Кейт Хьюит

Нетронутая и неприрученная

Глава 1

Витторио Ральфино, граф Кацлевара, оглядел толпу гостей, собравшихся на дегустацию вин. Он старался отыскать взглядом женщину, которой предстояло стать его женой. Он не знал, как она выглядит сейчас, ибо не видел ее шестнадцать лет. Теперь он планировал на ней жениться.

Анамария Виале, которую он видел на похоронах ее матери, запомнилась ему как обладательница очень грустного лица и черных волос. Тогда ей было тринадцать лет. Судя по небольшой фотографии в журнале, у нее красивые зубы. Вот и вся информация. Тем не менее ее внешность не интересовала Витторио. Анамария Виале обладала качествами, которыми обязана была обладать его жена: преданность, здоровье и любовь к земле и виноградникам. Он планировал, что вместе они будут управлять виноградниками и станут основателями новой династии виноделов. Ничто другое не имело значения.

В нетерпении он вошел в огромный зал средневекового замка. Тени плясали на каменных стенах. Он почувствовал на себе любопытные взгляды соседей, знакомых и друзей. Он услышал, как они тихо переговариваются. Всего пару раз Витторио появлялся в Венето за последние пятнадцать лет. Он держался в стороне от того места, которое дарило ему неприятные воспоминания и сожаление. Он сбежал из Венето, словно обиженный маленький мальчик, но сейчас, став взрослым мужчиной, вернулся, чтобы найти здесь жену.

— Кацлевара! — Кто-то хлопнул его по спине, сунул в руку бокал с вином.

Пальцы Витторио обхватили тонкую ножку бокала. Он машинально вдохнул пряный, фруктовый аромат красного вина.

— Ты должен попробовать. Это новое красное вино от Бусато. Он смешивает два сорта своего винограда — Винифера и Молинара. Как тебе?

Витторио медленно продегустировал вино.

— Неплохо, — произнес он, не желая начинать подробную дискуссию о преимуществах смешения сортов винограда. Он хотел найти Анамарию.

— До меня дошли кое-какие слухи. Говорят, ты вернулся и собираешься производить вино.

Витторио взглянул на человека, который к нему обращался: Паоло Префавера, коллега его отца. Его круглые щеки уже порозовели от вина, он улыбался очень дружелюбно, как старый друг семьи, но его взгляд был проницательным.

— Я всегда делал вино, Паоло. Фирма «Вина Кацлевара» производит девятьсот тысяч бутылок в год.

— Пока ты разъезжал по миру…

— Я занимался маркетингом. — Витторио понял, что говорит сквозь зубы, и улыбнулся. — Но да, я навсегда вернулся домой.

Он вернулся за тем, чтобы лишить своего брата Бернардо возможности окончательно разорить винзавод. За тем, чтобы не позволить матери-предательнице лишить его наследства.

— Ты видел Анамарию Виале?

Брови Паоло взлетели вверх, и Витторио тихо отругал себя за несдержанность. Он решил жениться на Анамарии Виале почти неделю назад, желая, чтобы объединились не только их виноградные плантации. Он намеревался заполучить ее в свою постель.

Паоло лукаво улыбнулся, и Витторио заставил себя улыбнуться в ответ.

— Мне нужно кое о чем ее спросить, — объяснил он, пожимая плечами так, словно это было не важно.

— Она только что стояла там, у камина. — Паоло хохотнул. — Как ты мог ее не заметить?

Витторио не понимал, что означают слова Паоло, до тех пор, пока не приблизился к огромному каменному камину. Над ним висело большое чучело головы кабана, поодаль стояли несколько мужчин, они пили вино и спокойно разговаривали. По крайней мере, Витторио показалось, что это мужчины. Прищурившись, он понял, что рослая, сильная фигура в центре группы на самом деле принадлежит женщине. Анамария?

Поджав губы, он оглядывал свою будущую жену. На ней был дорогой, но мешковатый брючный костюм. Длинные темные волосы были заколоты и напоминали толстый и нечесаный лошадиный хвост. Она держала в руке бокал вина, как и большинство гостей в замке, прибывших на дегустацию. Ее однозначно нельзя было назвать даже симпатичной. Эта женщина казалась ему слишком тяжеловесной и мощной, тогда как все его любовницы были изящными, хрупкими и стройными.

Нет, у Анамарии Виале совсем не было избыточного веса. У нее была широкая кость. Хотя мать Витторио, вне сомнения, назвала бы невестку жирной.

Рот Витторио скривился при мысли о матери. Он едва мог дождаться, чтобы увидеть выражение лица старой стервы, когда он скажет ей, что женится. Бернардо — ее драгоценный любимчик — никогда ничего не унаследует. Планы, которые она лелеяла после смерти своего мужа, потерпели фиаско.

При мысли об этом Витторио едва заметно улыбнулся и подумал, что ему нет дела до того, как выглядит его невеста. Он не хотел жениться на красивой женщине. Все красивые женщины — как его мать, так и его недавняя любовница — изводили его претензиями. Он оставил любовницу в Рио и сказал ей, что они никогда не увидятся снова.

Анамария, как он полагал, будет довольствоваться тем, что он ей предложит. Скромная и благодарная жена — лучшее приобретение мужчины.

Витторио был совершенно уверен, что такая рослая и ширококостная дама не слишком обласкана мужским вниманием. Он был убежден, что она станет краснеть и лепетать от удовольствия, когда он — граф Кацлевара — соблаговолит сделать ее своей женой.

Он шагнул вперед, расправив плечи и нацепив самоуверенную улыбку, будучи уверенным в своей неотразимости.

— Анамария?

Она повернулась и, увидев его, замерла от удивления. Ее глаза округлились, улыбка осветила ее лицо.

— Здравствуйте, граф Кацлевара. — Голос у нее был низкий и хрипловатый.

Витторио заметил, что в ее лице не было ничего неприятного: прямые брови и нос, темно-серые глаза, красивые зубы. По крайней мере, она не уродлива. Скорее ее можно назвать простушкой.

Он шире растянул губы в улыбке, на его щеке образовалась ямочка. Он был полон решимости очаровать эту великовозрастную девицу. Женщина вроде Анамарии наверняка будет счастлива тем, что на нее обратил внимание привлекательный мужчина.

— Позвольте мне быть первым, кто скажет, как хорошо вы выглядите сегодня вечером.

Она подняла брови, ее улыбка и взгляд стали холоднее.

— Вы действительно первый, кто так сказал.

Витторио потребовалось мгновение, чтобы понять, что она издевается над ним. Чувствуя себя немного не в своей тарелке, он поцеловал ее руку. «Она не глупа, — подумал он. — Еще один ее плюс».

В ее глазах промелькнуло непонятное выражение, когда она высвободила руку.

Толпа гостей вокруг них расступилась, но Витторио ощущал на себе внимательные взгляды и знал, что их разговор старательно подслушивают. Эта первая встреча проходила совсем не так, как он планировал. Витторио едва не потерял контроль над ситуацией.

— Чем обязана такому удовольствию? — спросила Анамария. — В последний раз мы виделись более десяти лет назад.

— Я просто рад, что вернулся домой, — ответил Витторио, стараясь говорить непринужденно, — и оказался среди красивых женщин.

Анамария громко фыркнула. Витторио пересмотрел свое мнение о ней: эта женщина была похожа не на мужчину, а на лошадь.

— Слащавым речам вы обучились во время поездок за границей, — отрезала она. — Вы ведете себя слишком приторно.

Витторио погрузился в молчаливый шок. Его только что отвергли, причем у всех на виду! Анамария поставила его на место, будто он был непослушным учеником, а она — строгой и насмешливой учительницей.

Витторио понимал, что потерпел фиаско.

Он собирался попросить ее выйти за него замуж, если не сегодня вечером, то уж точно в ближайшие несколько дней. У него нет времени и терпения на романтические ухаживания. Кроме того, он был просто убежден, что завоевать Анамарию будет проще простого. Ведь ей почти тридцать, она незамужем — и не блистает красотой.

Возможно, Витторио все-таки поспешил с выводами. Ухаживание и завоевание Анамарии Виале займет немного больше времени.

Витторио улыбнулся. Ему нравились сложности. Следовало признать, что время имело для него большое значение: ему уже тридцать семь, но у него нет ни жены, ни наследника. Ему не нужна любовь. Его интересует лишь брак по расчету.

Тем не менее Витторио понял, что вел себя как дурак. Вероятно, не каждая женщина сойдет с ума от счастья, если он окажет ей знаки внимания. Он совершил тактическую ошибку, но она больше не повторится. В следующий раз, когда он встретится с Анамарией Виале, она будет улыбаться и внимать каждому его слову.

* * *

Анамария не оглянулась, уходя от графа Кацлевара. Надменный ублюдок. С какой стати он подошел к ней? Хотя они были практически соседями, она не видела его по меньшей мере десятилетие.

Он говорил о красивых женщинах. Она отлично знала, что не обладает красотой. У нее слишком высокий рост и широкая кость. В чем-то она напоминает мужчину. Тембр ее голоса слишком низкий, руки и ступни чересчур большие для женщины. Она совсем не похожа на моделей и восходящих звезд кино, с которыми привык общаться Витторио. Она видела его фотографии в таблоидах. С раннего детства Анамария чувствовала себя неуклюжей. Говоря ей комплименты, Витторио смотрел на нее с презрением, граничащим с отвращением.

Она хорошо знала этот взгляд, ибо удостаивалась его от Роберто, когда пыталась его увлечь.

Анамария привыкла носить практичные брючные костюмы и совершенно разучилась реагировать на пренебрежение мужчин. Однако сегодня взгляд Витторио ее обидел.

С какой стати он начал ей льстить?

Граф Кацлевара был невероятно красивым мужчиной: высокий, кареглазый, в элегантном шелковом костюме. Он был самым богатым человеком в Венето. Его семья производила вино уже несколько столетий. Семья Анамарии делала вино всего триста лет.

Его отец умер, когда он был подростком. Анамария, наряду с несколькими тысячами других людей, присутствовала на гражданской панихиде в Сан-Марко в Венеции. С тех пор прошло почти пятнадцать лет, Витторио сильно изменился. Да, он был красив, но черты его лица были жесткими, он презрительно поджимал губы и притворно улыбался.

Он приезжал на похороны матери Анамарии. Из всех тех, кто пришел на похороны, двадцатилетний Витторио оказался единственным, кто подошел ее утешить. Большим пальцем руки он стер слезы с ее щек.

— Нет ничего постыдного в том, что ты плачешь, ласточка, — тихо произнес он. — Все в порядке.

Она молчаливо смотрела на него, чувствуя прикосновения его теплого пальца к своей холодной щеке. Он улыбнулся ей грустно-грустно:

— Но ведь ты знаешь, где сейчас твоя мать?

Она покачала головой, не желая слышать банальности о том, что Эмили Виале теперь счастлива и наблюдает за своей дочерью с Небес. Большим пальцем, мокрым от ее слез, он прикоснулся к своей груди в области сердца.

— Она вот здесь. В сердце. — Еще раз грустно улыбнувшись, он удалился.

Она знала: несколько лет назад он потерял отца. Тем не менее она не считала, что кто-то может хорошо понять ее чувства. На протяжении многих лет она не думала о словах Витторио, произнесенных у могилы ее матери. Но в ту секунду, когда она увидела его снова, в душе проснулась хрупкая, детская надежда на то, что он помнит о сказанном.

Подобная глупость разозлила Анамарию. Она перестала быть романтической мечтательницей с тех пор, как оказалась посреди суровой реальности школы-интерната, где чувствовала себя гадким утенком в стае прекрасных лебедей.

Анамария сделала еще глоток вина, повернулась и улыбнулась седовласому приветливому виноделу.

Он напоминал ей Санта-Клауса. Будучи одной из немногих женщин-виноделов в этом зале, она была ему благодарна за доброту и уважительное отношение. Анамария решительно приказала себе выбросить из головы мысли о Витторио Кацлевара. Те несколько слов, которыми они обменялись почти семнадцать лет назад, сейчас не имеют никакого значения.

Свет струился из окна виллы Россо, когда Анамария свернула на дорогу, ведущую к дому. Отец ждал ее возвращения, так было всегда, когда она отправлялась на какие-то мероприятия. Несколько лет назад он пошел бы на дегустацию вин вместе с ней, но теперь заявлял, что ей нужна независимость. Анамария подозревала, что он просто устал от общения. По натуре ее отец был тихим и скромным человеком.

— Ана? — раздался его голос из кабинета, когда она вошла в дом и сняла пальто.

— Да, папа?

— Расскажи мне о дегустации. Там были все?

— Все известные виноделы, — ответила она, входя в кабинет с улыбкой, — кроме тебя.

— Ты мне льстишь.

Отец сидел в глубоком кожаном кресле у камина, в котором потрескивали поленья. Книга лежала на его коленях, он снял очки для чтения, чтобы посмотреть на дочь. Его морщинистое лицо с тонкими чертами озарилось улыбкой.

— Ты не должна мне такое говорить.

— Я знаю, — ответила она, садясь напротив него и снимая обувь, — но сегодня вечером я сама стала предметом обсуждения.

— Да? — Он закрыл книгу и положил ее на столик вместе с очками. — Что ты имеешь в виду?

Она не хотела упоминать Витторио. И все же графу Кацлевара как-то удалось вторгнуться в их разговор с самого начала.

— Вернулся граф Кацлевара, — тихо объяснила она. — Он появился на сегодняшней вечеринке. Ты знал, что он вернулся?

— Да.

К удивлению Аны, Энрико казался задумчивым и настороженным.

— Я знал.

— Правда? — Она подняла брови и уселась в глубокое, потертое кожаное кресло, подгибая под себя ноги. — Ты мне не говорил.

Ей не удалось сдержать упрека в голосе. Отец не торопился с ответом, и у Аны сложилось отчетливое ощущение, будто он что-то от нее скрывает.

— Что ты молчишь, папа?

Он пожал плечами:

— Его приезд не показался мне важным.

Ана кивнула, соглашаясь.

— Ну, уже поздно, — сказала она наконец. — Я устала, поэтому пойду спать.

Она взяла туфли и медленно прошла через библиотеку, затемненное фойе и вверх по мраморной лестнице на второй этаж. Она прошла мимо темных комнат — на вилле было восемь спален и только две из них использовались по назначению. Здесь редко бывали гости.

Мысли о Витторио не выходили у нее из головы, когда она вошла в свою комнату и стала раздеваться. Для чего между ними состоялся этот бессмысленный разговор?

Она не ожидала, что будет так реагировать на этого человека. И все же в тот момент, когда он вошел в замок, она словно подсознательно почувствовала его присутствие. Анамарии показалось, что с появлением Витторио ожила каждая клеточка ее тела.

Она надела пижаму и распустила волосы.

Усевшись на подоконник, девушка оглядывала окрестности, купающиеся в серебристом лунном свете. Через несколько месяцев ей исполнится тридцать лет, а вся ее жизнь проходит исключительно в обществе виноделов, мужчин вдвое старше ее. Они совсем не годятся ей в мужья.

«А разве я ищу мужа?» — резко спросила себя Ана. Она отказалась от мечты выйти замуж много лет назад, предпочтя заниматься бизнесом и общаться с друзьями своего отца. Ей нравилось отказываться от романтики и любви… до сегодняшнего дня.

С появлением Витторио ей вдруг захотелось хотя бы раз почувствовать себя настоящей женщиной.

Глава 2

— Синьорина Виале, к вам посетитель.

— Ко мне? — Ана отвлеклась от виноградной лозы, которую рассматривала. Недавно начался вегетационный период, и виноградные лозы были покрыты крошечными недозрелыми плодами, похожими на мелкий жемчуг.

— Да.

Эдоардо, один из офисных помощников, выглядел неуверенно и почти нелепо в безупречном деловом костюме и кожаных ботинках. Наверное, он был раздражен тем, что ему пришлось идти за ней на виноградную плантацию. Ана, как обычно, забыла взять с собой мобильный телефон.

— Это синьор Ральфино… Я имею в виду, граф Кацлевара.

— Витторио?.. — Ана прикусила губу, увидев удивленный взгляд Эдоардо. Его имя сорвалось с ее губ прежде, чем она смогла себя остановить.

Зачем он здесь? Прошло всего три дня с тех пор, как они встретились на дегустации вин. Она почувствовала странную дрожь, пробежавшую по спине, — ощущение недоброго предчувствия, словно перед бурей.

— Он в офисе? — спросила она немного резко, и Эдоардо кивнул.

Солнце нещадно палило и нагревало непокрытую голову Аны. Она вдруг осознала, как нелепо выглядит: пыльные брюки и рубашка, прилипшая к спине. Так она обычно одевалась, совершая регулярный осмотр виноградников Виале.

— Спасибо, Эдоардо. Я приду в самое ближайшее время.

Она внезапно засмущалась от того, как сильно забилось ее сердце. К сожалению, она не сможет вернуться на виллу, до которой полкилометра, чтобы переодеться. Витторио уже ждет ее в офисе винного завода.

Витторио стоял, засунув руки в карманы, и с беспокойством оглядывал небольшое пространство офиса. Он был похож на леопарда в клетке: свирепого и угрожающего.

Но с какой стати Анамария должна его бояться? Он всего лишь мужчина… Зато какой мужчина! На Витторио был изысканный костюм из итальянского шелка. Его иссиня-черные волосы были коротко острижены, особенного внимания заслуживали его темно-карие глаза и густые брови. Он посмотрел вверх и обнаружил, что Ана уставилась на него, как робкая школьница. Но вот она выпрямилась и одарила его прохладной улыбкой:

— Граф Кацлевара? Ваше появление неожиданно и приятно для меня.

— Зовите меня по имени, пожалуйста. — Он снова взглянул на нее с легким презрением, даже не осознавая этого. — Приношу свои извинения, если помешал вам.

— Боюсь, я не ждала посетителей. Я была на винограднике, как вы можете догадаться.

— Как ваш виноград?

— Растет. — Она отвернулась от него, тайком поправляя рубашку. — Погода стоит хорошая, слава богу. Хотите что-нибудь выпить?

Он сделал паузу, и она оглянулась на него. Его голова была высоко поднята, он задумчиво и внимательно ее изучал.

— Да, спасибо. Сегодня жарко.

— Почему бы нам не пройти в дегустационный зал? Там удобнее, — произнесла Ана, и Витторио резко кивнул.

Она провела его в комнату в дальнем конце винного завода.

Комната была большой и светлой. Ана присела на один из кожаных диванов в углу, поправляя пыльные брюки, и одарила Витторио лучезарной, но деловитой улыбкой:

— Чем я могу вам помочь, Витторио?

Он обнажил белые зубы в улыбке:

— Вы преуспели за последние годы, Анамария. Бренд Виале стал популярен и приносит прибыль.

— Пожалуйста, называйте меня Аной. И спасибо за похвалу, я действительно упорно трудилась.

— В самом деле. Все это время вы жили на вилле Россо?

Она слегка пожала плечами, стараясь не выглядеть так, будто оправдывается:

— Там мой дом.

— Вы не захотели путешествовать? Учиться в университете? Посмотреть мир?

— Я счастлива там, где я нахожусь, Витторио, — чуть настороженно ответила Ана. — Я окончила университет и получила диплом специалиста в области виноградарства в университете Падуи.

— Конечно. — Он кивнул. — Я забыл.

Ана едва не спросила, откуда у него появилась информация о ней, но решила держать язык за зубами.

— Ваш отец должен быть очень рад вашей преданности и верности семейному делу Виале и ему, конечно. Вы жили с ним все эти годы?

— Да. — Ана наклонила голову, задаваясь вопросом, почему граф Кацлевара так интересуется, чем она занималась последние десять-пятнадцать лет? — Я и представить не могу, что буду заниматься чем-то другим, кроме производства вина.

Витторио улыбнулся, явно довольный ее ответом. В комнату вошел помощник и принес кувшин лимонада и два бокала.

После того как помощник ушел, Ана налила лимонад в бокалы и протянул один из них Витторио.

— Таким образом, — сказала она, когда они оба в молчании отпили лимонад, — вы вернулись, наконец, из ваших заграничных путешествий. Вы решили остаться здесь навсегда?

— Вроде бы. Я понимаю, что слишком долго отсутствовал. — Он поджал губы и посмотрел на Ану таким тяжелым взглядом, что та на мгновение опешила.

— Вы рады, что вернулись? — спросила она и выдержала его взгляд в упор, в котором читались непонятные эмоции.

— Да.

Ана кивнула:

— Тем не менее вам нравилось путешествовать.

— Нравилось. — Он с тихим стуком поставил бокал на журнальный столик. — И вне сомнения, мои путешествия были связаны с бизнесом. Однако иногда к бизнесу примешиваются удовольствия.

Она усмехнулась:

— Должна признаться, я не понимаю, почему вы пришли сюда. Замечательно, что вы вернулись в Венето, конечно, но следует признать: у нас с вами очень мало общего.

Он наклонился вперед, чтобы взять бокал с лимонадом, и она уловила мускусный аромат его одеколона. Непреднамеренно, инстинктивно она прижалась спиной к диванным подушкам. Он еще раз посмотрел на нее в упор.

— На самом деле, Ана, я пришел пригласить вас на ужин.

«Он решил пригласить меня на свидание?»

— Я вижу, вы удивлены.

— Да. — Она прижала холодный бокал к разгоряченной щеке и криво усмехнулась. — Мы не виделись много лет, и в любом случае… — Она умолкла и прикусила губу чуть не до крови.

Витторио улыбнулся, глядя на ее рот, и Ана поняла, что он забавляется, наблюдая за ее неуверенностью.

— В любом случае?.. — мягко подсказал он.

Она беспомощно повела плечами:

— Я определенно не та женщина…

— С которыми я привык ужинать? — закончил за нее Витторио. — Но откуда вам знать, каких женщин я приглашаю на ужин?

— Я об этом не знаю, — ответила она слишком быстро. — Я удивлена, вот и все.

Увидев ничего не выражающий взгляд Витторио, она вспомнила жестокий смех девочек в школе-интернате, бесконечные занятия танцами, во время которых она старалась казаться незаметной…

— Понимаю, — сказал он наконец. — На самом деле я хочу сделать вам деловое предложение.

— Деловое предложение? — повторила она. — Конечно.

— Вероятно, оно покажется вам необычным, — произнес Витторио с легкой улыбкой, и Ана попыталась улыбнуться в ответ, хотя в душе по-прежнему корчилась от унижения и обиды.

— Вы меня заинтриговали.

— Хорошо. Встретимся в пятницу вечером?

Ана мотнула головой:

— Очень хорошо.

— Я заеду за вами на виллу Россо.

— Мы можем встретиться…

— Я джентльмен, Ана, — упрекнул ее Витторио. — Я с радостью заеду за вами и буду сопровождать на ужин.

Ана задалась вопросом, куда он ее поведет. И самое главное, что ей надеть?

* * *

В пятницу вечером она стояла перед зеркалом спальни, в котором могла увидеть себя в полный рост, довольно уныло глядя на свое отражение. На ней были черные брюки и черный мешковатый пиджак. Единственное исключение из правил — кремовый шелковый топ, расшитый бисером. Она завязала волосы на макушке и немного поморщилась от того, что несколько прядей упали вниз, обрамляя лицо. Ана даже не пыталась сделать макияж, так как не владела этим искусством.

Ее отец находился, как обычно, в кабинете, когда она спустилась вниз. Большинство вечеров он с радостью проводил на вилле, читая книгу или раскладывая пасьянс.

Энрико поднял глаза от книги и выгнул брови, глядя на ее наряд:

— Уходишь, моя дорогая?

Ана кивнула, поборов чувство вины. Она не сказала отцу о том, что ужинает с Витторио.

— Да, — произнесла она. — Меня пригласили на ужин.

— У тебя свидание? — с явной радостью спросил Энрико.

Ана покачала головой и отошла в сторону, чтобы выглянуть в окно. Сумерки окрашивали сады фиолетовым цветом.

— Нет. Бизнес-встреча.

— Всегда только бизнес, — немного сердито сказал отец, и Ана улыбнулась:

— Ты знаешь, что мне нравится заниматься виноделием.

— Я волнуюсь из-за того, как много ты работаешь.

Ана ничего не сказала, ей нечего было возразить.

Увидев фары подъезжающего к вилле автомобиля, Ана заметила, как часто забилось ее сердце. Когда Витторио вышел из машины, она не могла видеть, во что он одет, но была уверена: он выглядит великолепно.

В дверь позвонили.

— За тобой пришли? — спросил Энрико, держа книгу на коленях.

— Да… — начала говорить Ана.

— Пригласи его войти! — крикнул ей вслед Энрико.

К тому времени, когда Ана добралась до двери, она запыхалась и покраснела.

Витторио стоял, засунув руки глубоко в карманы. На нем был шелковый костюм темно-синего цвета, белоснежная рубашка и шелковый галстук цвета аквамарина.

Ана сглотнула, все мысли выветрились из головы.

— Здравствуйте, Ана. — Витторио улыбнулся, обнажив белые зубы. — Вы готовы?

Ана кивнула, обращая внимание, что он не сказал ни слова по поводу ее внешности. А в соседней комнате сидел ее отец и ждал, когда она приведет гостя.

Она сглотнула:

— Да, но вы хотите ехать прямо сейчас? Мой отец… — Она помолчала, потом прибавила: — Он хотел бы с вами поздороваться.

Когда они вошли в кабинет, ее отец поднял глаза и улыбнулся:

— Добрый вечер, Витторио.

— Добрый вечер, сэр.

Энрико улыбнулся, довольный проявляемым к нему уважением:

— Вы уходите ужинать?

— Я решил, мы могли бы поужинать в замке Кацлевара.

Ана посмотрела на Витторио с удивлением. Ужин в его собственном замке? Она была там всего один раз, на рождественской вечеринке, когда была ребенком. Она запомнила огромную елку и то, что объелась сладостей…

С волнением Ана поняла, что Витторио и ее отец о чем-то разговаривают, а она, задумавшись, не слышит ни слова. Но вот Витторио повернулся к ней, заботливо улыбаясь:

— Мы должны идти.

Он попрощался с Энрико и повел Ану к автомобилю.

Витторио открыл Ане дверцу со стороны пассажирского сиденья, а сам уселся за руль. Она вдруг занервничала оттого, что так ужасно одета.

Витторио барабанил пальцами по рулю, пока Ана пристегивала ремень безопасности. Он чувствовал нетерпение и определенно волновался. Он не знал, как сегодня вечером поведет себя Ана.

Витторио сжал пальцами руль, вспомнив о причине своей женитьбы. Ему требуется наследник. Если Ана родит ему сына, брат Витторио Бернардо лишится шанса стать графом, чего так хочет их мать.

Он вспоминал неприятный разговор с графиней Констанцией. Она снова и снова говорила с Витторио о деньгах.

— Я не знаю, зачем ты накапливаешь деньги, Витторио, — говорила она немного обиженно. — Для кого они? Тебе тридцать семь. Ты ведь вряд ли женишься.

— Этого я не знаю, — отвечал он, и она тихонько и злобно рассмеялась.

— Но если ты и женишься, Витторио, ты не сможешь произвести наследника. И ты знаешь, что тогда произойдет, не так ли? — Она вздохнула почти печально. — Бернардо станет графом…

Барабаня пальцами по рулю, Витторио покосился на Ану. Она сидела, напрягшись, держась пальцами за ручку дверцы, словно собираясь в любой момент сбежать. На ней был несуразный костюм, который портил ее и без того не шикарную фигуру.

Витторио скривил губы. Что бы Ана сказала, если бы знала, что он планирует на ней жениться, и как можно скорее? Конечно, любая женщина должна радоваться возможности стать членом семьи Кацлевара, но он инстинктивно чувствовал: Ана Виале будет упираться.

Витторио решил не ходить вокруг да около. Она предпочитает откровенные разговоры, и он будет разговаривать с ней именно в такой манере.

Ана прижалась спиной к кожаному сиденью и украдкой взглянула на профиль Витторио. Он не разговаривал с ней с тех пор, как они сели в машину, и не казался расположенным к беседе. Он поджал губы, прищурился и крепко держал руль. О чем он думает? Ане не хотелось его об этом спрашивать. Она повернулась к окну, пытаясь успокоиться.

Через некоторое время она увидела свет в окнах средневекового замка Кацлевара, стоящего на холме. Витторио проехал по подъемному мосту и припарковал машину во внутреннем дворе замка.

— Вы не хотели жить где-то еще? — спросила она Витторио, когда они вошли в замок и проходили по узкому и темному коридору. — Например, в современном особняке?

Витторио напрягся всем телом и произнес:

— Здесь жили несколько поколений семьи Кацлевара. Хотя моя мать предпочитает современный особняк неподалеку от Милана.

Он говорил резко и даже жестко, чему Ана не могла найти объяснение. Витторио повернулся, его глаза сверкали в свете канделябров, расположенных вдоль каменных стен.

— Вы не смогли бы жить в таком замке? — спросил он.

Внезапно Ана подумала, что ей понравилось бы жить в средневековом интерьере.

— У него, безусловно, богатая история, — сказала она.

— Да. Многовековая. Кстати, ваша семья долгое время жила в Венето?

— Триста лет, — усмехнулась Ана. — Не слишком долго, если сравнивать с вашей.

— Триста лет — не один день, — сказал Витторио. Он остановился перед полированной деревянной дверью, которую открыл, приглашая Ану войти внутрь. — Но настало время ужинать.

Ана оглядела уютную комнату с тревогой и предвкушением. Тяжелые бархатные шторы на окнах. В камине потрескивают поленья, пламя отбрасывает танцующие тени на стены. У камина был накрыт столик на двоих. Роскошная белая скатерть и салфетки, тончайший фарфор и хрусталь. На маленьком столике рядом находилась уже открытая бутылка красного вина. Интимно-романтическая обстановка для обольщения, не располагающая к разговорам о бизнесе.

Ана подошла к столу и взялась за спинку стула. Когда она последний раз ужинала в такой обстановке? Никогда. От предвкушения ее охватило головокружительное волнение. Казалось, у них с Витторио настоящее свидание.

Она откашлялась:

— Прекрасная обстановка, Витторио. Я бы сказала, особенная обстановка.

Витторио улыбнулся и закрыл за собой дверь.

Ана задалась вопросом, есть ли еще кто-нибудь в замке.

— Вы живете здесь один с тех пор, как вернулись? — спросила она.

Витторио пожал плечами:

— Мой брат Бернардо и моя мать Констанция живут в Милане. Они приезжают сюда, когда им заблагорассудится.

Его тон был странным, холодным, почти равнодушным. Ане показалось, что Витторио считает своего брата и мать — своих единственных родственников — не более чем нарушителями спокойствия. С тех пор как умерла мать, Ана осталась с отцом, и теперь они очень дружно жили в одном доме.

Неужели у Витторио нет добрых чувств к собственной родне?

Он отодвинул стул для Аны, а потом разложил на ее коленях салфетку из тяжелой ткани. Большие пальцы его рук легко коснулись внутренней поверхности ее бедер. Ана вздрогнула в ответ на его прикосновение и покраснела.

Она вдруг снова вспомнила обидные слова своего университетского приятеля, который ее отверг.

«Я тебя не хочу. Ты мне даже не нравишься…»

Она и Витторио не нравилась, и он даже не притворялся, будто ею очарован. Витторио не заинтересован в ней как в женщине. Он пригласил ее для разговора о бизнесе.

— Вино? — спросил Витторио и взял бутылку.

С удовольствием Ана увидела на бутылке этикетку Виале. Она кивнула, и Витторио налил ей вина.

Он сел напротив нее и поднял бокал. Ана тоже подняла бокал.

— За деловое партнерство!

— Интригующий тост, — пробормотала Ана, и они выпили.

— Вкусное вино! — объявил Витторио, и Ана улыбнулась.

— Это новая смесь…

— Да, я читал об этом.

Она чуть не фыркнула от удивления:

— Читали?

— Да, в журнале, который мне дали на борту самолета. — Витторио поставил бокал на стол. — В нем была небольшая статья о вас. Видели ее?

Ана отрывисто кивнула. Интервью в журнале было коротким, но ей все равно было приятно.

— Вы дали отличное интервью, Ана, и сделали хорошую рекламу фирме «Вина Виале».

— Спасибо.

Его слова почему-то значили для нее больше, чем следовало. Ана долго и упорно работала, чтобы стать своей в обществе виноделов и сделать компанию «Вина Виале» успешной.

Спустя несколько минут в комнату вошла миниатюрная темноволосая молодая женщина, поставила на стол два блюда, а затем так же тихо, как и появилась, вышла.

Ана посмотрела на тонюсенькие ломтики пармской ветчины и дыни.

— Выглядит аппетитно.

— Я рад, что вам нравится.

Они приступили к еде. Ана нервничала все сильнее.

Происходящее казалось ей нереальным и чрезмерным. Подумать только, она сидит в замке с невероятно красивым мужчиной, поедает деликатесы и пьет прекрасное вино, наблюдая, как пламя в камине отбрасывает тени на его лицо. Витторио заставил ее вспомнить все то, о чем она когда-то мечтала, но давно смирилась с тем, что никогда этого не получит, а именно мужа, детей и семейный очаг.

Она понятия не имела, почему Витторио пробуждает в ней такие чувства. Ей внезапно очень захотелось прикоснуться к его щекам и губам. Увлекшись чувственными размышлениями, Ана чуть не подавилась ломтиком дыни. Витторио вопросительно на нее посмотрел.

— С вами все в порядке? — спросил он заботливо, и она почти лихорадочно кивнула:

— Да-да, в порядке.

В молчании они доели первое блюдо, а затем женщина принесла им блюда с домашними равиоли и свежими, сочными омарами.

— Вы скучали по дому? — спросила Ана, пытаясь прервать неловкое молчание.

Витторио, по-видимому, совершенно не подозревал о том, какие страсти бушуют в душе Аны, ибо сидел, развалившись в кресле, зажав бокал с вином между ладонями.

— Да, — ответил он, делая глоток вина. — Я не должен был так долго отсутствовать.

Ана была удивлена сожалением в его голосе:

— Почему же вы отсутствовали?

Он пожал плечами:

— Прежде путешествия казались мне правильным занятием. — Витторио откусил равиоли. — Поешьте. Эти равиоли сделаны на кухне замка, а омары были пойманы сегодня утром.

— Впечатляет, — пробормотала Ана.

Еда действительно оказалась очень вкусной, но Ане было трудно и кусок проглотить — от волнения ей стало трудно дышать. Она задалась вопросом: как Витторио отреагирует, если она к нему прикоснется? Будет ли он изумлен? Польщен? Недоволен? Ей было ужасно страшно даже вообразить предполагаемый сценарий.

Ана больше не могла пребывать в состоянии неопределенности. Она отложила вилку в сторону и посмотрела на Витторио в упор:

— Какой бы прекрасной ни была еда, Витторио, я должна задать вопрос. Я обязана знать… — Она вдохнула и медленно выдохнула, кладя руки на стол, чтобы не поддаться искушению и не прикоснуться к Витторио. — Что за деловое предложение вы хотели мне сделать?

Витторио долго не отвечал. Он смотрел на вино в бокале, рубиново-красная жидкость сверкала в пламени свечей. Он улыбнулся почти лениво, отчего по телу Аны распространился жаркий трепет, а затем поставил бокал на стол.

— Ну, — сказал он, криво усмехнувшись, — если ты хочешь знать, то я скажу напрямик. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

Глава 3

Ошеломленная, Ана молчаливо взирала на Витторио. В комнате слышалось только потрескивание поленьев в камине.

У нее пересохло во рту. Она подумала, что ослышалась.

Или он пошутил? Конечно, он пошутил. Ана усмехнулась, понимая, что молчание затянулось. Она потянулась к бокалу с вином.

— В самом деле, Витторио, — сказала она, слегка покачав головой, будто его слова были шуткой. — Я хочу знать почему.

Витторио наклонился вперед и внезапно посерьезнел:

— Я не шучу, Ана. Я хочу на тебе жениться.

Она снова покачала головой, не в силах поверить его словам. Она боялась ему поверить. Должно быть, он решил жестоко над ней подшутить.

Ана подвергалась жестоким шуткам прежде. Девушки из школы-интерната прятали ее одежду после тренировки, поэтому ей приходилось идти через раздевалку, обернувшись полотенцем, пока они хихикали и щипали ее за руки. Мальчик, который однажды пригласил ее на танец, когда ей было пятнадцать, рассмеялся ей в лицо и убежал. Она видела, как потом он брал деньги с подростков, — на нее поспорили. И конечно, был в ее жизни мужчина, которому она хотела принадлежать душой и телом. Однако он резко ее отверг. Роберто изображал из себя оскорбленного, будто она неправильно истолковала их совместные ужины и совместные занятия допоздна. Возможно, она действительно не поняла тогда Роберто, а теперь неверно понимает Витторио.

И все же, глядя в спокойное лицо Витторио, она медленно осознавала: он не шутит. И тем не менее Ана была убеждена: он не мог хотеть на ней жениться.

— Я знал, что мое предложение покажется тебе интригующим, — сказал он со смехом в голосе.

— Не то слово, — выдавила Ана и сделала большой глоток вина. Однако тут же поперхнулась и закашлялась.

В глазах Витторио читался смех. Он изогнул губы в улыбке, протянул руку и коснулся плеча Аны:

— Покашляй. Тебе станет легче.

Она закрыла рот рукой и несколько минут кашляла так, что слезы потекли из глаз. Витторио налил стакан воды и сунул его ей в руку.

— Извини, — произнесла она наконец, когда смогла снова говорить. Вытерев слезы, она сделала глоток воды.

— С тобой все в порядке? — Ана кивнула, и он откинулся на спинку стула. — Я вижу, ты удивлена.

— Можно сказать и так. — Ана покачала головой, все еще не веря словам Витторио.

— Я не собирался говорить об этом так прямо и быстро, — сказал Витторио, — но подумал, что ты предпочтешь выслушать откровенное деловое предложение.

Ана несколько раз моргнула. Она осмотрела комнату: свечи, бокалы вина, зажженный камин… Все-таки она дура, если поверила Витторио.

— Ах, — медленно произнесла Ана, — деловое предложение. Конечно.

Она услышала нотки разочарования в собственном голосе, и ей стало не по себе. Почему она чувствует себя униженной? Ведь она сама все нафантазировала. Витторио здесь ни при чем. Она повернулась, чтобы взглянуть на него еще раз, выражение ее лица было решительным и немного отстраненным.

— Итак, с каких пор брак стал деловым предложением?

Витторио чувствовал, как Ана внутренне отстранилась от него. Он совершил ошибку. Вернее, несколько. Он видел, как она оглядывала комнату, и наверняка в подобной романтической атмосфере в ее голове рождались определенные мысли. И вдруг он встревает со своим деловым предложением… Если бы он хотел предложить ей руку и сердце по-деловому, то должен был это сделать подобающим образом в надлежащей деловой обстановке.

Ему не следовало приводить ее в эту комнату. Ему нужно было перестать делать вид, что он за ней ухаживает.

Витторио наклонился вперед:

— Скажи, Ана, ты играешь в карты?

Та подняла голову, удивленно выгнув брови:

— Карты?..

— Да, карты. — Витторио слегка улыбнулся. — Я подумал, после ужина мы могли бы по-дружески поиграть в карты и обсудить мое деловое предложение.

Она сильнее выгнула брови:

— Ты намерен играть в карты?

Витторио пожал плечами:

— Большинство бизнес-сделок обсуждается во время занятий спортом или отдыха, будь то гольф, карты или что-то другое.

— Как насчет бильярда?

На этот раз брови выгнул Витторио, и Ана испытала удовольствие от его изумления.

— Ты играешь в бильярд?

— Ну да. В пул.

— На самом деле в замке пять бильярдных столов. Мой отец приказал установить их здесь, когда стал графом. — Витторио помолчал. — Я играл с ним, когда был мальчиком.

Ана не знала точно, показалось ли ей, или в действительности на лице Витторио отразилась печаль. По слухам, он был очень близок со своим отцом.

«Нет ничего постыдного в том, что ты плачешь, ласточка».

Отмахнувшись от воспоминания, она решительно улыбнулась:

— Хорошо. Значит, ты умеешь играть.

Витторио усмехнулся:

— Да, умею. И должен предупредить, что играю очень хорошо.

Ана встретила его взгляд в упор:

— Я тоже.

Он вывел ее из уютной маленькой комнаты и провел по узкому коридору каменного замка. Наконец они оказались в просторном зале с высокими окнами, которые выходили на затемненные сады. В сумерках Ана могла различить за окнами громоздкие формы живых изгородей и мраморные фонтаны. Комната выглядела так, словно ею не пользовались годами. Все вокруг было покрыто толстым слоем пыли, в воздухе витал запах плесени.

— Я полагаю, ты не играл в бильярд с момента приезда домой, — сказала она, и на губах Витторио появилась мимолетная улыбка. Ана приложила все усилия для того, чтобы игнорировать головокружительные ощущения, проснувшиеся в ее теле.

— Не в этом зале, так или иначе. — Он снял с бильярдного стола покрывало и бросил его в угол, а затем открыл окна, чтобы из садов в комнату проник свежий, ароматный воздух. — Хочешь еще что-нибудь выпить?

Ана почувствовала себя безрассудной и беспечной. Она поняла, почему Витторио спросил, играет ли она в карты. Он предпочел оказаться с ней за пределами комнаты, в которой они ужинали. Никакой романтики. Только деловые отношения. Он недвусмысленно ей об этом заявил. И прекрасно, она может справиться с разочарованием.

— Я буду виски.

Мгновение Витторио смотрел на нее с задумчивым и даже довольным выражением лица, затем изогнул губы в улыбке, кивнул, подошел к двери и нажал на потайную кнопку. Через несколько минут в комнате появился дворецкий.

— Марио, два виски, пожалуйста.

— Да, мой господин.

Ана выбрала кий и тщательно натерла наконечник бильярдным мелом. Она внимательно осмотрела стол, на котором уже находились три шара: два прицельных шара, белый и желтый, и красный шар — биток. Витторио расставил в центре стола девять пронумерованных прицельных шаров и красный биток. Цель игры была простой: при любом ударе биток должен коснуться вначале шара с наименьшим номером, но шары не обязательно забивать по порядку номеров. Если при правильном ударе в лузу падает какой-либо шар, игрок продолжает игру до тех пор, пока не совершит промах, нарушит правила или одержит победу, положив в лузу девятку. Матч заканчивается после того, как один из игроков выиграет заданное число партий.

— Итак, где ты научилась играть в пул? — спросил Витторио, отходя от стола.

— Меня научил отец. После смерти матери мы часто играли с ним вместе.

— Как трогательно, — пробормотал он, и Ана поняла, что он имел в виду. Его голос звучал почти печально.

— И я полагаю, и тебя научил играть отец, — произнесла она. — Или ты играл с братом?

— Только с отцом.

Ана отступила от бильярдного стола, упершись кием в пол:

— Хочешь начать первым?

Витторио округлил глаза в притворном ужасе:

— Разве джентльмен может идти впереди дамы?

Ана усмехнулась и пожала плечами:

— Я просто хотела дать тебе преимущество. Я предупреждала тебя: я хорошо играю.

Витторио запрокинул голову и громко рассмеялся. У Аны вдруг вспотели ладони и пересохло во рту.

— Я сказал тебе, что тоже хорошо играю.

— Тогда пусть победит сильнейший, — ответила Ана, задорно улыбаясь.

Слуга вошел в комнату, неся поднос с двумя бокалами, бутылкой минеральной воды и еще одной бутылкой очень хорошего, выдержанного виски. Ана сглотнула.

— Итак, — произнес Витторио, протянув руку к бутылке виски, — ты пьешь разбавленный или неразбавленный виски?

— Разбавленный, пожалуйста.

— Как скажешь.

Ана взяла бокал онемевшими пальцами. Витторио улыбнулся и поднял бокал, она сделала то же самое. Оба выпили, и Ане удалось не поперхнуться, когда едва разбавленный водой виски обжег ее горло.

— Прошу начинать партию, — сказал Витторио, описав рукой элегантную дугу. — Дамы идут первыми.

Ана кивнула и отставила бокал в сторону. Она приготовилась к первому удару, но вдруг разнервничалась, заметив, как ласково на нее смотрит Витторио. «Сосредоточься на игре, — сказала она себе. — Сосредоточься на бизнесе». И все же она промахнулась.

Витторио щелкнул языком:

— Жаль.

Он дразнил ее, Ана об этом знала, но все равно заскрежетала зубами. Она ненавидела проигрывать.

Она отошла от стола и сделала еще один глоток виски, когда Витторио приготовился к удару.

— Так почему же ты хочешь на мне жениться? — спросила она, изображая легкий интерес.

Витторио промахнулся.

Он повернулся к ней и прищурился.

Ана мило улыбнулась.

— Я думаю, из тебя получится подходящая жена.

— Подходящая? Какое романтическое определение!

— Как я уже сказал, — тихо произнес Витторио, — это деловое предложение.

Ана снова подошла к бильярдному столу:

— Ты предлагаешь мне брак по расчету?

Помолчав, он ответил:

— Да.

— И что же тебя привлекает во мне? — спросила Ана, снова промазав. — Мне любопытно.

Витторио загнал шар в лузу, и Ана едва сдержала проклятие.

— Меня привлекает все.

Она недоверчиво рассмеялась:

— Ну, Витторио, меня нельзя считать идеальной.

— Ты родом из известной, уважаемой в этой местности семьи. Ты упорно трудилась, занимаясь винодельческим бизнесом, и ты преданна.

— Эти качества ты хотел бы видеть в своей жене? — резко спросила Ана. — У тебя целый список требований. Что можешь предложить ей ты? — Она загнала шар в лузу. По меньшей мере, в бильярде у них равный счет.

Витторио колебался лишь долю секунды:

— Я знаю, чего хочу от жизни.

Ей следовало спросить; она должна была знать. Ана заговорила беспечно и даже пренебрежительно.

— Ты не заинтересован в любви, я верно полагаю?

— Не заинтересован. — Он сделал паузу. — А ты?

Ана наблюдала, как он замер и наклонил голову. Он прищурил темно-карие глаза, пока ждал ее ответа. «Что за странный вопрос? — подумала она. — Разве большинство людей не ищут любви?»

Тем не менее сама Ана не искала любви; она не хотела романтических и сексуальных отношений. Однажды она попыталась расположить к себе мужчину и испытала лишь унижение и стыд.

Нет, любовь была для Аны под запретом, она являлась некоей недоступной роскошью.

— Нет, — сказала она спокойно и наклонилась, чтобы сделать следующий удар, решив полностью сосредоточиться на игре. — Любовь меня не интересует.

— Хорошо.

Она ударила по шару и выпрямилась:

— Я знала, что ты это скажешь.

— Это облегчает мне задачу, — сказал он.

— Облегчает? — повторила она и услышала язвительные нотки в своем голосе.

С каких это пор она стала настолько циничной? С того момента, когда Витторио предложил ей брак по расчету, или раньше? Задолго до его предложения?

— Некоторые женщины, — осторожно произнес Витторио, — не приемлют брака, основанного на общих принципах…

— На принципах бизнеса, ты хочешь сказать.

— Да, — через секунду ответил Витторио. — Но ты должна понимать, я имею в виду настоящий брак… — Он сделал паузу. — Настоящий брак в полном смысле этого слова.

Хоть Ана и была наивной девственницей, но отлично понимала, о чем говорит Витторио. На миг она закрыла глаза, желая изгнать из головы нежелательный образ: старинная кровать с балдахином и множеством подушек, обнаженный Витторио под простыней…

Ана повернулась к бильярдному столу.

— Таким образом, — сказала она, небрежно прицеливаясь, — ты говоришь о сексе.

— Да, — совершенно равнодушно ответил Витторио. — Я хочу детей. Мне нужны наследники.

— Ты решил жениться только ради них?

Он колебался лишь секунду:

— Они — основная причина моей женитьбы.

Не понимая почему, Ана почувствовала разочарование. Конечно, такой человек, как Витторио, хотел бы иметь детей и обладал правом жениться ради рождения наследников. Он имеет графский титул, у него есть замок и бизнес, который следует передать своему наследнику. Вне сомнения, он особенно обрадуется сыну. При мысли о том, что у нее может родиться сын от Витторио, Ана испытала радостное волнение.

Витторио поднял брови:

— Ты хочешь иметь детей, Ана?

Вопрос, произнесенный низким, хрипловатым голосом, показался ей слишком интимным. Она неожиданно затрепетала всем телом и отвернулась от Витторио.

— Да, я думаю, что хочу.

— Ты не уверена?

— Я никогда не думала о том, чтобы обзавестись детьми, — призналась она, ее голос немного дрожал. — Я никогда не предполагала, что у меня появится такая возможность.

— Значит, этот брак устроит нас обоих.

Она машинально покачала головой. Он говорит так, словно их брак был делом решенным. Но не может же он так просто распоряжаться ее судьбой!

— Нет.

— Почему? — Он придвинулся к ней и встал рядом, она ощущала мускусный запах его тела.

— Мы говорим о браке, Витторио. О союзе на всю жизнь.

— И что?

— Такое решение требует некоторых размышлений.

— Могу заверить тебя, я много об этом размышлял.

— Ну а я нет! — Она обернулась, вдруг рассердившись. — Я вообще о таком не размышляла!

Он кивнул с невозмутимым видом:

— Должно быть, ты хочешь о чем-то меня спросить.

Она ничего не ответила. Конечно, она была готова задать ему вопросы, но не хотела. «Почему ты хочешь жениться именно на мне? Что будет, если мы возненавидим друг друга? Ты вообще испытываешь ко мне желание?»

Она подняла на него глаза, переводя дыхание:

— Как мы… сумеем жить вместе?

Ей казалось странным задавать подобные вопросы, ведь она, несомненно, не могла серьезно рассматривать его возмутительное предложение. Тем не менее Ане было любопытно. Она хотела бы получить ответы от Витторио.

— Мы с тобой довольно легко уживемся, я думаю, — беспечно ответил тот.

Ане захотелось завопить: «Я ведь тебе не нравлюсь! Я видела, как ты смотрел на меня во время нашей недавней встречи! Ты оценил меня и отверг! А теперь ты хочешь на мне жениться?»

Она убедила себя, что сможет прожить в браке без любви. Но желание? Сексуальное влечение? Сможет ли она отдаться мужчине, который смотрит на нее с презрением или, того хуже, с отвращением?

— Ана, о чем ты думаешь? — Голос Витторио был нежным, заинтересованным. Она чуть не рассказала ему обо всем.

— Наверняка есть и другие женщины, которые удовлетворяют твоим критериям, — сказала она наконец.

Витторио покачал головой:

— Нет. Немногие женщины обладают такими познаниями в виноделии, как ты, Ана, тем более в этом регионе. И конечно, объединение наших виноградных плантаций станет прекрасным наследием для наших детей. И я высоко ценю твое происхождение…

— Ты говоришь обо мне как о породистой лошади.

— Ну, можешь и обо мне так думать.

— Хочешь, чтобы я рассматривала тебя как жеребца? — Она криво усмехнулась, несмотря на обиду и разочарование.

— Конечно. — Витторио скривил губы в улыбке. — Если я считаю брак бизнес-сделкой, ты можешь считать меня жеребцом.

Ана прикусила губу. Все-то у него получается так просто и очевидно. Витторио уже сказал, что не будет ее любить. Через два месяца ей исполнится тридцать. За прошедшие пять лет она ни разу не была на свидании. У нее никогда не было серьезного романа. Она никогда не была близка с мужчиной. Получается, что Витторио делает ей идеальное предложение.

Ана украдкой взглянула на него из-под ресниц. Витторио снял пиджак и галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Под тонкой тканью рубашки отчетливо просматривался рельеф мускулов. Темные волосы Витторио блестели в тускло освещенной комнате, словно полированное черное дерево. Красивый мужчина. И он хочет стать ее мужем.

Подобная мысль казалась Ане невероятной. Безумие какое-то. У них ничего не получится. Витторио одумается рано или поздно, а Ана снова будет разочарована.

Он не хочет ее. Это видно по его взгляду, движениям тела…

И тем не менее даже сейчас в ее душе теплилась надежда.

Ана потянулась за кием.

— Давай играть, — резко сказала она.

Ей не хочется разговаривать. Она не желает думать о браке с графом Кацлевара. Она хочет обыграть его в бильярд.

Витторио наблюдал за тем, как Ана сняла мешковатый пиджак и бросила его на стул. Она взглянула на него через плечо, ее взгляд был мрачным и обеспокоенным.

— Готов?

Витторио внезапно почувствовал сильное желание, увидев полную грудь Аны, обтянутую шелком кремового топа, расшитого бисером. Она наклонилась вперед, чтобы приготовиться к очередному удару. Взгляд Витторио скользил по ее затылку, шее, волосам. Вдруг он понял, что ее темно-каштановые волосы имеют различные оттенки: черные, красноватые и даже золотистые.

Да, Ана не похожа на тех женщин, с которыми он обычно делил постель, и ее нельзя было назвать красивой. Тем не менее при ближайшем рассмотрении ее фигура совсем не выглядела мужеподобной. И главное, при виде ее Витторио испытывал желание.

Когда он заговорил с Энрико о сватовстве, старик оказался удивлен, но согласился с ним.

— Ана практичная девушка, — сказал он, немного помолчав. — Она поймет преимущества вашего брака.

Ана сделала удар, а затем отошла в сторону, чтобы к игре приступил Витторио. Когда она проходила мимо него, он вдохнул запах ее кожи. Она не пользовалась духами, от нее пахло мылом и виноградом. Подобный запах обычно не ассоциировался у Витторио с женщиной.

Промазав, он выпрямился, отступая, чтобы Ана могла сделать очередной удар. Он встал к ней достаточно близко, чтобы как бы невзначай коснуться локтем ее груди. Ему хотелось увидеть ее реакцию. В ответ на его прикосновение Ана резко вздохнула. Витторио переступил с ноги на ногу, желая ослабить напряжение от внезапного вожделения.

Она девственница, он был уверен в этом. Нетронутая и неприрученная. И, несмотря на ужасную одежду, полное отсутствие женской хитрости, очарования и умения соблазнять, Витторио желал ее как женщину. Он хотел жениться на ней во что бы то ни стало.

Ана выиграла их поединок. Она знала, что должна чувствовать триумф от победы, но ей было как-то не по себе.

— Кажется, я должен признать поражение, — сказал Витторио, убирая кий. — Поздравляю! Ты меня предупреждала. Итак, — бодро прибавил он, — тебе необходимо несколько дней для того, чтобы подумать о моем деловом предложении?

Витторио, очевидно, не разделял ее сомнений.

— Несколько дней? — повторила Ана. — Витторио, я не думаю, что…

— Ты ведь не будешь принимать скоропалительных решений? — возразил он, отмахиваясь от ее возражений. Он прислонился к бильярдному столу, спокойно улыбаясь и скрестив на груди мускулистые руки. — В бизнесе так не принято, Ана.

— Возможно, я не хочу, чтобы мой брак был похож на деловую сделку, — ответила она немного натянутым тоном.

Взгляд Витторио упал на ее губы, и ей показалось, будто он прикасается к ней, хотя они стояли на некотором расстоянии друг от друга. Ее тело страстно откликнулось на воображаемые ласки.

— Я думаю, мы очень хорошо поладим, Ана, — тихо сказал Витторио. — Кстати, ты только что разбила меня в пух и прах. Игра окончена, мы могли бы пожать друг другу руки.

Ана машинально протянула ему руку, не обращая внимания на небольшое разочарование, которое испытала, услышав его предложение. В течение многих лет она заключала деловые соглашения и вела себя в мужском мире бизнеса как мужчина. Это имело смысл прежде. Это имеет смысл сейчас.

— Я сказал, что мы могли бы пожать друг другу руки, — заговорил Витторио мягким, почти томным голосом, в котором слышалась насмешливость. — Я не сказал, что мы хотели бы это сделать.

Его глаза блестели, когда он наклонился вперед, и она вдохнула мускусный запах его тела.

— Почему бы нам не поцеловаться? — спросил он.

— Поцеловаться? — тупо повторила Ана, будто не понимая ни слова. — Я так дела не делаю, Витторио.

— Но наше дело несколько необычное, не так ли? И мы, возможно, должны убедиться в том, что сумеем договориться. Нам следует выяснить, — прибавил он мягким и опасным тоном, — влечет ли нас друг к другу.

В очередной раз его слова пробудили в ней трепет, волнение и пьянящую надежду. Неужели он действительно намекает на то, что она может его привлекать?

— Я не думаю, что это хорошая идея, — упрямо сказала Ана, услышав тоску в собственном голосе. И все из-за Витторио.

Он улыбнулся. Хотя он не двигался и по-прежнему стоял, прислонившись к бильярдному столу и скрестив руки на груди, он источал умопомрачительную притягательность. Ана уже принялась воображать, как он подходит к ней, берет на руки, и… «Ради всего святого, я прочла слишком много сентиментальных романов!»

— Я думаю, это очень хорошая идея.

— Ты не хочешь меня поцеловать, — сказала она, словно констатируя факт.

Тем не менее, даже говоря эти слова, она не могла не ощущать, как Витторио на нее смотрит. На этот раз его губы не были насмешливо и пренебрежительно изогнуты. Его глаза потемнели, зрачки расширились, а щеки порозовели. Ана чувствовала, как тоже краснеет, как ее тело горит от вожделения.

— О, но я хочу, — пробормотал он, и Ана поняла, как сильно желает, чтобы он ее поцеловал.

— Ладно, — сказала она, едва заметно улыбаясь.

Ее сердце глухо колотилось, когда она шагнула к нему навстречу.

Его губы почти касались ее рта, когда Витторио прошептал:

— Когда ты решаешь что-то сделать, ты делаешь это от всей души. Мне это нравится.

— Да, ты прав, — ответила Ана и поцеловала его в губы.

Мастером по части поцелуев ее нельзя было назвать. В этом вопросе у нее было слишком мало опыта. Поэтому она просто прижалась губами ко рту Витторио и почувствовала себя дурой.

Затем Витторио разомкнул губы, и Ана задалась вопросом, что он намерен сделать дальше. Однако через секунду все мысли улетучились из ее головы, когда он скользнул языком в ее рот. Против воли Ана вцепилась пальцами в его рубашку и притянула его к себе. Их бедра соприкоснулись, и она ощутила, как сильно он возбужден. Значит, он действительно хотел ее поцеловать.

Осознание этого взволновало ее еще сильнее. Руки Аны скользнули вниз, она обхватила пальцами ягодицы Витторио и притянула его ближе к себе. Он глотнул воздух и простонал у ее губ, а она довольно улыбнулась.

Поцелуй прервался слишком быстро, как ей показалось. Ана шагнула назад и прижала пальцы к припухшим губам.

— Ну… — выдавила она, ей по-прежнему было трудно мыслить связно. Потом она посмотрела на Витторио и увидела, что он самодовольно улыбается.

— Я думаю, мы почти урегулировали наше дело, не правда ли?

— Ничего мы не урегулировали, — резко ответила Ана. Она не собиралась так легко соглашаться на брак из-за одного-единственного поцелуя, пусть и восхитительного. — Ты сказал, у меня есть несколько дней для того, чтобы принять решение.

— По крайней мере, ты согласилась подумать над моим предложением, — ответил Витторио.

Ана ничего не ответила, понимая, как он сейчас радуется в душе тому, что сумел свести ее с ума своим поцелуем. Витторио выглядел так, словно их поцелуй его оживил. Вероятно, у нее разыгралось воображение. Ну да, на мгновение он почувствовал к ней влечение, но, пожалуй, любой мужчина отреагирует точно так же, если женщина бросится ему на шею и поцелует.

Однако Роберто остался холоден даже тогда, когда она пыталась его соблазнить. Он остался равнодушным и неотзывчивым, как статуя из холодного мрамора. Когда Ана его поцеловала и прижалась к нему всем телом, Роберто сделал шаг назад и сказал тоном глубоко оскорбленного человека:

— Ана, я никогда не думал о тебе в таком ключе. — Помолчав, он произнес убийственные слова: — Разве я мог воспринимать тебя как женщину?

«Тем не менее, — подумала Ана, глядя на Витторио с едва скрываемым желанием, — поцелуй оказался удивительным».

Почему им в самом деле не пожениться?

— Я подумаю, — сказала она наконец. — Но я ничего тебе не обещаю.

— Конечно.

Ана снова прикоснулась пальцами к своим губам, а потом небрежно опустила руку, понимая, что этим жестом выдает свои чувства.

— Я должна вернуться домой.

— Мне придется послать с тобой своего водителя. — Витторио криво усмехнулся. — Боюсь, я выпил слишком много виски, чтобы садиться за руль. Вне сомнения, я никогда бы не стал рисковать твоей безопасностью.

Ана кивнула в знак согласия, и Витторио снова нажал потайную кнопку у двери. Через несколько секунд появился слуга. Витторио отдал приказания, а затем повернулся к Ане:

— Я с радостью провожу тебя.

Они не разговаривали, пока он вел ее по каменным коридорам замка к огромной парадной двери. Дверь была уже открыта, а внизу лестницы ждал водитель в униформе.

— Итак, до свидания, — немного неуверенно сказала Ана.

Витторио заправил прядь волос ей за ухо и коснулся пальцами ее щеки. Самодовольство в его взгляде сменилось мягкостью, но лишь на мгновение.

— Пока.

Ана старалась не реагировать на его прикосновение. Она чувствовала себя ужасно неуверенной и не могла поверить в то, что они целовались и их поцелуй не оставил равнодушной, по крайней мере, ее. У нее складывалось неприятное ощущение, будто Витторио поддался вожделению только оттого, что перебрал виски. Он пытался доказать ей, что из них получится хорошая супружеская пара.

И ему почти удалось.

Чувствуя себя слишком усталой для размышлений, Ана уселась в лимузин, положила голову на спинку сиденья, и водитель быстро повез ее от замка Кацлевара обратно домой.

Витторио смотрел вслед исчезающему за поворотом автомобилю и чувствовал удовлетворение. Итак, Ана будет его женой. Она согласится выйти за него замуж через несколько дней, максимум через несколько недель. Он был в этом уверен.

Витторио представил себе, как вытянется лицо ею матери, когда он скажет ей, что женится. А потом у него родится сын, и мечты Бернардо стать графом превратятся в прах. Он представлял свою ошеломленную мать, а затем в его мозгу вдруг возникла картина, как та улыбается, глядя в лицо своей внучки.

Витторио изгнал из головы этот образ. Бессмыслица какая-то. Их отношения с матерью были чаще всего враждебными, в лучшем — равнодушными. И он не хотел, чтобы у него рождались дочери. Ему нужны сыновья.

Конечно, всегда существует риск. Например, Ана может не забеременеть, или в их браке будут рождаться только девочки.

Зря он не женился много лет назад. Ему не следовало уезжать из дома и с головой уходить в бизнес, не следовало бежать, как обиженному ребенку. Удивительно, как много боли и обид до сих пор приносят воспоминания.

Он помнил свое детство, помнил недовольное лицо матери и то, как она отталкивала его, когда он пытался вскарабкаться к ней на колени. Спустя какое-то время он вообще перестал к ней ластиться. Мать казалась Витторио тигрицей в клетке: привлекательная, красивая, но очень опасная. Ему было четыре года, когда родился Бернардо — любимчик матери.

А теперь он вырос, ему почти сорок, но он до сих пор помнит детские обиды.

Он испытал презрение к самому себе. Он ненавидел быть в плену своего прошлого, не хотел быть прикованным к воспоминаниям. Вне сомнения, бессмысленно упиваться обидами детства. Кроме того, Витторио не был лишен родительской любви — отец любил его и уделял ему каждую свободную минуту. Чувство жалости к себе казалось Витторио не только абсурдным, но и отвратительным.

Расправив плечи, Витторио отмахнулся от грустных мыслей.

На этот раз он никуда не убежит. Он вернулся в Венето и намерен думать только о будущем. Его семья не смогла дать ему всего того, что он хотел, значит, он создаст другую семью. Свою собственную. У него будет жена и ребенок.

Выражение лица Витторио стало решительным. Он повернулся к парадной двери и вошел в темный и пустой замок.

Глава 4

Окна виллы Россо были темными, когда водитель Витторио остановил автомобиль у парадной двери. Ана на цыпочках вошла в дом, надеясь не встречаться с отцом, хотя была совершенно уверена, что он спит. Энрико Виале не ложился спать позже десяти вечера.

Утром она проснулась от солнечных лучей, проникающих сквозь занавески. Ана быстро поднялась с кровати и оделась. Спускаясь по лестнице, она убеждала себя положить конец размышлениям о Витторио Кацлевара и о чувствах, которые он в ней пробудил.

Дойдя до столовой, она остановилась в дверях, увидев отца. Он ел тосты и копченого лосося. Ее мать, Эмили, англичанка, всегда настаивала на том, что завтрак должен быть плотным. Спустя шестнадцать лет после ее смерти Энрико продолжал следовать заложенной ею традиции.

— Доброе утро! — весело сказал он. — Ты вчера поздно вернулась. Я прождал до одиннадцати.

— Тебе не следовало меня ждать. — Почти неохотно Ана вошла в столовую, по обычаю поцеловав отца в лоб. Она не была готова разговаривать с ним о Витторио.

— Позавтракай. Копченый лосось сегодня особенно хорош.

Ана взяла булочку из буфета и налила себе кофе из фарфорового кофейника.

— Ты знаешь, я терпеть не могу копченый лосось.

— Но он такой вкусный, — сказал Энрико с улыбкой, продолжая завтракать.

Ана присела напротив него, потягивая очень горячий кофе.

— Я скоро уйду, — предупредила она. — Мне нужно в офис.

— Но, Ана, сегодня суббота!

Ана пожала плечами. Она часто работала по субботам, особенно в разгар вегетационного периода.

— Винограду нет дела до будней и выходных, папа.

— Как прошел ужин с Витторио?

— Увлекательно.

— Он хотел обсудить дела? — спросил Энрико подчеркнуто нейтральным тоном.

Ана посмотрела на него в упор:

— Папа, Витторио разговаривал с тобой о своем деловом предложении?

Энрико опустил глаза и принялся ковыряться вилкой в копченой рыбе на своей тарелке.

— Может быть, — сказал он очень тихо.

Ана не знала, то ли ей чувствовать разочарование, то ли облегчение, то ли радость. Она окончательно запуталась. Покачав головой, она спросила с искренним любопытством:

— И что ты об этом думаешь?

— Сначала я удивился. — Он поднял глаза, усмехаясь, хотя его взгляд был серьезным. — Полагаю, ты тоже удивилась.

— Несомненно.

— Но потом я начал размышлять об этом. Витторио продемонстрировал мне преимущества…

— Какие преимущества?

Что мог такого сказать ее отцу Витторио, чтобы убедить его в правильности их брака?

— Их много, Ана. Стабильность, безопасность…

— Но я…

— Дети. Товарищеские отношения. — Старик помолчал и тихо прибавил: — Счастье.

— Думаешь, Витторио Кацлевара может сделать меня счастливой? — спросила Ана. — Мы говорим о браке, папа! — Внезапно ее голос надломился. — Он предусматривает обязательства, а не условия сделки… Даже если Витторио описал тебе свое предложение как деловое.

— Что именно тебя не устраивает? — спросил Энрико, наклонившись к ней.

Он всегда был приверженцем логики, а не эмоций. Даже после смерти любимой жены его внешнее спокойствие оставалось неизменным.

Ана помнила, как однажды увидела отца в спальне после смерти Эмили. Он сидел на полу, покачиваясь из стороны в сторону и причитая. Заметив Ану, он выгнал ее из комнаты и захлопнул дверь, не желая, чтобы дочь видела его в таком состоянии. После смерти Эмили прошло два года, прежде чем Ана и отец восстановили доверительные отношения.

Поэтому теперь она не удивилась, что он подходит к вопросу о ее возможном браке с такой холодной головой.

— Меня не устраивает, — сказала она, — что брак рассматривается исключительно как сделка. Я считаю, тут слишком много расчетливости.

— Лучше всего вступать в брак с ясной головой, имея разумные ожидания…

— Я до сих пор даже не понимаю, почему Витторио хочет на мне жениться, — сказала Ана и прикусила язык, не желая выдавать свои чувства. Как и отец, она ненавидела выглядеть уязвимой.

— Ему нужна жена. Ему почти сорок. В этом возрасте мужчина начинает задумываться о своем будущем, о детях…

— Но почему я? — В свой вопрос Ана вложила все свои страхи и сомнения. — Он мог бы выбрать другую женщину.

— Почему он не может выбрать тебя? — мягко спросил Энрико. — Ты станешь замечательной женой, моя прелесть.

Ана скривила губы, услышав излюбленное обращение отца к ней — «моя прелесть».

— Тем не менее любви между нами нет.

Энрико пожал плечами:

— Со временем она придет.

Посмотрев на отца, Ана покачала головой:

— Не думаю, что придет.

У нее сдавило горло. Ей не нужна любовь. Она убедила себя в этом давным-давно. Ее отец остался невозмутим.

— Тем не менее между вами возникнет привязанность. Уважение. Это очень нужные качества в браке, моя прелесть. Они важнее любви.

— А ты любил маму?

Ее отец кивнул, его лицо исказила гримаса боли. Даже спустя шестнадцать лет он все еще горевал по ней.

— Разве ты не думал, что я могу захотеть такой же любви? — спросила Ана немного резко.

Энрико молча налил себе еще кофе.

— Такая любовь, — произнес он наконец, — непростая. Она не слишком спокойная.

— Я никогда не говорила, что хочу спокойной любви.

— Спокойствие, — сказал Энрико с улыбкой, — всегда недооценивается теми, кто его не имел.

— Хочешь сказать, тебе не было… спокойно… с мамой? — Подобная мысль никогда не приходила Ане в голову. Она всегда считала, что у ее родителей величайшая любовь на свете и они бесконечно обожают друг друга.

Но ее отец, казалось, подразумевал нечто иное.

— Я любил ее, — ответил Энрико. — И я был счастлив. Но спокоен? Нет. Твоя мать была замечательной женщиной, Ана, не сомневайся. Но она была очень эмоциональной женщиной даже для итальянца вроде меня. — Он улыбнулся немного грустно. — Не всегда легко жить с человеком, который умеет испытывать такие глубокие чувства.

Ана вспомнила, как иногда плакала ее мать, а в ее комнате слышался приторный запах лекарств. Шепот врача. Качающий головой Энрико. Мать тянет к себе Ану и что-то горячо шепчет у ее волос…

Энрико поставил чашку на стол и посмотрел на Ану в упор:

— Внимательно подумай о том, чего ты не получишь, если не выйдешь замуж за Витторио.

Ана обиделась:

— О чем ты говоришь? По-твоему, он мой единственный шанс выйти замуж?

— Нет, конечно, — мягко сказал Энрико. — Но он очень хорошая для тебя партия.

Ана потягивала кофе, угрюмо признавая верность доводов отца. Ей не хотелось жить в одиночестве и остаться бездетной. Но хочет ли она быть женой Витторио?

— Витторио — хороший человек, — тихо сказал Энрико.

— Откуда ты знаешь? — парировала Ана. — Он отсутствовал в этих краях в течение пятнадцати лет.

— Я знал его отца. Витторио был любимым сыном Артуро. Артуро был хорошим человеком, хотя и жестким. — Энрико слегка нахмурился. — Ему не хватало милосердия.

— А вдруг Витторио окажется таким же?

— Витторио нужна жена, которая смягчит его нрав, — произнес Энрико, улыбаясь.

— Я не хочу его смягчать, — запротестовала Ана. — И сама не хочу меняться из-за него.

— Конечно нет, — согласился Энрико, — но в браке люди должны искать компромиссы. Вам не обязательно пытаться изменить друг друга, но есть надежда, что вы будете положительно влиять друг на друга и ваши острые края сгладятся.

Ана поморщилась:

— Ты говоришь так, будто мы две скалы в потоке воды.

— Но это именно так! — воскликнул Энрико. — Две скалы, сглаживающие острые края друг друга в потоке жизни.

Ана вынужденно рассмеялась:

— Папа, ты совсем заговорил меня. Я должна приступать к работе.

Оказавшись на винном заводе, Ана с головой ушла в любимую работу. Во второй половине дня в дверь ее кабинета постучал Эдоардо.

— Вам посылка, синьорина Виале. Личное послание. От графа Кацлевара.

Ана замерла, но ее сердце вдруг забилось слишком часто. Каким-то образом ей удалось деловито кивнуть, притворившись равнодушной. Она махнула Эдоардо рукой:

— Давайте ее сюда.

Посылка оказалась в белой, длинной и узкой коробке, перевязанной бледно-лавандовой атласной лентой. Ана подумала, что Витторио прислал ей букет роз, и тут же почувствовала разочарование. Ей не хотелось получать от него предсказуемый подарок.

Открыв коробку, она обнаружила там… свежесрезанные виноградные лозы с плодами, похожими на жемчуг. К посылке прилагалась записка.

«Новый гибрид от скрещивания сортов Винифера и Ротундифолия, из Америки. Я подумал, тебе будет интересно.

В.».

Она повертела записку в руках, затем поднесла ее к губам и закрыла глаза. От нее пахло свежестью и виноградным соком. Витторио прислал ей лучший из подарков.

Решил ли он ухаживать за ней? Или просто старается ее убедить? Хочет продемонстрировать преимущества их единения?

Остаток дня Ана работала, стараясь не думать о Витторио, не обращать внимания на виноградные лозы в коробке, лежащей на ее столе. Тем не менее она не могла удержаться от надежды, которая время от времени ее посещала. Может, из них в самом деле получится хорошая пара?

Подобная мысль крутилась в ее голове всю следующую неделю. Она не встречалась с Витторио, но каждый день получала от него какой-нибудь подарок: газетную статью о новом сорте вина, плитку темного шоколада, веточку сирени. Ана с удовольствием принимала его подарки и понимала, почему он их делает. Для него подарки были, несомненно, средством достижения своей цели.

Через неделю после ужина с Витторио, когда рабочий день подошел к концу, а солнце начало садиться за горизонт, Ана вышла из винодельни, решив прогуляться по извилистой грунтовой дороге до дома, до которого было с полкилометра. Она снова и снова размышляла о возможном будущем с Витторио.

Если она ему откажет, то до конца своих дней будет трудиться на винном заводе, а свободное время проводить в обществе стариков виноделов. Подобная перспектива показалась ей ужасно скучной. Также следовало признать, что Ана хотела снова поцеловать Витторио, почувствовать прикосновение его рук и узнать, уживутся ли они вместе.

И пусть между ними не будет любви. В любви она не нуждается.

Остановившись посреди дороги, Ана громко рассмеялась. Итак, она уже приняла решение? Неужели она на самом деле собирается выйти за Витторио? Пока рассудок твердил ей о том, что нецелесообразно связывать свою судьбу с Витторио, сердце говорило об обратном.

Ана медленно шла по дороге. Вдали виднелась вилла Россо, окна поблескивали в закатном свете. Любимый, родной дом. Если она выйдет замуж за Витторио, ей не придется там жить. Ее отец останется на вилле один. При мысли об этом она снова остановилась посреди дороги. Что же делать? Разве она может оставить отца одного после всего того, что они пережили вместе? Да, отец заранее благословил ее на этот брак, тем не менее расстаться с ним ей будет нелегко.

Подойдя к дому, она увидела знакомый «порше», припаркованный у входа. Приехал Витторио. Ане пришлось признать, что она обрадовалась его приезду. Она соскучилась по нему.

Отведя пряди волос от лица и смахнув пыль с ботинок, она открыла дверь и шагнула в вестибюль.

В вестибюле никого не оказалось, и она направилась в кабинет, услышав идущие оттуда голоса Витторио и своего отца.

Энрико поднял голову и улыбнулся, когда она вошла. Витторио стоял рядом с ним.

— Мы говорили о тебе, — сказал Энрико с улыбкой, и, несмотря на предательски учащенное биение сердца, Ана улыбнулась в ответ довольно холодно:

— Неужели? Какой сюрприз.

— Я пришел узнать, не захочешь ли ты поужинать со мной, — сказал Витторио.

Он казался совершенно невозмутимым. Ана медлила с ответом. Она хотела бы поужинать с Витторио снова, но вдруг почувствовала беспричинную неуверенность и страх. Она боялась слишком быстро согласиться с его предложением и показать свое рвение. Ей нужно время на то, чтобы разобраться со своими мыслями и, возможно, с чувствами.

— Я не одета…

— Не важно.

Она взглянула на свои серые шерстяные брюки и простую белую блузку, край которой вылез из-под пояса.

— В самом деле?

Витторио выгнул брови, его губы подрагивали от улыбки.

— В самом деле.

И хотя он больше ничего не сказал, Ана знала, что он догадывается, какая неприглядная и немодная одежда имеется в ее гардеробе. Ну, по крайней мере, одежда была чистой и выглаженной.

Тем не менее она приняла его вызов. С какой стати она должна переодеваться для ужина с Витторио? Почему она должна пытаться выглядеть для него привлекательной, если они решили, что их отношения основываются на принципах бизнеса?

Она вздернула подбородок:

— Прекрасно. Позволь мне умыться, по крайней мере.

Витторио кивнул, и Ана быстро вышла из комнаты, стараясь не обращать внимания на колкие взгляды, которые он бросал на ее одежду. Ей хотелось нравиться Витторио.

«Смирись, Ана. Если ты собираешься выйти за него замуж, приготовься удостаиваться именно таких взглядов».

У нее екнуло сердце. Она не желала, чтобы Витторио относился к ней пренебрежительно.

Через несколько минут они уже мчались в автомобиле по дороге прочь от виллы Россо.

— Куда мы едем? — спросила Ана, отводя пряди волос от лица.

— В Венецию.

— В Венецию? — Она чуть не вскрикнула. — Я не одета…

Витторио посмотрел на нее из-под полуопущенных ресниц, все еще улыбаясь:

— Позволь мне позаботиться об этом.

Ана откинулась на спинку сиденья, задаваясь вопросом, каким образом и почему Витторио собирается позаботиться о ее одежде. Мысль об этом заставила ее разволноваться.

Достаточно скоро она узнала ответ на свой вопрос. Витторио припарковал автомобиль у отеля «Фузина», и они сели на паром, который должен был за десять минут доставить их в город, где запрещено автомобильное движение. Когда стали видны старинные каменные здания, узкие каналы с гондолами и арочные мосты, Ана задрожала от предвкушения и надежды.

Разве есть на свете более романтичный город, чем Венеция? Но с какой стати Витторио решил привезти ее сюда?

После того как они высадились на берег, Витторио повел ее в сторону от площади Сан-Марко, переполненной туристами, на улицу Фреццерия, где находились первоклассные бутики. Большинство из них уже были закрыты, но Витторио лишь потребовалось постучать в стеклянную дверь одного из бутиков. Шикарная женщина с волосами, затянутыми в тугой пучок, в шелковой блузке и черной юбке-карандаш открыла дверь и расцеловала Витторио в обе щеки.

Внезапно и совершенно необоснованно Ана почувствовала укол ревности, а потом ярость, когда женщина критически ее оглядела.

— Это она?

— Да.

Женщина щелкнула пальцами:

— Пойдемте со мной.

Ана повернулась к Витторио, прищурившись.

— Вы говорили обо мне? — сказала она сердито и вполголоса, терзаясь от обиды. Ана уже воображала, как эта женщина и Витторио обсуждали отсутствие у нее вкуса и ее уродливость.

— Она здесь для того, чтобы помочь тебе, Ана, — прошептал Витторио. — Иди с ней.

Ана увидела ряды вешалок с великолепной одеждой в дальнем углу магазина. Красивая одежда внезапно стала манить ее, что было удивительно, ведь она никогда не стремилась выглядеть привлекательно и женственно.

— Возможно, я не хочу ничьей помощи, — отрезала она. — Ты этого не предполагал?

Витторио остался невозмутим.

— Ты говоришь правду? — спросил он спокойно и уверенно, а затем оглядел Ану с головы до ног.

У нее покраснели щеки.

Женщина появилась в дверях снова, нетерпеливо поджав губы. Она держала на руке кружевное платье. Ана никогда не видел такого красивого наряда. Она не могла представить, что когда-нибудь станет носить подобные вещи.

— Ана, — пробормотал Витторио, — тебе подойдет это платье. Неужели ты не хочешь красиво выглядеть?

— Может, я просто хочу оставаться самой собой, — тихо сказала Ана. Покачав головой, она прошла мимо него к двери. — Мне очень жаль, Витторио, но я не собираюсь наряжаться ради тебя, как Золушка.

Сдержав проклятие, Витторио выскочил вслед за Аной на улицу. Он не предполагал, что она обидится, когда он предложит купить ей одежду. Он смотрел, как она стоит, обхватив себя руками, и ветер с канала треплет ее волосы. Витторио задался вопросом, удастся ли ему когда-нибудь понять Ану. Он думал, что будет легко предугадывать ее реакцию, но получилось наоборот.

— Тебе лучше отвезти меня домой.

— Для нас заказан столик в одном из лучших ресторанов Венеции. — Витторио говорил резко, стиснув зубы. — Именно поэтому я привел тебя в бутик, чтобы ты могла одеться соответствующим образом, и желательно в платье!

— Если хочешь на мне жениться, — спокойно ответила Ана, — ты должен принимать меня такой, какая я есть. Я не изменюсь ради тебя, Витторио.

— Даже не сменишь стиль одежды? — Он не мог сдержать язвительность в голосе. «Эта женщина невыносима. И черт побери, она едва сдерживает слезы». Меньше всего Витторио хотелось доводить ее до слез. — Ана…

Она покачала головой, а потом заговорила то ли с ним, то ли с собой:

— Я не знаю, почему вообще решила — вернее, предположила, — что у нас с тобой что-то получится. Ты меня не знаешь. Мы с тобой чужие.

— Конечно, я не знаю тебя! — отрезал он, окончательно теряя терпение.

Он утратил контроль над ситуацией и понятия не имел, как это случилось. Когда она вернулась на виллу сегодня вечером и увидела его, в ее глазах читалась радость. Витторио уже уверовал в то, что она согласится стать его женой.

Он не сумел предсказать дальнейшее развитие событий. Он хотел быть добрым к Ане, желал, чтобы между ними сложились уважительные отношения и привязанность. Он ждал от нее преданности и совсем не хотел, чтобы она в него влюбилась.

Что ж, похоже, влюбляться в него она не собирается. Хотя бы на этот счет не нужно волноваться.

— Я подумал, — сказал он наконец, — что это поможет нам лучше узнать друг друга.

— После того как ты меня изменишь?

— После того как я куплю тебе платье! — взорвался Витторио. — Большинство женщин были бы рады…

— Ну, я не отношусь к тому большинству женщин! — рявкнула Ана.

Ее щеки стали пунцовыми, глаза приобрели стальной оттенок. «Она великолепна! — внезапно подумал Витторио. — Она похожа на женщину-воина. Настоящая Боудикка! note 1 Великолепная в своем праведном гневе и желании мстить».

— И большинство женщин, которых я знаю, — злобно произнесла она, — ни минуты не обдумывали бы твое деловое предложение!

После этих слов, по-прежнему сердито сверкая глазами, она повернулась на каблуках и побежала к площади Сан-Марко.

На этот раз Витторио выругался вслух.

Стоя в толпе туристов, Ана засомневалась в правильности того, что сбежала из магазина и отказалась примерить великолепное платье. Витторио пытался ей понравиться и удивить подарком. Он совершил добрый и разумный поступок. Если она намерена выйти за него замуж, им предстоит стать союзниками.

Она прошла всего несколько метров, прежде чем Витторио догнал ее и резко схватил за руку.

— Как ты планируешь возвращаться домой? — спросил он, его голос был полон холодной ярости.

Ана высвободила руку.

— К счастью, есть такой вид транспорта, как водное такси.

— Ана… — Витторио беспомощно умолк, и она поняла, что он совершенно сбит с толку ее поведением.

Она остановилась, опустив голову.

— Я знаю, ты хотел как лучше… — начала она, но умолкла, когда Витторио сухо рассмеялся.

— Ах, дорогая, — сказал он. — Я действительно все испортил, не так ли?

Она посмотрела на него, пытаясь улыбнуться.

— Просто я… — Она вздохнула, пытаясь объясниться и при этом не выглядеть слишком уязвимой. — Я не ношу платья по определенной причине, Витторио. Дело не в том, что у меня ужасный вкус.

Он выглядел настолько удивленным, что она чуть не рассмеялась.

— Ты решил, что у меня отвратительный вкус? Думаешь, я не разбираюсь в моде?

— Я не… — начал он, и на этот раз рассмеялась она.

Ана никак не ожидала увидеть графа Кацлевара в замешательстве.

— У меня плотная фигура и высокий рост, — сказала она отважно. — На такую фигуру, как у меня, обычно не шьют красивые платья.

Во взгляде Витторио мелькнуло удивление.

— Я думаю, — тихо произнес он, — что ты себя недооцениваешь.

— Я предпочитаю вообще себя никак не оценивать, — ответила она немного резковато.

Кто-то похлопал Ану по плечу, и она обернулась.

— Не могли бы вы отойти в сторону? Я хочу сфотографировать площадь Сан-Марко, — объяснил ей обвешанный фотокамерами турист.

Бормоча проклятия, Витторио опять взял Ану за руку и повел ее прочь с переполненной людьми площади.

— Мы не можем разговаривать здесь… Пойдем в ресторан, как я и хотел изначально.

— Но я не одета как подобает.

Витторио выгнул брови:

— И кто в этом виноват, а?

— Ты, — ответила она, однако ее ответ прозвучал не как обвинение, а как заигрывание. Вот только заигрывать и флиртовать Ана не умела. Тем не менее Витторио продолжал улыбаться. — Если ты позволишь мне переодеться и закрыть мое уродливое тело…

— Перестань! — Внезапно он протянул руку и ладонью закрыл рот Аны. Она почувствовала соленый привкус его кожи. — Не оскорбляй себя, Ана.

Выражение его лица смягчилось, губы изогнулись в подобии улыбки, но его взгляд был слишком серьезным и даже печальным. Она попыталась заговорить, но ей это не удалось.

— Я поведу тебя на ужин, — заявил он, — вне зависимости от того, как ты одета. Тому, кого сопровождает граф Кацлевара, не нужно беспокоиться об одежде. — Он улыбнулся и большим пальцем погладил ее пухлую нижнюю губу.

От простого прикосновения по телу Аны пробежала волна удовольствия.

— Ты поймешь, что графиней быть очень выгодно, — сказал он и опустил руку.

Глава 5

Усевшись за столик в одном из лучших ресторанов Венеции, Ана огляделась и увидела вокруг шикарно одетые пары. Все женщины были в дизайнерских платьях, и она в очередной раз пожалела о том, что отвергла щедрое предложение Витторио.

Тем не менее Витторио, казалось, совершенно не было дела до того, как она одета. Просматривая меню, он заметил:

— Здешние мидии особенно хороши.

— Я буду иметь это в виду. — Ана сглотнула.

От осознания того, что действительно решила выйти за него замуж, у нее пересохло в горле. Она чувствовала, будто стоит на краю обрыва и готова прыгнуть вниз, но не знает, что ее ждет: вода или скалы, жизнь или смерть.

Они сделали заказ. Ана предпочла рыбе цыпленка. Витторио приказал подать местное вино.

— Следует попробовать вино конкурентов, — сказал он с улыбкой, и Ана кивнула.

Она делала то же самое, когда обедала в ресторанах, хотя такое случалось нечасто.

Когда подали первое блюдо и вино, Ана посмотрела на Витторио в упор и произнесла:

— У меня к тебе вопросы.

Витторио сделал глоток вина:

— Очень хорошо.

— Чего ты ждешь от… жены? — с придыханием спросила она, разволновавшись.

Выражение лица Витторио стало непроницаемым. Он сделал еще один глоток вина и наклонил голову, внимательно рассматривая Ану.

— Я хочу, чтобы моя жена была моей соратницей, — сказал он наконец. — Во всех смыслах этого слова.

Честный ответ Витторио заставил Ану затаить дыхание, ее щеки покраснели. Она опустила глаза.

— Ты меня не знаешь и ввязываешься в довольно большую авантюру. — Она посмотрела на него снова, стараясь разгадать его эмоции и выяснить, почему из всех женщин он выбрал именно ее.

— Не такая уж авантюра, как ты думаешь, — ответил Витторио спустя мгновение.

— Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами:

— Я не стал бы принимать одно из главных решений моей жизни без какой-либо информации о тебе, Ана. Я провел небольшое расследование.

— Расследование? — изумилась она. — По поводу меня?

— Конечно. — Он улыбнулся, его позабавило ее негодование. — И ты можешь сделать то же в отношении меня, если хочешь. Как я уже сказал, мы принесем друг другу пользу.

Он откинулся на спинку стула, все еще улыбаясь, и Ана обнаружила, что раздражена его самодовольной уверенностью. Он совершенно уверен, что любая информация о нем, которую она отыщет, скажет ей только о его достоинствах. Досадуя, она все же понимала: именно так и будет.

— Что ты узнал? — спросила она наконец, ее голос был полон негодования.

— Ты трудолюбивая. У тебя отличное здоровье.

— Ты получил доступ к моей медицинской карте? — громко возмутилась Ана, но Витторио лишь небрежно повел плечами.

Видимо, графу Кацлевара все под силу.

— Теперь я действительно чувствую себя породистой лошадью, — пробормотала она. — Хочешь посмотреть мои зубы, а?

— Я прекрасно их вижу, — ответил Витторио с легкой улыбкой. — Очень хорошие зубы.

Ана только покачала головой. Остался ли какой-либо аспект в ее жизни, куда Витторио не сунул свой нос? Должна ли она гордиться тем, что прошла все эти тесты? Она не чувствовала гордости. Она была в бешенстве и, что еще хуже, чувствовала себя ужасно уязвленной, словно Витторио подглядывал за ней, пока она была обнаженной.

Но, по крайней мере, как ей показалось, ему по нраву то, что он о ней узнал.

— Я также выяснил, — ласково продолжал Витторио, — что ты любишь местное вино. Что ты хороший друг. И самое главное, что ты ценишь преданность.

Она посмотрела на него с любопытством и удивлением:

— Тебе так важна преданность?

— Важна. — В голосе Витторио послышались непонятные нотки.

Ана смотрела на него, пытаясь переварить новую порцию информации.

— Ты имеешь в виду супружескую верность? — спросила она.

— Нет, хотя, вне сомнения, я хотел бы, чтобы ты была верна мне и нашим брачным клятвам. Я говорю о другой верности. Я хотел бы, чтобы ты всегда была на моей стороне, соглашалась с моими решениями и никогда не шла против меня. — Его темные глаза смотрели на нее в упор. — Ты сможешь так, Ана? Это не всегда легко.

Разговор, который сначала был пустячным, вдруг стал эмоциональным и напряженным.

— Если ты думаешь, что я буду безоговорочно…

Он взмахнул рукой:

— Я не прошу у тебя слепого повиновения. Мне нужна жена, а не болонка. Но ты должна понимать, что благодаря моему происхождению и богатству кое-кто захочет меня дискредитировать. Этот человек может захотеть заручиться твоей поддержкой, вызвать твое сочувствие и попытаться тобой манипулировать. Могла бы ты сохранять мне верность и быть против моих врагов?

Ана сдержала дрожь. Ей хотелось съязвить по этому поводу, сказать Витторио, что он ведет себя слишком мелодраматично, но у нее было неприятное ощущение, что он абсолютно серьезен.

— Витторио…

— Я не шучу, Ана, — тихо сказал он, потянулся через стол и взял ее за запястье. — Ты наверняка думаешь, что я преувеличиваю, но я знаю то, чего не знают остальные. Больше всего меня привлекла в тебе твоя преданность. Ты живешь с отцом почти десять лет после того, как вернулась из университета. Ты помогала ему и заботилась о нем с нежностью и любовью. Конечно, он твой отец, и ты чувствуешь, что обязана быть ему преданной. Я прошу тебя ответить: смогла бы ты быть такой же преданной мне?

— Смогла бы, если бы вышла за тебя замуж, — медленно произнесла Ана.

Витторио выпустил ее руку и откинулся на спинку стула, удовлетворенно улыбаясь:

— Я узнал все, что мне нужно знать. Теперь твоя очередь задавать мне вопросы.

— Ладно, — сказала Ана. Она была потрясена тем, какое направление принял их разговор. — Если мы поженимся, я хочу продолжать работать в компании «Вина Виале». Или это не приемлемо для тебя?

Витторио повел плечом:

— Конечно, приемлемо. Я ожидаю, что наши дети будут управлять компаниями семей Кацлевара и Виале. Мы создадим империю.

Ана неторопливо кивнула. Он снова заговорил о детях. Под столом она прижала руку к животу.

— А мой отец, — сказала она немного погодя. — Он, конечно, будет и дальше жить на вилле Россо, но я хотела бы видеть его чаще и предложить ему бывать у нас, когда это возможно.

— Никаких возражений.

Она покачала головой:

— Сумасшествие какое-то.

— Кажется, да, я согласен, но на самом деле это замечательное ощущение.

— Я боюсь, — прошептала она, потом сделала глубокий вдох и прерывисто выдохнула: — Я никогда не планировала выходить замуж.

— Почему бы и нет? — так же тихо спросил Витторио.

Ана пожала плечами, не желая объяснять. Витторио снова сжал ее пальцы, и она почувствовала, как к горлу подступает ком.

— А вдруг мы в конце концов возненавидим друг друга?

— Я убежден в том, что у нас все будет хорошо.

— Но мы можем… — настаивала она, продумывая всевозможные отговорки.

— Любое деловое решение предполагает определенный риск, Ана. Оно также предполагает мужество и решимость. — Он улыбнулся и отпустил ее руку, чтобы сделать глоток вина. — Недавно я заключил сделку с несколькими крупными отелями в Бразилии. В Южную Америку никогда не импортировались большие партии итальянского вина, и кое-кто сказал бы, что я напрасно трачу время и деньги. — Он наклонился вперед. — Но я заключил сделку и знаю, что меня ждет успех. Главное — принять решение, после этого остается лишь следовать к намеченной цели.

— Ты говоришь о бизнесе.

— Конечно. — Он резко взглянул на нее. — На прошлой неделе я сказал тебе, что мне не нужна любовь. Ты со мной согласилась. Если ты не была со мной искренней…

— Была. — Ана сглотнула. — Почему ты не хочешь влюбиться?

Долгое время он молчал.

— Любовь, — категорично заявил Витторио, — это разрушительное чувство.

— Не обязательно…

— Это неизбежно, потому что мы все несовершенны. Поверь мне, Ана, я знаю, о чем говорю. — Он поигрывал бокалом. — Я видел это много раз.

— Ты был влюблен? — тихо-тихо и с грустью спросила Ана. Витторио покачал головой, и она почувствовала облегчение: «Что за абсурд!»

— Нет. Я никогда не хотел влюбляться. Но не думаю, что без любви брак будет безрадостным. У нас будет привязанность, уважение…

— Ты говоришь как мой отец.

— Он мудрый человек.

— Он любил мою мать, — немного вызывающе ответила Ана.

— И все же он рекомендует тебе выйти за меня замуж? — Его вопрос был похож на утверждение. Витторио улыбнулся, откинувшись на спинку стула, и выгнул бровь. — А почему ты не хочешь влюбиться?

— Я была влюблена однажды, — сказала Ана чуть погодя. — Я не хочу, чтобы это повторилось.

— Тот человек тебя обидел?

— Да. Он… Он сказал… — Она запнулась, не желая ничего объяснять.

— Нам не обязательно это обсуждать, — сказал Витторио, на миг коснувшись ее руки. Ана услышала твердость в его голосе и заметила, каким мрачным стал его взгляд. — Он остался в прошлом. Мы создадим нечто новое и хорошее.

— Ты говоришь так уверенно.

— Да, я уверен.

Ана только покачала головой, по-прежнему изумляясь тому, с какой скоростью велись переговоры.

— Почему тебе так трудно принять решение? — спросил Витторио. — У тебя кто-нибудь есть?

Она посмотрела на него с удивлением:

— Ты знаешь, что это не так.

— Значит, я, несомненно, лучший кандидат.

— Ты забыл спросить, ищу ли я такого кандидата. — Ее тон стал резче. — Возможно, мне будет лучше одной.

Витторио скривил губы:

— Так ли?

Ана непроизвольно изогнула губы в улыбке. Даже сейчас ему удалось ее рассмешить.

— Какой твой любимый цвет? — спросила она вдруг, и Витторио поднял брови:

— Синий.

— Ты любишь читать?

— Моя слабость — триллеры. — Он откинулся назад, словно наслаждаясь их общением.

Ана хотела задать ему десятки и даже сотни вопросов, но при виде его сексуальной улыбки у нее путались мысли.

— Ты любишь собак?

— Да. Кошек не люблю.

— Какая еда тебе нравится?

— Морепродукты. Шоколад. В холодильнике у меня всегда много шоколада. — Он продолжал улыбаться.

— Какое блюдо никак не могла заставить тебя съесть твоя мать, когда ты был маленьким?

Его улыбка померкла на долю секунды, но Ана заметила его реакцию.

— Брокколи. — Он расстегнул ворот рубашки. — Теперь смущаюсь я.

— Из-за того, что тебе не нравится брокколи? — парировала Ана, тоже улыбаясь. — Не сомневаюсь, это не единственный твой секрет.

Губы Витторио дрогнули, глаза потемнели.

— У меня есть еще несколько.

— Скажи мне о себе то, о чем я никогда не смогла бы догадаться.

— Я играл на тромбоне.

Она громко и недоверчиво рассмеялась:

— Правда?

Витторио кивнул:

— В школе нужно было брать уроки музыки, а тромбон оказался единственным инструментом, который мне не приходилось таскать с собой, потому что он хранился в шкафу музыкальной школы.

— Ты хорошо играл?

— Играл я ужасно. Звуки, которые я производил на тромбоне, были похожи на стоны умирающих овец. Мой учитель музыки в конце концов попросил меня бросить занятия, и я стал играть в футбол.

Ана поджала губы, сдерживая смех, и слегка покачала головой: «Не позволяй мне в тебя влюбиться, Витторио».

— Если бы ты мог пойти, куда захочешь, и делать то, что хочется, чем бы ты занимался?

Он шире растянул губы в улыбке, пламя свечей отражалось в его глазах.

— Женился бы на тебе.

У нее екнуло сердце, и она покачала головой:

— Будь серьезным.

— Я серьезен.

— Когда ты решил, что я подхожу тебе в качестве жены? — спросила Ана, подняла глаза и увидела, что Витторио наклонил голову и смотрит на нее, прищурившись. Это означало, что он тщательно подбирает слова для ответа.

— Не все ли равно?

— Мне любопытно.

Он слегка повел плечами:

— Я уже говорил, что прочел о тебе статью в журнале во время полета домой. Статья была короткой, но ты меня заинтересовала.

— Не пора ли прекратить копаться в моей биографии? — спросила Ана, и Витторио поджал губы.

Официант убрал пустые тарелки.

— Мне не особенно нравится твой тон и выбор слов, — спокойно произнес он. — Я честен с тобой с самого начала.

— Это правда. Просто ты кажешься таким… хладнокровным.

— Забавно, — сказал Витторио, делая глоток вина. — Я подумал, ты не романтик.

— Так и есть, — быстро ответила Ана и задалась вопросом, говорит ли искренне. Уж не ждет ли она рыцаря в сияющих доспехах? Не жаждет ли она влюбиться по уши?

Нет, она не позволяет себе подобных слабостей.

— Тогда в чем же проблема?

— Мне предстоит принять важное решение, Витторио. Я никогда не делаю поспешных выводов. — Она вздохнула. — А как насчет брачного контракта?

Витторио выгнул брови и сухо спросил:

— Ты боишься, что я отберу твой бизнес?

— Нет, но я подумала, ты захочешь его заключить.

Витторио поджал губы в тонкую линию:

— Разводиться мы не будем.

Ана сглотнула:

— А если ты влюбишься?

— Не влюблюсь. — В его взгляде появился стальной блеск.

— Дети, — проговорила она наконец.

Витторио смотрел на нее спокойно, выжидая.

— Ты сказал, тебе необходим наследник. Сколько детей ты хочешь?

— Несколько. — Он сделал паузу. — Ты говорила, что хочешь детей. Будет ли это проблемой?

— Нет.

Совсем недавно Ана стала мечтать о ребенке. В конце концов в ней проснулся материнский инстинкт. Но сейчас она могла думать только о процессе, предшествующем рождению ребенка.

Она и Витторио. В ее мозгу проносились чувственные образы, а ее тело напряглось от желания.

— Ана, о чем ты думаешь? — спросил Витторио.

Его голос был нежным, и она увидела сострадание в его взгляде.

— Я думаю, что не хочу выходить замуж за человека, который не считает меня привлекательной, — категорично заявила она.

— Я думаю, ты слишком сурова к себе.

— Разве?

— Ты была свидетельницей моего желания в тот вечер, что мы провели вместе в замке, — сказал Витторио, понизив голос. — Разве не так?

Ана покраснела:

— Да, но…

— Следует признать, ты отличаешься от других женщин, с которыми я… был знаком. Но это не значит, что я не могу считать тебя привлекательной.

— У тебя было много любовниц? — импульсивно спросила она и едва не рассмеялась, увидев крайне изумленное выражение лица Витторио.

— Достаточное количество, — сказал он после короткой паузы. — Но нет никакого смысла копаться в прошлом, Ана. Как я уже говорил, мы должны думать о будущем. О нашем будущем.

Ана бросила салфетку на стол, вдруг забеспокоившись:

— Я закончила. Пойдем? Последний паром уходит до полуночи.

Через несколько минут они оказались на улице, вдыхая влажный весенний воздух со слегка пьянящей смесью ароматов цветов и едва слышимым запахом стоячей воды в одном из каналов. Неповторимый запах, присущий исключительно Венеции. Витторио взял Ану за руку и повел через площадь Сан-Марко.

Они не разговаривали по пути к парому и, даже оказавшись на его борту, молчаливо стояли у ограждения и наблюдали за исчезающими вдали огнями Венеции.

Ана хотела задать Витторио еще очень много вопросов. Ее голова гудела от волнения.

— Я не хочу, чтобы мои дети воспитывались няней, — выпалила она, и Витторио искоса взглянул на нее, держась руками за перила парома.

— Конечно нет.

— И я отказываюсь отправлять их в школу-интернат.

Два года, проведенные в школе-интернате для девочек близ Флоренции, до сих пор казались Ане кошмаром. Даже сейчас, вспоминая о тех годах, она едва сдерживала дрожь.

— В этом вопросе мы единодушны. Мне не нравилось учиться в школе-интернате. Полагаю, тебе тоже.

— Не нравилось. — Она облизнула губы, внезапно разволновавшись. — И еще. Ты не сможешь меня изменить.

Витторио молчаливо выгнул брови и ждал продолжения.

— Я имею в виду макияж, одежду и тому подобное. Если ты хочешь видеть рядом с собой красотку, тебе придется подыскать другую женщину на роль твоей жены. — Она с вызовом встретила его добрый взгляд.

— Не вижу никакого смысла в попытках тебя изменить, — сказал он наконец. Ана резко кивнула, а он продолжил: — Тем не менее ты станешь графиней Кацлевара. Я ожидаю, что ты будешь одеваться в соответствии с требованиями, предъявляемыми даме твоего положения.

— Что это означает?

Витторио пожал плечами:

— Ты умная и взрослая женщина, Ана. Я оставляю подобное решение за тобой.

Ана кивнула. По дороге на виллу Россо они не обмолвились ни словом. От избытка эмоций Ана почувствовала себя настолько уставшей, что стала клевать носом.

— Иди, ласточка, — тихо произнес Витторио, когда остановил автомобиль у входа в дом. Большим пальцем он провел по ее щеке, осторожно прикоснулся к подбородку. — Тебе нужно поспать, а потом принять решение на свежую голову.

Ана открыла глаза, до нее медленно доходил смысл слов Витторио.

— Что ты сказал? — спросила она шепотом.

Губы Витторио изогнулись в легкой улыбке, но Ана заметила, как печален его взгляд.

— Я сказал, чтобы ты отправлялась спать. И желательно в удобную кровать.

— Да, но… — Ана сглотнула, стараясь выпрямиться. — Как ты меня назвал?

— Ласточкой. — Он шире растянул губы в улыбке, но его взгляд стал еще печальнее. — Думаешь, я не помню?

Ана уставилась на него широко раскрытыми глазами, пока до ее затуманенного мозга доходил смысл его слов. Внезапно она снова вспомнила о могиле своей матери и посмотрела на единственного человека, который проявил к ней истинное сострадание. Даже отец Аны оказался слишком ошеломлен горем, чтобы утешать свою дочь. И вдруг ответ стал для нее очевиден.

— Мне не нужно спать, чтобы принять решение на свежую голову, — сказала она едва слышно.

Печаль во взгляде Витторио уступила место надежде. Он искренне ей улыбался, снова прикасаясь большим пальцем к щеке.

— Не нужно?

— Нет. — Она взяла его за руку. — Я выйду за тебя замуж, Витторио.

Глава 6

После положительного ответа Аны события развивались стремительно. Ответив Витторио согласием, она словно стимулировала его на целенаправленные действия. Все происходило так быстро, что у Аны голова шла кругом.

Следующим утром — после того, как она приняла его предложение, — он явился в офис ее винодельни. Увидев Витторио в элегантном темно-сером костюме и шелковом малиновом галстуке, Ана едва не забыла, что они решили заключить брак по расчету. Хотя Витторио вряд ли казался тем человеком, который накануне гладил ее по щеке.

— Я решил, что мы должны продумать некоторые детали, — деловито заявил он. — У тебя есть время?

— Конечно. — Ана вышла из-за стола. — Давай поговорим в зале для дегустации вин. Я прикажу принести нам кофе.

Он улыбнулся, словно радуясь ее предложению. «Просто еще одна деловая встреча», — кисло подумала Ана, хотя и упрекнула себя: она не имеет права обижаться на деловитость Витторио. Она должна тоже вести себя по-деловому.

Как только они уселись на кожаные диваны в дегустационном зале и на стол между ними поставили поднос с кофе, Витторио вынул лист бумаги с каким-то перечнем. Он надел очки в тонкой оправе, и Ана едва сдержала неожиданный приступ смеха.

— Я не знала, что ты носишь очки.

Он выгнул брови, печально улыбаясь:

— Я был вынужден надеть их, когда мне исполнилось тридцать пять. Увы.

— Об этом написано в твоей медицинской карте? — Ана не могла над ним не подшутить. — Я должна быть в курсе, ты же знаешь.

— Я прикажу немедленно доставить ее тебе, — ответил Витторио, и Ана стала теряться в догадках, шутит он или нет.

Чтобы скрыть смущение, она стала разливать кофе.

— Я даже не знаю твоего возраста, — тихо промолвила она. — Сколько тебе было на похоронах моей матери? Двадцать?

— Двадцать один.

Настроение вдруг испортилось, нахлынули тяжелые воспоминания. Ана посмотрела на него поверх края кофейной чашки.

— Тебе было четырнадцать, когда умер твой отец?

— Да.

— Сердечный приступ? Мгновенная смерть.

Витторио кивнул:

— Да, быстрая, как и в случае с твоей матерью, если я правильно помню. Автомобильная катастрофа?

Ана кивнула:

— Пьяный водитель-юноша, которому едва исполнилось семнадцать. — Она покачала головой. — Он тоже погиб.

— Я всегда знал, что смерть одного из родителей резко меняет жизнь, — произнес Витторио чуть погодя.

Ана кивнула, полностью соглашаясь с его словами. Он понимал: она чувствовала. Витторио отвел взгляд в сторону, прихлебывая кофе, затем откашлялся и просмотрел перечень.

— Я думаю, мы могли бы устроить тихую церемонию в часовне замка Кацлевара. Если ты не возражаешь.

— Нет, конечно, не возражаю.

— Если ты хочешь другую свадьбу…

— Нет. — Она перестала мечтать о пышной свадьбе много лет назад. В их случае грандиозная свадебная церемония была бы фарсом. — Тихая церемония мне подойдет, — сказала она немного категорично, и Витторио нахмурился:

— Как скажешь. — Он вернулся к перечню. — Что касается даты, я предлагаю пожениться через две недели.

Ана едва не поперхнулась кофе:

— Две недели?

— Максимум три. Ведь нет причин ждать дольше, не так ли?

— Нет, думаю, причин нет, — нехотя согласилась Ана. — Тем не менее не покажется ли такая поспешность странной? Начнутся сплетни.

— Сплетни меня не интересуют. В любом случае только нам решать, когда вступать в брак. — Он одарил ее мимолетной улыбкой. — Конечно, мы можем немного отложить свадьбу, чтобы ты привыкла к мысли о том, что выйдешь замуж.

Ана покраснела. Она ничего не могла с собой поделать. Несмотря на внешнюю хладнокровность, она едва сдерживала эмоции. Ана сделала еще глоток кофе, пряча лицо от понимающего взгляда Витторио.

— Спасибо тебе за заботу, — прошептала она через минуту, и Витторио, кивнув, вернулся к своему перечню.

— Я предлагаю устроить небольшой свадебный прием. Если хочешь кого-нибудь пригласить, сообщи мне.

— Я должна над этим подумать.

— Если мы пригласим на венчание некоторых местных виноделов, другие обидятся на то, что их проигнорировали, — продолжал Витторио. — Поэтому я предлагаю не приглашать виноделов на церемонию. Через несколько дней после венчания в замке состоится свадебная вечеринка. Вот туда мы пригласим всех.

— Отлично. — Ана сожалела, что отвечает так односложно, но в ее голове кружились мысли о том, что через две недели ее жизнь полностью изменится.

— На церемонии венчания нам понадобятся свидетели, вне сомнения, — сказал Витторио, протягивая руку к своей чашке. Если он и заметил волнение Аны, то не стал акцентировать на этом внимание. — У тебя есть подруга, которую ты хотела бы взять в свидетельницы?

— Да, из университета.

Паола была по-прежнему ее лучшей подругой, хотя они редко виделись. Она вышла замуж и жила на Сицилии.

— Вот она удивится, — произнесла Ана немного язвительно. — Кто будет твоим свидетелем?

— Думаю, твой отец.

— Мой отец? — изумленно воскликнула Ана. — Но…

— Он хороший человек.

— А как насчет твоего брата?

— Нет, — категорично заявил Витторио и довольно недружелюбно посмотрел на Ану в упор. — Мы с ним не близки.

Ей захотелось спросить, почему между ними не сложились отношения, но она промолчала, понимая, что сейчас не время об этом говорить.

— Очень хорошо.

Витторио допил кофе и убрал перечень в нагрудный карман.

— Выбор платья и цветов остается за тобой, — произнес он, выгнув бровь и шаловливо улыбнувшись. — Ты наденешь платье?

Ана улыбнулась в ответ:

— Да. На собственную свадьбу я надену платье.

— Хорошо. Тогда я ухожу и оставляю тебя с твоими делами. Предлагаю поужинать в эту пятницу в замке. Тебе нужно познакомиться с моей семьей.

Ана кивнула:

— Да, конечно.

Витторио встал из-за стола, пожал ей руку и вышел из зала, словно только что закончил очередную бизнес-встречу.

В тот же вечер за ужином она обо всем рассказала отцу.

— Я согласилась стать женой Витторио, папа, — довольно уныло произнесла Ана, когда они закончили первое блюдо.

Энрико округлил глаза от удивления, улыбка осветила его морщинистое лицо.

— Ана! Прелесть моя! Это замечательно.

— Я на это надеюсь, — ответила Ана, и Энрико понимающе кивнул:

— Ты нервничаешь? Боишься?

— Немного.

— Он хороший человек.

— Я рада, что ты так думаешь.

Энрико склонил голову:

— Ты не уверена в своем решении?

— Я бы вряд ли согласилась выйти замуж за недостойного человека, папа.

— Рад за тебя, — сказал Энрико, накрыв ее руку своей ладонью. — За вас обоих. Когда свадьба?

Ана сглотнула:

— Через две недели.

Энрико поднял брови.

— Хорошо, — сказал он после короткой паузы. — Не надо терять время зря. Сегодня я позвоню тете Айрис. Надеюсь, она сможет приехать на свадьбу из Англии.

Ана отрывисто кивнула. Она встречалась со своей теткой несколько раз. Айрис не одобряла того, что ее сестра вышла замуж за итальянца и живет так далеко. Когда Эмили умерла, Айрис стала еще категоричнее в отношении Энрико.

— Надеюсь, она приедет, — произнесла Ана, и это была правда. Возможно, ее свадьба поможет семье объединиться.

* * *

В четверг вечером, возвращаясь домой с винодельческого завода, Ана мысленно составляла список предстоящих дел. Сообщить о свадьбе работникам винодельни. Позвонить Паоле. Подобрать платье для завтрашнего ужина с Витторио и его семьей.

На вилле было тихо и темно.

— Папа? — позвала она, но не дождалась ответа.

Поднявшись по лестнице, она остановилась в дверях спальни для гостей, которая всегда пустовала. Ее отец сидел на полу, опустив голову. Ана встревожилась.

— Папа? — мягко спросила она. — Ты в порядке?

Он поднял глаза, пару раз моргнул и улыбнулся:

— Да. Я как раз разбирал старые вещи.

Ана вошла в затемненную комнату:

— Какие вещи?

— Вещи твоей матери… — На коленях Энрико лежал наряд из белого атласа. — Ей было бы приятно узнать, что ты выходишь замуж. Мне нравится думать, что она помнит о нас.

— Что это у тебя?

— Ее свадебное платье. Разве я никогда его тебе не показывал?

Ана покачала головой:

— Я видела его только на фотографии…

Энрико поднял платье, встряхнул его и нежно улыбнулся.

— Знаю, оно, вероятно, вышло из моды, — начал он, его голос был нерешительным. — И его следует отдать в чистку и переделать, но…

— Что? — спросила Ана.

— Твоему старику отцу было бы очень радостно, если бы ты надела платье матери в день своей свадьбы, — сказал Энрико, и у Аны слегка екнуло сердце.

— Ты не старик, папа, — запротестовала она, заметив новые морщинки на его лице и поседевшие волосы.

Энрико было сорок лет, когда он женился, а сейчас ему за семьдесят.

У Аны сердце сжалось в груди, когда она потянулась за платьем.

— Позволь мне посмотреть.

Она покачала головой, глядя на роскошное платье с декольте, украшенным кружевом, и тяжелыми юбками с оборками в три яруса. У нее не было сомнений, что в такой модели она будет выглядеть ужасно громоздкой. Ана повернулась к отцу, в его глазах стояли слезы. Она улыбнулась:

— С удовольствием надену это платье, папа.

На следующий день Ана сама уселась за руль и подъехала к замку Кацлевара. Как только она вышла из автомобиля, лакей в ливрее распахнул перед ней двойные двери и поприветствовал:

— Синьорина Виале, добро пожаловать! Граф и его мать ждут вас в гостиной.

Ана сглотнула, ее сердце забилось так громко, что его удары слышались в ушах. Она выпрямила спину и пригладила руками широкие серебристо-серые брюки. Ана надела расшитый бисером топ, который был на ней во время ее недавнего приезда в замок, и зачесала волосы ото лба, уложив их на макушке и позволив свободным прядкам обрамлять ее лицо. Она даже слегка накрасила губы.

Теперь, когда она шла в гостиную, в голове звучал только один вопрос: понравится ли Витторио, как она выглядит? Или он вообще ничего не заметит?

Все эти мысли вылетели из головы Аны, когда она замерла на пороге гостиной, а стройная, невысокая блондинка повернулась к ней лицом. Констанция Ральфино, графиня Кацлевара. Скоро она получит титул вдовствующей графини.

Мгновение показалось вечностью, пока графиня свысока разглядывала Ану, которая под надменным и презрительным взглядом матери Витторио снова почувствовала себя неуклюжей тринадцатилетней девчонкой.

— Итак, — хладнокровно сказала Констанция и посмотрела на Ану в упор, — это и есть невеста.

Графиня вздернула подбородок.

— Да. Мы познакомились много лет назад, графиня, — произнесла Ана. — Я рада снова с вами встретиться.

— В самом деле? — Констанция игнорировала протянутую ей Аной руку, которую та опустила спустя мгновение. Констанция обратилась к Витторио, который молчаливо наблюдал за ними: — Не хочешь нас представить друг другу, Витторио?

— Ана отлично сама себя представила, — отрезал он. — Но если ты настаиваешь… Мама, это Ана Виале, один из наиболее перспективных виноделов в регионе, дочь нашего соседа Энрико Виале и моя невеста. Ана, это моя мать, Констанция.

В воздухе повисло напряжение. Констанция бросила на сына обиженный взгляд, потом снова повернулась к Ане:

— Была ли это любовь с первого взгляда, мой милый?

Ана не могла сказать наверняка, то ли пожилая женщина решила унизить ее, то ли ей действительно было любопытно это узнать.

Прежде чем Ана успела ответить, вмешался Витторио:

— Любовь с первого взгляда? Что за вопрос, мама. Ана и я, мы оба знаем: нет такого явления, как любовь. Теперь давайте поужинаем. Я не люблю, когда еда остывает. Пройдемте в столовую.

Он предложил Ане руку, и та неуклюже оперлась на нее.

Ужин, естественно, показался Ане бесконечным. Витторио и Констанция разговаривали друг с другом с холодной вежливостью, и это было хуже оскорблений. Ана была напряжена, у нее сильно болела голова.

Она не имела понятия, что говорить и делать. Более того, она с ужасом воображала, что придется жить в замке Кацлевара с Констанцией и постоянно терпеть ее презрение.

Ужин закончился, и Констанция изящно поднялась из-за стола. Она была стройной и поразительно красивой женщиной, несмотря на возраст.

— Боюсь, я слишком устала в дороге, поэтому не останусь на кофе, — сказала графиня, одаривая Ану немного прохладной улыбкой. — Надеюсь, вы простите меня, моя милая.

— Конечно, — пробормотала Ана, чувствуя облегчение от того, что не придется весь вечер испытывать неловкость в обществе будущей свекрови.

— Витторио… — начала она, когда графиня ушла.

— Что такое, Ана? — резко спросил он, оценивающе ее оглядывая. — Ты передумала?

Он поднялся и подошел к ней, чтобы помочь выйти из-за стола. Его руки скользнули по ее обнаженным плечам, и она вздрогнула.

— Ты струсила, ласточка? — прошептал он, и она покачала головой, внезапно обидевшись:

— Не называй меня так.

— Почему бы и нет?

— Потому что… — Она поджала губы.

— Потому что почему? — спросил Витторио, переплел свои пальцы с пальцами Аны и вывел ее в вестибюль, где пламя свечей отбрасывало тени на каменные стены. — Мы ведь собираемся пожениться.

Мысли и сомнения выскользнули из ее головы, пока она медленно шла за Витторио, чувствуя, что каждый ее шаг все больше приближает ее к неведомой опасности.

— Я не… — начала она, а затем просто покачала головой, не находя слов от избытка чувств.

— Ты не?.. — переспросил Витторио.

Ей показалось, она услышала смех в его голосе. Он отлично знал, какое влияние оказывает на нее легкое касание его рук. И он умело использовал эту тактику. Витторио притянул Ану к себе. Она как зачарованная подошла к нему, их тела соприкоснулись. Ей пришлось откинуть голову назад, чтобы посмотреть в его лицо и блестящие темно-карие глаза.

— Не бойся, Ана, — пробормотал он у ее губ.

Она инстинктивно разомкнула губы, потом решила пустить в ход последний из своих доводов.

— Я так мало о тебе знаю, Витторио.

— Угу… — Пальцы Витторио скользили вверх и вниз по ее руке, их губы почти соприкасались, а дыхание смешивалось.

Ана понимала, что он делает. Он отвлекает ее, лишая возможности задавать вопросы, ответы на которые ей хотелось получить. И даже зная о его коварной тактике, она не могла побороть наслаждение, которое дарили ей его прикосновения.

— Поцелуй меня.

На губах Витторио появилась улыбка триумфатора. Но Ане уже было все равно. Пусть он злорадствует и упивается своей властью над ней. Ей нет до этого дела, ибо ее желание невыносимо сильное.

— Поцелуй меня, — повторила она.

Витторио не двигался, а только улыбался, поэтому она потянулась вверх и припала к его губам.

Ана запустила пальцы в мягкие волосы Витторио и прильнула к нему. Она медленно, неумело и неуклюже целовала его и тонула в океане непривычных ощущений. Ее захватил такой восторг, и она не сразу осознала, что Витторио не двигается и не отвечает на ее поцелуй.

Ей стало тошно, когда в голове возникло воспоминание о том, как она поцеловала Роберто, а он остался бесстрастным. Он испытывал к ней лишь презрение. «О, пожалуйста, нет! Только бы Витторио не чувствовал ко мне отвращения!» Она шагнула назад и покраснела от стыда. Ей вдруг захотелось сбежать куда глаза глядят.

Однако сбежать Витторио ей не позволил. Подойдя, он обнял ее и собственнически притянул к себе, а затем поцеловал. Страстно и откровенно. Его руки коснулись ее бедер, он крепче прижал к себе Ану. Она качнула бедрами, довольно улыбнулась, услышав, как резко Витторио глотнул воздух, и ощутила прикосновение к его возбужденной плоти.

Но если Ана считала, что контролирует свои эмоции, то вскоре поняла — она жестоко ошибается. Витторио прижал ее к себе еще крепче и стал целовать — в мочку уха, шею и, наконец, между грудей.

Ана откинула голову назад и зажмурилась, слыша собственные тихие постанывания. Никто и никогда не дарил ей таких ощущений. У нее кружилась голова, каждая клеточка ее тела ожила. Она и представить не могла, что может испытывать подобные чувства.

Но вот Витторио отступил на шаг, и Ана покачнулась. Он улыбнулся ей.

— Я думаю, — сказал Витторио, протягивая руку за ее спину и открывая парадную дверь. Прохладный ветерок окутал ее разгоряченное тело, — теперь ты узнала меня достаточно хорошо.

Витторио смотрел, как Ана усаживается в автомобиль. После того как автомобиль скрылся из вида, он содрогнулся всем телом.

Витторио не ожидал такого развития событий. Он планировал соблазнить Ану, уничтожить ее сомнения при помощи пары поцелуев. Вместо этого она поцеловала его. Он был шокирован ее дерзостью, а также собственной реакцией. Ибо после этого поцелуя он понял, что Ана не просто какая-то женщина, которая подходит ему в качестве жены.

Она — личность, существо с собственными надеждами, потребностями и желаниями. Хотя Витторио посылал ей маленькие подарки, говорил правильные слова и целовал ее, он почему-то забыл о том, что она умеет чувствовать.

Задумывался ли он когда-нибудь о чувствах Аны?

Она выплескивала на него внезапную страсть, целовала его, льнула к нему…

Лучше ему вообще ни о чем не задумываться. Так легче.

Мысль о том, что счастье Аны находится в его руках и он будет нести за нее ответственность, казалась Витторио пугающей.

— Зачем, Витторио?

Витторио замер, услышав обвиняющий звонкий голос матери. Он медленно повернулся и с пренебрежением оглядел ее с головы до ног. Она стояла на нижней ступени лестницы, ее голубые глаза сверкали, губы скривились в презрительной усмешке. К подобному выражению лица матери Витторио давно привык.

— О чем ты, мама? — произнес он с леденящей душу вежливостью.

— Зачем ты женишься на этой бедной девочке?

Витторио прищурился:

— Мне не нравится то, как ты называешь мою невесту. Ана отнюдь не бедная девочка.

Констанция недоверчиво хохотнула:

— Ну, Витторио! Я знаю женщин, с которыми ты спишь. Я видела их фотографии в таблоидах. Они сожрут Анамарию Виале.

Он подавил дрожь:

— Такой возможности у них никогда не будет.

— Нет? — Констанция сделала шаг в его сторону, недоверие слышалось в каждом ее слове. — Думаешь, не будет? И как тебе удастся этого избежать, сын мой? Станешь держать свою драгоценную жену в стеклянном ларце? Уверяю тебя, ей там не особенно понравится.

— Я не намерен держать ее там, где ей не понравится, — решительно заявил он.

— Она тебя любит, — тихо произнесла Констанция немного погодя. — Или, по крайней мере, могла бы полюбить.

Витторио процедил сквозь зубы:

— Тебя это не касается, мама.

— Нет? — Констанция вздернула подбородок, выражение ее лица стало дерзким и упрямым. — Знаешь ли ты, что такое безответная любовь? Знаешь ли, на какие поступки может пойти человек, не добившийся взаимности?

Ее голос был резким и колючим, и Витторио прищурился. Ее слова — ее тон — были ему непонятны. Наверняка она приготовила для него очередную уловку.

— О чем ты?

Констанция поджала губы и покачала головой:

— Зачем ты решил на ней жениться, Витторио? Делаешь это мне назло?

— Ты слишком высокого о себе мнения.

— Ты не заикался о браке до тех пор, пока я о нем не заговорила.

Витторио небрежно повел плечом.

— Ты просто напомнила мне об обязанностях, которые лежат на графе Кацлевара и главном исполнительном директоре компании «Вина Кацлевара», — сказал он. — Я обязан произвести наследника.

— Чтобы Бернардо не смог занять твое место, — категорично подытожила она.

Витторио прищурился. Графиня не скрывает своих истинных желаний.

— Каждый человек хочет иметь наследника.

— Но почему она? — потребовала Констанция. — Зачем жениться на женщине, которую не сможешь полюбить?

— Мне не нужна любовь, мама.

— Так же как и твоему отцу, — выпалила она, и он снова почувствовал растущее и пугающее беспокойство.

— Я сыт по горло этим разговором, — сказал он, отвернулся и быстро вышел из комнаты.

И только в тот момент, когда он стал готовиться ко сну, Витторио вспомнил и осмыслил каждое слово, сказанное матерью. Она назвала Ану женщиной, которую он не сможет полюбить. Она говорила так, будто любовь для него недосягаемое чувство.

Его руки замерли на пуговицах рубашки. Витторио задался вопросом: права ли его мать? Он никогда не хотел никого любить, это правда, но неужели он вообще не способен на такое чувство?

Глава 7

Наступил день свадьбы. Ана посмотрела на свое отражение в зеркале спальни и поморщилась. Ужасно. Хотя она не могла сожалеть о своем решении надеть свадебное платье матери, нельзя было отрицать, что в день собственной свадьбы она могла бы выглядеть намного лучше.

Платье почистили и подогнали по фигуре, но Ана все равно выглядела в нем немного нелепо. Она съежилась при мысли о том, что Витторио сочтет ее клоунессой из дешевой пантомимы.

За прошедшие две недели она часто виделась с Витторио. Он заезжал в ее офис на винзаводе, чтобы просто поздороваться, показать статью в журнале о недавно изобретенной технологии выращивания винограда или прогуляться вместе с Аной по виноградникам Виале под палящим солнцем. Ана ценила его попытки сделать их отношения, по крайней мере, внешне нормальными и приятными, но не могла не думать о том, что им не хватает глубины.

Ана знала, что не должна много требовать от Витторио. Она согласилась на брак по расчету, поэтому должна придерживаться договоренности.

В дверь постучали, затем в проеме появилась женская головка с темными кудрявыми волосами.

— Готова? — спросила Паола.

С тех пор как Ана рассказала подруге о предстоящей свадьбе, Паола оказывала ей огромную поддержку. Однако Ана не рассказала ей правду о своем браке.

— Прибыл автомобиль, который отвезет тебя в замок.

Ана кивнула:

— Да. Осталась только фата.

Улыбаясь, Паола помогла Ане надеть на голову фату из тончайшего кружева. Ана уложила волосы в пучок на затылке, тонкие прядки падали на ее лоб.

— Ты выглядишь… — начала Паола, и Ана криво усмехнулась:

— Ужасно.

Паола улыбнулась Ане, их взгляды встретились в зеркале.

— Я не имела это в виду.

— Платье совсем мне не подходит.

Паола слегка пожала плечами.

— Думаю, здорово, что ты надела свадебное платье своей матери. Любой человек найдет в этом определенный смысл. И не важно, как оно выглядит. Во всяком случае, — энергично продолжала она, поправляя кружевную фату, — полагаю, невеста может быть на собственной свадьбе в чем угодно, ибо ее наряд вообще не имеет никакого значения. Когда человек влюблен, он светится изнутри. Никто не выглядит лучше невесты в день ее свадьбы.

— Ты так думаешь? — скептически поинтересовалась Ана. Ну, она определенно не светится, что неудивительно. И она не влюблена.

Паола положила руку на плечо Аны:

— Все в порядке? Знаю, мы долго не общались, но… — Она помолчала. — Ты выглядишь такой… нервной. Хотя на твоем месте любая трусила бы. Меня тошнило от волнения в день моей собственной свадьбы, помнишь? Но… Ты уверена, что хочешь выходить замуж за этого человека? — Она смягчила вопрос улыбкой, прибавив: — Как подружка невесты и свидетельница, я обязана задать такой вопрос, ты же знаешь.

— Я знаю. — Ана заставила себя улыбнуться в ответ, несмотря на то, что ее нервы были на пределе. — Да, Паола, я хочу выйти за него замуж. Если я и нервничаю, то только потому, что наш брак необычный.

Паола нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Витторио и я договорились пожениться две недели назад, — поспешно объяснила Ана. — Мы не любим друг друга и заключаем брак по расчету.

— По расчету? — эхом отозвалась Паола. Она явно не верила ни одному слову подруги. — Какой может быть расчет в вашем браке?

Ана попыталась рассмеяться, но смех вышел неуверенным.

— У нас с Витторио общие цели. Мы оба амбициозны, и у нас схожие идеи насчет… определенных вещей. — Она замолчала, понимая, насколько абсурдно звучат ее слова. Она даже не знала, верит ли хотя бы в половину того, что говорит.

Паола прищурилась:

— Ана, ты действительно уверена…

Раздался стук в дверь, и послышался приглушенный голос отца Аны:

— Прелесть моя, ты готова? Если мы хотим быть вовремя…

Ана сделала глубокий вдох. Менее чем через час она станет женой Витторио, графиней Кацлевара. Тысяча мыслей и воспоминаний промелькнули в ее голове. Смерть матери. Горе отца и его отказ общаться с дочерью. Ее отъезд в школу-интернат. Адские дни, проведенные там. Одиночество, страдание, обиды, издевки одноклассниц. Затем учеба в университете. Постепенное обретение чувства собственного достоинства, в одночасье разрушенное грубым презрением Роберто. Бессонные ночи, проведенные у окна в раздумьях о том, сумеет ли она когда-нибудь встретить свою любовь. Решение прекратить мечтать и начать наслаждаться тем, что у нее уже имеется…

А потом пришли свежие воспоминания: нежное прикосновение рук Витторио к ее щеке, его поцелуй, проявляемая им забота и доброта, напряженность в отношениях с его матерью…

И вдруг, к удивлению Аны, воспоминания словно выцвели и исчезли. Она моргнула и поняла, что больше ничего не боится. Успокоившись, она улыбнулась Паоле:

— Я этого хочу, Паола. Я уверена. — Обернувшись, Ана крикнула отцу: — Папа, я готова!

Когда она открыла дверь, Энрико сморгнул слезы, увидев на Ане платье ее матери.

— О, прелесть моя, ты великолепна!

Ана улыбнулась в ответ.

Она так и не смогла улыбнуться после того, как увидела выражение лица Витторио, пока шла к алтарю часовни замка Кацлевара. На деревянных скамьях расположилась всего дюжина гостей: несколько родственников и друзей. Паола, Витторио и ее отец стояли у алтаря.

Ана шла по проходу в свадебном платье своей матери.

На долю секунды выражение лица Витторио стало испуганным. Но он быстро совладал с эмоциями и едва заметно ей улыбнулся. Ана вспомнила, как когда-то сказала ему, что разбирается в моде. Вероятно, Витторио в этом засомневался. Он, наверное, задавался вопросом, что за женщина решится идти к алтарю в платье, которое делает ее похожей на бочку.

Ана подняла голову и заставила себя улыбнуться.

Церемония длилась всего несколько минут. Витторио надел ей на палец старинное золотое кольцо, затем холодно поцеловал в щеку. Тем не менее по телу Аны пробежал жаркий трепет.

Она слышала аплодисменты гостей, когда он повел ее к выходу из часовни в замок, где должен был состояться свадебный прием.

Слуга открыл двери в зал, посреди которого стоял стол, сервированный на двадцать персон.

Витторио повернулся к Ане:

— Небольшой прием по случаю свадьбы, потом мы сможем уйти. Я уверен — ты устала. — Он говорил осторожно и вежливо, отчего Ана почувствовала себя еще более неловко.

Она отрывисто кивнула.

Как и церемония венчания, свадебный прием прошел для Аны словно в тумане. Она была одновременно взволнована и измотана. Они с Витторио заключили необычный брак, и гости, казалось, это почувствовали. Друзья Аны посматривали на нее немного насмешливо, всех их обескуражила ее скоропалительная помолвка. Даже тетя Айрис внимательно оглядывала ее, поджав губы и прищурившись, будто подозревала что-то неладное. Брат Витторио, Бернардо, пожал ей руку, его пальцы были холодны, а улыбка не коснулась глаз. Констанция вообще с ней не заговаривала.

Ана общалась со всеми, кто действительно хотел с ней поговорить, лакомилась изысканными блюдами и пила вино. К тому времени, когда прием подходил к концу, у нее кружилась голова от усталости. Она видела, как Витторио подал сигнал слуге, а минуту спустя почувствовала на плече чью-то руку. Ана обернулась и увидела улыбавшуюся Паолу.

— Ну, свадебный пир подходит к концу. Я помогу тебе снять платье.

— Снять… — бессмысленно повторила Ана.

«Ах да. Свадебный прием окончен, предстоит первая брачная ночь».

Ана позволила Паоле отвести ее в спальню с большим камином, в котором пылал огонь, и огромной кроватью с балдахином и множеством бархатных и атласных подушек.

— Как ты узнала, куда идти? — спросила она Паолу, которая уже закрыла дверь и стала расстегивать пуговицы на спине платья Аны.

— Мне сказал один из слуг. Витторио все очень хорошо организовал, правда? Итак, — произнесла Паола, когда расстегнула пуговицы и платье соскользнуло на пол, — вы заключили брак по расчету? — Она обвела рукой комнату с зажженными свечами, кроватью и подушками и усмехнулась.

— Ну, не совсем. — Ана улыбнулась, предвкушая предстоящую ночь.

— Ты его любишь? — тихо спросила Паола.

Ана принялась вынимать шпильки из волос.

— Нет, — сказала она через минуту, — но это не важно.

— Разве?

Ана обернулась:

— Я знаю, ты вышла замуж по любви, но браки не всегда заключаются на небесах. Витторио и я хотим быть счастливы вместе, и, думаю, мы будем счастливы.

— Чуть не забыла, — охнула Паола. — Твой муж оставил это для тебя.

Она указала на белую коробку, перевязанную шелковой лентой цвета слоновой кости.

Открыв коробку, Ана увидела изысканный пеньюар из тончайшего шелка с кружевом и ленточками-завязками на плечах.

— Великолепно, — выдохнула Паола, и Ана кивнула.

Потом посмотрела на этикетку, и у нее оборвалось сердце.

— На три размера больше моего!

— Мужчины совсем не разбираются в таких вещах, — слишком быстро ответила Паола.

Ана кивнула, бросая великолепный пеньюар обратно в коробку.

— Конечно. Не имеет значения.

Она чувствовала ужасную обиду и едва сдерживала слезы. Ей вдруг захотелось побыть одной.

— Я в порядке, Паола. Витторио скоро придет. Можешь идти.

— Ана…

— Все хорошо, — сказала она решительнее, а затем быстро поцеловала подругу в щеку. — Спасибо за все, что ты сделала, и за то, что была моей свидетельницей на свадьбе. Я знаю, все произошло так стремительно…

— Не имеет значения. — Паола крепко обняла Ану. — Ты уверена, что у тебя все хорошо? Я могу остаться ненадолго…

— Нет, я хотела бы побыть одна несколько минут. — Ана улыбнулась и выпрямила спину. Когда она заговорила снова, ее голос звучал уверенно. — Не беспокойся обо мне, Паола. Я справлюсь.

Когда почти через час в дверь спальни тихонько постучали, переполняемая нетерпением Ана испытала почти облегчение. К этому моменту она уже надела толстый махровый халат длиной до лодыжек, найденный в шкафу, и крепко завязала пояс.

— Где ты был? — спросила она.

— Я подумал, ты захочешь побыть одна, — тихо ответил Витторио.

Ана, продолжая молчаливо терпеть обиду и разочарование, судорожно кивнула:

— Да, хорошо. Спасибо.

— Видимо, я что-то сделал не так? — произнес он, входя в спальню.

— Мне просто было интересно, где ты.

Стоя в центре роскошной спальни, Витторио выглядел совершенно непринужденным. Он снял галстук и пиджак и расстегнул две верхние пуговицы белоснежной рубашки. Его волосы были немного взъерошены, на решительном подбородке виднелась щетина. Он выглядел невероятно сексуальным, и вдруг, вопреки всему, Ана задохнулась от желания.

Витторио поднял бутылку, которую принес с собой:

— Мой свадебный подарок для тебя.

— Да? — Ана посмотрела на него. — Виски? — Она попыталась улыбнуться. — Спасибо.

— Ты отдавала ему предпочтение, — мягко ответил Витторио, что не слишком понравилось Ане.

— На самом деле, — произнесла она, — я солгала.

Она наслаждалась его изумлением.

— Я не очень люблю виски. — Ана прошла через комнату и взяла бутылку из рук Витторио. — Я сказала так только потому, что видела, как страстно ты хочешь создать некое подобие деловой атмосферы, делая мне свое предложение.

— Мы могли бы выпить кофе. — Витторио едва заметно улыбнулся.

— Кофе и бильярд? — Ана выгнула брови. — Не думаю, что это хорошее сочетание. Во всяком случае, раз ты принес виски, почему бы нам не выпить по бокалу прямо сейчас?

— Ты ведь сказала, виски тебе не нравится.

Ана злобно улыбнулась:

— Я научилась ценить его вкус.

Витторио медлил. Ана понимала, что он старается оценить ее настроение, чтобы решить, как поступать.

Она подняла бутылку:

— Бокалы есть?

— Уверен, я найду их, — пробормотал Витторио и прошел мимо нее в ванную комнату. Вернувшись с двумя стаканами для воды, он передал их Ане. — Боюсь, льда нет.

— Не важно. Я обнаружила, что мне нравится виски безо льда.

— Как и мне, — прошептал он, стоя к ней вплотную.

Его дыхание щекотало ей ухо, отчего она едва сдержала дрожь. Открыв бутылку, Ана налила им обоим довольно большие порции и протянула Витторио один из стаканов.

— Желаю сто лет здоровья и счастья! — произнес он традиционный свадебный тост.

Ана судорожно кивнула, осушила стакан и едва не задохнулась.

— Все в порядке? — спросил Витторио, ставя стакан на стол.

Ана вызывающе ему улыбнулась:

— Никогда не было так хорошо.

— Ана…

— Кстати, спасибо за пеньюар. Он великолепен.

— Пеньюар? — несколько настороженно повторил Витторио, и Ана криво усмехнулась.

— Вот этот. — Она потянулась к коробке, где лежала шелковая вещица. — Я хотела надеть его сегодня, но он мне великоват. — Она хохотнула. — Я на самом деле не такая жирная, как ты думаешь.

Витторио взял в руки пеньюар и критически его оглядел:

— Красивая вещица, но я ее тебе не присылал. Я отлично усвоил, что ты не любишь, когда тебе покупают одежду.

У Аны отвисла челюсть.

— Ты ее не посылал?

— Нет. Но я догадываюсь, кто это сделал.

— Кто?

— Моя мать. Она специально послала тебе пеньюар на несколько размеров больше, чем надо. Она решила тебя обидеть. И ты обиделась, верно? — Его взгляд стал суровым. — Поверь, я тебя понимаю.

Ана мгновенно забыла о пеньюаре.

— Витторио, что произошло между тобой и твоей матерью? И братом? Почему вы так ужасно относитесь друг к другу?

Витторио помолчал, потом покачал головой:

— Все в прошлом, Ана. Тебе незачем об этом знать.

— Судя по твоему тону, ты не совсем об этом забыл.

— Уже поздно, — прервал он ее. — Тебе нужно выспаться. Увидимся утром.

Ее охватило ужасное разочарование от того, что он уходит. Проявляет ли он тактичность или просто равнодушен к ней?

— Ладно, — прошептала она, запинаясь.

Он протянул руку и большим пальцем коснулся ее щеки. Ана закрыла глаза и чуть качнулась в его сторону.

— Все будет в порядке, ласточка, — пробормотал он. — Я знаю, сейчас нам обоим трудно и неловко, но все наладится.

Ана кивнула. У нее сдавило горло, она не могла говорить. В тот миг, когда она открыла глаза, ее муж уже ушел.

Оказавшись в коридоре, Витторио выругался. Он не сомневался, что его мать будет стремиться испортить его отношения с Аной. Конечно, она найдет способы обидеть свою невестку. И если Констанция останется жить в замке, она будет продолжать отравлять жизнь Ане и лишать ее уверенности в себе.

И все же он понимал, что не может просить мать уйти. Он никогда не просил ее уйти. Он оказался единственным, кто покинул замок много лет назад, кто чувствовал себя незваным гостем в собственном доме.

Витторио подумал о разочаровании, которое увидел в глазах Аны. Она хотела, чтобы он остался и занялся с ней любовью. И он этого хотел, его тело до сих пор было напряжено от вожделения. Но он сбежал от жены, ведя себя, как застенчивая девственница!

И все же Витторио понимал: именно сейчас он должен выждать время и дать Ане возможность успокоиться, прежде чем они станут мужем и женой по-настоящему.

Глава 8

Следующие несколько дней были одними из самых удручающих в жизни Аны. Несмотря на то, что каждый вечер после работы она ехала в замок Кацлевара, у нее не было ощущения, будто она замужняя женщина. Ничего не изменилось. После спокойных завтраков с Витторио она уезжала в офис винодельни и проводила там весь день, а затем возвращалась в замок ужинать.

Витторио замкнулся. Они почти не разговаривали, и маленькие подарки, которыми он осыпал ее до свадьбы, больше ей не посылались. Ана не могла понять, то ли Витторио просто удовлетворен тем, что женился на ней, то ли сожалеет об этом. Что же касается налаживания отношений с родственниками Витторио, в этом Ана потерпела полный провал.

Ана встречалась с Констанцией и Бернардо время от времени, ведь они проживали в замке, хотя казалось, что они избегают и ее, и Витторио. Бернардо питался в ресторанах, Констанция — в своих апартаментах.

После трех дней не вполне обычной семейной жизни Ана не выдержала. Выйдя к завтраку, она увидела, что Витторио читает газету и пьет эспрессо. Он едва взглянул на нее, когда она появилась.

— Создается впечатление, — язвительно сказала Ана, — что мы с тобой женаты три десятилетия, а не три дня.

Она увидела, как напряглись пальцы Витторио. Он опустил газету.

— Что ты имеешь в виду, Ана? — мягко спросил он.

Его голос был настолько нейтральным, что Ана еще сильнее рассердилась. Витторио обращался с ней как с ребенком или щенком, которого следовало выдрессировать.

— Я имею в виду, — ответила она, когда горничная Джулия принесла ей кофе с молоком, — что последние три дня ты меня полностью игнорируешь. Ты сожалеешь о своем решении, Витторио? Но ты ведь знаешь, брак можно аннулировать.

Витторио поджал губы:

— Я не хочу аннулировать этот брак.

— Но ты не хочешь вести себя как супруг.

Витторио сложил газету и бросил ее на стол. Он поднял свою маленькую чашку с эспрессо и сделал глоток, изучая Ану поверх края чашки.

— Я хотел дать тебе время, — тихо сказал он наконец. — Я думал… что не следует спешить с такими делами.

— Если ты хотел добиться того, чтобы я почувствовала себя здесь лишней, тебе это удалось, — парировала Ана. Его слова утешили ее и подарили надежду, но она не собиралась так легко идти на попятный.

Витторио медленно кивнул:

— Очень хорошо. Я составил список гостей для свадебной вечеринки, о которой упоминал ранее. Думаю, мы могли бы устроить ее в пятницу, через два дня. Если ты хочешь добавить кого-нибудь в список, просто скажи мне или пришли список по электронной почте. — Он помолчал, прежде чем прибавить немного жестко: — Возможно, когда мы объявим всему миру о нашей женитьбе, ты почувствуешь себя замужней дамой.

«Я почувствую себя замужней, когда ты начнешь относиться ко мне как к жене в полном смысле этого слова», — подумала Ана, когда Витторио встал из-за стола.

Оставшись в столовой одна, она принялась барабанить пальцами по полированной столешнице из красного дерева. В замке стояла тишина, и, хотя где-то рядом находилась горничная Джулия, Ана чувствовала себя очень одинокой.

«Не думала я, что у меня будет такая семейная жизнь».

Рассердившись на себя, Ана отмахнулась от предательской мысли и встала из-за стола. Столовая, как и многие другие комнаты в замке, имела высокие окна с видом на многоярусные сады, за которыми располагался осушенный ров. Местность, вид на которую открывался из окон, была очень красивой, но Ана не чувствовала себя здесь как дома.

Непроизвольным жестом она смахнула слезинку. Она ни разу не плакала с тех пор, как умерла ее мать. Даже в те жуткие годы, проведенные в школе-интернате, когда отец отстранился от нее.

Даже когда ее жестоко отверг Роберто.

Она понимала: Витторио ее не любит. Она была готова мириться с браком по расчету. Но она не рассчитывала на то, что он будет ее избегать.

— Витторио оставил тебя одну?

Ана обернулась на резкий голос свекрови. Стареющая красавица графиня стояла в дверях столовой.

Ана заставила себя улыбнуться.

— Он пошел на работу, и я тоже скоро уйду, — сказала она, стараясь казаться веселой, при этом изобразить сожаление по поводу того, что им не удастся вместе позавтракать. — Мы оба очень заняты.

— Не сомневаюсь. — Констанция вплыла в комнату, следом за ней шла Джулия, неся отдельный поднос с эспрессо и булочками.

— Скажи, Анамария, — произнесла Констанция, присев за стол и аккуратно разломив булочку, — как тебе живется в браке?

Она подняла глаза и слегка прищурилась. Ана не была в курсе, знает ли ее свекровь о том, что у нее и Витторио брак по расчету, или она действительно хочет услышать ответ на свой сложный вопрос. Констанция никогда ничего не делала просто так.

Ана растянула губы в притворной лучезарной улыбке:

— Замечательно.

Констанция задумчиво кивнула и откусила булочку:

— Витторио очень похож на своего отца. Нелегко быть женой такого жесткого человека.

В одно мгновение Ана вспомнила слова своего отца об Артуро Кацлевара: «Артуро был хорошим человеком, хотя и жестким. Ему не хватало милосердия».

С неподдельным любопытством она взглянула на Констанцию:

— Что вы имеете в виду?

Графиня повела плечом:

— Вне сомнения, ты знаешь, что я имею в виду. Витторио не… ласков. Лишен эмоциональности. — Она помолчала, а когда заговорила снова, ее голос звучал странно: — Он никогда тебя не полюбит.

Слова свекрови резанули Ану, она испытала то ли страх, то ли боль. Возможно и то, и другое. Она повернулась спиной к окну.

— Я не жду, что он меня полюбит, — тихо сказала она.

— Возможно, ты убедила себя в том, что он когда-нибудь тебя полюбит, моя дорогая, — произнесла Констанция. — Ты будешь ждать его любви годами?

В голосе графини слышалось слишком много понимания и печали, поэтому Ана не могла не спросить:

— Вы говорите из собственного опыта?

Пальцы графини слегка дрогнули, когда она ставила чашку на блюдце.

На мгновение Констанция показалась ей уязвимой.

— Да, это так. Я полюбила Артуро Кацлевара, когда была еще маленькой девочкой. Мы были соседями, как Витторио и ты. Наш брак одобряли все вокруг. Каждый думал, что мы великолепная пара. Артуро никогда не говорил, что не любит меня. Внешне он был внимательным и добрым, как Витторио. И все же… — Констанция слегка коснулась рукой груди, — в душе я знала правду.

Внезапные слезы стали жечь глаза Аны, она сморгнула их. Плакать она не станет.

— Внимательность и доброта, — сказала она через минуту, — многое значат в браке.

Констанция резко и цинично рассмеялась:

— Ах, ты так думаешь? От внимательности и доброты своего мужа я чувствовала себя щенком, которого гладят по голове, чтобы он перестал беспокоить хозяина. Неприятное чувство, знаешь? Чувствовать себя собакой. — Она помолчала, выражение ее лица посуровело, голос стал резче. — Ты удивишься тому, какие желания у тебя возникают, когда к тебе так относятся. Удивишься той ненависти, которую начнешь испытывать к себе. — Она допила кофе и встала из-за стола, одарив Ану прохладной улыбкой на прощание.

Судя по тому, как надменно Констанция расправила плечи и вздернула подбородок, она уже пожалела о своем моменте откровенности.

— Возможно, в твоем случае все будет иначе, Ана.

— Мой случай иной, — неожиданно энергично ответила Ана. — Я не люблю Витторио.

Констанция с сожалением улыбнулась.

— Разве? — сказала она и вышла из комнаты.

Слова Констанции эхом отзывались в голове Анны все утро, пока она пыталась сосредоточиться на работе. Она бесконечно спорила сама с собой, пытаясь убедить себя, что не любит Витторио и ей не нравится видеть, как блестят его глаза и как смягчается его взгляд, когда он начинает тихо с ней разговаривать…

Нельзя любить за внешний вид. И Ана понимала, что в Витторио ее привлекает не только внешность. В его присутствии она чувствовала себя живой. Ей хотелось больше узнать о нем, а не только ощущать прикосновение его тела. Она желала, чтобы он улыбался только ей.

Она хотела, чтобы он ее любил. Она хотела любить его.

Ей хотелось любви.

— Нет! — Слово сорвалось с ее губ, разорвав тишину пустой комнаты. — Нет, — сказала она снова, но уже шепотом и виновато.

Она не может желать любви. Витторио никогда не ответит ей взаимностью. Она подумала о Констанции и разочарованном выражении ее лица. Ана не знала подробностей отношений Констанции и ее мужа, но она понимала, как озлобилась и отчаялась эта женщина. Ана не хотела становиться такой же. Тем не менее, если она хочет любви Витторио, то через определенное время станет подобием Констанции — неудовлетворенной и несчастливой женщиной, меряющей шагами замок Кацлевара и проклинающей тех, кто радуется жизни.

В тот день Ана рано ушла с работы и отправилась в Венецию. Набравшись мужества, она позвонила Фелициане — консультанту из бутика, в котором была с Витторио, и договорилась с ней о встрече. Ана хотела купить несколько нарядов, включая платье для пятничной вечеринки, убеждая себя, что ей нужна новая одежда, ведь теперь, став графиней, она обязана одеваться элегантно.

Фелициана тепло ее приветствовала, расцеловав в обе щеки, а затем принялась суетиться вокруг, предлагая наряды.

— Думаю, сначала мы подберем платье для вечеринки, да? — Фелициана улыбнулась. — Это самое важное.

— Да, полагаю, — пробормотала Ана, с сомнением глядя на белое платье с кружевами, которое увидела во время прошлого визита в бутик.

В настоящее время платье висело на руке Фелицианы и выглядело изысканным и воздушным.

— Для торжественного случая подойдет вот это! — Консультант протянула Ане платье.

Та покачала головой:

— Я не думаю, что…

— Вы сами увидите, — решительно сказала Фелициана. С легкой гримасой отвращения она указала на брючный костюм Аны. — Вы прячете свое тело в этой одежде, будто его стыдитесь.

Ана покраснела:

— Просто я не…

— Моя работа не в том, чтобы уродовать женщин, понимаете? — Фелициана улыбнулась и коснулась рукой плеча Аны. — Я знаю, что делаю. Вот вы сейчас сутулитесь, словно стараетесь стать меньше ростом.

— Нет, — запротестовала Ана.

— Вы высоки, — твердо сказала Фелициана, — и у вас привлекательная женственная фигура. Знаете ли вы, что многие женщины хотят быть такими же высокими, как вы? Вы удивительно красивы, но я знаю: вы убеждаете себя в обратном. — Она сняла руку с плеча Аны и указала на кружевное платье. — Наденьте его и убедитесь. — Она опять улыбнулась и тихо прибавила: — Поверьте мне.

Так Ана и сделала. Платье длиной до лодыжек облегало ее тело словно вторая кожа, подчеркивая линию бедер, талии и груди. Декольте украшало кружево ручной работы. Когда Фелициана застегивала молнию на спине, Ана втянула живот, но в этом не было никакой необходимости — платье отлично сидело на ней.

Ана не смела посмотреть в зеркало. Она боялась разочароваться.

— Одну минуточку, — пробормотала Фелициана, оглядывая Ану, упершись руками в бока. Затем протянула руку и вынула заколку из волос Аны, которые темным облаком упали ей на спину. — Ах… Идеально! — Фелициана развернула ее к зеркалу. — Посмотрите. Вы никогда не надевали такого платья, не так ли?

— Нет… — Глядя в зеркало, Ана видела перед собой великолепную незнакомку. Уверенную в себе и сексуальную. Она покачала головой.

Фелициана озадаченно спросила:

— Вам не нравится?

— Нет… — Ана обернулась к Фелициане. — Оно мне не просто нравится. Я от него в восторге!

Фелициана усмехнулась:

— Хорошо. Потому что я хочу, чтобы вы померили по крайней мере еще шесть.

Из бутика Ана вышла с четырьмя платьями, несколькими юбками и топами и тремя парами обуви, в том числе серебристыми туфлями на шпильке. Фелициана настояла на том, что она должна носить обувь на каблуках.

Прежде Ана никогда не носила туфли на высоком каблуке. Впервые она почувствовала себя по-женски легкомысленной и веселой. Она отлично провела вторую половину дня и теперь не могла дождаться, когда Витторио увидит ее в кружевном платье на пятничной вечеринке.

Тем не менее, когда наступила пятница, Ана стояла на верхней площадке широкой лестницы, ведущей в фойе замка, чувствуя себя ужасно неуверенно. Вдруг мужу не понравится, как она выглядит?

Она увидела стоящего внизу Витторио. На нем был красивый костюм из серого шелка; он опирался о перила лестницы.

— Ана? — окликнул он ее немного резко. — Ты готова? Очень скоро прибудут гости.

— Да, — ответила она слегка дрожащим голосом. — Я готова.

Витторио слышал, как Ана спускается по лестнице за его спиной, но не обернулся. Ему нужно было собрать волю в кулак, чтобы спокойно отреагировать на очередной наряд жены. До настоящего времени он не мог порадоваться тому, как она одевается. Свадебное платье Аны стало настоящей катастрофой. Она сказала ему, что разбирается в моде, но Витторио продолжал в этом сомневаться.

«Почему я выбрал ее в качестве невесты?» — мрачно размышлял Витторио. Все деловые соображения по поводу слияния винодельческих заводов казались ему теперь полной бессмыслицей. Конечно, когда мать говорила ему о наследниках, логически рассуждающий Витторио сразу решил жениться. Потом он увидел уязвимость во взгляде Аны, почувствовал прикосновение ее тела, узнал о ее желаниях и понял, что не сможет относиться к ней как к существу, единственная задача которого — произвести наследников.

Именно поэтому он избегал ее после свадьбы и не спал с ней. Он думал, что сумеет жить в браке по расчету. Ведь он именно этого хотел. Однако теперь, как ни странно, он обнаружил, что собственное хладнокровие ему неприятно. И все же он не любил Ану и не знал, способен ли вообще на такое чувство. Он не любил никого. Всю свою сознательную жизнь Витторио занимался компанией «Вина Кацлевара», сохраняя достойную репутацию и стараясь забыть о проблемах с родственниками. Ни одной женщине он не разрешал завладеть его сердцем.

Но Ана… Ана с ее откровенностью и добрыми темно-серыми глазами, ее дерзкой самоуверенностью и скрытой уязвимостью, ее высокой и пышной фигурой и запахом винограда… Ане каким-то образом удалось пробить брешь в броне его сердца.

Он сказал своей невесте, что не собирается ее любить. Любовь, как он говорил, разрушительное чувство. И возможно, именно этого он сейчас опасался: он боялся того, что его любовь навредит Ане и разрушит их брак.

Он считал, что его любовь принесет ей несчастье.

— Витторио?

— Хорошо, что ты уже… — Обернувшись, он умолк. В горле у него пересохло, из головы вылетели все мысли. Перед ним стояла женщина потрясающей красоты в белом кружевном платье. Она казалась ему видением. — Ты выглядишь… — начал он и увидел, как вытянулось лицо Аны и потускнул ее взгляд. Он взял ее за плечи и прижал к себе. Смешно, но когда-то он считал, что эта красивая женщина обладает мужеподобной фигурой. — Ты изумительно выглядишь, — сказал он тихо и искренне, и Ана улыбнулась.

У нее была самая удивительная улыбка, которая преобразила ее лицо и сделала его мягче и привлекательнее.

— Спасибо, — искренне произнесла она, и Витторио поцеловал ее в губы.

Губы Аны были мягкими, теплыми и сладкими на вкус. Витторио хотел поцеловать небрежно, но едва коснулся ее губ, как понял, что не сможет ею насытиться. Неизвестно, сколько времени они целовались, прижимаясь другу к другу, но вот за спиной Витторио кто-то громко откашлялся.

— Простите, что прерываю эту довольно трогательную сцену, — произнес Бернардо, растягивая слова, — но гости начинают прибывать.

— Хорошо. — Витторио отстранился от Аны, по-прежнему обнимая ее за талию. Она стояла, прижавшись к нему, не чувствуя ни неудобства, ни застенчивости.

Бернардо оглядел Ану с явным удивлением:

— Тебя довольно хорошо подретушировали и приодели.

— Бернардо! — резко сказал Витторио. — Ты не имеешь права так разговаривать с моей женой.

Бернардо повернулся к Витторио, выгнув брови.

— Разве тебе в голову не пришла такая же мысль? — возразил он.

Витторио поджал губы, не желая спорить с братом. Он не хотел портить этот вечер из-за Аны.

Бернардо повернулся к Ане и слегка ей поклонился:

— Прости меня, Ана. Я не хотел тебя обидеть. Ты очень красивая.

Витторио ничего не сказал. Бернардо действовал в свойственной ему манере: сначала кого-то обижал, затем сразу же приносил приторно-сладкие извинения. С ним невозможно бороться или, по крайней мере, его победить. Витторио узнал об этом давным-давно, когда его родители начали затяжную войну друг с другом. Констанция стала воспитывать Бернардо, а ее муж — Витторио. Дети стали самым мощным оружием в борьбе графа и графини.

— Я не обиделась, Бернардо, — сказала Ана, улыбаясь. — Я сама подумала о себе точно так же.

Бернардо едва заметно ей улыбнулся и снова поклонился. Витторио крепче обнял Ану за талию, сожалея о том, что с приездом первых гостей не смог поблагодарить жену за любезность, проявленную в отношении его брата.

Ана чувствовала себя невероятно счастливой. Во время вечеринки Витторио не отходил от нее ни на шаг. Он обнимал ее за талию, прижимал к себе. Она смеялась и разговаривала с гостями, выслушивала их или просто кивала в знак согласия.

Но в голове у нее крутилась только одна мысль: «Сегодня вечером он придет ко мне».

Витторио был чрезвычайно горд и счастлив тем, что Ана стоит рядом с ним. Вечеринка проходила для него словно в тумане. Он не мог дождаться того момента, когда прикоснется к Ане.

Когда она пошла провожать отца, Витторио вдруг почувствовал равнодушие ко всему, чего добился в жизни. Он хотел, чтобы Ана поскорее вернулась к нему, и все же, несмотря на это желание, не пошел ее искать.

Он вспомнил, как Энрико Виале остановил его в разгар вечеринки, прикоснувшись к руке.

— Наша Ана красавица, да? — В сияющем взгляде старика читалась гордость.

Витторио понял, что Энрико говорит не о том, что Ана красива именно сегодня вечером.

— На свадьбе на ней было свадебное платье ее матери. Я попросил, чтобы она его надела.

Витторио оцепенел, чувствуя себя раздавленным и униженным самоотверженностью и преданностью Аны. И он требует, чтобы она была ему так же предана? Как он может такое требовать, если не до конца понимает, что она за человек и как следует к ней относиться?..

— Итак, Витторио, это был успех.

Он медленно обернулся и увидел мать, стоящую в дверях гостиной. Она блистала холодной элегантностью в кремовом атласном платье, на ее лице не было улыбки. «И это тот человек, чье одобрение я стараюсь заслужить?» — подумал Витторио. Абсурдная ситуация. Учитывая то, что его мать потеряла к нему интерес с тех пор, как ему исполнилось четыре года, — когда родился Бернардо.

Витторио понимал, что ревновал мать к брату. Все эти годы он жаждал вернуться домой и показать брату и матери, каким успешным и самодостаточным стал.

Он повернулся спиной к окну:

— Похоже, что так.

— Ты не рад? — спросила она, проходя в гостиную. Он слышал язвительные нотки в ее голосе, отчего его плечи снова непроизвольно напрягались.

«Уходи, Витторио. Оставь меня в покое».

В этот момент он почувствовал себя ребенком, который тянет мать за рукав, желая показать ей свой рисунок и оказаться в ее объятиях. Но мать отворачивается от него снова и снова…

А вот Бернардо был любимчиком Констанции, и она окончательно его избаловала.

Витторио с отвращением выдохнул. Он испытывал отвращение к самому себе. Почему он предается глупым воспоминаниям о детстве именно сейчас? Большую часть жизни он прожил, зная, что мать его отвергает. Он научился с этим смиряться. Он выдержал предательство матери, когда умер отец…

— Наоборот, мама. Я очень рад, — подчеркнуто вежливо ответил он.

Она резко рассмеялась:

— О, Витторио, ты непрошибаем, не так ли? Вылитый отец.

— Я расцениваю это как комплимент.

Мать скривила губы в усмешке:

— Не сомневаюсь.

Витторио пожал плечами:

— Где же Ана?

Констанция презрительно выгнула брови:

— Тебе-то что за дело?

— Она моя жена.

— Жена, которую ты не полюбишь.

Витторио замер:

— Тебя это не касается.

— Правда?

Она подошла ближе, и он увидел в ее взгляде гнев и печаль. Витторио привык видеть мать озлобленной, но не печальной.

— Ты не знаешь, что такое безответная любовь, Витторио.

Он засмеялся, не веря своим ушам:

— Разве?

Констанция кивнула:

— Нет.

Он покачал головой, будучи слишком уставшим, чтобы пускаться в объяснения:

— Ты знаешь, где Ана?

— Ты принесешь страдания этой девушке. Ты ее уничтожишь.

Витторио напрягся, стараясь держать эмоции под контролем. Любовь — разрушительное чувство. Мысль о том, что он причинит боль и страдания Ане, была для него невыносимой. Наклонив голову, он пожал плечами.

— Почему тебя это так заботит? — спросил он довольно грубо.

— Она хорошая, Витторио.

— Очевидно, слишком хорошая для меня.

Констанция нетерпеливо вздохнула:

— Я знаю, что допустила в отношении тебя много ошибок. И очень сожалею. Но твой брак принесет еще больше проблем. Разве в нашей семье было недостаточно несчастий?

Она разговаривала с ним так, словно их семья страдала по его вине. Витторио отвернулся, его трясло от ярости.

— По последнему вопросу я с тобой согласен, мама.

Констанция вздрогнула, будто от удара:

— Я знаю, ты обвиняешь меня.

— Обвиняю ли я тебя? — вкрадчиво спросил Витторио. — Ты имеешь в виду свою попытку отобрать у меня мою долю наследства всего через несколько часов после похорон отца? Твое отчаянное желание начать судебное дело и передать мой титул моему брату?

Констанция выдержала его враждебный взгляд.

— Бог свидетель, что ты никогда не позволял мне об этом забыть.

— Вряд ли забудешь удар кинжала между лопаток, — ответил Витторио ледяным тоном.

Он еще помнил, как едва не сошел с ума, когда вернулся с похорон отца вне себя от горя и обнаружил, что в его отсутствие мать встречалась с адвокатом и пыталась переделать завещание, сделав Бернардо единственным наследником отца.

Он никогда этого не забудет. Он не может забыть.

— Да, — тихо согласилась Констанция, ее глаза блестели, — такое невозможно забыть. Но я скажу тебе вот что, Витторио. Муж, который отказывается любить собственную жену, наносит ей удар не между лопаток, а в самое сердце. Ради блага своей жены — не обижай ее.

— Какие красивые слова, — издевательски начал Витторио, но ярость уступила место усталости. — Ты решила позаботиться о моей жене, мама?

— Я знаю, каково ей, — мрачно сказала Констанция, покачала головой и вышла из комнаты.

Ее слова продолжали звучать в его ушах, хотя Витторио старался как можно быстрее обо всем забыть. Он выругался.

— Витторио?

Он обернулся. Ана стояла в дверях гостиной, ее лицо было белым, как ее кружевное платье.

— Что ты слышала? — спросил он резко и жестко.

Ана вздрогнула:

— Многое.

— Я говорил тебе, что у моей семьи не слишком приятная история, — ответил Витторио, пожимая плечами. Он подошел к бару и налил себе виски.

— Не нужно, — непроизвольно произнесла Ана, когда он обернулся и выгнул бровь.

— Я решил выпить, Ана, — насмешливо произнес он. — Виски. Твой любимый. Разве ты не хочешь выпить со мной?

— Нет. Витторио, я хочу поговорить.

Он сделал большой глоток виски, который обжег его горло:

— Давай говорить.

Ана снова вздрогнула. Витторио знал, что ведет себя жестко, даже жестоко, но ничего не мог с собой поделать. Разговор с матерью, растущая привязанность к Ане заставляли его чувствовать себя уязвимым.

Он боялся.

Он ненавидел свой страх.

Отвернувшись от нее, он произнес, лениво растягивая слова:

— Ну и о чем ты хочешь поговорить?

Ана смотрела на своего мужа, который притворялся, что его интересует вид из окна. Но она знала: Витторио было обидно. Она не понимала всего того, о чем он и Констанция разговаривали, но поняла источник всех его страданий. И еще она поняла, что их брак не удастся, если Витторио собирается пребывать в состоянии обиды на неприятное прошлое.

— Скажи мне, что было не так, — тихо сказала она.

Витторио не ожидал такого вопроса, потому что внезапно наклонил голову и крепче сжал пальцами бокал.

— Все, — произнес он наконец, понизив голос. — Все было не так.

Ана осторожно подошла к нему и положила руку на плечо:

— О, Витторио…

Он дернул плечом, отстраняясь:

— Не жалей меня. Я этого не вынесу.

— Я просто хочу понять…

— Это несложно, Ана. — Он повернулся, выражение его лица было жестким и непримиримым. — Мать не любила меня. Грустная история, да? Какая жалость — тридцатисемилетний мужчина страдает из-за нелюбви своей мамочки!

— Дело не только в этом, — тихо сказала Ана.

— О, есть несколько банальных деталей. — Он небрежно повел плечами и осушил бокал. — Видишь ли, мои родители ненавидели друг друга. Возможно, когда-то между ними была любовь или хотя бы привязанность, но я этого не помню. К тому времени, когда родился Бернардо, они начали междоусобную войну. Я достался отцу, а Бернардо — матери.

— Что ты имеешь в виду?

— Все просто. У моего отца не было ни времени, ни терпения для Бернардо, а у моей матери не было ни времени, ни терпения для меня. Они использовали нас как оружие в своей борьбе. И мой отец отменно меня натренировал.

— Но он был жестким, — вставила Ана, вспоминая.

Витторио резко взглянул на нее:

— Кто тебе это сказал?

— Мой отец. Он сказал: Артуро был хорошим человеком, но ему не хватало милосердия.

Витторио то ли хохотнул, то ли всхлипнул:

— Возможно, это правда. Но он знал, что я стану его наследником, и он хотел подготовить меня к этой роли…

— А Бернардо? — тихо спросила она.

— Моя мать щедро отдавала ему всю свою любовь. Он был похож на избалованного пуделя.

Ана вздрогнула, услышав презрение в его голосе. Вне сомнения, крайне избалованный ребенок ничуть не лучше того, кто приучен к крайне жесткой дисциплине.

— Похоже, у вас обоих был тяжелое детство.

— У обоих? — удивленно повторил Витторио, затем пожал плечами. — Может, и так.

— Что случилось, когда умер твой отец?

— Моя мать сделала то, о чем мечтала с тех пор, как родился Бернардо, — обратилась в суд, чтобы отменить условия завещания и сделать Бернардо наследником.

Ана ахнула. Хотя она подозревала, что в семье Витторио творится что-то неладное, поступок его матери был ужасающим. Почему Констанция решилась на такой шаг? Однако, даже задаваясь этим вопросом, Ана понимала, что знает ответ. Ведь Констанция сама ей все объяснила.

«Ты удивишься тому, какие желания у тебя возникают, когда к тебе так относятся».

А совсем недавно графиня сказала сыну, что он вылитый отец.

— О, Витторио, — прошептала Ана. — Мне жаль.

— Ну, не стоит! — Его голос снова стал суровым. — У нее ничего не получилось. Мой отец оказался слишком умен и предусмотрителен. Возможно, он подозревал о том, на что она способна. Его завещание осталось неизменным: Бернардо не унаследовал ничего.

Ана ахнула снова:

— Совсем ничего?

— Нет, и это правильное решение. Иначе он промотал бы состояние.

— Но тогда, — сказала она, растягивая слова, — получается, он живет за твой счет. Разве он не работает на винном заводе?

Витторио пожал плечами:

— Я дал ему должность помощника управляющего.

— Ты позволил ему работать помощником, — повторила Ана.

— Хочешь сказать, этого недостаточно? — резко спросил Витторио. — Мой братец был готов отобрать у меня все. Как ты думаешь, на моем месте он был бы также милостив со мной?

Ана покачала головой:

— Твоя мать пыталась изменить условия завещания, когда тебе было всего…

— Четырнадцать.

— А Бернардо был ребенком, ему было девять или десять…

— Десять, — категорично отрезал Витторио. Его взгляд стал гневным, выражение лица жестким и отчужденным. — Ты его защищаешь, Ана? Разве ты не помнишь, о чем я тебя предупреждал?

Он говорил таким устрашающим и ледяным тоном, что в ответ Ана только растерянно заморгала. В ее голове кружились беспорядочные мысли.

— Ты о чем?

Витторио быстро подошел к ней, взял за запястья и собственнически прижал к себе.

— Я говорю о преданности, Ана. Я говорил, мои родственники попытаются дискредитировать меня. Ты обещала быть мне преданной.

Она едва могла поверить в то, что он сейчас говорит о преданности. Ведь речь идет о членах его семьи.

— Витторио, я просто пытаюсь понять…

— Может, я не хочу, чтобы ты понимала, — жестко сказал Витторио. — Может, если бы ты поняла… — Он умолк и покачал головой. На его лице на миг отразился страх. Затем, внезапно простонав, Витторио поцеловал ее в губы.

Своим поцелуем он словно наказывал Ану за ее любопытство и заставлял вспомнить обещание. Она ощущала, как он вкладывает в этот поцелуй весь свой гнев, боль и даже страх. И, несмотря на собственную злость на Витторио, она почувствовала, как в ее теле пробуждается желание. Ана прижалась к нему, запуская пальцы в его волосы, от всего сердца желая избавить его от страданий и исцелить его душу.

— Нет! — Витторио с отвращением ее оттолкнул.

Ана покачнулась и протянула руку, чтобы сохранить равновесие. Оба тяжело дышали, словно бежали наперегонки. И проиграли забег.

— Витторио…

— Нет, — сказал он снова. Он пригладил волосы и отрывисто всхлипнул. — Только не так. Боже, помоги мне, я никогда этого не хотел.

— Но…

— Я говорил тебе, что любовь — разрушительное чувство.

Ана покачала головой, желая отрицать то, что он сказал, желая сражаться за свою любовь.

Была ли это любовь? Или печаль и боль?

Неудивительно, что когда-то оба решили отказаться от любви.

— Любовь не должна быть разрушительной, — тихо сказала Ана, но стоящий к ней спиной Витторио покачал головой.

— Моя любовь разрушительная, — едва слышно произнес он и прерывисто выдохнул. — Оставь меня, Ана. Просто уйди.

Ана медлила, понимая, что если уйдет, то совершит худший из поступков.

— Нет, — сказала она наконец. — Я не хочу.

Витторио повернулся, не веря своим ушам.

— Что?

— Мы женаты, Витторио. Я не собираюсь убегать, как испуганный ребенок! — Он вздрогнул, и она вздернула подбородок. — И я не собираюсь спать сегодня в одиночестве. Я твоя жена и хочу ночевать в одной постели с тобой.

Неверие Витторио сменилось презрением.

— И теперь…

Она подошла к нему ближе, протянула руку и прикоснулась к лацкану его пиджака.

— Просто обними меня, Витторио. — Она видела, как дрогнули его губы, когда она прикоснулась к ним. — И позволь мне обнять тебя. И может, вместе через несколько мгновений мы забудем о горечи и печали.

Витторио медленно покачал головой, и душа Аны ушла в пятки. Она думала, что ей удалось пробить броню вокруг его сердца. Она не была готова вынести его отказ. Ведь именно сейчас она чувствует себя такой уязвимой…

И вдруг, к ее удивлению и радости, Витторио медленно взял ее за руку, переплел свои пальцы с ее и молча вывел из затемненной гостиной.

Глава 9

Следующим утром Ана проснулась от солнечного света. Более того, она проснулась в объятиях Витторио, ее голова лежала на его плече. Она с упоением вдыхала запах его кожи.

Да, она полюбила. Да, любовь оказалась непростым чувством, которое сопровождали печаль и боль, но это чувство было истинным.

Ана немного отодвинулась от Витторио, чтобы посмотреть на него, пока он спит. Черты его лица смягчились и стали почти нежными в состоянии покоя. Она коснулась темной щетины на его подбородке и почувствовала, как болезненно сжалось сердце.

«Любовь — разрушительное чувство».

Она начинала понимать, почему Витторио так говорил. Любовь Констанции к мужу была разрушительной, принесла ей несчастье и отчаяние, стала причиной несправедливых отношений с обоими сыновьями. Отвергнутый матерью, воспитанный отцом в суровой дисциплине, Витторио не хотел искать любви. И Ана понимала его чувства.

Когда же она его полюбила? Понравился он ей, безусловно, давным-давно, когда много лет назад прикоснулся к ее щеке и впервые назвал ласточкой. Ана не собиралась позволять Витторио оттолкнуть ее. Им не нужен брак по расчету, она постарается сделать так, чтобы между ними сложились настоящие супружеские отношения.

Ана высвободилась из объятий Витторио, задаваясь вопросом: сумеет ли выполнить такую титаническую задачу? Она согласилась на брак без любви. Но теперь ей придется изменить условия их сделки. Но пойдет ли на это Витторио?

Витторио просыпался медленно, томно потягиваясь и чувствуя себя более расслабленным и отдохнувшим, чем за последние несколько месяцев. Или лет. Он моргнул от яркого солнечного света, проникающего в окна, перевернулся в кровати и с тревогой осознал, что Аны рядом уже нет.

Витторио привык просыпаться в одиночестве, но на этот раз почувствовал себя покинутым и несчастным.

— Доброе утро, соня!

Витторио повернулся и успокоился, увидев Ану в дверях спальни. Она была по-прежнему в пеньюаре, сквозь тонкую ткань которого проглядывали контуры ее фигуры. Она выглядела удивительно женственно и невероятно сексуально.

— Где ты была? — спросил он и подвинулся на кровати, чтобы она могла присесть рядом.

— В ванной. — Она усмехнулась. — Вчера вечером я выпила слишком много шампанского.

— Ты нервничала? — полюбопытствовал он.

Ана пожала плечами:

— Немного… — Она помолчала. — Нельзя сказать, что наш брак обычный или нормальный, и я не хочу, чтобы люди… болтали всякое.

— Что именно?

Она повела плечами, словно защищаясь:

— Всякие злые глупости.

Витторио кивнул, впервые понимая, как может повлиять на нее их брак по расчету. Люди могли начать говорить о том, что Ана недостаточно хороша или привлекательна для брака по любви.

— Сегодня суббота, — сказала Ана, вставая с постели, прежде чем Витторио успел протянуть к ней руку, — но ночью было довольно прохладно, поэтому я хочу пойти осмотреть виноградники.

— Для этой работы есть управляющий, Ана.

Она издала тихий гортанный смех, отчего Витторио едва не выскочил из постели и не заключил ее в объятия.

— О, Витторио, я не оставляю такие вещи на управляющего. Ты вполне можешь это сделать с твоим миллионом бутылок в год.

— Девятьсот тысяч бутылок.

Она подняла брови и весело на него посмотрела:

— Ах, простите. Ну, Виале выпускают только двести пятьдесят тысяч.

— Какая разница? — спросил Витторио, стараясь не казаться нетерпеливым. Его жена в пеньюаре, он в пижаме в постели, они поженились только неделю назад. Почему, черт побери, они обсуждают производство вина?

— Для меня это важно, — произнесла Ана, на ее полных губах по-прежнему играла улыбка.

— Сегодня прекрасный день… — начал он снова, решив предложить ей провести его в постели.

Ана улыбнулась шире:

— Совершенно верно. И я хотела, чтобы ты показал мне виноградники Кацлевара или, по крайней мере, некоторые из них. Нельзя в такую погоду торчать дома.

«Хватит разговаривать», — подумал Витторио. Он улыбнулся сонно и чувственно.

— О… Думаю, мы могли побыть дома еще немного. — Ана в нерешительности округлила глаза, и Витторио протянул ей руку. — Иди сюда, Ана.

— Что? — начала она, прикусив нижнюю губу, отчего стала еще привлекательнее.

Витторио громко простонал:

— Иди сюда!

Она подошла к нему медленно, нерешительно и присела на край кровати. Витторио был вне себя от нетерпения.

— Что такое? — спросила она, и он услышал неуверенность и даже страх в ее голосе.

Он улыбнулся и протянул руку, чтобы отвести от ее глаз шелковистые пряди и заправить их за ухо.

— Не кажется ли тебе, — пробормотал он, — что мы слишком долго не жили как настоящие муж и жена?

У Аны перехватило дыхание.

— Да, но…

— Что?

Она снова прикусила губу:

— Ты вроде бы был не против подождать.

— Только потому, что я не хотел тебя обидеть. — Витторио сделал паузу, пугаясь собственных чувств. — Я хотел дать тебе время.

Улыбка таилась во взгляде Аны.

— А сейчас ты решил, что у меня было достаточно времени?

— О да. — Он протянул руку, чтобы погладить шелковистую кожу ее ноги, и едва сдержал дрожь. — Как считаешь ты? У тебя было достаточно времени?

— О да! — сказала Ана, и он усмехнулся, услышав ее пылкий ответ.

— Хорошо.

Ошеломленная, Ана сидела на кровати, а Витторио, разговаривая с ней, нежно поглаживал ее бедра, отчего по ее телу пробегала приятная дрожь. Пальцы другой руки он запустил в ее волосы, притянул Ану к себе и страстно поцеловал в губы.

— Ана… — пробормотал Витторио, целуя ее ухо, подбородок, шею. — Ана, ты говорила о винограде и виноградниках, а я могу думать только о… И я не хочу никуда торопиться.

Она не желала становиться пассивной участницей событий, поэтому оттолкнула от себя Витторио. Он упал на спину, а она раздвинула его мускулистые ноги. Увидев изумленный взгляд Витторио, она громко рассмеялась.

— На тебе слишком много одежды, — заметила она хриплым шепотом, и Витторио кивнул:

— Полностью согласен.

— Давай-ка это исправим.

— Нисколько не возражаю.

Ана достаточно быстро стянула с него пижаму, потом оперлась на локоть и оглядела его великолепное тело. Она погладила упругие мускулы на его груди.

— Я давно тебя хотела, — призналась она немного застенчиво.

— Я хочу тебя прямо сейчас, — ответил Витторио хрипло и прерывисто. — И не могу больше ждать. О Ана…

Позже, когда они лежали рядом и Витторио поглаживал рукой ее живот и бедро, он произнес:

— Если бы я знал…

— Знал о чем?

— О том, что ты девственница, — объяснил он и печально улыбнулся, — я бы не торопился.

— Ты не знал, что я девственница? — удивленно спросила Ана. — Боже мой, Витторио, я думала, это очевидно.

— Очевидно для тебя, пожалуй, — ответил Витторио. — Но ты говорила, у тебя был роман.

— Я никогда не заходила так далеко, — ответила Ана.

— Извини, что причинил тебе боль, — пробормотал Витторио.

— Я об этом давно забыла. — Ана прижалась губами к его теплому плечу.

Прошло еще несколько часов, прежде чем они наконец выбрались из постели.

— Теперь идем на виноградники, — сказала она, и Витторио запрокинул голову и рассмеялся.

— Виноградники всегда будут твоей первой любовью, — произнес он с упреком в голосе.

Она хотела сказать: «Ты моя первая любовь», но не решилась. Слова застряли в горле, ее обуял страх. Вместо этого она потянулась за одеждой.

— Абсолютная правда.

Ана прохаживалась вдоль аккуратных посадок винограда на плантации Кацлевара. Солнце нещадно палило, и она пожалела, что не надела шляпу. На Ане была привычная рабочая одежда: пыльные брюки и старая бесформенная рубашка. На лбу выступили капельки пота, ботинки покрылись тонким слоем пыли.

Она остановилась, чтобы внимательнее рассмотреть виноград сорта Неббиоло, вызревающего к октябрю, наклонилась и вдохнула аромат, закрыв глаза от настоящего чувственного наслаждения. Ветер трепал ее волосы, солнце светило в лицо, вокруг витал запах земли.

Через несколько секунд она открыла глаза, чувствуя на себе взгляд Витторио. Выражение его лица было непроницаемым, и только губы едва заметно подрагивали.

— Мне нравится аромат, — сказала она немного застенчиво. — Я всегда нюхаю виноград. Когда я была маленькой, моя мама нашла меня спящей под виноградными лозами.

У Витторио было странное выражение лица.

— Похоже, у тебя было счастливое детство, — приглушенно произнес он.

— Виноградники были моим убежищем, — признала Ана, — и моим райским уголком.

— Райским уголком, — повторил Витторио. Он выглядел растерянным.

— Витторио? — неуверенно спросила Ана. — С тобой все в порядке?

— Ана, — сказал он, улыбаясь и словно с облегчением, — иди сюда.

Ана не знала, что он имел в виду — они стояли рядом.

Витторио вынул руки из карманов, легким движением притянул жену к себе и уткнулся в ее волосы.

— А я люблю запах твоих волос, — пробормотал он, запуская пальцы в ее густую шевелюру. — Я хочу тебя так сильно, — отрывисто произнес Витторио. — Поедем обратно в замок. Я хочу заняться с тобой любовью, Ана.

— Опять? — насмешливо спросила Ана.

— Думаешь, что одного-двух раз достаточно?

Она едва могла поверить в то, что он так сильно ее хочет.

— Нет, определенно недостаточно, — прошептала она.

— Поедем обратно?

— Нет.

У Витторио так смешно вытянулось лицо, что Ана расхохоталась бы, если бы сама не дрожала от желания.

— Не нужно ехать в замок, Витторио. Давай здесь.

Он уставился на пыльную землю.

— Здесь? — повторил он с сомнением.

— Да, — твердо сказала Ана, потянув его за руку, — здесь.

И Витторио уступил ее желанию. Он разложил на земле шелковый пиджак и уложил на него Ану. Витторио прикасался к ней почти благоговейно, она совсем не ожидала увидеть его восхищенный взгляд. Земля была твердой и неровной; камешки впивались в ее спину, но ей было все равно. Ана наслаждалась близостью Витторио.

Витторио потянулся к пуговицам ее старой рубашки.

— Я никогда не думал, что хлопчатобумажная рубашка может быть такой сексуальной, — прошептал он и наклонил голову к ее обнаженному телу.

Когда Ана запустила пальцы в его волосы, она поняла, что никогда даже не думала о том, что способна испытывать такое влечение.

— Витторио…

— Как же я тебя хочу… — тихо произнес Витторио.

Позже, когда они лежали в объятиях друг друга и пребывали в томном удовлетворении, она пробормотала:

— Под таким ярким солнцем мы с тобой быстро обгорим, причем в очень интересных местах.

— Нет уж. — Витторио грациозно поднялся и подхватил Ану на руки. Она завизжала, а Витторио усмехнулся. — Одевайся, женушка, — сказал он, ставя ее на землю. — Дома нас ждет отличная кровать, которой я намерен пользоваться весь день.

— Весь день? — Ана стала поспешно одеваться.

Следующие несколько недель прошли в счастливой безмятежности. Ана никогда и не мечтала, что будет испытывать такое блаженство. Хотя они никогда не говорили о любви, ее неопределенность в отношении Витторио растаяла. Он был заботлив и предупредителен, и она решила, что вряд ли следует заговаривать с ним о любви. Зачем говорить о чувствах, когда их близость намного красноречивее? Днем они по-прежнему были на работе; Ана ловила себя на том, что глупо улыбается в совсем не подходящие моменты: подписывая формуляр или читая перечень заказов. Иногда она могла даже громко рассмеяться без явной причины.

Витторио тоже казался счастливым. Его лицо светилось от радости, во взгляде читалось веселье и влюбленность.

Он рассказывал ей о своем детстве, в котором присутствовали как тяжелые, так и радостные события: игра в бильярд с отцом, школьная экскурсия в Рим, во время которой пятнадцатилетний Витторио ужасно напился.

— Меня не исключили из школы по счастливой случайности.

— Что за случайность?

— Я говорил тебе, что играл на тромбоне, — ответил он с лукавой улыбкой. — Школьному оркестру был очень нужен тромбонист.

Ана рассказала ему о том, о чем никогда никому не говорила.

— После смерти матери мой отец был переполнен горем. Он не хотел видеть меня и на несколько дней заперся в своей спальне.

— В это очень трудно поверить. — Витторио гладил ее по волосам и щеке. — Вы с ним так близки.

— Нам пришлось над этим поработать, — откровенно сказала Ана. — На самом деле через неделю после смерти матери он отправил меня в школу-интернат, думая, что так будет лучше. Ему, я думаю, было. Два года в школе-интернате стали самыми тяжелыми в моей жизни.

Витторио прижался губами к ее плечу:

— Сочувствую.

— Сейчас это не имеет значения.

Прошлое в самом деле больше не имело для Аны никакого значения. Пока Витторио ее обнимал, она не чувствовала себя ни мужеподобной, ни неуклюжей. Она чувствовала себя красивой, сексуальной и любимой.

У нее не было сомнений в том, что Витторио ее полюбил и впереди у них безоблачное будущее.

Глава 10

Через шесть недель после свадьбы Витторио зашел в офис компании Виале, чтобы встретиться с Аной. Она подняла глаза и улыбнулась, когда увидела его в дверях.

— Я не ожидала увидеть тебя здесь, — сказала она, вставая из-за стола, чтобы обнять мужа.

Он рассеянно поцеловал ее, выражение его лица было обеспокоенным.

— Я должен снова ехать в Бразилию. Возникла проблема с некоторыми поставщиками.

— Какая проблема? — Ана нахмурилась. У нее сжалось сердце при мысли о предстоящей разлуке.

Витторио пожал плечами:

— Ничего особенного, но ситуация достаточно серьезная, поэтому я должен ехать, чтобы кое-кого успокоить, приободрить и поощрить.

— Ну, в этом ты специалист, — поддразнила его Ана, но Витторио игнорировал ее шутку.

— Я заехал к тебе потому, что уезжаю во второй половине дня, до твоего возвращения домой. Я полечу в Рио на частном самолете и вернусь через неделю.

— Неделя! — разочарованно воскликнула Ана.

— Ана, это бизнес, — немного резко произнес Витторио.

Бизнес. Неужели Витторио решил напомнить ей, что их брак — бизнес-сделка? Ана сглотнула:

— Да, конечно.

— Я позвоню тебе, — сказал он, быстро целуя ее в холодную щеку, а затем ушел.

Ана стояла посреди кабинета, прислушиваясь к окружающим ее звукам: вот Витторио захлопнул входную дверь здания; вот тихо зарычал двигатель его автомобиля. Слышался гул голосов работников других подразделений. А потом раздался чей-то смех, который показался Ане самым оглушительным из звуков, и от испуга у нее сжалось сердце.

Не обманывала ли она себя последние несколько недель? Не забылась ли в тумане счастья, ошибочно приняв страсть за любовь?

Ана вернулась к своему письменному столу и рухнула в кресло, положив голову на руки. Она не могла поверить в то, насколько неуверенно себя чувствует, насколько испугалась. Ее безмятежная убежденность в том, что Витторио любит ее, оказалась сметена одним его неосторожным замечанием.

В замке было пусто и тихо, когда она вернулась туда вечером. Ана приказала повару подать ужин в ее комнату. Ей не хотелось сидеть в столовой в одиночестве. Констанция вернулась в Милан неделю назад, а Бернардо, видимо, снова отправился ужинать в ресторан.

Повар Марко выглядел удивленным:

— Да, но я приготовил ужин на двоих!

— На двоих? — повторила Ана, в ее душе проснулась глупая надежда. Неужели Витторио вернулся? Но конечно нет, он уже на полпути к Южной Америке.

— Да, синьор Бернардо хочет с вами поужинать.

Ана почувствовала, как по спине пробегает холодок. Затем она пожала плечами, отмахиваясь от недоброго предчувствия. Что бы ни происходило между Бернардо и Витторио, это ее не касается. Возможно, знакомство с младшим братом мужа каким-то образом поможет объединить семью. Несмотря на то, что последние несколько недель Витторио выглядел счастливым, он по-прежнему терзался от неприятных воспоминаний о детстве.

— Хорошо, — сказала она Марко. — Спасибо.

Войдя в элегантную столовую, Ана увидела стол, накрытый для двоих, и стоящего у окна Бернардо. Он пошел к ней навстречу, как только она вошла.

— Ана! Благодарю тебя за то, что согласилась ко мне присоединиться.

— Бернардо, я с радостью с тобой поужинаю.

Однако, когда он взял ее за руки и прижался щекой к ее щеке, Ана не смогла избавиться от ощущения, что у Бернардо на уме совсем не ужин.

Она шагнула назад, оглядывая его, пока он отодвигал для нее стул. Бернардо был худее и бледнее Витторио, но также красив. У него были темные волосы и карие глаза, но ему не хватало энергичности Витторио.

— Спасибо, — прошептала она, усаживаясь за стол.

Он уселся напротив и потянулся за бутылкой уже откупоренного красного вина.

— Вино из собственной винодельни? — спросила Ана, смотря, как бокал наполняется жидкостью рубинового цвета.

— В некотором роде. Я экспериментировал со смешиванием сортов винограда. — Выражение его лица было настороженным. — Витторио об этом не знает.

Ана сделала глоток вина.

— Вино вкусное. — Она поставила бокал на стол и посмотрела на Бернардо в упор. — Почему ты не сказал Витторио о том, что экспериментировал с сортами? Ведь в результате получилось хорошее вино.

Бернардо едва заметно ей улыбнулся и отпил из бокала.

— Не сомневаюсь, ты заметила, что Витторио и я… — Он помолчал, склонив голову и задумавшись. — Мы не похожи на нормальных братьев.

— Конечно, я это заметила, — ответила Ана и прибавила немного резко: — На самом деле я задаюсь вопросом, понравилось бы ему то, что мы с тобой вместе ужинаем.

— Не понравилось бы. Не потому, что он думает, будто это неуместно, а потому, что боится, я стану нашептывать о нем всякие гадости. Он не заинтересован в том, чтобы я работал в «Винах Кацлевара».

Ана почувствовала к нему жалость.

— Почему? Из-за того, что произошло много лет назад, когда умер ваш отец? — Увидев удивленное лицо Бернардо, Ана быстро прибавила: — Я знаю, Констанция хотела, чтобы ты стал графом и единственным наследником. Витторио говорил мне. И все же это произошло давным-давно, вы были такими юными…

— Это было только начало, — ответил Бернардо. — Я полагаю, он рассказал тебе о том, каким было наше детство? Нас вынудили принимать чью-либо сторону, Витторио и меня. Сначала мы сопротивлялись этому. Мы возмущались от того, что наши родители втягивают нас в свои разборки. Но потом… — Он пожал плечами. — Я признаю, что не был разумным мальчиком. Внимание матери вскружило мне голову. Она так явно отдавала мне предпочтение, я этим щеголял. В этом я утер нос Витторио. Для меня организовывались специальные поездки, делались особенные подарки… У меня голова шла кругом. — Он изогнул губы в горькой усмешке. — Витторио видел все это и ничего не говорил. Его поведение злило меня все сильнее. Ведь у него было внимание и похвалы отца, и я хотел заставить его ревновать.

— И он, конечно, ревновал, — перебила его Ана. — Ничто не заменит любовь матери.

— Или любовь отца. Я не знаю, кто из нас оказался в лучшей ситуации. Витторио был любимцем отца, но он не избаловался и не изнежился, как я. Мой отец был жестким надсмотрщиком. Я помню, как однажды он заставил Витторио подняться на рассвете. Тогда ему было всего десять, а мне шесть. Витторио плохо сдал экзамен по математике. Отец усадил его за обеденный стол и заставил сдавать экзамен снова и снова. Он не остановился до тех пор, пока Витторио не решил все задачи правильно. Витторио занимался в течение нескольких часов. Он даже не позавтракал. — Бернардо скривился. — Я помню об этом, потому что нарочно облизывал губы и громко чмокал, пока пил свой сок, сидя напротив него, а он даже не посмотрел на меня, хотя явно был голоден. — Бернардо покачал головой, скривив рот. — Я не горжусь тем, как вел себя на протяжении многих лет, Ана. Я был не прав.

Ана печально вздохнула.

Подали ужин, но у нее совсем не было аппетита.

— Что произошло, когда умер ваш отец?

— К тому времени позиции каждого из нас были хорошо известны. Витторио возненавидел и мать, и меня. По крайней мере, он вел себя с нами так, будто ненавидел. Ему было всего четырнадцать, но он не услышал от нас ни одного доброго слова. О, он был вежлив, и это сводило нашу мать с ума. Я полагаю, Витторио очень похож на нашего отца, который не научился любить и сопереживать нашей матери. Он был вежлив, учтив, заботлив, но он ее не любил. Он был хладнокровным человеком.

— Несмотря на все это, почему ваша мать решила лишить Витторио наследства? Только из-за того, что ты был ее любимчиком? — Ана услышала обвиняющие нотки в собственном голосе.

Бернардо пожал плечами.

— Кто знает? Вероятно, она поступила так потому, что думала, будто, став графом, Витторио превратится в такого же жестокого человека, как наш отец. Она говорила, что не может спокойно смотреть на то, как Витторио становится подобием Артуро. — Он печально улыбнулся. — Полагаю, она думала, что спасает его от самого себя.

Ана подняла брови:

— Он, вне сомнения, так не считает.

— Ситуация ухудшилась, конечно, — согласился Бернардо. — План матери провалился, и Витторио стал нашим врагом. Годами мы не общались, как подобает родственникам. — Он сделал паузу и отвел взгляд. — Я не всегда совершал достойные поступки. — Он повернулся к Ане и решительно на нее посмотрел. — Вражда продолжается до сих пор, как ты, несомненно, заметила. Именно поэтому я здесь.

Ана спокойно встретила его взгляд:

— Ты хочешь о чем-то меня попросить?

— Да. — Бернардо вздохнул и жестом указал на разлитое в хрустальные бокалы вино. — Ты попробовала сделанное мной вино, Ана, и, как опытный винодел, поняла, что оно хорошее. Витторио решил никогда не позволять мне управлять «Винами Кацлевара». Бог свидетель, я могу его понять. Я еще не доказал ему, что являюсь достойным человеком. Я совершил многое, о чем сожалею даже теперь, став взрослым. Но я не могу жить под пятой брата. Я чувствую себя ничтожеством. Знаю, он никогда не выпустит на рынок эту марку вина, потому что оно мое…

— Уверена, Витторио не может вести себя столь неразумно, — перебила его Ана. — Он бизнесмен, в конце концов.

— Когда дело доходит до меня и моей матери, он становится слепым, — категорично заявил Бернардо. — Но я не могу его винить.

— Так о чем ты хочешь меня попросить?

— Ты экспериментировала со смешиванием сортов винограда, да?

— Немного…

— Если ты скажешь, что придумала это вино, он согласится запустить его в производство.

— Полагаешь, я смогу присвоить себе чужие заслуги?

Бернардо слегка повел плечами:

— Мне все равно, кто будет считаться автором этой марки вина.

— Я не стану присваивать себе плоды твоего тяжелого труда, Бернардо, — произнесла она.

Он медленно кивнул.

— Вино отличное, и ты заслуживаешь того, чтобы быть объявленным его создателем. — Ана вздохнула. — Ты сможешь продавать его под брендом Виале, но я думаю, тебе больше понравится продавать его под брендом Кацлевара. Отвратительная вражда между тобой и Витторио должна закончиться. Может, если он увидит, какое хорошее вино ты создал, он тебе уступит.

Бернардо наклонился вперед:

— Что ты предлагаешь?

— Почему бы тебе не подготовиться к продаже первой партии вина? Витторио передал мне в управление свои виноградники на время отъезда.

Ана знала — ее власть ограничена, и Витторио вряд ли ожидает, что она будет проводить какие-то изменения в стратегии производства и продажи вина.

— Я могу организовать встречу с некоторыми покупателями в Милане. К тому времени, когда Витторио вернется домой, мы сможем предоставить ему кое-какие результаты нашей деятельности.

«Остается надеяться, что Витторио не слишком на меня разозлится. Даст бог, братья покончат с враждой. Если Витторио меня любит, его гнев не сможет разрушить наш брак».

Обнадеженный, Бернардо буквально помолодел от радости:

— Ты очень рискуешь, Ана. Витторио может прийти в бешенство. По правде говоря, я уверен: он будет в ярости.

— Вражда должна прекратиться, — решительно сказала Ана. — Это единственный путь для вас обоих. И я уверена, — прибавила она с большей уверенностью, чем чувствовала, — мой муж согласится с моими доводами, когда я с ним поговорю.

После долгих, утомительных, но успешных переговоров с торговыми представителями в Южной Америке Витторио стремился поскорее вернуться домой к любимой жене.

Да, теперь он не сомневался, что полюбил Ану. Каждое мгновение в разлуке с ней казалось ему поистине мучительным.

В замке было тихо, когда он появился в нем в четыре часа дня. Витторио не сомневался, что Ана находится в своем офисе на винзаводе. Витторио решил сделать ей сюрприз и неожиданно заявиться к ней на работу.

Он просматривал сообщения, оставленные в его кабинете секретарем, когда в дверь постучал управляющий его виноградных плантаций.

Витторио едва поднял на него глаза:

— Слушаю, Антонио. Все шло хорошо, пока меня не было? — Он отложил очередное письмо в сторону и только потом понял, что его управляющий не произнес ни слова. Витторио поднял глаза и увидел Антонио, который выглядел неуверенно и нервно сжимал руки. Витторио прищурился. — Антонио, что-нибудь случилось?

— Это Бернардо, господин Ральфино… Бернардо и графиня.

Витторио замер. Ему показалось, что кровь застыла в его жилах.

— Моя мать снова устраивает заговор? — спокойно спросил он. — Теперь, когда я женился, она стремится снова лишить меня наследства и дискредитировать меня в очередной раз?

Антонио покачал головой, выглядя несчастным:

— Не вдовствующая графиня, мой господин. Ваша жена.

На мгновение Витторио лишился дара речи.

— Вы хотите сказать, моя жена сговорилась с Бернардо? — спросил он, вздохнув.

— Она просила меня не звонить вам, — печально признался Антонио.

— Что? — Витторио едва понимал, что происходит. Его жена пытается ввести его в заблуждение? Она плетет против него интриги? От шока он покачнулся, у него перехватило дыхание.

— Я знаю, вы не хотите, чтобы Бернардо… Ну, я знал, что вам захочется самому принять решение после того, как вы одобрите, — продолжал Антонио. — Но она сказала, вы наделили ее полномочиями.

Витторио уперся рукой в письменный стол, собираясь с силами.

— Так что произошло, Антонио?

— Бернардо уехал в Милан, — признался менеджер. — Он раскручивает на рынке собственную марку вина. Я не знал об этом до вчерашнего дня, но графиня одобрила его решение и устроила встречу…

— Собственная марка вина? — бессмысленно повторил Витторио.

Неужели его брат на самом деле пытается влезть в семейный бизнес? И Ана ему помогает?

В душе Витторио будто что-то умерло. Ана предала его в тот момент, когда он был полон любви к ней. Теперь у него было такое ощущение, что его вырубили под корень, словно дерево. Его сердце сковало льдом. Он повернулся к Антонио:

— Спасибо за то, что предупредил. Я разберусь.

— Я бы позвонил вам, но поскольку графиня была наделена полномочиями…

— Я все прекрасно понимаю. Забудь об этом. — Витторио кивнул управляющему, и тот ушел.

Затем он повернулся к окну и тупо уставился на аккуратные посадки винограда.

Витторио чувствовал боль и скорбь. Ана предала его, как когда-то предали мать и брат. Изо дня в день юный Витторио пытался угодить своему отцу, чем еще больше усиливал свои страдания. А потом, когда отец умер и его душа разрывалась от отчаяния, он хотел искать помощи и утешения у матери. Он думал, теперь она примет его и полюбит, но Констанция окончательно от него отвернулась.

А теперь жена воспользовалась его доверием, чтобы его дискредитировать…

— К вам господин Кацлевара, синьорина Ви… леди Кацлевара.

Ана привстала из-за стола, улыбаясь настороженному и взволнованному Эдоардо.

— Вам не нужно церемониться, Эдоардо. Пусть он войдет!

— Добрый день, Ана.

— Витторио! — Несмотря на его довольно холодное приветствие, она не могла удержаться от улыбки. Она подошла к нему и протянула руки, чтобы его обнять и поцеловать.

Витторио не двигался. Ана опустила руки, она все поняла. Он, очевидно, узнал о том, что они с Бернардо затеяли.

— Ты сердишься, — заявила она, и Витторио выгнул бровь:

— Сержусь? Нет. Скорее, мне любопытно. — Он говорил с леденящей душу вежливостью.

Давным-давно она не слышала от него подобного тона и уже забыла о том, каким жестким может быть Витторио. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, засунув руки в карманы, и ждал.

Ана вздохнула. Она готовилась к этому разговору и знала: Витторио не обрадуется ее затее.

— Витторио, — сказала она наконец с мольбой в голосе. — Бернардо показал мне вино, которое сам создал. Он смешивал различные сорта винограда, но ты не знал…

— Забавно, но я думал, что знаю обо всем, что происходит в моей фирме. И насколько я помню, мой брат работает помощником управляющего, а не виноделом. Или ты оказала ему содействие в продвижении по службе, пока меня не было?

От его холодности Ане хотелось закричать. Теперь она понимала, в каком ужасе приходилось жить Констанции, когда изо дня в день ее муж удостаивал ее такого безразлично-хладнокровного отношения.

— Нет, я не продвигала его по службе, — ответила Ана как можно спокойнее. — У меня нет таких полномочий.

— Разве?

Ана заставила себя не обращать внимания на его насмешливый вопрос.

— Но я действительно разрешила ему продвигать на рынок его собственное вино. Прямо сейчас он находится в Милане и ведет переговоры с несколькими покупателями. Я подумала, мы могли бы включить его вино в каталог продаж нынешней осенью…

— Да неужели? — Витторио шагнул в комнату, выражение ледяной вежливости на его лице сменилось яростью. — Ты не тратила зря времени, да, Ана? — спросил он, словно выплевывая каждое слово. — Как только я уехал, ты спланировала заговор за моей спиной!

— Никакого заговора, Витторио, — настаивала она, — хотя я могу понять, почему ты думаешь обратное. Но я не твоя мать, и Бернардо изменился…

Витторио резко рассмеялся:

— Ничто не изменилось. Неужели ты не догадывалась, что у меня есть причина держать его на коротком поводке?

Ана пыталась сохранять спокойствие.

— Витторио, твоему брату было десять, когда ваша мать пыталась лишить тебя наследства…

— Ему было двадцать, когда он пытался организовать забастовку на моем винзаводе и дискредитировать меня перед моими клиентами. А в двадцать пять он украл у меня сто тысяч евро. Ты считаешь, я плохо знаю родного брата?

Шокированная, Ана уставилась на Витторио. Она вспомнила, как Бернардо говорил ей о том, что совершал много недостойных поступков, о которых сожалеет до сих пор.

— Я не знала об этом, — тихо произнесла она наконец.

Витторио лишь язвительно рассмеялся.

— Я действительно не знала о его проступках. Тем не менее я считаю, что Бернардо изменился. Если ты дашь ему шанс…

— Значит, ему все-таки удалось тебя убедить, — спокойно заявил Витторио. Он отвернулся, чтобы она не могла видеть его лицо. — Он настроил тебя против меня.

Ана вдруг почувствовала, что сейчас расплачется. Витторио был так категоричен и грустен.

— Витторио, это не так! Я просто хотела дать Бернардо шанс, не только ради него, а ради нас!

— Нас? — язвительно повторил Витторио.

— Да, ради нас. Потому что твоя ненависть к нему отравляет все вокруг! Отравляет… — Она остановилась, не желая откровенничать и признаваться ему в любви. — К тому же он может тебе помогать. Сегодня утром он позвонил мне из Милана и сказал, что встречи с торговыми представителями прошли успешно. Он не пытается отнять у тебя руководство фирмой.

— Так только кажется.

— Ваша вражда должна прекратиться, — заявила Ана. Ее голос дрожал, но она заставила себя продолжать говорить. Правдивость — единственное средство исцеления. — Ваша вражда отравляет вас обоих… Она отравляет нашу любовь.

Ей показалось, что атмосфера накалилась до предела.

Витторио обернулся, его глаза были словно два темных омута.

— Любовь? — спросил он вкрадчиво. — О чем ты, Ана?

Ана моргнула, сдерживая слезы. Она решила быть сильной, хотя и чувствовала себя наиболее уязвимой, чем когда-либо.

— Я люблю тебя, Витторио. Я предоставила Бернардо шанс из-за любви к тебе…

— То же самое говорила моя мать, когда пыталась лишить меня наследства, — с издевкой произнес Витторио.

— Она так сказала?

— Что-то вроде этого.

Но Ана отлично понимала, почему так говорила Констанция. Она ужасно боялась, что ее сын Витторио станет таким же холодным и жестким человеком, как его отец.

— Я не спорю, Витторио, Бернардо и Констанция причинили тебе страдания, но это не может продолжаться вечно. Я подумала, если Бернардо хоть как-то проявит себя, вы сможете наладить отношения. Сможете простить друг друга и научиться…

— О, Ана, твои слова чрезвычайно сладки, — протянул Витторио, — но все, о чем ты говоришь, совершенно нереально. Я женился на тебе не для того, чтобы ты работала психологом в моей семье. Я женился на тебе для того, чтобы рядом со мной был преданный союзник!

Ана моргнула:

— Ты хочешь сказать, что преданность подразумевает слепое подчинение? Я не могу принимать решения самостоятельно? Ты сказал, тебе не нужна болонка. Ты довольно трогательно называл наши отношения партнерством…

— Деловым партнерством, — поправил ее Витторио. — Именно это я имел в виду.

Ана сглотнула, стараясь не терять нить разговора и не расплакаться.

— И все же ты не хочешь, чтобы я интересовалась твоим бизнесом…

— Я не хочу, чтобы ты пользовалась своими привилегиями и ставила интересы моего брата выше моих! — прервал ее Витторио, повышая голос, чтобы ее перекричать. Затем он понизил голос и заговорил зловещим шепотом: — Ты предала меня, Ана.

— Я люблю тебя, — ответила Ана. Ее голос дрожал, тело содрогалось от волнения. — Витторио, я люблю тебя…

Он категорично покачал головой:

— Об этом мы не договаривались.

Она внимательно смотрела в его лицо, отыскивая в нем следы сострадания или даже сожаления. Но каждая черточка в нем была твердой и безжалостной. Витторио превратился в устрашающего незнакомца.

— Знаю, не договаривались, — тихо сказала она. — Но я влюбилась в тебя. Я полюбила тебя таким, каким ты… мне казался. Однако теперь, — она вздохнула, — ты так холоден со мной. Витторио, ты нисколько не любишь меня?

На щеке Витторио дрогнул мускул. Он не произнес ни слова в ответ. Он смотрел на нее сверху вниз суровым и непримиримым взглядом, и внезапно Ана не выдержала. Настолько уязвимой она чувствовала себя только один раз в жизни, когда бросилась к Роберто, надеясь, что он обнимет ее и признается во взаимной любви. Она была отвергнута тогда. Ее отвергают сейчас. И все же сейчас все было несколько иначе. Витторио отвергал ее не только физически, но и эмоционально, а это оказалось намного больнее.

— Вижу, что не любишь, — тихо сказала она.

Витторио снова не ответил.

И тогда Ана сделала единственное, что была способна придумать в тот момент. Она повернулась и вышла из офиса.

На вилле Россо царила тишина. Ана направилась к лестнице, когда услышала голос отца, идущий из кабинета.

— Эй, кто там?

— Это я, папа. — Ана остановилась на лестнице, когда отец вышел в вестибюль.

Он бросил взгляд на ее лицо и ахнул. Ана могла только догадываться, как ужасно выглядит.

— Ана, что случилось?

Ана грустно улыбнулась. Ей казалось, ее тело изломано, а душа разорвана на куски.

— Ты оказался прав, папа. Любовь не очень удобное чувство для тех, кто состоит в браке.

Лицо Энрико исказилось от горя, но Ана знала, что не выдержит сочувствия даже от отца. Она только покачала головой, тяжело поднялась по лестнице и отправилась в комнату, в которой ночевала до замужества.

Она провела ночь в одиночестве, лежа на кровати и наблюдая за луной. Ана не спала. Она вспоминала радость последних недель, которые казались ей теперь еще прекраснее. Витторио целовал ее, подхватывал на руки. Они смеялись, играя в бильярд, разговаривая о виноградниках и вине. Столько воспоминаний — замечательных, сладких, пугающих. Ана боялась, что больше никогда не будет счастлива.

Неужели их супружество закончилось? Она едва могла поверить в то, что он ее отверг и больше не захочет увидеть ее снова. Она уткнулась лицом в подушку и дала волю слезам.

Энрико постучал в ее дверь на следующее утро, приглашая к завтраку.

— Ана, съешь хотя бы тост, — неуверенно произнес он. — Я сказал повару не готовить копченого лосося. Знаю, ты его терпеть не можешь.

Ана не могла даже улыбнуться.

— Не утруждай себя, папа. Я не хочу есть. Мне просто нужно побыть одной какое-то время.

Ей нужно было побыть одной, чтобы оплакать окончание брака с Витторио. Витторио не пришел к ней, и Ана с ужасом ждала от него письма об официальном окончании их супружества. Хотя Витторио говорил прежде, что разводиться они не станут.

Тем не менее существовала альтернатива — холодный брак по расчету, на который она когда-то согласилась. Но теперь он стал бы наихудшим вариантом, ибо уважение между ними было уничтожено. Все, что им остается, — исполнение обязанностей.

«Забавно, — думала Ана, лежа на кровати и смотря на восход солнца; на ней была вчерашняя одежда, — как все-таки легко я согласилась на брак без любви».

Вечером Энрико снова постучался в ее дверь:

— Прелесть моя…

— Я не голодна, — отозвалась Ана.

— Я не предлагаю тебе еду, — ответил отец. — Пришел твой муж и хочет с тобой увидеться.

Ана замерла, потом вцепилась пальцами в покрывало.

— Я не могу его видеть, папа, — сказала она сдавленным шепотом.

— Пожалуйста, Ана. Он в отчаянии.

— В отчаянии?.. — недоверчиво сказала она, чувствуя в душе искорку надежды.

— В отчаянии, ласточка, — хриплым шепотом произнес Витторио, и Ана замерла.

Она услышала быстрые шаги уходящего по коридору отца, затем раздался громкий стук в дверь. Поднявшись с кровати, она пошла открывать.

На пороге стоял Витторио — небритый, взъерошенный, во вчерашней одежде. Его взгляд был серьезным, на губах играла едва заметная, непонятная улыбка.

— Выглядишь ужасно, — сказала Ана.

Витторио прикоснулся к ее щеке:

— Ты хотя бы не плачешь.

Его собственные глаза были красными.

— В некоторых случаях даже слезы не приносят облегчения, — произнесла Ана, и он шагнул в комнату.

Она прислонилась к двери, скрестив руки на груди, не желая расслабляться и надеяться.

— О Ана. — Витторио покачал головой. — Я сделал тебя такой несчастной.

— Да, сделал, — согласилась Ана и изумилась звуку своего голоса. Складывалось впечатление, что говорит некое бесчувственное существо.

— Я очень разозлился, — тихо сказал Витторио. — Меня ослепила ярость. Я мог думать только о том, что ты меня предала.

— Знаю.

Он печально улыбнулся:

— Но меня это не оправдывает, да?

— Не оправдывает.

— Злость — просто причина. — Он снова вздохнул. — Я думаю, мне нужно многому научиться. Я хочу, чтобы ты согласилась быть моим учителем.

Ана покачала головой:

— Я не желаю быть твоим учителем, Витторио. Я хочу быть твоей женой. И это означает, что ты должен мне доверять.

— Я знаю, — произнес Витторио низким голосом. — Знаю, я должен был тебе верить, но я не мог подумать…

— Это не главное, — прервала его Ана. — Я хочу сказать, деловое соглашение, которое мы заключили, меня не устраивает, Витторио. Я не могу… я не могу оставаться твоей женой на прежних условиях.

— Что? — Шокированный, Витторио уставился на нее. — О чем ты?

Она сглотнула и заговорила прерывистым голосом:

— Мне мало твоего доверия. Мне нужна твоя любовь.

Он молча смотрел на нее.

Ана приготовилась выслушать его отказ. Отказа не последовало.

— Я люблю тебя, Ана, — страстно произнес Витторио. — И моя любовь повергает меня в ужас. Вот почему я повел себя так вчера. Я не оправдываюсь, а лишь признаю правду. Мне очень жаль. Так жаль. Пожалуйста, прости меня.

Ана не могла поверить в то, что он сказал.

— Ты меня любишь? — повторила она, и он неуверенно ей улыбнулся:

— Очень. Безумно. Я провел самую несчастную ночь в моей жизни. Осознав, как я люблю тебя, я понял, что отверг самое удивительное, что когда-либо случалось со мной. И ради чего? Ради того, чтобы потешить свою гордыню.

Она покачала головой. В ее душе возродилась надежда и радость.

— Не следовало действовать за твоей спиной, но я подумала… Я хотела помочь тебе забыть неприятное прошлое.

— И ты мне помогла, — сказал Витторио. — Я понял, что на самом деле ты можешь уйти от меня навсегда, и не хотел тебе этого позволять. Я был опустошен и знал, что не имею права терять тебя из-за своей гордыни. Я поговорил с Бернардо и с матерью… — Он перевел дух и криво усмехнулся: — Разговор был не слишком приятен нам всем. У нас сохранились обиды друг на друга, и еще многое предстоит сделать, обсудить и простить. И все же мы сделали шаг навстречу друг другу. Ты помогла нам, Ана. Ты лучшее, что было в моей жизни.

Горло Аны саднило от невыплаканных слез и сдерживаемых эмоций.

— И ты — лучшее, что было в моей жизни. Но вчера ты был таким холодным, таким жестким со мной…

Витторио протянул руку и прижал пальцы к ее губам.

— Я не хочу быть жестким человеком, — признался он прерывистым шепотом, в его глазах стояли слезы. — Бог свидетель, как я этого не хочу. Тем не менее я понимаю, почему превратился в такого сурового человека. Но я не оправдываюсь, — решительно произнес Витторио. — Ты меня изменила, Ана. Я так тебе за это благодарен. Я понял, как сильно изменился благодаря тебе, когда вчера ты ушла от меня. Я больше не хочу быть прежним. С тобой я становлюсь другим. — Он прикоснулся к ее щеке, потом коснулся лбом ее лба. — Ты можешь меня простить, ласточка, за те моменты, когда я был жесток с тобой? Простишь ли ты меня, поверишь ли ты тому, что я стараюсь измениться?

Ана вспомнила, как много лет назад Витторио утешал ее, словно маленького ребенка. Она вспомнила, как он был добр к ней последние несколько месяцев. Она не забыла, сколько восторга и радости испытывала в его объятиях.

— Ты всегда был хорошим, Витторио. Всегда.

Он припал к ее губам в сладком и томительном поцелуе, пробуждая в ее душе еще больше надежд.

— Все в моей жизни только ради тебя, Ана. Только ради тебя.

Она рассмеялась трепетно и приглушенно. Витторио любит ее, и его любовь прибавляет ей сил. До чего же удивительное ощущение!

Витторио коснулся ее щеки, вытирая слезы.

— Нет ничего постыдного в том, что ты плачешь, ласточка, — прошептал он, и Ана снова рассмеялась.

Их пальцы переплелись, и она его поцеловала.

— На этот раз, — сказала она, — я плачу от радости.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

Note1

Боудикка — королева древних бриттов, которая около 60 г. н. э. возглавила восстание против римлян.

Content

Кейт Хьюит
Нетронутая и неприрученная

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания