Зак Хьюз

Дар всемогущества

ГЛАВА 1

Тигианский космический корабль «Паулюс» приближался к ней — планете загадок, продолжающей свое неторопливое вращение так же, как и миллиарды лет назад…

Из тесной кабины разведывательного катера корабль казался яркой точкой, отражавшей резкий жесткий свет миллионов звезд галактического ядра. Оптические приборы на борту катера увеличили изображение корабля настолько, что стали видны его очертания. Выглядел он нестандартно, потому что при его создании во главу угла были поставлены практичность и максимальный комфорт внутренних помещений, внешне же корабль не был традиционно красив, но вид его радовал глаз и давал представление о его мощи.

Передатчик на борту катера ожил:

— Скоро рассвет, Джон, — отчетливо произнес молодой голос, изобилующий басовыми обертонами. Говорил Ля Кониус. Именно ему, а точнее его отцу и принадлежал «Паулюс».

Джон развернул катер таким образом, чтобы изображение корабля оказалось в верхнем правом углу экрана бортовой видеосистемы. «Паулюс» должен был стать частью композиции снимков, когда поверхность планеты под нужным углом осветят лучи одного из ее солнц.

В ожидании момента, подходящего для съемки, Джон проверил аппаратуру, сделал пробную видеозапись, прокрутил ее назад и стер. Затем немного подстроил видеосистему. Облака, которые могли бы помешать съемке, не беспокоили Джона: планета не имела атмосферы. Все было готово к работе.

Тени на поверхности планеты становились четче по мере того, как она медленно поворачивала свой бок солнечным лучам. И, наконец, объект пристального внимания Джона стал выплывать из темноты ночи — огромные символы, высеченные на голом камне безвоздушной планеты и имевшие вселенское значение.

Надпись состояла из двух, расположенных одна под другой, строчек, протянувшихся на сотни миль по обнаженному лицу этого неприветливого мира. Освещенные основным солнцем планетарной системы, знаки эти отбрасывали резкие зловещие тени.

Джону стало не по себе. Он огляделся вокруг, не ожидая, впрочем, никого увидеть, и включил запись.

Затем сделал несколько снимков с записывающего устройства и остался доволен собой.

На фотографии «Паулюс» выглядел крошечной звездочкой в черноте космоса в стороне от серебристого галактического ядра, состоящего из миллиардов звезд и представляющего собой бурлящий океан солнечных ветров. Три четверти снимка занимала загадочная планета. Таинственная надпись, не дававшая покоя гражданам Объединенной Планетарной Системы на протяжении тысячелетий, с драматической рельефностью проступала на ее ровной поверхности.

Джон нажал на кнопку переговорного устройства:

— Все в порядке, я сделал запись и снимки.

— Возвращайся домой, — ответил Ля Кониус.

— Всегда с радостью!

Да, Джон был рад возвращению, потому что всегда чувствовал себя неприятно, находясь в безбрежном пространстве космоса в одиночестве. Чтобы добраться до «Паулюса», ему потребуется целый час непрерывного движения. Но обратный перелет Джон запрограммировал еще тогда, когда следовал к месту съемки, так что этот вопрос его не заботил, а зарядка генератора здесь, в центре галактики, не вызывала особых затруднений.

Даже в относительно пустынной ее области там, где находился «Паулюс», зарядное устройство генератора могло найти множество источников солнечной энергии.

Совершив прыжок, катер вынырнул в обычное пространство в пятидесяти футах от входного шлюза корабля, и Джон ловко и проворно пришвартовался к нему. Послышалось шипение воздуха, который уравновешивал разницу давления между кораблем и катером.

За пультом управления шлюза находилась Сесиль.

Она была чрезвычайно смешлива, и ее зеленые глаза смеялись даже тогда, когда она не улыбалась. Она грациозно откинула светлые пушистые волосы назад, когда Джон протянул ей только что сделанные снимки, и лицо ее из безмятежно-счастливого сразу стало сосредоточенным и серьезным, что случалось крайне редко. Более того, она даже прикусила нижнюю губу, прежде чем снова подняла взглял на Джона.

— Очень впечатляет, но несколько мрачновато.

Джон кивнул, и они направились в кают-компанию, где их ждали другие члены экипажа.

Ля Кониус, темнокожий, с жесткими мелко вьющимися волосами, прикрытыми кепкой, развалился в кресле, перекинув ногу через подлокотник. У него были темно-карие глаза и орлиный нос.

Рядом с ним расположилась Марта с Терры II. Она была в сдержанном облегающем платье и сидела, положив ногу на ногу. Каштановые волосы ниспадали до плеч. Ее отличали правильные черты лица, и по-своему она была не менее привлекательна, чем Сесиль. Марта гордилась тем фактом, что она была родом со старой больной Терры II — планеты первоначального поселения.

Остальные члены экипажа «Паулюса» были землянами, и двое из них сейчас находились в кают-компании.

Тело Стеллы, могущественной, прикрывал только защитный слой крохотных разноцветных чешуек, но ее фигура была по-человечески женственна и красива. Ее небесно-голубые глаза защищали прозрачные пластины, а чешуйки всех цветов радуги создавали подобие густой шевелюры на ее маленькой головке.

Ясномыслящий целитель, представитель еще одного из четырех подвидов человеческой расы, которая мутировала под воздействием отравленной атмосферы Земли, защищен был более основательно и отличался могучим телосложением. Его дыхательный аппарат, снабженный органическими фильтрами, мог извлечь редкие атомы кислорода из самой ядовитой атмосферы, а защитный слой, покрывающий его тело, позволял ему переносить радиацию, губительную для тонкокожих «новых» землян — таких, как Ля Кониус, Джон, Сесиль или Марта.

— Отличная работа, Джон, — произнес, наконец, Ля Кониус своим густым басом. — Время потрачено не впустую.

Джон ощутил присутствие Одиночки, всевидящего, еще одного из старых землян, пожалуй, самого странного. Еще на Ксантосе из соображений безопасности и максимальной эффективности в работе они договорились поддерживать мысленный контакт постоянно. В процессе подготовки к экспедиции все они, проработав рука об руку целый стандартный год, стали друзьями, и Одиночка мог в любой момент контактировать с их сознанием. Всевидящий не облек свою мысль в слова, но Джон почувствовал сдержанную похвалу за проделанную работу.

— А ты что скажешь, Марта? — спросил он.

Марта кивнула головой:

— Впечатляющее зрелище! — она послала мимолетную улыбку Джону и с тревогой обратилась к остальным: — Эти знаки уже что-то говорят, вам не кажется?

— Да, — отозвалась Сесиль, — мне они говорят: «Эй, детка, бросай-ка все это, возвращайся на старый добрый Ксантос и займись своей дипломной работой по отечественной экономике».

— А мне они говорят: «Мы несем в себе тайну!» — сказал Ля Кониус. «Тайну эту мы так просто не отдадим, но если вы постараетесь, вы сможете найти ответы на некоторые вопросы.» — Я не уверена, что мне так уж хочется знать эти ответы, — прошептала Марта.

— Ты будешь чувствовать себя как дома на этой мертвой планете, раз ты родилась и выросла на изрытом грязном шарике, каковым является твоя Терра II, — заметил Ля Кониус.

— На Терре II хотя бы есть чем дышать! — возра зила Марта.

— Спорное утверждение, — отозвалась Сесиль — И есть жизнь! — не сдавалась Марта.

Ля Кониус рассмеялся:

— Конечно, если это можно назвать жизнью. Дюжина ползающих тварей и несколько упрямых мечтателей!

— Но все-таки, — вставила свое слово Стелла, — реабилитация экосистем на Терре II продолжается довольно успешно.

Все замолчали. Ля Кониус смотрел на объемное изображение на экране. Тишину нарушил Ясномыслящий:

— Когда? — спросил он, не утруждая себя более конкретной постановкой вопроса.

— Сейчас, — сказал Джон.

— Ура! — воскликнула Сесиль, изобразив на лице восторг.

— Что такое, Одиночка? — громко спросил Ля Кониус.

Они все ощутили мысленное послание всевидящего.

— Хочешь остаться на борту?

Последовал утвердительный ответ.

— Хорошо. Мы же вылетаем прямо сейчас, пока там еще светло. Переночуем в катерах и, когда закончим обследование, вернемся.

— Прежде чем туда спускаться, Кон, отвези меня домой, я только что слышала, как меня звала мама! — захныкала Сесиль.

— Непременно, — отозвался тот, — тем более, что расстояние до твоего дома всего несколько каких-то парсеков!

— А ты возьми один из катеров и — счастливого пути! — поддразнил ее Джон.

— Сначала мне придется сделать себе пару бутербродов, — отшутилась Сесиль.

Джон пристально всматривался в экран, стараясь запечатлеть надпись в своем сознании. Он был высок для уроженца Зельбеллы III, строен и хорошо сложен, носил длинные темные волосы и обладал мечтательными глазами художника.

Марта подошла к нему: — О чем думаешь, Джонни?

— Я вспомнил лекции профессора Паулюса по лингвистике и понял, что данный случай не вписывается в его теорию межрасового общения.

Марта кивнула головой:

— Oн говорил, что разум может развиваться различными путями и что общение между двумя отдаленными друг от друга неродственными расами почти невозможно.

— У него было достаточно причин утверждать подобное, потому что единственным известным чужим языком был язык миарийских манускриптов, отметил Джон, — но будем к нему справедливы: эту надпись с полным основанием можно назвать языком символов.

— Да, и смысл их прослеживается достаточно легко.

— Возможно, за исключением одного — вот этого, — Джон указал знак на экране, — хотя, по-моему подобный символ должен передовать понятие «желание» или «любовь», «надежда», или какое-нибудь другое абстрактное понятие.

— Скорее всего, создатели надписи сознательно затуманили ее смысл, вмешался Ясномыслящий, заглядывая Джону через плечо, — мне кажется, они вложили в этот знак различный смысл для любых разумных рас, которые могли обнаружить надпись, чтобы воспрепятствовать им в достижении их целей, Какой бы смысл они ни вкладывали в это, меня удивляет одно: неужели они убили целую планету только для того, чтобы иметь место для своего угрожающего послания? — сказала Сесиль.

Тихим голосом Джон прочитал:

— СМОТРИ НА ЭТО, ТЫ, КТО НАДЕЕТСЯ И ВЕРИТ, И ДРОЖИ! НЕ СЕЛИСЬ ЗДЕСЬ, ИБО МЫ ЕЩЕ ВЕРНЕМСЯ!

Последовала долгая пауза, во время которой слышны были только звуки работающих кухонных механизмов, жужжание системы поддержания жизни и едва ощутимый гул генератора энергии.

Сесиль, закрыв глаза, вслушивалась в эти знакомые, ставшие родными звуки, затем снова обратилась к экрану. Все его поле теперь занимала черная пустота, светившаяся только скоплениями звезд галактического ядра. При мысли о радиационных бурях, гуляющих в этой пустоте, по спине ее пробежали мурашки.

— Идешь, Сесиль? — окликнул ее Джон.

— Конечно, — она весело тряхнула светлыми волосами.

ГЛАВА 2

Ночь отступала, и темноту космоса пронизывали злые резкие лучи восходящего солнца.

Элегантные разведывательные катера, соединенные между собой переходом, с задраенными люками покоились на каменистой поверхности планеты. Место их приземления находилось на небольшой возвышенности и нескольких сотнях футов от западной оконечности надписи.

Ля Кониус еще досыпал на борту одного из катеров, а земляне Ясномыслящий, целитель, и Стелла, могущественная, — записывали и анализировали показания приборов, соотнося их со своими собственными визуальными наблюдениями.

Экспедиция «Паулюса» была отнюдь не первой, посещавшей Мертвые Миры, поэтому ни Ясномыслящий, ни Стелла не тешили себя надеждами и не ожидали обнаружить что-нибудь неожиданное на самой дальней планете системы, называемой на звездных картах Мертвый Мир I (MM-I). Одиночка, всевидящий, говорил, что было бы неслыханной дерзостью предполагать, что группа студентов-выпускников может обнаружить чтото стоящее на одной из этих планет.

Орбита MM-I проходила в непосредственной близости от группы звезд класса «Джи», сбившихся в кучку, будто в страхе перед чудовищным скоплением старых огромных и свирепых монстров центрального галактического ядра.

Причина того, что для угрожающей надписи была выбрана именно MM-I, была очевидна. Каждому кораблю, приблизившемуся к этому сектору, пришлось бы обогнуть плотный рой голубых гигантов, которые преграждали путь к относительно свободному пространству, где находилась система Мертвых Миров. А поскольку любая планета по-своему интересна и заслуживает хотя бы беглого внимания, визитер, попавший в эти пределы, обратил бы свой взор и на гораздо меньшие тела, вращающиеся вокруг первого солнца сектора Мертвых Миров, а уж тем более на MM-I, захотел бы рассмотреть планету поближе и наткнулся бы на грозное послание, уродующее ее мрачное лицо. Самый простой аналитический прибор сказал бы ему, что этот мир уже давно мертв и бездыханен.

Джон вел наблюдение с борта катера № 1 и размышлял о судьбе MM-I. Как просто, думал он, убить человека, но целую планету! Человеческая плоть мягка, податлива и беззащитна, умертвить ее можно тысячами способов, но планету! По большому счету, вовсе не трудно лишить планету лесов. Люди проделали это по крайней мере два раза — на Земле и на Терре II.

Животные могут быть уничтожены, атмосфера и океаны отравлены, но чтобы так окончательно умертвить несчастную планету, кому-то пришлось изрядно потрудиться. И те, кто безжалостно расправился с ней, хорошо знали свое дело!

Беглый взгляд на ландшафт MM-I наводил на грустные размышления. Это был мир голых скал, и хотя другие планеты этого сектора казались на такими окоченевшими, как MM-I, ни одна из них не могла похвалиться присутствием на своей поверхности даже одноклеточных живых организмов. Некие мыслящие существа проделали уникальную работу и добились фантастического результата MM-I омертвела до самого ядра. Подобное состояние противоречило нескольким законам физики. Старая большая планета была погублена с такой основательностью, что ее масса не могла больше нагревать ядро, и это обстоятельство ставило в тупик астрофизиков Объединенной Планетарной Системы с тех самых пор, когда была открыта группа планет, получивших название Мертвых Миров. И это было самым пугающим аспектом их феномена — несколько планет сектора были мертвы как снаружи, так и внутри. Обломки камней на некоторых из них и местонахождение этих планет в зоне действия своих солнц свидетельствовали о том, что когда-то они были покрыты воздушной оболочкой, океанами и лесами. Когда-то ядро MM-I было раскаленным, и она была подвержена вулканической активности. На других планетах были обнаружены крошечные частички чистых металлов и материалов, состоящих из искусственных молекулярных комбинаций. Точно определить уровень развития технологий по этим находкам не представлялось возможным, но было очевидно, что на нескольких планетах сектора существовала высокоразвитая цивилизация. Это обстоятельство, однако, совершенно не вязалось с их нынешним состоянием, поскольку почти все они были лишены поверхности слоя почвы, воды и воздуха. Что за злая сила отняла у MM-I все, кроме движения по орбите и вращения вокруг собственной оси?

С тех пор, как обе ветви человечества — новые и мутировавшие старые земляне — объединились, было установлено, что человек путешествует в космосе порядка 30 000 лет, не считая перерыва, который последовал за исходом человечества с обреченной Земли. За тысячелетия возникли и развились новые вооружения. Хотя происхождение человека, его ранняя история затерялись в темноте веков и только сейчас изучались путем археологических раскопок на отравленной Земле, человек твердо принял на веру, что во вселенной существует добро и зло и что задача добра — противостоять злу.

Итак, человек обладал оружием, способным уничтожить целую планету, но к чести его или к его стыду оружие это было применено только один раз.

Пригодные для жизни планеты встречались очень редко и представляли собой слишком большую ценность, чтобы превращать их в астероидные пояса, даже если они и были населены разумными существами, которых человек рассматривал как носителей зла.

Древний человек, судя по археологическим находкам на Земле, не останавливался перед убийством себе подобных и заботился об окружающей среде ровно столько, сколько это было необходимо для его выживания, пока в конце атомного века процессы не вышли из-под контроля. Свидетельством приспособляемости человека как вида служит тот факт, что после атомной катастрофы выжило достаточно особей, чтобы продолжить человеческий род.' Отравившие Землю старые земляне были предками той части человечества, которая мутировала в четыре различные расы, и той его части, которая предприняла долгое и опасное путешествие на место нового поселения — на Терру II.

Да, человек нес смерть! Да, он мог взорвать планету и рассеять ее застывшие обломки, которые вращались бы в нескончаемом танце смерти там, где когда-то проходила орбита живой планеты. Но до сего дня еще никто не придумал оружия, способного остудить ядро планеты величиной с Терру II или MM-I. Совершенно немыслимо представить себе как вообще возможно остудить ядро планеты и, тем более, поддерживать его в таком состоянии на протяжении тысячелетий. А. планеты системы Мертвых Миров остыли примерно 75000 новых лет назад. Поэтому неудивительно, что эти планеты не давали человечеству покоя. Со времени открытия Мертвых Миров их загадка оказала огромное влияние на жизнь человечества. Только из-за MM-I и ее подруг по несчастью корабли Департамента Исследований и Поиска Разума несли вооружение, способное уничтожить целую планету, только из-за MM-I и надписи на ее поверхности Совет ОПС (Объединенной Планетарной Системы) всегда выделял внушительные средства на создание нового, еще более ужасного оружия, хотя последним конфликтом в истории человечества была Зедская война, ставшая уже преданием глубокой древности.

Вооружения разрабатывались, производились и устанавливались на кораблях класса «Экс-Эй», потому что в один прекрасный день космические злодеи могли вернуться из межзвездного или межгалактического пространства на огненных крыльях неизвестной мощи, сметая все и вся на своем пути. Они ведь предупредили, что рано или поздно это случится.

«СМОТРИ НА ЭТО, ТЫ, КТО НАДЕЕТСЯ И ВЕРИТ, И ДРОЖИ! НЕ СЕЛИСЬ ЗДЕСЬ, ИБО МЫ ЕЩЕ ВЕРНЕМСЯ…»

По примерным оценкам на двадцати планетах системы Мертвых Миров жило и кануло в вечность около двухсот миллиардов разумных существ. На протяжении тысячелетий корабли ОПС исследовали этот сектор галактики, изучали и вносили в каталоги полученные данные. И все же ответы на вопросы, волновавшие человечество, ускользали от него.

При свете дня Джон сделал серию снимков поверхности MM-I. Он как раз сортировал их, когда с подносом в руках вошел Ля Кониус и, поставив его на колени, принялся рассматривать фотографии.

— Если бы тебя попросили написать MM-I, с чего бы ты начал? — спросил он Джона, принимаясь за еду.

— Я бы наложил на палитру кроваво-красные и черные краски, — ответил тот.

С листком бумаги в руке вошла Марта:

— Показания приборов не отличаются от снятых предыдущей экспедицией. Никаких изменений в состоянии планеты.

— Меняется только живая материя! — глубокомысленно произнес Ясномыслящий.

— Оставь философствование, Ящероподобный, — улыбнулся Ля Кониус.

Ясномыслящий не мог изобразить на своем покрытом чешуйками лице даже подобия улыбки.

— Ты просто завидуешь моей мужской красоте, только и ответил он на выпад.

Старые земляне в противоположность новым не очень-то пеклись о своей внешности, но в физическом плане целители и могущественные были гораздо выше новых землян. Рабочие группы, состоявшие из старых землян — целителя, могущественного, всевидящего и хранителя — представляли собой интеллектуальную единицу, которая уже давно успела доказать свою эффективность и входила в состав экипажа любого исследовательского корабля класса «Экс-Эй». И к досаде многих всевидящие особенно быстро продвигались по служебной лестнице.

— Мы пока еще не слышали ничего от тебя, Стелла, — сказал Джон.

Стелла хранила молчание с момента прибытия катеров на планету. Она улыбнулась Джону, ее крошечные разноцветные чешуйки переливались и делали ее похожей на русалку.

— Тебе удалось что-нибудь обнаружить? — спросил Джон.

— И да, и нет, — она перестала улыбаться. — Я чувствую магнитное поле, я могу летать, используя его, но…

— Что «но»? — забеспокоилась Марта.

— Но есть кое-что, чему я пока не нахожу объяснения.

«Может быть, — в ее сознании зазвучал голос Одиночки, находившегося на борту „Паулюса“, — отсутствие горячего ядра каким-то образом влияет на магнитное поле? — Он говорил только со Стеллой. — Когда будешь готова, запиши у хранителя свои первые впечатления».

«Я сделаю это сейчас, если можно», — Стелла закрыла глаза и тут же почувствовала мягкое проникновение сознания хранителя в свое сознание запись началась.

Стелла, как и все другие, отлично знала, что именно она и другие старые земляне явились основной причиной того, что Совет позволил снарядить еще одну экспедицию в сектор Мертвых Миров. Впервые со времени объединения двух ветвей человечества представилась возможность воспользоваться уникальными способностями мутантов для разрешения многовековой загадки Мертвых Миров.

— Ты сейчас с нами, Стелла? — спросил Джон.

— Я записываю информацию в память хранителя.

— Если кто-нибудь захочет записать мой музыкальный храп, я всегда готова, — сказала Сесиль и улыбнулась Ля Кониусу, — если, конечно, Кон не изменит свои планы и не прикажет возвращаться на корабль.

— Иди спать, — отозвался тот.

Уже лежа в своей постели, сонная Сесиль думала о старых землянах: «Как все-таки хорошо, что Одиночка обладает телепатией, Стелла способна использовать магнитное поле для полета, а Ясномыслящий почти наглухо защищен от радиации…» Она натянула одеяло на голову, вспомнив, что только тонкая стенка отделяет ее от ледяного вакуума.

Ночь опустилась на MM-I и поглотила два сцепленных переходом катера. Зажглись звезды пронзительно ярким, зловещим светом. Но это длилось недолго, восход основного солнца MM-I принес с собой быстрое наступление нового, полыхающего космическим жаром дня.

Марта вызвалась остаться на борту нести вахту, а остальные, надев свои наисовременнейшие скафандры, вышли на прогулку. Под предводительством Джона они пошли по обожженным голым камням в направлении отвесного обрыва, означающего начало первого знака надписи. Стены глубокого провала оказались гладкими, как стекло.

— Подобное можно сотворить только с помощью рассеивателя материи, заметил Ля Кониус.

— Бели бы не оплавленная скальная порода, можно было бы подумать, что они воспользовались простым горным оборудованием, — вставила свое слово Сесиль.

Каждый элемент надписи простирался по каменистой пустыне на сотни миль, а сама надпись — на тысячи.

Стелла, воспользовавшись магнитным полем MM-I, взлетела над поверхностью планеты, чтобы видеть надпись с высоты птичьего полета. Она видела глубокие провалы, уходившие вдаль за линию горизонта, и своих, превратившихся в крохотные сияющие точки, товарищей.

Не было смысла задерживаться на MM-I дольше, потому что вряд ли они могли обнаружить здесь что-то новое. Многие экспедиции с гораздо более сложным оборудованием и более опытными участниками уже вылизали здесь каждый камень и доставили домой образцы скальных пород. Катера взмыли в черное небо, и членам группы представилась возможность охватить взглядом всю надпись, но ничего нового они не увидели.

В шлюзе на борту «Паулюса» незадачливые исследователи стянули с себя скафандры. Радоваться пока было нечему.

ГЛАВА 3

Вот мысли Стеллы, могущественной, переданные ею в сознание Ласковой Звезды, хранителя данных Одиночки, всевидящего, в третий день экспедиции Ля Кониуса, тигианца, в сектор Мертвых Миров.

Я ощущаю здесь присутствие зла. Нет движения, нет жизни, и все же я чувствую волны ужаса, пронизывающие пустоту этого мира и преследующие меня даже на борту «Паулюса». Как представитель последнего поколения старых землян, рожденных на материнской планете, я видела смерть, и ее лик не нов для меня.

Будучи ребенком я видела, как отчаянно боролась за выживание милая старушка Земля. Я была там, когда микроорганизмы, населявшие океаны и восполнявшие недостаток кислорода в атмосфере, не смогли больше жить и размножаться в кислотных водах. В детстве я летала над моей отравленной планетой, видела ее агонию и вместе с другими ожидала конца.

Я пришла к твердому убеждению, что гибель Земли была следствием не злого умысла, а единственно людского невежества. Моя планета сделалась непригодной для дальнейшего существования на ней старых землян, первоначальной человеческой расы, только по глупости отдельных конкретных людей, а не всего человечества.

Войны замышляло и развязывало тупое эгоцентричное меньшинство, несколько политических лидеров. Землю убили не сразу, как, наверное, и планеты этого сектора.

После воссоединения человечества, которое стало возможно благодаря идеализму одного человека — Мудрого, целителя, — огромные суммы денег вкладываются в восстановление воздушной оболочки Земли и очистку ее океанов. У Земли появилась надежда, но ее нет у MM-I.

Здесь, в относительно пустынном пространстве, в смертельно опасной близости от радиационных бурь галактического центра мы имеем дело не с глупостью и невежеством. Здесь действовала слепая, свирепая и беспощадная сила. Подобное тотальное опустошение может быть только злонамеренным.

Надо признать, что мы, люди, умеем загадить собственный дом. Возьмем, к примеру, родную планету Марты — Терру II. Ее просто-напросто использовали и выбросили. Для тех, кто успел убежать с погибающей Земли, она стала планетой первого поселения, и ее природные ресурсы подверглись нещадной эксплуатации человечества, рвавшегося назад в космос. Случившееся с Террой II вполне объяснимо. Раса была относительно молодой, и в момент неудачной посадки люди лишились всех своих хранилищ информации и всех книг, кроме одной — древней Библии, таким образом они лишились своего прошлого. В век примитивизма предпринимались попытки восстановить историю расы, но это оказалось невозможным, потому что даже ученые, строившие космические корабли, не имели ни механических, ни электронных методик хранения информации.

Устная традиция может передавать только основные простые идеи, например, мифы о богах и героях, поэтому к тому времени, когда появилась бумага, задолго до того, как был построен первый примитивный компьютер, человечество уже забыло свою прародину. Земля затерялась на небосводе, и для того чтобы найти ее, нужно было ограбить какую-нибудь другую планету.

Человечество не так уж невинно. Ведь однажды оно использовало оружие, способное взорвать планету, против себе подобных. Война была ужасной, но цивилизация выжила. Планеты потерпевшей поражение Зедской системы сегодня процветают. Жертвами войны стали только некоторые из них.

Планеты пригодны для обитания человека встречаются нечасто. Живая планета — это удивительно слаженный и сложный механизм, космическое чудо, сочетающее в себе определенную комбинацию условий, необходимых для жизни. Вероятность обнаружения на планете воды в ее жидкой форме ничтожно мала, а если принять во внимание все неблагоприятные условия, которые могут помешать возникновению жизни, то можно рассматривать живую планету как вселенское чудо.

Я содрогаюсь при мысли о потере нескольких живых планет, превращенных кем-то в мертвый камень. Хотя я очень любознательна и буду по-прежнему заниматься исследованиями, мне неприятна перспектива оказаться на еще какой-нибудь планете этого сектора. Я просто боюсь. Я не знаю, что я буду чувствовать при виде новых свидетельств невообразимого варварства.

Трудно осознать полную инертность MM-I. Я постоянно сравниваю ее с нашей Землей. Даже после полномасштабного применения ядерного оружия, жизнь там сохранялась еще очень долго, теряя силы в борьбе с последствиями человеческого недомыслия. Даже в самом конце, когда атмосфера испортилась до такой степени, что не могла удовлетворять скромные потребности целителей, на Земле была жизнь в форме мутировавшей ядовитой растительности. Но здесь? Здесь нет даже микроорганизмов.

Сколько же им потребовалось времени, чтобы умертвить несколько живых миров? День? Час? И как они выглядели, эти, с позволения сказать, разумные существа, растоптавшие самое ценное, что есть во вселенной — жизнь?! Я, несущая в себе гены расы, которой пришлось выдержать страшную борьбу за выживание, не могу это осмыслить. С детства меня учили благоговеть перед любыми проявлениями жизни, цепляться за нее, когда смерть кажется неотвратимой, и бороться против смерти йе только за себя, но и за любое живое существо.

Что почувствовали обитатели- этих планет, когда узнали, что их ожидает гибель? Что они делали? Молились? Или набросились друг на друга в отчаянии? Может быть, они ожидали чуда до последней минуты? На Земле, когда все измерения уже говорили, что она обречена и надежды нет, мы все равно надеялись, и случались чудеса. Но если эти несчастные на что-то и надеялись, это оказалось напрасным.

В настоящий момент я не могу объяснить всех чувств, владеющих мною. Не знаю, почему я принимаю все близко к сердцу. Пожалуй, я смешиваю свои эмоции с данными, которые получили мои органы чувств. Когда я парила над этой безвоздушной планетой, меня охватило странное чувство — будто кто-то или что-то сопровождало меня. Призраки? Остаточная жизненная сила?

Я понимаю, что все это сугубо личное и основано на моих эмоциях, на моем чувстве ужаса и неверия в масштабы содеянного здесь зла. Душевную боль и страх вызвало у меня столкновение с холодной непостижимой действительностью.

В своей книге Мудрый, целитель, утверждает: «Мы не можем познать зло, пока не столкнемся с ним».

Когда я была молодой, я этого не понимала, как, впрочем, и другие жители Земли. Любое зло было для нас абстракцией. Мы знали, что Роза, целитель, говорила загадочные слова о ненависти как причине всех человеческих несчастий. Она предвидела конец старой расы, но мы, пришедшие в этот мир позже, мы, для которых жизнь была бесценным сокровищем, не осознавали этого.

Роза, целитель, бывшая свидетелем гибели миллиардов, могла бы понять этот и девятнадцать других мертвых миров, вращающихся вокруг солнц этого сектора. Признаюсь, я не в состоянии сделать это.

ГЛАВА 4

Бортовой журнал «Паулюса»

Месяц 1, день 3 Сектор «Эф» — 10

Тема: обследование MM-I, шестой планеты сектора Мертвых Миров.

Подпись: Ля Кониус с Тигиана.

Исследовательский корабль ОПС «Паулюс» на орбите MM-I. Катера № 1 и № 2 задействованы в обследовании поверхности планеты. Приземление на заходе солнца 1-го месяца, 2-го дня. Вылет вскоре после восхода солнца 3-го дня.

Наблюдения членов исследовательской группы и показания приборов внесены в память главного компьютера. Никаких изменений в состоянии планеты MM-I со времени последней экспедиции капитана Джексона Г. Спаркса не обнаружено.

Справка: 225-558-1855-«Зед»-323 официального отчета.

Личные наблюдения: она абсолютно мертва. Температура сильно колеблется, как. и должно быть на планете, лишенной воздушной оболочки. Чего я не ожидал, так это впечатления постоянного холода, которое никоим образом не зависит от температуры внутри катера или от системы поддержания жизни скафандра, когда мы выходили наружу. Ощущение было такое, будто ледянящий холод планетарного ядра пробирал меня до костей.

Теперь я понимаю, почему эти миры так пугали самые выдающиеся научные умы на протяжении тысячелетий. Куда делась сила сжатия в ядре этого каменного шара? Почему, черт подери, именно в этом секторе галактики не действует закон массы? Нет ничего необыкновенного в том, что астероид в открытом космосе имеет одинаковую температуру как внутри, так и снаружи, но планета таких внушительных размеров, как MM-I! Голова идет кругом!

Посещение планеты не принесло ничего нового. Мы хотели рассмотреть надпись поближе и получили эту возможность. Ничего необычного. Мы увидели грозное предупреждение отлучившейся на время расы убийц, способных остудить ядро планеты и поддерживать его в таком состоянии вечно. Это вовсе не обязательно видеть другим.

Сесиль заметно нервничает. Не считая старых землян, она самая чувствительная из нас. Впрочем, другие, включая меня, может быть, просто не желают показывать, что подавлены увиденным. Мы так далеко от дома, в непосредственной близости от скоплений огромных огненных звезд галактического центра, и скопления эти настолько плотны, что, наверное, невозможно прыгнуть на расстояние одного светового года, не посадив при этом генератор энергии. Может быть, именно близость этих раскаленных монстров так воздействует на нас, несмотря на наши системы защиты. А может быть, у меня просто разыгралась фантазия.

Когда-то в прошлом в этих местах рыскали отъявленные мерзавцы, и мне на ум пришли виденные мной космические оперы об убийцах, которые явились, паля из всех своих пушек, из межгалактического пространства. Ночью мне приснился сон на эту тему, и я проснулся в холодном поту.

Старые земляне не обнаружили никаких аномалий в состоянии планеты, хотя Стелла говорит, что с магнитным полем что-то не так, но она не знает, что именно.

И все же, я настроен оптимистически и считаю, что у нас есть реальный шанс сказать свое слово. С помощью Ясномыслящего, Стеллы, Одиночки и его странного хранителя Ласковой Звезды мы получим новые данные.

Я намерен привезти на Ксантос и Тигиан что-то более существенное, чем еще один комплекс физических измерений.

Я вспоминаю Паулюса — человека, именем которого назван наш корабль — и его философско-гуманитарный кружок. Он говорил, что во вселенной человек всего лишь червь, способный только считать и измерять. Но не я! Я здесь не для того, чтобы еще раз подтвердить: да, 20 мертвых планет вращаются вокруг нескольких заурядных солнц в полости пространства, называемой мешком, вблизи от галактического центра. Я не стану даже распаковывать измерительные инструменты. Я хочу зафиксировать ощущения и реакции живых инструментов старых землян. Я стану первым, кто воспользуется этими инструментами и прольет свет на многовековую загадку Мертвых Миров.

Стелла летает, используя магнитное поле, и обладает обостренными чувствами и тонкой интуицией. Ясномыслящий способен довольно долго находиться в абсолютном вакууме и противостоять радиоактивным солнечным ветрам. Одиночка отличается такой чувствительностью, что с ним не сравнится ни один доселе построенный прибор, с закрытыми глазами он видит больше, чем все обсерватории ОПС. Ни один компьютер не сможет соперничать по гибкости с человеческим мозгом, а уж тем более с мозгом всевидящего. Если прибавить к этому колоссальную вместимость мозга этого взрослого ребенка Ласковой Звезды, немалые возможности бортового компьютера, а также знания и логику новых землян, берегитесь! Мы дадим ответы на стародавние вопросы, в худшем случае — поставим новые.

Мне кажется, что многие важные открытия стали возможными только потому, что кто-то оказался в нужном месте в нужное время. Например, Брэдли Гор знаменит потому, что его корабль класса «Экс-Эй» случайно оказался в определенном секторе пространства, когда Мудрому, целителю, пришла в голову блестящая идея воспользоваться возможностями могущественных для полета на Луну. Гору не пришлось даже пошевелить пальцем, а его имя можно встретить сейчас в любом учебнике истории.

Я считаю, что нахожусь в нужном месте, в нужное время и с нужными инструментами. Подвиньтесь-ка, Брэдли Гор, и освободите чуточку места в исторических книгах для Ля Кониуса с Тигиана!

Особые инструкции: личные наблюдения могут использоваться только Ля Кониусом с Тигиана, в случае его смерти — Его Честью Джоном Айбони, президентом Федерации Тигианских Планет.

ГЛАВА 5

Как и Земля, Терра II находилась на краю галактики, в секторе, не изобиловавшем звездами. Она стала отправной точкой для экспансии Объединенной Планетарной Системы в соседние звездные системы, туда, где было достаточно места для того, чтобы корабли могли совершать прыжки на расстояния, измерявшиеся многими парсеками. На любой планете ОПС человек мог спокойно смотреть в звездное небо на жемчужно-белую россыпь Млечного Пути и при этом не испытывать ощущения, что небо вот-вот упадет ему на голову.

Во время полета участники экспедиции любовались вселенной — сияющими брызгами звезд на бархатном черном фоне космоса. Но здесь, в центре галактики, чудовищные гроздья белых гигантов грозно пылали так близко, что путешественников не покидало ощущение тесноты окружающего пространства даже в относительно пустынном секторе Мертвых Миров. Страшно было представить, что корабль может быть затянут в ту жуткую, непостижимую черную точку в самом сердце галактики.

Никто не стал возражать, когда Марта закрыла прямоугольный экран, чтобы немного отдохнуть от вида раскаленной звездной массы. В кают-компании стояли удобные кресла, царил полумрак, звучала тихая музыка из коллекции Джона, и всем казалось, что они находятся на цивилизованной планете в роскошных апартаментах какого-нибудь отеля. Прежде чем «Паулюс» снарядили для полета к Мертвым Мирам, он состоял персональной яхтой № 2 при Ля Кониусе Айбони, отце Кона. Тигианские яхты, как и зедские, были знамениты своей комфортабельностью, роскошью и надежностью.

Сесиль уже переоделась в плотно облегающий костюм и разносила прохладительные напитки. Она подала Ля Кониусу его любимый тигианский мятный коктейль и себе взяла такой же. Джон пил зельбельский херес, поскрипывая по листку бумаги допотопной ручной, а Марта пробовала силы в игре по придумыванию длинных слов с Ясномыслящим, но это не очень у нее получалось целитель придумал слово из 10 букв, обозначавшее морское млекопитающее с Ксантоса.

— Это несправедливо! — возмущалась Марта. — Это даже не твой родной язык!

Стелла, прикрыв свою радужную чешую тонким шелковым платьем, медленно потягивала фруктовый сок и мысленно переговаривалась с Одиночкой.

«Я изучил близлежащие звезды и саму MM-I, — говорил он, — ничего заслуживающего внимания».

«Мы и не ожидали многого от MM-I», — ответила Стелла.

А Сесиль, шаловливо улыбаясь, начала атаку на Ля Кониуса:

— Должна признать, Кон, что вы — тигианцы — умеете жить!

— Все тигианцы? Или только те, кому посчастливилось иметь самого богатого отца в ОПС? — поддеожала ее Марта.

— Мой отец был бы оскорблен, услышав эти слова! — рассердился Ля Кониус.

— Извини, — не очень искренне раскаялась Марта.

— Мой отец сказал бы, что он самый богатый человек в секторе «Си», хотя вполне возможно, что и во всей ОПС.

— Надеюсь, что это так, — Сесиль снова наполнила стакан Ля Кониуса и села на диван рядом с ним. — Ты знаешь, Кон, когда я была приглашена принять участие в этой экспедиции, я подумала, что это всего лишь твоя очередная фантазия.

— Я никогда не болтаю зря! — обиделся Ля Кониус.

— А я поверил ему сразу, — сказал Джон, — я видел до этого, как он сорил деньгами, — он заговорщицки улыбнулся Марте. — Хоть бы постыдился! Разве прилично иметь столько денег?

— Постыдился?! — разволновался Кон. — Я бы мог поспорить с вами, но скажу только, что бедные всегда были, есть и будут, и я не хочу быть одним из них. Если вы серьезно имеете ко мне претензии, а не забавляетесь попусту, я знаю, что вам ответить. Мой отец богат потому, что наличие больших денег есть не что иное как показатель полезности человека для общества. Скажу больше — благодаря семье Айбони тигианские планеты имеют самый высокий уровень жизни в ОПС.

— Я не собираюсь тебе завидовать, — прервала его Сесиль, — но вместо того, чтобы тратить огромные деньги на эту экспедицию, ты мог бы построить на Ксантосе или где-нибудь еще что-то заметное, непреходящее, например, реабилитационный центр для престарелых.

— Знание — самая достойная цель! — возразил Ля Кониус.

— Нужда и изобилие оборотные стороны одной медали, и это закон человеческой природы, — заявил Ясномыслящий. — Сразу после воссоединения больше всего нас удивляло то, что есть люди, не желающие получить бесплатное образование и, при наличии рабочих мест во всех сферах, предпочитающие не работать на себя. Бедность и богатство оправданы!

— Кон прав, — сказал Джон. — Я не думаю, что нам следует извиняться за потраченные средства. Чистые исследования — не пустая трата денег. Прогресс человечества зиждется на новых знаниях.

— Прогресс человечества зиждется на плечах отдельных личностей, заметил Ля Кониус.

— Позвольте мне быть немного циничной, — заговорила Сесиль. — Мы прилетели сюда за знанием или за учеными степенями, которые могут увеличить нашу покупательную способность на мясном рынке на Ксантосе?

— Что касается меня, то я предан чистому знанию, — Ля Кониус зевнул.

— Он только и занимается тем, что ищет, исследует, анализирует! развела руками Сесиль.

— Но у меня есть определенная цель, — продолжал Ля Кониус.

— И что же ты ищешь, Кон? — спросил Джон.

Ля Кониус пожал плечами.

— «Где-то, за пределами пространства и времени есть вода помокрее и грязь погрязнее», — он улыбнулся. — Если вы не узнали эту строчку, то сообщаю, что она пришла к нам из античности. Считают, что эту мысль нам завезли со Старой Земли первые поселенцы. Ты узнал ее, Ящероподобный?

— Наши писатели до такого не додумались бы, — ответил Ясномыслящий. Он понимал и любил безобидные шутки. Целитель не обладал способностью Одиночки читать чужие мысли, но отлично знал, что происходит в головах новых землян. Ля Кониус называл его Ящероподобным из дружеских чувств и вовсе не хотел обижать его.

— Ну уж грязи здесь нет и в помине! — сказала Марта. — По крайней мере, на MM-I.

— Спаркс нашел воду на ММ-19,- сообщил Джон, — а она необходима для получения грязи.

— Нет здесь никакой грязи и на ММ-19 тоже, — заговорила Стелла. Грязь — это жизнь!

— Жаль, у нас нет бурового оборудования, — вздохнул Ля Кониус. Интересно было бы углубиться в MM-I на несколько тысяч футов.

— Если бы ты загрузил на борт еще какое-нибудь оборудование, здесь негде было бы развернуться, — откликнулась Сесиль.

Джон принялся программировать музыку. Зная приверженность Сесиль живым ритмам, он выбрал быструю мажорную вещь в стиле, пришедшем с Кранса.

— Вот это то, что надо! — Сесиль проворно вскочила на ноги и протянула руку Ля Кониусу.

— Я устал, — сказал тот.

— Вечно ты усталый, — проворчала Сесиль и подошла к Ясномыслящему. — А ты, красавчик? Потанцуй с бедной, одинокой, отвергнутой девушкой!

— Я улыбаюсь, — на его бронированном лице не появилось никакого признака улыбки, а этими словами он обычно давал понять новым землянам, что он весел и доволен.

— Ну, тогда вставай и пошли!

— Мои способности не распространяются на танцы, — объяснил Ясномыслящий. — А за приглашение спасибо.

Сесиль томно провела тыльной стороной ладони по лбу:

— Вот теперь я чувствую себя действительно отвергнутой, — и повернулась к Джону.

— Танцы — легкомысленное и пустое занятие, — заявил тот, подмигивая Ля Кониусу.

— Но не для меня! — Сесиль покачивалась в такт музыке.

— Сесиль, у тебя на вооружении так много женских чар, что тебе вовсе необязательно еще и рисоваться перед нами, — сказал Ля Кониус.

— Что, что? — возмутилась она. — Я всего лишь танцую!

— Но то, как ты это делаешь, выглядит… слишком откровенным.

Обиженная Сесиль отошла в дальний угол и принялась неистово танцевать сама с собой. Когда музыка кончилась, она без сил рухнула в кресло, раскинув ноги.

— Я могла бы отправиться с настоящими ребятами на Землю. Они там занимаются раскопками.

— Сейчас многие ковыряются в старушке Земле, заметил Ля Кониус.

— А я там ни разу не была. А ты, Ясномыслящий?

— Я был совсем юным, когда мы покинули ее. Потом я был на Земле еще раз. Ни один целитель не может уважать себя, не побывав на родной планете и не глотнув тамошнего воздуха.

— Расскажи нам о ней! — попросила Сесиль.

— У Одиночки это получилось бы гораздо интереснее, — сказал Ясномыслящий.

«А можно?» — прозвучал в сознании каждого голос Одиночки.

«Каждый из вас видел личные вещи Мудрого, целителя. Он ими очень дорожил, потому что его одежда, например, была изготовлена из естественных земных материалов. Вы согласитесь со мной, если я скажу, что появись он в этих лохмотьях на одной из планет ОПС, он бы сразу стал предметом насмешек. Но вещи Мудрого говорят многое о нашей жизни на Земле. А по большому счету нашим самым бесценным достоянием были воздух, вода и пища».

Одиночка нарисовал перед их мысленными взорами несколько живых картин. Он показал им маленькую одинокую планету, покрытую пеленой ядовитых газов, грязные моря, в которые под воздействием эрозии был смыт верхний слой почвы. Моря были уже почти необитаемы, в них жили только, водоросли, служившие для людей главной пищей, и жуки-плавунцы, вдыхавшие отравленный воздух и выдыхавшие чистый кислород. Он показал им последние дни, когда четыре мутировавшие расы людей уже задыхались в умиравшей атмосфере. Он передал им вкус пищи, приготовленной из единственного выжившего вида морских водорослей, показал чудовищную ядовитую растительность, облюбовавшую сырые низины, где почва была насквозь пропитана смертоносной радиацией, и области голых скал и мертвого песка.

Впервые с начала путешествия Одиночка дал им почувствовать отчаяние, овладевшее всевидящими Земли после того, как погибли водоросли и стало очевидным, что все попытки землян выжить обречены на провал.

Все они знали историю Мудрого, целителя, мутировавшего и получившего способность передавать свою целительную силу другим. Это он, используя свои знания и силу, научил летать Крылатую, могущественную.

Одиночка закончил свой рассказ картинами перелета землян на Луну, смерти Мудрого и его подруги Крылатой и прибытием исследовательского корабля «Экс-Эй» Брэдли Г. Гора.

«Мудрый умер с сознанием того, что потерпел поражение, — говорил Одиночка, — но если бы он не предпринял это путешествие в поисках новых мест обитания, я был бы сейчас мертв. Все, кто жил на Земле, были бы мертвы».

— Сначала мы погубили Землю, а потом сделали почти то же самое с Террой II, — уныло заметила Марта.

— Будь немного снисходительней, — ответил Джон. — Поселенцы на Терре II сохранили расовую память о путешествиях в космос и сделали то, что и должны были сделать, чтобы вернуться туда. Разве можно обвинять их в том, что они слишком спешили, ведь возвращение в космос заняло у них 30000 лет.

— И вот что мы имеем сегодня, — продолжала Марта, — немногие хотят жить на Терре II, на такой, какой она стала. Поэтому я владею целым городом.

— Не городом, а выгребной ямой, годной теперь только для археологических раскопок, — обронил Ля Кониус.

— Но это моя выгребная яма! И обрати внимание, среди нескольких тысяч человек, живущих на Терре II, самый высокий, чем где бы то ни было, процент творческих личностей. По-соседству со мной живет Матейс, композитор. На днях Джон играл его Гимн Миарии. Он утверждает, что безлюдность Терры II только способствует его творчеству.

— А в плохую погоду он выходит на улицу в противогазе, — съязвил Ля Кониус.

— Он почти совсем не выходит на улицу. Он занял целый комплекс зданий и приспособил его для своих нужд. Разве возможно такое на других планетах? А мой отец приспособил для проживания старую обсерваторию на вершине горы. Мы частенько собирались там, чтобы полюбоваться на звезды. А какие у нас закаты солнца! Таких вы не увидите нигде на свете! Но это, правда, благодаря загрязненности атмосферы…

— А я люблю Ксантос, — сказала Сесиль. — Я люблю быть среди людей, и чем их больше, тем мне радостней. Я люблю смотреть самые новые пьесы и самые последние фильмы. Я люблю посещать картинные галереи, чтобы видеть произведения художников с родины Джона — Зельбеллы III. Все вы слетелись на Ксантос с разных планет, чтобы иметь возможность учиться в университете, а я живу от него в пяти минутах полета на флаере.

— Наличие различных стилей жизни на разных планетах как раз и есть причина наших успехов на научном и культурном поприщах за последние несколько тысяч лет, — заговорил Джон. — Мы могли бы покорить новые миры, если бы стремились к этому. Всегда существует возможность бросить вызов природе и неизведанному. Старик Паулюс говорил, что наша постоянная экспансия в космосе является причиной окончания войн.

— А может быть, войны перестали быть инструментами политики, потому что мы стали зрелыми? — предположила Сесиль.

— Я только что прочел «Историю Старой Земли» Клонга, — сказал Ясномыслящий. — Так вот он утверждает, что войны пошли человечеству на пользу.

— Чепуха! — воскликнула Марта.

— Я сам не принимаю эту точку зрения, — продолжал Ясномыслящий, — но Клонг уверен, что войны были необходимы для развития технологий, способных вывести человека в космос, и для сдерживания роста народонаселения, который грозил встать на пути прогресса человечества. Последняя концепция не укладывается у меня в голове. Как вы знаете, мы, целители, размножаемся только раз в жизни. Природа поддерживает равновесие всех четырех видов нашей расы. Каждое рождение ребенка — праздник для нас.

— Роза, целитель, говорила, что старые земляне умирали миллиардами, сказала Сесиль. — Так значит, вот каким образом природа поддерживает баланс населения!

— Пожалуй, природа только предусматривает регулировку роста населения, но случаются катастрофы, и это был как раз такой случай, — ответил Ясномыслящий.

— Я верю в Бога, — заявила Марта, — и случившееся было божьим промыслом.

— Наверное, мы поклоняемся одному богу, — заметил Ясномыслящий. — Я, например, называю его Природой.

— Скорее всего, люди, жившие на MM-I, не знали его, — сказал Ля Кониус.

— Мы не можем утверждать это с уверенностью, ответила Марта. — Например, артунийцы — миарийская раса — были монотеистами.

— А деланийцы? — усмехнулся Ля Кониус.

— Раса убийц! Сумасшедшие эгоцентрики, готовые растерзать любой цивилизованный народ, лишь бы спастись самим. Но трое из четырех — вовсе не злодеи. Обе ветви человечества и артунийцы верили в одного Бога — трое из четырех.

— Я подумываю о том, что люди, убившие 20 планет, были архиатеистами всех времен и народов. — Ля Кониус поднялся с дивана и потянулся. — Но вряд ли мы высидим ответы на наши вопросы здесь, в кают-компании. Я иду спать, и вам советую сделать то же.

— Дельный и своевременный совет, — согласился Ясномыслящий.

— А что ты там все время пишешь? — Марта заглянула через плечо Джона.

— Пока это только сырой материал.

— Не поверю, что зёльбеллец может писать сырой материал. Дай-ка мне посмотреть.

— Ты все равно не разберешь мои каракули.

— Тогда сам прочти вслух.

— Ну пожалуйста, Джон, — попросил Ля Кониус, уже стоя в дверях.

— Я раздумывал о Мертвых Мирах, о старой Земле, о войне и мире. Я пытался понять, что чувствовали люди, когда впервые увидели ядерный гриб, Джон опять задумался.

— Продолжай, — напомнила ему Марта.

Джон уткнулся в свою бумажку и начал: «Успокойся в мире, закрой глаза и окунись в себя, в свою опаленную душу. Когда Земля рвется на куски, громом полнится день и пеплом посыпает голову ночь, нервы не выдерживают, они плавятся и обугливаются, и вселенская боль пронзает лишенную надежды душу. Успокойся в мире, друг, благослови и прости живущих еще с тобой. Этот рукотворный гром — химера. Раз, два, три… Улыбка — лучший щит — прикроет тебя от огненной бури, а зло зачахнет, ибо улыбка — враг его смертельный. Покойся в мире и возвращайся призраком в места, откуда изгнали тебя».

Сесиль состроила гримасу:

— Мрачновато, Джон, но у тебя светлая голова.

— А я ощутил толику оптимизма, — сказал Ясномыслящий.

— Я заинтригована силой твоего воображения, Джон, — отозвалась Стелла.

— У нас тут не университетский литературный кружок. На сегодня хватит, подвел итог Ля Кониус.

— Я иду с тобой, — Джон встал из кресла.

Но Ля Кониус опять застыл в дверях.

— Мы ведем себя так, будто эти миры не мертвы уже 75 000 лет. Давайте помнить, что они все-таки мертвы, и в самых подробных отчетах нет никаких упоминаний о призраках. Те, кто совершили это злодеяние, мертвы так же, как и их планеты, и никогда не вернутся. Мы Летаем в сектор Мертвых Миров уже тысячи лет, и никто еще не был здесь съеден. Если бы здесь присутствовала угроза жизни, это бы обнаружилось тысячи лет назад. А сейчас пора заканчивать.

— Слушаем и повинуемся, доблестный предводитель, — пропела Сесиль с поклоном.

— Нам не следует впадать в паранойю, мы тут не для того, чтобы проливать сентиментальные слезы по существам, умершим чертовски давно. Мы здесь для того, чтобы найти что-нибудь, пусть это будет сущая мелочь, лишь бы она могла пролить свет на старую загадку. Мне плевать, если это будет какая-нибудь кнопка. Она станет свидетельством того, что у жителей этих миров были пальцы, которыми они воспользовались, нажав эту кнопку, чтобы уничтожить себя и свои планеты. Я хочу, чтобы наша экспедиция внесла свой вклад в разрешение загадки Мертвых Миров.

— Слушаем и повинуемся, славный предводитель! — опять продекламировала Сесиль с поклоном.

— Все мы хотим получить ученую степень, — продолжал Ля Кониус. — Я хочу этого; как и каждый из вас, может быть, даже больше. Через несколько лет я собираюсь выставить свою кандидатуру на государственную должность на Тигиане, но еще никто, не имеющий степени в какой-нибудь из наук, не был избран на таковую. Если вы хотите, чтобы я вам сообщил главную причину нашей экспедиции, что ж, хорошо! Вы знаете, что я отнюдь не был самым лучшим студентом, поэтому мои шансы получить степень в какой-либо из теоретических наук весьма невелики. Здесь же я смогу заработать ее действием.

— Когда-нибудь ты станешь прекрасным Председателем, Кон, — сказал Джон.

— Не волнуйся, Кон, мы позаботимся о том, чтобы ты получил свою степень, — Сесиль пристроилась к Ля Кониусу сбоку и взяла его под локоть. — Я согласна с Джоном: из тебя выйдет отличный Председатель. Ты будешь моим любимым политиком. Ты пустишь дела на самотек, потому что проспишь весь срок своих полномочий.

Ля Кониус улыбнулся снисходительно:

— Я всегда придерживался мнения, что главное, чего не хватает в деятельности правительства, это роспуск законодательного собрания на десятилетние каникулы каждые одиннадцать лет.

Он продолжал говорить, когда они подошли к каюте Сесиль:

— Мы напридумывали столько законов, что нам хватит их еще на 5 тысяч лет.

— Я могу переехать жить на Тигиан, чтобы иметь удовольствие голосовать за тебя, Кон, — она привстала на цыпочки и нежно поцеловала его в щеку. Спокойной ночи!

— Твои слова растопили мое сердце!

Ля Кониус потянулся к Сесиль, но она ловко выскользнула у него из рук и захлопнула за собой дверь.

ГЛАВА 6

Бортовой журнал «Паулюса»

Месяц 1, день 29 Сектор «Эф» — 10

Тема: обследование второй планеты звезды ММ-«Эйч»

Подпись: Ля Кониус с Тигиана

Корабль ОПС «Паулюс» прибыл на орбиту ММ-19 месяца 1, дня 28 после облета 4, 7, 10, 13 и 15-ой планет Мертвых Миров (показания приборов прилагаются).

Личные наблюдения: ММ-19 — маленькая планета.

Согласно расчетам Одиночки, которые подтверждаются расчетами предыдущих экспедиций, она имеет массу достаточную для того, чтобы только-только удерживать свою атмосферу. Я решил познакомиться с ММ-19 поближе, потому что она, без всякого сомнения, самая загадочная планета сектора Мертвых Миров. Ее солнце находится в самом центре мешка, и уже высказывались предположения, что именно она была родной планетой для всего населения Мертвых Миров.

Почему она самая загадочная? Потому что на экране я вижу облачные образования на дневной ее стороне, большой циклон над южной частью обширного океана и сияние полярной шапки на севере. Если бы я не знал, где я, можно было бы подумать, что «Паулюс» находится на орбите одной из планет ОПС, и стоит только приземлиться, как тут же попадешь в цивилизованный мир.

ММ-19 красивая планета, и я не нахожу никаких научных объяснений присутствию на ней кислородной атмосферы, коль скоро нет растительной жизни в ее морях и на суше. Я не вижу объяснений тому, что MM-I холодна до самого ядра. Точно так же я не могу понять, как ММ-19 приобрела кислородно-азотную, насыщенную водяными парами атмосферу.

Если бы Департамент Исследований ОПС не рассматривал этот сектор исключительно как объект научных поисков, ММ-19 можно было бы колонизировав, хотя вряд ли нашлось бы много — желающих жить на планете, окруженной призраками. Начнись здесь строительство, землеройные машины отрыли бы нечто такое, что многие из нас не пожелали бы видеть, например, скелет одного из бывших обитателей. Но я хочу видеть это. Мне интересно знать, какими были те, кто оставил после себя только угрозу.

Находясь вблизи ММ-19, испытываешь жуткие ощущения. Не думаю, что найдется живое существо, которое захочет жить на этой планете. Здесь чертовски много звезд, и они совсем рядом! Ночью светло почти как днем.

Многочисленные солнца расстраивают человеческие биологические часы. Прожив тут некоторое время, человек почувствовал бы себя жучком, которого освещают дюжиной прожекторов.

ММ-19 имеет сложную орбиту, обусловленную наличием основного солнца ММ-«Эйч», второго солнца ММ-«Джей» и, что самое забавное, множества других звезд мешка. За исключением района северного полюса, куда не доходят лучи ММ-«Джей», на планете нет зимы.

По всем законам природы на ней должна быть жизнь.

Любая имеющая воду планета, открытая до сих пор, могла похвалиться наличием какой-нибудь формы жизни, по меньшей мере растительной. Но здесь жизни нет!

Это удивительный мир. Материк опоясывает планету по экватору так, будто центробежная сила ее вращения вокруг своей оси вынесла его на поверхность океана.

Можно совершить кругосветное путешествие по земле и не встретить водную преграду. Если представится возможность, Ясномыслящий осуществит это путешествие. Целители любят пешие прогулки.

Помимо того, что мы сможем работать на ММ-19 без скафандров, я выбрал ее еще по одной причине: интуиция подсказывает мне, что именно здесь мы найдем то, что ищем. Эту планету исследовали гораздо тщательнее, чем другие менее гостеприимные планеты мешка, и все же я выбрал ее.

Мы принимаем обычные меры предосторожности перед высадкой на ММ-19. Место посадки уже выбрано.

Оно находится в южной части экваториального материка. Карты, сделанные экспедицией Спаркса, показывают большие скопления вымытого эрозией гравия в горных долинах этой области. В нескольких милях от места посадки на равнине расположен значительный по величине город, но мы думаем, что больше всего шансов открыть что-нибудь стоящее — в горах. Мы считаем, что как раз недоступность некоторых горных районов может стать для нас плюсом, потому что туда не смогли добраться предыдущие экспедиции.

Раскопки мы решили начать в точке В-2, Р-45, 55 карты 22 экспедиции Спаркса. Первая военная экспедиция обнаружила здесь еще 14000 лет назад присутствие тяжелых металлов. Эти данные оспаривались последующими экспедициями. У нас на борту имеется самое новейшее оборудование по обнаружению тяжелых металлов, и наша начальная цель — подтвердить или опровергнуть данные первой экспедиции.

Старые земляне уже начали прощупывать ММ-19 прямо с орбиты. Органы чувств Одиночки скажут мне гораздо больше за час, чем все наши инструменты за неделю.

Стелла сняла диаграммы магнитного и гравитационного полей планеты и вложила их в компьютер. При этом обнаружились некоторые странности потому, наверное, что ММ-19 сильно подвержена влиянию двух своих солнц и других звезд мешка: на полюсах выявились магнитные помехи.

Одиночка говорит, что не обнаружил ничего нового, что бы не было зафиксировано в отчетах предыдущих экспедиций.

Ясномыслящему уже не терпится попасть на планету и почувствовать под своими бронированными ногами твердую почву.

Сесиль, солнечная фея, томима тревожными ожиданиями, впрочем, как и все мы. Но я не боюсь этой планеты. Больше всего я боюсь неудачи. Я не хочу получать степень в университете Ксантоса за подтверждение уже известных данных. Хотя нетрудно было бы состряпать пространную диссертацию, просто перемежая новые данные со старыми. Но на это я не пойду. Я намерен привнести в науку новые знания об этом таинственном мире. Я отказываюсь верить, что не существует какогонибудь ключа к старой загадке, например, ключа к внешнему облику бывших обитателей этих мест или к уровню развития их технологий.

Что бы я хотел сделать, так это связать воедино концы нити, которая дала бы нам представление об убийцах планет или об обитателях этих планет, если, конечно, убийцы и обитатели не одно и то же.

Если мне придется копать до самого ядра, или искать под каждым камнем, или просеивать каждую унцию гравия, я сделаю это. В нашем распоряжении самое совершенное оборудование, самые изощренные умы. Неудачи быть не должно! На Ксантос мы привезем что-то, действительно представляющее научную ценность, чтото, что взбудоражит весь научный мир. Так я пообещал самому себе, а тигианец не может не сдержать слова.

Примечания: ограничения по использованию персональных наблюдений остаются прежними.

ГЛАВА 7

На ММ-19 было совершенно невозможно определить места, где когда-то была почва и росли растения, хотя повсюду присутствовали признаки многотысячелетней эрозии. Стерильный дождь вымыл глубокие каньоны и образовал кучи детрита у подножия гор и холмов.

Температура на высоте 7000 футов держалась очень низкая, на равнине же стояла удушливая жара. Воздух был чист, и загрязняла его только пыль, которую поднимали ноги членов экспедиции. Путешественники находились в пьянящей, богатой кислородом атмосфере планеты, где единственным естественным звуком был голос ветра. Тишина угнетала. Не слышно было ни жужжания насекомых, ни хлопанья крыльев и трескотни птиц, ни дробного, суетливого перестука маленьких лапок какого-нибудь зверька. Земляне были здесь единственными живыми существами.

Катера совершили несколько рейсов на орбиту, перевозя оборудование на поверхность планеты. На спине одного из них на ММ-19 прибыл гусеничный вездеход.

Членам экспедиции пришлось основательно потрудиться, разгружая оборудование и устанавливая две палатки, снабженные системой жизнеобеспечения, которая могла и не понадобиться в чистой, лишенной запахов атмосфере. Еще на Ксантосе они отработали наладку оборудования, поэтому с этим у них не возникло никаких трудностей. Подготовительные работы были едва завершены, когда вечерний ливень, пришедший с юго-запада, загнал их в палатки. Внутри заработала система жизнеобеспечения, включились обогреватели и выгнали промозглый высокогорный холод прочь.

А когда дождь закончился, путешественники вышли из палаток, стоявших на вершине пологой горы, чтобы внимательнее оглядеться в этом новом мире.

За лагерем возвышался на 1000 футов голый, изрытый промоинами пик, внизу лежала долина, заполненная продуктами многовековой эрозии. На востоке за невысокими холмами и небольшой равниной бились о скалистый берег волны океана, отражавшего голубизну безоблачного неба.

Наступил вечер. Небо из голубого стало серым, потом черным, и на нем зажглись огни многочисленных звезд.

Ясномыслящий остался снаружи, когда все остальные спасались от вечернего холода в палатках. Некоторое время он стоял, откинув голову назад и широко раскрыв глаза. Он всматривался в темноту и вслушивался в тишину. Затем Ясномыслящий вышел из лагеря и зашагал к пику. Подъем не занял у него много времени. Один стоял он на вершине пика, чувствуя приятную усталость в отвыкших от движения ногах, и вдыхал чистый пьянящий воздух. Его глаза, способные видеть в пасмурной атмосфере Земли, здесь приобретали сверхчеловеческие свойства.

Ночь была прекрасна. Близкие звезды, как монеты, рассыпались на фоне жемчужных скоплений галактического ядра. На западе взошла небольшая луна, добавив новый штрих к этой пышной иллюминации ночного неба.

Что-то коснулось органов чувств Ясномыслящего, что-то неподдающееся определению и ускользающее от его сознания. Он мысленно обратился к Одиночке, который остался на «Паулюсе»: «Одиночка, отзовись!» — и тут же почувствовал мягкое прикосновение сознания всевидящего.

Ясномыслящий стоял неподвижно и прислушивался к своим ощущениям. Его вместительные легкие были полны воздуха, кровь перенасыщена кислородом. Ему не было нужды дышать.

Он весь сосредоточился на поиске, но это «что-то» находилось вне пределов его досягаемости и ускользало от него.

«Я ничего не обнаружил», — сказал, наконец, Одиночка. «Не пора ли тебе возвращаться? Остальные будут беспокоиться».

И в ту же минуту Ясномыслящий услышал, как его звала Стелла, он начал обратный путь.

ГЛАВА 8

Бесформенные осколки камней, металла, стекла привозила с собой каждая экспедиция, побывавшая в Мертвых Мирах. На ММ-19 под наносами детрита залегал слой гравия, который мог содержать в себе более интересные предметы, содержащие какую-нибудь информацию о существах, их изготовивших. Но предыдущим экспедициям удалось обнаружить только капли металла и стеклянные комки с вплавленными в них камнями и песком.

Ведущие археологи и ученые других профилей изучали эти находки задолго до рождения кого-либо из членов экспедиции «Паулюса». Все гравиевые поля были нанесены на карту и тщательно систематизированы.

Спаркс оставил в главных местах залегания гравия металлические пластины с именами членов экспедиции и кратким перечнем результатов раскопок.

У подножия горы, где расположился лагерь, находилась шахта, из которой Спаркс извлекал гравий. Ля Кониус решил проверить, насколько добросовестно поработали участники той давней экспедиции. Используя бур, он освободил гравий от заваливших его массивных скальных обломков. Но найти так ничего и не удалось.

Чтобы не отстать от Спаркса, Ля Кониус оставил на стене шахты похожую дощечку со списком своих заслуг.

Залежи гравия на берегах чистых прозрачных рек, несущих свои воды среди холмов, указывали на былые места обитания разумных — планета была очень плотно населена.

Истинный археолог возмутился бы, узнав, какие инструменты использовали для раскопок Ля Кониус и компания. Ля Кониус остался особенно доволен результатами работы рассеивателя материи, созданного, вообще-то, для военных целей. Небольшая компактная машина уничтожала все, чего касался ее смертоносный луч, распылявший материю на отдельные атомы. С помощью рассеивателя стало возможным убирать мегатонны наносов детрита и обнажать древние залежи гравия.

— Но с этой штукой нам надо быть предельно осторожными! — предостерегал остальных Ля Кониус.

— Все-таки принадлежность к правящим слоям общества имеет свои преимущества, — говорила Сесиль. Если бы старина Кон не был сыном президента богатой и могущественной планетарной системы, нам пришлось бы убирать эти камни руками, в лучшем случае — механическими машинами.

Рассеиватель они установили на носу вездехода и занялись прочесыванием долины. Но все их поиски не приносили желаемых результатов. Везде они натыкались на тот же гравий и ничего больше.

Тогда команда переключила внимание на город. Его расположение показывало, что те, кто его строил, ориентировались на море. Берега охватывали тихую гавань со всех сторон, оставляя только выход в открытое море.

Ясномыслящий с его защитным покрытием и вместимыми легкими стал заправским водолазом, обследовал дно бухты и обнаружил гравий в донном иле.

А в самом городе пыль и поздние наносы засыпали места бывших раскопок. Этот мелкий поверхностный слой исследователи убирали при помощи рассеивателя — широким лучом малого проникновения. Стало видно, что некоторые старые раскопки были проведены очень тщательно и аккуратно, другие же торопливо и небрежно, будто работавшие потеряли терпение и разочаровались.

Здесь, в городе, предыдущими экспедициями были обнаружены следы единственной строительной методики, известной на планетах этого сектора. Спаркс нашел тут части фундамента, утопленные в горную породу.

Сваи были прямоугольные, а их материал содержал в себе обыкновенный цемент. Железная арматура уже давно окислилась и рассыпалась при малейшем прикосновении в мелкий ржавый порошок. Эти цементные сваи породили много домыслов, а Спаркс зашел слишком далеко, приписывая строителям немного-немало человеческий внешний вид.

Все члены экспедиции «Паулюса» сошлись во мнении, что копать нужно глубже, чем это делали их предшественники. Такое решение было продиктовано тем, что на Земле на большой глубине часто находили предметы, изготовленные рукой древнего человека. Ля Кониус надеялся, что и здесь на ММ-19 они смогут найти чтонибудь, относящееся к доисторическим временам. Один каменный наконечник стрелы расскажет намного больше об обитателях планеты, чем было известно до сих пор.

С помощью рассеивателя они проникли на глубину 90 футов. Результаты разочаровывали. Местами толщина гравийного слоя составляла 10 футов, сразу под ним залегал тонкий слой почвы, а глубже не было ничего кроме скальной породы.

— Нужно признать, — сказал Ля Кониус, разгребая лучом рассеивателя слой гравия, — что все археологические находки, а вернее, отсутствие таковых свидетельствуют о том, что разумная жизнь существовала на планетах мешка только короткий отрезок времени.

— Очевидно, что город был построен на совершенно нетронутом месте, добавил Джон.

— Именно так, — согласился Ля Кониус. — То же самое можно сказать обо всех городах на этих планетах.

— Еще одна загадка, — подвел итог Ясномыслящий. — Кстати, все предыдущие экспедиции упоминали об этом факте в отчетах.

Действительно, на всех планетах, где следы обитания разумных не были уничтожены полностью, как на ММ-1, все обнаруженные города стояли на местах, никогда раньше не использовавшихся для поселений. Напрашивался простой логический вывод: цивилизация и технологии развились на этих планетах в рекордно короткий по археологическим меркам отрезок времени.

Несмотря на наличие современной техники, исследователям с «Паулюса» все же пришлось потрудиться вручную. День за днем они просеивали гравий, тщательно изучали попадавшиеся образцы материалов. Были найдены металлы, включая золото, серебро и платину, но в виде бесформенных кусочков, не дававших никакого представления о своем былом облике. Чтобы исследовать как можно большую территорию бывшего города, команда разделилась на две группы: в первой — Ля Кониус, Джон и Сесиль, во второй — Ясномыслящий, Стелла и Марта. После нескольких дней однообразного труда, когда им пришлось копать, просеивать и сортировать, Ясномыслящий снова перенес свое внимание на бухту.

Целитель обладал способностью перекрывать свои легкие, и выдерживать давление, которое новый землянин мог перенести только в водолазном костюме. К тому же у него были двойные веки: наружные и внутренние прозрачные, которые он использовал, находясь под водой. Работал Ясномыслящий споро и прилежно, но покрытый поздними наносами гравий на дне гавани не содержал ничего нового и интересного.

После долгого жаркого дня изнурительной работы приятно было вернуться в горный лагерь. На высоте 7000 футов царила весенняя прохлада, и время от времени лил освежающий дождь.

В палатках было тепло и уютно, и беседы путешественников текли легко и непринужденно. Правда, одно происшествие привело всю группу в сильное волнение: оказалось, что Марта подхватила катар верхних дыхательных путей. Объяснение этому могло быть только одно — какой-то вирус избежал стерилизации на «Паулюсе». Спешно с корабля были доставлены препараты и медицинское оборудование, и как только Марта выздоровела, тщательно обследованы палатки, но больше никаких вирусов выявить не удалось.

Долгими вечерами те, кто еще не совсем падал с ног от усталости, играли в древнюю карточную игру, привезенную с Земли первыми переселенцами, — покер. Играли они с переменным успехом. Ясномыслящий и Стелла, которые имели возможность жульничать, читая мысли остальных, честно воздерживались от этого. Ясномыслящий, однако, выигрывал чаще других и с виноватым видом забирал выигрыш, а Сесиль была совершенно неспособна распознать блеф. Кусочки драгоценных металлов, найденные ими в гравии, служили деньгами, хотя каждый понимал, что все предметы, как бы незначительны они ни были, в конце концов возвратятся в общую коллекцию.

В один из вечеров, как раз, когда происходила смена времен года, вызванная наклоном оси планеты по отношению к ближайшему солнцу, Ясномыслящий предпринял очевидный для всех, но не для Сесиль, блеф. Девушка не выдержала, бросила на стол явно выигрышную комбинацию и лишилась своей последней ставки.

— Я ухожу от вас, профессиональные картежники! — бросила она гордо.

— Ты собираешься наружу? — забеспокоилась Марта. — Накинь что-нибудь, там холодно.

— Не возражаешь против компании? — спросил Ясномыслящий.

— Конечно, нет, шулер несчастный. Пошли.

Ясномыслящий любил ночные прогулки. Ребенком он жил под таким пасмурным небом, что только сверхчувствительные глаза всевидящих могли рассмотреть на нем далекие звезды. До сих пор он помнил, как впервые увидел чистое небо и звезды, когда военный транспортный корабль ОПС уносил его и еще несколько сотен других людей с умиравшей Земли. Он не мог без благоговения смотреть на скопления миллионов звезд галактического ядра и любил часами лежать на спине, уставившись в небо, и наблюдать медленное вращение сияющих россыпей. Он даже успел полюбить маленькую луну ММ-19. Когда они с Сесиль вышли на прогулку, она висела низко над горизонтом, затерявшись среди ярко горящих звезд.

Одиночка, успевший проанализировать смену времен года на ММ-19, поделился своими мыслями с Ясномыслящим: «Следствием будет небольшое понижение температуры на равнине и уменьшение количества осадков, сопровождаемое морозами в горах. На несколько недель океанские приливы станут выше, пока на луну будет влиять положение основного солнца планеты».

Ясномыслящий и Сесиль молча шли рядом, пока музыка и голоса из палаток не затихли вдали.

— Какая неестественная тишина — даже ветра не слышно, — произнесла Сесиль и поежилась.

— Тебе холодно? — спросил Ясномыслящий.

— Нет, просто эта мертвая тишина давит на меня.

Она дотронулась до локтя спутника, и тот ободряюще похлопал ее по руке.

— Хорошо было бы научиться летать, как Стелла, сказала Сесиль. — Я б взлетела над океаном и увидела отражающиеся в нем звезды!

— Наверное, это грандиозное зрелище! — согласился Ясномыслящий.

— Но эта тишина! Она угнетает! Услышать бы хоть какой-нибудь звук! продолжала Сесиль. — Крик птицы или шорох вышедшего на охоту ночного зверя. Я, кажется, не смогу спать в первую ночь, когда вернусь в Ксантос-Сити: я буду слушать звуки живого мира.

— Тянет домой? — спросил Ясномыслящий.

— Только по вечерам. Я забываюсь, когда мы работаем на раскопках. Я считаю, что мы делаем стоящее дело, хотя и не добились пока желаемых результатов. Днем я настроена оптимистично и твердо верю, что мы вытянем из этой планеты ее секрет, но стоит наступить вечеру, как мною овладевает пессимизм. Я снова и снова спрашиваю себя, какой силой нужно было обладать, чтобы произвести такое тотальное опустошение? Почему здесь есть золото, серебро, платина, но нет меди? Они могли загонять сваи в скальную породу, могли построить внушительный город, они находились, по меньшей мере, на ранней стадии развития производительных сил. Но нет свидетельств того, что они знали электричество, здесь нет меди для проводов…

— Может для этих целей они использовали золото или серебро, предположил Ясномыслящий.

— Может быть ты и прав, — отозвалась Сесиль.

— Спаркс утверждал, что они пользовались солнечной энергией.

— А вдруг мы их недооцениваем? Наверное, они знали радиоволны.

— Но они не знали атомной энергии, — сказал Ясномыслящий. — Сначала все думали, что эти опустошения были произведены с ее помощью, но подтверждения этому не нашлось. Я читал вчера вечером старые отчеты и не нашел в них никаких свидетельств того, что местные обитатели добывали уран. Еще с орбиты мы прощупали планету и обнаружили значительные залежи урановой руды. И все же у них не было ядерной энергетики.

— Ты, наверное, решил посвятить свою диссертацию именно ядерной энергетике?

— Может быть, — ответил Ясномыслящий. — Как раз сейчас у меня начинают оформляться некоторые дельные мысли, хотя по этому вопросу уже написаны тысячи и тысячи страниц.

Они стояли на краю обрыва и смотрели на океан.

— Но что-то же должно было уцелеть! — воскликнула Сесиль. — Пуговка, иголка, монета! На любой из наших планет можно углубиться в землю и словно прочесть историческую книгу. Чем глубже, тем дальше в прошлое. Можно датировать каждый культурный слой. Вещи говорят много о людях, которые изготовили их и пользовались ими. Здесь же мы прошли 90 футов и обнаружили только три слоя: гравий, почва, скальная порода. Здешняя цивилизация появилась неизвестно откуда и быстро ушла неизвестно куда. Где примитивные предметы? Никаких следов каменного, бронзового или железного веков. У них нет истории!

— Однажды на летних каникулах я посетил родную планету Джона, — сказал Ясномыслящий. — Горы там изрезаны ваятелями. Прекрасные произведения искусства! Памятники героям. Меня удивляет — неужели здесь нет ничего подобного?

— Или у них не было героев, или они уничтожили памятники вместе со всем остальным.

— Но возможно ли уничтожить целую гору с бюстом героя?

— А как получилось, что измельченный гравий оказался на дне бухты? А какая нужна сила, чтобы уничтожить все следы даже на глубине 200 футов? возразила Сесиль.

— Они использовали какую-то неизвестную нам энергию.

— Когда Земля была заново открыта, — сказала Сесиль, — и средства массовой информации рассказали людям ОПС о вашей расе, о возможностях всевидящих и о вашей способности читать чужие мысли, вы стали для нас суперлюдьми, и мы испугались, что вы завоюете наши планеты. В особенности пугали нас возможности вашего мозга и опасные последствия, которые они могли повлечь.

— Мы умеем передавать мысли на расстоянии, сказал Ясномыслящий, — а всевидящие умеют влиять на биологические функции даже издалека, но бояться вам было нечего.

— А смог бы Одиночка, если бы пожелал, убить направленной мыслью человека?

— Ты же сама знаешь ответ.

— Я знаю то, что слышала и читала. Я никогда не спрашивала прямо старого землянина, может ли всевидящий убивать посредством мысли?

— Да, — ответил Ясномыслящий. — Но он никогда этого не сделает. Всевидящие с рождения трепетно преклоняются перед жизнью, и не было случая, чтобы кто-то из них воспользовался своей силой с дурными намерениями.

— Это новая форма энергии?

— Ее недостаточно, чтобы сокрушить здание, например, расплавить металл или искрошить камень, а уж тем более, чтобы остудить ядро планеты и уничтожить миллиарды живых существ.

Ответом Сесиль осталась довольна.

— Неужели мы ничего не найдем? — прошептала она. — И нам придется довольствоваться новыми данными, которые не несут нового знания, а только обеспечивают наши ученые степени. Нас погладят по головке и скажут — очень хорошо, дети, поиграли и будет, а теперь займитесь-ка чем-нибудь полезным!

Ясномыслящий рассмеялся:

— И какой же полезной деятельностью ты думаешь заняться, выйдя из университета?

— Я уже нарисовала себе свой будущий образ: доктор Сесиль из Ксантосского университета, исследователь, одна из тех, кто пролил свет на тайну Мертвых Миров.

— Звучит неплохо! — одобрил Ясномыслящий.

Луна была уже высоко и выглядела бледным бильярдным шаром на фоне сияющего великолепия скоплений ядра.

— Как красиво! — воскликнула Сесиль. — И в то же время страшно! Мне хочется раскрыть над головой зонтик. Знаю, что это глупо, но я чувствую себя какой-то незащищенной.

— Пожалуй, здесь срабатывает твое шестое чувство и предостерегает тебя.

— Предостерегает? Разве мне что-то грозит?

— Беспокоиться пока не о чем, мы здесь еще не долго, но космическая активность на ММ-19 очень велика;

— Да?

Она представила серебряные стрелы-лучи, пронзающие ее мягкую плоть.

— И ты чувствуешь эту активность?

— Конечно.

Эти невидимые стрелы постоянно стучали по чешуйкам его брони.

Сесиль повернулась и направилась к палаткам. Она отошла уже шагов на 50, когда небо на севере расцвело холодным огнем. Зарево поднялось от горизонта, взметнулось вверх и охватило четверть небосвода. Ясномыслящий видел, как Сесиль замерла на месте, пораженная грандиозностью зрелища. Языки разноцветного пламени рвались к зениту, от них отрывались отдельные клочки и достигали бледной луны. Ясномыслящий поспешил передать картину происходящего Одиночке.

В это время радужная мантия в северной части небосвода взорвалась нестерпимым светом, затмив на время назойливый блеск звезд, рассыпалась и приняла другие очертания.

«Я все вижу», — сказал Одиночка из своей кельи на борту «Паулюса».

«Это явление имеет электромагнитную природу. Действие магнитного поля планеты. Ты согласен, Одиночка?» — Стелла видела происходившее глазами Ясномыслящего.

«Подобные зрелища наблюдались раньше и на других планетах, — отозвался Одиночка, — но насколько я знаю, они не были такими интенсивными».

«А это не представляет угрозы для новых землян? — встревожился Ясномыслящий, потому что Сесиль все еще стояла там, где ее застало начало фантастического действа, и не отрывала восторженных глаз от сияния. Сам я не ощущаю опасного излучения».

«Непосредственной угрозы нет, — согласился Одиночка. — Точнее скажу, когда „Паулюс“ пройдет сквозь этот костер».

Дверь палатки распахнулась, и Марта, Джон и Ля Кониус выбежали наружу как раз в тот момент, когда сияние вдруг потускнело и исчезло быстрее, чем появилось. «Паулюс» приблизился к верхней границе сияния, когда оно уже прекратило свое существование.

Ясномыслящий нарисовал опоздавшим мысленную картинку того, что они только что пропустили. Одиночка доложил с орбиты об остаточном возбуждении магнитного поля планеты. Записывающая видеоаппаратура на борту «Паулюса» автоматически сделала запись явления, и группа собралась в одной из палаток, чтобы полюбоваться зрелищем еще раз.

— Отлично! — Ля Кониус довольно потирал руки, когда запись окончилась.

— Это что-то новенькое! — заговорила Сесиль. — Я проверила старые отчеты на компьютере: другие экспедиции такого не наблюдали!

— Даже если уже известна сотня планет, имеющих полярное сияние, это что-то интересное! — радовался Ля Кониус.

Следующий день они посвятили обычной работе, а вечером сели играть в покер, и неожиданно для всех и для себя самой Сесиль стало невероятно везти. Но была ли это просто удача? Она использовала свои карты наилучшим образом в каждой конкретной ситуации, она не дрогнула, когда Ясномыслящий надумал блефовать, и сняла банк. Сама она блефовала тогда, когда никто другой не осмелился бы этого делать, имея на руках даже более сильную карту. При последней сдаче она взяла банк, играя двумя десятками против червового королевского флеша.

— Как ты посмела играть двумя десятками против железной комбинации? удивился Джон.

— Она не казалась мне такой уж железной, — ответила Сесиль.

Чтобы доказать, что это было не простой случайностью, она обыграла всю компанию и на следующий вечер. Марта в сердцах отбросила карты в сторону.

— В игре она — сущий дьявол, а раньше только прикидывалась неумехой!

Сесиль задумалась.

— Я действительно была никудышным игроком.

— Кто всегда проигрывал?

— Я.

— Так что же изменилось? — допытывалась Марта.

— Не имею представления. Совершенно неожиданно для себя я стала ЗНАТЬ. Я знаю, что когда ты увеличиваешь ставку, ты пытаешься заставить меня не брать четвертую карту к трем одинаковым. Я знаю, когда Джон надеется заполучить две пары. Я знаю все!

— Ты знаешь, какие карты у нас на руках? С помощью Одиночки? возмутился Ля Кониус.

«Это не так», — донеслось с орбиты.

— Я думаю, что мне просто везет. Может быть завтра я проиграю.

— Ага, значит нам ждать до завтра? — ехидно спросил Ля Кониус.

— Тогда я возвращаю свой выигрыш, — она подвинула кучку металлических кусочков к центру стола.

Ля Кониус сгреб всю кучку и сказал, ухмыляясь: — Мое, все мое!

Сесиль рассмеялась: — Держись за меня, и станешь богачем!

Лицо Ясномыслящего было как всегда неподвижно, и он не чувствовал в этот момент потребности сказать «я улыбаюсь». Он изучал лицо Сесиль и ощущал силу ее мысли.

«Да, — пришло подтверждение Одиночки, — , она уже не та, что была».

ГЛАВА 9

Я, Одиночка, храню эти мысли у Ласковой Звезды.

Это отступление — иключительно для моего личного пользования с последующим изъятием из памяти хранителя.

Ты спишь так сладко, мой милый друг, и так безмятежно. Тебя не трогают последние события, не вносят сумятицу в твои мысли. Ты лежишь передо мной, и я вижу, как время от времени подрагивают твои длинные стройные — ноги. Тебе что-то снится. Я говорю так, будто имею органы чувств, называемые глазами. Но я умею видеть сердцем, как говорят новые земляне, сознанием, и я знаю, какая ты слабая и мягкая.

Немногие, обладающие глазами, замечают тебя, ибо все видят только твои недостатки. Они видят слабые мышцы и бесформенное тело существа, которое номинально является женщиной. Но они видят лишь жалкое подобие женщины и удивляются, каким образом такие, как ты, слабые и беззащитные, вообще умудрились выжить и органично вписаться в. наше общество. Они с жалостью смотрят на безмерную инфантильность твоего ума и личности. Только всевидящий может распознать неброскую красоту и глубоко спрятанную бесконечную чувственность хранителя.

Другие старые земляне имеют с твоего позволения доступ к твоему банку данных, но новые земляне с навязчивостью доброхотов доказывают, что нечестно использовать тебя, что надо заменить тебя одним из их компьютеров. Руководят ими благородные побуждения, но как мало они знают! Хранители — величайшее достояние нашей расы, ведь мы сохраняем в вашем мозгу, в недоступных даже для вас самих глубинах его традиции, историю, моральный кодекс, по которому мы живем, и многое другое.

Мне приятно слышать твое сонное бормотание. Я дотрагиваюсь до тебя, и на твоем лице появляется улыбка, а твои бедра еле заметно вздрагивают. По сравнению с продолжительностью жизни всевидящего, мы вместе незначительный промежуток времени, ты и я. Я уже совершенно зрелый человек, а твоего лица еще не коснулись морщины, и оно сохраняет прелесть юности.

Я знаю, как неловко ты тянешься ко мне, когда просыпаешься, и мне это очень приятно. Природа создала тебя для меня, а меня для тебя. В мудрости своей она сделала нас одним неделимым целым. Она не снабдила меня зрением, но дала мне пытливую мысль и обостренные чувства. Она не наделила тебя силой мысли, но подарила тебе острое понимание наслаждения. Просто у Природы не оставалось больше даров после создания целителей и могущественных. Но во мне нет зависти. Я хочу быть только тем, кто я есть, главное — чтобы ты была рядом.

Мы одни, ты и я. Мы заключены в металлическом сооружении, которое висит в космосе. Отсюда я при помощи своих острых чувств могу исследовать ближайшие звезды и планеты. Ты и я слились с Природой, со Вселенной. Мы одно целое.

Внизу все спокойно. Они закончили игру и улеглись спать. Луна ушла за горизонт, планета вращается вокруг своей оси, а звезды медленно-медленно движутся по небосводу.

А теперь за работу. Я введу информацию в твой мозг, и она останется там навсегда, по крайней мере, пока существуем я и ты.

Я почувствовал перемену. Она почти неуловима, и трудно выделить ее вблизи огромного скопления звезд ядра. Может быть, я ощущаю страшную силу черной точки в самом сердце галактики? Если это так, то я не могу отделить эту силу от переплетающихся, наплывающих друг на друга потоков солнечного ветра.

Стелла тоже почувствовала перемену, Ясномыслящий пока нет, хотя и находился снаружи, когда сияние заполнило северную часть небосвода. Из всех новых землян только Сесиль подверглась прямому воздействию облучения, остальные были защищены стенами палаток.

Именно Сесиль с Ксантоса должна стать объектом детального изучения. Я снял ее энцефалограмму и сравнил с предыдущей, это позволило выявить едва уловимые отклонения мыслительных импульсов в коре головного мозга, точнее, в затылочной ее части. Они имеют некоторое сходство с импульсами мозга парящего могущественного.

Пока мы не станем сообщать об этом остальным, если не возникнет крайней необходимости. Нам нужно точно определить, являются ли изменения в коре головного мозга Сесиль временными.

Если бы не внезапно проявившиеся способности Сесиль к карточной игре, я вряд ли заинтересовался бы незначительными изменениями в коре ее мозга. Если бы она добилась этого результата постепенно, это было бы понятно, но мастерство игрока пришло к ней в одну минуту.

Все-таки хорошо, что на время экспедиции мы договорились контактировать сознанием. Я имею возможность считывать процессы, происходящие в мозгу Сесиль, когда она спит, и не вижу причин для беспокойства.

Завтра утром я обследую остальных и попрошу Ля Кониуса запретить им подвергать себя воздействию неизвестных полей — таких, например, как полярное сияние — до тех пор, пока мы не узнаем о них побольше.

Сейчас я анализирую полученную информацию и могу воспользоваться знаниями тех, кто был до меня — Мудрого, целителя, или старой Розы.

Но я чувствую, что она просыпается.

Я охранял твой сон, мой милый друг. Ты уже проснулась?

ГЛАВА 10

— Мне надоело все время смотреть вниз.

Джон вытер потное лицо испачканным носовым платком и сел на кучу гравия.

— Меньше разговоров, больше дела, — проворчал Ля Кониус.

— Подумай сам. Наш первобытный предок на Земле встал на ноги и научился ходить. В стоячем положении он оказался ближе к небу, ближе к солнцу, ближе к звездам. И что он сделал потом? Он принялся смотреть вниз, себе под ноги, чтобы найти след зверя, ягоды или острый камень для своего копья. Он стремился заполучить все необходимое без труда. Он был ленив, а все, что ему было нужно можно было найти под ногами.

— Иногда он поднимал голову и смотрел вверх, возразил Ля Кониус.

— Не часто, — ответил Джон. — Гораздо легче смотреть вниз, а чтобы держать голову прямо, требуется некоторое мышечное усилие.

— Может быть, он просто привык смотреть вниз, когда еще передвигался на четырех конечностях. А вверх он научился смотреть только потому, что плоды росли высоко на деревьях.

— Может так оно и было. Но как только он поел, он снова уставился в землю.

— О, черт! — воскликнул Ля Кониус.

— Но теперь он уже искал алмазы.

— Зачем они ему понадобились? — раздраженно спросил Кон.

— Затем. Эволюция подарила ему совершеннейшее приспособление — руку, ну а в ней надо было что-то держать, что-то забавное и красивое. Алмаз, например.

— Это уже слишком! — возмутился Ля Кониус. Необработанный алмаз вовсе не красив.

— Ну, может быть, сначала это был всего лишь красивый камешек, продолжал Джон, — или что-то, произведенное самой природой. Уже позже рука научилась трудиться и создала первые предметы. Но потом она устала от монотонной обработки камней, разленилась, и тогда мозг сказал руке: «Эй, иди и поищи сделанное другой рукой». Так родилась археология.

— А этот парень гений! — засмеялась Марта.

— Я заканчиваю, — сказал Джон. — Целая галактика с нетерпением ждет своих исследователей. Пищи и ресурсов у нас — на целые годы. Мы имеем неистощимый источник энергии. И чем мы занимаемся? Ковыряемся в грязи, надеясь найти какой-нибудь предмет, изготовленный чужой рукой.

— Ты чрезмерно упрощаешь! — запротестовал Ля Кониус.

— Мы не искатели сокровищ, — заметила Марта. Ведь мы не ищем то, что можно продать за деньги.

— Деньги это только средство обмена, — глубокомысленно произнес Джон. — И как отмечал старина Кон, они перестают быть таковыми, как только их становится слишком много. Они превращаются в символ власти. А мы, разве мы здесь не для того, чтобы обратить что-то, найденное нами, в деньги? Что для нас означает получение степени? Она позволит нам больше зарабатывать, а всем нам это очень нужно, кроме Кона, конечно. Когда мы найдем что-то, сделанное разумными, жившими на этой планете, мы поместим это что-то в витрину Музея Чужих Цивилизаций при университете в сопровождении таблички с нашими именами. По сути, мы поменяем найденные предметы на признание, которое в конечном счете опять же принесет нам деньги.

— Своим ядовитым словом поэт дискредитирует археологию как науку, сказал Ля Кониус.

— И другие «логии» тоже, — добавила Марта.

— Согласитесь все же, что это так.

— В некоторой степени, — кивнула Марта.

— Наша первая задача, — продолжил Джон, — придумать, причину, зачем мы здесь. Возможность попасть сюда появилась у нас благодаря деньгам Кона. В мире не так уж много студентов, способных снарядить на свои средства целую экспедицию. А теперь мы копаемся в грязи, чтобы как-то оправдать затраченные на нас тигианские деньги. По сути, в этой яме мы ищем клочок бумаги, который удостоверял бы, что да, Джон с Зельбеллы III проделал определенную работу, достаточную для получения степени в… в одной из наук. Эта бумага станет моим личным сокровищем, ведь она принесет мне деньги. А то, чем мы сейчас занимаемся, ничем не отличается от того, чем занимаются старатели, рыскающие по вселенной в латаных-перелатаных кораблях в поисках золота и бриллиантов. — Займись-ка делом, Джон! — не вытерпел Ля Кониус.

Джон вздохнул и взял лопату.

— Вообще-то, мне надоело копаться именно здесь.

— Знаю, — сказал Ля Кониус. — Я и сам думаю, что пора сматываться отсюда.

— И куда же мы отправимся? — спросила Марта. — Все известные места поселений на всех 20 планетах перерыты неоднократно.

— А у вас какие предложения?

— Есть же где-то место, — заволновался Джон, — где зарыт ключ к разгадке тайны здешней цивилизации.

— И где же мы найдем это место? — Ля Кониус был настроен скептически.

— Не знаю…

Вирус разочарования оказался заразным. Вечером Ля Кониусу не удалось засадить группу за игральный стол.

Сесиль, Стелла и Джон углубились в изучение карт прежних раскопок. Марта установила проектор и, чтобы успокоить свои взвинченные нервы, принялась рассматривать голографические слайды Мертвых Миров.

Расположение звезд этого сектора имело сложный рисунок, а сам мешок представлял собой неправильный куб. Вокруг звезд вращалась 31 планета, и удивительно было то, что большинство из них находились в зоне жизни своих солнц.

Каждая звезда мешка подвергалась воздействию соседних, поэтому их орбиты переплетались и имели причудливую конфигурацию. Путь планет вокруг основного солнца искривляло присутствие по меньшей мере одного второстепенного, и на некоторых из ник существовали времена года.

Марта прокрутила голограмму в ускоренном темпе, и планеты под влиянием гравитации соседних звезд принялись выделывать невероятные кренделя вокруг своих солнц.

Центральная чудовищно плотная по космическим меркам масса галактики оказывала свое влияние на всю систему, на каждую отдельную планету, каждую звезду и затрудняла определение орбит небесных тел внутри сектора.

Еще больше усложняло дело то, что мешок сам по себе являлся гравитационной единицей и имел в качестве спутников близлежащие звезды и звездные группы.

— У астролога, окажись он здесь, заехали бы шарики за ролики, — сказала Сесиль. — Попробуй-ка сделать прогноз, принимая во внимание действие более 50 небесных тел, не считая лун.

— Посмотрел бы я на лицо декана, когда ты вручила бы ему свою диссертацию, посвященную астрологическим проблемам в секторе Мертвых Миров! — захохотал Ля Кониус.

— На Зельбелле III астрология считается серьезной, достойной внимания наукой.

— Ты шутишь, Джон! — удивился Ля Кониус.

— Вовсе нет. У нас были собраны и систематизированы мифы всех времен и народов, средства массовой информации ежедневно подают гороскопы на все случаи жизни. Верят им, конечно, не все, но многие находят удовольствие в том, чтобы узнавать каждое утро предсказания звезд и планет.

— Иногда я удивляюсь нашим предкам, — вступила в разговор Марта. — Они забыли местонахождение Земли, но сохранили в памяти фольклор и мифологию. Когда Брэдли Гор заново открыл Землю, одним из доказательств того, что именно эта планета является прародиной человечества, послужило то, что созвездия ее небосвода идеально совпадали со знаками зодиакального пояса.

— Обратите внимание, — продолжал Джон, — у Зельбеллы III нет спутников, но астрологи не перестают повторять о воздействии луны на Нашу повседневную жизнь.

«Не все здесь предрассудки, — зазвучал в их сознании голос Одиночки. Движения небесных тел воздействуют на человека».

Сесиль невольно посмотрела вверх, туда, где на стационарной орбите находился «Паулюс».

«Органы чувств, получившие развитие только у всевидящих, регистрируют даже самые незначительные изменения в гравитационном поле, — продолжал Одиночка. — Стелла чувствует магнитное поле планеты и может сказать вам, где в данный момент находится луна ММ-19».

— А не попросить ли нам тебя составить астрологическую карту ММ-19? вкрадчиво спросил Ля Кониус.

«Я сделаю ее, но она будет не обязательно зодиакальной, — ответил Одиночка. — Я измерю колебания гравитационных полей и сделаю эту карту. Это сложно, но интересно!» Ля Кониус подмигнул Джону.

— Думаю, ты справишься с этой работой.

Всевидящие не грешили особым чувством юмора.

«Я не считаю это работой, — сказал Одиночка, — но с удовольствием займусь составлением карты».

Сесиль скорчила рожицу и хихикнула. Ля Кониус встал: — Надоело сидеть в этой чертовой палатке. Предлагаю посмотреть на ММ-19 с высоты.

— Неужели это не терпит до утра? — спросила Стелла.

— А чего ждать? Есть добровольцы?

Внести разнообразие в монотонный труд этих дней не отказался никто.

Обследование ММ-19 с воздуха заняло 4 дня. Они облетели ее на небольшой высоте со всеми работающими приборами. Еще один день ушел у них на обработку полученных данных.

Во время полетов Ясномыслящий целиком себя посвятил изучению планетарных месторождений руды.

Вывод его был таков: эти залежи едва использовались обитателями планеты, добывать железную руду было особенно нелегко, богатые залежи урана остались нетронутыми. У самой поверхности обнаружились истощенные месторождения горючих ископаемых материалов — обитатели планеты добывали уголь и качали нефть.

Ля Кониус был зол и хмур: — Все эти выводы содержатся в отчетах Спаркса.

Кроме того он полагал, что период использования горючих ископаемых был недолог, потому что здешняя цивилизация обратилась к другому источнику энергии.

— Который Спарксу установить не удалось, — вставил Ясномыслящий.

— Никакого намека на то, что на планете существовали пути сообщения, сказала Марта.

— Спаркс прокомментировал и это обстоятельство, — сообщил Ля Кониус. — Он полагал, что в период использования горючих материалов у них не было таких сооружений, как мосты, железные или мощеные дороги. А что было после, утверждать он не берется.

— Они летали в космос, — Ясномыслящий задумался. — Но нелепо предполагать, что цивилизация развилась сразу на всех 20 планетах мешка.

— А что, если Мертвые Миры не были первоначальной родиной тех, кто их населял? — Сесиль понравилась эта мысль и она начала развивать ее. — Мы не нашли здесь никаких доисторических свидетельств, и если взять в качестве примера Землю или Артуний, то на обеих планетах цивилизация развивалась очень медленно, и началась она с каменных орудий. Здесь же явно не было перехода от примитивной стадии к раннеиндустриальной. И артунийская, и земная цивилизации начали с обработки камня и гораздо позже научились выплавлять металлы.

— Здесь ты попала в самую точку! — отметил Ля Кониус. — Цивилизация не может сразу развиться до стадии, когда становятся возможными добыча полезных ископаемых, обработка металлов…

— И полеты в космос, — добавил Ясномыслящий.

— Этот вопрос ставился и раньше, — заметил Джон.

— Разве не я первой поставила его? — спросила Сесиль с улыбкой.

— К сожалению.

— Но если их цивилизация возникла не здесь, тогда где? — задала вопрос Марта.

— Может быть, там, — Джон указал на сияющие в открытом окне скопления звезд ядра.

— Или там, — Ля Кониус показал на далекие окраины галактики.

Марта поежилась, представив себе межзвездную пустоту и огромные расстояния.

— «Не селитесь здесь, — продолжал Ля Кониус, ибо мы еще вернемся». Если бы они находились гденибудь поблизости, разве не заметили бы они, что какие-то нахалы уже 15 тысяч лет толкутся в их мешке?

— Но никто же тут не поселился, — возразила Сесиль.

— Когда они говорят о своем возвращении, не означает ли это что они периодически наведываются сюда? — спросила Марта.

— Нельзя сказать определенно, — ответил Джон.

— Ни одна форма жизни не может существовать ближе к центру галактики, чем Мертвые Миры, — сказал Ясномыслящий.

— Ни одна из известных нам форм, — уточнила Сесиль.

— Форма энергии, — заговорила Стелла. — Чистой энергии. Удивительно мощной, не подвластной воздействию радиационных бурь.

— Способной вырваться даже из черной дыры, вставил Джон.

— Эллингтон предполагал, что существует жизнь, основой которой являются кварцевые кристаллы, — сообщила Марта. — Подобная форма может противостоять огромным температурам, способным расплавить камень, и сильнейшей радиации.

— Наверное, те стеклянные шарики, которые мы нашли в гравии, были когда-то костями аборигенов, — сказала Сесиль.

Джон засмеялся.

— Наша беседа принимает легкомысленный оборот. Давайте-ка лучше решим, что нам делать дальше, — рассердился Ля Кониус.

В их сознание бесцеремонно вторгся голос Одиночки: «Стелла и Ясномыслящий! Быстро наружу!» Те немедленно повиновались.

— Что тут происходит? — Ля Кониус вскочил на ноги.

«Всем остальным надеть скафандры!» — приказал Одиночка.

— Опять сияние! — обрадовалась Сесиль и побежала к двери.

— Стой! Ты не слышала, что сказал Одиночка? — закричал Ля Кониус.

Но Сесиль уже хлопнула дверью. Все остальные торопливо залезали в скафандры.

Небо ожило волшебными красками. Колеблющиеся разноцветные сполохи бродили над горизонтом. На все это великолепие было больно смотреть. Сесиль стояла, закинув голову и раскрыв рот. Налетевший вдруг ветер трепал ее пушистые волосы, и все грандиозное разноцветье отражалось в ее зеленых глазах.

Стелла занялась регистрацией магнитных помех.

«Посмотри на это с высоты, Стелла», — послышался голос Одиночки.

Стелла взмыла в небо, взглянула на землю с высоты тысячи футов и обратила свой взор на сияние. Она чувствовала искажения в магнитном поле планеты и тут же передавала данные непосредственно в мозг Ласковой Звезды. Стелла развернулась и понеслась в северном направлении, набирая высоту до тех пор, пока не начала задыхаться, судорожно ловя случайно залетевшие на эти высоты редкие атомы кислорода.

Цвета стали сочнее, языки света рвались в космос, и все это великолепие дрожало и трепетало. Ближе к поверхности планеты сияние напоминало полужидкую студенистую массу. Нечто, подобное радуге, медленно поплыло в небе в направлении экватора и взорвалось холодным пламенем, захватив две трети небосвода.

Стелла, паря в разреженном воздухе, почувствовала, что покрывается под защитными чешуйками гусиной кожей. Одиночка, присоединившийся к ней, видел ее глазами, как сияние выбросило длинный язык багрового цвета, и тот обвил стройное тело Стеллы, как удав. На целую секунду она превратилась в яркое пятно, окруженное радужным ореолом.

А на фоне сияющих небес плыла маленькая бледная луна.

ГЛАВА 11

Ля Кониус оторвался от компьютерного терминала и ухмыльнулся.

— Я проверил дважды: в отчетах Спаркса нет ни слова об этом явлении, как и в отчетах более ранних экспедиций.

— Великолепно! — отозвался Джон.

— Северное сияние — не такое уж редкое явление, но ни одно из ранее известных не достигало такой интенсивности, как то, которое мы только что видели. Теперь у нас есть хоть что-то, и с пустыми руками возвращаться не придется.

— Я рад за тебя, Кем, — сказал Джоя.

— За всех нас, — поправил Ля Котшус.

Сесиль слышала разговор, находясь в состоянии близком к шоку. Ля Комиус с Тигиана оказывается совсем не такой, каким кажется. С виду он красивый, симпатичный и искрение жела-ет другим только добра.

Но он вовсе не шутит, когда называет Ясномыслящего Ока вспомнила, что Кониус дразнил его еще до того, как «Паулюе» стартовал с Ксантоса. Он называл его Тиранозавром, и всем, в том числе самому Ясномыслящему, казалось, что делает он это по-дружески, шутки ради. Но Ля Кониуе действительно считает целителя безобразным и даже недочеловеком.

Она обнаружила, что интеллект Ля Кониуса напоминает ей маленького, ласкового, но зубастого зверька.

Разговаривая с Джоном, он взтлянул на нее, и Сесиль почувствовала, как к ее горлу подступает тошнота.

Оказываемые им знаки внимания, которые Сесиль благосклонно принимала, приобрели для нее совершенно иную окраску. Она узнала его истинные чувства: он думал о ней с похотливой чувственностью и презремием, считая ее самым бесполезным членом экспедиции.

Взгляд Ля Кониуса остановился на ее ногах, и Сесиль беспокойно заерзала в кресле, почувствовав желание пониже натянуть короткую юбку на длинные красивые ноги. В смущении она закрылась в себе. Когда же ее сознание вновь выглянуло наружу подобно голове черепахи, осторожно высовывающейся из защитного панцири, ее опять захлестнули буря и шторм эмоций, и она оказалась погребенной под их тяжестью.

«Закройся, девочка?» — донeccя с орбиты голос Одиночки.

— Да, — прошептала она, горя желанием будь спрятаться. — Мне уже лучше.

— Рад это слышать, — удивился Джон. — Но разве кто-то спрашивал тебя о самочувствии?

Он смотрел на нее с искренним участием. Его сознание было свежим и незамутненным. Поклонник красоты с чуткой душой художника. Она покраснела, впервые ощутив, что он видит и ценит ее красоту.

«Остановись и иди в стою каюту, — приказал Одиночка. — Нам надо поговорить».

— Через минуту, — сказала Сесиль, и Джон снова посмотрел на нее с удивлением.

Она уже узнала идеально организованный ум Ясномыслящего, доброту и мягкость Стеллы — от них к ее сознанию непрестанно шли потоки мыслей. Ей это не нравилось, ведь она совсем не хотела знать их заветные думы и интимные стороны жизни.

Вот Марта. Она спокойна, но в этот момент страдает от менструальных спазмов. Вот опять Джон. Чистый и светлый. Он думает о полярном сиянии, видя его глазами художника. А вот Ля Кониуе. Он давно уже раздевает ее взглядом. В их личные контракты был внесен пункт, предусматривающий ограничения личных отношений, то есть прежде всего секс. Эти отношения могли спровоцировать ревность и трения между членами экспедиции. Ля Кониуе сейчас ищет способ обойти этот пункт. Он смотрит на нее как на тигианскую шлюху, как на товар, который можно заполучить при его деньгах.

Фу, как противно!

Сесиль скользнула к дверям, когда уловила нечто совершенно новое для себя — нежность Джона, когда он смотрел на Марту. А Марта даже не пыталась скрыть свою любовь к нему, возвращая ему улыбку. Это было красиво. Один взгляд, а так много сказано. Почему же раньше она, Сесиль, не замечала, что они влюблены друг в друга? Неужели они пренебрегли тем пунктом в контракте? Нет. Ответ она прочла в сознании Марты.

Желание и невинность.

«Сесиль!» — в ее голове загремел голос Одиночки.

Вздрогнув, она посмотрела наверх. «Ты не должна злоупотреблять. Уважай право других на частную жизнь. Теперь тебе нужно быть гораздо ответственней и придерживаться правил».

— Эти правила касаются только старых землян и телепатов с Белоса II,возразила она приглушенным шепотом.

«А теперь и тебя, девочка!»

— Нет! — Сесиль чувствовала, что сердце готово выпрыгнуть из груди, так она была напугана.

«Я должен говорить со всеми вами, — сказал Одиночка. — Очисти сознание», и объяснил, как это делается.

«Итак, Ля Коциус, — голос Одиночки зазвучал в сознании каждого члена экспедиции, — ты хочешь чтонибудь найти?»

— Да, и что дальше? Я сам собираюсь…

«Терпение, — остановил его Одиночка, — мне нужно перепроверить кое-какие данные. Прошу прислать на борт „Паулюса“ Стеллу и Сесиль, мне необходима их помощь».

— Тебе? Помощь? — фыркнул Ля Кониус. — Всевидящий взывает о помощи!

«Такое случалось и раньше», — сухо заметил Одиночка.

Заговорила Сесиль: — Мы возвратимся на «Паулюс» все вместе, вот только снимемся с лагеря.

«Будь осторожна!» — предостерег Одиночка, обращаясь только к ней.

— Снимемся с лагеря? — удивился Ля Кониус. — Мы никуда не двинемся, пока не соберем все данные по сиянию.

— Именно для этого мы и собираемся на ММ-3, - сказала Сесиль с уверенностью, повергшей всех в изумление.

— Я думаю, если уж мы улетаем отсюда, нужно попытаться найти то, что нам надо, на одной из планет на краю мешка, — сказал Джон. — Языки, которые выбрасывало сияние, все тянулись в направлении ядра галактики.

— Мы никуда не собираемся! — разозлился Ля Кониус.

Сесиль повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— ММ-3,- произнесла она.

— Почему именно ММ-3? — спросила Марта.

— Назовем это женской интуицией.

— Атмосфера ММ-3 содержит тяжелые газы, — напомнил Джон. — Ты думаешь, что ее обследовали не так тщательно из-за неблагоприятных атмосферных условий?

— Нет, — ответила Сесиль, — причина в другом.

— У нас есть Ясномыслящий. С его защитой ему будет только приятно поработать в тяжелой атмосфере ММ-3,- обрадовался Джон.

— Вы говорите так, будто мы уже куда-то собрались! — возмутился Ля Кониус. Его голос дрожал от еле сдерживаемого гнева.

Сесиль посмотрела на тигианца. Ее зеленые глаза зажглись недобрым огнем, когда она ощутила в нем ту же липкую похоть, направленную на нее, и презрение, в котором он даже не отдавал себе отчета. С силой она бросила в его сознание слова: «Ты, ублюдок! Я больше, чем просто ходячее влагалище!» Ля Кониус отпрянул назад, как будто его хлестнули по лицу, а Сесиль вошла в его сознание и нажала там одну маленькую кнопку.

«Нет!» — ворвался в ее мозг голос Одиночки, но было уже поздно.

— Я — капитан корабля и начальник экспедиции, сказал Ля Кониус нарочито строго, — и я здесь решаю, куда и когда нам лететь, — он криво улыбнулся. — И я решил. Мы снимаемся и отправляемся на ММ-3. Кто я такой, чтобы не доверять женской интуиции?

«Девочка, — прозвучал в голове Сесиль грустный голос Одиночки, — никогда больше не делай этого!» Ясномыслящий смотрел на Ля Кониуса в полном недоумении. Его глаза встретились с глазами Сесиль, и она поняла, что он находится в мысленном контакте с Одиночкой. Ясномыслящий виновато отвел глаза в сторону.

В эту ночь Сесиль спала мало. Она всматривалась и вслушивалась в себя, исследовала себя it находила много нового. Днем она помогала демонтировать лагерь, и когда два катера уже направлялись к «Паулюсу», позволяла себе расслабиться впервые с тех вер, как наблюдала северное сияние. И в ее сознания зазвучал голос Одиночки: «незначительные изменение в воановой структуре лобного участка мозга».

«Я не обнаружила этих изменений», — теперь говорила Стелла, и Сесиль заключила, что они намеренно открыли для нее свое сознание.

«Изменения в волновой структуре твоего собственного мозга похожи на те, что произошли в мозге светловолосой», — продолжал Одиночка. Упоминание о век в третьем лице смутило Сесиль. Она поняла, что подслушивает.

«И каковы твои выводы?» — спросила Стелла.

«Пока у меня их нет. Не меня беспокоит одно обстоятельство светловолосая не имеет представления о том, как контролировать своя новые способности. Она с такой легкостью и быстротой проникла в сознание Ля Каниуса!» Сесиль разозлилась: «Одиночка, я хочу сказать тебе, что я слышу ваш разговор!» Она почувствовала, как они отпрянули в ужасе. Ее гнев улетучился.

«Пожалуйста, не обижайтесь на меня. Я не хотела вас подслушивать. Это получилось само собой!» Но было тихо. И Сесиль начала поиск. Она хотела успокоить их, заверить их, что она говорила искрение.

Наконец, она наткнулась, па сознание Стеллы и к своему удивлению и страху обнаружила, что та охвачена паникой.

«Стелла, пожалуйста..» — сказала Сесндь, стараясь успокоить ее.

«Прекрати это!» — услышала она строгий голос Одиночки, «Я хочу лишь сказать, что у меяя не было намерения вас обижать», — торопливо проговорила Сесиль. Она вложила в эти слова всю свою доброжелательность, даже любовь. Она чувствовала Одиночку, как никогда раньше — его строгость, доброту, сомнение и тревогу.

«Тебе нужно учиться пользоваться своим даром», — сказал всевидящий.

«Она пробила брешь в моей защите. Я закрылась, но она с легкостью проникла в мое сознание», — сокрушалась Стелла.

«Стелла, я не хотела сделать тебе больно, прости меня», — умоляла Сеснль.

«Мое кажется, ты доймешь смятение Стеллы гораздо лучше, если я сообщу тебе, что ты совершила невероятное, мне такое не под силу. Даже всевидящий не может пробиться в закрытое сознание могущественной без ее ведома. Я не понимаю, как тебе это удалось, но знаю одно: ты приобрела дар, который можно использовать и для добрых дел, и для злых. Жизненно необходимо для вас и для тебя самой, чтобы ты научилась управлять им мудро».

«Пожалуйста, помогите мне в этом», — сказала Сеснль.

«Конечно, поможем», — послышался голос Стеллы.

«Стелла, пожалуйста, оставь вас», — попросил Одиночка.

И когда катер уже швартовался к «Паулюсу», Сесиль осталась один на один со всевидящим.

«Сначала нам надо определить степень твоего дара, — сказал Одиночка. Попробуй достать мое сознание, как ты только что сделала со Стеллой. Во-первых, попытайся его найти. Во-вторых, если найдешь, обнаружишь нечто, являющееся мысленным эквивалентом твердого панциря, постарайся пробиться сквозь него».

«А можно?» «Я ведь сам тебе разрешаю».

На Сесиль обрушилась тишина. Она почувствовала себя страшно одинокой, и ее томили дурные предчувствия. Она ощущала присутствие других, но отгородилась от них стенкой и ринулась на поиски Одиночки.

В это время катер уже покоился на своем месте в грузовом отсеке корабля.

Почти сразу Сесиль нашла закрытый купол сознания Одиночки. Форма купола напоминала форму его головы.

Она могла видеть и чувствовать его самого, его безволосый череп и безглазое лицо. Но она все еще была одна.

Она ощущала себя покинутой. Она исследовала новый мир, и рядом не было никого, кто мог бы вести ее. Ею овладела паника. Мысленно она закричала, призывая Одиночку. Ответа не последовало. Она рванулась к панцирному куполу и сразу же окунулась в ощущение удивления и ужаса. В ее голове промелькнуло осознание безмерной любви всевидящего к своему хранителю, к ее мягкой горячей плоти, к ее нежной беззащитной душе.

«Извини», — сказала она.

Одиночка некоторое время не знал, что сказать.

«Ты проникла в мое сознание глубже, чем- я полагал возможным», услышала девушка, когда всевидящий, наконец, пришел в себя.

«Ты так ее любишь?.- воскликнула Сесиль. — Это прекрасно!» «Да, характер наших отношений с моим милым другом всегда был понятен только другим всевидящим, но ты умудрилась докопаться до самых глубин за секунду».

«Она такая мягкая и милая!» «Нам нужно серьезно поговорить», — сказал Одиночка.

«Конечно», — отозвалась Сесиль.

«Пока нам придется утаить твои способности от других».

«Разве это справедливо — иметь секреты от Джона, Ля Кониуса и Марты?» В их беседу ворвался голос Ясномыслящего: «Одиночка, извини, что я вторгаюсь к вам без приглашения, но мы зарегистрировали всплеск энергии большой мощности».

«Все в порядке», — успокоил его Одиночка и нарисовал ему мысленную картину того, что только что проделала Сесиль. Изумлению Ясномыслящего не было предела.

«Он ушел, — сказала Сесиль, когда тот удалился. — Пожалуйста, разреши мне побывать в твоей каюте и повидаться с милым другом».

«Если тебе так хочется, приходи. Но мы не закончили разговор. Кстати, после небольшого инструктажа ты сможешь хранить информацию в памяти милого друга и при желании извлекать ее».

«Я хотела бы получше узнать историю вашей расы».

«Узнаешь, а сейчас иди в свою каюту».

«Да», — ответила Сесиль и быстро покинула остальных.

«Буду с тобой откровенен, — начал Одиночка, когда она закрыла Дверь своей каюты. — Ты обладаешь силой, какой еще не обладал никто до тебя, и эта сила таит в себе большую опасность. Ни один целитель, могущественная и даже всевидящий не смогли бы так легко проникнуть сквозь щит моего сознания».

«Что со мной произошло?» «Думаю, ты знаешь это сама».

«Случившееся результат воздействия полярного сияния?» «Да, но не спрашивай, как это получилось. Пока не спрашивай. Я обнаружил единственную перемену в твоем физическом состоянии — это изменения активности коры головного мозга».

«Почему ты говоришь, что я не такая, как ты и другие старые земляне? Разве вы не можете того, что могу я?» «Я не могу, например, пробиться в сознание другого всевидящего сквозь его защиту. Скажи, как тебе удалось преодолеть мой панцирь?» «Я не знаю. Я просто провалилась сквозь…» «Мою лысую макушку, — докончил за нее Одиночка без тени юмора. — Я охранял главный вход, а ты вошла с черного, через мое подсознание. Ты понимаешь, что это значит?» «Думаю, что да. Это недоступная область сознания. Правильно?» «Даже мне потребовалось много дней глубокого самосозерцания и самовнушения, чтобы проникнуть в эту область моего мозга».

Сесиль налила себе стакан фруктового сока и с наслаждением припала к нему губами.

«Ты не будешь возражать, если я проведу несколько тестов?» — спросил Одиночка.

«Конечно, нет».

«Что ты знаешь о возможностях всевидящего?» «Только то, что они внушают уважение».

«Теперь я удалюсь, а ты закроя свое сознание. Я попытаюсь сделать то, что ты проделала со мной, постараюсь пройти сквозь твою защиту. Больно не будет».

«Я не боюсь».

Сесиль сидела и вслушивалась в звуки. Привычное жужжание кухонных механизмов, щелканье реле. Она ощутила на своем лице струга прохладного свежего воздуха, когда система жизнеобеспечения регулировала температуру в ее киоте. Издалека до нее донесся лязг железа. Ее сознание понеслось на этот звук: Ясномыслящий и Ля Кониус задраивали люки грузового отсека.

Она ждала. Ничего. Она посмотрела на часы. Прошло уже 5 минут. Она прождала еще 5 минут и сказала: «Когда же ты начнешь?» «Я начал сразу, как только ты закрылась».

«Я ничего не слышала».

«Немудрено, — в голосе Одиночки слышалось разочарование. — Да не могла ты ничего услышать. Ты можешь читать сознание каждого из нас?» «Да», — ответила Сесиль.

«Где спутник ММ-13? Куда он делся?» «Я не знаю».

«Посмотри». Одиночка показал ей планету, вокруг которой вращалась большая луна: «Попытайся узнать, где сейчас эта луна».

«Нет, не могу».

Всевидящий пытал ее целый час. Оставался еще один тест.

«Ты знаешь, девочка, что в моих силах остановить непроизвольные функции мозга. По сути дела — это власть иад жизнью и смертью. В нашей истории всевидящие воспользовались этой властью всего несколько раз. Ты показала, что сильнее меня во многих отношениях. Позволь мне провести еще один заключительный тест».

«Ты хочешь попытаться убить меня?» «Я хочу только знать, сможешь ли ты противостоять предельному напряжению моих мысленных сил. Самое худшее, что может с тобой случиться, это некоторые трудности с дыханием. Я хочу, чтобы ты сопротивлялась моему воздействию и, если сможешь, отражала бы его. Если я прорву твою оборону, ты почувствуешь некоторый дискомфорт и только. В этот момент я остановлюсь».

Сесиль попыталась, собраться и вдруг почувствовала, как в ней водной поднимается страх, члены ее напряглись, и сердце запрыгало в груди. Она попробовала бороться и тут же испытала облегчение. Но ей показалось, что она лишилась чего-то ценного, вступив в борьбу. До сих пор ее успокаивало сознание того, что Одиночка — мудрый, добрый, любящий — заботился о ней.

Ей захотелось поддаться ему, но, сделав это, она начала умирать. Дыхание затруднилось, сердце выскакивало из груди. В ней поднималась первобытная сила. Инстинкт самосохранения послал ее мозгу сигнал — дикий отчаянный вопль, который она, как ни старалась, не смогла задушить. Она говорила себе, что Одиночка не станет убивать ее, что в нужный момент ои остановится, но ужас, паника и злость уже овладели, ею. Она судорожно ловила ртом драгоценный воздух, и все ее существо отчаянно и дико боролось за жизнь.

В ее сознании раздался далекий слабый призыв о помощи, затем наступила гнетущая тишина. В изнеможении она упала в кресло и мысленным взором поискала Одиночку. Ее встретила холодная гулкая пустота, и только где-то на краю сознания трепетала слабая жизнь, еде ощутимое биение мысли. Это был умиравший мозг Одиночки.

«Возвращайся! — сказала она с силой. — Возвращайся сейчас же!» Одиночка задышал к пришел в сознание.

«Что мы с тобой натворили?» — спросил он.

Сесиль не ответила, она поискала других и наткнулась на все ту же холодную пустоту. Стелла и Марта лежали в своих постелях, Ля Кониус и. Ясномысдявдии. — иа металлическом полу в грузовой отсеке, Джон — в кухне, навалившись грудью на стол.

«Помоги мне, Одиночка!» — умоляла Сесиль. Сначала она кинулась к Стелле, затем, не теряя ни секунды, к остальным. Ля Кониус в этой очереди был последним.

Очнувшиеся Стелла и Ясномыслящий пожелали знать, что произошло.

«Все в порядке, — заверил их Одиночка, — это уже кончилось».

Но Сесиль знала, что он скрывал от них свои истинные чувства, что он был оглушен случившимся, изумлен тем, что на борту «Паулюса» присутствует разум, способный преодолеть его собственный и за несколько секунд умертвить все живое на корабле. Он знал, что находился на грани смерти, и что Сесиль вернула его к жизни.

«Одиночка, — прошептала Сесиль, — помоги мне».

«Конечно, девочка, — ответил он. — Пока это еще возможно, но совсем скоро мы будем обращаться к тебе за помощью».

«С ними все в порядке? Никто не пострадал?» «Они в порядке, — грустно сказал Одиночка. — Но я испытываю чувство унижения, доселе мне совершенно незнакомое. Я привык к тому, что именно я — самый умный и сильный, а теперь вынужден смириться с мыслью, что низведен до вторых ролей…» «Нет!» запротестовала Сесиль.

«Ну, будь же умницей, девочка. Что есть, то есть».

«Научи меня управлять сознанием, пока я чего-нибудь не натворила. Ты ведь сильный, ты совесть своей расы, ты стоишь на страже жизни. Научи меня управлять собой, чтобы больше не подвергать опасности моих друзей».

«Сейчас тебе следует выспаться, а завтра мы соберемся все вместе — я, ты, Стелла, Ясномыслящий — и попробуем что-нибудь придумать».

Сесиль страшно устала. Она торопливо разделась и юркнула в постель.

«Можно к тебе, Сесиль?» — в ее сонном сознании зазвучал голос Стеллы.

«Конечно». Она почувствовала, как все ее существо обволакивает заботливое участие Стеллы, которая любила их всех и верила в прекрасное будущее.

ГЛАВА 12

Бортовой журнал «Паулюса»

Месяц 2, день 23 Сектор «Эф» — 10

Тема: четвертая планета системы солнца «И» сектора Мертвых Миров.

Подпись: Ля Кониус с Тигиана.

Корабль «Паулюс» Объединенной Планетарной Системы прибыл на ММ-3 месяца 2, дня 18. Облет планеты на катерах совершен в дни 19 и 20. Разбивка лагеря — день 21.

Предварительные исследования соответствуют данным отчетов экспедиции Мэллоу, которая посетила ММ-3 последней.

Атмосферное давление на поверхности — 1,6 от ксантосского стандартного.

Атмосфера: двуокись углерода. Анализ ядовитых газов прилагается. Содержание кислорода — 0,3 от ксантосского стандартного. Температура на поверхности — 198° — 204° по Фаренгейту на дневной стороне, 150°160° по Фаренгейту на ночной стороне.

Лагерь расположен на северном материке в полутора милях от места раскопок Мэллоу, в 5,8 мили от берега древнего океана и в 35 милях от невысокой горной гряды.

Личные наблюдения: мы затратили целый день на сборку и установку герметичных палаток. Физические возможности Ясномыслящего впечатляют. Он способен дышать этой чертовой смесью, пропуская ядовитые газы сквозь дыхательную систему и извлекая редкие атомы кислорода. По меньшей мере половина работы по разбивке лагеря проделана им, поскольку все остальные вынуждены были работать в скафандрах.

До сих пор меня удивляет, почему я поддался настояниям этой сумасшедшей Сесиль и оказался на этой малоприятной планете. Я не могу объяснить, что на меня нашло, но коль скоро решение принято, я не отступлюсь от него, тем более, что все остальные восприняли его с большим энтузиазмом. Наш боевой дух заметно упал после скучных, утомительных и бесплодных раскопок на ММ-19, и раз уж мы здесь, нужно получить максимум выгоды от пребывания на этой дурацкой планете.

Ясномыслящий совершил небольшую прогулку и нашел нетронутые кучи гравия. Это вполне объяснимо.

Прошлые исследователи работали в громоздких скафандрах и вряд ли могли успеть сделать больше.

Сесиль настроена очень оптимистически, но внятно объяснить ничего не может. Я предоставил ей достаточную свободу действий, и случись неудача именно она будет выглядеть не в лучшем свете, если не сказать полной идиоткой. Я позволил ей выбрать место для лагеря. Это недалеко от пещер, которые открыл Мэллоу (см. Сборник отчетов экспедиций к Мертвым Мирам, том 5, стр. 598–623), он направил все усилия на изучение этих пещер, но не обнаружил ничего интересного.

Должен признать, что меня иногда посещает отчаяние. До сих пор мы не нашли ничего нового. Наблюдения за полярным сиянием на ММ-19 — единственное наше достижение, хотя израсходовали мы уже несколько миллионов отцовских денег. Конечно, деньги — вовсе не главное, но семья Айбони вправе ожидать каких-то поступлений от своих инвестиций. Я не могу возвращаться домой только с подтверждением старых данных и несколькими цветными картинками, изображающими аномалию планетарного магнитного поля.

ГЛАВА 13

Сесиль оделась первой и через воздушный шлюз вышла наружу. Ля Кониус, огромный и неуклюжий в своем скафандре, был еще без шлема. Он склонился над картой, составленной экспедицией Мэллоу. Джон вызвался дежурить в лагере. Он оставался в палатке готовый в случае необходимости прыгнуть в катер и прийти на помощь, если полевая партия попадет в беду.

Ясномыслящий скафандр надевать не стал, но запасся баллончиком кислорода, который поместил в свой рюкзак.

Сесиль чувствовала себя гораздо лучше, когда оставалась одна. Она уже научилась отгораживаться от чужих назойливых мыслей и усиленно занималась самосозерцанием, хотя испытывала недостаток времени, необходимого для изучения изменений в ее сознании и для осмысления той пропасти, разверзшейся между ней и ее соплеменниками.

Она ожидала остальных, рисуя перед мысленным взором небесные тела системы Мертвых Миров. Она еще не научилась чувствовать отдаленные гравитационные поля, как это делал Одиночка, но уже могла установить точное местоположение любой планеты системы в любой момент.

Когда она думала о сложном и запутанном танце планет мешка, она проникала во внутреннюю механику этой небесной машины и могла не только предсказать путь небесных тел, но и понять законы из взаимодействия. Эта способность не переставала ее удивлять, потому что она никогда не была сильна в астромеханике. Ей доставляло огромное удовольствие проектировать в уме замысловатые звездные структуры и предсказывать местонахождение данной планеты в рамках этой структуры.

Но интереснее всего было то, что она могла выполнять функции сложного компьютера, например, прокручивать движение элементов звездной системы назад во времени. Это была забавная игра, и она часто занималась ею, когда нужно было блокировать сознание от проникновения чужих мыслей.

Один за другим из воздушного шлюза вышли остальные члены полевой партии. Их скафандры были, наверное, самым сложным снаряжением, которое можно купить за деньги, но передвигаться в них было невероятно трудно.

— Переговорные устройства включены постоянно, напомнил всем Ля Кониус. Из пределов видимости друг друга не выходить. Это не касается Стеллы и Ясномыслящего.

Сесиль внимательно огляделась. Она увидела голую землю и кучи гравия. Плотная влажная атмосфера едва пропускала солнечные лучи. Камни покрывал конденсат в виде крохотных бледных кристаллов. Но все вокруг было мертво. Пустыня. Однако Сесиль смутно чувствовала, что этот мир когда-то был полон кипучей жизнью.

Ясномыслящий шел впереди, прокладывая путь.

Стелла летела над планетой, чтобы лучше прощупать ее поле, а Ля Кониус ворчливо напоминал остальным, что это разведывательная вылазка, и что им следует держаться всем вместе.

И вдруг Сесиль с удивлением осознала, что ей не надо никуда идти вместе со всеми. Она остановилась, пропустив вперед Ля Кониуса. Слева от нее виднелся проход между двумя скалами. Будто с другой планеты она слышала голоса своих уходивших товарищей.

— Не слишком отставай! — прозвучал в ее наушниках приказ Ля Кониуса.

Она оглянулась вокруг. Повсюду виднелись кучи гравия. Ветер с трудом гнал плотный горячий воздух, и хотя охладители работали исправно, в скафандре было душно и жарко. Когда группа исчезла из поля ее зрения, растворившись в тумане, Сесиль направилась прямо к скалам.

«Я с тобой, девочка». Она забыла закрыть свое сознание, и слова Одиночки смогли достигнуть его. Первой реакцией Сесиль было раздражение, но оно тут же прошло, уступив место благодарности. Отстав от группы, она уже начинала чувствовать одиночество.

«Да, — ответила она, — оставайся со мной, пожалуйста».

«Может было бы лучше догнать остальных?» «Нет. Но признаюсь, что мне страшно».

Мысленно она перенеслась на «Паулюс» и увидела Одиночку. Она уже успела привыкнуть к его лысой голове и безглазому лицу. Он сидел в большом кресле посреди каюты, руки его покоились на столе. В спальне тихо спал милый друг.

— Сесиль! — загремел в наушниках голос Ля Кониуса. — Куда ты запропастилась, черт тебя дери!

«Тебе следует отозваться», — немного подумав, сказал Одиночка.

— Я двигаюсь к основанию скалы, находящейся от вас в нескольких сотнях футов к западу.

— Я же просил не исчезать из пределов видимости, — зло проговорил Ля Кониус. — Догоняй нас, мы подождем.

— Идите вперед, — сказала Сесиль.

— Черт возьми! Мы хотим осмотреть пещеры, а ты нас задерживаешь! яростно закричал Ля Кониус.

— Идите вперед, я присоединюсь к вам позже.

— Я буду держать тебя в поле зрения, — услышала она голос Стеллы, посмотрела вверх, но не смогла разглядеть в затянутом туманом небе парящую могущественную.

— Стелла, не будешь ли ты так добра привести к нам за руку эту глупую девицу, — раздраженно попросил Ля Кониус.

— Нет, Стелла! — отрезала Сесиль.

«Девочка, — сказал Одиночка удрученно, — разве теперь уже ты отдаешь приказы?» — Я останусь с Сесиль и присмотрю за ней, — предложил Ясномыслящий.

— Ладно, — сдался Ля Кониус, — мне плевать, где вы и что делаете.

Сесиль старалась идти так быстро, как это ей позволял громоздкий скафандр. Она приблизилась к высокой скале и постояла некоторое время в раздумье. Затем двинулась влево, обошла огромный покрытый кристаллами валун и вышла к отвесному склону горы, в котором виднелся вход в пещеру. Мэллоу побывал здесь, в его отчетах эта пещера значилась как второстепенная, а Ля Кониус хотел осмотреть гораздо большие пещеры в полумиле отсюда.

Сесиль выключила переговорное устройство. Она услышала тихое гудение энергосистемы скафандра, собственное дыхание и громкое биение своего сердца. Она очутилась в туннеле с гладкими стенами и пошла по толстому слою пыли. От основного туннеля под прямым углом ответвлялись два боковых.

Сесиль находилась в кромешной тьме, разрываемой только лучиком фонаря на шлеме ее скафандра. Вокруг нее громоздились бесчисленные тонны горной породы.

Громада горы давила на нее, но Сесиль смогла подавить в себе это неприятное ощущение и двинуться вперед.

Она больше не подвергала сомнению тот очевидный факт, что какие-то силы вели ее в определенном направлении. Туннель сделал еще один крутой поворот.

«Что ты ищешь?» — спросил Одиночка.

«Пока не знаю».

Гдадкостенный туннель вел ее прямо в чрево огромной горы. В одном месте обвал остановил ее продвижение. Она колебалась всего секунду, а потом переползла завал на животе.

Ясномыслящий попытался установить с ней контакт, во она поставила защиту и ие ответила.

Она представила себя отрезанной от мира обвалом, и ей сделалось страшно. Она уговаривала себя, что случись такое, Одиночка приведет остальных, и те с помощью рассеивателя вызволят ее из каменного плена, а сейчас она должна двигаться дальше.

Оказавшись, наконец, иа чистом месте, Сесиль побежала, тяжело дыша от напряжения и вдруг резко остановилась, почувствовав вокруг себя пустоту. Она оглянулась — луч фонаря высветил стены позади нее, она направила его вперед — и лучик, затерялся во мраке.

Сесиль осознала, что находится в огромной полости внутри горн. Она провела лучом по левой стене, и он опять утонул в бесконечной темноте. Она не сделала попытки определить расстояние, почувствовав глубокое разочарование, причину которого не смогла понять. Ее привели на нужное место, ведь она не ощущала больше потребности двигаться вперед.

Она была одна в центре огромной горы. По спине у нее побежали мурашки, и на несколько секунд она стала маленькой девочкой, оказавшейся в темном страшном месте. Ей стоило больших усилий не позвать Ясномыслящего и не броситься к выходу.

«Я с тобой», — успокоил ее Одиночка.

«Я здесь что-то чувствую», — сказала она.

«Можно мне подключиться?» «Да. Ты чувствуешь что-нибудь?» «Что-то есть, — ответил Одиночка, — но сигнал очень слаб».

Она повернулась к ровной стене туннеля и осветила ее фонариком.

«Не пора ли тебе возвращаться к остальным?» — спросил Одиночка.

«Еще не время», — ответила девушка.

Здесь что-то было. Она чувствовала это «что-то».

Оно парило где-то рядом. Сесиль дотронулась до стены одетой в перчатку рукой. Сенсоры перчатки сказали ей, что стена гладкая, как полированный мрамор.

«Товарищи беспокоятся за тебя, — сказал Одиночка. — Ясномыслящий направляется к входу в эту пещеру».

Сесиль вздохнула и включила переговорное устройство: — Ля Кониус, ты слышишь меня?

— Слышу, — отозвался тот, — где ты?

— Я нахожусь в самой дальней к востоку пещере, одной из тех, которые Мэллоу именовал второстепенными. Со мной все в порядке, не беспокойтесь.

— Ты что-нибудь нашла? — заволновался Ля Кониус.

— Пыль и больше ничего.

— Я иду к тебе, — сказал Ясномыслящий.

— Раз уж ты такая упрямая, мы все идем к тебе. Оставайся на месте до нашего прихода, — со вздохом сообщил Ля Кониус.

— На полпути вам встретится обвал, — предупредила Сесиль. — Вам придется переползти через него на животе.

У нее еще было время до того, как они явятся сюда.

Сесиль рассматривала голую стену, дотрагивалась до нее и позволяла мозгу думать о ней. В ней росло осознание необходимости действия, но она боялась применить свой дар. В последний раз, когда она это сделала, она чуть было не погубила все живое на борту «Паулюса».

Сесиль готова была расплакаться от двусмысленности своего положения. Ведь с другой стороны она чувствовала, что в пределах ее досягаемости ее ожидает нечто удивительное. Ей требуется только подобрать к нему нужный ключик.

Она позволила своему сознанию осторожно войти в гладкую стену. Глубже, еще глубже. Может быть, тут есть скрытая пещера? Однако, глубже был только камень. Но она ведь так близко от этого «чего-то»!

Сесиль пошла к центру большой пещеры и почти немедленно ощутила, что ее неудержимо тянет назад, на то же место у стены, где она недавно стояла. Расстроенная она очистила свое сознание, и перед ее взором задвигались в неторопливом задумчивом танце звездные системы мешка.

«Что это такое? Я этого не заказывала, — удивилась она. — Какое отношение имеет движение звезд к тому, что я сейчас чувствую?» «Где-то должен быть ответ», — сказал Одиночка.

Сесиль просмотрела страницы отчета Мэллоу. С некоторых пор она обнаружила в себе еще один талант — она могла в любой момент воспроизвести в памяти все, что когда-то читала. Страницы отчета экспедиции Мэллоу прошелестели в ее сознании за одну секунду.

«Мэллоу отмечал скопления мелкой пыли вдоль стен пещеры, а в некоторых местах он даже очистил от нее пол. Но почему именно пыль? Почему я думаю о ней? Она покрывает здесь все полы. Мягкая, податливая подстилка под ногами. Но почему это для меня важно?» Сесиль сконцентрировала мысли и попыталась увидеть пещеру такой, какой она была, когда Мэллоу впервые появился здесь. Ей это удалось. До того, как Мэллоу побывал тут, кучи пыли лежали под стенами пещеры.

Сесиль закрыла глаза. Почему там лежали кучи пыли, пока Мэллоу не убрал их?

«Мне кажется, тебе стоит открыть глаза», — прозвучал голос Одиночки.

Она открыла глаза, и сейчас же от удивления раскрылся ее рот. У стены лежали кучи пыли, сугробы пыли. Она протянула руку и дотронулась до нее. Пыль была настоящей, но ее же не было, когда она закрывала глаза!

«Одиночка, что происходит?» — спросила она.

«Тебе следует быть предельно осторожной, — сказал Одиночка. — Мы имеем дело с силами, природа которых мне непонятна».

«А мне понятно только то, что мне страшно», — прошептала Сесиль.

«Да, — отозвался Одиночка, — я чувствую угрозу, но не могу сказать, откуда она исходит. Советую тебе пока ничего не предпринимать, сначала надо провести контрольное тестирование этой пыли».

Неожиданно страх покинул девушку.

«Эта пыль…» — сказала она.

«Терпение, — прервал ее Одиночка, — подожди хотя бы пока придет Ясномыслящий».

«Эта пыль вышла из стены, она была частью стены», — закончила Сесиль.

Она изучила отдельные пылинки, затем ее сознание вошло в кучи пыли, зондируя их, и разгадка пришла к ней с ослепительной ясностью. Она увидела звездные системы мешка, совершавшие свое вечное движение.

Она прокрутила эту картину назад. Быстрее, еще быстрее, пока небесные тела не запрыгали словно мячики так, что она не могла уследить за их движением. Она обрадовалась, когда пыль у нее под ногами зашевелилась, поднялась и потекла, забив луч ее фонарика.

Стало темно.

Когда видимость восстановилась, Сесиль вскрикнула от удивления. Луч ее фонаря прыгал по фигурам и формам, светившимся яркими красками.

Это был барельеф невероятных размеров. Он уходил к потолку и терялся во мраке.

Тяжело дыша, Сееиль попятилась. Луч ее фонаря выхватывал из тьмы только отдельные элементы огромного произведения искусства. Ей отчаянно захотелось увидеть его целиком, запечатлеть в своем сознании.

Свет, подумала она, нужен свет!

Она почувствовала легкое головокружение, и пещера вспыхнула огнлми, как будто каждая молекула плотного ядоватого воздуха была снабжена источником света.

Ослепленная Сесиль зажмурилась на мгновение, не стала дожидаться, пока ее глаза привыкнут к свету, посмотрела наверх и увидела барельеф во всем его великолепии.

Он был настолько прекрасен, что взгляд девушки затуманился слезами. Она улыбалась. Изображение казалось ей живым, но эффект портили облака тумана.

Яеномыслящего, шедшего впереди группы, чуть не сбило с ног потоком воздуха, хлынувшего изнутри. Заклубилась пыль, потом раздался странный сосущий звук, и все стихло.

— Что это было? — Ля Кониус был ошарашен.

Он и другие члены группы только что минули первый поворот туннеля и немного отставали от Ясномыслящего.

Заработали сервоприводы скафандров, приспосабливаясь к новым условиям окружающей, среды, которая, как сразу повял Ясномыслящий, стала полным вакуумом. Он немедленно послал запрос на орбиту Одиночке и не знал, радоваться ему или пугаться, когда тот сообщил, что все эти перемены были делом рук. Сесиль.

Ясномыслящий наполнял легкие кислородом из баллончика и побежал вперед, быстро оторвавшись од остальных. Стеаяа поднялась в воздух и ринулась к пещере.

А Ля Кониус все вопрошал, что же собственно произошла.

Члены полевой группы прибывали на место по одному, но первые их реакции не отличались разнообразием: все застывали как вкопанные. Но последующие эмоции выявили индивидуальность каждого. Даже Ясномыслящий и Стелла, предупрежденные заранее Одиночкой о том, чего им следует ожидать, были поражены.

Стелла плакала. Увидев шедевр на стене пещеры, она с ясностью осознала размеры постигшей этот мир катастрофы.

Ясномыслящего охватил благоговейный трепет, когда он увидел в барельефе предсказание неизбежности грядущей катастрофы. Вместе со Стеллой он оплакивал судьбу существ, изображенных на барельефе.

Ля Кониус праздновал победу. Экспедиция оказалась не просто успешной, ее результаты произведут сенсацию! Черт возьми, говорил он себе, как теперь заноют все те старые недоумки, которые были против еще одной экспедиции к Мертвым Мирам.

Первой мыслью Марты, когда она увидела барельеф, был Джон. Как жалко, что именно его не оказалось с ними, первыми, кто смог любоваться такой прекрасной работой. Джон, истинный художник, увидит это великолепие последним.

Они стояли, запрокинув головы, и смотрели на изображение. Каждый был погружен в свои мысли, и каждый испытывал некоторый страх.

Барельеф простирался на три сотни футов вдоль стены и достигал потолка высотой в две сотни футов.

Несмотря на все великолепие, он был прост и так искусно выполнен, что фигуры на нем казались живыми.

Лишь позже они задумались об источнике яркого ровного света, который создавал тени там, где они были нужны, и выгодно подчеркивал фактуру произведения.

— Если они вдруг задвигаются, — сказала Марта, — хорошо бы, чтобы никто не оказался между мной и выходом!

Все отлично ее поняли, ибо фигуры выглядели так, словно были готовы сойти с пьедестала и шагнуть в центр пещеры.

Несмотря на огромные размеры барельефа, на нем были изображены только две фигуры — мужчина и женщина. Выпуклый живот женщины нес в себе новую жизнь. Совершенно определенно они были гуманоидами, если подобное слово можно было применить к красоте их лиц и тел.

Ля Кониус смотрел на женщину. Она казалась ему самым прекрасным женским образом, какой он когдалибо видел. Ее высокая грудь была обнажена, и красоту ее тела подчеркивал яркий цветной костюм. У нее были огромные миндалевидные глаза и чувственные полные губы.

Ясномыслящий с восхищением смотрел на мужчину, на его длинные, мускулистые, способные покрывать большие расстояния ноги. Одежда мужчины состояла только из едва прикрывавшей бедра туники, перехваченной поясом.

— У него такое доброе лицо, — сказала Стелла. А она такая милая. Наверное, они очень любят друг друга.

Только Сесиль обратила внимание на то, что Стелла говорила об изображенной на барельефе паре в настоящем времени. Я знаю вас, подумала она и блокировала свое сознание от проникновения чужих мыслей. Я знаю вас, и вы воистину прекрасны! Оба!

Вся группа находилась в радостном возбуждении, и еще никому не приходило в голову задаться вопросом, как случилось, что Мэллоу проглядел такое сокровище.

Все были заняты собственными впечатлениями.

Торжественную тишину нарушила Марта: — Он держит в руке звезду!

— Джона заинтересует вопрос, как художник добился того, что звезда светится ярким солнечным светом, сказала Стелла.

— Они стоят перед моделью звездной системы мешка, — заметил Ля Кониус.

— Обратите внимание, насколько символична поза мужчины, — заговорил Ясномыслящий. — Он упирается ногами в звездную ленту, и это Млечный Путь!

— Он как будто говорит нам, что он господин галактики, — сказала Марта.

— А звезда в его руке — символ власти, — добавила Стелла. — Он управляет галактикой, а на заднем плане… Похоже, что там другие галактики.

«Где же источник света?» — мысленно обратился Ясномыслящий к Одиночке.

«Источник света — Сесиль», — был ответ.

Задумчиво Ясномыслящий смотрел на светловолосое чудо.

Тем временем Ля Кониус связался с оставшимся в лагере Джоном и приказал ему прибыть в пещеру с легкой видеозаписывающей аппаратурой. Тот не заставил долго себя ждать, и через несколько минут его катер приземлился у входа в туннель. Когда Джон вошел в пещеру и увидел это дивное творение, из груди его вырвался крик восторга, смешанного с ужасом. Он был поражен истинной красотой произведения и не мог оторвать взор от барельефа.

— Приступай быстрее, — торопил его Ля Кониус. — Мне нужны тысячи снимков. Я хочу знать, почему Мэллоу не упоминает об этом в своем отчете. Я хочу знать возраст этого барельефа. Я хочу знать, какие инструменты использовал художник, каков химический состав красок, — он прервался и обратился к Сесиль; — но больше всего я хочу знать, Сесиль, откуда ты знала, куда идти, и почему из пещеры ушел атмосферный воздух?

Казалось, Сесиль не слышала его, а Ля Кониус был слишком возбужден, чтобы повторять свои вопросы.

— Когда мы вернемся на Ксантос, там все попадают!

И тут заговорил Одиночка, обращаясь ко всем членам команды сразу: «Все работы на время прекращаются. Вся группа немедленно возвращается в лагерь и со всей поспешностью переправляется на борт „Паулюса“».

— Разве можно так шутить! — засмеялся Ля Кониус.

«Напоминаю тебе, Ля Кониус с Тигиана, — торжественным голосом произнес Одиночка, — в уставе экспедиции черным по белому записано, что я обязан оберегать вас от опасностей, вам неведомых. В таких случаях, а это и есть тот случай, мое слово — закон.»

— Опасность? — Марта тревожно оглянулась вокруг.

— Как ты можешь так со мной поступать! — сокрушался Ля Кониус. — Именно сейчас, когда нам надо хорошенько поработать, ответить на многие вопросы откуда идет этот свет, например!

«Я все объясню во время конференции на борту „Паулюса“», — сказал Одиночка.

— Ты знаешь, откуда идет свет? — изумился Ля Кониус.

«Знаю, и пришло время, чтобы все узнали об этом. Ты согласна со мной, девочка?» Сесиль, неохотно оторвалась от созерцания барельефа:

— Думаю, да.

ГЛАВА 14

Первое поселение на Зельбелле III всегда рассматривалось историками как удачная попытка создания элитного общества. Колонисты отбирались по признаку наличия художественного таланта или достижений на научном поприще. Отбор был очень тщательным, и нрошля только re соискатели, которые обладали идеальной наследственностью.

Великий эксперимент оказался успешным, и спустя тысячи лет после того, как на берегах тропического океана поселились первые аристократы духа, Зельбелла III оставалась артистическим центром ОПС, а ее граждане имели уровень жизни из числа самых высоких в ОПС.

Джон был истинным зельбелльцем, и в первую голову он был настоящим художником. Хотя Джон был очень молод, его работы выставлялись уже не только на родной планете, но и на дюжине других, включая искушенный в таких вещах Ксантос. Вдобавок к своему художественному таланту он получил степень по культурологии в Ксантосском университете. Джон был молодым человеком, верящим в себя и в силу своего талалта.

И что же сотворил с ним барельеф? Он нанес сокрушительный удар по вере в свои возможности, и Джон почувствовал себя жалким подмастерьем. Но не только высочайшая степень мастерства художника, создавшего это изумительное произведение, ввергла Джона в уныние и разбудила зависть — чувство, доселе ему незнакомое.

Джон был напуган совершенством мужчины и ослепительной красотой женщины. Его собственное телосложение мало чем отличалось от телосложения повелителя звезд с барельефа, во чем внимательнее он рассматривал отснятые кадры, тем больше находил у себя недостатков.

На Зельбелле III хирург, занимающийся пластическими операциями и умеющий подойти к пациенту, становился ботачем через год после окончания медицинского колледжа. Но даже корректирующая хирургия была не в состоянии дать человеку такие идеальные внешние данные, как те, которыми обладала пара с барельефа. Никакая диета и физические упражнения не способны сделать тело таким совершенным.

Профессиональный глаз Джона сразу же отметил легкое отличие строения скелета мужчины и женщины от своего собственного.

Позвоночник человека замышлялся как горизонтальный мост, а не вертикальный столб. Подобный недостаток конструкции скелета не просматривался у гуманоидов с барельефа. У них были прямые спины, а некоторые изгибы позвоночника только выгодно подчеркивали красоту их тел.

Впервые в жизаш Джон понял, что сильно проигрывал в сравнении с другими, пусть даже давно умершими людьми.

На Зельбелле III обитало насекомое, называвшееся краснокрылым мотыльком, которое имело добавочную стадию развития. В первой стадии мотылек был красив, но он становился совершенством во второй стадии, когда превращался в самую прекрасную бабочку опс.

Джон сравнивал себя с мужчиной на барельефе и с грустью констатировал, что сам он находится только в первой, а человек с ММ-3 — во второй и последней стадии совершенства, и надежды достигнуть этой ступени когда-нибудь в отличие от мотылька у Джона не было.

Многие до него узнали, как бывает больно, когда видишь красоту и понимаешь, что достичь ее невозможно. Чтобы успокоиться, Джон убеждал себя в том, что это изображение — абстракция, идеализация действительности, а сказочная красота создана талантом художника. В реальной жизни такого совершенства нет и быть не может.

В облике мужчины, упиравшегося ногами в галактику и державшего в руке звезду так, будто это была игрушка, проскальзывала надменность. Конечно же, это художественный образ давно ушедшего мира, думал Джон.

Эти размышления кое-как успокоили его, и он попробовал насладиться созерцанием произведения, но вскоре неприятные мысли снова стали донимать его.

Он уже верил, что такие безупречные существа могли жить на самом деле, и он боялся их совершенства. Но принял его в конце концов, потому что художник в нем не мог так просто отбросить идеал, коль скоро этот идеал существовал.

В более практическом плане барельеф больше ставил вопросы, чем давал ответы на них. Раз человек был изображен так, словно он был хозяином Вселенной, то он должен был обладать силой, способной уничтожить планету. Неужели за красивой маской физического совершенства скрывались зло, ненависть и насилие? Неужели мораль позволяла этим существам совершать ужасные деяния? Если один человек контролировал целую галактику, то должны были быть другие, обладавшие равной силой. Война становилась неизбежной.

А может быть эти существа достигли совершенства, совершив древнейший человеческий грех — грех гордыни, и были наказаны за это каким-то карающим божеством. А может быть они подверглись нападению извне, из глубин Вселенной.

Для того, чтобы обсудить все эти вопросы, члены экспедиции собрались в кают-компании «Паулюса». Даже Одиночка удостоил их своим физическим присутствием, что случалось крайне редко. Джон смотрел на безглазое лицо всевидящего и думал — вот Одиночку никак нельзя назвать красавцем, однако во многих отношениях он выше нас, новых землян, так может быть внешняя красота не так уж важна?

Ля Кониус находился в дурном расположении духа.

Там в пещере он не почувствовал опасности, о которой говорил Одиночка. Кон и все остальные были молоды, их вдохновила неожиданная находка, и им не терпелось вернуться на ММ-3.

В начале собрания разговор не получался, IIoTOMy что все были чрезвычайно возбуждены и говорили одновременно.

— Как, черт возьми, Мэллоу мог не заметить барельеф? — волновался Ля Кониус, стараясь перекричать других.

— Потому что тогда его там не было, — сказал Одиночка.

Этот ответ вызвал шквал вопросов. Всевидящий поднял руки, требуя тишины: — Если вы готовы слушать, я все объясню.

— Хорошо, — сказал Ля Кониус сердито, — мы слушаем.

— Этот барельеф был уничтожен вместе со всем остальным, когда планета умирала, — начал Одиночка. — Он был превращен в пыль. Если вы посмотрите снимки из отчета Мэллоу, вы увидите, что кучи пыли лежат во всех пещерах вдоль стен.

— Тогда как… — вскочил было Ля Кониус, но остановился и упал обратно в кресло. — Хорошо, я слушаю.

— Сесиль воссоздала разрушенное творение из пыли, — продолжил Одиночка.

— Нет, — запротестовала Марта, — это невозможно! Я не верю в чудеса!

— Здесь нет никаких чудес, — возразил Одиночка. — Сесиль воспользовалась вполне реальными силами.

— Черт! — опять вскочил Ля Кониус. — Мэллоу расчистил некоторые места от пыли. Как Сесиль могла что-то там восстановить, если ветры уже разнесли пыль по всей планете?!

— Когда мы выходили из пещеры, — сказал Ясномыслящий, — я обратил внимание на то, что кучи, куда Мэллоу ссыпал пыль, были разрыты, и часть пыли исчезла, осталось совсем немного.

— Да, а раньше — в туннеле — мы стали свидетелями маленькой пыльной бури, — добавила Стелла.

— Ты хочешь сказать, Одиночка, что Сесиль… — Ля Кониуса душило волнение.-… что она обладает способностью создавать заново вещи, когда-то существовавшие на этой планете?

— Именно это я и хочу сказать, — подтвердил Одиночка.

— Предположим, что каким-то образом Сесиль научилась творить чудеса, заговорила Марта. — Но откуда мы знаем, что она только восстановила древнее изображение, а не создала свое собственное произведение?

— Нет, это не так, — отозвалась Сесиль.

— Я еще не готов ответить на некоторые ваши вопросы, — продолжал Одиночка. — А пока я постараюсь просветить вас насчет источника «чудесных» способностей Сесиль. Как вы знаете, я занимался детальным изучением движения небесных тел мешка. В своих расчетах я учел все тела, некоторые из них так малы, что их невозможно рассмотреть невооруженным глазом.

— Но какое это имеет отношение…

Но Одиночка остановил движением руки готовую начаться тираду Ля Кониуса и продолжил:

— Я открыл существование периодически, повторяющегося цикла небесного взаимодействия. Мои выводы нашли подтверждение на барельефе. Если вы повнимательнее посмотрите на изображение звездного неба позади фигур, вы увидите, что каждое небесное тело находится почти на том месте, какое они занимают на небосводе в настоящий момент. Если мы считаем оценку времени, которое минуло с момента катастрофы, верной, мы должны признать, что на звездной карте в пещере изображена система мешка, какой она была 75 тысяч лет назад.

— Послушай, — перебила его Марта, — меня волнует другой вопрос. Давайте поговорим о том, что произошло с Сесиль. Мне трудно воспринимать ее как суперженщину.

Одиночка почувствовал, что Марта боится.

— Нет ничего плохого в использовании необыкновенных способностей разума, если, конечно, не злоупотреблять ими. Мы слышали так много разговоров о целой расе, способной в будущем приобрести чудесные свойства.

— Но это длительный процесс, а не мгновенная перемена в сознании, как в случае с Сесиль! — сказал Джон.

— У тебя на этот счет есть какие-нибудь соображения? — спросил Одиночка.

— Хороший вопрос, — произнес Джон, думая о крепкой мужской фигуре с барельефа. — Если такое могло случиться с Сесиль, подобное может случиться с любым из нас.

— Мой вопрос подразумевал нечто большее: могут ли такие способности развиться вдруг сразу у целой расы?

— По-моему я начинаю понимать, — вступила в разговор Стелла, — это объясняет быстрое возникновение цивилизации на планетах мешка.

— Можно предположить, что их возможности развились до такой степени, что стали причиной всеобщего опустошения планет этого сектора, — сказал Одиночка.

— Сесиль зажгла в пещере свет! Это очень впечатляет! — воскликнул Ясномыслящий.

— Теперь понятно, почему никто не нашел здесь источников энергии, оживилась Стелла. — Зачем Сесиль электричество? Ядерная энергетика или солнечные батареи были им совсем ни к чему. Некоторое время, однако, они использовали горючие ископаемые материалы, но вскоре забросили это утомительное занятие, когда любой оказался в состоянии создавать свою собственную энергию.

Джону бросилось в глаза, что Сесиль предпочла сидеть в другом конце кают-компании в стороне от остальных. Она уже не была той счастливой хохотушкой, какой все привыкли видеть ее. Теперь она была суперсуществом, способным зажигать свет без источника энергии. В один момент она произвела переворот в науке.

— Нам не следует слишком волноваться, — сказал Ля Кониус. — Мы столкнулись нос к носу с неведомым, но такое случалось и раньше, и человек всегда выходил победителем.

— Если не оказывался раздавленным как муравей, — вставил Джон.

— Мы совладаем со всеми проблемами, если будем держаться вместе, продолжал Ля Кониус. — Мы еще ухватим галактику за хвост!

— Хорош ты будешь, упершись обеими ногами в Млечный Путь! — поддразнила его Марта.

— Мне кажется, что перво-наперво, — сбить Ля Кониуса с толку было не так-то просто, — нужно установить причину произошедших в Сесиль перемен. Я бы тоже с удовольствием воспользовался несколькими волшебными трюками. Вы только подумайте! Если все мы сможем делать то, что делает Сесиль, мы восстановим всю эту планету и раз и навсегда разрешим загадку Мертвых Миров!

— Причина по-моему ясна, — сказала Марта, — Сесиль оказалась единственной, кто попал под прямое излучение полярного сияния.

Ля Кониус на секунду задумался и решительно произнес:

— Мы вернемся на ММ-19 и примем лучевую ванну.

— Я не могу согласиться с таким планом действий. Прежде мне надо тщательно исследовать это явление, — запротестовал Одиночка.

Ля Кониус нахмурился.

— Тогда приступай к своим исследованиям, шар бильярдный! — сказал он зло. — А ты, Сесиль, если можешь творить чудеса, займись чудесами!

— Нам следует действовать предельно осторожно, — настаивал Одиночка. Наш долг — доподлинно узнать возможности Сесиль. Мы не знаем, что может случиться не по ее вине и даже против ее воли из-за неправильного применения силы, о существовании которой она сама еще не подозревает.

Ля Кониус вскочил на ноги. Лицо его потемнело.

— Работай с ней! А я не могу сидеть на месте, я лечу на планету. Есть желающие присоединиться?

Сесиль встала. В ее облике было что-то такое, что насторожило всех собравшихся.

— Вы говорите обо мне так, будто меня здесь нет, — сказала она ровным голосом, — будто я какой-то новый инструмент, изготовленный специально для вашего использования, и никого не интересует, что я намереваюсь делать.

— Ты стала чрезмерно чувствительной, — бросил Ля Кониус.

— Я устала. Я иду спать.

Когда она выходила из кают-компании, Одиночка мысленно обратился к ней: «Пока события еще свежи в твоей памяти, передай свои мысли и ощущения в память хранителя, а потом ложись спать».

«Хорошо, если так надо».

Вслед за Сесиль все разошлись по своим каютам, только Джон и Марта остались в кают-компании. Джон рассматривал объемные снимки барельефа. Марта налила в стаканы вино, и они принялись изучать изображение вместе.

— Я могла бы вернуть Терре II ее былую красоту, — Марта мечтала вслух, я бы вернула плодородие ее почве, очистила бы моря, океаны и атмосферу…

— И планета сделалась бы лакомым кусочком для миллиардов переселенцев! — засмеялся Джон.

— Если бы я обладала силой, способной возродить планету, я как-нибудь сумела бы оградить ее от нежелательных мигрантов, — сказала Марта и вдруг покраснела. — Послушай! Я вовсе не такая, я не эгоистичное чудовище!

— Я знаю, — Джон взял ее за руку.

— Я не обладаю силой Сесиль, а уже собираюсь применить ее против своих же собратьев!

Джон рассмеялся: — Не думаю, что обретя эту силу, ты сможешь совершить злодеяние.

— А ты?

— Сила, деньги, власть развращают, — сказал Джон, смеясь. — И в этой комнате сейчас сидит один парень, который желает быть развращенным властью. Властью над Красотой!

— Даже ты? Тебе тоже приходят подобные мысли?

— Каюсь, — Джон задумался. — Я мечтал создать что-нибудь еще более значительное и интересное, чем этот чертов барельеф, — он величественно воздел правую руку к небу, — Джон с Зельбеллы III, величайший художник галактики! Звучит? — он похлопал ее по руке. — Видишь, я тоже могу быть эгоистом.

— Но разве эгоистично желать быть лучшим в своем деле? — возразила Марта.

— Нет, думаю, что нет. Но только если соревноваться честно.

— Вот именно!

— Человек вечно с кем-то соревнуется. Он начал соревноваться еще в древности на Земле, отвоевывая жизненное пространство у диких зверей. Теперь он соревнуется с природой, со временем, с космосом, с самим собой. Только поэтому мы достигли некоторых успехов в развитии. И если бы мне предоставилась возможность подставить себя чудесному сиянию, которое вызвало бы некоторые изменения в моем мозгу, я не уверен, что мне понравилось бы быть самым лучшим. Я бы не смог отделаться от ощущения, что так или иначе я, Джон с Зельбеллы III, не имею отношения к созданному мной шедевру, что это чистое надувательство.

— Кроме того, тебя бы обуяла жадность до почестей, — сказала Марта. — Ты говоришь волшебное слово и становишься лучшим в мире художником, а почему бы не лучшим музыкантом или самым умным ученым, или непревзойденным красавцем!

— Мне кажется, что нас с тобой куда-то не туда занесло, — нахмурился Джон. — В конце концов Сесиль манипулировала до сих пор только неживой материей.

— Но она зажгла свет!

— Ну и что из этого? — ухмыльнулся Джон. — Меня беспокоит одна вещь… Мне не нравится, какой она стала. Она ведь всегда была душой компании, а теперь она хмурая и серьезная.

— Станешь хмурой и серьезной, когда у тебя в руках власть над жизнью и смертью! — воскликнула Марта.

— Над жизнью и смертью?

— Помнишь тот день, когда мы оба потеряли сознание?

— Конечно!

— Такое с тобой раньше случалось?

— Никогда.

— Я думала об этом, а вчера вечером разговаривала с Ясномыслящим. Он не отвечал прямо, но, как ты знаешь, он не умеет врать. Его отговорки и уклончивые ответы только укрепили меня во мнении, что Сесиль имела к случившемуся с нами самое прямое отношение. Я вырвала у Ясномыслящего признание в том, что в тот день он сам был без сознания. А теперь подумай, все мы теряем сознание как раз в тот момент, когда Сесиль начинает свои магические действа.

Джон подошел к задернутому шторой экрану и открыл его. Казалось, ММ-3 плыла перед его глазами на расстоянии вытянутой руки. Он повернулся к Марте.

— Никогда не поверю, что Сесиль умышленно способна сделать нам больно!

— Одиночка полчаса назад намекал на то, что она может причинить вред, совсем не желая этого. Ведь она только учится «летать»!

— Надеюсь, ты ошибаешься, — сказал Джон.

— Джон! Я хочу лететь на ММ-19. Я тоже хочу покупаться в лучах сияния. Сесиль стала очень странной, что будет, если кто-нибудь ее разозлит?

Джон размышлял. Он смотрел на экран, наблюдая медленное вращение атмосферного циклона над поверхностью ММ-3. Он никогда не поверит, что Сесиль может представлять для них угрозу. Но все же… Он представил себе целую планету, населенную людьми, обладающими неограниченной силой мысли, и ужаснулся. Как сказала Марта? А что будет, если кто-то из них разозлит другого?

Стелла проводила Ясномыслящего в его каюту и осталась у него. Она сидела в кресле, положив ногу на ногу, а целитель растянулся на кровати, подложив руки под свою огромную голову.

Они стали близкими друзьями еще в университете, и оба знали, что если почувствуют зов Природы к продолжению рода в одно и то же время, то повинуются ему.

Дружба перерастет в любовь, близость и привязанность на все время, пока будет длиться брачный сезон, отпущенный им Природой.

Сознание Стеллы оставалось открытым. Она думала о любви. Ясномыслящий думал о том же. В обоюдных мечтах время текло медленно и приятно, пока Стелла вдруг не нарушила это мерное течение.

— Обладая способностью воссоздавать прошлое, мы сможем раскрыть все секреты Мертвых Миров, мы узнаем истинную историю Земли и свою собственную историю.

— С помощью этой силы мы вырвемся за пределы галактики и сможем путешествовать в межгалактическом пространстве.

— Космические путешествия с использованием энергии мысли! Оригинально! Наконец-то мы преодолеем отрицательные моменты внепространственных скачков.

Они стали размышлять об открывающихся возможностях. Генератор солнечной энергии позволял кораблю преодолевать громадные расстояния за немыслимо короткий отрезок времени, но внепространственный скачок был возможен только по прямой линии из одной известной точки в другую, а в областях, которые были плохо изучены и не нанесены на карту, только в видимую точку. Исследовательский полет состоял из серии коротких прыжков, перемежаемых оптическими наблюдениями, зарядкой генераторов и движением в реальном пространстве со скоростями, которые определялись законом относительности. Галактика велика, Вселенная — неизмеримо больше. Но если движимый энергией мысли корабль сможет покрывать расстояния, измеряемые многими парсеками, станет возможным исследовать галактику за одну человеческую жизнь.

— Одиночка обнаружил изменения в волновой структуре моего мозга, но я не приобрела чудесных способностей, — сказала Стелла.

— Ты уверена в этом?

— Я отметила только увеличение точности измерений магнитного поля, но никаких волшебных свойств не получила в отличии от Сесиль.

— Твои чешуйки ослабили воздействие облучения.

— А может быть, излучение действует избирательно, — предположила Стелла, — вызывая различные изменения у разных людей?

— Одиночка полагает, что Сесиль потенциально опасна, — задумчиво произнес Ясномыслящий. — У новых землян нет нашего благоговения перед жизнью…

Целитель знал, что без колебаний вручил бы неограниченные возможности Стелле или другой могущественной, как, впрочем, и любому представителю своей расы.

Старым землянам была чужда страсть к материальным благам и накопительству, они чурались обладания властью, достижение которой сплошь и рядом мотивировало поступки новых землян. Для старых землян жизнь была бесценным сокровищем, даром божьим, священным огнем. В руках старого землянина чудесный дар Сесиль использовался бы только во благо.

Ясномыслящий поделился своими соображениями со Стеллой и почувствовал ответную теплоту, когда выразил пожелание, чтобы могущественные и целители могли спариваться чаще, чем один раз в жизни. Это пожелание не было лишено смысла. Галактика могла вместить гораздо большее число старых землян.

— Если бы я имел неограниченные возможности, думал Ясномыслящий вслух, я бы развил в себе дар Мудрого целителя, позволявший ему излечивать болезни других и свои собственные.

Стелла была согласна с небольшими поправками в замыслах Природы, эти перемены могли бы пойти всем на пользу.

— Но… — засомневалась она, — …мы лучше приспособлены для жизни в неблагоприятных условиях, чем нежные тонкокожие новые земляне, и если мы сможем рожать детей так же легко и часто, как это делают они, хватит ли на всех хороших планет, не оттеснят ли они нас на плохие?..

Сесиль проснулась от того, что у дверей ее сознания топтался Одиночка, терпеливо ожидая ее пробуждения.

Она впустила его и позволила прозондировать свой мозг.

«Мм знаем, что твой феномен связан с полярным сиянием на ММ-19,- сказал он, — и мне необходима твоя помощь».

Вместе они смоделировали звездную систему мешка, принялись манипулировать ею, соединив талант Одиночки видеть отдаленные и незначительные небесные тела со способностью Сесиль определять местоположение тел в любой данный момент. Как на киноленте, которая крутится в обратном направлении, перед ними вставало прошлое звездной системы сектора, и они заглядывали в него все глубже и глубже. Века и тысячелетия убегали назад. Они загнали время в угол и могли делать с ним все, что угодно! Созданный их объединенными усилиями микрокосмос подчинялся законам физики и взаимодействовал с окружавшими его системами. Время от времени, когда возникали интересные силовые комбинации гравитационных и магнитных полей, Одиночка останавливал движение и проводил тщательные измерения.

Они прокрутили модель системы мимо временных точек гибели Земли, приземления поселенцев на Терре II, и когда был достигнут момент, который отражал состояние сектора 75 000 лет назад, над планетами мешка вспыхнуло разноцветьем полярное сияние.

Сначала Одиночка и Сесиль наблюдали его в обратном направлении — с конца до начала, а затем в прямом — с момента возникновения до полного угасания.

Начало явления было отмечено слабым свечением над полярными областями ММ-19, потом сияние достигло таких размеров, что поглотило все северное полушарие планеты и вырвалось в пространство. Момент кульминации явления был очень впечатляющим, но недолгим: сияние охватило планеты мешка, окрасило систему всеми цветами радуги, полыхнуло кроваво-красным светом и исчезло.

Одиночка возвратил модель мешка к наивысшей точке расцвета сияния, и они стали изучать явление, восхищаясь его красотой.

«Это повторится в будущем», — сказала Сесиль.

— «Да, мы имеем дело с периодическим циклом. Сияние повторяется каждые 75000 лет».

«Значит, на ММ-19 мы были свидетелями самого начала процесса».

«Когда это случилось в последний раз, жизнь существовала по крайней мере на одной из планет. Сияние оказало на жителей мешка определенное воздействие так же, как и на тебя», — размышлял Одиночка.

Сесиль поежилась.

«Они создали цивилизацию, не подозревая о своей силе, но все случилось так быстро…» «А потом они умерли», — сказал Одиночка.

«Больше этого не должно случиться!» — решительно заявила Сесиль.

«Думаю, ты сможешь научиться управлять своей силой. Но скоро по всем планетам системы запляшут языки пламени. Сияние, которое мы наблюдали на ММ-19, было всего лишь репетицией. Что же будет с нами?» «Мы должны остаться здесь», — сказала Сесиль твердо, лицо ее было бледно, большие зеленые глаза широко раскрыты.

«Мне страшно, девочка».- сказал Одиночка.

«А я устала».

«Поспи еще».

Одиночка покинул ее сознание и занес новые данные в мозг хранителя. Итак, на его плечи лег тяжкий груз ответственности за жизнь восьми человек, включая его самого и милого друга. Он располагал законными полномочиями, которые были даны ему уставом экспедиции, отдать приказ покинуть систему этого сектора. Но никогда еще ни перед одним всевидящим не открывались такие заманчивые возможности!

Эта дилемма не давала ему покоя и гнала от него сон. Если он заставит группу покинуть пределы мешка, чтобы избежать излучения грядущей огненной бури, у него останется для изучения и исследования только один объект Сесиль. Он был далек от мысли, что в случае бегства возможности его мозга так и останутся ниже, чем у светловолосой. Всевидящие были бескорыстны и самоотверженны.

Но заставив экспедицию возвратиться на Ксантос, он привезет с собой в густонаселенные районы ОПС силу в лице Сесиль, не имеющую себе равных. Эту силу можно использовать и с добрыми и с дурными намерениями. А если остаться в мешке, возникнет опасность рождения новых сверхсуществ, может быть, более сильных, чем Сесиль. Но может случиться так, что сияние произведет на него самого действие, пропорциональное его нынешним способностям, и он станет главным сверхсуществом среди других сверхсуществ, и сможет контролировать их, как и прежде.

Но главный вопрос для Одиночки состоял в другом — не будет ли непоправимо нарушен замысел Природы с появлением в человеческой среде суперлюдей?

Если да, то поздно звонить в колокола — Сесиль уже существует и будет существовать.

Проснулась Ласковая Звезда и захныкала, прося пищи. Кроме того ей срочно требовался гигиенический уход. Одиночка сделал все как надо, благо не в первый раз! Она замурлыкала от удовольствия, почувствовав себя сухой и чистой, и жадно прильнула к питательной трубке. Для Одиночки уход за ней был всегда в радость, для него это была не обязанность, а наслаждение. Как глубоко ошибаются новые земляне, думал он, называя всевидящих вечными няньками.

Хранитель похож на ребенка новых землян своей беспомощностью и незрелостью ума, но отличается от ребенка объемом своего мозга, в котором хранится история расы, традиции, мифология, научные знания, личные мысли его всевидящего и много чего еще. Всевидящий и хранитель как одна команда сохраняли знания в обществе, лишенном технологий и письменной речи.

В уединенной жизни всевидящего, изолированного от других представителей своей расы в силу его относительной неподвижности, светлым пятном всегда был его хранитель, который нес ему и успокоение, и удовольствие. В отличии от могущественных и целителей всевидящий и его хранитель не были ограничены одним периодом сексуального удовольствия за всю жизнь. Их близость, приятная для обоих, не могла иметь результатом зарождение новой жизни, они были бесплодны.

Воспроизводство расы являлось функцией могущественных и целителей.

Одиночка посмотрел на своего милого друга и попробовал представить себе, какое действие могло бы оказать на нее сияние. Возможно, думал он, сияние поможет созреть ее инфантильному уму, даст ей разум взрослого человека и способность учиться. Возможно, оно подействует на ее координационные центры, и она научится ходить, выйдет из своей постели, увидит мир и его самого.

Он уже засыпал, когда ужасная мысль заставила его проснуться. Эта мысль была для него настолько нова и неприятна, что он провел остаток ночи, занимаясь самоанализом. Если его милый друг обретет глаза, если у нее разовьется ум, и она увидит его таким, каков он есть — низкорослый, безглазый, лысый и безобразный, то что же будет?

Потрясенный он осознал, что вплотную подошел к пониманию «Я» новых землян.

«Глупости!» — сказал он себе и впервые в жизни предался мечтам.

Милый друг станет другим, но и он сам тоже. Она увидит его, но и он увидит ее. Они всегда будут вместе, всевидящий и хранитель, как и прежде. Она станет для него настоящим товарищем, с которым можно будет обмениваться мыслями.

«Эк: куда тебя занесло, шар бильярдный.!» — оборвал Одиночка эти приятные мечты.

Ласковая Звезда тем временем пребывала в одном из периодов бодрствования. Она издавала сначала радостные, а потом томные, зовущие звуки. Кровь у Одиночки побежала быстрее, но он не откликнулся на ее призыв.

ГЛАВА 15

И вот, утром, во второй день своей новой жизни Сесиль с Ксантоса воссоздала город. Город был небольшим. Она выбрала его как раз из-за его размеров.

Ночью Сесиль не спала, сон ей был уже не нужен.

Если она чувствовала усталость, она проникала в свое тело взглядом и на клеточном уровне восстанавливала работоспособность. Ей требовалось много времени для захватывающего исследования своего разума. Ей казалось, что теперь для нее нет ничего невозможного. Когда она хотела есть, стоило только ей представить себе пищу, как та тут же появлялась из корабельной кухни в готовом к употреблению виде.

Ей пришлось основательно потрудиться, воссоздавая город, но к ее удивлению, гораздо труднее оказалось воссоздать апельсин.

Оиа построила город, когда все спали. Взошла на голый каменистый склон, одетая в скафандр, посмотрела вниз на кучи гравия, напрягла свой мозг, и на ее глазах мертвый город поднялся из небытия во всем своем великолепии. В городе царил воздушный, парящий архитектурный стиль, который сначала показался Сесиль нелепым, но когда она внимательнее рассмотрела высокие изящные здания, необычность дизайна уже ие мешала ей оценить оригинальность стиля.

Для воссоздания города она использовала уже имевшиеся материалы, а вот с апельсином дело обстояло гораздо сложнее, потому что нужные составные части отсутствовали. Как Сесиль ни старалась рисовать его в своем воображении, ничего у нее не получалось. Тогда она извлекла нужные атомы и молекулы из воздуха, предварительно досконально изучив химический состав настоящего апельсина из кладовых корабля. В конце концов ей пришлось позаимствовать недостающие органические вещества из имевшихся на борту «Паулюса» растений, но и тогда, после всех ее ухищрений апельсин получился пресным и безвкусным. Поэтому работа по восстановлению неорганической материи доставляла девушке неизмеримо большее удовлетворение.

Воссоздание города служило нескольким целям. Во-первых, оно помогало Сесиль узнать свои новые возможности, во-вторых — узнать больше о людях, создавших барельеф, и в-третьих — пожалуй, это было самым главным — ей было просто интересно. Она находила огромное удовольствие в обладании волшебным даром, она была похожа на ребенка, чей день рождения пришелся точно на Рождество.

Сесиль повторила строительный процесс в обратном направлении, но оказалось более утомительным разбирать город, чем сооружать его. К своему облегчению она обнаружила, что может уничтожить только то, что создала сама.

Она чувствовала, что другие члены группы отдалялись от нее все больше и больше. Оии смотрели на нее с восхищением и некоторой завистью, но у Сесиль не было времени и желания беспокоиться о подобных мелочах. Она с головой ушла в учебный процесс и очень торопилась: конечно, она была суиерсуществом, но сравнивая себя с людьми из пещеры, она чувствовала себя всего лишь салонным фокусником. Ее возможности еще не позволяли ей считать себя равной человеку, который упирался ногами в края галактики и держал в руке звезду.

С нетерпением ждала она пробуждения остальных членов экспедиции и от нечего делать пыталась уничтожить небольшое пресс-папье. Она пожелала, чтобы оно рассыпалось на мельчайшие частицы, как это случилось со всем тем, что когда-то существовало на этой планете.

Когда ей это не удалось, она с облегчением и радостью признала предел своих возможностей. Гораздо благороднее строить, чем уничтожать, думала она.

С наступлением утра ее ночные труды были вознаграждены возгласами удивления, восторга и удовольствия. Сесиль показала товарищам, как все это у нее получилось. И чем больше она строила, тем быстрее и легче это у нее получалось. Она попыталась объяснить сам процесс Одиночке: «Я сделала то же, что мы делали с тобой вместе, — говорила она ему. — Я представила прошлое, увидела город, осмотрела его и пожелала, чтобы он был».

В возрожденном городе путешественников удивило отсутствие улиц, значит, жители не имели механических средств передвижения. Им бросилось в глаза, что в городе было много пустырей, и самое интересное и необычное — двери в зданиях находились на разной высоте, причем порой на весьма значительной.

— Они летали, как Стелла, — объяснил Ясномыслящий.

— А пустыри когда-то были парками, — сказал Джон. — Значит, способности Сесиль все же не позволяют создать такую мелочь, как обыкновенную травинку.

— Она ведь не Господь Бог, — резонно заметила Марта, — и не может сотворить жизнь.

Ля Кониус пребывал в состоянии крайнего возбуждения — еще бы, на Ксантосе такое никому и не снилось!

Джон, прихватив свою видеокамеру, бродил по площадям с комком в горле, он был оглушен красотой архитектуры и отделки зданий. Изящество линий и изысканность форм трогали его до глубины души. Внутри зданий он видел великолепные произведения искусства, Вынести такое его артистическая душа уже не могла Он ненавидел людей, сотворивших такое чудо, ничуть не меньше, чем тех, кто уничтожил его.

Когда первые восторги улеглись, все собрались вместе и долго сидели в молчании. Их окружали призраки.

Они были везде. Осматривая чье-то жилище, члены экспедиции чувствовали себя преступниками, вторгшимися в чужие владения. Впечатление было такое, что люди, жившие в этих аппартаментах, куда-то ненадолго вышли и вот-вот вернутся, требуя объяснений за вторжение. Эта мысль так, или иначе пугала их, поскольку все вокруг говорило о том, что хозяева этих мест были суперсуществами. Даже без своей мысленной силы, тягаться с ними было бы трудно, а скорее всего просто бессмысленно: судя по одежде, их рост достигал семи футов. Все личные вещи, одеяния, обстановка домов этих великанов была роскошной и свидетельствовала о том, что хозяева города были красивыми, разборчивыми и влюбленными в красоту людьми.

Вскоре Одиночка созвал собрание. Он не стал настаивать, когда Сесиль отказалась на нем присутствовать.

Все собрались в роскошно отделанной комнате на первом этаже какого-то здания.

— Мы теряем время, — стонал Ля Кониус, — это же мечта археолога!..

— Или рай для искателей сокровищ, — сказала Марта, рассматривая бриллиантовое ожерелье.

— У нас нет времени предаваться пустым разговорам. Нужно работать! — не унимался Ля Кониус.

«Меня беспокоит, — начал Одиночка, — что мы всегда бросаемся очертя голову туда, где нас могут ждать большие неприятности. Не лучше ли сначала все взвесить?»

— Где ты видишь опасность? — застонал Ля Кониус. — Посмотри на город, Одиночка! Здесь нет трущоб и промышленных комплексов. Только простор и красота! Мы попали в страну Утопию! Здешнему богатству позавидовал бы даже тигианец, а ты говоришь об опасности!

— Одиночка, — заговорила Марта, — я не сильна в межпланетном праве. Мы имеем право называться первооткрывателями.

«Это спорный вопрос. Я бы взял на себя смелость утверждать, что право первооткрывателя принадлежит тому, кто первым нанес ММ-3 на карту. А это могло произойти тысячи лет назад».

— Но ведь этого всего тогда здесь не было! — разволновалась Марта, поднимая над головой бриллиантовое ожерелье.

«Ну, этим вопросом займутся позже наши крючкотворы-законники, — сказал Одиночка. — Пыль, в которую все это было обращено, существовала и тогда. Думаю, что первые люди, посетившие ММ-3, могли сделать заявку на эту пыль».

Такой поворот разговора заинтересовал Ля Кониуса.

— А если нет? Тогда мы сможем заявить на нее свои права и оформим заявку так, что все найденное подпадет под закон об эксплуатации природных ресурсов, его глаза посуровели, — это я вам гарантирую. Наши деньги от нас не уйдут, даже если для этого мне придется нанять дюжину адвокатов!

— Только находящихся в этом здании сокровищ хватило бы на то, чтобы вернуть к жизни несчастную Терру II, — сказала Марта.

Ля Кониус осмотрелся вокруг, прикидывая на какую сумму могла бы потянуть на аукционе та или другая вещь. Одиночка мудро решил, что выбрал не самое подходящее место и время для логической дискуссии, и предоставил группу самой себе.

Стелла взмыла над городом, чтобы полюбоваться на него с высоты птичьего полета, остальные разбрелись кто куда.

Ля Кониус наткнулся на Сесиль на одной из площадей. Та разгуливала с выключенным переговорным устройством, погрузившись в свои мысли, и вздрогнула, когда Ля Кониус постучал рукой по ее шлему.

— Привет, колдунья!

Но Сесиль не ответила на его приветствие. Ее зеленые глаза смотрели на него холодно и отчужденно.

— Почему бы тебе не поколдовать немного и не восстановить еще и здешнюю атмосферу, чтобы мы могли, наконец, сбросить с себя эти проклятые скафандры? — пошутил Ля Кониус.

Это оказалось не так просто, и потребовало от Сесиль больших усилий: нужно было высвободить кислород из соединений скальных пород и из воды, разбить двуокись углерода на составные элементы и нейтрализовать ядовитые газы, распылив их на составляющие. Сесиль проработала всю ночь, когда другие спали и не подозревали, что происходят медленные, но неотвратимые перемены в атмосфере планеты. Для Сесиль задача оказалась не из легких, но к утру она обнаружила, что коль скоро процесс очищения начался, он мог продолжаться самопроизвольно, без ее активного участия.

Рано утром Сесиль ожидала остальных в главной палатке, они появлялись. по одному, уже одетые в неизменные скафандры.

— Вам не понадобятся больше эти панцири, — сказала Сесиль.

Ясномыслящий вышел через воздушный шлюз наружу и, вернувшись через несколько минут, сообщил:

— Атмосферное давление — чуть ниже ксантосского стандарта, — он посмотрел на Сесиль, ожидая объяснений.

— Скоро оно достигнет стандарта, — заверила она, — и сегодня мы навестим пещеры.

— Что ты такое говоришь? Чертовщина какая-то!

— Кон, ты просил меня восстановить атмосферу. Ну так получай! Теперь мы можем дышать местным воздухом, верьте мне, это безопасно.

Ля Кониус открыл было рот, но решил промолчать.

Они набились в катер и спустя несколько минут приземлились у входа во второстепенную, как называл ее Мэллоу, пещеру.

Сесиль, уже достаточно уверенно чувствовавшая себя в роли реставратора, за несколько минут восстанови ла интерьер большой пещеры.

— Черт возьми! — воскликнул Ля Кониус. — Да ведь это бордель!

— А может быть, храм? — предположил Джон.

Толстые ковры покрывали каменный пол. Произведения искусства висели повсюду. Их основной темой было восславление красоты обитателей этой планеты, вспомогательная тема носила эротический характер.

В альковах, отделенных друг от друга перегородками, стояли шелковые диваны, кресла и приподнятые над полом платформы, служившие, видимо, кроватями.

— Какая вечеринка! — восхищался Ля Кониус, рассматривая изображения эротических сцен одно за другим. — Весело они умели проводить время!

— Это то, во что они превратились? — спросила Марта. — Неужели им было нечего делать, кроме как заниматься вот этим?

— Они не страдали излишней скромностью, — сказал Джон. — Но в ОПС есть миры, где нагота и открытые акты любви — в порядке вещей.

— Им вовсе не нужно уединение? — удивилась Марта.

— Вполне возможно, что это место встреч какойнибудь религиозной секты, сказал Ясномыслящий, ведь в городе мы не видели ничего подобного!

— А может, скромность свойственна только человеческой расе? — размышлял Джон.

— Нет, — возразила Марта, — мы знаем из «Книги миарийцев», что утрата этических норм, в частности в сексуальном поведении, стала одной из причин гибели артунийцев.

Ля Кониус расхохотался: — Эти пижоны предавались телесным оргиям с таким неистовством, что не заметили, как ушли в небытие!

— Как ты груб, Кон, — пожурила его Марта, грозя изящным пальчиком.

— Нам следует зафрахтовать на Ксантосе пару грузовых кораблей, снять эти барельефы со стен, погрузить их, как, впрочем, статуи и мебель, и отправить на Ксантос, где все это можно будет использовать для интерьера ночного ресторана. Правда, придется поставить в дверях охрану, чтобы избежать столпотворения страждущих!

Джон подхватил шутливый тон- Ля Кониуса:

— Мы наймем оркестр, укомплектованный исключительно девицами. Они будут выступать с обнаженной грудью и играть чувственную музыку на сцене, расположенной под самым большим барельефом!

— Не пойдет, — изрекла Марта. — Когда мужчина выделяет гормоньг, последнее, что идет ему на ум — это пища.

— Прислушаемся к мнению эксперта! — загоготал Ля Кониус.

«Я сомневаюсь, что Совет разрешит вывезти эти предметы», — сухо заметил Одиночка, как всегда не поняв юмора.

Не сумев сдержаться, Марта захохотала и заразила смехом остальных. Джон, утирая слезу, предложил:

— Кон, не будем эгоистами! Нельзя помещать великие произведения искусства в вонючем ресторане только для того, чтобы сделать деньги. Мы лучше подарим изображения наиболее выразительных сцен университету Ксантоса. Но подарим с одним условием! Их должны будут использовать для украшения спален студенток!

— Не пойдет, — Ля Кониус задыхался от смеха. Последует лавина провалов на экзаменах, потому что студентки будут заниматься по ночам изучением не той дисциплины!

Сесиль смеялась вместе со всеми:

— Могу себе представить лицо деканши женского колледжа, когда мы представим ей одну из этих групповых сцен!

На некоторое время Сесиль снова стала одной из них, но все равно она оставалась волшебницей, приносящей дары, и к моменту, когда они вернулись в город, мыслями она была уже далеко.

Теперь, когда можно было работать без скафандров, они с головой ушли в составление каталогов, но не отдельных предметов, их было слишком много, а типов и классов этих вещей.

Одиночка видел, что работа была для них чем-то вроде бегства, поводом забыть на время, что среди них живет суперсущество. От него не ускользнуло и то, что Марта продолжала размышлять о сиянии. Время шло, и он знал, что скоро ММ-19 снова расцветет разноцветными сполохами, а вскоре после этого вспыхнут всеми цветами радуги остальные планеты мешка.

— Со степенью у нас теперь не будет проблем, — сказал Ля Кониус, когда они возвращались в свои временные жилища после полного рабочего дня, занятого исследованиями.

Джона слегка покоробило то, что Ля Кониус мог думать о каких-то степенях, когда все богатство этого мира лежало у их ног. Он все еще не мог свыкнуться с мыслью, что все это было не сном, и что Сесиль стала настоящей колдуньей. Успокоение он находил в работе, которая отвлекала его от тревожных мыслей. Он писал заметки для своей диссертации, и это занятие не оставляло ему времени подумать о сиянии и о том, что бы случилось, подставь он себя на ММ-19 чудодейственным лучам.

В высотных аппартаментах, куда его доставила Стелла, Джон обнаружил какой-то довольно странный музыкальный инструмент. Джон был родом с планеты художников и музыкантов, но он смог извлечь из этого инструмента только диссонирующий металлический звук. Он обратился за помощью к Сесиль, но у той не было музыкального слуха.

— Ну, теперь мы по крайней мере знаем, что не все в этом городе были художниками и скульпторами, — засмеялся Джон, — среди них затесался какой-то музыкант.

Среди множества вещей, найденных в роскошных жилищах, совершенно не попадались элементарные предметы, необходимые для хозяйственных работ.

И первой на это обратила внимание Марта:

— Я нигде не видела инструментов, — поражалась она, — здесь полно расчесок, щеток, посуды и других предметов обихода, но где же иголки, молотки, лопаты? Где их заводы, наконец?

— Раз в заводах у них не было необходимости — значит, каждый мог сам сделать для себя все, что хотел, — заключил Ясномыслящий.

— Меня интересует еще один вопрос, — сказала Марта, — почему здесь нет книг?

«Если у них не было письменной речи, это понятно, — вступил в разговор Одиночка. — Мы, старые земляне, не имели алфавита, но тем не менее у нас был способ сохранять информацию — наши хранители».

— Мы не нашли таких книг, какими привыкли их видеть, — заметил Ясномыслящий. — Здесь могут быть книги, но не в печатной или электронной форме. Мне встретилось в этом городе множество предметов, назначение которых мне непонятно. Вот, например, — он взял со стола небольшой металлический шар, — я видел десятки таких шариков в разных аппартаментах. Что это такое? Для чего они были нужны?

— Ты чувствуешь что-нибудь? Может, от него идут какие-то импульсы? спросил Ля Кониус, обращаясь к Сесиль.

— Нет, — ответила она, — никаких эманации.

— И еще один вопрос, — сказала Марта, — где у них кладбища?

— На этот вопрос может быть сто ответов, — усмехнулся Джон. — А если они были бессмертными?

— Но только до того, как разразился катаклизм! — Марта не была настроена на шутки.

— Может быть, своих мертвых они сжигали, а может, распыляли на отдельные атомы, — продолжал Джон.

— Сесиль, осмотри как-нибудь пригороды, нет ли там мест захоронений, попросил Ясномыслящий.

— И еще мне хотелось бы знать, где заседала администрация этого города. Если они вели отчетность, мы могли бы найти много интересного, — сказала Марта.

— Зачем обществу суперсуществ правительство? — удивилась Сесиль.

Джон вздохнул: — Много вопросов, мало ответов!

— Сесиль, почему бы тебе не воссоздать одного из этих пижонов? Мы бы поговорили с ним и все выяснили, — Ля Кониус весело улыбнулся.

Сесиль не отвечала.

— Лучше будет, если ты изготовишь женщину…

— Я не стала бы этого делать, даже если и могла бы! — отрезала Сесиль.

— Согласен, это была никчемная мысль. — вздохнул Ля Кониус. — Она ведь могла бы захотеть вступить во владение всем этим как законная наследница.

Никто не засмеялся.

А на борту «Паулюса» Одиночка наблюдал за -19 — в северной ее части уже зрело сияние.

ГЛАВА 16

Семья Айбони могла проследить свою родословную только до двенадцатого колена. Это было обычным делом для лучших семей ОПС.

Случались трудные времена, когда семейные связи рвались, не выдерживая тирании огромных расстояний.

Когда корабли с переселенцами летели осваивать новые миры, в их банках данных хранилась жизненно важная для успеха колонизации информация, а не описания генеалогических древ. Таким образом люди теряли свои корни.

Когда Ля Кониус встречал человека, утверждавшего, что он знает 15 поколений своих предков, то принимал это с изрядной долей скептицизма часто эти люди просто лгали.

Айбони всегда гордились своей родословной, семейными традициями и преданьями.

С тех времен, когда первый Айбони порвал контракт с нанимателем и посадил свой корабль на малонаселенной планете только что открытой тигианской системы, Айбони всегда были людьми действия.

Основателем династии Айбони на Тигиане был Франклин, корабельный инженер-металлург. Он поставил свои знания на службу коммерсанту по имени Флетчер, женился на его дочери, которая родила ему Джона и Эверта, и несколько девочек. Джон пошел по стопам отца и усовершенствовал технологию добычи металлов на выжженной поверхности одной из внутренних планет тигианской системы. Именно Джон заложил основу благосостояния семьи. Сын Джона Франклин стал членом тигианского парламента и таким образом основоположником еще одной семейной традиции — традиции правительственной службы.

Другой Джон — Айбони не были большими оригиналами в выборе имен для своих отпрысков, пока отец нынешнего наследника империи Айбони не женился на женщине с другой планеты, которая уговорила его отказаться от устоявшейся традиции и назвать сына Ля Кониусом — расширил финансовую империю до пределов тигианской системы. Добился он этого блестящими нововведениями в металлургии и обеспечил процветание семьи до нынешних времен.

Оглядываясь назад, Ля Кониус должен был с сожалением признать верность поговорки «в семье не без урода». Карбон Айбони подверг состояние семьи огромной опасности, ввязавшись в бессмысленную торговую войну с могущественным Ксантосом. Он кидался в безумные предприятия, в которых не было никакой необходимости, поскольку богатства семьи Айбони вполне хватало для удовлетворения потребностей и притязаний любого члена семьи, но не Карбона, терзаемого чрезмерным честолюбием. По-правде говоря, Ля Кониус восхищался Карбоном, который не побоялся вступить в единоборство с самыми сильными карателями ОПС. Это противостояние в конце концов привело бы его самого и всю семью Айбони на грань финансовой катастрофы, не прострели он себе голову из старинного огнестрельного оружия, называвшегося пистолетом.

Гарвел Айбони, сын Карбона, начал процесс восстановления состояния семьи, и процесс этот длился долго — четыре поколения Айбони участвовали в нем. Другой Франклин, дед Ля Кониуса, оставил его отцу, еще одному Джону, уже здоровую финансовую империю, и именно отец Ля Кониуса, Джон, показал себя самым честолюбивым и самым талантливым из всех Айбони.

Для Ля Кониуса Первого — и последнего, как он любил повторять, потому что не собирался награждать этим именем одного из своих будущих сыновей семья была всем, верность семье — высшей добродетелью.

Быть Айбони значило брать на себя ответственность.

Размышляя в одиночестве в своих капитанских аппартаментах на борту «Паулюса», Ля Кониус уже прикидывал, что могут значить для семьи Айбони сокровища Мертвых Миров. У него не возникало и тени сомнения в том, что он будет самым богатым человеком известной части галактики, если с помощью лучших тигианских адвокатов сможет добиться капитанской доли сокровищ, которые так деловито продолжает воссоздавать наивная Сеснль.

Не было случайностью то, что семья Айбони обладала таким могуществом. Если говорить о везении, то Айбони повезло тогда, когда они сделали привычкой брать себе жен издалека и, таким образом, сохранять гены Айбони достаточно жизнеспособными, чтобы производить потомство, которое сможет добиться самых высоких результатов на любом поприще. То, что он был выше кого бы то ни было, не вызывало у Ля Кониуса никаких сомнений, но он никогда не позволял чувству превосходства брать над собой верх и портить свей обаятельный облик. Айбони всегда умели подойти к людям.

Ля Кониус был достаточно либерален с теми, кого пригласил принять участие в экспедиции к Мертвым Мирам, и никогда не лишит их законной доли прибыли.

Им только придется уяснить, что он уже потратился и что его доля будет гораздо большей. В конце концов, в один прекрасный день он станет главой семьи и взвалит на свои плечи огромную ответственность за судьбу финансово-промышленной империи Айбони, миллионы людей будут зависеть от него как работодателя. Кроме того, от него ожидают продолжения семейной традиции правительственной служба, а соискание должности стоит больших денег. Каждый, кто станет возражать против меньшей доли, должен будет задуматься о будущем, когда ему или ей понадобится благосклонность самого могущественного человека в тигианской системе.

Случались моменты, когда Ля Кониус сожалел об уготованном ему будущем, иногда его страшила огромная ответственность, которая когда-нибудь ляжет на его плечи. Империя — хрупкая структура, зависимая от капризов рынка, социальных перемен и технического прогресса. Для продолжения существования империю необходимо постоянно расширять. Или она растет, или погибает. Третьего не дано. Его задачей станет расширение сети компаний, имеющих вклады семьи Айбони, сети, которая уже сейчас охватывает сотни миров ОПС.

Иногда он чувствовал, что невозможно требовать так много от одного человека, найми он даже самого талантливого финансиста галактики и имей за своей спиной миллиарды. Но, как ни крути, ему придется принимать окончательные решения и нести за них ответственность.

У Ля Кониуса не оставалось другого выбора, кроме как быть выдающимся. Он сознавал, что не был гением, но обладал развитым работоспособным мозгом. Больше всего его страшила перспектива стать еще одним Карбоном Айбони. Он часто молил Бога, чтобы тот не позволил ему запятнать имя семьи.

Но его опасения были беспочвенны. Он был сыном своего отца и внуком своего деда. Всех Айбони отличала способность увидеть свой шанс, ухватиться за него и извлечь максимальную выгоду. Но ни перед одним Айбони никогда не открывались такие возможности, какие плутовка-судьба дала Ля Кониусу Первому — и черт возьми, может быть, не последнему! Только в лице Сесиль Ля Кониус обладал инструментом, способным распространить власть семьи Айбони по всей галактике. С помощью Сесиль он сможет скрутить в бараний рог самонадеянный Ксантос. Но это все мелочи!

Перед его взором маячили более грандиозные видения. Он не станет довольствоваться тем, что наймет Сесиль творить чудеса для компаний Айбони. Он сам, будущий глава семьи, должен стать обладателем этой силы. Одиночка не слишком многословен, но только идиот не мог бы догадаться, что перемены, произошедшие с Сесиль, были результатом облучения на ММ-19, Более того, Ля Кониус был уверен, что Сесиль воспользовалась своим колдовством, чтобы выманить его с ММ-19 до того, как ему представится возможность присоединиться к ней в качестве полноправного члена клуба чародеев. Сначала его терзала мысль, что он упустил свой шанс, но понаблюдав за ММ-19 при помощи оптических приборов, он дважды видел сияние, причем во второй раз оно было более интенсивным.

Одиночка стал для него проблемой номер один. Бюрократы с Ксантоса настояли на том, чтобы всевидящий во имя безопасности имел право накладывать «вето» на решения молодого капитана «Паулюса», но ведь это был его, Ля Кониуса, корабль, его деньги, его экспедиция. Он не станет подвергать опасности других, но как свободный гражданин автономного Тигиана он имеет право подставлять себя любым лучам, не спрашивая ничьего разрешения.

Он запрограммировал силовой генератор одного из катеров так, чтобы тот в любой момент был готов прыгнуть в нужную точку. Поскольку здесь не было правительственных патрулей, которые могли бы оштрафовать его за прыжок в зоне действия гравитационного колодца планеты, ему оставалось только вскочить в катер, задраить люк, нажать на кнопку, и он окажется в 10 тысячах футов над северным полюсом ММ-19 в самом сердце сияния.

Ля Кониус решил не делиться ни с кем своими планами. Вместе со всеми он работал на ММ-3, а в кармане постоянно носил портативный передатчик, соединенный напрямую с бортовым компьютером, который должен был предупредить его о начале сияния.

Когда это случилось, он находился в катере, поднимаясь на орбиту с грузом предметов, отобранных специально для Одиночки, который собирался заняться их исследованием. Ля Кониус услышал пискливый сигнал передатчика, сообщающий о том, что бортовой компьютер зафиксировал предшествующую сиянию активность. Он немедленно нажал на кнопку и сейчас же очутился среди набиравших силу сполохов света. Он намерен был получить максимальную дозу облучения, поэтому открыл люк и вылез наружу, подставив себя леденящему холоду верхних слоев атмосферы. Холод тут же покрыл его тело гусиной кожей, волосы встали дыбом под влиянием атмосферных электрических разрядов. Сияние набрало силу и поползло вверх, полностью окутав его своими буйствующими красками. Ради задуманного дела Ля Кониус, закрыв глаза и стиснув зубы, мужественно переносил и холод, и недостаток воздуха.

Сияние пошло на убыль и мало-помалу прекратилось совсем. Ля Кониус дрожал, задыхался, но не ощущал в себе никаких благотворных изменений. Он попытался проделать что-нибудь из репертуара Сесиль, но у него ничего не вышло. Двигать предметы силой мысли он не мог, а возвратившись на ММ-3, с горечью обнаружил, что не приобрел способности читать чужие мысли. Но Одиночка эту способность еще не утратил.

— Я должен был попытаться, — оправдывался Ля Кониус.

«Мне нужно тебя обследовать», — сказал Одиночка.

— Валяй, но вряд ли ты найдешь какие-нибудь изменения.

«А изменения таки есть», — после долгой паузы изрек Одиночка.

— Какие? — оживился Ля Кониус.

«Те же, что у Сесиль и Стеллы. В волновой структуре мозга».

— Но я ничего не могу! — взвыл Ля Кониус.

«Пока еще рано говорить, — остановил его Одиночка. — Будь осторожен!» Охваченный горьким разочарованием Ля Кониус возвратился на корабль, поплелся в свою каюту и кинулся на кровать. Почему же Сесиль изменилась? Почему она должна быть лучше всех?

Он угрюмо смотрел на зельбелльскую металлическую картину, висевшую на стене. Это был подарок Джона — одна из его работ, которую Ля Кониус очень любил и ценил. Но сейчас изображение на ней двигалось!

Он резко сел. Сначала ему пришло в голову, что это могло быть шуткой кого-нибудь из старых землян или Сесиль, но он не ощущал их присутствия. А может быть, ему показалось? Он еще раз откинулся на спинку кровати и посмотрел на картину. Изображение двигалось! Он видел что-то непонятное, что воздействовало на незнакомый ему самому уровень его сознания.

Ля Кониус встал, подошел к картине и вскрикнул от радости, потому что характер движения оказался ему очень хорошо знаком, хотя видел он это только в лабораторных условиях и знал в теории. То, что происходило перед его глазами оказалось структурой взаимодействующих молекул металла, которые под влиянием температуры его тела и электрического света увеличили скорость своего движения.

Ля Кониус ликовал! Он смотрел на металлическую картину и наслаждался танцем молекул. Он приобрел дар, и этот дар был вовсе не так уж плох. Действительно, думал он, его новая способность не помешает, а скорее наоборот, поможет в его фамильном увлечении металлургией. Он может видеть структуру металла на молекулярном уровне! Одно это позволит ему стать величайшим металлургом в истории человечества!

Однако, своим новым талантом он тешился недолго.

Ему не терпелось знать пределы своих возможностей, и он сразу же обнаружил, что напрягая свое сознание, он мог видеть неистовое кружение элементарных частиц.

Поколебавшись немного, он попытался манипулировать отдельными атомами и молекулами. Нет, он не хотел делать глупостей, например, расщеплять атомы и, таким образом, высвобождать опасную своенравную энергию — с ядерной физикой он был знаком. Ля Кониус сосредоточил свое внимание на одном атоме и попробовал осторожно прощупать его сознанием. Позже он постарается все-таки разобрать его на составные части.

Для другого эксперимента он выбрал дюралюминиевую стену каюты и сосредоточил силу мысли в одной ее точке. Тотчас в переборке рядом с картиной Джона образовалось аккуратное круглое отверстие, затем то же произошло с изоляционным слоем, со слоем радиационной защиты и с наружной обшивкой. Последовал взрыв декомпрессии.

Он умер. Он знал это. Отверстие получилось слишком большим, чтобы его могла ликвидировать автоматическая система защиты. Сработал сигнал тревоги. Ля Кониус слышал хлопанье металлических дверей: система защиты поспешила изолировать его каюту от остальных помещений корабля. Воздух, прихватив с собой мелкие предметы, с шумом устремился в космическую пустоту. В каюту ворвался вакуум. Ля Кониус был удивительно спокоен. Время остановилось. А чем черт не шутит, подумал он и нарисовал в уме процесс восстановления металла. И, о чудо, отверстие затянулось, оставив всего лишь небольшое повреждение на деревянной панели перегородки. Аварийные насосы уже гнали воздух, и через минуту давление его в каюте достигло ксантосского стандарта.

Ля Кониус откинул голову назад и разразился хохотом. Он был ходячим оружием, живым рассеиватедем материи! Но, черт возьми, восстанавливать материю он тоже мог!

Он почувствовал присутствие Одиночки.

— Ложная тревога, — сказал он. — Ошибка аварийной системы защиты.

«Я должен посмотреть».

— Нет проблем!

Он не стал возражать — Одиночка поможет ему разобраться в его новых способностях, ведь ему не хотелось стать причиной еще одной аварии.

Он продемонстрировал Одиночке свои возможности, затем настроил сознание так, что мог снимать с металлической поверхности слой толщиной в молекулу.

Он, Ля Кониус с Тигиана, сам по себе являлся новым словом в металлургии, и пока он разговаривал с всевидящим, нашел в себе еще одно полезное свойство: он стал совершеннейшим прибором по обнаружению металлов. Он прощупал сознанием кору ММ-3 и понял, что в состоянии нарисовать карту рудных месторождений планеты.

— Вот это да! — сказал Ля Кониус наконец. — Я превратился в тончайший геологический инструмент. Стоит мне облететь планету, и я смогу по памяти нанести на карту все ее месторождения металлов!

Он так увлекся своими экспериментами, что ему в голову до поры до времени не приходил вопрос — а почему, собственно, его способности ограничены только металлами, их обнаружением и манипуляциями с ними.

Неметаллические предметы оставались его чарам неподвластны. Раздосадовавшись, он попытался дезинтегрировать стакан и потерпел фиаско.

«Будь осторожен!» — предостерег его Одиночка.

На следующий день, наблюдая за тем, как Сесиль воссоздает здание, Ля Кониус попробовал сделать то же самое, и еще раз убедился в ограниченности своих возможностей.

Но проникнув взглядом сквозь толщу земли, он обнаружил богатые залежи железной руды. Будь они на одной из планет ОПС, выгода от их разработки была бы немалой. Он забавлялся с рудой, играя молекулами, отделяя железо от пустой породы, и вдруг почувствовал, как в лобных долях его мозга что-то дернулось. Бесформенные куски железа посыпались прямо ему под ноги.

Вот тебе раз! Кроме всего прочего он был еще и металлодобывающим агрегатом! Ля Кониус был до такой степени ошарашен, что не заметил приближения Марты.

Она остановилась поодаль и некоторое время наблюдала за его действиями.

— Кон, и ты туда же?

Ля Кониус вздрогнул. В его планы пока не входило, чтобы все знали о его новых способностях.

— Ты же не попал под излучение сияния? — спросила она.

— Нет.

— Тогда объясни, что все это значит?

— Не знаю… — Ля Кониус не находил, что ответить.

«Мне кажется, что не следует начинать обманывать друг друга», — раздался голос Одиночки.

— Я летал на ММ-19 на катере, — признался припертый к стенке Ля Кониус.

— Думаю, нам надо собраться и обсудить это!

Марту душил гнев.

Ясномыслящий, всегда оставлявший место сомнению, не спешил обвинять Ля Кониуса. Его интересовало само сияние и результаты его воздействия.

— Оказывается, оно одаривает каждого талантами, соответствующими его интересам. Любопытно! — сказал он. — Сесиль всегда любила архитектуру и пожалуйста! Она получила возможность восстанавливать здания и предметы. Стелла, хотя действие излучения ослабили ее защитные пластинки, улучшила свои способности по использованию магнитного поля. И теперь Ля Кониус, страсть которого к металлам всем известна, получил власть именно над ними!

«Предупреждаю еще раз, — сказал Одиночка, — мы имеем дело с неизвестным. Я знаю, что каждый из вас жаждет приобрести чудесные свойства, но думаю, что следует избегать облучения до тех пор, пока мы не узнаем о нем больше».

— Но как мы узнаем больше, если не будем экспериментировать? удивилась Марта.

«До поры до времени я утаил от вас самое главное, начал Одиночка, — я и Сесиль, работая вместе, смогли установить, что сияние не ограничивается ММ-19 и ее окрестностями. С каждым разом его интенсивность увеличивается, и очень скоро оно охватит всю систему. Я выслушаю ваше мнение, но мой долг употребить власть, данную мне уставом экспедиции, если ваше мнение будет отличаться от моего. Пока я нахожусь в нерешительности по поводу наших дальнейших планов. Останемся мы здесь и подставим себя максимальному облучению или покинем пределы мешка до начала сияния, я пока не знаю. Очень скоро я скажу свое последнее слово, и оно станет для вас законом».

— Я решила, я — остаюсь! — сказала Марта вызывающим тоном.

— Неужели сияние захватит всю систему? — спросил Джон. — И эту планету тоже?

«Да», — ответил Одиночка.

— Я остаюсь, Одиночка! — Джон был настроен решительно. Он подошел к Марте и взял ее за руку. — У вас, старых землян, врожденные сверхспособности, а Сесиль и Кон приобрели их уже здесь и стали суперсуществами. Что же получается? Все — «супер», кроме нас с Мартой!

— Я остаюсь! — повторила Марта.

ГЛАВА 17

Марту уже тошнило от всего этого богатства и великолепия. Она была сыта по горло составлением описей нескончаемого потока прекрасных дорогих вещей.

И когда Сесиль как обычно ушла продолжать свою бесконечную реконструкцию зданий, Марта не выдержала:

— Когда ты видел один фантастически богатый, невероятно прекрасный экзотический город, стоит ли смотреть на другие такие же? — спросила она у Джона.

Они затосковали от обилия всевозможных предметов и уже с трудом отличали бриллианты от изумрудов и рубинов, золото от платины и серебра.

Марте казалось, что она попала в огромный галактический музей, где экспонаты располагались в залах, растянувшихся на многие мили, и глаз переставал воспринимать их своеобразие и красоту. Ее ум отупел от чрезмерного изобилия прекрасного, а божественное совершенство тел здешних обитателей наполняло ее горьким чувством собственной ущербности. Ей казалось, что Природа несправедливо пренебрегла ею, создав ее всего лишь привлекательной и в меру сообразительной.

Марта провела отроческие и юношеские годы на планете, ограбленной и отравленной человечеством, которому не терпелось возвратиться в космос. Если на Терре II осталась хотя бы унция руды, только такой волшебник, как Ля Кониус, смог бы ее найти. Если где-нибудь в чреве Терры II еще прятался один единственный алмаз, то извлечь его можно было бы, только взорвав планету.

В этом городе, возрожденном Сесиль, Марта утопала в роскоши, она была фантастически богата, она могла протянуть руку и взять какой-нибудь предмет, за который на любой планете ОПС отвалят миллионы. Более того, учитывая то, чем Мертвые Миры наградили Сесиль и Ля Кониуса, богатство было все-таки не самым главным соображением. Сесиль могла бы при желании застроить целую планету, а Ля Кониус — стать богатейшим человеком Вселенной, добывая металлы.

С помощью Сесиль Марта могла бы возродить к жизни свою родную планету. Возможно, сокровища ММ-3 позволили бы ей вернуть Терре II ее былую красоту, но это произошло бы не скоро. Она любила Терру II настолько, что не могла удовлетвориться обычными средствами. Ей хотелось очистить атмосферу планеты от ядовитых газов мгновенно, как Сесиль проделала это на ММ-3. Она хотела видеть Терру II такой, какой она была, когда на нее прибыли первые поселенцы. Она хотела бродить по густым девственным лесам, купаться в прозрачных реках, вдыхать чистый, щекочущий легкие воздух.

Если бы ей удалось убедить Сесиль посетить Терру II! Сесиль может творить чудеса мгновенно! Она очистит воздух и моря от ядовитых веществ, восстановит исторические памятники, такие как Музей Жизни. Этот Музей когда-то служил пристанищем некоторым видам растений и животных, выращенных из семян и эмбрионов, которые уцелели в момент неудачной посадки первых колонистов. Изображения здания Музея сохранились, и для Сесиль не представило бы большого труда восстановить Музей во всем былом величии. Говорили, что колонны и украшенный лепниной фронтон были выполнены первыми поселенцами так, чтобы напоминать архитектурный стиль Земли.

Дом Марты на Терре II стоял у подножия изрытой эрозией горной гряды. Он находился на склоне ниже старой обсерватории, кое-как реставрированной ее отцом. Это был деревенский особняк, находившийся в крайней стадии упадка. Марта не переставала мечтать о том, как отремонтирует дом, будет жить в нем, вдыхать чистый воздух и пить чистую воду. Это было ее заветным желанием.

Но обладая даром Сесиль, она не пожелала бы быть эгоисткой. Восстановив свой дом, она продолжала бы работать над возрождением всей планеты и открыла бы ее для тщательно отобранных поселенцев, а в худшем случае позволила бы туристам посещать ее. Все же Терра II была для человечества вторым домом.

В то время, когда Одиночку больше всего беспокоили возможные побочные эффекты облучения, Марта уже успела вбить себе в голову, что должна рискнуть. Она не видела в Сесиль и Ля Кониусе никаких нежелательных последствий и хотела воспользоваться своим шансом, уверенная в том, что заслуживала стать суперсуществом не меньше других.

— Это несправедливо! — жаловалась она Джону.

— Не знаю, — сомневался тот, — я целиком и полностью доверяю мнению Одиночки и в настоящий момент склонен последовать его совету.

— А что, если сияние исчезнет совсем, и мы упустим свой шанс?

Она знала Джона достаточно хорошо. Их связь длилась уже три года. Еще раньше, когда они осознали, что взаимное влечение грозит перерасти в постоянство, они решили сначала закончить работу, необходимую для получения ученой степени, и только потом создать семью. Перед ними возникали проблемы, не последней из которых была проблема выбора места жительства. Джон хотел жить и работать на своей родной планете среди других художников. Он мечтал оставить заметный след в изобразительном искусстве. Марта же хотела остаться на своей Терре II, но сейчас эти разногласия не имели значения.

— Джон, у тебя есть реальный шанс стать величайшим художником галактики! — воскликнула девушка. Ты хочешь упустить его только потому, что Одиночке мерещатся побочные эффекты?

— Ты знаешь, какую струну задеть в моей душе…

— Мы с тобой остались единственными, кто не обладает каким-нибудь особым талантом. У старых землян он был и есть, у Сесиль и Ля Кониуса теперь тоже есть. А мы с тобой? Чем мы хуже других?

— Тебе не приходило в голову то, как спокойно мы воспринимаем последние довольно-таки странные события? — Джон был очень серьезен. — Мы не особенно удивились, когда Сесиль принялась творить чудеса, мы только пожали плечами, когда Ля Кониус взялся отделять железо от пустой породы и извлекать его на поверхность. Иногда я недоумеваю, следует ли мне бояться Сесиль или нет. Но я вижу восстановленный ею город и принимаю все как должное. Почему?

Марта пожала плечами:

— Мы все еще в здравом уме и достаточно взрослые, чтобы принимать то, что мы видим собственными глазами.

— Никто, даже Одиночка, не поинтересовался, что происходит с теми, кто не подвергся облучению, то есть с нами. Мы изменились. В мешке 20 планет, и они уже давно мертвы, и мне кажется, будь мы нормальными, мы бы все бросились отсюда прочь, взывая о помощи. Если мы не жертвы массовой галлюцинации, у нас есть реальные доказательства того, что люди, населявшие эти миры, были красивы и талантливы. У них было все, но они умерли. Мне кажется, что нужно ответить на множество вопросов, прежде чем позволить Сесиль и Ля Кониусу продолжать свои эксперименты, и прежде чем мы с тобой искупаемся в лучах сияния.

— Ответы на все вопросы может дать только сияние.

— Сесиль была счастливым созданием, смешливой девчонкой, душой компании. Она наслаждалась жизнью! Когда ты в последний раз видела улыбку на ее лице?

— То Сесиль, — возразила Марта. — Я же сделаюсь счастливой богатой женщиной и надеюсь, что смогу нужным образом использовать волшебные способности, которыми облагодетельствует меня сияние. Я не улечу отсюда, пока не получу свое.

— А я никогда не воспользуюсь хитростью, как это сделал Ля Кониус, сказал Джон. — Я не собираюсь украдкой проскальзывать на ММ-19. Мне кажется, что нам всем следует еще раз собраться и все обсудить.

— Я буду настаивать на том, чтобы каждый имел возможность самостоятельно сделать свой выбор, — отступать Марта не собиралась.

— Неплохо!

— Сесиль и Ля Кониус уже вовсю пользуются дарами сверху, — продолжала Марта, — и Стелла успела получить свою дозу облучения. Мне кажется, что даже Ясномыслящий непрочь из любопытства принять лучевую ванну. Остановить нас может только Одиночка.

— Нужно все-таки выждать и посмотреть, что же будет дальше.

Не откладывая дела в долгий ящик, Марта созвала всех членов экспедиции, и Одиночка, присутствующий физически, открыл конференцию.

— Я хотел бы познакомить вас с имеющейся у меня информацией перед тем, как мы обсудим наши планы на будущее, — начал Одиночка. — Хотя я не могу объяснить вам природу этого явления, я знаю, что причина его — возмущение магнитного поля не только ММ-19, но всех звезд и планет мешка. Это комбинированное поле очень сложно в каждый данный момент. Но при цикличности явления — раз в 75000 лет — поле принимает определенные очертания, результат которых — ваше сияние.

Марта вскочила на ноги.

— У нас еще достаточно времени, — успокоил ее Одиночка. — Сила поля растет, а не уменьшается. Мы еще не достигли временной точки, когда сияние охватит все звезды и планеты мешка.

Марта вернулась на свое место.

— Поскольку нами установлено, — продолжал Одиночка, — что гибель двадцати планет совпадает во времени с последней определенной конфигурацией магнитных полей, вызывающей сияние, мы имеем по крайней мере косвенное доказательство того, что и быстрое появление городов на планетах мешка, и их быстрая гибель так или иначе связаны с этим явлением и его последствиями.

— Не могу согласиться, — подала голос Марта. — Сесиль не может и не умеет разрушать, а только созидать.

— А Ля Кониус?

— Он может продырявить металл и только, — пожала плечами Марта.

— А что он сможет творить, если мы все останемся здесь и подвергнемся полному облучению? — спросил Одиночка мрачным голосом. — Вот что мы должны учитывать в первую очередь.

— Когда это произойдет? — спросил Джон.

— Сияние начнется на ММ-19 и распространится на планеты 7, 9 и 18 в ближайшие дни, — ответил Одиночка, — потом достигнет кульминации и охватит всю систему через три стандартных месяца без нескольких дней.

— А когда сияние достигнет ММ-3? — спросила Марта.

— Через несколько дней.

— Ты чего-то не договариваешь, Одиночка, — сказала Марта. — Давай начистоту! Сияние продлится три месяца и в следующий раз вернется только через 75000 лет.

— Правильно.

Марта посмотрела на Джона:

— Поскольку вряд ли мы окажемся здесь через 75000 лет, вопрос стоит так: сейчас или никогда!

— Тоже правильно, — отозвался Одиночка. — Должен признать, что я заранее составил себе мнение насчет наших дальнейших действий, но думаю, что следует учесть все предложения и пожелания. У нас есть несколько возможностей. Например, если мы поспешим и снимемся с якоря прямо сейчас, мы сможем быстро достигнуть ближайшего радиомаяка и связаться с Ксантосом. Возможно где-нибудь поблизости есть корабль с учеными на борту. Они могли бы успеть изучить явление до того, как оно достигнет кульминации.

— Ты не хочешь позволить нам подвергнуть себя облучению и в то же самое время готов подставить под него других, и таким образом получить целую дюжину суперменов из тех, кому посчастливится в этот момент состоять в экипаже залетного исследовательского корабля, — сказала Марта.

— Это только один вариант, — продолжал Одиночка, — но сам я против этого шага. Я, как ты изволила выразиться, не хочу позволять вам подвергать себя облучению, ведь вы мои друзья. Но я не хочу брать на себя ответственность еще за дюжину других людей.

— Какие у тебя возражения против того, чтобы мы искупались в сиянии? спросил Ясномыслящий.

— Больше всего меня волнует ваша безопасность.

— Или ты не заинтересован в увеличении числа суперсуществ?

— Я надеюсь, вам не надо напоминать, что я всевидящий, и что все мое существование подчинено одной задаче — обеспечению благополучия человечества и конкретных неразумных его членов. Я тоже какойникакой, а человек, и вы мои друзья. Я хорошо знаю каждого из вас с тех пор, как вы позволили мне контактировать с вашим сознанием. Ни в одном из вас я не обнаружил болезненного властолюбия, хотя никто из вас не совершенен, но…

— Ах, ах, ах, — запричитал Джон, изображая разочарование.

— …Во всех вас присутствуют в большей или меньшей степени уважение и доброжелательность к своим собратьям, врожденная доброта. Поэтому один из подготовленных мною вариантов предусматривает облучение всей группы без различия расы и пола.

— Вот это другое дело! — Марта была удовлетворена.

— Я понимаю тебя, Одиночка, — сказал Ля Кониус. — Мы все — достаточно приличные люди, но что произойдет, если мы призовем сюда какой-нибудь исследовательский корабль, и в составе экипажа найдется прохвост, проскользнувший в него сквозь персональные тесты и бюрократические рогатки? И этот прохвост, попав под облучение, превратится в существо…

— Подобное тебе, Кон, — закончил за него Джон.

— Это я тоже должен учитывать, — согласился Одиночка. — Возможно, опустошение 20-планет было делом рук одного безумца. Как справедливо отметила Марта, такая возможность представится нам лишь через 75000 лет. Я разрываюсь на части! Если мы не вызовем сюда исследовательский корабль, и меньшее число людей подвергнется воздействию благотворного излучения, не лишимся ли мы возможности излечить человечество от всех его недугов или значительно продлить срок человеческой жизни. А что, если Природе потребовалось предельно ускорить нашу эволюцию, а мы отложим исполнение ее намерения на 75000 лет.

— А сам ты собираешься облучиться? — тихо спросила Сесиль. — Ты увидишь лицо своего милого друга, лицо с человеческими глазами…

Одиночка вздрогнул, но промолчал. А Марта решила высказать свою точку зрения:

— Мы всего лишь маленький срез всего человечества. Число новых и старых землян почти одинаково. Мы знаем друг друга достаточно хорошо. Получив нужную дозу облучения, все семеро приобретут какой-нибудь талант, если то, что произошло с Сесиль и Ля Кониусом, не исключение, а правило. А семь суперсуществ могут многое сделать во благо человечества.

— Восемь, — сказал Одиночка.

— Да, извини, — смутилась Марта. — Я всегда считала Ласковую Звезду частью тебя, Одиночка. Никто из нас не склонен к сумасшествию и не воспользуется своим даром во вред другим.

— По крайней мере, умышленно, — сказала Стелла.

— Что ты имеешь в виду?

— Тот странный случай. Однажды мы уже были мертвы, хотя некоторые из вас этого не осознали. Это произошло тогда, когда Сесиль и Одиночка пытались установить пределы ее новых возможностей. А Ля Кониус прорубил дыру в корпусе корабля, когда опробовал свои таланты.

Ля Кониус усмехнулся: — Но я тут же ее заделал.

— Все мы ясно осознаем опасность обладания этой силой, — сказала Марта, поэтому понимаем, что обращаться с ней следует очень осторожно.

— Согласен, — вступил в разговор Ясномыслящий, — никто из нас не воспользуется этой силой во вред намеренно.

Марта встала и нервно зашагала по комнате.

— Я начинаю чувствовать себя бедной девочкойцыганкой, которая стоит перед булочной и видит людей, выходящих с полными сумками продуктов. Я тоже хочу булочку!

— Перед нами открываются широкие перспективы, — заговорил Ля Кониус. — Мы все примем лучевую ванну, затем установим пределы наших возможностей и решим, как с большей пользой применить свой дар. Мы соединим наши таланты, найдем какую-нибудь пограничную планету и застроим ее, Сесиль создаст на ней атмосферу, а я начну добычу металлов, чтобы финансировать все предприятие. Другие тоже покажут, на что они способны.

— Чтобы принести баснословные прибыли семейству Айбони?

Ля Кониус засмеялся:

— Прибыль — основа всего! — он снова стал серьезным. — Что в галактике встречается реже всего? Планета, имеющая воду и находящаяся в зоне жизни своего солнца. Мы найдем такие планеты, превратим их в живые миры и призовем на них поселенцев. Если сияние наградит и вас определенными талантами, все нам будет под силу!

— Очень ценные соображения, — заметил Ясномыслящий.

— Тогда вперед! — заволновалась Марта. — Я за то, чтобы немедленно лететь на ММ-19 и получить полную дозу облучения!

— Мы так ничего и не узнали о людях, когда-то населявших эти планеты, сказал Одиночка. — Мы уже ставили вопрос о том, как они хранили информацию. Давайте хорошо поработаем и выясним это. Я буду чувствовать себя гораздо увереннее, если до того, как подставить себя облучению, мы узнаем, что же произошло здесь 75000 лет назад.

— Я готов заниматься этим, — быстро проговорил Джон.

— Не думаю, чтобы кто-нибудь из нас еще раз тайком полетел на ММ-19, намекнула Марта.

— А я не думаю, что кто-нибудь из нас, включая и тебя, Одиночка, попытается вызвать сюда исследовательский корабль, — заявил Ля Кониус.

— Нет, по крайней мере, не сейчас, — согласился Одиночка.

ГЛАВА 18

Дни, последовавшие за собранием команды на «Паулюсе», были целиком заполнены рутинной работой. Люди, жившие когда-то на ММ-3, любили блеск драгоценных металлов, сияние бриллиантов и лоск тонких тканей. Они оставили множество свидетельств своего художественного таланта в стекле, керамике, дереве, камне и тканях. Каждое изделие, казалось, было создано, чтобы радовать глаз. Мебель в роскошных жилищах была тем немногим, что имело утилитарное назначение.

Но нигде не обнаружилось ни кухонных принадлежностей, ни инструментов.

— Им стоило только о чем-то подумать, и это что-то появлялось, — говорил Ясномыслящий, пытаясь объяснить отсутствие элементарных орудий труда. — Им стоило только чего-то захотеть, и их желание исполнялось в тот же миг.

Одиночка уже давно пришел к тому же заключению.

Но его озадачивало общество, деятельность которого ограничивалась сферой удовлетворения своих потребностей. Он не был еще готов с уверенностью судить о степени морали погибшей расы, но его удивлял тот факт, что во всех произведениях искусства присутствовал в той или иной степени элемент эротики.

В «Книге Мудрого, целителя» была строчка, которая вызвала множество споров среди целителей и всевидящих. Одиночка знал, что эта строчка никогда не была полностью понята старыми землянами, потому что у них не было возможности увидеть воплощение этой концепции в реальной жизни. Эти слова приписывались Розе, целителю, и были адресованы новым землянам в последние дни перед гибелью Земли. Роза говорила, что вся мораль человечества была заключена в одной строчке: «Твои желания должны стать законом».

Когда Одиночка впервые столкнулся с новыми землянами после воссоединения человечества, он почувствовал, что понимает смысл этих слов и принимает взгляды Розы на человеческую мораль, но только на ММ-3 он полностью осознал образ жизни, соответствующий утверждению Розы и отмеченный полной распущенностью. Если верить свидетельствам эротического искусства, люди, жившие на ММ-3 не имели представления о стыдливости. Интимные отношения между мужчиной и женщиной не были для них чем-то священным.

Когда старые земляне впервые столкнулись с немутировавшими потомками общих предков — новыми землянами, объединение человечества не обошлось без психологических травм для обеих его ветвей. Старые земляне были шокированы, узнав, что женщины новых землян могли неоднократно рожать детей, что новые земляне пользовались искусственными средствами для предотвращения зачатия, и что подобно всевидящим и их хранителям имели возможность заниматься любовью единственно ради удовольствия.

Одиночка просмотрел все ранние сведения, хранившиеся в памяти Ласковой Звезды, перечел все личные воспоминания всевидящих, которые присутствовали при объединении двух рас. Он размышлял о сексуальном поведении новых землян и вспомнил охвативший его ужас, когда он узнал, что новые земляне убивали животных. На Земле главной пищей всегда были водоросли, растущие в морях. В огромном секторе пространства, занятого Объединенной Планетарной Системой, старые земляне нашли для себя множество видов растений, пригодных для употребления в пищу. Для любого из них жизнь всегда была священна, и гибель животных наполняла их сердца скорбью.

Одиночка очень долго не мог привыкнуть к тому, что новые земляне любили и часто ели мясо. Он сам никогда бы не стал этого делать, но он оставлял за новыми землянами право употреблять в пищу мясо, поскольку это было в их традициях.

Сможет ли он по прошествию некоторого времени понять и принять явную сексуальную распущенность жителей ММ-3 так же, как раньше он принял традиции новых землян? Ему нужен был совет другого всевидящего, но за неимением такового он вынужден был обратиться к Стелле и Ясномыслящему.

Целители всегда были самыми либеральными представителями земной расы. Ясномыслящий согласился с Одиночкой в том, что произведения искусства здешних жителей указывают на некоторое вольнодумство в вопросах секса.

— Но я не думаю, что мы можем судить об их этических нормах, руководствуясь только этими произведениями, — высказался он.

Ни Ясномыслящий, ни Стелла не упомянули о том, что они уже обсуждали между собой желательность увеличения срока, отпущенного им Природой для любви. Много надежд в этой связи они возлагали на предстоящее облучение.

— Я думаю, что нега и некоторая распущенность этих людей присущи их расовому характеру, — сказал Ясномыслящий.

Целители были людьми действия, а праздность или действие во имя наслаждения не всегда находили у них понимание.

— Но разве непонятно, — заговорила Стелла, — что у них не было необходимости трудиться. Если они жили в роскоши и неге, если они не испытывали ни в чем нужды, разве аморальна была их праздность? Мы не знаем, чем они жили, и что они думали, поэтому не имеем права их судить, а уж тем более — за их страсть к красивым вещам. Каждый захочет спать на шелке и есть на серебре, если у него появится такая возможность.

— Но они ни к чему не стремились!

— Возможно, свою жажду деятельности они удовлетворяли через художественное творчество, — возразила Стелла.

— Никогда не питайте надежд… — Ясномыслящий не закончил мысль и пожал покрытыми чешуей плечами. Человек по своей природе всегда был, есть и будет трудягой.

— В силу своих потребностей, — добавила Стелла. Нам приходится трудиться, чтобы иметь пищу. Наши предки сеяли и снимали урожай не потому, что им это нравилось, а потому, что им хотелось есть.

— И варили пиво, — сказал Ясномыслящий.

— Да, и пиво, — согласилась Стелла. — Все их действия диктовались потребностями. Система бартерной торговли возникла потому, что один человек не мог произвести все, что ему было необходимо. А позже родилась денежная система торговли, и для отдельного человека стало возможным накопить больше денег, чем ему было необходимо, больше, чем он мог бы истратить, и возникло понятие богатства. К чему я клоню? Богатому человеку нет необходимости трудиться, и он предается тому же, чему предавались жители ММ-3 — праздности и созерцанию. Oн покупает картины, драгоценности, красивые безделушки. Он покупает негу и наслаждение, то есть именно то, что имели здешние жители. Очевидно, они могли позволить себе все иметь, потому что стоило им только нарисовать в своем воображении предмет своих вожделений, как тотчас предмет материализовывался.

Ясномыслящий кивнул головой.

— Везде мы встречаем прекрасные вещи, — продолжала Стелла, — мне кажется, что эти люди достигли в творчестве того, к чему всегда стремились мы. Что человечество ценит более всего? Произведения искусства: картины, скульптуры, музыку, литературу, архитектуру. Мы восхищаемся творческими достижениями человека более, чем бы то ни было. Поэтому если человек имеет возможность получить все, что пожелает, куда он направит свою энергию? Он целиком посвятит себя художественному творчеству. Не думаю, что жители ММ-3 в этом слишком от нас отличались.

«Они мертвы, — сказал Одиночка. — Мне кажется, Стелла, что ты хочешь остаться здесь и дождаться начала сияния».

Одиночка размышлял в своей каюте. Сияние распространялось с ММ-19 по всему сектору Мертвых Миров.

Оно поглотило еще две планеты, и всевидящий знал, что времени у него осталось все меньше и меньше.

Он размышлял о чуде жизни. На Земле до того, как она погибла, жизнь облюбовала каждую свободную нишу экосистемы. Миарийские манускрипты свидетельствовали о том, что на Артуне и Делании существовало богатое разнообразие жизненных форм. Но на ММ-3 не было и намека на то, что когда-то на этой планете существовала животная жизнь. Одиночке казалось невероятным, что богоподобные гуманоиды развивались в полной изоляции, а мысль о том, что они не замечали животную жизнь и не отразили ее в своих произведениях искусства, была еще более невероятной.

Жизнь — продукт природы. Жизнь подчиняется законам эволюции. Им следовали самые примитивные формы жизни, обнаруженные на планетах ОПС. На ММ-3 свои коррективы в эти законы внесло пресловутое сияние, поставив перед исследователями вопрос, а что здесь было до того, как на планете обосновались богоподобные существа. Разумная жизнь не может развиться в такой короткий срок — всего-то 75000 лет. Но все говорило о том, что высоко развитая цивилизация возникла, расцвела и сгинула в течение одного цикла.

Может быть предыдущие циклы видели примитивные формы жизни? О том, что в отдаленном прошлом-здесь существовала растительная жизнь, свидетельствовали месторождения горючих ископаемых материалов. Да, здесь была растительная жизнь, и под влиянием обычных геологических процессов образовались залежи угля и нефти. Однако эти материалы использовались местными жителями только в течение нескольких тысяч лет и были заменены впоследствии другим источником энергии. На Земле эволюция человека заняла миллионы лет, здесь же этот процесс вместился в один цикл — 75000 лет. Эта цивилизация достигла высшей степени совершенства и ушла в небытие. Неужели совершенство ведет к гибели?

Одна мысль не давала покоя Одиночке: а возможно ли, что воздействие излучения ускорило эволюцию настолько, что процесс физического совершенствования этих людей далеко обогнал развитие их интеллекта.

Неужели эти совершеннейшие существа были далеко не совершенны в том, что касалось их мудрости, морали и чувства ответственности!

Судя по внешнему облику, люди Мертвых Миров мало чем отличались от землян. Они ходили прямо, имели два глаза и пять пальцев. Человечество, однако, было очень древней расой и достигло нынешнего уровня развития не за 75000 лет. Человеку все давалось с трудом, и ему пришлось совершенствовать свой мозг, чтобы выжить и преуспеть в этом мире.

Одиночка свято верил в то, что главной целью Природы всегда была жизнь, что Вселенная была создана для жизни, что основное назначение звезд обеспечивать жизнь теплом и энергией. Звезда, лишенная семейства планет, вращающихся вокруг нее, казалась ему недоразумением, упущением Природы. Неужели Природа намеренно привела их экспедицию в сектор Мертвых Миров в критический момент, знаменующий собой окончание цикла протяженностью 75000 лет?

Он наблюдал за своими товарищами, когда те работали на ММ-3. Он слышал смех и видел радостные лица там, где в течение тысячелетий царили тишина и запустение. Это была жизнь! И именно его преклонение перед феноменом жизни помогло ему оформиться в своем последнем решении. Смех и движение, прозрачный воздух и животворный дождь! Здесь снова будет жизнь! И это будет вечная жизнь! Он ставил на карту свою собственную судьбу, судьбу милого друга и еще шестерых своих товарищей, но игра стоила свеч!

Хотя решение было принято, Одиночка намерен был свести риск до минимума. Уверенность в том, что он может это сделать, основывалась не на его самомнении.

Он все-таки был всевидящим и обладал немалыми возможностями. Под его руководством группа будет находиться в относительной безопасности, и он проследит за тем, чтобы они использовали свои таланты только во благо человечества.

Теперь, когда Одиночка определился в главном вопросе, он позволил себе заняться другими проблемами.

Он связался с Джоном: «Даже в обществе телепатов должна была существовать музыка».

— Я уже об этом думал, — отозвался Джон.

«И при всех их неограниченных возможностях у них несомненно был способ записывать эту музыку», продолжал Одиночка.

— И об этом я думал.

«И еще один момент. Мы знаем, что они обладали письменной речью, потому что они оставили нам послание на ММ-1. Нужно установить, как они хранили информацию, и сделать это как можно быстрее. Время у нас в обрез».

Затем Одиночка вошел в контакт с Сисель и обнаружил, что она пребывает в тоске и тревоге.

«Что-то меня пугает, — призналась она, когда всевидящий выразил ей свое сочувствие. — Это „что-то“ за пределами моего понимания. Когда я работаю, я отвлекаюсь от неприятных ощущений».

«А когда ты чувствуешь себя несчастной?» «Когда остаюсь одна. Наверное, это связано с тем, что со мной произошло».

«Могу я войти в твое сознание?» «Конечно».

Одиночка ощутил в ней безотчетный страх.

«Девочка, ты чувствуешь опасность?» «Не знаю».

«Открой свое сознание хранителю, я попробую более тщательно изучить твои ощущения».

Сесиль с удовольствием контактировала с сознанием милого друга Одиночки. Занося в ее мозг свои собственные знания, она получала доступ к огромному систематизированному банку данных. Она могла при желании воспользоваться мудростью всевидящих, проникнуться мыслями и чувствами Розы, целителя, которая оставила после себя замечательные поэтические строки, проникнутые ностальгией по прошлому. Она изведала отчаяние Мудрого, целителя, когда тот лежал на смертном одре, познакомилась с немногими сохранившимися строками из книг своих предков — землян доатомной эры.

И была еще одна причина, по которой Сесиль всегда была рада войти в сознание Ласковой Звезды. Соприкасаясь с этим объемным, но наивным мозгом, она чувствовала преданную трогательную любовь Одиночки, которая восторгала и умиляла Сесиль, и ответную теплоту и благодарность милого друга. Она ощущала счастье и гармонию двух любящих сердец. И Сесиль в своем одиночестве страстно желала, чтобы нашелся человек, который мог бы любить ее так же. Она за такую любовь отдала бы все!

ГЛАВА 19

Сияние достигло ММ-3 на несколько дней раньше, чем ожидал Одиночка. Оно расцвело всеми цветами радуги в южных полярных областях планеты. Приборы на корабле зарегистрировали его начало через несколько секунд после того, как Одиночка был разбужен возмущением магнитного поля ММ-3. Он резко сел на кровати и с бьющимся сердцем прислушался к своим ощущениям.

Только он сам и его милый друг находились на корабле. Остальные уже успели обжиться в роскошных дворцовых палатах города, построенного Сесиль.

На ММ-3 сияние повело себя не так, как на ММ-19. Оно вспыхнуло и охватило всю планету в считанные секунды. Оно было уже в самом разгаре, когда Одиночка разбудил Ясномыслящего, Стеллу и Сесиль.

«Я занесу в корабельный журнал и в сознание хранителя информацию о том, что я созвал совет четырех, начал Одиночка. — У нас еще есть время переменить решение, и не подвергать группу прямому и полному облучению. Есть ли кто-нибудь из вас, кто не согласен с моим решением? Я уважаю ваше мнение и уступлю, а вчетвером мы сможем переубедить всех остальных».

«Я не ощущаю угрозу жизни», — сказал Ясномыслящий.

«Непосредственной опасности нет», — согласился Одиночка.

«Я хочу знать ответы на интересующие меня вопросы», — заявил Ясномыслящий.

«И я тоже», — поддержала его Стелла.

«А ты что скажешь, Сесиль?» — спросил Одиночка.

«С моей стороны было бы несправедливо лишать всех шанса измениться и приобрести какой-нибудь дар. Но это все же не главное соображение. Мне кажется, что вместе мы сможем сделать для человечества очень много».

«Тогда решено, — подвел итог Одиночка. — Будите остальных, но не надо спешки: сияние продлится еще долго».

Ночное небо от края до края было охвачено разноцветным великолепием. Фантастические, парящие в высоте, наплывающие друг на друга краски заглушали назойливый жемчужный блеск звезд галактического ядра, нависшего над их головами.

Вся группа вышла за город и расположилась на холме, откуда открывался замечательный вид на полыхающее разноцветьем небо. Стелла заключила Ясномыслящего в свое поле, поднялась с ним над поверхностью планеты, и они долго парили среди буйствующих красок. Марта вцепилась в руку Джона — она очень нервничала, хотя старалась не показывать этого.

Сияние было более интенсивным и продолжалось много дольше, чем то, которое они видели на ММ-19.

Когда оно погасло, Одиночка обследовал всех по очереди, но не обнаружил никаких изменений в волновой структуре мозга. Едва уловимые изменения, произошедшие в коре головного мозга Сесиль и Ля Кониуса, отсутствовали у остальных. Их охватило разочарование, но Одиночка напомнил им, что у них еще достаточно времени, чтобы слетать на ММ-19 и получить свое.

На следующий день работа не шла на ум членам экспедиции. Все здесь уже успело им порядком надоесть.

Все жилище в городе имели примерно одинаковый облик, а роскошь их обстановки и красота интерьеров давно приелись путешественникам и не вызывали интереса.

В полдень Марта созвала всю группу на обед. Ля Кониус, заглянув в ее корзинку, проворчал: — Каждый день одно и то же!

— У меня нет времени готовить для вас жареную утку с яблоками! возмутилась Марта.

— А я уже подумывал о том, что скоро сам смогу при помощи магии готовить себе все, что захочу, подобно бывшим хозяевам этих аппартаментов, сказал Джон, не меньше Марты огорченный отсутствием каких бы то ни было результатов ночного бдения.

— Или заказывать себе, используя телепортацию, что-нибудь вкусненькое прямо с корабля, — сказал Ля Кониус.

— Нет ничего проще, — Марта встала и вытянула перед собой руки. — Вы видите, дамы и господа, что в руках у меня ничего нет. Никакого обмана! Подумайте, какого изысканного блюда вам хотелось бы сейчас отведать, и делайте заказы.

— Для начала, будьте добры, подайте нам жареную утку с яблоками, грецкими орехами и свежей зеленью, — подыграл ей Ля Кониус.

Марта была горько разочарована неудавшимся экспериментом с сиянием и сейчас пыталась сделать хорошую мину при плохой игре.

— Абракадабра! Вот ваша жареная утка.

На столе появилось блюдо с самоподогревом, посреди которого действительно красовалась зажаренная утка.

Марта побледнела и медленно опустилась в кресло.

Наступившую затем тишину нарушил Ля Кониус:

— Твоя работа, Сесиль?

Сесиль отрицательно покачала головой. А Марта, осознав, что произошло, просияла, вскочила на ноги и затанцевала вокруг стола.

— Это сделала я, а не Сесиль!

— Она прибыла сюда прямиком с «Паулюса»? — Джон с трудом переваривал случившееся.

— Я только представила себе эту утку, лежавшую на полке в холодильной камере, и сказала, что хочу ее! — ликовала Марта.

— Я голоден, — Ля Кониус двинулся к утке.

— Как ты можешь думать о еде, когда я только что сотворила чудо!поразилась Марта.

— А она тепленькая! — сказала Сесиль Ля Кониусу. — Ну, что, приступим?

— Я забыла, что вы оба уже пресытились чудесами! — поняла новоявленная колдунья и счастливо рассмеялась.

Сесиль и Ля Кониус принялись за еду, а Одиночка попросил у Марты разрешения обследовать ее. Через пару минут он все-таки выявил незначительные изменения в волновой структуре ее мозга.

Итак, Марта получила способность перемещать предметы. Она подошла к окну и, увидев огромный валун, подняла его над поверхностью земли. Валун развалился в воздухе под тяжестью своего собственного веса, и на землю посыпались его обломки.

— А можешь ты. телепортировать живую материю? — спросил Джон, которому тоже было не до еды.

— Ты предлагаешь начать с тебя?

«Нет», — поспешил остановить ее Одиночка.

— Тогда я телепортирую себя.

Марта взлетела и больно стукнулась головой об потолок, но только засмеялась и вылетела в распахнутое окно. Вернулась она спустя полчаса и с восторгом закричала:

— О, Стелла! Какое это наслаждение! Это великолепно!

Теперь ей оставалось испробовать еще одну вещь.

Она подавила охвативший ее страх и представила себя в кают-компании «Паулюса», открыв глаза, она обнаружила, что именно там и находится. Возвратившись назад, она прихватила с собой Джона, и они вместе побывали на «Паулюсе».

Одиночка тем временем наблюдал за ее экспериментами, производил замеры и размышлял: «Почему сияние воздействовало только на Марту? Почему оно обошло вниманием остальных — Джона, Ясномыслящего, Стеллу?»

В тот день они так и не приступили к работе — им хотелось очень многое обсудить. Ля Кониус принялся размышлять вслух о коммерческой выгоде эксплуатации таланта Марты. Например, если он, Ля Кониус, может извлечь руду из целой планеты, то Марта может без затрат доставить груз на планеты ОПС. Джон слушал эти разглагольствования долго, но в конце концов не выдержал:

— Кон, я уже устал от твоих меркантильных речей. Ты, наверное, думаешь, что Сесиль и Марта творят свои чудеса только ради твоей выгоды? Ты что, не понимаешь, что мы присутствуем при зарождении расы суперсуществ? Неужели тебе не приходило в голову, что стоит Марте захотеть, и она сможет переместить тебя на ближайшую звезду. С ее нынешними способностями она может стать Госпожой галактики!

Ля Кониус глубоко задумался.

— Я никогда не сделаю ничего, что повредит кому-нибудь, запротестовала Марта. — А госпожой галактики быть не желаю!

— Я согласен с тобой, Джон, мы мелко мыслим, — Ля Кониус был очень серьезен, — вся Вселенная у наших ног.

Марта отвернулась. Она думала о том, что действительно смогла бы править галактикой, если кто-нибудь вроде Ля Кониуса или Сесиль не попытается ей помешать. Конечно, это просто фантазия, игра творческой мысли, но она всегда сможет захватить их врасплох и переправить в центр какой-нибудь звезды или в вакуум межзвездного пространства. Если она попытается предпринять подобное, чем она рискует? Ля Кониус способен управлять процессами в металлах на молекулярном и атомном уровнях, а Сесиль — восстанавливать исчезнувшие города. Они оба для нее абсолютно безвредны. А ведь она, Марта, смогла бы править Вселенной! Но все это, конечно, пустые мысли и ничего больше.

Тем временем Джон, устав от разговоров, нашел комнату с огромной кроватью и, подложив под голову гору подушек, расположился на ней. На столике у кровати он увидел резную шкатулку, наполненную разноцветными шарами, назначение которых им никак не удавалось определить. Эти шары были легкими, по всей видимости полыми и попадались на каждом шагу.

Джон взял один из них и покатал в руках, восхищаясь его расцветкой. Шар был гладким и приятным на ощупь. Может быть, шар имел для бывших жителей планеты какое-то значение, потому что имел идеальную форму небесных тел: звезд, планет, лун. А может, хозяева этих апартаментов были эстетами и находили удовольствие, играя с этими шарами. В задумчивости он дотронулся шаром до своего лба. Нет, скорее всего это просто красивая безделушка, призванная радовать глаз.

Он уронил шар на кровать.

— Нет, скорее всего это просто красивая безделушка, призванная радовать глаз, — произнес голос.

От неожиданности Джон подпрыгнул на кровати. Он узнал голос говорившего — это был его собственный голос. Он колебался всего секунду.

— Одиночка, присоединяйся ко мне!

«Я здесь. Что случилось?»

— Ты слышал голос?

«Нет. Успокойся и расскажи, почему ты так возбужден».

— Мне кажется, что я обнаружил их метод хранения информации, — Джон поведал всевидящему о своем открытии, взял шар, но тот хранил молчание.

«Сделай то же, что ты делал в предыдущий раз», подсказал Одиночка.

Джон приложил шар к своему лбу, и шар заговорил его голосом.

Когда Джон освоил процесс записи, все остальное оказалось простым делом. Через несколько минут он уже мог записывать свои мысли, не утруждая себя прикладыванием шара ко лбу. По его мысленной команде шар воспроизводил запись вслух.

Одиночка был явно взволнован, что случалось с ним крайне редко.

«Если ты смог записать свою мысль, другие могли сделать это на 75 000 лет раньше тебя».

— Эти шары пустые, в них нет никакой информации, — сказал Джон.

«Все же попробуй их разговорить», — настаивал Одиночка.

Джон мысленно дал команду нескольким шарам, но все они молчали.

«Ты чувствуешь в себе что-нибудь непривычное? — спросил Одиночка. — Я читаю в твоем мозгу, что у тебя появились новые ощущения».

— Ничего подобного, — он замолчал и тут же разразился смехом, — это и есть мой чудесный дар? Если это так, то этих шаров мне хватит на всю оставшуюся жизнь, чтобы записывать пришедшие на ум поэтические строчки.

Одиночка, обеспокоенный тем, что Марта может что-нибудь натворить, удалился.

Джон никогда не занимался музыкой профессионально, но любил ее слушать. Ему не нравилось, как исполнялась одна его любимая композиция — он хотел слышать мелодию в исполнении духового оркестра, а не струнного ансамбля. И он принялся экспериментировать с шаром, стараясь внушить ему свое слышание этой мелодии. Он добился своего: шар выдал ему его фантазию, и комната наполнилась мощными торжественными звуками.

— Итак, теперь я — Джон с Зельбеллы III — аранжировщик популярных мелодий! — рассмеялся он.

Черт возьми! А ведь это вовсе не плохо! Он взял другой шар и записал еще одну из своих любимых мелодий. Здесь он использовал и духовые, и струнные инструменты. Затем он дал команду воспроизвести свое творение, но услышал совсем не то, что ожидал. Сначала он скорее почувствовал, чем услышал, далекую мелодию, затем она зазвучала громче, и Джон осознал, что слышит пение инструментов, совершенно ему незнакомых, но от этого не менее благозвучных. Звуки усиливались, наростали, и звездные ритмы удивительной мелодии завораживали Джона. Он был ошеломлен — никогда в жизни он не слыхал ничего подобного.

Он тут же вызвал Одиночку, и они прослушали мелодию вместе. Тысячами голосов с ними говорила Вселенная, и они с благоговением внимали ей. Когда постепенно затихли фантастические звуки, Джон прошептал, находясь еще под впечатлением от услышанного: — Шары различаются по цвету. Разноцветные предназначены для записи мыслей, голубые для музыки, но есть и другие цвета…

«Быстро!» — приказал Одиночка.

Джон его понял и принялся пробовать все шары подряд. Легкая музыка обозначалась одним цветом, музыка безграничной печали — другим. Время от времени какая-нибудь из мелодий захватывала их целиком.

Джон тряс головой, чтобы избавиться от впечатлений, и обращался к очередному шару.

И вот, наконец, они услышали голос мертвых. Женщина напевала звуки без слов, и сразу же кровь стала приливать к половым органам Джона. Это был призыв к экстазу. Он со стоном упал на кровать и, извиваясь, стал кататься по ней, разрываемый на части безумным желанием. Пришлось вмешаться Одиночке. Задыхаясь, Джон замер, на лбу у него блестел пот.

— Ух, — только и смог выговорить он.

Одиночка ждал.

— Оказывается, все эти шары или пустые, или с записями музыки, — сказал, наконец, Джон, стыдясь, что его так возбудил женский голос.

Он направился в соседнюю комнату и принес несколько музыкальных шаров и несколько пустых разноцветных, среди них он обнаружил один шар ярко-красного цвета.

— Это что-то другое, — сказал он Одиночке.

Голос раздался прямо у него в голове. С языком не было никаких проблем, ибо образы возникали непосредственно в его сознании. Голос обладал интонациями, выразительностью и тембром. Одиночке этот голос напомнил о языке Земли, в котором каждый мысленный образ был очень емким, выразительным, и слова имели множество значений.

«Я обедал с роскошной женщиной, обладательницей длинных ног», — говорил мужской голос. В сознании Джона возник образ красивой женщины.

— Кажется, это что-то вроде журнала, — прокомментировал он.

Затем следовал длинный перечень блюд, поглощенных за обедом с обладательницей длинных ног, и Джон чувствовал вкус и аромат каждого так, будто ел их сам.

«Мы решили заняться, — следующий образ был эротическим, — любовью после обеда».

Джон почувствовал себя дурно. Наконец-то из мрака тысячелетий до него доносился голос богоподобного существа, и этот голос вещал ему о гастрономических изысках и радостях секса. Он хотел выключить запись, но Одиночка остановил его: «Не надо спешить!» Богоподобные существа разделись. Джон полностью проникся эмоциями мужчины, снова почувствовав эрекцию, затем оказался в объятиях прекрасной женщины с пышным телом и гладкой кожей, и пережил оргазм.

— Теперь свою курсовую я смогу посвятить сексуальным пристрастиям исчезнувшей расы, — сказал он, отдышавшись.

«Все это было каким-то пресным, — заговорил Одиночка. — Никакого ухаживания или чего-то в этом роде».

— Ты тоже все это прочувствовал?

«Да, и еще как! — нехотя согласился всевидящий. Нам еще многое предстоит узнать на собственном опыте».

— Здесь тысячи шаров, и если все они такие! — усмехнулся Джон.

Он проработал всю ночь. Шары оказались большей частью музыкальными и эротическими. Но если музыка дарила Джону радость, то все остальное скорее удручало его, хотя кое-какие новые сведения он почерпнул из чувственных откровений жителей ММ-3: на планете существовали животные.

«Я экспериментировала недавно с необычным партнером, — говорил женский голос, и перед мысленным взором Джона возник образ животного, напоминающего собаку, — и его сексуальные реакции были довольно забавны».

Прослушивание шаров продолжалось, когда Одиночка мысленно навестил Джона и, чувствуя его разочарование и усталость, решил поддержать его и составил ему компанию.

«Я побывал на своей родной планете на солнечной фиесте, — говорил мужской голос. Джон и Одиночка насторожились. — Групповой секс получился феноменальным!» Джон откинул шар и в изнеможении рухнул на кровать.

— Я понял, — сказал он всевидящему, — обладание неограниченной властью, богатством и кучей свободного времени низводит человека до состояния примитивного сексуального автомата. А мыслят они, как дети!

«Отдохни».

— Здесь есть только одна действительно стоящая вещь — музыка. Возьми наугад любой шар и услышишь божественную мелодию.

«Тебе следует отдохнуть», — настаивал Одиночка.

— Едва, секс, комфорт! Они равнодушны ко всему, кроме чувственных наслаждений, — сокрушался Джон.

«Но где-то мы наткнулись на упоминание о путешествиях в космос».

— Да, он летал на вечеринку с групповым сексом, вздохнул Джон. — Никакого самоанализа, никакого упоминания о том, как они строили свои города. Я их не понимаю! Но кто-то где-то когда-то должен был забыть о сексе, чтобы создать такую музыку!

Джон немного поспал и уже после восхода солнца попросил Стеллу доставить его на верхние этажи здания. Где-то к полудню он нашел шар необычного розового цвета и оказался участником сексуального фарса с многочисленными исполнителями. Смущенный, он попросил Стеллу, которая как раз связалась с ним, покинуть его сознание, но она захихикала и осталась. Для Джона необычным оказалось то, что в этом фарсе присутствовал какой-никакой сюжет — жалкая попытка творчества среди сотен эротических журналов, расписывающих в деталях соития с представителями противоположного пола.

Следующую ночь Джон спал очень крепко.

ГЛАВА 20

Мысли Одиночки, всевидящего, ответственного за безопасность экспедиции исследовательского корабля «Паулюс» к Мертвым Мирам, занесенные в память Ласковой Звезды, хранителя, и память бортового компьютера месяца 3-го, дня

10-го.

Я, Одиночка, всевидящий, родившийся на старой Земле, еще не пришел к окончательному решению, но все более склоняюсь к тому, что все 20 планет сектора Мертвых Миров должны быть полностью уничтожены, потому что представляют собой серьезную угрозу дальнейшему существованию обеих ветвей человечества.

И это произойдет, если подтвердятся мои наихудшие опасения.

Через всю нашу историю мы пронесли преданность делу сохранения жизни на старой Земле. Мы жили для того, чтобы не дать оборваться тонкой нити жизни, но мы отличались от представителей животного мира, которые продолжали существовать вплоть до гибели Земли единственно для сохранения своего вида. Даже когда нам пришлось жить на грани вымирания, нами не овладело всеобщее безразличие. Мы не утратили своей любознательности. Целители прочесывали отравленную местность, собирая новые данные, всевидящие сквозь плотную ядовитую атмосферу планеты заглядывали в космическое пространство и изучали-звезды, а могущественные были нашей общей душой, нашими матерями, дававшими новую жизнь всей расе.

Наши предки впервые вышли в космос не только для того, чтобы расширить жизненное пространство человечества. Их влекло вперед еще и другое. Некоторые искали в космосе свободу, другие землю и материальные блага, но были и те, кто не искал там ничего, кроме знания.

Человек всегда шел навстречу опасности и переносил любые трудности в своем стремлении к знанию.

Современный человек покоряет чужие миры для собственного обогащения, но при этом он исследует малодоступные области галактики и находит планеты, годные для проживания на них многих других людей. Он засылает свои исследовательские корабли в безбрежное пространство космоса не только ради новых миров, а и для того, чтобы расширить свои знания о Вселенной.

Я хочу быть правильно понятым; мне не нужны материальные блага, мне не нужна власть, мною движет жажда знаний и, в конечном итоге, возможность использования их для прогресса всего человечества.

Но каковы цели человечества? Неужели мы существуем только для того, чтобы заселить пригодные для жизни планеты галактики миллиардами наших собратьев?

Но может быть, наша цель — обеспечение всеобщего благосостояния и комфорта? Если так, то можно считать, что жители Мертвых Миров достигли вершин цивилизации, ибо на этих планетах не было голода, болезней, нужды и, вполне возможно, даже смерти.

Я молю Природу, чтобы она не позволила мне совершить ошибку, которая в конце концов превратит человечество в расу, погрязшую в праздности и предающуюся пороку, как это случилось с теми, кто жил здесь раньше.

Мои друзья уверяют меня в невозможности такого исхода. Они уговаривают меня подвергнуть себя облучению сиянием и вместе с ними обладать тем, что они называют новым сознанием. А перемены в них становятся разительнее с каждым днем. Позже всех они наметились у Стеллы и Ясномыслящего в силу их защищенности биологическим панцирем. Я не могу винить их за то, что они забыли наше назначение и цели. Они молоды, и они получили то, что хотели. Я все еще не перестаю надеяться, что они образумятся, когда новизна их ощущений несколько притупится.

В своих мечтах я вижу расу существ, способных беспрепятственно перемещаться в пространстве и горящих желанием вырвать у Природы все ее тайны. Я мечтаю все знать! Это мое тщеславие и моя слабость. Признаюсь, что мое желание знать очень повлияло на решение дать им возможность подвергнуть себя облучению.

В той путанице мифов, домыслов и достоверных фактов, составляющей историю землян, есть одна античная цитата, известная из частично уцелевшей «Книги Розы, целителя». Она гласит: «Кого хотят погубить боги, того они сначала лишают разума». Неужели Природа задумала погубить человечество?

Раса гуманоидов, когда-то населявшая эти миры, получила свое второе или третье облучение 75 000 лет назад. Я полагаю, что потребовалось по крайней мере два облучения сиянием, чтобы примитивные гуманоиды достигли того высокого физического совершенства, которое мы знаем. Хотя нет достоверных данных, подтверждающих мою догадку, я полагаю, что взлет интеллектуального развития гуманоидов, который закончился их полной моральной деградацией, пришелся на период всего в несколько тысяч лет после сияния 75 000 лет назад, ставшего для них последним. Если я правильно реконструирую события, люди, населявшие Мертвые Миры, создали раннеиндустриальное общество, использовавшее ископаемое топливо, где-то за 2000 лет до последнего сияния. К этому времени они продвинулись в своем развитии гораздо меньше, чем мои друзья, получившие свою дозу облучения совсем недавно. После последнего облучения потребовались годы, может быть, десятилетия, прежде чем здешняя раса обрела свое всемогущество, в то время как мои друзья претерпели изменения почти мгновенно.

Я хочу быть непредвзятым наблюдателем и смотреть на события со вселенской точки зрения. Я знаю то, что новые земляне называют услаждением плоти. Всевидящие, видимо, в виде компенсации за отсутствие зрения, имеют чувственную натуру и партнеров в лице своих хранителей. Таким образом, я могу понять нужды тела и не осуждаю удовольствие, получаемое от плотских утех. Но впервые в нашей истории неоднократные соития могущественной и целителя не приносят потомства.

Они предпочли заниматься этим на манер новых землян и бывших обитателей ММ-3 и, подобно последним, поражены бесплодием.

Но это не главное. Более всего меня беспокоят быстрые и неприятные изменения в их сознании. Например, сначала я с удовольствием наблюдал радость творчества, которой был охвачен молодой художник с Зельбеллы III. Теперь он уже не находит удовлетворения в творчестве и убивает время, ступив на зыбучие пески утонченной чувственности.

Все они занимаются, мне эта фраза кажется подходящей случаю, мастурбацией чувств. Но я дал им время.

А между тем, хотя шары не преподнесли больше ничего нового, и я устал от гастрономии, сплетен, тщеславия, зависти и чувственности, выборочно я продолжаю их слушать. Я вспоминаю одну интересную фразу, произнесенную одним из участников очередной оргии.

Говоривший был мужчиной и выглядел усталым и пресыщенным. Он сказал, что хотел бы забраться на высокую гору и немного подумать. В его голосе слышались скука, разочарование и горькое сожаление.

На ММ-3 немного гор. Наш лагерь находился среди невысоких холмов. Там мы нашли гравий, и Сесиль воссоздала из него несколько роскошных особняков, но шары, найденные там, несли все ту же опостылевшую галиматью.

А вот на ММ-6 высокие горы есть. Если тот уставший человек имел в виду высокую гору буквально, ему следовало бы сбежать на ММ-6.

Однако, мне приходится нелегко — я оказался в невыгодном положении, что касается сбора научных данных. Я не могу передвигаться и мои естественные возможности не идут ни в какое сравнение с возможностями, которыми обладают мои друзья. Я не могу летать, я не могу перемещать, я не могу воссоздавать погибшие города и добывать руду. А если я прошу у них помощи, они не отказывают в ней, но делают все с большой неохотой.

Я продолжаю верить в человека. Я дал им время и надеюсь, что они одумаются. Но если нет… Мне будет нелегко, но я должен буду пойти до конца.

ГЛАВА 21

Он обладал прекрасно функционировавшим, самовосстанавливающимся, бессмертным и совершенным организмом. Он лежал на обтянутом шелком диване и ласкал маленького пушистого зверька, который только что по его мысленному приказу появился у него на груди.

Маленькое создание было похоже на детского мишку.

В центре комнаты он создал фонтан. Ароматизированная вода наполнила комнату благоуханием. В бассейне заплескались рыбки.

И пушистый зверек, и рыбки забавляли его и в то же время раздражали, ведь он не мог заставить их быть живыми. Они были лишь искусной имитацией жизни, впрочем, как и деревья, окружавшие его дворец.

Раздосадовавшись, он разорвал мишку напополам, обнажив его биомеханические внутренности, и рассеял в пространстве его остатки. Затем он лишил рыб подвижности, после чего они бессильно опустились на дно, и убрал фонтан с глаз долой.

Он всегда был здоров и полон жизненных сил еще до того, как с ним произошли эти разительные перемены, но он никогда не знал ничего подобного, что могло бы сравниться с его нынешним великолепным самочувствием.

Только теперь он осознал, как раздражали его все те мелкие неприятности, даже самые незначительные — песчинка, попавшая в глаз, заноза в пальце, царапина на коже, шишка на голове. Но сейчас он обладал абсолютным здоровьем и будет обладать им всегда. Он никогда не почувствует головной боли, никогда больше не будет страдать от бессонницы или несварения желудка и никогда не узнает похмелья или насморка. Ему хотелось прыгать от радости.

Перебрав в уме все выгоды своего нынешнего состояния, он обнаружил, что единственным фактором, который его не устраивал, была его неспособность сотворить жизнь. Может быть, он со временем научится этому и сделает себе замечательного щенка. Конечно, когда приспеет время, он родит ребенка. Он и его партнерша смогут по желанию избрать пол ребенка. Они возьмут один конкретный сперматозоид, который оплодотворит конкретную тщательно отобранную яйцеклетку. В результате получится существо, объединяющее все лучшее из их генофондов. Если случится так, что ребенок не наследует всемогущество генетически, он впоследствии сможет изменить свой мозг сам. Обладая знанием своего тела вплоть до клеточного уровня, будучи способным менять, улучшать, лечить и восстанавливать, он сможет применять свои способности, излечивая других, и передать эти способности уже своему ребенку.

Сейчас ему казалось странным, что человечество использовало только незначительную часть своего умственного потенциала. А ведь правда всегда была рядом, стоило им только открыть книгу, уцелевшую во время перелета переселенцев со старой Земли.

Библия утверждает, что Бог создал человека по образу своему и подобию. Верно! Но люди никогда не верили в это. Бог может творить чудеса, но и люди, созданные по его подобию, могут делать то же, стоит лишь поверить в себя. И только благодаря чистой случайности предсказанная еще в древности судьба человечества начала обретать реальные очертания.

Да, он был подобен богам! И если Господу было угодно сохранить за собой исключительную привилегию сотворения жизни, он был на Бога не в обиде.

Он встал, потянулся, осмотрел себя в зеркале и остался доволен. Он сделал себя высоким — почти семь футов, сохранил индивидуальность своего лица, хотя и подправил кое-какие черты. Он был Ля Кониусом с Тигиана и гордился собой.

Ля Кониус почувствовал тонкий мускусный запах духов, обернулся и увидел Сесиль. Больше она его не чуралась. Ее скверное настроение в первые дни после перерождения объяснялось ощущением собственной неполноценности, ведь она обладала чувством прекрасного, но сама не была способна достичь совершенства.

Сесиль сияла. Она стояла, демонстрируя свои идеальные формы, и держала в руках чашу со спелыми ароматными фруктами. Пока только ей удавалось создавать что-то действительно вкусное. Она брала атомы из окружающей среды и фабриковала отменнейшие деликатесы. А то, что семена в ее фруктах, как сообщил им Одиночка, не поленившись это проверить, были бесплодны, не имело никакого значения.

Между Ля Кониусом и Сесиль уже возникли ровные, но в высшей степени эротические отношения.

— Рано или поздно, — сказал Ля Кониус, надкусывая яблоко, — нам придется все-таки прервать эту идиллию и заняться делом.

Сесиль включила музыкальный шар.

— Перед нами вечность, — возразила она. — Разве время теперь имеет для нас значение?

— В общем-то, ты права.

— Расслабься, — сказала она, — и наслаждайся жизнью. Мы можем годами слушать одну только музыку.

— Я подумываю о возвращении на Тигиан, — сказал он громко. Он всегда любил слушать звуки собственного голоса, а теперь полюбил и звуки голоса этой красивой высокой женщины, ставшей его партнершей.

— Кон, тебе все еще не дает покоя мальчишеское тщеславие?

— У меня есть обязанности перед семьей!

— Тебе не надо ничего никому доказывать, ведь ты и так самый великий Айбони всех времен.

— Верно, — согласился он с довольной улыбкой. — Но кому-то надо вести семейные финансовые дела. Я подумываю о том, чтобы слетать на Тигиан и поколдовать над моим младшим братом.

— Ты уверен, что тебе хочется сделать еще одного супермена?

— Я произведу в его мозгу незначительные изменения, но достаточные для того, чтобы он стал финансовым гением.

— Пора! — сказала она, потягиваясь по-кошачьи.

Под ее шелковой блузкой отчетливо проступили упругие груди.

— Угу, — отозвался он.

Джон и Марта совершали звездную прогулку. Они парили в пустоте вблизи галактического ядра, проскальзывая сквозь плотные сгустки звездных скоплений, вплотную приближаясь к черному сердцу галактики.

Джон на собственном опыте испытал огромное удовольствие от простой поэзии взрыва водородной бомбы.

Потом он наблюдал, как Марта простерла руки и играла с солнцем так же, как и человек с барельефа. Она держала звезду, вдвое большую, чем солнце Терры II, на ладони, а потом перекинула огненную сферу на другую руку, словно мяч, силой мысли стараясь не внести своими действиями сумятицу в движение близлежащих звезд.

Устав, они вернулись на ММ-3 и обнаружили, что Ля Кониус уже успел побывать на своей родной планете. Он рассказывал, как парил над Титаном на крыльях своей мысли.

— Они — насекомые, — говорил он. — А Тигиан — мир, кишащий этими насекомыми. Смешно подумать, что их раздирают амбиции, тщеславие и гложет зависть к сильным мира сего.

— А твоя семья? — спросила Марта.

— Не знаю, — ответил Ля Кониус. — Получилось так, что мне стало как-то на нее наплевать.

Ясномыслящий и Стелла, пресытившись наконец друг другом, нанесли визит на старую Землю, и состояние ее повергло их в уныние. Терроформистика была еще очень молодой наукой, и дело восстановления атмосферы продвигалось очень медленно и стоило больших денег. Они бы могли восстановить атмосферу и очистить океаны в считанные часы, но решили, что не настало еще время раскрываться.

Возвратившись на ММ-3, они очутились в идеальном климате, созданном их общими усилиями. Вместе с другими они собрались на последнем этаже высотного здания, чтобы поделиться впечатлениями. Когда в беседе был затронут вопрос о дальнейшем использовании своих сверхспособностей, Джон изрек: — Наши возможности все еще ограничены.

— Ограничены только недостатком воображения, — возразила Сесиль.

— Если ты можешь все, — сказал Джон, — покажи мне, как они устроили свою катастрофу 75000 лет назад.

— Зачем тебе это знать? — спросила Марта. — Это теперь не имеет никакого значения.

— А по-моему, все-таки хорошо, что мы ограничены в использовании нашей силы, — сказал Ясномыслящий. — Мне бы не хотелось, например, остановить расширение Вселённой и заставить ее вернуться в исходную точку.

— Я понимаю тебя, — поддержала его Стелла.

— А я не уверена, что не смогла бы этого сделать, отозвалась Сесиль. — Я уже знаю, что могу влиять на близлежащие галактики. Это пока.

«Надеюсь, тебе не придет в голову даже попытаться сделать что-либо подобное?» — в их тесную компанию единомышленников ворвался голос Одиночки.

Они уже давно забыли о том, что над их головами на борту «Паулюса» продолжали парить всевидящий и его хранитель. Они считали его ограниченным идиотом, упорствующим в своем нежелании присоединиться к ним, подставив себя под излучение сияния.

— Я жду, скоро ли вы снова проникнетесь интересом к действительно значимым вещам, — сказал Одиночка. — Вам не надоело играть в свои игрушки?

— У нас есть время!

«Оглянитесь вокруг, — продолжал Одиночка, — вы живете в чужих домах, спите на чужих роскошных постелях, пользуетесь вещами мертвецов. Шелест листьев в парке над вашими головами — слабый электрический ток, который генерирует Ля Кониус в затылочной области мозга. Вы живете иллюзиями. Вокруг вас нет жизни, а только призраки».

— Когда воробей сказал «чик-чирик», он подумал, что больше сказать ему нечего! — засмеялся Ля Кониус, подмигивая остальным.

— Почему, когда тебе, Ля Кониус, хочется изречь что-то мудрое, ты всегда обращаешься к цитированию древних. Неужели у тебя нет своих оригинальных мыслей? — сказал Одиночка.

— Я ощущала внутреннюю силу звезд, — вступила Марта. — Когда ты сможешь поделиться с нами подобными ощущениями, мы сможем говорить на равных и на более разумной основе.

«Разве я вам уже не друг?» — спросил Одиночка.

— Конечно же друг! — поспешила заверить его Стелла.

— Марта, неужели дружба уже ничего не значит для тебя? поинтересовался Одиночка.

— Конечно значит, старина. Конечно, мы все друзья.

— Нам нужна твоя мудрость, Одиночка, и нам без тебя скучно, успокаивала его Стелла.

— Сияние еще набирает силу. Открой себя его лучам, и ты станешь нам ровней, может быть, больше, чем ровней, потому что многократно возрастут твои же собственные естественные возможности. Тогда ты поймешь, почему мы думаем и ведем себя так, а не иначе, — сказала Марта.

«И мне придется танцевать с вами джигу и делать непристойные телодвижения?» — Ты сам будешь решать, что тебе делать, — Сесиль еле сдерживала раздражение.

— Действительно мы отдались заложенным в нас страстям. Мы испытываем новые ощущения, в которых раньше нам было отказано. Но у нас ведь еще много времени, да и какое значение имеют какие-то несколько дней! — сказал Ясномыслящий.

— Или несколько лет, или несколько десятилетий, произнес Одиночка.

— Или столетий, — добавил Ля Кониус.

Стелла почувствовала страх Одиночки и сказала, обращаясь только к нему: — Мы не несем в себе угрозы ни для тебя, ни для человечества.

— Вы уже не несете в себе ничего. Куда делась ваша былая решимость служить человечеству? — сказал Одиночка.

Стелла молчала, и за нее ответила Марта:

— Сияние вот-вот достигнет кульминации и исчезнет на 75 000 лет. У тебя осталось мало времени, Одиночка.

— Конечно, если мы не захотим прокрутить весь процесс назад и еще раз пройти процедуру облучения! — засмеялась Сесиль.

Марта была заинтригована. Она представила себе систему мешка и ее место в галактике.

— Все взаимосвязано, поэтому нам пришлось бы иметь дело со всей галактикой.

— Кто-то раньше уже пытался проводить подобные эксперименты, — заметил Одиночка.

Марта разозлилась. Она и сама знала, что они не были первыми, кто разгадал секрет всемогущества. Но те люди давно были мертвы.

— Осмелюсь заявить, — сказал Одиночка, — что все это может плохо кончиться, если кому-то из вас взбредет в голову изменить форму галактики.

— Ну, все это пустые разговоры, — отмахнулась Марта.

— Присоединяйся к нашей компании, — сказала Стелла. — Как и ты, мы стремимся к знанию и будем с радостью работать под твоим руководством.

— Тогда помогите мне прямо сейчас, пока у нас еще есть время. Я хочу знать, как 20 планет одновременно лишились жизни, — сказал Одиночка.

— Что конкретно ты хочешь, чтобы мы сделали? — спросил Ясномыслящий, Чтобы вы искали, исследовали, делали раскопки, считывали с шаров информацию, пока мы не узнаем точно, что здесь произошло.

— Почему бы и нет? — сказал Ля Кониус. — У меня уже появились кое-какие идеи. Помните, как кто-то наткнулся на шар, который повествовал о женщине и животном, похожем на собаку?

— Это разврат! — воскликнула Стелла.

— Жаль, что вместе с ними погибли и другие формы жизни, — сказал Джон.

— Почему ты думаешь, что здесь были другие формы жизни? — спросила Сесиль и продолжила, — я не могу проследить весь предыдущий ход вещей, но мне кажется, что сияние когда-то очень давно оказало воздействие на какую-нибудь спору и многократно ускорило ее эволюцию. В результате здесь развилась только одна форма жизни.

Одиночка слушал их с печалью в сердце. Каждый раз, когда он пытался говорить о конкретном деле, другие отвлекались и уводили разговор в сторону, игнорируя его самого.

— Я говорил вам, что у меня появилась новая идея, — сказал Ля Кониус. — Я знаю, откуда у той женщины была собака. Почему бы кому-нибудь из нас, шутки ради, не превратиться в животное?

— Блестящая идея, Кон! — Сесиль захлопала в ладоши. — Я всегда восхищалась дегландскими тиграми. Великолепный зверь!

— Тебе и карты в руки, — сказал Ля Кониус. — Дай нам на него полюбоваться.

И Сесиль сделала это. Большой мускулистый золотистого цвета зверь, мягко ступая широкими лапами, зашагал по комнате. Из горла его доносился сдержанный рокот. Зверь оглянулся через плечо, когда выходил из комнаты. Ля Кониус откашлялся и оглядел компанию.

— Как раз самое время накормить зверя.

Он превратился в тигра, когда входил в апартаменты, где его ждала Сесиль, играя хвостом и источая запахи возбужденной самки. Они провели длинную и интересную ночь.

ГЛАВА 22

Поскольку всевидящие всегда были сильными личностями, Одиночка без колебаний позволил себе маленькую вольность: он сделал себе глаза и тут же обнаружил, что зрение не такое уж примитивное чувство, как он предпочитал думать раньше. Вселенная, которая всегда была для него отголосками его чувств, зондирующих мир, предстала перед ним в этот момент в виде колышущегося моря красок. Сияние достигло своего апогея, распространившись по всей системе мешка. Одиночка был ошеломлен. Он никогда не знал, что такое свет. Он наблюдал за изменениями в волновой структуре своего мозга и не переставал удивляться феномену зрения.

Часом раньше Одиночка опустил «Паулюс» в атмосферу ММ-3, а теперь стоял в открытом люке, омываемый разноцветными потоками. Он почувствовал себя в состоянии усовершенствовать свой безглазый череп после 5 минут облучения. Наблюдая буйство миллионов радуг, охвативших планету, он чувствовал еле уловимые электрические разряды в коре своего мозга. В нем росло пугающее осознание Вселенной. Он уже мог обнаружить в безбрежном океане звездного света крохотную Луну, вращавшуюся вокруг старой Земли. Теперь на свете появился один всевидящий, который действительно видел все и мог различать звезды и планеты, находившиеся на немыслимом расстоянии.

Когда сияние угасло, он позволил себе расслабиться.

Всевидящие всегда были заядлыми наблюдателями и накопителями информации. Одиночка заполнял пробелы в своих знаниях несколько часов, но вскоре был вынужден прекратить эту приятную и полезную деятельность.

Он вывел корабль на орбиту, включил автоматическое управление и погрузился в размышления. Теперь он мог без всякого усилия перемещаться в пространстве.

Он обрел абсолютную мобильность.

Одиночка зашел в спальню милого друга и впервые увидел ее своими глазами. Какая она милая, тихая и беззащитная, подумал он. Если ему суждено умереть, прежде он позаботится о ее будущем, теперь он в состоянии зто сделать.

Он прислушался, о чем говорили на ММ-3.

— Не кажется ли вам, что нам надо подумать, что делать дальше, говорила Стелла.

— Меня тошнит от искусственных цветов, — не слушала ее Сесиль.

— Давайте найдем какую-нибудь пограничную планету, — предложил Ясномыслящий, — и переоборудуем ее для нашего проживания, Если там уже есть жизнь, мы изменим ее так, как нам захочется. Я бы начал с какого-нибудь сорняка и превратил его в плодовое дерево.

— А что, если вернуться домой и предложить свои услуги Совету ОПС? сказала Стелла. — Я бы с удовольствием работала на благо человечества на старой Земле.

Ля Кониус презрительно фыркнул:

— Вас все тянет на мелочи. А у нас ведь есть более серьезные проблемы. Например, мы можем изменить других по своему образу и подобию, но возникает опасность: вдруг среди новых суперменов окажется один или несколько психопатов. Всемогущий псих! Нам следует заключить пакт, предусматривающий сохранение секрета и невозможность передачи его другим.

— Возникают некоторые сложности, — сказал Ясномыслящий. — Если мы подвергнем изменению многих, это может плохо кончиться, но если ограничим круг лиц, обладающих даром, небольшой элитной группой, мы создадим олигархию с диктаторским уклоном.

— До сих пор многие считают, что мягкая просвещенная диктатура — самая лучшая форма правления, заметила Сесиль и рассмеялась. — Но я сама не собираюсь проводить жизнь в заботах о населении галактики. Пусть этим занимаются другие.

— А я согласна с Ясномыслящим. Почему бы нам не убраться подальше, найти маленькую планетку вне пределов досягаемости кораблей ОПС и переделать ее по своему вкусу. Я ужасно устала от ММ-3 и от экстравагантности ее бывших обитателей, — сказала Марта.

Джон не принимал участия в беседе. Он был далеко.

Он думал о создании героической скульптуры. Его ум рыскал по поверхности планеты в поисках подходящего куска гранита или какого-нибудь другого камня.

— Но есть одна проблема, которая полностью выпала из поля нашего внимания, — Ля Кониус нахмурился, — Одиночка.

— Я думала о нем, — сказала Сесиль. — Если он упорно не желает присоединиться к нам, самым лучшим выходом было бы извлечь из его сознания все, что касается нашего пребывания здесь, и отправить домой, предварительно записав в его памяти информацию о нашей смерти.

— Вы не сделаете этого! — Стелла была шокирована цинизмом Сесиль.

— У нас впереди еще два или три сияния. Потом оно исчезнет на 75000 лет, — сказал Ясномыслящий. — Если Одиночка не воспользуется своим шансом и не облучится, бояться нам его нечего.

— Трудно сказать, — засомневался Ля Кониус.

— Мне кажется, Ясномыслящий прав, — сказала Марта. — Он не причинит нам вреда. Мы будем здесь через 75000 лет, а к тому времени целая раса будет готова получить свою дозу облучения.

— Боюсь, что целая раса будет недостойна этого, заметил Ля Кониус. Миллиарды людей, каждый из которых при желании сможет засунуть тебе в карман звезду и взорвать ее там? Нет, это невозможно.

— Чем дольше я думаю об этом, — заговорила Марта, — тем больше склоняюсь к мысли об изолированной планете. Лучше вне пределов этой галактики. Возможно, жившие здесь люди вовсе не умерли, а просто переселились куда-нибудь подальше. Мы можем стать родоначальниками новой расы — расы суперсуществ.

Ля Кониус покачал головой.

— А что, если наши дети будут рождаться уже всемогущественными. Сможешь ты доверять ребенку пяти лет, который играет со звездой, как с мячиком. А что, если твой милый сыночек раскапризничается и распылит мамочку на атомы?

— А что, если через несколько поколений кто-то из наших отпрысков разовьет в себе диктаторские наклонности со всеми вытекающими отсюда последствиями? — спросил Ясномыслящий.

— Элементарно! — рассмеялся Ля Кониус. — Да здравствует император Вселенной! — он ухмыльнулся. — А вот это звучит еще лучше: «Да здравствует Ля Кониус, высший повелитель этой и всех других галактик!» — А у наших предшественников правительства не было! — заметил Ясномыслящий.

— Через несколько тысяч лет я сделаю для своих подданных перерыв, сказал Ля Кониус, воздев руку величественным жестом. — Может быть я дам им право голоса, но голосовать они будут только за меня!

— Какой ты негодяй! — сказала Сесиль.

— Поосторожней, красавица! Ты мне еще не надоела, но…

Зеленые глаза Сесиль превратились в щелки.

— Ты считаешь себя незаменимым?

— А то как же! — он усмехнулся. — Если я не буду смазывать твою колесницу, то кто это сделает за меня?

Сесиль отступила к стене.

Одиночка готов был вмешаться, но опоздал.

Человек в форме офицера флота материализовался в центре комнаты. Он ошарашенно вращал глазами.

— Что за чертовщина? — спросил он с дрожью в голосе и упал на колени.

— Не надо пугаться, мальчик, — сказала Сесиль. — Это просто сон. Ты скоро вернешься на свой корабль и даже не вспомнишь этот чудесный сон.

— Ну и шутки у тебя, — заволновался Ля Кониус. Ты хочешь заменить меня этим недоростком?

Незнакомец тут же значительно вырос вместе с униформой. Он был охвачен паникой. Сесиль вошла в его сознание, успокоила его и нарисовала ему несколько эротических образов, после чего офицер опять ударился в панику.

— Ах, так! — воскликнул Ля Кониус.

Его сознание уже рыскало по Ксантосу. Через секунду в комнате появился еще один залетный гость. Она долго плакала до тех пор, пока Ля Кониус не успокоил ее.

Одиночку переполняло чувство отвращения. Полное пренебрежение жизнью и правами двух человеческих существ удручило его до такой степени, что он еще раз подверг себя облучению, когда сияние вновь зажглось над планетой. Держался он до последнего, вбирая его чудотворную силу, пока не угас последний лучик. Его худшие опасения подтверждались, и он пребывал в печали. Будущее не несло ничего хорошего, только еще большие несчастья. Система его принципов была потрясена до основания. Он желал собственной смерти — этот выход казался ему единственным. Скоро он в последний раз вдохнет воздух, но не раньше того, как будут уничтожены другие, и не раньше того, как 20 планет мешка будут превращены в пыль и развеяны в межгалактическом пространстве. Сиякий больше не будет! Никогда!

Одиночка создал образ «Паулюса» и поместил его на орбиту вокруг ММ-3. Пока его не будет, этот образ успокоит других, если только они не надумают сюда явиться, что маловероятно.

Он вывел настоящий «Паулюс» на орбиту другой планеты — той, что была покрыта высокими горами. Он восстановил город и обнаружил, что здешние жители любили роскошь не меньше, чем обитатели ММ-3. Его интересовали прежде всего шары, содержавшие мысли умершей расы, и к своему удовольствию он нашел здесь гораздо большее их разнообразие. В первом же восстановленном им здании он обнаружил шары, без сомнения принадлежавшие композитору. Он бросился лихорадочно воссоздавать другие здания, в каждом находил шары и прослушивал их содержание. Он ругал себя за то, что не додумался раньше искупаться в лучах сияния. Теперь, может быть, он бы уже смог дать ответы на многие вопросы.

Он слушал мысли местных ученых и не мог сдержать улыбки, ибо находил их размышления наивными. Богоподобные создания могли видеть и понимать процессы, происходящие в ядерном реакторе звезды, они могли исследовать всю галактику, но имели лишь смутное представление об элементарных законах физики.

Тем не менее он был рад узнать, что не все здесь убивали жизнь в погоне за удовольствиями. Он даже нашел один шар, автор которого размышлял о будущем расы.

Пока Одиночка работал на ММ-6, вспыхнуло последнее сияние, охватило весь мешок и погасло. На 75000 лет.

Он уже не торопился и решил навестить своих бывших товарищей. Те развлекались тем, что срывали людей с их планет и переносили на ММ-3, изменяя их соответственно своим представлениям о красоте. Одиночка сказал себе, что в скором времени он прекратит эти безобразия, он не позволит им вырывать людей из их привычной жизни и делать из них сексуальные игрушки.

Он пока не мог дать ответ, как случилось, что 20 планет лишились жизни, но наблюдая за поведением бывших товарищей, Одиночка понял, что богоподобные существа стали жертвой той же самой распущенности и морального разложения.

Он удвоил усилия в поисках ответа на самый главный вопрос: как именно погибли планеты мешка. Он нашел философские и естественно-научные труды, но все они были незрелыми, научная фантастика показалась ему забавной, но бессодержательной.

Одиночка без устали трудился дни и ночи — за милым другом он мог ухаживать и на расстоянии, а отдых был ему не нужен.

Случайно он наткнулся на странное сооружение.

Сначала он обратил внимание на остатки металлических кронштейнов, вмонтированных в вертикальный склон горы высотой в несколько сот футов. Дом, судя по всему, висел над пропастью. Он собрал гравий и пыль, лежавшие внизу, и восстановил его.

Внутри, к сожалению, все выглядело, как и везде, но когда он сел и осмотрелся повнимательнее, обнаружилось, что тут было гораздо меньше произведений искусства, зато больше порядка. Предметы были аккуратно расставлены и разложены по полкам, и каждый, казалось, лежал на своем месте. Чувствовалась рука пожилого человека. Шары, вместо того, чтобы валяться где попало, хранились в специальном сооружении, подвешенном к стене. На другой стене размещалась подвижная модель системы мешка. Небесные тела застыли на ней в том положении, в каком они должны были находиться во время сияния.

Шары были пронумерованы и занесены в каталог.

Одиночка едва справился с искушением взять шар, указанный в каталоге последним, и начал прослушивание по порядку.

Интеллект говорившего выгодно отличался от того, с чем ему приходилось сталкиваться ранвше.

Через рознание существа, умершего 75 000 лет назад, он увидел систему мешка из космоса. Пункт наблюдения медленно смещался, давая возможность осмотреть систему более подробно. Мешок начал удаляться, уменьшаться, пока не затерялся на фоне яркого блеска звезд галактического ядра.

Одиночка узнал родные места, когда пункт наблюдения двигался у границ ОПС и выходил за пределы галактики. Он узнал край Млечного Пути. Вдали светился комок центрального галактического ядра. Все это медленно вращалось, и он увидел внушавший благоговение плоский диск галактики.

С головокружительной скоростью Млечный Путь отдалился. Одиночка ощутил страстное желание побывать в межгалактическом пространстве самому, а не только видеть его чужими глазами. Млечный Путь затерялся среди других галактик, пятнами светившихся в черноте пространства. Движение прекратилось. Вплоть до этого момента шар давал ему только визуальную информацию, но вот зазвучал голос: «Я мог бы двигаться и дальше, друг мой, но этого вполне достаточно. Наша галактика — всего лишь островок среди множества других, и хочется задать вопрос — неужели мы одиноки в этом безбрежном пространстве?» Впервые за время пребывания на Мертвых Мирах Одиночка почувствовал нечто подобное восхищению.

Этот ум шел к осознанию единства всей жизни во Вселенной. Этот умерший человек мыслил так же, как и он сам. Его мучили те же вечные вопросы. Как и человек Земли, который несмотря на все поиски и исследования оставался одиноким, этот житель Мертвых Миров был искателем и понял бы всевидящего, который осознавал кровное родство всех форм жизни. Та сила, которая гнала исследовательские корабли ОПС в межзвездное пространство, не была исключительно свойством землян. Жизнь ищет жизнь.

Одиночка чувствовал, что встретил родственную душу, но это не принесло успокоения его душе и заставило переосмыслить свои прежние представления. Человеку всегда хотелось знать свое место во Вселенной. Не был ли он странной случайностью, капризом Природы, единственной живой искрой среди бесчувственных звезд и галактик? И он робко пустился на поиски себе подобных.

Он не встретил других разумных существ но наткнулся на свидетельства того, что они существовали.

Он обнаружил опаленные планеты артунийской цивилизации и манускрипты завоеванной артунийцами деланийской цивилизации, которая погибла одновременно со своими завоевателями. И, наконец, человек нашел Мертвые Миры, обнаружив там разрушение и опустошение, в нем проснулись древние темные страхи, но несмотря ни на что он не прекратил своих поисков. Может быть, он искал подтверждения тому, что сам он не так грешен, или надеялся найти где-нибудь расу, чья чистота и доброта повлияли бы на него лучшим образом и избавили его от пороков. Человек, думал Одиночка, не должен стать игрушкой в руках кучки искусственно сфабрикованных суперменов, способных сокрушать миры.

Он вернулся к прослушиванию шаров, к мыслям того, кто путешествовал в межгалактическом пространстве. Он слушал, смотрел и познавал, пытаясь определить время путешествия по временной шкале ОПС. По расположению звезд он вычислил, что в то время, когда мудрец с ММ-6 покидал пределы галактики, первая маленькая колония на Терре II судорожно выкарабкивалась из примитивных технологий.

Очевидно, что жители Мертвых Миров никогда не бывали на Земле или Терре II и не подозревали о существовании человечества. Галактика неизмеримо велика, и даже тот, кто может перемещаться в пространстве со скоростью мысли, не в состоянии обследовать все ее уголки.

Этот мудрец, видевший галактику из межгалактического пространства, сказал бы, наверное, впервые встретив человека: «Привет, брат, давай работать вместе!» Или, мрачно подумал Одиночка, обнаружив, что дочери человека хороши собой, потащил бы их в постель.

Спешно он прослушивал шары, ища новые ключи к пониманию личности мудреца, он хотел знать его симпатии и антипатии, как тот воспринимал жизнь своих собратьев, но больше всего ему хотелось найти подтверждение тому, что этот мудрец верил в доброе начало.

Одиночка всегда верил в то, что Природа хранит жизнь, и его вера здесь, на Мертвых Мирах, подверглась суровому испытанию. Он не был убежден, можно ли приписать случаю или Природе то, что богоподобные существа не обнаружили человечество, приютившееся на двух маленьких планетках. Было ли это божественным промыслом или просто совпадением, что человек не стал игрушкой в руках богоподобных и не погиб вместе с ними? Может, Природа экспериментировала на Мертвых Мирах, а когда поняла, что эксперимент не удался, уничтожила все свидетельства своей ошибки. Как бы то ни было, человек спасся, а миллиарды прекрасных, жаль что только физически, людей погибли.

Одиночка поднял голову и закричал: «Я никому не позволю лишать меня веры!» Природа хранит жизнь. Когда предки старых землян спалили планету термоядерным огнем, Природа сохранила жизнь, создав всевидящих, хранителей, целителей и могущественных. Когда Земля попыталась стереть со своего лица всякую жизнь, кроме ядовитой низинной растительности, Природа привела к ней новых землян, чтобы спасти старых.

Жизнь, скажет циник, это случайность и не обязательно счастливая. Самой Вселенной наплевать на человека и его проблемы, ибо она холодна и безлична, даже враждебна человеку, исключая редкие оазисы. Но где-то существует божественная сила! Где-то Природа живет, заботится о своих чадах и вмешивается в случае крайней необходимости.

Стойкое подозрение Одиночки в защитной роли Природы, которая уберегла человечество от суперсутцества, подтвердил отчет мудреца о путешествии за несколько световых лет к звезде, в которой Одиночка сразу узнал Солнце.

Очередной шар стал для него неожиданностью — женский голос освещал предмет исследований мужчины.

Прослушав запись до конца, Одиночка понял, что сооружение, прикрепленное к отвесному склону горы, построил вовсе не мудрец, а именно эта женщина. Мудрец же был ее корреспондентом. Одиночка узнал, что эта женщина поддерживала постоянный контакт с десятком других мыслителей. На некоторое время он погряз в поверхностных размышлениях мнимых ученых, но быстро опомнился и занялся поисками шаров с записью голоса мудрого путешественника.

Его увядший интерес был подогрет новой находкой, поведавшей ему историю расы, населявшей сектор. Сначала они жили на щедрой плодородной планете, которую Одиночка определил как ММ-19, и дальнейшее повествование подтвердило его догадку. Да, ММ-19 была родной планетой для всей расы богоподобных. Это была райская жизнь. На планете водилось множество животных, мясо которых они употребляли в пищу, а из шкур делали одежды. Орудия труда они изготавливали из камня и пользовались разговорной речью. В скором времени они начали строить машины и добывать нефть и уголь, чтобы обеспечить энергией машины, а самих себя — теплом. У них появилась письменная речь, но развитие технологий шло медленно.

Одиночку одолевало множество вопросов, но автор пустился в рассуждения о древних языках примитивов.

Информация бала важна и интересна, но Одиночка был охвачен нетерпением.

Женщина вскоре тоже подключилась к обсуждению языковых проблем. Она предположила, что хотя не было обнаружено свидетельств того, что древние имели письменную речь, общение происходило путем передачи визуальных образов. Мужчина возразил, что ее утверждение предполагает необходимость общения с другими разумными существами, которые используют солнечный свет и глаза для сбора информации и не умеют общаться посредством мысли. Женщина ответила, что любое разумное существо, использующее глаза для сбора информации, переведет изображение глаза как «видеть», «смотреть» или «наблюдать».

Одиночка насторожился. Он видел такое изображение — оно находилось на каменной поверхности ММ-1, которая была первой планетой на пути любого корабля, направляющегося в систему мешка. Первый знак в надписи был именно глаз.

«СМОТРИ НА ЭТО, ТЫ, КТО НАДЕЕТСЯ И ВЕРИТ, И ДРОЖИ! НЕ СЕЛИСЬ ЗДЕСЬ, ИБО МЫ ЕЩЕ ВЕРНЕМСЯ…» Между тем дискуссия мужчины и женщины продолжалась. Совершенно невозможно, утверждал мужчина, выразить простым знаком понятие, которое не приходило в голову тем, у кого не хватает ума изменить природу сообразно своим потребностям. Женщина соглашалась, но только наполовину, утверждая, что это конечно трудно, но возможно при помощи заимствования из старинного письменного языка. Чтобы выразить абстрактное понятие, необходимо было создать новое слово или словосочетание старинных слов. Женщина предложила два слова — «творчество» и «ум». Вместе они звучали как «умотворчество». Слово выражало способность изменять природу при помощи разума.

Одиночка отложил шар в сторону. Он понял, что и богоподобные, и те, кто прилетел сюда на «Паулюсе», ошиблись. Первые, потому что не смогли правильно выразить знаком абстрактное понятие, а вторые, потому что не смогли его правильно перевести в силу ограниченности своего ума.

Одиночка сделал себе карандаш и листок бумаги.

С глубоким волнением он написал правильный перевод надписи на ММ-1, это заняло несколько секунд.

15 000 лет люди считали угрозой то, что было предупреждением.

Он расширил надпись, чтобы вместить в нее весь тот смысл, который пытались передать его создатели, и несколько раз перечитал.

— Ну, — сказал он вслух, — слишком ты доверчив, парень.

На пустой планете голос его прозвучал тихо и грустно.

По своей наивности и эгоцентричности человек решил, что надпись была угрозой, направленной против него, а в действительности богоподобные и не подозревали о его, бедного человека, существовании. Только одному из них, насколько удалось узнать Одиночке, приходили в голову мысли о существовании других разумных существ. Только немногие из богоподобных осознавали угрозу и не поленились сделать предупреждение на каменном лице мертвой планеты. И адресовано это предупреждение было не залетным гостям, а своим же собратьям.

«ОГЛЯНИСЬ, ВОКРУГ ТЕБЯ СМЕРТЬ. ТЫ, ТВОРЯЩИЙ УМОМ СВОИМ, ОСТАНОВИСЬ! НЕ ГУБИ МИР, ИЛИ СВОИМИ РУКАМИ ТЫ ПОГУБИШЬ СЕБЯ».

Ему захотелось, чтобы здесь оказался кто-нибудь, с кем можно было бы посмеяться над иронией судьбы.

Миллиарды денег, горы материалов были истрачены человечеством со времени открытия Мертвых Миров.

И все это ради того, чтобы защититься от мнимой угрозы. Раса вооружалась, чтобы быть готовой к обещанному возвращению убийц планет. Для всех, кто побывал на Мертвых Мирах, случившееся там представлялось актом убийства, когда на самом деле это был акт самоубийства.

Одиночка возвратился к шарам и узнал, что раса мутировала после сияния 75 000 лет назад с поразительной быстротой. Они стали похожи на детей, обладающих волшебной палочкой. Только некоторые из них — такие, как мыслитель — догадывались, что стремительное развитие технологий связано с эффектом сияния. Большинство восприняло подарок с небес как должное, так же, как и товарищи Одиночки.

Вскоре раса заменила индустрию умотворчеством и в припадке стыда уничтожила все следы своего индустриального прошлого и все, что могло напомнить им, что они не всегда были богами. На крыльях мысли они перенеслись на другие планеты мешка и принялись неистово размножаться. Сначала они еще были подвержены идеализму и превратили приграничные планеты в райские кущи, но вскоре ими овладела тяга к телесным наслаждениям.

Все это произошло за одну тысячу лет. И лишь немногие — среди них была и женщина из домика над пропастью — продолжали задаваться вопросами и искать на них ответы.

Когда на одной из планет разразилась междоусобица, в результате которой планета превратилась в пустыню, те, кто еще мог думать, создали отряды наблюдателей, чтобы не допустить подобных катастроф. Одиночка определил, что это была ММ-5, потому что она носила следы двойного опустошения.

Женщина из горного домика была наблюдателем.

Она лично пресекла несколько злобных попыток полномасштабного опустошения планет и нейтрализовала дюжину психопатов, таящих в себе угрозу остальным. Она говорила о наказаниях за шалости и рассказала о молодом человеке, который устроил преждевременный взрыв старой звезды только потому, что ему хотелось посмотреть на сверх-новую. Она рассказывала о мерах, предпринимаемых ими, чтобы пресечь импорт планет, имеющих воду, в систему мешка. Она жаловалась, как и другие наблюдатели, на большую рабочую нагрузку, которая не позволяла им жить так, как им бы хотелось.

Она говорила, что постоянная готовность необходима, чтобы вовремя остановить бездумное умотворчество миллиардов бездельников. Научная мысль заглохла, поскольку те, кто еще не разучился мыслить, были заняты не своим делом, удерживая население мешка от безумных выходок.

Шутки ради двое юнцов изменили курс движения двух галактик, чтобы увидеть столкновение двух солнц.

Услышав это, Одиночка подумал о том, что гибель прекрасного Артуна и жестокой Делании была, возможно, результатом детской проделки какого-нибудь балбеса.

Мудрый путешественник приводил другие данные.

Ради удовлетворения любопытства один уже взрослый мужчина, будучи навеселе, нарушил структуру пространства, и в один лихорадочный момент существования Вселенной находилось под вопросом, пока отряды наблюдателей исправляли повреждение, предварительно уничтожив нарушителя.

После этого случая наблюдатели созвали срочную конференцию, которая состоялась в сооруженном специально для этого случая огромном дворце в горах. Одиночка видел их всех через сознание женщины-наблюдателя. Некоторых он знал из переписки с женщиной.

Наблюдая за ними, он чувствовал их тревогу за будущее. Настроены они были решительно, готовые в любой момент пресечь экспериментаторские поползновения соплеменников. Они сокрушались по поводу того, что кризис следовал за кризисом. Они говорили о бесперспективности существования своей расы и сожалели об утрате обществом своих моральных ценностей. Все они соглашались на том, что почти невозможно контролировать 20 планет, населенных миллиардами инфантильных искателей приключений, каждый из которых способен взорвать Вселенную.

Была предложена программа просвещения масс, хотя некоторые настаивали на гораздо более жестких мерах.

Но собрание настороженно затихло, когда поступило предложение нейтрализовать все 20 планет. Казалось, что предложение отрезвило собравшихся, и они стали говорить уже по одному.

— Мы не в состоянии продолжать удерживать толпу от бесчинств.

— Мы беспомощны. Мы не можем контролировать миллиарды взрослых детей и их отпрысков.

— Нейтрализовать всех! А кто будет отбирать? Кто будет стоять над жизнью и смертью?

— Этот орган. Организация наблюдателей.

— Сделать это нужно быстро и без особого предупреждения.

— Я сомневаюсь в способности организации совершить подобное, не опасаясь ответных действий.

— Мы можем легко повернуть их друг против друга.

— Но это будет означать тотальное уничтожение планет!

— Которые мы восстановим.

— Да. Зависть, соперничество, что-то пустяковое вроде спора из-за цвета стен в апартаментах можно раздуть до галактических размеров. Или соперничество из-за сексуального партнера. Мы воспользуемся всеми этими страстишками.

— Нам совсем не обязательно копать так глубоко, чтобы найти разногласия. Ведь так просто внушить населению одной планеты, что жители другой что-то против них замышляют.

— Можем мы провести нейтрализацию так, чтобы сохранить планеты?

— Вы так буднично рассуждаете об убийстве миллиардов!

— Мы рассуждаем о дальнейшем существовании Вселенной. Тебя здесь не было, когда един субчик чуть не превратил ее в ничто.

— Может быть, провести нейтрализацию выборочно?

— Всегда сквозь рогатки проскочит по меньшей мере один, который возьмется отомстить за остальных, и мы подвергнемся риску последовать за всеми.

— Если твоя жизнь так важна, стоит ли рисковать ею ради спасения Вселенной?

— Я склоняюсь к идее натравить миры друг на друга. Мы соберем силы для защиты нескольких убежищ основного состава наблюдателей, которые впоследствии станут родоначальниками новой расы.

— Зачем новая раса? С ней произойдет то же, что и с этой, и ее когда-нибудь все равно придется нейтрализовывать.

— Вопрос о том, стоит или не стоит заселять эти планеты отобранными людьми, мы решим позже.

— Отобранные люди это мы сами?

— Других просто нет!

— Меня раздавит сознание вины за смерть миллиардов!

— Но 20 планет будут спасены, не говоря уже о галактике и Вселенной.

— Возможно, они не захотят помочь уничтожить себя!

— Захотят!

— Мне кажется, прежде нам нужно провести испытание и проверить, работает ли наша схема.

— В скромных масштабах?

— Да.

Собрание стало расходиться, а Одиночку била дрожь.

Он не знал, сколько времени прошло на самом деле. Он нашел в каталоге номер другого шара и принялся торопливо искать его на полке.

Когда он нашел шар и привел его в действие, сознание его наполнилось шумом и криками: — Берегись, берегись, разрушительная сила!

— Испытание начинается!

— Ход испытания у нас под контролем?

— Нет. Испытание уже закончилось.

— Так быстро?

— Две планеты мертвы.

Говорившие были Одиночке хорошо знакомы — это была женщина из домика над пропастью и мудрый путешественник.

— Итак, — сказал путешественник, — как мы и предполагали, они с радостью помогли нам в своем уничтожении.

— Я ухожу, — сказала женщина, и Одиночка почувствовал горечь в ее голосе.

— Я тоже, нужно немного подумать, — ответил мудрец. — Встретимся позже.

В сознание Одиночки ворвался еще один голос: — Наблюдатели!

— Кто ты? — спросил мудрец.

— Наблюдатель, — закричал вновь прибывший, — и там были наблюдатели!

— Я знаю, — сказал мудрец после долгой паузы.

— Наблюдатели! — повторила женщина. — Сумасшествие захватило всех!

— Я знаю, — повторил мудрец печальным голосом.

«Наблюдатели! — кричали мысли женщины. — Или сейчас, или будет поздно!» Одиночка услышал и другие мысли — панические, исполненные ужаса. Но он умудрился извлечь из хаоса этих мыслей некоторую информацию.

Итак, наблюдатели потеряли контроль над событиями. Их обнаружили, и богоподобные бездельники, увидев, что гибнут планеты, принялись вслепую наносить удар за ударом, пытаясь убить своих убийц.

— В космос! — сказала женщина.

Впервые Одиночка увидел женщину глазами мудреца, который называл ее Длинноволосой.

— В космос, и быстро, Мудрец! Только там мы в безопасности.

До слуха Одиночки доносились голоса и мысли других наблюдателей: — Меня атакуют, помогите мне!

«Я слабею, помогите!» — Величественное зрелище, не так ли, Мудрец? произнес голос Длинноволосой.

— Смерть миллиардов и гибель планет не могут быть величественными.

— Ты разве не хочешь выжить? — спросила Длинноволосая.

— Я должен сражаться, чтобы спасти… что-нибудь!

— Уже поздно! Догоняй меня!

— Я буду биться!

Шум голосов стал затихать, некоторое время слышны были удалявшиеся крики о помощи, затем — полная тишина.

Одиночка чувствовал слабость. Не было чудовищных убийц планет, коварно вынашивающих планы нападения на планеты ОПС. Не было великанов-людоедов.

Были только люди, такие же, как он сам. Миллиарды их погибли в хаосе, рожденном их же руками. Наверное, такими же были последние часы термоядерного хаоса на Земле, когда предки старых землян изрыли поверхность планеты ядерными взрывами и зажгли рукотворные солнца в ее атмосфере. Они выпустили все ракеты до последней точно так же, как богоподобные до самой последней минуты рассыпали по планетам мешка свои смертоносные мысли.

— Нужно верить! — прошептал Одиночка. — Но это так трудно. Неужели жизнь всегда кончается?

— Нужно верить! — сказал он.

Он пытался противостоять мрачным мыслям, готовым поглотить его. Он боролся с депрессией, говоря себе, что наблюдатели не имели благородной цели, поэтому проиграли. Но у жизни есть цель!

Он возвратился на «Паулюс», ощущая потребность дотронуться до мягкого тела милого друга. Он обнял ее, и вдруг к нему пришло осознание — одна из богоподобных сумела выжить! Он нарисовал в мыслях женщину, которую мудрый путешественник называл Длинноволосой, и услышал ее голос: «В космос! Только там мы в безопасности».

Длинноволосая жива. Возможно, избежали смерти и другие. Куда они ушли? Может быть, за пределы галактики? Может, он ошибся и неправильно истолковал надпись на MM-I. Может, ее вырезали после катастрофы, и она несет угрозу людям и другим разумным существам, которые могут забрести в систему Мертвых Миров. Если убийцы планет живы, если выжил хотя бы один из них, они вернутся.

Прекрасная женщина одна в холодном пространстве почти 75000 лет. Разве можно жить столько времени в одиночестве и не сойти с ума? Может, она где-нибудь поблизости? Мысленно Одиночка прощупал близлежащее пространство. Никого.

Все-таки прекрасно лежать рядом с милым другом!

Он наслаждался. У него еще было время. Самое неприятное можно на немного отложить.

ГЛАВА 23

— Добрый вечер! Я — Марк Джармэн, ведущий программы «Космос», которая познакомит вас с тем, что скрывается за сегодняшними газетными заголовками, и с людьми, которые находятся сейчас в центре общественного внимания. Сегодня вечером наш гость — профессор Артус Паулюс из Ксантосского университета, ведущий специалист в области языковедения. Он отвечает за перевод манускриптов, доставленных из района сталкивающихся звезд в созвездии Лебедя, и в настоящий момент тесно сотрудничает с Департаментом Исследований. Но мы пригласили профессора Паулюса не потому, что он ведущий специалист в области языкознания. Он хорошо знаком со всеми молодыми людьми, членами пропавшей экспедиции в сектор Мертвых Миров. Все они учились у него, и кроме того, он принимал участие в планировании экспедиции. Профессор Паулюс, представители меньшинства в Конгрессе Конфедерации призывают увеличить ассигнования на, как они говорят, окончательное разрешение загадки Мертвых Миров. По вашему мнению, оправдывают ли последние события, а именно исчезновение корабля с восьмью человеками на борту, снаряжение еще одной экспедиции в сектор Мертвых Миров?

— Марк, я ведь всего лишь преподаватель.

— Вы скромничаете! Мы знаем, что Департамент Исследований в первую очередь обратился к вам, когда обнаружилось, что надпись, вырезанная на MM-I, была кем-то изменена.

— На этот счет я имею собственное мнение. Я не считаю себя вправе комментировать, должен или не должен Конгресс выделять деньги на новые исследования Мертвых Миров. Мое дело — преподавать литературу и языки, а не делать заявлений по политическим вопросам. Но, конечно, я никогда не пожалею о деньгах, истраченных на научные исследования.

— Спасибо, профессор. А это уже по вашей части — вы считаете, что смысл новой надписи не оставляет места для сомнений и совершенно вам ясен?

— Совершенно ясен.

— Возникает несколько интересных вопросов. Почему надпись была изменена? Кому это надо, и кто это сделал? Вы согласны с теми, кто считает, что это шутка участников экспедиции?

— Нет, не согласен.

— В конце концов, они все были молоды. Студентывыпускники!

— Нет, они никогда бы не стали шутить подобным образом.

— Я полагаю, что ваше мнение основано на знании их характеров?

— Конечно.

— Итак, по вашему мнению, никто на борту корабля, названного в вашу честь, не страдал извращенным чувством юмора и отсутствием чувства ответственности и не стал бы подкидывать шутки ради еще одну головоломку в извечную загадку Мертвых Миров?

— Каждый член экспедиции прошел жесткие тесты в Департаменте Исследований. Как вы знаете, сектор Мертвых Миров закрыт для всего, что не имеет отношения к серьезным научным исследованиям. Получить разрешение на посещение Мертвых Миров не так-то легко. Департамент Исследований провел тщательные психологические тесты каждого члена экспедиции, прежде чем дать им разрешение.

— Расскажите нам о тех, кто был на борту «Паулюса».

— Ля Кониус Айбони. Отпрыск одной из богатейших семей Тигианской системы. Кстати, его семья финансировала предприятие. Совершенно невозможно, чтобы этот молодой человек мог вытворить что-нибудь подобное или позволил бы сделать это другим. Ответственный за безопасность — Одиночка, всевидящий, известен как разумный и достойный человек, каким он и является на самом деле.

— Вы говорите о них в настоящем времени, профессор. Я понимаю это так, что вы все еще считаете их живыми?

— Я живу надеждой, Марк. Я молю Бога, чтобы они были живы. Ради их семей и ради меня самого. Я ведь их всех любил.

— Профессор, исследовательский корабль «Глоу» был отправлен в сектор Мертвых Миров, когда время возвращения «Паулюса» прошло. «Глоу» не нашел ни «Паулюса», ни его экипажа. Были найдены таблички на местах раскопок экспедиции «Паулюса», поэтому ясно, что они все-таки прибыли на место. Но самой поразительной находкой «Глоу» стала пригодная для жизни атмосфера ММ-3. Во время последней экспедиции на ней была атмосфера, содержащая яды в смертельных соотношениях.

— Что я могу к этому добавить?

— Пожалуйста, расскажите подробнее об экипаже «Паулюса».

— Все они молоды. Они были хорошими студентами, лучше многих других. Когда я впервые с ними встретился, они уже были дружной командой. Все они подружились еще на первом курсе, и я преподавал им литературу как единой группе.

— Кто из них выделялся больше всего?

— Каждый из них был по-своему индивидуален. Все они очень способные, и я их глубоко уважаю. Джон с Зельбеллы III — талантливый художник, знающий свою цель. Он мечтатель, но в то же время — человек действия, как и большинство других художников. Он собирался возвратиться на Зельбеллу III и учить живописи молодых художников, пока не встанет на нога Он…

В один прекрасный день Джон посмотрел поверх колышущихся крон искусственных деревьев и увидел свою гору. Он срезал ее вершину и один из склонов, оставив вертикальную гладкую поверхность. Это было самое большое полотно за всю историю искусства. Оно было с милю шириной и высотой в полмили. Оно ждало его, и Джон знал точно, как будет выглядеть законченная работа.

Он полюбовался зеркально-гладкой поверхностью его будущего шедевра, затем перевел взгляд на лицо спящей Марты. Из соседней комнаты доносились голоса — Сесиль забавлялась со своими сделанными из плоти и крови игрушками. На мгновение он почувствовал неприязнь. Он подошел к окну, взглянул на свою гору и воспарил к ней. Сначала нужно было украсить гладкую поверхность резьбой, а потом он раскрасит ее в яркие цвета. Он чувствовал небывалый подъем, когда на каменной поверхности стали появляться первые линии.

Джон проработал весь день, не обращая внимания на призывы Марты. К вечеру он расплескал по резной поверхности смелые броские краски, и картина заиграла. Будь она создана на Зельбелле III, ее бы немедленно признали как одно из чудес ОПС. Люди со всех планет Конфедерации слетались бы сюда посмотреть ее, и все восхищались бы его гением.

Впрочем, для него не составляло никакого труда перенести свою работу на Зельбеллу III и выставить ее в пустыне, недалеко от своего города. Он был художником, а художники хотят, чтобы люди видели их работы и восторгались ими.

Он представил себе реакцию своих учителей, родственников и друзей. Он чуть было не поддался искушению, но вспомнил о том, что вытворяли Сесиль и Ля Кониус со своими импортированными мужчинами и женщинами, и почувствовал неловкость. Марта тоже не устояла перед соблазном позабавиться с живой игрушкой, но потом быстренько отослала своего баловня на его родную планету и больше не вспоминала о нем.

И Джон решил оставить гору там, где она стояла, потому что он был не в праве подвергать ничего не подозревающих людей такому шоку.

Но с другой стороны, думал он, желание показать работу другим и дать им насладиться ею вовсе не эгоистично. Он бы мог перенести сюда избранных людей, таких, как профессор Паулюс, а потом тем же способом отослать их домой, сохранив или не сохранив им впечатлений от увиденного. В итоге он только обогатит их духовный мир, оставив воспоминания о великом произведении искусства.

Художник работает всегда для себя, но он может считать себя не состоявшимся, если его работы ничего не значат для зрителя. Джон разрывался, и в конце концов желание показать картину пересилило. На крыльях мысли он полетел на Ксантос и выхватил наугад дюжину человек из артистической колонии Ксантосского университета.

Он опустил их, охваченных ужасом, у своей горы перед простиравшейся на целую милю панорамой. И в тот момент, когда его гости уже оправились от потрясения и начали обсуждать его работу, Джон почувствовал удар. Его подсознание выкрикнуло предостережение, но он был не готов, потому что глаза его ослепила красота его собственного произведения. Он не сожалел о том, что умрет и так и не узнает реакцию гостей на свое творение.

— Нет! — закричал он и выбросил сгусток силы, способной сокрушить мир.

— Марк, все они были далеко не посредственными студентами. Ясномыслящий, целитель, обладал одним из самых логичных умов, какие я когда-либо встречал. Обычно он поджидал меня после занятий в коридоре, вовлекал в какую-нибудь дискуссию и, смею вас заверить, иногда ставил в тупик даже меня. Он был крайне любознателен, впрочем, как и все целители. Он хотел знать все.

— Я знаю, профессор Паулюс, что Департамент Исследований охотно берет целителей в экипажи исследовательских кораблей. Они легко приспосабливаются к трудностям долгого перелета и могут работать без скафандров в крайне тяжелых условиях. Что Вы можете сказать еще об особенностях целителей?

— Ясномыслящий любил жизнь и делился этой любовью со всеми. В результате экспедиции к Мертвым Мирам он намеревался получить ученую степень и предоставить себя в распоряжение Департамента Исследований. Он знал, чего хотел, и никогда не скрывал этого. Он мечтал находиться в составе экспедиции, которая первой обнаружит в межзвездном пространстве разумную жизнь. Он знал, что ему придется принять важное решение в том, что касается физиологической взаимозависимости целителей и могущественных.

— Я знаю, что сами они пользуются словом «окрашивание» для обозначения совокупления.

— Да. Оба — и мужчина, и женщина — меняют окраску в интимных частях тела. Природа сигнализирует им, что они готовы к размножению. Предположительно, эта особенность возникла в ходе эволюции для обеспечения эффективности половых контактов. Ясномыслящий и Стелла, могущественная, всегда были вместе, но не было никакой гарантии, что они «окрасятся» в одно и то же время. Нет никакой возможности предсказать время «окрашивания», ускорить или задержать процесс. А решение Ясномыслящего уйти в космос может разлучить их прежде, чем они «окрасятся».

— На этой неделе я читал, профессор Паулюс, что теперь Департамент Исследований, учитывая физиологические особенности старых землян, разрешает целителям и могущественным состоять в экипаже одного корабля.

— Запоздалая мера. Ведь целитель и могущественная — очень эффективная рабочая единица. Ля Кониус с Тигиана хорошо это понимал, когда брал Ясномыслящего и Стеллу в экипаж своего корабля.

— Профессор, члены экспедиции «Паулюса» были молоды и неопытны, но тем не менее хорошо организованы. Со всевидящим и другими старыми землянами на борту… Что же могло с ними произойти?

— Марк, все, что я могу сказать по этому поводу, это то, что корабли пропадали и, к сожалению, будут пропадать. Одно сплошное удовольствие успело притупить любознательность Ясномыслящего. Время от времени он еще слышал зов космоса, но этот зов отступал перед тем фактом, что их любовь теперь не зависела от капризов Природы.

Он видел, что их преданность друг другу вызывает насмешки среди их друзей. В самом начале, когда они надолго уединились, исследуя самую приятную сторону своего дара, остальные посмеивались над ними. После первого буйного знакомства с радостями секса они, изменив облик, попробовали заниматься этим с новыми землянами, но тут же обнаружили, что самое большое удовольствие они получали только друг с другом, и что никакая случайная связь не шла в сравнение с их собственным сексуальным общением. Больше в групповых занятиях любовью они участия не принимали.

Как бы великолепно ни было то, что теперь они могли любить друг друга, когда им этого хотелось, наступил день, когда естественная для целителя страсть к путешествиям взяла верх. Он вышел в черное пространство, ощущая его пустоту и свое одиночесто, и тут же вернулся в свой райский уголок, где он и Стелла «окрашивались» по несколько раз на дню.

— Сесиль родилась в Ксантос-Сити, поэтому была в большей степени космополитом, чем другие. И тем не менее оставалась довольно простодушной. Она была смешлива и остроумна, изучала архитектуру, но имела такой широкий круг интересов, что я просто недоумевал, где она на все находит время. Сесиль получала удовольствие от всех сторон жизни. Хорошие оценки ее работ тешили ее «я», и она работала ровно столько, чтобы их получать. Она была окружена остроумными, образованными и красивыми людьми. Она пользовалась успехом и встречалась с несколькими приличными парнями.

Я полагаю, ее будущее было бы связано с Ксантосом…

Светлые волосы Сесиль закрывали лицо превосходного мужчины, которого она телепортировала с одной из планет ОПС и переделала по собственному вкусу. Ей надоело жить в апартаментах и особняках богоподобных меотвецов, и она соорудила себе свой дом. Интерьер напоминал ей о ее доме на Ксантосе и был слегка тронут великолепием Мертвых Миров.

Она чувствовала, что Джон осуждает ее за то, что она импортирует сюда людей себе на забаву. Все эти милые людишки переживали здесь самое лучшее время своей жизни, даже если и не помнили ничего, когда она, пресытившись, возвращала их домой. С ними ей было весело, все они были так не похожи друг на друга! А Ля Кониус ей страшно наскучил.

Со своим очередным любовником она вышла на балкон, смотревший на озеро. Ля Кониус вступил с ней в мысленный контакт из своего дома на другом берегу озера: «Уж очень ты стала неразборчивой, Сесиль!» «Это мне ничуть не мешает».

«Хочешь сегодня вечером поразвлекаться в компании?» «Почему бы нет?» Она отослала любовника немного вздремнуть до того, как он ей понадобится, и перенеслась через озеро в дом Ля Кониуса. Там были он и Марта. Джон возился со своей скалой.

— Мы можем позвать кое-кого на помощь, — сказала Марта. — В нескольких парсеках отсюда находится исследовательский корабль, и его капитан настоящий красавец!

— А кого ты оставляешь мне? — улыбнулась Сесиль.

— И мне, — добавил Ля Кониус.

— На борту есть женщины.

Сесиль начала искать корабль, чтобы выбрать себе партнера самой, когда почувствовала боль. Она была к этому готова. Ее реакция была мгновенной. Она первой получила свою дозу облучения и пользовалась чудесными способностями дольше других. Она ожидала атаки и ответила на нее смертоносным ударом.

— Еще одним человеком была Марта, не так ли?

— Марта с Терры II. Но запомните, Марк, все члены экипажа «Паулюса» были людьми.

— Извините, я не хотел никого обижать! Это все потому, что я путаюсь в этих терминах — новые земляне, старые земляне…

— Марта была серьезной девушкой, немного провинциальной по сравнению с Сесиль, но из всех них самой способной, самой охочей до знаний. Она горела желанием реанимировать Терру II. Она была идеалисткой, и все в ней говорило о том, что в скором времени она могла бы стать одним из очень заметных членов нашего общества.

Марта чувствовала себя чуточку виноватой за то, что принимала участие в еще одном временном похищении.

Она оправдывала свои действия тем, что Джон ушел, оставив ее одну, и ей пришлось призывать помощь со стороны. Вообще-то, она предпочитала Джона игрищам, которые так любили устраивать Ля Кониус и Сесиль.

Даже когда вечерние увеселения бывали в самом разгаре, она не могла избавиться от растущего в ней беспокойства. Она скучала по дому. Пришло время сказать остальным, что она собирается домой, что она не может больше тянуть, что она должна исцелить больную Терру II.

Марта наблюдала за тем, как Ля Кониус и Сесиль выбирали себе очередные игрушки на борту исследовательского корабля, и думала о своем доме, о родителях.

Она не почувствовала атаки, но ощутила реакцию Сесиль.

— Движущей силой экспедиции был Ля Кониус с Тигиана. Это был высокий, довольно привлекательный молодой человек. Он много трудился и обычно добивался того, чего хотел. Иногда его посещали научные озарения — именно он предложил наиболее приемлимое объяснение трагедии в созвездии Лебедя, которая не дает покоя ученым до сегодняшнего дня. Он готовился заняться семейным бизнесом и, я думаю, политической деятельностью. По моему мнению из него бы вышел сильный лидер.

Ля Кониус надеялся, что Сесиль скоро устанет от своих непрекращающихся игр с пигмеями из ОПС. Она была самой красивой девушкой, какую он когда-либо встречал до облучения сиянием. Да и сейчас она оставалась для него самой очаровательной. Он не ревновал ее за то, что она развлекалась с импортируемыми живыми игрушками, это ему нравилось и самому. Но в последнее время он ощущал внутри какую-то пустоту. Он поймал себя на том, что часто думает о розовых солнечных закатах своей родной планеты. Ему хотелось услышать щебетание настоящих живых птиц. Пришло время чтото делать!

Его не волновали заботы Одиночки, который боялся, что они могут натворить бед. У него было достаточно здравого смысла, чтобы контролировать свои аппетиты и до поры до времени держать свои способности в секрете.

Он любил представлять себе сцену, где исполнителем главной роли был он сам. Он стоит перед представителями планет ОПС и говорит: «Я здесь в качестве главы семейства Айбони. Я пришел, чтобы освободить вас от ваших страхов и проблем. Я пришел позаботиться о вас!» Он мог бы позаботиться обо всем человечестве и привести его к изобилию, какое ему и не снилось.

«Я вас научу, — сказал бы он своим старым учителям. — Я раскрою перед вами тайны Вселенной. Я уже объяснял вам однажды природу квазарных радиосигналов из района созвездия Лебедя. Теперь же для меня вообще нет никаких тайн».

Теперь уже скоро. В один из ближайших дней он отправится в созвездие Лебедя. Его всегда волновала загадка Миарии и Артуна. Может быть, завтраСтрашная сила обрушилась на него, и он закричал, пытаясь собрать всю силу своего мозга.

Стелла, могущественная, была мягкой и женственной. Она была внимательной ко всем Матерью, дающей жизнь своей расе. Я думаю, что если бы она и Ясномыслящий «окрасились» до того, как экспедиция покинула Ксантос, она посчитала бы это подарком судьбы, но продолжила бы совершенствовать свои знания, ухаживая за ребенком.

— В этот раз, — сказала Стелла, — я допускаю зачатие. Время пришло. Я выберу сперматозоид, из которого родится целитель, как ты.

— Почему не могущественная, как ты? — спросил Ясномыслящий.

— В любом случае нас станет трое, и мы покинем эти места.

— И куда же мы направимся?

— Предложим наши услуги Департаменту Исследований и послужим человечеству. Больше они не разговаривали. В этот раз их слияние оказалось самым чудесным и волнующим.

— Нет! — закричала она в тоске. — Нет! Не сейчас, Одиночка! Не сейчас!

Не сейчас, когда она уже готова стать матерью. Она не могла поверить, что Одиночка серьезен в своих намерениях, но смерть уже летела к ней, и она опять закричала, сражаясь за свою жизнь, за жизнь в себе и за жизнь Ясномыслящего. Она послала в ответ на смертельный удар свой удар. Все рушилось. Она почувствовала, как разваливался и превращался в пыль восстановленный Сесиль город, как крошилась и оседала гора Джона. Пещера с барельефом заполнилась клубами пыли. Прозвучал раскат грома, когда воздух ринулся в вакуум, созданный разрушением.

Она была матерью, сражающейся за жизнь еще не сформировавшегося ребенка. Она сеяла вокруг себя смерть, потому что верила, что заслужила право увидеть свое чадо. Никто не бился за свою жизнь так яростно, как Стелла, могущественная.

ГЛАВА 24

Объединенная Планетарная Система на звездных картах имела форму веера и выглядела крошечным пятнышком на краю огромной галактики. Маршруты пространственных прыжков, проложенные медленно и осторожно исследовательскими кораблями, соединяли планеты ОПС и выходили за ее пределы тонкими нитями. Еще не был проложен маршрут в область галактики, находящуюся за центральным ядром. Пройдет еще много времени, прежде чем какой-нибудь слишком любопытный исследователь или отчаянный старатель покорит немыслимые расстояния и проторит туда путь.

Ни один гражданин ОПС не узнал бы в корабле, бороздившем неисследованные области на противоположной стороне галактики, исследовательский корабль «Паулюс». Он стал значительно больше и изменил свои очертания. На борту его предавался глубоким размышлениям Одиночка. Он думал о женщине, носившей имя Длинноволосой, и думал часто. Одиночка пришел к выводу, что она действительно покинула Мертвые Миры в момент катастрофы и избежала общей судьбы. Именно она вырезала предупреждение на каменной поверхности MM-I. Одиночка не осуждал ее за то, что она выбрала жизнь и оставила сектор мешка.

Благодаря ее шарам Одиночка достаточно хорошо ее узнал. В ней тоже присутствовал эгоизм, подобный тому, каким были поражены погибшие. Если бы она обнаружила обитаемую планету, так или иначе она бы раскрылась. Однако в момент катастрофы, 75000 лет назад, человечество населяло только Землю и Терру II.

Он попытался встать на место Длинноволосой и попробовал представить, что она предприняла, будучи свидетельницей гибели 20 планет. Если бы он сам присутствовал и был соучастником такого грандиозного злодейства, ему бы захотелось убраться куда-нибудь подальше от места преступления, он бы направился на противоположную сторону галактики или даже за ее пределы.

«Паулюс» двигался силой его мысли, генераторы не работали. Он не стал связываться с ОПС через систему маяков и оставил Мертвые Миры такими, какими их впервые увидели Ля Кониус и К°, но с двумя очень существенными изменениями. Чтобы привлечь немедленное внимание любого, кто появится в этом секторе, он не уничтожил кислородную атмосферу на ММ-3. Годный для дыхания воздух там, где всегда были только ядовитые газы, заставит ученых задуматься и предаст большую значимость предупреждению. У человечества есть 75000 лет, чтобы гадать над еще одной загадкой Мертвых Миров.

Одиночка полностью отдавал себе отчет в своих действиях, обладание всемогуществом не испортило его.

Он позволил себе только одну слабость — сохранил богоподобный внешний вид для удобства передвижения.

Он любил наблюдать звезды и любоваться красотой своего милого друга. Пользовался он своей силой очень редко и через регулярные интервалы посылал в пространство призыв:

— Длинноволосая, Длинноволосая, я — друг!

Ей удалось выжить, но удалось ли ей сохранить здравый рассудок после стольких лет одиночества?

Он был уверен, что они станут друзьями. Вместе они будут искать, открывать и разгадывать тайны Вселенной до тех пор, пока через 75000 лет не придет время возвратиться в систему мешка для следующего эксперимента.

Одиночка верил. Он верил в то, — что все в Природе целесообразно. Ничто не могло поколебать его глубокое убеждение в том, что в мире существует высшая сила, которая обладает неизмеримой мудростью. Природа всегда была непостижима, но всегда права, она покровительствовала жизни. Виды вымирали, но замещались другими формами жизни. Природа не терпит пустоты.

Было очевидным, что Природа создала систему мешка не случайно, а с определенной целью. Разгадать эту цель Одиночка был не в состоянии. Он был человеком, а простой человек не может разрушить одно из самых сложных творений Природы — систему мешка с ее сияниями, не рискуя нарушить ее общий замысел. Он пришел к неизбежному выводу: он должен позволить естественным силам действовать без его вмешательства.

Облучение разумных существ сиянием произошло слишком рано. Те, кто облучился — и богоподобные жители системы мешка, и залетные граждане ОПС, еще не были достаточно зрелыми, чтобы стать обладателями всемогущества. Может быть, через 75000 лет раса будет уже готова для грандиозного шага вперед, станет достаточно мудрой, чтобы с умом пользоваться дарами сияния. Если нет — он согласен ждать еще 75000 лет. У него есть время хорошо подумать. У него много времени.

Через 75000 лет он будет иметь карту всей галактики.

У него достаточно времени, чтобы проанализировать прошлое, вспомнить, как он читал молитвы из «Книги Розы, целителя» над прахом своих товарищей и думал, как повторяется история — его друзья были более зрелыми, чем богоподобные жители Мертвых Миров, но пошли по той же тропе и погибли.

Всего несколько раз за всю историю старых землян всевидящие пользовались своей властью над жизнью и смертью. Принятие решения было не из легких. Лишение жизни — самый серьезный шаг для любого всевидящего. На Земле такие шаги никогда не предпринимались без разрешения собрания Старейшин, но здесь он был вынужден принять решение в полном одиночестве.

Он не сомневался в том, что действовал правильно, но от этого ему не становилось легче. В последний день Джон сделал многообещающий шаг — он начал работать, но после завершения своего произведения телепортировал невинных людей, чтобы те оценили его творение. Ля Кониус размышлял о возможности установления в галактике собственной диктатуры. Сесиль предавалась своим обычным бесстыдствам, а Марта забыла свой долг перед родной планетой. Но хуже всего то, что Ясномыслящего и Стеллу интересовали только чувственные удовольствия.

«Длинноволосая, Длинноволосая, я — друг!» Да, он действовал правильно. Его беспокоило только то, что у него не хватило времени перенести в безопасное место невинных людей, которых похитили его товарищи, но их смерть была необходима для общего блага, для того, чтобы отвратить смерть миллиардов.

Бедная Стелла! Ее последней мыслью была мысль о новой жизни, зарождавшейся в ее чреве. Джон, однако, удивил его, попытавшись накрыть защитным зонтиком своих гостей — в этот момент он не думал о себе.

Одиночка плакал, когда все было кончено. Он вспомнил, что Ясномыслящий не сделал даже попытки противопоставить силу силе. Целитель понял все и покаялся в своих грехах. Его последней мыслью была мольба о прощении, обращенная к Природе.

Но все прошло не так гладко, как он хотел. Несмотря на долгие приготовления он просчитался. Их общая сила оказалась больше, чем он ожидал. В их борьбе, сопровождаемой раскатами грома, извивающимися языками пламени, грохотом рассыпавшегося города, мог быть только один победитель. И им оказался он.

Он никогда их не забудет. Он им уже простил их распущенность и безделье. Он любил их.

«Длинноволосая, Длинноволосая! Я — друг!» Он проведет в одиночестве много, много лет. Возможно ли это? Из соображений целесообразности и сохранения психического равновесия он мог позволить себе еще одну слабость. Он произвел некоторые незначительные изменения в мозгу и теле милого друга, пребывающей в объятиях Морфея, и затратил несколько месяцев на то, чтобы совместить в ее мозгу способность к хранению информации со знаниями и умениями. Он придал красивые формы ее рукам и когам, и она пошла.

Он подарил ей стройное тело и сильные мышцы. Перед тем, как открыть ее сознание, он вернул себе свой собственный облик — малорослый, неуклюжий, лысый и безглазый человек.

Она посмотрела на него и улыбнулась: — Любовь моя, — сказала она, — я так долго спала.

— Ты хорошо отдохнула? — спросил он.

— Да.

У нее были голубые глаза, и она была прекрасна.

Одиночка не затронул ее чувств к себе, он ввел в ее сознание только память об их прошлых отношениях.

Он затаил дыхание. Она снова улыбнулась и протянула к нему свои тонкие изящные руки.

— Я скучаю по тебе, когда тебя нет рядом. Даже когда сплю.

Он расширил «Паулюс» именно для ее удобства. Он сделал маленький садик и бассейн с чистой прозрачной водой, в котором она полюбила плавать. Она оказалась хорошей помощницей в его работе, и в любой момент могла извлечь для него необходимую информацию из своей памяти, в которой хранились история, наука и обычаи расы.

Хотя казалось, что это ей было безразлично, он все-таки вернул себе облик богоподобного.

— Я тебе страшно надоем за 75000 лет, — сказала она, когда он нежно прижимал ее к груди.

— Нет, — ответил он. — Мы будем заниматься исследованиями, составлением карт и наблюдениями за галактикой.

— А еще чем? — спросила она и повела бедром.

— Да, и этим тоже.

ГЛАВА 25

— Я — Марк Джармэн, и снова с вами программа «Космос»! Сегодня у нас в гостях профессор Паулюс из Ксантосского университета. Я уверен, Артус, что наша аудитория оценила ваше знание характеров членов экипажа «Паулюса». В то немногое время, которое в нашем распоряжении, не могли бы Вы поделиться Вашим мнением относительно изменений в надписи на MM-I?

— Я думаю, что смысл ее совершенно очевиден. Вопрос не в том, что она означает, а в том, кто и зачем ее изменил. Если мы отбросим версию о том, что это сделали члены экипажа «Паулюса» шутки ради, а я абсолютно уверен, что они не стали бы так поступать, у нас остается несколько интересных версий.

— Например?

— Возможно экспедиция «Паулюса» сделала важное открытие, которое произвело на ее членов глубокое впечатление.

— Итак, вы считаете, что именно они изменили надпись?

— Но только не шутки ради. Я пришел к выводу, что экспедиция сочла необходимым предостеречь нас. Я полагаю, они хотели прояснить для нас смысл надписи.

— Но почему они не воспользовались английским языком или не связались по радио с ближайшим маяком?

— Видите ли, первоначальная надпись существовала тогда, когда человек еще не вышел в космос. Очевидно, что ее создатели хотели, чтобы она была понятна всем, независимо от языковой принадлежности. Скорее всего, тот, кто изменил надпись, руководствовался теми же соображениями. Он оставил предупреждение не только нам, но и тем, кто может придти после нас.

— Жуткая мысль, профессор…

— Это чистая теория, конечно, но предположим, что экспедиция Айбони наткнулась на что-то важное и почувствовала необходимость пояснить и дополнить надпись. Мне самому было жутко, когда я впервые увидел голографические снимки новой надписи, Марк, но, кроме того, я испытал чувство гордости за то, что если надпись изменили мои студенты, они обнаружили понимание моих теорий письменного общения.

— Вы не находите, что новая надпись звучит еще более угрожающе, чем старая?

— Действительно. Я думаю, что она освобождает нас от наших вечных страхов. Если мы предположим, что экспедиция открыла что-то новое, имеющее отношение к гибели Мертвых Миров, мы должны также предположить, что они намеревались избавить нас от страха перед убийцами планет, которые могут в любой момент нагрянуть из межзвездного пространства и учинить бойню на планетах ОПС. Что за ерунда! Как в фантастических триллерах! Лично я считаю, что новая надпись развеяла романтический ореол вокруг этих неведомых убийц планет.

— У нас осталось три минуты, доктор Паулюс.

— Мы всегда считали надпись на MM-I угрозой. Изменение надписи подчеркивает, что она всегда была предостережением. Теперь она говорит, что нам грозит какая-то неизвестная опасность. Помните, что натворили на Земле наши предки, когда научились использовать энергию атома. Если взять манускрипт из созвездия Лебедя и предположить, что это факт, а не выдумка, что две разумные расы уничтожили друг друга, то в обоих случаях гибель пришла изнутри, а не извне. Думаю, надпись предупреждает, что больше всего мы должны бояться самих себя.

— Профессор, у меня с собой голограммы старой и новой надписи. Можете ли Вы их сравнить?

— Конечно. Первый новый символ обозначает гуманоида, человека или любое разумное существо. Рядом глаз, смотрящий вовнутрь. Затем еще один гуманоид, держащий в руке упрощенное изображение галактики. Две стрелы обозначают альтернативу, выбор. Один путь — смерть и разрушение, другой — надежда. Рискну предположить, что к надписи приложили руку старые земляне, потому что здесь ощущается определенное влияние образов, которыми они мыслят.

— А смысл надписи, доктор Паулюс?

— Я уверен, что впоследствии кто-нибудь постарается облечь эту фразу в поэтическую форму, а пока мой примерный перевод звучит так: «Смотрите в себя и развивайтесь. Или вы обретете Вселенную, или найдете смерть».

— Спасибо, доктор Паулюс. Не хотите подвести итог?

— Нам дан определенный выбор. Нечасто великие идеи можно выразить черным и белым и избежать полутонов. Когда мы узнаем, что обнаружила экспедиция «Паулюса» на Мертвых Мирах, мы сможем стать хозяевами Вселенной или сгорим в огне всеобщего разрушения — такого же, какое сошло когда-то на Мертвые Миры.

— Лично мне было бы совсем не трудно сделать свой выбор, доктор Паулюс. Наше время подошло к концу. Спасибо Вам за эти незабываемые полчаса. До завтра!

ГЛАВА 26

— Привет, мама! Вот и я! — прозвучал голос, и вслед за ним материализовался шестилетний мальчик, одетый в мягкую удобную рубашку, заправленную в голубые шорты.

— Привет, малыш! Как прошло твое путешествие?

— Отлично! Что там у нас? — он посмотрел на куполообразный потолок.

— Говори! — она всегда настаивала на том, чтобы он пользовался голосовыми связками. Ее успокаивал звук человеческого голоса.

— Ты снова смотришь за пределы галактики? Вон звезды периферии, а это в центре — галактика Р-40.

— Очень хорошо, — сказала она. — Я горжусь тобой.

— Конечно! — сказал мальчик и выбежал из комнаты.

Она мысленно проследила за ним, пока он бежал вверх по ступенькам лестницы.

— Ты ничего не забыл? — спросила она.

— Извини, — ответил мальчик, — все они скоро будут здесь.

— Надеюсь, что на день рождения моего сына они придут.

— Мама! — он был уже в своей комнате, разделся и наливал в ванну воду.

— Да?

— Что ты нашла интересного в этой Р-40? Ты все время на нее смотришь.

— Она — яркий пример спиральных галактик, — ответила она. — Надень голубой костюмчик, если хочешь.

— Хорошо.

— И не дразни девочек, пожалуйста.

— Постараюсь.

— Когда закончишь, скажи отцу, что остальные будут здесь меньше, чем через час.

— Давай, я разбужу малышню.

— Еще рано, и я это сделаю сама.

Трое других ребятишек спали — пятилетний мальчик и две девочки помладше. Она тихо дотронулась до их спокойных умов, они зашевелились и проснулись.

Смеясь и балуясь, они принялись одеваться. В воздухе летали рубашки, носки, пеленки.

— Можно я спущусь сам, мама? — спросил пятилетний мальчик.

— Сначала покажи мне, как ты пойдешь, — сказала она.

Увидев его маршрут, она разрешила ему сойти вниз самому. Мальчик завис над полом на высоте 6 дюймов и упал на ковер.

— Какой ты неловкий! — сказала она.

— А я не ушибся! — засмеялся мальчик.

Она свела вниз трехлетнюю девочку, которая ткнула пальчиком в потолок и сказала: «Звезды».

Она заменила вид ночного неба на яркую голубизну дневного. Ее сознания коснулся легкий стук, который извещал ее о том, что Сесиль и Ля Кониус вместе со своим выводком уже у дверей. Она послала им «добро пожаловать». Ее пятилетний мальчик сломя голову помчался встречать своего лучшего друга Ля Кониуса II.

Хорошенькая шестилетняя девочка, копия Сесиль, вбежала в комнату, чтобы поздороваться с тетей Мартой. Шестилетний сын Марты стоял насупившись, спрятав руки за спиной.

— Привет, Сисси, — сказала Марта, положив руку на плечо голубоглазой светловолосой дочери Сесиль.

— Привет, Сие, — сказал мальчик.

— Не беспокойся, — говорила Сесиль Марте с глазу на глаз, — они нравятся друг другу, и все будет нормально.

— Тринадцать лет пролетят незаметно, — отвечала Марта.

— У нас будет свадьба, дорогая Марта!

Прибыли Ясномыслящий и Стелла с двумя целителями и двумя могущественными. Комната наполнилась шумом.

Не обращая внимания на гомон, взрослые заговорили о своем.

— Как идут дела? — спросил Джон Ясномыслящего, когда тот подошел к нему.

— Основная работа закончена. Идея заменить шары на кубики была удачной — кубики легче хранить, и они удобнее во всех отношениях. Каталог мы закончили вчера вечером и теперь можем провозгласить Свободу Новой Земли, он подмигнул Марте, — нам лишь осталось обучить эту буйствующую орду, — он указал на детей, которые выбегали из комнаты в сад, — пользоваться ими правильно.

Сесиль мысленно предложила детям: «Почему бы вам не искупаться, в бассейне?»

— Да! — прибыл хоровой ответ.

Шестилетний мальчик Марты и светловолосая девочка Сесиль были в купальниках, остальные плескались голышом.

— Если бы я заранее знала, какая это непосильная работа — населять планету, я бы ушла в открытый космос с Одиночкой, — сказала Сесиль.

— Ты любишь и знаешь эту работу, — улыбнулась Стелла.

— Да! Да поможет мне Бог! — ответила Сесиль, похлопывая себя по большому животу.

Ля Кониус принес вино и бокалы.

— За нашего друга Одиночку! — сказал ок с кривой усмешкой и поднял бокал.

— Чья очередь на этот раз? — спросила Марта.

Ля Кониус застонал.

— Правильно, Кон, твоя, — засмеялся Джон. — Я делал это на дне рождения Сисси.

— Может быть, мы сначала поедим? — спросил Ля Кониус с тоской в голосе.

— Мы пойдем на террасу, — сказала Марта.

В бассейне под террасой именинник — шестилетний Филипп — демонстрировал девочкам свою ловкость. Он поднимался в воздух, падал, как тюлень, в воду и тут же, отфыркиваясь, выныривал на поверхность.

— Очень высоко, Филипп, — сказал Джон, и мальчик опустился пониже перед перед тем как нырнуть.

— Мне пришлось вчера опять перемещать слонов, — сказал Ясномыслящий, им понравилось завтракать моей пшеницей.

— Знаете, что мне до сих пор не нравится? — спросила Марта. — То, что мы не придумали им новые названия. Эти твои любимые слоны, Ясномыслящий, ведь вовсе не слоны!

Ля Кониус пожал плечами:

— И тигры вовсе не тигры, и так далее. Но они ведь похожи на титров, и те звери, что едят пшеницу у Ясномыслящего, похожи на слонов. Нам так проще. Гораздо легче произнести слово «тигр», чем какое-нибудь выдуманное вроде «збгун».

— Вроде чего? — засмеялась Марта.

— Неважно, — Ля Кониус отвернулся.

Беседа текла легко и непринужденно, погода стояла прекрасная.

— Есть добровольцы вытереть детей и посадить их за стол? — спросила Марта.

Дети протестовали, когда их вытаскивали из воды, но, увидев угощение, дали себя вытереть и усадить за стол.

— Филипп полюбил космические сказки, — рассказывала Марта Стелле. — Вчера они играли в одну из них, рассказанную нам стариком Паулюсом. Забавно было на них смотреть.

— Никто из вас не задумывался над тем, что старик Паулюс оказался провидцем, заставив своих героев найти способ вырваться в другое измерение через Мертвые Миры.

— Да, мне кажется, он очень близко угадал реальные события, — отозвался Ясномыслящий.

— А я не уверен, что стоит посещать ОПС из-за их развлекательных программ и приносить их сюда, — сказал Джон.

— В этом я не нахожу никакого вреда, — возразила Сесиль.

— Мы не хотим закрываться в своей скорлупе, поддержала ее Стелла. — Мы не хотим забывать свои корни. 75000 лет слишком большой срок, да еще и без контактов со своей расой!

— Минус восемь лет, — сказал Ясномыслящий.

— Время летит быстро, — улыбнулась Сесиль.

— Филипп как-то спросил меня, откуда взялись кубики, — сказала Марта.

— Такому маленькому трудно объяснить это, — ответила Сесиль. — Он не поймет.

— Не только он, я тоже не понимаю, — засмеялась Марта.

— Моя Сисси хочет знать, почему мы все не навестим однажды Человека.

— Филипп, — сказала Марта, не поворачиваясь к столу, — не смей дергать Сисси за косичку!

— Любознательные у нас дети, — задумчиво проговорил Ясномыслящий. Он выглядел уже немного иначе.

Для удобства он сбросил с себя все чешуйки и стал приятным молодым человеком, хотя больше ничего в себе не менял. Сесиль вернулась к своей стройной маленькой фигурке, она обнаружила, что больше всего ей нравится быть просто Сесиль. Другие тоже устали быть богоподобными и стали в большей или меньшей степени сами собой.

— Давайте выпьем за Одиночку! — сказал Ля Кониус. — Иногда я скучаю по нему.

— Может, в один не очень прекрасный день он нас найдет, — предположил Джон.

— Или мы его, — добавила Сесиль.

— Как он удивится! — засмеялась Марта.

— Ему здесь не понравится, — сказала Стелла. — Он чувствует себя счастливым среди звезд со своим милым другом.

— Как вы думаете, изменил он ее, чтобы сделать привлекательной?

— Ты только и думаешь о сексе! — поддразнила ее Марта.

— Что правда, то правда, — засмеялась Сесиль, выставляя вперед свой округлый живот.

— Возможно, он оставил ее такой, как есть, — предположил Ясномыслящий, с его сверхчестностью это больше на него похоже.

— А я думаю, что он не сможет пробыть один в космосе 75000 лет, когда имеет возможность изменить ее и обрести настоящего милого друга. Будет хоть с кем словом перекинуться, — сказала Сесиль.

— Мы узнаем обо всем через 75000 лет, — сказал Джон.

— Минус восемь лет, — вставила Марта.

— Он обязательно будет там, — вздохнул Ясномыслящий.

— Как и мы, — добавил Ля Кониус с мрачной усмешкой.

На небе появились белые облака, подул легкий ветерок.

— Я все вспоминаю последнего богоподобного — женщину по имени Длинноволосая. Где она была во время этого последнего сияния? — спросил Джон, откашлявшись.

— Прошло 75000 лет. Может, она все уже забыла или ей стало безразлично, — ответил Ясномыслящий.

— Интересно, что произошло бы, если бы она всетаки появилась? настаивал Джон.

— Уж как-нибудь мы бы с ней справились, — сказал Ля Кониус. — Справились же мы с Одиночкой!

— А если бы они объединились, мы бы не устояли, сказал Джон.

— Мы победили потому, что любили друг друга, сказала Стелла. — Даже когда дело дошло до применения силы. И Одиночку мы любили, ведь не уничтожили же мы его за попытку убить нас. Мы действовали как единое целое и будем действовать так же, если возникнет необходимость. Мы одолеем все, что встанет на нашем пути.

Марта задрожала. Кризис восьмилетней давности был еще так свеж в ее памяти, будто это случилось вчера. Она взяла руку мужа. Всем они обязаны Джону — своими жизнями, жизнями своих детей, этой прекрасной планетой нежному, любящему, внимательному Джону, который единственным из них не ответил ударом на удар, а закрыл их всех от ударов Одиночки.

Ясномыслящий предложил это решение. Одиночка не умрет, а останется со своим хранителем. Они запрограммировали его мозг таким образом, чтобы он всегда верил, что остался победителем, и что они все были мертвы.

— Интересно, простил бы он нас сейчас? — спросила Марта.

— Он бы выслушал нас и вынес свое решение, ведь он всевидящий! — сказал Ясномыслящий.

— Мне кажется, что он воспринял бы нас как лишнее подтверждение его веры в доброе начало человека, — заметила Сесиль.

— Не знаю, — размышлял Ля Кониус, — он мог бы опять увидеть в нас угрозу. Знаете, всевидящие похожи на либералов. Они искренне полагают, что они и только они могут проявлять заботу о ближнем, а все остальные — эгоисты. Думаю, что нам надо быть начеку, когда мы вернемся туда через 75000 лет.

— Минус восемь лет, — сказал Ясномыслящий под общий смех.

— К тому времени мы будем силой, с которой придется считаться, продолжал Ля Кониус. — Нас будет достаточно, чтобы создать организацию наблюдателей, 398 если мы решим, что пришло время продвинуть расу вперед.

— Я устала об этом думать, — сказала Сесил ь, потрогав свой круглый живит, — Быть матерью целой расы слишком тяжкий груз.

— Нас должно быть не больше одного миллиона, сказал Ясномыслящий.

— Этого количества может не хватить, — возразил Джон.

— Этим количеством легче управлять, — сказал Ясномыслящий.

Кто-то из детей, не дотянувшись до тарелки с пудингом, попытался переместить ее по воздуху, тарелка наклонилась, и все ее содержимое полетело на стол, но Марта успела поймать пудинг над скатертью и вернула его на тарелку.

— Не больше одного миллиона, — заладил Ясномыслящий.

— А теперь, — объявила Марта, — дядя Ля Кониус хочет вам что-то сказать.

Дети собрались в большой комнате и расселись на ковре.

— Дядя Кон, Вы расскажете все ту же старую историю? — спросил Филипп.

— Ту же старую историю, — сказал Ля Кониус. Лучше слушай.

— Великая битва с Одиночкой, — сказал Филипп со скучающим видом.

— Кто это Одиночка? — спросил один из малышей.

— Я хочу вам рассказать, — начал Ля Кониус, почему мы собрались вместе на этой чудесной планете.

— Ты хочешь рассказать о том, почему мама все время смотрит на галактику Р-40? — спросил Филипп.

— Ну, хорошо, я отвечу, почему мы, взрослые, так любим галактику Р-40.

— Потому что она называется Млечный Путь! — сказала Сисси и торжествующе посмотрела на Филиппа, а тот показал ей язык.

— Старый, добрый Млечный Путь, — сказал Ля Кониус, — это наш дом.

— Если там наш дом, почему мы не там? — спросила Сисси.

— Потому что наш дом здесь, — ответил Ля Кониус со вздохом.

— Так и быть, рассказывай о последней битве с Одиночкой, — милостиво разрешил Филипп.

— Последняя битва, — сказал Ля Кониус. — Да, именно последняя. Тогда человек в последний раз шел против жизни, используя страшное оружие. Но больше никогда он не сделает этого. Итак, все началось…

Марта убавила свет. На куполообразном потолке засияли звезды ночного неба, каким оно видно с Ксантоса. Монотонно гудел голос Ля Кониуса. Марта окинула умиротворенным взглядом детей — мальчиков и девочек от младенческого до шестилетнего возраста. Столь много зависело от них…

Content

Зак Хьюз
Дар всемогущества

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26