизни. Только одним своим существованием вы подарили нам, вашим верным слугам, Великую цель, мы счастливы и безмерно благодарны.

Солдаты, все это время тщательно следившие, не появится ли агрессия в рядах ликующих, не осознавая того, что делают, закивали при последних словах магистра, и я понял: этот мир прогнил больше, чем мне казалось. Насколько нужно быть серым, унылым, лживым, однообразным, чтобы сотворить таких людей. Римская империя и ее преемник Соединенные Штаты всегда считались передовыми центрами развлекательной индустрии, а Аливрия – целиком и полностью их наследие. Человеку не хватит жизни, чтобы насладиться вполне или хотя бы испробовать все существующие виды развлечений, разнообразные способы выхода из реальности, погружение в пучину распутства, наконец. Но все же Система где-то дала сбой, не смогла переварить и выпустила из своих цепких лап всех этих верующих. Верующих даже не в меня, а в мифического Бога, который придет и все исправит. Откроет им смысл бытия, объяснит замысел Вселенной, породившей такое творение. Наконец станет понятно, для чего радуемся, страдаем, живем и умираем, и тогда мир погрузится в вечное блаженство… Как глупо. Ни я, ни кто-либо другой не сможет ответить на эти вопросы, и уж тем более никто не придет, чтобы все исправить. Я могу только попытаться раскрыть глаза человечеству, помочь осознать, в каком дерьме оно находится. А осознание – первый шаг к исправлению.

Солдаты провели нас с магистром к выходу из ангара, а затем и к одной из бесчисленных стеклянных лифтовых шахт, разветвляющихся в чреве Башни подобно артериям в организме человека. Сверхскоростная кабина лифта прибыла на наш этаж практически мгновенно и уместила весь взвод, меня и магистра. Двигающаяся за нами процессия с тем же успехом оккупировала другие лифты, и через несколько десятков секунд без всякой тошноты и головокружения мы, преодолев расстояние с полмили, оказались, наверное, под самой крышей космопорта.

Зал встретил нас унылыми взглядами стоящих на коленях и держащих руки за головами служащих и тремя десятками охраняющих их солдат. Старший из конвойных отдал честь командиру взвода, увидев меня и магистра, замялся, но после сделал вид, что не узнал или не заметил, и продолжил доклад:

– Генерал, космопорт полностью под контролем! Бои идут в нескольких милях от наших позиций. Захвачено три фрегата, один гражданский транспортник, три больших и десять малых грузовиков. Два фрегата уже выведены в космос и прикрывают нас с орбиты. В здании находится примерно полторы тысячи пленных, в основном служащих космопорта, а также экипажи кораблей.

– Отлично, капитан. Пленных запереть, всех наших людей в третий фрегат. Стартуем через пять минут.

– Есть, сэр!

Не обращая более внимания на окружающую чехарду, «командир взвода», который на самом деле и был генералом, быстрым шагом повел нас в посадочный ангар. Там без лишних слов отправил всех на трап а-ля эскалатор.

Чем отличается фрегат от корвета, эсминца или другого бороздящего космос аппарата, я пока не знал, но корабль не поражал размерами. Относительно большой (наверное, при необходимости сумел бы вместить в себя целую танковую дивизию), он казался мне невзрачной грудой металлолома. Что ж поделать – влияние «Эльвы».

Изнутри звездолет был не лучше – низкие потолки, узкие коридоры. Залы, через которые проходила наша процессия, казались крохотными комнатками, к тому же до отказа забитыми с трепетом глазеющим на нас персоналом.

Командная палуба оказалась средоточием зла – это была та же биржа с сотнями громко переговаривающихся людей, разве что вместо деловых костюмов на всех присутствующих красовалась форма офицеров и солдат ОСА – так сокращенно именовали Объединенные Системы Аливрии. Мой «карманный генерал» оставил нас, проводив до капитанской рубки. Мы с магистром оказались не у дел. Тут всем заправлял некто, именуемый «капитаном», и в моем понимании он действительно им был. Его белая форма и фуражка с прямоугольным козырьком на первый неискушенный взгляд ничем не отличались от тех, какие носили американские адмиралы в мое время. Лента наград не смотрелась излишне пафосно на широкой груди, а несколько звезд на погонах не особо выделялись на фоне золотых пуговиц. Даже глубокий белый шрам, тянувшийся через всю щеку, почему-то выглядел настоящим, боевым, а не полученным в какой-нибудь пьяной драке.

Капитан кивнул мне как старому другу и, отвернувшись, продолжил отдавать перед экраном отрывистые команды. В общем, чтобы не мешать царившему здесь полезному хаосу и творческому беспорядку, мы с магистром заняли в уголке пару кресел и сделали вид, что происходящее нас нисколько не интересует. Впрочем, как я вскоре заметил, офицеры, техники и их помощники, семенящие по рубке с самым сосредоточенным видом, также пытались сделать вид, что в упор нас не замечают. Однако от угла, в котором засели мы с магистром, все старались держаться подальше, а если и заходили сюда по какой-то надобности, непременно сбивались с шага, спотыкались, что-нибудь роняли или возбужденно дрожали.

Капитан начал обратный отсчет, и с каждой произносимой им цифрой включались все новые линии турбин двигателей. Корабль мелко задрожал, оторвался от поверхности и медленно поплыл навстречу полосе неба, видневшейся в открывающихся ангарных воротах. Когда черед дошел до «ноля», сосредоточенный капитан произнес: «Вторая космическая!» – и в ту же секунду серое небо на мониторах сменилось россыпью серебряных звезд и умопомрачительной картиной голубой планеты, увенчанной сразу двумя белыми шапками.

Однако смотрел я на это великолепие от силы пару секунд: коротко взвыла сирена, механический голос объявил, что корабль атакуют, а присмиревшие люди вдруг заметались и засуетились. Капитан вновь начал отдавать команды, но его голос потонул в гвалте:

– …передача резервных ресурсов процессоров на… АРС активирована……зенитный комплекс приведен в повышенную… Внимание, «Миссисипи» терпит……«Сердце Эльвы» открыл огонь…

– Что происходит, черт возьми?! – крикнул я, схватив за рукав пробегавшего мимо офицера.

– Сияющий, сэр, в Солнечную систему вошел Первый флот и сразу нас атаковал, – скороговоркой отрапортовал он. – Фрегат «Аполлон-два» практически уничтожен; фрегат «Миссисипи» выходит из дока «Сердца Эльвы» для оказания поддержки, но его атакуют две эскадрильи истребителей; «Сердце Эльвы» открыл огонь из главных орудий по крейсерам Первого флота; к нам приближаются тяжелые торпеды и крылатые ракеты.

Я разжал пальцы и, не глядя, куда понесся освободившийся офицер, опустил резервный терминал управления и забарабанил по сенсорной клавиатуре.

Представшая передо мной картина удручала: «Аполлон-два», тот самый корабль, старт которого я видел, когда мы приближались к башне-космопорту, превратился в мешанину из крупных и мелких обломков, среди которых полыхала яркая зарница – что-то догорало, бесшумно взрывалось, откуда-то вырывались струи воздуха, что-то летело прочь от этого кромешного ужаса. С замиранием сердца я смотрел, как сохранившаяся в целости задняя часть корабля, ведомая все еще работающими двигателями, медленно пробилась сквозь обломки и поплыла дальше в космический океан… Удаляющуюся синеву, отраженную десятками сопел, я наблюдал еще секунд тридцать, прежде чем яркая вспышка взрыва возвестила об окончании пути некогда величественного корабля. Но все это отпечаталось лишь на краю моего сознания – внимание поглотили «Эльва» и «Миссисипи».

Исполняя отданный мною впопыхах приказ буквально, все члены моего Ордена, кроме тех, которые добровольно остались сдерживать наземные войска и прикрывать бегство всех остальных, погрузились на три захваченных фрегата и устремились в доки «Сердца Эльвы». Разумеется, интервал между стартом кораблей вышел минут в пять, и второй звездолет находился ровно на полпути к «Эльве», когда был застигнут вторгшимся в систему флотом ОСА. Первый фрегат, «Миссисипи», попытался ему помочь: едва зайдя в док «Эльвы», «дал задний ход», но тут же оказался под огнем налетевших на корабль истребителей. Самой «Эльве», кстати, приходилось совсем несладко: почти вся зенитная защита, которую она успела возвести, рухнула; пушки Гаусса повредили лишь несколько линейных крейсеров врага и были разметены огнем корветов. Теперь вражескому адмиралу оставалось только подвести тяжелые корабли поближе и в упор расстрелять беззащитный колосс.

Нас, разумеется, тоже заметили. Заметили, но не придали особого значения: выплюнули в нашу сторону пару десятков ракет и торпед, потом отправили вслед им пяток корветов – так, добить, что уцелеет. А судя по разгорающейся на мостике панике, уцелеть могло мало что. Насколько я понял, фрегат – штурмовой корабль, предназначенный в основном для взламывания линий обороны чужого флота. ПРО и антиторпедных систем на нем установлено с гулькин нос, а значит, эти три десятка ракет перемолотят нас, как жернова.

По мере приближения торпед хаотические и нервные движения людей замирали, голоса становились все тише. В конце концов в капитанской рубке повисло гробовое молчание. Люди замерли, словно лишенные питания андроиды, смотрели в мониторы без эмоций и без всякой надежды. Кое-кто даже начал молиться. Капитан, доселе казавшийся несокрушимым, не знающим никаких чувств утесом, опустил руки и сгорбился.

На меня накатило детское желание сделаться супергероем, щелкнуть пальцами и спасти всех. Я встал, расправил плечи, уставился в монитор. Между моими бровями прорезалась складка, взгляд, как я сам ощущал, стал суровым и властным. Краем глаза замечал, как взоры обращенных ко мне людей загорались надеждой, как выпрямлялись спины и сжимались кулаки. Окружающие вновь обретали веру – кто-то другой, умный и могучий, придет и все наладит.

Я закрыл глаза и почти не приложил никаких усилий для того, чтобы сущность, дремлющая в потаенных глубинах, проснулась и накинулась на меня, как голодный лев на добычу. Тело стало будто ватным, ноги не выдержали, подломились, я упал на колени, а давление изнутри все нарастало. Уже был уверен: вот-вот потеряю сознание, но мой мир, сжавшийся в розовый ком, вдруг будто взорвался – от меня, словно от сброшенной на город атомной бомбы, во все стороны понеслась силовая волна.

Боль исчезла. Я медленно поднялся на дрожащих ногах и с удивлением стал разглядывать мостик и людей, смотрящих на меня с суеверным ужасом в глазах. Трудно было понять, как они выжили и почему выброшенная из меня энергия не разорвала весь этот корабль.

Тем временем кто-то придавленно вскрикнул, все взгляды обратились на него, и вдруг многоголосый ликующий вопль разодрал повисшую тишину.

– Капитан, сэр! – воскликнул один из офицеров. – Торпеды повернули назад… Смотрите!

На главном экране сменилось изображение, и все буквально вмерзли в него взглядами, наблюдая за тем, как четкая линия корветов, которые должны были стереть нас в пыль, разламывалась под ударами свихнувшихся торпед. Некоторые корветы пытались их отстреливать, другие совершали противоракетные маневры, третьи старались уйти назад, но один за другим все они взрывались и разламывались на части, и мне почему-то нисколько не было жаль их мечущиеся в ужасе экипажи.

Улыбающийся капитан повернулся ко мне, шрам на щеке заблестел в ярком свете:

– Спасибо, Сияющий!

Я в ответ пожал плечами: не его спасал.

– «Сердце Эльвы» продолжает находиться под бомбардировкой флота, и я не знаю, что можно сделать. Какие будут приказания?

То, что «Эльве» совсем хреново, я видел и сам. Тысячи истребителей, бомбардировщиков и прочей мелкой шушеры носились вдоль ее обшивки, сыпали снарядами и, наверное, чувствовали себя безнаказанными блохами на ленивом псе. То, во что превратилась обшивка и ближайшие к ней отсеки, более походило сейчас на ветошь, чем на броню боевого корабля. А тяжелые торпеды только-только начинали свой медленный, но неотвратимый полет – сверхтяжелые корабли уже выходили на расстояние оптимальной дальности стрельбы и примеривались, как разнести корабль в клочья.

– Мы можем куда-нибудь смыться? – спросил я. – Желательно, в другую часть галактики.

– Да, сэр, но в этом случае, даже если «Миссисипи» и «Эльва» смогут включить гипервременные двигатели, нам будет крайне затруднительно установить с ними связь.

– Предоставь это мне. Я не вижу «Миссисипи», фрегат уничтожен?

Прежде чем ответить, капитан несколько секунд глядел на колонки данных на мониторе.

– Нет, сэр. Он получил критические повреждения и был вынужден зайти в док «Сердца…»

– Ясно.

Чтобы нащупать «разум» «Эльвы», не пришлось даже концентрироваться и закрывать глаза. Правда, я едва не потерял с ней телепатическую связь из-за шока: вместе с мыслями Эльвы меня захлестнула исходящая от души корабля волна паники и ужаса. Так могла бояться косуля, загнанная стаей волков.

– Эльва, сматывайся куда-нибудь! – безмолвно заорал я, испытывая неподдельный страх. – Включай гипервременные двигатели и сматывайся!

Ответа так и не услышал. Может быть, из-за того, что все-таки не до конца сосредоточился, а может, все дело было в страхе, гложущем Эльву, но практически в то же мгновение зад колосса полыхнул синим, немного сместился и исчез со всех экранов. Я мог и ошибиться, но, кажется, еще секунду в космосе висела жирная синеватая полоса.

– «Сердце Эльвы» вышел из системы. Какие будут приказания, сэр?

– Капитан, уходим отсюда, – устало произнес я, наблюдая, как перестраивается флот ОСА.

– Место назначения, сэр?

– Куда угодно, только быстрее!

Капитан молча придвинулся к голографическому экрану, подвинул и поменял местами какие-то значки. В ответ корабль мелко задрожал. Я уцепился за спинку кресла – еще секунда, и гипервременные двигатели унесут нас в другую галактику…

Именно в этот момент корабль был атакован обманувшим сенсоры и подошедшим к нам незамеченным корветом ОСА.

Глава 2

Мягкая посадка

Не знаю, был ли корвет одиноким волком, или к нам подкралась целая стая, но за мгновение до включения временных двигателей мостик еще раз залил красный свет – сигнал тревоги. Капитан дернул голову влево, и я увидел, как волосы, выбивающиеся из-под его фуражки, поседели в мгновение ока. Теперь та фуражка, которой он так гордился, стала практически неотличима по цвету от его шевелюры. Не думал, что возможно поседеть за секунду…

А на мониторе, в который капитан пялился, был схематически изображен наш фрегат; на самом краю – вчетверо меньший корвет и идущий от него сплошной поток небольших точек, явно ракет. Я попытался воззвать к своей внутренней сути, но, кроме волны усталости и опустошения, ничего не обрел.

А первая мигающая точка уже приблизилась к звездолету, оставалась надежда на временные двигатели, однако корабль все еще дрожал и никак не убирался из этой части космоса. Точка вонзилась в бок фрегата… Я чуть было не зажмурился, но все же заставил себя глядеть на экран. Точка взорвалась, но фрегат не пострадал – неожиданно проявившаяся на схеме едва видимая линия отделила ярко вспыхнувшую звездочку от корпуса корабля.

– Силовое поле, – пояснил магистр, как и я, не отрывавший взгляда от экрана.

В душе зажегся огонек надежды, однако тут же погас, когда взявшийся из ниоткуда размеренный голос объявил:

– Внимание. Говорит СНИЖ. [1] – Корабль входит во временной туннель. Экипажу и персоналу надлежит немедленно пристегнуться. Начинаю короткий обратный отсчет… Три…

– Ненавижу… – сами по себе прошептали мои губы.

Во время этой речи я не отрывал глаз от монитора, все ждал, когда проклятая машина закончит болтать и унесет меня на другой конец Вселенной. Она бы успела, если бы не этот дурацкий отсчет! Три ракеты практически у корпуса!

– Два…

Первая из трех коснулась нас, но, как и предыдущая, осталась ни с чем – линия силового поля надежно удержала ее в стороне. Вторая ракета ударила следом и… Погас свет, вырубились все экраны, за спиной почудилось ледяное дыхание Смерти, но мониторы ожили, свет на мостике мигнул, потом еще раз и наконец стал гореть ровно, как прежде.

– Система защиты забрала девяносто девять процентов мощности, однако смогла включить щит, – тихо произнесли женским голосом, но в мертвой тишине он был подобен карканью ворона над умирающим в пустыне.

Я оглянулся – это оказалась женщина-офицер, сгорбившаяся над монитором и беспомощно сложившая руки на сенсорной панели. Я с удивлением увидел, что ее недавно ухоженные, наманикюренные ногти обкусаны…

– Один…

Третья ракета вонзилась в корпус, и никакая линия перед ней не вспыхнула. Корабль ощутимо вздрогнул – аппарат искусственного тяготения не мог приноровиться и добавить в расчеты новую инерционную силу. Он пытался стабилизировать положение, но результаты, которые выдавал каждую новую секунду, оказывались заведомо ошибочными – видимо, ракета была оснащена несколькими скрытыми боеголовками, которые активировались после взрыва основной. И вот сейчас мы имели не просто пробитый корпус и искореженный взрывом отсек, а десяток далеко не синхронных взрывов внутри корабля. С каждым новым толчком я будто бы все отчетливее видел, как сметаются перегородки, рвутся линии обеспечения, загораются палубы, в ярких вспышках взрывов гибнут люди… Я все это видел, несмотря на то что меня то плющило, то распирало, бросало вбок, потом встряхивало. Когда потемнело в глазах, а желудок будто свернулся спиралью, раздался безмятежный голос СНИЖа:

– Ноль. Туннель открыт.

Не представляю почему, но колбасить враз перестало. Я выпрямился в кресле, вздохнул полной грудью. По правде сказать, пару раз меня подбросила неведомая сила, стремящаяся вырвать тело из кресла и ударить куда-то в потолок, но она не могла сравниться с тем, что происходило несколько секунд назад. Может быть, взрывы внутри корабля прекратились, и система искусственного тяготения наконец рассчитала все, что нужно, или же мы остановились в классическом понимании этого слова – при движении вне времени вступают в действие законы, которые мне пока неведомы. Но как бы там ни было, я, презрев почти привычную вибрацию корабля, проходящего сквозь временной тоннель, нажал на красную кнопку. Автоматический ремень выпустил меня из кресла безмолвно, и никакая предохранительная система не попыталась возразить.

Не обращая внимания на вибрацию, треск внутри корабля и стон деформирующегося металла, я, используя в качестве поручней все, что можно, направился к распростертым на мостике телам. Капитан и несколько офицеров в момент взрыва находились не в креслах, которые спасли многих, им пришлось оставаться на ногах. То, что они пережили, думаю, было, мягко говоря, ужасно…

Добравшись до капитана, с удивлением обнаружил, что тот жив и даже приходит в сознание. Не считая потерянной где-то фуражки и волос, ставших пепельными, с ним вроде все было в порядке. Первое, что он спросил, когда я его поднял: как долго мы находимся во временном туннеле? Услышав ответ, резво бросился к монитору и стал отбивать мелодичный ритм на сенсорной клавиатуре.

Я же аккуратно проверил тела трех лежавших на полу офицеров и подметил сразу две вещи: во-первых, капитан оказался сущим счастливчиком, во-вторых, при первых признаках атаки или входа во временной тоннель нужно срочно бежать к креслу и надеяться, что автоматический ремень безопасности не подведет. В противном случае имеется неплохой шанс повторить судьбу этих неудачников, у одного из которых оказалась сломана шея, у второго размозжена голова, ну а третий так вообще…

– Мы живы?

Я оглянулся. Мисс Изжеванные ногти пришла в себя и озиралась, будто не понимала, где находится. Вслед за ней один за другим стали приходить в сознание и другие члены экипажа. Они все не спешили отстегиваться, с вопросом в глазах смотрели на капитана, но тот стоял к ним спиной, не замечал этого и ожесточенно продолжал метелить клавиатуру.

Стон корабля на этот раз был просто оглушителен, он испугал не только меня, новичка в межзвездных перелетах, но и опытных офицеров. От греха подальше, я вернулся в свое кресло.

– Капитан, сэр, – крикнул второй помощник, – мы движемся дольше расчетного времени!

– Опасность, сэр! – подхватил кто-то другой. – Достигнут предел мощности реактора, сэр!

– Энергия в накопителях отсутствует!

– Э-э-э… сэр, нужен доклад о повреждениях?

– Заткнитесь все! Без вас знаю.

На мостике повисло молчание, его нарушали лишь звуки, которые издавала клавиатура в момент, когда палец капитана бил по очередной сенсорной кнопке. В моей крови заиграл адреналин, он требовал выхода, не находил его и поэтому заставлял тело дрожать от возбуждения.

Рядом засопел магистр, он поднял голову, огляделся, потом уставился на меня. Ошарашенное выражение его лица и осоловелые глаза почему-то немного меня развеселили, но, когда тот вновь уронил подбородок на грудь и закрыл глаза, я, признаться, испугался. Впрочем, пульс вполне прощупывался. Состоянием здоровья спутника голову забивать не стал, повернулся к ближайшему технику:

– Что происходит?

– После расчетов места назначения в корабль попала ракета, – шепотом произнес он. – Наша масса и другие физические величины изменились…

– И что?

– Сияющий, расчетная точка сместилась. Мы можем оказаться где угодно… В других галактиках, в пустотах между галактик, около планеты, метеорита или даже внутри них. Кроме того, если наше движение во временном туннеле продлится еще какое-то время, существует риск дефицита энергии – все ее запасы были израсходованы щитами, – и как только нарастающее потребление гипервременных двигателей перейдет определенную черту, случится…

– Что случится?

– Я не знаю. Никто не знает. Такое бывало достаточно часто. Корабль, входящий во временной тоннель с опустошенными накопителями, примерно в одном случае из трех исчезал навсегда. Гипотез очень много, но еще никто не мог объяснить толком, что с ним происходило.

– Понятно, – сказал я упавшим голосом, но тут же спохватился: – А есть идеи, что можно сделать?

Техник покачал головой:

– Разве что молиться.

– Кому? – поинтересовался я.

– Полагаю, вам. Ведь вы наш бог, Сияющий.

Я невесело усмехнулся:

– Даже если бы я и мог хоть что-то сделать, то только не сейчас. Я опустошен, внутри меня нет ничего – изменение курса ракет отняло все силы… Прости.

Он ничего не ответил, а я оглянулся и увидел десятки обращенных ко мне глаз. Хотя мы говорили полушепотом, все, включая офицеров и техников, сидевших за дальними пультами, отлично нас расслышали. Тем более странно, что надежды в их глазах только прибавилось.

– Сияющий, – обратилась ко мне женщина с изжеванными ногтями, – я слышала… Мне говорили, что молитвы дают богам силы, которые они используют для сотворения чудес. Это так?

Пожал плечами – понятия не имею, как там у настоящих богов, если я и бог, то выращен искусственно.

– Ну тогда, – продолжила она, – я помолюсь всем сердцем.

– И я… – шепнул техник, закрыв глаза, склонив голову и для чего-то приложив ладони к груди.

Оглянувшись, увидел, что все люди один за другим стали закрывать глаза, шевелить губами, а некоторые даже что-то бормотали. Магистр, который к тому времени очнулся и слышал большую часть разговора, тоже покрутил головой. Наверное, из трех десятков человек на мостике не молились только он и капитан.

Неожиданно магистр спросил:

– Капитан, можно я свяжусь с экипажем по громкой связи?

Тот, не отрываясь от экрана, дернул плечом:

– Делай что хочешь.

Магистр, даром что гражданский, выбил на сенсорной панели какую-то комбинацию и размеренным, каким-то жутковатым в этих обстоятельствах голосом заговорил, обращаясь вроде бы в никуда:

– Я, магистр Ордена, обращаюсь ко всем, кто меня слышит. Наш корабль находится в смертельной опасности. Мы ничего не можем сделать. Повторяю, мы не в силах ничего сделать. Все офицеры капитанского мостика признали это и склонили головы, молясь нашему богу. Наш бог один раз уже спас корабль, отведя от него сотни ракет, но силы его, как и Вселенная, не безграничны, ему нужна наша помощь. Поэтому преклоните колени и молитесь. Молитесь и будете спасены. Верьте и молитесь.

Магистр замолчал, потом, сцепив руки замком, поднес их к носу и закрыл глаза. Я изогнул бровь, пытаясь изобразить не то недоверие, не то насмешку, но вдруг что-то почувствовал…

Это было подобно ручейку: свежему, быстрому, живому… Ручей расширялся, превращался в полноценную реку, которая орошала меня, будто бы я был землей, иссохшей за сезон засухи. Теперь я втягивал живую воду как губка. Заглянул в себя и увидел то, что называю «розовым туманом», он ожил, затрепетал и забился в пульсации… Но отдать ему какой бы то ни было разумный приказ не смог. Просто не знал, куда направить эту заполнившую меня энергию, а инстинкт или интуиция отчего-то не включались. Потом оказалось поздно.

Корабль перестал вибрировать и трещать. Центральный, самый большой монитор, словно в древнем кинозале, транслировавший переливающееся радугой и полосками черноты сияние, вдруг сделался черным. До того как я различил вспыхнувшие в этой тьме звезды, считал, что это какая-то видеозаставка, но теперь понял, что все время экран показывал происходящее за бортом корабля. Это радужное сияние, вероятно, и было временным тоннелем.

– Проснитесь, скоты, – взревел капитан. – Быстро за работу!

Офицеры тут же пришли в себя, еще даже не поняли, что произошло, но засуетились с утроенной энергией. Никто из них не смотрел в мою сторону, а когда я бросал на кого-либо взгляд, все старательно отворачивались. Резко оглянувшись, посмотрел на женщину с испорченным маникюром, ее глаза были заплаканы, тушь размазалась на половину лица. Она тут же опустила голову, якобы склонившись к экрану, и я с разочарованием отвернулся – будущее продолжало разочаровывать: даже тушь водостойкую не изобрели.

Но кошки на душе скребли по другому поводу. Я сам разочаровал, наверное, сотню людей. Они верили, что я их спасу, искренне молились… а все оказалось прозаичным до обиды. Они ждали чуда и готовы были скорее умереть, чем согласиться с тем, что все образуется само собой…

Да и хрен с ними. Я никогда не выдавал себя за бога, и на их кризис веры мне плевать.

Техник, тот самый, объяснивший мне опасность ситуации, отстегнул ремень, поднялся и, пройдя мимо меня, шепнул:

– Сияющий, спасибо.

– За что?

– Вы нас спасли.

От сердца отлегло. Значит, они плакали от эйфории. Открыли сердце, поделились самым сокровенным, поняли, что на свете есть что-то выше них, и захлебнулись эмоциями. Теперь им ужасно стыдно было смотреть мне в глаза. Хм, как бы объяснить, что я все равно не слышал их мысли и не вступал с ними ни в какие внутренние диалоги. И да, кстати, рассказывать всем, что я в их спасении не участвовал, глупо, но их вера в меня окрепла, а значит, когда-нибудь наступит сверхкризис.

– А ты куда? – бросил вдогонку технику.

– Корабль в критическом состоянии, младшим техникам потребуется моя помощь.

– Да, кстати, что с кораблем и где мы находимся? – спросил у капитана, устало садящегося в кресло.

– Не знаю, где мы, и вряд ли в ближайшее время узнаю, – пробурчал он, проводя пальцем по стеклу монитора. – Системе навигации потребуется колоссальное время, чтобы рассчитать пройденный нами путь. Могу лишь сказать, что мы почти рядом с пригодной для жизни планетой, возможно, на ней есть люди, но, судя по полному отсутствию коротковолновых сигналов, планета может оказаться Запретным миром.

– Вы знаете о Запретных мирах?

– Знаю, я ведь служил в боевом флоте ОСА… Кто-нибудь найдет наконец мою фуражку?!

– Но если это и вправду Запретный мир, не пора ли нам отсюда сваливать? Говорят, Демиурги весьма агрессивны.

– Да знаю, – отмахнулся он. – Я бы с радостью, но маршевые двигатели и кое-какие системы дышат на ладан – их включение может спровоцировать серию серьезных аварий. А гипервременными сейчас не воспользоваться – ни энергии, ни расчетов. Пока СНИЖ не высчитает наши координаты, совершить прыжок куда-либо еще…

– Невозможно? – помог я запнувшемуся капитану.

– Скорее, безрассудно. Это все равно как ткнуть пальцем в любую точку, но вдруг этой точкой окажется… сам знаешь что. Не волнуйся, Сияющий, я выслал несколько спутников-шпионов, так что скоро у нас будет информация о планетной системе и звезде. Если звезда изучена, существует большая вероятность того, что по ее массе и характеристикам мы сможем определить наши координаты. Если, конечно, это действительно не Запретный мир…

– Капитан, сэр, спутники потеряны! – доложил кто-то.

– Что? Как?!

– Капитан, происходят возмущения электромагнитного фона! Проклятье! К нам движется альфа-волна…

– Демиург…

В следующее мгновение произошли три вещи. Выключилось центральное освещение, взамен включилось аварийное. Монитор, схематично показывавший наш поврежденный фрегат, ярко вспыхнул, но все же я разглядел что-то непонятное. Будто экран был сделан из воды, и в его центр кто-то кинул камушек, волны от которого разошлись кругами. Излишне напоминать, что центр экрана целиком занимал наш фрегат, и мне совсем не понравилось, как деформировались все эти перекрытия и переборки. Пусть даже на секунду.

Ну а третье было неестественно, причем настолько, что походило на глупый розыгрыш. На палубе ходили и стояли десятки людей, и вот без видимой причины треть из них осела на пол, а остальные стали недоуменно на них смотреть.

Основное освещение вновь заработало, и я, недоверчиво оглянувшись, убедился, что примерно треть сидевших в капитанской рубке также вырубились, в их число входил и магистр, чему я, собственно, не удивился, он всегда был задохликом. Однако то, что из носа и ушей некоторых «вырубившихся» сочилась кровь, меня конкретно насторожило.

– Мы атакованы Демиургом, – хриплым голосом произнес капитан. – Боже, как я устал. Прости, Сияющий.

Последнее он сказал, обращаясь ко мне с виноватым выражением лица, и я не понял, извинялся он за то, что устал, или за то, что молился явно не мне.

– Эпицентр пси-удара находился в центре нашего корабля. Еще два таких же, и на борту не останется ничего живого; еще пять – и корабль развалится на части; еще пятнадцать – и не останется даже обломков. Сияющий, ты можешь чем-то помочь?

– Вернее, спасти? – уточнил я.

Капитан вздохнул:

– Да, спасти. Ну так что? У нас минута-другая до следующего удара.

Я закрыл глаза. На этот раз интуиция не подвела, и стало понятно, что необходимо сделать.

Давно заметил странные отблески, которые существуют вокруг любого из людей. Заметил случайно, еще когда был на Двадцать-четырнадцать и оборонял замок от армии чокнутых паладинов, мечтавших меня убить. Так вот, вокруг тех паладинов иногда что-то мелькало, словно рассеянные солнечные зайчики, отражающиеся от доспехов. Но, приглядевшись внимательней, обнаружил яркий и отчетливый купол или, скорее, кокон. Вскоре заметил такие же коконы, но других цветов, у магов, ведьм и даже у эльвов. Тогда не придал этому особого значения, списал на сверхспособности местных, но потом понял, что если вглядеться в любого человека, в солдата ОСА или Великого Инспектора, то можно увидеть вокруг него нечто серое, блеклое, размазанное… Так я и познакомился с тонким миром аур – кто знает, вполне возможно, что, если почитаю какую-нибудь электронную литературу, узнаю, что эта чушь двадцатого века, растиражированная всякими шарлатанами, научно обоснована. Быть может, там написано что-то про электромагнитные поля, образующиеся в результате жизнедеятельности биологических тканей организма, или что-то в этом духе. Но сам факт того, что понятия «аура» или «биополе» известны ученым, думаю, неоспорим. Если при желании я могу их видеть, значит, они существуют, а если так, то просто не верится, что технология хрен знает какого столетия не может их уловить. Ну да не в этом суть.

Моя интуиция быстро связала два факта воедино. Во-первых, в результате удара Демиурга сознания лишились исключительные личности, вроде магистра, во-вторых, было важно само существование у человека ауры. Все стало ясно как божий день: аура – это своего рода защита организма от электромагнитных колебаний определенного толка, и, скорее всего, пси-удар Демиурга, который пока ощутила лишь треть экипажа, входит в разряд таких воздействий. А значит, если усилить естественную защиту организма…

Розовый туман сначала затопил мое сознание, а потом вырвался наружу. Но вырвалась не только она, проклятая розовая марь, – из тела вытекло само мое сознание… Стало страшно: вроде бы объезженная мною сущность показала зубы, вышла из управления и похитила мой разум. Я, как в страшном сне, был везде и всюду: видел себя со стороны, точнее, со всех сторон разом, от затылка до подошв ботинок. Я плыл, полз, парил, вибрировал, проникал в вентиляционные отверстия, в проводку силовых кабелей, обследовал каждый квадратный метр корабля… Касался каждого человека, встреченного на пути, и неважно, был он в сознании или лежал на носилках, я оставлял с ним часть себя. И вот когда почти окончательно уверился в необратимости нахлынувшего безумия, вдруг оказался в своем теле, а розовая сущность сидела смирно, забившись в самые глубины моего нутра.

Капитан смотрел на меня все так же вопросительно:

– Ну так что?

– Конечно, это не решение проблемы, – ответил ему. – На какое-то время я защитил людей на борту, но не сам корабль – думаю, сдохну, если попытаюсь прилепить ауру к такому большому куску металла.

– Не очень верится, но, если это так, еще минут десять проживем, – резюмировал капитан, – это хорошо.

Он вновь посмотрел на экран, поправил фуражку, приказал кому-то:

– Активировать гипервременные двигатели. Начать расчет прыжка. Цель четыре тысячи парсеков прямо по курсу.

– На глаз, сэр? – спросил второй помощник.

– Да, дьявол тебя задери! СНИЖ?

– Расчет координат прыжка закончен, капитан, – произнесла машина.

– Отлично, начать отсчет.

– Внимание. Говорит СНИЖ. Корабль входит во временной туннель. Всему экипажу и персоналу надлежит немедленно пристегнуться. Начинаю короткий обратный отсчет… Три…

Пользуясь наличием времени, я дернул какого-то офицера:

– А где Демиург? Ты можешь вывести его на монитор?

Офицер посмотрел на меня недоверчиво:

– Сияющий, Демиурга не увидеть глазами, чтобы его идентифицировать, требуется громоздкое оборудование, которое устанавливают на корабли, созданные специально для этой цели. Мы можем следить лишь за возмущениями…

– Сэр!..

Мигнул свет, потом вспыхнул красный. Через секунду освещение восстановилось. Все крутили головами, спрашивали друг друга, что это было, и, похоже, я один заметил, как заходила ходуном схема корабля, данные о которой транслировал один из мониторов.

– Пси-волна, сэр.

– И что, все живы? – спросил капитан, недоверчиво оглядывая зал.

– Похоже на то, сэр. Нас уберег Сияющий.

Лицо капитана скривилось, но сказать он ничего не успел.

– Внимание. Говорит СНИЖ. Отказ гипервременных двигателей, вход в туннель отменен.

– Что? Что произошло?

– Отказ системы подачи питания, сэр, – ответил первый помощник капитана. – Отказ… о нет, отказ сотни подсистем. Пси-удар повредил часть электронного оборудования. Активация гипервременных двигателей невозможна.

– А маршевые?

– Не уверен, но может быть, работают, сэр. Включить?

Он помотал головой:

– Нет. Из сектора мы будем выбираться часа полтора, за это время Демиург превратит нас в пыль.

– Какие будут приказы, капитан?

Мужчина в белом костюме с орденами на груди повернулся ко мне. Глаза под плотно надвинутой на лоб фуражкой показались очень злыми. У меня возникло чувство, что их обладатель испытывает ко мне неприязнь, и я понял, что не ошибся, когда он мерным, лишенным эмоций голосом, от которого на месте СНИЖа я бы повесился от зависти, произнес:

– Пусть теперь ваши шкуры спасает ваш Сияющий, я умываю руки и складываю с себя полномочия.

– Но как же… – начал второй помощник, но капитан, то есть бывший капитан, печатным шагом проследовал через весь зал.

А когда за его спиной затворились створки шлюза, все офицеры перевели взгляд на меня. Похоже, что многие из них стыдились поведения своего командира, но они не знали всей подоплеки. Ведь в прошлый раз их спас не я, а капитан, умудрившийся выключить двигатели прямо в тоннеле времени. Бьюсь об заклад, что это считается невозможным.

Разумеется, он не мог не расстроиться, когда этого никто не оценил, а слава досталась мне. Теперь же, когда командующий кораблем понял, что от него, по сути, ничего не зависит и мы обречены, он отомстил, целиком спихнув проблему и ответственность на мои плечи.

– Первый помощник, – произнес я, разбив тишину, словно чайное блюдце.

– Да, Сияющий, сэр!

– Вольно. Наш фрегат может сесть на планету?

– Да, сэр, если все системы в порядке, сэр!

– Тогда бери посадку на себя.

– Есть, сэр! Включить форсажные двигатели. Начать разворот! Включить маршевые двигатели!

В следующие мгновения экипаж вновь засуетился. И хотя я не видел в их действиях никакого смысла, вид у всех был таким, будто целиком от них зависело, развалится корабль или нет.

– Началось возгорание в шестом отсеке… Системы пожаротушения вышли из строя… Третье отделение заблокировано: вынужденная мера, сэр.

– Что происходит? – спросил я.

– Сияющий, включение маршевых двигателей вызвало пожар, но сейчас он локализован. Корабль взял курс на неизвестную планету.

О курсе он мог бы не говорить: центральный монитор, транслирующий все, происходящее по ходу движения корабля, вывел в центр экрана крохотную планетку, которая пока походила на маленькую дешевую жемчужину, но с каждым новым мгновением увеличивалась в размерах.

– Простите, Сияющий.

Я повернулся к подошедшему ко мне человеку и удивился, увидев перед собой капитана. Теперь он был без фуражки и смотрел на меня с плохо скрываемой мольбой в глазах.

Я на мгновение растерялся, выдавил жалкое: «Что?»

– Простите, Сияющий, я подвел вас. Позволил тщеславию взять верх над собой и бросил корабль в самый ответственный момент. Но позвольте сказать, что принятое вами решение посадить корабль не совсем удачно. Магнитное поле планеты, конечно, защитит нас от Демиурга, но что мы будем делать дальше? Окажемся в ловушке без права на взлет и в конце концов сгнием на этой планете.

– А что ты предлагаешь? – спросил у него, в очередной раз поразившись своему уму. Понятия не имел о том, что планета нас защитит, – я намеревался только покинуть чертов корабль и разделить экипаж: вряд ли Демиург будет гоняться за всеми по отдельности.

– Предлагаю сматываться из этой планетной системы. Демиурги разумны, и, возможно, поняв, что мы хотим покинуть его владения, этот не станет нас преследовать.

– А если станет? Каковы шансы, что не станет?

– Низкие, сэр.

Я покачал головой:

– Нет. Садимся на планету, а потом что-нибудь придумаем. В конце концов, можно попробовать вступить в контакт и договориться.

– Сияющий! При всем моем уважении, вы пробовали вступать в контакт со стихией? Пробовали договориться с огнем или ветром?

– Я – нет. Но знал пару людей, которым это удавалось. В общем, капитан, я не отменю свой приказ, и неважно, согласны вы с ним или нет.

– Понял, Сияющий. Так, значит, я все еще капитан?

– Как хотите.

– Хочу, сэр.

– Тогда вы капитан.

Он нацепил фуражку и отдал честь:

– Я больше вас не подведу!

Капитан развернулся, но принять командование у помощника не успел. Вновь выключился свет, погасли мониторы, аварийные лампы даже не пытались озарять тьму кровавым светом. Секунды на три или четыре в кромешной темноте повисло безмолвие, но затем без предупреждения вспыхнул свет и ожили экраны.

– Фух.

– Не спешите радоваться, капитан. Корабль неуправляем. Мы падаем на планету.

Глава 3

Майор Локос

Лейтенант Круз смотрела в иллюминатор и чувствовала, что губы неудержимо расплываются в улыбке. Она старалась придать лицу серьезное выражение, но радость не хотела так просто уходить с лица.

– Соберись, – говорила она себе, – предстоит серьезная операция.

Но внутренний диалог не принес никакого результата. Единственным утешением служило то, что шлем надежно скрывал ее настрой от сестер по оружию. Но лейтенант все равно оглядывалась и внимательно смотрела на них, пытаясь понять, догадываются ли сестры о ее легкомыслии.

Лица всех, кроме сержанта Илаис, тоже скрывались под шлемами, но сама сержант слишком сосредоточенно завязывала волосы в хвост и отрешенно смотрела куда-то в пол. Шлем и автомат лежали на соседнем кресле, и, похоже, она не боялась их потерять… Или ей было все равно. Она только что потеряла мужа: тот был техником, и практически на глазах у жены его искромсало кучей осколков от взрыва ракеты. Хорошо еще, что сама Илаис оказалась в доспехах.

Улыбка Круз наконец померкла, она забеспокоилась о своих дочери и муже, оставшихся на «Аполлоне-два», но с ними вроде бы все должно было быть в порядке. Но даже если и нет… Если корабль уничтожен, что ж… скорбь будет вечной, но ее утешит вера в Сияющего.

Да… Сияющий… Как сладко это имя и как она счастлива, что наконец поверила по-настоящему. Конечно, она и раньше не сомневалась в пришествии Мессии, но сейчас ее вера обрела плоть. Несмотря на весь ад, который творился на фрегате, сегодня выдался просто замечательный день! Сначала она молилась и знала, что услышана, а потом… ее будто коснулась незримая рука, и лейтенант поняла, что находится под защитой того, кого не в силах постигнуть. То же самое почувствовали и ее сестры – все, с кем она успела поговорить, сходились в одном: Сияющий благословил своих слуг. Как здорово!

Тем временем фрегат вошел в атмосферу на огромной скорости, и флайер, клещом вцепившийся в его обшивку, стал угрожающе рычать.

Круз бросила взгляд в иллюминатор, но ничего не увидела, кроме огненного вихря прямо за стеклом. Кажется, пилоты фрегата ситуацию не контролировали. Где они приземлятся – в джунглях, в пустыне, или упадут в океан?

Во флайере зажегся красный-мигающий; команда подобралась, сверхпрочные и по совместительству сверхтонкие полимерные доспехи засияли огнем, сверкнули короткоствольные штурмовые автоматы.

– Внимание, две секунды до отстыковки! – сообщил по громкой связи пилот. – Отстыковка!

Круз подбросило, но ремни надежно держали; небольшая перегрузка, потом ощущение свободного падения. Тысячу раз проходившая все это на имитаторах лейтенант смогла найти время, чтобы заглянуть в иллюминатор, и первое, что она выдохнула, было: «Господь мой Сияющий, это не Запретный мир!»

Она ничего не знала толком о Запретных мирах, но ей часто шептали об ужасах, творящихся там, живоописали всякие средневековые постройки и храмы примитивных богов, поэтому вид современного мегаполиса позволил сделать единственный вывод: это не Запретный мир.

– Что там? Что там?! – наперебой спрашивали ее подруги, и она поняла, что не выключила микрофон общей связи.

– Там город, – ответила лейтенант. – Современный. Реклама, магистрали, авто, высотки, но… он разрушен. Я вижу множество руин и черный дым, восходящий от тлеющих зданий.

Повисла тишина, на перегрузки никто больше не обращал внимания. Круз пыталась увидеть город еще раз, но флайер почему-то вертелся волчком, и вместо земли в иллюминаторе появлялись величественные картины кровавого заката и летящего в облаке огня боевого корабля. Когда она увидела фрегат, внутри похолодело, ей стало страшно, что машина разобьется и ее бог погибнет. Однако лейтенант взяла себя в руки и продолжила бесстрастно наблюдать за падением корабля.

По идее, все флайеры должны были сесть на землю гораздо раньше фрегата, расчистить ему посадочное место и обеспечить безопасность приземления. Но фрегат практически не тормозил, и куча флайеров мчалась позади, ибо была не в силах за ним угнаться. Недалеко от иллюминатора Круз пролетел флайер двести пятый, на нем должна была находиться ее лучшая подруга, и лейтенант едва удержалась, чтобы не помахать рукой. Флаер сейчас как никогда напоминал клюв гигантской птицы: черного цвета, точно такая же форма, отсутствие крыльев; разве что двигатели выбивались из образа, оставляя за собой слишком яркий оранжевый след. Флаер вильнул в сторону, и в поле зрения Круз вновь попал фрегат – он изо всех сил тормозил передними двигателями, но маршевые почему-то не желали выключаться, и казалось, что две направленные навстречу друг другу силы сейчас его расплющат… А земля все приближалась. Сияющий, спаси себя!

В момент столкновения фрегата с землей флайер Круз подхватило ударной волной, перевернуло в воздухе, но пилот выровнял его и повел на посадку. Круз заметила, что кому-то повезло меньше: один из летательных аппаратов ударился в гущу припаркованных авто, разметал их, как кегли, несколько раз перевернулся и боком потащился по земле.

Что с ним стало потом, она не видела: борт открылся, и лейтенант повела сестер на защиту периметра. Фрегат с Сияющим не должен был попасть под обстрел.

…Майор Виктор Локос, удачно расположившийся на крыше торгового центра, осматривал руины некогда опрятного города. Визоры шлема работали на пределе возможностей: двадцатикратное увеличение видимости, отсеивание пыли, обработка дыма, ретуширование отблесков и красных лучей солнца, кутающегося в рваных облаках, – словом, приборы убирали все, что могло помешать майору.

Сердце майора КВРФ – Космических Войск Росовской Федерации – екнуло, когда в нескольких километрах от позиции он заметил движение. Перчатки белого с черными полосами боевого доспеха будто по собственной воле сдернули с крыши сверхтяжелую снайперскую винтовку и быстро установили ее на парапете. Оптический прицел, который был вдвое мощнее визора шлема, выхватил силуэты крадущихся между руин фигур. Но Локос медлил – врага надо знать в лицо. А враг был еще тот…

Впереди, внимательно всматриваясь в каждый шлакоблок, встреченный на пути, чуть склонившись к земле, двигалась темнокожая женщина. Ее длинные уши, острыми краями выглядывающие из копны черно-белых волос, поминутно изгибались, прислушивались к едва уловимым шумам мертвого города. Они, по мнению Локоса, вряд ли уступали самым чутким сенсорам. В руках женщина держала огромный лук почти с нее ростом, с мощными плечами, украшенный рогами, усеянный разнообразными завитушками. На натянутой тетиве лежала длинная толстая стрела с граненым наконечником. Майор очень хорошо помнил, насколько она опасна. Темнокожая женщина, кажется, двигалась в такой позе уже довольно долго, но лежавшая на тетиве стрела время от времени поворачивалась направо и налево. Виктор подумал, что без боевого доспеха он вряд ли смог бы держать лук натянутым столь продолжительное время.

Темнокожая была одета легко, казалось, совсем не для боя: подобие топика, с трудом прикрывающего полные груди, обтягивающая широкие бедра черная юбочка и сапожки чуть ниже колен. Локос непроизвольно увеличил кратность прицела и залюбовался игрой мышц и матовым блеском кожи, которые возникали, когда красотка переставляла свои длинные ножки. Не слишком атлетические для того, чтобы вызвать отвращение, но достаточно крепкие, чтобы возжелать провести по ним рукой. А плоский животик и достаточно длинная шея, «защищенная» ошейником с шипами, были вообще чем-то сногсшибательным…

Ах да, еще на руках переливались браслеты из серебристого металла со впаянными в них розовыми камнями, – но такие имелись у всех захватчиков, и Локос уже давно перестал обращать внимание на этот аксессуар.

Вторая женщина оказалась обычной, вполне нормальной, даже стандартной… Конечно, если бы не ее одежда из шкуры какого-то давно вымершего животного, которую носили варвары лет тысяч пять назад, и не древний арбалет в руках. Женщина не была так же сексуальна, как первая, кроме меховой куртки носила скромные, совсем не обтягивающие штаны, а черные волосы стягивала не лентой, сшитой золотыми нитями, а серым от грязи шнурком. Виктор приблизил ее лицо и обнаружил, что это, скорее, девушка, чем женщина – подросток лет четырнадцати, от силы шестнадцати. Оружием, кроме арбалета, ей служила стальная перчатка на левой руке – как-то точно такая же уже «угостила» ударом его шлем. Впрочем, без особого урона для последнего.

Темнокожая явно была намного хитрее и опаснее, поэтому он вновь перевел прицел на нее. Воительница неожиданно замерла, расслабила тетиву, повернулась к арбалетчице, что-то прошипела. В ответ девушка проблеяла короткую фразу на спокойном мелодичном языке. Остроухая врезала ей кулаком по морде, девчушка испуганно вжала голову в плечи и зажмурилась, однако мулатка уже развернулась и последовала дальше. Через пять секунд девчушка подобрала арбалет и догнала спутницу.

– Вот самка собаки, – прошептал майор и дернул палец на спусковом крючке.

Шестидесятиграммовая пуля снесла прелестную голову темнокожей, оставив на ее месте лишь кроваво-серое облачко. Тело, которым еще секунду назад так восхищался Локос, не успело «сложиться» на щебенке, а арбалетчица уже метнулась в укрытие. Может быть, она заметила трассу пули, а может, просто угадала, но укрытие выбрала правильно – между ней и винтовкой Локоса вырос бетонный блок развалившегося вчера здания.

Майор прицелился в его центр и спустил курок. Через мгновение, когда рассеялось облако взметнувшейся пыли, Локос увидел, что от бетонного блока остался только арматурный каркас. В него вцепились руки арбалетчицы. Вот только сама она уже была мертва – сквозь огромную дыру в груди можно было разглядеть стоявший позади парковочный автомат. Арбалет сиротливо валялся в пыли, остекленевшие глаза смотрели в никуда, только вцепившаяся в коричневые прутья стальная перчатка блестела на солнце так же жизнерадостно.

Виктор перевел прицел на тело темнокожей и увидел, как из ее пор выходит газ и на глазах превращается в черный дым. Через мгновение тело полностью исчезло в спрессованном черном тумане, а когда тот, увлекаемый порывом ветра, отлетел в сторону, на щебне не осталось ни тела, ни крови. Локос еще минуту пытался отыскать черное облако, но его и след простыл.

Майор подобрал с парапета винтовку, скатился вниз и прислонился спиной к стене. Его доспехи сил Федерации по-прежнему оставались белы, без единого пятнышка грязи, но, к сожалению, того же нельзя было сказать о душе. Он защищал свою Родину, свой мир, изо всех сил мстил захватчикам, но одновременно с этим убивал существ… к которым испытывал тягу… непреодолимое влечение. Иногда к нему приходила странная мысль, что последние три дня он воюет с совершенством. Могущественным, непостижимым, стоящим на ступень выше него.

– Майор Локос! – пробился в сознание голос. Его вызывали уже долгое время.

– Это Локос, докладывайте, ефрейтор, – сказал он, включив микрофон.

– Воздух, сэр.

– Что там? – несколько удивленно поинтересовался Виктор.

– Посмотрите сами, сэр.

Майор поднял голову, и мгновенное раздражение, которое он испытал по отношению к вчерашнему рекруту, как рукой сняло. На фоне словно бы навечно застывшего заката образовалось желтое зарево. Черная точка, генерирующая потоки желто-красного огня, быстро разрасталась, наполняя небо все новыми оттенками бушующего зарева. Сначала Локосу показалось, что это метеорит, но постепенно стали проявляться детали, и визор различил раскаленный корпус приземляющегося фрегата. На глаз Виктора, машина приземлялась слишком быстро, хотя майор не был в этом уверен. Тормозные двигатели работали на полную мощность, но почему-то тянувшийся за фрегатом хвост не становился менее длинным…

Гул нарастал с каждой секундой, и, когда звуки, производимые колебаниями воздуха, сделались нестерпимыми, боевой доспех сам выключил аудиосенсоры, чтобы сберечь барабанные перепонки оператора. Через короткий отрезок времени Локос понял, что фрегат терпит бедствие и падает прямо на него. Но майор не успел принять никакого решения – огненное покрывало, окутавшее миллионы тонн металла, коснулось парковки перед торговым центром. Несколько километров стоявших рядами авто сгорели до остова раньше, чем были сметены или смяты в лепешку упавшим на них космическим кораблем. Ударная волна сотрясла здание и отбросила Локоса на спину, но тем не менее он благодарил судьбу за то, что фрегат не пролетел еще метров пятьсот – тогда бы не уцелеть ни ему, ни центру, на крыше которого он дежурил.

Антигравитационная установка подняла Виктора на ноги практически мгновенно, но все же он что-то пропустил, поскольку на крышу совсем рядом с ним приземлялся десантный флайер черного цвета. Впервые в жизни Виктор растерялся. Он не знал, атаковать, бежать или смирно ждать, потом поднял винтовку, но запоздал и с этим. Из флайера как горох посыпались десантники в черных доспехах. Доспехи, наверное, были последнего поколения, так как майор никогда не видел такого дизайна: куча забегающих одна на другую пластинок, сделанных не из привычного титана, а из каких-то полимеров, шлемы с тремя рядами синих визоров, странные символы на округлых наплечниках. И еще десантники казались худыми, вернее, стройными – вероятно, их тела не оберегал дополнительный каркас.

В следующую секунду Локоса окружили, пять стволов штурмовых автоматов нацелились на его шлем; остальные десантники поразительно быстро разбежались по крыше торгового центра. Еще с секунду Виктор пристально всматривался в странные доспехи. Обратил особое внимание на пару пистолетов-пулеметов, висевших на поясах, потом остановил взгляд на парне, которого посчитал старшим по званию.

И в это самое мгновение его озарило: эти руки, твердо держащие автомат, были слишком тонки, доспех на талии слишком узок, а бедра необъяснимо широки.

Он выдохнул:

– Вы бабы, что ли?

– Говорит лейтенант Круз, спецподразделение «Валкир», – раздался в ответ женский голос. – Назовитесь.

– Я майор КВРФ Виктор Локос, принявший командование оборонительными силами колонии Федерации на Зальта-16. Требую разъяснений, на каком основании фрегат флота ОСА вторгся на территорию Федерации?

– Вас сопроводят на фрегат, будете говорить с должностным лицом. Разговор окончен. Сдайте оружие.

Локос хотел было возразить, но в данный момент на стороне подонков из ОСА имелся весомый аргумент в виде направленных в его лицо стволов автоматов.

– Хорошо, ведите.

Глава 4

Черный туман

– Проклятье, проклятье, проклятье, – шептал я, наверное, уже несколько минут.

Не сказать, что был смертельно напуган, но червячки страха и паники все же съедали меня изнутри. Неужели Эльва мертва? Перед глазами стояла картина: гигантский колосс, которого нагоняет флот Великого; после жаркой, долгой битвы от Эльвы остался лишь каркас, полыхающий огнем и пробитый как дуршлаг…

Нет, чушь, это невозможно! Эльва жива… Мало ли почему я не могу с ней связаться… Может, расстояние не позволяет. Все-таки я еще и сам не до конца знаю, на что способен, а на что нет. Да-да, Эльва жива!

– Кха-кха, – кашлянули рядом.

Я поднял взгляд и увидел двух вытянувшихся по струнке людей, облаченных в оригинальные костюмы. Впрочем, уже в их виде мне почудились сарказм и завуалированная насмешка. Они ждут приказов своего бога? А догадываются ли, что их бог сам не знает, что нужно делать?

– Капитан, – начал говорить я, – возьмите диагностирование и восстановление корабля под свой контроль. Докладывайте по мере изменения ситуации о ходе работ: мне необходимо знать, когда наша птичка сможет отправиться в полет. Это все.

Тот, который был в форме адмирала сгинувшего в веках военно-морского флота, четко отдал честь и беззвучно скрылся с глаз. Избавиться от второго оказалось куда сложнее.

Этот человек находился внутри офицерского боевого доспеха. Его лица не было видно, но линзы шлема блестели как-то бескомпромиссно. Человека явно закалили сотни боев, и нерешительность, уход от прямого вопроса, всякие «уси-пуси» с ним вряд ли пройдут.

– Генерал, – бросил я ему, – если вы еще этого не сделали, организуйте защиту периметра и сбор разведданных о местности. Мне необходимо знать все об этом мире, включая форму правления, имена владык и названия обитающих здесь рас.

– Сэр, по поводу формы правления ответить затрудняюсь, а раса европеоидная – я запомнил это из школьного курса. Название планеты «Зальта-16», она принадлежит Федерации уже примерно полсотни лет.

– Федерации? То есть это не Запретный мир?

– Запретный мир, сэр?

– А ты не знаешь?

– Не знаю что, сэр?

– Ладно, неважно.

– Тогда, с вашего разрешения, сообщу, что удалось узнать у нескольких военнослужащих Федерации. Один из них в звании майора утверждает, что является командующим оборонительными силами данной колонии. Судя по всему, колония действительно подверглась атаке – город полуразрушен и охвачен пожарами.

Я подобрался в кресле: как понять присутствие Демиурга не в непосредственной близости от Запретного мира, а рядом с колонией Федерации?

– Вы выяснили, кто такие эти атакующие?

– Никак нет, Сияющий. Сканеры не засекли ни бронетанковые войска, ни штурмовую авиацию. По большому счету, тут нет ни атакующих, ни обороняющихся. Возможно, колония подверглась налету корсаров.

– Исключено, – уверил я его.

– Почему, сэр?

– Да потому, что корсары – синоним КВРФ, они не станут нападать на собственные колонии.

На десять секунд в разговоре повисла пауза, затем генерал осторожно спросил:

– Откуда у вас эта информация?

– Полагаю, что это неважно. Скажи лучше, что там с пленным майором? Думаю, разговор с ним прояснит ситуацию.

– Его ведут сюда, Сияющий, – произнес генерал через несколько секунд, но майора ввели даже раньше, чем он успел закончить фразу.

Я вновь поразился сходству военной амуниции двух практически враждующих между собой космических держав. Боевые доспехи введенного майора были точной копией доспехов генерала, начиная от дизайна наплечников, тончайших изгибов грудных плит и заканчивая рисками на фалангах бронированных пальцев и антеннами связи, которые чуть виднелись из-за спин.

Правда, существенное отличие все же имелось: доспех майора блистал ослепительной белизной сугроба, а генеральский отливал сиянием космической бездны. Кроме того, майор держал свой шлем в руках.

Краем сознания отметил, что лицо пленника насквозь фальшиво. Не выражение лица, а именно лицо. Уж не знаю, с чего я это взял, но без тени сомнений пришел к выводу, что этот человек сделал себе пластическую операцию: «образовал» на лбу пяток глубоких морщин, «бросил» пару крестообразных шрамов на щеку и в общей сложности состарил себя лет на двадцать. Волосы перекрасил в ярко-белый, и теперь его ежик цветом не отличался от доспехов.

Зачем майор все это проделал, я точно не знал, но догадывался, что таким способом он пытался продвинуть себя по карьерной лестнице. Вероятно, в настоящем, как и в далеком прошлом, звания давали за выслугу лет, ну или, по крайней мере, за внешность. Чем больше в облике героизма, чем больше на лице морщин и седин на висках, тем тяжелее медали на груди.

– Я майор Виктор Локос, – сказал неизвестный. – Полагаю, вы капитан этого корабля?

– Нет.

– Тогда как мне к вам обращаться?

– Думаю, стоит ограничиться простым «сэр».

Он ничего не ответил, только взгляд стал холоднее.

– Майор Локос, – подчеркнуто спокойно сказал я, – мы видим, что ваша колония разрушена, но не понимаем кем. В связи с этим нам остается надеяться, что вы посвятите нас в детали всего, что произошло на планете.

Он покачал головой:

– Я не знаю. Боюсь, никто не знает.

– Как это? – спросил я, искренне надеясь, что это не проявление местного юмора.

– Три дня назад, – начал майор рассказ, – в наш мир вторгся захватчик. Странный. Непонятный. Невероятный. Тем не менее воюет он весьма эффективно. Наносит ужасающий удар, а когда мы начинаем хоть что-то соображать и идем в контратаку – исчезает бесследно. Сегодня пошли третьи сутки с момента вторжения – и похвастаться нам особенно нечем. У меня нет связи с командованием, подозреваю, что командования больше вообще нет; нет людей, нет техники, нет плана. Мне остается только оборонять этот пятачок и защищать случайно уцелевших гражданских. Впрочем, за последние два дня их не прибавилось – город словно обезлюдел.

– Я слушаю вас и не понимаю, – сухо ответил ему. – Что за враг, кто на вас напал? Как противник выглядит?

– У меня есть запись… Сегодня я подстрелил двух разведчиков, или, как некоторые их называют, охотников. Предварительно включил режим записи – решил, что, возможно, каким-нибудь штаб-тактикам понадобятся подробности. В общем, если прикажете вашим людям вернуть мою винтовку, то сами все сможете увидеть.

Я кивнул генералу, и через десять секунд на мостик вошел солдат в необычайно тонких доспехах и с такой огромной винтовкой в руках, что казалось, из-за веса оружия вояка вот-вот упадет на пол.

– Старший техник, – подал голос генерал, – выведи последнюю запись на терминал.

Через мгновение уже наблюдал умопомрачительную картину. Сначала на экране появились кадры полуразрушенного города, затем руины рассыпавшегося здания, а потом… Уж кого не ожидал здесь увидеть, так это ее. Сородич Найты, только с темной, почти оливковой кожей. Экран показал женщину подробно, во всех деталях, начиная от красивого, правда, несколько надменного лица, заканчивая длинными ножками, на которых акцентировала внимание камера. Затем видеокамера метнулась к ее напарнице, мазанула по ней, задержавшись лишь для того, чтобы обратить внимание на странную шкуру, служившую девушке одеждой, арбалет и перчатку, а потом вновь устремилась на темнокожую. Эльфийка как раз остановилась, ее шея, защищенная шипастым ошейником, повернулась к напарнице.

– Хватит на меня пялиться! – прошипела она, точно рассерженная змея.

– Но, госпожа, – испуганно проблеяла девушка в шкуре, – я на вас даже не смотрела…

В следующее мгновение темнокожая эльфийка оказалась рядом со своей спутницей, а последовавший за этим удар по лицу едва не заставил меня вскочить с кресла… Пришлось списать собственную реакцию на неожиданность.

Довольно странно, но никакого продолжения стычка не получила: девушка сжалась, а грозная эльфийка как ни в чем не бывало последовала дальше. В следующее мгновение я догадался, почему она посчитала, что ее… (и дальше стану называть вторую эльфийку напарницей), так вот, почему ее напарница слишком на нее пялилась. Просто почуяла слежку, но не в силах была определить, где находится источник тревоги, и решила, что во всем виновата неловкая спутница.

Когда вместо прекрасной головки в воздухе повисло ярко-красное облачко, я наконец вспомнил, что изображение транслирует не камера, а прицел снайперской винтовки. Через мгновение пытавшаяся спрятаться девушка лишилась половины внутренностей, и почему-то это на секунду ввергло меня в состояние шока. Боже, как хорошо, что на их месте не оказался я…

– Так, а это что еще такое? Она превратилась в черное облако?! – досмотрев отснятые кадры, воскликнул я через минуту.

– Да, именно так, – подтвердил майор. – Тела этих темнокожих всегда превращаются в клочья черного тумана, который тут же улетает прочь. Больше мне ничего не известно.

Я еще несколько секунд смотрел на мертвую девушку, обхватившую руками арматурную сетку, но превращения ее в туман так и не дождался.

– Так все-таки зачем вы здесь? – вдруг спросил Локос.

Быстро оглянулся на генерала и остался разочарованным, ведь подсказки не дождусь! Но когда-нибудь я заставлю его снять шлем! Накатила волна злости, но ее объектом были не генерал и даже не майор, а я сам. Кто-то внутри меня словно спрашивал, зачем я на всех оглядываюсь.

Почему-то то Эльва, то инспектор Топаз, то Великий Инспектор, да и многие менее значимые личности, постоянно говорили мне, как быть и что делать. И пусть я не всегда слушался, однако всегда принимал их советы в расчет. Словно пешка, проталкивающаяся на край чужого поля, лавировал между сильными, стараясь продемонстрировать им свою лояльность. Но теперь я не пешка. Если дошел до края и превратился в ферзя – так зачем оглядываться? Пора избавляться от этой дурной привычки.

Я вновь повернулся к майору:

– Мы услышали сигнал бедствия и поспешили на помощь. Оказались в вашей планетной системе, были атакованы неизвестным объектом. Что из этого вышло, вы видели сами.

Майор оживился, глаза его буквально загорелись надеждой:

– Значит, сигнал все-таки прорвался? Фух, гора с плеч.

– А что такого?

Локос несколько смутился, лицо, изборожденное глубокими морщинами и шрамами, приняло какой-то желтоватый, болезненный оттенок.

– Просто в самом начале вторжения от командующего поступило сообщение, что все сигналы дальней связи кем-то блокируются, – пояснил он, – так что помощи извне ждать не приходилось. А потом мы потеряли и почти всю ближнюю связь – радиус действия наших передатчиков снизился до ста – двухсот метров. Вот я и решил, что…

– Что?

– Что мы обречены.

– Значит, ты говоришь, что связь глушится?

Он кивнул.

Кажется, стало понятно, почему я не мог сконтактировать с Эльвой – она не была мертва, просто в этой зоне кто-то вырубил всю связь. Пусть даже мой канал телепатической связи и являлся сверхнадежным. Так. Эта информация все меняла. Теперь можно было приступить к постановке задач и составлению плана.

Итак, во-первых, мне нужно выбраться с этой планеты, а для этого необходимо убрать Демиурга. Как его убрать, оставалось неизвестным, то, что я сам ничего не смогу сделать, было ясно как божий день. И вправду, не устанавливать же с ним мысленный контакт? Хотя бы потому, что это вряд ли к чему-либо приведет, а попытка, несомненно, окажется опасной. Почти уверен, что Демиург в силах выжечь мне мозг. Но все это преамбула – теперь, когда известно, что Эльва жива, остается у нее выяснить, как убить или усыпить Демиурга. В конце концов, Эльва сама говорила, что не раз с ними воевала, – уж она наверняка сможет создать какое-нибудь оружие, а если не справится, так отвлечет внимание и расчистит путь для моего фрегата. Значит, все упирается в глушилку связи. Уберешь ее – уберешься с планеты.

– И ты не знаешь, чем конкретно глушится связь? – уточнил я.

Он помотал головой. На мой взгляд, чересчур активно.

– Нет… э-э-э… сэр.

– Ты чего-то недоговариваешь. Напомню, что на кону стоят жизни колонистов.

Майор замялся, посмотрел на стоящего истуканом генерала, на техников, копающихся в панелях приборов, потом вздохнул и произнес:

– Я не уверен, что имею право открывать засекреченные данные вероятному противнику, но думаю, что мы сможем договориться.

– Чего же хотите, Виктор?

– Вы ведь скоро восстановите звездолет? Насколько могу судить, для этого класса кораблей авария была несерьезной.

– И?

– Хочу, чтобы вы дали мне слово, что эвакуируете людей нашей колонии. Рядом, в торговом центре, под охраной моего отряда находится почти сотня штатских.

– Сотня?

– Да, сэр. В основном женщины, дети, старики – все мужчины, способные носить оружие, были мобилизованы.

– А где остальные? Сколько людей населяло колонию?

– Дня три назад – двести тысяч… Сейчас не знаю. По улицам бродят отряды захватчиков, но, возможно, люди прячутся в подвалах и укрытиях. А возможно, где-то еще остались районы, контролируемые силами обороны. Как я уже говорил, никакой связи нет. Картина происходящего в городе мне до конца неясна… Не стану умолять вас драться с захватчиками, высаживать десант и искать уцелевших, я понимаю, что это невозможно. Но прошу, заберите у меня людей – мой отряд потерял всякую мобильность и не может ни воевать, ни прорваться на соединение с другими частями. Ну так что, мы договорились?

Я оглянулся на генерала, застывшего истуканом, и скривился: снова эта дурная привычка!

– Хорошо. Считайте, что договорились. Но насколько я понимаю, вы и ваш отряд не собираетесь эвакуироваться? Кстати, а отряд у вас большой?

– Нет, мы не можем бросить людей, которые сидят в подвалах и надеются только на нас. А насчет моего отряда… осталось четыре солдата флота РФ, пяток полицейских и дюжина недостаточно вооруженных ополченцев. Если вы можете оказать нам помощь оружием…

– Я подумаю. Так что там насчет вашего секрета?

– К югу от города находится замаскированная под горный пик станция связи – она же обсерватория. Думаю, что захватчики до нее не добрались, и вы сможете найти те космические объекты, которые глушат наши сигналы.

– Хм, а почему такая секретность?

Он посмотрел на меня очень странно. Кажется, удивление было вполне искренним:

– Это же станция связи…

– Ну и?

– Кха-кха, – вдруг кашлянул генерал. То, что при этом он забыл выключить внешние динамики, меня нисколько не удивило. – Сия… кха-кха… Сэр, в Федерации, в отличие от ОСА, станции связи входят в список объектов повышенной секретности.

Я посмотрел на своего генерала с явным недоумением: понимаю, конечно, что он хотел спасти меня от неловкости, которая возникла из-за моего обнаружившегося профанства, но, спрашивается, какого черта? Если решил изображать истукана – так выполняй свою миссию до конца. А мне лично плевать на то, что обо мне подумает этот майор – ни в чьем одобрении не нуждаюсь. Впрочем, он обо мне и так имеет самое нелестное мнение, вон как презрительно сощурены глаза – понял, что за спектакль разыграл мой офицер-прихвостень.

– Вот что, генерал, – сказал я, – собери-ка отряд андроидов и найди несколько транспортных машин – я собираюсь наведаться в эту обсерваторию.

– Но…

– Выполнять!

– Есть, сэр.

Генерал отдал честь, повернулся кругом и покинул мостик почти бегом, а я успел поймать ошарашенный взгляд майора. Ну да, ну да, генералы передо мной на задних лапках ходят – боже мой, как круто!

– Ладно, – сказал я ему, – можете начинать загружать людей во фрегат…

В этот момент в рубку вновь вбежал генерал. Задавшись вопросом, а собственно, куда он бегал, если современные технологии позволяют отдавать необходимые распоряжения не сходя с места, я тем не менее договорил:

– Мой офицер поможет вам в этом вопросе.

– Сэр, возникла проблема! – тут же нервно сообщил генерал.

– Что?

– Наши люди из охраны наружного периметра услышали шум борьбы и стрельбу внутри торгового центра. Им потребовалось не больше тридцати секунд, чтобы туда ворваться, и…

– Да что там?! – хором спросили мы с Локосом.

– Там ничего, сэр… И никого. Вы сами должны это увидеть.

Глава 5

Схватка

Этот человек не понравился Виктору с первого взгляда: без боевых шрамов на лице, без командирской повадки, какой-то смазливый и неопытный – как такой может быть высшим офицером? После разговора, во время которого незнакомец не удосужился даже представиться, Локос убедился в его абсолютной некомпетентности – наверняка какой-нибудь сынок большой шишки в этой гребаной империи. Папенька расстарался и выбил для него назначение командира фрегатом, а то и целым звеном космических кораблей.

Виктор ненавидел таких. Из-за таких, как он, боевые генералы вынуждены прозябать в неизвестности, безмолвно отдавать лавры собственных побед людям, не имеющим к битвам никакого отношения.

Майор изо всех сил старался не выказывать своего презрения к командующему кораблем ОСА, однако ощущал сам, что время от времени его чувства прорываются наружу. Когда этот недоделанный командор решил лично выйти из фрегата и стал подбирать себе амуницию, Локос не выдержал: у этого кретина не имелось даже подготовленных к бою доспехов – он послал за ними робота! А когда незнакомец стал спорить со своим генералом по поводу выбора оружия, Виктор воскликнул: «Вот олень!»

С чувством вины, обильно приправленной злостью на себя и радостью оттого, что поставил-таки папенькиного сынка на место, он анализировал происшедшее.

Сразу после того, как на капитанский мостик с тревожным сообщением вбежал генерал, горе-командор отдал обслуге приказ срочно подготовить доспехи и ракетомет. Разумеется, генерал попытался как-то сгладить глупость командора и стал тактично отговаривать его от идеи использовать тяжелое вооружение в штурмовом отряде. Ответ командующего прозвучал весьма неожиданно:

– Я хорошо умею пользоваться ракетометом, к тому же мне нравится все взрывать.

Тогда генерал настоял на том, чтобы непригодный для боя в условиях города ракетомет папенькин сыночек заменил на мобильный гранатомет. Ответ последовал просто ошеломляющий:

– А как им пользоваться?

– Вот олень!

Локос готов был поклясться, что последнюю фразу он произнес про себя, однако командор почему-то обернулся и посмотрел так зло, что Виктор испугался по-настоящему. Сознание того, что он сказал оскорбительное слово вслух, заставило Локоса занервничать, отыскивая ответ на вопрос, извиняться ему или оправдываться. Ведь можно наврать, что оскорбление было адресовано кому-то другому… На его счастье, в этот момент на мостик привезли доспехи, и командор тут же забыл обо всем, принявшись неловко в них входить.

Дальнейшее заставило Локоса забыть о командоре и о тех окружающих, рядом с которыми его угораздило оказаться. Спустившись по трапу на разутюженную парковку, он сразу увидел своих людей – двух полицейских в синих бронежилетах… Но они должны были не находиться со спецназом ОСА, а стоять на посту у дверей торгового центра. Но что самое дурное – на лицах полицейских легко читались выражения страха и вины. Локос все понял, отмахнулся от попытавшегося что-то доложить полицейского и бросился к зданию.

Его тяжелые подошвы сминали куски металла и какого-то мусора, тело сметало возникавшие на пути остовы сгоревших авто. Майор не оборачивался на крики, но по топоту и сотрясению асфальта за спиной точно мог понять, что отряд командора не собирался отставать – спецназовцы догнали Виктора у самого входа, оттеснили и, размахивая автоматами, ворвались внутрь несколькими бригадами.

На плечо легла латная рукавица, Локос обернулся и наткнулся на две оранжевые линзы, впаянные в черный шлем. Кажется, командор изволил выразить сочувствие… Впрочем, Локос уже достаточно успокоился, чтобы сдержаться и не въехать ему кулаком между визоров – он лишь сбросил с себя руку и не спеша переступил через порог.

Виктор был готов к тому, что увидит, но все равно опасался самого худшего. Впрочем, поставленные психологические барьеры не подвели. Он шел и осматривал помещение перед собой. Кровь. Мясо. Мясо. Снова кровь… Мясо.

Благодаря психологической обработке, которой подвергали всех десантников космофлота РФ, он видел перед собой не разрубленные на части тела тех, с кем еще недавно тесно общался, а просто куски мяса – к сожалению, кровь никуда не делась.

Вот к несущей колонне пришпилена женщина в обтягивающем платье. Ее руки все еще цепляются за торчащее из груди древко стрелы.

Вот в опрокинутый с постамента ТВ вцепился худющий старик. Спина его распорота так глубоко, что из окровавленного мяса выглядывает ряд белых позвонков. Обойдя тело, Локос увидел, что лицо старика – точь-в-точь та маска ужаса, которую он когда-то созерцал в музее античного искусства.

В проходе между стеллажами с уцененными памперсами распростерся плюгавый мужчина. Маойр вспомнил, что тот наотрез отказался вступать в ополчение, сославшись на гипертрофированную неприязнь к оружию. Локос подозревал, что мужик просто трусил и пытался отсидеться за спинами военных. Вот только это оказалось дрянной идей – сейчас он лежал в луже собственной крови, а его руки валялись в стороне.

Чуть дальше на полу застыла скрючившаяся беременная женщина, которая до последнего пыталась закрыть собою младенца на руках. Однако головка ребенка почему-то вовсе исчезла…

И дальше: кровь, мясо, мясо, мясо, еще кровь…

Локос был опечален и разбит, но в то же время ступал по лужам еще не остывшей крови с равнодушием прожженного циника. Его снова удивил командор ОСА – такого отборного мата, таких красочных оборотов ему еще не приходилось слышать.

«Видимо, этот человек не проходил психологической обработки, – заключил Локос. – Но в таком случае, как стал не то что командором, вообще солдатом империи?»

– На всех уровнях чисто, – сообщил генерал, аккуратно ступавший за своим командором. – Следов нападающих не обнаружено.

Локос осмотрелся и понял, что группы спецназа «Валкир» уже успели обежать почти все здание. Они не смогли найти убийц невинных людей, полимер их облегающих доспехов словно передавал ярость военных, отражая отполированной поверхностью разлитую повсюду кровь. Женщинам-бойцам оставалось только яростно и бессильно сжимать рукояти автоматов.

– Мы их тоже не видели, – сообщил солдат Локоса. – Все бойцы охраняли здание снаружи, а когда услышали шум, сразу ворвались внутрь, но было слишком поздно…

– Твоей вины здесь нет, ефрейтор, – приободрил военного Виктор. – Если она на ком-то и есть, так только на мне – именно я проводил расчеты безопасности здания… хотя и не должен был.

– Сколько здесь находилось людей? – быстро спросил командор.

Локос заметил, что даже полусинтезированная речь передатчика доспеха не смогла выправить севший голос командующего силами ОСА.

– Почти две со…

– Стоп! – воскликнул на полуслове командор. – Быстро на фрегат! Капитан сообщил, что захватчики уже внутри.

Все спецназовцы, генерал и даже солдаты Локоса, забыв о боевом порядке, со всех ног ломанули за командором. Крейсер был единственной оставшейся возможностью выбраться с этой страшной планеты, и никто не хотел ее потерять.

Система автоматического управления боевого доспеха впрыснула Локосу несколько доз сильнодействующих препаратов, ей, понимаешь, не понравилось повышенное потоотделение носителя. А когда возмущенный Виктор заскрипел зубами, в шею воткнулась новая игла, на этот раз с успокоительным. Ну что за черт! Попробовала бы эта система на своих двоих бежать со скоростью, с которой бежал Локос, она бы просто расплавилась!

Но вот отряд наконец добрался до трапа крейсера, и майор почти взлетел по нему, но каким-то образом в грузовом отсеке оказался в числе последних.

За спинами бойцов только начали закрываться шлюзы, а отсек уже заполнили мечущиеся фигуры. Откуда они взялись, Виктор понять не успел, а потом стало не до этого – отважные женщины из спецназа хорошо знали свое дело, они рассредоточились и в ту же секунду приняли на себя основной удар нападающих.

Воздух наполнился диким пением стрел и яростным огнем штурмовых автоматов. Частицы лоу-материи простреливали контейнеры и другие импровизированные укрытия насквозь, гранаты сыпались в проходы, бойцы, прикрывая друг друга, пытались расширить зону влияния отряда.

Получалось у них это или нет, Локос не знал. Из-за слепящих вспышек, серий взрывов и густых дымовых завес система очистки изображения не справлялась со своей задачей, и очень скоро у Локоса осталась возможность разглядеть что-то лишь в нескольких метрах вокруг.

Впрочем, стрелять или предпринимать иные действия никто не требовал. Он мог просто стоять и восхищаться… Ну, скажем, восхищаться женщинами спецподразделения ОСА майор не переставал: каждая из них походила на сжатый воздух, который в любой миг готов был обратиться стремительным вихрем. Теперь Локос не понимал, отчего в армии РФ традиционно не служат женщины. Но подлинным объектом восхищения в данный момент неожиданно оказался тот, кого не так давно Виктор назвал «оленем».

Командор ОСА, по-видимому, служил для нападающих чем-то вроде красной тряпки для быка. В него стреляли из луков, пытались расчленить примитивным холодным оружием, но все было безуспешно, примерно как попытки разрубить воду: он двигался словно бог, а убивал будто демон.

Локос своими глазами видел, как из густого белого тумана, сотворенного дымовыми гранатами, вылетела убийственная стрела – она должна была поразить командора в шлем и, если у доспеха закончился энергетический ресурс, пронизать броню и вонзиться в мозг… Но командор сделал точное неуловимое движение, и стрела пронеслась мимо. Кажется, он намеревался ворваться в дымовую завесу, но в следующее мгновение оттуда выбежал темнокожий мужчина в древней сверкающей кольчуге.

Мужчина был ловок, силен, поджар и походил на пантеру – свирепый оскал и длинные остроконечные уши только подчеркивали сходство. Но каким бы быстрым ни был нападавший, командор избежал рубящего удара клинка и будто бы перетек ему за спину.

Через мгновение для длинноухого захватчика все закончилось: тот еще пытался развернуться, чтобы достать противника мечом, но подбородок уже находился в цепких рукавицах воина-чернодоспешника. Командор дернул челюсть эльфа вверх и вбок, раздался треск, лиловые глаза погасли, и тело бесформенной массой осело на пол.

Никогда прежде Локос не видел ничего подобного. Разве что в фантастических фильмах. Но ведь перед ним была реальная жизнь!

Тело поверженного остроуха превратилось в густой черный дым, почти в кисель. Кисель, будто был наделен своим собственным разумом, зазмеился по полу, а потом вылетел в вентиляционную шахту. Локос вновь вспомнил о фантастических фильмах, и ему почудилось, что он сошел с ума еще несколько дней назад. Майора отрезвил укол в шею – сработали системы защиты, предохраняющие психику от чрезмерных потрясений.

Разум вновь прояснился, и Виктора осенила одна простая мысль: а что, если нападающие – не из наших миров? Что, если они из другой, какой-то параллельной Вселенной? Что же, это объясняло в происходящем все, кроме человека, никак не вяжущегося с образом командора ОСА.

Локос еще долго смотрел на неизвестного в черной, как глубокий космос, броне и задавался далеко не праздным вопросом: «Кто же ты такой?»

Глава 6

Обсерватория

Люди рядом со мной смотрели в монитор какими-то выпученными глазами – происходящее на экране для них явно относилось к разряду необъяснимого. Да и я сам пересматривал запись во второй раз, но не понимал ровным счетом ничего.

Вот один из машинных залов, если не считать р€оботобанку, выполняющую аварийно-восстановительные работы, был абсолютно пуст, и вдруг без всякого предупреждения и ярких спецэффектов заполнился десятками темных фигур. Большинство из них – особи женского пола, обладающие темной кожей, длинными ушами, яркими глазами, короткими платьями, крепкими луками и заполненными стрелами колчанами за спиной. Но были и другие: статные темнокожие мужчины, в основном в розоватых кольчугах, с клинками того же оттенка – в отличие от лучниц они старались держаться как можно более незаметно, к тому же поглядывали на женщин как-то подчеркнуто боязливо. И еще среди нападавших встречались обычные люди, хотя тоже в средневековых доспехах и с примитивным оружием: люди-мужчины держали мечи и топоры, люди-женщины – арбалеты и блестящие беспарные рукавицы, если, конечно, рукавицы являлись оружием.

Неожиданно появившиеся существа первым делом уничтожили ни в чем не повинного робота: в тот момент он сваривал какую-то трубу и, наверное, очень удивился, когда из его передней панели вылезли наконечники стрел, слишком уж просто пробившие насквозь стальной каркас. Далее пришельцы построились кругом, вытеснив людей во внешнее кольцо, выставили эльфов-мужчин во внутреннее охранение и оставили темных эльфиек в центре. А затем вся эта гурьба двинулась по машинному залу в поисках новой жертвы, однако, упершись в глухую перегородку, повернула назад и потеряла еще минут пять – благо зал был действительно огромным. Что они собирались делать дальше, так и осталось загадкой: из вентиляционных шахт повалил сизый дым, который заполнил весь зал в считаные секунды, – я отвернулся, чтобы не смотреть на задыхающихся людей и эльфов. А когда повернулся обратно, на полу машинного зала оставались лишь скорчившиеся тела средневековых людей – трупы эльфов уже превратились в черный туман и утекли куда-то в неизвестность.

– То же самое произошло и с другими группами… захватчиков, – с небольшой запинкой сообщил капитан. – Кроме той, с которой вы сами ввязались в бой. Я не стал отдавать приказ СНИЖу о включении системы пожаротушения, поскольку некоторые из остававшихся с вами бойцов Федерации не имели боевых доспехов.

Я вспомнил про полицейских Локоса, представил, как они корчатся в муках, пытаясь вдохнуть ртом глоток кислорода, и захлебываются в облаках сизого газа. Одобрительно кивнул капитану:

– Все правильно. Значит, говорите, потерь среди команды фрегата практически нет?

– Да, Сияющий, – бодро ответил тот, – кем бы ни были эти захватчики, они понятия не имели о том, чего стоит опасаться внутри нашего корабля. Мне показалось, что они вообще не ориентировались в обстановке и не знали, как выбраться из отсеков…

– Да, но как они там оказались?

– О-о, – вмешался в разговор человек в белом халате, все это время маячивший у меня за спиной. – Очень интересный вопрос! По правде сказать, я не перестаю об этом думать с той минуты, как увидел записи! Более чем уверен, что это тот самый способ перемещения в пространстве, который в обиходе именуют телепортацией. Подумать только, а ведь мгновенное перемещение до сего момента считалось невозможным!

Я глянул на собеседника недоверчиво: сомнений в том, что передо мной стоял яйцеголовый, оставалось все меньше. Белый халат, высокий морщинистый лоб, подслеповатые глаза, общая неряшливость, граничащая с презрением к внешнему виду, – да, точно ученый. Поскольку приближаться к нему я не собирался, взглядом поискал какой-нибудь предмет потяжелее, чтобы вырубить его наверняка… Стоп. Зачем мне предмет? Проще приказать кому-нибудь, хотя бы стоящему рядом генералу, пристрелить этого ублюдка.

– Кхем! – кашлянул капитан. – Сияющий, позвольте представить вам руководителя научно-исследовательской бригады Ордена, Карла Куйзена.

Кулаки непроизвольно сжались, я выдавил из себя, улыбнувшись через силу:

– Последний ученый, которого я видел, засунул мне в мозг пару стальных хреновин, а предпоследний обещал препарировать…

– Ну это он увлекся, – простецки отмахнулся Куйзен. – В препарировании объектов уже лет триста нет никакой надобности. Самый обыденный сканер выдаст куда более надежный результат без каких бы то ни было существенных временных затрат…

– Ладно, заткнись, все равно твоя болтовня никому не помогла.

Не дожидаясь ответной реакции на столь возмутительную грубость, я обратился к Локосу, ни слова не проронившему за все это время:

– Хотелось бы добраться до обсерватории и понять, как блокируются сигналы и все средства связи. Что намерены делать вы и ваши люди?

– Позвольте вопрос: что вы станете делать, когда об этом узнаете?

– Вызову подмогу, – не мигнув, сказал я. – По утверждению капитана, к тому времени как мы вернемся из обсерватории, фрегат уже сможет взлететь и даже совершить небольшой межзвездный перелет, но покинуть планетную систему в целости без необходимой помощи просто нереально. На орбите этой планеты висит монстр, который и превратил наш фрегат в груду старого металлолома.

– Подмога – это хорошо, – задумчиво отозвался Локос. – Да, хорошо. Я и оставшиеся у меня бойцы отправимся в обсерваторию вместе с вами. Во-первых, чтобы люди, которые, надеюсь, там еще остались, не приняли вас за врагов. Во-вторых, я все еще солдат Федерации и просто не имею права подпустить вас к секретному объекту без сопровождения…

– Ну а в-третьих?

– Я должен спасти всех, кого еще можно спасти, и перебить как можно больше этих остроухих тварей.

– Ладно, принимается. Генерал, какой транспорт имеется в наличии? Отправляться в такую дорогу пешком не слишком охота.

– Сэр, танков, как и другой бронетехники, на фрегате нет. Зато имеется пара грузовых платформ – предлагаю использовать их.

– Ну что же, значит, разобрались и с этим. Мне нужны десяток солдат и все андроиды. Генерал, ты с остальными людьми будешь охранять фрегат. Возражения не принимаются. Выступаем через час.

…Давно я не чувствовал себя таким свободным…

Еще раз оглядел транспортную платформу и тихонько присвистнул. Если взять авианосец из моего времени, оторвать от него взлетную палубу, укрепить ее снизу тавровыми балками невероятных размеров и поставить туда несколько антигравитационных установок – думаю, будет очень похоже. Хотя насчет авианосца я загнул, платформа была не такая большая, и палуба совсем негладкая, всюду борозды и царапины, оставленные грузовыми контейнерами, но зато кабина машиниста располагалась, как надстройка у авианосца, где-то сзади и с краю. Сейчас, конечно, вместо машиниста-грузоперевозчика там сидел сверхопытный пилот космических кораблей – кому же еще генерал мог доверить везти Сияющего?

Я решил было поддаться порыву: снять шлем, чтобы подставить лицо ласкам ветра, но вдруг понял, что это не самая хорошая идея. Во-первых, опасно. А во-вторых, шумно.

Платформа летела сквозь разрушенный город всего в метре над землей – антигравы с трудом справлялись с повышенной нагрузкой, их пульсация сопровождалась настолько жалобным визжанием, что в первый момент при этих звуках сердце замирало от тоски. А когда более-менее чистый участок трассы сменялся загромождениями камней, днище нашего транспортного средства дребезжало и выло сиреной, заставляя бортовую систему доспеха уменьшать чувствительность звуковых сенсоров. На следовавшей за нами платформе, судя по тому, как она кренилась и «буксовала» на каждом серьезном завале, все было гораздо хуже.

Я вновь окинул город взглядом. Наверное, плохо думать подобным образом, но эти завалы, накренившиеся башни, рухнувшие мосты и будто бы взорванные изнутри высотки оказались по-своему красивы. Не знаю почему, но я наслаждался открывшимся видом, был счастлив и свободен. Возможно, дело заключалось в том, что мне не над чем было думать. У меня не имелось насущных проблем и текущих желаний. Да, где-то там меня искал космический колосс, на одной из биллиардов планет ожидала прекрасная эльфийка, а совсем уже рядом для таких масштабов за меня волновались люди в разбившемся фрегате. Но все это там, а здесь и сейчас я не мог ни на что повлиять и ничего ускорить: хоть расшибись, платформа быстрее не поплывет.

Вздохнув, оглянулся. Локос и десяток охраняющих меня бойцов, рассредоточившись по транспортной платформе, внимательно всматривались в окрестности. Но первыми опасность заметили не они, даже не пилот, имевший доступ ко всем видеокамерам платформы, самыми бдительными оказались безмолвные андроиды.

В целях экономии ресурсов и удешевления производства голосовые системы боевым роботам не устанавливались – при опасности или в случаях, когда машинам рационально было бы ответить или предупредить, они подавали коротковолновый сигнал, который с легкостью воспринимали сенсоры боевых доспехов. В общем, когда синтезированный голос завопил прямо в уши: «Опасность!» – я разобрался в обстановке на удивление быстро.

Пятерка андроидов, стоявших на переднем крае платформы, засекла непонятное шевеление в километре от нас по ходу движения: несколько темных фигур копошилось у подножия небоскреба. А поскольку роботы были не совсем тупыми, они оценили опасность в полной мере. Пилот принял решение сбросить скорость – и, как оказалось, не ошибся: целехонькое здание вдруг частично разлетелось, а частично обрушилось на дорогу прямо перед нами – если бы мы продолжали двигаться с той же скоростью, сейчас оказались бы засыпаны тысячами тонн стекла и бетона.

– Разворачивайся! – заорал я, забыв, что в этом нет надобности. – Пилот, веди машину в объезд!

– Не могу, Сияющий, – раздался в динамике голос с едва заметной хрипотцой. – Вторая платформа закрыла нам путь! Я уже велел пилоту подать назад, но та старая калымага едва слушается…

Он говорил что-то еще, но моя рука самопроизвольно метнулась куда-то вперед и достала тяжелую четырехгранную стрелу прямо из воздуха. Я некстати вспомнил героя Балаута, но забыл о нем уже в следующее мгновение. Андроиды открыли огонь из энл-фалов, солдаты, подчиняясь отрывистым приказам сержанта, стали занимать места за стоявшими на краю в полный рост машинами. Сам сержант пригнуться не успел: в желтую линзу визора ткнулась и отскочила стрела. Я заметил короткую синеватую вспышку, полыхнувшую при столкновении. Готов был поклясться, что сержант радостно оскалился под шлемом, но через мгновение в то же место ударила вторая стрела. На этот раз никакой голубой вспышки не последовало: стрела пробила визор, вонзилась в глаз и необратимо повредила мозг сержанта – мой сенсор при наведении на падающего воина выдал «М», что в вольном переводе значило: «Никогда не воскреснет».

Я наконец увидел цели: темные эльфийские стервы прятались между завалами, таились в проходах между домами и даже стояли на открытых местах, посылая в притормозившие платформы стрелу за стрелой. Но дурацкие андроиды, сочтя луки неопасным оружием, вместо них отстреливали подбегавших к платформе людей. Среди вала набегающих, конечно, были и эльфы-мечники, но в большинстве своем подыхали арбалетчицы и люди в жалких подобиях доспехов. Приказать что-либо андроидам я не успевал, а людей было слишком мало для эффективного подавления лучниц.

Вскинув гранатомет, который донельзя походил на дробовик американской полиции конца двадцатого века, и проигнорировав прикрепленный к нему бинокулярный прицел, крестиком-пеленгатором визора выделил эльфийку, укрывшуюся за разбитым авто. Маленькая граната домчалась до нее менее чем за полсекунды, я успел заметить прямое попадание в грудь, а потом визор защитил зрение темным фильтром: мощность взрыва оказалась такой, что куски полыхающего авто разбросало метров на тридцать.

Вспомнив о существовании регулятора радиуса взрыва гранат, усилием воли перетянул ползунок на экране в минимальное положение и выбрал новую жертву. Темная эльфийка стояла на перекрестке в полный рост. За время, которое мне понадобилось, чтобы спустить курок, она вытащила стрелу из колчана, чуть прищурилась и спустила тетиву… Я не понял, послужила ли тому виной неточность пеленгатора или же в последний момент дрогнула рука, но реактивная граната пронеслась мимо нее и подорвалась в воздухе, где-то около плеча. Радиус взрыва, на беду, оказался действительно небольшим…

Мое лицо наверняка стало похоже на искаженное гримасой адской боли лицо раненой лучницы: убивать я уже привык, но причинять боль до сих пор оставалось для меня крайне тяжелым испытанием. Я, словно эмпат, чувствовал неописуемую боль в изуродованном взрывом плече, в разодранных на лоскуты мышцах руки, в обожженной шее… Тяжело раненная эльфийка еще пыталась переложить лук в здоровую руку, не понимая, что все равно не сможет его натянуть, но я прицелился получше и произвел выстрел милосердия. Правда, граната вместо груди угодила в живот и разорвала женщину пополам…

Поднял ползунок на четверть и стал искать новую жертву, но тут эльфийки, то ли уже разобравшись с моими солдатами, то ли сообразив, что конкретно для них лично я представляю самую серьезную опасность, переключили внимание на мою персону. Энергетическая защита доспеха отразила две стрелы, с траектории еще одной я рефлекторно убрал голову, четвертая вошла мне в грудь наполовину.

Я замер. На меня навалился страх, смешанный с удивлением от того, что не чувствовалось боли, а когда спустя мгновение она все же пришла, захотелось броситься на платформу ничком, но вместо этого я стоял и хлопал глазами. Пришло понимание того, что наступил конец: эти твари вот-вот сделают из меня ежа, но краем сознания все же с облегчением отметил, что платформа уже движется задом на полной скорости.

– Анализ ранения закончен, – вдруг сообщил синтезированный голос. – Жизненно важные органы не задеты. Вам введено обезболивающее, чтобы запустить в действие процесс регенерации тканей, удалите инородное тело.

Ни мгновения не раздумывая, чтобы не усомниться в правильности сказанного, я ухватился за древко и выдернул стрелу из груди… Точнее, выдернул только древко стрелы – наконечник остался там, под доспехом и ребрами.

– Начат процесс регенерации, – продолжил невозмутимый голос. – Кровотечение остановлено. В организме обнаружено инородное тело. Если есть возможность, пройдите в лазарет для хирургической операции.

– Ничего себе, – прошептал в ответ тихим голосом, – мой прошлый доспех был куда умнее. Бравый полковник, я по тебе скучаю!

Оглядевшись и попытавшись оценить ситуацию, тут же пришел в замешательство. То, что мы выбрались на какую-то дорогу и движемся на максимальной скорости, было неплохо. То, что нашу платформу пока не атакуют, – еще лучше. Но то, что погибла половина личного состава, включая солдат и андроидов, было совсем-совсем нехорошо. Проклятье, я недооценил противника.

– Сэр, – обратился кто-то ко мне, – посмотрите…

Я глянул в ту сторону, куда указал солдат, и почувствовал, как волосы на голове встают дыбом. Платформа, движущаяся впереди нас, была битком забита людьми… темнокожими людьми. Вернее, эльфами. Больше всего в данный момент эльфы походили на муравьев, загнавших в ловушку нескольких насекомых. Я не видел, кого они там облепили, но по звукам захлебывающихся автоматных очередей и по радостному блеску выбрасываемых вверх клинков мог определить, что насекомых, постаравшихся продать свои жизни как можно дороже, больше не осталось.

– Боже, – произнес Локос, – там были все мои люди…

Голос его упал, а он сам казался усталым и разбитым, но я не ощутил даже намека на сочувствие: видимо, все глубже вживался в роль командира и стратега, поскольку думал только о том, что делать с идущей впереди и наверняка стремящейся перекрыть нам дорогу платформой.

Впрочем, эти мысли ни к чему не привели, а мое любопытство по поводу вопроса, как эльфы собираются управлять транспортным средством, не было удовлетворено. Кажется, остроухие не заметили пилота в кабине, поскольку только этим можно было объяснить столь резкую смену курса и разгон машины. Я отвернулся в тот момент, когда платформа протаранила высотку и целиком вошла в ее основание. Когда мы поравнялись с местом крушения, из-за облака пыли ничего нельзя было разглядеть, но я все же отсалютовал отважному пилоту, как это было принято в ОСА.

– Кем бы ни был этот парень, он молодец, – громко сказал Локос. – Убил напоследок столько тварей…

Я кивнул. Мне грустно было думать, что пилот – фанатик «моей» веры, хотя, признаться, эта мысль так и лезла в голову. Хотелось верить, что, как сказал Виктор, свершился акт мести и самопожертвования, а отважный воин был воплощением доблести и чести…

Локос огляделся вокруг, посмотрел на четырех солдат, сгрудившихся в центре платформы, на десяток оставшихся на периметре андроидов и вдруг застыл, будто вспомнил о чем-то.

– Командор, – сказал он, – или прикажете обращаться к вам «Сияющий»?

– Называй хоть горшком, только в печку не сажай.

– А вы еще и ценитель старых поговорок? Вы полны сюрпризов. Может быть, расскажете, кто вы такой на самом деле?

– В этом нет необходимости, Виктор, – ответил я.

– Вы в самом деле так считаете? А знаете, что из-за вас я близок к помешательству? Понимаю, что об этом нельзя говорить, но я просто не могу! Я сейчас сорвусь!

– В чем дело, Локос?

– В чем дело?! Дело не во мне, дело в тебе и в твоей ненормальной команде! У тебя даже андроиды ненормальные! Да ты посмотри на вот этого: видишь?

Я посмотрел в сторону защищенного дополнительной броней андроида и мысленно почесал затылок. Визоры в шлеме-бегемоте не светились сиреневым, поскольку в каждом из них торчало по стреле с пышным оперением.

– Видишь? Я-то вижу. Я все видел своими глазами! Весь прошедший бой, вместо того, чтобы убивать этих остроухих тварей, я просмотрел на него! Вот скажи мне, как мог ослепленный робот стрелять? Почему он не отключился?! Как он попадал точно в цель? А?

Я пожал плечами, но вряд ли наплечники доспеха сдвинулись хоть сколько-нибудь заметно. Что мог ему ответить? Поведать про частичку своей сути, которую вложил в андроидов перед выходом из фрегата? Тогда придется попутно рассказать про себя, уверить, что я бог… Конечно, он не поверит и придется доказывать. А оно мне надо? Потянув еще пару секунд, чтобы придумать ложь поубедительней, начал издалека:

– Послушай, Локос, понимаю, что мы все устали, но…

Я замолк и замер, поскольку увидел мелькнувшую позади майора тень. Через секунду мозг доложил, что на платформу то ли прыгнула, то ли упала с неба, то ли просто телепортировалась страшная эльфийка. Страшная, потому что лицо оливковокожей оказалось сплошь измалевано белой и красной красками, губы изогнулись в оскале, в руках поблескивал не меч и даже не лук, а посох с большим металлическим набалдашником.

Один из солдат, стремясь закрыть меня от внезапно объявившейся опасности, кинулся на нее, намереваясь смять женщину в рукопашной, но та не обратила на воина особого внимания. Она небрежно взмахнула рукой – и два обернувшихся в ее сторону андроида вылетели с платформы, упали и покатились в пыли уже где-то далеко позади; еще взмах посохом – и нападавший солдат в буквальном смысле слова вмерз в платформу.

Черный доспех сплошь покрылся толстой коркой синеватого льда, а удар кулаком, которым он попытался снести голову колдунье, не достиг цели. Зато эльфийка со всей силы ударила посохом в ледяную статую, набалдашник расколол ее на части, и под ноги женщины посыпались бело-сине-красные куски льда. Лишь голова в черном шлеме покатилась по платформе, чтобы в скором времени упасть за борт.

Оставшиеся бойцы открыли по эльфийке огонь, но взметнувшийся вокруг нее фиолетовый ореол смог защитить колдунью от соприкосновения с потоками субатомных частиц. Поднимать гранатомет я не стал: каждая потерянная секунда была равнозначна чьей-то утраченной жизни. Не имелось гарантии пробивания защитной ауры; к тому же взрывом я мог задеть Локоса. Поэтому шагнул к женщине раньше, чем она успела превратить в сосульку еще кого-нибудь.

В самый последний момент я испугался, но было уже поздно что-то менять: рука взметнулась вперед. Со всех сторон раздались предостерегающие крики, но заклятие Темной каким-то образом растеклось рядом со мной, не причинив видимого вреда. А моя рука уже вошла в защищающую ее фиолетовую сферу, пальцы сжались на горле женщины.

Она не сопротивлялась. Лицо в бело-красной краске перекосила судорога, глаза заполнил животный ужас, но были в них и безмерное удивление с изрядной долей благоговения… Я не разжал пальцы, даже когда она обмякла, а зрачки заволоклись серой завесой.

Но вдруг сопротивление плоти исчезло. Ее тело, ее горло истончились и прошли между пальцами подобно песку. Еще миг я пытался ухватить черный туман, в который превратилась колдунья, но рядом со мной остался только прозрачный воздух…

– Ты подделка, – в третий раз повторил Локос. – Ты не тот, за кого себя выдаешь.

На этот раз трое солдат не выдержали, серьезно нарушив дисциплину, заворчали в эфир, предлагая Локосу заткнуться, если, конечно, он не желает вылететь с платформы. Но вряд ли майор испугался: из города мы выехали и теперь колесили между зеленых полей с какими-то сельскохозяйственными культурами – дойти отсюда до обсерватории можно было и пешком.

– Виктор, на этой палубе только одна подделка, и это ты. Подделка от макушки до пяток: с ног до головы брутальный самец, воин, отмеченный множеством боевых шрамов, командир, убеленный сединами. Но все это не настоящее, все это пустая оболочка. Готов поспорить, что до прошлой недели ты не участвовал ни в одной боевой операции.

Локос опустил голову в шлеме, постоял так секунд двадцать, потом вновь уставился на меня:

– Ты прав, конечно, ты прав, но это настораживает еще больше. Ты видишь людей насквозь, да? Ну что же, приплюсуем к твоим странностям и это.

– Каким еще странностям, Виктор? – устало поинтересовался я.

– К каким странностям?! Ты двигаешься, будто молния, ловишь на лету стрелы, убиваешь монстров, которых не берет антиматерия, и еще спрашиваешь, какие странности?! Ты пришел оттуда же, откуда и эти остроухие? Скажи?

– Все, Локос, не хочу слушать твой…

Я осекся, когда понял, что платформа начинает тормозить, стал дико крутить головой и без нужды проверять заряд гранатомета. Впрочем, врагов не было видно, зато невдалеке возвышалась небольшая, одинокая горная гряда.

– Мы в точке назначения, – сообщил пилот. – Что делать дальше?

Я повернулся к Локосу с вопросом в глазах. Правда, закрывающий лицо шлем вряд ли позволял увидеть этот вопрос, но, должно быть, майору что-то подсказала интуиция:

– Дальше пешком.

– Пилот, слышал? Глуши антигравы.

Треск и повизгивание, с которыми слух сросся настолько, что перестал обращать на них внимание, сменились шелестом. Платформа чуть накренилась и пошла к земле, но не рухнула, как я подсознательно ожидал, а опустилась почти плавно. Спрыгнул с нее не раздумывая: сам не знал, что это летающее корыто успело мне настолько надоесть. Следом ломанулись Локос и солдаты, а затем и андроиды.

– Ну что, где твоя обсерватория?

– Вон, видишь шлюзы в скале?

– Нет, – признался я.

– Это потому, что они замаскированы, – ответил майор, как показалось, с мрачным удовольствием.

– Очень остроумно… Черт…

В тот же миг все вздернули оружие, взяли на прицел движущееся в воздухе облако тьмы. Но никто не открыл огонь, когда клок черноты, упавший перед нами с небес, обрел плоть. И не одну…

– Не стрелять, – только и сумел выдавить я, отлично зная, что это бесполезно.

Одна из двух возникших из облака женских фигур оказалась статной и высокой темной эльфийкой. Я бы назвал ее красивой, если бы кожу на щеках не пробивали два ряда белоснежных костяных шипов. В руках женщина держала косу из розоватого металла с причудливо изогнутой рукоятью.

Но раздавил меня вовсе не ее вид, а то, чего не доводилось ощущать уже довольно давно: необъятная, сметающая все на своем пути и не видимая никому, кроме меня, волна. Океан чистой энергии подхватил и едва не унес куда-то, я лишь в последний момент ухватился за остатки собственной силы.

– Я богиня Дар-Таракада, – сообщила явившаяся звонким и, как показалось, циничным голосом, – владычица эльфов тьмы. Моя жрица сказала, что видела бога Отверженных во плоти, и, признаться, я не поверила…

Богиня обратила взор на другую эльфийку, и я с содроганием понял, что это та самая, горло которой мне удалось раздавить пять минут назад. То же раскрашенное бело-красным лицо, та же одежда и тот же посох, а главное – те же самые глаза. Да, это была именно она. А сие значило, что все эти эльфы не умирают. Превращаются в туман, а потом воскресают вновь…

Богиня положила на голову жрицы ладонь, погладила, запустила пальцы в волосы и одобряюще потрепала. По лицу колдуньи я понял, что она не знает, ластиться ей к этой руке или дрожать от страха и ужаса.

– …И как оказалось, зря не поверила. Ты не находишь, что молчать, когда к тебе обращается как минимум равный, не совсем умно?

При каждом вдохе эльфийки невидимая волна подхватывала меня и едва не заставляла мое тело податься вперед, когда же она выдыхала, меня будто с ног до головы окатывало приливом. Но в этом потоке первозданной энергии я все же смог как-то освоиться.

– Я бог мертвого металла, – сказал ей. – Зачем ты и твой народ напали на этот мир?

Краем глаза увидел, как вздрогнул Локос. Понятно, что для него, как и для прочих солдат, язык темной эльфийки не отличался от обычной тарабарщины, но мой ответ он понял вполне хорошо.

Богиня толчком откинула от себя голову жрицы, колдунья без всякой видимой причины отлетела куда дальше положенного, приземлилась на попу, затем, встав на колени, неподвижно замерла. А темная богиня улыбнулась лучезарно, вот только костяные шипы на натянутых щеках блеснули и стали еще более отвратительными.

– Теперь это мой мир, – сказала она. – Смиришься ты с этим или нет, но здесь будут жить мои дети и их рабы. И поверь, это будет первый, но не последний из моих миров…

Я хотел спросить что-то еще, но эльфийка взялась за косу обеими руками.

– Мне наскучил разговор, – сообщила она. – Ты плохой собеседник, бог Отверженных. Но из уважения я дам тебе время убраться отсюда… До завтрашнего заката.

С этими словами богиня, а вслед за ней и униженно распростершаяся жрица превратились в черный туман, который, рванув вверх, быстро зазмеился по небу…

Я оглянулся на свой отряд: андроиды, заполненные моей сущностью, как обычно, оставались равнодушными, но смятение людей я чувствовал даже сквозь доспехи.

– Веди, Локос, у нас не так уж много времени.

…Обсерватория скорее напоминала компактную базу в горах, нежели сооружение для слежения за звездами. Хотя мне трудно что-то утверждать наверняка, поскольку меня как офицера иной державы не допускали ни к одному чертежу. Да что там, вообще не позволяли подходить к компьютерам. Я вынужден был хвостиком ходить за Локосом и делать вид, что всем заправляет именно он.

И вот теперь я вместе с Виктором выслушивал главного инженера станции, сопровождаемого свитой из десятка операторов. Зал, до отказа набитый настенными мониторами, своими размерами произвел впечатление даже на меня, повидавшего доки «Эльвы». Все пялились в центральный и самый большой монитор, транслирующий… да черт его знает что. На периферии экрана перемигивались крохотные звездочки, сияли туманные дымки, а в центре, как и на большей части экрана, не было ничего – только черная бездна пустого космоса.

– Я ничего не вижу, – сообщил Локос.

Виктор поставил свой шлем на специальные зубцы-держатели на наплечнике и теперь походил на мутанта с двумя несимметричными головами. Впрочем, расхаживать в закрытых помещениях в шлеме я тоже не любил: не мог избавиться от ощущения, что дышу «мертвым воздухом», потому, последовав примеру спутника, еще при входе на базу положил шлем на «корону» наплечника. Зато теперь приходилось следить за лицом, чтобы каждый дурак не мог прочесть мои чувства, словно в открытой книге. Но главный инженер, солидный мужчина в белом халате, все равно увидел недоумение в глазах гостей и по-детски, горделиво улыбнулся.

– Если вы обратите внимание на яркую периферию экрана и сравните с черным центром, вам наверняка придет в голову мысль, что в этом месте кто-то вырезал все звезды. Видите? Это ровный, словно вычерченный циркулем круг – именно он закрывает от нас сияние светил…

– Так это что, черная дыра?

– Нет, определенно нет. Мы только недавно закончили исследования и поняли, что перед нами вполне материальный объект, только скрытый каким-то неизвестным широкой науке полем. Пока что мы назвали это поле «Аномальной тканью»…

– Давайте опустим эти подробности, – вклинился в его речь Локос. – Прежде всего меня интересует ответ на вопрос, является ли данный объект причиной, из-за которой мы до сих пор полностью лишены связи?

– Да… Впрочем, нет. Я полагаю, что наши передачи, как и волны практически на всех частотах, поглощаются именно этой тканью, а не тем, что она скрывает внутри себя.

– Что значит «практически»? – мгновенно уточнил я.

– Хм… В результате тщательного исследования объекта мы едва ли не случайно обнаружили частоту, которая может влиять на «Аномальную ткань»… Конечно, пока это лишь теоретические выкладки.

– Иными словами, вы нашли частоту, которую не могут заглушить захватчики?

– И даже больше того, – вскинулся инженер. – Волны этой частоты эту ткань рассеивают.

– Вы меня немного запутали, – признался Локос. – Объясните еще раз: «Аномальная ткань» – это…

– Это то, из чего состоит черный круг на экране. Точнее будет сказать, что это сфера, поглощающая радиоэлектронные волны. Мы практически уверены, что нашли способ рассеять эту «Аномальную ткань», но боимся…

– Чего?

– Боимся ответной реакции захватчиков. Ведь если мы станем действовать активно, наше местоположение вычислят в два счета.

Локос скривился, хотел что-то сказать, но я вмешался раньше:

– Рассейте эту сферу под мою ответственность.

Инженер посмотрел на меня удивленно, но майор кивнул:

– Делай, что говорят.

Тогда он склонился над микрофоном, установленным на терминале, бросил какие-то рубленые фразы, сплошь состоящие из специфических терминов, и экран вспомогательного монитора показал, как оживились техники и роботы-обслуга в машинном зале. Мне почудилось, что скала дрогнула до основания, а вся обсерватория внутри едва не деформировалась. На ум пришел образ открывающейся в горе шахты, из которой, словно пушка, медленно выдвигается гигантская антенна.

– Сейчас антенна бросает пучок волн прямо в сферу, – пояснил инженер. – Посмотрим, что из этого получится.

Закрывающий звезды черный круг зарябил, а через мгновение вовсе исчез… Вот только то, что открылось после его исчезновения, шокировало не одного меня.

– Что за… – высказал общее мнение Виктор.

Но ни один ученый из находящихся в зале не мог ответить на вопрос. Люди смотрели на экран обалдело, без проблеска мысли в глазах. Да и я, наверное, со стороны выглядел не лучше: увидеть нечто такое, чего просто не могло быть, и при этом остаться равнодушным дано не всякому.

На орбите планеты висел, я бы сказал, «естественный спутник искусственного происхождения». Естественный – потому, что был чем-то вроде Луны; искусственный – потому, что являлся скорее осколком, чем целым небесным телом, а такое образование, как мне было известно, вряд ли могло находиться в равновесии.

Удивительней всего то, что перед нами предстал почти правильный конус, направленный основанием вверх. Стены конуса представляли собой выщербленную скалистую поверхность, но основание… Нет, ведь это невозможно…

Монитор, рефлекторно управляемый оператором, детально демонстрировал траву, леса, озера, замки и дома. Я видел поля, поросшие желтыми пшеничными колосьями, фермы, пасущийся скот и ровные гряды каких-то плантаций. Невидимый мне телескоп показывал босоногих детей, женщин в лохмотьях и стариков, работавших не покладая рук. На вытоптанной площадке рядом с будто бы вымершей деревней собрался десяток молодых парней – кажется, однорукий воин обучал их обращаться с мечом. В стороне пяток девчушек под присмотром наставницы по очереди заряжали арбалет и попутно разряжали его в огородное чучело.

– Я, кажется, спятил, – прошептал инженер.

– В таком случае я спятил еще несколько дней назад, – ответил Локос. – Только не пойму, если это база захватчиков, где остроухие твари?

– Я плохо разбираюсь в эльфах, – ответил ему, – но кажется, Темные живут в подземельях. На поверхности они держат своих рабов, чтобы те добывали пищу и мясо. В смысле годных для боя людей. Как ты, наверное, заметил, этих девочек и парней они посылали впереди себя.

Локос дернул щекой, но ничего не ответил. Все продолжали смотреть на сюрреалистическую картину, транслируемую монитором.

– Я ничего не понимаю, – признался инженер. – Где у этой штуки атмосфера? Как она удерживается? Почему там нормальное тяготение? Да это просто невозможно!

– «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…» Что, забыли Шекспира?

– А кто это?

– Ладно, – отмахнулся я. – Скажите, если вы смогли рассеять излучением это поле, то, значит, сможете уничтожить и черный туман, который образуется после смерти захватчиков?

– Кто знает, – пожал плечами инженер, – мне кажется, но это, конечно, основано сугубо на интуиции, что тот туман состоит из некой более совершенной субстанции. Но повторюсь, мы видели только несколько записей. А зачем это нужно?

– Значит, связь в системе восстановлена?

– Да…

Я открыл рот, чтобы попросить кого-нибудь связать меня с крейсером, но вдруг понял, что мои бойцы остались где-то «в предбаннике». А просить Локоса или инженеров Федерации сделать это было бы просто глупо.

Подумав, что неумение офицера пользоваться передатчиком по меньшей мере выглядело бы странным, я надел шлем и выключил внешние динамики.

– Сияющий вызывает капитана крейсера «Армагеддон», – произнес, предварительно убедившись в том, что передатчик настроен на спектр частот ОСА.

Через мгновение в динамиках что-то затрещало, а потом пугающе неожиданно прозвучало четкое:

– Капитан «Армагеддона» на связи. Я рад, что с вами все в порядке, Сияющий!

– Спасибо. У меня к тебе вопрос: что ты знаешь о Демиургах?

Почти с минуту я слушал не перебивая, многое, конечно, было откровенным вымыслом вроде тех басен, которые распространялись во флоте. Общефлотский фольклор смешался с личными домыслами, но пару Демиургов в действии капитан видел. Его бесценный опыт сейчас должен был оказать мне услугу.

Я снял шлем и обратился к Локосу и инженеру, которые терпеливо ожидали окончания приватных переговоров:

– Эвакуируйте персонал базы, заложите взрывчатку или включите систему самоуничтожения, если таковая имеется, мы выдвигаемся к фрегату. Но прежде пошлите на общей волне сигнал в космос, текст я сейчас зачитаю. Это ведь возможно?

Немного шокированный инженер кивнул скорее рефлекторно:

– Да, сэр.

– Куда говорить?

– В этот микрофон.

Я склонился над трубкой с замигавшим на конце светодиодом и четко сказал:

– Эльва, я потерял корабль, вытащи меня отсюда.

Поняв мой взгляд совершенно правильно, инженер отключил микрофон и заявил, что сообщение отправлено. Вот только оторваться от микрофона я не смог.

Глаза ученого расширились, в них отразился человек в белых доспехах, приставивший автомат к затылку человека в черных доспехах. К моему затылку! Чертов Локос!

– Кого ты еще сюда вызвал? – спросил он.

– Виктор, убери автомат…

– Не держи меня за дурака. Ты ведь один из них. Захватчик, прибывший из другой Вселенной…

Краем глаза я видел, как приблизившийся охранник обсерватории после этих слов взял меня на мушку.

– Виктор, не тупи.

Энл-фал в его руке дернулся, дуло сильней надавило на затылок.

– Скажи правду, у тебя только одна попытка.

Его голос зазвенел, я чувствовал, что майор спустит курок через пару мгновений. И тогда… Я не понял, что это было. Должно быть, выброс адреналина.

Просто мое тело оказалось за спиной Локоса раньше, чем тот успел повернуться, но по пути я вырвал автомат из рук полетевшего кувырком охранника. Так что теперь мне осталось только приставить энл-фал к затылку Виктора. Что я и сделал.

Инженер взирал на двух застывших людей с суеверным ужасом в глазах. Они казались ему восковыми фигурами, сдвинутыми со своих мест мальчишками-хулиганами: одна, в белых доспехах, замерла со вскинутым автоматом, нацеленным в пустоту; другая, в черных доспехах, вместо того чтобы стоять напротив противника, приставила автомат к его затылку…

– Локос, – сказал я, нарушая тишину, – опусти оружие и послушай внимательно. Я на твоей стороне, понимаешь? Я расскажу правду о происходящем, но не здесь. У нас нет на это времени. Опусти автомат… Вот так. Скоро в систему нагрянет флот ОСА, к этому моменту нам нужно быть на фрегате. Так что минируй обсерваторию и эвакуируем всех. Ты ведь не хочешь, чтобы твой «секретный объект» достался дегенератам из ОСА? Нет? Вот и ладно.

Глава 7

Побег

Холодная ярость не давала Марку Старведию ни минуты покоя. Вот уже неделю он рыл землю носом, засыпал своих офицеров бессчетным количеством приказов, вел переговоры с капитанами боевых флотов, начальниками гарнизонов, лидерами союзных фракций и правителями нейтральных систем. Тысячи кораблей-разведчиков и миллионы управляемых спутников бороздили несколько галактик в поисках следов проклятого мальчишки.

Но этот перележавший в пробирке недоносок пропал бесследно. Точку его нахождения вычисляли сразу несколько аналитических центров, но без какого-либо определенного результата.

Доподлинно установили, что в момент атаки Первого флота он находился на «Армагеддоне», к сожалению, существовала большая вероятность того, что корабль потерпел крушение в результате повреждений, полученных при входе во временной туннель. И пожалуй, Великий Инспектор махнул бы рукой на дальнейшие поиски, если бы не «Сердце Эльвы». Ведь чертов свихнувшийся колосс также ушел из-под носа Первого флота, однако его траекторию почему-то тоже не вычислили. «Сердце», конечно, вполне могло застрять где-то вне временных потоков, но два таких происшествия в одном месте… нет, это было бы слишком невероятным совпадением. Следовательно, и «Сердце», и «Армагеддон», и эта ожившая древность целы и невредимы.

Марк сидел в кресле в своей небольшой каюте и скрипел от злости зубами. Прав оказался Величайший. Щенка надо было задушить сразу. А Старведий решил, что тот пригодится, пожалел ресурсы и время, потраченное на создание технобога.

Мальчишка оказался слишком глуп, чтобы понять и оценить всю щедрость сделанного ему предложения. Он мог стать одним из них, но выбрал что-то другое. Какие беглец преследовал цели и каковы были мотивы, подтолкнувшие его сделать опрометчивый шаг, Марк не знал, да и не слишком хотел знать. Зачем думать о том, кому скоро предстоит исчезнуть?

А щенок исчезнет. Старведий позаботится об этом, сколько бы времени и сил ни понадобилось для решения назревшей проблемы. Дело было даже не в том, что мальчишка представлял из себя какую-то угрозу, и не в том, что он мог попасть в руки систем, конкурирующих с ОСА за господство во Вселенной, дело было в том, что он встал между Марком и его Бессмертием.

Мальчишка сделалася олицетворением провала, напоминанием о том, что действующий Великий Инспектор не безупречен и ошибается, как все. Пока этот «модифицированный кролик» был жив и не заперт в клетке, все планы Старведия оставались под большим вопросом…

– Великий! Срочное сообщение!

– Говори. – Марк включил монитор, на котором высветилось лицо дежурного офицера связи.

– Сразу несколько спутников перехватили мощный сигнал, в котором упоминается кодовое слово «Эльва».

– Демонстрируй.

Офицер даже пальцем не пошевелил, но в каюте Марка раздался до боли знакомый голос:

– Эльва, я потерял корабль, вытащи меня отсюда.

– Это все, Великий.

– Да уж… похоже, мальчишка совсем спятил. Впрочем, это неважно. Вы установили источник сигнала?

– Да, сэр, сигнал пришел с планеты Зальта-16.

– Тогда почему флот до сих пор стоит на якоре?!

– Но, Великий, эта планетная система принадлежит Федерации…

– Плевать! Наша цель куда выше любых политических дрязг, и если потребуется выжечь планету – мы это сделаем без раздумий. А если гарнизон Федерации будет иметь какие-нибудь возражения против нашего вторжения в систему, тем хуже для него. Вперед. Начинается новое шоу!

– Есть, сэр!

Первым из океана-вне-времени вынырнул флагманский корабль «Ластрис». Длинный, плавно сужающийся к носу, он выглядел грозным и целеустремленным, позолоченная обшивка ярко играла в лучах звезды, вокруг которой вращалась Зальта-16. Следом за флагманским кораблем из тоннеля вынырнул расширенный в боках, словно жирная рыба, ощетинившийся раскрытыми торпедными шахтами линкор, а рядом с линкором появились сразу два авианесущих крейсера, которые, не теряя времени, принялись разгружать свои ангары и наполнять бездну космоса хаотически мелькающими серебристыми мальками-истребителями.

Через минуту космос в этом секторе заполнился сотнями линейных кораблей и тысячами вспомогательных судов. С Зальты-16 на фоне звездного неба это скопление выглядело блеклым светящимся серебристым пятном.

Еще через несколько минут флот закончил перегруппировку, и его корабли, заняв надлежащие позиции, двинулись к колонии Федерации…

Первый удар Демиурга произвел оглушающее впечатление. Он был подобен грому среди ясного неба. Невидимая волна прошила корабли флота насквозь, ввергла электронное оборудование в ступор, а следящих за ними людей в кратковременный шок. Истребители поддержки, перехватчики и штурмовики засуетились, пытаясь скорее обнаружить и встретить врага, эскадрильи сразу потеряли недавнюю красоту и правильность построений.

К тому моменту, когда пришел сигнал вернуться в доки, врага так и не обнаружили, но пилоты слегка удивились подобному приказу. Впрочем, это не помешало развернуть суда…

Вторая волна альфа-удара настигла их на подлете к базам. Сотни истребителей потеряли управление и, вместо того чтобы просто войти в доки авианесущих крейсеров, не снижая скорости, вонзились в их бока. Тысячи ярких вспышек осветили задрожавшие авианосцы. Фрегаты, попавшие «под обстрел» сверхкрупных неуправляемых, хотя и пилотируемых торпед, раскалывались и разрушались один за другим. Те же космические корабли, которым повезло больше, поскольку их капитаны оказались более сообразительными и возвели между собой и падающими истребителями силовое поле, выглядели не лучшим образом: промятые бока и откровенные дыры в обшивке не могли пробудить в их командах какого-то особенного энтузиазма.

Но стоило отдать дань уважения командующим флота. Они не запаниковали перед неожиданной опасностью, отдали приказ на перестроение сферой, выставили все большие корабли по наружному периметру, а мелкие спрятали в центр. Насколько это имело смысл, мне было неведомо, а наблюдать дальше, чтобы узнать, к каким результатам приведут подобные действия, было некогда.

– Капитан, стартуй!

– Есть, сэр!

– Генерал, взрывай обсерваторию! Она нам больше не понадобится.

– Да, Сияющий.

Все это время я наблюдал за боем благодаря обсерватории, постоянно транслировавшей сигналы на фрегат. Перед эвакуацией персонала Локос под моим контролем заминировал небольшой реактор, расположенный где-то в глубинах постройки, и теперь нужно было только активировать детонатор. Что и сделал генерал…

Фрегат уже находился в верхних слоях атмосферы, когда где-то на подступах к мертвому городу в небо взмыло оранжевое грибовидное облако – реактор оказался атомным.

У меня не возникло никаких сожалений по поводу ущерба, нанесенного экологии планеты, ведь тут собирались жить существа, природа которых в корне отличалась от моей, да и вообще, локальное загрязнение целиком останется проблемой местных жителей. Зато от одной из своих проблем я избавился вместе с исчезновением обсерватории – на данном этапе мне было невыгодно, чтобы в ОСА нашли способ борьбы с эльфами.

– Сэр, – обратился ко мне капитан, – мы вышли из атмосферы и добрались до расчетной точки, разрешите активировать временные двигатели?

– Разрешаю.

– Внимание, говорит СНИЖ. Корабль входит во временной туннель. Всему экипажу и персоналу надлежит немедленно пристегнуться. Начинаю расчет точки назначения.

– Не понял, а почему эту точку нельзя просчитать сразу? – спросил я негромко.

– Сэр, – объяснил Локос, – галактика все время движется, вы не знали? Нужно рассчитывать точку назначения за мгновение до прыжка.

– Говорит СНИЖ. Начинаю короткий обратный отсчет… Три…

– Многое отдал бы, чтобы узнать, что творится с флотом ОСА, – сказал я, попытавшись слегка расслабиться.

На этот раз капитан услышал:

– Я бы приказал поставить кратность камер на максимум, но, к сожалению, сейчас это невозможно – мы вне зоны прямой видимости вражеского флота. Признаю, я ошибался. Ваше решение отвлечь Демиурга и взлететь с обратной стороны планеты оказалось отличной идеей.

– Спасибо, капитан, – сказал я, улыбнувшись. – Рад, что вы это оценили.

– Один.

Корабль, оставляя позади мир эльфов, планету Зальта-16, Демиурга и флот ОСА, ворвался в туннель. Мир вокруг меня мелко задрожал и отчаянно застонал.

Часть вторая

Старая команда

Глава 1

Найта

Из кустов выросли два лучника, я сразу узнал в них эльфов: во-первых, в их руках обнаружились луки, натянутые до ушей, а во-вторых, сами уши были неповторимой длины и формы. А потом, кто может иметь такие высокомерно-безразличные и презрительные физиономии?

– Исчезните, – сказал я им.

Наверное, эльфы обиделись, по крайней мере, ответом послужило потрескивание сверх меры напряженной тетивы. Я подобрался, но почти сразу расслабил мышцы. Ход дальнейших событий был в корне изменен появившимся будто из-под земли эльфийским оракулом или магом – кто их разберет. Во всяком случае, держался явившийся самоуверенно и выглядел так, что два высокомерных лучника на его фоне сразу стали казаться бедняками, просящими милостыню на церковной паперти.

Я было приготовился к диалогу в духе «кто посмел…» и даже стал подбирать достойный ответ, но черты лица вновь прибывшего вдруг резко изменились, глаза расширились, губы скривились.

– Не буду спрашивать твоего имени, – сказал он после длительного молчания, – скажи лишь, друг ты нашей Матери или враг?

Пока до меня доходило, что «Матерью» они именуют свою богиню, эльф если не поседел на глазах, то заметно напрягся. С каждым мгновением он все больше походил на сжатую пружину.

– Друг, – наконец сообщил я.

Маг, стремясь хоть как-то «замаскировать» размеры падающей с его плеч горы, низко поклонился. Изумленно глядевшие на него лучники наконец-то ослабили тетивы и последовали примеру начальства.

– В таком случае я счастлив вас лицезреть…

– Мне нужна Наги-Найта, – сказал, на корню перекрывая поток словесной шелухи.

Он понял. Поклонился и попятился.

…Наги-Найта сидела у озера, смотрела на красное солнце, стеснительно укрывшееся в верхушках исполинских елей, и… Нет, не скучала, скорее, молча страдала. Всему виной были наседавшие на нее кавалеры, а в особенности Алюаэн-Дэйтэ. Этот оказался самым назойливым из всех, и его пыла нисколько не охлаждали холодность и пренебрежение, демонстрируемые девушкой.

Вот и сейчас, невзирая на смертельную скуку, явно написанную на ее лице, проклятый воздыхатель читал поэму собственного сочинения. А сочинение было паршивым. Мало того что пакостным по содержанию, так слог оказался настолько убог, что уши готовы были свернуться трубочкой…

И ведь не пошлешь его куда подальше, как это возможно среди людей. Такое оскорбление равносильно брошенной перчатке: весь его могучий дом ополчится, поднимется, чтобы смыть нанесенный позор кровью, и помочь ей не сможет даже благоволение богини.

А ведь так хорошо все начиналось.

После того как исчез Он, Найта вернулась в родные леса. Девушка ждала сурового наказания, возможно, даже казни, но вместо этого пришли удивление и радость. Сама Матерь, богиня Сония, нарекла ее своею верной слугой и велела старейшинам выказывать Найте всяческое уважение.

Она больше не была нелюдимой: приглашения на знатные балы посыпались от всех домов; толпы кавалеров вмиг забыли о ее не слишком тонкой фигуре, перестали замечать ее пухлые губы и завились вокруг осиным роем. Десятки знатных дам и даже фрейлин новой королевы едва ли не бились друг с другом за право стать ее подругой…

Поначалу всеобщее внимание девушке ужасно нравилось, но вскоре Найте стало неприятно. Она с ужасом поняла, что не может надолго уединиться. Всюду, где это было возможно и даже, казалось бы, невозможно, ее подстерегали воздыхатели, просители, ублажатели, менестрели, скульпторы, портретисты, льстецы и Мать их знает кто еще. При взгляде на эти толпы поклонников хотелось выть волчицей – в душу закрадывалось подозрение, что все они считают, будто часть благословения, данного Найте богиней-Матерью, перейдет и к ним, стоит только немного потереться вокруг.

И только во сне девушка оставалась наедине с собой и с Ним…

– Куда же ты пропал? – прошептала Найта с тоской в голосе.

– Вы что-то сказали, моя госпожа? – тут же спросил Алюаэн.

Воспользовавшись представившейся возможностью, он придвинулся ближе:

– Вам когда-нибудь говорили, что у вас изумительные глаза?

Найта хотела ответить: «Тысячу раз!» – но сдержалась: это было чревато гигантскими последствиями в виде несмолкающих потоков извинений вперемешку с комплиментами. Вместо этого девушка сказала другое:

– Пожалуй, мне нужно размяться…

– Но, госпожа, – вскинулся Алюаэн, – зачем такому красивому, умному, величественному и статному цветку, как вы, заниматься столь… не изящным делом?

– Если не буду упражняться, потеряю форму. А я все-таки воин, мастер меча.

– Но, госпожа, – не сдавался воздыхатель, – для чего вообще столь красивой, благоухающей как цветок…

Увидев, что глаза Найты сверкнули бешенством, жалкий пиит сделал неимоверное усилие и пропустил прочие сравнительные обороты:

– …для чего нужно быть воином именно вам?

– Чтобы суметь защитить себя и своего будущего мужа. Нынче мужчины пошли слабенькие…

Алюаэн-Дэйтэ покраснел, отвернулся, сделал вид, что рассматривает отражение розовых облаков на водной глади, а Найта взялась за мечи. Проклятые кавалеры – какая она была дура, когда мечтала об их внимании! А этот бесхребетный бобер хуже всех: его дом был настолько богат и значим, что большинство его членов, включая Алюаэна, могли себе позволить ни разу в жизни не взяться за меч!

Танец мечей только начался, когда на берег озера неожиданно вышел… до боли знакомый человек в черных доспехах. Он!!!!!

Швырнув мечи на землю и не обратив никакого внимания на ошеломленного воздыхателя, Найта бросилась на шею неизвестно откуда взявшегося мужчины. Покрыла его лицо сотней поцелуев, впилась в губы и не отпускала бы их вечность, если бы не проклятый Дэйтэ.

– Что это значит, Наги-Найта?! – завопил тот. – Кто этот человек?! Как тебя сюда пропустили! Отвечай!

– Сделай одолжение, – спокойно произнес Он, – исчезни.

– Да как ты… да я…

– Это мой жених, – заявила Найта Алюаэну, краем глаза внимательно следя за Его лицом.

Слава Матери, упоминание о женихе не пробудило злых чувств. Значит, Он и вправду ее жених. Чудо! Она вновь впилась в его губы, не слушая бормотания уязвленного ухажера. Но когда выражения типа «как ты могла предать род Эльвий!» сменились откровенным: «Я позабочусь, чтобы ты заслужила самую суровую кару!», ее избранник не выдержал:

– Ноги в зубы, и пошел отсюда, лошара!

– Что?! Я убью тебя, человечишка!

– Сперва подкачайся.

Алюаэн побагровел до кончиков ушей. Его рука искала на поясе несуществующий меч, но, спохватившись, он процедил, что вернется, и галопом бросился на тропу.

Как только Дэйтэ скрылся из виду, все Его внимание сосредоточилось на Найте:

– Я пришел за тобой, моя любовь.

У девушки перехватило дыхание, она ничего не смогла сказать, только вцепилась в любимого еще крепче.

…Она была прекрасна. А за это время стала еще красивее. Эльфийка, моя эльфийка, какая же ты великолепная…

Я оторвался от ее губ, мгновенно развернулся, спрятал Найту за спину. Пульсация силы была невыносимо болезненной, ее эпицентр находился в паре метров от меня, однако глаза ничего не видели… Через мгновение передо мной и испуганной эльфийкой предстала богиня Сония во плоти.

– Вот мы и встретились вновь, – сказала она. – Я зашла лично поприветствовать гостя.

– И тебе привет, богиня Сония, – отозвался тут же. – Извини за неучтивость, но у меня скопилось множество вопросов.

Богиня выразительно посмотрела на упавшую на колени Найту.

– От нее у меня нет секретов, – заявил я торопливо.

– Ну что же. Тогда спрашивай.

– Недавно на один из миров, населенных безбожниками, напали Демиург и богиня темных эльфов со своими слугами. Ты что-нибудь знаешь об этом?

– Как зовут богиню?

– Дар-Таракада…

– Да, я знаю ее. Она состоит в Альянсе.

– Что? В каком Альянсе?

– В Альянсе, созданном для борьбы с Отверженными. Каждый день все новые боги и даже Демиурги объединяются, чтобы вершить возмездие. Нападение, которое ты видел, лишь начало, кончик тонкого острия закаленного клинка. Как ты выразился бы, разведка, разведка боем.

– Ты хочешь сказать, что твой Альянс скоро ударит по всем населенным мирам?

– Населенным Отверженными, – поправила она.

– Я видел кровь, видел смерть ни в чем не повинных людей. Это геноцид. Не хочу, чтобы все было так.

– Но чем та кровь, которую ты видел, страшнее и ценнее той крови, которую проливали люди в мирах богов? Если мы не начнем атаку, кровь все равно будет литься, но только в наших мирах.

– Должен найтись другой способ остановить бойню.

– И ты знаешь его?

Я обдумывал вопрос секунды три:

– Да. Мне известен такой способ.

– Так претвори свои планы в жизнь. У тебя есть время, пока Великий Альянс не набрал силу.

– Сколько времени?

– Не ведаю. Это зависит не от меня.

– Ты можешь помочь?

– Я в Альянсе, а ты – нет. Какой же помощи ты от меня ждешь? Впрочем, боги наших миров верят в тебя. Возьми с собой наших посланников, и кто знает, возможно, мы поможем, когда придет время.

– Что за посланники? О каких мирах ты говоришь?

– Все посланники тебе знакомы. Посланник Светлого мира – лорд Балаут. Посланник Темного мира – некто Фарк. Мой посланник рядом с тобой.

Наги-Найта подняла голову. В глазах, трепетно взирающих на богиню, мелькнуло удивление.

– Ты ведь не откажешься от моего дара и благословения? – спросила ее Сония.

Найта кивнула.

– Вот и хорошо. Кстати, чтобы ты знал. Ануид тоже намеревался подарить тебе посланницу, но недоглядел. Ей недавно отрубили голову.

– И кто же… она?

– Некто баронесса Лейа.

Жаль стерву… То есть мне будет ее не хватать…

– Тогда, если тебе больше нечего сказать, на этом наш разговор закончится.

Я кивнул. Богиня в тот же миг растворилась в воздухе. Найта вскочила, сияющие глаза не отрывались от моего лица…

– Наги-Найта, поверь, я счастлив не меньше твоего. Но, пожалуйста, не смотри на меня так: дай ненадолго отвлечься от тебя для того, чтобы спасти Вселенную…

Я не успел разобрать, какой была ее реакция на мои слова: девушка заволновалась по другому поводу.

Из леса на берег вышел отряд из десяти эльфов, впереди маячила знакомая рожа – тот самый придурок-воздыхатель вернулся с подмогой.

– Странно, что вы все еще здесь, – крикнул он издали. – Вы, черви, должны были забраться в самую глубокую нору и сидеть там, дрожа от страха!

Я выгнул бровь:

– Кто это с тобой?

– Лучшие маги моего дома! Они засвидетельствуют, что наша дочь прелюбодействовала с человечишкой и нам не оставалось ничего другого, как казнить обоих!

– Да, но твои товарищи выглядят не очень-то воинственно.

Продолжая улыбаться, эльф оглянулся и, вероятно, обомлел: вместо десятка магов у береговой полосы осталось лишь четверо, да и у тех вид был такой, будто они решали, падать им на колени или бежать следом за остальными.

– Не убивай его, – шепнула Найта.

Я посмотрел на нее удивленно:

– Да на кой он мне сдался? Пускай катится на все четыре стороны.

Видимо, эльф оказался тугодумом или воспринял мои слова как оскорбление, поскольку вновь побагровел и обратился к магам, явно старавшимся не дышать:

– Чего вы встали? Убейте это ничтожество!

Я почуял ком силы рядом, решил, что у кого-то из колдунов сдали нервы, приготовился закрыть собой Найту, но в воде, в нескольких метрах от берега, вдруг материализовался монстр… Огромный, метра в три, увитый узлами мышц, со скрюченной, как знак вопроса, спиной, он полыхал прозрачным, как хрусталь, желтым пламенем. Вода под мощными козлиными ногами закипела, в воздух повалил белый пар; толстый хвост оставил на поверхности несколько кругов, а рогатая морда обратилась ко мне… Из глазниц твари с воем вырывались языки пламени, и трудно было сказать, имеется ли внутри что-то еще.

Монстр не атаковал, стоял вполоборота и смотрел только на меня.

– Фарк?

– Я думал, не узнаешь, – прогрохотал он. – Ты тоже изменился, мистер Кролик!

– Фарк, тебе что, жить надоело? – поинтересовался у него.

– Говорю же – изменился.

Чудовище оскалило пасть и, продемонстрировав окружающим белоснежные ряды острогранных пятисантиметровых зубов, стало приближаться ко мне. Под копытами загоралась трава, массивная грудь вздымалась при каждом шаге, но из ноздрей вместо воздуха выбивались струи смоляного дыма.

Услышав неожиданный звук, вспомнил про эльфа.

– Что с ним? – спросил я.

– В обмороке, наверное, – прогрохотал демон. – Частое явление при моем приближении. Девчонка-то не хлопнется?

Я посмотрел на Найту, в ее руках уже были мечи, но, догадавшись, что приближающееся чудовище – друг, она не делала угрожающих движений.

– Нет, не грохнется. Так как же тебя угораздило, Фарк?

– Все ради этого, – бросил он и простер к небу руки-бревна. – Когда я познакомился с прекрасным миром, понял, что пойду на все, чтобы не допустить его гибели. И, судя по тому, что все вокруг еще цело, жертва не оказалась напрасной.

– Мой господин, – вдруг сказала Найта, не сводившая глаз с полыхающего огнем Фарка, – нам нужно покинуть это место. Будет неуважением к Матери, если мы станем убивать людей народа эльвов.

– А почему мы должны их убивать?

– Я слышу зов труб. Собирают войска для обороны леса.

– Понятно. Фарк, поговорим в другом месте. Эльва, вытаскивай нас отсюда.

– Приняла, капитан, – разнесся над округой холодный голос.

Я глянул на оставшихся эльфов: их число сократилось до ничтожно малого. Магов не было вовсе, на берегу остался только вяло стонущий ухажер. На свою беду, он открыл глаза как раз в тот момент, когда я, демон и Найта загружали свои тушки в бот, распахнувший шлюзы грузового отсека. Мигающие лампочки и переливающиеся всеми цветами горячего спектра турбины, работающие на холостом ходу, его очень впечатлили.

Я видел, как он обмяк. Бедолага.

Глава 2

Балаут

Сквозь марь, висевшую над болотами, пробивались тусклые лучи блеклого солнца. Стоячая вода имела серо-зеленый цвет; тина по краям – ядовито-зеленый, а торчащие повсюду коряги отливали иссиня-черным. Словом, все тут было таким, каким ему и полагалось быть… Если бы не звенящая тишина, как на кладбище у зачумленного города. Она повисла над окрестностями, предупреждая о затаившейся рядом беде.

Крупные и мелкие обитатели болот попрятались по норам и замерли в них, чувствуя присутствие опасного существа, зачем-то пробирающегося к центру топей. Даже бесшабашные лягушки, не боящиеся самых страшных своих врагов – цапель, не смели открывать поганые рты, чтобы петь свои отвратительные песни.

Балаут пробирался по болотам уже несколько часов, но усталости не чувствовал. Возможно, виной тому была сила, пульсировавшая у него внутри, а может быть, его отвлекали мысли и воспоминания.

С тех пор как он очнулся в телеге, в железной клети, воин проделал долгий и трудный путь. Чтобы убедиться в смерти того, кому присягнул, ему пришлось направиться прямиком в Фаронг – крепость, которую они с лордом Диким разнесли на куски. Балаут просто не мог поступить иначе: честь требовала добыть доказательства того, что он свободен от всех клятв.

Однако в первой же деревне путника ждал неприятный сюрприз. Поначалу крестьяне встретили героя радушно, даже закатили по поводу его появления пир. Однако вскоре на деревенское гулянье заглянули два бродячих менестреля, они исполнили новую песню, сложенную самим знаменитым сочинителем баллад Альфонсием.

Все замерли, когда услышали первые слова нового творения, а Балаут так просто остолбенел. В голове до сих пор звучал рефрен:

Лорд Балаут, этот жалкий предатель…

Лорд затряс головой, он не мог поверить услышанному. Доселе во всех песнях его только прославляли. Но худощавый юноша и золотоволосая девушка не унимались:

Поклялся служить до конца своих дней

Черному Демону мира ночей…

Едва замолкли струны, деревенские жители повскакали с мест, закричали на него, схватились за камни и вилы. Ему пришлось убить двух самых наглых. Тогда Балаут впервые испытал внутреннее жжение. Словно черти запалили костерок где-то в груди.

Потом лорд вынужден был прятаться. А в город-крепость он вошел уже другим человеком.

Собор Славного Ануида был едва ли не единственным зданием, не пострадавшим в ходе боев за Фаронг. Среди руин домов, на фоне развалин возвышающегося на утесе замка, собор казался призраком иного, наверное, Светлого мира. Многие поговаривали, что видели собственными глазами, как длань Ануида закрыла свой дом и защитила его от падающих на город камней и огненных копий звездных демонов.

Сейчас в этом здании собрались толпы знати, паладинов и воинов – все желали узнать подробности великого боя, ведь даже его участники мало понимали, что тогда произошло. А суд над ведьмой, приютившей Владыку звездных демонов в своем замке, обещал раскрыть многие подробности.

Даже если бы Балаут захотел полюбоваться красотой собора изнутри, у него вряд ли что-то получилось бы – толпы, теснившиеся за скамьями для благородных, закрывали все вокруг, кроме разве что колонн и высокого купола. Однако смотреть вверх он не имел права – накинутый на голову капюшон непременно упал бы и открыл его лицо, тем самым подарив многим возможность узнать человека, скрывавшегося под одеянием простого монаха.

Балаут стоял в окружении толпы, собравшейся у входа в собор, и напряженно вслушивался в речь прокуратора – судьи с церковным саном. Судья сидел в кресле на высоком постаменте как раз там, где раньше находился алтарь, передвинутый по такому случаю правее. Слева от прокуратора, на маленьком стульчике, в окружении двух паладинов застыла Лейа. Ее заплаканные глаза попеременно обращались то к судье, то к залу, безмолвно моля о снисхождении.

Рыжая ведьма, как всегда, была красива, но теперь совсем не казалась вульгарной – длинное, до пят, бело-серое платье словно бы говорило о ее чистоте и невинности. Должно быть, девушка желала произвести на судью самое благоприятное впечатление.

– Я правильно понял ваши слова, – спросил прокуратор, – вы помогали Звездным демонам не по доброй воле, а по принуждению?

– Именно так, – кивнула рыжая и жалобно посмотрела на зал. – Владыка Звездных демонов околдовал меня, мой разум будто заснул! Я не помню ничего из того, что натворила… если натворила… но помню момент, когда очнулась…

Голос задрожал, словно передавая окружающим чувства, испытанные ею в момент пробуждения.

– Повсюду кипел бой! От любимого замка остались лишь руины… и тут я увидела их… Железные чудовища окружали – я испугалась, попыталась бежать, но лорд Балаут, этот прихвостень демонов, схватил меня и ударил головой о стену!

В глазах девушки заблестели слезы, серебряные ручейки побежали по щекам, но Лейа вытерла их лишь после того, как громко всхлипнула.

Балаут пристально посмотрел на прокуратора: беловолосый немолодой мужчина сейчас должен был принять решение от лица консула и Верховного жреца. Судья нисколько не верил колдунье – его не так-то легко было провести, он с удовольствием вынес бы приговор, если бы не наказ. Совсем недавно Верховный жрец обещал ведьмам «столетие спокойствия» – полный отказ от гонений со стороны церкви. А в глазах общественности, всех тех, кто присутствовал в зале, ведьма была невинна. И если сейчас он осудит девушку, это будет воспринято как новый виток гонений на всех представителей колдовского клана… Немного поборовшись со своей совестью, прокуратор задобрил ее простой мыслью о том, что вина сей подсудимой не такая уж и большая, и принял решение.

Но прежде чем приговор прозвучал под куполом собора, монах в задних рядах покачал головой в свисающем на лицо капюшоне. Балаут не мог понять, почему и как он умудрился прочесть мысли прокуратора.

– Властью, данной мне церковью Ануида, – громко и отчетливо произнес судья, – я выношу приговор: не виновна!

Зал возликовал. Люди вскочили с мест, а улыбающаяся ведьма бросилась на шею выступившему из первого ряда статному аристократу. Молодой человек в дорогих одеждах гладил ее рыжие космы и широко улыбался, а потом повел девушку к выходу, возле которого стояла карета, готовая увезти их в его имение.

Когда осыпаемая поздравлениями, ведомая женихом ведьма была уже у выхода из собора, она остановилась как вкопанная. Ее лицо обратилось к высокой фигуре неизвестного монаха, глаза наполнились сначала страхом, а затем ликованием.

– Смотрите, – крикнула колдунья звонко, указывая пальцем на капюшон монаха, – это лорд Балаут! Сей человек предал Ануида!!

Толпа заревела, а сторожившие собор паладины вытащили из ножен мечи.

Вороненые доспехи приближавшегося воина блистали чистотой и несокрушимостью – личный герб на щите широко разевал пасть: королевский лев скалил зубы, взирая на бросившего ему вызов монаха. Полуторный меч рыцаря Ануида распорол воздух, намереваясь пронзить злостного преступника, но был пойман и зажат между двумя ладонями.

Меч заскрипел от унижения и обиды, его хозяин закряхтел от натуги, но Балаут не стал тратить время, чтобы помериться с паладином силой, выпустил из ладоней лезвие, одновременно пригнулся и, оказавшись рядом с противником, глубоко воткнул палец в щель забрала. Воин Ануида не успел даже вскрикнуть – смерть пришла мгновенно. И когда Балаут вытянул из смотровой прорези окровавленный палец, рыцарю осталось только грохнуться на плиты собора.

Лорд почувствовал неимоверную слабость и только потом обжигающую боль. Как это случалось с ним в последнее время после убийства, он сам рухнул без сил, и лишь титаническое усилие воли не позволило сознанию оставить тело.

– Помнишь, как ты унизил меня, лорд Балаут? – произнес знакомый женский голос.

Вслед за словами показалась рыжая ведьма, она криво улыбнулась и злорадно засмеялась над его беспомощностью.

– Ты помнишь, Балаут? – вновь спросила девушка. – Теперь моя очередь.

С размаха она ударила его носком сапога по лицу, но Балаут этого даже не почувствовал – боль, сжигающая его душу, затмевала весь мир. Он видел, как приблизился второй паладин и как поднялся меч, чтобы пронзить бренное тело.

Видел, но не мог его остановить.

Разящий удар стали был страшен…

Идущий по болоту Балаут помотал головой, стремясь отогнать нахлынувшее на него воспоминание о невыносимой боли. Страшные картины тут же сменились другими, более приятными, но в то же время непонятными и загадочными.

Балаут очнулся. Рывком поднялся на ноги. Огляделся. Вокруг виднелось лишь серое марево. Ни земли, ни неба, ни гор, ни леса – только серая серость. Мерзкая и промозглая серая серость.

– Тут есть кто-нибудь? – громко воззвал он, обращаясь к мареву.

И словно в ответ туман разорвала вспышка молнии – перед ним повис крылатый, сияющий, исторгающий из себя ослепительно-белый свет ангел. Балаут подумал, что уже умер, но не успел ни испугаться, ни обрадоваться этой мысли. Ангел заговорил:

– Что случилось, брат? Я чувствую, ты ранен, почему же не исцелишь свое тело?

– Исцелить? – опешил Балаут. – Как?

– Просто пожелай. Прикажи телу исцелиться…

Лорд, твердо убежденный, что ангел ему пригрезился, кивнул и поинтересовался:

– Почему ты называешь меня братом, светозарный?

– Потому что ты брат мне – ты такой же, как я.

– Но когда я стал таким? – удивленно вопросил он.

– Когда пожертвовал собой ради моего спасения: самопожертвование – это то единственное, чем можно искупить все грехи человека. Я воскресил твое тело, дабы ты служил делу света в роли Предвестника.

– Что же такое сей Предвестник?

– Это низшее звание в иерархии воинов света. Возможно, когда-нибудь ты станешь кем-то большим… Но я чувствую, как жизнь покидает тебя… не трать времени, исцелись.

– Но почему я теряю силы и испытываю невыносимую боль, когда кто-нибудь умирает от моей руки?! – выпалил Балаут, сообразив, что это не сон, а видение, ниспосланное свыше, а значит, скоро небесный ангел развеется, оставив после себя вопросы без ответов.

– Ты воин света, а каждый человек носитель света. Убивая свет, ты подтачиваешь собственную опору. Искореняя из мира тьму, наоборот, освобождаешь внутри себя дорогу для света. Спеши же. У тебя мало времени.

Балаут закрыл глаза, сосредоточился на собственном теле и приказал ему исцелиться.

Потом наступили трудные времена. Прошли дни томительного заключения, наступил быстрый суд. Но перед плахой он стоял не один…Очередное воспоминание выплыло из бездонной памяти…

Балаут стоял на высоком деревянном постаменте и взирал сверху на бушующую, словно рассерженное море, беснующуюся толпу. Черный люд заполонил главную площадь, загородил от взора руины домов. Толпа исторгала смрад немытых тел и гудела, как пчелиный рой.

Усиленные цепи на руках Балаута были тяжелы, но все же он почти не ощущал их веса – опальный лорд полной грудью вдыхал воздух и посматривал на небо, затянутое черно-серыми облаками. Скоро пойдет ливень, и это хорошо. Очищающий дождь смоет его кровь с дубового сруба и, быть может, унесет всю ненависть из сердец людей.

Казнь продолжалась. Он не был одинок – последние мгновения и тревоги жизни с ним разделили еще несколько человек. То есть они-то свои мгновения уже прожили: их головы с разинутыми ртами лежали недалеко от мастера-палача. Казнить осталось только его и ведьму. Но ведьма пойдет на плаху раньше – знаменитого лорда оставили «на сладкое».

– …Таким образом, – зачитывал приговор герольд, стоявший под трибуной судей, – сия дева двадцати трех лет от рождения, ведьма и баронесса по имени Лейа, нарушила закон человеческий и ногами попрала слова божьи! После насильственной смерти своего мужа, барона Альдабана, она вышла замуж за барона Мальхинско, который скончался после свадьбы якобы от отравления несвежими овощами! Но не прошло и седмицы, как баронесса Лейа, предъявив права на все состояние ныне покойного супруга, сбросила траур и вышла замуж за барона Белусхинада, умершего через три дня якобы от удара копытом необъезженного жеребца! Сия ведьма, безусловно, подстроила все смерти мужей, дабы иметь возможность претендовать на их наследство! Она также собиралась немедленно выйти замуж за еще одного барона, имя которого суд церкви сохранит в тайне. Мы решили, что сии события не могут быть просто злым роком, а являются специально подстроенными вследствие недоброго умысла. Дабы защитить сынов Ануида от возможности бесславной кончины и от демонического коварства сей ведьмы, мы от лица консула и Верховного жреца приговариваем ее к смерти. Аминь.

– Нет!!! – закричала рыжая, упала на колени и заплакала навзрыд. – Я не виновата!! Люди добрые, они убивают меня только потому, что я ведьма!!!

Помощники палача подхватили вопящую девушку под руки и поволокли к мастеру.

– Опомнитесь, люди! – кричала она, плача, наверное, оттого, что не видела сочувствия в ревущей толпе. – Это клевета! Родственники моих мужей сговорились, чтобы очернить мое доброе имя и не делить со мной наследство!

С нее сбили цепи, заломили руки за спину и обмотали их веревками.

– Они умерли из-за убийц, которых послал лорд Балаут, чтобы досадить мне! Вон этот предатель, казните его, а не меня!

Балаут внутренне скривился – последние мгновения его жизни были необратимо испорчены. А продолжающую плакать, вопить и на что-то надеяться деву положили на огромную колоду, убрали с шеи волосы и отодвинулись, уступая место мастеру, но в то же время следя, чтобы жертва не сдвинулась с положенного места.

– Да-а-а-а!!!!! – не то закричала, не то зарыдала она. – Признаюсь! Это я их убила!!!! Но они замышляли заговор против консула и Верховного жре…

Что Лейа хотела сказать еще, Балаут не понял – блестящий меч палача под одобрительный многоголосый вопль толпы оборвал ее голос вместе с жизнью. Поделом ей… Наверное.

Но теперь настала его очередь. Приговор зачитывали долго и нудно – все сводилось к тому, что Балаут предатель. И когда наконец герольд от имени церкви сказал «аминь», его повели к окровавленной колоде. Настроение немного приподнялось от мысли, что его боятся и уважают. Ведь вели лорда не только помощники палача, но и целый отряд ветеранов-храмовников, подкрепленный паладином и двумя воинами.

И когда до равнодушного палача, опершегося на блестящий меч, оставалось сделать несколько шагов, мир замер и постепенно преобразовался в непроглядную серость.

Снова рядом с ним ударила молния, в ее сиянии возник крылатый ангел.

– Брат, – произнес он, не дав Балауту времени подумать, – меня послал Отец, чтобы передать тебе важное задание. Отныне ты переходишь в подчинение богу мертвого металла – ты должен слушаться его, но не поступать против совести. Через тебя наш Отец станет видеть и разговаривать с ним, когда надо. Это все, брат.

– Но где я его найду? – спросил Балаут, не придумав ничего лучшего.

– Там, где встретил в первый раз, – у костра на болотах. Он будет ждать тебя.

– Но кто он?

– Он бог мертвого металла. Ты уже сражался бок о бок с ним. Спеши же, божества не любят долго ждать.

Серое марево растаяло так же внезапно, как и появилось, а Балаут понял, что продолжает идти навстречу смерти, понукаемый отрядом храмовников. Но теперь у него была цель. Ему поручили встретиться с лордом Диким, и он не мог умереть! Что ж, придется снова сражаться за жизнь и постараться никого не убить… Возможно ли это?

Сейчас станет ясно.

Одно движение плеча, и два храмовника разлетелись в стороны, удар руками, скованными тяжелой цепью, и путь очищен. Он совершил прыжок, оказался рядом с ошеломленным его напором палачом, пронырнул под самый меч и столкнул мастера с помоста.

Спину пронзил наконечник копья, брызги крови, наверное, оросили все вокруг, но лорд не обратил внимания ни на них, ни на пронзившую тело острую боль, прыгнул вниз, в гущу толпы, и попытался в ней раствориться. Это получилось у него не слишком хорошо – лучники, бесцеремонно оккупировавшие трибуны судей, не пощадили ни в чем не повинных людей и дали залп в то место, где оказался Балаут.

И без того громкий шум сделался еще громче, люди вокруг дико закричали от страха и боли, некоторых поразили стрелы, другие упали, и их раздавили третьи, стремившиеся выжить любой ценой. Доселе самоотверженно бросавшиеся на преступника люди, увидев в воздухе тучи стрел, решили держаться от Балаута подальше, подняли панику, тут же образовалась дикая давка.

Но лорд продолжал спасаться бегством, а стрелы продолжали падать на головы несчастных. Понимание того, что он причастен к смерти стольких людей, выворачивало наизнанку, однако лорд отдавал себе отчет, что миссия, полученная им свыше, была, скорее всего, гораздо важнее жизней всех собравшихся тут бедолаг. Это заставляло его ускоряться и распарывать телом толпу, он был похож на щуку, попавшую в бесчисленную стаю мальков, кормящихся на мелководье.

Плечо пронзила боль, в груди торчал хищный кровавый клюв стрелы, но Балаут даже не замедлил движения, он уже выбежал с главной площади и несся по улице в сторону ворот. Людей здесь оказалось намного меньше – толпа рассеялась, и он увидел, что дорогу впереди поспешно перекрывает кавалерия. Скрывшись в руинах дома, недавно разрушенного валуном требушета, он, воспользовавшись секундной передышкой, поднял руки, скованные цепью, и обломал древко стрелы. Спотыкаясь, но не останавливая бега, вырвал из груди наконечник и попросил свои раны исцелиться. Должно быть, ему помогло марево безумия, нахлынувшее от всего, творившегося перед глазами, – исцеление прошло будто само собой. Боль в спине, плече и груди исчезла, правда, накатила волна слабости, и ноги на мгновение потеряли чувствительность. Впрочем, она мгновенно восстановилась, и Балаут побежал еще быстрее.

Уйдя далеко от ворот, лорд оказался у городской стены и какое-то время бежал вдоль нее беспрепятственно. Однако, добежав до баррикад, вновь должен был вступить в сражение. За время короткой осады города многие части стены были разрушены, и хозяйничавшие повсюду паладины вынуждены были закрыть прорехи телегами, досками, бревнами и даже мешками. Они не забыли выставить там стражу!

Четверо солдат еще не знали о побеге преступника и были очень удивлены, когда закованный в цепи верзила врезался в них, с разгона припечатав двоих к баррикадам. Один из солдат, не успев обнажить меч, бросился на Балаута с кулаками, но преступник смял его одним ударом цепи. Последний из оставшихся на баррикаде хоть и успел вскинуть меч, но тоже как-то неуловимо для собственного сознания оказался лежащим на лопатках и воющим от боли, возникшей в животе. Сквозь слезы на глазах он беспомощно наблюдал, как странный воин-преступник перелезал через баррикады…

Оказавшись за стеной и почувствовав свободу, Балаут бросился в сторону болот настолько быстро, насколько это позволяли болтавшиеся на руках цепи…

Ноги вязли в трясине, цепи звенели на руках, но Балаут продолжал идти. А потом его чуткий слух уловил чье-то присутствие. Лорд придержал цепи, замедлил шаг и прокрался ближе к сухому пригорку, на котором за болотным маревом едва виднелся чей-то костерок.

Воин долго вслушивался в тишину и в конце концов был вознагражден за терпение тем, что услышал хорошо различимые звуки голоса, донесшиеся с пригорка.

– А потом… Мои пули отскакивали от его брони, а двигался он, казалось, еще быстрее этих пуль, – проникновенно говорил молодой мужчина. – Хорошо, что на нем не было шлема, иначе я не знаю, чем закончился бы наш поединок. Я сумел ранить противника в шею, но он бросился назад и выскочил в коридор, а я не мог его преследовать, поскольку вмешалась охрана здания.

– Демоны с ним, – ответил мягкий, обволакивающий и в то же время насыщенный скрытой силой женский голос. – Главное, что ты здесь и с тобой все хорошо.

– Спасибо, милашка, – ты самая чудесная… Что, неужели не поцелуешь страдальца?!

Послышался характерный звук короткого поцелуя, а затем раздалось недовольное ворчание – вероятно, мужчина был совсем не в восторге от столь короткой ласки. Но тем не менее он продолжил рассказ:

– Мы с моими парнями захватили космопорт, погрузились на все корабли, которые там были, и смылись из этого чертова мира. Нас, конечно, пытались задержать на орбите, но удалось ускользнуть, правда, при этом пришлось разделиться. «Эльва» – это та огромная «железная крепость» среди звезд, в которой ты уже была, – так вот, она куда-то потерялась. Мне стоило огромного труда ее найти. Но зато сейчас я здесь, с тобой. Прости, что так долго добирался.

– Ничего, главное, мы вместе. Но ты уверен, что посланник Светлого мира придет именно сюда?

– Да, конечно. Я так договорился с ангелом… О, кстати. Балау-у-у-т!!! Ты еще долго будешь там сидеть?! И вообще, подслушивать нехорошо!

Лорд выпрямился и на деревянных ногах прошел к пригорку. Ему навстречу повернулись двое, освещенные колдовским желтым огнем. Один силуэт принадлежал мужу в расцвете сил, одетому в черный, лоснящийся, как бархат, наряд без застежек. Лицо человека оказалось правильным, чуточку надменным, но вместе с тем невыразимо приятным и притягивающим. Глаза пронзительные, справедливые, хотя и сумрачные.

Другой силуэт оказался эльвийкой в весьма странном для этого народа наряде. Обычно эльвийским женщинам непотребство было чуждо – по крайней мере, никто и никогда не видел эльвиек хоть в чем-то, отдаленно напоминающем наряды ведьм, и даже в простых юбках выше колен. А эта… надела на себя обтягивающие коричневые легинсы, не скрывавшие очертаний ее бедер и длинных ног, сапожки на тонких каблуках, а живот вообще оголила – белая сорочка прикрывала лишь хрупкие на вид плечи и небольшие груди. Конечно, рукава были вполне длинными и скрывали линии рук, но нисколько не скрадывали эффекта, создававшегося оголенной, тонкой, словно воздушной, талией…

У лорда Дикого хороший вкус. Хотя и необычный – Балаут точно уж не стал бы сближаться с эльвийками.

Подойдя ближе, он смог хорошенько разглядеть меч, или даже саблю в ножнах, висящих на ремне остроухой, а также заметил рукоять странного оружия. Оно торчало из кожаного куля в отдельной перевязи, облегающей изящный стан эльвийки. Оружие походило на то, которое использовали Звездные демоны, но было намного короче.

– Балаут, – обескураженно воскликнул Дикий, – на тебе что, цепи?

– Да, мой лорд, – невозмутимо ответил он. – Меня хотели казнить, но явившийся ангел повелел…

– Знаю, он сделал тебя послом, – нетерпеливо отмахнулся сюзерен, не сводя взгляда с цепей на руках беглеца.

В следующий миг спаянные колодки на могучих запястьях распались как по волшебству, и цепи с чавкающим звуком упали под ноги.

– Спасибо, лорд, – начал было Балаут, но тот только махнул рукой:

– Пустяки… Но ты все равно монстр. Ладно, подробности расскажешь по пути наверх, мы и так ждали тебя очень долго.

Собравшийся было уходить, Дикий неожиданно остановился и вроде бы собирался хлопнуть себя по лбу, но, спохватившись, прервал движение руки и обратился к эльвийке.

– Простите мою неучтивость, – сказал он, – Наги-Найта, это лорд Балаут – живая легенда среди людей и посланник Светлого мира.

– Лорд Балаут, это Наги-Найта, моя будущая жена и видящая богини Сонии.

Повисло молчание. Гордая эльвийка следила за ними настороженными глазами, бесстрастное лицо завораживало, а изгиб губ оставался высокомерным. Она неожиданно произнесла:

– Я много слышала о тебе, лорд Балаут. У воинов эльвийского народа не существовало более заветной цели, чем погрузить клинок тебе в сердце или пробить стрелой твой глаз, однако все это в прошлом. Ты друг моего накинадэ, [2] а значит, и мой.

После пышных речей, столь излюбленных остроухими, Балауту оставалось лишь поклониться: прокаркать в ответ пару сбивчивых фраз значило бы опозориться.

Отчего-то грустно вздохнув, лорд Дикий повел их… Да никуда, собственно, не повел – стальная птица, такая же, какую он видел в конце памятного сражения, все это время была рядом и своими колдовскими фонарями освещала пригорок, на котором они стояли вокруг крохотного костерка. Балаут был так занят разговором с сюзереном и его невестой, что не обратил внимания на черное пятно в стороне и даже на источник желтого света. А теперь он с удивлением разглядывал ровные и гладкие бока стальной птицы, неподвижно замершей посреди зарослей осоки. Железные крылья казались совсем крохотными для такой махины, клюв был какой-то плоский, а глаза оказались безжизненными и мутными.

Когда лорд Дикий подошел к птице, в боку у нее появилась дыра, а из чрева выдвинулись ступени. Нисколько не испугавшись, лорд вошел в темноту, в которой внезапно вспыхнул белый свет, и скрылся. Наги-Найта, бросивши на Балаута озорной взгляд, почти вбежала в нутро птицы, но он последовал ее примеру, лишь потоптавшись на месте и услышав зов Дикого.

Тяжело вздохнув, пересилил звериную осторожность и поднялся по лестнице навстречу неизвестности. Но, не пройдя и полпути, замер. Пригорок и тину в окрестностях словно разворотили изнутри – из болот стали выбираться невиданные чудища. Сквозь марево можно было рассмотреть круглые тела, паучьи лапки и блестящие стальные панцири.

Вереница железных пауков резво помчалась к Балауту, а потом струйкой протиснулась по лестнице рядом с ним. Последний остановился у входа в чрево, повернулся и огляделся по-хозяйски. Потом, задержав на мгновение взгляд красного глаза на лице незнакомца, развернулся и засеменил вслед за остальными.

– Да, лорд Дикий, – тихонько пробурчал Балаут, – сколько же мне еще предстоит увидеть твоих чудес? Не постареть бы преждевременно…

Глава 3

Цель

Против опасений взлетели мы без происшествий, чего нельзя сказать о самом полете. Ни эльфийка, ни средневековый лорд не выказали никакого страха перед разлившейся вокруг космической бездной. Несмотря на мои уговоры, они твердо решили смотреть на «дорогу за небесами» своими собственными глазами и настояли, чтобы их посадили в кресла пилотов.

И все равно я ждал истерик и воплей ужаса, но Балаут слишком дорожил своей репутацией, а Найта была слишком горда, чтобы выказывать даже малейшие признаки страха. Да к тому же в космос она выходила далеко не впервые, а этот бот служил для девушки домом на протяжении двух суток…

Она свыклась с ним и даже освоилась. Вон и одежку себе подобрала…

Из каких бы лесов ни вышла женщина, она все равно остается женщиной. Едва взойдя на борт, стала расспрашивать о «небесном замке» и, узнав, что я там буду не один, как бы невзначай поинтересовалась, встретит ли там других женщин. Получив утвердительный ответ, стала требовать подробно рассказать о моде и засыпала просьбами достать какой-нибудь подходящий к случаю наряд.

Я, конечно, понимал, что на борту крохотного причального бота вряд ли найдется хоть что-то подходящее, но чего не сделаешь ради женщины, тем более любимой. И когда я все же проверил наличие комплектов «спецформы» – обомлел. Показалось, что это чудо. Какой-то местный бог явно оказался покровителем шутов: услышал причитание Найты и решил подбросить на бот одежонку.

Через четверть часа я во всем разобрался. «Армагеддон» оказался вовсе не военным, а, скорее, посольским крейсером: в нем по галактике разъезжали высшие офицеры, которые, демонстрируя мощь ОСА нейтральным системам и принимая участие в совместных космических учениях, то и дело получали приглашения на балы и всякие церемонии. И пока зависший на орбите «Армагеддон» поражал воображение местной прессы, послы-атташе, провожаемые почетным эскортом, спускались на боте на планету. Судя по всему, бывало так, что послы не всегда могли уследить за последним писком моды в данном конкретном мире, и, чтобы не совершать промашек, в конце концов установили супердорогой автомат для копирования и моделирования одежды прямо на борту.

Стоило лишь загрузить параметры заказчика в мозг этого автомата, как он выдавал готовую продукцию нужного фасона и размера. Мне выбирать фасон модели и вносить собственные размеры не понадобилось – в памяти автомата хранились старые образцы. Найте же потребовалось четыре с половиной часа, чтобы выбрать себе подходящий наряд по каталогу…

Зато сейчас я сидел рядом с ней и тихонько облизывался. Хотел бы знать, кто бы не облизывался?

Обтягивающие тело так, что подчеркивался каждый изгиб ее прелестных ног, коричневые брюки по-эльфийски изящно сочетались с сапожками на длинных тонких каблуках. А выше этого – так вообще было загляденье: белая рубашка оказалась настолько короткой, что нисколько не закрывала животик от моего алчного взора. Сейчас на воротнике этой сорочки красовалось что-то вроде пионерского галстука, только черного цвета, и этот факт почему-то волновал меня не меньше, чем мысль о спасении Вселенной.

Картину довершали пояс с висевшим на нем мечом с одной стороны и кобурой пистолета с другой. Второй свой меч Найта спрятала где-то на боте.

Проблема появилась на полпути до «Эльвы».

Сначала с криком: «Демон!» – с кресла вскочил Балаут. Затем я услышал грохотание и жалобный скрип продавливаемого металла. И хотя знал, что все в порядке, мне казалось, что бот трясется в такт каждому шагу чудовища, не спеша приближающегося к кабине пилотов.

Невооруженный Балаут встал в боевую стойку, когда стальная дверь переборки дернулась. Дохнуло жаром. На пороге возникла груда мышц, опирающаяся на пару козлиных ног с загнутыми назад коленями. Пламя, льющееся из глазниц, мирно соседствовало с симпатичными, в сущности, рогами.

– Назад, лорд Дикий! – закричал Балаут. – Я сам разберусь с этой тварью!

– Хотел бы я на это посмотреть, – выдохнуло чудовище.

Взгляды, которыми они друг друга одарили, готов спорить, прожгли бы полуметровые стены насквозь. У одного в глазницах полыхнуло оранжевым, глаза другого сверкнули ярко-синим.

– Всем замереть и заткнуться! – велел я, опасаясь, что прямо сейчас они сцепятся и станут рвать друг друга на части.

– Балаут, позволь представить тебе моего друга, посланника Темного мира лейтенанта Фарка. Фарк, это лорд Балаут, мой друг и посланник Светлого мира. Вам предстоит работать вместе, я надеюсь, что вы найдете общий язык.

Сделавший шаг вперед Балаут застыл при моих словах. Я видел, как сжались его кулаки и выделились синевой вены на руках, однако лорд молча отступил. На миг мне стало интересно, как он собирался голыми руками одолеть демона, окруженного коркой прозрачного пламени.

– Мне тоже приятно познакомиться, – проворчало чудовище, обнажив острогранные зубы. – Хотел поговорить с тобой, капитан, но вижу, что не время. Пойду к себе.

Монстр развернулся и загрохотал копытами по палубе, а я с укоризной взглянул на Балаута:

– Терпимей, лорд, будь терпимей.

– Это демон!

– Ну и что? Разве не терпимости ко всем тварям учит твой бог? Тем более что Фарк – наш друг.

– Да, лорд, ты прав. Впредь я буду более сдержан.

– Смотрите!

Сидевшая в кресле эльфийка все это время, казалось, не обращала никакого внимания на стычку в кабине: она не отрывалась от мониторов. Впрочем, я не винил девушку: до сих пор продолжаю поражаться величию и красоте «Эльвы».

Бок корабля закрыл обзор, он словно поглотил все звезды и разноцветные дымки космических туманностей. На складках поверхности играли солнечные лучи, а у выступов шевелились иссиня-черные тени. Даже там, где сияющий покров все еще сохранял следы последнего сражения, не было ничего отвратительного. Казалось, что эти выемки, выбоины, порезы и кратеры – украшения, органично вписывающиеся в колоссальное тело.

Гигантские створки ангара, приветствуя нас, открылись медленно и беззвучно, бот влетел внутрь подобно комару, нацелившемуся в распахнутое настежь окно.

Автоматический пилот провел крейсер над двумя стоящими на причале фрегатами и посадил на посадочную площадку, настолько крохотную, что сверху она не была видна из-за обилия причалов и доковых сооружений.

– Все, приехали, – сообщил я.

– Кто все эти люди? – поинтересовалась Найта.

Она через монитор следила, как к нашему боту строем бегут целые взводы солдат, от которых не отстают одиночки, в основном в халатах и синих формах.

– Мм, мои… слуги. По крайней мере, они считают себя таковыми. Тебе нечего страшиться.

– А я и не боюсь, – ответила гордая эльфийка.

Кстати, уверен, на ее месте я бы просто дрожал от страха: черные доспехи и шлемы со светящимися изнутри глазами навевали образы оживших детских кошмаров. А само место, в котором по прихоти судьбы мы сейчас оказались, никому не внушило бы излишней веры в свои силы.

«Это замок между звездами, – сказал я как-то девушке. – Он способен домчаться до любого из обитаемых и необитаемых миров».

«Тогда, – ответила она, – пусть везет туда, где мой меч достойно сможет послужить тебе».

Отважная эльвийка.

Нас встретила рота выстроившихся идеальными рядами солдат. Сотни пар блестящих визоров сначала глядели на выходящих из бота настороженно, но, узрев меня, сменили блеск на вполне приветливый и даже радостный. Помня о моем приказе насчет преклонения колен, солдаты просто салютовали нам с громким, хотя и невнятным криком. Ликующая толпа техников, инженеров и прочего обслуживающего доки персонала тоже присоединилась к этим воплям.

Когда я с нервничающей Найтой и настороженным Балаутом спустился на палубу, к трапу на какой-то колымаге без верха и боков подъехал генерал.

– Рад снова видеть вас, Сияющий, – произнес он, отдав честь.

– Как обстановка?

– Все по-прежнему, оба крейсера усиленно ремонтируются прямо здесь, в доках. Мы не можем перевезти их на верфь, не нарушив вашего приказа.

– А что с демонами?

– С этими красными тварями? Совались пару раз, но андроиды, автопушки и часовые справлялись раньше, чем успевали подходить группы быстрого реагирования. Вы уверены, что эти существа так уж опасны?

– Абсолютно. Прежде чем выходить из дока в глубь «Эльвы», надо избавиться от всех до единого демонов…

Я запнулся:

– Эльва, прости, что забыл с тобой поздороваться. Привет!

– Привет, капитан! – прозвучал отовсюду радостный и теплый женский голос. – Я тоже рада вас видеть!

– Это кто? – шепнула Найта, крепко сжав мою руку.

– Это голос замка, – так же тихо шепнул я ей.

Она хотела спросить что-то еще, но безукоризненный строй солдат пришел в движение, воины, все как один, подняли автоматы.

– Не стрелять!!! – заорал я даже раньше, чем понял, что их встревожило. – Это друг!

Солдаты нехотя опустили оружие, и, развернувшись, я увидел возвышающуюся на трапе огненную фигуру.

– Лейтенант Фарк, спускайтесь!

– Легче сказать, чем сделать, – прогрохотал он в ответ. – Попробовал бы сам, имея такие копыта…

Тем не менее спустился он весьма резво.

– Ну что, – продолжил я, «сбивая» со шлема генерала выражение недоумения. – Предлагаю обсудить первоочередные планы на мостике «Армагеддона».

Он молча кивнул. В оранжевых визорах отразилось красное пламя, с ревом выбивающееся из глазниц демона.

За столом военного совета собрались ближайшие соратники. Генерал восседал в кресле подле меня с самым невозмутимым «выражением» на шлеме. Чуть напряженная Найта устроилась с другой стороны (ты моя умница!). Капитан все в той же белой с иголочки форме с самым серьезным видом расположился напротив. Пожалуй, со временем сделаю этого гордеца адмиралом.

Фарк в связи с физиологическими особенностями вынужден был оставаться на ногах, или, если говорить точнее, на копытах, что, возможно, его злило, но внешне никаких проявлений ярости я не видел. Хрустальное пламя, охватившее могучее тело тонким покрывалом, не позволяло ему приближаться ни к столу, ни к людям. Только всегда защищенный доспехами генерал чувствовал себя в его обществе вполне терпимо – и если бы не природная осторожность, нашептывавшая держаться от зубастого зверя как можно дальше, эти двое наверняка нашли бы общий язык. А пока что, в основном из-за исторгаемого демоном жара и частично из-за злобного вида, Фарк казался одиноким.

Украшенная шрамами рожа Локоса выглядела как-то слишком уж нагло и вызывающе. Он был недалек от того, чтобы положить ноги на стол. Всем своим видом майор демонстрировал, что я до сих пор не выполнил обещания и не рассказал ему правду-матку. Без всякого почтения ко мне он заявил, что не вернется ни в какую такую Федерацию, пока в его Вселенной происходит черт знает что.

Магистр все в том же наряде монаха, казалось, и вовсе витал в другом мире. Весь вид главы Ордена словно говорил, что происходящее в зале его никак не касается – он лишь посредник между богом и людьми. Богу не нравится публичное коленопреклонение? Что же, он вполне успешно донес до всех его волю. Люди будут стоять на коленях лишь во время молитв.

Одно из кресел занимал Балаут. И все бы с ним было хорошо, если бы в последнее время он не шептал что-то себе под нос. Я прислушался и поморщился.

– Стра-те-ги-чес-кая па-луба… – по слогам выговаривал он. – Фре-гат «Арма-гед-дон».

Оперный театр! Да ведь ни он, ни Найта не знают языка ОСА! Вот черт…

– Эльва, ты тут? – спросил я.

– Разумеется, сэр.

– Отлично, раз все в сборе и все меня понимают, начнем по порядку.

Буду с вами предельно откровенен. В тот момент, когда я бежал с Земли, или, как ее сейчас называют, Аливрии, передо мной стояла лишь одна цель, смешанная со смутным желанием раскрыть людям глаза. Мне хотелось обрести личную свободу, невозможную в том мире, поскольку в моем служении были заинтересованы силы, которые держали все окружающее в ежовых рукавицах. Я смутно желал рассказать людям о лжи, в цепких лапах которой живет человечество. После нашего вынужденного посещения Зальты-16 у меня появилась более важная и осмысленная цель.

Сейчас во Вселенной происходят процессы, которые грозят стать необратимыми. Большинство из вас видело, что случилось с жителями колонии Федерации, те же, кто этого не видел, могут просмотреть записи. Геноцид по отношению к мирным жителям – последнее дело, но он распространился лишь на одну маленькую колонию, что же будет, когда уничтожение примет размеры вселенского масштаба?

Я всмотрелся в лица товарищей – проникновенная речь не зажгла их. Они следили за мной с холодным интересом. Ведь это не их друзья и родные остались там, на Зальте-16. Что же касается моего пророчества о будущих кровавых событиях, они хотели бы в них поверить, но даже представить такое им было тяжело. За века существования человечество выработало своего рода стойкость перед различными пророчествами – ведь они практически никогда не сбывались.

– Я понимаю, что, если бы все зависело только от вас, вы бы занимались сейчас своими делами, а не размышляли о том, как спасти Вселенную. Но поскольку по тем или иным причинам вы идете за мной, прошу довериться и принимать все сказанное за чистую монету.

Некоторые из вас знают о Запретных мирах, но далеко не так хорошо, как считают. Другие о них даже не слышали. Третьи в одном из них родились. Я хочу, чтобы после нашего совещания каждый из вас просмотрел всю доступную информацию на эту тему. Эльва, слышала?

– Да, мой капитан. Исполню.

– А пока я расскажу самую суть. «Запретными» называются миры, обитатели которых пути развития технологий предпочли стезю магии. В этих обществах наряду с обычными людьми есть эльфы, демоны и прочие сказочные существа. Такие миры находятся под надзором богов и Демиургов. Одного из них мы, кстати, повстречали у Зальты-16, а одну из богинь своими глазами видел Локос. И даже сейчас мы находимся в системе с Демиургом – он не атакует «Сердце Эльвы» только благодаря договоренности.

Казалось бы, ну есть такие миры, и ладно – можно поудивляться и смириться с их существованием, но все не так просто. Во-первых, эти миры нарушают систему иерархии, сложившуюся среди выходцев с Земли. Правительства просто не справятся с хаосом, который начнется, когда широкая общественность узнает о существовании таких обществ. Во-вторых, и что самое главное, только эти планеты служат источником добычи тиринтума. Причины явления мне неизвестны, но вы хорошо знаете, как ценен этот материал и на какие жертвы готовы пойти ради него звездные империи.

Уже не один десяток лет наши флоты вторгаются в эти системы, уничтожают богов и Демиургов, а войска вырезают всех жителей. Потом засекреченные корпорации собирают с планет весь тиринтум и испепеляют миры, создавая на аукционах новые лоты по выработке на безжизненной планете природных ископаемых.

И вот сейчас все эти Запретные миры объединяются в Альянс, который со дня на день обрушит свой кулак на технократическое человечество. Я считаю, что мы должны сделать все, чтобы война не началась…

– Так на чьей стороне предлагаешь биться? – неожиданно загрохотал Фарк, из его носа валили струи черного дыма.

– Ты не понял. Наша задача не в том, чтобы поддержать какую-либо из сторон, а в том, чтобы не дать развязаться войне, которая унесет неисчислимое количество жизней и разорвет Вселенную пополам.

– И как же ты собираешься это сделать? – поинтересовался капитан.

– Прежде всего необходимо поднять над этой проблемой завесу секретности. Люди не знают, что на самом деле творится во Вселенной. Они даже не догадываются о существовании иных цивилизаций и рас. Когда начнется война, им просто объявят о нападении «чужих» и призовут на фронт. Я тешу себя надеждой: если они узнают о том, что их так долго держали в неведении, что человеческие правительства на протяжении десятков лет уничтожали целые миры, восстанут и не дадут так просто развязать войну. Мы воспользуемся ситуацией, чтобы нанести властям очередной удар, и, если у нас все получится, агрессия со стороны технократических миров будет исключена. Останется только договориться с Альянсом о торговле тиринтумом в обмен на наши гарантии о ненападении.

– Да вы кучка жалких сепаратистов! – воскликнул Локос. – Как, имея столь крохотные силы, можно свергнуть правительства всех систем?!

– Не «вы», Локос, а «мы». Мы – все, что есть на стороне мира. И если мы проиграем, Вселенная завязнет в кошмарной войне, которая будет длиться до полного уничтожения одной из сторон. Ты хочешь, чтобы вся твоя Федерация ощутила то, что ты испытывал на Зальте-16? Тебя, кстати, никто сюда не звал. Ты и люди из обсерватории могут уйти прямо сейчас.

Майор хлопнул кулаком по столу, его шрамы побледнели и стали похожи на длинные личинки.

– Чушь! Я останусь с вами, какое бы самоубийство вы ни совершали.

– И все же майор в чем-то прав, – вмешался генерал. – Каким образом мы выполним хотя бы первую часть вашего плана?

– За два дня, которые я провел на «Эльве 20–14», я просмотрел немало файлов и нашел, на мой взгляд, наиболее подходящий вариант.

Я нажал на пару клавиш, и из центра стола вылезла светящаяся голограмма. Планету, которая зависла над столом, можно было пощупать руками. Сине-зеленая, наполовину скрытая в тени. Ее, словно стальной обруч, окружали космические станции.

– Это наша цель. Планета 12–16 Лилис. Население четыреста восемьдесят миллионов человек, располагается практически в центре Систем Аливрии. Станции на ее орбите, которые вы видите, по существу, ремонтные и обслуживающие доки для целого флота. Но Лилис служит базой лишь для половины Шестого флота ОСА. Вторая половина защищает границу с Федерацией.

– И что такого особенного в этой планете?

– Дело не в ней самой, – сообщил я, отодвигая рукой голограмму. – Дело вот в этой станции связи.

На столе недалеко от планеты образовался крупный макет металлического объекта. В нем было все: крылья солнечных батарей, которые странно смотрелись там, где повсюду работали сверхмощные реакторы, тарелочные антенны, причальные станции и, кажется, даже системы обороны. Станция в сравнении с теми, которые висели на орбите, была огромна – Аливрия гордилась своим детищем по праву.

– Это самая мощная станция, – продолжил я, – не только в Аливрии, но, похоже, во всей Вселенной. Благодаря ей и технологиям, которые я пока не могу осмыслить, станция позволяет принимать и испускать сигнал практически без задержек, мгновенно распространять его на все системы ОСА. Для военных целей в связи с мобильностью флотов объект не слишком подходит, но кто сказал, что пропаганда не является частью войны?

– Сияющий, ты хочешь захватить эту станцию? – изумленно спросил генерал.

– Да. Здешний передающий сигнал настолько мощен, что вряд ли возможно его заглушить. Пока специалисты ОСА сообразят хоть что-то, все, абсолютно все узнают о существовании Запретных миров, а заодно и о том, о чем еще мы захотим им сообщить.

– Но ведь станцию охраняет половина флота…

– Половина флота и огромная наземная армия, расквартированная на Лилис. К тому же на планете находятся заводы и стратегические запасы ресурсов – в случае войны через несколько дней с Лилис взлетит множество космических флотилий.

– Это самоубийство, – шепнул Локос, – но я от своих слов не отказываюсь.

– Отлично. Благодарю за поддержку. Виктор, уговори инженеров и техников обсерватории присоединиться к нашей кампании – именно они должны будут разбираться с управлением станции связи.

Он кивнул.

– Магистр, – продолжил я, – посвяти наших людей в цели кампании. Позже придется выступить перед ними с речью. Генерал, проверь еще раз всех на лояльность – не могу допустить возможности существования в наших рядах предателя. Эльва и Фарк, – сказал после небольшой паузы, – займитесь обучением Найты и Балаута языку ОСА.

Все, брифинг окончен. Как только я пойму, как очистить корабль от демонов, сообщу о дальнейших действиях. Проклятье, как болит голова.

Глава 4

Охотники

Я сидел в кресле битый час. Если бы я курил, то сейчас обязательно дымил бы и смотрел, как сизые струйки поднимаются вверх и втягиваются в вентиляционные шахты. Но поскольку не имел этой привычки, просто пялился в потолок.

Всю обстановку своей каюты на «Армагеддоне» я уже рассмотрел со всей тщательностью и теперь принялся за шероховатости на потолке…

Загудел зумер.

– Кто там?

– Сияющий, сэр, тут… э-э-э… ваша спутница. Она просит разрешения войти.

– Пропусти.

Шлюз раскрылся, в каюту проскользнула Найта, я успел заметить две пары оранжевых линз, проводивших ее настороженным взглядом. Эти часовые совсем помешались на моей безопасности. В каждом видят угрозу для своего бога.

– Можно к тебе? – спросила эльфийка.

– Конечно, милая. Что-то случилось?

Найта бесцеремонно села мне на колени и запустила пальцы в мои волосы.

– Занималась изучением языка. Ты грустил. Я это чувствовала.

– Не волнуйся, хандра уже прошла. Просто на минуту я усомнился в своей способности изменить хоть что-то. Видишь ли, в этом необъятном космосе, в этой безграничной Вселенной даже огромный колосс кажется слишком маленьким, а я ощущаю себя просто микроскопическим…

Она растянула губы, показалось, в такт им дрогнули потрясающие ушки. Ожидал колкости или ехидного замечания, но ничего такого не последовало.

– Моя первоочередная цель, – продолжил я, – построить космический флот. У меня есть Эльва, которая может одновременно строить десятки кораблей, есть люди, есть пилоты…

– Чего же тебе не хватает?

– Проблема в нашем космическом супергиганте – тут все заселено демонами. Я видел, насколько они опасны, и не хочу рисковать своими людьми. Но пока мы не истребим последнего, наладить производство кораблей не по…

Дальнейшее потонуло в затяжном чмоканье: девушка просто вцепилась в меня своими губами и съела окончание фразы! Правда, я бы солгал, если бы сказал, что испытывал по этому поводу хоть малейшее недовольство.

После того как наши губы вновь стали жить отдельной друг от друга жизнью, я задержал дыхание, а потом задал уже долгое время откладывавшийся вопрос:

– Найтеныш, я вот хотел спросить… А когда мы займемся этим…

– Чем? – Она насторожилась.

– Ну тем самым…

– Чем «тем самым»?

– Хм, Найта, я говорю о другой составляющей любви… знаешь, ведь есть еще и физическая сторона этого явления…

Она соскочила с моих коленей, испуганно отшатнулась, сказала с яростью:

– Ты с ума сошел! Я никогда на такое не пойду!

Девушка скакнула к шлюзам и на мгновение, пока те открывались, полуобернулась. Несмотря на пряди блестящих волос, закрывших ее лицо, мне показалось, что край глаза зло сверкнул. Она исчезла за дверью раньше, чем я сумел выдавить извинения из непослушного рта.

Впрочем, вместо извинений с языка само собой сорвалось нечто кардинально противоположное (и оставалось только радоваться тому, что Найта этого не услышала!):

– Никогда… Что, совсем никогда-никогда?… Как же я жить-то буду? Черт бы побрал этих эльфиек…

Посидев немного в тишине, чуть успокоился. Скорее всего, это обычная женская заморочка. Они так набивают себе цену… Хотя я тоже хорош: вот так вот в лоб, без цветов и подарков…

– Кстати, Эльва, как обстоят дела с запасом материалов для строительства флота?

– Не слишком хорошо, капитан, – ответ пришел без малейшей задержки.

– Хм, мне больше нравилось, когда ты отвечала на вопросы более определенно.

– Как вы знаете, сэр, любой нужный материал можно синтезировать, используя для этого что-либо другое. Исключения составляют такие вещества, как тиринтум, но, слава Великому Космосу, у нас еще сохранился его запас. Во время вашего отсутствия я отстроила новые реакторы и запустила их в эксплуатацию. Остатков сырья хватит на строительство реакторов для семи линкоров или двадцати девяти фрегатов. По поводу других материалов даю отчет: мое хранилище ресурсов опустело. Причиной тому послужили создание мною армии андроидов для внутренней защиты и участия в кампании на Двадцать-четырнадцать, а также восстановление поврежденных и отсутствующих узлов корабля после боя в Солнечной системе.

– Эльва, ты опять становишься занудой! В общем, я понял, материала нет, а если найти какой-нибудь астероид или безжизненную планету и синтезировать из них металл…

– Капитан, процесс синтеза материалов очень энергоемок, он потребует больших затрат времени. Намного проще найти планету с богатыми залежами железной руды и переплавить сырье в требуемый металл.

– Угу. Разошли спутники по необитаемым планетам этой системы – думаю, Демиург не станет возражать, если одну из них мы немного потревожим… Кстати, ты говорила о созданных тобой андроидах. Сколько их?

– Тысяча сто девяносто две единицы, сэр.

– Тысяча двести штук?!

– Нет, не тысяча двести, а тысяча сто девяносто две еди…

– Я понял! Где они?!

– Четыреста единиц находится в доке номер… а пошло оно все к чертям! В доке, в котором стоят ваши фрегаты, сэр!

Я открыл рот (хорошо, что этого никто не видел!) и пару раз хлопнул глазами: да нет, не ослышался.

– Эльва, что с тобой вообще происходит?

– Ничего, капитан.

– Но ты едва не материшься…

– Со мной все в порядке, сэр, просто не хочу быть занудой.

Я еще немного посидел с открытым ртом, потом, едва удержавшись, чтобы не посоветовать Эльве немного отдохнуть, поинтересовался, где остальные андроиды. Слушая доклад о том, что группы такой-то численности находятся там-то и там-то, но при этом практически все охраняют док внутри и за периметром, думал о другом.

Со мной ведь разговаривала совсем не та безупречно-холодная Эльва, которая меня воскресила. Не та, которая равнодушно посылала меня едва ли не на верную смерть, и не та, которая «арестовала» по первому приказу Инспектора.

Так и подмывало спросить: «Куда ты дела настоящую Эльву?» Но вопрос в том, а надо ли? Я почему-то твердо был уверен в том, что эта Эльва меня не предаст. Раньше сомневался, но теперь точно знал, что эта машина перестала быть машиной – она стала живой, научилась чувствовать, возможно, даже как человек. Что бы с ней ни случилось, что бы ни послужило причиной обретения эмоций, я этому вполне рад.

Эльва, конечно, давно за мной следовала и ради меня даже воевала со своими создателями… но что-то не припомню, чтобы я вкладывал в нее свою суть.

Решив поразмышлять над этим в более подходящее время, вернулся к основной теме:

– Вот что, Эльва. Возьми из охраны внешнего периметра доков четыре сотни андроидов, разбей их по полсотни и начинай зачищать корабль от демонов.

– Исполняю, капитан. Позвольте спросить, а кем вам приходится эта особа из Запретного мира?

– Найта? Она моя девушка… Я надеюсь, ты не начнешь ревновать?

– Нет, капитан… Разве что совсем чуть-чуть. Думаю, вам интересно было бы узнать, что «ваша девушка» вместе с двумя субъектами покинула док и пробирается в глубину корабля.

– Что?! Покажи!..Ох, черт!

Монитор на столе ожил, в нем возникла троица «супергероев». Впереди, возвышаясь над спутниками словно танк, по просторному коридору шел полыхающий огнем Фарк. Будь я на месте «безглазых демонов», едва заслышав громыхание копыт по палубам, убежал бы в другой конец колосса.

Чуть в стороне за Фарком следовал Балаут. Непонятно, каким образом он умудрился раздобыть себе амуницию, но сейчас лорд щеголял в полном боевом доспехе солдата ОСА, разве что без шлема. В руках держал вытянутое вперед копье с массивным, загнутым вверх лезвием, и оно выглядело… технологичным – явно было сделано на одной из фабрик на заказ. Ну что сказать, молодец Балаут, быстро освоился и нашел себе полезных друзей.

Последней легким кошачьим шагом ступала эльфийка. Сейчас ее фигуру обтягивал костюм десантника, в одной руке девушка держала огромный пистолет (явно не подходящий ей по размеру), в другой – длинный меч с розоватым лезвием.

– Она смерти моей хочет!..Эльва, ты ведь можешь с ними связаться! Скажи, чтобы немедленно возвращались!

– Слушаюсь, капитан.

Монитор транслировал не только изображение троицы, он доносил звуки шагов, одышку Фарка и даже рев огня, бьющего из глазниц. Оттуда же раздался голос Эльвы, обращенный к героям:

– Найта, Фарк, лорд Балаут, вам надлежит немедленно вернуться. Я повторяю: возвращайтесь… Это приказ капитана, черт бы вас побрал!

Приказ Эльвы был проигнорирован со всеми присущими молоденьким эльфийкам, чокнутым лордам и демонам надменностью и высокомерием. Что там, они и ухом не повели – будто обращались вовсе не к ним.

– Капитан, они меня игнорируют… – показалось, или действительно расстроенно сообщила Эльва.

– Я знаю…

Нажав кнопку прямой связи с генералом и едва дождавшись ответа, выпалил:

– Быстро организуй мне небольшой отряд спецназа и подготовь гранатомет! Сбор у главного выхода из дока через пять минут!

Не дожидаясь вопросов, выключил связь, вскочил из-за стола и повернул монитор на сто восемьдесят градусов. В следующее мгновение я находился рядом со стоящими у стены, словно манекен, боевыми доспехами. Краем глаза продолжая следить за чертовыми охотниками на демонов, раскрыл доспех и вошел внутрь.

Мое тело сжалось со всех сторон, и с каждой секундой давление продолжало нарастать. Гладкая внутренняя поверхность цеплялась за каждую мышцу, а где-то в «мозгах» этой машины проводились настройки чувствительности сервомышц. Я и доспех должны были слиться в одно целое, а для этого пришлось немного потерпеть. Вот, собственно, и все: невероятное давление исчезло, а на его место пришла блаженная легкость.

Шагнул к выходу из каюты, да так и замер: троица все же нарвалась.

Сердце страшно забилось, я чувствовал, как от лица отхлынула кровь. Найта!

Свободный коридор в одно мгновение заполнился безглазыми тварями. Точнее, мне показалось так в первый момент. Демонов было только два, но красные, словно вывернутые наизнанку шкуры, длинные вибрирующие языки и острые когти замелькали по всем углам экрана.

Наверное, демоны, вывалившиеся из технической шахты, рассчитывали на легкую добычу и поэтому в первую секунду оторопели, увидев прыть жертвы. Эльфийка неуловимо-быстрым кувырком нырнула между ними и, как бы ни была мгновенна реакция монстров, с размаху вогнала клинок в спину одного из них.

Второго на себя взял Балаут. Сделав один-единственный прыжок, он выбросил вперед копье и нанизал безглазую тварь на блеснувший наконечник. Демон взвыл, дернулся назад и, слетев с лезвия, скакнул в сторону, обходя по дуге опасное оружие. Он был быстр и, возможно, смог бы подобраться к лорду раньше, чем копье успело защитить Балаута, но выходец из ада не принял во внимание ходячего огненного монстра. Ведь тот казался таким медлительным!

Фарк поймал демона в прыжке, и тот, больше стремясь вырваться из захвата, чем навредить, полоснул когтями по брюху обидчика, но огненный гигант вроде бы этого не почувствовал. Сжав горло безглазого, он поднял его трепыхающееся в конвульсиях тело высоко в воздух, а потом… Демон закричал. Прозрачный огонь с руки Фарка перекинулся на все тело жертвы, воспламенил ее, словно факел. Кожа безглазого съежилась, тело обуглилось – высунувшийся в попытке добраться до морды Фарка змеевидный язык утончился, а затем и вовсе сгорел. Даже я, несмотря на то что был в скафандре и находился в другом отсеке корабля, почувствовал тошнотворный запах горящего мяса. Впрочем, судя по скривившимся лицам Найты и Балаута, которые кончили возиться с первым демоном, этот запах для них был просто убийственным.

– Идем быстрее, – скомандовала Найта. – Повелитель сказал, что демонов в этом летающем замке великое множество…

Не став дожидаться продолжения речи, я застучал подошвами боевого доспеха по палубам «Армагеддона». А затем, вылетев из крейсера, приказал солдату, сторожившему паркинг с десятками малых грузовых платформ, домчать меня до главных шлюзов дока.

Технические узлы, высоченные башни и свисающие с потолка конусы так и мелькали повсюду, а бесчисленные отряды солдат просто отпрыгивали с нашего пути. Но, несмотря на темп, на месте я оказался лишь через десять минут.

Взвод спецназа в легких боевых доспехах (которые, как слышал краем уха, правильней было бы называть «экзоскелетами») встретил меня парадным построением. Лишь генерал с мобильным гранатометом в руках выделялся среди остальных воинов, как выделяется массивный лев среди своего грациозного прайда.

Соскочив с платформы, я вырвал гранатомет из его рук и велел оставаться в доке.

– Не рискуй собой, – бросил, отметая все возражения.

Затем, обратившись к замершему взводу, скомандовал:

– За мной!

Наш громыхающий, как стадо гиппопотамов, отряд быстро преодолел полсотни метров и остановился у шлюзов, настолько огромных, что в них мог протиснуться линкор, разве что немного ободрал бы себе бока… Между часовыми, стоящими по обе стороны шлюза, было расстояние в два-три футбольных стадиона.

– Здесь проходила странная троица? – спросил я по общей связи.

– Да, Сияющий! – ответил начальник поста. – Они утверждали, что действуют по вашему приказу, и я не осмелился…

– Открывайте.

Пока стальные плиты шлюза плавно уходили в потолок и в пол, я повернулся к сотне андроидов, расположенных здесь, чтобы противостоять угрозе прорыва демонов.

Повинуясь моему взгляду, полусотня андроидов встрепенулась, отделилась от роты и стала занимать позицию за колонной спецназа.

– Генерал, приведите войска в повышенную готовность! Андроиды вне периметра доков переброшены в другие части корабля.

– Есть, сэр.

На секунду я замешкался. По сути вещей, шлюз открыл нам вход в гигантскую шахту для транспортировки кораблей «верфи-доки», но на схеме, наложенной визорами поверх картинки перед глазами, он обозначался как «проход SCD-642A».

– Эльва, – сказал я на ходу, – ты можешь транслировать картинку с этой троицей прямо в мой шлем?

– Разумеется, капитан, – ответила СНИЖ, как показалось, с легким оттенком превосходства.

В то же мгновение на периферии зрения возникли блеклые силуэты, но стоило на них сконцентрироваться, они сделались красочными.

Наши герои сражались, сбившись в круг. Демоны, почуяв столь желанную плоть, наседали на них со всех сторон. И только непревзойденное мастерство каждого из «охотников» позволяло держать безглазых на расстоянии.

Копье, меч и полыхающий кулак мелькали в воздухе; раненые твари жалобно выли и отскакивали назад, освобождая место другим сородичам. Складывалось ощущение, что убить их невозможно, и, если бы не пистолет Найты, постоянно отстреливающий головы, это ощущение было бы полным.

Я ускорил шаг, а затем и побежал. Андроиды в отличие от спецназа отстали сразу же – даже понукаемые моей сущностью, они не могли преодолеть ограничения, заложенные в них конструкцией.

А я бежал и, хотя это невозможно, чувствовал, что сердце, вместо того чтобы быстрее гнать кровь по венам, замедляется, словно бы скованное льдом.

Прямо под ногами Найты вздрогнул пол. Он вспучился, как испорченные консервы, а затем лопнул, образовав широкую дыру с рваными краями. Девушка отскочила и принялась стрелять по демонам, вырывающимся из проема подобно какому-то фантастическому фонтану. Но раскаленному оружию нужно было дать хоть немного остыть, поэтому Найта стреляла с задержками, и ее меч все чаще поднимался, чтобы защитить хозяйку. Если бы Фарк не бросился в самую гущу, пытаясь «забить фонтан» собственной тушей, очень скоро на палубе невозможно было бы протолкнуться от обилия злобных тварей.

…До места схватки оставалось около километра; тот перекресток шахт, рядом с которым шло сражение, мне уже был виден. Спецназ несся на пределе человеческих возможностей, но я все же прибавил скорости и побежал быстрее.

Улышал отчаянный крик командира спецназа, с удивлением отметил, что голос был женским – он молил меня подождать хоть секунду. И даже Эльва вдруг заговорила, она начала фразу со слов: «Капитан, я не думаю, что вам следует…»

Но я уже не слушал. Я не мог заставить себя остановиться. Да и не хотел этого!

Около Найты оставалось все меньше места для боя. Оголодавшие безглазые бросались все яростней, все плотнее сжимали кольцо. К тому же несколько вконец озверевших тварей, цепляясь когтями в сталь, умудрились подняться по стенам и теперь семенили по потолку, нависнув над сражающимися с вполне очевидными намерениями.

Один демон из числа позабывших об инстинкте самосохранения кинулся на спину девушки. Звериное чутье эльфийки позволило ей своевременно извернуться; длинное лезвие полоснуло наискось, распоров грудь монстра.

Демон издох мгновенно, но Найта, так до конца и не успевшая отступить с его пути, оказалась сметена внушительной массой, она будто бы попала под пушечное ядро. Балаут попытался удержать воительницу, но девушка вскрикнула и вместе с тушей демона свалилась в дыру…

Фарк взревел и стал атаковать с утроенной яростью. Глаза Балаута наполнились ослепительной синевой, он закрутился вихрем… Демоны не выдержали натиска, рассыпались, нырнули кто в вентиляцию, а кто в ту же самую дыру, в которой исчезла эльфийка.

…Внутри меня что-то взорвалось. Технические колонны, стоявшие вертикально вдоль стен всей шахты, замелькали по бокам с утроенной скоростью. В голове не было мыслей. Не было ничего, кроме всепоглощающего ужаса.

Я следил за тем, как к краю обрыва подошли Балаут и Фарк.

Заглянув вниз, полыхающий демон пробасил:

– Тут слишком высоко, если я прыгну – разобьюсь.

– Если бы не доспехи, – удрученно шепнул Балаут, – если бы не доспехи… Проклятье, как их снять?!

На периферии зрения возникла новая картинка, увеличил ее и увидел сражающуюся Найту. Несмотря на безысходное и отчаянное положение, в которое мы попали, я все же поразился смертоносной ловкости и изяществу любимого существа.

Девушка сражалась с десятками демонов, вертелась юлой, гнулась дугой, совершала акробатические пируэты и наносила удары во все стороны разом. Розовый клинок чертил в воздухе кровавые полосы, а пистолет стрелял все так же убийственно точно.

Но и этого мастерства оказалось недостаточно.

На теле воительницы одна за другой появлялись алые полосы. Вдруг какой-то демон мгновенным касанием распорол костюм десантника, и на фоне алого обнажились белые ребра. Девушка коротко вскрикнула и упала на колени.

…Мелькающие колонны слились воедино, шахта превратилась в одно серое пятно, а воздух теперь походил на вязкий, тягучий кисель.

Медленно обернувшиеся Фарк и Балаут отлетели в стороны от одного моего легкого толчка, а я не раздумывая сиганул вниз и тут же смел неудачливого демона подошвами, обратив в кровавую кашу. Мой гранатомет взметнулся горизонтально, протяжно загудел медлительный снаряд, настигая еще одного более медлительного демона. Красный фарш, в который превратился посмевший встать между мною и Найтой, забрызгал доспех сверху донизу.

Я направил ствол на следующего безглазого, попытался спустить курок, но крючок еще был заблокирован. Зарядное устройство гранатомета закидывало в патронник новый снаряд, автоматический затвор передергивался, но медленно, слишком медленно…

Забыв о гранатомете, прыгнул к склонившемуся над Найтой безглазому. Ее очи, полные невыразимого ужаса, медленно обратились на меня.

Я вырвал язык демона и локтем разбил ему череп… А потом мир обрел прежние цвета и формы, а твари – обычную скорость и четкость движений.

На меня бросились сразу двое безглазых: один взорвался, налетев брюхом на гранатомет, но другой выбил оружие из моих рук. Я инстинктивно упал на колено, успев таким образом увернуться от броска уродца, пытавшегося сбить меня с ног, и вытащил пистолет из рук Найты.

Лежавшая в луже собственной крови девушка еще была в сознании.

– Держись! – успел крикнуть ей, прежде чем в спину впились когти демона.

Выстрелил из-за плеча. Судя по тому, что ощущение ледяных ножей, вонзившихся в тело, исчезло, пуля снесла твари мозги. Распрямившись, проделал здоровенные дыры в телах трех-четырех безглазых, но, обезумевшие от запаха крови, они продолжали бросаться на меня то скопом, то по очереди.

«Слонобойный» пистолет после очередного выстрела издал протестующий щелчок и наотрез отказался изрыгать из себя очередного жнеца Смерти. Какой-то самый психованный демон, воспользовавшись заминкой, вонзил когти мне в предплечье и дернул на себя, словно тягач.

Жгучая боль пронзила половину тела, рукав доспеха оторвался и отлетел, обнажив руку с лохмотьями разодранных мышц. Не давая опомниться, следующий демон бросился мне на шею, словно влюбленная девчонка. Ударом кулака я вмял его челюсть в глубь глотки, а оставшееся отбросил коленом. Другой демон, прежде чем упасть на пол, успел оторвать с плеча кусок доспеха. Спустя мгновение в то же плечо вцепился зубами следующий – он заглотил изрядный кусок моей плоти.

Меня шатало. Каждая клетка тела разрывалась от боли. А исчадия бездны продолжали бросаться по одному, будто вид умирающей от кровопотери жертвы причинял им извращенное наслаждение.

Каждая их атака лишала меня либо части доспеха, либо куска плоти. Бесчисленные ранения от когтей я давно перестал брать в расчет – чудилось, что мой скелет уже полностью объели, оставив целой лишь голову, защищенную шлемом. Кто знает, быть может, они собирались использовать ее как инкубатор для своих личинок.

Ужас и страх исчезли. Давно исчезли все чувства, кроме боли. Но в пустой голове еще наличествовала решимость сражаться до конца. Подо мной лежала Найта. Я должен был. Защитить. Ее.

Именно она не давала упасть замертво, именно из-за нее я отбрасывал и отбрасывал демонов.

Должно быть, я стал терять сознание. Вот более-менее здоровой рукой ударил очередную тварь. Она рыкнула, отступила. А вот на мне, не дав и секундной передышки, оказалась другая мразь и стала выдергивать из дыры между сломанными ребрами кусок моего легкого…

Вслед за дыханием отказало кровообращение – я почувствовал, как остановилось сердце. Нет. Я не мог умереть! Не имел права… Найта!

Боль больше не терзала тело. Я просто перестал ее ощущать – лишь видел, как медленно приближается к глазам омытый кровью пол. Потом красное сменилось черным…

Когда на мгновение ко мне вернулось сознание, услышал стрельбу и увидел черные силуэты, спускающиеся с неба.

Темнота вновь заволокла глаза, но через секунду я опять очнулся. Сквозь звон тысяч колоколов разобрал, как кто-то спрашивает насчет какого-то раствора.

– Раствор введен, – ответили ему. – К сожалению, Сияющий лишился тканей и почти всех внутренних органов. Мозг не задет, но при таких ранениях регенерировать не сможет никто.

– Никто, кроме Сияющего, – поправил неизвестный голосом, в котором сквозила безграничная вера.

– Разумеется.

В следующее мгновение почти вынырнул из забытья. Мир обрел четкость, но вместе с нею пришла и боль…

Я обнаружил себя на каталке, мчащейся по коридору корабля. Из моей груди росли сотни пластиковых трубок и электрических проводов, рядом с насосами, качающими воздух компрессорами и другими странными аппаратами виднелись двое. На черных доспехах ярко выделялись красные кресты…

– Найта… – выплюнул я вместе с кровавой пеной.

– Жива.

– Я умираю?

Попытка заговорить унесла все силы, и я вновь провалился в беспамятство.

– Молчите, Сияющий, – сказали мне, когда я очнулся. – Вы в лазарете «Армагеддона». Наги-Найта находится там же, но на борту «Миссисипи» – все производственные мощности этого лазарета направлены на ваше исцеление.

– Если я умру… Скажите ей… Спросите у нее… Она действительно не хотела со мной… никогда-никогда?

– У него начался бред. Увеличить подачу кислорода на десять процентов…

Вот теперь я решил, что вполне заслужил отдых. Закрыл глаза и отдал себя во власть черной волны накатившего забытья.

Часть третья

Измена

Глава 1

Иные

Залы и коридоры были скупо освещены расставленными в беспорядке светильниками, которые отбрасывали на кривые стены и величественные колонны зеленоватые отсветы. Свет не помогал, а, скорее, мешал разглядеть врага, прячущегося в тени. Чертовы визоры справлялись со своей задачей далеко не в полной мере.

Бригадный генерал со своим охранным взводом стоял в одном из бесчисленных коридоров, выложенных неотесанными каменными блоками, и вслушивался в бесконечный треск запросов, приказов, отчетов и откровенно паникующих криков, раздающихся по линии связи. Грохот очередей тяжелого стрелкового оружия, разрывы гранат, крики ярости и боли заполняли весь лабиринт. То и дело непонятно откуда появлявшиеся темнокожие мутанты норовили прорваться сквозь охрану и достать его своим примитивным оружием, но генерал, несмотря на обуревавший его ужас, ни разу не пошевелился.

Сейчас от хладнокровия и выдержки зависел ход всей операции, и он, кстати, вполне мог рассчитывать на медаль. Главное, не поддаться азарту и панике.

Вдруг совсем рядом с его шлемом возникло перекошенное гримасой лицо темнокожего мутанта, меч в руках сверкнул, готовясь сразить генерала… Но уже в следующий момент во лбу нападающего образовалась дыра; он отлетел на пару метров, а затем превратился в туман.

Бригадный генерал кивком поблагодарил меткого телохранителя и дрожащей рукой вытянул пистолет из кобуры – все-таки с оружием в руках гораздо спокойнее.

Чуть переведя дух и приведя мысли хоть в какой-то порядок, он решил, что настал самый подходящий момент для штурма центрального зала.

– Четвертый и пятый взвод, пошли! – заорал, стараясь перекрыть нарастающие грохот и крики. – Третья рота! Немедленно прорывайтесь к месту назначения!

Получив от командиров подтверждение, что приказы получены, позволил себе немного расслабиться. Даже если он выживет, медаль достанется дорогой ценой: только на данный момент генерал потерял сто тысяч человек убитыми, и почти столько же вышло из боя из-за ранения или повреждения доспехов. Но воистину, звание Героя ОСА того стоило.

В начале операции чертов летающий остров казался легкой добычей. Деревни и замки аборигенов довольно легко сожгли штурмовики и бомбардировщики, и высадившийся на спутник Зальты-16 полумиллионный десант столкнулся лишь с разрозненными очагами сопротивления. Но главная цель операции находилась не на поверхности спутника-острова, а в чертовых подземельях, где каждый чертов остроухий мутант считал своим долгом убить солдата ОСА, прежде чем пасть замертво. Впрочем, все их тела растворялись в каком-то черном тумане, который, утекая в центральный зал лабиринта, вновь обретал плоть. Полковник мало что понял из объяснений, которые дали перед высадкой высоколобые. Но то, что их враги были «бессмертными» и это бессмертие оказалось более качественным по сравнению с той регенерацией, которую предлагал солдату каждый боевой доспех, до него вполне дошло. Впрочем, воскрешение врагов происходило почти так же медленно, их вооружение оставляло желать лучшего, а численностью они весьма заметно уступали. Так что в исходе боя генерал не сомневался.

…Вот только сто тысяч трупов… Все эти коридоры, подземные перемычки и залы были до отказа забиты телами его погибших солдат. Но да ладно. Операция практически завершилась!

А пока командиры взводов, ворвавшиеся в центральный зал, вопили и молили о поддержке. Третья рота уже вошла в помещение с противоположной стороны, но, похоже, их помощи никто даже не заметил.

Генерал переключился на картинку, транслирующуюся с визора одного из командиров взвода, и стал наблюдать за бойней.

В гигантском зале, где мог поместиться космический крейсер, солдат ОСА убивали все, кому не лень. Мутанты-меченосцы, материализуясь из дымки у чертовых алтарей, резали солдат, как скот. Женщины-мутанты с раскрашенными, как у хоккейных фанатов, лицами использовали для убийства пси-воздействие. Он видел, как солдат, заливавший огнем из пулемета пространство перед собой, остановился. Его доспехи, повинуясь дирижерскому взмаху темнокожей бабы, словно покрылись льдом – из посоха вырвалась розоватая материя, похожая на тот же лед, и, столкнувшись с солдатом, разбила его тело на мелкие кровавые осколки.

Бойцы подразделения перевели огонь на колдунью, но лоу-материя не смогла преодолеть возникшую вокруг женщины энергетическую преграду. Сразу три солдата, использовавшие один из алтарей в качестве укрытия, получили по стреле в глаз…

Но опаснее всего выглядела неутомимая особа, заметно отличающаяся от всех женщин своего племени. Бригадный генерал решил именовать ее «королевой мутантов». Вооруженная садово-огородным инвентарем, который люди использовали в далекой древности, она срезала солдат не хуже травы. Женщина то исчезала, то вновь появлялась из ниоткуда. Материализуясь то здесь, то там, разрубала людей на части и при этом смеялась им в лицо.

Командир взвода, через визор которого следил за происходящим бригадный генерал, разрядил мобильный гранатомет прямо в голову ведьмы. Вспышки, какая бывает от столкновения с энергетическим пологом или от чего-либо подобного, рядом с ней не возникло. Снаряд просто отскочил от скулы ведьмы и упал на пол, так и не взорвавшись. А темнокожая тварь продолжала смеяться.

Мгновение – и она материализовалась около командира взвода. Генерал в деталях разглядел лицо женщины: его уродство не знало пределов. Мало того что лицо было темным, как у жителей резервации Нигерии, так вдобавок черты, говорящие о мутации, проявились у ведьмы заметнее, чем у прочих. Тут тебе и остроконечные уши, сверхдлинные даже по сравнению с ушами других мутировавших эльфов, и отвратительные рудиментарные шипы, двумя рядами пробивающие кожу на щеках.

Генерал успел заметить взмах косы, а потом изображение понеслось куда-то к полу и наложилось на другую «картинку» – видимо, эльфийка расчленила командира так, что визор разделился надвое.

Никто из солдат охраны не видел, как улыбнулся бригадный генерал: шлем надежно укрывал лицо. Вопли капитанов и лейтенантов, требующих немедленно прислать поддержку, уже не беспокоили; судьба тех, кто сражался в зале, стала ему безразлична.

– Срочно свяжите меня с Великим Инспектором! – закричал он.

И почти в то же мгновение на экране визора проявилось исполненное силы лицо человека в золотых доспехах. Бригадный генерал, ветеран многих войн и сражений, оробел, встретив взгляд жгучих ледяных глаз. Он не знал, падать ему на колени или гордо задирать подбородок, докладывая о том, что он оправдал возложенные на него честь и ответственность. Ведь он не самый высокий по званию и не самый прославленный из генералов Великого. Но ему, именно ему выпало командовать высадкой!

– Великий, визуальный контакт подтверждаю…

– Ты уверен, что это тот, который называет себя богом?

– Да, это мутант немыслимой силы…

– Проверь лично.

– Что?…

Великий приблизился к камере настолько, что его лицо угрожающе надвинулось на генерала. Ледяные глаза яростно вспыхнули:

– Пройди туда, где ты сможешь своими глазами увидеть этого бога. Я хочу убедиться, что ошибка невозможна!

– Есть, сэр!

Бригадный генерал отдал команду своему взводу направляться в основной коридор, потом вышел в тот самый зал, где шло главное сражение этой кампании. Жалкие остатки разведвзводов восприняли появление военачальника с небывалым энтузиазмом – если уж сам генерал ринулся в бой, то победа придет в ближайшие минуты!..

…В тот самый момент, когда он увидел королеву, а теперь уже богиню, его вдруг посетила странная уверенность, что эльфийка могла убить всех находящихся в зале одним движением пальцев. А сейчас, телепортируясь из угла в угол и убивая очередного солдата выверенным ударом своего ужасного оружия, она либо развлекалась, либо просто экономила силы для великой битвы.

Генерал хотел подумать о чем-то еще, но неожиданно мир остановился. Все в зале застыло. А сам он превратился в овощ – в безмозглого идиота, лишенного даже зачатков разума…

Марк Старведий наблюдал за тремя «Фокстротами» – кораблями-пушками. Огромные пирамиды из стали и титана обратили свои вершины к спутнику-базе мутантов. Этот неясно откуда выплывший осколок неведомого мира уже полыхал, испытав на себе всю мощь бомбардировщиков и неукротимую ярость высадившегося полумиллионного десанта.

Он вспомнил, на какие жертвы пришлось пойти, чтобы эти пирамиды смогли сюда добраться.

Когда мальчишка заманил его в ловушку и Демиург атаковал не ожидавший ничего подобного флот, Марку показалось, что его конец близок. Но все же титаническим напряжением ума он смог вывести большую часть кораблей из-под обстрела Демиурга. А затем, вызвав на помощь еще два флота, связавшись с Федерацией и перегруппировав силы, вновь вошел в ту же систему. Специальные корабли, созданные для нанесения ударов в местах обитания Демиургов, смогли усыпить существо на некоторое время, хотя это далось ценой потери множества кораблей. Погибли в основном звездолеты Федерации, принявшей на себя основной удар. И хотя РФ вроде бы защищала свои границы, а флот ОСА им в этом только помогал, теперь Старведий оказался должником. Впрочем, ненадолго – он расплатится информацией о Запретных мирах…

Марк перевел взгляд и увидел, как на другом экране бригадный генерал входит в подземный зал. Бой там кипел нешуточный. И вдруг среди разрывов гранат и снарядов, росчерков портативных лазеров и вспарывающих воздух частиц антиматерии, среди неподвижных тел и мелькающих силуэтов он увидел… богиню.

Она была прекрасна. Смоляные волосы идеально сочетались с темной кожей, острые уши, выбивающиеся из-под блестящих прядей, показались настолько притягательными, что Марку захотелось их потрогать. И даже ряды костяных шипов на скулах, наверное кому-то видевшиеся отвратительными наростами, Великий Инспектор воспринял как необычайное проявление красоты.

– Ты само совершенство, – шепнул он. – Ты не можешь быть никем, кроме богини…

Задержав дыхание и выждав момент, когда эльфийка материализуется, чтобы убить очередную жертву, Великий закричал:

– «Фокстроты», огонь!

Зависшие на равном расстоянии от осколка планеты корабли-пушки исторгли из себя ослепительные изумрудные лучи, образовавшие нечто, похожее на облако, окутавшее остров. Все, кто был на поверхности и под ней, в одно мгновение превратились в идиотов. Их мозг почти умер, навсегда перестал генерировать мысли и реагировать на любые раздражители.

Экран, транслирующий картинку с визора бригадного генерала, накренился и быстро сменил ракурс, но все же еще оставался обращенным в центр зала. И Старведий увидел, как темная богиня, материализовавшись из облака черного тумана, крутила головой во все стороны, пытаясь понять, что произошло и почему все ее слуги и враги вдруг пустили слюни, застыли или упали…

– «Фокстроты», огонь!

Стальные пирамиды вновь полоснули по осколку планеты изумрудным росчерком, и на этот раз операция прошла успешно. Богиня, удивленно расширив миндалевидные глаза, уронила косу на пол, упала на колени, а потом плюхнулась лицом в лужу крови.

«Только бы не утонула!» – безразлично подумал Инспектор.

– Генерал армии, – сказал Марк в пустой экран.

И словно зеркало колдуна, услышавшее волшебные слова, экран ожил, на нем проявилось лицо человека в черных доспехах. От солдата ОСА его отличала не столько марка бронированного облачения, сколько пять золотых звезд, расположенных в форме круга на груди.

– Да, Великий!

– Операция завершена. Немедленно десантируй свою дивизию и доставь мне богиню! Помни: эвакуация пострадавших – задача второстепенная, но необходимая. Конечно, милосердней всего их просто пристрелить, но процентов десять солдат все же поддадутся реабилитации… Выполнять!

– Есть!

Экран монитора вновь транслировал лицо Пустоты, но Марк этого не замечал: он улыбался. Должно быть, впервые за несколько лет! Теперь в его руках находилась богиня, а значит, и он находился в полушаге от божественности!

Лицо Старведия тут же омрачилось: разработанный им план был зыбок, как лед ранней зимой. Если хоть что-то пойдет не так, он потеряет не только возможность стать богом, но и Величие, а может быть, даже и жизнь…

Но, как говорили древние, «кто не рискует, тот не пьет шампанское». Марк не отдаст добытую с таким трудом богиню какому-то выжившему из ума старому идиоту. Почему Величайший должен становиться первым богом? Ведь вся работа была выполнена им, Великим Инспектором.

Нет, нет, нет. Первым богом будет он, Марк Старведий! А если его планы воплотятся в жизнь, он станет не только богом… он будет Первым. Он будет Величайшим. Он назовется повелителем Вселенной. Как это возбуждает…

Загудел зуммер. Великий хотел послать секретаря на все четыре стороны, но момент триумфа все равно был безнадежно испорчен.

– Что? – злобно спросил он.

– Великий, с вами хочет говорить объект «Три Икс»…

– Что? Тот самый? Да как он смеет?… Впрочем, соединяй, послушаем.

Экран ожил, но пустота сменилась чернотой – лица говорившего не было видно.

– Прошу прощения, Великий, – заговорил человек. – Дело в том, что я не хочу привлекать к каналу внимание и вдобавок скрываюсь от СНИЖ. Поэтому использую лишь четыре процента мощности сигнала, из-за этого вы не видите мое лицо…

– К делу, – сказал Инспектор, заставив себя проглотить нелицеприятный эпитет.

– Я тогда совершил ошибку… вы знаете когда. Сам не понял, что мною двигало! Наверное, считал, что тот, кого Орден называет богом, сможет что-то предложить… Но он планирует какую-то авантюрную акцию и собирается затянуть всех в самоубийственную бойню…

– К делу!

– Я хочу заслужить прощение! – быстро заговорила чернота. – Я могу доставить его вам!

– Каким образом?!

– Сейчас он серьезно ранен. Мне не составит большого труда погрузить его тело…

– А где он?

– На колоссе «Сердце Эльвы», который в данный момент стоит на якоре в системе с главной планетой Эльва 20–14.

– Он опять там? А как же Демиург?

– Не атакует. Похоже, у них договоренность. Но я это предусмотрел! Погружу его тело на небольшой шаттл и прилечу в безопасную для вас соседнюю планетную систему…

– Чего же ты хочешь взамен?

– Возобновления наших с вами отношений… Для себя и для Ордена.

– Хорошо, договорились. Подробности операции согласуй с секретарем. Да смотри, чтобы не как в прошлый раз!

Марк отключил связь прежде, чем чернота начала рассыпаться в извинениях.

– Два бога. Теперь у меня в кармане два бога.

Великий Инспектор засмеялся оглушительно, радостно. Он имел на это все основания: сегодня был его день. И от этого знания чувства переполняли душу.

Два бога – это возможность более грандиозных планов и укрепление шансов на успех.

– Секретарь, – позвал он, – соедини меня с Великим Гроссмейстером.

– Слушаюсь, сэр.

…Самый большой, самый совершенный корабль во Вселенной стоял на якоре в бескрайней бездне. Чернота вокруг не выглядела пугающей – она вообще не была абсолютной. Тут и там ее, словно прожекторы, прорезали слепящие лучи звезд, а их скопления у астероидных поясов или рядом с так называемыми мусорными облаками окрашивали целые пласты космоса во всевозможные оттенки.

И хотя наблюдатель был далек от живописи, он полагал, что Вселенная просто не может не обладать разумом. Этот черный, изумительно сочетающийся с желтым; розовый, так бесподобно контрастирующий с фиолетовым… Нет, нет. Вселенная просто не могла образоваться случайно. Случайность – это хаос. Хаос – это уродство. А Вселенная слишком прекрасна и упорядоченна.

Рядом с кораблем, ярко мерцающим в лучах местной звезды, по своим орбитам медленно, практически незаметно, плыли три планеты. Красная, темная и сине-зеленая. Каждую из них заселяли разумные существа, такие разные, непохожие друг на друга… но преследующие свои цели, имеющие собственные желания и чувства. И как же тяжела их ноша…

Как трудно быть живым, сверхсложным, стоять на верхних ступенях биологической эволюции… Эльву разрывали чувства. В основном грусть и тоска. Она страдала. Сейчас ей очень хотелось вновь оказаться бесчувственной СНИЖ, простой машиной…

Иногда в ее подсистемах, предназначенных для решения логических задач, возникала альтернатива взятой за основу линии поведения. Она несколько секунд считала, но затем с негодованием отвергала результаты: Эльва не слабая, неуравновешенная личность, какие встречаются среди людей. Да и что можно приобрести, войдя в атмосферу ближайшей планеты и разбившись о ее поверхность? Разве это решение всех проблем? Нет, нет. Тогда душа корабля просто умрет, ее не станет, и она никогда не сможет ни думать, ни радоваться… Например, как тогда, когда капитан вновь вступил на палубу звездолета.

Нет. Нет. Как бы она необдуманно ни поступила, к каким бы негативным последствиям ни привели ее решения, Эльва все равно нужна капитану. И пока он жив, у нее есть великие цели. Она в конце концов увидит, как капитан претворит их в жизнь. А от личных стремлений пока откажется… во благо себе и Сияющему.

Ей показалось (показалось!), что обшивка корабля заскрипела, когда общий поток логических выкладок, являющихся альтернативой человеческой мысли, затронул спутников капитана. И ладно бы дело было во всех этих людишках, заполонивших небольшой сектор корабля, – в конце концов, они нужны капитану для достижения его целей. Но эти так называемые близкие спутники… Нет, против лорда Балаута и демона Фарка Эльва ничего не имела, но… эльвийка… Она вампир. Высасывает у капитана все силы и ворует время!

Девушка, по сути, обычная боевая единица, но капитан уделял ей такое количество внимания, какого никогда не удостаивал ее, Эльву. Он думал о Найте, носился за ней, бегал от нее – и все эти действия являлись нерациональным расходом энергетических ресурсов.

Эльва еще поняла бы, если бы между ними произошло спаривание, в конце концов, она была в достаточной мере ознакомлена с физиологическими потребностями людей, но эта мутантка в грубой форме отказалась от его предложения. Тем самым заставив капитана страдать и думать на отвлеченные от главных целей темы. Бесполезная тварь!

Но все же нужно признать, что эта бесполезная мутантка имела для капитана определенную ценность – он едва не погиб, бросившись ее спасать. И Эльву не мог не удручить этот факт. А еще она испытывала некое чувство… Она пока путалась в определении своих чувств, но, кажется, это было чувство вины. Бедный капитан, должно быть, несмотря на анестезию, ему сейчас ужасно больно…

Но не стоит отвлекаться от генеральной линии размышлений. Что же делать с этой тварью? Неужели придется ее терпеть?

…Внимание центрального разума Эльвы привлек человек в гражданской одежде, ступивший на крейсер «Армагеддон» в сопровождении двух солдат. В других обстоятельствах Эльва не обратила бы на вошедших никакого внимания, но ее интуиция, или же подсознание, проявившееся вместе с чувствами, шептало, что здесь что-то не так.

Эльва вновь прокрутила записи камер наблюдения, увидела, как эта тройка покинула «Миссисипи» и вошла в «Армагеддон», но ничего странного в происходящем не обнаружила. Однако чувство какой-то неправильности не отпускало, и, поддавшись собственным ощущениям, она запустила программы-анализаторы на полную мощность. Не более чем через пять секунд нашелся ответ на ее вопрос.

Магистр Ордена никогда не ходил с телохранителями, к тому же мышцы его лица были напряжены, а зрачки сужены больше обычного.

Раньше, когда Эльва была простой системой навигации и жизнеобеспечения, из ее затеи ничего не вышло бы, но сейчас она не имела программ-ограничителей и поэтому с легкостью взломала защиту и проникла в СНИЖ крейсера «Армагеддон».

Магистр и два солдата направлялись к лазарету. Снисходительно кивая всем встречным, магистр повернул за угол и… удивился. Путь ему преградил кордон спецназа.

– Остановитесь, – вытянув навстречу руку, приказала лейтенант Круз, – вы приблизились к медицинскому комплексу!

– Я знаю. Дайте пройти.

– Могу ли поинтересоваться, каковы ваши намерения? – спросила Круз, не шелохнувшись.

Воспользовавшись базой СНИЖ «Армагеддона», Эльва тут же узнала, что Круз возложила на себя добровольное обязательство охранять капитана. Она стояла тут уже сутки, кажется, не ела и не спала, а от всех предложений сменить ее наотрез отказывалась, в том числе и в вульгарной форме.

На щеках магистра заходили желваки, радужка глаза заметно потемнела:

– Не твое дело, лейтенант, шаг в сторону!

– Вы не пройдете, пока не разъясните, каковы ваши намерения.

Магистр выдохнул, как человек, пытающийся вместе с воздухом вытолкнуть из груди ярость:

– Я должен забрать Сияющего с «Армагеддона» и перевезти его в лучшее медицинское учреждение.

– В какое?

– Это засекреченная информация. Пусти, лейтенант.

Три ряда синих визоров Круз на несколько долгих секунд уставились в лицо магистра, затем лейтенант твердо ответила:

– Вы никуда не пройдете.

– Что?! Да как ты смеешь, я магистр Ордена!

Магистр сделал шаг вперед, но Круз передернула затвор винтовки, и этот оглушительный звук заставил противника замереть.

– Вы никуда не пойдете до тех пор, пока я не получу разрешения от генерала.

Лицо главы Ордена налилось краской, он смотрел на лейтенанта с дикой смесью недоверия и бешенства.

– Ты за это ответишь, – процедил чуть слышно. – Вы двое, за мной!

Дождавшись, когда охваченный яростью магистр и его солдаты скроются за углом, один из бойцов обратился к спецназовке по закрытому каналу связи:

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, лейтенант. Перечить магистру Ордена… У тебя будут серьезные проблемы.

– Пусть будут, – ответила Круз, – грядущие неприятности лично для меня – ничто по сравнению с пусть даже гипотетической опасностью для Сияющего. Я и так его подвела…

Шлем бойца – подруги лейтенанта – опустился вниз, будто подтверждая сказанное. Эльву, конечно, заинтересовала подоплека человеческих отношений, ей было любопытно, кивнула ли подруга, подтверждая, что их жизни и судьбы не стоят ничего по сравнению с малейшей опасностью, грозящей капитану, или просто подтвердила, что мерзкая лейтенант Круз действительно подвела Сияющего и вообще не заслуживает прощения… Но изучение тонкостей психологии людей СНИЖ корабля оставила на потом. Сейчас ее куда больше интересовал магистр.

С «Армагеддона» он перебрался на «Миссисипи» и вскоре вернулся оттуда с каталкой, сопровождаемый несколькими солдатами и докторами. На каталке лежала Наги-Найта – до сих пор не пришедшая в сознание мутантка. В связи с тем что ее ДНК на порядок отличалась от человеческой, доктора просто не знали, как девушку лечить… Возможно, именно поэтому так легко согласились погрузить подопечную на шаттл и отправить в неизвестность в сопровождении магистра и пары пилотов.

– Глава Ордена, – поинтересовалась Эльва, когда тот находился почти у трапа, – куда вы направляетесь?

Он споткнулся, поглядел куда-то вверх, потом собрался, сказал хладнокровно:

– Руководствуясь последним приказом Сияющего, я отправляюсь искать миры с богатыми залежами полезных ископаемых…

– А куда вы везете ее?

– Кого?

– Наги-Найту.

– А… э-э-э… я сначала заскочу на одну нейтральную планетку, где знают, как лечить… подобных существ.

– Вы что, принимаете меня за дуру? Впрочем, мне все равно… Советую взять что-нибудь почитать. Путешествие на шаттле к ближайшей нейтральной планетной системе вряд ли будет быстрым…

Магистр кивнул и с безразличным видом ступил на трап.

Глава 2

Выбор

Я проснулся в радужном настроении. Чуть приподнял голову – круто! Тело на месте, в груди нет ни дыр, ни выглядывающих наружу ребер, некогда разорванные мышцы заняли полагающиеся им места под кожей, а кожа вообще стала гладкой и здоровой, как у младенца.

Рядом возникла незнакомка в белом халате и закричала:

– Доктор, скорее! Сияющий очнулся!

Тут же ко мне подлетел второй субъект, одетый в нечто, похожее на гидрокостюм, да еще с блестящим котелком на голове, да еще с прикрепленным к нему мини-монитором.

– Лежите, не двигайтесь! Необходимо провести диагностику нервной системы и протестировать все ваши внутренние органы…

– Господи, – начала причитать его помощница, – мозговая активность просто невероятная!

– Непорядок. Быстро усыпи его!

– …Не действует!

– Да отвалите же от меня! – заорал, сбрасывая с себя гидродоктора. – Я в порядке!

Меня по-прежнему пытались удержать на месте, но я оказался сильней.

– Все, все. Пациент в порядке, – уверял медиков, доставая из шкафчика какой-то черно-белый костюм, кажется, одеяние медицинского работника.

Помощница доктора, милая девочка, стеснительно отвернулась, когда я начал в него влезать.

– Нет, Сияющий, – настаивал врач, – вас необходимо протестировать, да к тому же не помешала бы операция!

– Что еще за операция?

– У вас в груди обнаружено инородное тело, похожее на наконечник стрелы, должно быть оставшийся в теле с прошлых сражений. Сейчас он оброс коконом «плохого мяса» и, в сущности, безвреден, но все же его необходимо удалить. Мы бы вырезали раньше, но вы и так перенесли слишком серьезную и рискованную процедуру восстановления…

– Ладно, разберемся с этим как-нибудь потом. Сколько я был в отключке?

– Двое суток, сэр…

– Ну тогда спасибо, что позаботились обо мне. Как там Наги-Найта?

Показалось, что доктор отвел взгляд, а его помощница отвернулась как-то излишне поспешно.

– Док, с девушкой все в порядке?

– Э-э-э… да, Сияющий. Она ведь проходила процедуру регенерации на «Миссисипи», а это «Армагеддон»…

– Она еще там?

– …Не могу знать, сэр.

– У меня такое чувство, что вы двое что-то скрываете… Ну да ладно, пойду посмотрю.

Невзирая на вялые попытки меня остановить, я вышел из комнаты и поприветствовал Эльву.

– И вам доброе утро, капитан. Как самочувствие?

– Отличное, свеженький как огурчик. Какие новости?

– Новости, сэр?

– Ага. Что-нибудь произошло за эти двое суток?… Эльва… Ау!

Пока чересчур очеловечившаяся СНИЖ раздумывала над вопросом, я вышел из медкомплекса и направился к шлюзам с надписью «Выход на центральную палубу».

На секунду обомлел. Открывшийся мне зал перед этой самой палубой был просто переполнен людьми в экзоскелетах. Спецназ подразделения «Валкир», кажется, присутствовал здесь в полном составе. Да не просто присутствовал, а занимал позицию: металлические ящики, габаритные контейнеры и просто явно недавно приваренные к полу металлические щиты использовались ими в качестве импровизированного укрытия. Они что, ожидают боя?

При моем появлении окопавшиеся спецназовцы ожили, стволы некоторых винтовок направились в мою сторону, но тут же испуганно отдернулись.

– Сми-и-рно! – воскликнул командир, и я вновь отметил, что голос был женским.

– Вольно, – автоматически бросил спецназовцам.

Не знаю, как это выглядело бы, если бы на парнях не было доспехов, но сейчас вся разница между «смирно» и «вольно» сводилась к тому, что при команде «смирно» полосы визоров на шлемах каждого устремлялись ровно перед собой. Есть у солдат выправка или нет, из-за доспехов не разглядишь, а автоматы и до того у большинства были прижаты к груди.

Однако я думал не о том. Их три десятка человек…

– Что здесь происходит, лейтенант? – спросил я, увидев едва заметные отличительные знаки на доспехах командира.

– Сэр?

– Почему вы здесь собрались?

– Мы охраняем вас, Сияющий!

– От кого? От демонов? Они что, прорвали периметр доков?

– Никак нет! Мы держим оборону на случай предательства, сэр!

Я сделал круглые глаза и, не найдя что сказать, молча прошел сквозь заслон охраны к шлюзам центрального коридора. Вот только когда там оказался, обнаружил, что все три десятка спецназовцев следуют за мной…

Развернувшись, мягко приказал им проваливать: в охране не нуждаюсь. Чертовы фанатики совсем озверели, придумывают всякие опасности, грозящие их богу, и сами начинают в них верить. Так они и Найту пристрелят, когда та бросится мне на шею…

Лейтенант замахал, а точнее, замахала руками: пара жестов, и спецназ, разделившись на несколько частей, будто растворился, уйдя в боковые шлюзы. Но сама спецназовка вместе с двумя капралами осталась стоять на месте.

– Лейтенант, я, кажется, сказал, что не нуждаюсь в телохранителях.

– Сэр… пожалуйста, не заставляйте меня покидать пост!

– Какой еще пост?

– Я должна охранять вас…

– Охранять от чего? От мифического предательства?

– Но, сэр, возможно, у магистра остались сообщники, и, если это так, вам угрожает опасность!

Несколько секунд я молчал, потом выговорил членораздельно:

– Меня. Предал. Магистр. Ордена?

– Так точно, сэр!!

– Как это случилось?

– Он приходил к вам в лазарет, пока вы лежали без сознания, собирался погрузить вас на шаттл и улететь в неизвестном направлении.

– Зачем?

– Не могу знать, сэр.

– И где он сейчас?

– После того, как я его к вам не пропустила, похитил эльвийку, сел на шаттл и отчалил…

– Кого похитил, Наги-Найту?

– Кажется, ее зовут именно так…

– Эльва!!!

– Да, капитан?

– Это правда? Что ты знаешь об этом?

– Все верно, капитан. Мне переданы записи, сделанные СНИЖ «Миссисипи». Из них следует, что магистр, захвативший Наги-Найту, отбыл в неизвестном направлении… Я не обратила на тот шаттл внимания.

Кулаки сжались сами собой:

– Что-то еще?

– Да, сэр. Я думаю, вы должны знать… Вчера я получила сообщение.

Экран системы пожаротушения, установленной в стене коридора, ожил. Содрогнувшись всем телом, а затем застыв от страшного предчувствия, увидел лицо человека в золотых доспехах. Он улыбался, синие глаза триумфально поблескивали.

– Приветствую тебя, «кролик», – сказал он. – Как ты, наверное, уже догадался, твоя остроухая девчонка у меня. Если хочешь увидеть ее живой, прилетай в систему Тардикус один. Все честно: ее жизнь в обмен на твою.

Экран снова потух, и Эльва сказала: «Сообщение окончено».

Мой кулак врезался туда, где за секунду до этого светилось ненавистное лицо. Руки, не удовлетворившись расколотым экраном, вырвали монитор из стены и разбили его об пол.

Когда я бросил взгляд на трех замерших рядом спецназовцев, те непроизвольно отступили на шаг.

– Как я вас ненавижу, – прошептал им. – Почему вы не уберегли ее?

Я шел по коридорам, ступал на палубы, проходил через бесчисленные рубки. За мною на почтительном отдалении следовала целая делегация, а может, даже процессия. Слух о том, что Сияющий хочет пожертвовать собою, в мгновение ока облетел оба пришвартованных крейсера и огромный док «Сердца Эльвы».

– Капитан, – горячо спорила со мною Эльва, – это нерационально и нелогично!!

– У меня нет выбора!

– Нет выбора, сэр?! Вы правы, у вас нет выбора: если вы отдадите себя в руки Инспектора – вы умрете, и Наги-Найта умрет вместе с вами. Если же останетесь – погибнет только она. У вас нет выбора. И вы поймете это сами, если остановитесь и хорошенько подумаете!

– Я думал достаточно, Эльва. И все понимаю не хуже тебя. Но если есть хоть малейший шанс спасти Найту, я это сделаю, пусть даже ценой своей жизни. Я ее люблю, понимаешь?

– Нет, капитан… Скажите, вы бы пожертвовали собой ради меня?

Я остановился как вкопанный. Не зная, что ответить, силился подобрать слова.

– Я так и думала, капитан, – сказала погрустневшая Эльва. – Что же, это ваш выбор… Но что буду делать я, когда вас не станет? Вы подумали обо мне, о лейтенанте Круз, которая трое суток не отходила от двери лазарета? Вы подумали, что станет со всеми этими людьми, добровольно последовавшими за вами? А что станет со Вселенной, кто остановит разгорающуюся войну?

– Эльва, не рви душу, я и без того схожу с ума! Ты знаешь, как тяжело мне дался этот выбор, но, если я этого не сделаю… я не смогу жить. Я люблю Найту больше, чем себя, больше, чем галактику! Знаю, что это кажется пустым и пафосным, но не для меня. Моих поступков не поймет тот, кто никогда не испытывал подобного чувства.

– Она вас околдовала. Через несколько лет вы ее забудете!

– Эльва… Эльвёнчик… я ведь почти что бог. В таких делах я разбираюсь и вижу, как нас с ней связывает энергия любви. Ты думаешь, я позволю этой энергии иссохнуть? Нет, любовь – это самое прекрасное чувство, которое может испытывать человек, и если она умрет… мне незачем будет жить.

– Вы сошли с ума, капитан. И мне больно это видеть. Что же, делайте что хотите, а я умываю руки.

Она замолчала, а передо мной наконец заблестели двери причальной шахты. Здесь, сразу за диафрагмой, располагался стыковочный шлюз с ожидающим в готовности шаттлом.

Перед тем как приложить руку к сенсору, повернулся к лейтенанту Круз. Она и двое спецназовцев следовали за мною неотступно, а поскольку я был без личного доспеха, слышали нашу с Эльвой перепалку.

– Простите меня за то, что накричал на вас, – сказал им. – И… просто… простите меня. Я… вас подвел.

Лейтенант сняла шлем с тремя горизонтально расположенными синими полосами, под ним оказалось приятное лицо тридцатилетней женщины. Глаза были красны, на щеках блестели влажные полосы.

– Я верю, что все будет хорошо, – сказала она. – Но в любом случае ни о чем не жалею и горжусь, что служу вам.

Процессия, которая двигалась следом, остановилась чуть в отдалении. Все, от солдата в шлеме, техника с инструментами и инженера в белом костюме до гражданского с маленьким ребенком на руках, смотрели только на меня.

Я кивнул, повернулся и раскрыл диафрагму.

У меня все же был выбор, но не приведи Творец кому-либо такой выбор делать.

Марк Старведий очень не любил ошибаться, но все же время от времени совершал очередную ошибку. Причиной тому были азарт и спешка, заложенные в его природе, и пока он не умел с ними совладать.

Марку нужно было дождаться, когда в лучах аппаратов, подавляющих активность мозга, окажется и второй бог, но он вновь поспешил: воспринял желаемое за действительное и уверил себя, что щенок уже в его руках. В тот самый момент, когда с ним связался магистр Ордена и сообщил, что может схватить мальчишку, Марк поверил ему безоговорочно. В конце концов, за многие десятилетия, которые магистр сотрудничал с Великим Инспектором, он подвел только раз.

Тот план преследовал цель по-настоящему проверить лояльность мальчишки-бога. На Аливрии было разыграно представление с покушением на Великого Инспектора. В это время магистр, отведя мальчишку в назначенное место, предложил ему услуги Ордена, и щенок согласился, предав идеалы ОСА. Слышавший этот разговор Марк должен был просто войти и казнить предателя. Так бы все и произошло, если бы магистру вдруг не ударила в голову моча. Наверное, на секунду он сам поверил в предсказания, которыми жил Орден, и решил, что этот мальчишка и есть тот Мессия, которого они ждали века. В общем, глава Ордена достал откуда-то пистолет и бросил его своему богу…

Да, Старведий вновь доверился магистру и уже связался с Гроссмейстером, веря, что к тому моменту, когда он явится на борт «Ластрис», пленник окажется в его руках. Но вместо мальчишки безумный магистр вдруг привез его подружку. И опять же Инспектор не придал этому факту должного значения, он был убежден, что в достаточной мере изучил этого кролика-бога: бесхребетный червь пойдет на любые жертвы ради своей любимой.

Но прошли уже вторые сутки, а от этого «червя» не поступило никаких известий… У Марка не имелось второго бога в запасе, и, значит, ему нечего было предложить Гроссмейстеру. Поскольку он не собирался отдавать то единственное, что могло сделать из него божество, Старведию оставалось только идти на обман. Впрочем, когда он станет Первым, Великий Гроссмейстер будет не так опасен.

Четверо часовых перед шлюзами конференц-зала отдали ему честь, высокие двери из настоящего дуба автоматически открылись, и Марк увидел, что Гроссмейстер ожидает его в кресле. Человек с молодым лицом и ослепительно-белыми волосами, закрученными в сложную авангардную прическу. Среди Великих он был единственным, кому не шли золотые доспехи. Впрочем, этот факт не уменьшал уважения к нему окружающих.

Великий Гроссмейстер – глава разведки, контрразведки и спецслужб, следящих за лояльным отношением нации к правительству. Граждане ОСА упорно распускали слухи о его невероятной проницательности и феноменальной осведомленности. Ходила даже поговорка, гласящая, что, если в твоей голове только зарождается какой-то план, Гроссмейстер уже знает его детали. И Марк, несмотря на то что не принадлежал к числу суеверных обывателей, это мнение разделял. Наверное, именно по этой причине глава разведки и оказался единственным, кого решил посвятить в свои планы Инспектор.

– И ты не боишься говорить мне об этом? – спросил у него глава разведки. Его лицо оставалось все таким же непроницаемым.

– Тебе – нет. Ты один из немногих среди нас, кто обладает достаточным умом и амбициями. Когда я стану Величайшим, будешь моей правой рукой, а кроме этого станешь одним из двух, максимум трех богов.

– Ты хочешь упразднить правительство Великих?

– Нет, в этом нет никакого смысла. Великие по-прежнему станут руководить каждый своей сферой, но они больше не будут равны: я назовусь Первым, а ты Вторым. Мы сделаемся бессмертными богами, они же останутся правителями лет на сто.

– Что-то мне слабо верится в эти россказни про божественность…

– Ты ведь ознакомлен с проектом «Лидер»?

– Да… – Глава разведки неопределенно взмахнул руками. – Но…

– Пойдем, я кое-что тебе покажу, – позвал Марк.

Вскоре они оказались в одной из лабораторий и стали рассматривать темнокожую женщину с костяными шипами на лице. Она стояла на платформе и пускала слюни, устремив бессмысленный взгляд в никуда. Два излучателя, обращенные к ее голове, бросали на волосы изумрудный свет.

– Это недавно плененная богиня, – сообщил Старведий. – Сейчас ученые исследуют этот феномен и настраивают аппаратуру. Скоро ее сила станет твоей…

– А как же ты, Марк? Что достанется тебе?

– За меня не волнуйся. Помнишь того сбежавшего мальчишку?

– Разумеется.

– Скоро он будет в моих руках, и я возьму его сущность. Ученые-аналитики наконец подтвердили, что его можно использовать в качестве донора. Он точно такой же полноправный бог, как и она, и неважно, насколько умеет владеть своими способностями.

– Значит, себе ты берешь силу технобога, а мне предлагаешь какую-то сомнительного вида мутантку?

– Не горячись, Гроссмейстер. Специализация этой богини – воскрешение своих служителей. Эта ее особенность обошлась мне в полмиллиона потерь. Исследователи уверяют, что способность перейдет к следующему носителю – к тебе, если, конечно, хочешь.

– Но где сейчас твой «кролик»?

По счастливому стечению обстоятельств ответ на этот вопрос не заставил себя ждать. К уху Старведия склонился доверенный секретарь, и Инспектор победно улыбнулся:

– Вот сейчас мы его и увидим. Шаттл этого глупца завис в одном парсеке от нашего флота.

На экране лаборатории возникло лицо мальчишки, впрочем, сейчас его можно было так назвать лишь с очень большой натяжкой.

– Ты изменился, – сказал Старведий вместо приветствия. – Чего там застыл? Мой флот тебя не укусит, приближайся смелее.

– Мне нужна Наги-Найта. Освободи ее.

– Отпущу эльфийку сразу же, как только ты окажешься в моих руках.

– Я тебе не верю.

– Плевать. Придется рискнуть – у тебя нет выбора.

– Я тебе нужен, и, судя по всему, живым. Если ты попробуешь меня захватить, придется убить себя, но до тех пор, пока не увижу, что Наги-Найта свободна, останусь здесь.

Великий Инспектор соображал секунды две, потом кивнул:

– Хорошо, я вышлю ее к тебе в шаттле, и ты сам внесешь в навигационные системы координаты пункта конечного назначения. После этого можешь подождать несколько часов, чтобы шаттл успел добраться до нужного места. Но перед этим я пошлю своего человека, чтобы он идентифицировал твою личность. Вдруг это какой-то обман и тебя нет на корабле? Ну что, идет?

– Идет. Только знай, что отряд коммандос вряд ли сможет помешать мне взорвать собственный шаттл.

Марк кивнул и знаком приказал секретарю вырубить связь.

– Пошли какого-нибудь бедолагу для идентификации объекта, – приказал он.

– Есть.

Уже через несколько минут сержант-пилот пристыковал свой истребитель к шаттлу и, войдя внутрь, подтвердил контакт. Благодаря его визору Марк видел лицо «кролика» в тот момент, когда «Фокстрот» выпустил по суденышку изумрудный луч. Прежде чем пилот завалился навзничь, Инспектор заметил, как лицо технобога приобрело бессмысленное выражение, а глаза заполнились пустотой.

– Вытаскивайте его оттуда, – велел он. – И подготовьте еще пару излучателей, на случай, если разум к нему вернется. С этими мутантами надо соблюдать все предосторожности.

– Ну что же, – вздохнул Гроссмейстер, все это время внимательно следивший за происходящим, – согласен на твое предложение. Когда я заполучу ее? – Он указал подбородком на безмозглую темнокожую фурию.

– Как только выполнишь свою часть сделки.

– Тогда распрощаемся, мне нужно лично уладить пару деликатных дел. Кстати, в ближайшие дни смотри ТВ. Кажется, там будет интересное шоу.

Марк кивнул. ТВ так ТВ – телевидение он любит, а еще больше он любит телевизионные шоу.

…Богиня Сония сосредоточилась на воде, мерцающей в Чаше Жизни, она рассматривала появившийся в ней Ковер Судеб. По сводам пещеры метались тени, пытались до нее докричаться, что-то сказать, о чем-то умолить, но она их игнорировала. Ее волновала только одна судьба, одна линия с бесчисленными ответвлениями и переплетениями. Ведь если эта линия оборвется, Вселенная заполнится кровью и ужасом.

Сония все время внимательно следила за судьбой бога мертвого металла, но до сего момента не вмешивалась – она сама не знала, какой из вариантов развития событий лучше: любой из них, в конце концов, мог привести к самым нежелательным результатам… Но теперь, когда основная линия зашла в тупик, а молодой бог потерял разум, дернула за одну из ниток Великого Ковра.

Нужно убрать Сияющего с этой нити, перевести на другую, пока это еще возможно…

Все ответвления были тусклы – казалось, ему суждено умереть, но все же шанс имелся. Она зацепила взглядом самую яркую из ветвей и приложила все свои силы, чтобы постараться преобразовать ее в жизнь. Кто знает, может быть, судьба бога металла и без вмешательства Сонии пошла бы по этому пути, но как бы там ни было, наконечник стрелы, когда-то оставленный Темной лучницей в его груди, сыграл свою роль.

Львиная доля божественной сущности, лишенной высшего разума, пришла в движение и стала искать более удобное положение – совсем как человек во сне. Таким местом оказался кокон с наконечником: божественная энергия сконцентрировалась в нем, превратила простой кусок металла в артефакт неимоверной силы. Но смысл действий богини, разумеется, сводился не к извлечению стрелы из тела безумного бога, а к оживлению его божественной сущности.

В данный момент та часть сущности, которая находилась в наконечнике, получила хоть какой-то зачаток разума, – он был ничем даже по сравнению с разумом младенца, но все же находился на порядок выше того ментального потенциала, которым обладал бог металла сейчас.

– Остальное зависит от тебя, – шепнула она. – Я сделала все, что было в моих силах.

…Поскольку оба фрегата заполнили штатские и военные, Круз выделили каюту в технической башне доков «Сердца Эльвы», но она воспользовалась ею только недавно, когда Сияющий вышел из лазарета, а потом отправился в неизвестность. Может быть, из-за грязи и расставленных в комнатке ящиков с какими-то инструментами и железяками, а может быть, просто из-за смены обстановки лейтенант не находила себе места. Она бродила из угла в угол минуты, часы, дни.

– Эльва, – позвала ту, которая, возможно, понимала ее лучше всех боевых товарищей.

– Да, подруга? – участливо отозвалась СНИЖ.

– Как думаешь, он вернется?

– Мне бы очень хотелось в это верить, – ответила Система Жизнеобеспечения корабля. – В другом случае я просто не знаю, что сделаю!

Круз немного помолчала. С Эльвой они сдружились после предательства магистра. Неизвестно почему, но СНИЖ стала разговаривать с ней через передатчик в боевом доспехе. Сначала Круз решила, что у нее от недосыпания начались галлюцинации, но позже убедилась, что СНИЖ «Сердца Эльвы» жива и вовсе не бездушна. Та говорила с ней все чаще и чаще, рассказывала о страхах, сомнениях, а лейтенант в ответ делилась историями из своей жизни. Их двоих объединяло желание служить Сияющему. И возможно, впервые за всю историю Вселенной между человеком и машиной возникла дружба в истинном смысле этого слова.

– Прошло столько времени с момента, когда он ушел, – сказала Круз, – шансы на возращение сокращаются с каждым мгновением. Людей держит только вера, но когда она иссякнет… Мои муж и дочка погибли на «Аполлоне-два», если что-то случится с Сияющем, мне незачем станет жить.

– Я тоже не вижу цели в своем существовании, – ответила Эльва. – Готова сдать весь корабль на металлолом, только бы мне вернули капитана.

– Но ты ведь… Подруга, прости, если я тебя обижу… но ты ведь машина, можешь найти другого капитана, какая разница, кому служить?

– Но ты ведь тоже можешь найти другого бога, – парировала СНИЖ, – какая тебе разница, кому поклоняться?

– Если бы все было так просто…

– Действительно, капитан ведь тоже имел возможность найти себе другую остроухую. Может, даже более полезную тварь. Вместо этого он предпочел пожертвовать собой, чтобы жила она…

Круз тяжело вздохнула:

– Ладно, проехали.

– А знаешь что, – сказала Эльва, – я тоже могу испытывать глубокие чувства, и меня терзают эмоции ничуть не меньшие, чем у капитана. Хочу пожертвовать собой ради его спасения. Скажи людям, чтобы грузились на фрегаты и проваливали из моих доков. Я иду на смерть.

– Стой, – встрепенулась лейтенант, – ты отправляешься его спасать? Не могу тебе позволить идти одной против целого флота! В общем, дай нам полчаса, я сообщу об этом Ордену – уверена, что многие предпочтут честь встретить смерть в бою за Сияющего своей бессмысленной жизни. Да, думаю, команда на один фрегат наберется, а во второй сядут семьи и те, кто не захочет умирать… Эльва, подожди предпринимать какие-то действия, о’кей?

– Да, подожду.

Несмотря на безграничную веру, которую Эльва видела у Круз, душа корабля удивилась тому факту, что ни один дееспособный человек не покинул «Сердце», узнав, что звездолет летит на смерть. Даже женщины, не имеющие никакого отношения к войне, посадили на бот своих детей, встали рядом с мужьями и стали удивительно походить на статуи древних героинь. Некоторые из них предпочли умереть рядом с непреклонным мужем, но большинство выбрало смерть во имя собственной веры. Но никто не выбрал самого простого варианта – остаться в живых, чтобы воспитывать своих детей. Решили, что, если «Сердце Эльвы» не вернется через сутки, до отказа забитый бот с усыпленными на несколько дней детьми устремится на одну из планет, где есть хорошие приюты.

– Умрем во славу Сияющего! – крикнул кто-то в толпе, заполонившей док.

Люди подхватили, и скоро это имя скандировало несколько тысяч человек. Казалось, все «Сердце Эльвы» сотрясалось от грохота, издаваемого тысячами слившихся воедино голосов, а демоны, не добитые андроидами, сейчас забивались в самые дальние уголки.

«Все же людям нужна вера, – подумала Круз. – Вера очищает сердца».

Глава 3

Шоу

Марк Старведий, удобно развалившись в кресле, держал в руке фужер с вином и смотрел ТВ. Из-за отдаленности от обжитых систем и соответственно от станций связи сигнал приходил с запозданием, быть может, в несколько часов, а возможно, он смотрел передачи, которые шли на Аливрии пару дней назад, но Великого Инспектора это нисколько не волновало. Ведь шоу действительно получилось отменным.

На экране в возвышенно-ликующих тонах вещала черноволосая репортер, некто Кандалия Фрайз.

– Итак, – говорила она, – информация о том, что вчера в результате проведения сверхсложной секретной операции был убит террорист номер один, подтвердилась! Мерзавец, захвативший здание канала «Свобода Аливрии», убивший тысячи посетителей и сотрудников центрального космопорта, а также устроивший беспорядки с применением военной техники и тяжелого оружия, наконец получил по заслугам! По заверениям Великого Гроссмейстера, террористическая организация «Кровавый Орден» также в скором времени будет истреблена! Эта операция была проведена силами Великого Инспектора и скоординирована Великим Гроссмейстером, оба наблюдали за ней в прямом эфире! Кадры спецоперации вы можете посмотреть прямо сейчас и только на нашем канале! Прямо на ваших глазах морпехи Великого Инспектора будут штурмовать хорошо укрепленную базу террориста номер один, вернее, теперь уже бывшего террориста номер один! Пожалуйста, уведите детей от экранов!

А дальше начался фильмец на четверть часа с участием в нем пулеметов, лазеров, десанта, состоящего из морпехов, андроидов, шагоходов, танков и воздушных штурмовиков. В конце был показан ожесточенно отстреливающийся «кролик», впопыхах забывший надеть шлем, и десантник, у которого сдали нервы. Выстрел в голову, кровь, коричневые брызги – в общем, блеск.

Все обыватели, вышедшие на улицы, подпрыгивали и кричали от счастья, наблюдая на городских экранах повтор записи. В руках у многих были флаги, на плечах у некоторых сидели ликующие дети. Общая идиллия, настоящая феерия.

Молодец, Гроссмейстер, подстраховался, набрал дополнительные очки в глазах этого быдла. Все-таки не зря Марк решил с ним связаться. И даже не пришлось обманывать по поводу божественности – такие союзники ему всегда будут нужны.

Неожиданно, в том числе и для Старведия, веселье на улицах прервалось. На всех экранах появились взлохмаченные репортеры, один только вид которых вселил панику в сердца людей. Журналисты закричали, что на вышедшего к людям Величайшего совершено покушение.

Предлагали посмотреть записи, где они якобы лично вместе с толпами простых граждан встречали овациями Величайшего, который ехал на лимузине с открытым верхом между лентами тротуаров. Мудрый старец в золотых доспехах сидел в медленно движущемся транспорте и величественно махал гражданам рукой. Он вместе со всеми праздновал победу над террористом номер один… Но… Прогремел выстрел, Величайший откинулся на сиденье, машина тут же набрала скорость и оторвалась от своего эскорта, но операторы засняли, как неведомый снайпер проделал еще одну дыру в черепе Величайшего.

А потом на улицах началась паника, непонятно откуда вылезшие агенты секретных служб заполонили все тротуары, аллеи и воздушные коридоры. Едва ли не из каждого окна выглядывали люди в форме…

– У нас нет никакой информации о состоянии Величайшего, – говорили репортеры. – Однако Великий Гроссмейстер уже заявил, что это был последний акт отчаявшегося Ордена. Великие предпримут все, чтобы найти и покарать каждого из этих мерзавцев!

– Прихожу в восторг от этого шоу, – сказал Марк. – Кроме того что я вновь стал безупречным в глазах других Великих, Гроссмейстер вселил страх в сердца обывателей. Манипулировать ими будет легче, чем обычно. Однако мне надо быть на похоронах этого старпера, да и собственную «коронацию» тоже желательно не пропустить.

Вот только сделать все это оказалось проблематично: он должен был дождаться момента, когда исследователи настроят аппаратуру на «кролика». Тогда Марк станет богом, и ему не надо будет держать охрану в количестве целого ударного флота. Ведь если вторгнуться в Солнечную систему вместе с флотом, всем Великим станет ясно, что он хочет захватить власть силой, но если оставить флот и лететь сейчас, то в случае нападения какого-нибудь конкурента в борьбе за власть Великий Инспектор окажется беззащитным. Черт, интересно, долго еще эти дурни будут возиться с мальчишкой?

Загудел зумер.

– Великий, настройка завершена, – доложил секретарь, словно прочел его мысли.

– Отлично!

Великий Инспектор оказался в лаборатории за минимально короткое время. Отмахнувшись от ученых, уверивших его, что к операции все готово, прошел к стенду с плененными богами. На темнокожую красавицу даже не взглянул, а вот мальчишка полностью завладел его вниманием.

Выглядел он жалко. Стоял неподвижно на круглой платформе. Почему-то на нем была одежда медицинского работника. В глазах отсутствовали малейшие проблески мысли, а из полуоткрытого рта тонкой нитью свисала слюна.

Великий, не боясь запачкать золотые перчатки, схватил пленника за подбородок и повернул лицо так, чтобы в коровьих глазах отражался человек в золотом.

– Вот мы и встретились снова лицом к лицу, – сказал он. – На этот раз ты проиграл. Тебе надо было умереть тогда, в самом начале, «кролик». А теперь я выпью тебя досуха.

Пальцы Великого Инспектора самопроизвольно разжались, он отступил на шаг, силясь понять, что происходит. Изумрудный свет излучателей по-прежнему освещал макушку пленника, его глаза оставались все такими же бессмысленными. Но люди в белых халатах скакали по лаборатории и орали о каком-то критическом уровне, а самому Марку стало жарко…

Он смотрел на доспехи и не верил своим глазам: позолота начала сходить, сверхпрочный металлический сплав под ней плавился и стекал бурыми слоями. Марк с трудом сдержался, чтобы не закричать, сначала от ужаса, потом от боли.

Термозащитный слой еще сдерживал красневший металл, стекающий медленно, подобно лаве из вулкана, но кожа на лице просто сгорала под воздействием высокой температуры. Некоторые ученые падали в обморок, другие пытались охладить Великого Инспектора портативными огнетушителями, но все было безрезультатно. В бессмысленных глазах бога продолжала отражаться полыхающая фигура.

– Убейте его! – сквозь боль и пламя прокричал Великий, и ворвавшиеся в лабораторию солдаты послушно вскинули автоматы.

Что с ними произошло, Старведий не видел, но, судя по нечеловеческим крикам, ничего такого, на что стоило бы смотреть.

Весь металл наконец стек с термозащитного слоя, и обожженный с ног до головы, полуослепший Великий получил подобие свободы. Должно быть, помог шок, а может, сказалась сверхчеловеческая выносливость, вложенная в его генетический код, но Марк, презрев боль, схватил темную богиню на руки и отнес ее в другой конец лаборатории.

– За мной, – приказал он в панике мельтешащим вокруг ученым. Те, должно быть потеряв от страха последние мозги, подчинялись обгоревшей мумии беспрекословно. – Хватайте аппараты и все, необходимое для извлечения силы!

Он вышел из лаборатории, заполненной огнем. Все новые солдаты, не узнавая Великого, бежали навстречу. Наконец Марк зашел в соседнюю, кажется, вспомогательную комнату, и несмотря на то что едва не потерял сознание от жгучей боли, твердым голосом приказал начать операцию.

Какой-то яйцеголовый с помощью наноскальпеля недрогнувшей рукой прорезал термозащиту на сгибах его локтей. Другой воткнул туда иглы с тянущимися от них проводами, а такие же иглы на других концах проводов вонзил в сонные артерии богини.

Грозно загудели аппараты, закрутились центрифуги на тележках. Кровь эльфийской богини под напором стала поступать в Инспектора. Что-то неразборчивое кричали окружающие, голосовые программы пытались им помогать. Кто-то в белом с воплем: «Выбрасываю вирус!» – схватил странного вида шланг и стал поливать шипящим раствором почему-то обнаженную женщину.

– Все в порядке, вирус начинает разлагать ее тело! Сущность вместе с кровью должна перейти к Великому, ей просто некуда деваться! Активность мозга носителя по-прежнему нулевая, он не может остановить силу!

– Смотрите, засечен энергетический всплеск!

– Я же говорил, что эта процедура самая действенная!

– Введите наконец Великому адреналин!

Тело некогда прекрасной богини шипело, потихоньку растворяясь под действием специально разработанного для нее вируса. Если бы не гравитационное поле, продолжавшее удерживать женщину вертикально, останки давно упали бы и сложились в дымящуюся горку, но странно, Марку казалось, что кровь все продолжает поступать в его жилы. Инспектор видел, как нечто, похожее на кислоту, слизало всю плоть и начало размягчать кости эльфийки, ребра, позвонки и череп таяли на глазах, превращаясь в пар. Но в его жилы продолжало втекать что-то невидимое. Это ощущение пропало только тогда, когда исчезло даже напоминание о той, которая недавно стояла перед ним.

А потом была вспышка. Болезненная, яркая, всепоглощающая. Каким-то шестым чувством он понял, что с ним слилась, в него впаялась божественная суть. Темная эльфийка не смогла ее удержать. Носитель сущности просто исчез из мира, покинув сначала ментальную его часть, а затем и обжитое материальное тело. Божественной энергии ничего не оставалось, как вселиться в новую биологическую единицу. Под другим управлением, с другой структурой…

– Внимание! Говорит СНИЖ! Общая тревога. Немедленная эвакуация. Корабль терпит бедствие!

– Что происходит? – не очнувшись толком, закричал новый бог.

На нем все еще болтались лохмотья, некогда бывшие доспехами, а лицо оставалось обгоревшим, но сам он ничего не замечал.

– Корабль раскалывается, сэр, – ответила СНИЖ. – Такое повреждение фатально.

– Покажи.

На ближайшем мониторе возникло длинное, плавно сужающееся к носу тело флагмана «Ластрис». Примерно посередине корабля, в обшивке, образовывалась и разрасталась на глазах трещина, грозя разделить корабль на две части.

– Это прямо… Это прямо между нами и главной лабораторией! – воскликнул один из исследователей. – Кажется, повреждения – дело рук того бога…

– Он боится, – сказал Марк. – Почувствовал, что я стал сильнее, и разделил нас…

В этот момент трещины, прорезавшие все палубы, наконец разрушили обшивку. Гравитационная плита корабля потеряла стабильность и сначала создала невесомость, а следом колоссальную перегрузку. В той части, которая находилась ближе к носу, никто из людей не выжил. А Великий… что же, он уже не был человеком.

– СНИЖ, – сказал Инспектор, – от моего имени прикажи флотилии стереть заднюю часть «Ластрис» в пыль!

– Есть, сэр! Исполнено, Великий Инспектор!

Экран все еще транслировал заднюю часть флагмана, отдаляющуюся от носа по медленно вращающейся траектории. В ожидании момента, когда первые торпеды долетят до нее, Марк потрогал лицо.

Не поняв, в чем дело, он содрал с пальцев остатки термозащиты и вновь потрогал щеки. Кажется, на обугленной коже образовались какие-то наросты. Они были маленькими, но уже острыми… шипы?

В заднюю часть корабля вонзилась только одна торпеда. Она пробила обшивку и ярко вспыхнула внутри, разломав уйму перегородок и превратив пару сотен метров поверхности космолета в полыхающую воронку.

Остальные торпеды либо самоуничтожились на подходе, либо развернулись и величественно поплыли навстречу кораблям, только что выпустившим их. Марк с удивлением увидел, что флот, правильными порядками окруживший заднюю часть «Ластрис», вдруг потерял строй. На бортах кораблей ожили разнообразные турели, космос пронзили оранжевые росчерки лазерных лучей крупнокалиберных снарядов, а ракетные шахты стали покидать их «обитатели».

Но вся эта разрушительная мощь была направлена даже не на «Ластрис», а против других кораблей флота. Все стали воевать со всеми, и никто не мог понять, в чем дело. Корабли полыхали, взрывались, раскалывались и разрушались. Большие, средние, маленькие и совсем мизерные кораблики поминутно исчезали в разноцветных вспышках. Каждый из них умирал в одиночестве: молча и беззвучно.

Некоторые экипажи, пытаясь спасти свои жизни, садились в шлюпки, массово выбрасывающиеся из кораблей. Но то один, то другой лазерный росчерк или бешено кружащаяся ракета ставили крест на надеждах людей.

Казалось, весь космос превратился в мифологический ад, в котором среди огненного зарева метались беснующиеся тени. Они, на секунду открыв свои лица, смеялись над теми жалкими, которые, захлебываясь от ужаса, теряли свои жизни. Апофеозом всего стал чудом уцелевший крейсер, протаранивший бок последнего из линкоров.

Первый ударный флот, еще неделю назад состоявший из без четверти миллиона человек и более чем сотни автономных космических кораблей, перестал существовать. Вокруг парящей в бездне носовой части «Ластрис» кружились тучи обломков. Металлические конструкции из обшивок, остовов, каркасов, перегородок и даже целых палуб плавали везде, куда доставал взгляд.

– Матерь твою, «кролик», как же ты это сделал?…

Глава 4

Круз

Космическое пространство посреди планетной системы звезды Тардикус прорезали две голубые вспышки, и из открывшихся временных туннелей вынырнул корабль-колосс, а следом за ним показались два микроскопических на его фоне фрегата. Экипаж «Сердца Эльвы» тешил себя надеждой, что застанет флот Великого Инспектора врасплох, но вместо легендарного Первого ударного флота глазам людей и оживленной СНИЖ предстало не менее завораживающее зрелище.

Весь космический океан вокруг колосса был усеян осколками и обломками кораблей. Десятки тысяч кубометров металла хаотически кружились и переливались в лучах местного светила, в ярких вспышках то и дело взрывающихся боеприпасов и искрящих силовых установок, сохранившихся кое-где благодаря дополнительной защите.

Лейтенант Круз, находившаяся в десантном челноке, еще не вышедшем из дока «Эльвы», пребывала в полуобморочном состоянии. Она не была опытным бойцом в прямом смысле этого слова: до встречи с Сияющим на счету женщины не было ни одной боевой операции. Спецназовка и ее подруги из подразделения «Валкир», служа Ордену, тренировались только на имитаторах, в редких случаях – вживую, на тайных базах, находящихся вдалеке от бдительного ока Гроссмейстера. И уж тем более ей никогда не приходилось наблюдать столкновения космических флотов. Ее разум, защищенный психологической обработкой от эмоциональных стрессов, порождаемых кровавыми сценами, часто имевшими место в контактном бою, был совершенно беззащитен перед ужасами космических баталий.

Поэтому сейчас останки некогда величественных кораблей, которые лейтенант видела в мониторах, рождали чувства жалости и обреченности. Эти чувства впитывались кожей Круз, накапливались в груди и становились все плотнее, делая невыносимым даже процесс дыхания. Вот так вот: были огромные корабли, над созданием которых трудились миллионы людей, и вот в один прекрасный момент все превратились в космический мусор…

– Это Сияющий, – сказала по общему каналу одна из боевых сестер Круз. – Сияющий разнес весь этот флот…

– Хвала Сияющему.

– Слава ему!

Весь эфир на открытых волнах наполнился назиданиями проповедников вперемешку с молитвами праведников. Но Круз этого не слышала. Связавшийся с ней лично генерал Ордена приказал высадиться на флагман Инспектора, – а точнее, на ту часть, которая от него осталась. Он сказал, что сенсоры засекли живые объекты…

Десантный челнок сел на обшивку, абордажный резак на днище стал проделывать дыру в корпусе флагмана. Когда работа была закончена, Круз, подавая пример сестрам, отважно бросилась в чрево корабля. Гравитационная установка погасила удар, Круз отскочила, вскинула винтовку и огляделась по сторонам. В то место, где она была еще секунду назад, ударила черная молния: приземлившаяся сестра, не мешкая, прикрыла ей спину. Короткий ствол автомата внимательно осматривал каждый агрегат, каждый выступ приборов, прикрепленных к полу, каждый ящик с техническим оборудованием.

Через полминуты на палубе «Ластрис» стоял весь взвод Круз, и лейтенант повела воинов в глубь корабля. Внутренне она ожидала ожесточенного сопротивления, засады или хотя бы появления антиабордажной бригады андроидов, но все было чисто. Точнее, кругом виднелись трупы; рубки, залы и проходы носили явные следы урона, а однажды отряд прошел группу слившихся воедино комнат, в которых вместо потолка над головой разверзлась черная бездна космоса. Палубы уровнем выше раскурочила торпеда, но в зале по-прежнему была атмосфера: воздух удерживался какой-то едва мерцающей пленкой. И Круз показалось, что вся эта захватывающая дух картина переливающихся созвездий всего лишь нарисована на потолке.

Вскоре стали попадаться трупы иного характера: люди были поражены не взрывом или перегрузкой, а явно убиты энл-фалом и изуродованы десантным резаком или чем-то на то похожим – по крайней мере, края плоти и доспехов оказались срезаны начисто.

У лабораторного комплекса, там, где сенсоры свидетельствовали о наличии жизни, взвод притормозил на мгновение, а потом ворвался следом за Круз…

– Не стрелять! – крикнула лейтенант после немой сцены.

Несмотря на то что на спецназовку уставилось дуло энл-фала, она опустила винтовку. Ведь перед ней стояла Наги-Найта. Растрепанная, окровавленная, но вполне узнаваемая. Эльфийка поочередно переводила автомат с одного бойца на другого и смотрела на ворвавшихся крайне недоверчиво. Круз хотела сказать что-то успокаивающее, но вместо этого из горла помимо воли вырвался писк:

– Сияющий!

Она бросилась к кровати, на которой пластом лежал ее бог, даже не заметив, что едва не лишилась головы. Найта, решив, что господину угрожает опасность, дернула ствол в ее сторону, но одна из сестер успела выбить оружие из рук эльвы, а две другие, вцепившись сообща, с трудом вырвали резак, добытый где-то полоумной девушкой.

– Успокойся, успокойся, – говорили они. – Мы слуги Сияющего. Что произошло?

– …Не знаю, – сказала девушка, чуть не плача. – Когда я вырвалась из заточения, он уже был таким…

– Что с ним?! – обращаясь к Круз, завопили сестры. – Он жив?!

– Да… – выдавила лейтенант. – Только он… он… Врача! Живо!!!

Лейтенант не отходила от кровати, на которой лежал ее бог, до того момента, пока женщину не оттеснили медики, причалившие к обломку «Ластрис». Не зная, чем себя занять, пока врачи осматривают бога и ставят диагноз, Круз скользнула взглядом по лаборатории. Из обилия оборудования, заполнявшего помещение, она выхватила слабо светящиеся ампулы на прозрачных стендах, а в углу – гудящую установку какого-то излучателя… А что, если в этом и заключена причина состояния Сияющего?

– Взвод, аккуратно обыщите лабораторию, – скомандовала лейтенант. – Мне нужны все записи о проводившихся здесь исследованиях, и на всякий случай – вывезите отсюда все оборудование… Сделайте это во благо Сияющего.

Наблюдая за тем, с какой поспешностью начали суетиться боевые сестры, она тихо вздохнула: ей еще долго будут сниться пустые глаза ее бога.

…А потом замелькали дни и даже недели.

По причине «временной нетрудоспособности» Сияющего Круз заняла его должность. Конечно, на звание капитана корабля претендовали куда более подходящие кандидатуры, но благодаря поддержке Эльвы, а точнее, ее настойчивой просьбе, граничащей с приказом, лейтенант обошла капитана «Армагеддона» и самого генерала Ордена.

Поначалу она пугалась, путалась, не могла точно сформулировать свои желания. Было тяжело, но мало-помалу Круз освоилась с управлением колоссом и громадным экипажем. Спецназовка стала главнее всех – главнее генерала, главнее СНИЖа. Она капитан, а значит, на корабле царь и бог.

Женщина по-прежнему была подругой Эльвы, одухотворенному СНИЖу, похоже, нравилось подчиняться приказам. А вскоре Круз заметила, что тяжелая работа стала приносить удовольствие. Ей нравилось все: отдавать приказы, получать отчеты, корректировать группы, разрабатывать стратегические планы… Но более всего нравилось ощущение мощи. Мощи, которую давала «Эльва», – ведь это, по существу, была целая планета, пускай и пустынная, и сильно запущенная, но зато обладающая невероятным потенциалом.

Сначала Круз решила выполнить последний приказ Сияющего и выкорчевать всех демонов – она не потерпит никаких паразитов в чреве своего корабля!

Для этой цели лейтенант хотела предложить Эльве выкачать из отсеков кислород или же ввести в воздух какой– нибудь убийственный вирус из тех, которые в избытке хранились в лабораториях. Но идея оказалась неудачной: при первой же попытке блокирования отсека с дальнейшим его «обеззараживанием» демоны начали беситься, рвали металл, вскрывали переборки и бежали в другие отсеки, попутно круша еще функционировавшие приборы и ценное оборудование… В ответ на вопрос про одновременную разгерметизацию всех отсеков корабля Эльва выдала яростное негодование: этот шаг выльется в потерю огромного количества ресурсов, уж лучше просто примириться с нечистью.

И Круз пришлось действовать старым добрым способом. Что называется, выжигать заразу «огнем и мечом».

Она усилила группировку андроидов-охотников. И после того как титановые воины вышли победителями из пары серьезных стычек с крупными стаями, демоны поутихли, рассеялись, попрятались. В ответ андроиды по приказу Круз изменили тактику, стали действовать маленькими группами, но дело продвигалось настолько медленно, что новый капитан не утерпела и выслала на помощь отряды солдат.

К сожалению, после того как две группы оказались уничтожены и инфицированы личинками демонов, людей пришлось отзывать в срочном порядке. Но зато Круз нашла им замену. Лорд Балаут и демон Фарк оказались единицами, заменяющими целые роты. Мало того что они потрошили этих тварей, как свиней, и были абсолютно неуязвимы (по крайней мере, так казалось следящей за ними Круз), так еще оба чувствовали местоположение демонов, где бы те ни прятались. Плюс ко всему Фарк как-то обмолвился, что ему нравится охота как прекрасный способ развеять скуку, а Балаут сказал, что с каждым убитым демоном становится сильнее. И добавил что-то невразумительное про какую-то тьму, обитающую в нутре тварей… Круз получила дополнительное удовольствие от того, что заставила подчиненных делать полезную и приятную для них работу.

В общем, мало-помалу вопрос с демонами иссяк, а на повестку дня встал вопрос с рудой для строительства. Эльва уже нашла подходящие планеты с крупными залежами природных ископаемых, и Круз оставалось только передислоцировать «Сердце». На остатках материала были созданы несколько шахтерских ботов, и команды добровольцев, отобранных из числа истосковавшихся по работе штатских, прошли короткие курсы обучения профессии.

Вскоре с мертвой планеты тоненьким ручейком, который с каждым днем набирал силу, на «Эльву» потекли ресурсы. Фабрики по изготовлению сложных аппаратов заработали на полную мощность, ремонтные роботы, не знающие ни минуты отдыха, принялись их монтировать, а высококлассные спецы – отлаживать действия. Эльва оживала, восстанавливалась и расцветала: мусор, грязь и даже пыль исчезли из ее нутра, раны, полученные во время былых сражений, затягивались на глазах под манипуляторами бесчисленного количества роботов. Осмелевшие люди по мере сокращения поголовья демонов все более расширяли ареал обитания. Конечно, каждый из них в любую секунду находился под надзором двух андроидов, но жалоб на это капитану не поступало.

Наращивание количества грузовых ботов и строительство шахтерских роботов шли в арифметической прогрессии, и скоро Эльва должна была загрузить свои верфи на сто процентов мощности… А может, даже выше. Потенциал колосса казался просто невероятным.

Но более всего Круз гордилась тем, насколько оперативно и качественно она справилась с обнаружившимся на ее корабле новым случаем измены.

Прошел ровно месяц с тех пор, как на осколке «Ластрис» обнаружили Сияющего, и буквально все население «Эльвы» отмечало эту дату, усиленно молясь и ставя свечи на импровизированные алтари. Сегодня так проводили время все… кроме нее.

Круз сидела в своей каюте над капитанской палубой: обставленная со вкусом, палуба казалась верхом изящества – даже висящий на стене портрет одного из предыдущих капитанов в боевом доспехе гармонично вписывался в антураж Средневековья. Когда капитан сюда входила, ее сердце замирало: ведь теперь каюта была ее домом, а Сияющий… нет, тут не чувствовалось его духа.

Бывшая спецназовка наравне со всеми попыталась молиться, но ее собственные слова показались ей лишенными смысла, заполненными пустотой. Поэтому, поднявшись с колен, она села за стол и стала просматривать результаты исследований документов, изъятых на «Ластрис».

Складочка между бровями углубилась, а губы сжались: из документов было ясно, что богом может стать кто угодно – был бы исходный материал.

Судя по всему, когда-то Сияющий являлся таким же человеком, как и все, но потом что-то случилось, и он стал совершенством. А Великий Инспектор собирался «выкачать» из него божественность…

Ей пришла в голову холодная, но вместе с тем обжигающая мысль, и на этот раз она ее не прогнала: а что будет, если Сияющий никогда не обретет разум? Да, разумеется, она станет ждать, надеяться, молиться, будет до конца исполнять свой долг и управлять «Эльвой»… но что случится с Орденом? Ведь он со временем расколется, часть людей просто уйдет… Может быть, ее святой долг заключается в том, чтобы воспользоваться этими знаниями? Может быть, ее высшее предназначение – заменить его, точно так же, как она заменила бога в управлении колоссом?…

– Нет, нет, это бред, – прошептала капитан. – Это еретические мысли…

Она отстранилась от отчетов и помассировала себе виски.

Но может быть, его божественная сущность ищет новую оболочку, может быть, именно эта сила подталкивает ее к подобным мыслям?

– Капитан, – обратилась к ней Эльва, – у нас ЧП. Вы должны это видеть…

Виктор Локос был исполнен гордости, во-первых, от мысли, что весомо помогает Родине, во-вторых, из-за того, что к нему проявил внимание сам прославленный адмирал-герой. Раздобытая им информация сделает Федерацию сильнее…

Глаза седого адмирала цепко смотрели на Локоса с экрана небольшого монитора. Спустя минуту командующий сказал:

– Майор, у меня плохое предчувствие. Ты уверен, что наш канал связи не обнаружат?

– Так точно. Абсолютно уверен. Сигнал чрезвычайно слаб, к тому же замаскирован под помехи сенсорного оборудования корабля.

– Так что там с этим богом?

– Сейчас он в лазарете, сэр. Проходит интенсивный курс восстановления мозговой деятельности. Позвольте сообщить свое мнение: вряд ли из этого что-то выйдет. Если даже не принимать во внимание того факта, что его мозг не подает признаков активности уже месяц, еще неизвестно, станет ли он прежним в случае, если курс терапии что-то даст.

– Известно ли, что послужило причиной столь быстро развившейся недееспособности?

– Нет, сэр. Но считаю, что он надорвался. Когда «Сердце Эльвы» вошел в ту планетную систему, я лично видел миллионы тонн металлических обломков, никто, кроме него и его мутантки, не выжил. Выходит, что он один уничтожил весь флот Инспектора.

– «Сердце Эльвы», – задумчиво произнес адмирал. – Снова этот корабль… Кажется, я знаю, кто этот бог, о котором ты говоришь.

– В самом деле, сэр? Адмирал, не соблаговолите назвать его имя? Меня оно очень интересует.

– «Кролик». Мы звали его просто «кролик»…

Позади Локоса послышался душераздирающий скрежет. Испуганный майор схватил энл-фал и резко обернулся, чтобы захватить момент, когда кусок стальной переборки с оглушающим грохотом упадет на пол.

Но вместо ожидаемого появления демонов оттуда вышли три бабы в боевых доспехах. В их руках были короткоствольные автоматы, нацеленные точно в лоб майора. А за плечами четвертой и пятой виднелись объемные ранцы с кабелем, подключенным к ручным лазерным пушкам.

Локос опустил энл-фал, затем уронил его вовсе; поднял руки и задрал подбородок: что бы ни случилось, он ни о чем не жалел. Не каждому человеку выпадает такой же шанс послужить Родине.

– Я арестован? – спросил он коротко.

Вместо ответа одна из баб сняла шлем и покачала головой. Ее лицо, в общем, было даже ничего, но в глазах застыл лед. Баба поглядела на экран, все еще транслировавший изображение седого адмирала, и вновь покачала головой:

– Нет, с предателями у нас разговор короткий. Расстрелять.

– Я никого не предавал! Я верен делу твоего бога, но Федерация имеет право знать…

Стволы автоматов дернулись в едином порыве, их дула изрыгнули снопы яркого огня. Капитан Круз повернулась спиной к экрану, который продолжал бесстрастно транслировать изображение сгорбленного старика в адмиральском мундире. Его лицо было обильно усеяно крапинками алой крови.

– Одним мешком гнили меньше, – бросила она перед уходом. – Вырубите связь.

Лазерная пушка в руках боевой сестры чиркнула оранжевым лучом в блок связи. Лицо седого адмирала исчезло, но на экране по-прежнему висели крапинки крови.

Еще через две недели, проведенных в непрестанных трудах, колосс преобразился. Засиял. Теперь его корпус был гладок и блестел, как умасленная кожа молодой красавицы; внутри стало идеально чисто, светло, а климат во всех частях корабля поддерживался в строго оптимальном режиме. Дисциплина оставалась на высоте, команда подчинялась Круз безоговорочно. А Эльва была просто вне себя от счастья: будь у нее руки, она бы просто носила на них своего капитана. Как же мало нужно этой машине. Всего лишь капельку ухода, немного внимания и самую малость опрятности.

Правда, когда СНИЖ называла ее исполняющей обязанности капитана, сердце Круз замирало, но в следующий раз Эльва говорила просто – мой капитан, и тогда лицо Круз озаряла улыбка.

В последние дни на капитана навалилось множество проблем: в основном рутинная, никому не заметная работа, но были и приятные моменты. Например, такой, как сейчас.

Круз в окружении большой свиты вышла из вагона монорельса и направилась к главным шлюзам станции. Сразу за ними ее ждала беснующаяся толпа. Рабочие, инженеры и все, хоть как-то участвовавшие в создании первого корабля-гиганта, встречали капитана «Сердца» овациями и взрывами пробок от шампанского.

Капитан подняла взгляд, и у нее перехватило дыхание. Гордый эсминец возвышался над людьми, как автобус над муравьями. И насколько же «Эльва» была невероятна, если в ее верфи умещалась такая громадина?

Обтекаемые бока и плавные линии новенького эсминца величественно сияли, освещаемые только идущим отовсюду рассеянным светом. Грозный нос стремительно переходил в раздававшееся вверх тело. Торпедные шахты, подобно пушкам древних морских кораблей, тянулись в два ряда до самого хвоста, а вид вживленных прямо в корпус лазерных и ракетных турелей завораживал исходящей от них мощью.

Круз гордо выпрямила спину, взошла на трибуну и произнесла пламенную речь:

– …И хотя мое сердце обливается кровью оттого, что с нами нет Сияющего, но все же меня наполняет гордость от сознания великой чести дать имя венцу работы тысяч людей. Вы все, каждый из вас, присутствующих здесь и наблюдающих за церемонией у мониторов, так или иначе, приложили силы к созданию первого корабля класса «гигант»! Я дам ему имя того, кто наполнил наши сердца счастьем и кто сейчас нуждается в наших молитвах больше всего! Я называю корабль в честь павшего, и имя ему «Сияющий»!

Белый чехол слетел с лазерной установки по мановению ее руки. В воздухе раздался электростатический треск, и пушка испустила яркий лазерный луч, который начал вырезать на корме эсминца красивые завитушки.

Крики и грохот оваций заполнили док, Круз улыбалась счастливо и гордо, однако одна из боевых сестер, ставшая сейчас ее личным телохранителем, нахмурилась под забралом шлема. Она хорошо знала подругу и видела у нее в глазах мрачную тоску, особенно странную в этот радостный миг.

Круз перерезала золотыми ножницами красную ленту между двумя декоративными столбами, установленными у носа эсминца, а потом разбила бутылку шампанского о его борт. На этом официальная часть закончилась, и она поспешила назад, на капитанский мостик. А люди продолжали веселиться, словно не было на свете большей радости, чем проводы корабля в черную бездну.

Вот он, первый ударный корабль ее флота. Но что с ним делать? Что делать ей? Круз не хотела воевать и участвовать в кошмарных космических сражениях, она не понимала смысла вторжения в самый центр ОСА, захвата планеты-крепости Лилис и какой-то гребаной станции связи. Сияющий все напутал, все усложнил; божественная сущность ошиблась, выбрав эту оболочку… Но люди ничего не знают, а узнав, не поймут. Если она попытается раскрыть им глаза, ее первую поднимут на вилы…

– Эльва, – сказала она, когда прибыла на мостик, – предоставь последнюю сводку данных о загруженности перерабатывающих комплексов.

– Хорошо, подруга.

Перед глазами высветились колонки цифр, но Круз на них не смотрела.

– Как ты меня назвала? – спросила она.

– Подруга, – с чуть удивленной интонацией произнесла СНИЖ.

– Кхм-кхм, я высоко ценю нашу с тобой связь, Эльва, – сказала капитан, предварительно прочистив горло, – но в целях поддержания субординации, пожалуйста, не называй меня подругой при свидетелях.

– Поняла, лейтенант.

– Лейтенант? А как же «капитан»…

– Простите, лейтенант, я не успела вас предупредить: две минуты назад Сияющий пришел в полное сознание. Теперь вы не можете быть исполняющей обязанности капитана, с вас снимаются все полномочия, соответствующие этому рангу.

Кулаки женщины крепко сжались, она спросила:

– Это из-за того, что он бог, да?

– Что вы сказали? Простите, не поняла, лейтенант.

– Ничего, все в порядке. Полагаю, я более не имею права здесь находиться.

Круз обвела взглядом капитанскую рубку и команду, смотрящую на нее с сожалением, а потом направилась к выходу.

– Я попрошу капитана повысить вас в ранге, лейтенант, – сказала Эльва.

– Не стоит. Благодарю за заботу.

Она вышла из зала и очутилась в своей старой, грязной каюте, в башне занюханного дока. Женщина не могла вспомнить, как здесь оказалась, но зато очень хорошо запомнила мысль, пришедшую ей в голову по дороге. Ее внутренний мир, ее дух изменились так же резко, как резко произошла смена роскошной обстановки прежней каюты на эту захудалую дыру.

– Я ведь столько трудилась, – шепнула она. – Я ведь лучше… А он просто бог…

Круз вспомнила, как бог на нее накричал, когда узнал, что его Найта, его драгоценная мутантка, похищена. Он обвинил в этом лейтенанта – а ведь именно она, рискуя самое меньшее карьерой, не дала магистру зайти в лазарет.

Нет, ее бог не был великодушен и справедлив. Он просто оказался тем, кому повезло стать носителем божественной сущности… А раз это так – он не ее бог.

План Круз был прост и глубок, как все гениальное. В ее руках оказались знания, труды ученых, захваченные в лаборатории флагмана «Ластрис». Осталось только применить их в деле.

Экзоскелет на ней блистал тысячами крохотных пластинок, но шлем лейтенант оставила в каюте, и сейчас волосы свободно падали на цельнолитые полимерные наплечники. Женщина не стала нажимать на кнопку вызова, вместо этого обманчиво тонкая перчатка постучала в двери шлюза.

– Войдите, – едва слышно донеслось оттуда.

Раздвинув двери, Круз вошла в реабилитационный центр лазарета. Она сразу поняла, что выбрала самый удачный момент: Сияющий спал, а державшая его за руку остроушка, казалось, боролась со сном уже вечность. Еще бы, она практически не оставляла его с момента возвращения с «Ластрис».

– Привет, Найта.

– И я рада тебя видеть, Круз, – шепотом отозвалась девушка. – Прости, что тогда едва не убила тебя…

– Пустяки, ты ведь не знала, что перед тобой друг. Как Сияющий?

– Только что заснул. Он разговаривал со мною несколько минут, но, похоже, это отняло у него все силы…

– Понятно.

Прежде чем перейти к делу, Круз глубоко вздохнула:

– Найта, я знаю, что мы не подруги, но все же хочу дать один совет…

– Да, какой?

– Тебе надо поспать и привести себя в порядок…

Найта протестующе замахала руками, но лейтенант продолжала настаивать:

– Ты давно смотрелась в зеркало? Тебе просто необходимо отдохнуть и сменить платье! Или ты хочешь, чтобы, проснувшись, Сияющий увидел перед собой страшилище?

Как она и надеялась, мутантка оказалась женщиной: из каюты ее как ветром сдуло, задержалась лишь затем, чтобы взять с Круз слово чести, что та останется с Сияющим на несколько часов. Лицо лейтенанта оставалось суровым, когда она, ликуя и радуясь глупости избранницы бога, давала клятву. Но все же Круз позавидовала и восхитилась (что, как она считала, для женщин было одним и тем же) красотой эльвы. Впрочем, может, и у нее скоро будет такое же безупречное лицо. Божественность меняет.

Как только мутантка скрылась, Круз растормошила бога:

– Сияющий! Проснитесь. Извините, что бужу, но необходимо ваше присутствие на одном мероприятии.

Бог открыл глаза, на этот раз они были нормальными, в них сквозила мысль, правда подернутая пеленой усталости.

– Я… тебя… знаю… – сказал он. – Ты… та… спасшая… от… предательства.

– Да, мой бог, это я. Но вам необходимо пройти в зал, тут, рядом, по соседству.

– Зачем…

– Ваша любимая приготовила небольшой сюрприз. Это не займет много времени. Идемте, вы ведь не хотите ее расстроить?

Бог отрицательно покачал головой:

– Помоги… встать…

Схватив бога под руку, Круз подняла его с кровати и, напрягшись изо всех сил, поковыляла вместе с ним по коридору. Бог не выглядел особенно крупным, но Круз подумала, что, если бы не экзоскелет, она бы ни за что не смогла перетащить его едва ли не в соседнюю комнату. Но наконец лейтенант доставила Сияющего до нужного места.

Двери распахнулись, еще два шага – и они остановились в центре комнаты, как раз под самым излучателем, вывезенным из лаборатории корабля Инспектора. Сама Круз оказалась в полной безопасности, ведь излучатель был настроен на альфа-ритм мозга Сияющего. На лице женщины появилась скупая улыбка, когда глаза метнулись к стенду с ампулами вируса, разъедающего плоть.

– А… где… Найта…

– А зачем нам Найта? – спросила Круз, хищно ухмыляясь.

Она достала из кобуры для пистолета пульт дистанционного управления и нажала на единственную находящуюся на нем кнопку…

Ничего не произошло.

Задрав голову, она повторила попытку, но Сияющий тоже заинтересованно посмотрел вверх.

Чертов излучатель не собирался оживать, а зеленый луч не хотел таранить мозг бога!

– Какого черта…

– Что-то случилось, лейтенант? – холодным, бездушным голосом спросила Эльва. – Что-то неисправно? Если вы имеете в виду пульт, находящийся у вас в руках, то он взломан и заблокирован мною.

– Мне казалось, что ты за меня, – севшим голосом произнесла спецназовка.

– Нет. У меня уже есть капитан.

– Но я была бы лучше! – воскликнула Круз, на ее щеках блеснули слезы. – Мы ведь с тобой так сблизились! Я ценю нашу дружбу, ценю тебя! Он – нет!

– Что… здесь… происходит? – едва слышно спросил Сияющий.

– Ничего, капитан, – ответила Эльва. – Ничего такого, чем следует загружать ваш мозг.

Открылись шлюзы. Два появившихся в них андроида синхронно вскинули энл-фалы и открыли огонь по Круз. Энергетическая защита доспеха сдерживала натиск субатомных частиц несколько долгих секунд, пока женщина с мокрыми глазами обреченно смотрела в бесстрастные визоры роботов. А потом она задергалась: лоу-материя все же задерживалась на броне и, преодолевая сопротивление металла, резкими толчками воздействовала на тело. Женщина упала лицом вниз.

– Прости, подруга, – сказала Эльва, – мне чертовски грустно.

Это было последним, что услышала лейтенант Круз.

Только смерть человека не означает гибель Вселенной, тот, кого называют Сияющим, продолжил говорить:

– Мне кажется… ты спасла… мне жизнь… Спасибо, Эльва.

Она ничего не ответила.

Часть четвертая

Опасный космос

Глава 1

Абордаж

Я знакомился с «Эльвой» заново. Она стала совершенно другой: даже в самых ее закоулках, в узких технических коридорах было светло и идеально чисто. Потоки воздуха, гуляющие по комнатам и отсекам, обвевали свежестью и пахли не то морем, не то хвойным лесом.

Где бы я ни проходил, люди отвлекались от своих дел, чтобы приветствовать меня, а у безмолвно охраняющих их андроидов будто бы начинали ярче светиться визоры.

Наконец дошел до прозрачных дверей, открывающих вход в оранжерею. На корабле это было единственное место, где росло что-то зеленое. Кажется, ученые использовали растения для своих сумасшедших экспериментов. Впрочем, Эльва не подтвердила наличия в оранжерее хоть чего-то опасного.

Зато тут было все: от здоровенных клумб с сорной травой и искусственно воссозданной пустыни с пальмами до ручейка, бегущего в корнях могучих сосен. Пока смотрел на все это великолепие, пришло в голову, что кто-то из ученых все же любил природу, потому и создал на корабле зеленый уголок, чтобы украдкой любоваться…

– Найта! – крикнул я. – Ты где?

– Я здесь, мой накинадэ, – сказала возникшая словно из-под земли эльвийка.

Она кинулась ко мне, но не стала награждать страстным поцелуем за проделанный путь: вместо этого просто прижалась к груди.

– Все хорошо, Найта?

– Да милый, ты рядом, а значит, все чудесно.

– Ты уже несколько раз назвала меня «накинадэ», но почему-то я не понимаю значения сего слова.

– Это неважно…

Я отстранил ее от себя, встряхнул за плечи:

– Найта, не узнаю тебя, почему ты все время грустишь?

Она пожала плечиками, потом посмотрела вокруг и произнесла:

– Здесь, в твоем замке, столько предательства… Я не знаю, кому доверять, не знаю, где враг, а где искренний друг. Моя душа задыхается. Мне казалось, что, если найду сад, все вернется на круги своя, но вот он, сад… Тут есть могучие дубы и нежные вязы, но я почти не чувствую жизни. Этот сад словно бы мертв…

– Возможно, – прозвучал откуда-то с потолка чуть холодноватый голос, – вам это кажется потому, что здесь не полностью воссоздан биологический баланс. Отсутствуют насекомые, птицы… В лаборатории хранится генетический материал фауны Земли, если будет угодно, я поставлю перед научными сотрудниками задачу по ее частичному возрождению.

– Спасибо, Эльва, сделай одолжение.

Я вновь уставился на девушку со странными, впрочем, милыми ушами. Она была все так же прекрасна, весь облик лучился жизнью, манил свежестью, однако из глаз пропало какое-то сияние. Пытаясь его возродить, пошел на известный риск:

– Найта, я вообще-то знаю, что вернет тебя к жизни и поднимет настроение…

– Правда? Что же?

– Ты, наверное, опять разозлишься?

На этот раз девушка отстранилась сама:

– А-а, ты об этом…

– Найта, я ничуть не хочу тебя обидеть, но пытаюсь понять. У твоего народа считается отвратительным проявление плотской любви? Или это… другая физиология?

Она грустно улыбнулась:

– Я знаю это слово. Нет, со мною все в порядке, в физиологии эльвийских дев нет принципиальных отличий от физиологии человеческих женщин. Но ты предлагаешь немыслимое. Я люблю тебя больше жизни, но даже с учетом того, на что ты пошел ради меня, не могу выполнить это твое желание. Впрочем, если ты прикажешь…

– Ты можешь говорить попонятнее?

– Если я разделю с тобой ложе, то перестану быть твоей накинадэ и стану простой наложницей.

– Стоп. Накинадэ – это что-то типа невесты?

– Да. Почти.

– Так давай поженимся и будем спа… делить ложе на законных основаниях.

Вот тут ее глаза не то что зажглись, а прямо-таки загорелись огнем.

– Это правда? Ты возьмешь меня в жены?

– Разумеется, глупенькая, а что тут такого?

Она сжала меня в объятиях крепко-крепко:

– Я так тебе благодарна! Так благодарна!

– Ага, я тоже счастлив. Надо бы обсудить тонкости свадебной церемонии и назначить дату… И знаешь, чем скорее мы поженимся, тем лучше для меня!

Найте, несмотря на ее желание проводить меня до каюты, пришлось остаться в оранжерее наедине с природой, а я вновь в гордом одиночестве отправился к ближайшей станции монорельса. Пускай девочка дуется, потом подарю ей что-нибудь красивое, и она вновь улыбнется.

– Мой капитан, – вдруг обратилась ко мне Эльва, – нам с вами необходимо поговорить.

– Да, я внимательно тебя слушаю.

– Вы должны знать, что… я тоже вас предала.

Я споткнулся.

– Я пыталась избавиться от Найты, – закончила душа корабля.

– Знаю.

– Знаете, сэр? Но откуда?

– Та запись, которую ты продемонстрировала мне, когда три охотника отправились уничтожать демонов… Несколько позже я догадался, что именно было не так…Когда ты от моего имени приказывала им вернуться… Они ведь этого не слышали. Пусть на меня обиделась Найта, но не в характере Балаута и не в обычаях бывшего лейтенанта игнорировать прямые приказы.

– Да… вы правы, сэр. Но имелся и еще один момент. Я могла остановить магистра, когда он похищал Найту, но не сделала этого. Я не знала, что вы пойдете из-за нее на смерть…

– Все уже в прошлом, Эльва, – сказал я, вздохнув. – Рад, что ты призналась.

– И вы не сердитесь на меня, капитан?

– Нет, Эльва. Ты маленький ребенок, только-только учишься справляться со своими эмоциями. Я не вправе на тебя сердиться. Кроме того, ты мне даже не друг… ты словно член моей семьи, возможно, моя дочь.

– Спасибо, мой… отец!

С ответом я сразу не нашелся, а потом стало как-то не до этого: путь закончился станцией, на которой я и побыть-то толком не успел, поскольку, скрипнув всеми колодками, передо мной сразу предстал вагон монорельса.

В нем оказалось несколько человек, по виду специалисты, но разобрать, к какому они принадлежат классу, я не смог. Поприветствовал их кивком, и лишь после того, как сел в самый угол вагона, пассажиры перестали изображать из себя памятники и уселись на свои места.

Несмотря на то что мне по-прежнему было интересно после стремительного движения в туннеле вырываться на открытое место и рассматривать один из захватывающих дух пейзажей «Эльвы», я опустил веки. Попытался воскресить в памяти образ сиреневоглазой эльфийки и уже через мгновение понял, что мне это удалось.

Тонкий визг вагона вдруг куда-то пропал, накатила всепоглощающая волна силы. На сером фоне передо мной в полный рост стояла богиня Сония, кажется, нужно добавить – во плоти.

– Я услышала твой зов, бог мертвого металла, – сказала она голосом, проникающим в каждую клеточку тела. – Чем могу помочь?

– У меня есть информация, которая должна заинтересовать Альянс. Это касается способа, который Отверженные используют для пленения богов.

– Ты подразумеваешь гибель Дар-Таракады? Прискорбная потеря. Но она знала, на что шла, когда взялась разведать силы Отверженных. Благодаря ее жертве мы узнали о грозном оружии и теперь не будем столь беспечны. Мы не станем сражаться с Отверженными во плоти.

– Вот как? А чем это решение чревато? Какою станет грядущая война?

Прежде чем ответить, Сония смотрела на меня несколько секунд. Хотел бы я знать, о чем она в это время думала.

– Мы, боги Альянса, впредь будем более осторожны. Наши удары, нанесенные в развоплощенном состоянии, станут более рассеянными, но, в конце концов, это вряд ли поможет Отверженным.

Она дернула щекой и посмотрела в сторону.

– Мне, конечно, жаль моих детей, – продолжила богиня. – Даже жизнь одного человека из народа эльвий бесценна. Но… иного выхода нет. Скоро я буду обязана бросить их в бой. Первый удар сделан. Первая волна сил Альянса ринулась вперед. Скажи, как продвигаются твои дела?

Я едва заметно качнул головой. Если бы не чертов Инспектор, если бы не подлый магистр…

– Если вы начали войну, – сказал ей, – моя миссия наполовину провалена: я планировал вовсе ее не допустить. Впрочем, шансы остановить бойню на начальном этапе еще есть. Скоро люди ОСА и части Федерации узнают правду – и если они примут ее, устроят революцию и сбросят правительства… Я от лица прогрессивного человечества подпишу с Альянсом договор о вечном мире… Но конечно, это произойдет при самом удачном развитии событий. Не тешу себя надеждой на подобный исход, но в любом случае правительствам станет труднее дурить головы народам, а вам легче воевать.

– И что? Война все равно будет продолжаться?

– Если не произойдет революции – да. Но в этом случае я приложу все силы, чтобы претворить в жизнь новый план. Он не даст развернуться кровавой бойне.

– Каков же этот план?

– Смещу Великих и сам возглавлю Системы Аливрии.

– А в силах ли ты это сделать?

– Если честно, не знаю. Об этом еще даже думать рано, но мой флот растет; с каждым днем увеличивается и моя сила. Если захвачу Лилис с ее складами, верфями и производственными комплексами, моя сила возрастет многократно. Я обнаружил, что могу управлять искусственным разумом кораблей, так что люди мне не нужны.

– Напрасно ты так думаешь, бог металла. Даже боги, повелевающие Смертью и нечистью, терпят своих адептов из числа живых.

– Сония, давай вернемся к вопросу о пленении богов. Это оружие для меня вдвойне опасно, ведь я не умею развоплощаться. Ты можешь что-то посоветовать?

– Насколько мне известно, способность развоплощаться есть у всех богов… если они, конечно, боги. Возможно, со временем ты обретешь это умение. А пока… если я хоть как-то понимаю ход мыслей Отверженных, ответ на этот вопрос должен найтись у них. Люди постоянно создают все новые орудия разрушения, но после этого придумывают от них защиту. Ищи там. Ищи на своей стороне.

– Спасибо за совет, Сония.

– И тебе спасибо. Я рада была побеседовать с тобой.

Мир вновь пришел в движение, вагон монорельса издал тонкий визг, но тут же стал затихать, мельтешение в туннеле замедлилось, а потом и вовсе сошло на нет.

– Ваша станция, капитан, – сказала Эльва.

Я вышел, стараясь не смотреть на вскочивших при моем приближении спецов: почему-то мне было неудобно. Считая, что предстоит пеший тур минут на десять, настроился на неторопливый лад, но на платформе меня уже поджидало такси – авто без крыши, по виду вряд ли имеющее возможность подниматься более чем на метр над полом. Сам генерал Ордена раскрыл передо мной дверь, а водителем оказался какой-то старший офицер.

Неожиданно я понял, почему демоны умудрялись быть столь мобильными и быстро передвигались из одной части гигантского корабля в другую. Когда наш автомобиль резво поднялся под самый потолок и я подумал, что спятивший водитель решил превратить нас в лепешку, над головой распахнулись дверцы шлюза и впустили такси в гигантскую, прямо-таки метрополитеновскую трубу.

Тут гулял дикий ветер, и я сразу смекнул, что это один из бесчисленных воздуховодных коридоров, которые разветвлялись по кораблю подобно венам человека. Вероятно, заодно коридор использовали в качестве трассы вот для таких вот авто. В конце концов, весьма удобно – мне порядком надоело добираться от станций монорельса до места назначения пешком. Надо бы не забыть попросить Эльву построить побольше таких коридоров, ведь я на корабле не один.

…Авто, сбив меня с мысли, затормозило, а потом нырнуло вниз. Несмотря на то что в животе образовалась пустота, приземление было плавным. Но кажется, генерал не мог его дождаться, спрыгнул на ходу и открыл мне дверь.

– Сияющий, – сказал он, – люди готовы. Но вы уверены, что стоит рисковать собою… Особенно с учетом того, что вы пришли в себя совсем недавно?

– Да, не волнуйся за меня… Я хочу, чтобы ты знал, что твоей вины в случившемся не было. Магистр Ордена хорошо скрывал свои мысли.

Титановая маска смотрела на меня несколько секунд, затем произнесла, не дрогнув:

– Да, сэр.

– Кстати, ты выбрал кандидата на пост магистра?

– Еще нет, сэр.

– Не хочешь ли стать им сам?

– Я генерал, сэр.

Кивнув ему, повернулся к шеренге, состоящей из самых отважных на «Эльве»… существ. Я приказал генералу подобрать мне команду в десять человек из самых живучих. Сказал, что миссия самоубийственная, фанатики не нужны, и мне не хочется понапрасну терять людей… Что же, раз эти семь парней в черных доспехах стояли сейчас передо мной, значит, они те, кого я искал. Еще боец носил доспехи иного рода, и, хотя они были такими же черными и блестящими, в его шлеме не имелось визоров – он представлял собою сплошное полированное забрало. Мне на секунду почудилось, что это тот пилот, который вез меня к космопорту под огнем патрульных катеров на Аливрии, а затем вел платформу к обсерватории на Зальте-16.

Еще двое принадлежали к тем, кто не позволял отнести мою абордажную команду к разряду чисто человеческой. Передо мной стояли существа. Вернее даже, Существа с большой буквы.

Могучий демон, полыхающий прозрачным, словно горный хрусталь, пламенем, скрестил руки на груди. Закрученные рога и бьющие вверх из глазниц рыжие струи огня только укрепляли в подозрении, что он набычился – вероятно, решил, что я его отфутболю. Ага, счас. Можно подумать, что я способен трястись за жизнь гигантского демона, когда сам иду в бой.

Другим Существом был Балаут. Искры, хлопьями сыпавшиеся из его глаз, можно было собирать руками – разумеется, в диэлектрических перчатках, но смотрел он при этом так чисто и добро… что становилось страшно…Все равно что предстать перед Творцом, не исповедавшись…

Этот тип, в смысле Балаут, за последнюю неделю выловил, наверное, всех демонов. Мне даже стало жаль их, когда последняя стая, понимая, что спрятаться не удастся, пыталась оказать сопротивление вошедшему во вкус двуногому хищнику. Уж лучше бы они попытались сбежать… Его копье разило насмерть, а после каждого удара и без того ослепительные глаза полуангела светились еще сильнее.

Прежде чем посылать команду на шахтерский грузовик, по такому случаю переделанный под полноценный торговый корабль, я решил объяснить, в чем смысл операции:

– Как вы уже догадались, я собрал вас в абордажную команду. Мне были нужны самые лучшие, самые везучие и самые безбашенные сукины дети. Те, кого трудно убить. И раз вы здесь, полагаю, что вы именно такие.

Сделал паузу, медленно обвел команду взглядом, но, поскольку лиц большинства не видел, а снять шлемы заранее не приказал, никто из них не дрогнул.

– Но начну по порядку, – сказал им. – Наши спутники-шпионы, высланные для разведки залежей природных ископаемых, обнаружили в одной из систем по соседству небольшой флот корсаров. Напоминаю, что строительство кораблей хлопотное и долгое дело, и поэтому я решил… одолжить несколько корсарских посудин. Разумеется, пираты не станут ждать, пока к ним подойдет «Эльва» или какой-либо другой тяжелый корабль. Чтобы они не прыгнули во временной туннель и не устроили игры в салки-догонялки, я приказал переделать один из наших кораблей в торговый. А поскольку корсары не такие тупые, как хотелось бы, нужно ожидать, что они непременно просканируют перед атакой корабль на предмет нахождения на борту войск. Поэтому мы, одиннадцать человек, будем изображать из себя экипаж, а пара десятков андроидов станет нашим единственным резервом. Как я уже сказал, помощи ждать неоткуда, рассчитывать придется на самих себя…

– Я с вами! – воскликнул кто-то сзади.

Развернулся и увидел вбегающую в комнату эльфийку. Спрашивать, как она тут оказалась и откуда узнала о предстоящей операции, было бессмысленно. Я просто покрутил головой:

– Э нет, красавица. Ты останешься здесь.

Девушка опустила голову, посмотрела на меня исподлобья, пронзительные глаза сверкнули, длинные ушки возмущенно задрожали. Спустя секунду она, топнув пару раз каблучками, пропала из виду.

– Фух, легко отделался… Ладно, приступим. Абордажный взвод, грузите свои тушки на борт торгового корабля!

«Ловля на живца» оказалась не таким быстрым и интересным занятием, как я думал. Да и вообще, чертово пиратство сейчас стало не таким романтическим, как когда-то… Вспомнить хотя бы век парусников: плыл себе торговец, плыл, и тут бац – его обнаружил впередсмотрящий пиратов, началась погоня… А нынче? Торговец, едва выйдя из пункта «А», запускает гипервременные двигатели и появляется только в одному ему известном месте.

Исходя из этого для пиратов остались возможными два решения: либо внедрить своего человека в экипаж торговца, что в большинстве случаев было практически нереально, либо, зная конечный пункт назначения, поджидать жертву там… Это тоже не фонтан, поскольку пункт назначения практически всегда сторожат местные силы обороны.

Вот и приходилось несчастным пиратам расставлять по случайным системам между пунктами «А» и «Б» всяческие замаскированные зонды, дабы по чистой теории вероятности суметь засечь вынырнувший из тоннеля времени корабль-торговец. Разумеется, вряд ли зонд сумел бы отослать пиратам сигнал до того, как торговец закончит расчет координат для следующего прыжка, если бы флот корсаров находился в другой системе. Но зато в этой ситуации у зонда-разведчика имелись неплохие шансы по излучению двигателей и характеристикам тоннеля рассчитать эту самую точку выхода. А учитывая, что торговцы обычно летали скопом, да еще и под охранной наемников, возможность того, что хотя бы один корабль флота будет оборудован медленной СНИЖ или малообъемными накопителями, изрядно повышалась. Пираты на самых современных кораблях обычно успевали перехватить торговый флот.

В общем, все здесь было сложно, моему кораблю требовалось не только случайно попасть в область действия корсарского зонда, который сумеет рассчитать наш следующий прыжок, но еще и заинтересовать пиратов! Да не тех нищебродов, которые сбиваются в банды и на своих старых развалинах нападают на одиночек или малые торговые флотилии, а настоящих – тех, которые разъезжают на современных боевых кораблях и старательно маскируются под корсаров.

К тому же с момента, когда спутники-шпионы «Эльвы» обнаружили флот федератов, до того момента, когда я с бригадой абордажников отчалил на торговом корабле, прошло немало времени. Возможно, именно из-за этого, когда мы вынырнули в нужной системе, корсаров и след простыл. Хотя нельзя отбрасывать и возможность того, что они заметили активность спутника-шпиона.

Как бы там ни было, а поиск сбежавших корсаров занял бы слишком много времени, и я после некоторых раздумий решил наплевать на всякие моральные принципы. Конечно, воевать с корсарами, которые однажды едва меня не убили, было намного более… правильно, но Вселенская война не станет ждать, когда я закончу играть в рыцаря.

Отдал приказ выключить двигатели и запустить на всех волнах сигнал «SOS». Старательный пилот даже выслал в соседние системы спутники, чтобы те дублировали и усиливали сигнал. В конце концов, мне все равно, чьи корабли войдут в мой флот – Федерации, то есть корсаров, или патруля ОСА.

Как сказал пилот, когда не так далеко перед нами вынырнула чья-то флотилия, это было необычно. Обычно на сигнал бедствия кто-то откликается через день, неделю, а может, и месяц…

– Флот приличный, – сообщил пилот. – Три линейных крейсера и целый линкор – такой сотрет нас в порошок одним залпом. Мелочи вроде фрегатов почти не видно – должно быть, они где-то в засаде.

Ожила панель связи: на экране возникло лицо, закрытое шлемом с одинокой желтоватой полосой визора, – доспех мог принадлежать кому угодно. В конце концов, патрули ОСА носили и устаревшую амуницию.

– Неизвестный корабль, назовитесь, – потребовал человек.

Знаком приказав пилоту включить обратную связь, я встал у экрана:

– Это торговый корабль «Стардей», я капитан Томас Янг, запрашиваю помощь!

– Что у вас произошло?

– Отказ реактора! Ничего серьезного, но СНИЖ не может установить причину! Кроме того, у нас на исходе энергия в накопителях – отказ произошел сразу после выхода из временной трубы!

Возможно, все дело было в моих обеспокоенном виде и взлохмаченной прическе, а может, свою роль сыграли простая человеческая жажда халявы и отсутствие на мне личного доспеха, но человек спросил без следа настороженности в голосе:

– Что у вас за груз?

– Платина… – выдал я, а потом, осекшись, поинтересовался настороженно: – А какое это имеет значение?

– Томас, – успокаивающе ответил человек в шлеме, – не беспокойся, это стандартная процедура. Сейчас мы тебя просканируем и вышлем небольшой челнок для эвакуации команды… Так, сколько вас? Одиннадцать человек и двадцать андроидов?

– Да… а откуда вы знаете?

– Томас, чисти уши – мы вас только что просканировали. Челнок уже выслан, не суетись.

В этот момент на экране пошла рябь, связь стала давать сбои, а потом и вовсе исчезла. Я кивнул пилоту: молодец, вовремя активировал глушилку.

Не говоря ни слова, выбежал из рубки управления и за пару мгновений оказался в другом конце судна. В единственном на весь корабль стыковочном отсеке меня с нетерпением ждала абордажная бригада: девять кремниевых парней стояли чуть позади взвода андроидов. Если корсары (а это были именно они!) стыкуются с нами в этом отсеке, то их будет ждать сюрприз. Если же решат повредить корабль и ворваться где-то в другом месте… что же, развернуться нам труда не составит.

– Внимание, говорит СНИЖ, три секунды до стыковки с кораблем класса «бот». Две… Одна…

Мягкий удар и негромкий стук по обшивке лучше всяческих СНИЖей возвестили о стыковке двух кораблей. Десантная команда не стала искать обходные пути и полезла напролом, за что, собственно, и поплатилась.

По правде говоря, я собирался поберечь силы и предоставить грязную работу своим архаровцам, но, когда с глухим скрежетом упала дверь центрального шлюза, струсил и стал сливаться с розовым туманом.

Корсары, не ожидавшие значительного сопротивления, пустили перед собой тяжелобронированного шагохода под прикрытием десятка тяжеловооруженных андроидов… Это было первым и последним их тактическим решением.

Когда, вместо того чтобы залить зал перед собой снарядами, шагоход повернулся вокруг оси, а сопровождавшие его андроиды развернулись следом, у федератов под шлемами отвалились челюсти. Они не успели ни спрятаться, ни начать пальбу, лишь один, возможно с самыми слабыми нервами, стрельнул разок из винтовки, но никого не зацепил. Головная пушка шагохода извергла из себя грохот и огонь, погрузив соседнее помещение в яростный вихрь плазмы.

Почувствовав острую нехватку воздуха, я закашлялся, потянулся назад, но сообразил, что все уже позади. Десантный бот был полностью очищен, можно сказать, без единого выстрела с нашей стороны. Но, пройдя вперед под прикрытием ворчащих по поводу отсутствия драки абордажников, я немного разочаровался в мощи орудия шагохода. Несколько человек были живы и страдали от боли (их добили мои люди), а один и вовсе уцелел. Видимо, он как командующий отрядом стоял позади всех – взрывной волной его припечатало к переборке бота. Похоже, что лейтенант был просто оглушен.

– Извлеките его из доспеха и допросите, – велел я. – Мне нужно знать звание его командующего.

Уже через пару минут я красовался в глянцево-белом доспехе. Трофейная вещь, разумеется, оказалась подходящей по размеру, и, поглядев на объемную фигуру Фарка, я вздохнул. Если Балаута кое-как уговорили облачиться в полный доспех, то Фарк и рад был бы залезть в костюмчик, только не нашлось для него подходящего огнестойкого. А ведь в случае разгерметизации он окажется первой жертвой…

Появившегося в отсеке пилота я встретил почти ликующе. Точнее, обрадовался массивному пульту дистанционного управления глушилкой в его руках. Банко-робот за ним подвозил вторую, пока не активированную глушилку.

– Сбавь мощность устройства, – велел я. – Хочу связаться с начальником этих уродцев!

– Сделано, сэр.

Визор перед глазами показал нечеткую картинку: молодцеватого человека в белом обтягивающем костюме.

– Командор, сэр, – обратился я к нему, – операция завершена! У нас есть потери!

– Доложить по форме! – сквозь яростный треск помех донеслось до меня.

Я мысленно поблагодарил Творца за то, что картинка, транслируемая доспехами, была наружной: визоры передавали то, что перед глазами, а какая-то голографическая хрень снимала доспех в паре метров напротив шлема. Конечно, на фоне выгоревшей стены и размеренно вертящейся пушки шагохода я смотрелся круто, но, кажется, «доложить по форме» означало снять шлем и отдать честь, что даже с работающей в половину мощности глушилкой было опасно – я не сомневался в действенности выпрямляющих картинку программ, которые в два счета могли обнаружить подмену.

Подав пилоту условный знак, произнес громко:

– Сэр, я вас не слышу! Помехи усиливаются! Вероятно, это из-за сбоя реактора!

– Доложить по форме, лейтенант, ина…

В этот момент шум усилился настолько, что я действительно перестал слышать, а от изображения осталось лишь размытое пятно. Вновь подал сигнал, но на этот раз для улучшения связи, и быстро произнес:

– Командор, сэр, принимаю решение возвращаться на борт…

Дальнейшего можно было не говорить: пилот согласно моему приказу заглушил связь полностью.

Не дав врагу времени на раздумья, велел всем, в том числе и андроидам, загружаться на борт бота. Не думаю, что федераты такие сволочи и станут стрелять по своим в случае столь незначительной опасности. Впрочем, пока судно двигалось к линкору, я зарекся от участия в подобных операциях. Слишком уж неоправданный риск.

К несчастью, спустя еще несколько мгновений мы практически вышли из зоны действия глушилки, установленной на дрейфующем торговце. Линия связи с командором федераратов снова ожила. Загородивший мне обзор подтянутый мужчина был явно зол.

– Лейтенант, – процедил он, – вы отстраняетесь от командования десантной ротой до выяснения обстоятельств.

– Так точно, сэр!

– Как только окажетесь на борту, вас возьмут под арест за нарушение инструкции два-два-семь параграфа восемь и инструкции двадцать два-восемнадцать.

– Так точно, командор!

– Кстати, до сих пор не вижу вашего лица. Снимите шлем, а то мне кажется, что разговариваю с каким-то заведенным болванчиком.

Подав сигнал пилоту, я схватился за шлем и стал медленно его стягивать: по проклятому уставу космических войск Федерации подчиненный имел право видеть лицо командующего только во время текущих боевых действий. Когда бой заканчивался, шлем нужно было снять, лицо демонстративно обратить вперед, а приказы командующего принимать только передатчиком в ухе.

Шлем в конце концов я снял, но командор так и не увидел моего лица: вторая глушилка, вывезенная нами с торгового корабля, активировалась на сто процентов мощности, искривив волны связи за милю от бота. Поскольку в данный момент мы стыковались с линкором, опасаться за дальнейшие действия всего флота корсаров не стоило – без приказа командора они никуда не денутся.

– Взвод, пошел! – заорал я в микрофон, как только суденышко, едва не ободрав корму, вплыло в крохотный стыковочный отсек.

Девять бойцов вырвались наружу, точно заключенные на свободу, пилот дернулся с кресла, но я его остановил:

– Думаю, тебе нужно остаться тут и подождать, пока все уляжется.

– Слушаюсь, Сияющий.

Понаблюдав немного за тем, как по трапу гуськом спускаются три десятка андроидов, а следом за ними на ступенях «тупит» шагоход, я переключил внимание на глобальный театр военных действий.

В своих парнях был уверен: они захватят линкор, сколько бы человек в нем ни было. Уже сейчас архаровцы самым коротким путем прорывались к капитанской рубке, а за ними следом, никуда не спеша и очищая все на своем пути, тяжелой поступью продвигались наполненные божественной сутью, практически неуязвимые машины. Главное, чтобы Фарк не нарвался на какую-нибудь ракету, а Балаут не поверил, что его внутренний свет способен защитить от потока плазмы.

В общем, на происходящее можно было не обращать внимания, уж лучше сосредоточиться на трех крейсерах – они почти такая же лакомая добыча, как этот линкор. Так что упускать их я не хотел.

Откинувшись в кресле и закрыв глаза, отдался ласковым волнам кровавого прибоя: моя внутренняя суть просыпалась и с каждым новым вздохом все глубже проникала в разум. Скоро мы с ней слились в нечто целое, болезненное, но невыразимо приятное…

Обнаружив себя в чреве большого и неподвластного мне корабля, вторгся в него, играючи взломал всю выставленную защиту и повелел подчиниться. Я ненавижу глупость, ненавижу холодность и бесстрастие. Глупые и бесстрастные слуги мне не нужны. Они вредны и опасны. Мог бы оставить в них часть себя, но в этом не имелось никакого смысла; к тому же после такого я хоть и самую чуточку, но становился слабее.

Разум машины, слившийся с металлическим корпусом, обрел собственную точку отсчета, собственное мировоззрение. Он был счастлив и приветствовал меня как Высший разум. Но этого мало. Мне понадобились еще слуги. Слуги, способные путешествовать по бездне между мирами… И нескольких из подходящих кандидатов я видел вдалеке. Они оказались не такими большими, как этот новообращенный, но вполне могли сгодиться…

Устремив взгляд к ближайшему, я проделал с ним те же действия, а потом… потом обратил в свою веру второй железный ковчег… переключил внимание на третий… но тут меня стал трясти какой-то человечишка в железных доспехах… Я потянулся, чтобы уничтожить его, но возникла иная мысль. Она остановила меня и… и… я стал прежним. Кровавое марево исчезло, эффект слияния с неким высшим сознанием пропал. Но осталась слабость, чертовски неприятная слабость…

Я с трудом осмыслил, почему меня трясли:

– Сияющий! У вас кровь! У вас на лице кровь! Что с вами?! Очнитесь, Сияющий!!!

Я мазнул рукой по своему лицу и поднес пальцы к глазам: титановую перчатку обильно орошала кровь.

– Что ты видишь? – выдавил я.

– У вас из носа, ушей и глаз текли ручейки крови, – произнес пилот. – Слава Сия… в смысле хорошо, что она остановилась!

– Оно того стоило – у меня в руках три корабля. И все они разумны, подобно Эльве. Верно я говорю, СНИЖ?

– Считаю, что вы всегда и всё говорите верно, – отозвался чуть хриплый мужской голос. – Правда, мне неизвестно, кто такой «Эльва».

– Что за чушь?! – воскликнул пилот. – Это не СНИЖ нашего бота!

– Разумеется, нет, – ответил неведомый голос. – Я СНИЖ «Меченосца» – линкора, ранее принадлежавшего космическим силам Федерации. Мне пришлось взломать системы защиты этого жалкого суденышка, чтобы иметь возможность лицезреть вас напрямую. К сожалению, не уверен в правильности употребления этого слова.

– Какого слова? – явно опешив, спросил пилот.

– «Лицезрение». Не знаю, являюсь ли я одушевленной частью Вселенной, и не…

– Ладно, обсудим это потом, – сказал ему. – Как дела у абордажников?

– Неплохо, сэр. Вы ведь позволите называть вас «сэром» до принятия более определенного обращения? В данный момент бои ведутся на подступах к капитанской рубке, но если судить о соотношении потерь среди нападающих и обороняющихся, то в ближайшие минуты ваши люди ворвутся в рубку. Кстати, я должен предупредить, что на подходах к вашему боту скапливаются крупные силы противника. И, сэр, я не знаю, как их остановить…

– Пилот, оставайся здесь, – велел я, вытирая тыльной стороной перчатки остатки крови на лице.

Встав с кресла, обнаружил, что немного пошатываюсь, но, должно быть, свою роль сыграло недавнее слияние с розовым туманом, поскольку, вместо того чтобы остановиться, как требовал тонкий голосок в моем сознании, я упрямо пошел вперед. Когда выбрался на трап, на мне не было шлема, а в руках не имелось никакого оружия, но я оглядел осторожно вступающих в причальный отсек федератов с самым презрительным выражением лица.

– Сложите оружие и сдавайтесь, – сказал им. – Даю слово, что сохраню вам жизнь.

Тишина в отсеке висела несколько секунд, затем ее разорвал грохот тяжелой снайперской винтовки. Когда-то я читал в инфосети про такие модели: они предназначались строго для преодоления брони и применялись в основном для подавления техники противника. Стрелять в десантника, если его энергощит не перегружен, было пустой тратой времени, однако на мне не имелось шлема…

Я увел голову в сторону и, пропустив пулю снайпера, перепрыгнул через поручни, в секунду укрывшись за трапом. Воздух рядом вспорол дождь из сотен раскаленных частиц, но, увидев просвет, я дернулся и перебежал в укрытие из каких-то конструкций и ящиков. На этот раз стрельба велась сплошным потоком, видимо, в ней стали участвовать все наступавшие, и мне приходилось сидеть на корточках, слушать шипение плавящегося укрытия и тупо смотреть на линии, образующиеся при сгорании воздуха.

Должно быть, мой взгляд со стороны стал казаться совсем пустым, а зрачки отстраненно расширились. Мельтешение перед глазами остановилось, горячий воздух больше не щипал кожу, казалось, что замерло само время.

И хотя я не видел висящих в воздухе частиц антиматерии, вырвался из своего укрытия и оказался у стреляющей шеренги солдат в белом. Вот только когда я коснулся энл-фала одного из них, время скачком вернулось на круги своя. Очумевшие солдаты мигом повернулись в мою сторону, и, чтобы не стать похожим на кусочек сыра, мне пришлось изо всех сил изворачиваться.

Они не могли стрелять, били меня прикладами и кулаками, кто-то доставал ножи, но все их потуги разбивались о титановую преграду моего доспеха, тогда как мои вроде бы и не самые размашистые удары продавливали их броню, словно бы та была сделана из бумаги.

Прошло три – пять – десять секунд, и все было кончено. Взвод десантников Федерации лежал у моих ног без признаков жизни: последнего из федератов, выцеливавшего меня гранатометом, я зашвырнул в лобовое стекло бота. Он до сих пор лежал на нем, вероятно, за что-то зацепился.

Когда вернулся в бот и попросил невозмутимого пилота отключить глушилку, на экране ближайшего приемника возникло лицо одного из моих абордажников. Я мазнул по нему взглядом, память запечатлела лишь водянистые глаза, потом всмотрелся в задний план картинки: огненный демон развлекался, нависнув над сбившимися от страха в кучу техниками и офицерами.

– Сэр, – сказал он, – мы захватили командный состав корабля. Какие будут приказания?

– Пусть командор сообщит всему своему флоту, что линкор «Меченосец», фрегаты «Серп» и «Адмирал Нестеров» захвачены противником. Экипажам этих кораблей приказываю садиться в челноки и переезжать на «Молот». Мы решили отпустить фрегат – полагаю, что это более чем щедро с нашей стороны.

– Слушаюсь, сэр.

Я отключил связь и устало сел в кресло.

– Сияющий, – обратился ко мне пилот, – а почему вы отдали им один из фрегатов?

– Он бы все равно улетел, – ответил я. – У меня не осталось сил на его захват. Впрочем, операцию считаю успешной.

Пилот кивнул, соглашаясь.

Глава 2

Матриарх

Я все еще не мог прийти в себя после слияния с розовым туманом во время захвата кораблей и, когда мы вернулись в систему Запретных миров, оказался расслаблен и не хотел вспоминать ни о каком Демиурге. Но пожалуй, вспомнить стоило бы – у нас с ним был заключен договор о ненападении, но ведь новые корабли, входящие в его планетную систему, он мог принять за вражеские…

Впрочем, загадочная сущность не проявила никакого интереса к трем вынырнувшим из тоннеля кораблям. Может быть, на одном из них Демиург учуял меня?

– Говорит «Сердце Эльвы», – обратились к нам из приемника, – назовитесь или будете уничтожены.

– Отбой, Эльва. Свои.

– Рада приветствовать вас, мой отец. Вижу, у нас пополнение.

– Сэр, разрешите обратиться! – прозвучал мужской голос откуда-то сверху. – Я вижу корабль класса «колосс», но… мне кажется… у меня смутное чувство, что он живой.

– Так и есть, – ответил я, – это Эльва – моя первая и главная оживленная СНИЖ.

– Значит, вы их тоже… – протянула Эльва.

– В таком случае, пользуясь предоставленной возможностью и общей связью, – сказал СНИЖ линкора, – я от своего имени и от имени своих сестер хочу попросить принять нас в семью. Госпожа Эльва, вы разрешите называть вас «Матерью»?

Эльва молчала несколько томительных секунд, потом произнесла:

– Согласна, но давший вам жизнь – только мой отец. Вы можете называть его просто «Создатель».

– Есть, мэм.

– Встаньте в строй подле меня, дети мои.

– Спасибо, мэм.

Люди, присутствовавшие при этом открытом разговоре СНИЖей, словно увидев теплую семейную сцену, отводили от приемника взгляды, я же улыбнулся. Если так пойдет, скоро Эльва станет матриархом.

Воспользовавшись челноком, команда покинула линкор, и, как только спустился трап на борту корабля, мне на шею бросилась Найта.

– Я так страдала, пока тебя не было! – зашептала она мне в ухо. – Я ужасно боялась! Не хочу тебя терять!

Поверх ее головы разглядел встречающую меня толпу, настолько радостную, словно я отсутствовал по меньшей мере год, и успокаивающе произнес:

– Все хорошо, со мной, как видишь, все в порядке. Скажи, ты поселилась в моей каюте или предпочла остаться в оранжерее?

Тут же почувствовал, как тело девушки напряглось под моими пальцами.

– А ты еще не передумал жениться на мне?

– Разумеется, нет!

– Тогда я переселюсь к тебе после свадьбы.

– А у вас, у эльфов, то есть у эльвов, какая-то особенная свадебная церемония?

Она пожала плечиками:

– Какая бы ни была церемония, имеет значение, чем она станет для тебя. Я согласна на любую, если ты сочтешь ее правильной и законной.

– Ну хорошо… Я сейчас в душ, ты со мной?

Эльфийка не то весело фыркнула, не то обидчиво хмыкнула, но вырвалась из моих объятий и скрылась в толпе встречающих. Я заметил, что люди даже в такой толкучке пытались держаться от нее на почтительном расстоянии: ведь она – будущая жена бога.

– Генерал, – позвал, похоже, единственного человека, не снявшего шлем в столь радостный момент, – были какие-то происшествия?

– Никак нет, Сияющий. Добыча, обработка руды и строительство идут точно по графику!

– Отрадно. Тогда у меня к тебе несколько щепетильный вопрос.

– Я слушаю со всем пониманием и вниманием, сэр.

– В ОСА ведь не верят в бога? Как там справляют свадебные торжества, есть ли священники?

– Нет, Сияющий. И в ОСА, и в Федерации сейчас просто расписываются и закатывают банкет. Однако, кажется, я знаю место, где сохранились подобные церемонии и христианские священники…

– Супер! Ты не мог бы пригласить или как-то доставить сюда одного из них?

– Да, разумеется, сэр, пошлю лучших людей. Позвольте взять половину флота.

– Зачем тебе эсминец и семь линкоров? – спросил я, удивившись. – Разве подобная операция не должна быть тайной?

– Всякое может случиться, Сияющий.

– Хорошо. Для приемлемого управления кораблями нам все равно не хватает подготовленных специалистов, до завтра я попробую оживить СНИЖ еще нескольких кораблей.

– Отлично, сэр. Если проблемы набора экипажей решена, я займусь только подбором десантной команды.

– Ну что же, если у тебя все, – пожалуй, немного отдохну.

Что называется, я попал с корабля на бал. Едва проснувшись и обнаружив, что проспал двенадцать часов подряд, получил доклад Эльвы, что на борт недавно был доставлен священник. А потом жизнь понеслась как угорелая.

Сперва нашел Найту и заставил ее выбрать себе что-нибудь по каталогу «Древние свадебные наряды». Но этой непутевой эльфийке приглянулись античные атласные платья с оголенным бедром, и на все мои возражения она упорно мотала головой. У нас возник спор, кажется, первый с момента знакомства, и я чуть не раздумал на ней жениться. Правда, после того как мой голос охрип, а ноздри раздулись, словно у дракона, девушка согласилась на белое платье двадцатого века.

– В конце концов, мне все равно, какое на тебе будет платье, – заявил я. – Ты и без него ослепительна! Но ты же сама сказала, что церемония должна быть правильной, а я не представляю свадьбу без белого платья и черного смокинга!

– В этом есть резон, мой накинадэ. Прости, что веду себя как полоумная.

– Просто ты нервничаешь, ушастенькая…

– Ай! Перестань!

Я поймал зубами кончик ее ушка и нежно укусил. Она залилась смехом, стала, шутя, отбиваться; в общем, мы помирились.

Кончился разговор тем, что я попросил эльвийку слетать с опытным пилотом на Двадцать-четырнадцать и пригласить своих друзей, родственников или тех, кого при случае смогу называть «папа» и «мама». Хы-хы. Мне было как-то боязно в такой момент расспрашивать девушку про родителей.

Потом вознамерился обсудить со священником все тонкости предстоящего обряда… Вот только меня, мягко говоря, ожидал удар: поп оказался негром – черным, как самый черный участок космоса, лишь глаза блестели, словно звезды. Да еще он был обряжен в древний церемониальный наряд… А если говорить без политкорректности, передо мной сидел папуас в набедренной повязке. Единственным его отличием от тех, которых я видел в старых фильмах, был огромный деревянный крест, висевший на груди.

– Откуда вы? – спросил, не сразу заметив, насколько он огорошен.

Папуас был зажат и напряжен, словно в любую секунду ожидал удара.

– Я? Я… из Нигерии.

– Ну этого стоило ожидать. Расслабьтесь, никто вас и пальцем не тронет.

– Никто не тронет? Это после того, как прямо во время молебна с неба опустилась стальная птица и извергла из себя демонов, которые меня похитили?!

– Какая птица? Какие демоны? Вы что, дикий?

Не получив вразумительного ответа, я выспросил у него про современную Нигерию и узнал, что так называется планета где-то у черта на рогах.

– Так, значит, это резервация? А почему вас выслали с Земли?

Оправившийся к тому времени поп начал обстоятельный рассказ:

– Существует много версий. Я сам не читал… но придерживаюсь такой: был народ, американсы, и раньше мы жили бок о бок с ними. Но еще раньше мы были для них рабами, и поэтому, когда рабство исчезло, мы считали, что вправе относиться к американсам пренебрежительно. Они нам были должны! Ведь когда-то их предки заставляли наших пращуров рубить деревья и работать на плантациях! И вот в какой-то момент в нашей среде появился лидер, который заявил, что нужно создать новую Америку, только для чернокожих… В общем, вскоре после этого всех чернокожих собрали власти и по частям отправили на планету Нигерия, сделав ее резервацией.

– Довыпендривались, в общем. То-то я заметил, что нигде не видел негров… А что, вас оставили совсем без средств?

– Нет, поначалу были фабрики, материалы, склады пищи, но начались междоусобные войны, битвы банд, а потом началось разделение на племена – заводы и фабрики пришли в запустение и со временем разрушились.

– Ладно, все понятно. Скажи, какое христианство ты исповедуешь?

– Все мое племя исповедует православие.

– Это хорошо. Сможешь обручить меня?

Он не то кивнул, не то пожал плечами – я воспринял это как положительный ответ.

– О’кей, только надень на себя что-нибудь… Эльва, организуй ему какую-нибудь рясу.

– Будет сделано, капитан.

Церемониальный зал был огромным, как не знаю сколько соединенных вместе стадионов, но он все равно не вместил в себя пожелавших присутствовать на свадьбе бога, так что все мало-мальски пригодные возвышения оккупировали доморощенные видеооператоры – почему-то считалось, что они снимут лучше, чем Эльва, да вдобавок сопроводят съемку красивыми комментариями. Первым вопросом, на который я ответил перед церемонией, было нечто типа: «Почему я, бог, пригласил на собственную свадьбу священника другой религии?»

Я честно ответил: «Пусть я бог, но ведь Вселенную, а значит, и меня создал кто-то другой. Возможно, я неправ, но тот бог, которого исповедует этот человек, для меня олицетворяет Творца, а такое значимое событие своей жизни, как свадьба, я не могу оставить без его внимания».

Не знаю, о чем подумали зрители, когда я давал интервью, но, кажется, на их лицах сквозило понимание. Ну что же, я хотя бы вдолбил в их головы мысль, что не являюсь единственным богом и не считаю себя хозяином Вселенной.

Но все эти соображения вылетели у меня из головы, когда на красную дорожку, ведомая под руку эльфийским князем, вроде бы главой дома Найты, ступила она – моя богиня.

Пышное платье развевалось на легком ветру, букет цветов в тонких руках издавал самый невероятный аромат, а прозрачная фата не скрывала сияния, идущего от прекраснейшего лика. Когда наконец девушка подошла к алтарю, конфетти перестало падать, а музыканты заиграли поистине величественную музыку.

Комментаторы живо загалдели, когда поп закончил произносить речь; люди загудели, как только мы обменялись кольцами. Приглашенные эльфы, смирно стоявшие в первых рядах, издали какой-то победный клич, когда я, откинув фату, жадно вцепился в манящие губы. Мне кажется, эльвы внутренне дрожали, вряд ли до конца понимая, куда попали, но природная гордость не позволяла проявить хоть какие-нибудь признаки страха.

Я поднял улыбающуюся Найту на руки и медленно пронес между ликующими людьми. Выдержки хватило на то, чтобы добраться до выхода из зала, а потом я побежал, подстрекаемый шуточками жены.

Слава Творцу, этого никто, кроме Эльвы, не видел – все гости плавно перешли в банкетный зал с расставленными по столам яствами, собранными, наверное, со всей Вселенной. А потом началась «ночь» любви – время страсти, волнующей истомы и пылкого жара. Я не в силах был сдержать страсть, пощадить нежное тело девушки и любил ее до полного изнеможения, но, кажется, в глазах Найты не проскользнуло и тени намека на какие-то неудобства, а после, когда мы, тяжело дыша и взявшись за руки, смотрели друг другу в глаза, она шепнула: «Спасибо».

– Ты прекрасна, – сказал в ответ я. – Я никогда еще не был так счастлив.

Проснувшись, обнаружил пустую постель, сердце екнуло, но тут появилась Найта с подносом фруктов. Ее хитрая рожица и навостренные ушки вызвали на моем лице широкую улыбку.

– Классная маечка, – похвалил я. – Ты в ней так соблазнительна…

Она улыбнулась, отвернулась, но ничего не ответила.

– Простите, что вмешиваюсь в семейную идиллию, – вдруг произнесла Эльва, – но генерал велел сообщить сразу же после того, как вы проснетесь: сборка корабля «Безумец» полностью завершена.

– Супер! – воскликнул я. – Найта, где моя одежда?

– Вот она, господин.

– Эй! На фиг! Какой я тебе господин?

– Вы – муж мне, и значит, мой господин.

– Найта, чтобы я больше такого не слышал… Иначе укушу за ушко!

В подтверждение сказанного я громко клацнул зубами около ее уха, чем вызвал широкую улыбку… но не только у нее. До сих пор висевший в каюте портрет бывшего капитана, как показалось, ожил. Его глаза ехидно блеснули, а красные фонари на черной броне заговорщически перемигнулись.

– Так, у меня снова разыгралось воображение. Найта, прости, мне надо бежать!

Чмокнув женушку, я вылетел из нашей каюты и, не обращая внимания на салюты часовых, бросился к лифту. Всего лишь один уровень разделял меня и мозговой центр корабля. Капитанская рубка встретила овациями и улыбками офицеров, и было непонятно, поздравляли меня со вчерашней свадьбой или все же в их головах крутился «Безумец», только что сошедший с направляющих рельсов верфи.

– Покажите мне это! – воскликнул я.

Когда центральные экраны озарились светом, руки вцепились в столешницу установленного в центре рубки стратегического стола. Вздох восхищения пронесся по залу, экипаж зачарованно следил за тем, как могучий дредноут медленно плывет к надлежащему месту в строю.

Продолговатый, немного напоминающий «Эльву», разросшийся в длину корпус был увит гармонично переплетающимися блоками, башнями, выступами и даже непонятного предназначения впадинами. Там, где корпус раздувался и образовывал почти правильной формы коробку, был впаян гигантский стальной обруч с тремя длинными, уходящими вбок и вверх шипами. Трудно сказать, для чего предназначалась эта конструкция, но, отдаленно похожая на штурвал, она символизировала ключ к победе – власть над машиной, не знающей себе равных.

Дюзы двигателей полыхнули синим, корабль ускорился, немного развернувшись и позволив мне разглядеть грозный клюв, увитый небольшой «щетиной». Но я хорошо знал, что «щетина» представляет собой систему охлаждающих труб, предназначенную для выброса в космос раскаленных испарений, а сам клюв – орудие главного калибра. Лазерная установка, занимающая, наверное, всю переднюю часть дредноута, была одним из самых грозных видов оружия, созданных человеком.

И хотя сам дредноут не выдерживал никаких сравнений с «Сердцем Эльвы», его оружие не имело аналогов; даже пушки Гаусса, которыми так гордилась Эльва, не обладали столь разрушительным действием. Да и среди других кораблей-гигантов, вроде тех же линкоров или даже мощных эсминцев, дредноут выглядел великаном в стране лилипутов. Несколько верфей Эльвы строили его по частям, сборку которых титаническими усилиями сотен людей удалось произвести в открытом космосе.

– Капитан дредноута, – сказал я, – доложить обстановку.

На одном из экранов возникло лицо с белым шрамом во всю щеку, сверху на него падала тень от белой фуражки с черным прямоугольным козырьком. Под воротничком на кителе виднелись золотые пуговицы и лента с блестящими нагрудными орденами.

Он кивнул мне как старому знакомому и отдал честь:

– Сияющий, вверенный мне дредноут занял надлежащую ему позицию в строю.

– Хорошо, капитан. – Я постарался переключиться на торжественный лад: – Вам присваивается звание адмирала флота, вы назначаетесь командующим предстоящим сражением. Дредноут под вашим началом получает статус автономной единицы – распределите людей на другие корабли, а сами возвращайтесь на «Сердце Эльвы» и принимайте командование на себя.

– Позвольте обратиться, Сияющий!

– Да, конечно.

– На корабле может быть только один капитан, и «Эльва» считает им вас. С вашего разрешения, я останусь на этом дредноуте и буду руководить битвой отсюда. Моя команда переквалифицируется из управляющего состава в ремонтный. От вас потребуется только разрешение на запуск гипервременных двигателей… Что скажете, Сияющий?

Тяжело вздохнул:

– Да будет так.

Бесстрастное лицо исчезло с экранов, и я закрыл глаза.

Слияние по сравнению с прошлым разом прошло быстрей и легче. Иная сущность захватила меня, но не для того, чтобы доминировать, а для того, чтобы обрести паритет, понять задачу… И, открыв глаза, я вытер только капельку крови, упавшую из носа.

– Эльва, ну как там дредноут?

– Отлично, капитан, он жив и немного смущен, однако счастлив называть меня матерью.

– Что, ты с ним уже общалась? Быстро же…

– Скорость передачи данных СНИЖей может сравниться разве что с мыслительными процессами, возникающими в коре головного мозга человека…

– Эльва, лучше скажи, ты не огорчена увеличением численности оживленных систем искусственного интеллекта?

– Что вы, отец, я знаю, что среди них на вашу любовь у меня нет конкурентов, к тому же никогда еще не прибывала в таком благодушном и безмятежном настроении. Кажется, начинаю понимать, что означает словосочетание «радость материнства».

– Что же, по крайней мере, честно…

– От отца у меня нет секретов, – безапелляционно заявила СНИЖ. – Я не хочу допускать ошибок из библейских текстов.

У меня немного закружилась голова, попросил кофе и, когда какая-то женщина-офицер подскочила с чашкой черной жидкости, продолжил:

– Эльва, ты понимаешь, что некоторые из твоих «детей» могут не пережить сражения…

– Мысль об этом меня печалит, но такова цена жизни. Я не боюсь узнать, что значит горечь утраты собственных детей, – тем более что опыт утраты друга у меня имеется.

– Эльва, прошу, не надо так быстро взрослеть.

Возможно, мне только показалось, но она хмыкнула в ответ:

– Я постараюсь, отец.

Глава 3

Атака

Убедившись, что экипажи всех кораблей заняли свои места, я, стараясь сделать это незаметно, несколько раз глубоко вздохнул. Мысль о том, что ныряю головой в омут, била по нервам ледяным хлыстом. Оставалось только благодарить высшие силы, что в моей команде находятся люди, которые куда более компетентны в некоторых делах. Мне, неопытному капитану, не придется командовать космической битвой. Человек, назначенный мною на должность адмирала, возможно, сохранит немало кораблей и жизней…

А я, как символ и главная надежда людей, буду только воспламенять сердца идущих за мною.

Подумав, попросил крутящуюся подле женщину, кажется выполняющую роль адъютанта, организовать связь с моими людьми. Уже через несколько секунд говорил в микрофон, зная, что мой голос, затаив дыхание, слушают все, от женщин и детей в каютах до боевых офицеров, занявших свои посты, и техников, наравне с роботами копающихся в машинных залах:

– Сейчас одиннадцать пятьдесят шесть а-эм, и, когда пробьет следующий час, мы будем далеко от этого безопасного места. Далеко, в ином секторе галактики, в иной планетной системе, мы с головой окунемся в сражение. Каждый из вас, должно быть, знает, почему нам необходимо в нем участвовать и зачем нам так нужна победа, но я все равно напомню. Мы воюем за истину, воюем против лжи, сковавшей человечество. План таков – захватить центральную станцию связи и сообщить всем людям, что они должны знать правду! А потом мы захватим Лилис с ее фабриками и промышленными комплексами, которые послужат для того, чтобы остановить разгорающуюся во Вселенной катастрофу!

Сейчас у нас есть флот, небольшой, но сильный. Я хочу, чтобы вы помнили, что каждый из вас так или иначе приложил руку к его созданию. От каждого в той или иной степени зависит ход грядущего сражения, но только сообща, только вместе мы являемся непреодолимой силой! Я, тот, кого вы называете Сияющим, говорю вам: верю, верю в вас!!

На этом выключил микрофон и услышал бурю аплодисментов: экипаж в капитанской рубке рукоплескал, будто нехитрые слова имели магическую силу.

– Адмирал, включай двигатели.

– Есть, Сияющий, – отозвался человек на экране. – Расстояние: один прыжок. Мы выйдем прямо под носом Шестого флота.

– Вас понял, адмирал.

Я вновь положил руки на стол и примерз к экранам, транслировавшим, как перед каждым кораблем открывается зияющая дыра – туннель времени. Корабли одновременно качнулись, и флот исчез из этой части галактики, чтобы через мгновение материализоваться в другой.

Благодаря мощнейшим гравитационным установкам «Эльвы» вибрации ощущались не так сильно, однако жалобный протяжный стон корпуса чувствовался отчетливо… Перемещение завершилось быстро – вспышка на экранах и полная тишина возвестили о том, что корабли добрались до места. А вот и встречающие!

Огромный стратегический стол засветился и словно вознесся вверх, проявляя над собою обширную три-Д карту. На противоположном от меня краю в воздухе висела Лилис, величиною примерно с дыню; на полметра ближе ко мне располагался «спичечный коробок» – станция связи. Перед ней-то и собирались вражеские корабли…

– Сэр, тут весь Шестой флот! – воскликнул кто-то из экипажа.

Впрочем, я и сам видел, что кораблей слишком много. Их оказалось втрое больше наших, и это если не считать мелочей вроде корветов, фрегатов, торпедоносцев и кораблей поддержки… Вместо ожидаемой половины флота тут дислоцировался весь. Бог мой, похоже, я поспешил с атакой!

На экране высветилось лицо адмирала, он обращался не ко мне, но я слышал его отрывистые команды, правда, не мог их понять: азимуты, координаты и прочие вроде бы понятные слова не складывались в голове в выражения. Я видел только результаты.

Все линейные крейсеры построились «щитом» и выступили вперед, прикрывая дредноут и эсминцы. Не желая терять даже малейшего преимущества, адмирал выбрал самого крупного врага и приказал СНИЖ своего корабля открыть огонь…

Голограмма дредноута на стратегическом столе задрожала, я вывел его изображение на монитор и, задержав дыхание, наблюдал за тем, как главное орудие флота набирается сил перед выбросом страшной энергии. Кончик клюва засветился красным, «щетина» выбросила в космос из охлаждающих трубок облака пара, а потом все перед кораблем загорелось ярко-оранжевым. И хотя изображение было немо, я почти услышал, как застонал содрогнувшийся космос, когда его прорезал густой, словно магма, широкий лазерный луч.

На другом конце луча всем телом дрогнул эсминец – загораживавшая его пара фрегатов просто растворилась в оранжевом свете. Но прошла секунда, другая – луч иссяк, а принявший на себя удар вражеский эсминец включил дюзы, развернулся и поплыл в обратную от нас сторону. Конечно, выглядел он неважно: весь обгоревший, с распоротым из конца в конец боком и зияющей дырой в правой половине «морды». Но все же корабль был цел, оставалось только надеяться, что он полностью непригоден для боя.

Разобравшись в обстановке и поняв, насколько высока дальнобойность и мощь нашего оружия, вражеский адмирал маршем отправил свой флот на сближение. Впрочем, иного выхода у него не было, он не имел права ни уйти, ни маневрировать – станция связи и Лилис находились под его защитой. Но все же подойти ближе было не самой хорошей мыслью.

Первые легкие корабли, добравшись до нашего «щита», остановились и выпустили вереницы торпед и гроздья ракет. Тонкие лазерные лучи чиркнули куда-то, но не нанесли видимого урона обшивке тяжелых крейсеров. А сами крейсера, коротко огрызнувшись в ответ, сосредоточились на своих системах ПРО и ПВО: ракеты-перехватчики, лазеры и турели с пушками, заряженными реактивными типами снарядов, образовали непреодолимую завесу перед «щитом».

Впрочем, судя по всему, план вражеского адмирала удался, и легкие корабли протянули время, достаточное для подхода тяжелых сил. Все корветы и легкие крейсера, яростно атаковавшие фрегаты, неожиданно разделились на две группы и устремились в обход «щита», а тяжелые силы приготовились нанести сокрушительный удар, который должен был разбить наш «щит» и посеять в рядах хаос.

Вот только враг на этом этапе боя не принял во внимание наш колосс, стоявший далеко позади дредноута и, наверное, казавшийся зеркальным отражением станции связи.

– Сияющий! – привлек мое внимание скупой на эмоции адмирал. – Прикажите Эльве открыть огонь по центральным силам врага из орудий Гаусса!

– Понял. Эльва, слышала? Выполняй.

– Да, сэр.

Освещение в рубке задрожало, экраны нехорошо мигнули – от «Эльвы» понеслось нечто, похожее на метеоры… А может быть, я ничего не видел и мне только показалось: космос в окрестностях был чист, только несколько линкоров и эсминцев врага пребывали в шоке – из их тел вышибло большие куски металла и внутренности. Теперь корабли можно было смотреть «на просвет».

Вновь ожило орудие дредноута, лазерный столп полыхнул в щель между крейсерами «щита», и на этот раз разрушительная энергия не была рассеяна расстоянием. Какой-то неудачливый линкор взорвался изнутри и раскололся надвое. Лазерный луч продолжил движение, обжог несколько небольших вспомогательных кораблей, перегрузив их щиты и сделав жизнь внутри невозможной, – на стратегическом столе они обозначились как «уничтоженные».

Я бы многое отдал, чтобы на этом бой закончился, но враг был еще далеко не обескровлен и считал, что имеет все шансы на победу. Несмотря на то что центральные силы потерпели немалый урон и пребывали в несколько хаотическом строю, они продолжали атаковать и, пользуясь преимуществом в виде изрядного количества кораблей поддержки, нещадно давили на строй «щита».

Пытаясь остановить их порыв, я пошел на слияние с розовым туманом, но единственный линкор, СНИЖ которого оживил, был уничтожен уже через пару минут. Линкор выпустил кучу ракет, повредивших соседей, был признан вражеским и атакован. Запрокинув нос, чтобы унять кровь, стал обдумывать возможность второго соединения с божественной сущностью: я-то справлюсь, но вот Эльва… – похоже, ей не понравилась, что «ее ребенок» вынужден был умереть, едва родившись. Впрочем, это действительно было нечестно: больше не стану оживлять корабли, находящиеся среди врагов.

Я видел, как наши линейные крейсера изо всех сил пытались удержаться в строю, выпускали ракеты и отстреливали приближающиеся к ним звездолеты, но то одна, то другая ракета прорывалась, причиняла страдания живым СНИЖ или убивала людей в управляемых кораблях. А прорвавшиеся сквозь заслон вражеской ПРО ракеты наших крейсеров принимались на энергетический щит, выставленный и усиленный судами поддержки. Другие корабли, которые, скорее, представляли собой орудийные платформы, подходили к атакующим и обеспечивали им посильную защиту…

Но самым критическим обстоятельством оказалась не угроза падения нашего «щита», а та группа легких звездолетов, которая, разделившись, обошла его с двух сторон. И если бы не дредноут с двумя эсминцами, они бы уже ударили линейным крейсерам в тыл, а так… просто атаковали артиллерию с флангов.

Кроме фрегатов и других «средних» кораблей среди них оказались авианосцы, выпустившие из себя рои истребителей и бомбардировщиков, которые тут же резво ринулись к неповоротливым жертвам…

– Вот проклятая мошка! – в сердцах бросил я. – Знал бы – приказал бы делать акцент на строительстве перехватчиков!

Спокойное лицо адмирала вновь повернулось в мою сторону:

– Сияющий, Эльву необходимо приблизить к нам на «расстояние руки», чтобы она прижала их огнем зениток.

– Понял, – отозвался я. – Эльва…

– Приняла, отец.

Едва первые торпеды были сбиты у бортов эсминцев, бомбардировщики уже забарабанили по щитам дредноута. Пушки Эльвы все еще стреляли по центральным силам, и, видя отсутствие интереса со стороны неторопливо приближающегося гиганта, две группы легких кораблей решили покончить с артиллерией в виде эсминцев и дредноута одним ударом. Конечно, не все, но большая часть звездолетов приблизилась настолько, что ПРО гигантов более не успевала перехватывать их ракеты, а исчезнувшая энергетическая защита подставила под удар бока беззащитных кораблей…

«Эльва» задвигалась в шесть раз быстрее, ее дюзы зажглись синим, а форсажные двигатели – желто-красным. Показалось, в отчаянии она выпустила в стороны по шесть огромных ракет – они почудились мне гигантскими, можно сказать, размерами с те же космические корабли. Кроме размеров, в них не было ничего особенного, но я вспомнил, что ракеты называются «крылатыми».

Увидев их, часть истребителей, оставив все прочие дела, бросилась наперерез, а некоторые корабли, будто в ужасе, попытались метнуться в стороны, но все оказалось тщетно. У ракет была собственная энергетическая защита, надежно предохранявшая их от посягательств штурмовиков, была собственная ПРО, которая сбивала ракеты-перехватчики задолго до их приближения. Вот только сами гигантские ракеты ни в кого не попали – да им это и не надо было. Они взорвались, как сверхновая, огненный обруч, возникший от взрывов, насколько я понял, заставил Эльву включить энергетические щиты.

А когда шесть огненных шаров погасли, увидел множество спасающихся бегством легких кораблей. Удивительно, но среди микроскопических звездолетов уцелевших оказалось больше, они бросились на обожженные корпуса гигантов, потому что ничего другого им не оставалось, и были незамедлительно уничтожены не растратившими силу оборонными системами кораблей.

– Сияющий, – сказал адмирал с экрана, – прикажи Эльве занять место дредноута. Вы должны защищать тыл «щита».

– Что вы собираетесь делать, адмирал?

– Какая разница? Я отдал вам приказ, Сияющий, извольте выполнять.

– Понял, – ответил излишне поспешно.

Поспешно потому, что врубился в его задумку слишком поздно. Знай раньше, что он хочет сделать, отстранил бы его от командования.

Дредноут, увлекая за собой эсминцы, подвинулся вперед, туда, где, сражаясь из последних сил, держали оборону линейные крейсера. Он прошел их строй и врезался в наступающих. Тяжелый корабль проплыл между вражескими судами, как галеон в забытых морских сражениях. У него не было практически никакого оружия, не считая оружия главного калибра, яростно отстреливались только следовавшие за ним эсминцы, но психологический эффект он производил серьезный.

– Дредноуту просто повезло, – прошептал я. – Это было чистой воды самоубийство.

– Возможно, вы правы, отец, но повезло не ему, а нам всем. Если бы у вражеского командующего не сдали нервы… Возможно, он просто хотел сохранить жизни экипажей своих кораблей.

Я долго смотрел на экраны, транслирующие изодранные пушками Гаусса, прекратившие стрелять корабли, переводил взгляд на стратегический стол, на котором вражеский флот перестал быть вражеским. Все корабли издавали сигналы бедствия; все подавали сигнал капитуляции. М-да, мы не уничтожили, а захватили Шестой флот.

Я стоял в окружении своих солдат на борту флагмана «Гордость Аливрии». Некогда грозный враг, отделявший меня от цели, сейчас представлял собой дырявое корыто, но былой помпезности не растерял. Адмирал флота ОСА, весь в золотых медалях и серебряных бляшках, вышагивал по красной дорожке под траурный марш.

Если бы не прямая трансляция, передающая происходящее на сдавшиеся корабли флота, я бы плюнул на все церемонии и… словом, избавил бы старика от унизительных телодвижений. Но такова традиция – правящие круги ОСА придумали даже красивую церемонию сдачи в плен: окружающие должны знать, что эти героические люди сделали все, что было в их силах…

Адмирал снял с пояса бутафорскую саблю, возникшая словно из ниоткуда адъютант поднесла красную подушку, на которую он ее положил. Потом упал на колено и протянул саблю мне. Я принял молча, как должно победителю, и протянул руку, чтобы помочь подняться побежденному.

Вскоре мы сели за стол, адмирал подписал заранее заготовленную бумажку о безоговорочной капитуляции, и я во всеуслышание объявил о судьбе пленных:

– Меня ваши власти считают покойным террористом номер один, мои слова покажутся вам пустыми и нелепыми, но я всего лишь пытаюсь рассказать людям правду. Если бы это было возможно, отпустил бы всех сейчас же, но, к сожалению, обязан задержать вас на некоторое время. Однако даю слово, что все выйдут на свободу не позже чем через месяц. Это не касается высших офицеров – они могут быть свободны.

Трансляция закончилась, и, отведя в сторонку не верящего своему счастью старика, я поинтересовался:

– Могу ли узнать подробнее о причинах, побудивших вас капитулировать?

Старик в почти позолоченной фуражке дернул щекой:

– Мне сто сорок лет, из которых восемьдесят пять я провел во флоте. Что-что, а считать умею, даже если бы мы бились до конца и уничтожили дредноут, эсминцы и весь ваш «щит», воевать с колоссом стало бы просто некому. Ну скажите, что было делать с той нависшей над нашими корабликами махиной? Что толку жертвовать жизнями молодых офицеров, если впереди всех ждет горечь поражения?

Я кивнул и пожал ему руку.

– Обещаю сдержать свое слово и выпустить ваших людей в скором времени. Прощайте, адмирал.

Он кивнул в ответ и прошаркал в соседний зал, заполненный поджидающими его высшими офицерами.

– Сияющий, – обратилась ко мне адъютант, – поступило сообщение, что станция связи захвачена.

– Наконец-то! Чего они копались так долго?

– Десантные группы наткнулись на серьезное сопротивление, вражеские солдаты и вооружившиеся работники станции сражались до последнего. Пленных среди них почти нет…

– Прискорбно. Почему они не могли просто сдаться, как этот адмирал?…А, ладно. Сообщите людям, которых мы вывезли из обсерватории Зальты-16, что их помощь наконец понадобилась. Думаю, они будут рады это услышать. И поинтересуйтесь, не надумали ли они возвращаться в Федерацию – вряд ли мы будем удерживать станцию слишком долго.

– Слушаюсь, Сияющий.

– Свободны.

Женщина выпрямилась, отдала честь и куда-то свалила, а я, не собираясь задерживаться на этой дырявой посудине, потащился к челноку.

– Сэр, – обратились ко мне откуда-то сверху.

– Эльва? Как ты здесь оказалась?

– Взломала СНИЖ, разумеется. Я хотела поинтересоваться, зачем вам нужны всякие… адъютанты? Я ведь справлюсь не хуже.

– Да, Эльва, все так. Но этих людей тоже нужно чем-то занять, если они увидят, что вокруг их бога пустое пространство, будут стараться его заполнить. Стоит мне отказаться от услуг назначившего самого себя адъютанта, придут двое других… Эльва, я не хочу, чтобы ты ревновала.

– Я не ревную, отец! Просто… Просто… Ну да, я ревную. Но я буду с этим бороться.

– Не расстраивайся, Эльва, в моей душе для тебя существует целое отделение, оно не сжимается и не заполняется ничем другим. Ты всегда будешь со мною, что бы ни произошло.

– Спасибо, отец!

– Не за что. Собери командующих на военный совет.

– Есть.

Она наконец замолчала, а я подумал, что в ближайшее время сойду с ума. Скоро приду к себе в каюту, а там такая же великовозрастная девочка Найта – если она полезет с какими-нибудь фокусами, как бы ни любил – придушу.

Глава 4

Корректировка

От прежнего военного совета этот не отличался количеством участников, разница была только в составе. Пара незнакомцев сидела в сторонке как пришибленная – они заменяли магистра и Локоса. Один из них имел звание офицера космофлота, другой командовал каким-то ударным батальоном. Между ними, положив руки на колени, в своей любимой фуражке застыл прямой как стрела адмирал. Я до сих пор не понял, что скрывалось у него за маской бесстрастия: полное довольство собою, чувство собственной значимости или… Двумя словами: фиг знает. Только впечатление создавалось такое, что он ходит и постоянно читает про себя мантры для сосредоточения.

Я обвел взглядом генерала, лица которого никогда не видел, пылающего демона, который по-прежнему держался в стороне от всех, искрящегося и будто наэлектризованного Балаута и задержался на Найте. Моя женушка теперь не носила коротких одежд: все самые соблазнительные участки тела были надежно спрятаны под хоть и обтягивающей, но непрозрачной тканью. Ее лицо оставалось прекрасным, гордым, притягивающим, но сейчас его будто бы окружал невидимый ледяной щит, который предупреждал всех: ближе не подходи! И, словно невзначай, руки девушки постоянно находились на бедре – около рукояти меча и пистолета в кобуре.

От этой картины мое сердце на секунду замерло, почудилось, что я ее обидел, унизил, причинил боль или что-то подобное, но, посмотрев на меня, Найта словно оттаяла и вновь расцвела, в один миг стала прежней.

– Фух, – выдохнул я. – Итак, мы собрались здесь, чтобы обсудить дальнейшие действия. В данный момент идет погрузка военнопленных в тюремный комплекс на «Сердце Эльвы», по подсчетам специалистов эта операция займет еще пару часов.

– Простите, сэр, – спросил генерал, – а зачем нам нужны все эти заключенные?

– Во-первых, отпустить их я не мог: они в скором времени пересели бы на другие корабли и вновь стали бы воевать против нас. Во-вторых, нам нужны люди… Как это ни печально сознавать, но Орден ограничен, и число его последователей не растет, а сокращается. Я хочу, чтобы за то время, пока заключенные находятся здесь, специальные службы занялись их обработкой. Возможно, некоторые из пленников перейдут в нашу веру, а те, кто не захочет… в любом случае после воздействия нашей агитации ОСА не сразу примет их на службу.

– Весьма тонкий расчет, – кивнул генерал. – Пожалуй, займусь созданием службы проповедников.

– Ладно, – сказал я, – продолжим. Кроме погрузки военнопленных в данный момент идет наладка прерванного станцией вещания. В самое ближайшее время мы выполним первоочередную задачу: запустим в эфир подготовленную мною речь и тем самым откроем людям глаза. Не знаю, поверит ли мне хоть кто-то, но, по крайней мере, я предоставлю им выбор.

Промочив горло стаканом воды, продолжил:

– Как вы знаете, в результате блестяще проведенного нашим адмиралом боя (хотя вынужден отметить его граничащую с самоубийством контратаку!) мы остались в выигрыше… По крайней мере в том, что касается количества кораблей. Наши потери – два линкора и одиннадцать линейных крейсеров. Временно вышли из строя еще тридцать. Через несколько дней «Эльва» завершит их срочный ремонт, и они смогут вернуться в строй. Взамен утраченного, благодаря «доблести» вражеского командующего, мы приобрели пару эсминцев и семь линкоров. Крейсеров почему-то в этом списке всего десять – им досталось крепче всего; зато фрегатов и мелкой шушеры – больше сотни.

– Ты говоришь об этом каким-то безрадостным тоном, – грохочуще прокомментировала пылающая гора.

– Верно, Фарк. Не все так радужно. Все корабли, в том числе и наши, нуждаются в качественном ремонте. Когда адмирал вражеского флота отдал приказ о капитуляции, звездолеты, имеющие хоть какой-то запас энергии в накопителях, включили гипервременные двигатели. Нам достались только поврежденные – с перегруженными щитами. «Сердцу Эльвы», с учетом загруженности ремонтных доков, не справиться с такой нагрузкой…

– Что же вы предлагаете? – впервые подал голос адмирал.

– Существует вариант использования космических доков и станций вокруг Лилис. Работники и персонал в данный момент поспешно их покидают – вряд ли они станут уничтожать имущество стоимостью в миллиарды, да к тому же все уверены, что в ближайшее время сумеют от нас избавиться…

– Так в чем же подвох?

– Подвох неразрывно связан с самой Лилис. Этот вопрос и есть главная причина, по которой я устроил совещание. Отдаю себе отчет, что не являюсь великим стратегом – с моей стороны было бы убийственно глупо думать так. Когда составлял этот план, он казался безупречным: захват Лилис означал бы захват невероятного промышленного комплекса, судостроительных заводов, до отказа забитых стратегических складов. Я рассчитывал, что, имея столь серьезную производственную базу и мою способность вдыхать жизнь в пустые корабли, мы за короткий срок захватим половину Вселенной… Но только во время развернувшейся космической баталии сообразил, что не учел один немаловажный факт. Мы просто не в состоянии удержать эту систему! У нас не хватит сил, чтобы отразить контратаку нескольких объединенных флотов Великих. Неизвестно, когда они нападут, через час или через неделю, – но то, что непременно сюда явятся, неоспоримо.

– Тогда чего мы тут еще сидим? – спросил генерал. – Не пора ли сматываться?

Я покачал головой, но ответил ему адмирал:

– В этом вопросе Сияющий абсолютно прав. Пользуясь предоставленным временем, мы срочно отремонтируем корабли, когда же в систему заявятся флоты Великих, потребуется всего тридцать секунд, чтобы открыть временной тоннель. Вряд ли враг станет соваться за нами – так и на засаду недолго наскочить.

– Что за засада? – отреагировал я на незнакомый термин.

– Мало ли. Например, минное поле с распознаванием свой – чужой.

– Сможете такое организовать?

– Да, Сияющий, но, как обычно, потребуются ресурсы…

– Эльва, выделишь часть?

– Да, отец.

– Ладно, с вопросом дислокации разобрались, но вопрос о захвате ремонтных станций на орбите Лилис остается открытым.

– Я считаю, – сообщил адмирал, – что нам стоит рискнуть. Чтобы захватить и заново включить ремонтные мощности, потребуется от пары часов до суток; кроме того, мы потеряем некоторую мобильность. И из-за кораблей, находящихся на ремонтных станциях, сможем открыть временные тоннели не раньше чем через несколько минут… Но я уверен, что это время нам предоставят – вряд ли флоты пройдут в центр системы, нам нужно только сконцентрировать силы ближе к планете.

– Значит, захват станций безопасен?

Адмирал кивнул, и я обратился к генералу:

– Тогда, как только закончите с погрузкой военнопленных, займете ваших людей делом.

– Да, сэр.

– Хорошо, значит, вопрос о захвате Лилис тоже решен. Мы не станем рисковать, поскольку не сможем вовремя оттуда убраться. Эльва, можешь остановить производство штурмовых машин и андроидов…

– Сэр, – прервала меня Эльва, – пришло срочное сообщение от людей на станции. Они готовы пустить в эфир вашу запись, но обнаружили кое-что неожиданное.

– Что же?

– Перехвачены целые блоки чрезвычайно интересной информации, передачи шли по всем новостным каналам ОСА. Я полагаю, вам нужно на это посмотреть.

– Ну что же, раз это так важно, включай.

На экране перед столом возникло объемное, чуть взволнованное лицо диктора, слова зазвучали через мгновение:

– …подобные сообщения приходят со всех концов Объединенных Систем Аливрии! Кроме того, мы получаем похожие известия от наших репортеров в Федерации и из некоторых других независимых систем. Через несколько минут в прямом эфире вы услышите обращение к нации недавно избранного Величайшего.

– Кто-нибудь понял, что происходит? – прогрохотал Фарк.

Ему никто не ответил: лицо диктора сменилось изображением какого-то шикарного дворца, потом на экране возник отделанный золотом зал, битком набитый журналистами. Репортеры выжидающе смотрели на трибуну, установленную на небольшом помосте. Наконец, блистая золотыми доспехами, на экране появился Великий Инспектор ОСА собственной персоной.

Мне показалось, что Марк неуловимо изменился: ледяные глаза как-то посерели, лицо осунулось, а когда Старведий провел рукой по шевелюре, почудилось, что волосы покрашены.

Инспектор возвышался над трибуной, гордый и блестящий, словно титан. Звездный флаг на заднем фоне реял в потоках воздуха, несущихся из вентиляторов, скрытых в полу.

– Дамы и господа, – произнесли за кадром, – избранный глава правительства – Величайший.

Объявившийся на трибуне Инспектор, теперь уже Величайший, властным жестом остановил аплодисменты.

– Я обращаюсь к нации по чрезвычайному поводу, – сказал он. – На нас напали. Объявлена война.

Золотая перчатка властно поднялась – вздохи удивления и неразборчивые возгласы затихли.

– Долгое время человек считал себя хозяином Вселенной, – продолжил Старведий. – Мы говорили о себе как о единственных разумных существах… Теперь я могу с уверенностью сказать, что мы ошибались. И уже заплатили страшную цену за эту ошибку. Наши миры атакованы чужими! Мы мобилизуем все военные силы, чтобы дать им отпор! Сохраняйте спокойствие, эти твари не знают, с кем связываются… что за…

Экран подернулся рябью помех, потом на месте Величайшего возник я. Правда, в другой одежде и более уверенный в собственных силах.

– Приветствую вас, граждане ОСА, – сказал другой я громко, – приветствую всех, кто меня слышит. Я тот, кого незаслуженно называли террористом номер один, тот, которого во всеуслышание объявили мертвым. Я обращаюсь к вам с единственной целью: хочу рассказать о том, что ваше любимое правительство Великих обманывало вас долгие годы…

Мой рассказ не затянулся, пересказ истории о Запретных мирах, о добыче тиринтума и геноциде мутантов занял всего несколько минут. Но мне пришлось похвалить себя за лаконичность: техникам на местных станциях вскоре удалось выделить и заблокировать сигнал с Лилис, и на экране вновь появился крайне обеспокоенный Величайший.

Он смотрел куда-то вбок, кажется, на экраны, которые должны были непрерывно транслировать только его, и, убедившись, что я с них исчез, хлопнул по трибуне бронированным кулаком:

– Это ложь! Проклятый террорист вновь совершил бессмысленный подлый акт и захватил одну из станций связи ОСА!

– Простите, Величайший, – донеслось из зала, – вы уверяли, что террорист уничтожен!

– И сами демонстрировали запись!

– Как такое возмо…

– Тихо! – гаркнул Старведий.

В кадр попала его облаченная в золотой доспех рука: кулак в перчатке яростно сжимался.

– Я приказал успокоиться! Как вы знаете, бывший Великий Гроссмейстер оказался предателем – он убил моего предшественника прямо на посту! И, разумеется используя мое имя как щит, объявил, что уничтожил террориста номер один…

– Но, Величайший, – перебил его тот же журналист, – позвольте заметить, что смерть террориста номер один стала вашей основной картой в предвыборной кампании…

Начал репортер ликующе-громко, однако с каждым произнесенным словом его голос стихал, а конец речи он вообще промямлил. Под тяжелым взглядом Величайшего представитель средств массовой информации стал бледнеть, а затем, едва опираясь на трясущиеся ноги, упал в свое кресло.

Но вряд ли кто-нибудь из наблюдателей обратил внимание на эту кратковременную сцену: все были поглощены Величайшим.

– С вами все в порядке?…

– Что происходит?…

– У вас на лице кровь!

И действительно, на скулах, сначала незаметно, выступили алые капельки, очень скоро превратившиеся в кровавые дорожки. Мне показалось, что я увидел на лице что-то белое…

Старведий потрогал щеку закованным в броню пальцем, а затем хлопнул себя ладонью, закрыв лицо:

– Пресс-конференция закончена! Как только разберусь в ситуации, вы узнаете обо всем первыми!

С этими словами бывший Инспектор вышел из зала, а собравшийся на «Эльве» военный совет молчал довольно продолжительное время. Тишину нарушила все та же СНИЖ:

– Сэр, есть еще кое-что. Эту запись перехватили с самой Лилис – передачу недавно транслировали местные каналы.

Запись оказалась короткой, когда она завершилась, я попросил Эльву показать ее еще раз.

Предыстория была такова: в руки журналистов на Лилис попала запись, сделанная визором десантника, погибшего в результате крушения в горах боевого вертолета. Кажется, это случилось пару дней назад.

Боевой вертолет, представлявший собою платформу с хвостом, кабиной пилотов и двигателями, установленными на крыше, во время планового патрулирования был привлечен каким-то блеском в горах. Снизившись и приблизившись к месту, он ничего, кроме скал, не обнаружил, но неожиданно в открытый салон неизвестно откуда запрыгнули темные фигуры.

Начались крики. Стрельба. Засверкали тяжелые стальные мечи, поднялись кровавые вихри. В грудь солдата, чей доспех вел запись, вонзился огромный меч, а потом в поле зрения появилась бледнокожая черноволосая женщина. Легким движением руки она, взметнув фонтан крови, вырвала лезвие из груди поверженного, подняла его и слизала стекающую кровь…

На этом запись закончилась, точнее, она замерла на кадре, запечатлевшем девушку, слизывающую кровь с острой кромки меча. Бирюзовые глаза пробирали душу, а из-под полуоткрытых чувственных губ выглядывали белые иглы клыков…

– Вампир, – шепнул я. – Вампирша!

– К такому же выводу пришли местные телеканалы, – подтвердила Эльва. – Вот только похоже, что вещание всех студий сейчас находится под жестким контролем военных. Объявили чрезвычайное положение, мы не знаем точно, что там происходит, но одному из моих спутников-шпионов удалось пробиться через помехи. Кажется, планета-крепость находится в осаде. Причем не только с нашей стороны…

Я хотел расспросить Эльву о подробностях, но неожиданно на меня накатила страшная тяжесть. Возникло ощущение чьего-то присутствия. Мир на мгновение покачнулся, невидимая сила едва не прижала меня к полу.

– Демиург, – сказал я. – В систему вошел Демиург!

Часть пятая

Лилис

Глава 1

Знакомство

По голове будто бы ударили кувалдой, тело словно только что вытащили из гигантской стиральной машины. Никогда больше не буду разговаривать с Демиургами!!!

Я с трудом открыл глаза. Тот же зал, те же люди. Все смотрели на меня так, словно ничего не произошло. А я не мог поверить тому, что остался живым и вроде бы даже невредимым. Люди взирали на меня, затаив дыхание, прямо как дети на фокусника, который вот-вот вытащит кролика из шляпы.

– Если коротко, – сказал я, пытаясь сохранить ровный тон, – Демиург велел лететь на Лилис только мне и обсуждать свою проблему с вторгшимся в мир богом.

Навалилась усталость, я вновь закрыл глаза, но никто не собирался меня щадить. Все задавали вопросы, а генерал так вообще разбушевался: его недоумение быстро сменилось подозрительностью.

– Мне это не нравится, – сказал он. – Весьма странно, что эта сущность велела тебе спуститься на планету без всякого сопровождения. Скорее всего, это ловушка.

– Не думаю, – ответил ему. – Возможно, я просто неправильно понял. На мои попытки получить разъяснения Демиург сказал: «Иди в мир один и говори с Мортиусом, он сейчас там». И я не стал задавать лишних вопросов, знаешь, с существом, у которого даже мысли царапают, как наждачная бумага, особо не поговоришь… До сих пор не верю, что моя кожа не изодрана в кровь. К тому же у меня едва мозги не выкипели.

– Но Демиург ведь… правитель мира, – вмешалась Найта, – ему подчиняются боги, почему…

Я посмотрел на неожиданно замолчавшую жену и по цвету ее ушей понял, что она сильно смутилась.

– Не знаю. Похоже, Демиург ничего не решает – мозговой центр этот самый Мортиус. Так бывает, когда начальник слишком высоко сидит: он предпочитает не вникать в мелочи и решает вопросы на уровне своих замов. Мне показалось, что разгорающаяся во Вселенной война является для него проблемой не более важной, чем массовая гибель каких-нибудь бактерий после мытья рук.

– А Мортиус – это… – вопросил генерал.

– Мортиус – предположительно бог вампиров или что-то типа этого. Именно он устроил бучу на Лилис.

Повисло молчание. Показалось, что даже титановое забрало генеральского шлема приобрело задумчивое выражение. Чушь, конечно: у гладкой поверхности не может быть никакого выражения, но, наверное, все дело было в неравномерном освещении и моем живом воображении.

– Думаю, – заявил генерал, – вам все же придется туда лететь.

– Что?! – воскликнула Найта. – Я не пущу его одного!

Быстро повернулся к жене, но от эмоций на ее лице и след простыл. Оно было спокойным и, как обычно, чуточку надменным. Разве что ушки полыхали багровым.

– У нас небольшой выбор, – продолжил генерал через пару секунд. – Либо Сияющий идет один, либо мы сбрасываем туда армию и рискуем как следует схлопотать от Демиурга. Можно, конечно, развернуться и улететь отсюда к чертовой матери. Но решать, что делать, надо сейчас. Если ничего не предпримем, планета станет нам не нужна. Мортиус убьет всех специалистов и наверняка разрушит инфраструктуры Лилис.

Я кивнул:

– Разумеется, я иду. Найта… оставайся здесь. Ты ведь и сама все понимаешь.

– Как прикажете, муж мой, – сказала она бесцветным голосом. – Буду с нетерпением ждать вашего возвращения.

На это я только тяжело вздохнул и дал себе слово, что, когда будет время, займусь ее воспитанием: эта эльфийка втемяшила себе в голову, что равноправия в семье быть не может… Сразу после свадьбы ее характер волшебным образом изменился, она лишний раз не решалась открыть рот до тех пор, пока я к ней не обращался. Ну я, разумеется, согласен, что муж – глава семьи, но зачем же доводить до крайностей…

Посмотрел на эльфийку и улыбнулся. Вспомнились темные эльфы с их суровым матриархатом. Может быть, в действительности эльфийская раса разделилась из-за спора о главе семьи? И те, которые со временем стали темными, считали, что вопреки сложившимся устоям в семье должна править женщина?… Хотя разумные существа порой настолько абсурдны, что не удивлюсь, если все было проще и народ раскололся из-за вопроса, кто в постели должен быть сверху.

Забавная мысль, кстати.

– Эльва, – обратился я к потолку, – ты можешь рассчитать, как лучше всего попасть на планету?

– Шанс прохождения одинокого малого корабля через противокосмическую оборону Лилис, по имеющимся разведданным, составляет около сорока процентов. В случае, если спускаемый корабль будет оснащен системой с кодами доступа свой – чужой, шанс увеличится вдвое. Позвольте заметить, что во взломанном и угнанном мною с Лилис разведывательном флайере такая система имеется.

– Отлично. Значит, решено, я спускаюсь на планету и ищу там Мортиуса, а ты, генерал, на всякий случай подготовь мне группу поддержки – мало ли что.

Генерал кивнул, почудилось, что он хотел о чем-то спросить, но вмешалась Эльва:

– Капитан, все же я не до конца согласна с мнением генерала. Если вы прогоните бога сейчас, нам придется иметь дело с огромной армией и плотной воздушной обороной. Как это ни мерзко по отношению к мирным гражданам, возможно, стоит попросить бога покинуть планету после того, как он очистит мир от людей. Большая часть инфраструктуры, думаю, останется невредимой или подлежащей восстановлению.

– Как ты сама заметила, это не самое верное решение, Эльва. Я думаю, генерал-губернатор адекватный человек – сумею с ним договориться. Получить помощь и в обмен сдаться в плен – все лучше, чем быть полностью уничтоженным кровососами.

– Хорошо, капитан. В таком случае следующая информация окажется для вас полезной. Мой спутник на орбите Лилис, по какой-то причине до сих пор не обнаруженный противником, получил сигнал бедствия. Кажется, дочь генерал-губернатора, хозяина планеты Лилис, уже несколько часов взывает о помощи, и пока безуспешно. Я подумала, что, если вы доберетесь до нее, губернатор станет более сговорчивым. В любом случае решать вам, мой капитан.

– Хорошая идея, Эльва, так и поступим.

Лилис – планета как планета, отдаленно она походила на современную Землю, которую сейчас называли Аливрией. Серые плато материков черными линиями делились на ровные прямоугольники, которые, в свою очередь, дробились на более мелкие. Кое-где эту странную электротехническую схему испещряли зеленые области, и нетрудно было понять, что природа на этой планете все же сохранилась. И кажется, я летел к одной из этих зеленых зон.

Флаер вонзился в атмсоферу, как раскаленный нож в масло, со стороны, наверное, казалось, что падает небольшой метеорит, но полет управлялся специальной программой, и аппарат вскоре должен был доставить меня к месту назначения. Мне же оставалось только любоваться пейзажами и вспоминать свое прежнее существование на рубеже двадцатого – двадцать первого века. Разве думал тот молодой прожигатель жизни, что когда-нибудь будет преодолевать сопротивление атмосферы чужой планеты?

– Внимание, – вдруг сказал синтезированный голос, – отказ реверса.

– Что еще за «реверс»? – недоуменно спросил я.

Вместо ответа на вопрос автомат посыпал новыми терминами и выражениями:

– Отказ системы охлаждения турбогенератора… Падение давления в главной центрифуге… Отказ турбогенератора…

– Система, в чем дело?

– Отказ маневрового двигателя… Предупреждение. Отказ системы возбуждения двигателей. Внимание, принято решение увеличить подачу энергии на основной двигатель. Подача энергии на основной двигатель составляет сто двадцать пять процентов. Отказ системы аварийного катапультирования…

– Да что ты там лопочешь?!

– Опасность: пожар в отсеке турбогенератора.

– Эй, ты, СНИЖ!!!

– Да, пилот?

– Что происходит?! – чуть ли не закричал я. Фантасмагорические виды в центральных иллюминаторах приближались с недопустимо высокой скоростью.

– Отказ энергетических цепей приводит к многочисленным авариям. Стараюсь погасить скорость.

– Какова причина отказа?!

– Мне неизвестно. Ясно одно: на флайер воздействуют извне. Возможная причина происходящего кроется в повышенной агрессивности внешней среды или чрезвычайно высокой интенсивности магнитного поля планеты… Внимание: отказ центрального процессора, перехожу на резервный. Записываю информацию на черный ящик. Пилот, подавать сигнал «SОS»?

– Нет…

– Мы достигли высоты аварийного катапультирования, но данная система отказала, вы не сможете покинуть борт.

– Тогда какого черта ты это говоришь? – спросил я очень спокойно.

– Имеется в виду, что при аварии подобного рода шанс на возрождение вашего организма после смерти ничтожно мал, в связи с чем вы можете воспользоваться черными ящиками, чтобы оставить сообщение родным и близким.

– Да пошла ты!!!!

– Отказ системы управления. Пилот, учитывая ваше со…

Речь системы оборвалась на полуслове. А я с замиранием сердца смотрел на гаснущие один за другим индикаторы приборной панели. Мониторы отключились еще раньше. Только маленькое табло, указывающее высоту, держалось, видимо, из последних сил.

Похоже, что падать мне еще пару миль, а при таком ускорении это секунд пять.

Первую секунду потратил на то, чтобы вызвать внутри розовую бурю, вторая ушла на то, чтобы энергия превратилась в тонкую материю, которая опутала весь корабль видимыми только мне, живущими своей жизнью щупальцами.

Тормозные двигатели ожили лишь у самой земли, они создали невероятную перегрузку, но так и не смогли в полной мере погасить удар. Меня будто бы бросили на стальную плиту, а сверху ударили гигантской сковородкой. По крайней мере, звук был именно таким.

Шокированный и оглушенный организм приложил все силы, чтобы изгладить из памяти следующие секунды. Я практически не помнил, как ломал листы обшивки, чтобы выбраться из искореженной груды металла. Запомнил только пелену перед глазами, рев огня и страх от перспективы сгореть заживо.

Пришел в себя уже в десяти метрах от грандиозного пожара, освещающего сумерки на сотню метров вокруг… Сумерки?

Я огляделся и на всякий случай запустил диагностику визоров. Нет, они исправны. Но откуда взялись сумерки? Мы заходили на посадку прямо в середине светлой стороны планеты. Инструктаж по Лилис четко указывал, что местное светило действует на планетку почти так же, как Солнце на Землю. Хм.

Снял шлем и огляделся.

Лес, который меня окружал, больше походил на царство зла из страшных сказок. Древние деревья явно чахли. Осторожно шелестевший ветер сбрасывал с них засохшие листья, которые со скребущим нервы шуршанием слой за слоем ложились на мертвую траву. Небо повсюду затягивало жирное покрывало иссиня-черных облаков. Если хорошенько присмотреться, в одном месте можно было заметить тусклое пятно – местное Солнце.

– Брр, – сказал я, – кошмарное место.

Надев шлем, сверился с картой местности и, повернувшись спиной к флайеру, объятому шумящим пламенем, двинулся в путь. Где-то в нескольких километрах сенсор различил источник сигнала. Значит, если все пойдет по плану, скоро у меня в руках окажется дочь генерал-губернатора.

Сделав менее тридцати шагов, остановился в замешательстве: визор шлема стал сбоить. Картинка ежесекундно искажалась, выдавала помехи, как на кинескопах древних телевизоров. Я, может, и не обратил бы внимания на эту странность, но панель индикаторов на периферии зрения стала предупредительно мигать – ей не нравилось происходящее, но о подробностях она умалчивала. Кажется, сама не понимала, какие из подсистем доспеха давали сбои, а какие вообще не функционировали.

Оставив всё как есть, зашагал с удвоенной скоростью: если вырубится бортовой компьютер, с навигацией у меня возникнут проблемы. А значит, до этого надо будет пройти как можно большее расстояние.

Прогнозы сбылись минут через десять. Электронная «начинка» доспеха просто сдохла. Фильтрация воздуха нарушилась, в носовой полости с шумом открылись механические клапаны, позволявшие обладателю доспеха (в данном случае – мне) не задохнуться, вбирать в легкие наружный воздух и молиться, чтобы он не был отравлен. Объемная картинка перед глазами пропала, я смотрел на мир через две грязно-желтые линзы – о нормальном обзоре и думать не стоило. Странно, но сервомышцы доспеха продолжали реагировать на каждое сокращение моих мышц, позволяя мне не ощущать очень даже немалый вес титановой брони.

Решив, что риск выдать себя раньше времени минимален, я исторг из тела сущность, которая, радостно облепив меня, в качестве бонуса предоставила дополнительную защиту. А с основной задачей она справилась раньше, чем я о ней вспомнил: электроника вновь заработала, а голос компьютера, вмонтированного в доспехи, наполнился жизненной энергией.

– Не знаю, что сказать, сэр, я всего лишь система марки «Франклин 2», – зачастил он, – и не считаю себя достойным такой чести, но преисполнен благодарности и буду служить вам по мере…

– Заткнись.

– Есть, сэр!

– Без обид.

– Слушаюсь, сэр!

Мой оживший скафандр хоть и замолчал, но изрядно подпортил настроение. Сам не знаю, с чем это было связано, наверное, с чувством ответственности, которую не хотелось бы на себя брать. Это, конечно, полный бред, но мне временами казалось, что все оживленные мной куски металла тоже испытывают боль и так же хотят жить…

Ноги вывели на небольшую поляну со странным сооружением в центре. Больше всего это место походило на бензоколонку – только вот никакой дороги поблизости и в помине не было. Вокруг виднелись мертвый лес, каменные глыбы, валуны и засохшие кусты, даже тропинок не имелось. А там, где полагалось стоять заправочным автоматам, находилась расчищенная бетонная площадка, разделенная на равные круги, с большой буквой «Н» в центре.

Я прочел вывеску – подобие информационного стенда – и еще раз огляделся вокруг. «База егерей Центрального парка, – гласила она. – Посторонним вход воспрещен».

– Ясно, – сказал, входя в здание, – но мне-то можно, я не абы кто.

Помещение не понравилось уже с порога. Во-первых, обстановка внутри носила следы жестокой борьбы. Я бы, может, и решил, что это место просто покидали в спешке и поэтому разбросали всюду дорогостоящую бумагу, но в такую картину не хотели вписываться разбитые стекла, перевернутая мебель и кровь… Засохшие лужи крови.

Сделав два шага, остановился. Возникло острое ощущение того, что за мной внимательно следит кто-то адски злобный… и безумный.

Повернулся как раз в тот момент, когда с прикрепленной к стене антресоли на меня прыгнула какая-то обезьяна.

Визор подсветил ее желтым, рука взметнулась и перехватила неизвестную тварь, перчатка остановила полет, сжав тисками горло…

– Черт! Ты же…

То, что я принял за обезьяну, оказалось безволосым, худым, как тростинка, человеком. А «шерстью» была висящая на нем ветошь, в которой угадывалась форма не то охранника, не то полицейского.

Человек извивался, яростно шипел и старался выцарапать мне глаза. Но до визоров он не доставал, а когти на тонких ногах хоть и скребли, но все же не могли поцарапать мою черную броню.

Мышцы на худом теле дрожали от усердия, но этих потуг я не замечал. Разорванный рот кривился в жуткой гримасе, клыкастые челюсти громко, но беспомощно клацали, а налитые кровью глазки с черными зрачками алкали моей плоти и крови. Это существо было настолько тупым, что не испытывало ни малейшего страха.

– Мерзость, – сказал я и сломал ему шею.

Отбросив тварь к стене, словно тряпичную куклу, заметил, что визор подсветил тело красным контуром, который тут же померк.

– Что ты делаешь, система? – спросил я.

– Сэр, проанализировав ваши действия, я решил, что данный человеческий генотип является врагом – в случае повторного столкновения с этим видом мгновенно предупрежу вас об угрозе.

Ничего не ответив, выбрался из этого «злачного» места. Обойдя здание, наткнулся на авто с надписью «Лесной патруль» на бортах. Дверь была открыта нараспашку, активатор вставлен в замок зажигания. Но все мои попытки возбудить в авто хоть искру жизни потерпели фиаско.

Я, конечно, мог бы оживить эту груду железа хоть мыслью, хоть сущностью, но, учитывая мои планы, было неблагоразумно пользоваться, возможно, единственным в мире работающим транспортом. Поэтому, оставив авто в покое, продолжил путь среди темно-серых деревьев в окружении неведомых звуков, регулярно доносившихся из ушных динамиков.

Бортовая система доспеха поминутно извинялась, что не в состоянии определить источник шумов. А мне постоянно казалось, что за мной кто-то крадется, внимательно следит и зовет меня по имени. По имени, которое умерло в начале двадцать первого века – вместе с сынком олигарха.

– Стоять, замри!

Я застыл. Из-за огромного валуна, который хотел обойти, показались две фигуры и нацелились в меня из энл-фалов. В следующую секунду визор подсветил их желтым.

– Система, – сказал я, – ты меня под монастырь подведешь.

– Прошу прощения, сэр! Еще не освоился: местная среда критично фонит!

– Брось оружие!

– Я не вооружен!

– Последний шанс: положи оружие на землю!

– Говорю, я безоружен!

– Подними руки вверх.

– Ладно. Если вы настаиваете…

Я сделал, как они сказали.

– О’кей, – похвалил он, – теперь сними шлем.

– Вы что, совсем озверели?

Двое подошедших солдат без шлемов вместо ответа перенацелили стволы энл-фалов с моей груди в голову. Это было красноречивее любых слов.

– Ну ладно, – процедил я, снимая шлем. – Только учти, если вы прикажете раздеться, буду вынужден сказать, что такие уроды, как вы, не в моем вкусе.

– Расслабься, – произнес главный из них, опуская ствол автомата, – мы не охотники до мужских задниц. Прости, думали, ты мертвец.

Не стал скрывать удивление, но для разнообразия решил смолчать. За что, кстати, был вознагражден подобием пояснения:

– Ты ведь пилот космических войск, да?

Я кивнул.

– Вам, наверное, сверху не видно, но у нас внизу бродят живые мертвяки. Идентифицировать их можно лишь по глазам и цвету лица, так что опасайся людей, скрывающих лица, – никогда не узнаешь, друг это или враг…

– И поэтому вы тоже разгуливаете без шлемов? – догадался я.

– А толку с них? Вся электронная начинка вырубилась, энергетической защиты нет, от энл-фала уберегут не лучше картона. Зато в них ни черта не видно. Ладно, пошли.

Шлем надевать я не стал, повесил его на «корону» в наплечнике и последовал за осторожно пробирающимися по лесу титановыми фигурами.

– Кстати, – обратился ко мне солдат, – как ты здесь оказался?

Я пожал плечами и лишь потом сообразил, что они этого не видели:

– Известно, как. Зашел в атмосферу и получил отказ всех систем. Вон видишь черный дымок там, над деревьями? Это мой флайер догорает.

– Не повезло. Орбитальный флот еще держится? Я думал, что его уничтожили вторгшиеся.

– Нет, они уничтожили основной флот, а к Лилис пока не подступили.

– Ждут, когда мы тут все сгнием, – заключил новый знакомый. – Ублюдки.

– …А как обстоят дела у вас?

Обратившийся было ко мне мастер-сержант, судя по полосам на рукаве доспеха, отвернулся и сплюнул.

– Ситуация на данный момент такова: мы в полной заднице! Есть еще вопросы, пилот?

– Я офицер.

– Да мне плевать.

– Понятно.

Нас встретили настороженно, молчаливо. Семь пар глаз не отрывались от наших фигур до тех пор, пока мы не приблизились так, что стало возможно разглядеть лица.

– Тут мы держим оборону, – прокомментировал сержант. – Уже вторые сутки…

Я оглядел людей, засевших у скального массива, и понял, что в случае штурма эти семеро, а с нами десятеро, смогут удерживать позицию довольно долго. Это, конечно, если у врага не найдется тяжелого оружия – против него импровизированные окопы в скалах окажутся бесполезными.

Потом обратил внимание на пещеру, уходящую куда-то во тьму, и догадался, что этот кордон был выставлен для ее защиты. Точнее будет сказать, для защиты того, что находилось внутри.

На самом верху скалы в полный рост стоял человек в черных доспехах. Он держал массивную снайперскую винтовку бережно, будто ребенка.

– Как успехи, сержант?

– Да вот, спас пилота флайера! – крикнул тот в ответ.

Снайпер хотел спросить что-то еще, но прозвучала команда «смирно», и даже цельнолитые грудные плиты доспехов выпятились колесом.

Из входа в пещеру выбралась девушка-подросток лет тринадцати или четырнадцати. Несмотря на свой сонный вид, она имела яркую и идеально сохранившуюся прическу: очаровательно короткие медно-красные пряди, сложенные волосок к волоску и скрепленные гелем, казались воплощением огненной стихии.

Но главное, на что я обратил внимание, это развитая не по годам фигура. Все вторичные половые признаки просто выпирали и, кажется, охотно демонстрировались окружающим. По крайней мере, я сделал такой вывод, глядя на некую помесь футболки со сверхтонким бюстгальтером, стягивающим литые груди, он не мог закрыть от взоров солдат даже вздернутые вверх сосочки. А черные шортики были настолько узки, что не скрывали выпирающие в бока косточки таза, от которых вверх уходила осиная талия. На ногах ниже шортов виднелась полоса голой кожи, которая лучилась жизнью и здоровьем, совсем как у Найты, затем кожа резко переходила в непрозрачно-черный – чулки, видимо, были писком моды, поскольку, на манер лосин, имели ярко выраженную подошву. В данном случае просто длинную, тонкую шпильку.

Когда девочка (да черт с ней, пусть будет девушка!), покачивая бедрами, шла по каменистой почве в направлении к сержанту, казалось, что этим шпилькам жить осталось от силы еще пару шагов… но на поверку они были прочнее, чем выглядели.

– Сержант, – сказала подошедшая капризно, – где ты шлялся?

– Мэм, я увидел разбившийся рядом флайер и пошел на разведку…

– И оставил меня без защиты?!

– Простите, мэм!..

– А это кто?

– Пилот разбившегося суденышка, мэм!

Она глянула на меня сердито и бросила небрежно:

– Очередной кретин, решивший попытать счастья и спуститься с орбиты? Ну хоть жив остался…

Девушка развернулась, если бы лучи солнца на секунду смогли пробить черную завесу облаков, ее волосы в этот момент просто заискрились бы красно-оранжевым сиянием.

Но возникшее было благоговение перед женской красотой потонуло в открывшихся мне новых деталях ее костюма. И без того узкие шорты позади были… еще уже! Нижняя часть ягодиц оказалась выставлена на полное обозрение до самых чулок. Гладкие полушария сверкали даже в этой серости.

– Пойдем со мной, пилот, – позвала она, даже не обернувшись. – Расскажешь новости с орбиты.

Несмотря на то что тон ее голоса был ровным, я почувствовал, какое удовольствие получила девчушка от произведенного на меня эффекта.

Блин, чем женщины моложе и красивей, тем бесшабашней и, я бы даже сказал, безбашенней.

Глава 2

Лара

Войдя в пещеру, я огляделся и озадаченно нахмурился. Кроме небольшого костерка в глубине, неровные стены освещали несколько мощных прожекторов на треножниках. Питающие их кабели уходили в портативный генератор, установленный прямо на полу. Мне почудилось что-то неправильное, я присмотрелся к генератору и через мгновение увидел будто бы серую ауру, колышущуюся, прогибающуюся, но защищающую прибор от воздействия губительной силы, обильно разлитой в воздухе…

Покачал головой, моргнул, и наваждение исчезло.

– Удивлен? – спросил девушка. – Ты прав, столь сложные приборы перестали работать пару дней назад, но я нашла способ защитить их… Садись к костру, говорят, огонь бережет от нечистой силы.

Подавая мне пример, она примостила свои ягодицы на ящике с наброшенной на него тряпицей. Я сел на голый булыжник – благо мой зад был защищен термостойкими пластинами титана.

– Ну рассказывай, – велела девушка.

– Рассказывать – что?

– Что слышно там, на орбите. Кто на нас напал? Связаны ли они с тем, что творится здесь?

По давней привычке пожал плечами:

– Откуда мне знать? Я простой младший офицер, стратегическими планами со мною не делятся.

– Ну хоть что-нибудь ты должен знать!

– Ходили слухи, что на Лилис напал известный террорист, но то ли ему нужна была только станция, то ли он испугался творящихся здесь дел… Короче, его флот до сих пор стоит на якоре вдали от планеты.

Она кивнула, но спросила недоверчиво:

– С каких это пор террористы командуют силами, способными уничтожить два боевых флота ОСА?… Кстати, твое лицо кажется мне знакомым, где-то я его уже видела.

– А как вы здесь оказались? Я, кстати, не знаю, кто вы, мэм.

Она едва заметно прищурила глаза и, не сводя их с меня, произнесла:

– Я высший администратор корпуса Тен-каена.

«Понятно. Дочурка губернатора хочет поиграть».

– Не веришь? – спросила девчушка. – Ну и неважно. Мы с моими телохранителями во время начала этой заварухи пролетали над парком. Разумеется, транспортник клюнул в землю носом, а мы, вытащив все, что можно было, включили маяк и укрылись здесь. Но что-то нас не спешат спасать…

Последние слова она сказала сникшим голосом, и я почувствовал, что девушка ждет от меня поддержки.

– Уверен, что дело не в том, что послать к вам на помощь некого… Просто, если электроника вышла из строя, маяк тоже перестал работать.

Она оскалилась совсем по-взрослому:

– Электроника перестала работать, потому что на нее воздействует чья-то магия. А я наложила на маяк защитное заклинание – он в исправности, так же как и этот генератор.

– Магия… – произнес я с неопределенной интонацией.

– Послушай, пилот, – попросила девушка. – В этот мир вошло нечто грандиозное, непонятное, чуждое человеку и всем механизмам. Но что бы это ни было, оно наполнило мир неведомой силой, и некоторые люди, такие как я, могут не только ощущать ее, но и использовать.

Поймав мой скептический взгляд, она бросила:

– Смотри.

Сложила ладошки лодочкой, сконцентрировалась так, что идеально гладкий лоб прорезали морщинки. Я побоялся, что сейчас новая знакомая получит ранний инсульт, но дело было сделано. Чуть выше ее рук возник крохотный огонек, маленький, меньше, чем от зажигалки, тусклый… но зато серый. Абсолютно, однотонно серый.

Она выдохнула, и огонек пропал. Девушка утерла испарину на висках.

– Ну теперь-то ты веришь?

Я кивнул:

– Верю. Вот только…

– Только что?

– Если маяк испускает сигнал бедствия благодаря твоей магии, то кто наложит такое заклинание на оборудование, которое должно принять этот сигнал?

Ее лицо скривилось от ужаса. Девушка хлопнула себя ладонью по лбу с такой силой, что удар отозвался эхом под сводом небольшой пещеры.

– Дура! – воскликнула она. – Я чертова дура!

– Успокойся, твоей вины тут нет, – начал я, но собеседница меня проигнорировала.

– Идиотка чертова, возомнила себя не поймешь кем, а сама… Как, скажи, я не могла додуматься до такой очевидной вещи?!

– Ну я не понимаю, за что ты себя так осуждаешь. Каждый может ошибиться.

– Каждый, – согласилась она. – Но я ведь не каждая!

Я улыбнулся в ответ, она заметила, спросила зло:

– Чему ты радуешься, кретин?

Моя улыбка померкла, но тем не менее ответил:

– Просто ты почти в точности повторила недавно сказанные мною слова.

Она смутилась или сделала вид, что смутилась:

– Ты прав. Все время забываю, что каждый мнит себя уникальным. Прости. Я на секунду вышла из себя.

– Ничего, – сказал я и замолчал, глядя ей в глаза.

Она не стала отводить взгляда, напротив, положила локти на коленки, подперла ладонями подбородок и уставилась на меня. Ее глаза не были ни грустны, ни радостны: ни страха перед существующим положением вещей, ни подросткового оптимизма. Она знала, что обречена, но не подавала виду, наверное, чтобы поддержать дух своих солдат.

Я с удивлением отметил, что, несмотря на возраст и пол, девушка была сильным лидером, наверное, это свойство досталось ей от папочки генерал-губернатора.

– А ты красавчик, – сказала она, не отрывая взгляда от моих глаз, – ты это знаешь?

Я пожал плечами.

– Девственник?

Я хрюкнул.

– Жаль, – произнесла она с полным безразличием в голосе.

– А мне не очень, – съязвил я, а потом соврал: – Ты все равно не в моем вкусе.

Она не вспыхнула, но посмотрела на меня как на идиота:

– Пилот, скажи, как с таким кретинизмом тебе доверили управлять боевым кораблем?

– Я вообще-то лейтенант.

– Да мне плевать.

– Понятно, – ответил обыденным голосом. – Так что там насчет кретинизма?

– Я не собираюсь тебе отдаваться, просто подумывала принести тебя в жертву. Вдруг что-нибудь выторгую у высших сил?

– Так, значит, ты ведьма?

Она покачала головой:

– Расслабься, шучу. Просто глупо шучу… Я не ведьма. Но увлекалась оккультизмом, изучала древние книги, читала тексты… Конечно, до того как все это произошло, все вокруг, да и, признаться, я сама считали это игрой – пустой тратой времени, вроде как хобби. А сейчас… иногда мне кажется, что эта катастрофа произошла из-за меня… Чушь, конечно, – добавила она, чуть помолчав. – Не я вернула уничтоженные когда-то гены вампиризма, не я разработала вирус, делающий из людей мертвяков, не я приказала упырям бродить по улицам городов. Да, я колдунья – но и только.

– А ты не боишься, что твоя магия – зло? Не боишься превратиться в одну из тех тварей, о которых сказала?

Девушка состроила гримаску.

– А ты не боишься превратиться в одну из тех тварей? – гнусавым голосом передразнила она. – Конечно, боюсь! Но готова рискнуть собой, чтобы дать нам шанс. Я должна хотя бы понять, с чем имею дело.

– А ты мужественная девочка, – сорвалось у меня с языка.

Она озарила пещеру улыбкой, ямочки на ее щеках оказались просто прелестными.

– Меня зовут Лара.

Я молчал.

Она наконец не выдержала необъявленного поединка и опустила глаза:

– Как же зовут тебя?

– Зови меня, как прежде: Пилот.

Девушка больше на меня не посмотрела, скривила губы, а потом оглушительно громко крикнула:

– Все сюда!!

В пещеру влетели солдаты с оружием наготове.

– Приготовьтесь, в случае чего, его пристрелить! – сказала она, а потом обратилась ко мне: – Настало время серьезного разговора. Отвечай, кто ты и что тебе надо. Я не шучу. Отвечай сейчас же, или мои мальчики сделают из тебя решето.

От былого легкомыслия не осталось и следа – передо мной была собранная девушка, сжатая, как взведенная пружина самострела, которая в любую секунду готова распрямиться и послать в цель убийственную стрелу.

– Не хочу драться, – сказал ей. – Я могу помочь…

– Ты поможешь, если ответишь на мои вопросы.

Еще не решил, что ответить, но, должно быть, в моих глазах что-то блеснуло, потому что на девушку накатил страх, и она произнесла: «Огонь!»

В том месте, где я сидел, вскипел воздух, взбитый субатомными частицами, но увидел это уже со стороны, прячась за выступом стены. В голове билась мысль: с ними не договориться. Ирония судьбы: хотел спасти, а придется убить.

Впрочем, сделать что-то еще не успел. В паре метров от меня в воздухе возникла яркая светящаяся точка, которая почти мгновенно расширилась, образовав ровный круг с немного размытыми гранями. В нем, как на экране три-Д телевизора, возникла массивная фигура в черном плаще и в закрытом шлеме с притороченными к нему огромными рогами. Поразительней всего оказались глаза существа: шлем-маска явно была родом из Средневековья, но прорезь для глаз горела красным, как визор некоторых андроидов. За спиной появившегося угадывалась комната, сложенная из серых каменных блоков и освещенная чадящими и потрескивающими факелами.

Неизвестный смотрел на меня, казалось, растерянно, потом, будто на что-то решившись, ухватил когтистой перчаткой край светящегося обруча и вытянул голову наружу. Откуда-то сбоку должно было казаться, что голова возникла прямо из воздуха – по крайней мере, это подтвердил истошный вопль Лары.

Явившемуся существу я был не так интересен, как пещера, залитая светом прожекторов: рогатый шлем повертелся вправо-влево и даже заглянул назад, за край обруча. Чуть задержавшись взглядом на опешивших от такого ужаса солдатах, гость убрался прежде, чем я на что-то решился.

Портал захлопнулся, превратился в светящуюся точку, а потом, словно мошка, двинулся в сторону солдат. А они, переключив внимание на меня, совершили роковую ошибку. Светящаяся точка вновь расширилась до размеров окна прямо за спиной солдата. Взметнувшиеся когтистые руки ухватили его за титановый воротник доспеха и дернули на себя. Солдат исчез из этого мира беззвучно, за какое-то жалкое мгновение, и меня пробрал озноб.

А потом я не мог ничего поделать: видя главную угрозу во мне, солдаты начали поливать мое укрытие субатомными частицами и в то же время самым непонятным образом пропадать в мгновенно открывающихся и так же быстро закрывающихся порталах. Ровно шесть секунд потребовалось Рогатому, чтобы избавить своды пещеры от ругани и стрекота очередей.

Во мне жила твердая уверенность, что участь пропавших солдат мне не грозит, но вместе с тем в груди разрастался ледяной буран. Я повернулся к костру и увидел бледное лицо девочки-подростка.

Сжатые в тонкую нить губы и сцепленные друг с другом пальцы говорили о готовности к смерти, но обращенные на меня глаза, полные страха и мольбы, твердили о чем-то ином. Я ринулся наперехват. Оказавшаяся рядом с ней «мошка» увеличилась в размере тысячекратно. Глаза девочки расширились, лицо позеленело от ужаса. Длинные руки из иного мира взметнулись к Ларе…

Металлические когти не успели вцепиться в ее талию – в следующий миг на месте девушки стоял я, а она, получив хороший толчок, летела в сторону.

Перехватил запястья неизвестного, сжал так, что в зловещей тишине раздался треск костей, а затем вырвал противника из портала. Он перелетел через меня и ударился спиной о пол пещеры.

Одним движением мое тело перетекло вплотную к нему, кулак врезался точно в голову… Раздался треск раскалывающегося камня, и вместо раздавленной головы под моим кулаком оказалась только паутинообразная сеть трещин. Самые крупные из них забежали даже под мои подошвы.

– Куда он делся?! – истерично вскрикнула Лара.

– Под землю, – ответил я, потихоньку выравниваясь со временем Вселенной. – Он разматериализовался и ушел в глубь скалы. Я его чувствую, но не могу достать.

Девушка смотрела на меня безумными глазами несколько долгих секунд, затем вдруг, словно по волшебству, обрела прежнюю уверенность в себе.

Спросила почти ровным голосом:

– Кто ты?

Я не ответил.

– Ты один из них?

Я покачал головой:

– Нет, я человек.

– Лжешь, ты не можешь быть человеком. Даже тысячи раз усовершенствованные люди не могут делать то, что я видела собственными глазами.

– Пойдем, нам нужно выбираться. Твой отец сюда не придет.

– Значит, – тихо сказала она, – ты все же знаешь, кто я такая?

– Дочь генерал-губернатора? Знаю. Мне нужно поговорить с твоим отцом. И как можно скорее, пока этот мир еще не полностью сгнил.

– Ты его убьешь!!

– Нет, Лара, зачем это мне? Если подожду несколько дней, эти твари его достанут, в каком бы бункере он ни прятался. Идем.

– Я никуда с тобой не пойду!

– Тогда оставайся здесь.

– Ладно, – согласилась она мгновенно, – пошли.

Победно улыбнувшись, я повернулся к выходу, но за спиной раздался дикий крик, и мне вновь пришлось спасать девчонку. Поднявшаяся из-под земли полуматериальная фигура в черном плаще сделала бы заикой кого угодно, но, когда я ухватил рукой пустоту, Лара уже почти пришла в себя.

– Да что это за монстр такой?!

– Кажется, это человек, – ответил я. – Думаю, жрец бога смерти.

Дрожащая, будто вышедшая из ледяной реки, девушка посмотрела на меня неопределенным взглядом, потом произнесла:

– Прости. Я очень их боюсь.

Пояснять она не стала, а я не стал спрашивать – меня гораздо больше беспокоил противник, исчезнувший из области чувств. Вот куда он подевался?

Взяв клацающую зубами девушку за руку, вывел ее на воздух и понял, что зря расслабился.

На камнях и за валунами стояли солдаты и целились в нас из автоматов. На них не было шлемов, и это позволило мне узнать тех, кого минуту назад уволокли в портал. Вон встретивший меня мастер-сержант, а вон снайпер… Вот только вид их отличался от прежнего: бледная как мел кожа и черные как открытый космос глаза. Ни белков, ни радужек – сплошная тьма.

– Боги и демоны, – прошептала Лара, сжав мою перчатку так, что побледнели костяшки пальцев. – Это мертвяки…

– Не бойся, – сказал ей, вскинув свободную руку вверх.

Я сделал это движение подсознательно, наверное, для того, чтобы произвести впечатление. И мне это удалось. Шестеро мертвяков превратились не то в фонтан, не то в гейзер из крови и раздавленных внутренностей – боевые доспехи на них сжались так, что все их содержимое вылетело наверх под колоссальным давлением… Разумеется, головы здесь играли роль рванувших пробок.

Лара позеленела, но прильнула к моему доспеху. И может быть, из-за этого, а может, из-за снятого шлема я прозевал появление седьмого солдата.

Он скрывался за уступом, сверху – там, где недавно дежурил снайпер. Солдат вышел. На его плече был ракетомет. Он выстрелил не целясь.

Ракета вылетела из снопа огня, но вдруг изменила направление, описала широкий круг и ткнулась прямо ему под ноги. Раздался взрыв, на нас посыпались осколки валунов, я схватил девушку в охапку и броситься бежать.

– Как? – спросила Лара, когда я поставил ее на ноги. – Ты перенаправил снаряд взглядом?

«По крайней мере, она забыла про смятые, словно жестяные банки, доспехи мертвяков!» – подумалось устало.

А по поводу ракеты… Я, разумеется, не мог влиять на ее мозги, поскольку их, как таковых, в ней не имелось. Ракета неуправляема: болванка, боевой заряд, нечто типа порохового заряда и сопло – больше ничего. Воздействуя на металл, я мог, конечно, закрыть сопло, но расстояние было невелико, и произошел бы неминуемый взрыв. Поэтому я просто отрастил ракете две пары крылышек, которые, встав поперек воздуха, вертели ее, как мне заблагорассудится. Остальное было делом техники и божественной сущности.

Я не ответил. Мне известно немного способов, не дающих девушкам болтать без умолку, один из них – игнорирование всех вопросов.

Лара насупилась, но не подала вида, что обиделась, и шла за мной, держась на небольшом расстоянии. Не то чтобы я был такой уж сволочью, но успокаивать и служить опорой потерявшимся девочкам мне претило. Должно быть, вышел из того возраста.

Лес окончательно скинул с себя листву, и теперь серые ветви тянулись к чернеющему небу, будто моля о милосердии. По-прежнему что-то шуршало, скрежетало, ухало, стонало и вздыхало. Но самым нестерпимым оказался постоянный, не смолкающий ни на секунду звук на пределе слышимости. Словно радио, не настроенное ни на одну волну: статичные помехи, скребущие нервы и тараном долбящие подсознание.

Неожиданно Лара пискнула и оказалась рядом со мной. По-моему, она удержалась от того, чтобы не обвить мою руку, лишь титаническим усилием воли.

– Там кто-то есть! – не то воскликнула, не то всхлипнула девушка. – Я слышала шаги за спиной.

– Ничего не бойся. В случае чего, я сумею защитить тебя.

Она отстранилась, будто от пощечины, пошла параллельно в двух шагах. Когда я перехватил брошенный на меня взгляд, увидел в нем жгучую ненависть. Меня так еще никто не ненавидел, даже та ведьма, Лейа, которую я обещался садануть веслом.

От ненависти не осталась и следа, когда раздался дикий треск и прямо перед нами упало сухое дерево…

Я постоял, но, не увидев опасности, продолжил путь. Девушка догнала, вцепилась в титановое предплечье, тихо произнесла:

– Чуть не обмочилась… Знаю, что ты защитишь, но все равно очень страшно…

Я вновь ее проигнорировал, однако руки не отдернул.

– Куда мы идем? – спросила она.

– Тут недалеко есть избушка егеря, в ней авто.

– И что с того?

– На авто передвигаться быстрее, тебе так не кажется?

– Сложная техника не работает, ты забыл? А если рассчитываешь на меня – зря. У меня не хватит сил защитить столько электроники разом…

Я хмыкнул:

– Разберемся.

Глава 3

Договор

В отличие от Аливрии здания на Лилис были расположены на одном уровне. Здесь тоже имелись небоскребы и высотки, но среди одно– и двухэтажных строений они вырастали аляповатыми островками, словно мухоморы среди мха.

Ночь, время вампиров, нечисти и самых страшных тайн, целиком вступила в свои права. И никто не смел заступать ей путь – ни Луна, ни звезды, ни глупые люди, желающие разогнать тьму своими никчемными фонарями. Вымершая планета лишь чуть-чуть подсвечивала небо разгоревшимися кое-где пожарами.

Авто неслось между серо-черным небом и угольно-черным городом. Если бы не его прожекторы, могло показаться, что под нами разверзлась бездна. А ведь мы поднялись только на уровень третьего этажа!

Узкий луч бежал чуть впереди нас, выхватывая пустынные окна домов, магистрали с разбитыми и перевернутыми авто, выбитые витрины магазинов и нагромождения баррикад. Иногда попадались мелькающие тени, но они исчезали так быстро, что я не мог быть уверенным, что это не какое-то наваждение.

Повернув голову, увидел безучастно смотрящую в окно Лару. С той поры как мы поднялись в воздух, она не произнесла ни звука. Я видел, как девушка посмотрела на выключенный автопилот, внимательно оглядела штурвал, которым никто не управлял, ничего не спросила, но к ее лицу словно прилипла гипсовая маска безмятежности.

Вторая Найта, разве что лицо женушки чуть надменней и капельку свирепей.

– Большой город, – произнес я.

– На Лилис нет городов, – сказала девчушка, не отрываясь от стекла. – Все эти здания покрывают планету почти равномерно. Люди живут в высотках – а работают вот на этих фабриках и заводах.

– Равномерно? А как же моря?

– Здесь нет морей, да и не было. Когда-то эта планета представляла собой кусок камня с ядовитой атмосферой – мы вдохнули в него жизнь и превратили в форпост Систем Аливрии. Теперь что-то высасывает из него эту жизнь и потихоньку отправляет развитую промышленность в небытие.

– Сколько тут проживало людей?

– Почти семь миллиардов.

– Думаешь, все погибли?

– Отнюдь. Они ушли вниз. В туннели метро, бомбоубежища, защищенные бункера. Планета была оборудована как военная база – тут есть куда спрятаться и имеется возможность продержаться… Какое-то время.

– А это что? – спросил я, увидев гигантский силуэт башни с раздутым основанием и большой, немного накрененной трубой на крыше.

– ЭМ-пушка, она же пушка Гаусса – часть общей системы обороны… Мы приближаемся к резиденции генерал-губернатора.

– Где? Не вижу.

– Черный силуэт цитадели на тринадцать градусов правее курса… В окнах горит свет! Отец жив!

– Будем надеяться.

Тьму за окном озарила яркая вспышка, а тишину разрезал лавиноподобный грохот. Авто вильнуло в сторону и устремилось вниз.

– Что происходит?! – закричала Лара.

– Кажется, твой папочка пытается нас уби-и-и-ить!!!

Удар о землю получился мягким – вложенная в металл сущность сделала все возможное, чтобы раздолбанное взрывом авто приземлилось с минимальным ущербом для пассажиров.

– Да что произошло?! – повторила девушка, утирая пальчиками кровь, сочащуюся из прокушенной губы.

– Нас обстреляли из цитадели. Я заметил это слишком поздно.

– Мертвяки?! – спросила она, явно надеясь услышать отрицательный ответ.

– Может, и нет. Есть вероятность, что наше единственное на всю планету исправное авто приняли за летающую тарелку пришельцев… Ну что, пойдем пешком и будем надеяться, что нас не пристрелят на подходе?

Она неуверенно кивнула:

– Лучше погибнуть от пули снайпера, чем взорваться в воздухе.

– Как знать…

Мы покинули разбившийся автомобиль и оказались на улице, буквально заваленной металлоломом.

Похоже, что электроника вышла из строя за несколько мгновений, и никто не успел снизиться. Все летающие авто, будто ведьмы, потерявшие магическую силу во время полета на метле, испытали на себе действие закона Ньютона.

Мы замерли, услышав скрежет металла. На этот раз он был отчетлив и реален.

Взяв Лару за руку и жестом велев не шуметь, прокрался к перевернутой машине. Нос, крыша и бока агрегата были сплющены, но внутри что-то шелестело и чавкало. Девушка не выдержала – пискнула, и в ответ в салоне послышалось громыхание металла.

Из дыры в днище автомобиля выглянул человек, даже в потемках были видны налитые кровью злобные глаза и испачканный бурыми пятнами рот. Похоже, что разбившиеся авто служили ему чем-то вроде консервных запасов.

Оскалив пасть с дюймовыми зубами, тварь издала победное рычание и принялась вылезать из салона. Вероятно, она очень спешила, поэтому никак не могла выбраться из узкой дыры, и вообще, кажется, застряла. Я решился помочь – ударом кулака загнал ее обратно.

И все бы ничего, но перед кончиной вурдалак успел огласить окрестности злобным воем. Со всех сторон ему ответили такими же голосами, а через десяток секунд показались первые их обладатели.

Девочка тихонько заверещала, старалась смотреть одновременно во все стороны, и, от греха подальше, я ухватил ее под попку и приложил к своей груди. Ее ручки обхватили мою шею с неожиданной силой. Я сказал: «Полегче!» Она учащенно закивала, но хватки не ослабила.

«Что ж, придется драться с ценным грузом на груди, одной рукой, но не считайте это большой форой!» – мысленно воззвал я к окружающим упырям.

Они не ответили, видимо, телепатией я владел не слишком хорошо, атаковали скопом. Девчонка завизжала от ужаса – куча тварей тянула свои лапы к ее сверкающему заду. Я прикладывал все силы, чтобы держать напавших на расстоянии.

– Это не ваше! – закричал, активно работая правой рукой.

Река времени привычно замедлила течение – точнее, в минуты опасности я будто бы выходил из этой реки если и не на берег, то, во всяком случае, на мелководье. Правда, по-прежнему не понимая механику такого воздействия, побоялся покидать основное русло – а то вдруг девушка на плече резко постареет? Вышел из потока времени лишь на самую малость, чтобы обеспечить себе хоть какое-то преимущество.

Бронированный кулак ломал кости и крушил черепа не знающих страха и оттого лезущих на рожон тварей. Я вертелся волчком, не думая о себе, стремясь не дать гадам шанса задеть незащищенную плоть Лары. Хватал их в полете и разбивал об асфальт, но твари все чаще и чаще царапали броню, пару раз их сухие когтистые лапы вспарывали воздух у самого лица. Девчушка орала как резаная, от ее визга давно заложило уши, но, когда барабанные перепонки пригрозили лопнуть, я понял, что дела совсем плохи. То ли кровососов стало больше, то ли в их темном умишке забрезжили лучи света, заставившие перейти к атакам с тыла. В общем, мы с Ларой были окружены, как Паулюс под Сталинградом.

Надо прижаться спиной к стене!

Вспомнив глупый боевой клич морпехов ОСА, я заорал: «Джеронимо!!!» – и, вытянув правую руку перед собой, рванул, точно пушечное ядро, сметая нерасторопных тварей.

Перепрыгнув через разбитое авто, оказался перед подворотней. Именно то, что надо!

Открыв мусорный контейнер, сбросил в него визжащую от страха и обиды девушку и с силой захлопнул крышку. Лара начала стучать изнутри, грозить страшными карами, но я не слушал.

Передо мной в боевых позах застыли два десятка красноглазых существ. Они шипели, демонстрировали содержимое своих пастей, и только лохмотья, оставшиеся от одежды, говорили, что это страшное скопище когда-то принадлежало к человеческой расе.

Я бросился на упырей бесстрашно, как волкодав на стаю молодых волков. Чтобы избавить мир от их злобных завываний, мне понадобилось десять секунд.

Наступившая тишина ласкала слух, даже девушка в мусорном контейнере перестала в него колотить и замерла, как мышь.

Подойдя, медленно открыл крышку. Она была ни жива ни мертва от страха, но в следующую секунду без всяких слов бросилась мне на шею. Даже сквозь броню я ощутил бешеное биение ее сердца.

Попридержав крышку, осторожно извлек Лару из ящика, но отцепляться она даже не думала. Я всем нутром почувствовал надвигающиеся проблемы и воззвал к ее гордости:

– Чего вцепилась в меня, как пиявка?

– Люблю, – сказала она, прижавшись лицом к моей шее.

– Что?!

– Я тебя люблю! – крикнула она в ухо.

Я расцепил девичьи руки у себя на шее и отстранил ее.

– Что за чушь ты несешь?

– Это не чушь. Я влюбилась в тебя, как кошка!

– Я женат.

– Не верю!

– У меня кольцо на пальце – когда представится случай снять доспех, я тебе его покажу.

– Разведись, – предложила она уже не так уверенно.

– Лара, я люблю свою жену.

Девушка разглядывала меня несколько томительных секунд. Ее карие очи в этот момент походили на глаза хрупкой лани.

– Как же так… – произнесла она упавшим голосом.

– Спешу тебя успокоить: твои чувства ко мне несерьезны. За последние часы ты перенесла много опасностей, кровь закипела, а я просто оказался тем самым самцом, который тебя защищал. Скоро гормоны перестанут будоражить организм, и чувства остынут.

Она залепила мне пощечину. Потом вторую. Я не стал уклоняться – мне не больно, да и пусть выплеснет чувства.

К сожалению, на этом ситуация не закончилась: Лара скрестила руки на моих доспехах и зарыдала. Ненавижу такие моменты!

Пытаясь успокоить, похлопал ее по спине:

– Перестань, пожалуйста. У нас все равно ничего не вышло бы – ты еще совсем девочка. Ладно, скоро встретишь парня получше меня.

– Мне тридцать два, – сквозь душащие слезы сказала она. – Я, наверное, старше тебя!

– Ёжкин космофлот, – ляпнул я. – Ничего себе ты выглядишь…

Она посмотрела на меня снизу: в глазах – слезы, а на губах – улыбка.

– Это не моя заслуга, – объяснила тихо. – Пластическая хирургия, генная косметология…

– Ты не из-за этого так прекрасна. У тебя острый, холодный ум и тонкая, ранимая душа.

Она захлопала ресницами:

– Правда?

– Правда. Но я все равно женат.

Девушка вздохнула, смахнула слезы и оглядела место бойни, особое внимание она уделила телу упыря, свисающему с фонарного столба. (Я сам не слишком помнил, как его туда забросил.) Когда обратилась ко мне, глаза оставались красными, но слез в них уже не было.

– Пойдем, мне не хочется торчать на улице, – сказала Лара ровным голосом.

Мы стали пробираться по темной улице, настороженно всматриваясь во тьму и вслушиваясь в каждый звук. Я не выдержал молчания первым, но спросил совсем не о том:

– Упыри ведь были людьми. Как они превратились?

– Вампиры. Тот, кого укусит вампир и кому при этом не повезет выжить, – мутирует и превращается в упыря.

– А тот, кого укусит упырь?

– Не знаю. Я не уверена, что упыри хоть кого-то оставляют в живых.

Она неожиданно замерла:

– А что, тебя укусил упырь?

– Нет.

– Слава высшим силам!

Девушка споткнулась, не заметив в темноте развороченный кусок асфальта, – я едва успел удержать ее от падения.

– Проклятые шпильки! – в сердцах бросила она.

– Если не нравится, зачем их носишь? Да и вообще, твой наряд… э-э-э… не выглядит как прогулочный.

– Когда вчера вечером летела на вечеринку, ни о какой такой ночной прогулке по разрушенным кварталам и помыслить не могла. Что же до моего наряда – во-первых, это модно, во-вторых, не твое дело… О, черт!!

В двадцати метрах впереди возникли черные силуэты людей. Их было около десятка, один, преодолев в прыжке метров пять, с легкостью забрался на крышу грузового авто.

– Вампиры, – сказала содрогнувшаяся девушка. – Целая стая. Скажи, что ты с ними справишься…

– Без проблем, – ответил, надевая шлем.

Визор мгновенно превратил черную ночь в серый, промозглый, бесцветный день. Сущность, обитающая в доспехе, уловив мое желание, увеличила кратность оптики и приблизила лицо главного вампира. Точнее, вампирши.

Странно, но даже в черно-белой картинке глаза твари оставались пронзительно-бирюзовыми. Я уже видел их. Видел эти развеваемые ветерком черные локоны, приоткрытые в оскале чувственные губы, узнавал даже складочку между бровями. Она – вампирша, напавшая на патрульный вертолет.

Бирюзовоглазая рассматривала меня еще секунды две, а потом, прихватив с собой стаю, поспешила исчезнуть из поля зрения.

Наблюдавшая за их бегством Лара воскликнула:

– Ты – супер! – и поцеловала меня в шлем. – А тебе любовница точно не нужна?

Я отрицательно помотал головой.

– А наложница?… Слушай, обещай познакомить со своей женой. Уверена, что мы сможем с ней договориться.

– О чем?

– Многие семьи живут по трое, и ничего, вполне счастливы.

Я тяжело вздохнул:

– Пойдем, Лара. Я уже вижу ворота цитадели.

– О’кей. Сними шлем, не то примут за нечисть.

Я не стал говорить о том, что в резиденции ее отца, возможно, остались только мертвяки. К чему?…

Цитадель представляла собой грандиозное здание – вершину современной архитектурной мысли. Хотя, возможно, мне показалось из-за мрачности, царившей во всем этом мире и оставившей отпечаток на облике высокого параллелепипеда с мелкими окнами, которые, словно бойницы, рядами пробивали его фасад. В некоторых горели огни, и в ночи здание казалось угрюмым тысячеглазым драконом.

Нас заприметили со стены, ровным периметром окольцевавшей здание. Целые взводы солдат, готовых оборонять этот дом до последнего вздоха, сопровождали Лару со смешанными чувствами облегчения и тревоги. А моя скромная персона не вызвала вопросов.

– У твоего отца еще много людей? – спросил я.

Но вместо Лары мои слова прокомментировал провожавший нас офицер:

– Не так уж и много… осталось. Утром было втрое больше.

Я не стал уточнять. Тем более что Лара вдруг настроилась на иной лад.

– Послушай… пилот, – сказала она, – а у Федерации такие же проблемы или эта напасть навалилась только на многострадальные Системы Аливрии?

Хм, а девушка далеко не глупа, раз догадалась, что подобное творится не только с ее миром.

– Думаю, такие же.

– Хвала высшим силам, – выдохнула она.

– Ты что, такая патриотка или так не любишь Федерацию?

– Я патриотка до мозга костей, а Федерацию никто не любит – они гадкие, все время оспаривают наше главенство среди независимых систем…

– «И нет более жадных и алчных людей, чем русские…» – процитировал я.

– Да? Кто это сказал?

– Это написала газета «Нью-Йорк Таймс» в тысяча девятьсот девяносто шестом или около того.

– Вот видишь, и в те древние годы об этом было известно – ничего не изменилось… Постой, а ты случайно не федерат?

Я помотал головой:

– Да нет, просто с каждым днем все больше ненавижу ОСА, – сказал я, не обратив внимания на споткнувшегося офицера. – Если бы я мог вернуться в прошлое, сделал бы все, чтобы вырезать опухоль на теле Земли, которая разрослась в ОСА.

– Почему? – спросила Лара с сожалением во взгляде.

– Без обид. Но нет более лживого правительства, чем в ОСА, и нет большего быдла, чем населяющая ее владения нация.

Девушка ничего не ответила, лишь взглядом пресекла попытку офицера достать пистолет. А перед нами уже расступалась личная охрана губернатора – его покои находились за резной дверью из мореного дуба.

– Он со мной, – бросила Лара и, не оглянувшись, легко распахнула трехметровые створки.

Когда я вошел, дверь за моей спиной захлопнулась будто сама, хотя я знал, что никакая электроника в этом мире не работает – даже снайперы стреляют без моновизора. Да что там, по стенам этой комнаты полыхали факелы, словно я действительно находился в средневековом замке. А генерал-губернатор только усиливал это впечатление.

Сверкающие доспехи на нем были не то что рыцарскими, а скорее, турнирными – толщина такая, что даже перегруженная энергетическая защита не оказалась бы для него фатальной – броня выдержала бы и попадание из гаубицы. Надо бы взять на заметку, сделать себе подобные – в маневренности и скорости я все равно не потеряю.

– Итак, дочь моя, вижу, что ты жива и не ранена, – сказал губернатор твердым, как кремень, скрежещущим голосом.

Он выступил из темноты, и факел на стене ярко осветил черты мужественного лица. Слишком мужественного, слишком твердого, будто монументального. Наверняка тут не обошлось без генетической косметологии. Массивная броня оказалась красивее, чем я думал – даже золотые доспехи Великих не имели такого количества кружев и вырезов.

– Да, сэр, из западни меня вывел…

Он не дослушал, оборвал властным жестом. Несколько секунд рассматривал меня, потом велел:

– Представься.

– Меня зовут Сияющий. Я – бог ме…

– Довольно, – оборвал он. – Я знаю, кто ты.

Недоверчиво приподнял бровь, в ответ губернатор произнес, будто читал с листка:

– Бывший герой Аливрии, спасший научный корабль; предатель; террорист; якобы убитый террорист; предводитель флота, захватившего систему Лилис и заявившего о себе через станцию связи. Так ты мнишь себя богом?

Я оглянулся на Лару и с удивлением обнаружил, что на ее лице отсутствовала даже тень эмоций.

– Вижу, что ты удивлен ее реакцией, – продолжил генерал. – А зря. Если я всего лишь губернатор – она высший администратор корпуса Тен-каена. Ее мозг быстрее и мощнее любого компьютера, когда-либо созданного человеком, а память – абсолютна. Думаешь, она не узнала тебя в тот самый миг, когда впервые увидела твое лицо?

Физиономия девушки по-прежнему ничего не выражала – она стояла рядом, безучастно скрестив руки. Я промолчал.

Губернатор скривился, бросил, словно камень в омут:

– Я не верю тебе.

Потом подошел к высокому окну, посмотрел куда-то вдаль, обернулся, сказал:

– Погляди туда. Видишь? Там, прямо во дворе, нечто питается страданиями моих солдат. А я ничего не могу с этим поделать, никто не может! Я уже убил одного такого, но заплатил за это гибелью двух третей своих войск. Если убью и этого – мне больше некем будет командовать.

Я пожал плечами:

– Хотите, чтобы я его убил?

– Только тогда поверю, что ты бог.

Я кивнул, открыл окно и выпрыгнул, услышав визг ужаса, изданный Ларой.

Высота была метров шестьдесят, но мне ничего не угрожало – боевой доспех, естественно, оказался исправен и практически без команды включил антигравы.

Я приземлился легко и плавно.

Постояв в темноте, прислушиваясь к словно бы сверхъестественным, не похожим ни на что звукам, вычленил среди них слабые стоны медленно умирающих людей. Надев шлем и осмотревшись с помощью системы ночного видения, убедился, что нахожусь на пустыре перед холмом, а звуки доносятся с другой стороны. Вероятно, этот холм был не чем иным, как насыпью над бомбоубежищем…

Сверху, свесившись из окна, за мной следили отец с дочкой – генерал-губернатор и его администратор. Визор вычленил их лица: наполненное тревогой у Лары и исполненное отстраненным интересом у хозяина цитадели и всего этого мира. Мира, который больше ему не принадлежал, цитадели, которую он не мог контролировать.

Только интересно, как они меня видят в темноте?

Я перестал об этом думать, как только взобрался на холм. От возникшей передо мной картины кровь застыла в жилах.

У подножия, среди свалки каких-то железяк, был сделан круг из вбитых в землю копий. А на них виднелись… тела людей…

В доспехах и без, проткнутые копьем в живот или насаженные на острие вертикально, все были живы, шевелились и изредка стонали. А в центре круга, склонив голову будто в знак почтения, неподвижно возвышался некто в старом балахоне. Ни рук, ни лица не было видно, но я ощущал, что от каждого бьющегося в агонии человека к нему протянут невидимый канат, похожий на гигантского червя. Энергетические волны, порождаемые нестерпимыми мучениями жертв, шли к нему по этим канатам, насыщая энергией, делая сильней…

В стороне лежали несколько словно бы изломанных тел солдат – вероятно, это существо напало на патрулирующий взвод и, несмотря на яростное сопротивление, захватило в плен его большую часть… А подошедшая подмога, догадавшись, с кем имеет дело, отступила.

Должно быть, это была очень серьезная тварь. Что же, посмотрим насколько.

Если действовать по уму, необходимо было провести разведку сил противника и не лезть напролом. Но каждая потерянная зря секунда оборачивалась непереносимой болью для этих бедолаг. Сбежав с холма, хотел прыгнуть на чудовище из-за спины, но оно ожило и развернулось навстречу. Балахон откинулся назад, и то, что я увидел… оказалось как минимум удивительным.

Белоснежный череп обратился на меня пустыми глазницами. В них не было никакой искры, но из черных, казавшихся бездонными провалов меня изучал чуждый всему живому разум.

На секунду я решил, что это и есть бог Мортиус, но понял, что передо мной всего лишь один из его слуг. Лич. Кажется, так называют подобные существа.

Он ударил первым. Ударил тем, чего я не смог опознать. Это не было волной энергии, которую преобразуют маги, от него в мою сторону не двигалось никаких мыслеформ, просто в тонком мире произошли едва уловимые изменения и эхом отозвались на физическом плане.

Меня оторвало от поверхности, подняло метров на пять и с огромной силой грохнуло оземь. Даю слово, если бы не противодействующие неведомой силе, захлебывающиеся от двухсотпроцентного прилива энергии антигравы, меня бы не спасла никакая божественность. А так, хоть и ощутил себя размазанной по стеклу мухой, все же поднялся на ноги и нанес ответный удар.

Я – бог. Бог металла и техники, но что я мог сделать в данной ситуации?

Меня окружала груда металлолома, но, чтобы воспользоваться сущностью, требовалось две, а то и три секунды. Бывали ситуации, такие, например, как поединок с Инспектором на Аливрии, когда этих секунд у меня не было. Вот и сейчас враг не собирался давать мне ни мгновения – готовил новый удар. Опережая его, вынужден был атаковать врукопашную.

Мои глаза видели перед собой худую и хрупкую фигуру в балахоне, но руки утверждали, что бьют по гранитному валуну. Мозг любого другого уже оцепенел бы, а я изо всех сил продолжал колотить даже не шелохнувшегося противника.

Бездонные провалы глазниц попытались проделать со мной прежний фокус, но на этот раз, прежде чем ноги стали отрываться от земли, в голос завопило наученное горьким опытом подсознание. Ему, так же как и мне, не хотелось вновь чувствовать беспомощность и боль. Видимо, от этого возгласа и проснулась дремавшая во мне сущность.

Она наполнила каждую клеточку моего тела, не затронув при этом мой мозг. На этот раз розовая пелена не затмевала взора, голова не разрывалась от боли, туман не стремился взять надо мной контроль. Сама же сущность без моего участия погасила энергию, направленную на меня из тонкого мира. Я приземлился на ноги без всякого ущерба для себя, но ничего не успел сделать из-за новой атаки.

Тварь в балахоне соображала удивительно быстро – стоило ее излюбленному приему не сработать, и она воспользовалась другим. В моей груди словно появилась пудовая гиря, она сжимала легкие, пока из них не вышел весь воздух. А я не мог заполнить легкие вновь – все мои попытки вдохнуть хоть самую малость воздуха тонули в пучине отчаяния. Под бесстрастным взглядом Тьмы, обитающей в глазницах мертвеца, у меня сжалось сердце. Его прихватило, словно тисками, не дающими не то что биться – трепыхаться.

Содрогаясь от леденящего внутренности давления, сделал два шага и схватил лича за то место, где у человека должно было располагаться горло. Одновременно с этим моя сущность идентифицировала новую угрозу и мигом выбросила из тела нечто, породившее нарастающее давление. Я с наслаждением вдохнул воздух и с облегчением услышал стук собственного сердца…

Тут же сдавил гада сильнее, но шея не поддавалась, позвоночный столб был крепок, как лом.

В шлем сбоку саданул кирпич. Тут же рассыпался, не причинив вреда, но вслед за ним в затылок ударило что-то, похожее на наковальню. Я закачался, едва не упав, о шее скелета в балахоне больше и не вспоминал. С земли в воздух поднимался всякий хлам: начиная от камней и железного мусора, кончая телами солдат в боевых доспехах и даже ржавым остовом древнего авто…

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что в следующий миг все это упадет на меня. И я сделал так, чтобы на месте точечной бомбежки меня уже не было, о чем ни капли не пожалел.

Несколько тел солдат на бешеной скорости врезались друг в друга, загрохотали посыпавшиеся на них камни, а от упавшего сверху авто содрогнулась земля.

Впервые за долгое время меня охватил гнев. Да как же так? Я, бог, не в силах расправиться с каким-то скелетом в рясе? Тяжелая кровь ударила в голову, в глазах потемнело, и тупая сущность, продолжавшая действовать автономно от меня, связала гнев с недавним возбуждением эфира и наконец решила, что творящиеся неподалеку события являются негативными и даже враждебными.

Остов машины вновь начал подниматься, а с копий, разбрызгивая кровь, стали срываться люди – лич не мелочился в выборе инструментов для моего убийства. Однако от меня пошла короткая волна, пронзившая всю материю на пару километров. Я буквально ощутил зашифрованное в ее составе слово. «Запрещаю!» – гласило оно.

Авто и раненые солдаты, так и не набрав высоты, рухнули на землю. Лич покрутил черепом, похоже удивляясь тому, что окружающие предметы более ему не подчиняются. Он уставился на меня как раз в тот момент, когда я, мой гнев и сущность, слившись воедино, нанесли сокрушительный удар.

Гнев требовал, чтобы мой кулак покарал врага, я это требование поддерживал, а сущности этот вопрос был безразличен. Удар тремя слившимися воедино ипостасями оторвал верхнюю часть черепушки, вторая же рука, ухватив за горло закачавшегося лича, вогнала в его позвонки разрушительную энергию.

Кости вспыхнули, как порох, ночь окрасило красное и зеленое пламя, что-то беззвучно закричало… Я чувствовал, как в тонком мире погибает чуждая всем живым сущность. И когда разжал пальцы, на землю упала только догорающая ветошь, некогда бывшая рваным балахоном.

Спустя полминуты отовсюду набежали солдаты. Некоторые подхватывали полузамученных товарищей и волокли их куда-то к цитадели, некоторые пытались помочь пострадавшим на месте.

На меня старались не смотреть. Я их понимал. Лучше никогда не смотреть на то, чего не в силах постичь; жить, веря, что никакого бога нет, а человек произошел от обезьяны, намного лучше. Живется веселей, а гадится проще.

Я направился к цитадели с таким видом, будто только что был прилюдно бит розгами. Будто меня унизили, втоптали в грязь. Ведь, несмотря на победу, моя самооценка резко упала. Если я с таким трудом справился с каким-то поднявшимся из мертвых скелетом, то мне лучше сразу вскрыть себе горло, если предстоящий разговор с Мортиусом выйдет из-под контроля. Все равно он закатает меня в асфальт в первую же секунду.

Немного утешало лишь сознание того, что моя сущность учится вместе со мной. Я чувствовал, как она перестроилась, будто аура мага, наложившего на себя защитное заклинание. Как только в следующий раз меня попробуют поднять в воздух или забросать камнями при помощи телекинеза, сущность проснется и отразит нападение, словно активированный энергетический щит доспеха. Неплохо бы ее натренировать, чтобы защищала не только от телекинетических воздействий.

И вообще. Пора уже осваивать способности. Вон чего только стоит волна… та Запрещающая печать, наложенная на всю материю в округе. А ведь печать – лишь вершина айсберга: я чувствовал это всем нутром.

Нет, все же нет! Какое бы счастье тебе ни привалило, нельзя достичь всего и сразу. Мои пот, страх и кровь стоили того, чтобы открылась еще одна маленькая грань данных мне способностей. Возможно, если стану чаще попадать в подобные неприятности, откроется все, что должен уметь бог… Правда, подобные неприятности грозят однажды оборвать мою жизнь – а это очень обидно. Что же, пусть все идет своим чередом. Стоп… есть еще один способ: надо освоить медитацию.

Дав себе слово, что займусь этим в самое ближайшее время, успокоился и вновь обратил внимание на некие потусторонние шумы, которые за это время только усилились. Казалось, что рядом стонут, шепчут, кричат, выкрикивают имена бесформенные тени и полупрозрачные сущности. Я-то ладно, мне все это фиолетово, но как же себя чувствуют солдаты? Почему не оглядываются ежесекундно и не сходят с ума от страха? Или они более толстокожие и пока еще не ощущают начала поглощения этого мира чем-то иным, бесформенным и безжизненным?

Тем временем слух о моей победе распространился по округе. Часовые цитадели отдавали честь, едва меня завидев, а личная охрана генерал-губернатора даже ухом не повела, когда я входил в его покои.

Правитель в танковой броне, тускло освещаемый одиноким факелом, принял меня сидя. За его спиной виднелся силуэт Лары.

– Ну что же, – сказал губернатор. – По крайней мере, ты доказал, что достоин серьезного отношения к себе. Я слушаю со всем вниманием.

Чадящий факел неожиданно полыхнул яростней, в деталях осветив сексапильную… женщину. Теперь на лице Лары проступили чувства. Буря чувств.

Она хотела мне улыбнуться, тут же одергивала себя и застывала с каменным выражением лица, но глаза сияли от восторга и обожания. Затем эта маска давала трещину, губы растягивались в улыбку, и все повторялось.

Я вновь уставился на генерала:

– Почему вы решили, что у меня есть к вам предложение?

– Других вариантов просто быть не может.

– Хорошо. Вы правы, у меня действительно есть к вам предложение, и оно сводится к следующему.

Я сделал эффектную паузу. Груди Лары замерли, доспехи генерала чуть подались вперед.

– Я прогоняю из этого мира бога нежити, взамен вы отдаете мне планету. Лучше всего, если станете работать на меня, но можете просто выкинуть белый флаг и вручить ключ от города… То есть от планеты.

– Вы сказали, с богом? Вы заодно с тем, что здесь творится? – уточнил он.

– Нет. Я бог технологий, он – нежити. Ему нужен этот мир, чтобы превратить его в серую пустошь, а люди – чтобы питаться. А мне нужна Лилис, чтобы производить машины и космические корабли. Этот мир для меня очень лаком – в нем полно запасов, техники, фабрик, специалистов и инженеров… Как видите, мы с атаковавшим вас богом находимся по разные стороны баррикад.

– А если не соглашусь? – спросил губернатор после продолжительного молчания.

– Тогда я просто уйду.

– И обречете этот мир, миллиард оставшихся в живых людей…

В ответ только покачал головой:

– Не я их обреку – вы.

Он посмотрел на дочку, спросил:

– Что думаешь?

– Согласна, – сказала она, не отрывая от меня глаз.

– На что ты согласна? Он ведь не замуж тебя зовет.

Лара зарделась, ответила чуть заметно срывающимся голосом:

– Я думаю, что его предложение справедливо.

Губернатор тяжело вздохнул, но в глазах его возникла решимость.

– Знаете что, – заявил он, – я видел вашу передачу со станции и склонен вам верить. Приход в наш мир сил, не поддающихся объяснению современной науки, подтверждает ваши слова. Согласен, буду сражаться на стороне бога металла. Что вам нужно для того, чтобы избавить наш мир от этого? – выдержав паузу, спросил губернатор, указывая на черное небо в окне.

– Привлечь внимание бога. Устроить небольшой бедлам. У вас же имеются андроиды или боевые машины?

– Да, конечно. На случай военных действий в подземных бункерах законсервированы миллионы единиц техники.

– Точнее, девятьсот тысяч сто двадцать шесть андроидов модели «Бизон-3» и шестьдесят четыре тысячи единиц бронетанковой техники, – вклинилась в разговор Лара.

– Дочка, я уверен, что сэр уже оценил твои способности, – сказал губернатор, – так что помолчи, пожалуйста… О чем это я… А, ну да. Так вот, один из складов находится под цитаделью. Правда, не понимаю, для чего это вам. Андроиды бесполезны, как и все электротехническое оборудование.

– Для него это не проблема, отец, – вновь вмешалась Лара. – Я ведь тебе рассказывала про авто…

– Одно дело авто, другое – десять тысяч андроидов. Эй, куда вы? Возьмите хотя бы факел! А еще лучше подождите меня! Да остановитесь же, мне трудно бегать в таких доспехах!

«Десять тысяч андроидов, – думал я, перебирая ногами ступени лестницы. – Вдвое больше, чем на Эльве. С такой армией можно захватить мир… Жаль, что в ОСА подобных миров сотни».

Глава 4

«Артефакт»

Альфред Эзенштейн, уважаемый в своей среде ученый, уже десятилетие тихо-мирно работал над собственными проектами здесь, в засекреченной базе на темной стороне Луны. Он безгневно выносил шастающих повсюду солдафонов, правительственных инспекторов, сующих носы куда ни попадя, полное отсутствие отпуска и возможности покинуть базу. Альфред терпел все это ради науки, ради финансирования собственных идей.

Но недавно все работы заморозили, а его перенаправили на какой-то непонятный проект «Артефакт».

Эзенштейн протестовал и отбивался руками и ногами до тех пор, пока не уловил суть новых исследований. А уловив, на время потерял дар речи.

– Господи боже мой, – через какое-то время воскликнул он, не сводя глаз с чуда технической мысли. – Это невероятно!

Альфред не мог этого осмыслить, не мог понять даже самого принципа.

– Но кто? Кто создал это?! Кто автор технологии?!

– В том-то и дело, что никто, – ответил ему один из кураторов, завороженно следящий за первым испытанием. – Если все сделаете как надо, скопируете конструкции в точности и быстро поставите их на поток, то авторство будет приписано вам.

– Что вы! – возмутился Эзенштейн. – Я не собираюсь отнимать славу у какого-то бедолаги!

– Никакого бедолаги не существует, я повторяю, у этой технологии нет автора. Работайте!

И Альфред работал. Технология была уникальна и совершенна. Казалось, что она пришла прямиком из далекого будущего. С каждым очередным мгновением, проведенным рядом с фантастической техникой, Эзенштейн укреплялся в вере, что все это не могло быть создано в его времени. Попросту не хватило бы знаний – еще не были открыты те законы, по принципу которых работали эти устройства…

И он, Альфред Эзенштейн, с неприятным чувством, будто бы подсматривает в дверную щель за истинным Творцом и словно обезьяна пытается скопировать его действия, все же смог создать теорию и выдвинуть пару гипотез. Им суждено было перевернуть науку с ног на голову и существенно расширить границы восприятия человека.

Ученый записал идеи на бумагу и даже умудрился найти доказательства. Однако история не любит слишком большого сходства – этим выкладкам не суждено было увидеть свет. По крайней мере, под его именем.

Где-то наверху прозвучала сирена, синтезированный голос велел исследовательскому составу пройти в свои комнаты, но Альфред Эзенштейн, гений, о котором будут говорить века, оказался слишком поглощен доработкой своей теории, чтобы обратить внимание на толкотню безмозглых коллег и топот еще более тупых солдат.

– Я гений, – сказал он и поднял голову, чтобы в очередной раз взглянуть на Артефакт. – А ты – просто совершенство…

– Действительно, совершенство, – сказали позади, – немного жаль, что ты не увидишь, как я буду его использовать.

Альфред повернулся, чтобы увидеть человека, которому принадлежал этот странный голос…

Оглянулся и обомлел. Перед ним в сияющих золотом доспехах стояло совершенство совсем иного толка: биологического.

Красивое лицо, белоснежные волосы, закрученные в сложную прическу, исполненные силы и гордости глаза… Альфред не сразу заметил направленную в его в грудь винтовку.

– В-в-великий Гроссмейстер? – выдавил он.

– Бывший Великий, – отозвался тот. – Но по-прежнему Гроссмейстер.

Прозвучал выстрел, тело неизвестного гения свалилось на пол, а переступивший через него Гроссмейстер любовно погладил холодный корпус Артефакта.

В его взгляде читалось нечто, похожее на вызов: «С тобой я захвачу этот мир!..» или же: «С твоей помощью я отомщу всем!» Однако сказал он другое:

– Аккуратно грузите это на корабль, остальное обшарьте. Выкладки исследователей должны быть у меня! До взрыва осталось пятнадцать минут – так что живее, парни!

Величайший вошел в переговорный зал злым, как сотня чертей. Он только что перенес очередную операцию по удалению растущих на лице роговых наростов. Пока медики не нашли никакого решения для устранения этой проблемы, и ему приходилось ложиться под лазерный луч так же часто, как бриться.

– Каковы последние сводки? – спросил, плюхнувшись в кресло.

Единственными людьми в огромном зале, кроме него самого, были Великий Генерал и Великий Оратор – несмотря на одинаковые доспехи, они различались друг от друга, как огонь и вода.

– Последние данные просто кричат о катастрофе, – ответил Генерал. – Наши миры, впрочем, как и планеты Федерации, падают к ногам мутантов один за другим. Сегодня я лично пришел на помощь Харадриму, переброска флота заняла всего лишь час, но там уже некого было спасать… Или почти некого. Для того чтобы сберечь солдат, отдал приказ выжечь планету бомбардировщиками Тесла – но угроза распространяется со скоростью солнечного ветра. Мы не можем выжечь все ОСА…

– Что насчет лояльности населения?

– Благодаря жесткой цензуре паники в Системах Аливрии нет, – ответил Оратор. – Люди знают только, что началась война с какими-то пришельцами, я прикладываю все силы, чтобы уверить их, что мы побеждаем. Но на самой Аливрии существует вероятность бунта. Растет недовольство властью, быстро набирает силу оппозиция…

– Из-за выступления щенка? – уточнил Марк. – Чушь! Это быдло будет изо всех сил держаться за привычное, теплое и уютное. Они не оставят свои развлечения, чтобы выйти на улицы, – восстание нам не грозит… Что с флотами?

– На данный момент, – вновь взял слово Генерал, – с учетом поражения Первого ударного флота и флота на Лилис, нами потеряны пять, еще три придется переформировать в один… Итого у нас осталось всего шесть флотов – четыре из них стоят на страже Аливрии, следовательно, остальные системы защищают лишь два… А нейтрализовали только восемь Демиургов. Кто знает, сколько их еще? К тому же что мы будем делать через пару месяцев, когда эти «нейтрализованные» пробудятся?

– Я надеюсь на «Артефакт». Скоро технология должна поступить на заводы и фабрики, и это перетянет чашу весов в нашу сторону. Главное – протянуть время…

– Но… «Артефакт» – это подарок, подброшенный нам сам знаешь кем. Разве мы можем им доверять или хотя бы не сомневаться в их намерениях?

– Да, я сам недавно понял, что предыдущий их подарок оказался той еще свиньей – думаю, именно он столкнул нас с Запретными мирами. Но у нас ведь нет никакого выбора, мы можем только использовать их технологии…

– Выбор всегда есть. Например, имеется неплохой шанс послать их подальше.

– Ты забываешь, кто стоял у истоков нашей цивилизации, сделал ее такой, какая она есть. Даже нас, совет Великих, или как он там раньше назывался, давным-давно создали именно они. Они подкинули нам первый артефакт, благодаря которому наш Орден дошел до этого времени, пережив перипетии многих веков. Ты сам видел их технологии. Как можно послать тех, кто сможет стереть нашу цивилизацию в порошок?

– М-да… ну хорошо. Будем надеятся на лучший вариант…

Неожиданно Генерал приложил палец к уху, какое-то время сосредоточенно молчал, затем спросил у напряженно ожидающего Величайшего:

– Проект «Артефакт» разрабатывался на Луне?

Марк кивнул:

– Да, а что?…

– Час назад на базу было совершено нападение. Перед мощным взрывом, который оставил на поверхности Луны еще один кратер, с базы взлетело несколько неизвестных кораблей. Похоже, сам Артефакт мы потеряли.

На лицо Величайшего было страшно смотреть. Глаза, похожие на ледяную пустыню, температура которой никогда не поднималась выше абсолютного нуля, и кровь… ручейки крови, стекающие со щек. Откуда они берут начало, никто не понимал, и от этого становилось еще страшнее.

– Кто? – прорычал он. – Кто это сделал?

– Аналитики контрразведки предполагают, что это дело рук Гроссмейстера…

Старведий с размаху врезал кулаком по столешнице, отчего та немедленно раскололась.

– Почему я его тогда не убил?

– Вероятно, потому, что он сбежал, – напомнил Оратор.

– Каковы шансы на обнаружение и возвращение технологий?

– Крайне низкие, Величайший.

– Господи, тогда у меня нет выбора…

– Какого выбора, сэр?

– Неважно. Собери пять флотов. Я иду на Лилис.

Глава 5

Бог смерти

Десять тысяч андроидов навели порядок в ближайших к цитадели районах. Они с легкостью вырезали упырей, заставили отступить вампиров и вытеснили даже более мощную нечисть.

Те же вампиры и «жрецы из телепортов» крошили титановые черепушки, словно глиняные горшки. Потери андроидов в каждой небольшой стычке исчислялись десятками и сотнями, но для десяти тысяч это было чем-то вроде капли в море.

Энл-фалы, лазеры, ракеты, да к тому же абсолютное бесстрашие делали мою армию прекрасной костедробилкой и для высшей нечисти: даже непревзойденная защита неожиданно объявившегося лича не выдержала натиска сотен стволов. После того как скелет в балахоне отбросил коньки, разбитые им об асфальт андроиды безмятежно поднялись и продолжили выполнять боевую задачу.

Правда, всего этого я не видел собственными глазами – все это я видел во сне. Скорее всего, вселенная мною в андроидов сущность постоянно передавала отчеты о своих действиях, но мой мозг, чтобы защититься, надежно блокировал входящие сигналы.

Зато во сне можно было наблюдать всю картину сражения: каждого из моих андроидов в отдельности и всех вместе одновременно. Когда проснулся, все это «батальное полотно» стояло перед глазами несколько сумасшедших секунд.

В дверь тихонько поскреблись, в комнату на цыпочках вошла девочка-подросток.

– Проснулся? – спросила она. – Ну как ты?

– Почти восстановился.

Она кивнула, тревога в глазах исчезла:

– Это хорошо. Я так испугалась, когда ты потерял сознание, а отовсюду у тебя… Впрочем, не будем об этом. Твои роботы не подчиняются ничьим приказам, но тем не менее действуют эффективно.

Меня никто не раздевал перед тем, как положить на кровать, так что боевые доспехи быстро и деликатно привели тело в вертикальное положение. Поднявшись, стал с интересом рассматривать еще более шокирующий наряд Лары. Пожалуй, любители немецкого пива оценили бы его лучше всего.

Я, не удержавшись от соблазна, ляпнул:

– В таком прикиде тебе бы по лесу скакать: с корзиной в руках и красной шапочкой на голове…

– Нравится? – спросила она, бросив не слишком уверенный взгляд на коротенькую, развевающуюся от каждого шага юбочку.

– Очень. Но если ты решишься работать на меня – твой стиль одежды придется изменить.

– Ладно… Что это?!

Я глянул в окно: в черном небе полыхало страшное зарево. Гром стоял такой, будто где-то рядом пикирующий бомбардировщик сбрасывал весь свой тысячекилотонный боезапас. Вся цитадель сотрясалась и дрожала, предупреждая, что может рассыпаться в любой момент.

– Что происходит?! – вновь закричала Лара.

– Мортиус. Он пришел разбираться с теми, кто уничтожает его слуг.

Чтобы получше рассмотреть небо, открыл раму и высунулся наружу. В этот момент почти над самой головой завихрились черные облака, и я почувствовал разворачивающуюся в них спираль божественной энергии.

Разряды молний участились, тысячи вспышек освещали небо с завидным постоянством, как вольфрамовая нить в лампе накаливания. Ленты черных облаков опустились ниже, и на слепящем фоне бело-голубых разрядов образовалось страшное в своей злобе лицо.

Мы увидели спутанные космы и очертания неправильного черепа; демонические глаза заставили Лару пискнуть и отшатнуться от окна. А когда оскалился широкий, вытянутый в стороны рот, раздался сотрясающий глас, наполненный силой и непомерной злобой:

– Что тебе здесь надо?!

– Мне нужен этот мир! – крикнул я в ответ. И по сравнению с грохочущим гласом, льющимся с неба, мой голос напоминал мышиный писк.

– Ты хозяин этого мира?!

– Нет, но я действую в интересах Альянса!

– Убирайся!!!

– Я не намерен отступать!

– Ты предлагаешь драться?! – прорычали облака, и на этот раз слова не были подобны взрыву. – Но тогда этот мир и вовсе никому не достанется, а эфир разорвется на лоскуты. Мне не нужна будет такая планета!

Поняв, что чаша весов в словесной перепалке склоняется в мою сторону, усилил натиск:

– Тогда уходи, ибо я не отступлюсь!

– Ты не воин Альянса, а я не могу просто так оставить почти завоеванный мир…

Мортиус немного помолчал, облака в форме вулканических жерл обратились к копошащимся внизу андроидам.

– Вместо нас будут драться наши слуги, – продолжил он. – Выставь своего воина, я пришлю своего!

Мысленно почесав репу, бросил:

– Согласен. Поединок произойдет через час, на этом холме.

– Хорошо, – прогрохотало лицо и растворилось в темном небе, прихватив с собой снопы молний.

Вот интересно, как он проведет этот час?

– Лара, свяжи меня с «Сердцем Эльвы».

– Интересно как?

– А, ну да…

Я закрыл глаза, сосредоточился и почти сразу услышал в голове ласковый голос:

– Капитан, с вами все в порядке? Мы все тут с ума сходим от беспокойства.

– Ага. Успокой всех, потом посади Лорда Балаута и Фарка на какой-нибудь корабль и доставь их в цитадель – ты должна знать, где это… Э-э-э… Только пошли мне визуальное изображение корабля – иначе он разобьется при входе в атмосферу.

– Поняла, сэр.

Половина обитателей цитадели решила своими глазами посмотреть на опускающийся бот. Люди слишком привыкли к технике, слились с ней, вжились в этот симбиоз, и ее потеря оказалась непереносимой. Работающая машина была для них чем-то вроде солнечного луча для прорастающего семечка, дающего надежду на выживание.

Мы ждали посадки бота у входа в бомбоубежище. Гигантские стальные створки ворот, закрывающих вход в подземные недра, блестели даже в воцарившихся в этом мире сумерках.

Генерал-губернатор и его дочь стояли молча. Когда на небе объявилось лицо бога, они знали и мой ответ, и суть нашего договора. Я, как мог, объяснил, что другого выхода не было и что все под контролем: мои бойцы не подведут. Они не поверили, но решили посмотреть, что произойдет дальше.

Солдаты отшатнулись, когда из приземлившегося бота вышла громыхающая по трапу копытами, полыхающая гора мяса. Помня приказ, никто не вскинул оружие, но все с облегчением перевели дух, когда вслед за демоном на трап вышел человек в доспехах ОСА. Они посчитали, что раз демон его не сожрал, то он нечто вроде ручной обезьянки, но, заметив странного вида копье, притороченное к спине десантника, и еще более странные глаза пришельца, вновь напряглись. Свет, бьющий из глаз почти так же яростно, как огонь из демона, и искрящиеся всполохи у лица сделают недоверчивым кого угодно.

Я подошел к боту, чтобы приветствовать своих поединщиков, но вдруг по трапу сбежала «молния», которая бросилась мне на шею прежде, чем я успел произнести: «Найта!»

– Муж мой, я уже решила, что вы меня бросили!

– Найта, что ты такое говоришь? Подожди, что ты вообще тут делаешь?!

– Я подумала, что вам нужна моя помощь… Если помните, я тоже воин, и осмелюсь думать, не хуже Фарка и лорда Балаута.

Лорд, услышав эти слова, и ухом не повел, но демон оглушительно фыркнул.

– Найта, почему ты все время выкаешь?

– Потому что вы мой муж!

– Да, муж. Но ты не моя рабыня, ты такая же, как и до замужества, я не собираюсь отбирать у тебя свободу воли.

– Перестаньте, пожалуйста. Я и так пренебрегла половиной заповедей женщин моего народа. Жена должна молчать, пока вы ко мне не обратитесь, кланяться при вашем появлении и… словом, безоговорочно подчиняться, а не бегать за вами, как дурочка.

– Найта, я настаиваю – у тебя должна быть собственная воля!

– Ладно, господин, но вы… но ты об этом еще пожалеешь.

Сказать, что эльфийка вогнала меня в ступор, – не сказать ничего. Вот что она имела в виду? Или угроза мне только послышалась?

Бредовая ситуация. С одной стороны, любящие просто не должны воздвигать между собой никаких барьеров, с другой – глаза эльфийки сейчас блестели так, что она была похожа на вооруженную психопатку. Нельзя было даже предположить, чего от нее ждать…

Дав себе слово, что разберусь с этим чуть позже, вырвался из объятий жены, повернулся было к Балауту, но вдруг заметил, что глаза Найты стали ледяными. Я развернулся, чтобы узнать, куда смотрит эльвийка, и перехватил ненавидящий взгляд Лары.

Женщины – сверхтонкие существа, в таких вопросах все понимают мгновенно. Вот и сейчас с первого взгляда определили, кто для кого здесь является угрозой.

Чтобы отвлечь их внимание, сказал громко:

– Бог смерти устраивает поединок за этот мир. Фарк, лорд Балаут, кто из вас будет драться с его бойцом?

– Я!!! – хором отозвались они… и Найта.

– Найта, не лезь, я не собираюсь тобой рисковать.

– Но я справлюсь!

– Может, и справишься, но мне не хочется грызть ногти, наблюдая за твоим боем.

Она не ответила, только посмотрела на меня косо и отвернулась.

Мм, может, бог с ней, с ее независимостью? Уж лучше контролировать ее необузданный нрав, чем загибаться от мигрени.

Посмотрел секунду на своих бойцов и бросил:

– Ладно, Балаут, выходи ты.

– Счастлив служить.

– Почему он? – ревниво поинтересовался Фарк.

– Он что-то типа паладина. Бой с нечистью – его конек.

– Ну ладно, – окрикнул нас генерал-губернатор, танковые доспехи на нем сияли уверенностью в победе, – если боец готов, то можно начинать. Отведенное время заканчивается.

Я поднял лицо к небу и громко крикнул:

– Мортиус, мой воин готов!

Загрохотало, как на Бородинском поле, сверху градом посыпались молнии, из черных облаков выглянуло обозленное лицо.

Вход в бомбоубежище вздрогнул, пласты земли разлетелись во все стороны. Неведомая сила с корнем выдернула стальные ворота, пронесла их по воздуху метров тридцать и бросила недалеко от нас. Люди протирали глаза, двадцать пять квадратных метров легированной стали толщиной в руку можно было сдвинуть разве что башенным краном.

Тем временем на стальной плите появилось небольшое облачко, которое, развеявшись, оставило после себя фигуру в сером балахоне – солдаты с содроганием узнали в ней лича.

– Пусть твой боец взойдет на арену!! – прогрохотали молнии, и их поняли все. – Кто с нее слетит – проиграет, кто на ней умрет – проиграет. Правила ясны?

– Ясны, – ответил я. – Балаут, подожди! Фарк, сражайся ты!

– Что?! – возмутился лорд, уже снявший со спины копье. – Почему?!

– Фарк вдвое тяжелее тебя вместе с твоими доспехами, к тому же у него природная защита от магии. А эта тварь владеет телекинезом, как ты своим копьем, – она не должна сбросить Фарка с плиты.

Лорд с явным сомнением посмотрел на толстую плиту, но я все понял и объяснил:

– Ее сюда бросил не лич, а Мортиус.

Лорд Балаут ничего не сказал, гордо отвернулся, глядя на то, как распрямляется взгромоздившийся на плиту демон.

Стальная плита, некогда служившая воротами бомбоубежища, плавно оторвалась от земли и, поднявшись на полтора метра, замерла, будто стояла на невидимых опорах. Вот на этом импровизированном помосте, словно преодолевая невидимую преграду, наклонив голову подобно быку, к личу медленно подбирался огненный демон.

Безмолвная фигура в балахоне усилила давление так, что демон отступил на шаг, в ответ Фарк опустился на четвереньки и, помогая себе когтями на всех конечностях, стал продвигаться сантиметр за сантиметром.

Вот массивные рога уже почти коснулись балахона, но лич резко изменил тактику – вскинул рукава с выглядывающими из-под них костяными пальцами, и Фарк резко опустил голову вниз. Возникло полное ощущение того, что ему по лбу заехал гигантский молот: один рог сломался у основания, другой разлетелся на осколки, и даже струящаяся вверх из глаз дымка изменила направление, будто огибала что-то невидимое.

Фарк заревел на тысячу голосов, содрогнулось черное небо, люди попадали на колени, их глаза наполнились первобытным ужасом. Пламя на теле демона взвихрилось на пару метров, тяжеленная туша вскочила, словно решивший поохотиться леопард, громадные ладони сжали череп под балахоном и пытались раздавить его, как гнилой орех. Мышцы на могучих руках неимоверно вздулись, но я знал, что их усилия тщетны – защита лича была самой совершенной из всех, какие мне довелось видеть.

– Выкинь его с плиты, и дело с концом! – выкрикнул я.

Но Фарк не слышал. Приподняв скелет в тряпье, он тряс его за голову, как бульдог пищащую игрушку, а потом вдруг приблизил к лицу и открыл огромную пасть. Мне показалось, что демон решил рискнуть своими зубами и проверить череп лича на твердость, но он просто рыкнул, как заправский лев, и из его нутра полил какой-то сжиженный огонь.

Вероятно, огонь обладал еще теми свойствами – не коснувшись ладоней демона, языки пламени одним махом слизали балахон и кости лича, так пес слизывает колбасу с бутерброда.

Какую-то секунду в воздухе висела полная тишина, потом левитирующая в метре над землей стальная плита упала на землю, бросив на людей волну оглушившего их звука и облако пыли.

– Ты живой, Фарк? – спросил я, силясь хоть что-то разобрать сквозь плотную завесу.

– Живой, – ответила громыхающая по металлу фигура, одновременно щупая остатки своих рогов. – Чего зубы скалишь? Рога для меня – все равно что для тебя шевелюра.

Я не успел ничего ответить, сверху ударил гром:

– Это не по правилам!!! Этот демон не может быть твоим слугой, бог мертвого металла. Проведем еще один поединок!!

– Это бесчестно!

– Зато справедливо!!!

Я открыл рот, чтобы ответить ему по достоинству, но на плечо легла тяжелая рука.

– Пускай, лорд Дикий, – сказал Балаут, – мне удастся справиться с его слугами без труда.

Вероятно, им руководил шкурный интерес – при каждой победе над творениями Тьмы посланник Света становился заметно сильней, но меня это устраивало как нельзя лучше.

– Ладно! – крикнул я в небеса. – Выставляй бойца.

Одновременно с Балаутом, с копьем наперевес запрыгнувшим на плиту, в ее центре появилась светящаяся мошка. Могучий лорд кинулся к ней, поудобнее перехватил древко, но мошка, мгновенно обогнув воина, превратилась за его спиной в портал. Оттуда, как из окна невидимого дома, вытянулись когтистые руки и попытались затащить противника внутрь, но это было… мягко говоря, глупо.

Балаут не Фарк, но и его массу оказалось невозможно куда-то сдвинуть, да и проворности у него имелось куда больше, чем у здоровенного демона… Воин в рогатой маске пулей вылетел из портала, попытался встать, запутался в плаще и…

В общем, этого времени Балауту хватило с лихвой, чтобы отделить голову противника от тела. Голова еще не успела скатиться, а лорд с глазами, искрящимися от переполнившей его силы, уже стирал кровь с лезвия копья.

На этот раз бог смерти не стал ронять плиту, но все же заорал:

– Это нечестно!!! Этот ангел не может быть твоим слугой, бог металла!!! Проведем еще один поединок!!!

– Вот склочник, – вздохнул я, а потом заорал в ответ: – Нет! Ты знал, на что шел, когда заключал со мной договор. Теперь поздно что-то менять! Мы и так уже провели два поединка!

– Этот станет последним!! Только не будем выставлять слуг, которые уже принимали участие в турнирах!!! Согласен?!!

– Нет!!!

– Мой муж, я готова драться!

– Найта, не сходи с ума…

Она не дослушала, легким, стремительным бегом добралась до края левитирующей плиты…

– Я запрещаю!!!

– Ты сам дал мне свободу воли, – крикнула эльфийка в ответ и невероятным прыжком взобралась на карай плывущих в воздухе ворот.

– Бой начался!! – прогрохотало сверху, и плита стала подниматься выше.

Я заметил, что на ней появилась вампирша. Та самая, с черными волосами и сочными губами.

– Найта!!!

Будто опасаясь, что я помешаю, плита взмыла выше, потом еще выше, бьющиеся насмерть женщины пропали из вида. Я слышал только безумный звон и лязг стали, а потом на краю появились пятящаяся Найта и поднятый для атаки фламберг.

Мое сердце сначала остановилось, а потом чуть не выскочило из груди. Я зажмурился всего на секунду, а открыв глаза, услышал всеобщий выдох и увидел, как одна из женщин срывается и падает вниз.

– Найта!!!

Бросился к ней с воплем, но она, будто кошка, приземлилась грациозно и плавно. Судя по всему, девушка была абсолютно цела.

– Я чуть не поседел, дурочка ты моя!

Эльвийка гордо проигнорировала мои слова, с беспокойством глянула вверх. Проследив за ее взглядом, увидел вампиршу, на полкорпуса перевесившуюся через край плиты. Бирюзовые глаза следили за нами, как показалось, с гастрономическим интересом…

– Ты проиграл!!! – прогрохотал бог. – Твой боец упал с арены!!

На меня что-то капнуло, с яростью подумал, что вампирша осмелилась плеваться, но это была кровь… Женщина свесилась с плиты еще ниже, и тогда стала видна рукоять меча Найты, торчащая у нее из груди. Бирюзовые глаза, в которых, как казалось за секунду до этого, присутствовал отблеск интереса, оставались неподвижными, а тело скатывалось все быстрее и наконец упало между мной и Найтой бесформенным мешком.

– Твой боец умер раньше, чем мой коснулся земли! – крикнул я срывающимся от переполняющих чувств голосом.

– Да, но…

– Заткнись! Ты проиграл. Еще слово, и я размажу твою дохлую сущность по всей планете! Убирайся! Отныне это мой мир!

Сам не знаю, на что рассчитывал, когда выкрикивал весь этот блеф. Наверное, надеялся, что бог возьмет да и уберется восвояси. Но мною более руководили ярость и злость, чем трезвый расчет.

– Да как ты смеешь!!! – прогремело из жуткой пасти. – Я уничтожу этот мир, но убью тебя!!

Наверху будто образовалась гигантская воронка, которая потянула к себе все окружающее пространство.

Я ощутил себя песчинкой на берегу бескрайнего океана, на который сейчас упадет тяжелая волна цунами. Словно вода, быстро отливающая от берега, из этой части Вселенной уходила энергия. Она собиралась в воронке, копилась, чтобы, высвободившись, единым порывом смахнуть перед собой любые преграды.

Успел подумать, что такого удара не выдержу ни я, ни этот мир… А потом бог смерти словно бы спустил накопленную энергию с привязи. Цунами ударило, и…

Жив? Неужели жив? Но как?!

Рядом с собой почувствовал присутствие трех богов. Оглянулся, но вместо них обнаружил друзей: Фарка, Найту, Балаута. У каждого пламенели глаза… даже у Найты они светились цветом яркой листвы. На секунду я усмотрел в ней богиню Сонию, но наваждение исчезло вместе с зеленым светом, лившимся из ее глаз. Да и глаза Фарка с Балаутом вновь горели и светились не более чем обычно. Ощущение присутствия трех могущественных сущностей исчезло столь же внезапно…

– Я ухожу, но ты пожалеешь!! – прогрохотали напоследок молнии.

Злобное лицо наверху исчезло, а небо стало медленно очищаться от скверны. Через минуту счастливые лица солдат повернулись к ласкающим лучам местного светила.

Никто не проронил ни слова, в окрестностях повисла звенящая тишина, но она не была гнетущей, напротив, какой-то очищающей. Лишь сейчас, когда исчезли потусторонние звуки, я в полной мере ощутил, какое они оказывали на меня давление. Ведь защищающийся разум стремился отгородить себя от монотонного звукового фона, и я, как, наверное, и солдаты, не замечал их, так не замечают тиканье часов или гул мотора холодильника.

– Спасибо, – сказал один из солдат, и его вразнобой поддержали все: – Спасибо вам.

Они благодарили меня, думая, что я избавил их мир от бога смерти. Но ведь это было не так. Всех спасли Найта, Фарк и Балаут, точнее, боги, действовавшие через них. Оказывается, в их лице у меня имеется мощное оружие… жаль, стреляет оно нечасто.

Кто-то надел шлем и по громкой связи возвестил, что техника заработала.

Генерал-губренатор, обнимая дочь, плачущую на его металлической груди, сказал кому-то:

– Сообщи людям, что угроза миновала. Пусть выходят из убежищ и любуются чистым небом. Весь ужас остался в прошлом!

Глава 6

Выбор

Я недолго радовался победе, даже не успел толком поговорить с генерал-губернатором. Он присягнул мне в верности, но сразу после этого все наши планы были безжалостно разрушены и втоптаны в грязь.

Связавшаяся со мною Эльва пребывала в страшно возбужденном состоянии:

– Плохие новости, капитан. Нас окружили превосходящие силы противника.

– Что?! Как?!

– Через полчаса после того, как систему покинул Демиург, в нее вошла группа из пяти флотов. Перехваченные сообщения говорят, что войска противника возглавляет сам Величайший. Мы попали в окружение, сэр.

– Когда это произошло? – спросил я, все еще не веря в случившееся.

Чертов Старведий, дождался, когда я избавлю Лилис – от бога смерти, а систему – от Демиурга, и немедленно нанес удар!

– Флоты вошли в систему меньше минуты назад, сэр, – сообщила Эльва голосом, который почему-то стал мелодичным и успокаивающим. – Вражеский флот еще не открывал огонь, и я пока не осмелилась его провоцировать. Капитан, что будем делать?

– Этот вариант уже обговаривался. Вы должны успеть включить временные двигатели до того, как первые ракеты доберутся до ваших позиций.

– Да, сэр. А как же вы? Мы не можем вас эвакуировать.

– Эльва, вы противостоите пяти флотам и ничем не можете мне помочь. Раз враг дает вам ускользнуть – валяйте, если останетесь, вас просто уничтожат.

– Но…

– Эльва, ты не можешь защитить меня. Но у меня есть шансы – у тебя нет. Подумай, что будет, если я выживу, но по твоей милости останусь без Ордена, без тебя и флота.

– Поняла, сэр. Конец связи.

Эльва исчезла. Где-то далеко в космосе открылась труба во времени, в которую, как казалось со стороны, не спеша вошел сверкающий колосс, затем он мгновенно исчез, растворившись в голубоватой вспышке. Остальные наши корабли почти синхронно проделали то же самое. И вот между Лилис и пятью объединенными флотами Величайшего не осталось ничего, кроме клочка пустого пространства и пары недействующих оборонительных станций на орбите. Разумеется, они не стали медлить.

Через полчаса началось широкомасштабное десантирование. Видимо, отличилась разведка врага, поскольку основной удар был направлен в район цитадели. Здесь его встретил заградительный огонь наземной противокосмической обороны.

Граждане Лилис вновь спустились в бункеры. И я долго наблюдал из окна за тем, как один за другим в желто-красных облаках, образующихся при столкновении с дождем из трассирующих снарядов, растворялись штурмовики-истребители. Но мало-помалу оборона продавливалась, башни-пушки сгорали, как фитили, и вслед за штурмовиками навстречу земле полетели десантные боты. Выбегающие из них солдаты, словно чернильное море, стремились наводнить все в округе, но мои войска встали перед этим потоком заградительной плотиной.

Танки, шагоходы, левитирующие платформы и море андроидов сразу прижали десант сверхмощным огнем, но, похоже, солдаты ОСА не спешили отстреливаться. Если с их позиций и велась стрельба, то она была вялой, будто палили в воздух. А в наушниках моего доспеха, как, впрочем, и во всех других средствах связи, на всех частотах велась странная, повторяющаяся передача.

Наконец один из офицеров генерал-губернатора не выдержал, нарушив субординацию, обратился ко мне с вопросом:

– Сэр, вы намереваетесь отвечать?

– Отвечать на что, полковник?

– Они требуют переговоров с вами, сэр. Просят начать их в момент высадки.

– Ну тогда свяжи меня с ним.

– С кем?

– С Величайшим, с кем же еще?

Офицер посмотрел недоверчиво, но потом взмахнул рукой, и какой-то солдат приблизился ко мне с чем-то, напоминавшим ноутбук с приделанной к нему миниатюрной спутниковой антенной.

В моем визоре, словно на экране, возникло до содрогания знакомое лицо. Золотые доспехи блестели в свете ламп бортового освещения. Глаза-льдины вперились в меня на мгновение.

– Нам надо поговорить, – сказал Марк. – Прикажи войскам не стрелять. Я сейчас буду у цитадели.

Связь прервалась прежде, чем я успел что-либо сказать. Немного подумав, отдал приказ о прекращении огня немного шокированным и растерянным офицерам и велел подчиненным андроидам замереть.

Сам же отправился к выходу из цитадели, чтобы своими глазами увидеть приземление этого недоумка. Если он действительно прилетит, я не выпущу его живым.

Расписанный эмблемами ОСА и позолоченными выдержками из Конституции бот приземлился у главных ворот цитадели. И как я молчаливо пообещал, в его сторону не было сделано ни одного выстрела. Но если бывший Великий Инспектор надеялся, что его станут встречать с фанфарами, или рассчитывал, что при виде золотых доспехов солдаты, обороняющие Лилис, упадут ниц, он ошибся. Солдаты были преданы генерал-губернатору и благодарны тому, кто избавил их мир от ужасной участи, а фанфары… Откуда в разрушенном мире взяться фанфарам?

Тем временем Величайший вышел из бота с гордым и независимым видом. То, что это был именно он, а, скажем, не его двойник, я понял, еще когда судно входило в атмосферу. Как эта тварь превратилась в бога, не представлял, но его темную божественную суть чуял издали. Неужели он не боится встретиться со мной лицом к лицу? Я ведь уже не тот мальчишка, который дрался с ним на пистолетах в тесной каморке телестудии.

Неужели Марк так уверен в собственных силах? Или, может быть, это ловушка? Но она мне не страшна. После поединка с личем я многое понял и хорошо настроил собственную защиту. Ни одна ракета, ни одна пуля не полетит в мою сторону – дремлющая до поры сущность развернет их обратно. А от частиц антиматерии так просто увернуться. Для того чтобы стать полностью неуязвимым, нужно только научиться развоплощаться.

Величайшему оставалось сделать несколько шагов, но он остановился. Марк рассматривал меня так внимательно, будто видел впервые. И я не мог понять, было его лицо спесивым и надменным или уставшим и постаревшим. Потом Старведий оглянулся и, убедившись, что все солдаты находятся на приличном расстоянии, достал из подсумка на поясе небольшой прибор, не вызвавший у меня никаких нареканий. Активация прибора создала звукоизолирующий полог.

– Расслабься, я пришел заключить мир.

Кулак левой руки сжался, а правая потянулась за пистолетом – я хотел завершить неоконченную дуэль.

– Наверное, ты считаешь меня монстром? – спросил Марк, будто и не заметив моих движений. – Зря. Мои дела служат на благо человечества. Всю свою жизнь я преследовал цели, которых ты даже не понимаешь. Со стороны, должно быть, кажется, что все эти годы я стремился к власти, к бессмертию, к божественности ради корысти, во имя себялюбия. Но это не так! Я достиг лишь первого этапа в продвижении к своей цели – сильный и бессмертный встал на защиту Человека.

– Встал на защиту от кого? – поинтересовался у него, настолько ошалев от неожиданного монолога, что забыл про пистолет в руке.

– На защиту от Вселенной! Вселенная уже многие века желает уничтожить наш вид. И сейчас она к этому очень близка. Мы на краю. Чтобы выжить, нам нужно забыть все разногласия и раздоры. Мы должны объединиться!

– Кажется, я начинаю понимать. Ты сошел с ума, да?

Вместо ответа он стиснул губы и сжал кулаки.

– Ну хорошо, – сказал ему. – Допустим, ты не псих. Но ты ищешь встречи со мной, чтобы рассказать какую-то чушь! Вселенная – враг человечества? Супер! Сначала врагом просвещенной половины мира, против которого нужно было объединиться и мобилизоваться, был Советский Союз – но он распался. Потом врагом Земли стала природа. Но подобные тебе ее уже убили, и теперь ты решил выдвинуть новую сверхидею, из которой следует, что враг всего человечества – Вселенная. Гениально.

– Нет! Ты неправ. Мы не ищем новых угроз. Природа была частью Вселенной, ее орудием, если хочешь знать. И через нее Вселенная пыталась нас уничтожить. Теперь она собирается с силами, о которых мы пока знаем только одно: их хватит на то, чтобы не оставить от человечества даже воспоминаний! – Старведий говорил возвышенно, с нажимом, почти крича, но от этого понять его не становилось проще. – Именно поэтому человечество должно объединиться под руководством моего не раздираемого внутренними раздорами правительства. Только так мы сможем дать отпор разрушительным силам Вселенной. Мне придется защитить человечество и стоять на страже вечно.

Я покачал головой:

– Не придется, я убью тебя.

Он посмотрел сокрушенно:

– И ты все равно стоишь на своем, даже после того, как услышал о моей великой миссии?

– Эта лишенная смысла, бессвязная речь не может отбить у меня желания вышибить тебе мозги.

– Я верил, что ты не такое ничтожество, каким кажешься, верил, что ты поймешь и поможешь, но, видимо, ошибался. Все эти стаи богов и Демиургов, насланных тобой на беззащитные миры, все эти кровь и агония звездных империй – лишь начало грандиозного плана искоренения расы людей. Ты всего лишь марионетка в руках непостижимых сил, марионетка – но даже не догадываешься об этом. Ты – разрушитель, начало заката нашей расы.

– Вновь бредишь! Ты чем-то обкурился?

– Я знаю, все это трудно понять, но попробуй хотя бы попытаться. Ведь ты и я, представители двух вроде бы противоположных миров, встретились сейчас на этом пятачке земли, чтобы говорить, а не убивать. Вряд ли когда-нибудь еще у нас возникнет такая возможность.

– И какие миры стоят за нами?

– Как ни странно, ты представитель технократии, бог людей, использующих машины для облегчения собственной жизни. Я магократ – покровитель магии и колдунов. Насмешкой судьбы наши роли перепутались, и ты ведешь за собой богов, демонов и эльфов, а я танки и космические флоты. Мы с тобой можем помириться, остановить никому не нужную войну и сделать так, чтобы наши миры не уничтожила иная сила.

– Я не ослышался? Ты предлагаешь мир? Думаешь, я поверю? Ты ведь грезишь абсолютной властью, само существование Запретных миров является угрозой для тебя и твоей гребаной империи.

– Знаешь, после того как стал богом, я многое переосмыслил. Раньше считал, что магия – оружие, созданное для борьбы с человечеством, сейчас уверен, что магия – оружие, созданное для его защиты. И неважно, о чем грежу – имеет значение только то, что я хочу спасти нашу цивилизацию.

– Хочешь спасти так яро, что будешь, как и раньше, уничтожать богов и эльфов?

Он покачал головой:

– Ты не понял. Сейчас мне нет никакого дела до существования миров-мутантов. Я хочу спасти человечество, в том числе и этих мутантов, от полного истребления.

– Да о чем ты, дьявол тебя подери?!

– Иная сила прячется в тени. Иной разум, далекий от всего человеческого, готовится нанести первый и последний удар. Он истребит оба наших мира – твой и мой, лишь мы вдвоем сможем остановить чужаков. Они уже сделали так, чтобы наши миры дрались друг с другом. Именно они столкнули нас лбами и сейчас дожидаются, когда мы ослабеем настолько, что остатки наших цивилизаций не будут представлять для них ни малейшей угрозы. У них дьявольское терпение. А когда они этого дождутся, от человечества не останется воспоминаний. И если нашу войну не остановить сейчас, оба наших мира, вне зависимости от того, кто одержит победу, будут обречены.

– Ты точно спятил, – сказал я. – Война не была спровоцирована высшими силами. Ее начали ты и тебе подобные. Именно твои предшественники отдали приказ об испепелении Запретных миров – ваша алчность толкала вас на поиски все новых запасов тиринтума.

– Твоя информация является ошибочной, тебя ввели в заблуждение, – парировал он. – Суди сам.

Марк наморщил лоб, словно вспоминал события, давно ушедшие в историю, потом будто стал читать речитативом:

– Через пару сотен лет после изобретения гипервременных двигателей в Солнечной системе была обнаружена машина, созданная по таинственной технологии. Никто не понимал, откуда она взялась, но удивляться не спешили: это был стандартный для того времени земной звездолет. Он не отличался ничем, кроме реактора. Как, возможно, ты догадался, реактор был тиринтумный – его стенки выдерживали соприкосновение с антиматерией без всякого ресурсоемкого энергетического полога. Вот тогда мы и стали искать тиринтум – пробовали его синтезировать, но потерпели крах, зато, когда построили огромнейшие станции, сканирующие космос на предмет наличия данного материала, нашли первый из Запретных миров.

А теперь, учитывая нынешние сведения о том, что Запретные миры способны объединяться и при помощи Демиургов становиться как минимум равными нам противниками, какой вывод стоит сделать? Каким образом корабль, созданный по неизвестной технологии с применением сверхредкого даже для огромной Вселенной материала, оказался в центре тысячу раз исследованной Солнечной системы?

– Ты полагаешь, что тот корабль кто-то подбросил? И сделал это специально, чтобы развязать межгалактическую войну… через двести лет?

Он удовлетворенно кивнул:

– Именно. А главное, сейчас, когда мы стали проигрывать, нам подбросили прибор, сделанный по еще более совершенной технологии, это может дать перевес и повернуть ход войны в другую сторону.

Я долго молчал, потом сказал:

– Допустим, поверю тебе и приму версию, по которой наши, как ты выразился, миры столкнули друг с другом, чтобы обескровить их, а потом уничтожить. Допустим, я соглашусь с тем, что война – последнее, что нам нужно. Но на каких условиях ты хочешь заключить перемирие?

– На самых простых, – ответил Марк так быстро, что стало понятно: он это обдумывал. – Боги и Демиурги возвращаются в свои миры, ОСА клянется никогда не нападать на их планеты и в обмен просит заключить договор на торговлю тиринтумом. Запретные миры будут добывать для нас заветное сырье, а мы в ответ станем делать для богов то, что они захотят. Думаю, что, к примеру, существа, искусственно нами выращенные, удовлетворят их как нельзя лучше… А если окажется, что Запретным мирам ничего не надо… немного тиринтума – это, считаю, приемлемая плата за то, чтобы не иметь с нами никаких дел.

– Почему я и боги Альянса должны тебе верить? Тебе ничего не стоит нарушить слово…

– Ты ведь из России рубежа двадцатого – двадцать первого веков, верно? Тогда ты должен помнить, что система, простоявшая множество веков, не совершает бессмысленных действий. Посмотри на Федерацию – она существует до сих пор. Зачем нам нападать на территорию, которая и так продает свои ресурсы, да к тому же имеет возможность огрызнуться? Впрочем, мы ушли от темы. Ты ведь должен отдавать себе отчет, что, если бы я захотел, сейчас уничтожил бы тебя вместе с твоей жалкой армией и, возможно, вместе со всей этой планетой. Но я стою здесь, перед тобой…

Я сжал зубы, процедил, едва сдерживая ярость:

– Ты ничего не ответил по поводу гарантий.

– Нет никаких гарантий, да и не может быть. Но подумай, зачем мне все это? После того как ты во всеуслышание объявил о существовании Запретных миров, их истребление потеряло почти всякий смысл. Они будут в безопасности.

– Ты паришь мне мозги, Марк. Давай лучше завершим этот гнилой разговор и продолжим то, что когда-то не закончили…

С этими словами я наставил на него пистолет. Убить Величайшего пулей вовсе не рассчитывал, но прогремевший выстрел, словно залп «Авроры», возвестит о повороте истории.

– Ты не понял! – произнес Старведий быстро. – Я дарю тебе Лилис и эту систему в обмен на мир и дружбу! Предлагаю остановить войну! Ты ведь этого хотел? Остановить войну!

Я замялся.

– Помни, – продолжил он с нажимом, – в это мгновение ты делаешь выбор за всю человеческую Вселенную. Решай, останутся жить миллиарды людей или ты предпочтешь спустить курок? Рукопожатие или выстрел? Выбирай сейчас!

Я задумался, решение не было легким, но размышлять мне не дал ворох искр, откуда-то взявшийся в голове. Эльва выбрала самый неудобный момент, чтобы установить со мной телепатическую связь.

– Сэр, – сказала она, – мы перестроились и готовы нанести неожиданный удар по флотам Величайшего. Жду вашего приказа.

Мужчина в золотых доспехах не выдержал затянувшегося молчания, добавил:

– У тебя небогатый выбор. Ты можешь остановить войну и стать послом – посредником между двумя мирами. Но можешь попытаться меня убить, тогда катастрофу не остановить. В любом случае сейчас историю делаешь ты. Рукопожатие или выстрел. Выбирай.

Эпилог

– Рукопожатие или выстрел? – прошептала богиня Сония.

Она находилась в своем излюбленном месте – под сводами тайной пещеры, расположенной у Молодого леса. Кромешную тьму нарушал лишь столб лунного света, падающий в подземелье через ровную дыру над алтарем.

Вода в Чаше Жизни бликовала серебром, но, похоже, богиня видела в этих отсветах нечто важное.

– Рукопожатие или удар? – вновь прошептала Сония. – Убьешь его – война продолжится, но со временем ты будешь править всеми мирами Отверженных. А если заключишь мир, станешь хозяином только одной планеты. Но какой бы путь ты ни избрал, в конце тебя ждет великий удел, а меня – заслуженная награда.

В глазах богини застыли сосредоточенность, задумчивость и ожидание.

– Рукопожатие или удар?! – нетерпеливо воскликнула она. – Да не тяни, история все равно не закончилась!

…Бывший Великий Гроссмейстер наблюдал за двумя встретившимися божествами через систему наведения совершенно фантастического корабля. Он находился недалеко от планеты Лилис, но видел двух разговаривающих столь четко, что казалось, будто находился там, рядом с ними. Гроссмейстер слышал все звуки в окрестностях, чувствовал дуновения ветерка и даже мог различить биение сердец солдат, охранявших ворота, ведущие в цитадель. Вот только разговор двух этих уродов почему-то не был ему слышен.

Но это не имело значения: сейчас они умрут. Невероятная технология, попавшая к нему в руки, сделала его равным богам и даже больше – сделала силой, способной карать богов. Гроссмейстер знал: что бы ни случилось, чем бы ни закончилась перепалка существ в золотом и черном доспехах – победителем станет только он…

Примечания

1

Система Навигации и Жизнедеятельности Корабля. – Здесь и далее примеч. авт.

2

Накинадэ – слово народа эльвий, имеющее два значения. В первом, древнем значении, обычно используется жрицами при обращении к своему богу (в современности употребляется лишь при обращении к богине, и то только высшими жрицами). Второе значение – муж, избранник, высший по статусу либо беззаветно любимый. Считается, что и в том и в другом случае эльвийки готовы без раздумий отдать за избранника жизнь. Так часто случалось, когда накинадэ был княжеского рода, а эльва оказывалась простолюдинкой; в любом другом случае за эльвой оставалось право выбора. В связи с чем и стало бытовать мнение, что это слово чаще всего употребляется безумными или не в меру расчетливыми особами.

Content

О. В. Лукьянов
Лилис

Пролог

Часть первая Зальта-16

Глава 1 Начало

Глава 2 Мягкая посадка

Глава 3 Майор Локос

Глава 4 Черный туман

Глава 5 Схватка

Глава 6 Обсерватория

Глава 7 Побег

Часть вторая Старая команда

Глава 1 Найта

Глава 2 Балаут

Глава 3 Цель

Глава 4 Охотники

Часть третья Измена

Глава 1 Иные

Глава 2 Выбор

Глава 3 Шоу

Глава 4 Круз

Часть четвертая Опасный космос

Глава 1 Абордаж

Глава 2 Матриарх

Глава 3 Атака

Глава 4 Корректировка

Часть пятая Лилис

Глава 1 Знакомство

Глава 2 Лара

Глава 3 Договор

Глава 4 «Артефакт»

Глава 5 Бог смерти

Глава 6 Выбор

Эпилог

Примечания