Ксения Баштовая

Повесть эльфийских лет

История первая

Эльфийские хроники

Перо царапало пергамент и постоянно оставляло кляксы. Летописец вздыхал, менял пергамент. Снова приходилось писать все с самого начала.

«Летом 9729 года от Раскола в светлое княжество Краши было направлено посольство государства Шиамши. Князь Ламиан Шестой принял решение возобновить дипломатические отношения…»

Эркармару с первого взгляда не понравился герцогский сынок, прибывший в Краши с дружеским визитом. Темный эльф казался ветреным повесой, который не видит дальше собственного носа. Он приехал в светлоэльфийское княжество в сопровождении всего десятка дворян, к тому же все его мысли были заняты исключительно развлечениями, охотой и дуэлями. Ну, еще, может, всякими сказками и легендами.

Вот и сейчас, во время привала на охоте, – а где ж еще?! – устроенной в честь недавно прибывшего гостя, сам виновник торжества вместе со своей свитой с интересом слушал какую-то историю из уст барона эас Лорэда.

– …а еще, кроме Хозяина Леса, есть Звериная Хозяйка! – Язык рассказчика заплетался – неудивительно, после пары-то бутылок вина! – и некоторые слова он попросту глотал. Приходилось прислушиваться, переспрашивать, но история была настолько увлекательной, что молодые эльфы не обращали внимания на подобные мелочи. – Та, что управляет всеми животными. Они подчиняются и служат ей, и горе тому, кто посмеет обидеть какого-нибудь любимца Хозяйки.

Эркармар, стоявший чуть в стороне, скривился. Эту байку он слышал уже в третий или четвертый раз, и все в ней, от первого до последнего слова, казалось парню выдумкой. Скажут тоже, Хозяйка! Да если бы она существовала, ее бы кто-нибудь да видел, ведь лесные эльфы знают каждый дюйм родных лесов. Если бы поблизости от светлоэльфийского княжества обитали некие сверхъестественные существа, это мгновенно стало бы сенсацией.

К счастью, егеря объявили о том, что охоту можно продолжить, и Эркармар с радостью направился к своему коню. Легко вскочил в седло… и зло сплюнул, услышав окрик отца:

– Эркармар!

Парень натянул на лицо вежливую улыбку и обернулся:

– Да, милорд?

– Ты помнишь свое обещание?

– Конечно, милорд. – Улыбка давалась все труднее.

– Я на тебя надеюсь.

– Как вам будет угодно, милорд. – Эркармар слегка поклонился.

Лай собак, улюлюканье… Охота унеслась прочь…

Обещание, о котором напомнили юному Эркармару, заключалось в том, что он должен был находиться рядом с ненавистным темным и следить, чтобы с тем ничего не случилось. За последние несколько тысячелетий это было едва ли не первое посещение представителями Шиамши светлоэльфийского княжества, и если с герцогским сынком что-нибудь случится, о дальнейших дипломатических контактах можно забыть.

Но выполнять это самое обещание совершенно не хотелось, а потому из головы оно вылетело быстрее, чем забываются клятвы, данные возлюбленной при полной луне. Уже минут через двадцать парень оторвался от тех, кого не должен был терять из виду ни на мгновение.

Он и сам не заметил, как оказался в одиночестве. Стих лай собак, загнавших зверя, не было слышно радостных голосов других охотников. К выслеживанию и преследованию животных Эркармар всегда относился весьма равнодушно, а потому, осознав, что его спутники вырвались далеко вперед, он придержал бег коня… И с трудом удержался в седле, когда скакун взвился на дыбы, уходя от невесть откуда выскочившего на тропинку секача, покрытого свежей кровью.

– Какого духа?! – выкрикнул парень, с трудом удерживая поводья. Но уже в следующий момент разъяренный кабан ударил жеребца в незащищенное брюхо…

Каким-то чудом светлый эльф сумел вытянуть одну ногу из стремени, но это оказалось практически бесполезно: конь рухнул на землю, подминая парня. Просто чудо, что наездник при этом умудрился ничего себе не сломать. Впрочем, сейчас ему было не до размышлений. Кабан собирался вновь атаковать беззащитного эльфа: падая, тот выронил хиршфангер и сейчас, будучи придавленным конской тушей, тщетно силился встать.

Парень судорожно задергался, пытаясь если не выбраться на волю, то по крайней мере дотянуться до клинка. Рассчитывать на спрятанный в потайном кармане валет не приходилось: клинок слишком короткий, таким в лучшем можно разве что слегка поцарапать зверю шкуру. Да еще сильнее разозлить…

Впоследствии юноша неоднократно пытался вспомнить, как все происходило, но в памяти остались лишь короткие, смазанные отрывки. Вот вдали слышится какой-то шум, вот на поляне как из-под земли вырастает темный эльф, вот стальной блеск оружия в его руках… И огромная туша кабана падает на землю…

Герцогский сын, а это был именно он, спрыгнул с коня, осторожно подошел к полулежащему на земле Эркармару, присел на корточки:

– Вы как?

Юноше удалось выдавить улыбку:

– Благодаря вам – жив.

– Как раз благодаря мне вы и попали в эту неприятную ситуацию: кабана подранила моя свита, – фыркнул темный эльф. Помолчал несколько мгновений и тихо добавил: – Давайте я вам помогу.

Через несколько минут пленник оказался на свободе. А еще через некоторое время, когда на поляне появились привлеченные шумом охотники, посланник государства Шиамши склонился в глубоком поклоне перед правителем Краши:

– Милорд, благодарю вас за неоценимую помощь, оказанную мне. Если бы не Эркармар эас Наркис, меня бы уже здесь не было. Он смог одним ударом уложить это чудовище и этим спас мне жизнь.

Сам княжеский сын так и замер с открытым ртом. Он ведь точно знал, что все было как раз наоборот и спасли-то как раз его. Но, похоже, князь поверил словам темного эльфа.

– Что ж… Я счастлив узнать, что все обошлось благополучно. Когда вы оторвались от свиты, это вызвало немало треволнений.

А Эркармару достался лишь благосклонный кивок.

…Уже ближе к ночи, когда все вернулись во дворец и готовились ко сну, юному князю эас Наркису удалось на несколько мгновений застать темного эльфа без его свиты.

– Почему вы так сказали? – спросил он напрямик, благо сейчас они оказались вдвоем, и можно было не бояться, что кто-то услышит приватный разговор.

– Как именно? – Посланник удивленно заломил тонкую бровь.

– Почему вы сказали князю, что я вас спас? Все же было по-другому!

Губы жителя пустыни тронула легкая улыбка.

– Вы хотите получить честный ответ?

– Конечно.

– И можете поклясться мне, что не затаите зла, что бы вы сейчас ни услышали?

Такого вопроса Эркармар совершенно не ожидал. Неужели все настолько ужасно? Но он все-таки нашел в себе силы кивнуть:

– Могу.

Новая усмешка.

– Не знаю, правда ли это или досужие вымыслы, но в Шиамши ходят слухи – заметьте, всего лишь слухи, я не утверждаю, будто это истина, – что князь Ламиан Наркис – прошу прощения за столь вольное сокращение, но произносить полный титул у меня совершенно нет времени, – недолюбливает собственного сына. И насколько плохо он относится к последнему, настолько хорошо – к охоте и тому подобным развлечениям. Вот я и подумал – вдруг это, – эльф покрутил кистью руки в воздухе, подбирая нужное слово, – поможет хотя бы чуть-чуть улучшить… – Он не договорил, но Эркармар и так прекрасно его понял.

– А вам какое до этого дело?

– Да в принципе никакого. Но если мне не трудно это сделать, то почему бы и нет?

На этот раз молчание затянулось. И лишь через несколько минут были подобраны нужные слова.

– Я ваш должник!

– Ах, увольте! – скривился темный эльф. – Эта маленькая ложь того не стоит!

– Но…

Закончить он не успел, поскольку рядом с посланником выросла знакомая фигура одного из членов свиты.

– Эйдриш, ты скоро? Я понимаю, ты на охоте отдохнул, но парням тоже хочется выпить и закусить! Или ты уже от нас отмеже… Ох ты ж… Простите, ваше высочество! – Парень склонился, прижав руку к груди. – Клянусь честью, я не знал, что… – Тут он окончательно стушевался и замолчал.

– Продолжай-продолжай, Тарис, – весело фыркнул герцогский сын. – Ты не ожидал, что в этот поздний час, когда все нормальные эльфы уже отправляются спать, его высочество будет стоять в коридоре и разговаривать с моим высочеством? Я прав?

Юноша шмыгнул носом и промолчал.

– Вы там сколько приборов поставили? – не успокаивался Эйдриш.

– Одиннадцать.

Посланник Шиамши закатил глаза:

– Ну что прикажешь с ними делать! А для его высочества вы даже несчастного блюдца и кружки не нашли? Князь, похоже, вам придется принести тарелку с собой!

– Я не… Я… Нет…

– Вы – да! – возмутился Эйдриш. – Все светлое княжество Краши в курсе, что вы спасли меня от верной смерти. Должен же я хотя бы налить вам бокал вина! Или вы желаете, чтобы дворяне из свиты давились деликатесами в мое отсутствие, наплевав на необходимость накормить своего сюзерена?!

– А… Э… Но почему они не смогут накормить своего сюзерена? – уцепился за единственную здравую мысль Эркармар.

– Неужели вы полагаете, что я вас брошу здесь одного?

– Но…

– Пойдемте!

Уже когда его тащили в сторону апартаментов Эйдриша, молодой князь решился повторить:

– Я ваш должник и…

– Да забудьте вы об этом наконец.

– Вы спасли мне жизнь, я обязан вернуть долг. Как я могу…

Темный эльф страдальчески простонал:

– Знал бы, что так получится, проехал бы мимо… Долг, долг… О, придумал! Отдайте мне то, что дома не знаете! Тарис, так в сказке было?

– Так, – вздохнул его спутник.

Новый вопрос был обращен уже к Эркармару эас Наркису: – Довольны?

Тот промолчал.

К утру они уже были лучшими друзьями.

* * *

Описав вышеизложенные события, летописец сосредоточился и сделал новую пометку.

«Лето 9832 года от Раскола. Предыдущее посольство не увенчалось успехом. Дипломатические отношения прервались. И лишь почти век спустя была предпринята новая попытка возобновить контакт».

– Ты, наверное, совсем рехнулся? – Герцог Шиамши в первый момент решил, что он ослышался.

– Ничуть. – Его собеседник, судя по ноткам в голосе, ухмыльнулся.

Разговор происходил как раз в кабинете герцога. На обитых темными панелями стенах красовались намалеванные неловкой рукой многочисленные картины: горе-художник утверждал, что как минимум на двух из них изображен сам герцог, но определить, на которых именно, было невозможно. Как и просто понять, где вообще изображен эльф, а где – натюрморт с виноградом и яблоками.

Сам герцог сейчас стоял перед мутным, ничего не отражающим зеркалом в полный рост и вел беседу с кем-то, находившимся, кажется, по ту сторону амальгамы. По крайней мере, ответный голос доносился откуда-то из глубины стекла.

– А по-моему, совершенно и окончательно. Где это видано – отправлять собственного сына в страну, с которой у тебя даже нет нормальных дипломатических отношений и которая является потенциальным противником! Вспомни, Раскол начался именно с деления на светлых и темных!

– Я помню, – не стал спорить его собеседник.

– И все равно отправляешь его сюда?

Невидимка хихикнул:

– Сам виноват.

– Что? – Возмущению герцога не было предела. – Сам?! Ты там в своем Краши вообще умом тронулся? Я-то здесь при чем?

– «Отдай мне то, что дома не знаешь!» Было такое? Было. Хоть виконта Майранта Тариса спроси. При нем ведь все и произошло.

– Это была шутка. Понимаешь, шутка! – простонал герцог. – Уже почти целый век с того дня прошел.

– Ничего не знаю, – отрезал Эркармар. – Как говорится в обожаемых тобою сказках: «То, что дома не знаешь» – это сын! Поэтому забирай. Как и полагается. Минимум на год.

– У меня нет дочерей, – поспешно напомнил темный эльф, начиная сдаваться. – Классического «и жили они долго и счастливо» не выйдет.

– Какое несчастье, – саркастически протянул его собеседник. – Придется княжескому сыну искать себе невесту в Краши… Как ты мог это допустить?

Эйдриш вздохнул и отвернулся:

– Дух с тобой, пусть приезжает. Хотя, может, оформим все по правилам? Посольство, официальное представительство, а?

– Размечтался. Требовал отдать, вот теперь бери. Его и еще десяток дворян. Определишь их всех в качестве кого-нибудь… ну, не знаю, пусть будут гвардейцами.

– Князя. Гвардейцем? – Герцогу казалось, что теперь уже он начинает сходить с ума.

– А почему бы и нет? Тем более что ты не будешь знать, кто из них – мой сын.

– Эт-то еще почему?! – Возмущению герцога не было предела.

– А просто так. Из вредности… Кстати, если я правильно рассчитал, то…

Распахнулась дверь в кабинет. В проем заглянул дворецкий и почтительно сообщил:

– Милорд, к вам посольство из княжества Краши.

– …он как раз должен приехать, – весело закончил голос из зазеркалья.

Теперь герцог окончательно убедился: кто-то явно сошел с ума. «Может, это все-таки не я», – робко понадеялся он. Только данный фактор и позволил Эйдришу сдержаться и не поведать невидимому сейчас князю Краши все, что он о нем думает.

Темный эльф прикрыл глаза. Медленно досчитал до десяти. Открыл глаза. Кивнул дворецкому:

– Приму через полчаса. – И, дождавшись, пока тот выйдет, вновь повернулся к зеркалу: – Я не знаю, что с тобой сделаю, Эркармар.

– Не обольщайся, – ухмыльнулся князь, разрывая связь. Успел, правда, бросить напоследок: – Его зовут Алмариэн.

Герцог сдавленно застонал: это ж надо было додуматься предположить, будто кто-то не знает имени наследника престола соседнего государства! Эйдриш медленно опустился в кресло и зажмурился: сейчас ему хотелось привести мысли в порядок.

…А за множество миль отсюда князь Краши, находившийся в своей комнате, замер перед мутным зеркалом, не в силах отвести от него глаз. Все напускное веселье враз сползло с лица. Сейчас уже не перед кем было притворяться, оставалось лишь молчать, не отрывая взора от темного стекла.

Чуть слышно скрипнула дверь, разделявшая две спальни.

– Я вам не помешала? – тихо спросила женщина.

Князь отвернулся от зеркала, выдавив улыбку: за полтора века жизни он мастерски научился носить маски.

– Что вы, миледи. Как вы могли такое подумать?

Эльфийка на миг присела в легком книксене, прошла в комнату и обернулась к мужу:

– Я слышала голоса? – Это был полувопрос-полуутверждение, но Эркармар не стал спорить:

– Я разговаривал с герцогом Шиамши.

– Он согласился приютить нашего сына?

– Конечно.

В голосе дамы зазвенела тревога:

– Но вы ведь рассказали ему все о… происходящем?

– Разумеется. – Искренности в его тоне мог позавидовать любой дипломат.

– Как он храбр, – качнула головой княгиня. – А я так боюсь, милорд. Если бы вы знали, как я боюсь…

– За Алмариэна? – Эльф позволил себе еще одну улыбку, которая, правда, больше походила на гримасу: даже у него не выдерживали нервы. – Он уже взрослый, все будет в порядке.

Тонкие пальчики женщины нервно теребили вышитый батистовый платок.

– Если бы это было так, милорд, если бы это было так…

Эркармар встал с кресла, порывисто шагнул к жене, схватил за плечи:

– С ним все будет в порядке, слышишь, Алиша? Все будет в порядке! – Неизвестно, кого он пытался убедить: ее или себя.

Женщина вздрогнула, вскинула на него глаза, полные слез:

– Как вы назвали меня, милорд?

Он женился семьдесят три года назад. Подчинился воле отца. И пожалуй, до сегодняшнего вечера не мог сказать, правильно ли поступил. Нынешняя княгиня Наркис происходила из знатного рода, настолько древнего, что кто-то из ее предков вполне мог прислуживать за столом легендарной королевы Эльернаин. Впрочем, саму даму это, кажется, не особо радовало. Женщина была тиха, скромна, молчалива… боялась даже взгляд поднять на супруга. А уж о том, чтобы первой с ним заговорить, не могло идти и речи. Странно, что вообще в комнату к нему решилась зайти. Похоже, беспокойство за сына пересилило все остальные чувства.

– Алиша… – Эльф неуверенно покатал имя во рту, как конфету с необычным вкусом.

Кажется, это было последней каплей: княгиня расплакалась, словно ребенок, спрятав лицо у мужа на груди. Отношения в правящей семье никогда не были особо теплыми. Оба супруга держались друг с другом вежливо, но отстраненно, старательно выдерживая необходимую дистанцию: она его побаивалась – все-таки настоящий князь! – а он… просто не знал, что можно вести себя как-то иначе.

Эркармар осторожно отнял руку от узкого плечика и легонько коснулся золотых волос, медленно, будто тянулся к диковинной бабочке, боясь, что та сейчас улетит. И сейчас князя совершенно не волновало, что его рубашка насквозь промокла от ее слез.

* * *

Герцог Шиамши, Эйдриш’эллис эл Ламианер р’а ир’ Алоизеаст эап Тарен, маркиз Кромах, маркиз Дарфин и так далее (имелся еще десяток титулов, которыми правитель темноэльфийского государства предпочитал не пользоваться), принимал посольство из княжества светлых эльфов в малом тронном зале. Сегодня Эйдриш был не в настроении, а потому решил сократить официальную часть до минимума. Замерший у дверей церемониймейстер только открыл рот, дабы сообщить имя первого из входящих в зал эльфов, когда герцог махнул рукой, обрывая положенную по ритуалу речь на полуслове, и коротко приказал:

– Пусть заходят все представители посольства Краши.

Распорядитель подавился воздухом, но возразить герцогу не решился. Тем более что ритуал представления ко двору до недавнего времени оставался единственным, который ни разу не нарушался… Пора когда-нибудь начинать, не так ли?

Дождавшись, когда прибывшие десять светлых эльфов в одинаковых черных костюмах, шитых серебром, войдут в зал и, не ожидая столь явного нарушения этикета, остановятся в нескольких шагах от трона, Эйдриш резко спросил:

– Кто из вас Алмариэн?

Юноши переглянулись и дружно шагнули вперед:

– Я!

Задачка была сложнее, чем казалась с первого взгляда. Герцог закрыл глаза, досчитал до десяти и вновь поднял взгляд на светлых эльфов:

– Поставим вопрос по-другому. Давайте свои подорожные.

Если он рассчитывал таким образом вычислить юного князя, то жестоко просчитался: фамилии «эас Наркис» герцог не обнаружил ни в одном из документов. Но, надо отметить, юноши сказали правду. Их действительно всех звали Алмариэнами. И что тут прикажешь делать?

– Чудесно! – процедил темный эльф, не отрывая злого взгляда от визитеров.

Светлые снова переглянулись между собой, но промолчали. С их точки зрения, сейчас происходило дикое нарушение всех правил и норм этикета. Но не могли же они об этом объявить во всеуслышание. Приходилось терпеть.

Герцог помолчал пару мгновений, а потом крикнул в полный голос:

– Тарис!

Услужливый придворный вырос как из-под земли, хотя до этого момента его в тронном зале не наблюдалось.

– Милорд? – склонился он в глубоком поклоне.

– Найди Ханифа, Криштофа, Мариса… Кого-нибудь из них.

– Кого именно, милорд? – уточнил на всякий случай мужчина.

– Да кого угодно! – взорвался Эйдриш. – Кого раньше найдешь.

Тариса как ветром сдуло.

Естественно, сам он искать сыновей герцога не пошел: отловил троих слуг и скомандовал им передать слова герцога по назначению. Слуги не стали тянуть с выполнением поручения. А потому через полчаса перед разгневанным отцом стояли двое из троих принцев. Эйдриш предпочитал не думать о том, где сейчас находился третий. Еще будет время.

Отправив сына в Шиамши, Эркармар разом нарушил кучу правил. Мало того что юный Алмариэн уехал в страну, с которой у его родного княжества официально не было никаких контактов, так сейчас, прибыв ко двору, эта пародия на посольство не стала дожидаться утра, а заявилась в герцогский дворец на закате. Да какой там «дожидаться утра»! Они даже официальной ноты о своем грядущем прибытии не прислали! И это светлые эльфы! Ладно бы темные так поступили – герцог давно прославился своим презрением ко всякому официозу, но князь-то, князь! Такого от него никто не ожидал.

Двое из троих сыновей герцога явились практически одновременно, но церемониймейстер, логично решив, что объявлять надо по старшинству, торжественно начал:

– Его высочество Ханиф’еан эл Эйдриш’эллис р’а ир’Ламианер эап Тарен, маркиз Браймен, маркиз Горфин, граф Дайлор. – Он замолчал на мгновение и продолжил: – Его высочество Марисэллиан Тарен, граф Герад.

Столпившееся кучкой светлое посольство потрясенно заперешептывалось. К столь кратким именам венценосных особ они явно не привыкли.

Впрочем, случай Мариса Герада был особенным и исключительным. В отличие от старшего брата, с детства осознавшего, что именно он будет наследником престола, а потому крайне бережно относящегося к каждому из своих титулов, младший сын Эйдриша прекрасно понимал, что управление герцогством ему не грозит. Так же как и отец, он не любил всяческие церемонии и торжества, а лет в пятнадцать и вовсе сбежал из дома, заявив, что устал от придворной суеты. Выловить и вернуть юного принца в родное гнездо удалось с большим трудом, клятвенно пообещав, что ему позволят не считаться с некоторыми дворцовыми условностями. С тех пор младший сын герцога упоминался во всех документах и подписывался исключительно как «Марис Герад».

От нервного срыва светлое посольство спас сам правитель. Щелкнув пальцами, он тихо приказал мгновенно подскочившему Тарису:

– Все вон.

У виконта возник всего один вопрос:

– Я тоже?

Герцог страдальчески закатил глаза, досчитал про себя до десяти и обратно и твердо решил, что с панибратством при дворе пора завязывать:

– Я сказал «все»!

Нужно отдать должное Тарису, исполнять приказы он умел. Уже через минуту в тронном зале оставались лишь правитель с сыновьями и прибывшее посольство. Всех придворных, которые традиционно присутствовали при редких церемониалах, ставших таковыми во время правления Эйдриша Третьего, как корова языком слизнула.

Неизвестно уж, о чем шел разговор в малом тронном зале, но факт остается фактом: примерно через полчаса свиты Ханифа и Мариса пополнились тремя дворянами каждая. Еще пятеро светлых эльфов попали в герцогскую гвардию.

* * *

Криштоф, средний сын герцога, остался без пополнения свиты. Впрочем, самого юношу это, похоже, мало интересовало, по крайней мере сейчас. Ведь он был занят важным и ответственным делом – участвовал в дуэли. Правда, пока только в качестве секунданта.

Все было просто до банальности. Криштоф отдыхал в одном из многочисленных трактиров герцогства Шиамши. Заведение сие называлось «Во славу герцога», но, несмотря на столь громкое название, считалось весьма и весьма злачным. Впрочем, юного принца, равно как и других аристократов, это ничуть не смущало. В главном зале «Славы» трое богато одетых горных эльфов как раз отмечали удачный переход из Кроона в Шиамши. Они явно не знали о том, что приглянувшийся им трактир обладает сомнительной репутацией. В один не особо прекрасный момент молодое вино ударило гулякам в голову. Они сцепились. А поскольку благородство у них просто плескалось через край…

– Дуэль! – взвизгнул один из горных эльфов, хватаясь за эфес меча.

– Дуэль! – не остался в долгу второй. – Морилло, будешь моим секундантом!

– Буду, – пьяненько булькнул третий. – Только кто будет со стороны Таса?

Трактир «Во славу герцога» переживал далеко не лучшие дни, посетителей было совсем мало, а потому взгляды гуляк как-то очень быстро остановились на единственном прилично одетом посетителе, коим оказался Криштоф.

Он как раз беседовал с симпатичной служанкой. Та хихикала и смущенно отводила взгляд, но уходить не собиралась. Юноша мгновенно понял, что от него хотят. Но ответ был однозначным:

– В Шиамши запрещены схватки.

– Вы отказываетесь? – взревел оскорбленный горный эльф, явно намереваясь вызвать на дуэль уже темного.

– Упаси Великий дух, – фыркнул Криштоф, провожая тоскливым взглядом разносчицу, мгновенно убежавшую, как только на нее перестали обращать внимание. – Мне просто интересно, каковы правила, установленные Дуэльным кодексом Кроона. Секунданты всего лишь наблюдают за процессом, как в Краши, или дерутся наравне с дуэлянтами, как в Шиамши?

Морилло с Тасом запереглядывались и, скромно потупив взгляд, вынужденно признались, опасаясь при этом, что останутся без секунданта:

– Дерутся…

– И вы молчали?! Конечно же я участвую! – Отшвырнув в сторону недопитую бутылку вина, принц рывком вскочил с лавки.

Для Криштофа дуэль закончилась на пятой минуте. Противник пропустил короткую контратаку в квинте, и меч вылетел из его руки, подобно птице, – сын герцога сегодня был настроен мирно и не стремился к кровопролитию.

Настоящие дуэлянты меж тем кружились по комнате, опрокидывая лавки и громя зал. Невольный секундант прикинул в уме, сколько же этим горным придется потом заплатить хозяину заведения, и тихо присвистнул: сумма выходила воистину астрономическая. Стоящий рядом с ним Морилло медленно сбледнул с лица: кажется, ему в голову пришла та же мысль.

– Будем останавливать? – флегматично поинтересовался Криштоф.

– Как? – сдавленно простонал горный.

Темный эльф пожал плечами, взвесил в правой и левой руке по небольшой тарелке, подобранной с пола, размахнулся… Два снаряда вырвались на свободу и врезались четко в висок каждому из сражающихся. Дуэлянты дружно закатили глаза и сползли на пол.

Юноша ухмыльнулся, посоветовал потрясенному Морилло:

– Не забудьте расплатиться за учиненный погром, – и направился к выходу. На сегодня культурный отдых закончен.

Впрочем, сказать, что сразу после этого эльф направился домой, нельзя, иначе как объяснить, что во дворце он появился лишь через два дня? Да и вид у него был отнюдь не подобающим венценосной персоне… Рукав камзола оторван, бровь рассечена, а от самого принца дико разило перегаром. Ну и выпить еще хотелось, как же без этого? А пить в одиночку – это моветон.

К глубочайшему сожалению Криштофа, все обитатели замка были хорошо осведомлены о поведении, вкусах и пристрастиях юного принца, а потому как-то очень быстро пропадали с его пути, сославшись на неотложные дела, проблемы и заботы.

Средний сын герцога уже собрался плюнуть на все и отправиться обратно в город – уж там-то точно можно найти собутыльника, когда взор его упал на замершего в карауле незнакомого гвардейца.

– Тебя как зовут? – не стал откладывать дело в долгий ящик темный эльф.

Его собеседник странно на него покосился, но решился сразу признаться:

– Алмариэн.

Имя Криштофу ничего не говорило.

– Фамилия?

Тут незнакомец еще более странно замялся, призадумался и лишь через минуту, а то и через две выдал:

– Тарим.

Этих данных Криштофу хватило за глаза.

– Пойдем, – дыхнул он несвежим перегаром на гвардейца, лишь теперь начиная замечать, что тот не совсем похож на темного эльфа.

– Я на посту.

Юноша тихо ругнулся. Выпить хотелось все сильнее, а вот искать другого собутыльника не было никакого желания. К счастью, положение спас какой-то пробегающий мимо эльф. Почему-то тоже светлый. Криштоф схватил его за рукав, подтащил поближе:

– Тебя как зовут?

– Алмариэн.

– Развелось тут Алмариэнов, как собак… Фамилия?

– Бримэрти.

– Заступаешь на пост! – радостно сообщил ему Криштоф. Принц отнял у онемевшего гвардейца полагающееся ему по этикету оружие, торжественно передал украшенный чеканкой меч так некстати проходившему господину Бримэрти и потащил за собой новообретенного товарища по пьянке.

Душа все настоятельнее требовала выпить.

Как потом выяснилось, господин Бримэрти входил в свиту графа Мариса Герада. Увы, но в тот вечер свита обошлась без него.

Впрочем, принц и его спутник далеко не ушли. Стоило им спуститься на этаж ниже, как откуда-то из темноты коридора вышагнула мрачная фигура в черном одеянии.

– Криштоф, ты опять за свое? – скорбно вопросил мужской голос.

– А что я? – возмутился средний сын герцога, безуспешно пытаясь сохранить вертикальное положение в пространстве. – Я тут иду спокойно, никого не трогаю, а мне предложили выпить! Как я могу отказаться?

– Кто предложил? – горестно простонал его собеседник, выступая на свет, и светлый эльф, так некстати оказавшийся в этой странной компании, с ужасом признал в нем еще одного герцогского сына. Старшего.

– Вот он! – радостно сообщил Криштоф, тыкая пальцем в несчастного гвардейца. – Алмар!

Хотя светлый был премного потрясен, но распознать, что его имя произнесли как-то не так, он смог.

– Алмариэн, – спокойно поправил он.

– Алмар! – возмутился его возможный собутыльник.

– Алмариэн!

– А я говорю «Алмар»! Нормальное имя должно сокращаться до двух слогов! «Криштоф», «Алмар», «Ханиф», в конце концов… О, кстати, Ханиф, третьим будешь?

– Я не пью. – Ледяному тону старшего принца можно было обзавидоваться.

– Я, что ли, пью?! – возмутился Криштоф, слегка покачнувшись. – Ты еще меня бабником обзови!

– Ну что ты, как можно. – Яда в голосе старшего принца хватило бы на трех гадюк. – То, что ты не пропускаешь ни одной юбки, это так, легкое развлечение.

– Ну вот видишь, ты и сам все прекрасно понял. Так пойдем уже, а?

Ханиф уже собрался отказаться, но наткнулся на несчастный взгляд Алмариэна, совершенно не готового к тому, что в первую же декаду службы его начнут спаивать.

– Ждите здесь, я Мариса четвертым позову, – тяжело вздохнул он.

– Зачем нам Марис? – тут же возмутился Криштоф. – Нет, нам Марис не нужен! У меня вина впритык на троих хватает.

– Чтобы тебе меньше досталось, – радостно просветил его старший брат.

* * *

Пополнение свиты обмывалось в апартаментах Криштофа, благо очередная пьянка уже никак не могла повредить его репутации. Вино уже практически закончилось. Культурное отдохновение трех принцев и одного невесть как затесавшегося в эту компанию гвардейца, таким образом, тоже подходило к логическому завершению, когда на середину комнаты внезапно выбежала огромная серая крыса. Зверек повел розовой пуговкой носа, принюхиваясь, и уверенно направился поближе к столу.

Первым нежданного гостя заметил Ханиф – в этой компании он был самым трезвым. Юноша, бормоча ругательства сквозь зубы, принялся нащупывать на столе что-нибудь тяжелое. В последнее время грызуны просто обнаглели. Мало того что по первому этажу, там, где кухня, постоянно бегают, так теперь еще и в жилые комнаты пробрались. Пальцы сомкнулись на узком горлышке полупустой бутылки. Эльф размахнулся… Но тут в его запястье обеими руками вцепился Криштоф:

– Не тронь Барсика!!!

Бутылка выскользнула из пальцев, со всего размаху ударилась о каменный пол и разбилась. Остатки вина расплескались неопрятным пятном, перепуганная крыса рванулась в дальний угол и спряталась где-то под креслом.

– Какого еще Барсика? – удивился Ханиф.

Марис горестно размазывал кляксу дорогого дагарнийского вина носком сапога по полу: если парню не изменяет память, это последняя бутылка… Отец, мягко говоря, будет недоволен.

Алмариэн судорожно пытался найти в происходящем хоть капельку логики.

– Обычного Барсика! – обиженно сообщил Криштоф, выпуская руку брата. – Я его целый месяц подманиваю, подкармливаю, приручаю… А ты взял и все испортил!

– С ума сошел?

– Кто – я?

– Нет, я!..

– Ты – да!..

– А ты уверен, что это Барсик, а не какая-нибудь Мурка? – флегматично поинтересовался Марис. Он как раз вырисовал носком сапога на образовавшейся луже десяток ложноножек.

Ссора почти мгновенно стихла.

* * *

С памятных посиделок в апартаментах среднего принца минул примерно год.

Марис стоял на балконе, облокотившись на перила, и мрачным взглядом изучал обезвоженный фонтан. В последние дни установилась такая жара, что даже легкое дуновение ветерка совершенно не спасало.

Изначально государство Шиамши располагалось в пустыне. Лишь спустя несколько столетий после Раскола удалось облагородить пески, посадить деревья, провести воду. Но сейчас, почти через сто веков после того, как предки нынешних темных эльфов пришли в эти земли, под лучами палящего солнца невольно вспоминались события тех далеких дней.

Внизу, у каменных плит, которыми был обложен фонтан, проскользнуло существо, сверху показавшееся крошечным. Остановилось, махнуло голым хвостом, взбежало по статуе, из которой должна была течь вода, заглянуло в разверстую пасть бронзового льва и побежало прочь.

Темный эльф вздохнул и отвернулся. Пожалуй, только крысы чувствовали себя нормально в этом пекле. Серые грызуны шастали везде. Заглядывали во все комнаты, воровали еду, злобно щерились на самих жителей замка. И даже кошки не могли справиться с этой напастью, к тому же настоящих крысоловов среди них было крайне мало.

Единственным, кто спокойно относился к снованию вездесущих грызунов, был лишь Криштоф. По крайней мере, в отличие от всех остальных, он не пытался прогнать или уничтожить забегавших в его апартаменты зверьков, поскольку искренне считал, что сумеет их приручить. Однако пока его попытки оказались безрезультатны.

Вернувшись с балкона в комнату, Марис обреченно задернул штору, надеясь, что это хоть как-то поможет уберечься от жары. Увы, солнце стояло в зените, а потому столь желанной прохлады даже эта мера не принесла.

Через полчаса должен был начаться обед, и в соответствии с правилами следовало переодеться. Эльф представил, что ему сейчас придется надевать брошенный на спинку кресла бордовый колет, нацеплять перстни на пальцы, искать потерянные еще вчера вечером перчатки (слуг в такую жару не дозовешься), и ему заранее стало плохо от этой мысли. Проще притвориться больным и остаться в своих апартаментах.

Впрочем, кроме жары была и еще одна причина, заставившая Мариса отказаться от обеда. Юноша проверил, заперта ли дверь, ведущая в коридор, а вслед за этим подошел к стоявшему возле окна книжному шкафу. Вспоминать, какую книгу необходимо вытащить, пришлось недолго. Уже через несколько мгновений один из томиков оказался в руках у эльфа, а сам шкаф медленно сдвинулся в сторону. Принц, не раздумывая, нырнул в полумрак потайной комнаты.

Он обнаружил ее двумя годами ранее. Герцогский замок был построен более десяти веков назад, и, похоже, предыдущий житель этих апартаментов весьма увлекался алхимией. Парень нашел здесь кучу реторт, колб и книг, посвященных поискам философского камня… Нашел и с головой погрузился в исследование всех этих чудес.

В небольшой колбочке, разместившейся над включенной на полную мощность горелкой, лениво булькала фиолетовая жидкость. Изредка по ней пробегали зеленые звездочки, а в курившемся над пробиркой паре мелькали чьи-то лица. Впрочем, Марис уже давно привык к тому, что эликсиры, созданные по рецептам, обнаруженным в этой комнате, обладают не совсем обычными свойствами.

В дальнем углу помещения мелькнула серая тень. Принц оглянулся, прищурился… По полу проскользнула, отчаянно цокая когтями, огромная крыса с порванным ухом. Грызун попал в пятно света, отбрасываемого пламенем горелки, метнулся в одну сторону, в другую…

Откуда выскочила черная кошка, эльф так и не понял. Изящное создание рванулось вслед за крысой, промчалось по столу, чудом не перевернув горелку, и скрылось где-то в темноте.

Марис, скрестив руки на груди, флегматично наблюдал за этими перебежками: помешать зверям беситься он в любом случае не мог, а гоняться за ними по алхимической лаборатории считал ниже своего достоинства.

Проводив взглядом пропавших животных, юноша подошел к столу, подобрал с пола слетевшую книгу, перелистнул страницу и, удивленно покосившись на колбу, тихо пробормотал:

– Неужели получилось?

* * *

Вскоре Марис Герад сделал своему брату необычный подарок.

– Что это? – подозрительно поинтересовался Криштоф, осторожно рассматривая на свет содержимое небольшого флакончика алого стекла.

Младший принц был сегодня как-то чересчур бледен. Но на вопрос ответил без промедления:

– Универсальное противоядие. Нейтрализует все виды отравления, в том числе и алкогольное. Главное условие – употребить в течение часа после принятия яда. Учитывая, сколько ты пьешь… тебе будет полезно.

Криштоф недоуменно хмыкнул, но отказываться от подарка не стал. Спрятал пузырек в карман:

– Спасибо, конечно… Но где ты его взял? Я никогда не слышал даже о существовании такого.

Марис только пожал плечами:

– Сделал по старинным рецептам.

– Сделал?.. Подожди, то есть ты не знаешь, работает ли оно…

– Почему не знаю? – устало прикрыл глаза Марис. – Работает.

– И на ком же ты его проверял?

Младший принц, не ответив, протянул руку:

– Верни, пожалуйста, на пару минут.

Разговор происходил в комнате у Криштофа, так что подслушать братьев никто не мог… Да и кому это могло понадобиться?

Ничего не понимающий принц молча подчинился. Марис флегматично кивнул, подхватил со стола бокал вина и, приоткрыв флакончик, осторожно выудил из него несколько крупинок, которые тут же упали в чарку. Криштоф с интересом следил за этими манипуляциями, не проронив ни слова.

Марис вздохнул, провел ладонью по украшающему средний палец перстню с рубином. Камень легко сдвинулся с места, а через мгновение в вино просыпалась тонкая струйка белого порошка.

– Твое здоровье! – приподнял он бокал на уровень глаз и одним глотком его осушил.

– Ты с ума сошел! – Криштоф слишком хорошо знал, что может храниться внутри кольца. Он рванулся к брату, но не успел. Кубок оказался пустым. – Ты сумасшедший, – обреченно простонал он.

Младший принц лишь слабо улыбнулся:

– Ничуть. Я же сказал, это – универсальный антидот. А сейчас ты увидел, как я его проверял… Пойдем, сегодня вечером должен состояться бал, а мне еще надо переодеться.

Спрятавшаяся под кроватью серая крыса внимательно наблюдала за собеседниками.

* * *

Проблемы начались в канун ночи Великого духа. Это был один из самых торжественных праздников Островной империи, расколотой на отдельные государства: светлое, темное, горное, речное и лесное. В течение многих веков каждая из этих стран жила собственной жизнью, но праздники отмечались одни и те же: все-таки древняя история была общая.

Ночь Великого духа традиционно отмечалась в начале лета, когда далеко на юге, в оазисе Рииф распускались адениумы. Обычно пустынные розы не пахнут, но редкая риифская разновидность источала аромат, подобный запаху ночной фиалки.

В тот год все происходило как обычно. Такой жары, как в прошлом году, грядущим летом вроде не предвиделось, а потому эльфы государства Шиамши, как и прочие жители Островной империи, вовсю готовились к празднику. Герцогский замок украшали гирляндами из цветов, маги расставляли по комнатам специально созданные по этому поводу статуи, слуги пытались разогнать вездесущих крыс, которые по-прежнему нагло гуляли по коридорам…

– Погиб! Совсем погиб!.. – Навстречу Марису, спокойно разговаривавшему с Ханифом, метнулась перепуганная служанка.

Не заметив, что на ее крик кто-то обратил внимание, перепуганная девушка рванулась куда-то дальше.

– Кто погиб?! – вцепился ей в плечо Ханиф.

– Там… Там… – Эльфийка испуганно озиралась по сторонам.

– Да что «там»? – Старший герцогский сын встряхнул ее, приводя в чувства.

Девушка сглотнула, подняла на него безумный взгляд:

– Там…

Ответа принцы так и не получили. За их спинами громыхнул веселый голос:

– Я не понял, что еще за атака на бедную девушку!

Служанка словно этого и дожидалась. Вздрогнула всем телом, рванулась мимо Ханифа и Мариса куда-то вперед и замерла, спрятав лицо на груди у Криштофа:

– Там… там… – Слезы потекли ручьем.

Парень как будто и не удивился столь странному поведению. Он провел ладонью по голове девушки, приглаживая черные волосы, перехваченные алой лентой, и ласково проворковал:

– Не плачь, солнышко, все будет в порядке… Что у тебя случилось, золотце?

Девушка подняла на него заплаканное лицо:

– Милорд, там… Гвардеец… Он, кажется, умер…

Гвардеец, конечно, не умер, но был весьма к этому близок. Сейчас возле него уже хлопотали маг и лекарь, но предсказать, чем все закончится, было сложно.

Как выяснилось, служанка разговаривала с молодым солдатом, когда откуда-то из дальнего угла выскочила огромная крыса и кинулась на парня. Тот попытался отмахнуться, но безрезультатно. Грызун стремился вцепиться в горло эльфу и вполне в этом преуспел.

Но самым ужасным было то, что пострадавший гвардеец был одним из тех, кто два года назад приехал из княжества Краши.

Мысль о возможном дипломатическом конфликте одновременно пришла в голову всем троим принцам. А потому уже через полчаса после того, как несчастный раненый был сдан на руки врачам, в апартаментах у Криштофа началось срочное обсуждение происходящего. И непосредственным участником этого собрания стал Алмариэн Тарим, с которым после совместной попойки установились если не дружеские, то приятельские отношения как минимум. Самого Криштофа не было – затолкнув светлого в свою комнату к Ханифу и Марису, дико желающим расставить все черточки над рунами, он умчался куда-то, бросив напоследок: «Скоро вернусь».

– Кто из вас принц? – Это был первый вопрос, который услышал светлый эльф, едва попал в комнату.

– Не я! – поспешно ответил гвардеец.

До настоящей минуты он спокойно дремал в своей комнате, запасаясь силами, чтобы как следует погулять в праздничную ночь, и поэтому не знал о случившемся. Да и вообще все в замке занимались подготовкой к торжеству, было не до сплетен, так что вести разносились медленно.

– А кто? – мрачно поинтересовался Ханиф, задумчиво рассматривая попавшийся под руку бокал. Как ни странно, пустой. Откуда пустая посуда могла взяться в комнате у Криштофа?

– Не знаю!

– Врет, – флегматично сообщил из дальнего угла Марис. – Брешет и не кривится.

Младший принц был весь на нервах. Но понять это мог лишь тот, кто очень хорошо его знал: даже сейчас лицо парня не выражало никаких эмоций.

– И в мыслях не было! – поспешно заверил Алмариэн обоих принцев.

Дверь распахнулась от мощного удара. Появившийся на пороге растрепанный Криштоф огляделся по сторонам и выдохнул:

– Поздравляю вас, господа, у нас еще трое раненых. На всех напали крысы. Все – гвардейцы, приехавшие из Краши… Через пятнадцать минут это станет известно отцу, а к утру нас ждет дипломатический скандал со светлым княжеством. Желающие полюбоваться на зарождение нового Раскола могут покупать билеты в первый ряд партера.

На пару минут в комнате повисла тишина, молодые люди словно онемели.

– Скандала не будет. Отец знает о моем проклятии, – тихо буркнул потемневший лицом Алмариэн, нарушая молчание.

* * *

Братья решили не торопиться рассказывать герцогу о том, что услышали от Алмариэна. Отец скоро и сам все узнает.

Князь Эркармар, отправляя своего сына в Шиамши, скрыл одно очень важное обстоятельство. Проклятие, которым обладал наследник. О нем стало известно лет через пятнадцать после рождения Алмариэн’ииаса ис’Эркармарин н’и эт’Таримкаарест эас Наркиса. При княжеском дворе оказалось еще нескольких юношей, ровесников молодого князя, носивших имя Алмариэн. Поначалу все шло благополучно, государство крепло и развивалось, наследник рос смышленым и здоровым мальчишкой, но потом… Светлоэльфийское княжество Краши подверглось нашествию крыс. Злобные грызуны, наводнившие столицу и близлежащие города, уничтожали все подряд. А потом крысы начали кидаться на самих эльфов. Что примечательно, нападению подверглись лишь мужчины, причем непременно тезки князя. Чем это было вызвано, не мог объяснить никто. И вот в один прекрасный день Эркармар решил, что в Шиамши его сын окажется в большей безопасности. Но недавние события показали, что князь ошибся.

Выслушав признание Алмариэна, принцы разбрелись по своим апартаментам: предстояло определиться, как действовать дальше. Не сидеть же взаперти, охраняя несчастного гвардейца!

Марис не придумал ничего лучше, кроме как отправиться в свою лабораторию. Вдруг какой-нибудь алхимический реагент поможет прогнать крыс? Тем более что в проклятие эльф не верил. Нападения на тезок молодого князя можно объяснить простым совпадением. А вот то, что сам правитель Краши не сообщил о существующих проблемах, это, конечно, хуже.

К сожалению, изучение старинных документов ни к чему не привело. Видимо, предыдущие хозяева лаборатории не сталкивались с нашествием грызунов. Младший сын герцога потянулся, мотнул головой, отгоняя накатившую сонливость, и замер, пытаясь понять, что же привлекло его внимание.

В комнате царил полумрак. Горела одна-единственная свеча. В дальнем углу валялась груда какого-то древнего тряпья. У Мариса до сих пор не нашлось времени посмотреть, что именно там лежит, а запускать сюда слуг он не собирался, ведь там могло обнаружиться нечто ценное. Неожиданно внутри этой груды что-то зашевелилось, задергалось… А потом из-под завала выбралась худющая черная кошка. Может быть, даже та, которая недавно гонялась по лаборатории за крысой. Только откуда она взялась?

Словно в ответ на недоуменные размышления Мариса, груда тряпья вновь зашевелилась, и из-под нее выползла крыса. Как и та тварь, за которой носилась кошка, эта была с разорванным ухом. Крыса как-то обиженно покосилась на первого гостя и совершенно по-кошачьи принялась умываться.

– Откуда вы здесь взялись? – мрачно поинтересовался принц у нежданных посетителей. С крысой все понятно: похоже, уже весь дворец превратился в одну огромную крысиную нору. Но кошка? Дверь в лабораторию он закрыл. Не сквозь стены же она просочилась?

Зверьки переглянулись друг с другом, а вслед за тем дружно направились обратно к куче тряпья. Обогнули ее и… прошли сквозь стену.

Этого принц совсем никак не ожидал. Он ошарашенно выдохнул, подошел к стене, протянул руку, ожидая почувствовать холод каменных стен, и замер, увидев, как рука прошла сквозь иллюзорную кладку. Некоторое время он стоял, пытаясь осознать, что же ему делать, а потом смело шагнул вперед. Проницаемая стена на самом деле оказалась порталом. По крайней мере, теперь выяснилось, как крысы проникали во дворец…

Сердце пропустило несколько ударов, когда Марис обнаружил, что он находится в парке, разбитом позади герцогского дворца. На небольшой каменной лавочке, притаившейся под сенью раскидистого дерева, сидела незнакомая девушка. Легкий сарафан, расшитый огромными фиалками, светился в полумраке. На коленях незнакомки важно восседала черная тощая кошка. Крутившиеся вокруг хозяйки крысы периодически тыкались маленькими холодными носами ей в руку, настоятельно требуя ласки. С легкой усмешкой девушка взирала на эльфа, а он не мог найти нужных слов.

– Забавно, – наконец прошелестел ее голос, и Марис невольно поежился, встретившись взглядом с глазами незнакомки. Вертикальные зрачки казались вратами в иные миры. – Впервые вижу смертного, решившегося последовать за моими друзьями.

– Кто вы? – только и смог спросить он. Слишком уж странной и загадочной она была.

Его собеседница тихо рассмеялась, провела тонкими пальцами по гладкой кошачьей шерсти. Черная кошка мурлыкнула и одним глазом подмигнула Марису.

– Кто я? А ты не догадываешься? У меня много имен. Вы часто называете меня Звериной Хозяйкой… Забавно только, что ты пошел за моими друзьями, – с нажимом повторила она. – А может, это они тебя привели? – Девушка осторожно, одним пальцем приподняла кошачью голову, заглянула зверьку в глаза: – Что скажешь в свое оправдание?

Впрочем, черное, как ночь, существо лишь сладко зевнуло и отвернулось. Одна из крыс фыркнула и ткнулась носом в сапог Марису.

– Это из-за вас в Шиамши столько крыс? – полюбопытствовал принц.

В темных глазах Звериной Хозяйки блеснуло багровое пламя ярости.

– Ис-са меня? – В ее голосе проклюнулись шипящие нотки. – Ис-са меня? Нет, милый юноша, я с-сдесь ни при чем! Вы с-сами приютили того, кто пос-смел ос-скорбить меня! И как только я ус-снаю, кто из нос-сящих это имя виновен…

– Каким способом он сумел вас оскорбить? – чуть равнодушным голосом спросил принц.

Звериная Хозяйка как-то враз сникла и грустно сказала:

– Его отец убил моего любимца. Не спросил… Убил в присутствии… О да в твоих жилах течет кровь того, кто видел смерть моего любимца! – Она снова начала закипать. – Видел и не помог! Видел и…

Историю знакомства нынешних князя и герцога знали и Марис, и Ханиф, и Криштоф. А потому принц не дал ей договорить.

– Это когда они познакомились? – спокойно уточнил он. – У вас неверные сведения. Мой отец спас князя Эркармара от смерти и был вынужден убить того кабана…

Девушка вновь прищурилась:

– Забавно. И ты так легко говоришь об этом.

Марис пожал плечами:

– Увы, прошлое не вернуть.

Звериная Хозяйка закусила губу, смерила его долгим взглядом… А потом решительно помотала головой:

– Это ничего не меняет. За причинение смерти следует лишь одно наказание. И если его отец взял на себя вину, значит, сын примет кару.

На этот раз молчание длилось дольше. В вышине над головой перемигивались звезды. В воздухе разливался легкий аромат распускающихся адениумов… Умирать не было ровным счетом никакого желания. Но ведь порой долг бывает важнее собственных прихотей:

– Но жизнь всегда можно выкупить жизнью?

– Предлагаешь свою? – насмешливо фыркнула Звериная Хозяйка. – Он твой друг?

Темный эльф задумался, пожал плечами:

– Нет. Скорее приятель.

– Тогда зачем тебе это?

– Он сейчас находится в Шиамши. Его смерть создаст ненужные проблемы с княжеством его отца.

Девушка ухмыльнулась:

– Так и быть, я могу подождать, пока он вернется домой.

– Я не привык торговаться. И готов заплатить по счетам.

Черная кошка, начавшая было вылизывать лапу, замерла, сердито дернула хвостом и отвернулась: похоже, ей не нравилось, что разговор зашел в подобное русло.

А Звериная Хозяйка сладко потянулась… И вздохнула:

– Пусть будет так. Но прежде… У тебя есть дети?

Тут даже невозмутимый Марис удивился:

– Нет.

Она кивнула:

– Тогда иди… Я не трону его. А свой долг я заберу позже. Жаль будет, если твой род прервется.

Мягко, как кошка, поднявшись на ноги, она шагнула к эльфу, провела ладонью по его щеке и едва слышно шепнула:

– А чтобы ты не переживал и жил спокойно… Считай, что все это было лишь сном. – Нежно улыбнувшись напоследок, девушка растаяла полуночным туманом.

Марис несколько минут стоял неподвижно, устремив в небо невидящий взор. А потом, словно очнувшись, вздрогнул всем телом:

– Что происходит? Как я оказался в дворцовом парке?

Перепуганные крысы разбежались в разные стороны. Сидевшая на каменной скамейке черная кошка нервно дернула хвостом и, величаво встав, удалилась. Спроси кто ее мнение, она бы поведала, что дело можно было решить меньшей кровью. Но раз мальчишке так захотелось. Это его право.

* * *

Как выяснилось, ни один из гвардейцев, пострадавших от нападения крыс, не имел никаких претензий к Шиамши, и летом 9835 года от Раскола посольство Краши отправилось к себе на родину. Спустя восемь лет после этого памятного события Марис Герад женился на красавице Шейни Карот, троюродной племяннице правящего герцога. В записях темноэльфийского летописца также упоминалось о том, что примерно в эти годы людям было позволено проживать на землях Шиамши. Жизнь текла своим чередом.

Грядущий бал был посвящен именинам герцога. Несмотря на то что этикет за годы правления Эйдриша Третьего, мягко говоря, упростился, празднования проходили регулярно.

Кружились по залу танцующие пары. Музыка лилась со всех сторон.

Ханиф замер в дальнем углу, провожая мрачным взглядом вальсирующих. Вот промчался Криштоф, подхватив за талию какую-то худенькую девчонку, точно не эльфийку! Уж кто-кто, а средний принц получал от сегодняшнего мероприятия огромное удовольствие, в отличие от старшего. Ханиф терпеть не мог все эти балы, танцы и прочие мазурки и сейчас откровенно скучал, буквально считая минуты до окончания этого издевательства.

Закончился очередной тур вальса, и Криштоф, проводив свою даму, подскочил к брату:

– Стоишь скучаешь?

– Вот еще, – угрюмо дернул плечом Ханиф. – Просто стою.

– Ну да, конечно, – хмыкнул его брат. – Если бы тебе не было скучно, ты бы пригласил на танец какую-нибудь хорошенькую девушку. Посмотри на Мариса: он от своей супруги даже на шаг не отходит. Вроде бы двенадцать лет женаты, а он до сих пор влюблен в нее, как мальчишка.

– Это его личные дела, – отмахнулся Ханиф, подхватывая с подноса проходившего мимо слуги бокал, до краев наполненный игристым вином.

– Я и не спорю, – фыркнул Криштоф. – Но все же поражаюсь, как можно настолько потерять голову.

– Ну-ну, братец, – иронично протянул старший принц. – Ты-то никогда не влюбляешься.

– Я? Да упаси меня Великий дух! Я и умру холостяком. Хотя… Видишь вон ту девушку? Ее имя Тирмиа Лешт, если мне не изменяет память.

Наследник престола нашел взглядом даму, на которую ему указывал брат:

– Ты с ней, кажется, танцевал?..

– Ну так а я о чем толкую! – восторженно подтвердил Криштоф. – Представляешь, ей семнадцать лет… Первый бал и все такое. Милая девочка.

Молодая дама, о которой как раз шла речь, сейчас шушукалась с подружками, совершенно не задумываясь о том, что она могла стать предметом обсуждения.

– Она ведь не с островов? – флегматично поинтересовался Ханиф, отпивая из бокала.

– Нет, разумеется, – скривился средний принц. – Ее родители приехали с материка с первой волной переселенцев. Сама Тирмиа родилась здесь, но эльфийкой это ее все равно не делает. – Он вздохнул.

Наследник престола на мгновение задумался, потом передал недопитый бокал брату и решительно направился к стайке нарядно одетых девушек, которые что-то увлеченно обсуждали. Криштоф проводил его ошарашенным взглядом, отхлебнул из бокала и потрясенно поперхнулся вином: Ханиф, склонив голову в легком поклоне, пригласил госпожу Лешт на танец.

– Вот так всегда! – иронично буркнул средний принц. – Стоит только заметить красивую девушку, как ее тут же уводит брат!

Раздался тихий писк, и Криштоф, осторожно скосив глаза, разглядел, что возле его ног крутится довольно крупная крыса, невесть как пробравшаяся в бальный зал.

– Брысь отсюда! – тихо буркнул юноша, осторожно отталкивая ногой серого грызуна. – Барсик, пшел вон.

Никакой реакции не последовало. Эльф вздохнул, оглянулся по сторонам и, надеясь, что никто не увидит, чем он занимается, осторожно уронил на пол кусок колбасы.

Крыса обиженно пискнула, подхватила предложенное угощение и горделиво удалилась.

* * *

К празднику, посвященному рождению племянника, которого назвали Савиш Герад, Криштоф наконец решился. Еще загодя он начал длинное послание, в котором рассказывалось буквально обо всем: и о том, что глаза Тирми горят ярче звезд, и о том, что ее кожа подобна бархату, и о том, разумеется, что голос ее звенит подобно весеннему ручью.

План был прост до безумия. Подбросить девушке письмо, а уже после того, как она его прочтет, наконец поговорить с нею.

Криштоф и сам не сумел бы объяснить, почему он так нервничает. Казалось бы, что может быть проще – заговорить с юной прелестницей, рассказать о своих чувствах… Но увы. Все, на что у него хватило храбрости, это написать письмо.

Он уже дописывал последние строки, когда в его комнату ввалился возбужденный Ханиф.

– Ты идешь? – Парень плюхнулся в кресло и сладко потянулся.

– Да, сейчас, – рассеянно отмахнулся средний принц, поспешно сворачивая лист бумаги. Не хватало еще, чтобы брат что-то понял.

Ханиф между тем огляделся по сторонам и, дожидаясь, пока родственник закончит все приготовления, принялся мурлыкать под нос какую-то незатейливую мелодию.

Перо и чернильница были небрежно сдвинуты на край стола, и Криштоф уже собирался идти, когда до его рассудка, замутненного чувствами, дошло, что происходит нечто необычное.

– У тебя все в порядке? – обратился он к Ханифу.

– А к чему этот вопрос? – прервал песню на полуслове наследник престола.

– Ты сегодня какой-то… странный. Чересчур веселый.

– Ну и что с того? Я просто влюблен.

Криштоф удивленно заломил бровь:

– Не ожидал от тебя подобного.

Брат не ответил, а только таинственно улыбнулся.

– И как избранница? – полюбопытствовал Криштоф.

Новая счастливая улыбка.

– Отвечает взаимностью. Я думаю предложить ей руку и сердце.

– И кто же эта счастливица? – не отставал с расспросами средний принц.

– Тирмиа Лешт.

В первый момент Криштоф решил, что ослышался… Но он быстро взял себя в руки, натянул на лицо маску доброжелательности и шагнул к брату:

– Пойдем, нельзя заставлять Мариса ждать. У него сегодня огромный праздник. – Тонкие пальцы судорожно разрывали письмо в мелкие клочья.

* * *

«Летом 9859 года от Раскола… – Писавший замер, закусил губу, не решаясь излить на бумагу то, что стало известно лишь несколько дней назад, а потом медленно вывел на странице: – …Принц Марис Герад погиб на охоте…»

Рука дрожала. Чуть позже появилась новая запись.

«Летом 9861 года от Раскола в герцогстве начались волнения. Первые мятежи вспыхнули в Гармайне и Кромле. Бунты были легко подавлены, но затем они повторялись вновь и вновь. Самое странное, что участниками этих восстаний были прежде всего люди. Те, кому лишь недавно разрешили жить на островах. Поговаривали, что с подобной проблемой столкнулись также Краши и Окармия, где людям было позволено поселиться всего тридцать лет назад…»

– Я сказал «нет». – Голос герцога был спокоен, как никогда, но в душе его бушевала буря.

– Ты не понимаешь! Я люблю ее!

– Что с того?

– Я хочу на ней жениться!

– Я сказал «нет».

– Но почему?!

– Люди принесли на земли Шиамши только несчастье. Я не позволю, чтобы наследник престола женился на той, чьи родственники виноваты…

– Если я не женюсь на ней, то не женюсь ни на ком!

– Твое право.

Ханиф вышел из кабинета отца, хлопнув дверью…

* * *

Девушка была спокойна и холодна. Выслушала его сбивчивую речь. Склонила голову в легком поклоне:

– Я все понимаю, милорд.

– Тирмиа, я…

– Не надо слов, – слабо улыбнулась она, коснувшись кончиками пальцев его губ. – Я все прекрасно понимаю. Прошу вас, уходите.

– Но…

– Уходите!

И лишь когда за эльфом закрылась дверь, девушка позволила себе расплакаться.

Минут через двадцать Тирмиа вышла из своей комнаты. Она и сама не могла бы сказать, куда и зачем шла. Некоторое время бродила по коридорам дворца… И случайно увидела молоденькую служанку, аккуратно прячущую под шкаф лист бумаги, посыпанный каким-то порошком, излучающим ровное золотистое сияние.

Как выяснилось, девушка травила крыс: хотя в последнее время они почти пропали из Шиамши, но периодически все еще хулиганили в герцогском дворце.

Решение пришло внезапно.

– Можешь мне насыпать немного? В последнее время их развелось очень много у меня в комнате.

– И вы молчали? – простодушно удивилась служанка, протягивая Тирмиа лист, свернутый кулечком. – Спрячете где-нибудь, например под кровать, и мгновенно забудете про эту напасть. Только осторожно, порошок очень ядовит.

Тирмиа Лешт только кивнула.

Возвращаться в свою комнату она не стала. Девушка состояла в свите вдовствующей принцессы Шейни Карот Герад, но сегодня у нее был свободный день. Хотя лучше бы его не было – не пришлось бы узнать такое… Тирмиа открыла дверь в ближайшее помещение, коим оказалась библиотека, некоторое время поплутала меж высоких стеллажей и наконец остановилась возле какого-то стола. Может, сюда кто-то и заходил время от времени, но Тирмиа слышала, что крысиный яд, усиленный магическими заклинаниями, действует практически мгновенно. Поэтому можно не бояться, вряд ли кто-то помешает.

На краю стола некий визитер оставил початую бутылку вина и бокал. Девушка налила немного напитка и всыпала в него порошок. Жидкость приобрела какой-то странный лиловый оттенок. Тирмиа залпом осушила бокал.

Перед глазами все поплыло… В груди разлился холод…

В тот день Криштоф, как обычно, собирался посетить библиотеку, чтобы сделать несколько записей в хрониках. Заведя себе такое развлечение несколько лет назад, он и сам не заметил, как это вошло в привычку.

Юноша успел к самой развязке трагедии: в помещение он влетел, когда незадачливая самоубийца покачнулась и рухнула на пол. Он подхватил Тирмиа на руки, но, похоже, яд уже начал действовать: сердце билось все медленнее, между вдохами-выдохами были огромные паузы.

Эльф сам не понимал, что он делает, действовал практически на автомате: вытащил из кармана крошечный флакончик, открыл, встряхнул. В подобранный с пола бокал упало несколько крупинок – все, что осталось от магического средства, созданного много лет назад Марисом.

Труднее всего было влить напиток в рот девушке сквозь плотно сцепленные зубы. Она дернулась, застонала, не раскрывая глаз. Капли драгоценной жидкости потекли по щеке.

Тирмиа пришла в себя примерно через час. Резко села, ничего не понимая, посмотрела на принца… И заплакала:

– Зачем вы меня спасли?..

Они были одни в библиотеке. Архивариуса, заинтересовавшегося происходящим и заглянувшего на шум, Криштоф попросту прогнал, и сейчас девушка, не стесняясь никого и ничего, просто вытирала слезы пышным рукавом платья… А эльф, пожалуй впервые в жизни, не знал, что сказать.

– А зачем вы это сделали? – брякнул он.

– Я хотела умереть! – выкрикнула она и отвернулась, испугавшись своей откровенности.

– Но почему?

Тирмиа неожиданно для самой себя, вероятно под воздействием пережитого стресса, начала рассказывать о сегодняшнем разговоре с Ханифом. В душе она поклялась, что это навсегда останется тайной, но сейчас… Сейчас она рассказывала все и обо всем. Рассказывала так, как не рассказала бы никому и никогда.

Криштоф мрачнел с каждым ее словом, но слушал молча. Дождался, когда отзвучат последние слова, и тихо спросил:

– И что теперь вы собираетесь делать?

– Повторить попытку.

– Вновь выпить яд? – усмехнулся принц. – Тогда будьте так любезны, оставьте половину мне.

Она вздрогнула всем телом, подняла на него перепуганный взгляд:

– Вам? Но для чего?

– А зачем мне жить, если в этом мире не будет вас?..

* * *

Новая запись появилась довольно нескоро. То ли летописец забыл о своих обязанностях, то ли еще что… Да и сделана очередная заметка была совсем другим почерком.

«Летом 9867 года от Раскола был заключен союзный договор между Шиамши и Окармией».

Темный эльф вывел последнюю букву, небрежно поставил перо в чернильницу. Настроение у него было преотвратнейшее. Он и писать-то начал случайно. Прогуливался по замку, случайно забрел в библиотеку, обнаружил на столе рукопись с отметками о прошедших годах… И легко узнал почерк брата… Он долго читал, хмурился, а потом не выдержал и дописал строчку о том, что произошло несколько лет назад.

На стол, прямо по ножке, вбежала огромная серая крыса. Потопталась на месте, учуяв незнакомый запах, а потом, обнаглев, ткнулась мокрым носом в ладонь, выпрашивая подачку.

Эльф вздрогнул, опустил взгляд на невесть откуда взявшуюся попрошайку и уже замахнулся, чтобы согнать ее со стола… А потом вдруг вспомнил старый разговор и тихо спросил:

– Барсик?..

Голос был совсем не тот. Впрочем, о смерти своего хозяина грызун просто не знал. Зверек тихонько пискнул и вновь ткнулся носом в ладонь. А потом, решившись, и вовсе взбежал на плечо герцогу Шиамши.

История вторая

Преподаватели, студенты и скромные преступники

Толстенький, коротко подстриженный парнишка, фавн в алом плаще магистранта, скатился по ступеням университета:

– Профессор Герад! Профессор Герад! Подождите! Вы опять ошиблись с расписанием!

Тот, к кому обращался фавн, – темный эльф в ниспадающем одеянии профессора философии – вздрогнул всем телом и оглянулся.

К чему Савиш никак не мог привыкнуть на материке, так это к короткой семидневной неделе. Насколько все было проще на островах: в году – триста шестьдесят пять дней. Двенадцать месяцев по тридцать дней в каждом. Пять дней перед самым началом нового года не входят ни в один из месяцев и считаются несчастливыми. В месяце – три недели по десять дней. Все по-математически стройно и понятно.

А здесь… Летоисчисление в молодой Гьертской империи придумывал явно какой-то сумасшедший! Дней в году могло быть и триста шестьдесят пять, и триста шестьдесят шесть. С месяцами и того хуже – дней в каждом то тридцать, то тридцать один. В одном и вовсе ужасно – двадцать восемь. И как местные умудряются жить по такому календарю? Сбежавший из Островной империи эльф совершенно не мог привыкнуть к подобному укладу, хотя прожил на материке уже около века.

Что еще безумно не нравилось преподавателю, так это время празднования начала года. На островах новый год начинался с зимы, а на материке – с осени. Вот и соображай: год назад что-то случилось или два. Пока рассчитаешь…

– Что на этот раз? – недовольно поинтересовался эльф.

С одной стороны, если там действительно имелись ошибки, виноват во всем только он, а с другой… Можно же наконец понять, что за очередную минувшую короткую неделю профессор Герад устал как… как последний гоблин!

Фавн на миг запнулся на последней ступени, по инерции пробежал еще несколько шагов и замер, хватая ртом воздух. Пауза явно затягивалась.

– Ну? – не выдержал Савиш. У него дико болела голова, с утра он не завтракал и, судя по сегодняшнему выступлению ректора, обедать тоже не придется: жалованье в очередной раз задерживают. Будь проклят тот день, когда Алронд сделали столицей: все бюджетные деньги идут на содержание императорского двора! – Господин магистрант, может, вы наконец сообщите мне, где ошибка? Я уже устал ждать. – Имя и фамилия фавна попросту вылетели у профессора из головы.

– Да, конечно, одну секундочку, – судорожно закивал парень, разматывая свиток. – Назначая дату экзамена, вы указали, что он будет на этой неделе, шестнадцатого. Но шестнадцатое – это среда следующей недели…

Эльф чуть слышно прошипел сквозь зубы ругательство, воровато озираясь по сторонам. Вчера было объявлено, что в стенах Алрондского университета можно ругаться только шепотом. Кто знает, что еще взбредет в голову Киру Сулице, ректору университета и доктору философских наук в одном лице. Тот менял свое мнение по три раза на дню и частенько вносил изменения в устав учебного заведения.

А неуемный магистрант все не успокаивался:

– Так у нас в среду? Или в другой день?

Ставить экзамен на среду Савиш не собирался: этот день у него был занят. Как, впрочем, и все остальные. Кроме разве что…

– В другой. Завтра. В десять утра по часам на Императорской библиотеке. В аудиторию заходят все одновременно. Опоздание больше чем на три минуты – оценка «неудовлетворительно». – И, не дожидаясь ответа, профессор направился домой.

Университетский городок находился на окраине Алронда и сейчас, через полвека после момента основания, занимал не такую уж маленькую площадь. Новые дома, в том числе общежития для студентов и преподавателей, строили за счет города, а вот жалованье и стипендию не платили уже больше полугода. Честно говоря, Савиш всерьез задумывался, правильно ли он поступил, занявшись наукой. Надо было пойти в армию. В крайнем случае – в наемники. Тильм, его молочный брат, регулярно предлагал место у себя, но идти в теневую гильдию, как это называлось на островах, совершенно не хотелось.

Настроение у Савиша было хуже некуда. Войдя в свою комнату, эльф, не раздеваясь, повалился на кровать, закинул руки за голову и бездумно уставился в потолок. Есть хотелось безумно. Спать – не меньше. Сегодняшнее совещание началось с первым криком петуха: три дня назад в ректора врезалась зазевавшаяся летучая мышь, и с той минуты пожилой гном решил, что стал вампиром. А разве порядочный вампир может вести дневной образ жизни? То, что вампиры еще со времен Нашествия считались существами мифологическими, доктора Сулицу не останавливало.

Этажом ниже слышались шаги, доносились громкие голоса: похоже, после учебного дня в общежитие возвращались остальные преподаватели и студенты. Позволить себе купить дом, как это сделал ректор, Савиш не мог. Приходилось ютиться в небольшой комнатке под самой крышей. Лучи заходящего солнца неспешно скользили по потолку, и Герад сам не заметил, как заснул…

Скрип несмазанных дверных петель показался задремавшему эльфу громом небесным. Савиш мотнул головой, резко сел… Ночь давно вступила в свои права, в комнате царила темнота, и понять, кто решил почтить присутствием профессора философии, было попросту невозможно.

Ладонь привычно коснулась эфеса лежащего в изголовье меча…

– Савиш, ты здесь? – Не узнать этот голос было невозможно.

– Нет, я в малой университетской библиотеке. Это вверх по улице и через три квартала направо, – мрачно сообщил Герад, вставая с кровати.

Теперь бы вспомнить, где здесь свеча и огниво. Эльф осторожно шагнул вперед, запнулся о брошенный в центре комнаты стул, покачнулся, толкнул визитера… Если бы ректор услышал все то, что скромный преподаватель в полный голос поведал нежданному гостю, Герад был бы мгновенно уволен с работы.

Снизу кто-то отчаянно затарабанил в потолок:

– Можно не шуметь? Я спать хочу! У меня с утра экзамен!

– Духа с два вы его сдадите, господин Маркиел! – злобно прошипел профессор, вставая с пола.

Загорелся неверный, дрожащий огонек свечи: кажется, гость нашел огниво раньше хозяина.

Если бы глава городской стражи Алронда знал, кто поздней ночью посетил университетский городок, он бы с горя съел свою шляпу: поймать этого преступника не могли уже больше пятидесяти лет.

– Ну и какого духа тебя сюда принесло? – мрачно поинтересовался профессор философии у своего молочного брата, заглянувшего к нему в гости.

Тильм Кевирт лишь плечами пожал:

– Да так… А разве ты мне не рад?

– Хороший вопрос… Давай я на него завтра отвечу? Или дней через десять, когда жалованье получу. Если вообще получу.

Гость окинул Савиша задумчивым взором и, помолчав, с деланым равнодушием поинтересовался:

– Слушай, а как ты смотришь на то, чтобы сходить со мной выпить в какой-нибудь кабак?

– С ума сошел?! У меня с утра экзамен, не слышал, что ли?

– Да ладно, – отмахнулся Тильм, – не смеши меня. Какой экзамен? Можно подумать, ты его сдавать будешь! Пойдем, а? А то одному отмечать как-то скучновато.

– Что отмечать?

– Потом расскажу. Собирайся давай.

Тильм прекрасно знал, что профессуре очень давно не платят жалованье. Но еще лучше он знал, что денег Савиш от него не возьмет. Посчитает за оскорбление. С голоду будет умирать, но от подарка откажется.

* * *

Брамсельная шхуна, мягко покачиваясь на волнах, вошла в Алрондский порт поздно ночью, когда уже стемнело и корабли в город перестали пускать. Тем, кто прибыл в столицу Гьертской империи, пришлось ждать до рассвета. Лишь когда наступило утро, на борт поднялись первые чиновники и началась опись привезенного товара. Путешественники, рискнувшие пересечь океан, неспешно спустились по трапу на причал и направились в портовую таможню, записываться.

Лорд Эрмас Фелзен отчаянно скучал. Подбрасывая на ладони тяжелую трость, мужчина обводил тоскливым взглядом потолок в скромной комнатенке таможни и проклинал про себя всех ему известных богов: ругательства в адрес Великого духа у него уже давно закончились. В глубине души эльф считал, что его визит на материк столь же бессмыслен, как и четыре предыдущих, но раз ее величество пожелала… Вы пробовали хоть бы однажды спорить с женщиной, что-то вбившей себе в голову? Эрмас пробовал лет сорок назад. Благодаря этому спору родовые владения Фелзенов уменьшились практически вдвое. Правительница Островной империи не любит, когда ей противоречат.

А ведь как хорошо было еще пятьдесят лет назад, при жизни императора. Тот по крайней мере умел сдерживать неуемный нрав своей супруги, ее высочества Иллеан’иэл эн’Криштофиас. А теперь, когда она стала «величеством»… Лучше и не думать.

Наконец подошла очередь и господина Фелзена.

– С какой целью прибыли на материк? – Таможенник, молодой тролль, попросту засыпал. Он даже зевка на слове «какой» не попытался скрыть.

Лорд Фелзен с трудом сдержал вспышку гнева. Тонкие пальцы стиснули трость… Всего пол-оборота и… Нет, сейчас не время давать волю чувствам. Спокойно. Спокойно.

– Я вас слушаю! – с новым зевком напомнил таможенник.

Что он вообще себе позволяет, этот мальчишка! На безымянном пальце блеснуло кольцо с янтарем. Рукоять трости с легким щелчком повернулась, из палки показалось несколько дюймов голубоватой стали.

«Нет, сейчас не время… – снова осадил себя эльф. – Долг – прежде всего».

Лезвие пропало, словно его и не было, а желтокожий мальчишка-таможенник ничего и не заметил.

– По личным делам, – выдавил эльф улыбку. Больше она походила на оскал, но все это можно списать на трудности, вызванные пересечением океана.

– Запрещенные предметы есть? Сон-трава, артефакты, яды?

– Откуда? – довольно фальшиво удивился лорд Фелзен. – Я даже слов таких не знаю.

Тролль скептически покосился на него, но промолчал. Лениво шлепнул на документ сургучную печать и протянул пергамент Эрмасу:

– С прибытием в Гьертскую империю!

– Спасибо, уважаемый. – Количеству яда в голосе эльфа позавидовал бы небольшой серпентарий. Бросив своему слуге, замершему возле двери: – Снимешь комнату, как обычно, в «Пьяном гноме», бастард, – лорд направился вверх по улице.

Последнее слово вовсе не было оскорблением, с точки зрения Эрмаса Фелзена. Как-то само собой получалось, что при общении с теми, кого Эрмас считал ниже себя, это словечко непроизвольно проскакивало в речи. То ли для связки слов, то ли как констатация факта, кто поймет.

Слова таможенника о Гьертской империи не вызывали у гостя столицы ничего, кроме кривой усмешки. Подумать только – империя! Размером с половину Островной, а туда же! Самомнение у троллей, конечно, всегда зашкаливало.

Ничего, Дикая степь после Нашествия выросла почти втрое, заняв половину территорий когда-то существовавших на материке государств, да и гоблины из джунглей смотрят на молодое государство северных воителей-троллей не особо дружелюбно. Неизвестно, сколько лет еще эта Гьертская империя продержится на плаву. Может, сто, а может, вообще пятьдесят.

Впрочем, политика в данный момент меньше всего интересовала лорда Фелзена. Сейчас его ждали дела посерьезнее…

* * *

Наутро Савиш проснулся с дикой головной болью. Мучительно долго вспоминал, что же он там пил с Тильмом, но память соглашалась рассказать исключительно о пятой бутыли «Слез дракона». Что происходило потом, было покрыто пеленой забвения.

Впрочем, достойный представитель профессуры Алронда забыл лишь о количестве выпитого. Вчерашние разговоры он помнил великолепно – сказывался опыт гулянок на островах.

Разумеется, никакого праздника у Тильма не было. Не получил он наследство от неожиданно умершего дядюшки, не исполнилось ему юбилейных сто пятьдесят лет, не узнал он, что родился у него ребенок, – не было этого ничего. Проблемы были, а вот радостных событий не было.

– Нет, ты представляешь, – рассказывал Тильм Кевирт молочному брату, – до чего мы докатились? Я не спал несколько дней – придумывал эту проклятую духом систему с визитками, налаживал связь с городской стражей, подыскивал нужных людей. И вот, когда все чудесно и прекрасно, когда все крадуны Алронда зажаты у меня в кулаке и выполняют все мои команды, появляется какой-то выскочка, берет заказы на убийства – то, чем мы не занимаемся вообще! – и пользуется системой визиток! А я теперь должен отмазываться, доказывая, что я тут ни при чем!

– А ты хоть знаешь, кто он? – сочувствующе спросил профессор. Работу молочного брата он не одобрял, но при этом понимал, что каждый добывает деньги как может.

– Откуда бы? – скривился Тильм. – Я только-только выяснил, что за последний месяц прокатилась волна заказных убийств. Да еще удалось узнать, что там начала складываться собственная структура… А больше ничего не знаю, полный ноль.

– Не повезло, – хмыкнул Савиш, неспешно потягивая вино.

Разговор происходил в полуподвальном кабачке «Веселая сирена», где любили бывать и студенты и профессора. Славился он дешевизной и относительно приличной кухней – в том смысле, что можно было не бояться отравиться за ту небольшую сумму, что ты заплатил за обед. А вот если посетитель приходил с тяжелым кошельком… Тут уже стоило задуматься, выйдет ли он отсюда живым.

Как бы то ни было, этим утром профессор Герад впервые за последние несколько дней чувствовал себя сытым. И даже относительно трезвым. А раз так, пора было собираться в университет, чтоб ему… Пожалуй, еще неизвестно, кто ненавидел предстоящий экзамен больше – студенты или преподаватель.

Плеснув в лицо воды из таза, стоящего неподалеку от окна, Савиш вытер лицо некогда чистым полотенцем, провел по волосам расческой без трех зубцов и, накинув поверх одежды профессорскую мантию, отправился на работу.

Искать свободную аудиторию пришлось долго: не рассчитав с датой, профессор Герад совершенно не учел тот факт, что все помещения могут быть заняты. На первом этаже читались лекции, на втором вовсю шло приготовление к визиту императора, на третьем все аудитории оказались попросту заперты, и куда подевались ключи, не смог ответить никто.

Наконец свободная комната была найдена – небольшая, чуть ли не на чердаке, но Савишу и такой хватило. Обведя взглядом столпившихся магистрантов, темный эльф вздохнул:

– На всех помещения не хватит, заходите пятерками.

Первый студент вытащил вопрос о сотворении мира. Второй – тот самый злополучный господин Маркиел, который возмущался, что ему мешают спать, – о способах вызовов планетных демонов. Третий… точнее, третья – отвела от лица прядь черных волос, протянула руку, чтобы взять билет… И профессору философии Савишу Гераду захотелось ругаться.

– Вы?! – только и смог вымолвить он.

Магистрантка, черноволосая хрупкая эльфийка, позволила себе нежную улыбку:

– Да, профессор Герад.

– Оставайтесь здесь! – рявкнул эльф и выскочил из аудитории, предоставив студентам великолепный шанс хорошенько изучить разложенные на столе билеты.

Господина Кармиа Тифи Дариалианти эльф нашел в библиотеке. Зеленокожий гоблин, ставший магистром три года назад, увлеченно перелистывал толстый фолиант, не обращая никакого внимания на то, что происходит вокруг.

Савиш подсунул ладонь под обложку распахнутой на середине книги и с шумом захлопнул том.

– Вы-вы-вы что делаете?! – взвизгнул гоблин, вскидывая голову и подслеповато щурясь на нового хулиганистого посетителя. – Я-я-я занят!.. А, это вы, профессор Герад.

– Совершенно верно, магистр Дариалианти, это я, – язвительно процедил Савиш. – Вы не ошиблись. И может быть, вы соизволите мне объяснить, что происходит?

Кармиа сощурился еще сильнее:

– Бо-бо-боюсь, я вас не понимаю, профессор Герад…

– Ах не понимаете… Давайте пойдем с самого начала. Сколько факультетов в университете?

– Четыре. Медицинский, юридический, теологический и факультет свободных искусств.

– Оказывается, вы это знаете! Поехали дальше. Что изучается на четвертом факультете?

– Семь свободных искусств.

– Какие?

– Да-да-да вы что, экзаменуете меня, про-про-профессор?! – взорвался гоблин. – Я уже сда-да-дал вам экзамен! И…

– И сейчас вы мне ответите, что изучают студенты и что преподаю я. – Было в голосе эльфа что-то такое, отчего магистр мгновенно сник.

– Грамматику, логику, риторику, арифметику, геометрию, музыку и астрономию. Именно ее вы и преподаете… – Даже заикание из голоса пропало.

– Чудесно! Вы просто поражаете меня своими знаниями! Может, вы еще скажете, какой год подряд на факультете свободных искусств учится Талия Шерит?

– Пя-пятнадцатый, – сник гоблин.

– А какой раз она сдает выпускной экзамен?

– Де-де-десятый… Де-де-девять до этого – безуспешно…

– И какого духа?! Вы что, не слышали указание ректора?! Она должна хотя бы сейчас сдать этот дурацкий экзамен! Вам ведь вроде понятно сказали, что она должна сдать наконец, получить степень магистра и перевестись на другой факультет! Наш уже не может содержать ее! Какого духа?! Вы вели у этой группы семинары и диспуты. Что, так трудно было поставить ей «автомат»?! Я уже устал каждый год смотреть на то, как она проваливается на экзамене по астрономии!

Гоблин вдруг странно всхлипнул… и разревелся, вцепившись обеими руками в мантию Савиша. Даже всегда бесстрастный библиотекарь посмотрел на профессора философии как-то странно.

Эльф на миг представил, какая отличная подготовка будет у студентов по всем билетам к тому моменту, как он вернется в аудиторию, вздохнул и вывел Дариалианти за рукав из библиотеки. Разговор предстоял долгий. И совсем не в университете. А скорее в ближайшем трактире.

– …Я честно пытался поставить ей «автомат»! Я принимал все ее ответы. Я не спорил с ней на диспутах. Я ставил ей «отлично», когда максимум, что она могла получить, – это «удовлетворительно»… – хлюпая носом, рассказывал магистр.

– И?

Успокаиваться просто так гоблин не собирался, и Савишу пришлось потратить последние деньги на бутылку вина, в тщетной надежде, что эта живительная влага поможет утешить молодого преподавателя.

– Я по глупости объявил, что на предпоследнем семинаре назову фамилии тех, кто получит «автомат» и не будет сдавать экзамен… Назвал. А вечером, когда возвращался домой, ко мне… в общем, ко мне подошли несколько не самых любезных личностей и доступно объяснили, что если некая магистрантка Шерит не будет сдавать экзамен, то утром меня выловят неводом из Даяры. Конечно, мне пришлось переделывать списки.

– М-да, – только и смог сказать профессор философии.

А Кармиа все не замолкал:

– А я пытался! Я честно старался сделать все, чтобы она сдала экзамены! Она ведь три года назад со мной училась. Единственная со всего потока вам астрономию не сдала. И два года назад – то же самое… И год… И сейчас…

– Хватит! – оборвал его Савиш. – Не знаю, кто там к вам подходил, но сегодня она экзамен сдаст.

– Но они сказали, что она опять…

– Мне плевать, кто и что там сказал. Она сдаст сегодня экзамен. Мне надоело год за годом видеть ее на лекциях.

И эльф вышел из трактира, оставив Кармиа Дарилианти наедине с початой бутылкой вина. Но, кажется, гоблин по этому поводу не особо расстраивался.

В аудиторию Савиш Герад зашел с твердой уверенностью в том, что сегодня магистрантка Талия Шерит сдаст экзамен по астрономии и наконец сможет определиться, на какой факультет – медицинский, теологический или юридический – перейдет для дальнейшего обучения.

Студенты перепуганными птицами порхнули в разные стороны от стола преподавателя. Лишь вышеупомянутая Шерит осталась сидеть на месте. Подняла на эльфа темные глаза:

– Вас долго не было, профессор…

Савиш не был настроен вести долгие разговоры.

– Тяните билет, – приказал он.

Легкое прикосновение к бумагам, веером разложенным на столе, и узкая ладонь вытащила обрывок.

– Билет номер тринадцать. Первый вопрос: «Влияние Марса на третий дом». Второй: «Составление личного гороскопа».

– Готовиться будете?

– Конечно! – расцвела студентка и направилась к своей парте.

Два студента, оставшиеся из первой пятерки, выбрали билеты не задумываясь. Савиш хмыкнул, но промолчал.

Полчаса пролетели практически незаметно. Первый отвечающий быстро оттарабанил пять основных версий сотворения мира, получил свою законную «тройку» и сбежал окрыленный – доктор Герад славился привычкой ставить «неуды»… А вот магистранту Маркиелу не повезло. Количество дополнительных вопросов зашкаливало за все мыслимые и немыслимые пределы. Причем Савиш уверенно держался в рамках вопросов из билета. Написано о планетарных демонах, значит, будут планетарные демоны. Никаких натальных карт, никаких принципов эмпатии, никаких минорных и мажорных аспектов. Все согласно теме билета.

Наконец преподаватель благосклонно кивнул, обмакнул перо в чернильницу, занес руку над свитком с оценками…

Маркиел выскочил из аудитории, отдуваясь и прижимая к животу драгоценный документ.

– Ну что? – тут же кинулись к нему однокурсники.

Тролль развернул свиток и пораженно уставился на размашистую запись – «отлично».

Юноша потрясенно выдохнул:

– Это надо отметить… – Он огляделся по сторонам и провозгласил: – Первая пятерка у этого преподавателя из семи сдававших потоков за семь лет… Сегодня вечером наливаю всем в «Веселой сирене»!

Меж тем в аудитории подошла очередь Талии. Девушка величаво проплыла к столу преподавателя, положила билет и радостно сообщила:

– Я не готова! Можно другой билет?

– Тяните, – благодушно пожал плечами эльф.

По аудитории прошел пораженный шепоток. Обычно такой вопрос вызывал только один ответ: «Пересдача через три дня».

Девушка послушно потянула новую бумажку, пробежала взглядом по строчкам и вновь улыбнулась:

– Я его не знаю! А можно…

Что именно «можно», Савиш так и не узнал. Дверь аудитории широко распахнулась, в комнату заглянул встрепанный студиоз и выпалил:

– Ректора убили!

В кабинете повисла гробовая тишина. Парнишка обвел ошалевшим взглядом присутствующих, повторил:

– Ректора убили! – и, выскочив, понесся по коридору, заглядывая во все двери и завывая: – Ректора убили! Ректора убили!

* * *

Стражники явились быстро. Нигде не задерживаясь, прошли по коридорам университета. Шумно протопали по мраморным ступеням главной лестницы и, позаглядывав практически во все аудитории, прибыли в кабинет ректора.

– Н-ну? – обронил старший из группы – мрачный пожилой бистивилах. На бурой собачьей морде проклюнулись седые волоски, а заостренные уши были порваны в многочисленных драках. – И где носит этого Кроссарта? – Мужчина медленно обошел по кругу распростертый на полу труп. – Вечно он опаздывает.

– Он придет! Он обещал, что придет! – зачастил юный фавн, нервно переминаясь с ноги на ногу: в городскую стражу он поступил совсем недавно, никакого звания пока не получил, числился то ли стажером, то ли помощником и немного робел перед начальством.

– Конечно же придет, куда он денется, – лениво хмыкнул из дальнего угла молчавший до этого момента светлый эльф. Выходец из Островной империи откровенно скучал. Он совершенно не понимал, зачем на место трагедии присылать целую группу, вполне хватило бы и одного должностного лица.

Дверь в комнату раскрылась практически неслышно, но стражники ожидали прибытия последнего участника расследования и поэтому мгновенно обернулись на звук.

Эксперт, в чертах которого легко угадывалась принадлежность к расе тренти, был так же молод, как и присутствовавший в комнате фавн, но, в отличие от последнего, совершенно не робел. Впрочем, похоже, господин Кроссарт вообще плевал на чье-либо мнение: из одежды на нем были лишь грубые свободные брюки и тонкий жилет на голое тело. Пожилой бистивилах ощерился: за несколько лет совместной работы с экспертом он так и не привык к тому, что мальчишка принципиально не носил никаких рубах.

– Наконец-то! – хрипло процедил лейтенант городской стражи, не отрывая напряженного взгляда от вновь прибывшего. – Мы уже и не чаяли вас видеть, господин Кроссарт.

Парень, пропустив мимо ушей ехидную реплику начальника, усмехнулся и крутанул руке ожерелье из сушеных поганок, несколько раз обмотанное вокруг запястья. Точно такое же «украшение» висело у эксперта на шее.

– Перейдем к делу? – деловито предложил он.

– Прошу! – Лейтенант махнул рукой в сторону тела. – Начинайте работать.

Кессий Кроссарт шагнул вперед, опустился на колени подле трупа, чудом не запачкавшись в крови, щедро окропившей пол, и, осторожно поведя ладонью над мертвым гномом, медленно заговорил:

– Смерть наступила в результате удара острым тяжелым предметом…

– Удивительно! – не удержался от скептической ухмылки бистивилах. – И как вы только это узнали? – Кроссарта он, мягко говоря, недолюбливал и сейчас мог себе позволить вволю поиздеваться над ним – орудие преступления все еще торчало из груди убитого.

Эксперт же словно и не заметил иронии, прозвучавшей в голосе старшего группы.

– …примерно в двенадцать часов ночи, – продолжил он. – При нанесении удара погибший практически не сопротивлялся. На момент смерти в комнате находился темный эльф. Чистокровный, – уточнил тренти, помолчав несколько мгновений. – В теле имеется одно проникающее ранение…

Фавн, которого взяли с собой лишь для того, чтобы он фиксировал слова эксперта, судорожно писал строчку за строчкой на огромном листе бумаги с водяными знаками, взятом из здания городской стражи.

Бистивилах понял, что лишний раз подловить Кессия Кроссарта ему не удастся, и недовольно обронил:

– Оставайтесь здесь, а я пока опрошу возможных свидетелей.

Эльф, как раз изучавший содержимое ящика стола ректора, только кивнул, а фавн был так занят своими записями, что даже головы не поднял от бумаги. Стражник вышел из кабинета, сердито хлопнув дверью.

* * *

Преподавателей допрашивал немолодой бистивилах. Савишу он сразу не понравился.

– Итак, от кого вы узнали о смерти господина… – стражник сверился с бумажкой, – Сулицы?

Савиш тихо выругался сквозь зубы. Этот вопрос в разных вариациях задавался уже в пятый или шестой раз.

– От студента.

– Какого?

– Какого-то. Он заглянул в аудиторию, крикнул, что ректора убили, и побежал дальше.

– Кто может подтвердить ваши слова?

– Великий дух! – не выдержал профессор. – Да все могут подтвердить! В кабинете были студиозусы, экзамен сдавали, можете их спросить!

– Их мы потом спросим, – благодушно кивнул мохнатой головой бистивилах. – А вы не пытайтесь увиливать от ответов.

– Да я и не пытаюсь. Я действительно узнал об этом только сейчас, от студента.

Разговор происходил в небольшом кабинетике перед комнатой ректора – там, где обычно сидел секретарь. Сейчас эта комнатушка была пуста, а из ректората слышался шум голосов. Внезапно дверь, ведущая в ректорат, распахнулась, и на пороге появился молодой фавн:

– Мастер Хэнт…

– В чем дело, Доран? – недовольно поморщился бистивилах, привычно называя помощника по фамилии.

– Тут у нас такое… Может, вы заглянете?

Лейтенант городской стражи поморщился и встал, отложив в сторону незаконченный протокол допроса. Во всяком случае, Савиш решил, что это именно протокол.

– Я сейчас вернусь. Подождите здесь. – И бистивилах скрылся за дверью.

Первые несколько минут эльф терпеливо ждал появления господина Хэнта, потом не выдержал, поднял со стола и поднес к глазам бумагу, которую до этого времени заполнял стражник, и вместо текста с удивлением увидел на листе бессмысленные цветочки, кружочки и прочую дребедень.

Удивленно хмыкнув, Савиш еще несколько минут переминался с ноги на ногу, а потом решительно шагнул к ректорату. В конце концов, имеет же он право узнать, что там происходит. А если нет, так его ведь и выгонят сразу.

Дверь открылась неслышно. В лицо пахнуло спертым воздухом и запахом подсохшей крови: неизвестно, когда убили ректора, но кабинет, похоже, с того самого времени и не проветривали.

В последний раз Герад видел Сулицу позавчера. Уже тогда гном показался ему каким-то сухим и изможденным. Сейчас же сморщенное тело ректора распростерлось в дальнем углу комнаты, по полу растеклось пятно крови, а из груди торчал осиновый кол.

Услышав о смерти Кира Сулицы, темный эльф ожидал увидеть в ректорате что угодно: кинжал, которым какой-то ревнивец перерезал горло несчастному гному (Сулица слыл дамским угодником), страшную пентаграмму, уничтожившую вместе с Киром всю мебель (мало ли какому магу он мог перейти дорогу?). Даже случайно упавший на голову преподавателю толстый фолиант (может, студент все перепутал, и никаким убийством здесь и не пахнет) рисовался в воображении. Но чтобы такое… Нужно быть просто сумасшедшим, чтобы пытаться кого-то убить заточенной палкой, когда есть более эффективные методы.

– …на теле обнаружен фрагмент бумаги, похожий на визитную карточку или игральную карту, – флегматично вещал эксперт. Кроме установления причин смерти, в его обязанности входил и осмотр места происшествия. – На бумаге изображена карточная масть «пика». Иных обстоятельств, имеющих значение для дела, не выявлено… Всё.

Фавн, позвавший Хэнта и едва успевший дописать последние слова, судорожно протянул эксперту бумагу. Парень, не глядя, сорвал с браслета одну поганку и, размяв ее в руке, посыпал трухой лист, что-то тихо бормоча под нос. В тот же миг на документе проступила тяжелая сургучная печать.

– Ф-фух, – тихо выдохнул эксперт, отвернулся от тела… и встретился взглядом с ошарашенным Савишем. – Господа, у нас гости!

* * *

Талия Шерит пребывала в самых расстроенных чувствах. Задуманный план рушился прямо на глазах… Если быть честной до конца, то идея была довольно проста. В один не особо прекрасный день госпожа Шерит решила поступить в университет, благо в Гьертской империи считалось, что иметь диплом могут и мужчины и женщины. Будучи девятнадцати лет от роду, юная эльфийка легко сдала вступительные экзамены, начала обучаться и… на одной из лекций увидела его. Был он столь умен, столь красив, столь таинствен, что девушку совершенно не смутил тот факт, что этот самый он являлся преподавателем.

Развиваться в науке Талия в дальнейшем не планировала, а потому, отсидев положенное количество часов, четко поняла, что ей надо делать. Раз стать доктором наук ей не грозит – а значит, объект любви будет просто недосягаем, – надо как можно дольше оставаться студенткой! Вдруг однажды он обратит свой благосклонный взгляд… А уж в то, что шанс ей все-таки выпадет, Талия верила свято.

Порасспросив знающих людей, Талия выяснила: преподаватели предпочитают не выгонять нерадивых студентов с позором, а предлагают им пройти весь неизученный курс заново. Девушка твердо решила, что она останется в институте как можно дольше!

Другими словами, Талия изучала астрономию уже который год подряд. И сейчас, если разбудить ее среди ночи, она могла полностью перечислить все аспекты, противостояния, взаимодействия звезд и планет. Но сдавать экзамен упрямо отказывалась. На другом факультете профессор Герад не преподает! Следовательно, увидеть его больше не получится.

Замысел удавался в течение нескольких лет. Но сегодня весь ее план рухнул в бездну. После того как пробегавший мимо студент выкрикнул новость о гибели ректора Сулицы, не сдать экзамен не удалось. Помрачневший преподаватель загнал всех студентов в аудиторию, обвел взглядом комнату и мрачно буркнул:

– Кому нужна тройка?

В небольшой комнате мгновенно вырос лес рук – слишком уж свежа была память о том, как сдавали первые решившиеся.

– Зачетки на стол.

Через несколько минут, расставив всем желающим «удочки» и выгнав троечников из аудитории, преподаватель посчитал по головам оставшихся – их было всего шестеро, не считая скорчившейся на своем стульчике Талии, – и вопросил:

– Кому нужна четверка?

Зачетки на стол положили практически все.

Савиш поставил оценки и недовольно фыркнул: по всему выходило, что на пятерку претендовали только двое: молчаливый гоблин, сидевший в дальнем углу аудитории, и печальная Талия Шерит.

Гоблину так же быстро поставили пятерку, но, когда профессор Герад протянул руку за зачеткой госпожи Талии, выяснилось, что на столе ее просто нет.

Профессор перевел вопросительный взгляд на девушку. Сейчас ему больше всего хотелось бросить всех этих студентов и пойти выяснить, что же там случилось с ректором.

– А я не готова, – отрезала Талия, сверля взглядом пол. – Мне нельзя пятерку ставить.

– А четверку? – удивленно заломил бровь эльф.

– Тем более. Я вообще не готова. Меня необходимо оставить на второй год.

Савиш дернул уголком губ и задушевно сообщил:

– Такая откровенность заслуживает поощрения. – Профессор недрогнувшей рукой вывел в ведомости оценку «удовлетворительно».

Такого коварства девушка просто не ожидала, а потому так и замерла с открытым ртом. К тому моменту, как она пришла в себя, шанс исправить оценку на нечто более приятное улетучился. Профессор собрал все бумаги и, обронив:

– Раз вы не взяли с собой сегодня зачетку, принесете ее завтра, – вышел вон из аудитории, оставив Талию предаваться горю.

И вот сейчас, через полчаса после неудавшейся несдачи экзамена, Талия шагала по улицам Алронда, про себя костеря ректора Сулицу, решившего так неудачно умереть. Девушка прокляла уже все на свете! Да была бы ее воля, она бы вообще из университета не уходила! И все лишь для того, чтобы видеть его лицо, его глаза, его улыбку… Надо сказать, улыбался объект любви госпожи Шерит крайне редко, но дела это не меняло.

Неподалеку от рынка образовалась небольшая пробка. Занятия сегодня завершились рано, и купцы только заканчивали подвозить товар. Внезапно Талию кто-то дернул за подол юбки. Девушка глянула вниз и увидела, к своему удивлению, что рядом с ней стоит, переминаясь с ноги на ногу, чумазый орчонок лет шести на вид.

– Те-е-етя, дай монетку, – заканючил он.

Эльфийка брезгливо скривилась и отвернулась.

– Те-е-етя, ну дай монетку! А я тебе погадаю! Те-е-етя, ну дай…

Тут студентка уже не выдержала. Порылась в кошельке и вытащила мелкую медянку:

– Держи, только отстань!

Никакое гадание девушке и даром не нужно было, а потому она поспешно отвернулась от малолетнего нахала, ожидая, когда же наконец мимо проедет арба, груженная глиняными кувшинами.

Орчонок подхватил подарок, и на чумазом личике расцвела улыбка:

– Ой, тетя, спасибо! А ты скоро замуж выйдешь! – Он развернулся, чтобы убежать.

– А ну стой! – вцепилась эльфийка мальчишке в руку. – Выйду? За кого выйду? Когда выйду? А детей сколько будет?

Мальчишка хихикнул и спрятал монетку куда-то за пазуху. Прищурился, изучая девушку долгим взглядом, и торжественно сообщил:

– За принца! А сын у тебя военным будет! А внук – стражником. А правнук – вором. А праправнучка – королевой!

Талия пораженно икнула, не ожидая столь подробного предсказания.

– Тим! – внезапно гаркнула над ухом у Талии какая-то рассерженная женщина. – Что за чушь ты несешь?

Студентка поспешно обернулась. Рядом с ней стояла, уперев руки в бока, молодая орчанка в цветастом тряпье. Блестевшее на солнце монисто из оркского золота резко контрастировало с ободранным платьем.

– Я ничего, – поспешно возразил мальчик. – Я гадаю!

– Ты? Гадаешь? Да ты такую чушь несешь! А ну, дай руку! – Это уже предназначалось Талии.

Совершенно не ожидавшая подобного напора девушка беспрекословно подчинилась. Орчанка пробежала взглядом линии на ладони и только фыркнула:

– Гадает он!.. Не принц, а изгнанник. Не военный – а капитан императорской гвардии. Не стражник – а офицер городской стражи. Не вор – а глава гильдии воров. И не праправнучка, а одна из них. Да и не королевой, а императрицей! Вдобавок одно или два поколения ты попросту пропустил! Видишь? – И она сунула ладонь Талии, совершенно пораженной происходящим, прямо под нос мальчишке. – Тут на линии жизни – треугольник!

– Да вижу, – покорно опустил глаза орчонок. – Но я же на ладонь не смотрел, я так…

– «Так» он! – всплеснула руками гадалка. – Да ты хоть понимаешь… – И она перешла на родной оркский язык.

Забытая спорщиками Талия отступила на шаг, а потом, не дожидаясь завершения ссоры, бросилась бежать. Выяснять, чем же все закончится, она не собиралась.

* * *

После прибытия в империю и прохождения таможенного досмотра лорд Фелзен некоторое время бродил по городу, искренне пытаясь вспомнить, как же ему попасть в студенческий городок. К образованию Эрмас особо не стремился, но так уж получилось, что тот, с кем темному эльфу надо было встретиться, проживал именно там.

Заплутав на улицах Алронда, разросшегося с тех пор, как посланник был здесь в последний раз, лорд Фелзен совершенно случайно застрял в толпе. Великий дух его знает, с чего вдруг местные жители решили запрудить улицу. Как-то так получилось, что темного эльфа зажало прямо между крепкой тролльчихой, небрежно удерживающей на плече огромную шипастую булаву, и худощавым парнем в свободных штанах и жилетке на голое тело. Впереди выстроилась целая стена из чьих-то спин, а сзади еще кто-то напирал.

Тролльчиха резко пошевелилась, чудом не сбив с ног Эрмаса, и посланник, стараясь не попасть под удар ее булавы, дернулся в сторону, нечаянно задев парнишку. Тот мрачно покосился на эльфа и, поправив на запястье браслет из сушеных поганок, недовольно буркнул:

– Осторожней можно?

– За собой следи, бастард, – огрызнулся эльф, привычно закончив фразу навязчивым словцом.

Парню это почему-то не понравилось.

– Попридержите язык, благородный лорд, – насмешливо фыркнул он, – а то как бы вам самому не пришлось доказывать свою законнорожденность.

– Да ты… да как ты смеешь?! – рявкнул эльф, стискивая набалдашник трости. Будучи зажатым в толпе, он не мог даже замахнуться на нахала.

Бессовестный юнец презрительно ухмыльнулся, каким-то образом смог отступить на шаг и… буквально растворился в толпе.

Эрмас пораженно икнул и ослабил хватку на трости. Он искренне не понимал, как такое вообще могло произойти: толпа напирала со всех сторон, и выбраться из нее было невозможно.

Кессий Кроссарт, а это был именно он, буквально просочился сквозь поток горожан и сейчас стоял у дальней стены, провожая эльфа скучающим взглядом. Первая вспышка гнева прошла, но уйти просто так Кессий не мог. В конце концов, надменного эльфа стоило хотя бы щелкнуть по носу!

Внезапно по губам Кроссарта скользнула язвительная усмешка. Парень, боясь передумать, сорвал с браслета одну поганку, растер ее в кулаке и, чуть слышно пробормотав несколько слов, сдул труху с ладони.

Месть – это блюдо, которое подается в холодном виде. Пусть даже эта самая месть больше похожа на мелкую пакость.

* * *

Вот уже тринадцать лет трактир «Пьяный гном» держали двое братьев Ашсьен. Конечно, выводок их был не так уж мал – змей с десяток наберется, но в Алронде пока что осели только двое. Эти наги, хоть и вылупились из яиц почти одновременно, с разницей всего в несколько минут, были совершенно не похожи друг на друга: худощавый смешливый Нахаш, казалось, успевал сразу повсюду, а крепко сложенный темноволосый Нарш был хмур и молчалив.

Спроси кто, хозяева и сами не ответили бы, почему трактир назывался именно так: то ли не знали, то ли просто стеснялись открыть истину. Ходили, конечно, слухи, что человекозмеи попросту отобрали заведение у предыдущего владельца, который, кстати, и был тем самым «пьяным гномом», но кто теперь скажет правду?

Побродив некоторое время по улицам и найдя таки студенческий городок, Эрмас выяснил, что тот, кого он искал, появится позже, а потому не придумал ничего лучше, кроме как пойти отдохнуть и уже ближе к вечеру с новыми силами взяться за поиски.

«Пьяный гном» в это время был пуст – наплыв посетителей ожидался ближе к вечеру. Нарш, покачиваясь на кончике длинного хвоста и вытянувшись во весь свой не такой уж маленький рост, осторожно менял свечи в люстре под потолком. Гостей наг не ждал: те, которые решили снять комнаты, сейчас или отдыхали, или гуляли по городу, и поэтому в данный момент на хозяине «Гнома» был лишь клетчатый килт. Рубашку, обычно наглухо закрывавшую, по обычаям змеелюдей, всю верхнюю часть тела, трактирщик небрежно бросил на стол.

Услышав чуть слышный скрип несмазанной двери, Нахаш испуганно выронил свечу – по счастью, незажженную – и рванулся к предмету своей одежды. Подхватив рубашку, он судорожно пытался попасть в рукав. Тонкий длинный хвост хлестнул по полу, чудом не задев выглянувшего с кухни на шум Нахаша.

– Что происхо… Ох, у нас гости! – Трактирщик расплылся в улыбке, показав посетителю мелкие острые зубки.

Лорд Фелзен обвел взглядом помещение и брезгливо поморщился, взвешивая на ладони трость: с тех пор, как он в последний раз был в Алронде, заведение как-то… обеднело. Тяжелые кованые шандалы, развешанные по стенам, сменились грубыми подсвечниками, со столов, стоящих в общем зале на первом этаже, пропали скатерти, а из кухни тянулся отчетливый запах подгоревшей каши: похоже, искусного кулинара-гоблина братья уволили.

– Здесь должны были снять комнату для меня, – процедил темный эльф, с каждым мгновением все больше убеждаясь, что не стоило тут останавливаться. Увы, надеяться на то, что ситуацию удастся изменить, не приходилось: выдрессированные слуги просто боялись отступить хоть на шаг от приказа. Сказано – «Пьяный гном», значит, «Пьяный гном». А это подразумевает, что комната, если таковая сдается, снята, оплачена и даже обжита.

Хозяева трактира оценивающе осмотрели посетителя, прикинули стоимость перстня с огромным куском янтаря на его руке, обменялись короткими взглядами и заулыбались уже оба, причем весьма плотоядно.

– Конечно! – в один голос пропели они. – Вс-с-се уже готово! С-с-сейчас проводим!

Шипящие нотки в голосе у всех нагов проявлялись по желанию, да и то лишь когда человекозмеи хотели как-то выделиться, покрасоваться или просто прикинуться дурачками.

Успевший одеться Нарш, отбросив кончиком хвоста подкатившуюся к нему свечку, так и не вставленную в канделябр, на миг склонился в поклоне:

– С-с-с-следуйте за мнойс-с-с, – и повел гостя по скрипучей лестнице куда-то на второй этаж.

Вернулся он минут через десять.

– Ну что? – нетерпеливо поинтересовался Нахаш, нервно выстукивая хвостом чечетку.

– Разместил, – фыркнул его брат, подбирая с пола совершенно забытый огарок.

Наг склонился к самому уху родственника и шепотом спросил:

– Подождем до ночи, а потом?.. – И он красноречиво чиркнул пальцем себя по горлу.

Старший шарахнулся от него, как от прокаженного:

– С ума сошел?! Это тебе не гном какой-нибудь! Дворянин, причем с островов. Его прирежешь, такой шум начнется! Тем более что он у нас уже останавливался. Еще до… начала работы.

Нахаш удивленно прищурился:

– Разве? Не помню.

– Тебя тогда не было. Ты в Гейкаре был.

Младшенький печально вздохнул:

– И что теперь? Такие деньги уйдут?

Нарш только фыркнул:

– Вот еще! Он же не местный – разберется с делами, будет уезжать, тогда и поручим его Дашену. Пусть возьмет пару-тройку помощников и пощиплет этого темного.

– И концы в воду.

– Умеешь думать, когда хочешь!

И счастливые наги направились на кухню отмечать удачное событие.

* * *

Ружа Деметеш вышагивала по улице, волоча за руку насупленного Тима. Орчонок молча плелся за матерью, постоянно цепляясь носками ботинок за булыжники мостовой, задерживаясь возле лавок и вообще всячески показывая свою обиду. Ему ведь так хотелось того петушка на палочке! И нечего было так кричать! Подумаешь, потратил одну монетку! Так эту медянку ему дали за хорошее гадание…

Женщину занимали совершенно другие проблемы. Вокруг, в толпе, только и было разговоров что о каком-то там убийстве в университете, но Руже было не до сплетен. День уже клонился к закату, а в кошельке как лежал один сребреник, так и остался. Не прибавилось ни монетки. А ведь надо еще накормить сына, расплатиться за комнату и отдать долги.

Орчанка зябко поежилась. Долги. О, долги – это самое страшное на сегодняшний день. Сама она и на голодный желудок как-нибудь проживет. Тима, вероятно, пожалеет Маркита, соседка-глейстиг, снимающая соседнюю комнатушку, и угостит горбушкой хлеба. С проживанием тоже можно разобраться – попросить хозяина-гоблина потерпеть еще пару дней и клятвенно пообещать, что сразу же расплатится. Но вот что делать с долгами? И угораздило же ее занять денег у этого чертова нага! Убеждали ее не связываться с змеехвостыми, и что? Послушалась?

– Джальдэ! – тихо ругнулась Ружа, ускоряя шаг. Теперь мальчик буквально бежал за ней, едва успевая перебирать ногами.

Попетляв некоторое время по трущобам, мать с сыном подошли к одному из домов, ощерившемуся осколками битых стекол. Женщина осторожно приоткрыла входную дверь и, зло шикнув на стучащего подметками ботинок мальчишку, направилась в глубь здания, стараясь не шуметь.

Оглушительно скрипнула одна из дверей, расположенных вдоль коридора, и на пороге появился маленький худосочный гоблин с обвисшими от старости ушами. Над головой он с трудом удерживал ярко горевший фонарь:

– Деметеш?! Это опять ты?!

– Мастер Алирианти, я…

– Что «я», что «я»?! Платить за проживание собираешься?!

– Да, конечно, я…

Мальчишка с интересом ковырялся в носу, задумчиво зевая.

– Что «я»? Деньги где?! – В голосе гоблина прорезались визгливые нотки.

– У меня всего сребреник и…

Гоблин протянул крошечную ладошку:

– Либо плати, либо забирай своего джальдэ и проваливай ко всем чертям! – не выдержал хозяин съемной комнаты.

– Мастер Алирианти, я действительно не могу вам заплатить! Поймите, если я…

Гоблин был неумолим:

– Не собираюсь я ничего понимать! Либо ты мне платишь за минувший месяц, либо проваливаешь отсюда ко всем чертям и ночуешь на улице! Говорят, под мостом есть хорошие местечки.

– Но мои вещи…

– С утра заберешь, в окошко выкину.

Женщина зло поджала губы, а потом, порывшись в кошельке, швырнула в лицо гоблину последнюю остававшуюся монету:

– Подавитесь! – и, гордо процокав мимо хозяина дома каблучками, поднялась вместе с Тимом на второй этаж.

Здесь было еще темнее. Если внизу хоть у гоблина имелся небольшой фонарь, то тут освещения не было никакого. Маленький орчонок испуганно ойкнул и прижался к материнской юбке. Ружа вздохнула, провела ладонью по кучерявой голове сына:

– Не бойся, все хорошо.

– Я есть хочу! – прохныкал Тим.

– Сейчас домой придем, и покормлю, – через силу улыбнулась женщина. А про себя добавила: «Если найду чем…»

Семья прошла по темному коридору и остановилась перед своей дверью. В соседней комнате слышались веселые голоса и женский смех: перегородки были очень тонкими, а Маркита, похоже, опять привела к себе гостей. Ружа брезгливо поморщилась и, распахнув плохо сбитую дверь, шагнула в каморку.

За окном уже загорались первые звезды, на свечи у женщины просто не было денег, а потому фигуру, сидевшую на узкой кровати, вольготно заложив ногу на ногу и опершись спиной о стену, орчанка сразу и не заметила.

– Заставляешь себя ждать, красавица, – сладко мурлыкнул мужской голос, и гадалка обомлела, когда нежданный гость, рывком вскочив с кровати, шагнул к ней. Слабый уличный свет, пробивающийся через окно, осветил лицо, и теперь бедняжка испугалась по-настоящему – она узнала посетителя.

Впрочем, Ружа быстро взяла себя в руки. Бросила короткий взгляд на сына и резко обронила:

– Тим, иди к тете Марките, она обещала угостить тебя пирогом.

У соседки в любом случае безопасней, чем здесь.

Мальчишка радостно взвизгнул и скрылся в коридоре: только ботинки дробно простучали. Орчанка же мотнула головой и подняла тяжелый взгляд на мужчину:

– Чем обязана вашему посещению, господин Мираш Дашен? – О том, что сердце ее билось перепуганной птицей, посетителю знать не стоит.

Темный эльф лет то ли тридцати, то ли ста тридцати на вид, мягко улыбнулся и сделал к ней еще один шаг:

– А ты не догадываешься, красавица?

Женщина вдруг отчетливо разглядела на рукаве его зеленого камзола застарелое бурое пятнышко.

– Догадываюсь, – хрипло обронила она.

– Я на всякий случай озвучу, а то у женщин такой ветер в голове… Господа Ашсьены настойчиво интересуются судьбой одолженных денег и искренне надеются, что в ближайшее время…

– С каких это пор эльфы прогибаются под нагов?! – Оскорбление сорвалось с языка раньше, чем Ружа сама поняла, что говорит.

Лицо Мираша потемнело от гнева, он двинулся вперед, и орчанка вжалась в стену, точно зная, что кинжал, который эльф сжимал в руке, сейчас найдет ее сердце… Но уже в следующий момент чувства убийцы вновь скрылись за маской легкой улыбки.

– Тебя, красавица, это совершенно не должно волновать. Просто знай. Если я зайду к тебе в гости завтра и ты не сможешь вернуть долг… «Красавицей» тебя не буду называть не только я. И это при самом благополучном исходе.

Отодвинув орчанку в сторону, Мираш шагнул в коридор. Ружа обессиленно опустилась на пол, спрятав лицо в ладонях. Слезы катились ручьем, и остановить их не было никакой возможности…

* * *

Савиш попал домой только к вечеру. Бистивилах, обнаружив подслушивающего преподавателя, словно взбесился. Допрос начался по второму кругу, причем вопросы задавались те же самые! Профессор философии вымотался так, как не уставал уже много лет.

Казалось, стражник уже твердо решил, кого назначить убийцей ректора, и сейчас просто выполнял четко продуманный план. Даже светлый эльф, потрошивший в ходе допроса ящики ректорского стола и поначалу счастливо улыбавшийся – еще бы, темного треплют в хвост и в гриву! – спустя какое-то время уже устало зевал и периодически требовал заканчивать это грязное дело и расходиться по домам. Пожалуй, единственным, кому нравилось происходящее, был практикант фавн. Юный Доран благоговейно ловил каждое слово собакоголового лейтенанта и записывал в протокол.

К концу допроса Савиш просто озверел и совершенно не думал о том, что же он отвечает. А может, этого от него и ожидали?

Впрочем, раскаиваться в том, чего не совершал, невозможно. Конечно, некоторые проблемы вызывал вопрос, где многоуважаемый профессор был с одиннадцати до трех часов ночи (не говорить же в самом деле что сидел в кабаке с Тильмом, когда молочного брата ищет вся стража Гьерта?!), но эльф упорно гнул свою линию и признаваться в знакомстве с всякими темными личностями не собирался. Твердил, что всю ночь провел дома.

В любом случае из института преподаватель вышел дико уставшим. С трудом дошел до студенческого городка, поднялся в свою комнатушку с единственным желанием выспаться как следует, даже есть уже не хотелось, пинком отворил дверь… и тихо выругался: по его «апартаментам» мрачно вышагивал из угла в угол Эрмас Фелзен, хорошо знакомый эльфу.

Услышав, что в комнату вошли, гость обернулся на звук и склонился в вежливом поклоне:

– Добрый вечер, ваше высочество.

Савиш молча прошел мимо и, не разуваясь, с тихим стоном повалился на кровать:

– Провалитесь вы к Великому духу, благородный лорд.

Мужчина удивленно заломил бровь:

– Провалиться? Великий дух не находится под землей! Неужели несколько лет пребывания в этой жалкой провинции заставили вас забыть основы веры?..

Профессор устало сел на кровати, провел ладонями по лицу, словно умываясь:

– Знаете, лорд Фелзен, если вы пришли сюда сугубо для того, чтобы начать теологические споры, то дверь вон там. Я совершенно не расположен вести задушевные беседы.

Пришелец мгновенно понял, что разговор грозит окончиться, так толком и не начавшись, и сменил политику:

– Упаси Великий дух, ваше высочество! И в мыслях не было!

– Тогда каким же ветром вас занесло? – кисло поинтересовался вымотавшийся за день эльф.

Тут вздыхать пришлось уже Эрмасу:

– Тем же, что и пятнадцать лет назад, ваше высочество.

– Какая прелесть! – скривился изгнанный принц. – А я уже размечтался, что мне не грозит новая встреча с вами. – На некоторое время в комнате повисла тишина. Наконец Савиш заговорил: – Ладно, лорд. Излагайте в очередной раз ваше предложение, подкупающее новизной. Я в очередной раз пошлю вас… на острова. С тем и разойдемся.

Лорд Фелзен нервно дернул уголком рта и, боясь хоть на шаг отступить от требований этикета, тихо начал:

– Я уполномочен ее величеством Иллеан’иэлой эн’Криштофиас настоятельно просить его высочество Савиш’ерра эл’Марисэллина вернуться в Островную империю, дабы…

– Можете не продолжать, лорд, – фыркнул Савиш. – Передайте ее величеству от моего высочества, что мнение мое остается прежним: никуда возвращаться я не собираюсь, мне и здесь неплохо живется. И пусть ее величество хоть повесится.

Посланник нервно икнул: до сегодняшнего дня изгнанный принц более или менее придерживался этикета и отвечал лорду Фелзену как подобает. Но сегодня у преподавателя был очень тяжелый день, а потому разводить политесы он не собирался.

Впрочем, и Эрмас отступать не намеревался:

– Но ваше высочество, подумайте сами! Я уже столько раз приезжал на этот забытый Великим духом материк! Если вам плевать на меня… неужели вы не соскучились по островам?

Эльф дернулся, как от пощечины. Но когда он поднял глаза на посланца, лицо его выражало спокойствие:

– Что я там забыл?

Посетитель на миг задумался, а потом на его губах заплясала лукавая улыбка:

– Знаете, ваше высочество, я бы предложил не спешить с ответом. Завтра примерно в это же время я снова загляну к вам, и, думаю, на этот раз вы не откажетесь…

С этими словами Эрмас Фелзен вежливо откланялся, оставив профессора философии наедине с его удивлением. Объяснять, что к чему, посол эльфийской императрицы не собирался, а завтра с утра его ждал тяжелый день – нужно зайти в городскую стражу и кое с кем переговорить…

Впрочем, отдохнуть Савишу так и не удалось. Когда он окончательно решил, что размышления ни к чему не приведут и понять шараду, загаданную прибывшим лордом, вряд ли получится, дверь внезапно вновь отворилась.

За окном было уже темно, гостей профессор не ждал, лорд Фелзен обещал появиться только завтра, а потому сейчас посетить холостяцкое жилище мог только…

– Привет, Тильм, – мрачно буркнул эльф, даже не пытаясь посмотреть на вход.

– И тебе привет, – хмыкнул его молочный брат, присаживаясь на свободный уголок кровати. – Что такой злой?

– А, не обращай внимания, – отмахнулся профессор. – На работе замучили… Представляешь, у нас ректора убили.

О смерти в университете гудел уже весь город, но сообщать об этом родственнику бандит не собирался.

– Да ты что! – пораженно охнул он. – Я и не знал! Расскажешь?..

– Да, разумеется, – вздохнул Савиш. Теперь ему уже все равно. – В общем, там…

– Слушай, – перебил его Тильм, – я сегодня весь день на ногах, не присел ни на миг, даже поесть некогда было. Давай сходим куда-нибудь, перекусим, и ты мне все расскажешь, лады? – Если честно, сам он вышел из трактира всего несколько минут назад, но иным способом родственника не вытащить!

Сидя за столом в ближайшей таверне, профессор философии сам не заметил, как рассказал все: и об убийстве ректора, и о чудно́й студентке, которая не в состоянии сдать простейший казалось бы экзамен в течение нескольких лет, и даже о странных угрозах в адрес преподавателя, собиравшегося поставить Талии «автомат».

* * *

Ружа не спала всю ночь. Выпроводив сына к соседке, она принялась искать пути к спасению.

Настоящей предсказательницей орчанка никогда не была. У Тима был дар, он видел будущее, это верно, а его мать… Она, самое большее, могла расшифровать линии жизни, прочитать, что говорят карты, и то если они хотели говорить. Сегодня днем она ругала сына лишь по одной причине: если у тебя есть дар, значит, смотри точно, не выдумывай то, чего в действительности нет. Хотя она и сама не была уверена, что все сказала правильно. Откуда в Гьерте оказался изгнанный принц и каким образом его потомок может стать вором? Бред какой-то.

Впрочем, сейчас ей не до этого. Ни свинца, ни воска у орчанки нет, гадать на них она не может, придется полагаться лишь на старенькую колоду. Замусоленные карты уже сотни раз легли в разные расклады, а ответа как не было, так и нет. Где взять деньги, как расплатиться с долгом? Хоть на большую дорогу выходи. О вариантах похуже женщина даже думать не хотела.

Линии ладони ответа тоже не дали. Подсказывали, что выбраться из передряги будет возможно, но вот как? Не спрашивать же, в самом деле, Тима! Мальчишке все эти тревоги ни к чему.

Внезапно в голове у орчанки блеснула идея. Насколько глупая, настолько и гениальная. Осталось только узнать, насколько она выполнима. Карты веером легли на кровать…

Утром, вежливо поулыбавшись Марките и упросив ее немножко побыть с сыном, Ружа выскочила из дома, кутаясь в подранную шаль. За прошедшие шесть лет она прекрасно выучила переплетения улочек города. Она и попала-то в Алронд случайно. Ее табор проходил мимо столицы, загляделась плясунья-орчанка на молодого красавца, осталась в городе… А когда выяснилось, что она ждет ребенка, кавалера и след простыл.

Но сейчас Руже было не до воспоминаний. Нужного ей собеседника она нашла, как ни странно, довольно быстро. Пришлось побегать по разным злачным местам, пару раз отогнать особо приставучих выпивох, но орчанка уже ничего не боялась. Практически ничего. Один из ее воплощенных страхов сейчас сидел в дальнем углу крошечной таверны на десяток посетителей и неспешно цедил вино.

Ружа глубоко вздохнула и уверенно шагнула к Мирашу Дашену:

– Нам надо поговорить.

Темный эльф отставил в сторону бокал, поднял равнодушный взгляд черных глаз:

– Какая встреча. Красавица, ты уже нашла деньги? Готова оплатить долг?

Женщина мотнула головой и решительно опустилась на один из свободных стульев напротив эльфа:

– Нет.

Дашен сладко потянулся:

– Тогда какого духа? У тебя еще уйма времени до вечера, чтобы собрать свои пять злотых.

Гадалка на мгновение закусила губу, а потом медленно выдохнула, словно в омут с головой бросилась:

– Я предлагаю сделку. Я помогаю избавиться от Ашсьенов, а вы прощаете мне долг.

– Не понял? – чуть слышно протянул убийца, прищуриваясь и придвигаясь ближе к столу.

– Я предлагаю…

– Я не глухой! – оборвал он ее на полуслове. – Я не понимаю, какая связь между нагами, мной и твоим долгом. У них и без меня хватает помощников. И та система, которую они сейчас строят, в ближайшее время может превратиться в целую гильдию. А значит, если Ашсьенам вдруг свалится на голову по камню, долг с вас будет требовать кто-то другой.

– Но ведь этим кем-то другим вполне можете оказаться вы. – Она уже и сама не замечала, что вскочила на ноги и сейчас стоит, опираясь обеими руками о столешницу. Как, впрочем, и эльф.

Он только фыркнул:

– С таким же успехом я могу перечислить добрый десяток имен тех, кто может взять в свои руки дело Ашсьенов.

– «Может» – здесь ключевое слово, господин Мираш Дашен, – хрипло обронила она. – Но сделаете это вы. Если согласитесь на мое предложение.

Он прищурился, окинул ее долгим взглядом и опустился на стул:

– И что для этого надо сделать?

– Для начала – отдать за меня долг нагам.

Убийца расхохотался:

– Я с самого начала подозревал, что все сведется именно к этому! А что потом?

Женщина помолчала, раздумывая, стоит ли ей сразу об этом говорить, но все же решилась:

– Дайте мне руку.

Эльф на мгновение заломил бровь, но подчинился. Ружа некоторое время изучала линии его ладони, а после вздохнула:

– Все правильно… То же имя…

– Какое? – не понял Мираш.

– То же, что я прочла у себя на ладони.

– И что это за имя?

– Имя того, кто поможет разобраться с Ашсьенами.

– А может, хватит ходить вокруг да около? – Мираш с трудом сдерживался, чтобы не рявкнуть в полный голос и не привлечь к беседе лишнее внимание. – Что за имя?

– Тильм Кевирт.

На некоторое время повисла тишина: Дашен слишком хорошо знал этого «помощника».

– Пойдем, – наконец выдохнул эльф, и Ружа осторожно посеменила за ним, в этот момент как никогда понимая: пути назад больше нет.

А если к этому добавить, что в случае неудачи убийца наверняка легко от нее избавится… Женщине хотелось плакать. Единственное, что успокаивало: линии жизни, как и карты, она читала хорошо и ошибиться не могла.

Не имела на это права.

* * *

Сам господин Кевирт в этот момент был занят весьма важным и ответственным делом: он прогуливался по комнатам особняка Талии Шерит, старательно изучая все вокруг и не менее старательно скрываясь от вездесущих слуг. Сообщать им о том, что в доме незваный гость, темному эльфу очень не хотелось.

Надо сказать, жилище одной из худших студенток университета называлось особняком по праву. Даже сейчас, после возведения в Алронде императорского дворца, этот дом мог считаться одним из красивейших в столице.

Как выяснил Тильм, семья Шеритов переехала на материк около десяти веков назад. Политикой Талия абсолютно не интересовалась: она, пожалуй, не могла бы даже назвать фамилию правящей семьи Островной империи. К расовому вопросу вся ее родня относилась спокойно, но, как ни странно, эльфийская кровь благородного рода Шерит до сих пор оставалась неразбавленной.

Впрочем, молочный брат сбежавшего с островов принца прибыл в эти гостеприимные стены вовсе не для того, что выяснять мировоззрение хозяев. Сейчас его волновал только один вопрос. Но ответить на него, пожалуй, могла лишь сама Талия.

Старательно скрываясь за шторами и прячась в пустых комнатах, темный эльф постепенно обошел весь дом. Так и не встретившись с самой хозяйкой, решил, что в свою-то спальню она точно попадет, когда вернется с прогулки. Тот факт, что девушка проживает одна, бандит уже выяснил.

Ждать пришлось не так уж долго. Тильм успел только по-хозяйски пройтись по комнате, порыться в ящичках трюмо, стоящего у самого окна, и поворошить пальцем драгоценности, лежащие в небольшой шкатулке на тумбочке, – леди Шерит явно не ждала, что к ней заявятся гости.

Дверь отворилась в тот самый момент, когда незваный посетитель, обнаружив на полочке трюмо исписанную бальную книжку, с любопытством читал перечисленные в ней фамилии: кажется, госпожа Шерит практически не пропускала званых вечеров.

Девушка замерла, не отрывая перепуганного взгляда от незнакомца, а затем резко спросила:

– Кто вы такой?! Что вы здесь делаете?!

Тильм отложил в сторону изучаемый им до этого блокнотик и мягко улыбнулся:

– Добрый вечер, сударыня. Приношу вам свои извинения за столь внезапное вторжение.

Талия была совершенно не настроена на поздние встречи и свидания:

– Убирайтесь отсюда! Если вы не уйдете, я позову слуг.

Кажется, женская логика в очередной раз проявила себя во всей красе. Сперва требует рассказать, кто такой и как сюда попал, а потом, не дожидаясь объяснений, выгоняет.

– Но ведь вы хотели узнать, кто я?

Хозяйка дома замерла, задохнувшись на полуслове и озадаченно хлопая глазами. Кажется, она не догадывалась, что ее вопрос можно расшифровать столь буквально.

Впрочем, в себя она пришла довольно быстро.

– Убирайтесь немедленно! – прошипела Талия, не отрывая злого взгляда от мужчины.

– Обязательно, – вежливо заверил ее Тильм. За сотню прожитых лет он научился врать женщинам, честно глядя им в глаза. – Только прежде ответьте мне на один вопрос. Где вы нашли наемников, чтобы пригрозить убийством несчастному преподавателю?

Девушка вздрогнула всем телом:

– Что?.. С чего вы взяли?.. Я не…

Темный эльф чувствовал, что он идет по тонкому льду: в самом деле, какие у него были доказательства? Гоблин, рассказывая Савишу об угрозах, мог наврать с три короба. А если даже это правда, то почему следовало заподозрить студентку? Вдруг это ее враги не хотят, чтобы девушка переходила на следующий курс? Хотя представить, кому можно было так насолить, еще сложнее, чем вообразить, что она сама обратилась к наемникам.

Однако высказывать свои сомнения Тиль не собирался.

– Конечно-конечно! Вы – «не». Вы вообще здесь ни при чем, вы даже не слышали о том, что кому-то угрожали смертью, если у вас будет зачет «автоматом».

Большего бреда Тильм и сам не слышал очень давно.

Но и этого «бреда» хватило для того, чтобы Талия побледнела и тихо выдохнула:

– Откуда вы знаете?..

Мужчина пожал плечами:

– Савиш… Профессор Герад сообщил.

Лучше бы он этого не говорил. Девушка мгновенно расцвела, шагнула к нему:

– А вы его знаете? Вы с ним знакомы? Вы с ним хорошо знакомы? А он ведь не женат? А вы знаете, что он любит? А какие девушки ему нравятся? А он любит цветы? А если ему открытку отправить, он обрадуется? А…

Тильм прямо оробел под таким градом вопросов. Он совершенно не ожидал, что невинная казалось бы фраза вызовет столько эмоций.

Бандит замер, прижав ладони к вискам, потряс головой, приводя мысли в порядок, и рявкнул в полный голос, уже не опасаясь, что кто-то его услышит:

– Хватит!

Талия пораженно уставилась на него, получив наконец возможность рассмотреть нежданного посетителя. Был он, судя по всему, ровесником профессора Герада. Как и любой темный эльф – смугл, кареглаз и черноволос. Над верхней губой протянулась тонкая ниточка щегольских усиков, а накрахмаленный воротничок ярким пятном выделялся на фоне зеленого костюма. Но даже несмотря на франтовской наряд… «Профессор Герад намного лучше!» – твердо решила студентка.

Мужчина устало опустил руки и тихо повторил:

– Хватит… Я так понимаю, вам нужны сведения о профессоре Гераде? – Эльф уже понял, почему девица интересуется подобными глупостями. И не сомневался, что его выводы верны: слишком уж искренняя влюбленность светилась в глазах у этой дурочки. – Я предлагаю вам сделку. Вы отвечаете на мой вопрос, а я – на ваши.

Талия не верила в свою удачу. Неужели ей в самом деле сейчас расскажут, как очаровать профессора Герада? Конечно, можно пойти простым путем, обратиться к магам, но, во-первых, сейчас еще не до конца определено, насколько это законно, а во-вторых, какая польза от приворота? Сегодня тебя любят, а завтра возненавидят всей душой. Лучше уж добиваться всего самой. Тем более что успех сам идет в руки.

– Согласна! – улыбнулась она, не отводя восторженного взгляда от пришельца. Неужели скоро неприступный бастион души профессора будет взят?!

– Тогда отвечайте на мой вопрос, – пожал плечами Тильм. – Где вы нашли наемников, которые угрожали этому… – имя, названное Савишем, попросту вылетело у него из головы, а потому пришлось обойтись нейтральным, – гоблину.

Студентка рассмеялась:

– Вы не поверите.

– Я вас слушаю.

– Это не наемники. Это трое моих конюхов. Я их попросила, они и сделали.

– Конюхи? – недоуменно нахмурился эльф.

– Конюхи, конюхи, – фыркнула она. – Трое братьев-огров. Знаете, когда они хотят, они могут быть очень убедительными.

Эльф только вздохнул: такая хорошая была идея… Он так надеялся, что эта ниточка приведет его к неизвестному конкуренту, а тут такая неудача…Хотя проследить за этой Талией все-таки не помешает – вдруг она врет?

Мужчина вздохнул и направился к выходу, обронив напоследок:

– Благодарю за интересную беседу.

Госпожа Шеррит так и окаменела. А когда пришла в себя, обеими руками вцепилась в плечо как раз проходившего мимо Тильма:

– Подождите, вы куда?! Вы же мне так и не ответили!

– Великий дух! – обреченно простонал ее собеседник. Остановился и уставился на Талию: – Ну спрашивайте.

– Он ведь не женат?

– Нет.

– Собирается?

– Нет.

Такая неразговорчивость девушке не понравилась.

– Я не имею в виду сейчас! Я имею в виду вообще!

– И вообще не собирается! – отрезал Тильм. Он слишком хорошо знал, в каких стесненных условиях живет его молочный брат. Да еще и от помощи отказывается, гордец проклятый!

Студентка поджала губы. Надо срочно спасать положение. Иначе ничего стоящего она так и не узнает! Мысли мартовскими котами прыгали в ее голове.

– Он любит цветы?

– Терпеть ненавидит.

– Конфеты? Сладости?

– Как и цветы.

– Драгоценности?

– Зачем ему?

Талия перебирала уже все подряд. Но знакомый профессора был неумолим. Если верить его словам, господину Гераду не нравилось в этой жизни абсолютно ничего. Девушка уже была готова сдаться, когда ей в голову пришла любопытная мысль:

– Скажите, а он не принц?

В этот момент Тильм, увидев, что в глазах у его собеседницы горит странный огонек, окончательно понял, как ему спасти молочного брата от уз брака:

– Не-э-эт, что вы! Какой он принц? Да он в трущобах Окармии родился, в город впервые попал лет в двадцать!

Теперь Талия знала точно. Предсказание орчанки – ложь от первого до последнего слова, а следовательно… Можно спокойно охмурять профессора, не беспокоясь, что кто-то там из ее (и, самое главное, его) потомков окажется преступником.

– Спасибо! – радостно поблагодарила она. – Вы мне очень помогли!

Тильм уходил из дома госпожи Шеррит в полнейшем недоумении. Он так и не смог понять, что же такое важное и хорошее он сообщил.

* * *

Посол ее величества повелительницы Островной империи Эрмас Фелзен в этот день проснулся очень рано. Окинул взглядом комнатку, в которой ночевал, и отрывисто приказал слуге подать воду для умывания.

Пока расторопный помощник бегал вниз, требовал от хозяев теплой воды, Эрмас наконец смог толком изучить отведенное ему помещение. Конечно, апартаментами это сложно назвать: кровать, небольшая тумбочка, плохо отшлифованное бронзовое зеркало, висящее в дальнем углу на стене, да занозистый табурет – но наги буквально распинались перед богатым клиентом, рассказывая, что это лучшее, что у них есть.

Уже умываясь, Фелзен мельком глянул в убогое зеркало и замер, увидев свое кривое отражение. Он смотрел, даже не пытаясь стереть с лица капельки воды. В длинных, до лопаток, черных как смоль волосах невесть когда появилась тонкая светлая прядка. И еще одна. И еще…

Мужчина пораженно повернулся к слуге, протягивающему ему полотенце:

– Что это?!

– Н-не знаю… – заикаясь, пролепетал парнишка, уставившись на пегую шевелюру лорда. Черные пряди равномерно перемешались с белыми. – М-может, вы приболели?

Впрочем, до того как выйти за водой и полотенцем, он ничего подобного не заметил.

– Баста-а-ард, – с оттяжкой протянул темный эльф, не в силах больше вымолвить ни слова.

Нужно было что-то предпринять. Причем в самые сжатые сроки. Потому что появиться в таком виде на улице просто невозможно.

Решение пришло внезапно. Посол вырвал из рук у слуги полотенце, подтянул мальчишку к себе за шиворот и прошипел, пытливо вглядываясь в глаза помощнику – его имя он до сих пор так и не удосужился узнать и запомнить – и высматривая в них хотя бы намек на смех:

– Немедленно купи краску для волос! Бастард! Быстро! Немедленно! Понял? Скажешь кому хоть слово, я тебя под землей найду! На рудники отправлю! До смерти сгною! Понял, бастард?! – Сейчас ему больше всего хотелось выместить злобу хоть на ком-нибудь.

Но юноша попался догадливый. Все, что лорд Фелзен смог разглядеть в глубине его зрачков, – это страх и послушание. Слуга поспешно закивал, мечтая лишь об одном – как можно скорее высвободиться из цепкой хватки хозяина.

Уже через мгновение он выскочил из комнаты и кубарем скатился по лестнице, подгоняемый диким воплем:

– Живо, бастард!!!

Краску мальчишка искал недолго: уже через полчаса он, вытянувшись во фрунт, стоял перед лордом Фелзеном.

– Вы… красить будете или осветлять? – робко поинтересовался парнишка. В руках он держал объемную корзину, накрытую платком. – Я и то и то купил…

В следующие несколько минут помощник узнал о себе все: и то, что его матерью была орчанка, забывшая правила поведения, и то, что детство он провел где-то под мостом, и даже то, что наименьшее, что грозит ему по возвращении в Островную империю, – это рубка леса в Окармии или разгребание песка в Шиамши.

…На первом этаже Нахаш, как раз менявший дырявые занавески на окнах, замер, удивленно прислушиваясь к крикам, доносившимся сверху. Слов было не разобрать, но ор стоял изрядный.

– Что это он? – удивленно поинтересовался младший наг, косясь на брата.

Нарш в это время мыл столы: плеснул воды на чуть вогнутую столешницу, размазал потеки грязи, а потом выдернул огромную пробку, торчащую в центре стола. Вся грязная вода мгновенно оказалась на щелястом деревянном полу. Позже можно пройтись тряпкой, и решатся сразу две проблемы.

Старший Ашсьен пожал плечами и чуть насмешливо протянул:

– Благоро-о-одный! Что с него возьмешь?

…Еще примерно через час лорд Фелзен спустился на первый этаж, сверкая на солнце чуть влажными волосами цвета воронова крыла. Правда, его прическа отливала какой-то зеленью, но наги не придали этому особого значения. К тому же освещение в зале было дрянное – вымыть окна никак не доходили руки, а свечи в помещении чадили так, что хоть вешайся на собственном хвосте.

Позавтракав вчерашней подгоревшей кашей и зажаренным на углях куском мяса неизвестного происхождения, Эрмас Фелзен вышел из трактира, напоследок одарив хозяев мрачным взглядом. Настроение у него было препоганейшее.

Через некоторое время посланник Островной империи уже вошел в здание городской стражи. Предоставив офицерам верительные грамоты, темный эльф удалился в кабинет к начальству. Следовавшему за хозяином слуге ничего не оставалось, кроме как ждать в коридоре, пристроившись поблизости от разросшегося в огромной кадке фикуса.

Поначалу парнишка с интересом оглядывался по сторонам, но ближе к обеду заскучал. Есть хотелось все сильнее, а лорд Фелзен, похоже, решил задержаться надолго. Тем более что стражники, непрерывно шмыгавшие по коридорам, с утра таскали всякие там папки да документы, а вот ближе к полудню все чаще начали появляться перед кабинетом начальства с бутербродами, кружками и тарелками. С каждым мгновением аппетит разыгрывался все сильнее, но попробуй-ка покинуть пост! Если лорд Фелзен, выйдя, не обнаружит своего слуги – одними криками потом не отделаешься. Хорошо, если просто жалованья за месяц лишит, а вдруг что похуже придумает?

Юноша проводил тоскливым взглядом пробегавшего мимо фавна, который нес в руках бумажный пакет с проступившими на нем пятнами жира, и поспешно отвернулся, сглотнув слюну. От голода уже начинала кружиться голова.

– А ты почему обедать не идешь? – внезапно раздался за его спиной незнакомый голос.

Парень обернулся. Неподалеку от двери, за которой с утра скрылся лорд Фелзен, стоял, уперев руки в бока, живописнейший тип, представитель расы тренти. Волосы пребывали в совершеннейшем беспорядке, под глазом красовался свежий синяк прекраснейшего насыщенно-фиолетового цвета, а из одежды на нежданном собеседнике были лишь холщовые штаны свободного покроя да жилетка на голое тело. О такой мелочи, как обувь, этот субъект, кажется, и не задумывался. Дополняли картинку бусы и браслет из каких-то сушеных грибов.

Увидев, что на него наконец обратили внимание, диковинный тип улыбнулся и протянул руку для приветствия:

– Кессий Кроссарт.

Пришлось и самому представиться:

– Стоун Горий.

– Так почему ты на обед не идешь? Я видел, ты тут с самого утра.

Несчастный слуга лорда Фелзена только пожал плечами:

– Жду. Хозяин зашел в кабинет и до сих пор занят… А вы… местный? Из стражи?

– Из стражи, из стражи, – кивнул головой тренти. Сорвал с браслета поганку, подошел к дверной колоде, засунул сушеный гриб за наличник и обронил: – Пойдем.

– Куда?

– Обедать, – пожал плечами Кессий. – Когда они закончат разговаривать, я тебе сразу сообщу. Придешь и встретишь свое начальство.

Стоун ничего не понял. Но есть хотелось все сильнее… И парень сдался:

– Пойдемте.

Увели его не так уж далеко. Пройдя немного по коридору, Кроссарт остановился напротив одной из дверей, широко распахнул ее и сделал приглашающий жест:

– Прошу!

Гость замер на пороге, не решаясь войти, и его нетерпеливо подтолкнули в спину. Вздохнув, отважившийся Горий решительно сделал шаг вперед.

Он оказался в небольшой лаборатории. Несколько столов были завалены разными бумагами, рядом с ними возвышались стойки с какими-то колбами и пробирками, а в дальнем углу красовалась огромная машина непонятного назначения, в центре которой виднелся гигантский, в рост Стоуна, хрустальный шар. Изредка по нему пробегали серебристые молнии, и хрустальная сфера в тот же миг окутывалась облаком зеленого дыма. Рядом с шаром стоял, сосредоточенно записывая что-то в блокнот, молодой фавн в белом халате.

Кроссарт, едва войдя в комнату, вдруг взвыл раненым зверем и рванулся мимо Гория прямо к фавну:

– Кай, да что же ты творишь?!

Юноша вздрогнул, выронив блокнот, и залепетал:

– Я… Я ничего…

– Вот именно, что ничего! – отозвался Кессий, подбегая к странной аппаратуре. Его руки засновали над механизмом, дергая за какие-то рычажки и нетерпеливо посыпая шар крошевом из поганок. – И на кой черт тебя ко мне прислали?! Проходил бы практику у этого чурбана Хэнта, трупы осматривал, и мне бы спокойней было!

Фавн окончательно стушевался и робко переступил с копытца на копытце:

– А я… Разве я что-то напутал?

– О нет, конечно ничего! – язвительно фыркнул его собеседник. – Если ты старался вызвать демона Сатурна, дабы он разнес все здание городской стражи к чертям собачьим, то ты все сделал правильно, не беспокойся! Еще пара секунд – и у тебя, без сомнения, все бы получилось! – Кай сдавленно пискнул и прикрыл ладонями рот, бледнея прямо на глазах, но Кроссарт был неумолим: – Но вот если ты, как я тебя и просил, пытался всего-навсего выделить из свинца основу для создания алхимического серебра, то да, напутал.

На фавна было жалко смотреть.

– Мастер Кроссарт, я же… Я же не специально… Я это… Я все как вы сказали…

Его собеседник только хмыкнул:

– Что-то не припомню, чтобы я тебя просил добавлять в свинец выгонку из волчьих ягод.

– Разве? – наивно удивился практикант.

– Не «разве», господин Кай Доран, а «точно», – устало вздохнул эксперт, отходя наконец от хрустального шара. Молнии, снующие по круглой поверхности, сменились с серебристых на алые, а туман явственно побледнел.

Стоун Горий, про которого во всей этой суете попросту забыли, неподвижным изваянием стоял возле двери.

Тренти меж тем смахнул со стола какую-то кипу бумаг, не обращая внимания на то, что они разлетелись по всей лаборатории, и повернулся к Каю:

– Ну что замер как истукан? Накрывай на стол, обедать будем.

– Да-да, конечно-конечно, – засуетился фавн, расстилая на столе старую, кое-где прожженную скатерть и расставляя тарелки. – Я сейчас, сейчас. А вы… – Тут он остановился и испуганно глянул на начальника: – А вы мастеру Хэнту ничего не скажете?

– Стоило бы, – мрачно вздохнул Кроссарт. – Но не буду. Этому бистивилаху не в городской страже работать, а костоломом где-нибудь на окраине… Так что расслабься. А ты что стоишь? – Это относилось уже к Стоуну. – Проходи к столу.

Фавн только сейчас заметил, что в лаборатории они не одни. Замер, озадаченно хлопая длинными ресницами, которые сделали бы честь любой девушке:

– Ой… Здрасте…

– Здрасте, – отозвался Горий. Он был не меньше озадачен всем этим бедламом, но за стол сел.

Обедали втроем. Больше в лабораторию никто не заходил. Лишь когда обед уже почти закончился, в комнату через леток в двери заглянула крошечная толстенькая пикси. Зависнув над столом и отчаянно трепеща крыльями, она грозно вопросила:

– Кроссарт, кузнечик тебя за ногу, где моя экспертиза?! – Голосок у женщины оказался звонкий и громкий, хотя росту в ней было едва ли с дюйм.

Тренти, в этот момент обгладывающий жареное куриное крылышко, удивленно заломил бровь:

– Люци, солнышко мое ненаглядное, я же тебе ее еще на прошлой неделе отдал!

– Быть этого не может, – нахмурилась женщина. Белоснежное платьице, едва достигавшее ей до колена, на круглой фигурке поперек себя шире смотрелось как на корове седло.

Кессий сорвал с браслета пару грибов, растер их на ладони, а уже через мгновение вытирал жирные руки о буро-серую салфетку необъятных размеров. Тщательно очистив ладони, он щелкнул пальцами, и из кучи бумаг, наваленных на соседнем столе, вылетел один лист и мягко спланировал прямо на стол.

Тренти пробежал взглядом строчки и ткнул пальцем в одну из них:

– Вот – видишь? Твоя подпись.

Люци взлетела чуть выше, разглядывая написанное, а затем внезапно завизжала:

– Кроссарт, мать твоя стрекоза, не держи меня за дуру! Это расписка за экспертизу по утопленнику, а мне по висяку, что от Хэнта пришел, нужна! Ты когда отдашь, комариное отродье?! Я же расследовать дело не могу! Мне «пальчики» с ножа позарез нужны! Я к тебе уже третий день летаю, а у тебя не одно, так другое!

– Да не верещи ты, – поморщился эксперт, прочищая пальцем мгновенно оглохшее ухо. – Я же не знал, что тебе хэнтовского «глухаря» передали.

– О’Кадогану спасибо скажи!

Новый щелчок пальцами, и еще один лист опустился на стол.

– Распишись и забирай.

– Где чернильница?

Стоун сроду не видел, чтобы пикси расписывались в бумагах: рост у них слишком маленький, чтобы удерживать перо. Однако на материке эту проблему, оказывается, решили довольно легко. В ответ на короткий кивок Кессия фавн подскочил к неприметному шкафчику, висевшему на стене, и вытащил из него крошечное блюдечко, наполненное чернилами. Люци осторожно прикоснулась подошвой туфельки к черной жидкости, а потом щедро вытерла ногу о подсунутую экспертом бумагу.

– Пойдем, муху тебе в крестные, – скомандовала она стажеру, – поможешь мне эту тяжесть донести. – Легкий кивок в сторону выданного ей Кроссартом листка с результатом экспертизы.

Когда парочка скрылась за дверью, уже почти наевшийся слуга потянулся к новому куску жареной курицы. Но тренти бросил короткий взгляд на свой браслет и отрывисто приказал:

– Идем. Твой хозяин сейчас в коридоре будет.

Стоун, уже вообще ничего не понимая, поспешно вскочил со стула и, вытирая руки о протянутую экспертом салфетку, выскочил вслед за ним из лаборатории.

Казалось, лорд Фелзен только и ждал появления своего слуги. Стоило юноше остановиться подле уже знакомого фикуса, как дверь отворилась и на пороге появился темный эльф в сопровождении начальника городской стражи, старого боггарта О’Кадогана. Злые языки поговаривали, что он и умрет на этой должности, а само звание еще и по наследству подарит: в конце концов, полетту – налог, позволяющий передавать должность своему сыну, – никто не отменял. Главное, плати одну шестидесятую от всех доходов в казну и спи спокойно.

К удивлению Кроссарта, обычно мрачный боггарт сейчас улыбался во весь рот. Раскланивался перед заезжим лордом, весело щебетал какую-то чушь и не замолкал ни на мгновение. Тут взор тренти упал на гостя… И Кессий поспешно закусил губу, стараясь не расхохотаться в полный голос. Он узнал своего вчерашнего собеседника… в волосах у которого уже начали проклевываться знакомые светлые прядки.

Если лорд Фелзен и узнал того нахала, что посмел с ним спорить на улице Алронда, виду он не подал. Бросил холодный взгляд на замершего напротив двери слугу и обронил:

– Двигаемся, бастард.

Кессий подавился новым смешком и быстро отвернулся.

Начальник городской стражи смерил эксперта непонимающим взглядом и вновь повернулся к посланнику Островной империи, расплывшись в любезной улыбке:

– Рад был вас видеть, лорд Фелзен. Надеюсь, наше сотрудничество окажется весьма плодотворным.

– Я тоже на это надеюсь, – ледяным тоном сообщил дипломат и направился к выходу.

Перекусив в каком-то ближайшем кабаке – о том, что слуга тоже может проголодаться, хозяин даже не задумался, – посол отправился обратно в трактир «Пьяный гном». До того момента, когда можно будет пообщаться со сбежавшим с островов принцем, еще далеко.

Но едва за окном сгустились сумерки, посланник императрицы Иллеан’иэлы эн’Криштофиас, оставив слугу на улице возле дома, вновь топтался перед скромным жилищем профессора Герада, нетерпеливо стучась в дверь.

– Войдите, – мрачно раздалось из комнаты.

Темный эльф переступил порог и склонился в вежливом поклоне:

– Ваше высочество… – На руке матово блеснул перстень с янтарем.

Если сидевший за столом Савиш и заметил несколько светлых прядок, появившихся в темной шевелюре лорда Фелзена, то виду не подал.

– Я в курсе, что я – мое высочество, – зло обронил профессор, что-то нетерпеливо черкая на огромном листе бумаги. – Говорите, зачем пришли, лорд Фелзен, и отправляйтесь в свою Островную империю.

– Она и ваша тоже, ваше высочество, – мягко поправил его Эрмас.

– Да что вы говорите! Ни за что не догадался бы. Вот скажите мне доступным языком, лорд, на кой дух Ила прицепилась к моему возвращению? Какое ей дело до того, где я живу, здесь или на островах? Почему уже добрую сотню лет сперва дядя, а потом она требуют, чтобы я вернулся?

– Родственные узы, ваше высочество? – неуверенно предположил мужчина. До настоящего момента он об этом как-то не задумывался, привычно выполняя приказ.

– О да, родственные узы – это святое! – В голосе профессора философии слышалась неприкрытая насмешка.

– Рад, что вы придерживаетесь такого мнения, ваше высочество…

Что-то не понравилось Савишу в его тоне.

– Лорд, хватит переливать из пустого в порожнее. Говорите, зачем вы пришли, и проваливайте.

– Ох, ваше высочество, это такая мелочь, что, наверное, даже не стоит вашего внимания… Тильм Кевирт – ваш молочный брат, правильно?

Карандаш в руках у Савиша скользнул по бережно нарисованной натальной карте, случайно соединив два несовместимых элемента.

– И что с того? – Профессор и сам не понял, как ему удалось сохранить спокойствие в голосе.

– Представляете, я сегодня был в городской страже и выяснил любопытную вещь. Оказывается, здесь он объявлен в розыск! Так же как и на островах, кстати, но это к делу, конечно, не относится, – ласково прощебетал лорд Фелзен. – Дело в другом. У местных сотрудников правопорядка до сих пор нет даже его портрета! А уж о том, каковы его родственные связи, и вовсе не догадываются! Вот я и думаю, может, стоит предоставить им такую информацию?

– Какой же вы скотина, благородный лорд, – только и смог процедить преподаватель университета.

– Ничуть, ваше высочество. Я уполномоченный эмиссар ее величества на землях Дагарнии, наделенный правом делать все, что необходимо для выполнения приказа.

– И что вы хотите от меня?

По губам лорда Эрмаса скользнула нежная улыбка:

– Я хочу предложить вам выбор, ваше высочество. Я даю вам день на размышление. И либо завтра вечером я захожу за вами и послезавтра утром вы поднимаетесь со мной на борт корабля, следующего в Островную империю, либо – в этот же срок – городская стража Алронда получает всю информацию, которая поможет в поимке господина Кевирта.

– Как же я вас ненавижу, лорд Фелзен, – тихо процедил Савиш.

Темный эльф склонил голову в вежливом поклоне, пряча улыбку:

– Не вы первый, ваше высочество. – И кольцо с янтарем на среднем пальце коварно подмигнуло, словно вторя его словам.

* * *

Обсуждаемый же сейчас господин Кевирт сидел в трактире, неспешно крутя в руке кружку с вином. Ниточка, подброшенная Савишем, оказалась ложной. Девица не имела никакого отношения к неизвестным конкурентам, мешающим ему строить собственную криминальную систему. Следовательно, надо искать другие варианты.

Крошечный трактир располагался на самой окраине города, посетители здесь бывали крайне редко, а потому Тильм периодически захаживал сюда, не опасаясь за свою свободу: городская стража не в состоянии проверить все злачные места в городе. К тому же хозяин этого кабака работал на самого Тильма.

– Добрый вечер, господин Кевирт, – раздался над его головой смутно знакомый голос.

Тильм поднял взгляд и поперхнулся воздухом. Давно, еще до того момента, как темный эльф покинул острова, он вплотную занимался контрабандой. Точнее, под его рукой стояли все контрабандисты Островной империи. После того как пришлось уехать на материк, этот приработок потерялся. И вот сейчас напротив загрустившего бандита стоял капитан «Бешеной пчелки» – одного из самых удачливых кораблей, некогда промышлявших на берегах эльфийского государства.

– Какая встреча, господин Дашен! – фыркнул Тильм, окидывая старого знакомого долгим взглядом. Тот, как всегда, был одет по последнему писку моды: серо-синий камзол украшали шелковые ленты, а мерцавший на эфесе меча огромный опал невольно заставлял задуматься о его стоимости.

– И не говорите, – скривился тот в ответ. Из-за плеча Дашена робко выглядывала кучерявая женская головка. Незнакомая Тильму дама бывшего контрабандиста озабоченно озиралась по сторонам и, кажется, мысленно проклинала тот день, когда решилась связаться со всеми этими преступниками.

– Представите свою спутницу? – поинтересовался Тильм, наконец справившись с удивлением и неспешно отхлебывая из кружки.

Мираш Дашен нахмурился, словно не понимая, о ком идет речь, потом вдруг что-то вспомнил и мрачно кивнул в сторону девушки:

– Ружа. – Ее фамилию он называть почему-то не собирался.

Тильм выскользнул из-за стола, подхватил тонкую ручку орчанки и осторожно коснулся губами запястья:

– Для меня честь познакомиться с вами.

Женщина вспыхнула как маков цвет, но уже в следующий миг совладала со своими чувствами и благосклонно кивнула.

– Присаживайтесь. – Кевирт мотнул головой в сторону стола. Когда нежданные гости послушно опустились на свободные стулья, поинтересовался: – Я так понимаю, наша встреча не случайна?

Бывший контрабандист мотнул головой:

– К сожалению, нет, господин Кевирт.

– И? Я вас внимательно слушаю.

На некоторое время повисла пауза. Дашен собирался с мыслями и никак не мог подобрать нужных слов. Не скажешь же в самом деле: «Давайте вместе убьем Ашсьенов!» Это ж бред какой-то получится.

Положение спасла Ружа. Не дожидаясь, пока работающий на нагов убийца скажет хоть слово, она заговорила:

– Господин Кевирт, я прошу прощения за мою наглость, но вы ведь связаны с криминальным миром Алронда?

Теперь пришла очередь Тильма подбирать нужные слова. Мираш, не ожидавший столь поспешного начала разговора, да и вообще не предполагавший, что разговор начнется так, тихо застонал, прикрыв лицо ладонью.

– Предположим, – мягко обронил Тильм Кевирт, сосредоточенно изучая содержимое своей кружки. – А вам какое дело до этого? Вы из городской стражи?

Орчанка отрицательно замотала головой:

– Ни сном ни духом. Я… гадалка. И карты сказали мне, что вам не нравятся Ашсьены и вы можете…

– Ашсьены? – недоуменно переспросил темный эльф. – Кто это такие?

Женщина так и замерла с открытым ртом, силясь вымолвить хоть слово. К столь неожиданному вопросу она была совершенно не готова. У нее-то по раскладу получалось, что Кевирт ненавидит этих нагов!

– Сейчас вы их конкурент, – чуть слышно обронил Мираш, глядя куда-то поверх головы Тильма.

Эльф мгновенно повернулся к нему:

– Что вы имеете в виду?

– Не смешите меня, господин Кевирт, – нервно дернул уголком рта Дашен. – Вы ведь гораздо лучше меня знаете, что сейчас в городе две противоборствующие системы. Часть бандитов подчиняется вам, а остальные – братьям Ашсьенам.

Тильм ожидал чего угодно, но вовсе не того, что те сведения, которые он так долго искал, – информацию об имени противника, – ему принесут на блюдечке с голубой каемочкой.

– И судя по тому, что на меня вы не работаете…

Вежливый кивок был ему ответом.

– Я выполняю различные поручения Ашсьенов, – пояснил Мираш.

– И зачем же вы сейчас пришли ко мне?

– Эта дама, – короткий кивок в сторону Ружи, – заверила меня, что вы можете помочь их убрать.

Тильм даже головой замотал от всей нереальности происходящего. То, что требуется скрывать, опасаясь быть убитым, ему сейчас рассказывают просто так!

– Забавно… – задумчиво протянул он. – Только с чего вы взяли, что я помогу вам, а не себе?

Мираш криво ухмыльнулся. Именно в этом и содержалась уязвимая часть плана, который ему поведала орчанка. Действительно, зачем Кевирту сейчас нужны помощники? Зная имя Ашсьенов, он может уничтожить нагов сам, благополучно забыв об источнике полезной информации.

Оставалось лишь надеяться, что вариант, который Дашен собирался предложить, понравится больше, чем любой другой.

– Вы не знаете ни сколько людей на них работает, ни как охраняется их дом. Вы не знаете о них ничего. Я дам вам эти сведения.

– А взамен?

– Как вы смотрите на раздел сфер влияния?

Тут уже Тильм потерял дар речи. Столь наглого и в то же время ясного предложения он совершенно не ожидал.

Впрочем, обсудить его троице так и не дали. Оглушительно заскрипела дверь, а уже через мгновение к столу подошел бледный, как сама смерть, Савиш.

Уж кого-кого, а профессора философии увидеть здесь и сейчас Тильм Кевирт не ожидал. Его молочный брат окинул взором собравшуюся компанию и чуть слышно обронил:

– Тильм, надо поговорить.

Темный эльф только вздохнул:

– Ну что сегодня за день? Извините, я сейчас.

Пересев за соседний столик, родственники начали о чем-то беседовать… И если Мираш спокойно ждал продолжения своего разговора, то Ружа чуть ли не в струнку вытянулась, пытаясь поймать обрывки диалога. Дашен уже и одергивал ее, и ругался шепотом… Бесполезно!

Слишком уж интересная тема обсуждалась…

– То есть он угрожает выдать меня, если ты не вернешься на острова.

– Именно.

– Может, согласишься на его предложение?

– С ума сошел? Я на острова не вернусь!

Тильм только поморщился:

– Я не об этом. Пусть сообщает, мне не привыкать скрываться. Подумаешь, узнают, как я выгляжу…

– Пошел ты знаешь куда? Я своих не предаю.

– Почту за честь, – хмыкнул его молочный брат. – Только тогда встает сразу несколько вопросов. Не успел ли он что-то рассказать и не привел ли ты за собой хвост?..

– Не думаю, – покачал головой Савиш. – Лорд Фелзен, конечно, скотина, но слово держит.

– Тогда второй вопрос. Что нам делать?

Больше Ружа сидеть на месте не могла. Идея, которая пришла ей в голову, была насколько безумной, настолько и гениальной. Она вскочила со стула, рванулась к разговаривающим… Но в запястье ей крепкой хваткой вцепился Мираш:

– Ты куда рвешься, дура?! Он же прибьет тебя, и мявкнуть не успеешь!

Перед глазами как наяву возникла давняя картина. Беседа, во время которой так бесславно погиб капитан «Бегущей по волнам», осмелившийся обозвать Тильма щенком и спросить, чувствовал ли он качку под ногами. Это произошло практически перед самым отъездом господина Кевирта с островов.

Женщина извернулась и от всей души саданула каблуком Мирашу по ноге. Тот вздрогнул от боли, отпустил орчанку, и та рванулась к соседнему столику.

– Господа, прошу прощения за то, что вмешиваюсь, но я невольно подслушала ваш разговор, – выпалила она. Стоявший за ее спиной Мираш только хмыкнул: невольно, как же! – Думаю, я знаю, как вам помочь.

* * *

Эрмас Фелзен, как и обещал, пришел на закате, но кто бы знал, каких трудов ему стоило сдержать слово! Проснувшись поутру, темный эльф обнаружил, что вся его маскировка пошла псу под хвост. Краска для волос, совершенно забыв о том факте, что ей полагается быть на голове у господина Фелзена, попросту осыпалась на подушку горсткой порошка. И пусть слуга клялся и божился, что купил вчера самую лучшую краску, какая только нашлась в городе, гневу хозяина не было предела. Еще бы! Сейчас у него на голове оставалось максимум два десятка прядок волос черного цвета.

Весь последующий день посол был занят тем, что приводил свою шевелюру в порядок. Когда Стоун намекнул на то, что он может купить парик, его попросту выгнали из комнаты, традиционно обозвав бастардом. Парнишка, привычно подперев стену спиной, сердито буркнул:

– Еще неизвестно, кто из нас бастард. У чистокровных темных эльфов волосы черные!

На закате лорд Фелзен уже в очередной раз стучался в дверь комнаты Савиша Герада. Каково же было удивление посланника, когда, перешагнув порог, он обнаружил, что его поджидают. Причем поджидают в самой что ни на есть теплой компании. Кроме самого беглого принца, вокруг заставленного бутылками стола в «апартаментах» сидели незнакомый лорду Эрмасу темный эльф и знакомый Тильм Кевирт… И, судя по тому, что половина бутылок опустела, находились они тут давно.

Увидев, что в комнате появился новый посетитель, незнакомец пьяно махнул бутылкой, которую удерживал в руке:

– Ба! Да у нас еще один гость! Савиш, мог бы сказать, что пригласил еще кого-то на проводы.

– А зачем? – хмельным голосом отозвался принц. – Больше народу – веселее будет! В конце концов, я на острова возвращаюсь… Присаживайтесь, лорд!

– Я не пью! – поспешно возразил Эрмас, отступая на шаг.

– Вы хотите меня оскорбить?! – раненым зверем взвыл профессор.

– Ни в коем случае!

– Тогда садитесь!

Эльф уныло плюхнулся на свободный стул.

– Что будете пить? – поинтересовался незнакомец, дыхнув на пришельца перегаром. – Белое? Красное? Гномий первач?

– Белое! – поспешно согласился лорд Фелзен.

Его собеседник подхватил со стола какую-то бутылку и щедро плеснул в пустую кружку.

– Пейте!

Звучно звякнули посудинки, сойдясь во время лихого тоста:

– За удачное отплытие!

А белое вино, отпитое лордом Фелзеном, внезапно оказалось очень крепким и на вкус отдающим все тем же гномьим первачом…

Примерно через три часа, когда окончательно заскучавший Стоун, уже не веря в то, что хозяин выйдет из этого дома, устало сидел на ступеньках на улице и считал звездочки на небесах, дверь внезапно отворилась и на пороге появилась странная компания: двое мужчин бережно волочили третьего, а четвертый нес в руке ярко горящую свечу, освещавшую путь.

Увидев вскочившего со ступенек Стоуна, мужчина, державший свечу, мрачно и абсолютно трезво вопросил:

– Ты кто?

– Я… Это… – Тут неверный блик осветил лицо мирно спящего лорда Фелзена, и Горий ткнул пальцем в сторону своего хозяина: – Я слуга его, вот.

Один из мужчин тут же выпустил господина Фелзена, шагнул к Стоуну, двумя пальцами подхватил его за воротник и задушевным тоном сообщил:

– Значит, так, слуга. Лорд Фелзен изволит почивать. И спать он будет вплоть до того момента, пока ваш кораблик не окажется минимум в сутках пути от Алронда. И будить его не надо. Иначе у него будет очень и очень плохое настроение. Понятно?

Парень испуганно закивал, не зная, что ответить.

Незнакомец на миг задумался, а потом отвязал от пояса тяжелый кошель и протянул его Стоуну:

– Держи. Поможешь господину Кевирту тащить своего господина.

Тильм Кевирт, явно не ожидавший такой подлянки, тихо выругался. Сам-то он не додумался избавиться от дурацкой работы.

Трактирщикам за эту ночь лорд Фелзен не платил, логично рассудив, что беглец легко примет его предложение и переночевать они смогут на судне, которое на рассвете выходило из порта и направлялось в Островную империю. Условно говоря, в расчетах он не ошибся. Господина Фелзена внесли в его каюту и сгрузили на койку. Уже уходя с корабля, незнакомец, который вообще не участвовал в переноске благородного лорда, внезапно что-то вспомнил и, хлопнув себя по лбу, протянул слуге толстый конверт:

– Отдашь хозяину.

Совсем недавно сказочно разбогатевший Стоун радостно закивал. Ради этих добрых господ он был готов сделать все что угодно.

Когда сами добрые господа уже спустились на берег, Дашен чуть слышно поинтересовался:

– Твои люди готовы?

– Полностью, – вздохнул Тильм. Повернулся к родственнику: – Савиш, дальше я сам.

– Уверен? Может, мне остаться?

Бандит только поморщился:

– Не мели ерунду. Я же не один буду. Мы всего-навсего заглянем на пару минут к господам Ашсьенам, и все. Так что не беспокойся и спокойно иди отдыхать. Тебе завтра на работу.

Преподаватель тоскливо вздохнул. Он с каждым днем все сильнее ждал каникул.

* * *

Поутру Ружа проснулась от громкого стука в дверь. Села на кровати и недоуменно повертела головой, пытаясь понять, где она. Рядом сладко сопел, почти до макушки укрывшись одеялом, Тим. Наконец до орчанки дошло, что она дома, за проживание Алирианти уже заплатила, поэтому можно ничего не опасаться.

Ну или почти ничего.

Женщина встала с кровати. Торопливо накинув на плечи сотню раз штопаный халат, подошла к двери, распахнула ее и удивленно уставилась на стоящего на пороге Мираша Дашена. Некогда щегольской камзол порван в нескольких местах, бровь рассечена, на одежде засохли багровые потеки крови…

– Вы? Что вам нужно? – пораженно воскликнула Ружа, плотнее запахиваясь в халат: из коридора веяло утреней прохладой.

– Одевайся. И сына забирай.

Кровь отхлынула с лица орчанки.

– Что случилось? Я… Мы ведь с вами договаривались, что я ничего не должна!

Разобраться с нагами должны были минувшей ночью. Раз Дашен жив, все прошло успешно. Но тогда как понимать его слова?

– Одевайся, – ровным голосом повторил он. Помолчал и добавил: – Все в порядке, успокойся. – На безымянном пальце матово блеснул перстень с янтарем. – Я подожду в коридоре.

Ружа собралась быстро. Растолкала заспанного сына. Ничего не понимающий Тим тер кулачками глаза и канючил, что хочет еще поспать. Стоило орчанке выйти в коридор, вытолкнув мальчика, как тот, уныло всхрапнув, мягко осел на пол и заснул прямо так.

– Тим! Тим! – затеребила его мать.

На плечо ей легла тяжелая рука. Женщина вздрогнула и обернулась. Но Дашен лишь тихо сказал:

– Не буди его, пусть спит. – Он склонился над ребенком и бережно подхватил его на руки. – Пойдем.

Наверное, со стороны они представляли очень необычную компанию: несущий на руках ребенка высокий темный эльф в подранном и заляпанном кровью костюме и едва поспевающая за ними орчанка в цветастом наряде, то и дело со страхом озирающаяся.

Идти пришлось не так уж долго. Через некоторое время Дашен остановился перед знакомой женщине вывеской «Пьяный гном» – именно здесь она занимала у нагов деньги – и, толкнув боком дверь, шагнул внутрь трактира. Сердце Ружи пропустило удар. Неужели ничего не вышло?! Но там же… У него же Тим! Истерично всхлипнув, орчанка рванулась вслед за эльфом.

Первая зала была пустынна. Некоторые столы оказались перевернуты, люстра, висевшая когда-то под самым потолком, сейчас валялась в дальнем углу, а оборванные шторы грязными лентами устилали пол.

Мираш Дашен осторожно сгрузил Тима на пол, обернулся к Руже:

– Размещайся.

– Что… вы имеете в виду? – выдохнула потрясенная орчанка. Спутанные мысли кружились в голове безумным хороводом.

Мужчина только плечами пожал:

– Считай это платой за помощь. Этот трактир теперь твой. Распоряжайся как хочешь… Правда, на кухню советую пока не ходить, – поморщился он, – там еще не прибрано, полы отмывать надо.

Ружа сглотнула комок, застрявший в горле. А Мираш этого словно и не заметил.

– Чуть позже придут помощники, они все уберут. Это тебе на первое время, – протянул он женщине тяжелый кошелек.

Орчанка замерла, не отрывая от протянутой руки настороженного взгляда, а затем зло выпалила:

– Я не желаю быть вашей содержанкой!

Эльф задумался на несколько минут, а потом непонимающе пожал плечами:

– У меня и в мыслях этого не было. Просто готовить, по крайней мере сегодня, на кухне невозможно. Я думал, вам нужно где-то пообедать, но если ты не хочешь… твое право, красавица.

И, развернувшись, он направился к двери, обронив на прощание:

– Располагайся, красавица. Между нами нет долгов.

Она догнала его на самом пороге, вцепилась в руку:

– Господин Дашен, подождите!

– Ну? – нетерпеливо заломил бровь он.

– Ваши… помощники смогут сегодня полностью убрать на кухне?

Темный эльф задумался и пожал плечами:

– Наверное.

– Тогда, может, вы зайдете сегодня поужинать?

* * *

Шагая по дороге в университет, Савиш раз за разом прокручивал в голове разговор с Тильмом, состоявшийся сегодня с утра. Со слов молочного брата выходило, что никаких проблем с господином Фелзеном больше быть не должно, и в принципе преподаватель этому верил. Другое дело, что профессору не давал покоя тот факт, что его родственничек сам, добровольно согласился поделиться с кем-то частичкой власти. А ведь если Тильм ничего не замаливает, все получается именно так. Этому самому Дашену, невесть откуда появившемуся в Алронде, отходит право на все, если можно так выразиться, криминальные смерти в столице Гьертской империи, а Тильм удовольствуется кражами и грабежами. Как он мог на подобное согласиться и упустить лакомый кусочек? Это ведь было совершенно не в его характере! Так и не найдя достойного ответа, профессор поднялся по ступеням в учебный корпус и решительно направился на кафедру.

Сегодня по плану у него одна консультация, а потом… Профессор философии не мог поверить своему счастью! Потом его ждало целых три дня отдыха. Если бы к этому отдыху прилагалось хорошее жалованье, было бы вообще великолепно.

Дверь на кафедру была открыта, но в самой комнате никого не обнаружилось. Савиш подошел к своему столу и замер, удивленно разглядывая столешницу. Рядом с чернильницей, оставленной со вчерашнего вечера, скромно примостился небольшой конверт, придавленный алой розой.

Профессор удивленно поднял послание, развернул и пораженно хмыкнул. На бумаге аккуратным незнакомым почерком было написано: «Профессору Гераду от поклонницы!» А рядом было пририсовано с десяток сердечек, сплетенных в один красивый вензель. Савиш покачал головой и, не придумав ничего лучше, сложил послание несколько раз и спрятал за пазуху. Потом можно будет с ним разобраться.

Через некоторое время он, собрав необходимые документы, вышел с кафедры. А в комнате, скрываясь за тяжелой шторой, радостно хлопала в ладоши по уши счастливая Талия. Она была уверена: первый шаг к сердцу профессора сделан!

А уж каких трудов ей стоило подкупить лаборантку, дабы та вышла и не помешала, лучше и не вспоминать. Да и это неважно, потому что сегодня все шло просто идеально!

* * *

Как и обещали новые знакомые Стоуна, лорд Фелзен проспал около суток. Проснувшись, он резко сел на койке, огляделся по сторонам и тихо выругался сквозь зубы. Кажется, на этот раз Эрмас проиграл, потому как не понять, что находишься на корабле, было невозможно. Достаточно прислушаться к собственным ощущениям и почувствовать качку. Впрочем, что помешает ему вернуться?

Надо сказать, организм требовал своего, и лорд Фелзен, так и не дождавшись Стоуна, встал и медленно направился совершать утренние процедуры.

До умывальника Эрмас так и не добрался. Взгляд упал на конверт, одиноко лежащий на столе и придавленный на углу тяжелой шкатулкой. Эльф тотчас схватил его, сломал сургучную печать и вчитался в строки…

«Многоуважаемый господин Фелзен!

Спешу заверить, что общение с вами надолго мне запомнилось. Надеюсь, что и вы можете похвастаться тем же.

Хотелось бы также сказать: небольшой конверт, лежащий в этом письме, адресован моей не менее многоуважаемой кузине. Может, после него она перестанет устраивать эти бессмысленные посольства?

И еще одно. Я полагаю, вам больше нет смысла возвращаться на материк. Возможно, вы уже увидели, что на вашей руке отсутствует ваш родовой перстень? Спешу сообщить: в ночь, когда ваш корабль вошел в порт, в столичном университете обнаружили труп ректора. Как думаете, городская стража очень обрадуется, обнаружив на месте преступления ваше кольцо?..»

Строчки запрыгали перед глазами, и читать дальше эльф уже не смог.

– Бастард! – сдавленно пробормотал он. – Проклятый мальчишка!

…Впрочем, идея с кольцом принадлежала отнюдь не Савишу. Ее высказала Ружа. И в тот момент, когда это произошло, орчанка осознала: только что она перешагнула тонкую грань между жизнью и смертью, но пути назад уже нет.

– Господа, прошу прощения за то, что вмешиваюсь, но я невольно подслушала ваш разговор. Думаю, я знаю, как вам помочь.

– И чем же вы хотите нам помочь? – меланхолично поинтересовался Тильм, поглаживая кончиками пальцев рукоять кинжала. Если Дашен еще мог рассказать, кто такие Ашсьены, то жизнь этой орчанки не стоила и медной монеты.

– У этого… Фелзена есть приметное кольцо, булавка, орден, что угодно?

Тильм фыркнул – идея оказалась какой-то чушью. А перед глазами Савиша вдруг как наяву встало уже знакомое кольцо с янтарем. Во рту внезапно пересохло.

– Предположим, – прохрипел он. – И что?

– В городе все только и говорят, что о смерти в университете. Если это кольцо или булавку обнаружат на месте преступления, вряд ли он после этого сможет вам угрожать.

– Хорошая идея. – Савиш был потрясен.

Но Тильм был настроен более скептически:

– Проблема в том, что, если вдруг обнаружится заказчик, духа с два мы что-нибудь повесим на Фелзена.

– Заказчик не обнаружится, – глухо обронил от своего стола Мираш Дашен. – Он сам себя заказал.

Теперь на него уставились три пары глаз.

– Это как? – поразилась Ружа.

Подручный змеехвостых пожал плечами:

– Я не в курсе, как он вышел на нагов, но, насколько мне известно, этот гном с какого-то перепугу возомнил себя вампиром. Принес Ашсьенам кучу денег и потребовал его убить. Те не захотели марать руки и сбагрили его мне. Еле осиновый кол нашел.

Тильм задумчиво потарабанил пальцами по столу и радостно улыбнулся:

– Что ж, в таком случае идею с кольцом надо хорошенько обдумать!

Разговор затянулся до самого рассвета. А утром Ружу отослали подальше, заявив, что прекрасно обойдутся без нее. И не сказать, что орчанка была сильно расстроена: дома ее ждал сын, которого она не видела уже Скхрон знает сколько. Так что женщина поспешила к мальчику, совершенно позабыв про каких-то там эльфов.

…Но это было еще позавчера, а сейчас лорд Фелзен сидел, гневно сжимая в руке письмо и пытаясь привести мысли в порядок.

Не получалось.

Окончательно сдавшись, посланник устало махнул рукой и теперь уж направился прямо к умывальнику, висевшему за небольшой шторкой. Стоило смыть остатки сна.

Плеснув в лицо водой, эльф поднял голову, высматривая полотенце, и замер с открытым ртом, увидев свое отражение в косо висящем на стене осколке зеркала. Из глубины стекла на него уставился смуглый эльф с волосами насыщенно-золотого цвета. По каюте разнесся горестный вопль.

…А за множество миль от корабля, в столичной лаборатории, Кессий Кроссарт, сидя за рабочим столом, покосился на браслет из поганок, замигавший всеми цветами радуги. Тренти радостно хихикнул: проклятие окончательно вступило в силу.

История третья

Правильно подобранная жертва – половина успеха!

Даже находясь на жертвенном камне, Мартиан Дерентел ругался как сапожник. Он припомнил своему напарнику все: и как тот, отправляясь в поход, забыл взять карту, из-за чего пришлось возвращаться, и как на перекрестке у Ночной Икотницы он упрямо повернул налево, вместо того чтобы пойти прямо, и как сейчас, в Тангерских джунглях, когда Мартиан просто-напросто попросил узнать кратчайшую дорогу до ближайшего селения, вывел двоих наемников прямиком к засаде.

В первое время Иоганер Румиел огрызался. Рассказывал, что карту должен был взять сам Мартиан, упрямо твердил, что поворот налево вернее вывел бы к Громову мосту, и даже уверял, что виноват вовсе не он, а проводник-гоблин.

Конечно, в его словах имелась толика правды. Карту пришлось забирать из дома Мартиана. До Громова моста левая дорога была чуть покороче (однако и поопаснее), а если бы напарник Иоганера не вел себя столь заносчиво в той маленькой деревушке, проводник, глядишь, и провел был правильным путем… И вообще! Только идиот, натолкнувшись в Тангерских джунглях на толпу дикарей-гоблинов, вооруженных копьями с каменными наконечниками, может улыбнуться им во весь рот и жизнерадостно спросить:

– Парни, вы не проведете нас к храму Тхей-Пер? Там статуэтка еще такая ониксовая есть: гоблинша с посохом. А мы вам бусы дадим…

Позже, когда их, связанных по рукам и ногам, волокли по Тангерским джунглям, ругался как раз-таки Иоганер. Мартиан же оправдывался, дескать, он надеялся на эффект неожиданности. Мол, гоблины удивятся и радостно покажут дорогу. Но не повезло.

А вот когда обоих мужчин притащили в это самое ближайшее селение и раскрашенный цветной глиной морщинистый гоблин торжественно объявил, что завтра на рассвете, когда прибудет жрец, чужаков принесут в жертву богам, ругаться начал уже Мартиан. И практически не замолкал до утра.

И вот сейчас, будучи привязанным к жертвеннику, он в очередной раз припомнил напарнику все его грехи за последние пять лет. Даже те, что, пожалуй, уже давно должны были быть забыты.

Нет, конечно, наемники пытались освободиться, но, во-первых, у обоих троллей отобрали все оружие, а во-вторых, чертовы гоблины сплели настолько хорошие веревки, что разорвать их или перетереть было просто невозможно.

Камень немилосердно впивался в спину. Дико хотелось пить. А проклятый Мартиан все не замолкал. Иоганер поморщился и жалобно спросил:

– Ты заткнешься или нет?

– Я и на том свете буду ругаться! – неожиданно жизнерадостно пообещал ему напарник.

Иоганер сдавленно застонал.

Одуряюще пахло цветами. Солнце било прямо в глаза, и поэтому тролли не могли разглядеть лицо приближающегося к ним гоблина с каменным ножом в руках. Лишь силуэт. Черный силуэт, подходящий все ближе и ближе.

– Простите, – вдруг тихо кашлянул гоблин, – а вы случайно… не обучались в Алрондском университете на факультете свободных искусств?

– Обучался, – вздохнул Мартиан, морщась от рези в глазах.

Гоблин молча кивнул, повернулся к Иоганеру.

– Я тоже! – выпалил тролль первое, что пришло в голову.

Гоблин скривился, но нож опустил. Повернулся к столпившимся на порядочном удалении соплеменникам и, вскинув руки, заговорил:

– Дети мои! Было мне видение! Боги не хотят этой жертвы!..

По толпе пробежал удивленный шепоток, а жрец продолжил:

– Теперь они наши гости. Развяжите их и проводите в лучшее жилище!

Уже когда потрясенных путешественников вели в ближайшую хижину, Мартиан чуть слышно спросил:

– Ты ведь три класса храмовой школы окончил, и все?

– А тебе жалко? – огрызнулся Иоганер, потирая передавленные веревкой запястья.

«Лучшее жилище» оказалось немногим приличнее того, где напарники провели ночь: крытая листьями хижина с земляным полом, в центре – сложенный из грубо обтесанных камней очаг, около стены – небрежно сшитый волосяной матрас, выход завешен куском ткани. Единственное отличие имелось лишь в том, что сейчас у путешественников были развязаны руки. Впрочем, когда один из троллей выглянул на улицу, выяснилось, что за «дверью» стоит десяток мрачных гоблинов, вооруженных копьями и кривыми саблями. Почему-то металлическими. Выпускать «гостей» явно не собирались.

– Чудненько, – сердито буркнул Иоганер, оглядываясь по сторонам. – Даже не знаю, что хуже. То ли то, что нас должны были принести в жертву, то ли то, что мы сейчас гости.

Его друг фыркнул, опустился на матрас и блаженно вытянул ноги, опершись спиной о стену:

– Мы живы, и это главное.

– Интересно только, надолго ли, – мрачно буркнул Иоганер, опускаясь рядом с приятелем.

– Мне сейчас интереснее другое – собираются ли нас кормить.

– А надо? – насмешливо фыркнул вошедший в лачужку гоблин.

В отличие от соплеменников, одетых лишь в набедренные повязки, этот нарядился в костюм, пошитый по последней гьертской моде: белоснежная рубашка из тонкой ткани, камзол с разрезами и глубоким вырезом, брюки, украшенные разноцветными лентами, туфли с длинными носами… В волосы были воткнуты многочисленные орлиные и павлиньи перья, а зеленое лицо раскрашено красной глиной. Столь оригинальное сочетание весьма удивило обоих наемников, но, переглянувшись, они решили оставить свое мнение при себе. А то мало ли.

– Ну… желательно, – протянул Мартиан, справившись наконец с эмоциями.

Гоблин весело кивнул и, отдернув в сторону занавес, закрывающий выход, крикнул:

– Фруктов, мяса и браги. И побыстрее.

– А вина нет? – тоскливо поинтересовался Иоганер.

Брагу он на дух не переносил. После нее обычно болела голова, а перед глазами летали маленькие сиреневые дракончики. Но видел этих крылатых созданий почему-то он один. Пару раз тролль пытался их поймать, и ему это даже удавалось, но наутро банка с рептилиями, к сожалению, оказывалась пуста.

– Только вода, – фыркнул гоблин. – А что, в кампусе не научили пить?

Занавески откинули в сторону, и в комнату вошли трое с подносами, заставленными бутылками и тарелками со снедью… Еще один гоблин тащил столик на невысокой ножке. Еще двое зеленокожих, вооруженных копьями, замерли у входа.

– Он прогуливал занятия, – ухмыльнулся Мартиан Дерентел.

Лично он брагу переносил нормально. Наверное, действительно сказалось долгое обучение в Алрондском университете.

Закончив сервировку, гоблины удалились. Лишь воины остались стоять.

– Можете идти, – вальяжно махнул рукой собеседник наемников.

– Но, жрец… – начал один из копейщиков. В его уши и нос были вставлены заточенные палочки. – Они чужаки…

– Боги мне сказали, им можно доверять.

– Но… – теперь уже попробовал спорить и второй.

– Вы не верите богам?! – В голосе жреца зазвучали громовые раскаты.

Воины выскочили из хижины раньше, чем тот успел договорить.

– Присаживайтесь. – Гоблин мотнул головой в сторону столика. – Вы со вчерашнего вечера не ели?

– А это съедобно? – поинтересовался Иоганер, с подозрением принюхиваясь к яствам.

Жареное мясо, лепешки, свежие фрукты… Все это пахло до одурения вкусно, но кто знает этих дикарей?

Вместо ответа зеленокожий плюхнулся на пол и, выбрав кусок поаппетитнее, сосредоточенно принялся жевать, запивая брагой. Переглянувшись, тролли присоединились к нему.

В первые минуты в лачуге царила тишина, прерываемая лишь сосредоточенным чавканьем. Наконец гоблин дожевал свою порцию и, хладнокровно вытерев жирную ладонь об одежду, протянул руку Мартиану:

– Ларон Лимерт Папирэани.

– Я узнал, – улыбнулся тролль. – Ты учился курсом старше.

– Если ты – Дерентел, то двумя, – хмыкнул гоблин, но руку не убрал.

– Я Дерентел. Мартиан, – не стал спорить наемник, пожимая ладонь. – Но, по-моему, все-таки на год.

Жрец хихикнул:

– Надо было вас все-таки в жертву принести. Тогда бы не спорили.

Иоганер поперхнулся недоеденным куском мяса. Мартиан же поучительно поднял палец вверх:

– Боги против!

– Да кто тех богов спрашивает, – фыркнул зеленокожий. – Они живут своей жизнью, мы – своей. И помогать нам они совершенно не расположены.

– Странное замечание для жреца, – меланхолично протянул Иоганер. Брага уже начинала действовать, и сейчас ему было спокойно и приятно. Еще чуть-чуть – и полетят сиреневые дракончики. Тролль прекрасно это знал, но останавливаться не собирался.

– Наоборот, правдивое, – поправил приятеля Дерентел. – Кому еще знать богов, как не жрецу?

Его напарник только скривился. Вдаваться в теологические споры он не собирался. Лучше выпить еще парочку стаканов браги… И вот они! Милые сиреневые дракончики!

– Ты их видишь? – чуть слышно спросил он.

– Кого? – осторожно уточнил второй тролль.

– Да вот же летают! Один у входа сел!

Мартиан хотел возмутиться и рассказать другу все, что он думает о его пьяных видениях, но гоблин его опередил:

– Кто сел-то?

– Др-раконы! – благоговейно улыбнулся Иоганер, провожая взглядом «летуна» и тыча пальцем в только ему видимое существо.

Ларон понимающе хмыкнул и кивнул:

– Бывает. Ты, главное, на яблоки их не подманивай, они этого не любят.

Пораженный Мартиан уставился на него во все глаза:

– Так ты их тоже видишь?

Гоблин только хмыкнул:

– Чего я только не вижу… Главное, не спорить с этим, и тогда можно спокойно жить.

Дракончики между тем налетались. Иоганер, блаженно икнув, потащился к матрасу, рухнул на него и сразу же захрапел.

– Слабенький у тебя приятель, – насмешливо протянул жрец, бросив короткий взгляд на дрыхнущего тролля.

Мартиан Дерентел только плечами пожал:

– Опыта мало.

Он действительно признал этого гоблина, бывшего студента. И благоразумно решил, что, раз их еще не принесли в жертву, ему можно доверять. По крайней мере, это будет не опаснее, чем верить Иоганеру.

– В университете – и не научили? – недоверчиво фыркнул его собеседник.

– Так он не доучился!.. Слушай, а ты как сюда попал? Вроде ведь отличником был?

– Отличником, – тоскливо вздохнул Ларон. – Окончил факультет свободных искусств, хотел на теологию поступать. А тут письмо от родичей. Приехал. Оказалось, отец умер, а жрецом племени могу быть только я. Есть еще парочка учеников, но они даже обряд посвящения в воины толком провести не могут. Теперь меня из Тангера вообще не выпускают… А ты как? Доучился?

Мартиан печально скривился:

– Диплом не получил. На торжественный пир для преподавателей денег не хватило, а без него же не дают. Вот, сейчас зарабатываю.

– Ну и как, получается?

– С переменным успехом. Все зависит от того, выполню ли я последний заказ.

– И что для этого нужно?

– Как минимум вернуться живым из Тангера.

Гоблин ухмыльнулся:

– Действительно сложно. Хотя знаешь… – на миг задумался он. – Кажется, я могу подсказать, как это сделать.

– Да ну?

Ларон воровато огляделся по сторонам, вытащил из кошелька флакончик с каким-то сиреневым порошком, высыпал его на ладонь, сдул и тихо промолвил:

– А теперь, когда нас никто не подслушает… Заберите меня с собой!

– Что? – не понял его собеседник. Уж чего-чего, а такого поворота он совсем не ожидал.

– Заберите меня с собой, – внятно повторил мятежный жрец. – Я уже не могу здесь торчать. Тут даже поговорить не с кем и не о чем. Все разговоры лишь о том, сколько вчера отловили крокодилов и не будет ли завтра дождя. Я уже не могу. Мне в столицу надо! Я приличный гоблин, а не дикарь из джунглей! Я хочу прогуливаться по улицам Алронда и спокойно вести теологические диспуты в университете, а не тухнуть здесь, готовя яды для стрел! Не могу я уже!!!

– Сочувствую, – только и смог выдавить Мартиан.

– Ну что? – с надеждой воззрился бывший отличник на тролля. – Заберете меня отсюда? Я же один сбежать не смогу, не пустят.

– Я не знаю, сможем ли мы сами-то уйти отсюда! – хмыкнул тот.

Гоблин только рукой махнул:

– Да сможете. Я скажу, что боги приказали, и вас завтра же выведут за пределы Тангера. Я спрашиваю, вы меня возьмете?

– А иного способа нет?

– Да я же говорю, – жарко зашептал жрец, – не выпускают они меня! И сбежать не дают, гады! Так поможете или как?

Мартиан попытался представить действия взбешенных гоблинов, которые узнали, что наемники похитили их жреца (другого варианта не дано, ибо никто не поверит, будто тот решил скрыться сам), и эта идея ему очень не понравилась.

– Я не совсем уверен…

Договорить ему не дали.

– В жертву принесу, – ласково пообещал бывший отличник. – Завтра же на рассвете. Новое видение, боги пожелали, и все такое. Мне верят, ты сам видел. А я, несмотря на высшее образование, неплохо помню, куда надо нож втыкать и как резать, чтобы жертва прожила несколько часов. – В его глазах светилась такая неземная доброта, что троллю ничего не оставалось, кроме как сдавленно прохрипеть:

– Поможем.

– Чудненько, – улыбнулся Ларон. – Отдыхай. Чуть позже я еще зайду, покажу деревню, решим, как лучше отсюда уехать.

Гоблин уже собирался выйти, когда Мартиан вспомнил:

– Только один вопрос. Мы сейчас пленники?

Жрец призадумался и пожал плечами:

– По деревне можете прогуляться. За ее пределы, боюсь, вас не выпустят.

И магистр свободных искусств величаво выплыл из хижины.

Мартиан проводил его взглядом загнанного зверя, подхватил со столика кувшин с недопитой брагой и, одним глотком осушив его до дна, плюхнулся рядом с Иоганером на волосяной матрас. Предстояло еще многое обдумать.

Ближе к вечеру гоблин вновь заглянул в «лучшее жилище». Окинул хижину добрым-добрым взглядом и пропел:

– Ну что, определились?

Мартиан долго подбирал правильные слова. Очень долго. И причины на то имелись. Румиел проснулся всего минут десять назад, и Мартиан едва-едва успел ему рассказать об обстоятельствах дела. Поэтому определяться с чем бы то ни было пришлось самому Дерентелу. Никаких особо умных мыслей в голову не приходило. Хотя бы потому, что он не обладал достаточной информацией. Пытался ли Ларон сбежать раньше, какие тут есть дороги… и так далее, и тому подобное. Вопросов много. А ответ – только один:

– Нет.

– Почему? – поразился гоблин.

– А я здесь ничего не знаю, – честно признался Мартиан. – А поэтому придумать, как лучше сбежать, не могу.

Жрец задумчиво потеребил нижнюю губу:

– Плохо дело.

– Да ничего плохого! – вдруг дыхнул пьяным перегаром молчавший до последнего момента Иоганер Румиел. – Ты отсюда до этого уйти пытался? Или просто сидел сопли жевал?

Ларон зло скривился:

– А то! Три раза сбегал. Ловили.

Иоганер задумчиво почесал макушку и задал новый вопрос:

– А чем ты вообще занимаешься?

– В смысле? – не понял гоблин.

– В прямом. Чем ты занимаешься в этом племени в качестве жреца? Жертвоприношениями заведуешь?

– Да разве только это, – уныло вздохнул гоблин. – Мне от папочки столько обязанностей досталось. И обряды посвящения провести, и погоду на год предсказать, и богов ублажить, и решить, на кого охотиться завтра лучше… И это в союзе племен! А их тут около пятнадцати штук. И как папаша со всем этим справлялся?

– А ты откажись, – вдруг совершенно трезво предложил Иоганер.

Гоблин уставился на него, как на идиота:

– Что ты имеешь в виду?

– Скажи, если тебя не отпустят, ничего этого делать не будешь.

– А ведь это хорошая мысль, – прошептал молодой жрец и стрелой вылетел из хижины.

Мартиан проводил его задумчивым взглядом и укоризненно покосился на напарника:

– Ты хоть сам понимаешь, что ему посоветовал?

– А что такого?

– Если они его отпустят, то обязанности жреца точно некому будет исполнять. По-твоему, они не догадаются об этом?

– Так они же гоблины! – отмахнулся тролль. – О чем они могут догадаться? Там мозгов – с чайную ложку. Купятся как миленькие, я уверен…

* * *

Миртовая улица в Алронде была настолько узкой, что на ней, пожалуй, не смогли бы разъехаться и две телеги. Да и заканчивалась она тупиком. По дороге растеклись грязные лужи. У одной из дверей лежал, скорчившись, пожилой нищий. Последние монетки он потратил несколько часов назад на бутылку какого-то пойла и сейчас пребывал на той тонкой грани между реальностями, когда может примерещиться все что угодно.

Всего через полчаса этот бродяга, мгновенно протрезвев, окажется на главной улице и будет хватать за руки всех прохожих, рассказывая, как в стене открылся портал, из которого вышагнула стройная женщина в облегающем комбинезоне вроде того, в какие одевают мальчишек из знатных семей. Огляделась по сторонам, покосилась на нищего и, решив, что тот спит и ничего не видит, прижалась к стене, выжидая.

Еще через пару минут из небольшого старенького домика выпорхнула молодая цветочница. Она спешила на работу. Нищий видел ее несколько раз и знал, что девушка живет одна, снимает комнатушку в этих трущобах. Трудолюбивая, небогатая, добрая…

Пожалуй, неизвестная в комбинезоне тоже все это знала. Она дождалась, пока цветочница пройдет мимо, отделилась от стены и достала из маленького карманчика на поясе небольшую трубочку, заканчивавшуюся иглой. Догнав девушку, странная женщина резко прикоснулась трубочкой к ее шее. Цветочница вздрогнула всем телом и мягко сползла на землю.

Нищий пьяно икнул, пытаясь осмыслить увиденное.

Женщина меж тем вытащила из-за пояса коробочку, прикоснулась ею к бездыханному телу… и цветочница, уменьшившись до размера пикси, каким-то образом втянулась в нее.

Нищий оторопело замотал головой, пытаясь отделить сон от яви.

Неизвестная ухмыльнулась, спрятала свой таинственный коробок. Порывшись в карманах, вытащила светлый флакончик и высыпала его содержимое себе на голову. Белесый порошок осыпался наземь, и на месте женщины в комбинезоне вдруг появилась уже знакомая нищему цветочница. Даже платье было то же, что и на уменьшившейся девушке…

Фальшивая цветочница криво ухмыльнулась и наконец заметила, что на нее смотрят во все глаза. Медленно подошла к нищему и, проведя пальцем по покрытой грязью щеке, чуть хрипловатым голосом прошептала:

– Ты ведь ничего не видел?

– Н-нет!

– Ну и молодец. – Подхватив уроненную настоящей цветочницей корзину, девица отправилась прочь.

Нищий по прозвищу Большой Ыр славился своими байками, и поэтому, когда он, выскочив на главную улицу, принялся хватать за руки прохожих, пытаясь рассказать об увиденном, ему никто не поверил.

* * *

Клетка, привязанная к бамбуковым палкам, мягко покачивалась при ходьбе. Несли клетку шестеро гоблинов, да и те сменялись через каждые несколько миль. Впрочем, троим пленникам, сидевшим в клетке, от этого было не легче. Мартиан в очередной раз воспроизвел все известные ему ругательства и поведал Иоганеру все, что думает о нем:

– Значит, «купятся». Значит, «мозгов – с чайную ложку»?

– Но я-то откуда знал? – попытался оправдаться его приятель. – Я и подумать не мог, что они решат, будто в жреца вселились злые духи!

– Ага, ты, значит, не подумал, а нас теперь обоих в жертву принесут! А ведь так хорошо все могло закончиться!

Закончиться, действительно, все могло хорошо. Но, увы, закончилось плохо. После того как Ларон – вот уж у кого точно мозгов оказалось немного! – выдвинул соплеменникам ультиматум, гоблины посовещались-посовещались и дружно решили, что раз такая глупая идея пришла жрецу в голову после разговора с «гостями», то они в этом и виноваты: натравили на жреца злых духов. А раз так, надо срочно всю эту компанию отнести к кому-нибудь знающему. И побыстрее. И желательно все сделать так, чтобы от «гостей» и следов потом не осталось. Единственная странность заключалась в том, что Ларона Папирэани посадили в ту же клетку, что и троллей. Хотя сам жрец дружелюбно пояснил, дескать, это так, на всякий случай, вдруг злобные колдуны и очарованный ими несчастный Ларон связаны теперь невидимой нитью, а если ее разорвать, жрец погибнет, чего допустить никак нельзя…

В общем, несли их всех вместе. Гоблин поначалу возмущался, как и наемники, а потом просто махнул рукой, улегся на дощатый пол в клетке и, свернувшись калачиком, мирно уснул. Как он умудрялся это делать при таком-то шуме, оставалось загадкой.

В конце концов Иоганеру надоело огрызаться и он отвернулся от приятеля. Но не тут-то было.

– Слушай, – мгновенно поменял тон Мартиан, – а если… – Он на миг задумался, а после перешел на оркский, полагая, что никто, кроме Румиела, его не поймет. – А что, если дождаться, пока они нас куда-то принесут, а потом попытаться накинуться на охранников и…

– И ничего не выйдет, – мрачно буркнул, не размыкая глаз, Ларон, все на том же оркском. – Справа от клетки идет громила с алыми перьями, привязанными к копью. Он знает этот язык. А тот, что с заточенной костью в носу, знает кентаврийский. Переходить на эльфийский, наречие тренти или фавнов тоже не советую. Понимают, гады, не я один тут такой грамотный.

– Джальдэ, – только и смог выдохнуть Мартиан.

Молодой жрец коварно хихикнул:

– Их знания не ограничиваются этими словами. Правда, Мэйхол? – окликнул одного из воинов.

Тот пожал плечами:

– Прости, жрец.

– Да ладно, ничего, – отмахнулся гоблин. – Я-то что… Это им нужно волноваться…

– А куда нас вообще несут? – попытался разведать обстановку Мартиан. – И главное, зачем?

Низложенный жрец сделал наивное лицо:

– Ничего особенного, в жертву принесут. Отрубят голову, потом четвертуют, кровь соберут в специальные сосуды, добавят зерна, чтобы не сворачивалась, затем…

– Избавь нас от подробностей! – жалобно простонал Иоганер. Ему хватило услышанного.

Ближе к вечеру всю троицу принесли к месту назначения. Это оказалась какая-то деревенька. Хотя, надо заметить, она была раза в три больше той, где тролли познакомились с Лароном. Клетку поставили посредине площади, на которой столпилась куча народу, и через несколько минут появился гоблин, одетый в черные одежды, раскрашенные алыми знаками. Отворилась дверка, и мрачный Ларон неспешно вышел из клетки. Мартиана и Иоганера не выпустили.

Некоторое время на площади царило молчание, а затем гоблин в черном вскинул длань и заговорил:

– Вижу! Вижу, темный дух вселился в тебя! Выпей это. – В руках его сама собой появилась деревянная чаша. – И уже назавтра, после обряда, демон уйдет посрамленный!

Незадачливый жрец осторожно принял чашу из рук говорившего, принюхался и одним глотком осушил. Постоял несколько мгновений без движения… А потом рухнул на землю как подкошенный.

– Отравил? – потрясенно пробормотал прильнувший к решетке Иоганер.

– Черт его знает!

В отличие от встревоженных троллей, местное население, казалось, совершенно не удивилось происходящему – не раздалось ни звука, ни вздоха… Двое зеленокожих воинов подхватили на руки тело и потащили его куда-то в глубь деревеньки. А по губам того, кто был одет в черное, скользнула легкая усмешка:

– А этих подготовьте к жертвоприношению. На рассвете все будет сделано.

Вся подготовка заключалась в том, что троллей вытолкали из клетки и, туго обмотав веревками руки и ноги, привязали к дереву.

Ночь спускалась на джунгли. В ветвях надрывно кричала невидимая птица. Над головой возвышалась пирамида, похоже созданная именно для жертвоприношений. Оба тролля уже много раз пытались освободиться, но безрезультатно: связали их на совесть. Ни разорвать, ни развязать путы было нельзя. Чуть поодаль стояли четверо гоблинов. Перекидываясь короткими фразами, они изредка косились на пленников и явно ждали наступления рассвета.

Темная фигура неспешно подкралась к охранникам и поинтересовалась:

– Что там с ними?

– Да все в порядке, – хмыкнул один из гоблинов. – Пока не… Жрец? Ты что здесь делаешь?!

– Темные духи покинули меня, – хмыкнул зеленокожий. – И верховный жрец прислал вам этот кувшин в благодарность за то, что вы исправно несли службу.

– Спасибо, – удивленно протянул один из воинов.

– Не за что, – улыбнулся Ларон и растаял во мраке.

Уже через несколько минут кувшин пошел по кругу. Может, поначалу охранники и сомневались, но уже после второго-третьего глотка все подозрения ушли подобно туману. А к тому моменту, как кувшин опустел, гоблины вообще стали добрыми и благодушными.

– Хорошую бражку прислали, – радостно икнул старший.

– А то ж, – в один голос подтвердили остальные.

Заснули они одновременно. Переглянулись, покачнулись и, побросав копья, свернулись на земле калачиком.

– Надо было больше зелья налить, – фыркнул Ларон, появляясь возле связанных троллей. Короткий нож в руке у низложенного жреца тускло блеснул в лунном свете.

– Но как… Но…

– Тихо вы! – рыкнул Ларон. – Или хотите, чтобы сюда вся деревня сбежалась?

Клинок легко разрезал путы, и тролли медленно встали, потирая передавленные веревками запястья.

– Я думал, тебя отравили, – шепотом сказал Мартиан.

– Да что со мной будет, – отмахнулся молодой жрец. – Дурманящего зелья дали, чтобы до утра не дергался.

– А почему ты здесь? – влез в разговор Иоганер. – Не подействовало?

– Я предполагал, чем напоят, заранее выпил средство, чтобы дурман не сработал. А начал бы отпираться, было бы хуже… Хватит уже лясы точить! Надо быстрее отсюда уходить, иначе вас точно в жертву принесут. Пошли! – И, призывно махнув рукой, гоблин направился в глубь джунглей.

Пробираться пришлось едва ли не на ощупь. Ночь едва перевалила за середину, и путники напряженно вглядывались в темноту, чтобы не споткнуться и не налететь на дерево. Хорошо хоть пропажа пленников пока не обнаружилась, тревоги вроде бы не подняли.

Они прошли не так уж и много, когда Иоганер внезапно замер, дернул за рукав гоблина и тихо спросил:

– А куда мы идем?

Ларон пожал плечами:

– Прочь из джунглей. Обогнем Тхай-Пер, а дальше, я думаю, сможем выбраться.

– Тхай-Пер? – тут же заинтересовался наемник. – А где он?

– Он? Она! Пирамида! Вас должны были казнить на ее вершине.

Румиел замер ненадолго, задумался, а потом резко развернулся и направился обратно.

– Ты куда? – схватил его за руку Мартиан.

– К храму Тхай-Пер.

– Ты сумасшедший?

– Может, тебе и не нужны пятнадцать злотых, а я пока не такой богач, чтобы терять возможность заработать, – отрезал его напарник. – Этот Тхай-Пер никто, кроме гоблинов, в глаза не видел, появился шанс выполнить заказ, а мы уходим. – И, не слушая никаких возражений, тролль направился к пирамиде, смутно виднеющейся между деревьями.

Первые несколько мгновений Мартиан ошарашенно глядел ему в спину, а потом рванулся вслед за другом.

– Правильно-правильно, верни его, – закивал гоблин.

– Я не вернуть, я с ним!

– Но… Но… – начал было Ларон, но тролля уже и след простыл.

– Идиоты! – мрачно буркнул гоблин. – А я вот сейчас развернусь и уйду! А вас пусть ловят! За мной ведь не сразу погонятся, уйти успею. А вас пусть с утра четвертуют, пусть! А я уже далеко уйду, и вообще! И… А, да ну вас всех!.. – Обреченно вздохнув, Ларон Папирэани помчался вслед за троллями.

Храм Тхай-Пер оказался на самой вершине ступенчатой пирамиды. И, надо сказать, ступеней там оказалось больше чем достаточно: к тому моменту, как запыхавшиеся тролли поднялись на вершину, они полностью выдохлись. Хорошо хоть никто из местных жителей не догадался посмотреть этой ночью на пирамиду – наверняка странные путешественники были отчетливо видны на ее фоне.

Сложенный из грубо обтесанных камней, в темноте храм казался кучей наваленных булыжников, но где-то там, в глубине, виднелся меж щелей одинокий, едва заметный огонек.

– Жертвенник горит, – чуть слышно выдохнул Ларон. – Может, пойдемте отсюда, а? Иначе я одним дурманящим зельем точно не отделаюсь!

Тролли не ответили. Переглянулись и осторожно направились к храму. Внутри пирамиды, в самом центре, на небольшом столике стояли две статуэтки, изображавшие гоблинщ с посохами: одна – ониксовая, вторая – малахитовая. На золотом блюде, лежащем перед столом, непонятно каким чудом горел огонь. Возле стены сладко дремал мальчишка-гоблин. Изредка он вздрагивал, поднимал голову, обводил сонным взглядом помещение храма и засыпал снова.

Украсть статуэтку удалось быстро. Сложнее всего было успеть дернуться туда и обратно между пробуждениями юного стража, но Иоганер легко справился с этим заданием. Подхватив ониксового болвана, тролль потянулся и за малахитовым, но напарник перехватил его руку и прошипел:

– Не жадничай.

С пирамиды они спускались чуть ли не кубарем.

Обратная дорога, которую вообще-то стоило бы назвать побегом из Тангера, запомнилась обоим троллям надолго. Эти заросли, эти хищники, эти дикари… Один, правда, вышагивал рядом с наемниками, но напарники старались не заострять на этом внимания. В любом случае из джунглей они выбрались. И даже до Алронда добрались.

Иоганер и Мартиан отдали статуэтку заказчику и набрали кучу новых заказов, а Ларон… Он остался совершенно один.

Честно говоря, сбегая из джунглей, он как-то по-другому представлял свою жизнь. Рассчитывал вернуться в университет, думал, сможет заработать… Увы, продолжать учебу было уже поздно, а преподавать его не взяли… Приходилось тратить деньги, позаимствованные из хранилища племени, и, тоскуя по утраченной родине, заливать горе вином в затрапезном кабаке.

Здесь его и нашла милая улыбчивая девушка лет двадцати. Она изящно опустилась на свободный стул напротив и ласково улыбнулась:

– Добрый вечер, магистр Папирэани.

Гоблин медленно поднял голову и прищурился, не узнавая собеседницу:

– А разве мы знакомы?

В девице явно текла кровь речных эльфов. По крайней мере, кожа у нее была чуть голубоватого оттенка, что типично для выходцев из долины Кашмаира и их потомков.

– Не думаю, – вновь улыбнулась она. – Но я много слышала о вас.

– Боюсь, если вы не назовете своего имени, я не смогу сделать то же.

Девица на миг задумалась, а потом протянула руку:

– Эдил Льеж.

Это имя ничего не говорило бывшему жрецу, а потому он даже не потрудился ответить на рукопожатие:

– Все равно ничего не припоминаю.

– Мы не знакомы, – наконец сдалась она. – Я просто много раз слышала ваше имя в университете.

– Вы там преподаете? – заломил бровь гоблин, изучая взглядом простенькое платье новой знакомой. Единственным украшением служило тоненькое колечко на большом пальце правой руки девушки, да и то не золотое, а из какого-то серебристого металла.

Госпожа Льеж рассмеялась:

– Даже не учусь. Пару раз заглядывала, надеясь, что найду там хоть какую-то работу, но увы.

Собеседница была симпатичная. Но продолжать абсолютно ни к чему не ведущий разговор гоблину не хотелось. Хотя он смыл с лица боевой раскрас и в свое время отучился на факультете, дикарские замашки все-таки остались, и сейчас они в один голос кричали, что бесперспективную беседу надо заканчивать как можно скорее.

– Это все, конечно, чудесно, но от меня вы что хотите?

Эдил склонилась к самому столику и вкрадчиво спросила:

– Вы желаете заработать? – Прядь русых волос выбилась из гладкой прически, а в зеленых глазах плясали чертики.

…Идея была бредовой. Это Ларон Папирэани знал с самого начала. Да и деньги ему не требовались: запасов хватит еще как минимум на год, а там можно что-нибудь придумать. Девушка подкупила его иным. Такими делами молодой жрец никогда раньше не занимался, только слышал о подобном, а ведь так интересно попробовать что-то в первый раз… Другими словами, поразмыслив, гоблин согласился. Выпросив у трактирщика крохотный кусочек бумаги, он быстро набросал список того, что ему необходимо для выполнения задуманного.

Эдил забрала листочек, выложила на стол кучку золотых монет и упорхнула, веселая и жизнерадостная. А Ларон, поспешно собрав деньги в кошелек, продолжал сидеть в кабаке, пытаясь понять, что же ему не нравится во всем происходящем. Может, то, что бедно одетая девушка минуту назад легко оставила в трактире жалованье небольшой семьи за месяц?

* * *

Подходящий дом Эдил нашла легко: скромная хибарка в Ольховом переулке обошлась ей всего в несколько злотых. Хозяин, пожилой фавн, сначала набивал цену, говорил, что все стоит намного дороже, но потом все-таки согласился. Освободить дом он пообещал в течение дня. Расплатившись, Эдил спокойно ушла.

Фавн же, попрощавшись с покупательницей, направился в каморку под самой крышей. Постучал в дверь и, не дождавшись ответа, распахнул ее.

На узкой кровати, застеленной порванным кое-где бельем, сладко спал молодой мужчина. Продавец замер на пороге, несмело переминаясь с ноги на ногу, а потом робко окликнул жильца:

– Господин Кроссарт… Господин Кроссарт! – повысил он голос, и мужчина, резко проснувшись, подскочил на постели, привычно схватившись за левое запястье, на котором красовался браслет из сушеных поганок.

– А, это вы, господин Доран… Что-то случилось?

Черные с прозеленью волосы растрепались после сна, а под левым глазом расплылся свежий синяк. Фавн даже забыл, зачем он пришел.

– Где это вас так приложили, господи Кроссарт? А говорят, будто тренти ничего не берет…

– На службе вчера, – мрачно буркнул его собеседник, осторожно трогая пальцем нижнее веко. – Не берет, как же… Знаете, у некоторых троллей очень тяжелый кулак. А какая-то парочка подзагуляла, хулиганить начала… Ну и… – Он цыкнул, вновь прикоснувшись к свежему бланшу и морщась от боли.

– Вы их хоть задержали, офицер?

– Задержал. А толку-то? Проспятся, штраф заплатят и дальше пойдут.

– А то, что они вас, офицера городской стражи…

Кроссарт только хмыкнул:

– Я же не дворянин. Вот если бы они на какого-нибудь герцога руку подняли…

– Да упаси вас боги! – Фавн испуганно махнул рукой, покрытой жесткой шерстью.

Короткий смешок.

– Так зачем вы пришли, господин Доран? Случилось что?

Фавн грустно скривился:

– Понимаете, господин Кроссарт… Проблема тут одна. Я помню, что вы комнату снимаете, и все такое… Но у меня сегодня этот дом купили. И вы должны съехать.

– Так я же заплатил за неделю вперед! – подскочил на кровати тренти.

Доран печально опустил голову:

– Да понимаю я все, понимаю. Но и вы меня поймите! Это была столь быстрая сделка… Я и сказать-то ничего не успел. А вы не беспокойтесь, офицер, я вам все, что вы вперед внесли, верну!

– Но… – запнулся жилец. – Я все равно не понимаю, как так можно… Хоть бы заранее предупредили… Я бы начал что-нибудь подыскивать…

– Простите, офицер, – печально вздохнул фавн и медленно вышел из комнаты.

Весь следующий день Эйлев Кроссарт был сам не свой. Даже начальник – несменяемый О’Кадоган (поговаривали, его должность передается по наследству) – это увидел и, незаметно подобравшись, ласково осведомился:

– Кроссарт, мать твоя гоблин, ты что как сонная муха ползаешь? Или хочешь куда-нибудь в провинцию из столицы перебраться? У нас это быстро.

Тренти как раз тащил из архива папки с делами. Стопка угрожающе покачивалась и норовила рухнуть на пол, но начальника это, похоже, не пугало. Иначе как объяснить тот факт, что невысокий боггарт, фута четыре ростом, не больше, продолжал путаться под ногами?

– Ничего я не хочу, – пропыхтел загруженный Эйлев. – Дела вон несу. – Хотя, надо сказать, голова у него была занята совсем другими проблемами. В ближайшее время предстояло решить, где же ночевать. Сегодня, правда, его очередь дежурить, а значит, вопросами проживания можно заняться завтра. Что уже радует.

О’Кадоган только хмыкнул в ответ, но о возможности перевода больше не напоминал.

С работой удалось разгрестись ночью, да и дежурство выдалось спокойное, тренти даже подремать успел. И поэтому с утра, сдав пост, офицер городской стражи отправился гулять по городу, надеясь, что к вечеру он сможет снять подходящее жилище на свое более чем скромное жалованье.

* * *

Следующее, что потребовалось Эдил Льеж, – это пять камней. Определенного вида, цвета и качества. Разобравшись с подходящим домом, она весь день потратила на то, чтобы обойти ювелиров и найти нужные драгоценности. Увы, безрезультатно. Изумруды были недостаточно крупными, жемчужины – чересчур правильными по форме, рубины и гранаты – с трещинами и изъянами.

Вечером девица заглянула в купленный дом, убедилась, что его уже освободили, переночевала в нем и утром вновь направилась на поиски необходимых драгоценностей.

– Не подойдет, – вздохнула она, отодвигая от себя отшлифованные кристаллы.

Мастер пожал плечами, собрал камни и скрылся в маленькой комнатке, оставив посетительницу наедине с учеником: надо отнести кристаллы обратно в хранилище, а подмастерье проследит, чтобы ничего не случилось.

Едва ювелир скрылся, как мальчишка дернул Эдил за рукав.

– А вам… нужно что-то особенное? – Пальцы его были перепачканы в воске: похоже, он собирался делать алмазную пудру для полировки камней. На столике неподалеку лежали заготовленные комки воска с мелкими камушками, завернутые в бумагу. Чуть поодаль стояла небольшая ступка для перетирания алмазной крошки в пудру.

– Мне нужны чистые камни без изъянов. И очень крупные.

Ученик ювелира на миг задумался, а потом отрицательно покачал головой:

– Мастер прав, у нас таких сейчас нет. Последнее кольцо купили несколько дней назад.

– А кто купил? – заинтересовалась Эдил. Может, удастся договориться с новым хозяином, если у него действительно есть что-то стоящее?

Мальчишка задумчиво почесал затылок:

– Эльф один темный… Да вон же он! – Ученик ткнул пальцем в окно, указав на проходившего мимо лавки мужчину.

Действовать следовало быстро. Когда мальчишка отвернулся, Эдил поспешно отсыпала немного алмазной пыли в загодя заготовленный флакончик, наполненный настоем сон-травы, и, ласково улыбнувшись ученику, уставилась в окно, высматривая искомый объект.

…В это утро господин Торис Дашен возвращался с работы. Надо сказать, что профессия у этого господина была весьма своеобразная. Дело в том, что Торис Дашен являлся главой Пиковой гильдии Алронда, то есть гильдии убийц.

Ночь выдалась долгая, трудная, а потому Торис очень устал. Неудивительно, что он не заметил, как случайно задел спешащую по своим делам молодую девушку.

– Ох! Осторожней! – вскрикнула она, покачнувшись.

– Прошу прощения, – улыбнулся мужчина. – Я немного задумался и…

– Моя нога… – охнула девушка. – Ступить на нее не могу…

– Прошу прощения, я…

– Вы не поможете мне дойти до дома? Я действительно не могу… – Она чуть не плакала от боли.

Хотя Торис спешил поскорее отдохнуть, но отказать молодой девушке он не смог:

– Да, конечно, опирайтесь на мою руку. Вы далеко живете? Может, стоит нанять экипаж?

– Н-нет, ничего, тут поблизости, – скривилась она, махнув рукой куда-то в сторону.

Торис покорно повел ее в нужном направлении, осторожно поддерживая под локоть.

Идти действительно было не так уж далеко, но девушка по дороге охала, хромала и кривилась столь старательно, что у темного эльфа невольно создалось впечатление, что он присутствует на плохо отрепетированном спектакле.

А вот, наконец, и дом показался, точнее, маленькая скромная хибарка в Ольховом переулке. Девица порылась в кошеле на поясе, вытащила ключ. Отомкнув дверь, смело толкнула ее:

– Проходите, – и сама шагнула внутрь.

Мужчина покорно прошел за ней, огляделся по сторонам:

– Мне кажется или ваша хромота куда-то пропала?

Хозяйка дома прищурилась, по губам скользнула легкая улыбка:

– Но ведь надо было как-то заманить вас сюда.

– А зачем? – хмыкнул пиковый туз. – Собираетесь меня убить?

– Фи, как пошло, – скривилась его собеседница. – Как насчет кружечки кофе?

Дону Дашену очень хотелось развернуться и уйти, но… Зачем-то ведь его сюда завлекли. Не ради же «кружечки кофе», в конце концов!

Оставив Ториса в гостиной, девушка убежала на кухню. По дороге она, правда, забрела в спальню… На самом деле это было не совсем по дороге, но надо же хоть чуть-чуть навести красоту!

Войдя в спальню, хозяйка внимательно ее обследовала, убеждаясь, что ничего не изменилось: комната, как и прежде, пуста. Лишь на кровати лежала, плотно сжав веки, молодая девушка – точная копия той, что минуту назад вошла сюда. Хозяйка дома бросила взгляд на лежащую и недовольно обронила:

– Пора уже придумать способ хранения подлинников в уменьшенном виде. Точно когда-нибудь на этом завалимся. – Шепотом добавила: – Хорошо хоть проспит еще долго, – и повернулась к зеркалу.

Ничего интересного в своем отражении она не увидела: русые волосы, чуть вздернутый нос, зеленые глаза, простенькое платье… Надо срочно что-то делать, иначе этот чертов эльф просто развернется и уйдет. А допустить подобное никак нельзя.

Некоторое время девушка рассматривала стоящие на полочке у зеркала пузырьки и баночки, пытаясь в них разобраться, но бросила это бесполезное занятие:

– Достало это Средневековье! В следующий раз потребую от начальства командировку в научно-фантастический мир. Или хотя бы в мир технофэнтези. – Она вытащила из ящика трюмо небольшую косметичку с пудреницей, губной помадой и водостойкой тушью. Несколько минут – и можно заниматься кулинарией.

…Кухней, похоже, не пользовались очень давно. На изрезанной столешнице засохли крошки, перепачканная сажей печь совсем остыла, а ножи сильно затупились. Впрочем, сварить кофе и найти пару чистых кружек хозяйка смогла: то, чего нет в этом мире, всегда можно позаимствовать в соседнем.

Менее чем через четверть часа, спрятав в рукаве флакончик со смесью алмазной пыли и настойки из сон-травы, девушка направилась обратно в гостиную, бережно неся поднос со свежезаваренным кофе.

Поставив поднос на столик, она улыбнулась гостю:

– Прошу вас.

За то время, пока хозяйка отсутствовала, эльф обошел гостиную, внимательно ее изучил и сделал неутешительный вывод: прибираются здесь нечасто. В углах скопилась паутина, а шторы были побиты молью.

Осторожно опустившись в одно из кресел, такое же старое, как и вся обстановка в этой комнате, Доран подхватил кружку и неспешно отхлебнул чуть горьковатый напиток:

– Я так и не знаю вашего имени, прелестная незнакомка.

– Эдил Льеж, – мягко улыбнулась девушка, откровенно разглядывая своего собеседника.

Темный эльф. Черные как смоль, чуть вьющиеся волосы рассыпались по плечам. Определить возраст, пожалуй, невозможно. Может быть и тридцать лет, и двести тридцать. Богато одет. На пальцах блестят многочисленные перстни. В том числе и с теми камнями, что сейчас так нужны…

– Торис Дашен.

Это имя не говорило ей ничего.

– Рада знакомству… – Пожалуй, в следующий раз надо пройти более подробный инструктаж. Но кто же знал, что так неожиданно отзовут из отпуска да еще и отправят в мир с такой временно́й разницей – один к четырнадцати!

Разговор получался чересчур официальным, но глава гильдии убийц чувствовал, что пока изменить ничего не может.

– Взаимно. Хотя я желал бы все-таки узнать, с какой целью вы меня сюда заманили.

Новая улыбка.

– А если предположить, – томный вздох, – что я влюбилась в вас? С первого взгляда? – Чуть затрепетать ресницами… Злые языки поговаривают, что в Организации обучают даже этому. Но на то они и злые языки, чтобы нести всяческую чушь.

Мужчина рассмеялся и вновь отхлебнул из кружки.

– Не замечал, что пользуюсь таким успехом у женщин.

– Зря, – укоризненно протянула Эдил. И надо сказать, в этом она не соврала.

– Ну а все-таки? – не успокаивался темный эльф.

Девушка поморщилась. Она не любила столь назойливых собеседников. С другой стороны, если разрешить все вопросы прямо сейчас, глядишь, алмазный порошок и не понадобится.

Она на миг задумалась… И решилась:

– Вы можете продать мне свои перстни?

Торис нахмурился:

– Простите, не понял.

– Ваши перстни, – внятно повторила Эдил. – С изумрудом, жемчугом, гранатом и янтарем. Кстати, в первый раз вижу, чтобы вместе носили настолько несочетаемые камни. Вы можете мне их продать. Я не прошу подарить, мне это не надо. Но я готова заплатить за них любую цену.

Мужчина заломил бровь, обвел скептическим взглядом более чем скромную обстановку гостиной. Девушка без труда поняла его сомнения:

– Не обращайте внимания на эту комнату. Я могу заплатить столько, сколько вы скажете.

– Да не может быть! – насмешливо фыркнул он. Предположить, что у хозяйки этого дома имеются какие-то богатства, очень сложно.

– Может! – упрямо буркнула его собеседница. – Сколько вы хотите за все четыре перстня? Пятьсот злотых? Тысячу? Две? Я отдам все сразу.

Темный эльф поперхнулся кофе. Девушка только что назвала годовой доход всей Пиковой гильдии Алронда. Впрочем, предложение было насколько заманчивым, настолько и бредовым. Откуда у этой девицы, живущей в убогой хибаре и бедно одетой, могут водиться такие деньги?

Мужчина на миг задумался, а потом отрицательно мотнул головой:

– Не пойдет.

– Жаль, очень жаль, – чуть меланхолично протянула она. – Может, еще кофе?

Содержимое пузырька с сон-травой и алмазной пылью оказалось в кружке настолько быстро, что Торис ничего и не заметил.

Еще несколько глотков, и посудина выпала из его ослабевших рук. По выцветшему ковру растеклось неопрятное темное пятно.

– Идиот, – мрачно буркнула девушка, присев на корточки рядом с лежащим на полу эльфом и споро снимая с его пальцев перстни. – Ничего: умрет – на одного дурака станет меньше.

Драгоценности упали в подготовленный кошелек, а на свет божий был извлечен уже знакомый коробок. Девица покосилась на Ториса и, отстучав по крышке коробочки какой-то код, осторожно прикоснулась ею к лежащему на полу мужчине. Бездыханное тело уменьшилось до нескольких дюймов и втянулось в коробок.

Поднявшись в комнату, где спала настоящая Эдил, женщина брезгливо перевернула коробок кверху дном, и на пол упало тело темного эльфа, постепенно принявшее нормальный размер.

– А теперь займемся делом, – хмыкнула девушка и, выйдя из спальни, замкнула за собой дверь.

Пока начнет действовать алмазная пыль, пройдет несколько часов, а действие сон-травы может прекратиться в любое время. Не хватало еще, чтобы все рухнуло из-за такой мелочи, как проснувшийся эльф.

Тем более что сегодня вечером все будет сделано.

* * *

Эйлев Кроссарт, оставив свои нехитрые пожитки на работе, потратил целый день на то, чтобы подыскать жилье: обошел, пожалуй, весь город, поспрашивал у кого только можно, но так ничего и не приметил. Желающих сдать комнатушку офицеру городской стражи почему-то не обнаружилось: наверное, виной тому были слухи о том, что представителям власти часто задерживают жалованье.

Сиреневый вечер, пахнущий ванилью, медленно спускался на столицу. Есть хотелось до одурения, но офицер так и не рискнул зайти ни в один трактир. Пока оставалась надежда снять комнатку, деньги следовало экономить.

Кстати, а где они, эти деньги? Рука привычно скользнула в кошелек… И нащупала в нем небольшой ключик.

Эйлев ошарашенно уставился на свою ладонь. Тренти ведь точно помнил, что, съехав со съемной комнаты, он отдал ключ хозяину. Получается, не отдал… А тот, похоже, забыл спросить…

Уже было непонятно, чего хочется больше: спать или есть. Кроссарт на мгновение задумался, а потом, решив, что хуже вряд ли будет, направился в ближайший трактир. В конце концов, кто бы не выкупил дом фавна, вряд ли он сразу вселится. А раз так, можно поужинать и на одну ночку задержаться в прежней комнатенке. О юридической трактовке своих действий тренти решил не задумываться. Коли у него есть ключ, значит, он попал в помещение совершенно законно!

Примерно через полчаса, плотно поев, Эйлев направился к знакомому дому на Ольховой улице. Полюбовался на темные окна, отомкнул дверь ключом и, стараясь не шуметь, осторожно прокрался в ночной мгле к своей старой комнате. Теперь и поспать можно.

…Торис Дашен очнулся, когда уже стемнело. Резко сел, скривился от легкого головокружения и нахмурился, пытаясь сообразить, как он сюда попал и, главное, куда это – сюда? Никаких умных мыслей на ум не приходило.

В комнате царил полумрак, слегка разгоняемый светом звезд из окна. Мужчина мотнул головой и снова скривился, на этот раз из-за резкой боли в животе. На миг все покачнулось, но он заставил себя встать. Где-то на грани слышимости явственно ощущалось чье-то ровное дыхание.

На подоконнике Торис заметил полуоплывший огарок свечи. Порывшись по карманам, выудил огниво и после нескольких попыток смог зажечь огонь. Обведя комнату свечой, разглядел на кровати, стоявшей в углу, очертания чьего-то тела. Пытаться выяснять, кто здесь спит, эльф не стал. Шагнул к виднеющейся в темноте двери, потянул за ручку и понял, что он заперт вместе с мирно спящим на кровати человеком. Темный эльф не собирался скрываться, так что от грохота его шагов, пожалуй, проснулся бы любой. Поскольку лежащий до сих пор не подал признаков жизни, есть две основные версии. Либо он притворяется, либо его опоили той же дрянью, что и Дашена.

Нового приступа боли мужчина просто не ожидал. Замер, хватая ртом воздух и пытаясь понять, что же происходит. В памяти постепенно всплывал недавний разговор. Какой же пакостью его напоила эта Эдил? Впрочем, сам виноват. Повелся как мальчишка, размяк, растаял, подумал, что от такой хрупкой девушки нельзя ждать никакой беды… Да и кто бы рискнул напасть на главу гильдии убийц? А вот гляди ж ты, кто-то рискнул…

Вытерев со лба капли пота, выступившего от резкой боли, Торис шагнул к кровати, собираясь узнать, кто же оказался его собратом по несчастью. Поднял свечку повыше, надеясь разглядеть лицо… И замер, пораженно разглядывая мирно спящую в постели Эдил Льеж. Прелестно. Просто прелестно. Напоила какой-то дрянью, затащила в спальню, заперла дверь и спит! Что за чертовщина здесь творится?!

Не придумав ничего лучше, он подошел к постели и, поставив догорающую свечу на пол, потряс девушку за плечо:

– Э-эй, проснись! – Время сантиментов и вежливости закончилось.

Никакой реакции. Лишь новый приступ боли, заставивший зажмуриться. Великий дух! За свою жизнь темный эльф участвовал во многих драках, несколько раз был ранен, какое-то время провалялся на койке, лечась, но… даже тогда не было настолько больно! От той боли, что зарождалась внутри сейчас, кружилась голова, а перед глазами все плыло. Какую дрянь она насыпала в кофе?! Надо выяснить это, и как можно скорее!

Во рту ощущался соленый привкус крови.

– Да проснись же ты!

Девушка тихо застонала, но так и не проснулась.

– Духова кровь! – ругнулся Дашен… А потом, почесав затылок, отвесил Эдил несколько оплеух.

Та вздрогнула всем телом и медленно открыла глаза.

– Уже лучше, – мрачно прокомментировал это эльф.

Некоторое время отравительница лежала неподвижно, явно размышляя, как себя вести, а потом, сев на кровати, отрывисто спросила:

– Кто вы такой? Где я?

– Вот только не надо мне дешевой комедии! – скривился пиковый туз. – Не нужно изображать потерю памяти и рассказывать, что ты ничего не знаешь и не помнишь.

– Я… Я вас не понимаю… – растерянно пробормотала она, с трудом подавляя зевок. – Я вас в первый раз вижу.

– Ну да, конечно, – фыркнул эльф. – И зовут тебя не Эдил Льеж, и ты не пригласила меня сюда, и ты ничего мне не предлагала.

Девушка подняла на него удивленный взгляд:

– Меня зовут Эдил, но я вас не знаю… Что случилось?! – охнула она, увидев, как мужчина внезапно побледнел и скрючился.

– Ни… ничего, – выдохнул Торис, выпрямляясь. Приступ боли прошел так же внезапно, как и появился. Лишь на лбу снова выступили капли холодного пота. – Не надо притворяться.

– Но я действительно не понимаю, о чем вы говорите! – не выдержала Эдил.

– Разумеется, глупая дев… – Его голос просто источал сарказм. Впрочем, договорить он не смог. От жуткой рези в боку мужчина рухнул на колени, чувствуя, что жизнь покидает его тело…

…Эйлев Кроссарт почти преодолел расстояние, отделявшее его от заветной каморки под самой крышей, когда его внимание привлекла перебранка, доносившаяся из-за одной из дверей. Впрочем, поразмыслив, он решил, что выяснять, что там творится, не стоит: вряд ли хозяева обрадуются, если к ним в опочивальню ворвется незнакомый мужчина в форменной одежде городской стражи. Конечно, сперва они, вероятно, испугаются и не будут задавать глупых вопросов, но потом-то догадаются, что ему совершенно нечего здесь делать. И могут даже нажаловаться начальству. А если О’Кадоган узнает, что его сотрудники шастают по чужим домам, ему это, мягко говоря, не понравится.

Тренти уже шагнул к лестнице, когда…

– О боги! Что с вами?! – взвыл женский голос из-за двери.

Размышлять было некогда. Подергав ручку и убедившись, что дверь открываться не собирается, офицер сдернул с браслета одну поганку и, смяв ее в ладони, швырнул в стену. В тот же миг створка двери сорвалась с петель и, видимо забыв про такую мелочь, как замок, рухнула на пол, подняв клубы пыли и наверняка перебудив всех, кто спал, если таковые имелись.

Войдя в комнату, Эйлев разглядел в темноте весьма странную картину: огарок свечи, стоящий на полу, отек небрежной кучкой и гаснущий огонек плясал, пытаясь разогнать тьму. Молодая девушка – похоже, именно она и кричала – склонилась над упавшим на колени мужчиной, выплевывающим бурые сгустки…

– Что с ним? – Кроссарт шагнул к диковинной парочке.

– Не знаю, – выдохнула девушка, подняв на незнакомца перепуганный взгляд. – Я… Он… – Эдил запнулась, не в силах подобрать правильных слов.

– Все… Все нормально, – хрипло выдохнул темный эльф, поднимая голову.

Стражник так и замер, не в силах отвести взгляд: на него в упор смотрел глава гильдии убийц Алронда.

Лицо Ториса Дашена заливала неестественная бледность, на подбородке виднелись потеки крови, а в черных волосах появились ниточки седины. Взгляды мужчин встретились, и по губам Дашена скользнула кривая усмешка: пиковый туз тоже узнал тренти – в силу специфики работы эти двое уже несколько раз общались.

Впрочем, сказать никто ничего не успел. В тот миг, когда кто-то готов был произнести первые слова, пол ощутимо дрогнул и по комнате пронесся непонятный гул.

– Землетрясение?! – сдавленно пискнула Эдил Льеж.

– Алронд стоит на плато, – мотнул головой тренти. – Это что-то в подвале.

Пиковый туз рывком встал, сморщившись на миг, и молча направился к выходу.

– Эй, вы куда? – не выдержала девушка.

– Хочу выяснить, какого черта меня сюда затащили и что за чертовщина тут творится! – В руке темного эльфа матово блеснул кинжал.

* * *

У Ларона Папирэани все было готово задолго до рассвета. В подвале заранее начертили пентаграмму, по ее углам разложили добытые заказчицей камни. Схему немного портило то, что драгоценности были вставлены в оправу, но и это оказалось возможно исправить. Гоблин обошел все блошиные рынки и нашел маленькое колечко, переливающееся всеми цветами радуги. Демоны знают, из чего оно сделано, но благодаря ему теперь можно завершить начатое.

Заказчица мерила шагами помещение:

– Долго еще?

Беглый жрец пожал плечами:

– Всему свое время.

Девица поджала губы, но промолчала.

Когда солнце скрылось за горизонтом, маг зажег свечи по углам комнаты и тихо обронил:

– Пора.

Заказчица словно только этого и ждала. Подхватила корзинку, стоявшую у входа, и принялась обходить подвал, расставляя у стен странные предметы, похожие на небольшие черные пирамидки.

– Что вы делаете? – нахмурился Ларон. Он уже сделал все необходимое для обряда, и ничего иного не требовалось. – Вы же вроде собирались загадывать желание?

Теперь настала ее очередь улыбаться.

– Всему свое время.

Зеленокожий чародей зло дернул плечом. С каждым мигом он все яснее понимал, что зря ввязался в эту затею. Не надо было соглашаться участвовать в вызове демона, ой не надо было! И ладно бы девица захотела призвать какого-нибудь планетарника, так нет, ей был нужен самый настоящий, с рогами и копытами, чтобы желание мог исполнить. Какое именно желание, гоблин не знал, но веселее от этого не становилось.

В любом случае пора заканчивать обряд. Гоблин встал возле линий пентакля и тихо заговорил, взывая к древним силам…

То, что процесс пошел как-то не так, он понял в первые же мгновения. Энергетические потоки, которые должны были скапливаться в центре пентакля, разбивались на отдельные дорожки и, свиваясь в разноцветные жгуты, тянулись к расставленным девушкой пирамидкам. А этого нельзя допустить, нельзя! Только правильно созданная силовая стена сможет удержать демона в плену и не позволит ему вырваться на свободу и уничтожить всех и вся!

Пока еще можно что-то изменить. Жрец, оборвав речитатив на полуслове, шагнул к ближайшей пирамидке, поднял ее.

– Не трогай! – вцепилась ему в руку заказчица. – Не смей к ним прикасаться!

Гоблин дернулся в сторону, задел рукой только начавшую создаваться полупрозрачную стену над линиями пентаграммы… И в подвале громыхнул взрыв.

Именно его отголоски и долетели до комнаты, где тренти нашел пикового туза.

Жреца и женщину разбросало по разным углам. Заказчица сползла по стене, а гоблин, приложившийся головой об камень, замер на несколько минут, ошарашенно хлопая глазами и пытаясь собрать мысли в кучку. Получилось с трудом. Наконец он пришел в себя, медленно сел и услышал за своей спиной самые неприятные слова, какие только может услышать маг:

– Ох ты ж… твою… – Далее последовала настолько заковыристая фраза на гоблинском, что даже сам Ларон Папирэани позавидовал бы изощренности говорящего.

Жрец оглянулся. У лестницы стояли трое: перепуганная девушка, как две капли воды похожая на пребывающую сейчас без сознания заказчицу, молодой мужчина с браслетом из сушеных поганок на запястье и мрачный темный эльф с губами, перепачканными кровью. И в данную минуту вся эта диковинная компания разглядывала творение рук незадачливого колдуна. Кто-то со страхом, а кто-то просто с удивлением – как странного жучка в банке.

А посмотреть было на что. Там, где несколько минут назад красовалась выписанная пентаграмма, сейчас пенилось оранжевое облако. Протянув множество тонких щупалец к расставленным у стен пирамидкам, оно дергалось, извивалось и пыталось освободиться.

– А если оно вырвется? – жалобно поинтересовалась Эдил.

– Нам не пове… – начал было темный эльф, но договорить не смог. Побледнел, отступил на шаг и, зажмурившись, закусил губу от боли.

– Это мы еще посмотрим, – мрачно буркнул Эйлев и, прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, бесстрашно шагнул в глубину оранжевого тумана.

Остановить его не успели. Впрочем, и не особо старались. Эдил была слишком перепугана, гоблин не знал, что ему делать, а все внимание пикового туза, после того, как ему стало легче, было обращено на заказчицу обряда, сейчас без движения лежащую на полу. Эльф медленно подошел к неподвижному телу и склонился над ним.

– Джальдэ, – чуть слышно прошипел глава гильдии убийц. С каждым моментом становилось все хуже и хуже, а та единственная, которая могла объяснить, что же с ним творится, не подавала признаков жизни. Перед глазами все поплыло, мужчина покачнулся и устоял лишь потому, что рванувшаяся к нему цветочница успела вцепиться ему в руку и удержать. Стало тяжело дышать, он почувствовал, что его медленно усаживают на пол… А потом гоблин похлопал эльфа по щекам ладонью:

– А ну, не спать! На том свете отлежишься!

– Думаю, это будет скоро, – прокаркал темный эльф.

– Ага, сейчас, разбежался, – фыркнул неожиданно развеселившийся гоблин. Отодвинув перепуганную Эдил чуть вбок, нравоучительно потребовал: – Если я буду приближаться туда, – зеленый палец показал в сторону не изменившегося после исчезновения тренти оранжевого облака, – остановишь. А так – не мешай.

Гоблин еще раз похлопал эльфа по щекам, убеждаясь, что тот в сознании, потом вскинул лапки вверх, замер на мгновение и тут же закружился на одном месте вокруг своей оси, выкрикивая непонятные слова. Все быстрее и быстрее…

Эльфы не верят в гоблинских богов. Великий дух, чьим именем клянутся жители островов, невидим и неосязаем. Он находится везде и нигде. Но в тот день, когда беглый жрец Тангера, не зная, как и от чего лечить, безумно боясь всего происходящего и делая только то, что он знал и умел, обратился к своим богам – лишь для того, чтобы самому не сойти с ума от страха… боги вдруг услышали его и помогли.

Сердце кольнуло острой иголкой. Гоблин замер, хватая ртом воздух… А когда опустил руки, в ладони у него были зажаты несколько мелких, плохо отшлифованных алмазов.

А боль, терзавшая эльфа с того момента, как он проснулся, вдруг прошла.

* * *

– С-с-смерть… Тебя ждет с-с-смерть! – Это было первое, что услышал тренти, шагнув в оранжевый туман.

Здесь не было ничего и никого. Лишь рыжие хлопья, рыжие облака. И пустота. Везде. Даже под ногами.

– С-с-смерть… Тебя ждет с-с-смерть, – прошипела, выглянув из тумана, украшенная рогами огромная голова.

– Прекрати, – недовольно поморщился Эйлев. – Или тебе мало того, что было в прошлый раз?

Голова недовольно поморщилась и фыркнула:

– Ну вот, всю шутку испортил.

– Ты спецэффекты-то убери, – дружелюбно посоветовал своему собеседнику тренти.

Морда осклабилась:

– А что, стра-а-а-ашно?

Офицер скривился:

– Неуютно просто. Опять же, ты ведь говорил, что и сам такого не любишь.

Рядом с головой визитера появилась огромная рука, щелкнула пальцами, и уже в следующий миг Эйлев обнаружил, что сидит в мягком кресле, небрежно крутя в ладони бокал с красным вином, а напротив него в таком же кресле удобно расположился мускулистый рогатый великан в свободном халате и феске. Туман тоже никуда не исчез, став просто стеной, отделившей собеседников от остального мира.

– Так лучше?

– Намного, – кивнул тренти. – Ты зачем сюда пришел?

Рогач только плечами пожал:

– Так вызвали ж. Сам знаешь: демона вызывают – должен явиться.

– Мы же вроде договаривались: сюда – ни ногой.

– Не скажи! – По губам великана скользнула довольная улыбка. – Мы договаривались об островах. А это материк. Все честно!

– Ну да, как же! – буркнул тренти, хотя крыть ему действительно было нечем. Не сформулировал точно – сам вот сиди и отдувайся. Он помолчал и поинтересовался: – И что теперь? Как обычно, желания будешь исполнять?

На этот вопрос демон долго не отвечал. Молчал, постукивая когтистыми пальцами по подлокотнику. А потом наконец решился:

– Да кто тут поймет… Смотри! – По щелчку его пальцев перед собеседниками появился небольшой хрустальный шар, зависший в воздухе.

– И? – недоумевающе протянул Эйлев. В шаре обычно можно рассмотреть все что угодно, но этот был настолько маленьким…

Рогатый скривился, махнул мускулистой рукой, и по новому щелчку шар развернулся в полупрозрачный лист бумаги, на котором тренти разглядел уже знакомый подвал и его «обитателей».

Похоже, за то короткое время, пока Кроссарта не было, там что-то поменялось. Выглядевший до недавнего времени каким-то изможденным эльф сейчас пришел в себя и о чем-то разговаривал с гоблином, косясь на лежащую без движения женщину. Ее двойняшка стояла рядом и явно не знала, что делать дальше.

– И? – вновь повторил офицер. Он совершенно не понимал, что такого важного ему показывают.

Демон вздохнул:

– Дурак ты, Эйлев, и не лечишься. Дед твой намного умнее был.

– Так то дед! – парировал офицер городской стражи. – Я – тренти скромный, только с демонами общаюсь, а он, отец говорил, пару раз с хранителями и искусителями на островах встречался.

Великан выругался, сплюнул и ткнул пальцем в лист. Тот мгновенно разделился на две половинки. На одной появилось лицо девицы, напряженно прислушивающейся к разговору гоблина и эльфа, а в другой – той, что сейчас не шевелилась.

– Ничего не замечаешь?

– Близнецы?

Демон сдавленно застонал, а потом, поднеся толстый палец к лицу неподвижной девицы, сделал жест, словно снимал какую-то маску. Черты лица девушки поплыли… И уже через мгновение на ее месте появилась другая женщина. Прямые черные волосы, белоснежная кожа, пухлые чувственные губки… вместо платья – облегающий комбинезон.

– Ничего не напоминает? – язвительно обронил демон.

Увы, но это было лишь на картинке – в реальности неизвестная все так же походила на несчастную цветочницу.

Теперь стонать пришлось тренти:

– Опять они!

– Какая догадливость! – Яда в голосе рогатого хватило бы на десяток гадюк.

– А кто именно?

Демон только хмыкнул:

– Да кто ж его знает… Вариантов, собственно, три…

– А цель одна, – в тон ему продолжил стражник. – Короче, что делать, ты не знаешь, – резюмировал он. – Вызвали тебя, чтобы выполнить желание, а желания как такового нет…

– Во-во.

– И что теперь намереваешься предпринять?

Великан на миг задумался, а потом его лицо озарила довольная улыбка:

– А давай я так уйду?

– Совсем-совсем так? – не поверил своему счастью тренти.

– Ну… не совсем… – Демон закатил глаза.

– Короче.

– Твои поганки! – выпалил гигант.

– Что-что? – не понял тренти.

Новая довольная улыбка.

– Поганки. Они у тебя такие… такие… Энергией так и плещут. Подари, а? Что тебе стоит? Хоть десяточку?

– Не дам, – отрезал Эйлев. Иначе что же это получается? Он собирал, мучился, подготавливал, а всякие рогатые пользоваться будут?

– Ну восемь штучек? Ну семь? Ну шесть?

Сторговались на одной. Жадный тренти долго выбирал самую паршивенькую, самую сморщенную, самую червивую, но все, как назло, были крепкие, целые и красивые. Наконец, сорвав с браслета один гриб, он сунул его в руки демону:

– На, подавись!

Тот расплылся от счастья:

– Спасибо! Но учти, в следующий раз уйду только за целый браслет. О, кстати, девица наша зашевелилась. Тебе пора!

В следующий миг Эйлев оказался на ногах, а демон, подобравшись сзади, хлопнул его по спине, сопроводив радостным напутствием:

– Лети, пташка!

Чтобы не упасть, стражник пробежал немного вперед, а когда остановился, понял, что стоит в уже знакомом подвале, а за его спиной тает оранжевое облако, всасываясь куда-то в центр пентакля.

Хоть демон и предупредил, что девица-засланка скоро очнется, это мало помогло. После внезапного возвращения тренти все взоры были обращены только на него, а потому никто не обратил внимания на непонятное шевеление в дальнем углу… Уже через мгновение странная девица одним прыжком взвилась на ноги, сделала пасс рукой, и все пирамидки, впитавшись одна в другую, юркнули ей в ладонь. А рядом с самой девицей разгорелось багровое пламя активирующегося портала.

Из руки пикового туза вылетел кинжал, метя негодяйке в сердце… но та уже пропала.

* * *

Утром господин Доран подтвердил, что именно госпожа Льеж выкупила у него дом, полностью выплатив всю необходимую сумму. Сама госпожа Льеж, честно говоря, была поражена. У нее наконец появился свой собственный дом! Она и представить не могла, что когда-нибудь сможет на него заработать.

А вот у Эйлева Кроссарта все оказалось не столь радужно. Комнату он так и не нашел, ночью не поспал, а потому настроение стремительно портилось. Впрочем, оно слегка улучшилось, когда Эдил, настоящая Эдил, а не подделка, мягко улыбнулась:

– Вы ведь раньше снимали здесь комнату? Можете пожить там же, пока не найдете подходящее жилье.

И жизнь как-то сразу наладилась.

Впрочем, проблемы имелись не только у тренти. Дон Торис Дашен задумчиво разглядывал лежащие на ладони перстни и, честно говоря, не знал, что с ними делать. Жемчуг, изумруд, гранат и янтарь… Красивые ведь камни… Со слов жреца выходило, что держать их вместе, у одного хозяина, после того обряда, через который они прошли, нельзя ни в коем случае. А вот как поступить с ними дальше – неизвестно. Не выкинешь же, в самом деле! А продать жалко. Особенно вот этот, старинный, с янтарем…

С другой стороны… Гильдий ведь тоже четыре… А это никчемное пятое колечко можно выкинуть… Осталось только убедить глав криминальной раскладки Алронда принять столь странный подарок.

Какая, право слово, мелочь!

– …Благородная донна Лиур, не соблаговолите ли вы принять этот скромный дар?.. Благородный дон Кевирт, думаю, мы сможем с вами договориться. И в качестве подтверждения нашего договора возьмите вот это кольцо… Благородный дон Лачиарт, я ведь от чистого сердца предлагаю…

– А если вы не согласитесь, мы вас отравим!

– Папирэани, заткнись!

* * *

Из отчета агента «ноль-семнадцать» (Луиза Тан):

«…Задание выполнено. Зарядка накопителей прошла успешно.

Отсутствие явочной точки вызвало потребность в аффектации местных жителей, в связи с чем предполагается необходимость минимизации контактов в радиусе К-14…»

История четвертая

Самый страшный бандит

Свое семнадцатилетие Ирдес Кевирт встретил в тюрьме. Может, звезды выстроились не так как надо, может, Великий дух отвернулся от незадачливого полуэльфа, а может, бог просто никогда за ним и не присматривал, но факт остается фактом, ибо тюрьма Алронда – весьма непривлекательное место. В крошечной камере, рассчитанной от силы на парочку сидельцев, кроме Ирдеса оказались еще два гоблина, один фавн и невесть как втиснутый сюда огр.

Сам Кевирт сидел в дальнем углу, запрокинув голову и мрачным взором изучая потолок. До суда дело еще не дошло, но предсказать, что будет дальше, можно и так: всех воров уже в течение многих лет отправляют на каторгу в Лардские горы. Был, конечно, и другой вариант – галеры, но юноша пока не определился, что хуже, а потому пока решил об этом не задумываться. Тем более что в последние несколько часов парень чувствовал себя все хуже и хуже. Невесть с чего кружилась голова, перед глазами плыл кровавый туман… Эльф тряхнул шевелюрой и попытался прийти в себя.

Надо отметить, что в воровской гильдии Ирдес не состоял – слишком уже у него были «хорошие» отношения с руководителем этого не совсем законного цеха. А если говорить еще точнее, то отношения были просто отвратительные: Алоиз Кевирт попросту презирал мальчишку, по какому-то недоразумению являющегося его сыном. Да и вскользь оброненная фраза: «Пусть радуется, что до сих пор на улицу не выгнал», – говорила о многом.

В общем, профессиональным вором юноша не был. Перебивался случайными заработками и весьма удивился, когда дон Кевирт, глава воровской гильдии, вызвал его к себе и без всяких обиняков сообщил:

– Собирайся, сегодня пойдешь на заказ.

Ничего не понимающий юноша честно пытался отделаться от такого «лестного» предложения, но на него бросили короткий взгляд и процедили:

– Хватит хлеб даром есть. Либо выполняешь заказ гильдии, либо проваливаешь на все четыре стороны.

Ирдесу ничего не оставалось, кроме как согласиться. Выходя из кабинета главы цеха воров, парень очень плотно закрыл за собой дверь. А потому не услышал, как бубновый туз тихо процедил:

– Может, наконец подохнет…

Как выяснилось, заказ был не такой уж сложный. Только и надо было, что украсть из Императорской библиотеки какую-то старинную книгу. Заказчик похищения, господин Румиел, внес хороший аванс и пообещал после получения самого фолианта щедро заплатить остальное.

Кое-какими умениями эльф обладал, а потому с заказом почти справился… В библиотеку попал, в закрытое хранилище в подвале проник… И даже книгу в руки взял. А почти справился потому, что поймали его, как раз когда он выходил из библиотеки. И возможности избавиться от книги-улики не было никакой. На дворе почти стояла ночь, и юношу просто бросили в городскую тюрьму. А если учесть, что ближайшие два дня были выходными, то, получается, правосудие начнет разбираться с незадачливым вором уже в будние дни.

Первый из этих самых выходных как раз подходил к концу.

Загромыхал замок. Тяжелая, грубо сколоченная дверь распахнулась, и на пороге появилась непонятная компания: за пышно разодетым человеком столпился десяток слуг, а перед самой дверью приплясывали, услужливо кланяясь незнакомцу, несколько тюремщиков. Как они все помещались в коридоре, осталось для Ирдеса загадкой. Эльф закашлялся и отвернулся от вошедших: горло саднило так, словно его кошки подрали.

Богато одетый посетитель обвел брезгливым взглядом камеру, манерно поднес к породистому носу кружевной платочек и, уставившись на огра, поинтересовался, чуть картавя:

– Эй ты, за что сидишь?

Огр удивленно поморщился, но не сказал ни слова. К нему тут же подскочил один из тюремщиков:

– Отвечай, когда к тебе обращаются! – Его голос сорвался на визг.

Великан, испещренный ритуальными и боевыми шрамами, скривился и бросил:

– Не виноват я. По навету в тюрьму бросили.

Кружевной платочек медленно пошел вниз, а по губам посетителя пробежала кривая усмешка:

– Понятно. А вы? – На этот раз вопрос был обращен к гоблинам.

– Злыдни оклеветали! – в один голос пропели зеленокожие.

Мужчина, похоже, только и ждал такого ответа. Он скользнул взглядом по разорванным ушам и ноздрям этих жителей джунглей.

– Я так и думал. А ты? – спросил он фавна.

– Зря я здесь оказался, – пожал плечами козлоногий, с головы до ног покрытый татуировками.

Посетитель хмыкнул и повернулся к эльфу:

– А ты, наверное, тоже невиновен? Как и все несчастные узники этого ужасного места? – Он плавно обвел камеру рукой.

Полуэльфу было уже все равно. Поймали его с поличным, ничего, кроме галер да каторги, его не ждало. Жизнь закончилась. К тому же от спертого воздуха начинала кружиться голова, а потому он не стал отпираться:

– Нет, почему? Я вор. Украл из Императорской библиотеки старинную книгу.

И вдруг посетитель расхохотался. Щелкнул пальцами, подозвав одного из тюремщиков, и сквозь смех сказал:

– Кемер, немедленно выгони отсюда этого негодяя. Он развращает всех честных существ, без вины содержащихся в стенах сего заведения.

Следующие несколько минут показались Ирдесу диковинным сном. Его буквально вытащили из камеры, провели по коридорам и, затолкав в какую-то комнатушку, заваленную папками, пыльными бумагами и пергаментами, нетерпеливо обронили:

– Посиди в архиве. Проверяющий уйдет – отправишься на свободу.

Эльф пораженно икнул. Он совершенно не ожидал, что честное признание действительно может на что-то повлиять.

Заведший его в комнату тролль уже выходил, когда Ирдес, закашлявшись от пыли, вспомнил, схватил его за руку и отрывисто поинтересовался:

– Кто хоть это был?

– Министр Шкел, – отмахнулся тюремщик. И умчался по коридору, бросив напоследок: – И не смей тут ничего трогать!..

Первые полчаса юноша честно пытался исполнять указание: чинно сидел на единственном свободном стуле и ждал, когда же за ним придут. Сейчас, когда он столь внезапно оказался на свободе (ну или почти на свободе), возвращаться в тюремную камеру лишь из-за того, что сделал что-то не так, совсем не хотелось.

Но вскоре терпение Ирдеса лопнуло. Полукровка уже и на стуле крутился, и, подняв голову, пытался разглядеть потолок, едва заметный в свете магического необжигающего огонька, пляшущего на подставке в дальнем углу, и свои пальцы разглядывал… А потом просто не выдержал и потянулся к ближайшему вороху бумаг. Вытащил наугад одну папку, взвив клубы пыли, откашлялся, вытер губы рукавом и с удивлением разглядел на темной ткани капельки крови. Впрочем, разбираться, что да как, эльф не собирался. Он пролистнул несколько страниц, заглянул в конец сшива и скучающе скривился.

В архиве хранились старые уголовные дела. Причем, судя по той папке, что попала в руки Ирдеса, дела нерасследованные, нераскрытые и забытые за давностью лет. Видимо, городская стража не нашла лишнего помещения и не придумала ничего лучше, кроме как привезти сюда все эти ненужные бумаги, готовящиеся к сожжению. А в том, какая судьба уготована всем этим папкам, можно и не сомневаться: на обложке красовалась размашистая надпись: «Сжечь по истечении пятнадцатилетнего срока». Эльф вновь открыл последнюю страницу и понятливо кивнул: если отсчитывать от даты составления документа с описью, это дело следовало уничтожить чуть меньше трех лет назад.

Дышать становилось все труднее. Парень зевнул и небрежно отложил бумаги в сторону: не было никакого желания рыться в столь древних записях. Из неплотно сшитой папки вылетел, мягко спланировав под ноги Ирдесу, порыжевший от времени лист. Юноша поднял бумажку, перевернул ее, собираясь спрятать на место, и замер, пораженно разглядывая обнаруженный документ. Неизвестный художник искусно набросал портрет. Причем девушка, изображенная на этой картине, была парню очень хорошо знакома… Это лицо, часто виденное на многочисленных портретах в особняке дона Кевирта, уже несколько лет преследовало юношу во снах. Лицо матери Ирдеса.

На этот раз эльф просматривал папку внимательнее.

Из текстов многочисленных документов выходило, что чуть меньше восемнадцати лет назад на Роховой улице поздно ночью был обнаружен труп офицера городской стражи Никаса Герада – посмертный портрет прилагался. Как удалось выяснить, за полчаса до смерти этот молодой темный эльф вышел из дома Аллии Даарен (судя по номеру страницы, которую сейчас держал в руке Ирдес, дальше лежал именно этот портрет. Впрочем, парень и без него знал, как выглядела его мать), и больше господина Герада живым никто не видел.

Получалась весьма странная и интересная картина. Которая, впрочем, пока что отказывалась складываться воедино.

Полукровка задумчиво закусил губу. Поперхнулся, сплюнул на пол темный комок и отвернулся, размышляя, что еще можно почерпнуть из этого старинного дела. Ничего не придумав, он осторожно перелистнул последние страницы плохо прошитой папки… И нащупал приклеенный к обложке запечатанный конверт, в котором явно прощупывался какой-то крошечный твердый предмет.

Вскрыть конверт так, чтобы не порвать бумагу и не повредить сургучных печатей, оказалось легко: благо опыт по нелегальному изучению переписки господина Алоиза Кевирта имелся. Потом осталось лишь потрясти сверток над столом, и на гладкую поверхность выпал крохотный, не больше ногтя, позолоченный ключик, украшенный на головке филигранью.

Ирдес удивленно всмотрелся в этот миниатюрный предмет, пытаясь понять, на кой черт его надо было приобщать к делу… Но тут за дверью послышались шаги, и парень поспешно спрятал находку в сапог, бросив само дело обратно в стопку.

Уже через пару-тройку минут полукровка оказался на улице. На город спустились сумерки. Эльф попытался заикнуться о том, что в момент задержания у него было при себе несколько монет серебром, но получил чувствительный тычок по ребрам, от которого в груди что-то недовольно квакнуло. Парень счел за лучшее больше не говорить о потерянных деньгах. Про кинжал, украшенный по клинку гравировкой и отобранный все той же городской стражей, тоже пришлось забыть.

Оказавшись на свободе, эльф собирался пойти домой. Но от свежего воздуха помутилось сознание, перед глазами все плыло и качалось. Юноша смог сделать лишь несколько шагов. Отойдя от тюрьмы, он оперся о стену, пытаясь сохранить равновесие. Получалось плохо.

Парень вновь поперхнулся, в горле что-то громко заклокотало… Полукровка мотнул головой и, твердо решив, что ему необходимо отлежаться дома, попытался пойти вперед. По сторонам он не смотрел, лишь себе под ноги, стараясь не упасть. Идти с каждым мигом становилось все сложнее, перед глазами стелился багровый туман…

Ноги вдруг подкосились, и Ирдес рухнул на колени. Грудь буквально разрывалась от кашля.

Эльф и сам не запомнил, сколько он так простоял, даже не пытаясь подняться: казалось, в голове стучал огромный кузнечный молот, отзываясь резкой гудящей болью. Ладонь, которой юноша опирался о стену, соскользнула, и он согнулся, упершись локтем в землю и надеясь, что ему удастся не упасть…

Город потонул в ночном мраке. Где-то вдали светился одинокий, почти потухший фонарь. Весь мир сжался до булыжников мостовой под ногами.

Тонкая тросточка с металлическим набалдашником стукнула о камень. Причем стукнула где-то поблизости, шагах в трех, но Ирдес не мог даже поднять голову, чтобы осмотреться.

– Хэнт? – брезгливо протянул мужской голос где-то в вышине. – Кто это? Что случилось?

Пятно света, отбрасываемое небольшим фонарем, метнулось поближе к Ирдесу, остановилось возле его колена.

– Пьяница какой-то, дон Дашен, – пророкотал второй голос. – Сейчас я его уберу.

Юноша попытался поднять голову:

– Я н-не… – дальше он не смог говорить, вновь подавившись кашлем. Эльф успел разглядеть лишь, что подошедших было двое. Крепкий бистивилах держал в руке фонарь со свечой. Лицо его спутника было скрыто в тени.

Обнаженный до пояса собакоголовый словно и не расслышал мычание Ирдеса. Он шагнул вперед, и свет одинокого огарка заплясал на загорелой коже полукровки.

– Подожди, – вдруг нетерпеливо обронил его спутник. – Хэнт, покажи мне лицо мальчишки.

Ирдес почувствовал, как его схватили за волосы, резко дернули вверх… Но спорить уже не мог – силуэты странных ночных путешественников вдруг смазались и потонули в мареве обморока.

* * *

В себя парень приходил долго. Еще до того, как он что-то увидел, появились запахи: пряные и приторно-сладкие. Казалось, они были настолько плотными, давящими, что их можно будет увидеть. Но вокруг царила тьма.

Потом появились звуки. Это был чей-то разговор. Но слышался он какими-то кусками, обрывками.

– …с ним?.. – Этот голос, кажется, был знаком. Но кому он принадлежал?

– …раз говорил… самое обычное прокля… – ответил ему визгливый голосок. Его Ирдес точно раньше не слышал.

– …и насколько?..

Дребезжащий смешок рассыпался горстью потрескавшихся бусин:

– …три часа проживет, и то хоро…

– …часа?! Да ты с ума…

Новый смешок:

– А вы не зна…

– До недавнего момента не знал. – Это была первая фраза, услышанная целиком.

Яркий свет резанул по глазам. Ирдес вскинул руку, закрывая лицо от слепящих лучей, скривился от резкой боли за грудиной и закашлялся, хватая ртом воздух: пряные запахи буквально душили.

Но странное дело, когда он отвел руку от глаз, оказалось, что он сидит в мягком глубоком кресле в какой-то комнате. Единственным источником света являлся крохотный огарок в тяжелом бронзовом подсвечнике, стоявшем возле его ног. Само помещение практически потонуло во мраке, и в дрожащем, неверном свете свечи был виден лишь узорчатый паркет.

В пятно света шагнул высокий мужчина, склонился над скорчившимся в кресле юношей:

– Живой?

Судя по всему, именно он разговаривал с тем, визгливым. Но вспомнить, где именно он слышал этот голос, парень пока что так и не мог.

– Вроде бы, – выдавил Ирдес и вновь закашлялся.

Его собеседник терпеливо дождался окончания приступа и протянул эльфу платок. Тот вытер губы и обнаружил на белоснежной ткани капли крови…

– Похоже, не очень, – мрачно резюмировал неизвестный тип и, оглянувшись, гаркнул: – Папирэани! Где ты там?

– Сейчас-сейчас, дон Дашен, – угодливо захихикал уже знакомый визгливый голосок, и из темноты буквально выпрыгнул маленький скрюченный гоблин с отвисшими от старости ушами. В кривой лапке он держал прозрачный стакан, до краев наполненный зеленой булькающей жижей.

Подсунув сосуд под самый нос Ирдесу, уродец жадно запрыгал на месте:

– Пей!

Эльф перевел непонимающий взгляд на стоявшего рядом мужчину, лицо которого все еще было скрыто в тени.

– Пей, – равнодушно пожал плечами он.

Юноша скривился от нового приступа резкой тянущей боли в груди, осторожно принял стакан из уродливых ручек и сделал первый глоток.

Как ни странно, напиток оказался довольно приятным на вкус.

– До дна! До дна! – зафыркал гоблин.

Парень покорно осушил стакан, стараясь не обращать внимания на то, что перед глазами все кружилось и плясало, а сам гоблин то сжимался до крошечной точки, то вытягивался и разрастался чуть ли не до потолка.

Папирэани осторожно принял сосуд из чуть дрожащей руки и радостно ухмыльнулся:

– Еще пара минут, и…

– И что? – прохрипел пересохшим горлом полукровка.

Дребезжащий смешок резанул по ушам.

– И можно зажигать свет, так больно уже не будет.

Через несколько ударов сердца послышались чиркающие звуки – гоблин видимо, нашел огниво.

– Долго еще, Папирэани? – мрачно поинтересовался мужчина.

– Секундочку, дон Дашен!

И лишь в тот момент, когда одна за другой начали загораться свечи, невольный гость вспомнил и где он слышал голос хозяина дома (получается, это было совсем недавно: когда дон Дашен разговаривал с бистивилахом), и главное, кто такой дон Дашен. Оставалось только надеяться, что у главы Пиковой гильдии, с которым судьба сегодня столь любезно свела юного эльфа, не было никакого заказа на Ирдеса. Хотя… Если бы этот самый заказ у гильдии убийц имелся, вряд ли бы Ирдес сейчас находился здесь. Придя к столь простому умозаключению, парень более или менее успокоился.

Впрочем, особо поразмыслить ему не дали. Гоблин, как оказалось, стоял сейчас возле невысокого, едва достающего ему до пояса столика, на котором в стеклянных сосудах что-то противно булькало и пузырилось. Подхватив какую-то плошечку, до краев наполненную алой жидкостью, алхимик поспешно вылил ее в глубокую миску. Не обращая никакого внимания ни на сидевшего в кресле Ирдеса, ни на стоящего поодаль дона Дашена, гоблин принялся осторожно добавлять в имеющуюся жидкость какие-то новые ингредиенты. Пара капель маслянистой черной жижи. Ложка серебристо-зеленого порошка. Хрустальный шарик пару дюймов диаметром, в глубине которого пляшет крошечный огонек…

Приготовив чудную смесь, гоблин проковылял мимо пикового туза к Ирдесу, подсунул ему под нос миску:

– Пей.

– А стоит? – осторожно поинтересовался эльф. Кашель прошел, в груди практически не болело, а потому он совершенно не хотел ничего пробовать.

– Пей, – сладко пропел алхимик, подрагивая то ли от возбуждения, то ли от злости. С края миски сорвалось и упало на пол несколько капель. По узорчатому паркету запрыгал крошечный огонек, норовя подпалить сухое дерево, но гоблин уверенно притушил его ногой.

– Пей-пей, – подтвердил дон Дашен, не отрывая чуть насмешливого взгляда от невольного гостя.

Ирдес покорно принял плошку из рук гоблина и несмело отхлебнул через край, искоса разглядывая хозяина дома.

Дон Дашен был именно таким, как его описывали. Темный эльф. По возрасту примерно ровесник дона Кевирта. В черных как смоль волосах уже появились седые пряди. Угольные глаза чуть прищурены.

Ирдес сделал еще пару глотков и передал миску гоблину:

– Достаточно?

– Более чем! – захихикал зеленый уродец.

– В смысле? – Боль практически прошла, лишь где-то у висков крутилась неприятная пульсация крови, отзывавшаяся в ушах громким гулом.

– В прямом, – зевнул дон Дашен, присаживаясь в свободное кресло неподалеку от алхимического столика. – Расскажи о последствиях, Папирэани.

– А что тут рассказывать? – Гоблин смачно облизнулся раздвоенным языком. – Проклятие на нем, дон Дашен, я уже сотню раз говорил. Хорошее проклятие, наше, родное.

– Ты это уже говорил, – лениво отозвался эльф, задумчиво разглядывая перстень с янтарной вставкой, красующийся на правой руке. – Правда, так и не ответил, откуда проклятие взялось и почему он еще жив. Что за срок – три часа? Нельзя было проклясть сразу и навсегда?

Ирдесу крайне не нравилось, что о нем говорят, как о мебели. Но еще больше ему не нравился рассказ о проклятии. А если к этому прибавить, что ссориться пришлось бы с главой гильдии убийц… Полукровка счел за лучшее промолчать, сжав зубы, и прислушаться к речам гоблина.

Пожилой алхимик плюхнулся прямо на пол, подогнув ноги под себя. Крутанул головой, так что отвисшие мочки ушей хлестнули по щекам, и злорадно ухмыльнулся, показав пеньки полусгнивших зубов:

– Воровать не надо. Спросите у мальчишки, что он недавно украл, да так и не донес.

Взор дона Дашена плавно переместился на Ирдеса. В длинных распущенных волосах темного эльфа парнишка потрясенно разглядел нитку с закрепленными на ней блестящими полупрозрачными камнями. Небольшими, меньше ногтя, но от этого не менее яркими. Похоже, придворная мода, о которой шептались сплетники, спустилась и в город.

– Действительно, что? – Вкрадчивому мягкому голосу пикового туза позавидовала бы змея из тех, что скрываются в траве, притворяясь сухой веткой, а потом впиваются ядовитыми зубами в жертву.

– Я не ворова… – Отчаянный крик Ирдеса прервался приступом сухого кашля.

– Врать не надо, – противно захихикал гоблин. – Мои настои, конечно, хорошие, но проклятие не снимают. Скажи спасибо, что легкие сейчас не выплевываешь. И часа три еще проживешь. И умрешь спокойно, а не как должен был – в муках.

Парень вытер платком губы, обнаружил на нем новые пятна крови и уже тихо начал:

– Я ничего не воро… – Новый приступ кашля.

– Разумеется, – лениво согласился с ним дон Дашен. – А гоблинское проклятие пало на тебя совершенно случайно. Папирэани, что там нужно украсть для приобретения такого несчастья?

Алхимик задумчиво дернул себя за отвисшую мочку уха.

– Если мне не изменяет память, – впервые за вечер начал он серьезным тоном, – проклятие с такими симптомами лежит на двух предметах: это список родословной правителей Тангера, который сейчас хранится в Императорской библиотеке, и статуэтка Лоо-Чха – она или кентаврам подарена, или на островах валяется.

– И что же – хорошее проклятие?

– Еще бы! – радостно захихикал гоблин. – Отличное, действенное! Вор через полчаса сдыхает.

Дон Дашен бросил косой взгляд на потрясенно прислушивающегося к этим словам Ирдеса.

– Тогда почему наш юный… – Он на миг замолчал и как-то чуть язвительно продолжил: – …друг до сих пор жив?

– До конца не украл, – фыркнул зеленокожий.

– До конца – это как? – удивленно заломил бровь темный эльф.

– Это украл, но не донес, – благодушно пояснили ему в ответ. – Ничего. Еще часа три подергается – и сдохнет. Пусть скажет спасибо, что я его настоем напоил. Просто умрет, не будет мучиться.

Ирдес недоуменно помотал головой, словно стряхивая наваждение. Все происходящее казалось ему спектаклем, разыгрываемым на базарной площади по пьесе, написанной драматургом. Создавалось впечатление, что и глава гильдии убийц, так называемый пиковый туз, и этот гоблин-алхимик проговаривали слова заранее выученной роли. То ли уже обо всем побеседовали и все выяснили, пока юноша был без сознания, то ли просто издевались.

– Но мне-то что делать? – не выдержал молчаливый зритель. – Я не хочу умирать!

Кривляние гоблина начало его уже раздражать.

На парнишку глянули так, будто секунду назад заметили, что он вообще находится в комнате. Причем удивление на лице у гоблина было более ярко выраженным, чем у дона Дашена.

– Что делать, что делать, – буркнул Папирэани. – У нас все проклятия обратимые. Вернешь – выживешь.

– Но я же не знаю, где эта чертова книга!..

Дон Дашен, слегка прищурившись, покосился на него, флегматично крутя на пальце перстень:

– Раз не донес до заказчика, то, наверное, у городской стражи.

– Но как я…

– А это уже твои проблемы, – холодно оборвали его. – Уйдешь сам или мне подождать три часа и приказать выкинуть труп в реку?

Полукровка, не ожидавший столь резкого перехода, только губы поджал:

– Уйду! – Он резко встал, покачнулся и, чтобы не упасть, вцепился в подлокотник кресла. Выровнялся и уверенно направился к выходу.

Уже у самой двери Ирдес остановился и, опершись рукою о стену, бросил через плечо:

– Я правда не понимаю, с какой стати это вы так любезны. Помогаете, спасаете… – Неизвестно, чего в его голосе было больше, издевки или серьезности, но глава Пиковой гильдии вдруг принял его слова за чистую монету. Или притворился, что принял.

Во внезапно повисшей в комнате тишине колокольным звоном прозвучал короткий вопрос:

– Тебе что-нибудь говорит имя Никас Герад?..

Парень, предыдущей репликой стремившийся скорее съязвить, нежели сказать что-то дельное, дернулся как от пощечины:

– Неужто вы все сговорились?! – Сперва – давнее дело, обнаруженное в архиве, теперь вот эти вопросы. – Говорит, и что дальше?

Короткий смешок:

– Выживешь – расскажу.

* * *

Умирать в столь юном возрасте Ирдес не собирался. Конечно, он не исключал вариант, что все услышанное им – ложь от первого до последнего слова, но способа выяснить это у него не было.

Можно, конечно, найти какого-нибудь мага и попросить проверить, есть ли на Ирдесе проклятие, но кто же будет работать забесплатно? Нужны деньги. А их у полукровки отобрали в тюрьме. Можно сходить домой, но, извините, если жить действительно осталось всего несколько часов, стоит ли тратить драгоценное время на невесть что, когда надо действовать?!

Ночной ветерок принес прохладу со стороны реки, пахнуло ароматом каких-то пряностей (видно, неподалеку разместилась экзотическая курильня). Стайка пикси вилась вокруг одиноко горящего вдали фонаря: то ли играли, то ли просто боялись улететь прочь из безопасного круга света. Жизнь продолжалась. И так не хотелось умирать…

Даже если все услышанное в доме у дона Дашена фальшивка, проверять это на собственной шкуре нет ни малейшего желания. Осталось только определиться, что же все-таки предпринять.

Путем недолгих размышлений полукровка пришел к выводу, что, скорее всего, «не до конца украденная книга» должна быть у тех, кто его задерживал: у кого-то из стражников. Вряд ли этот самый «список» ушел очень далеко от здания стражи – не унесли же его домой, в самом деле! Отдать его заказчику не могли – в конце концов, городская стража не имеет никакого отношения к Бубновой гильдии. Вернуть в библиотеку тем более не могли – наверняка проклятие тогда перестало бы действовать.

Оставалось собраться с духом и попытаться обокрасть здание городской стражи.

Уже минут через двадцать Ирдес рассматривал с безопасного расстояния массивный, словно вырастающий из-под земли дом. В отдельных окошках горели свечи: кто-то из стражников работал, но большинство окон были темными. Правда, ни один из работников не додумался оставить это самое окно открытым. Надо придумать что-то другое.

В голову лезла только банальщина на тему «разбить камнем стекло и забраться внутрь». Проблема заключалась лишь в том, что, во-первых, кто-то может прибежать на шум, а во-вторых, где уверенность, что на стекле не стоит магическая дрянь?

В тот момент, когда эльф уже готов был сложить руки, сдаться и отправиться помирать от проклятия (можно было двинуться сразу на кладбище: найти выкопанную для кого-нибудь могилку, улечься туда и подождать пару часов), он вдруг разглядел небольшое вентиляционное окошко в стене у самой земли. И, судя по размеру, через него можно попытаться пролезть внутрь… Правда, неизвестно, куда оно ведет, а различить толком ничего нельзя – свет там не горит.

Единственное, что беспокоило эльфа: как бы внутри здания городской стражи это самое вентиляционное окошко не располагалось под потолком. Иначе можно попросту сломать шею при приземлении. Конечно, еще оставалась вероятность, что в той комнате, куда вел ход, кто-то пребывал, но других-то вариантов все равно не было.

Ну упадешь, ну шею сломаешь, а если нет, то самое большее, что грозит – это наткнуться на сильно припозднившегося стражника… Какая уж разница, умереть сейчас или через пару часов?

Юноша огляделся по сторонам, не увидел никого и, осторожно подойдя вплотную к зданию, лег животом на землю.

Протиснуться в небольшое окошко удалось легко. Намного хуже оказалось то, что, как эльф и ожидал, в самом здании оно находилось практически под потолком. Пробираясь внутрь, парень чудом не сверзился вниз, но в конце концов смог извернуться, зацепиться пальцами за фрамугу, а затем аккуратно сползти на пол.

В помещении было темно. Бледный свет луны едва проникал сквозь крохотное оконце. Рассмотреть обстановку удавалось с трудом. Пришлось некоторое время постоять на месте, привыкая к плохому освещению.

Наконец стало возможно различить отдельные предметы… Едва Ирдес разглядел, куда попал, он с трудом удержал рвущееся с языка ругательство.

Это был длинный узкий коридор. Тюремный. По обе стороны виднелись решетки, а отдельные камеры напоминали по своим размерам скорее увеличенные клетки, чем ту каморку, в которой некоторое время назад держали Ирдеса.

То ли погода была не тюремная, то ли еще что, но большинство клеток-камер были пусты. Лишь в нескольких виднелись одинокие фигуры. Кто-то спал, разметавшись на узких нарах, кто-то скорчился в дальнем уголке, кто-то попросту дрых на полу.

Ирдес недовольно скривился и направился в глубь коридора – куда-то же он должен привести! А там, куда он приведет, можно будет и недопохищенную книгу найти.

Постепенно из темноты выступила едва заметная лестница, ведущая наверх. Похоже, именно по ней и придется подниматься. Единственное, что радовало эльфа: пока он ни с кем не столкнулся. Очевидно, сторожить узников городская стража не собиралась.

Парнишка уже почти дошел до столь нужной ему лестницы, когда неопрятная куча, лежавшая в одной из клеток, зашевелилась… а потом и вовсе превратилась в мужчину немалых габаритов. Заключенный рванулся к решетке и схватил эльфа за ногу. От неожиданности юноша дернулся в сторону, но арестант оказался сильнее.

– Парень, слушай, парень! – отчаянно зашептал он. – Выпусти меня отсюда!

– Отвали от меня! – зло зашипел эльф, отчаянно пытаясь вырваться из цепкой хватки.

– Выпусти меня из этой камеры, тогда и я тебя отпущу! – по-прежнему шепотом ответствовали ему.

Сейчас Ирдес разглядел, что его собеседником был какой-то орк лет двадцати семи на вид в темной, подранной кое-где одежде.

– Какого черта? – взвыл юноша, старательно не повышая голос. – Отпусти меня немедленно!

– А ты – выпусти! Ты же на свободе гуляешь, а сам не стражник. Ключи от камеры вон, на стене у входа висят. Выпусти, а? Тебе все равно, а мне приятно.

– Не собираюсь я всяких уголовников выпускать! – возразил эльф, молясь всем богам, чтобы их перебранку никто не услышал.

– Да не уголовник я, зуб даю! – В подтверждение своих слов орк щелкнул ногтем по этому самому зубу. – Трактирщик. У меня, между прочим, сын сегодня родился. Выпусти, а? Ну что тебе стоит?

– Не буду я никого выпускать! – уперся Ирдес. Он был уверен, что еще чуть-чуть – и сумеет вырваться.

Орк воровато стрельнул глазками по сторонам, на миг задумался…

– А я закричу! – Он даже прокашлялся, подтверждая серьезность своих намерений. Глубоко вздохнул, набирая полную грудь воздуха.

Эльф поперхнулся от неожиданности и попытался сменить тему:

– Да я же не смогу тебя выпустить, ключи-то, сам говоришь, висят на стене. А ты меня держишь.

– А ты потянись посильнее, руку протяни! – язвительно посоветовали ему.

Пришлось подчиниться.

Через пару минут орк оказался на воле. Вышел из клетки, осмотрелся, убеждаясь, что спор не привлек внимания и заключенные по-прежнему спят, и жизнерадостно улыбнулся:

– Сладкий воздух свободы… Кстати, а ты сам что здесь делаешь?

– Тебя это не касается, – мрачно отрезал эльф, осторожно поднимаясь по лестнице и стараясь не сильно топать. – Я тебя выпустил, вот и иди куда хо…

Пойти «куда хочешь» не удалось даже самому Ирдесу. Очевидно, стражники не доверяли замкам, висевшим на клетках-камерах: за лестницей обнаружилась запертая дверь. Тихую ругань орк не расслышал, но, похоже, предполагал, что таковая может последовать. Мужчина похлопал Ирдеса по плечу и благожелательно шепнул:

– Подвинься.

Вытащив что-то из-за пояса, он пригнулся к замочной скважине. Уже через мгновение раздался тихий щелчок и дверь медленно приоткрылась. В коридор проскользнул тонкий и слабый лучик света.

Эльф проводил раскрывающуюся створку потрясенным взглядом: сам он пока такому не научился.

– Значит, трактирщик? – насмешливо уточнил он.

– Ага, – весело хмыкнул его собеседник, осторожно выглядывая в проем.

Ничего опасного он там, видимо, не обнаружил, а потому прошел в следующее помещение.

– И за что же тебя посадили? – мрачно поинтересовался парень, выглянув и шагнув вслед за ним.

Орк далеко не ушел: стоял возле самой двери, деловито пряча за пояс свою отмычку.

– Пиво водой разбавлял.

– Врешь! – тихо сообщил ему Ирдес, осторожно прикрывая за собой дверь.

– Вру, – легко согласился его собеседник. – Еще – недоливал после отстоя пены.

Коридор, в котором они оказались, был ненамного шире того, где они находились до этого. В небольших нишах горели одинокие лампы, дающие очень слабый свет, а на виднеющейся вдали двери красовалась строгая табличка «Посторонним вход запрещен».

Поняв, что честного ответа он так и не дождется, эльф тяжело вздохнул и попытался сообразить, где же может быть спрятана искомая книга. Так ничего и не придумав толком, юноша решительно направился к ближайшей двери. Да уж, делать нечего, придется осматривать все подряд. Интересно, правда, что произойдет раньше – истекут отмеренные три часа или появится кто-то из стражников?

Орк направился вслед за ним.

– Что тебе нужно? – возмутился Ирдес.

– В смысле?

– Какого черта ты идешь за мной?

Бывший арестант пожал плечами:

– Мне просто интересно, что заставляет тебя вламываться в кабинет начальника городской стражи.

Эльф недоумеваюше покосился на дверь, пытаясь сообразить, как трактирщик мог определить, что же находится за этой самой дверью, и зло фыркнул:

– Мне нужно вернуть вещь, которую я украл. Иначе я умру.

Орк задумчиво почесал голову:

– А стража-то тут при чем?

– Меня задержали. И книгу забрали. Мне ее нужно вернуть туда, откуда она была украдена.

Орк ухмыльнулся:

– Ну тогда тебе точно не туда. Комната хранения вещдоков – прямо по коридору… Ладно, ты как хочешь, а я пошел отсюда. Мне здесь ловить больше нечего… А вообще, я лучше вернусь тем путем, которым ты сюда пришел. – Странный трактирщик направился обратно в тюремный коридор.

Искать старинный фолиант пришлось долго. Эльф уже успел проклясть всех и вся, когда в одном из ящиков показался знакомый темный переплет. Зажав столь необходимый список гоблинской родословной, Ирдес осторожно высунулся в коридор и тут же шарахнулся назад: в глубине коридора нарисовалась чья-то фигура.

Чуть слышно скрипнула дверь хранилища, и парню не оставалось ничего иного, кроме как сжаться за каким-то шкафом, надеясь, что неизвестный не заметит подвоха.

– Эй, малец, ты еще здесь? – послышался хриплый шепот.

Незадачливый вор, тихо взвыв, высунулся из-за шкафа:

– Ты же уйти собирался!

Давешний орк пожал плечами:

– Не ушел. Отыскал свою книгу?

– Отыскал, отыскал. Давай двигать отсюда.

Еще через несколько минут невольные напарники оказались на улице. Орк благодушно улыбнулся:

– Ну прощай! Кстати, если утром будешь проходить мимо «Пьяного гнома», загляни, лады?

– Зачем?

– Так я же сказал: трактирщик я, Мирке меня зовут. Сын сегодня родился, Мэрэдом назвали, отметить надо! – Насвистывая веселую мелодию, он направился вниз по улице.

Следующие пятнадцать минут запомнились Ирдесу как самый страшный кошмар в его жизни. Он и сам не смог бы рассказать, как он умудрился добраться до Императорской библиотеки, опять проникнуть в книгохранилище и забросить опостылевший томик на ту самую полку, где до этого взял его. В тот же миг перед глазами у эльфа все поплыло… А когда ему через несколько мгновений полегчало, юноша вдруг понял, что та ноющая боль, которая уже столько времени гнездилась в груди, внезапно прошла, словно ее и не было.

– Ненавижу проклятия! – мрачно сообщил эльф в пустоту.

* * *

– Рассказывать в общем-то нечего. – Мягкий голос дона Дашена убаюкивал и гипнотизировал. – Давным-давно, лет так… судя по твоему возрасту, двадцать назад жили трое… я бы не сказал друзей. Скорее товарищей. Алоиз Кевирт, Ринис Герад и Торис Дашен… У Риниса был сын Никас, который, надо же такому случиться, пошел служить в городскую стражу. И это несмотря на то, что среди приятелей его отца водились главы Пиковой и Бубновой гильдий. Как бы то ни было, юноша даже стал офицером…

– И неплохим, – захихикал из дальнего угла гоблин. – Честным.

– Заткнись, Папирэани, – грубо оборвали его. – Речь сейчас не об этом. Как бы то ни было, в один прекрасный день мальчишка влюбился. И надо отдать должное – девица была очень красива. Недаром на нее заглядывался даже вышеупомянутый господин Кевирт.

– Дон Кевирт, вы хотели сказать? – осторожно поправил его Ирдес.

– Совершенно верно, тогда уже – дон Кевирт… Но история совсем не об этом. А о том, что однажды темной дождливой ночью на улице Алронда нашли труп с кинжалом в спине. Труп Никаса Герада. Добавь к этому, что гильдия убийц не брала да и не взяла бы такой заказ, и сможешь понять, что в столице случилось нечто странное… Девушка после его смерти как-то чересчур быстро вышла замуж за господина Кевирта…

– Дона Кевирта?..

– Сейчас лучше звучит все-таки «господина». Ведь глава Бубновой гильдии не мог никого убить! – В голосе пикового туза зазвучала откровенная издевка. – Он для этого слишком благороден!

– Если это так, почему вы не созвали совет гильдий?

– А у меня есть доказательства, что он – убийца?..

Тут Ирдес уже не выдержал:

– К чему вы мне все это рассказываете?

Дон Дашен долго не отвечал, меланхолично крутя в руке бокал, наполненный красным вином. Юноша уже начал терять терпение, когда тишину разорвали четыре коротких слова:

– У тебя его лицо.

– Что за чушь вы несете!

Темный эльф одним глотком осушил кубок и рявкнул:

– Папирэани, еще вина!.. Хочешь, считай это бредом выжившего из ума старика. Тем более что подтвердить мои слова уже некому. Алоиз тебе не скажет правды, а Ринис не вынес смерти сына – умер через месяц после него…

– Бред какой-то, – процедил юноша, отводя взгляд в сторону. То, что ему сейчас сказали, звучало настолько дико… что вполне могло быть правдой.

– Бред – значит, бред. Какого духа ты тогда здесь сидишь?

От этого вопроса Ирдес сам не заметил, как вскочил со стула, на котором сидел, одним прыжком оказался возле двери… И, уже шагнув через порог, не удержался от язвительного:

– Да у вас самого-то дети есть?

– Сын на юг, в Дайхас уехал.

Чего он добился полученным ответом, Ирдес так и не понял. Как, впрочем, не понял и того, зачем он вообще об этом спросил.

…Когда за мальчишкой закрылась дверь, темный эльф еще долго сидел, бездумно уставившись в стену.

* * *

Кулак затарабанил в дверь с такой силой, словно визитер намеревался выбить ее. Мирке с трудом оторвал голову от подушки и тихо простонал:

– Кто?..

– Открывай, скотина! – зло рявкнули с той стороны. – Я знаю, что ты здесь.

Трактирщик с трудом сел на кровати и принялся натягивать валявшиеся на полу штаны. Одевшись, он привычно провел ладонью по волосам и направился к двери.

На пороге стоял, злобно теребя на запястье браслет из поганок, молодой тренти. Увидев его, орк расплылся в улыбке:

– Офицер, какая встреча! Какими судьбами? Проигранное пришли отдать? Так жена уже трактир открыла, могли и с ней рассчитаться.

– Мирке, ты мне зубы не заговаривай! – процедил посетитель. – Где вещдок?!

– Какой вещдок? – удивленно округлил глаза орк. – Это что еще такое?

Стражник оскалился:

– Хочешь сказать – не знаешь? Из камеры выбрался? Выбрался. Остальные заключенные все на месте. Книга пропала? Пропала. Куда дел? Говори сейчас, а то не знаю, что с тобой сделаю!

Орк задумчиво запустил руку в шевелюру:

– А у вас книга пропала, офицер? Вещдок, говорите? Так, может, у вас и не пропадало в действительности ничего? Вы сходите туда, где она должна быть. Может, там обнаружите… – И, ухмыльнувшись в лицо стражнику, продолжил: – Сходите, сходите. Иногда это очень даже помогает.

– Хорошо, Мирке, я сейчас посмотрю, но если ее там не окажется… – И, не договорив, тренти резко развернулся и направился прочь.

– Выигрыш мой занесите, офицер! – крикнул ему вслед орк.

…Стражник вернулся через полчаса, когда трактирщик уже стоял за стойкой «Пьяного гнома», неспешно протирая вымытый стакан. Высыпал на стол перед Мирке горсть монет и сердито потребовал:

– Пересчитай.

– Да я вам доверяю, офицер, – замахал руками орк. – Пить будете?

Стражник на миг задумался, а потом кивнул:

– Как обычно.

Шапка пивной пены плюхнулась через край на стойку.

– Теряю былую легкость, – хмыкнул трактирщик, пододвигая кружку к посетителю.

Тот воровато огляделся по сторонам, убедился, что на него никто не смотрит, и, сорвав с браслета одну поганку, деловито покрошил ее в пиво, которое тут же забурлило, заблестело сиреневыми огоньками, а потом успокоилось.

Отхлебнув глоток, тренти осторожно поправил неудобный воротничок-стойку на форменном мундире и тяжело вздохнул:

– Мирке, ну вот объясни мне, будь любезен. Мы же поспорили, что ты из камеры выйти не сможешь, я тебя туда запер, а ты не только выбрался, но и вещдок каким-то образом на место вернул. Вот как это получается? Я ведь даже замки от камеры зачаровал! Их только ключом можно было открыть!

– Вещдок я не трогал, – хмыкнул орк. – А замки… Это, офицер, магия чистой воды.

Его собеседник только скривился.

– Вот не понимаю я… – тоскливо протянул он. – Как ты вообще умудряешься раз за разом выходить сухим из воды?

Трактирщик осклабился:

– Бабка утверждала, что у меня в жилах течет толика темноэльфийской крови. А вы ведь знаете этих эльфов, офицер, пройдохи те еще… Вы пейте, пейте. С меня еще кружка бесплатно – у меня сын вчера родился.

* * *

Примерно через час Ирдес был дома. Украдкой прошмыгнул через черный ход (встречаться с ненавистным родственником не хотелось), и попытался прокрасться на второй этаж в свою комнату.

К несчастью, его попытка не увенчалась успехом. Поднимаясь по лестнице, он нос к носу столкнулся с доном Кевиртом.

– Ирдес?! – пораженно ахнул глава воровской гильдии. – Но ты ведь должен был давно умере… я хочу сказать, ты должен быть еще на заказе!

– Не удалось выполнить, – мрачно обронил эльф, проходя мимо.

История, поведанная доном Дашеном, красиво вписывалась в оговорку. Но подумать об этом надо было уже на своей территории.

Спать хотелось дико. Да и вообще юноша чувствовал себя так, словно всю ночь мешки таскал. Впрочем, в какой-то степени именно так и было. Таскал он, конечно, не мешки, но сам факт, что пришлось побегать…

Прежде чем лечь спать, стоило закончить еще одно дельце. Но перед этим предстояло привести себя в порядок: костюм после всего произошедшего мало того что весь истрепался, так еще и ощутимо припахивал какой-то дрянью.

Еще через полчаса эльф наконец-то смог приступить к реализации плана. Пора разобраться с давешней находкой. На дальней полке в шкафу, среди одежды, после недолгих поисков обнаружилась небольшая шкатулка. Как она могла там оказаться, не ответил бы и сам Ирдес – хотя бы потому, что точно помнил, что оставлял ее где-то на камине. Впрочем, как бы то ни было, нужный предмет оказался найден. Уже через мгновение из шкатулки был извлечен небольшой кулончик на тонкой цепочке.

Подвеска эта оставалась единственным напоминанием о матери и, судя по всему, хранила внутри себя какие-то предметы – не особо крупные, конечно, но все-таки… Эльф ранее неоднократно пытался открыть кулон, но, увы, искусный мастер сделал на этом самом кулоне настолько хороший замок, что без ключа открыть его можно было, лишь полностью сломав вещицу. И кто знает, осталось бы тогда содержимое в сохранности.

Зато сейчас в руки юноши попал крошечный ключик, который по размерам вполне мог подойти. Вероятность того, что это именно то, что нужно, ничтожно мала, но почему бы и не попробовать? Вдруг да получится?

В течение следующих нескольких минут недавно спасшийся полукровка пытался вытряхнуть ключ из сапога. Он точно помнил, что прятал его там, но вот достать малюсенькую вещичку оказалось намного сложнее. И вот наконец чудо свершилось.

Парень поднес крошечный ключик к едва заметной замочной скважине и… пораженно ахнул, когда кулончик открылся сам собой. Ключ даже не пришлось поворачивать в замке.

Внутри кулона обнаружилось два портрета. Женский и мужской. И если первый портрет, портрет своей матери, Ирдес видел уже много раз, то мужчину, изображенного на второй картинке, юноша ранее лицезрел только в уголовном деле, хранящемся в тюремном архиве.

Художник, рисовавший портреты, наверняка был магом. Лица были видны очень отчетливо, словно это и не миниатюры были вовсе. Краски совершенно не выцвели, не потускнели… А еще в глазах изображенной на портрете женщины светилась такая любовь и нежность… Такая же, как и в глазах мужчины. В глазах Никаса Герада, убитого около восемнадцати лет назад.

Для того чтобы закрыть кулон, к нему требовалось еще раз поднести ключик. Эльфу была знакома эта система, но он, поразмыслив, попросту зашвырнул тюремную находку все в ту же шкатулку: ключ ему больше не понадобится. Кулон сперва чуть было не отправился туда же, но… рука неожиданно дрогнула…

А потом парень и вовсе повесил цепочку себе на шею. Спрятав, впрочем, кулон под рубашку.

…Ближе к обеду, когда солнце забралось в зенит и жгло так, будто решило уничтожить весь мир, старый гоблин-алхимик, взяв в лапки корзинку, поковылял к двери, ведущей на улицу. Предстояло кое-что купить, а то реагенты для ядов закончились.

Отворив дверь, зеленокожий замер, удивленно разглядывая несмело топчущегося перед самым порогом молодого эльфа. Судя по поднятой руке, тот собирался постучаться, но все никак не мог решиться.

– Что нужно? – недружелюбно поинтересовался Папирэани, разглядывая посетителя.

– Я… Это…

Гоблин зло скривился и бросил через плечо:

– Дон Дашен, к вам тут пришли.

– Кто? – меланхолично поинтересовался из глубины дома уже знакомый Ирдесу голос.

– Да так… Самоубийца один. Судя по решительной морде, в гильдию решил вступить.

– Пусть войдет.

Клинок, летящий прямо ему в голову, Ирдес не заметил. И лишь когда кинжал вонзился в стену за его спиной, пролетев в опасной близости от уха, эльф сглотнул комок, застрявший в горле, и осторожно покосился на промчавшуюся рядом смерть.

– Урок первый, – меланхолично сообщил сидевший в кресле пиковый туз. – Опасность – повсюду.

– Я запомню, – медленно кивнул юноша. – Я обязательно запомню…

История пятая

Я помогаю, ты помогаешь…

Холодный ветер пробирал до костей, мокрая одежда противно липла к телу. Каренс Дрей бросил короткий взгляд себе под ноги и поспешно вскинул голову к небесам. Воды Даяры, видневшейся где-то там внизу, казались весьма недружелюбными, и вновь встретиться с ними не было никакого желания.

Впрочем, такие переживания вполне естественны, если стоишь на небольшом камне, едва выступающем из-под воды. За спиной – сплошная стена. Несколько булыжников, на которых ты держишься, весьма ненадежны. А хорошо видимый противоположный берег напоминает о том, что добраться до него очень и очень трудно.

Если говорить честно, в столь неуютной ситуации мошенник оказался по собственной глупости. Придя в столицу, он, как обычно, достал стаканчики, вытащил крошечный шарик, предлагая прохожим сыграть… И надо же было такому случиться, чтобы первым, кто захотел испытать судьбу, стал некий весьма недружелюбно настроенный дворянин. Нет, начальную партию «клиент», конечно, выиграл – иначе никого не завлечешь, но потом, когда ставки выросли до злотого… выиграл, разумеется, Каренс. А кто бы в этом сомневался?

Проблема заключалась в том, что его соперник не удовлетворился проигрышем и во всеуслышание заявил, что темный эльф – мошенник. Игрок попытался возмутиться, но, видно, прозвучало это не очень убедительно, иначе как объяснить, что нарисовавшиеся за спиной у неизвестного дворянина охранники весьма недвусмысленно пояснили, что сейчас следует прогуляться по городу, поговорить… Спорить с двумя накачанными ограми не было никакого желания. Каренс покорно вздохнул, собрал свой нехитрый скарб, встал… А потом рванул вниз по улице, не собираясь продолжать явно затянувшуюся беседу.

Его догнали уже в конце второго квартала. Двинули чем-то тяжелым промеж лопаток – то ли камнем, то ли попросту кулаком, – потом для верности добавили по голове и потащили куда-то вниз по улице.

Первое время Каренс, все еще на что-то надеясь, пытался сопротивляться: было совсем светло, вдруг кто-нибудь да заступится. Но огры, похоже, выбирали пустынные переулки – игрок так и не заметил никого, кто кинулся бы на помощь.

По дороге охранники ловко проверили карманы у эльфа, забрав весь выигрыш за день, а потом попросту кинули слабо сопротивляющегося мужчину в мутные воды Даяры, крикнув напоследок:

– Поучись плавать! Глядишь, поймешь, кого нельзя обыгрывать!

Каренс и сам не понял, как он сумел выплыть. Перед глазами все плясало и дергалось, а намокшая одежда тянула ко дну. Вдобавок река, протекающая через столицу, никогда не отличалась особенной чистотой, так что особой радости от внезапного купания эльф не испытал. Высокий берег Даяры был близко, так что мошеннику ничего не оставалось, кроме как попробовать добраться до него.

Добрался. И даже ухватился за какой-то камень. Смог подтянуться на руках и забраться на него. А дальше-то что? Наверх не выползешь, сил не хватит – и так перед глазами мушки пляшут. Вниз и вплавь до другого берега тоже не доберешься, а мутные воды пополнятся новым утопленником.

Оставалось тоскливо коситься по сторонам и, цепляясь за камни и в кровь раздирая руки, судорожно соображать, что же делать дальше.

Небольшой узкий карниз Каренс заметил сразу, но как попасть на него, эльф даже не представлял: ни перешагнуть, ни допрыгнуть нельзя: слишком уж велико расстояние – ярда два, не меньше… С другой стороны… Стоять и ждать, пока что-то случится, – еще хуже. Мужчина огляделся по сторонам и, не придумав ничего лучше, прыгнул вперед… Сапоги скользнули по камню, мошенник попытался ухватиться хоть за что-нибудь… И чудом удержался, едва не сверзившись в воду.

Становилось все холоднее. У Каренса зуб на зуб не попадал. Шулер зябко передернул плечами и осторожно пошел по карнизу. Булыжники скалывались и оседали в воду, а мужчина упрямо нащупывал твердую поверхность под ногами, пробирался дальше, стараясь не смотреть ни вниз, ни вперед, ни вверх…

Внезапно ладонь ушла куда-то в пустоту. Незадачливый игрок осторожно повернул голову и с удивлением разглядел, что карниз подвел его к какой-то пещере. Времени на раздумья не осталось: мошенник продрог до костей и чувствовал, что еще чуть-чуть, и он точно разожмет пальцы и полетит вниз. Он решительно шагнул под своды грота.

Несмотря на то что до вечера было еще далеко, задняя стенка терялась в темноте: пещера уходила куда-то в глубину берега и конца ее не было видно. У Каренса не нашлось даже огнива – впрочем, из чего тут разводить костер, если ни дров, ни хвороста нет?

Свой насквозь промокший камзол он бросил почти у входа, оставшись в тонкой, множество раз перелатанной рубашке. В самом деле, раздеваться в воде не было никакой возможности, а оставлять у себя одежду, перепачканную в тине, грязи и еще неизвестно в чем, нет ни малейшего желания. Будет все хорошо – можно купить новый колет. Плохо – он не понадобится.

Это оказалась не пещера. Это оказался потайной ход. Правда, Каренс так и не смог сообразить, на кой дух он может быть нужен. Выводит прямиком к реке, а дальше – обрыв. Ни тебе удобного спуска к воде, ни лестницы куда-нибудь наверх. Ну выбрался ты, а теперь что?

Хотя, конечно, может, это не потайной ход, а всего лишь тоннель, созданный природой, трещина в породе, в конце концов. Вот сейчас дойдешь до тупика – и придется назад возвращаться. И что тогда делать? Этого эльф пока не решил, но предпочитал подобным вопросом не задаваться.

Сперва еще можно было хоть что-то разглядеть, но постепенно становилось все темнее и темнее. Уже минут через пятнадцать после начала путешествия пришлось идти во мраке. Мошенник осторожно вытянул руки и, искренне надеясь, что под ногами не окажется какой-нибудь ямы, побрел вперед.

Шаги гулко отдавались под каменными сводами. Внезапно под ладонью оказалось что-то гладкое, отполированное и на камень совершенно не похожее. Эльф предусмотрительно повел рукой, пытаясь понять, что перед ним. Пальцы нащупали какой-то рычаг, мужчина потянул его вниз… И стена медленно сдвинулась в сторону…

Это была гостиная. Диванчики, покрытые выцветшей от времени, когда-то зеленой тканью. Несколько крошечных журнальных столиков. Мягкие пуфики, побитые молью. И хозяйка, такая же старая, как и все остальное в этой комнате. Пожилая гоблинша, сидевшая на одном из диванов, вздрогнула и вскинула голову. Мошенник увидел сморщенное лицо цвета весенних листьев, только начавших распускаться.

– Кто здесь? – Сухонькая ручка что-то нащупывала под одной из многочисленных подушек на диване.

Каренс вздохнул:

– Прошу прощения, я случайно оказался здесь и…

– Что вам здесь нужно? Как вы сюда попали? – В голосе гоблинши зазвучали истеричные нотки.

– Я случайно упал в реку, смог выбраться из нее, и как-то так получилось… Я прошел по этому ходу к вашему дому. Очень извиняюсь, что нарушил ваш покой, уважа…

– И за что вас туда бросили? – перебили его на полуслове. Хозяйка, хитро прищурившись, смерила нежданного гостя изучающим взглядом. Кажется, ее испуг мгновенно пропал.

– Меня? Бросили? О чем вы? Я случайно упал и…

– Да-да, – закивала старуха. – Совершенно случайно, а я приличная горожанка, доживающая свой срок на этой земле.

– Простите? – не понял мужчина.

– Забудем, – отмахнулась она. – Предположим только, что порядочные мещане не плавают в одежде по Даяре, да еще и близ высокого берега. Так кто вас хотел утопить? Рогатые мужья? Незадачливые соперники?

– Проигравшие, – мрачно буркнул мошенник.

Гоблинша удивленно заломила бровь, и мужчине пришлось пояснить:

– Одному господину не понравилось, что он проиграл.

– В карты? – В голосе женщины проскользнули нотки интереса.

– В стаканчики. В карты он бы ничего не заметил, – вздохнул Каренс. Он, правда, сомневался, что дворянин и так что-то заметил… Скорее всего, просто не захотел оказаться проигравшим.

Женщина наклонилась вперед и спросила вкрадчивым голоском:

– А ты действительно хорошо играешь?

…Госпожа Корсолиани прожила долгую жизнь. В молодости была цветочницей, потом пришла… точнее, не сама пришла, скорее, судьба привела ее в Червовую гильдию. Потом карты выпали другие, и теперь гоблинша, потерявшая право на звание «донны», тихо доживала свои дни в маленьком домике на окраине столицы.

И все бы ничего, но жить все-таки на что-то надо. А деньги – это такая вещь, которая очень быстро заканчивается. И даже накопления куда-то уходят. Пришлось изыскивать способы подзаработать. Тем более что никаких родственников у госпожи Корсолиани не было, а гильдия тоже не стремилась поддержать бывшую донну. Жизнь заставляла как-то вертеться, добывать…

Получалось не всегда. А точнее, никогда не получалось. Сводить концы с концами удавалось с трудом, приходилось брать в долг. И надо же такому случиться, что именно сегодня к госпоже Корсолиани должны были наведаться те, кто, собственно, и одолжил ей деньги. И ладно бы это была какая-нибудь старушка-процентщица, так нет! Были это господа решительные, мрачные, и долги они выбивали хорошо, не глядя обычно ни на возраст, ни на расу. Имелся, правда, у них один маленький недостаток, по крайней мере так рассказывали… Карты эти господа хорошие (или нехорошие, уж как посмотреть) любили донельзя.

Другими словами, через несколько часов, когда ростовщики – парочка мрачно настроенных горгулий – постучались в двери дома госпожи Корсолиани, их встретил уже обсохший и накормленный Каренс.

Слово за слово, карту за карту… И как-то так получилось, что пришедшие за деньгами горгульи оставили все свои сбережения у ушлого соперника. Наверное, в этот день фортуна была не на их стороне.

…Старушка-гоблинша была вне себя от счастья. Как выяснил мошенник, она являлась вдовой какого-то чиновника. Тот умер лет десять назад, а жене ничего не оставил. Ну как тут можно отказать и не согласиться помочь? Согласился. Конечно, мелькнула нездоровая мысль оставить себе хотя бы половину выигрыша, но потом мошенник посмотрел в такие печальные глаза старушки… И отдал все.

Он уже вышел за порог, когда пожилая гоблинша, ковыляя, догнала его, вцепилась в рукав:

– Будешь в Алронде и понадобится где-нибудь остановиться – заходи.

– Спасибо. – Каренс через силу выдавил улыбку. Почему-то именно в этот момент ему стало до безумия жалко эту старенькую тощенькую женщину. И ее худенькие морщинистые лапки-ручки, и эти выцветшие от времени глаза…

Дверь бесшумно закрылась за его спиной. Уже отойдя на порядочное расстояние, игрок обнаружил в кошельке на поясе несколько золотых монет. Гоблинша все-таки отблагодарила нежданного помощника.

…Уже ближе к вечеру в дом постучались. Госпожа Корсолиани, даже не спрашивая, кто там мог прийти, распахнула дверь и улыбнулась:

– Значит, так, девочки, у нас все по-прежнему. За предоставление комнаты – три сребреника. За посредничество во встрече с возлюбленным – два. За прикрытие от мужа – сребреник, от Червовой гильдии – пять.

История шестая

Как воспитать настоящего мошенника

В доме царил полумрак. Несколько свечей упорно пытались разогнать огоньками темноту, но у них это плохо получалось. Ночь уже давно вступила в свои права, а крап водой никак не хотел запоминаться.

– Ну что тут сложного? – мрачно вопросил темный эльф, в сердцах швыряя на стол потрепанную колоду. – Мысленно делишь карту на четыре части по вертикали: в первой четверти – пики, во второй – трефы, в третьей – бубны, в четвертой – червы. Точно так же и с достоинством! Только считать не справа налево, а сверху вниз: король, дама, валет, десятка… Что, так трудно запомнить?

Айзан тоскливо хлюпнул носом:

– Я стараюсь.

– Я вижу! – язвительно отозвался Каренс. – Только получается не очень!

Ученик у мошенника появился около трех лет назад, и пока благородное искусство шулерства давалось ему слабо. Если с костями и стаканчиками получалось хоть что-то, то с картами был вообще тихий ужас. Мальчишка мог, задумавшись о чем-то своем, сбросить козырь, положить себе вместо туза двойку… Его учителю оставалось только ругаться.

Каренс вздохнул, потер лоб и решительно встал:

– Так, хватит… Пойдем другим путем… Иди ложись спать, завтра отправляешься работать.

Айзан ошалело уставился на наставника. До недавнего времени он был только на подхвате: подглядывал в карты соперников, подсказывал, какая масть пришла, а тут…

– Иди-иди, – хмыкнул мошенник. – Завтра будет трудный день.

Мальчишку разбудили на рассвете. Он сладко потянулся и недоуменно посмотрел на учителя. Тот всегда говорил, что мошенник должен спокойно высыпаться, а сам поднял ученика ни свет ни заря.

Каково же было удивление Айзана, когда его, дав на завтрак какую-то булочку и всунув в руку потрепанную колоду карт, вытолкали за дверь с ласковым напутствием:

– Сколько денег домой принесешь, на столько и поужинаешь.

Домой мальчишка пришел, когда уже стемнело. Хлопнул входной дверью, прогрохотал ботинками по ступеням и плюхнулся на кровать. Сел, обхватив руками колени, и уставился невидящим взглядом куда-то в стену.

– И что здесь происходит? – мрачно поинтересовался Каренс, открывая дверь.

– Ничего. – Айзан даже головы не повернул.

– Понятно… Ужинать будешь?

– Я не голоден.

– Понятно… – вновь протянул темный эльф, хотя ему было ничего непонятно. На миг задумался и попытался поменять тему разговора: – Как день прошел?

– Нормально.

Похоже, сегодня ребенок решил отвечать коротко, не вдаваясь в подробности.

– Что-нибудь заработал?

Мальчишка, продолжая буравить взглядом пол, вздохнул:

– Пять сребреников.

– Половину малого злотого? Молодец, неплохо для первого дня. Можешь оставить себе на карманные расходы.

– Я не хочу ужинать.

Мошенник поперхнулся. Он-то говорил совсем о другом!

Ветер задумчиво подергал старые, побитые молью шторы. Где-то над головой послышался шорох – то ли мыши бегали, то ли пикси залетели через открытое чердачное окошко и решили обустроиться там на ночлег. Мальчик на миг поднял печальный взгляд к потолку, сглотнул слюну и принялся расшнуровывать покрытые пылью ботинки. А Каренс вдруг очень четко вспомнил свои утренние слова… И, сев на кровать рядом с ребенком, приобнял его за плечи:

– Рассказывай, что случилось.

* * *

Свой первый сребреник Айзан заработал очень быстро. Даже сам толком не понял, как это вышло. Он только расстелил на земле маленький потрепанный коврик, только вытащил из кошеля на поясе пару костей да стаканчик, как в конце улицы, безлюдной в столь ранний час, нарисовалась странная парочка: молодая черноволосая девушка тащила под руку захмелевшего квартерона.

– Шевели ногами! – зло прошипела девица, тыча в бок своего кавалера.

– Вента, ну…

– Не Вента, а иди! И скажи спасибо, что это я, а не Хэлле, она бы тебе поведала, как всю ночь невесть где гулять!

– Подробно? – расплылся юноша в счастливой улыбке.

– Не то слово, – огрызнулась Вента, уверенно таща спутника куда-то в дальний переулок.

Сие благое начинание могло бы увенчаться успехом, но тут квартерон разглядел присевшего у стены дома Айзана.

– Ух ты! – радостно выдохнул парень и, вырвавшись из цепкой хватки девицы, шагнул к малолетнему игроку: – Какая ставка?

– Пять медянок! – радостно сообщил мальчишка…

Девице удалось оттащить своего кавалера, лишь когда тот проиграл сребреник. Схватив парня за руку, она дернула его в сторону, напоследок одарив Айзана вздохом:

– Такой маленький, а уже жульничаешь.

– Так он мошенник?! – прозрел квартерон и дернулся было к мальчишке, но девушка успела ухватить его за руку и повела вниз по улочке.

Дальше работа пошла споро. Ребенок и сам не заметил, как у него в кошельке оказалось пять сребреников. Когда часы на Императорской библиотеке неторопливо отбили полдень, ученик мошенника перекусил пирожком, купленным у уличной разносчицы. Рассудив, что заработал достаточно, он решил до вечера прогуляться по городу.

И вот тут начались проблемы.

Чумазая девчонка в порванном платьице безутешно рыдала, сидя на голове у огромного каменного льва. По щекам крошки текли крупные слезы, а заляпанный грязью подол платья давно обтрепался.

Айзан закусил губу и решительно шагнул вперед:

– Ты чего ревешь?

– Я деньги потеря-а-а-ала-а-а! – в полный голос проревела девочка. – Мама за хлебом послала, а я…

– И сколько?

– Два сребреника-а-а-а!

Мальчишка вспомнил утреннее доброе «сколько принесешь, на столько и поужинаешь», вздохнул и протянул плаксе горсть монет:

– Держи.

Она подняла на него зареванное лицо:

– Что?

– Здесь два сребреника, забирай.

– Ой… Спасибо… – выдохнула юная незнакомка, расплываясь в улыбке. Подсыхающие слезы оставили на грязных щеках дорожки.

– Не за что, – мрачно буркнул Айзан, старательно убеждая себя, что не хочет сладкого.

Потом как-то так получилось, что по дороге мальчику встретилась труппа бродячих артистов, расположившихся лагерем на главной площади города. Ребенок и сам не заметил, как, засмотревшись на хлопушки, петушки на палочке и веселых клоунов, куда-то спустил целый сребреник…

Домой он возвращался поздно вечером. Шел, ругая себя на чем свет стоит, и вдруг… заметил сидящую у стены нищенку с ребенком… Седые волосы растрепались, подранная одежда едва прикрывала тело, а младенец, которого женщина бережно укачивала, уже настолько отощал, что на него было страшно смотреть. Плошка, стоящая у ног нищенки, оказалась пуста. Мальчик глубоко вздохнул и шагнул к попрошайке, нащупывая в кошеле последнюю оставшуюся монету в два сребреника…

…Каренс молча слушал сбивчивый рассказ. Заплутавшая гарпия пролетела возле самого окна, на миг заглянув в глубь комнаты, не увидела в доме ничего интересного и умчалась дальше, взмахнув крыльями.

Мальчишка, понуро сидевший, вздрогнул, когда ему на плечо легла рука, вскинул голову…

– Айзан, – осторожно начал Каренс, тщательно подбирая слова, – запомни одну важную вещь… – В руке у мошенника тускло блеснула мелкая монета. – Деньги – это дым. Сегодня их нет. – Короткий жест, и сребреник исчез как по волшебству. – А завтра они есть. – И мужчина движением фокусника вытащил заветный кусочек металла из-за уха у мальчишки.

В глазах ученика вспыхнул искренний восторг. А темный эльф мягко продолжил:

– Главное не сколько злотых у тебя в кошельке, а что у тебя здесь. – Он ткнул пальцем в грудь мальчишке. – И здесь. – Кончик ногтя осторожно коснулся лба. – Запомнил?

– Ага, – восторженно кивнул воспитанник.

– Тогда пойдем ужинать!

Хлопнула закрывающаяся дверь, ветер теребил потрепанные шторы на окне, а на посеревших от времени простынях валялся забытый сребреник…

История седьмая

Возвращение блудного менестреля

Весна в этом году выдалась ранней. Еще не отгремели кентаврийские бубны в Дикой степи, в Лардских горах пока не проснулись драконы, а в пригородах Алронда уже сошел снег.

Именно столь резкое потепление и выгнало на дорогу Найрида Лингура. Зима в этом году была снежной, с вьюгами, метелями и огромными сугробами, так что менестрель вынужденно застрял на целых три холодных месяца в Тиршиге. Но сейчас, едва в воздухе повеяло весной, он собрал свой нехитрый скарб и отправился в путь, не обращая никакого внимания на шепотки досужих обывателей: мол, боги отвернулись от Гьерта, Даяра скоро выйдет из берегов, а там и до потопа недалеко.

Надо сказать, некоторые основания для таких разговоров имелись. Полноводная река, впадающая в залив Кнараат, с того самого момента, как начали таять снега, уже успела расшириться раза в полтора и пока только чудом не затапливала расположенные неподалеку деревушки. Но и это чудо не могло долго продолжаться. Пожалуй, еще пара месяцев – и потоп точно случится, если не начнется обещанная магами-погодниками жара. И желательно в это время быть подальше от столицы. Где-нибудь в степях, например.

Но это все произойдет спустя пару месяцев. А сейчас Найрид шагал по большаку, постоянно поправляя ремень, перекинутый через плечо: за спиной у менестреля в огромном, бесформенном чехле висела гитара. Музыкант не привык прятать инструмент в мешок, но сделать ничего не мог – погода была не та, чтобы просто так ходить. Дули холодные ветра, и если сам еще можешь это пережить, то гитара – вещь капризная. Чуть что – голос пропадет, струны обвиснут, корпус треснет. Найрид передернул плечами, на миг представив, что драгоценный инструмент может пострадать, и ускорил шаг. В столицу стоило попасть как можно скорее. Подзаработать там, а чуть позже можно и в степи податься. Это если погода не нормализуется. А если все будет в порядке, так можно и в северном городе осесть на какое-то время.

В Алронд мужчина пришел к исходу третьего дня. Немного пришлось задержаться на переправе, но, право слово, это такая мелочь, что не стоит забивать голову.

На первое время деньги у него были, так что менестрель после недолгих раздумий решил, что он может себе позволить переночевать в какой-нибудь таверне и уже утром отправиться работать. Можно, разумеется, попытаться найти Каренса или его воспитанника, но музыкант предпочитал никого не обременять своим присутствием. У всех свои дела, свои проблемы, разве хочется загружать голову еще и тем, куда деть нежданного гостя и чем его накормить.

В принципе остановиться можно где угодно – денег хватило бы даже на номер в новомодной гостинице, одной из тех, что начали появляться пару лет назад и сейчас росли как на дрожжах, – но менестрель решил, что не стоит тратить кровные сбережения на возможность шикануть. К тому же полюбоваться на то, как Найрид сорит деньгами, просто некому.

В общем, на закате, когда солнце скрылось за городскими стенами, бард занимался тем, что искал какую-нибудь таверну, которая сочетала бы в себе нормальные условия проживания за приемлемую плату. От парочки заведений уже пришлось отказаться: мужчине достаточно было перешагнуть порог общего зала и разглядеть мелькнувший в дальнем углу хвост разжиревшей крысы.

На улице начинало темнеть, где-то в центре зажигались магические фонари, а здесь, на окраинах, было сумрачно и слякотно. Музыкант привычно провел ладонью по поясу, проверяя сохранность кошеля, и тихо ахнул, когда под рукой ничего не оказалось.

Следующие пять минут он ругался. На оркском, виртуозно и в полный голос. Неведомые воришки, окажись они поблизости, могли бы узнать о своих родственных связях очень много нового и интересного. Но, как бы то ни было и от каких бы отродий ни происходили мерзкие воры, вопрос с ночевкой и ужином стоило решить как можно скорее. Похоже, придется сегодня все-таки поработать.

Тихо ругнувшись напоследок, музыкант ускорил шаг. Настроение, до этого более или менее нормальное, стремительно ухудшалось.

Людей, которые шли ему навстречу и ожесточенно спорили о чем-то, менестрель поначалу даже не заметил. Толкнул плечом, проходя мимо, чуть слышно буркнул:

– Изви… Айзан?! Привет, какая встреча! Я слышал, ты женился… Извини, что на свадьбу не попал… – В последний раз Найрид был в столице лет пять назад, а потому не знал даже имени невесты.

Юноша, к которому обратился музыкант, удивленно вздрогнул.

– Простите, кажется, вы ошиб… – чуть слышно начал он, а затем вдруг вздрогнул и отчаянно вцепился в руку Найриду. – Подождите, вы его знаете?

– Кого? – не понял менестрель, судорожно пытаясь освободиться из цепкой хватки собеседника.

Столь резкое изменение темы разговора музыканту как-то не понравилось.

– Этого… Айзана.

Бард помотал головой, приводя мысли в порядок, прекратил попытки освободиться и осторожно уточнил:

– А вы точно не он?

– Точно, – мрачно буркнул стоявший рядом с юношей крепко сложенный черноволосый мужчина. – Моего сына зовут Леорис, а не Айзан.

– Прошу прощения, обознался, – хмыкнул музыкант и ненавязчиво попытался освободиться из цепкой хватки юноши. Тем более что сейчас, вблизи, он уже рассмотрел и богатую одежду собеседников, и то, что неизвестный Леорис хоть и был похож на Айзана, но отличия все же имелись.

– Да подождите вы! – не выдержал парень. – Так и не ответили на мой вопрос. Вы знаете человека, который похож на меня?

– Допустим, знаю, лорд. – От того, что Найрид перейдет на уважительное обращение, хуже не будет.

– Можете познакомить?

Это барду совершенно не понравилось. Профессия у Айзана была не самой законопослушной, и мало ли зачем он мог понадобиться этим господам. Вдруг какие-нибудь оскорбленные потерпевшие решили расквитаться? А ведь вполне возможно. Притворился мошенник каким-нибудь дворянином, а тот узнал и решил отомстить обидчику…

– Зачем? – подозрительно поинтересовался он.

На этот раз молчание затянулось… Да и на вопрос в конце концов решился ответить не юноша, а его пожилой спутник:

– Я подозреваю, что он мой племянник.

Найрид так и замер с открытым ртом. Нет, конечно, он прекрасно помнил, при каких обстоятельствах у Каренса появился воспитанник, но даже предположить не мог, что у мальчишки могут обнаружиться родственники. Ведь столько лет минуло!

Впрочем, собраться толком с мыслями ему так и не дали. Мужчина, назвавшийся возможным дядей Айзана, вздохнул:

– Я понимаю, это неподходящая тема для разговора на улице. Как вы смотрите на то, чтобы пройти в какое-нибудь заведение?

– В какое? – сумрачно поинтересовался музыкант, в этот момент как никогда ясно припомнив, что у него совершенно нет денег.

– Я тут видел неподалеку какой-то трактир, – неуверенно протянул Леорис.

Найрид только скривился. У него были предположения, что это за трактир, и данная мысль ему совсем не нравилась.

Сегодня «Пьяный гном» был набит до отказа. Растрепанная Мейла порхала между столиками, едва успевая разносить заказы. Киас сновал между кухней и стойкой, отдавая сестре заполненные тарелки и забирая пустые. На небольшом подиуме в дальнем углу – кажется, он был построен недавно, по крайней мере в прошлый раз Найрид его не заметил – немелодично терзал лютню какой-то чумазый мальчишка. Мелодия была простенькая, но настолько противная, что менестрель невольно поморщился. Более кошмарного скрипа он не слышал очень давно.

– Придушить негодяя, – сердито буркнул менестрель. Ему было безумно жалко несчастный инструмент, но не отбирать же лютню у исполнителя, в самом деле!

Единственный свободный стол обнаружился все возле той же сцены – похоже, желающих рисковать собственным слухом не нашлось. Увы, но Найриду с его странными знакомыми ничего не оставалось, кроме как занять имеющиеся в наличии места.

Мейла, цокоча подкованными каблучками туфель, подскочила к столу.

– Чего изволите? – подарив музыканту веселую улыбку, повернулась она к дворянам.

Менестрель как раз нащупал за поясом парочку завалявшихся медянок и собирался ограничиться стаканом воды и куском хлеба. Заговорить ему не дали. Он и рта не успел раскрыть, как пожилой мужчина, чье имя бард пока так и не выяснил, принялся называть блюда и заказал столько всего, что Найрид поперхнулся: подобного количества еды хватило бы не только на пятерку оголодавших огров. Впрочем, Мейла не удивилась. Поспешно закивала и умчалась…

Она появилась с полным подносом всего минут через пять: музыкант едва успел снять с плеча чехол с гитарой и аккуратно пристроить его возле сцены, а девушка уже расставляла тарелки по столешнице. Осторожно уместив на краешке последнюю плошку, молодая орчанка вновь улыбнулась:

– Что-то ты зачастил сюда, Айзан! – и умчалась раньше, чем кто-то успел сказать хоть слово.

– Похоже, его тут все знают, – тихо хмыкнул Леорис, проводив девушку взглядом и слегка скривившись: именно этот момент неизвестный юный лютнист выбрал для очередной пронзительной и противной трели.

Но и на этот раз бард не успел ничего ответить. Прежде чем он сказал хоть слово, «дядя Айзана» качнул головой:

– Ешьте, все разговоры потом.

Бард на миг задумался… А затем, пожав плечами, присоединился к трапезе. В конце концов, когда еще шанс представится…

Поздний ужин практически весь прошел в молчании. Конечно, из-за соседних столиков доносились голоса, да и насиловавший лютню музыкант тоже не способствовал тишине, но разговор за столиком у сцены так и не состоялся. Ни во время ужина, ни после. Стоило тарелкам опустеть, как возле гостей мгновенно появилась Мейла. Она лучезарно улыбалась.

– Сколько с нас? – потянулся за кошелем «дядя Айзана».

Девица сделала вид, что задумалась, подняв взгляд к закопченному потолку, а потом весело сообщила:

– Всего одна песня мастера Лингура!

Найрид, как раз дожевывавший кусок колбасы, поперхнулся от неожиданности:

– Мейла, т-ты… ничего не перепутала?

Орчанка хихикнула, оглянулась на брата-трактирщика и крикнула, перекрывая гомон посетителей и визг несчастной лютни:

– Киас, я не ошиблась? Две песни?

– Конечно! – отозвался тот из-за стойки. – Все правильно! Три песни!

– Вот видите, – повернулась она к Найриду, – я все правильно говорю – четыре песни мастера Лингура!

Похоже, новые знакомые ничего не имели против столь странной уплаты – по крайней мере, мужчина выпустил кошелек, чуть насмешливо покосился на музыканта… И тому ничего не оставалось, как потянуться за гитарой…

Лютнист убрался со сцены, стоило менестрелю подняться на подиум.

Чуть слышный перебор качнул застывший воздух…

Я не верю в сказки, красавица,

Я не верю в верность луны.

Вытри слезы скорее, красавица,

Мы с тобою любовью пьяны.

Голос, показавшийся Леорису при разговоре каким-то сухим и безжизненным, сейчас набрал силу… Казалось, стены трактира расступились, и юноша как наяву увидел ту, о которой пелось. Ту, что тронула сердце исполнителя.

Вытри слезы скорее, красавица,

И скажи мне, что любишь меня.

Я не верю в сказки, красавица,

Только губы твои так пьянят.

Я не верю в сказки, красавица,

Поцелуй лишь мне свой подари.

Вытри слезы скорее, красавица,

Я останусь с тобой до зари…

Стихли последние ноты. Музыкант медленно сошел со сцены и подхватил под локоток пробегающую мимо Мейлу:

– Еще три буду должен.

– Договорились, – улыбнулась она. – Хотя знаете, мастер Лингур, одна ваша песня стоит десятка.

Вернуться к своим новым знакомым Найрид не успел: из-за ближайшего столика к нему вдруг шагнул высокий, крепко сложенный парень. Схватив музыканта за рукав, он воровато оглянулся по сторонам и затарабанил:

– Мастер Лингур, простите, я не знал, что вы сегодня в столице, да еще и зайдете сюда! Это все Фрина виновата, иначе я бы вас обязательно узнал…

– Стоп! – предупреждающе вскинул руку музыкант. То, что его собеседник был молодым орком (перерождение еще не наступило), он понял с первого взгляда, но вот кто это такой и откуда они могут быть знакомы, оставалось для менестреля загадкой. – Я вас знаю?

Юноша хлопнул себя по лбу:

– Простите, мастер Лингур, я совершенно не подумал. Меня зовут Роз, я…

Какое-то странное подозрение шевельнулось в мозгу у Найрида:

– Роз?

– Да. Вы, наверное, меня не помните: я еще ребенком был, когда вы в табор заходили.

– Роз, сын Мэхая и Тавы?..

– Да, но я хотел сказать совсем не об этом…

Договорить мальчишка не успел: менестрель мгновенно вцепился ему в ухо, резко крутанул:

– Ты вообще понимаешь, что ты натворил?! – Он и сам не заметил, как перестал «выкать». – Мать уже семь лет места себе не находит, отец так выглядит, словно три перерождения прошел, а ты тут по столице гуляешь?!

– Мастер Лингур, – жалобно проскулил юноша, – я…

– Для тебя – барон! – зло прошипел Найрид, за ухо оттаскивая Роза подальше от сцены: разговор и так привлек слишком много любопытных.

Киас, невесть когда вышедший из-за стойки, легонько коснулся его плеча и кивнул в сторону неприметной дверки, видневшейся неподалеку, одними губами произнеся:

– Сейчас свободна.

Музыкант пинком распахнул дверь, затолкнул мальчишку внутрь комнаты и шагнул вслед за ним. Но тут в ему плечо вонзились острые когти.

– Не трогайте Роза! Отпустите его немедленно!

Мужчина резко обернулся… Стоявшую за его спиной девушку иначе чем фурией и назвать было нельзя. Светлые волосы растрепались, а в глазах горел гнев.

– Отпустите Роза! – потребовала она, грозно подбоченившись.

– Ты кто такая? – зло прищурился менестрель. Прерывать воспитательную беседу он не собирался.

– Меня зовут Фри…

– Мастер Лингур, – выглянул из-за ее плеча невесть откуда нарисовавшийся дворянин, приведший музыканта сюда, – вы обещали…

Девушка резко обернулась.

– Айзан, какого черта ты сюда лезешь?! – гневно ткнула она пальцем в грудь юноше. – Это мое дело! И я сама разберусь, какого Скхрона этот джальдэ утащил Роза!

– Но позвольте…

– Не позволю!

– Но поймите…

– Не собираюсь!

– Но…

– Тихо! – рявкнул менестрель, которому окончательно надоел этот фарс. – Лорд, я помню о нашем деле, но давайте продолжим его… например, завтра в полдень, в этом же трактире. Леди, не знаю, кто вы, но вас это не касается…

– Меня не касается?! – взвилась девица. Найрид краем глаза заметил, как трактирщик побледнел и вжал голову в плечи. Да и трактир как-то резко начал пустеть – даже зеваки, заинтересовавшиеся разговором музыканта с Розом, куда-то пропали. Кажется, завсегдатаи очень хорошо знали эту девушку, кем бы она ни была. – Меня не касается?! Да я его невеста! И если вы хоть пальцем еще раз тронете Роза, я…

– Фриви, успокойся! – жалобно протянул вышеупомянутый Роз из-за спины Найрида.

– Не собираюсь! – взвизгнула девица. – Если ты, Розви, позволяешь…

Частички странной загадки окончательно сложились в четкую картину.

– Фриви?.. – беспомощно выдохнул менестрель, вдруг как-то очень ясно осознавший, кто стоит напротив него.

Перед глазами как наяву встали давнишние события: жесткий взгляд Элеты, цепляющаяся за руку женщины девчонка, называющая ее мамой, детский смех: «Лозви!»…

Мужчина сглотнул комок, застрявший в горле, и посторонился, тихо проронив:

– Проходи, разговор будет. – А затем, переведя взгляд на потрясенного дворянина, повторил: – Давайте продолжим беседу завтра, лорд.

Едва из комнатки все вышли и затворилась дверь, как девушку словно подменили. Убедившись, что злобный менестрель не собирается ничего делать с «несчастным Розви», его невеста мгновенно успокоилась.

– А вы правда барон? – с любопытством спросила она, изучающе оглядывая Найрида.

– Нет, – мрачно буркнул музыкант, мучительно размышляя, что делать дальше. – Но для Роза – да.

Тонкая бровка взметнулась вверх.

– Почему? Как это можно одновременно быть и не быть бароном?

– Фриви, не начинай, – страдальчески протянул Роз, потирая покрасневшее ухо. Молодой орк сейчас был расстроен, как никогда.

– Да нет, все нормально, – отмахнулся менестрель. Для него эта бессмысленная болтовня была спасением, возможностью собраться с мыслями. – Барон табора сейчас Нелан, но за пределами клана я, будучи дальним родственником, могу выполнять его обязанности.

– А, так вы не дворянин, – огорченно протянула Фрина, наматывая на палец локон золотых волос.

– К сожалению, нет, – чуть насмешливо хмыкнул музыкант, по-прежнему не зная, о чем же говорить. Он стоял и просто любовался девушкой. Сейчас она, как никогда, походила на свою мать. Те же глаза, те же губы, те же повадки, что и у Элеты…

Однако, как ни крути, а разговор стоило начинать. Менестрель мотнул головой, с трудом припоминая, о чем же он собирался побеседовать… Вспомнил и, настроившись на воспитательный лад, тихо заговорил. Благо на этот раз следовало всего лишь поведать юноше о том, что его родные очень хотели бы узнать, где его носит.

* * *

В первый момент Леорис Орнэйт оробел. Он совершенно не ожидал, что такая прекрасная возможность получить информацию о мужчине, который так похож на него, столь внезапно ускользнет. Нет, конечно, со слов менестреля получалось, что он обо всем расскажет завтра, но кто знает, что там завтра произойдет? А вдруг еще какая Ночь Алого Платка приключится? Что будет завтра, известно лишь богам.

Юноша вздохнул, отведя злой взгляд от закрывшейся двери, и… вдруг столкнулся взором с разносчицей-орчанкой. Девушка, как раз собирающая со стола грязную посуду, посмотрела ему прямо в глаза… и, покраснев до кончиков волос, поспешно отвернулась.

Молодой дворянин не придал бы этому никакого значения, тем более что отец уже встал из-за стола и сейчас о чем-то разговаривал с трактирщиком, но внезапно он вспомнил, как разносчица назвала его, когда они только вошли в заведение, и решительно шагнул к девушке:

– Простите, вы… назвали меня Айзаном?

– Ну назвала, – равнодушно отозвалась девица, старательно не поднимая взгляда. Собрав посуду и водрузив загруженный поднос на соседний стол, она вытащила из кармана передника тряпку и принялась с особым усердием протирать освободившуюся столешницу. – Теперь вижу, что ошиблась.

– Простите, а… вы не знаете, где я могу его найти? Мне бы с ним поговорить…

– Некогда мне лясы точить! – взвилась орчанка, поспешно подхватывая загруженный поднос и стараясь не встречаться с дворянином взглядом. – У меня вон еще сколько тарелок грязных! Не вы же мне их вымоете, лорд!

Леорис беспомощно оглянулся на отца. Тот поглядывал на юношу чуть насмешливо… Молодой дворянин решительно выдохнул, словно собрался шагнуть в ледяную воду:

– А может, и я! – и, уверенно подхватив из рук девушки поднос, двинулся вслед за ней на кухню.

Граф Хитанский, остановившийся подле стойки, бросил на стойку тяжелую золотую монету и ткнул пальцем в приглянувшуюся бутылку. Трактирщик понятливо кивнул и, налив в более-менее чистый стакан белого вина, принялся отсчитывать сдачу.

– Не надо, – мотнул головой мужчина. – Это за ужин.

Орк удивленно хмыкнул и, даже не попытавшись поспорить, сгреб только что рассыпанную мелочь со стойки.

…Так и не дождавшись ни менестреля, ни сына, мужчина не придумал ничего лучше, кроме как договориться с трактирщиком о том, чтобы снять комнату на двоих человек. Он поднялся на второй этаж, намереваясь лечь спать. Похоже, Леорис попросту ушел в загул. Правда, учитывая характер юноши, граф Хитанский очень в этом сомневался. И не напрасно. Стоило ему только лечь на узкую кровать и закрыть глаза, как в дверь постучали.

– Кто? – недовольно поинтересовался мужчина. Он дико устал за день и вставать не собирался.

Из коридора послышался грустный вздох:

– Я.

Пришлось подняться и отпереть замок. За порогом стоял печальный Леорис.

– Проходи, – посторонился мужчина.

– Спасибо. – Юноша вошел в комнату, опустился на одну из кроватей и принялся стаскивать сапоги.

– Я уж думал, ты явишься под утро.

– Что вы, отец! И в мыслях не было!

– Да? И чем же ты занимался все это время?

Парень пожал плечами:

– Посуду мыл.

Граф Хитанский, совершенно не ожидавший такого ответа, захлебнулся воздухом и уже хотел обвинить сына во лжи, но Леорис поднял покрасневшие от ледяной воды руки, показывая отцу:

– Никогда не подозревал, что это так сложно.

– Боги… Какого идиота я воспитал… – только и смог выдохнуть мужчина.

* * *

Разговор с «господином Лингуром» закончился относительно быстро. То ли воспитуемый не слишком сильно спорил, то ли мысли воспитателя были заняты чем-то другим, но сама беседа вышла довольно краткой. Роз послушно покивал в ответ на нравоучительные сентенции о необходимости если не вернуться в табор, так хотя бы передать с оказией сообщение, что с ним все в порядке. Фрина, убедившись, что ее другу ничего страшного не грозит, присела на край стола, стоявшего в комнате, и сейчас, беспечно качая ногой, даже не прислушивалась к разговору.

Найрид и сам очень быстро понял, что беседа бесполезна. С одной стороны, он думал совсем не о том, как внушить Розу правильные мысли (голова музыканта была занята иным важным вопросом: имеет ли он право и сможет ли сказать Фрине, кто ее отец), а с другой – юный орк и сам не особо прислушивался к тому, что ему говорили. Когда он в трактире подошел к менестрелю, он явно не ожидал, что его начнут воспитывать. А потому сейчас Роз мечтал лишь о том, чтобы эта беседа побыстрее закончилась.

Примерно через час Роз и Фриви чинно вышли из небольшой каморки подле барной стойки.

– Будете что-нибудь заказывать? – меланхолично поинтересовался Киас.

Розу после хоть и небольшой, но все-таки головомойки страшно хотелось выпить. И желательно чего-нибудь, что способно гореть.

– Нет! – отрезала Фрина, выкладывая на стойку серебряную монету. – Нам уже пора. И так засиделись. – Воспитательную часть монолога Найрида она пропустила мимо ушей, но все равно сегодня дико устала.

Конечно, можно было оставить Роза здесь и отправиться домой самостоятельно, но… Жених он ей или кто?! Должен же он, в конце концов, оберегать ее от всяческих несчастий!

Другими словами, молодого орка вытащили из трактира раньше, чем он успел сказать хоть слово.

Парочка неспешно шла по улицам ночной столицы. Кое-где магические фонари перегорели, темные тени извивались и плясали на булыжниках мостовой, вытягиваясь и превращаясь в причудливые силуэты.

Огромная фигура вышагнула из темноты столь внезапно, что задумавшаяся о чем-то своем Фрина взвизгнула от неожиданности и шарахнулась в сторону, стараясь спрятаться за спину Роза. В руке орка блеснул меч…

Но незнакомец и не думал нападать. Он лишь отступил на шаг, попав в круг света магического фонаря, горевшего в вышине, и при этом чудом не сбив головой этот самый фонарь.

Впрочем, Роз бы не удивился, если бы это произошло. Мужчина был футов восемь – десять высотой, и кто-то из его предков явно был огром: слишком уж характерный, чуть сероватый у него цвет кожи. А если к этому добавить еще и не особо обезображенное интеллектом лицо, становилось вообще понятно, что огры промелькнули в семейном древе неизвестного всего несколько поколений назад.

А уж во что он был одет! Сапоги, брюки и рубашка неопределенного серо-зеленого тона – это ладно. Но вместо обычного колета или камзола на незнакомце была меховая безрукавка, доходившая до колен, а потому больше напоминавшая какой-то чудной плащ.

– Прошу прощения, если напугал вас, – пробасил мужчина, показывая пустые ладони.

– А мы не испугались! – высунулась из-за спины Роза Фрина. – Совсем-совсем не испугались!

Парень аккуратно задвинул невесту обратно и подтвердил:

– Не испугались, – но меч прятать в ножны не стал.

– Да я что, я не спорю, – задумчиво почесал голову гигант. – Я это самое, я спросить хотел… В город только перед закатом пришел, пока посмотрел, что да как здесь, все уже спать разошлись и спросить не у кого. А если у кого спросишь, те или убегают, или с ножиками кидаются. Странные какие-то граждане в столице живут.

Роз на миг представил реакцию какого-нибудь припозднившегося буржуа, возвращающегося далеко за полночь домой и встретившего такого вот великана, и усмехнулся.

– А что вы хотели спросить? – вновь выглянула Фриви и спряталась обратно.

– Я это самое, узнать хотел… Люди говорят, тут где-то менестрель гуляет, знаменитый, песни поет. Так я, это самое, его ищу.

– А что за менестрель? – Любопытству девушки не было предела, но выходить из-за безопасной спины Роза на открытое пространство она пока не собиралась.

– Этот, как его… – Незнакомец усиленно принялся копаться в кошельке, висевшем на поясе. Меховая безрукавка только мешала, но мужчина не сдавался. Наконец из глубин калиты была извлечена крошечная бумажка. Великан поднес ее к самому лицу и принялся осторожно читать, с трудом выговаривая буквы: – Н… А… На… Най… Найр… Найри… Найрид Ли…

– Лингур? – безнадежно поинтересовался Роз.

– Да! – Счастью гиганта не было предела. – А как вы догадались?

– А мы его зна… – радостно высунулась Фрина, но Роз, понимающий, что музыкант может не так уж стремиться увидеть кого бы то ни было в столице, поспешно зажал ей рот и кисло улыбнулся:

– Интуиция.

– Инту… Что? Это магия такая? – уточнил незнакомец, почесав затылок.

Орк решил не спорить:

– Вроде того.

– А она мне не поможет его найти?

В принципе юноша мог честно сказать, что тот, кто нужен гиганту, находится не так уж далеко, но какой-то странный червячок глодал его душу, а потому он решил пойти в обход:

– А зачем он вам?

Мужчина засмущался, опустил глаза, ковырнул носком сапога брусчатку… С его ростом и пропорциями это выглядело настолько комично, что Фриви не выдержала и прыснула в кулак, поспешно отвернувшись. К счастью, ее смех остался незамеченным. Великан поднял голову и тихо вздохнул:

– Маманю он мою бросил. Тридцать шесть лет назад.

* * *

Если бы вышеупомянутый господин Лингур знал, кто пришел по его голову, он бы сбежал на другой край материка. К сожалению (а может, к счастью), Роз с Фриной ушли довольно далеко от трактира, поэтому менестрель понятия не имел, что его кто-то разыскивает. После разговора с молодым орком бард даже не потрудился выйти из того странного кабинета, что был расположен неподалеку от стойки. Странного потому, что слишком уж аскетична была его обстановка: стол да несколько стульев. Но самое диковинное было то, что трактирщик даже не удосужился побелить стены, они так и серели темными пятнами камня.

Тихий, чуть слышный стук – даже не стук, а так, легкое поскребывание – вывел музыканта из размышлений. Найрид обернулся. Из-за двери высунулась голова Киаса:

– Прошу прощения, комната свободна?

– В смысле? – не понял музыкант.

Трактирщик закусил губу, подбирая подходящие слова:

– Ну… Тут… Как бы сказать… Я вообще не должен сюда никого впускать…

– Ты? В своем же трактире? – удивился мужчина.

Парень как-то странно скривился:

– Ну… Разные обстоятельства бывают, мастер Лингур… Как бы вам объяснить… Сейчас уже почти полночь…

– И?

– Ну… Сейчас может прийти хозяин комнаты… И он может быть… недоволен, что здесь занято… Но… раз вы уже закончили разговор… с той парочкой… Может, вы выйдете в общий зал?

Менестрель на миг задумался, но тут же решил, что выяснить, кто этот таинственный «хозяин комнаты», он сможет и за ее пределами, а потому не стал спорить с трактирщиком.

Общий зал, как всегда, был полон народу. Если среди завсегдатаев и ходила дурная слава о Фриви и ее взрывном характере, то сейчас, когда девчонка покинула трактир, все столики опять были заняты. Да что там столики! Даже на краю сцены сидел давешний мальчишка-лютнист и уплетал за обе щеки огромный кусок пирога.

Киас привычно шагнул к стойке, оглянулся на Найрида:

– Выпьете чего-нибудь, мастер Лингур?

Гитарист криво усмехнулся:

– Денег нет. Позволишь сыграть, может, позже что-нибудь и выпью. Если заработаю.

– Да пожалуйста, хоть сейчас, – равнодушно пожал плечами трактирщик. – Правда, ваши спутники, пока вас не было, заплатили столько, что в «Пьяном гноме» всем вам можно будет столоваться несколько дней.

Пословицу, гласящую, что бесплатная осина бывает только для вампиров, менестрель знал очень хорошо. С другой стороны, этим новым знакомцам, похоже, действительно просто надо было пообщаться с Айзаном, и вряд ли они задумали нечто ужасное…

В борьбе жажды и осторожности победила жажда. Музыкант уже открыл рот, дабы попросить у Киаса рюмочку чего-нибудь с целью промочить горло, как за стойку справа от Найрида присел новый посетитель – темный эльф-полукровка. На какую-то секунду менестрелю показалось, что все смотрят только на него, но… уже в следующее мгновение странное чувство пропало. Да и действительно, какое дело посетителям трактира до путешественника с гитарой? Он ведь не играет на ней, а просто сидит у стойки.

Эльф даже заказать ничего не успел – трактирщик тут же услужливо поставил перед клиентом кружку, наполненную до краев:

– Что-нибудь еще?

Полукровка мотнул головой:

– Нет, спасибо, Киас, я сегодня ненадолго.

– Что-то случилось?.. Выбрали что-нибудь? – Это был уже вопрос к менестрелю.

– Пива какого-нибудь, – решился мужчина.

Трактирщик, казалось, не услышал ответа Найрида: все его внимание было занято новым клиентом. Хотя нет, все-таки услышал – кружка пива появилась перед музыкантом как по волшебству.

– Да нет, все по-старому, – фыркнул новый клиент, неспешно отпивая из своей посудины. – Работы просто много. – Напившись, он поставил стакан на стойку.

Найрид разглядел на пальцах две тускло блеснувшие полоски колец и весьма удивился. Ну, одно, на безымянном пальце, ладно, это, скорее всего, обручальное. Но второе, на среднем, – явно перстень какой-то, судя по ширине.

Это ж надо додуматься – заходить в «Пьяного гнома» с золотом. Нет, конечно, совсем уж бандитской славы у трактира нет, но бард слышал, что порой сюда захаживали разные опасные личности. И эльфу, в его-то приличном костюме, следовало бы поостеречься. А впрочем… Какое дело до чужих забот? Со своими бы разобраться.

Музыкант тоже отхлебнул напитка и скривился. Может, дворяне, искавшие Айзана, и заплатили за несколько дней вперед, но пива трактирщик налил настолько помойного, что, не будь оно бесплатным, Киасу следовало бы набить морду.

– Бывает, – сочувственно протянул хозяин «Пьяного гнома».

– «Бывает», Киас, это когда в городе двадцать краж за ночь. А когда их сто двадцать, а в общак внесено всего лишь за пятьдесят, это не «бывает», это «надо гастролеров проверять». И что им дома не сидится?

Слово «общак» странным образом царапнуло слух, но менестрель не придал этому никакого значения.

– Денег нет? – флегматично предположил он.

В трактире повисла мертвая тишина. Казалось, муха пролетит – и это покажется громом небесным. Менестрель бросил косой взгляд по сторонам: похоже, сейчас все посетители смотрели только на него.

– А что я такого сказал? – осторожно уточнил Найрид, нащупывая под рукой гриф гитары. Почему-то у него возникло странное чувство, что его сейчас будут бить. Возможно даже ногами. Мелькнула и пропала паническая мысль: «Главное, чтобы инструмент не повредили».

Темный эльф равнодушно пожал плечами:

– Ничего, просто мысль интересная. – В трактир как-то сам собой вернулся гомон голосов. – Вы как-то с этим связаны? – В его словах прозвучала легкая насмешка.

– Я даже не знаю, о чем вы говорите, – фыркнул музыкант. – Просто высказал предположение.

– И довольно, кстати, весомое.

Найрид, убедившись, что интерес окружающих к нему пропал, только хмыкнул:

– Просто в голову пришло.

– В любом случае спасибо.

За что спасибо и чем эта глупая мысль могла кому-то помочь, менестрель не знал, однако возражать не стал:

– Да не за что… Киас, налей, пожалуйста, еще пива.

Орк щедро плеснул в кружку, шапка пены переползла через край, плюхнулась на стойку и осталась стоять мыльным сугробом. По помещению пополз сивушный запах. Менестрель скривился, но промолчал: о том, что пиво в «Гноме» разбавляется чем попало, он знал давно.

А вот его собеседник равнодушным не остался:

– Киас, что за дрянь ты налил?

– Но мастер Лингур попросил пива! – возмутился трактирщик. – А новый завоз у меня только через три дня!

– А сам ты не варишь, – язвительно согласился с ним полукровка.

– Что вы, дон Герад! Как можно! Это же запрещено новым Торговым уложением!

– Которое ты конечно же чтишь, – едко подтвердил темный эльф.

– Разумеется!

– Как же я мог забыть! А разве оно не запрещает разбавлять пиво гномьим первачом?

Молодой трактирщик обиделся:

– Не гномьим, а кентаврийским, – но кружку с пивом забрал прямо из-под носа у Найрида, поставил чистую и принялся рыться под прилавком, чем-то звякая и громыхая.

Эльф склонился к самой стойке и с интересом спросил:

– Кентаврийским? Это тем, который, по слухам, из навоза гонят?

– Вот у кентавров и узнайте, дон Герад! – окончательно оскорбился Киас, выглядывая из-за прилавка с новой, непочатой бутылкой. – А мне торговлю не портьте! – Открыв бутыль, он осторожно, чтобы было поменьше пены, нацедил Найриду полную кружку.

Самому менестрелю было все равно. После того как хозяин трактира назвал фамилию нового знакомца музыканта, у барда в уме мгновенно сложилась вся картинка. Он наконец умудрился связать и уважительный тон трактирщика, и кольца на руках посетителя, и даже его имя… И после этого Найриду страшно захотелось оказаться как можно дальше от трактира. Хотя бы потому, что можно что-нибудь неосторожно ляпнуть, обидеть собеседника… А иметь в списке личных врагов главу воровской гильдии Алронда – удовольствие не из приятных.

– Это хоть без навоза? – только и смог кисло поинтересоваться гитарист, угрюмо разглядывая наполненную кружку.

– Ну обижаете же, мастер Лингур! Хоть вы не верьте этому… – Орк запнулся, не в силах подобрать нужных слов.

А эльф вдруг заинтересовался:

– Мастер Лингур? Подождите, а ведь мы с вами знакомы!

– Разве? – нахмурился музыкант. Уж что-что, а такое он бы наверняка запомнил.

– Да, точно, – весело хмыкнул дон Герад. – Был такой случай… Общались. Лет так сорок назад.

– Все равно не помню, – угрюмо покачал головой мужчина. Никаких ассоциаций слова бубнового туза у него не вызывали.

– Встречались-встречались. Ну да ладно, это неважно. Было приятно с вами пообщаться, но мне пора. – Встав со стула, полукровка направился к тому самому кабинету, в котором менестрель только что разговаривал с Розом и Фриной.

И лишь когда за темным эльфом закрылась дверь, менестрель хлопнул себя по лбу.

– Джальдорэ ар’текста ил’кхарда! – потрясенно проговорил он, вспомнив обстоятельства знакомства с доном Герадом.

Угрюмый Киас неодобрительно покосился на Найрида и буркнул:

– Понятно, у кого Айзан ругательства позаимствовал.

Музыкант помрачнел. Этого самого Айзана следует найти до утра – хотя бы для того, чтобы выяснить, желает ли он пообщаться с приехавшими в Алронд дворянами. А сейчас менестрелю известно лишь то, что молодой мошенник женился. Где он сейчас, чем занимается… Это все тайна за семью печатями. Хотя… Учитывая, что Киас упомянул его имя…

– Слушай, а он часто сюда заходит?

– Кто? – не понял трактирщик. – Дон Герад? Так он же здесь…

– Да при чем здесь дон Герад! – перебил его менестрель. Выяснять подробности жизни главы гильдии воров Алронда он не собирался. – Я об Айзане спрашивал. Ты только что о нем говорил.

Парень пожал плечами:

– Да нет, не особо. Если раз в месяц появится…

Музыкант уныло отхлебнул из кружки:

– Черт, и где его теперь искать?

Вряд ли мошенник живет там же, где и пять лет назад.

Вопрос не был адресован трактирщику, Найрид разговаривал скорее сам с собой, но Киас отреагировал мгновенно:

– Так у дона Герада спросите, мастер Лингур!

– Зачем?

Мошенники никогда не входили в Бубновую гильдию и не зря на жаргоне криминальной раскладки назывались джокерами. Неужто в Алронде воровская гильдия умудрилась подмять под себя и это направление?

– Так он же его тесть!

Музыкант подавился пивом.

* * *

Леорис проснулся на рассвете. Осторожно, стараясь не шуметь и не разбудить отца, оделся, вышел из комнаты.

Общий зал «Пьяного гнома» был пуст. Мейла, подоткнув юбку, так что та превратилась в некое подобие шаровар, протирала окна. Подхватив с ближайшего стола один из полупрозрачных флаконов, наполненный сиреневой жидкостью, девушка зубами выдернула пробку, потом всыпала туда какой-то порошок, а когда содержимое пузырька пошло пеной, щедро выплеснула все это на засиженное мухами стекло. Орчанка тщательно вытерла тряпкой потеки грязи, и окно стало как новое.

Разобравшись таким образом со всей работой, Мейла вытерла влажные руки об бедра, побросала тряпку с флакончиками в корзинку и, обернувшись, увидела стоящего наверху лестницы Леориса. Покраснев до корней волос, она поспешила на кухню.

– Подождите! – догнал ее юноша. – Вы говорили, что знаете что-то об Айзане, а вчера так ничего и не сказали.

– Некогда мне с вами разговаривать! – отрезала она. – Работать надо.

– Но вы же сейчас здесь все закончили!

– Ну и что? Мне на рынок надо продуктов купить. Киас этим отродясь не занимался.

– Но мы же можем поговорить чуть позже, когда вы освободитесь, – беспомощно протянул дворянин.

Орчанка только плечом раздраженно дернула:

– Мне несколько раз придется ходить – купить надо много, и я за раз не донесу, так что до вечера – вряд ли. Вот вечером и поговорим! – И она поспешно нырнула на кухню.

Но спустя несколько минут, когда девица с корзинкой выскользнула через черный ход, ей навстречу шагнул мрачный Леорис:

– Давайте, я вам помогу. – Не слушая никаких возражений, он отобрал корзинку и пошел рядом с Мейлой.

* * *

Утро Роза и Фрины началось со скандала. Вчера ночью разговор с верзилой удалось осторожно закончить, мягко пообещав, что как только что-нибудь станет известно о Найриде, так Аркию, их новому знакомцу, тут же сообщат (хотя Фрина искренне не понимала, зачем Роз утаивает информацию). И вот поутру, на свежую голову, девушка повела допрос с пристрастием:

– А теперь объясни мне! Какого черта ты не сказал, где можно найти этого… «барона»! – Если бы презрение могло убивать, менестрель давно уже был бы мертв.

– Фриви, но…

– Что «Фриви»?! Пойми, тридцать шесть лет назад он бросил женщину, которая ждала ребенка! А теперь, когда у этого ребенка появилась возможность найти своего отца, ты стыдливо прячешь глаза, да еще и рот мне затыкаешь, когда я хочу что-то сказать!

– Фриви, но…

– И не надо поддерживать этого негодяя! Мало того что он тут тебя вчера воспитывал, как мальчишку, так еще и…

– Фриви, но…

– Роз, ну только не надо сейчас что-то говорить и меня успокаивать! Ты…

– Я не помешал?

Парень с девушкой одновременно обернулись. На пороге стоял мрачный и растрепанный Киринт. В пылу ссоры спорщики как-то упустили из виду, что на улице только-только начало светать, а в доме они не одни.

За прошедшие несколько лет ничего не изменилось. Точнее, изменилось, но не намного. Да, наемник-тролль помирился с Вентой, младшей дочерью дона Герада, но с официальным статусом так до конца и не определился, причем большей частью по вине именно Венты. Он уже много раз предлагал ей пойти под венец, но девушка каждый раз сообщала, что ей надо подумать. Совсем немного: несколько дней, точнее, недель, точнее, месяцев. И надо сказать, вчера как раз произошел очередной разговор. Киринт пришел домой поздно, долго не ложился спать, запершись в своем кабинете и о чем-то размышляя, а потому не собирался вставать из постели раньше обеда – благо никаких заказов на ближайшее время у него не имелось. И надо же было такому случиться, чтобы именно в этот день его помощники решили начать выяснять отношения в гостиной.

Так и не дождавшись ответа, Киринт уточнил:

– И что вы на этот раз не поделили?

– Ничего, – мрачно отрезал Роз.

– Ничего?! – взвилась Фрина…

И уже за пару-тройку минут Киринт узнал все. И о пришедшем в город менестреле, и о том, что он имеет какое-то отношение к табору и баронству, и даже о том, что тот когда-то бросил какого-то ребенка.

– А вы не пробовали у него самого спросить, хочет ли он видеть этого Аркия? – меланхолично поинтересовался тролль, приглаживая ладонью растрепанные пепельные волосы.

– Он, разумеется, скажет, что нет! – возмущенно буркнула Фрина. Ей было безумно жалко несчастного младенца, брошенного тридцать шесть лет назад.

– А вы попробуйте, – зевнул наемник. – Вот идите и прямо сейчас попробуйте. А я пока здесь посплю… – И, не дожидаясь ответа, он вытолкал спорщиков из комнаты.

А сам плюхнулся на освободившийся диванчик. Спать хотелось дико.

* * *

О том, что он бедная несчастная сиротиночка, Аркий узнал двадцать лет назад. До этого парнишка спокойно жил с матерью и семью братишками и сестренками в Гьериане, не зная никакого горя. Мать держала таверну «Ломаная монета», семейство не голодало, а об отце и разговоров-то никогда не было. Дразнить мальчишку никто не смел: он в четырнадцать лет был на несколько голов выше своих сверстников, а уж кулаки у него – можно валить быков одним ударом.

Все изменилось накануне Ночи Алого Платка, когда в «Монету» заглянули двое: менестрель и его ученик. С точки зрения мальчишки, ученик по возрасту уже вполне мог заниматься собственным делом, ну да ладно, ему-то что…

А вот мамаша сразу узнала музыканта. И даже торжественно познакомила его с Аркием (и со всеми его братишками и сестренками), представив приблудного господина Лингура в качестве давно потерянного папочки. Судя по потрясенному лицу барда, тот был совсем не рад обнаружить такую огромную семью, страстно жаждавшую принять в свои объятия блудного отца. Увы, но связать Найрида узами брака не удалось. Менестрель поведал, что его кочевая жизнь не подходит для нежной и хрупкой хозяйки «Ломаной монеты» (рост десять футов, вес около пары центнеров), и клятвенно заверил, что скоро вернется, дабы обучить старшего сына музыкальному искусству.

Не вернулся.

Старшим в семье был как раз Аркий. А потому, дождавшись, когда самая младшенькая из сестренок подрастет (ей на момент первого возвращения Найрида было месяцев восемь, не больше), отправился вместе с братьями искать убредшего папашу, чтобы наконец привести его к алтарю. Мама же, в конце концов, заждалась! Странствие затянулось на четыре года. А пока ходишь да ищешь, надо где-то деньги брать. Приходилось родственникам промышлять кражами. В гильдии воров они не состояли, но волноваться по этому поводу не собирались. Главное ведь – беглеца найти.

Менестрель же словно догадался, что за ним гоняются по всему материку. Найти музыканта оказалось невозможно. Все, что доставалось ищейкам, – это слухи. Мол, только недавно был здесь, буквально вчера на площади играл и ушел. Куда ушел? А кто ж его знает? Может, в Тангер, может, в Великую степь завернул, а может, и вовсе на острова подался, к эльфам.

Последние слухи привели Аркия с братьями в столицу. Ночью он перекинулся несколькими словами со странной парочкой, которая вроде бы знала, где можно искать Лингура, но так у них ничего и не выяснил. Пришлось сказать, что он с братьями остановился в таверне «Под сводами храма», которую держал какой-то наг, и попросить, чтобы сообщили, если что узнают.

Сама таверна, надо сказать, была посредственной и, на пристрастный взгляд Аркия, не шла ни в какое сравнение с великолепием «Ломаной монеты». Но братья прибыли в столицу поздно, ничего тут не зная, некоторое время побродили по улицам и решили зайти в первое попавшееся заведение. Там и остались ночевать, задержавшись в Алронде на несколько дней. Благо пока неизвестно, здесь ли Найрид Лингур.

* * *

Найти господина Лингура удалось лишь к обеду – когда менестрель появился в «Пьяном гноме». Можно было, конечно, подумать, что Найрид работал, но, когда Фрина, заглянувшая в трактир, об этом заикнулась, Киас помотал головой и ткнул пальцем себе за спину: в дальнем углу стояла прислоненная к стене гитара.

В любом случае в заведение музыкант явился мрачным, невыспавшимся и крайне злым, а потому напомнил Фрине Киринта. Присев за стойку, менестрель тихо поинтересовался у Киаса:

– Мой кредит еще действует? А то ни медянки нет.

Не ответив, орк поставил на прилавок кружку пива:

– Я бы предложил еще что-нибудь перекусить, но со вчерашнего вечера еды не осталось, а Мейла с утра убежала на рынок и до сих пор не вернулась. А из меня повар – как из кентавра танцовщица.

– Хлеб хоть есть?

Трактирщик фыркнул:

– Это единственное, что есть. Сейчас принесу… Кстати, вас искали.

– Кто? Те, с кем я пришел? – кисло спросил гитарист. – Передай, что сегодня выполню обещание.

Трактирщик молча ткнул пальцем в дальний угол и направился на кухню за хлебом.

Найрид оглянулся. За столиком, на который ему указали, чинно сидела уже знакомая парочка – Роз и Фрина.

Не дожидаясь обещанного хлеба, музыкант направился к ним:

– Что вы хотели?

Роз отвел взгляд. А Фрина замерла, уставившись на менестреля во все глаза и напряженно кусая нижнюю губу… А потом вдруг выпалила:

– Вас ищут ваши сыновья.

Бард ожидал чего угодно, но только не этого:

– Кто?!

– Ваши сыновья, – буркнул Роз, даже не пытаясь посмотреть в лицо музыканту.

– Чудненько, – только и смог вымолвить музыкант. А потом мотнул головой, подтянул к себе поближе табуретку и, усевшись на нее, скомандовал: – Рассказывайте.

Найрид не спал всю ночь. Сперва пришлось дождаться, пока дон Герад закончит свои дела (а к нему в кабинет одна за другой потянулись всякие темные личности), потом пришлось долго беседовать с главой Бубновой гильдии, уговаривая помочь устроить встречу с Айзаном, потом он общался с Айзаном, выясняя, нужны ли ему какие-то там родственники… А теперь, решив наконец отдохнуть, он вдруг обнаружил, что его самого ищут какие-то дети.

И ладно бы дочки – одна такая сейчас сидела перед ним, и менестрель никак не мог подобрать правильных слов, чтобы сказать об этом… Тем более теперь, когда она смотрела на него взглядом профессионального палача.

Фрина рассказывала путано. Постоянно запиналась, путалась… А когда наконец замолчала, менестрель вдруг ухмыльнулся:

– Пойдемте. Где они там, эти ваши «сыновья»? Давно пора было пообщаться…

…Все четверо несчастных брошенных братьев обнаружились, как и было обещано Розу с Фриной, в таверне «Под сводами храма». Услужливый хозяин-наг быстренько сгонял на второй этаж (благо посетителей пока немного, торговлю можно оставить), узнал, что постояльцы действительно ждут гостей, и вежливо проводил Найрида, Роза и Фрину к нужной комнате.

– Ну здравствуй, папаша! – сумрачно громыхнул один из вновь обретенных сыновей.

Как они все помещались в крошечной комнатушке, осталось для менестреля загадкой. Все четверо пошли в мать, а значит, унаследовали ее мощь и стать: музыкант едва доставал самому маленькому до груди.

Менестрель оглянулся на Роза и Фрину, застывших в дверях, и вздохнул:

– Давно уже надо было это все решить. Кто из вас Аркий?

– Ну я, – ухмыльнулся тот самый, что до этого здоровался.

– Великолепно! – хмыкнул Найрид. – А скажи-ка мне, Аркий… Я, конечно, помню, что обещал научить тебя играть на гитаре, когда приходил в Гьериан… Но все-таки… Мать тебе когда-нибудь говорила, сколько лет назад я там был?

Верзила наморщил лоб:

– Если от сегодня считать?

– Можно и от сегодня, – не стал спорить музыкант.

Хотя вопрос был задан одному Аркию, считать начали все братья: усердно загибая пальцы, перешептываясь и сравнивая результаты. Когда те сошлись наконец, Аркий повернулся к Найриду и расплылся в радостной улыбке:

– Тридцать шесть…

– Да, тридцать шесть! Точно! – радостно загомонили его братья.

– Прекрасно. А тебе сколько лет?

На этот раз сосчитать удалось быстрее:

– Тридцать четыре.

– И?

За спиной Найрида тихо фыркнул Роз. Он уже все понял. В отличие от Аркия.

– Что – и? – недоуменно воззрился тот на «отца».

– Тебе тридцать четыре. Я был в Гьериане за два года до твоего рождения, – мягко, как больному, начал втолковывать Найрид.

– И? – так и не понял огр.

– Да как я могу быть твоим отцом, если ты родился через два года после того, как я в последний раз был в Гьериане? – желчно вопросил музыкант.

Глаза великана округлились. Кажется, такая простая мысль даже не приходила ему в голову.

– Ой… – пролепетал он.

– Вот именно.

– А Маффи – тоже нет? – осторожно уточнил Аркий, ткнув пальцем в одного из братьев. – Ему сейчас тридцать…

– За шесть лет до рождения.

– Нерби? Ему двадцать восемь.

– Восемь лет…

* * *

Ирдес успел вовремя: как раз к тому моменту, когда братьев-огров обучали основам математики. Когда ты знаешь, почему не вносятся положенные суммы (в самом деле – может, у ворующих действительно нет денег или они попросту не знают, что проценты от кражи надо вносить в общак), остальное уже дело техники. Всего за одну ночь разветвленная криминальная сеть Алронда собрала всю информацию о том, кто когда пришел в город, кто был связан с Бубновой гильдией, а кто нет, и любезно предоставила всю эту информацию главе воров Алронда.

К таверне «Под сводами храма» Ирдес подошел через несколько минут после Найрида. Можно было, конечно, любезно пригласить Аркия с братьями на встречу, но бубновый туз решил пойти по пути наименьшего сопротивления.

На этот раз наг Ашсьен даже не стал выяснять, ожидают ли гостя и согласны ли его принять. Он лишь кислым голосом назвал номер комнаты, где остановились братья, и, туго обвившись собственным хвостом, начал горестно размышлять, не пора ли ему менять бизнес. В прошлый раз после визита главы Бубновой гильдии пришлось полностью делать перепланировку на втором этаже, возвращая на прежнее место давно снесенные перегородки.

Аркий как раз подбирал какую-нибудь версию, почему менестрель все-таки может оказаться хотя бы дальним родственником (если с отцом такие проблемы возникли), когда Роза, загородившего вход в комнату, вежливо похлопали по плечу:

– Разрешите пройти?

Роз удивленно оглянулся, увидел, кто к нему обращается, и поспешно посторонился, пропуская визитера. Даже Фрину в сторонку оттащил, чтобы не мешала.

А Аркий меж тем продолжал считать, в глазах его стояли слезы.

– Ну, может, хоть малютка Либби, – жалобно попросил он. – Она сейчас с маменькой, ей всего двадцать три…

Менестрель был неумолим:

– Тринадцать лет.

– А…

Что он хотел спросить, так и осталось тайной. За спиной Найрида вдруг раздался чуть насмешливый и такой знакомый голос:

– Раз со сложением и вычитанием уже разобрались, возможно, стоит перейти к делению?

Теперь на посетителя уставились уже все, кто находились в комнате.

– В смысле? – промычал Аркий, удивленно разглядывая Ирдеса.

Менестрель был мгновенно забыт.

– В прямом, – любезно пояснил бубновый туз. – Когда воруете, деньги надо вносить в общак.

Конечно, вероятность того, что он ошибся, оставалась всегда – мало ли кто еще мог приехать в Алронд. Но коли все указывало на прибывших в Алронд братцев-огров, Ирдес решил играть по-крупному. И не прогадал.

Один из заезжих гастролеров почесал голову:

– А с кем делиться-то?

– Да хотя бы со мной, – не стал отпираться темный эльф.

Найрид как-то очень остро ощутил, что он здесь лишний (о Розе с Фриной можно и не говорить), а потому, быстро сориентировавшись, вытолкал молодежь в коридор:

– Здесь и без нас разберутся.

Спрятавшийся за прилавком наг обвел жалобным взглядом троицу, спускающуюся на первый этаж, и слабым голосом спросил:

– Таверну купить не хотите? – После недолгих размышлений он пришел к выводу, что ничего хорошего от визита главы воровской гильдии ждать не придется.

Натолкнувшись на отрицательное мотание головами, змеечеловек тоскливо вздохнул и вновь спрятался за стойкой.

Примерно через час после этого, когда ушел уже и сам полуэльф, нагнавший страху на нага, со второго этажа спустились четверо братьев-постояльцев.

– Слышь, – гулко пророкотал один, самый рослый, – не подскажешь? Мы с братьями осесть в столице хотим, но нам какое-нибудь прикрытие нужно, дело, стало быть. Таверну там держать, иголками торговать, еще что… Не подскажешь, никто такого занятия не продает?

Для нага осталось тайной, о чем разговаривал с ограми дон Герад, но этот вопрос он воспринял как знак свыше.

– Родные вы мои! – взвыл он и, вцепившись в руку великана, потащил его подальше от входа, готовясь обсудить условия продажи заведения «Под сводами храма».

Но это все будет потом, а пока…

На улице менестрель не придумал ничего лучше, кроме как сухо попрощаться с Розом и Фриви и направиться вниз по тротуару. О встрече Айзана с его «родственниками» он уже договорился, так что сейчас просто намеревался забрать оставленную гитару.

Настроение у него даже сейчас, когда все уже разрешилось, было ужасное. Да, наконец выяснилось, что с Аркием и его братьями его не связывают никакие родственные узы, но лучше-то от этого не стало! Фрина-то была его дочерью… Но как ей об этом сказать? Не объявишь же в лучших традициях бульварных романов, которые пачками носят офени: «Фрина, я твой отец!» Особенно после того, как в течение десяти минут рассказывал Аркию при дочери, кто есть кто.

Он не успел сделать и несколько шагов, как его догнали, вцепились в локоть:

– Мастер Лингур, подождите!

Встрепанная Фрина замерла в футе от него, не сводя с менестреля напряженного взгляда и стараясь подобрать правильные слова:

– Мастер Лингур, я… Я хотела бы извиниться перед вами! Я… Простите меня… Я поверила, что… Что вы могли бросить своего ребенка, злилась на вас… Я… Я прошу прощения и…

– В том-то и дело, Фриви, что я могу, – горько оборвал ее путаную речь музыкант.

Девушка замерла, уставившись на Найрида.

– Неразменная монетка все еще у тебя?

Ее рука судорожно коснулась кошеля, висящего на поясе.

– А… А откуда вы знаете?

Теперь уже Найрид с трудом подбирал нужные слова:

– Двадцать лет назад я был в Дааре. Случайно там оказался. – Фразы получались короткими, рублеными, сухими, а самое обидное – они никак не могли выразить, что же на самом деле чувствовал бродяга. – Познакомился там с Элетой… Эленви…

– Маму так звали, – потерянно прошептала девушка.

– …а несколько лет спустя, оказавшись в родном таборе, узнал, что у меня есть дочь.

Менестрель замолчал и вскинул голову, вглядываясь в низкие грозовые тучи, будучи не в силах выразить то, что накопилось за минувшее время.

Город жил своей жизнью. Мимо прошел, гордо цокая копытами, гвардеец-кентавр. Две молоденькие цветочницы-гарпии перебирали товар, поссорились, начали драться, цветы полетели в разные стороны. Прошмыгнула, волоча в зубах огромную рыбину, черная кошка.

– Потом случилась Ночь Алого Платка. А когда я через четыре года смог найти откочевавший к Великой степи табор, выяснилось, что Эленви и Фрины нет…

– Мама умерла, – тихо всхлипнула девушка. – И я уговорила Роза сбежать.

– Это я тебя уговорил! – возмутился орк.

– Так что я могу, Фриви, – выдавил кривую улыбку музыкант. – Ты зря извиняешься.

Ответа он не дождался. Впрочем, он его и не ждал. Просто развернулся и пошел вдоль улицы, оставив Роза и Фрину одних.

* * *

В отличие от Леориса, граф Хитанский проснулся поздно. Не обнаружив сына на соседней кровати, он вышел из комнаты, неспешно спустился на первый этаж…

– С вами желают поговорить, – заговорщицки сообщил Киас, ткнув пальцем в один из немногочисленных занятых столиков.

Мужчина, удивленно прищурившись, шагнул вперед и замер. Из-за стола встал… Леорис. Лишь приглядевшись, дворянин понял, что это был не его сын, а кто-то другой. Другая одежда, немного другая внешность, да даже манеры поведения другие!

– Мне сказали, вы хотели меня видеть, – тихо обронил незнакомец.

…Разговор как-то не складывался. Граф Хитанский уже несколько раз повторил свои доводы, поведал, что в Ночь Алого Платка погиб его брат и пропал племянник, что Айзан очень похож, но…

– Да поймите же вы, лорд, – простонал юноша. – Я не дворянин, мне это и даром не нужно. И вообще. Вы предлагаете мне приехать в Хитан… Вас не останавливает тот факт, что вы вообще ничего обо мне не знаете?

– А что меня должно останавливать?

Мошенник на миг смутился. А затем вытащил откуда-то потрепанную колоду:

– Мой хлеб – это карты. Ну, еще там кости, стаканчики… Но это не всегда честно… А вы предлагаете дворянский титул…

Мужчина потянулся к колоде:

– Разрешите? – Он перетасовал карты… И не глядя вытащил пикового туза. Червового. Трефового. Бубнового. Следующей картой стал пиковый король. Червовый. Трефовый. – Мне продолжать?

– Но как?..

– Видите ли… Айзан, хотя мне проще было бы называть вас Эрмилем, ну да ладно, дело не в этом, – мягко начал граф Хитанский. – Лет так двадцать тому назад существовал закон, согласно которому наследство могло перейти только старшему сыну в семье. Младшему оставалось идти в гвардейцы… А жалованье иногда не платят по нескольку месяцев. И тогда приходится играть в карты. Иногда – не совсем честно…

Юный мошенник так и замер с открытым ртом. А его собеседник вернул колоду и тихо добавил:

– Я понимаю, глупо пытаться сделать вид, что Ночи Алого Платка никогда не было, но я хочу сказать только одно. Вы верно подметили: я не знаю, как вы живете сейчас. Но если вы когда-нибудь решитесь найти своих родственников по крови, в Хитане всегда будут вас ждать. И титул виконта сейчас получить намного проще, чем двадцать лет назад.

…Леорис появился примерно через час. Его отец уже давно закончил беседу с Айзаном и сейчас в гордом одиночестве сидел подле стойки, неспешно потягивая вино.

– Отец, мне сказали, что Айзан…

– Я уже разговаривал с ним, – лениво перебил сына граф Хитанский. – И он сказал, что его устраивает его нынешняя жизнь.

Юноша как-то потерянно опустился на свободный стул рядом:

– И… что теперь?

– Поедем обратно в Хитан, – удивленно пояснили ему в ответ. – Что ж еще?

– А… мы сюда больше не приедем? – расстроенно спросил он.

– Зачем?

– Ну… Просто так.

– И как же ее зовут?

– Кого? – почти искренне удивился парень.

– Эту «просто так»? – хмыкнул в пушистые усы граф Хитанский, хотя, пожалуй, и так прекрасно знал, какой ответ прозвучит.

Леорис огляделся по сторонам, убедился, что трактирщик скрылся на кухне, и тихо признался:

– Мейла…

* * *

Забрав гитару из «Пьяного гнома», менестрель там не задержался. Ждать ему было некого, Айзана с его родственниками (или не родственниками, кто сейчас разберет) он познакомил, а рассчитывать на то, что кредит в таверне будет неограничен, музыкант не собирался. В общем, следовало как можно быстрее заработать хотя бы пару-тройку монет.

Выйдя на площадь Серого Ветра, – только тролли могли додуматься обозначить одну из центральных площадей города поэтическим названием морового поветрия – музыкант присел на край фонтана и, сняв с плеча гитару, принялся стягивать с нее надоевший чехол. Несколько мгновений – и тяжелая ткань упала под ноги Найриду. Заодно будет куда деньги собирать, если таковые окажутся.

Музыкант медленно провел кончиками пальцев по корпусу и склонился над гитарой, став удивительно похожим на нахохлившегося ворона. Настроение у него было не то что ужасное – отвратительное. Хотелось пойти и повеситься. Проблема, правда, заключалась в том, что на веревку и мыло нужны деньги.

Лингур осторожно коснулся струн:

Я вам спою, гитары век недолог:

Звенит струна, на деке – полоса…

Отбросив в сторону ненужный мятый полог,

Уйду я в ночь, где мятная роса,

Где привкус слез – подарок или благо,

Где хриплый смех скрывает чью-то грусть…

«Эй, менестрель, куда же ты, бродяга?»

«Не бойся, солнце, я еще вернусь…»

Над головой раздалось деликатное покашливание.

Менестрель поднял взор и с удивлением разглядел Роза.

– Мастер Лингур… Барон… – осторожно начал молодой орк. – Я тут… Мы тут с Фриной подумали… Вы обещали научить своего сына играть на гитаре… ну, раз с сыном не того… Может, вы своего будущего зятя научите?

– А еще мы приглашаем вас на свадьбу, – выглянула из-за его спины Фрина. – Через два месяца. Придете?

– Да куда ж я денусь, – только и смог вымолвить счастливый музыкант.

История восьмая

Учитель фехтования

Зима пришла в Алронд поздней ночью. Пробежал по улице, горстями раскидывая колючие снежинки, мальчишка в пепельно-серой дохе, медленно обвел рукавом шубы мутные воды Даяры, покрывая поверхность реки тонкой корочкой льда, скользнул по крышам, заглядывая в дымоходы и подмораживая еще недавно пышущие жаром угли, и, наконец, заинтересовавшись, остановился подле настежь распахнутого, несмотря на ночной холод, окна.

В комнате сейчас сидели двое: невысокий темный эльф-квартерон и парнишка-тролль лет семнадцати от роду.

Эльф смерил гостя чуть насмешливым взглядом и откинулся на спинку стула:

– Так что привело вас в мою маленькую захудалую школу фехтования?

Огонь в камине, почувствовав близость зимы, зачихал и задергался.

Разговор длился минут пятнадцать, не меньше, но так ни к чему и не привел. Юноше, назвавшемуся сыном купца первой гильдии, это все надоело, и он решил пойти ва-банк:

– Я бы поостерегся называть гильдию убийц Алронда маленькой и захудалой… дон Герад.

На несколько мгновений в комнате воцарилась гробовая тишина, а потом квартерон широко улыбнулся:

– Даже так, ваше высочество?

Теперь пауза стала напряженнее… Рихар решился первым нарушить ее:

– И все-таки… Что вы хотите от меня? Зачем вам надо здесь учиться? Ведь к услугам наследника престола – лучшие мастера Гьерта!

Искра, вылетевшая из камина, приземлилась на плечо квартерону. Тот, не глядя, хлопнул ладонью по плотной ткани рубахи, гася так и не начавшийся пожар, и позволил себе легкую вопросительную улыбку:

– Так зачем я вам?

Мальчишка помялся, подбирая нужные слова, и осторожно начал:

– Я… Я хотел бы выяснить, какими приемами владеют представители Пиковой гильдии Алронда, чтобы в дальнейшем знать… чего мне стоит опасаться.

– Даже так? – удивленно хмыкнул хозяин. – Тогда у меня только один вопрос… Скажите… а в дальнейшем эти самые приемы не будут случайно использоваться против вашего многоуважаемого папеньки? А то, знаете ли, бунт обычно попахивает плахой, а у меня на нее насморк и крапивница.

Оскорбленный принц поджал губы и, коротко выругавшись, развернулся и направился к двери: больше ему говорить с главой гильдии убийц было не о чем.

– Уроки пять раз в неделю. – Ровный голос остановил его уже возле лестницы, ведущей на первый этаж.

Юноша замер и, не поворачиваясь, на всякий случай уточнил:

– Это по эльфийскому счету? Через день?

– А мы разве живем на островах? – Искреннему удивлению в голосе пикового туза мог обзавидоваться дикарь, впервые увидевший огромный корабль.

Первый урок молодой принц Владиар Дегарис’эт Дораниел запомнил навсегда. Зал для тренировок в этот поздний час был пуст, последние учащиеся уходили, когда парень только заглянул в школу фехтования мэтра Дорана.

Недоуменно осмотревшись по сторонам, юноша окинул взором голые стены, обшитые деревом. Поморщился, разглядев щели между досками, и осторожно уточнил:

– А… где тренировочное оружие?

– В смысле?

– Ну… тупое, деревянное, не знаю! – нервно дернул головой принц.

– Зачем?

– А вдруг я вас пораню!

Вместо ответа он получил скептическую усмешку.

– Желаю счастья в этом нелегком начинании, – хмыкнул темный эльф.

Юноша, как и полагается, встал в стойку, приготовился к бою… Но меч его вдруг птицей вылетел из руки, а клинок главы Пиковой гильдии замер в полудюйме от груди:

– Ты мертв.

В первый миг Владиар ничего не понял, услышал только оскорбительное «ты».

– Почему вы мне «тыкаете»? – возмутился тролль.

– Я не привык «выкать» ученикам, – пренебрежительно скривился дон Герад. – Не нравится – ищи другую школу.

К концу занятия наследник престола Гьертской империи проклял все и вся. И свою беззаботность, приведшую его в это заведение, и безумный план потренироваться в Пиковой гильдии, и даже самого пикового туза, которого, похоже, ничуть не впечатлил тот факт, что в школу фехтования заглянула особа королевской крови.

А еще он твердо решил, что ноги его больше не будет в этой школе, принадлежащей гильдии убийц! В конце концов, он принц, а не какой-то там мальчишка с улицы!

Уже собираясь уходить, юноша услышал за своей спиной резкое:

– Забыл сказать: месяц обучения – две медянки. Как за членство в гильдии.

– Что? – Вот этого Владиар совсем не ожидал. С него, принца, требуют денег?! Да и кто?! Какой-то убийца!

Или не «какой-то», а глава гильдии убийц… Юноша вдруг очень четко осознал, что находится в данную минуту отнюдь не во дворце. На несколько миль вокруг – ни одного телохранителя, а всего пару минут назад дон Герад весьма наглядно показал, что умения принца далеки от совершенства. И если вдруг сейчас главе Пиковой гильдии что-то не понравится… Никто и никогда не узнает, при каких обстоятельствах пропал наследник престола…

Но как ни странно, на губах темного эльфа заиграла улыбка:

– Ничего не поделаешь. При дворе не состою, а зарабатывать как-то надо. Так что две медянки в месяц.

Владиар сердито поджал губы и выскочил из зала, хлопнув дверью. Из школы фехтования мэтра Дорана он вышел с твердым намерением никогда сюда больше не возвращаться.

* * *

Прошло три месяца.

За последние несколько лет у «Пьяного гнома» сложилась определенная репутация: сюда заходили только представители криминальной раскладки Алронда. Ну, может, изредка забредали провинциалы, которые не знали о дурной славе трактира.

Большеглазого речного эльфа Киас заметил уже давно. И дело даже не в том, что мальчишка каждый вечер заказывал набор из одних и тех же блюд, важнее совсем другое. Посетитель был невысок, футов пять ростом, не больше, по-женски изящен, а если к этому добавить еще и миловидное личико… Короче, трактирщика сейчас беспокоил всего один момент.

И вот в один прекрасный вечер, разговорившись с этим посетителем о всяческих пустяках, орк наконец решился.

– Слушай, – заговорщицки начал он, – я понимаю, вопрос звучит дико, но все-таки… Ты парень или девушка?

Речной эльф оскорбленно выпрямился во весь свой небольшой рост:

– В Пиковую гильдию женщин не берут!

Киас поспешно прижал руку к сердцу:

– Ну, извини, извини, показалось, что девица, в мужское платье переодетая. Честно, не со зла. Не сердись… Ты ж понимаешь, темно здесь, вот и померещилось.

В таверне царил гомон, посетители весело переговаривались, и на беседу трактирщика с речным эльфом никто и внимания не обращал. Так что это дало орку полную возможность развить свою мысль:

– Я просто глянул так… Показалось, девка… Выходит, обознался. Пика, говоришь? Небось не меньше восьмерки?

Парнишка печально опустил глаза:

– Шестерка.

– А не страшно тебе таким делом заниматься? – сочувственно протянул орк. – Дело опасное, ты еще молод… Шрамов на лице нет. А от такого тяжелого занятия могут появиться.

– А что мне, – злобно оскалился юный эльф, – идти сапоги тачать, как отец? Или, как мать, в торговцы податься? – В приступе ярости он дернул рукой и нечаянно толкнул стоящий неподалеку стакан с вином. Все его содержимое мгновенно оказалось на стойке, и орк поспешно принялся вытирать лужу. Несколько капель попало на фиолетовый бархатный колет, но мальчишка в гневе этого даже не заметил.

– Подожди-подожди, – потрясенно ахнул орк. – Сапожник и торговка, говоришь?.. Слыхал я такое, еще отец о неравном браке рассказывал… Дочь главы купеческой гильдии Гьерта и сапожник, не вступивший в цех. Эта свадьба состоялась сразу после Ночи Алого Платка… Как же их фамилия была?.. Крис, что ли? О, точно, Эльтше Крис и Найта Ронт. Так у них же вроде родилась девоч…

– Моя личная жизнь тебя не касается! – взвился полукровка.

Да, теперь было ясно видно, что кровь эльфа разбавлена человеческой. И кожа более загорелая, чем у речных бывает, и волосы потемнее…

– Молчу-молчу-молчу! – сдаваясь, вскинул руки орк. – Я просто к чему этот разговор завел. Ты же молодой. Не понравится в пиках – приходи ко мне. Мне как раз помощник нужен. Или помощница. Сам не справляюсь.

Речной эльф окинул залу удивленным взором. Светлые, косо обрезанные волосы упали на лоб, и мальчишка нетерпеливым жестом отвел прядь с лица:

– Ой, а я только сейчас заметил… А где сестра?

– На юг уехала, – хмыкнул трактирщик. – В Хитанское графство.

Глаза посетителя округлились.

– А что она там забыла?

– Замуж вышла и уехала.

– А ты почему не с ней?

Орк только плечами равнодушно пожал:

– А что я там забыл? К тому же дело мое здесь останется. Трактир я куда дену? Кому отдам? Им мои предки около десяти веков владели.

Юноша расхохотался:

– Ты еще скажи – с самого Нашествия.

– Ну не с Нашествия, – заскромничал трактирщик. – Чуть поменьше… Но суть примерно та же. Кстати. Киас, – протянул он руку через стойку.

– Тинэльт, – охотно представился его собеседник.

Но узкую ладонь орк отпускать не спешил:

– Забавные у вас, речных, имена. И мужчинам, и женщинам подходят…

– Ты опять?! – зло прошипел мальчишка, пытаясь вырваться из цепкой хватки орка.

– Да ни в одном глазу! – широко улыбнулся в ответ Киас.

Тинэльт обиделся, и больше орк не добился от него ни слова.

* * *

Цмин из рода Колючника считал себя непревзойденным мастером фехтования. Умения передавались в его семье от отца к сыну, владел он одинаково и правой и левой рукой, а потому неудивительно, что именно его пригласили ко двору обучать юных принцев высокому искусству наносить удары, не получая их. И если тренироваться с младшим, Микаэлтом, Цмину нравилось, то занятия с Владиаром мастер ненавидел всей душой.

И причины на то имелись: за тот год, что прошел с начала обучения, принц показал себя наглым, самолюбивым снобом, который совершенно не желает изучать азы фехтования. Да что там изучать! Наследник престола, похоже, искренне уверен, что мир вращается вокруг него, а все обязаны если не преклоняться перед ним, то по крайней мере ему подчиняться. Цмину приходилось натягивать на лицо улыбку и лебезить. А так не хотелось… В конце концов, тысячу лет назад его предок, в честь которого и дали имя Цмину, являлся главой стражи Золотого Цветка, одного из величайших городов Окармии. А чем в это время занимался предок принца? Коз пас или в набеги ходил?

Единственное, что заставляло учителя продолжать уроки, это неплохое жалованье, выплачиваемое при дворе. Ну и конечно, звание императорского учителя дорогого стоит.

– …итак, продолжим. Как вы уже уяснили, милорд, существуют три основные стойки: первая – низкая, вторая – на высоте плеча, когда острие клинка нацелено в левый глаз противника, и третья – очень высокая, когда острие направлено сверху вниз, в лицо противнику. Сегодня мы разучим новый выпад. Сперва делается широкий шаг вперед правой ногой, тут же опускается левая рука, а от правого плеча рука вытягивается вперед, чуть опустив острие сверху вниз и целясь в грудь противника. Кисть при этом не поворачивается, а клинком надо колоть как можно дальше… Прекрасно, милорд, прекрасно! Вы делаете успехи!..

Ненависть не мешала Цмину льстить. Разве так сложно пять минут фальшиво поулыбаться, чтобы получить полагающееся жалованье?

– На сегодня достаточно, милорд. – Наставник вытер капли пота со лба. – Думаю, занятия можно продолжить завтра.

Честно говоря, до конца урока оставалось еще не меньше часа, но у Цмина была назначена романтическая встреча, а потому он решил не затягивать тренировку. На самом деле представителя славного рода Колючника ждали только через три часа, но надо ведь подготовиться, цветы опять же купить…

Кажется, ученик не особо огорчился. Отступив на шаг, небрежно передал меч подбежавшему пажу и, коротко кивнув учителю, вышел из тренировочного зала, не потрудившись сказать ни слова на прощанье. О словах благодарности Цмин уже даже и не мечтал.

Впрочем, принц и сам был только рад досрочному окончанию урока. Время у него был расписано по минутам. Потерять полчаса, помогая отцу разобраться с бумагами и изображая заинтересованность. Примерно в пять вечера отвязаться от назойливого младшего брата и выскользнуть из дворца. А в половину шестого заглянуть в небольшой домик на окраине города… Давно пора разорвать эти отношения, они и так затянулись. Если так пойдет и дальше, леди Франши Артаир может возомнить о себе невесть что. А этого наследнику престола совершенно не хотелось. Глядишь, через пару-тройку лет отец решит устроить его судьбу, и тогда всплывет эта связь… В общем, нежелательно это. К тому же Владаиру наскучила и сама Франши.

Но все по порядку. Сперва – документы и отец.

Микаэлт уже находился в кабинете императора. Как и положено по этикету, стоял в нескольких шагах от стола отца, не пытаясь дойти до невидимой линии, пересекать которую запрещалось.

– Его высочество герцог Анверский, герцог Лирманский и Тангерский Владиар Дегарис’эт Дораниел, – торжественно объявили наследника престола.

Император отложил в сторону документ, который изучал до сего момента, и поднял удивленный взор:

– Вы сегодня рано.

Принц на миг прижал ладонь к сердцу, склонился в легком поклоне и лишь после этого позволил себе заговорить:

– Урок закончился раньше, чем я ожидал.

Юный Микаэлт не упустил такой шанс:

– Что, даже стойкий господин Цмин не смог вас вынести, ваше высочество? – Блеснула белозубая улыбка.

Впрочем, выстрел ушел в молоко.

– К сожалению, – не остался в долгу Владиар, – урока сегодня просто не было.

Даже император заинтересовался. А старший принц выдержал театральную паузу и невозмутимо продолжил:

– После того как вчера вы, ваше высочество, в течение трех часов уговаривали господина Цмина показать несколько его знаменитых приемов, наш многоуважаемый учитель фехтования прячется за эспадонами и фламбергами и не откликается даже на волшебные слова «квинта» и «терция».

– Но я всего один раз!.. – возмутился мальчишка. Он наткнулся на насмешливый взгляд брата и отвел глаза в сторону, замолчав на полуслове.

Затянувшуюся паузу прервал император:

– Не думал, что вы, Владиар, вообще знаете такие слова.

Отомщенный Микаэлт воспрянул духом. Впрочем, старший принц не особо огорчился:

– Пришлось выучить, ваше величество, чтобы выманить господина Цмина из его убежища. Увы, безуспешно.

– Надеюсь, это не помешает помочь мне разобраться с документами? – Голос императора, как всегда, был спокоен и деловит.

Его величество Дегарис Констарен’эт Дораниел очень рано поседел. Несмотря на то что тролли, раса воинов, очень медленно старели, император в свои тридцать четыре выглядел на все пятьдесят. В уголках серых глаз скопились морщинки; волосы, обладавшие когда-то цветом свежего пепла, давно, еще лет в двадцать, выцвели до белизны соли, а на лице уже который год не появлялось даже тени улыбки.

– Разумеется, ваше величество! – Ответ принцев прозвучал в унисон.

– В таком случае прочитайте это. – Император выбрал из кипы бумаг один лист, пробежал его глазами и небрежно протянул сыновьям. – Все как обычно. Смертный приговор. Утвердить или оставить жизнь.

Младшему принцу было всего десять. Но император считал, что никогда не рано быть готовым ко всему.

Микаэлт вчитывался долго. Владиар же, выглядывая из-за его плеча, прочитал несколько строчек и отвернулся, презрительно обронив:

– Повесить негодяя.

Дегарис удивленно заломил бровь, но промолчал. А вот десятилетний мальчишка оказался более несдержанным:

– Но это же… Такая мелочь… – потрясенно пробормотал он. – Как можно…

Владиару хотелось побыстрее закончить все дела, а потому ему и дела никакого не было до чьей-то там жизни.

– Позвольте вам напомнить, многоуважаемый брат, – ядовито поведал он, – согласно статье пятьсот четырнадцатой Уголовного уложения Гьертской империи существует всего одна санкция. Смертная казнь. И если этот… гоблин не снял шляпу перед портретом императора, пусть даже в кабаке, а потом и вовсе осмелился сказать: «Да плевал я на вашего императора», то тайная канцелярия совершенно верно квалифицировала его деяние как оскорбление короны. Что касается повешения, то топора или меча этот… как его… Папирэани не достоин, – горожанину позволена только веревка. Так что все правильно.

Микаэлт все еще на что-то надеялся:

– Но он же… просто… по пьяни… в кабаке…

– Это не освобождает его от ответственности, – отрезал Владаир. – Оскорбление всегда оскорбление. И смыть его можно только кровью.

– Если вешать всех, Гьерт станет пустыней! – взвился мальчишка.

– Если в пустыне будет царить порядок, так тому и быть, – не собирался уступать его старший брат.

– Достаточно! – Император даже не пытался повысить голос, но и этого короткого слова хватило, чтобы прекратились все споры. Принцы замерли и уставились на отца. – Достаточно, – чуть мягче повторил он. – Мы еще подумаем над этим, а на сегодня вы свободны.

– Но, отец!..

Император удивленно покосился на юного принца. Тот на мгновение поджал губы, однако поправился:

– Но, ваше величество, нельзя казнить за слова, которые… – Микаэлт запнулся, подбирая нужные выражения, но и этого промедления оказалось достаточно.

– Можно и нужно! – жестко отрезал его старший брат. – Порядок в стране возможно поддерживать только железной рукой. Если бы двадцать лет назад законы были хоть чуточку похожи на сегодняшние, Ночь Алого Платка просто не состоялась бы!

А вот это он сказал совершенно зря. Лицо императора окаменело.

– Вы можете идти. Мы сами решим. – Это уже прозвучало как приказ.

Из кабинета отца Микаэлт выскочил как ошпаренный. Толкнул локтем зазевавшегося слугу, промчался по коридору, не обращая ни на кого внимания, и… был вынужден остановиться, когда на плечо ему легла тяжелая рука.

– Пустите меня, – зло прошипел мальчишка, даже не пытаясь оглянуться. Он слишком хорошо знал, кто стоит за спиной.

– Официальная часть закончилась, можно перейти на «ты», – нравоучительно сообщил знакомый голос.

– Не собираюсь! И знаете что? Я вообще не понимаю, как можно… Как можно вот так идти по трупам, не видя перед собой никого и ничего! А раз я не понимаю, я искренне сожалею о том, что я ваш брат!

– Да послушай же, Микаэлт! – не выдержал тролль.

– Не желаю! – Упрямый принц на миг замер… А потом развернулся и посмотрел прямо в глаза брату. – Я вообще не желаю знать вас и искренне надеюсь, что не увижу тот день, когда вы станете правителем. Потому что с того дня Гьертская империя захлебнется в крови! – Дернув плечом, Микаэлт вырвался из железной хватки наследника престола.

…То, что сегодня всему суждено идти наперекосяк, было понятно, пожалуй, даже идиоту. Увы, наследник престола к таковым не относился, а потому твердо решил придерживаться первоначального плана. Черт с нею, с этой ссорой! Да, на душе остался неприятный осадок, ну да ладно. Пройдет время, Микаэлт остынет, образумится и все поймет. И вообще! Владиар когда-нибудь станет императором! Так какого демона?! Он, что ли, должен перед кем-то извиняться? Да не дождетесь!

Убедив себя, что все когда-нибудь придет в норму, принц решительно направился в город. Благо у него была возможность выскользнуть из дворца через один из многочисленных тайных ходов.

Поплутав некоторое время по темным коридорам и тоннелям, молодой тролль оказался на улицах славного Алронда. В воздухе уже пахло весной, снег под ногами давно подтаял, превратившись в мерзкую слякоть, но с реки еще дул холодный ветер, порывы которого заставляли Владиара, успевшего переодеться в скромный костюм, ежиться от холода.

* * *

Первое, что увидела Франши Артаир, открыв дверь, была ярко-алая роза. Крупный бутон усыпали чудом удержавшиеся до вечера бусинки росы. И лишь приглядевшись, девушка поняла, что это не роса, а мелкие, не больше бисеринок, бриллианты…

– Это тебе, – мягко улыбнулся Владиар, протягивая цветок.

– Какая прелесть! – восхищенно ахнула она, принимая подарок.

Так, тут еще надо не забыть потрепетать ресницами и нацепить на лицо самую радостную улыбку.

– На прощанье.

Улыбка не понадобилась.

Франши и сама не поняла, как она смогла не вцепиться когтями в лицо этому самодовольному, надутому снобу.

– Что ты сказал? – Голос прошелестел подобно осеннему ветру.

– На прощанье, – снова повторил он. – Мы расстаемся.

А взгляд такой невинный, такой добрый, так и хочется расцарапать мерзавцу физиономию, чтобы заодно стереть с лица эту наглую ухмылочку!

Не успела. Сперва не решилась, а потом он сам развернулся и пошел вниз по улице, насвистывая какую-то незатейливую мелодию. А Франши осталась стоять и смотреть ему вслед.

Первым порывом было кинуть эту несчастную розу под ноги, выкрикнуть принцу в спину обидные слова… Но жадность взяла свое. Ближайшие полчаса, закрыв дверь за ушедшим Владиаром, девушка потратила на то, чтобы отковырять с листков все бриллианты. Все, до последнего. А уже после этого она дала волю своему гневу.

…Франши Артаир было двадцать семь. Мать она не помнила, та умерла, едва девочке исполнилось несколько месяцев от роду. А вот отец… Тонкий любитель музыки, находившийся на службе у знатного дворянина, он баловал дочку как только можно.

Нет, конечно, «баловал» – слишком громко сказано. Вернее будет так: после смерти юной белошвейки Лиммы Саирт, матери Франши, музыкант открыл счет в гномьем банке и нанял сперва кормилицу, а потом и няньку для дочери. Отчисления с этого счета, раз в месяц поступавшие воспитательнице, позволяли содержать девочку на полном пансионе, так что отказа она не знала ни в чем. Сам же отец Франши, менестрель на службе у герцога Корелийского, появлялся у нее в гостях в лучшем случае раз в месяц, но эти встречи девочка запомнила навсегда. В эти дни она получала все что угодно и даже еще больше. Ей достаточно было просто захотеть, и подарок тут же был у нее…

А после Ночи Алого Платка многое изменилось. Щедрый и добрый герцог погиб, его милая старушка-мать, которую Франши видела пару раз, был растерзана взбесившейся толпой, сам музыкант, не перенеся тех страшных событий, за несколько дней скончался в нервной горячке… Нет, счет в гномьем банке остался, а потому девочка не умерла с голоду, ее также продолжали воспитывать, обучать… Но исчезло то ожидание и ощущение праздника… Что-то изменилось в самой Франши.

К восемнадцати годам, когда юная пансионерка вступила в наследство и получила право самой распоряжаться всем тем, что осталось на счету, она поняла: долго это продолжаться не может. Деньги испарялись, как вода в жаркий день, а жить ведь на что-то надо. И девица не придумала ничего лучше, кроме как найти себе богатого воздыхателя. А лучше двоих.

За прошедшие десять лет ей удалось осуществить свой план. И даже перевыполнить его. Этих самых «богатых воздыхателей» было целых трое – последний, Владиар, появился всего год назад. И сейчас он уходил. Да как он вообще посмел! Бросить ее! Ее! Сама Франши неоднократно рвала надоевшие связи, но предположить, что кто-то поступит так же с ней, она не могла. А потому решила отомстить. Осталось только решить как.

Яд или проклятия – это, конечно, самый просто вариант. Но проблема в том, что зазнавшийся тролль так и не узнает, откуда пришел подарочек. Не узнает и не испытает перед смертью всего того отчаяния, что сейчас чувствовала Франши. Чувствовала, надо сказать, не от того, что разбили ее сердце, ибо она не была влюблена, а от того, что из ее ручек ускользает такой огромный кошелек…

Остается холодное железо. А еще надо найти того, кто согласится выполнить такое необычное поручение.

Искать по всяческим злачным заведениям госпожа Артаир не собиралась. Во-первых, там небезопасно, еще сама в какую-нибудь историю попадешь. А во-вторых, неизвестно, сколько криминальное дно Алронда запросит за свои услуги. А тратиться Франши не любила. Значит, надо найти что-то другое.

И что-то другое само пришло в руки. Пришло, постучав в дверь, и ласково мурлыкнуло:

– Привет, солнышко, не ждала? – когда хозяйка эту самую дверь отворила.

Франши к тому моменту уже ссыпала бриллиантики в небольшой мешочек из бархата и выкинула ненужную розу, а потому могла себе позволить изобразить на лице радость и со счастливым визгом кинуться на шею визитеру:

– Рихар! Я так рада тебя видеть!

Никаких иллюзий относительно своей возлюбленной глава гильдии убийц не питал. Он прекрасно понимал, что молодой красивой девушке хочется иметь все и сразу, а сам он дарить ей звезд с неба не собирался. Так же как и не собирался рассказывать, чем занимается. А потому квартерон был весьма удивлен, когда примерно минут через двадцать с момента прихода его упорно начали расспрашивать об одном и том же.

– Рихар, – сладко протянула девушка, скользнув пальцем по груди темного эльфа, – а ты… умеешь фехтовать?

– Ну… – задумался мужчина. – Немножко, совсем чуть-чуть…

– Немножко – это как? – не отставала назойливая девица.

Тема разговора Рихару совершенно не нравилась.

– Не особо хорошо.

– Ну а все-таки?

Он задумался, а потом честно признался:

– Знаю, с какой стороны держать, чтобы не порезаться.

– И все?! – возмутилась Фрашин.

– Ага, – тоскливо вздохнул квартерон, скользнув губами по ее щеке. – А что ты хотела? Я же не дворянин, а владеть мечом, по императорским эдиктам, позволено только благородным.

Девушка оттолкнула эльфа и грозно нахмурилась:

– И что с того? Эдикты изданы после Ночи Алого Платка. А ты родился намного раньше. Что, никогда не стремился научиться?

– А зачем мне это? С моей-то профессией? – попытался улизнуть от прямого ответа темный эльф, но, наоборот, только сильнее заинтересовал свою возлюбленную.

– Кстати, а кто ты? Чем зарабатываешь? Я ведь даже толком этого не знаю.

Вопрос застал Рихара врасплох.

– Я… Торговец! Да, торговец! – обрадовался он.

– Ты состоишь в купеческой гильдии?

– Нет, что ты! – Эльф все безнадежнее запутывался в паутине вранья.

– И чем ты торгуешь?

– Иголками! – ляпнул мужчина первое, что пришло в голову.

Франши скривилась и отвернулась от него:

– Понятно, значит, защитить мою честь ты не сможешь.

– А тебя оскорбили? – хмыкнул пиковый туз, почувствовав наконец твердую почву под ногами. С госпожой Артаир он был знаком уже лет семь, а потому прекрасно знал, что оскорбить ее очень сложно.

Но глаза девушки вдруг вспыхнули гневом.

– Да! И я хочу… Нет, слышишь, я требую! Чтобы ты, если действительно любишь меня, отомстил, смыл оскорбление кровью! Убил этого… Этого…

– И кто же обидел тебя, солнышко? – сладко потянулся Рихар.

Этого вопроса Франши ждала с нетерпением. Конечно, она бы предпочла, чтобы он был задан немного другим тоном, чтобы в голосе мужчины не звучала такая злая ирония, но… Сойдет и так.

В ладони Рихару упал метко кинутый кулончик с портретом. У эльфа на языке крутился вопрос, каким образом эта подвеска могла оказаться у девушки, но он смолчал. Но когда разглядел, кто изображен на портрете…

– Прелестно.

– Что? – повернулась к нему дочь музыканта.

– Хороший, говорю, портрет. Мастер рисовал.

– Да при чем здесь мастер! – вспыхнула дама. – Видишь? Это он меня оскорбил! Убей его!

– Обяза-а-а-ательно, – протянул пиковый туз, разглядывая искусно сделанный портрет его высочества Владиара Дегарис’эт Дораниела. – Как только, так сразу.

Что-то в его тоне не понравилось Франши.

– То есть – нет?

– Конечно же нет! – возмутился он. – За кого ты меня принимаешь? Ты хоть знаешь, кто это?

– Его зовут Владиар Маркел. И что с того?

– То, что он, судя по костюму, дворянин. И наверняка его тренировали лучшие учителя, – холодно сообщил Рихар. – Куда мне соваться с моими-то умениями?

– То есть ты боишься? – прошипела Франши, зло прищурившись.

Мужчина на миг задумался, а потом максимально честно сообщил:

– Ага. Дико.

– Тогда какого черта ты здесь делаешь?! – взвилась она. – Забирай свои вещи и проваливай, чтобы я тебя и не видела! Знать тебя не хочу! – Девушка одним прыжком подскочила к стулу, на котором валялся камзол Рихара, швырнула одежду ему в лицо. – Убирайся вон!

Спорить он не стал. Насмешливо изобразил поклон и вышел из дома, оставив Франши в гордом одиночестве. Перебесится – успокоится. А вот с Владиаром надо что-то делать.

Надо сказать, девушка и сама была не рада, что сорвалась. Ссориться с Рихаром она не хотела, а потому надеялась, что он со временем все забудет. С другой стороны, квартерон пришел так внезапно, что Франши даже не успела подготовиться. К счастью, после скандала он сразу ушел, а потому следует терпеливо дождаться, когда придет тот, на кого уж точно можно положиться в вопросе уничтожения Владиара.

Ждать пришлось недолго. Уже минут через десять (Франши едва успела прибраться в доме) к ней опять постучали. Девица распахнула дверь и радостно улыбнулась:

– Ах, Цмин, я так рада тебя видеть!

Императорский учитель фехтования горделиво перешагнул порог скромного домика на окраине города.

* * *

Сегодня пиковый туз был не в настроении. Насмешки сыпались на Владиара как из рога изобилия. И руку-то он держит не так, и мечом машет, как ветряная мельница, и шаги настолько размашистые, словно хочет нанизаться на оружие противника…

Первые полчаса ученик терпел. Закусывал губу, пропускал мимо ушей оскорбления… А потом не выдержал, рванулся вперед… И почувствовал, как острый клинок коснулся горла.

– Возьми себя в руки, – холодно посоветовал дон Герад, опуская меч. – Когда ты бесишься, то теряешь голову и пропускаешь простые удары.

– Я не виноват! – огрызнулся наследник престола. – Вы сами вывели меня из себя.

Глава гильдии убийц удивленно заломил бровь.

– Думаешь, во время настоящего боя будет иначе? Полагаешь, убийцы обязательно учтут твое положение и будут раскланиваться после каждого выпада? – флегматично поинтересовался он, прохаживаясь мимо тролля.

– Нет, но…

– Но – что? – резко оборвали его. – Ты хотел, чтобы тебя научили сражаться по-настоящему. Так и учись, а не трепли языком. К бою!

Уставший принц вздохнул, вытер пот со лба и встал в стойку.

Нет, у дона Герада точно было плохое настроение. Это если судить о количестве упражнений, которое пришлось выполнить несчастному принцу. Количество кварт, квинт и прочих терций зашкаливало за все мыслимые и немыслимые пределы. Но хуже всего оказалось другое: глава гильдии убийц был всем недоволен. Владиар мог бы поклясться: как минимум половину выпадов он делал идеально, однако пиковому тузу все было не так. Юноша чувствовал, что готов сорваться, наорать на учителя, сказать все, что он думает и об этой школе, и об эльфе, возомнившем о себе невесть что… Но дон Герад внезапно сдался:

– На сегодня хватит. Можно согласиться, что более или менее нормально.

– Спасибо, – выдавил Владиар. Ему хотелось, чтобы фраза прозвучала саркастически, но получилось как-то жалобно и несчастно.

Принцу даже «пожалуйста» не досталось. Рихар что-то невнятно буркнул и потянулся к камзолу, который перед тренировкой бросил на пол, чтобы не мешал фехтовать. Так и не дождавшись вежливого ответа (о поклонах, полагающихся по этикету, наследник престола уже и мечтать забыл), юноша зло вогнал меч в ножны на поясе и направился к выходу.

– Завтра месяц заканчивается, не забудь взнос принести, – чуть насмешливо напомнил ему в спину дон Герад.

Тролль даже не оглянулся.

Глава Пиковой гильдии, похоже, и не ждал ответа. Спустившись вслед за учеником на первый этаж, он загрохотал замком, собираясь запереть входную дверь, когда кто-то постучал.

– Ну что он еще забыл? – недовольно обронил мужчина, полагая, что это вернулся все тот же Владиар.

Занятия проходили поздно, все члены гильдии убийц уже разошлись… Конечно, оставалась еще проблема в виде злопамятной – а она была именно такой – Франши, но квартерон решил подумать об этом чуть позже. Он и без того сегодня тренировал принца так, что все выпады и блокировки должны быть отработаны до автоматизма. И зачем тогда принц вернулся?

– Ну? – сердито поинтересовался он, распахивая дверь, и удивленно прищурился, разглядев, что на пороге стоит молодой речной эльф. Хрупкий, тонкий, он казался почти прозрачным в бледном свете, отбрасываемом магическим фонарем.

Зябко поежившись, парнишка хлюпнул носом и тихо прошептал:

– Я взнос принес за следующий месяц.

– Тинэльт Крис, шестерка пик, – задумчиво протянул Рихар, изучающе оглядывая нежданного гостя. – Я правильно помню?

– Ага, – кивнул мальчишка, вытирая рукавом нос.

Решение пришло само.

– Десяткой стать хочешь?

Глаза речного эльфа вспыхнули восторгом.

– А можно?

– Видишь того тролля, что в конце улицы под фонарем остановился?.. Ну вон он, стоит раздумывает, куда дальше пойти.

– Вижу, – оценивающе протянул Тинэльт.

– Задание на ближайший месяц. Следи за ним так, чтобы он ничего не заметил. Если на него нападут, сообщишь мне. – На ладонь пиковой шестерки упал крошечный шарик палантира. – Будет возможность – поможешь.

– Нападающим? – заинтересовался полукровка.

– Ему, идиот! – рыкнул эльф. – Бегом за ним! Не видишь, уходит!

– Ага, хорошо! – согласился мальчишка.

– И кстати, не надейся ни на какое снисхождение. Все по-серьезному.

– Какое снисхождение? – удивился начинающий убийца.

– Если я на что-то закрываю глаза, это не значит, что я слеп, – фыркнул пиковый туз. – Догоняй давай.

И мальчишка сорвался с места, лихорадочно размышляя на бегу, зачем же надо помогать этому неизвестному троллю. В конце концов, Пиковая гильдия – гильдия убийц, а не спасателей, а значит, и заказы должны быть на убийство, а не на спасение… После недолгих размышлений Тинэльт пришел к выводу, что скорее всего заказ все-таки был. Только не на тролля, а на того, кто должен на него напасть. И вообще, какая ему разница? Тут такая возможность без проблем стать десяткой! А значит, упустить ее нельзя.

* * *

В отличие от какого-то там торговца иголками, бравый учитель фехтования Цмин из рода Колючников согласился выполнить просьбу любимой почти сразу. Точнее, нет, не так. Когда Франши спросила:

– Ты ведь умеешь фехтовать? – Цмин только рассмеялся.

Чтобы он и не умел? Так что ответ мог быть только один.

– Конечно! Я лучший мастер во всем Гьерте!

– А ты… можешь выполнить одну мою ма-а-а-аленькую просьбу?

– Какую?

– Убить… одного нахала.

– Для тебя, – страстно выдохнул лесной эльф, обхватив девушку за талию, – хоть Великого духа.

Франши хихикнула, высвобождаясь из его хватки:

– Не надо Великого духа. Одного тролля будет достаточно.

Новый страстный выдох.

– Хоть двух!

На этот раз Франши поступила умнее, предусмотрительно выковыряв портрет Владиара из кулона, разумно рассудив, что причиной отказа Рихара послужила банальная ревность.

– Его зовут Владиар Маркел. Он периодически появляется на улицах Алронда, и мне нужна его голова.

На этот раз Цмин размышлял чуть дольше. Да, Франши, похоже, не знала, чья смерть ей нужна, но сам-то представитель славного рода Колючников это знал! А еще лучше он знал, чем грозит покушение на принца крови.

Сомнения терзали учителя фехтования недолго. Он уже почти отказался, когда… Ему вдруг вспомнилось все нахальство принца, его насмешки, его наглость… Конечно, оставался вопрос, не заинтересуются ли при дворе, почему наставник так плохо обучил воспитанника, что того убили, но… Ненависть затуманила разум.

– Я убью его, – тихо выдохнул Цмин.

Франши только этого и ждала.

…Пытаться оборвать жизнь Владиара во дворце Цмин не собирался. Тогда все стало бы слишком очевидно. А рисковать мужчина не намерен. Нужно придумать что-то другое.

Единственное, что радовало: Франши сказала, что он часто бывает в городе, а раз так, всегда есть возможность встретить его на темной улочке… И покончить с этим раз и навсегда. Злачных мест в Алронде много, и никто никогда не узнает, кому перешел дорогу юный принц.

В своем мастерстве Цмин не сомневался. Однако надеяться лишь на удачу не хотел. Когда стемнело, лесной эльф забрел в небольшую портовую таверну, перекинулся парой слов с нужными людьми и нелюдями и обо всем договорился.

Теперь Цмину достаточно увидеть венценосного ученика, сообщить своим новым приятелям… и дело в шляпе. К профессиональным убийцам он обращаться не стал. Во-первых, обошлось бы дороже, а во-вторых, профессионалы могут заинтересоваться, почему заказчик хочет лично поучаствовать в исполнении.

Короче, оставалось ждать. И надеяться, что принц действительно появится на улицах Алронда. Выполнить просьбу Франши хотелось как можно скорее.

Впрочем, найдя тех, кто сумеет помочь, Цмин направился домой. И надо же было такому случиться: когда учитель фехтования проходил по улице Трех Огней, ему вдруг показалось, что он видит впереди знакомую фигуру. Мужчина всмотрелся, неизвестный вдруг шагнул в круг света, и славный представитель рода Колючников разглядел, что перед ним действительно Владиар.

Нельзя было терять ни минуты. Лесной эльф и сам не смог бы объяснить, как он умудрился домчаться до портовой таверны «Зеленые рукава», вызвать ту пятерку головорезов, что согласились выполнить заказ, и помчаться с ними к тому месту, где заметил принца.

Он не ушел далеко. Завернул за угол, добрался до середины улицы… И тут на него из темноты бросились шестеро вооруженных бандитов…

…Тинэльт пришел в гильдию убийц совсем недавно. Все, чему он пока что научился, – это метать ножи. Да и то парнишка часто промазывал, не рассчитав балансировку и расстояние до цели. Короче, учитывая, что из оружия у него имелся, благодаря все тем же императорским эдиктам, только вышеупомянутый кинжал, делать в схватке мальчишке было нечего.

Когда речной эльф увидел, что на тролля, за которым он следил, напали, он даже не сразу понял, что же делать. Замер на месте, не отрывая напряженного взгляда от мелькающих во тьме теней… Хотя нет, кое-что он все-таки сообразил. Сжал в кулаке хрустальный шарик палантира, позволяющего связаться через любое расстояние, и чуть слышно шепнул:

– Дон Герад, я на площади Серого Ветра.

А вот что предпринять теперь?..

То, что тролль не справится в одиночку, было понятно и так. Он уже пропустил несколько ударов, пошатнулся, отступил на шаг, но выстоял.

Помочь ему Тинэльт не мог, даже если бы захотел. Нападавшие были профессионалами, а он – так… ученик. Шестерка. Правда, шестерка пик. Да и на горизонте маячила возможность стать десяткой…

Речной эльф глубоко вздохнул и сделал шаг вперед.

Острый кинжал блеснул в воздухе и вошел точно под левую лопатку одному из нападавших. Тот вздрогнул всем телом и осел неопрятным кулем. Мальчишка же рванулся назад, пытаясь вернуть свое оружие, и шарахнулся в сторону, когда один из нападающих кинулся уже на него.

Меч свистнул в опасной близости от заостренного уха, Тинэльт присел, уходя от удара и пытаясь нащупать рукоять своего кинжала, но пальцы коснулись лишь валяющегося на земле раненого, – мальчишка предпочитал не думать, что тот может быть уже мертв, – дотронулись до его руки… И нащупали меч.

Новый рубящий удар полукровка принял уже на клинок. Подхватил левой ладонью острие меча, стараясь удержать удар, и тихо зашипел от боли, когда лезвие располосовало кожу. Крутанулся на месте, уходя от стремительного удара… А уже через мгновение оказался рядом с троллем, прикрывая его спину.

Меч оказался слишком тяжел для руки речного эльфа, клинок-то рассчитан был на крупного мужчину, а не на худощавого парнишку, едва достающего троллю до плеча, однако первые атаки Тинэльт выдержал. Невесть как отбил несколько ударов, отразив выпады, адресованные его невольному напарнику. А спасенный, кажется, даже не удивился, восприняв все как должное.

А потом перед юношей появился он. Незнакомый лесной эльф с рассеченной бровью. Один-единственный укол… И мальчишка понял, что просто не успевает отбить удар…

Рихар успел к финалу схватки. Уже рухнул на землю окровавленный Тинэльт. Владиар, зажав левой рукой кровоточащее плечо, прижался к стене, а окружившая его троица мерзавцев готовилась нанести решающий удар.

Судя по количеству валявшихся на земле трупов, первоначально нападающих было шестеро.

Глава гильдии убийц действовал спокойно и расчетливо. Словно оказался не в центре смертельной схватки, а на тренировочной площадке. Метательный нож плавно вошел в спину одному из нападавших, второй бандит принял на себя не меньше десятка острых звездочек-сюрикенов, ну а третий распрощался с жизнью, получив удар мечом.

Темный эльф брезгливо вытер клинок об одежду трупа и мрачно сообщил принцу, хватающему ртом воздух:

– Экзамен не сдан.

– Это была ваша проверка?! – поперхнулся оторопевший Владиар.

– Если бы это была моя проверка, ты бы уже раз пять был мертв.

Тролль зло поджал побелевшие губы, но промолчал. В словах пикового туза была неприятная, но все-таки истина: без помощи он бы не справился. Правда, эта самая помощь могла бы подоспеть быстрее.

А ведь так все хорошо начиналось. Уходя из школы фехтования, принц замешкался возле одного из домов… И как раз в эту минуту из окна выглянула милая черноволосая девушка:

– Ой, привет, красавчик! Ты мне расческу не подашь? Из рук выскочила, у фонаря вон лежит.

Девица была очень даже ничего, и упустить такой шанс юноша не мог. Слово за слово… И вот уже Владиару брошена веревочная лестница… От столь гостеприимной хозяйки парень выбрался лишь через час… И на него тут же кинулись те самые убийцы, от которых сейчас спас дон Герад.

Квартерон же не стал дожидаться ответа. Подошел к лежащему на земле Тинэльту, склонился над ним.

– Долго вы еще стоять собираетесь? – недовольно поинтересовался наследный принц Гьертской империи. – Я кровью истекаю, скоро умру, а вы…

– Судя по тому, что ты еще на ногах, царапина неглубокая, – даже не обернулся Рихар Герад. – А вот ему намного хуже…

– Да он уже мертв! – брезгливо обронил принц. – Так что бросьте его и…

Глава гильдии убийц и головы не поднял, но что-то изменилось в его голосе. Изменилось настолько, что Владиара мороз по коже продрал.

– Во-первых, он еще жив. А во-вторых, запомни, пока ты еще шестерка: Пиковая гильдия своих не бросает.

– А разве я принят в гильдию? – только и смог спросить тролль.

– Стал бы я обучать кого-то с улицы, – огрызнулся мужчина, подхватывая на руки бесчувственного эльфа. – А теперь живо: переулок Святой Лиирты, дом пятнадцать. Спросишь там мэтра Ноорга и приведешь в школу фехтования.

– Зачем?

– Это единственный врач, который сейчас попрется Великий дух знает куда и будет лечить, не задавая лишних вопросов.

– Вы… Вы… Вы с ума сошли! – Владиар не находил нужных слов. – Я принц! Я вам не мальчик на побегушках! Я…

– Сейчас ты просто шестерка пик, которая должна выполнить приказ, – устало сообщили ему. – Одна нога здесь, другая там… Живо! – рявкнул Рихар.

Принца как ветром сдуло.

…Это была самая необычная ночь в жизни императорского медика Амбруаза Парьена. Он как раз готовился ко сну, когда в дверь его комнаты громко постучали. Каково же было удивление лекаря, когда на пороге он увидел его высочество Владиара Дегарис’эт Дораниела в изодранной и окровавленной одежде.

– О боги! – всплеснул врач руками. – Вы ранены? Давайте я перевяжу…

– Сейчас не время, – мотнул взлохмаченной головой принц. – Пойдемте со мной.

Потом императорского медика вывели из дворца и отвели к какой-то забытой всеми богами школе фехтования, где мэтру Парьену пришлось лечить израненного эльфа…

В общем, это была очень сложная ночь.

* * *

Его величество Дегарис Констарен’эт Дораниел уже минут двадцать разбирал документы, когда в императорский кабинет наконец соизволил войти Владиар. Остановившись в нескольких шагах от стола, принц сделал поклон, пошатнулся и чудом устоял на ногах.

– Что случилось, Владиар? – поднял на него удивленный взгляд император.

Бледный юноша выдавил слабую улыбку:

– Прошу простить меня, ваше величество, вчера был чрезвычайно тяжелый день. – И, не дожидаясь комментария младшего брата, поспешно пояснил: – Как оказалось, мешать вино с гномьим первачом крайне нежелательно.

– А что за царапина у вас на лице? – все-таки не удержался от вопроса Микаэлт.

Наследник престола осторожно коснулся рассеченной брови, удивленно покосился на оставшуюся на пальцах тонкую корочку подсохшей крови и пожал плечами:

– Разошелся с собутыльниками во мнении относительно толкований деяний Та-Лиэрна на этой грешной земле.

Император отвернулся, пряча усмешку.

Владиар же на миг задумался, подбирая нужные слова, а потом тихо поинтересовался:

– Ваше величество, прошу простить мне мою наглость, но я хотел бы узнать… То дело об оскорблении… вы о нем вчера говорили… Смертный приговор еще не подписан?

Император в упор глянул на старшего сына:

– Пока нет. Мы еще не решили его судьбу.

– Вы позволите? – Принц, нарушив этикет, шагнул к столу, подхватил лежащий поверх остальных бумаг документ, пробежал его взглядом, убеждаясь, что это именно тот, что нужен, и потянулся за пером.

К удивлению замершего Микаэлта, император молча наблюдал за его действиями.

Наследник престола меж тем обмакнул перо в чернила и, аккуратно копируя размашистый почерк отца, написал в левом верхнем углу резолюцию и протянул бумагу императору:

– Я думаю, ваше величество, так будет правильно.

Микаэлт даже шею вытянул, пытаясь разглядеть, что там написано. Не получилось.

Дегарис Констарен’эт Дораниел внимательно прочел…

– А подпись?

Принц только плечами пожал:

– Вашу? Пока не умею.

Тихий смешок.

– Есть к чему стремиться.

– Нет предела совершенству, ваше величество.

Его брат только головой крутил, пытаясь понять, что же происходит.

Все эти беседы имели под собой всего одну цель – научить принцев разбираться в политике и законах. Но на этот раз все закончилось гораздо быстрее, чем обычно. Император отпустил обоих сыновей, и уже за дверью Микаэлт вцепился в рукав брата:

– Что ты там написал?

Владиар закусил губу, дернулся, словно от боли, но сумел выдавить улыбку:

– Ничего особенного.

– А все-таки? – не успокаивался брат.

Наследник престола осторожно отвел пальцы мальчика от своей руки и отчеканил:

– «Портреты императора со стен кабаков, где имеются, снять. Гоблина Папирэани отпустить. Передать гоблину Папирэани, что император тоже на него плевал».

* * *

На следующий день перед школой фехтования мэтра Дорана остановился всадник. Как раз собиравшийся зайти в здание мальчишка замер на пороге, не отрывая взгляда от прибывшего. Такого количества золота и драгоценных камней он никогда не видел. Молодой расфранченный дворянин спрыгнул с коня и брезгливо бросил поводья шалопаю:

– Проследи. Господин Герад здесь?

– Аг-га, – зачарованно выдохнул мальчик, оценивающе изучая дорогую сбрую на скакуне. – Наверху обычно…

Дворянин зашел в дом и неспешно поднялся по шаткой лестнице на второй этаж. Щелястые ступени угрожающе скрипели.

Занятия в школе фехтования начинались, похоже, с раннего утра, а потому тренировочный зал был полон народу. Зеленокожий громила ростом под десять футов стеснительно, двумя пальцами, удерживал тяжелый чекан, старательно отмахиваясь от наседающих на него гоблинов, едва достающих великану до пояса. Змееногий абракай недовольно крутил петушиной головой, пытаясь найти себе противника. Коренастый, гладковыбритый, по новой моде, гном крутил в руке секиру. Двое пикси зависли под самым потолком, перебрасываясь крошечной метательной звездочкой. А в дальнем углу стоял, скрестив руки на груди, недовольный темный эльф:

– Мирчан, возьми себя в руки! Ты уже три раза промахнулся! Кай, какого духа?! Кто тебя учил так держать секиру? Флемми, да ты же сейчас порежешь Тайки и Лооса на лоскутки, следи за собой! – Как он умудрялся одновременно наблюдать за всеми тренирующимися, для дворянина осталось загадкой.

Услышав скрип распахнувшейся двери, темный эльф повернулся на звук и, уверенно лавируя между сражающимися, направился к вошедшему:

– В чем дело?

– Вы – господин Герад?

– Предположим, – не стал спорить эльф. – Что вам нужно?

Дворянин, явно ожидавший увидеть кого-то другого, задумчиво потер мочку уха, а потом поспешно затарабанил:

– Господин Герад, я уполномочен его величеством пригласить вас на ответственный пост учителя фехтования в императорский дворец, где вам будет предоставлена великолепная возможность обучать этому изумительному искусству их высочеств.

Квартерон прищурился, меряя насмешливым взглядом нежданного гостя:

– Передайте его величеству, что я не испытываю никакой необходимости заниматься обучением их высочеств! – и захлопнул дверь в тренировочный зал перед лицом посланца.

Потрясенный дворянин выскочил из дома как ошпаренный, взобрался на коня, которого все еще удерживал давешний шалопай, и умчался прочь, совершенно не заметив, что со сбруи пропала половина золотых безделушек… Мальчишка, член воровской гильдии, хихикнул и, насвистывая через дырку между зубами, направился вниз по улице. Постыдная идея перейти из бубен в пики была забыта.

Рассказать, какой именно была форма ответа, посланник так и не решился. Императору доложили, что господин Герад искренне желал поступить на государственную службу, но не смог… И безумно расстроился.

В общем, неудивительно, что Владиар появился в кабинете у Рихара только к вечеру.

– Почему вы отказались?

Сидевший в глубоком мягком кресле темный эльф как раз был занят важным делом: чистил ногти кинжалом.

– Я? – рассеянно переспросил квартерон. – От чего я там отказался?

– Поступить на службу! – не выдержал принц. Его крайне нервировало, что кто-то сидит в его присутствии, но больше кресел в кабинете не было. – Мой предыдущий учитель второй день не посещает дворец, и отец решил, что надо найти другого.

– И?

– И я предложил вас! А вы почему-то отказались…

– А я отказался? – еще более рассеянно поинтересовался Рихар.

– Да!

– Ах да, точно, приходил тут один.

– И?!

Мужчина наконец соизволил поднять голову:

– Я не обучаю кого попало.

Тролль поперхнулся:

– Но вы ведь и так учите меня!

– Не путай понятия, – скривился эльф. – Я обучаю шестерку пик, которая при некотором старании имеет возможность дослужиться максимум до десятки.

– Да я…

– …крайне посредственная шестерка, – закончил за него Рихар. – Кстати, взнос в гильдию за прошлый месяц ты так и не принес. Завтра не забудь. Как обычно, две медянки.

– Но на службе вы могли бы получать несколько злотых!

– А кто сказал, что я их не получаю? – искренне удивился эльф. – Иди-иди, завтра продолжим занятия. И вообще, не трать мое время, мне еще надо одну знакомую навестить, рассказать, что заказы требуется оформлять через гильдию…

* * *

Примерно через неделю после памятного разговора с Тинэльтом на дверях «Пьяного гнома» появилась табличка «Закрыто на переучет». Тем, кто знал Киаса, было понятно и без слов – орк ушел в запой. Судя по тому, что табличка появилась всего пару часов назад, запой длился уже три дня и скоро грозил закончиться…

На рассвете в дверь постучали. Пожалуй, так стучать мог тот, кто всего вышеперечисленного просто не знал. Невыспавшийся орк шагнул на порог, отхлебывая на ходу из зажатой в кулаке бутылки и намереваясь рассказать все, что он думает о нахале.

Однако не смог вымолвить ни слова: подавился глотком и закашлялся, забрызгав подол юбки Тинэльт.

Девушка испуганно отступила на шаг:

– Я не вовремя?

– Вроде того, – мрачно согласился орк. – То есть я все-таки был прав?

Речная эльфийка недовольно поджала губы:

– Я пришла по другому вопросу.

– Ну? – дыхнул на нее перегаром Киас.

– Ты… говорил, что помощница нужна… Я в ближайшие несколько месяцев не смогу работать в Пиковой гильдии…

– Так домой возвращайся, – пожал плечами орк.

– Я никогда не буду ни торговкой, ни сапожником!

Парень вздохнул, провел рукой по встрепанным черным волосам и посторонился:

– Проходи. Готовить-то хоть умеешь?

– Немножко…

Несчастный Киас и не предполагал, что следующие полгода ему, а заодно и всем посетителям «Пьяного гнома» придется питаться одной лишь подгоревшей гречкой.

История девятая

Дураки и дороги

Лорд Горий, полномочный посол ее величества в Гьертской империи, страдал от морской болезни. Эльф уже который день не выходил из своей каюты, пропуская все завтраки, обеды и ужины. Все, чем он довольствовался, – это кусок хлеба в день. По крайней мере после такого нехитрого блюда не хотелось умереть прямо здесь и сейчас.

Но, конечно, самое обидное то, что, кроме лорда Гория, плохо на этом проклятом корабле не было больше никому. Даже та, что сейчас ехала со своим мужем на острова по приглашению императрицы, ничуть не страдала от качки. Как, впрочем, и ее супруг. Ну с ним-то и так все понятно. Неизвестно кто, неизвестно откуда… Но принцесса-то! То ли внучка, то ли правнучка сбежавшего на материк принца Савиша! Она-то могла хотя бы сделать вид, что ей плохо! Ну хотя бы для того, чтобы матросня поняла, что везет настоящую представительницу голубой крови. Так нет! Девушка спокойно прогуливалась по палубе и не выказывала никаких признаков морской болезни.

Ее супруг и того лучше. Как выяснилось, он носил титул виконта Хитанского. И надо же было такому случиться, что именно в тот момент, когда супружеская пара под чутким руководством лорда Гория наконец выехала из Алронда, этот самый виконт вспомнил, что ему нужно заехать в маркграфство Хитанское. Мол, он там свои грамоты забыл.

Лорд Горий был против. Но кто его спрашивал? Пришлось, вместо того чтобы выйти в открытое море и плыть к берегам Островной империи, двигаться вдоль берега материка, заходить в порт марки, терять там еще несколько дней, пока Айзан, виконт Хитанский, соблаговолит пообщаться со своими родственниками, и только после этого отплывать к островам.

Пытка морской болезнью затянулась еще на месяц.

К счастью, по словам капитана «Золотой антилопы», еще пара дней – и корабль, обогнув мыс Соргит, войдет в залив Ортаиши. А там как раз раскинулся великий город Шиамши, столица Островной империи.

Ждать оставалось всего ничего. Главное, пережить эти два дня.

Пережить удалось с трудом. Лорд Горий помянул добрым и ласковым словом и самого Великого духа, и всех известных ему богов всех религий и верований. Досталось даже ни в чем не повинному Та-Лиэрну.

«Золотая антилопа» вошла в Шиамши в полдень. Сообщение о том, что на этот раз, впервые за почти десять веков, путешествие увенчалось успехом, полномочный посол отправил заранее. Вышел на палубу, горделиво оглядываясь по сторонам и высматривая, кто же прибыл встречать его (ну и, разумеется, найденных потомков графа Герада), и замер, тихо шепча проклятия. Таких встречающих он не ожидал.

Его спутники меж тем ничего особенного не заметили. Принцесса вышла на палубу в пышном платье, украшенном кружевами и оборками, и теперь флегматично наматывала на указательный палец прядь черных волос, а ее супруг недовольно морщился – кажется, юноше было немного не по себе.

Хэлларен обвела взглядом народ, стоящий на пристани, склонилась к самому уху мужа и тихо шепнула:

– Как думаешь, кто из присутствующих нас встречает?

Айзан обвел взглядом толпу и пожал плечами:

– Кто его знает… Может, вон та троица расфранченных снобов?

Последнюю фразу лорд Горий расслышал великолепно. Окинул взором пристань и тихо застонал сквозь сжатые зубы: в отличие от новоприбывших, он прекрасно разглядел, что на самом деле встречать приехали не трое, а четверо. Вельможная троица включала в себя министра Алдриша Тариса, обер-шенка Оллеарина Бримэрти и обер-камергера Якона из рода Плюща. Кроме вышеперечисленных, имелся и еще один встречающий: на пристани, чуть поодаль от разодетых придворных, сидел, беззаботно болтая ногами, господин Мэлех Фелзен.

Упомянутый господин Фелзен, казалось, только и ждал, чтобы о нем вспомнили. Стоило трапу коснуться берега, как мужчина одним прыжком вскочил на ноги и, чудом не спихнув в воду придворных, взбежал на палубу. На миг склонился перед лордом Горием в шутовском поклоне, а потом схватил его руку и начал трясти:

– С прибытием, Горий! Рад, очень рад! Говорят, на этот раз твоя поездка увенчалась успехом?

Посол осторожно освободился из цепкой хватки, брезгливо вытер ладонь о камзол и холодно процедил:

– Представь себе, Фелзен.

– Нет, ты что? Это ты мне представь! А заодно и этой троице… Нет, ты посмотри на них! Пришли встречать принцессу, а выглядят так, словно три недели одними лимонами питались!

Тут Мэлех Фелзен наконец соблаговолил повернуться к остолбеневшим Хэлле и Айзану. Спиной оттер от них только-только поднявшихся на палубу дворян и расплылся в радостной улыбке:

– Добро пожаловать на острова!

Приехавшие не могли отвести потрясенного взгляда от заговорившего с ними типа. И было чему удивляться. Судя по цвету кожи и чуть заостренным ушам, перед ними стоял темный эльф: по человеческим меркам, ему было около тридцати. И все бы было ничего, но его волосы… Шевелюра у странного знакомого лорда Гория была насыщенного золотого цвета – как у светлого эльфа. Завершал диковинную картину необычный костюм. На строгий черный дублет неизвестный портной беспорядочно нашил разноцветные ромбы: красные, зеленые, синие… Кое-где нити отошли, и кусочки ткани трепещущими язычками болтались в воздухе. К брюкам прицепились такие же обрывки, даже на сапогах кто-то наставил разноцветных клякс. Завершала облик ярко-зеленая шапочка-таблетка, украшенная павлиньим глазастым пером.

– Здрасте… – только и смог выдохнуть потрясенный Айзан.

– И вам того же! – ухмыльнулся незнакомец. – Итак! Добро пожаловать на острова! – торжественно объявил он. И быстро добавил: – Нет, я не альбинос. – И опять торжественно: – Ее величество Ларрис’иэла эн’Мартиниас счастлива приветствовать вас в Островной империи! – и быстро: – Это называется эритризм, наследственная особенность, а не заболевание… Ф-ф-фух! Успел! – Последнее слово он произнес потому, что один из подоспевших франтов оттолкнул его в сторону и склонился перед приехавшими в глубоком поклоне:

– Милорд, миледи, прошу простить мою нерасторопность. Позвольте представиться – второй министр Алдриш Тарис – и поприветствовать вас на землях Островной империи.

– А я уже это все сказал! – радостно сообщил из-за его плеча темный эльф-блондин.

– Спасибо, я уже слышал! – язвительно сообщили ему в ответ и, уже не обращая внимания на паясничание, продолжили: – Милорд, миледи, кроме меня вас приветствуют также обер-шенк Оллеарин Бримэрти, – подошедший вместе со вторым министром светлый эльф склонился в поклоне, прижав руку к сердцу, – и обер-камергер Якон из рода Плюща. – Теперь кланялся лесной эльф. Второй министр меж тем продолжал: – Позвольте препроводить вас на берег и отвезти в императорский дворец.

Не дожидаясь ответа, вельможная троица развернулась и направилась к трапу.

Темный эльф-блондин задорно подмигнул приехавшим:

– Пойдем-пойдем. Стоять тут можно и до вечера. Горий, да отомри ты наконец! Объясни своим спутникам, что они прибыли-таки в Островную империю!

Впрочем, объяснять ни Хэлле, ни Айзану ничего не понадобилось. Супруги переглянулись, вздохнули и сошли на берег.

Как оказалось, прибывших ждала карета, в которую, как ни удивительно, уместились все. И Айзан с Хэлле, и лорд Горий, и все трое царедворцев. Странный эльф в цветастом костюме в экипаж заходить не стал. Остановился перед раскрытой дверью, словно раздумывая над чем-то…

И тут второй министр не выдержал. Указав коротким жестом на диковинного спутника, он протянул извиняющимся тоном:

– Не обращайте внимания на выходки этого господина – его, кстати, зовут Мэлех Фелзен – шутам всегда свойственно некоторое… – мужчина запнулся, подбирая нужное слово, – своеобразие. А уж императорские дураки выделяются даже на их фоне.

– Я не дурак! – возмутился шут (теперь наконец стало понятно, почему у этого эльфа такое оригинальное одеяние). – Дурака бы не назначили на столь важную должность. Вот, например, ты, Тарис, ни за что бы не смог стать мною. Мозгов не хватит!

– Какое несчастье! – ядовито откликнулся второй министр. – Узнай это мой покойный отец, он бы…

– Ты о старом лорде Тарисе? Или о его конюхе?

– Да как… да как ты смеешь?! – взвился Алдриш, хватаясь за меч.

Но Якон поймал его за руку:

– Лорд Тарис, не стоит. Тем более здесь и сейчас… Что взять с дурака? Вы просто рассердите императрицу!

Министр на миг поджал губы и зло выдохнул:

– Твое счастье, Мэлех.

– Возблагодарим Великого духа! – патетически взвыл шут, вскидывая руки и чудом никого не задевая. – Не будь на то воля его, и скрестил бы министр мечи с тем, кто лишен дворянского звания! Какой позор для всего рода! Не знаю, правда, для рода Тарисов или его конюхов, но это уже дело десятое.

На этот раз удерживать второго министра пришлось обоим его спутникам.

– Не обращайте внимания, – кисло улыбнулся приехавшим обер-шенк Оллеарин Бримэрти. – Лорд Тарис был назначен на пост всего несколько месяцев назад и не привык к манере общения господина Фелзена.

– Во-о-от! – нравоучительно протянул шут. – «Господина»! Учись, Алдриш, как надо с важными персонами разговаривать. – Щелкнув окончательно озверевшего министра по носу, Мэлех захлопнул дверцу экипажа и, насвистывая простенькую мелодию, направился вниз по улице, крикнув на прощанье: – Увидимся во дворце!

Карета медленно тронулась, и лишь после этого Хэлле решилась осторожно поинтересоваться:

– Что такое «эритризм»?

Второй министр скривился:

– Если вы о Фелзене, то не обращайте внимания. Он дурак, и этим все сказано.

– Мэлех и раньше был неприятной личностью, – хмыкнул Якон, – а уж после того, как его лишили дворянского звания, так и вовсе стал невыносим. Придумывает какие-то бессмысленные слова, несет чушь… Эритризмом он называет свой цвет волос. Я ж говорю, придумывает что ни попадя…

– Рассказывают, – тихо обронил лорд Горий, – что это родовое проклятие. Мой дед говорил, что около десяти веков назад предок Фелзена оскорбил одного тренти, вот его и прокляли. Тот и извиняться пытался, и прощения просил, и подарки слал, но его так и не расколдовали. А последствия до сих пор на потомках видны: что в цвете волос, что в поведении.

– В смысле? – Хэлле вскинула на него взгляд.

– Да он просто сумасшедший! – зло выпалил второй министр. – И как только его императрица терпит!

Лорд Горий позволил себе тонкую улыбку:

– Разве мы вправе обсуждать веления и прихоти ее величества? – Он покосился на приехавших.

Айзан постарался сделать вид, что он не заметил иронии. Хэлле оказалась более несдержанной.

– Действительно, – фыркнула она. – Разве вы вправе, господа?

Вопрос остался без ответа. Лишь обер-шенк Оллеарин Бримэрти, хмыкнув, опустил глаза, не давая вырваться оскорбительному смешку.

Тишина в экипаже сохранилась до самого дворца.

* * *

Казалось, никто и не знал, что в Островную империю прибыли гости по приглашению самой императрицы. Никто не спешил встретить правнучку некогда сбежавшего на материк принца (хотя поколений на самом деле сменилось много больше, второй министр посоветовал, дабы не запутаться, остановиться именно на таком поименовании), никто не выскакивал на дорогу полюбоваться на приезжих.

Впрочем, самих гостей это, наоборот, радовало. Если Хэлле еще понравилось бы, что на нее вышли посмотреть, то для Айзана все было в новинку: приходилось контролировать каждый жест, стараться держать себя в руках… Молодой мошенник чувствовал себя крайне неуютно.

При входе во дворец их встретили. Расфранченный придворный, светлый эльф, поведал, что ее величество счастлива приветствовать своих родственников на родной земле и надеется, что пребывание в Островной империи им понравится. Через несколько часов состоится пир, на котором будет лично присутствовать императрица, и гости наконец-то смогут лицезреть ее неземную красоту…

Комнаты Айзану и Хэлле достались разные. Апартаменты размещались в одном крыле и, как выяснилось, сообщались с помощью небольшой дверки, но сейчас она была заперта, и ключ от нее супругам так и не выдали, туманно пообещав сделать это при первой же возможности.

– Очевидно, тут блюдут твою честь, – мрачно буркнул зашедший в комнату к жене джокер, взвешивая в руке тяжелый навесной замок, к тому же заржавевший: похоже, его не отмыкали очень давно.

Ему все здесь не нравилось. Ни этот странный наглый шут, ни эти придворные, суетящиеся вокруг, кланяющиеся, заискивающие и при этом проводящие приехавших злыми взглядами, ни даже сам императорский замок! В отличие от дворца в Гьерте, не имеющего собственного названия, этот назывался Лихар. Был он старинным, обветшалым… и в то же время каким-то напыщенным. Даже в комнатах Хэлле, где сейчас находились супруги, имелось такое количество ненужных золотых и серебряных вещиц, что, продав их, можно было бы несколько лет жить безбедно. Но, похоже, такой здравой мысли никому из местных жителей не пришло в голову.

Хэлле хмыкнула и вытащила из пышной прически, с трудом уложенной сегодня утром, небольшую серебряную шпильку. Несколько коротких движений, и заржавевший гигант отомкнулся, закачавшись в ушках.

– Но мы ведь не расскажем, что эти старания напрасны?

Петли заржавели, и дверь раскрылась с диким скрипом. Айзан несколько раз открыл и закрыл дверь между комнатами и хмыкнул:

– Не расскажем. Но масло, чтобы смазать петли, придется все-таки поискать. Иначе я с ума сойду от этого визга.

– Найдем, – улыбнулась девушка. – Давай собираться? Помнишь, на корабле слуга лорда Гория снимал с нас мерки? Нам тут костюмы по последней островной моде передали, чтобы при дворе не опозорились… Хоть посмотрим, что это за императрица.

– Ты хоть что-то про нее знаешь? Я политикой никогда не интересовался.

Квартеронка пожала плечами:

– Я тоже. Правительница и правительница… Все, что знаю: кажется, она вдова и детей нет… Великий дух! Ты же не думаешь, что нас пригласили для того… Это бред!

– Я ничего не говорил! – поспешно возразил Айзан.

– Я тоже. Поэтому даже не стоит об этом заикаться. Глупые мысли оставим при себе. Договорились?

– Более чем.

…Пир в честь приезда дальних родственников императрицы на острова устроили в одном из многочисленных залов Лихара: молодой мошенник, он же, на жаргоне Гьерта, джокер, был уверен, что без карты он сюда дороги не найдет. Ну разве что ежеминутно спрашивая у всех и каждого, как пройти. Но ведь для этого надо хотя бы уметь описать эту комнату. Приходилось запоминать ее внешний вид.

Стены разрисованы изображениями райских птиц, потолок выкрашен в небесно-голубой цвет, но больше всего, конечно, удивляла обстановка: на небольшом помосте возле одной из стен стоял стол, застеленный белоснежной скатертью и заставленный многочисленными блюдами. У другой стены расположилась точная его копия. А между ними – третий, длинный, соединяющий первые два подобно странной перемычке. Повсюду сновали, о чем-то перешептываясь, многочисленные придворные.

Похоже, все ждали именно Хэлле с Айзаном. Ну или не их одних: в тот же миг, когда супруги вошли в залу, в противоположной стене отворилась широкая дверь и в комнату торжественно шагнула женщина, сопровождаемая свитой. Из украшений на ней виднелись лишь шитый золотом пояс и отделанная жемчугом сеточка в черных волосах. Простое голубое платье не было даже расшито… Но юноша вдруг отчетливо понял, кто перед ним. Шагнул вперед и, не подумав, что, возможно, в этот момент он нарушает добрую сотню предписаний этикета, склонился перед дамой в глубоком поклоне:

– Ваше величество…

У его ног прошмыгнула белая крыса. Недовольно пискнула и прижалась к вышитой мелким речным жемчугом туфельке императрицы.

– Мы рады приветствовать вас и вашу супругу в Островной империи, виконт, – звякнул над головой женский голосок.

Хэлле рядом присела в реверансе. Надо сказать, она действовала намного изящнее, чем Айзан.

Женщина милостиво склонила голову, обвела взглядом залу и, шагнув навстречу уже выпрямившемуся юноше, провозгласила:

– Дамы и господа, представляю вам наследницу престола Островной империи Хэлларен Герад с супругом.

Сказать, что над Айзаном разверзлось небо – значит, не сказать ничего. Юноша вырос на улице, не так давно случайно узнал, что у него после Ночи Алого Платка еще остались родственники. Причем он даже не попытался вернуть себе титул, принадлежащий ему по праву, а тут… Каково это – внезапно выяснить, что ты – муж наследницы престола Островной империи? Как минимум – слегка непривычно.

А если серьезно – в этот момент Айзану было совершенно безразлично, что его имя не назвали. Ему просто хотелось провалиться сквозь землю. На нем и на Хэлле скрестились сотни взглядов. Удивленных и скептических. Насмешливых и злых. А главное, оценивающих. И это мошеннику очень не нравилось. В который раз за прошедшее время.

– Чтоб я сдох, – едва слышно выдохнул юноша, искренне надеясь, что его никто не услышит.

– Уверен, что хочешь именно этого? – насмешливо протянул над ухом чей-то голос.

Парень вздрогнул, оглянулся… Но нет, никого рядом с ним не было и быть не могло. Все придворные рассредоточились по зале, и даже до ближайшего было не меньше шести футов. Правда, сидел на столе, беззаботно болтая ногами, шут, но не мог же он…

Императорский дурак уже успел переодеться. Сейчас на нем был костюм-домино в алый и зеленый ромб. Карнавальную маску он держал в руке, небрежно накручивая на палец веревочку-завязку. Поймав взгляд виконта Хитанского, Фелзен подмигнул ему и отвернулся.

Хэлле, столь внезапно сделавшуюся наследницей престола, и Айзана усадили за стол, расположенный на помосте.

Юноша попытался было перекинуться парой фраз с женой, но Хэлле раздраженно дернула плечом и буркнула:

– Все потом.

Похоже, ей тоже не по себе.

Императрица опустилась в кресло с высокой спинкой, возвышающееся на втором таком же подиуме, и лишь после этого позволили присесть остальным. Несмотря на присутствие ее величества, за пиршественными столами вскоре стало весело и шумно. Что больше всего поразило приехавших, так это сновавшие по столу, меж тарелок, четыре крысы. Они не пытались воровать с блюд – лишь изредка останавливались, жалобно поглядывали бусинками алых глаз на обедающих, и зверьков тут же угощали.

– Это питомцы императрицы, – печально вздохнул сидевший рядом с Айзаном второй министр Тарис. Больше у мошенника вопросов не возникло.

Правда, сами приехавшие пока еще ничего не ели: слуги только поднесли к ним блюда и всего несколько минут назад положили яства на тарелки.

За столом ежеминутно раздавались взрывы громкого смеха, слышались тосты, а потом вдруг кто-то выкрикнул:

– А почему шут зря ест свой хлеб? Пусть расскажет что-нибудь!

На миг воцарилась мертвая тишина… А Фелзен словно ждал этого момента. Неизвестно, где он находился до этой минуты, то ли среди слуг, то ли среди дворян. Пару раз мошеннику казалось, что Мэлех где-то рядом, он кожей чувствовал его взгляд… Но когда оборачивался, никого не видел.

В любом случае на этот выкрик эльф-блондин отреагировал мгновенно. Оперся на плечо Тариса – тот взвился, как от пощечины, – и… встал ногами прямо на стол. Как раз возле тарелок Айзана и Хэлле.

Шут крутанулся на каблуках, чудом ничего не перевернув, и крикнул, перекрывая гомон в зале:

– Что желаете, благородные господа и дамы?

– Стихи!.. Смешные!.. Нет, о любви!.. О красоте!.. Песню!.. – разнесся по зале гомон голосов.

Похоже, единственные, кого шокировало такое поведение шута, были как раз наследница престола с супругом.

Фелзен склонился, подхватил с серебряного блюда три яблока и начал неспешно жонглировать ими. Светлые волосы, небрежно стянутые в хвост, растрепались, но мужчина этого даже не заметил.

Нагорев и трепеща,

Сон навеяла свеча…

В гулко-каменных твердынях

Два мне грезились луча,

Два любимых, кротко-синих

Небо видевших луча

В гулко-каменных твердынях.

На последнем слове шут поймал все три яблока одной рукой и склонился в глубоком поклоне:

– Я посвящаю свои стихи тебе, моя королева![1] – То ли Фелзен неловко повернулся, то ли еще что, но в этот миг он задел каблуком тарелку сначала Айзана, затем Хэлле. Блюда полетели на пол, даже не попробованная зайчатина оказалась на полу, чудом никого не запачкав. А в следующий миг по столу разлилось еще и содержимое бокалов. Только что налитое вино наследница престола с супругом так и не попробовали…

Попадавшие на пол куски мяса были мгновенно растащены сбежавшимися крысами, и аппетит у прибывших на Острова гостей пропал целиком и полностью.

Алдриш Тарис зло выругался. А шут даже не заметил того беспорядка, что навел. Прищелкнул каблуками, спрыгнул со стола и направился к другому краю залы – хулиганить уже там.

* * *

В свои апартаменты Айзан ввалился злой и голодный. Хлопнул дверью и, даже не сняв ботинки, повалился на кровать. Есть хотелось, как собаке, – это раз, так еще и вот это внезапное объявление Хэлле наследницей престола – это два. Нет, конечно, если подумать, может быть, ничего плохого в этом и нет («может быть» здесь – ключевое понятие), но то, что приехавших просто поставили перед фактом, даже не потрудившись выяснить их мнение… Это мошеннику очень не нравилось.

Пронзительно завизжала дверь, разделяющая комнаты супругов, и в спальню заглянула кудрявая девичья головка:

– Ты чего разлегся?

Мошенник сел на кровати:

– В смысле?

Хэлле проскользнула в комнату:

– Не знаю, как ты, а я есть хочу! – На квартеронке был уже знакомый Айзану костюм: черные обтягивающие брюки, красные сапоги на высоченном тонком каблуке и алая рубашка. Дополнял облик небрежно повязанный на бедра алый платок. – Тебе бутерброды с кухни принести?

– А ты знаешь, где здесь кухня?

Девушка только плечами пожала:

– Найду. Всего-то делов… Так тебе принести или нет? А то я из-за этого дурацкого шута ни крошки не съела.

– Я с тобой пойду, – решился джокер, вставая с кровати.

– Тогда собирайся.

Айзану тоже пришлось переодеваться во что-то более привычное. Костюм, который ему передали через императорского портного и в котором юноша присутствовал на пиру, был настолько богато расшит золотыми нитями, что от одного взгляда на него становилось больно глазам. Айзан натянул простую рубаху, брюки, сапоги, даже не стал заморачиваться с камзолом, решив, что так сойдет, и улыбнулся:

– Идем.

Кухню удалось найти всего за какой-то час. Причем большая часть этого часа была потрачена на то, чтобы не попасться на глаза занятым своими делами придворным. Если большинство слуг даже мельком не видели приехавшую принцессу с супругом, то всяческие дворяне вполне могли заинтересоваться, куда это вышеуказанная принцесса спешит. Приходилось скрываться за шторами и прятаться в темных углах.

Честно говоря, Айзану очень хотелось рассказать все, что он думает и об этих прятках, и о самом заявлении императрицы на пиру, но Хэлле, упрямо поджав губы, заявила, что обсуждать все это она будет лишь после того, как поужинает. А если кому-то хочется повозмущаться, то он может возвращаться в свою комнату и голодать там до самого утра. А то и дольше – неизвестно, во сколько тут завтрак и чем тут кормят: никто не удосужился поведать приезжим, какой во дворце распорядок дня.

Кухня встретила особ королевской крови шумом и грохотом. Что-то кипело в огромном котле, висевшем над очагом. Носились по комнате поварята, выполняющие поручения речного эльфа-кашевара. Девчушка лет десяти на вид усердно ощипывала дичь. Кто-то месил тесто, кто-то нарезал овощи… А в дальнем углу поварни сидел, неспешно жуя лепешку и запивая молоком, уже знакомый Мэлех Фелзен.

Хэлле оглянулась на Айзана:

– Пойдем поговорим с господином шутом?

– Думаешь, он поведает что-нибудь интересное? – скривился парень, но послушно направился вслед за женой.

– Может, хоть извинится за испорченный ужин.

Начинать разговор пришлось все-таки Айзану:

– Вечер добрый.

Шут поднял на него ничем не замутненный взор:

– Добрый. А мы знакомы?

Этого приезжие никак не ожидали: замерли, пораженно уставившись на блондина, а тот меж тем продолжил свою мысль:

– У меня отвратительная память на лица. Костюмы запоминаю, а кто как на лицо выглядит, не помню… Вот такой вот склероз…

– Такой вот – что? – не поняла Хэлле.

– Провалы в памяти, – фыркнул шут. – Вы садитесь, садитесь. – Поймав за острое ухо пробегавшего мимо поваренка, он скомандовал: – Еще две кружки, чего-нибудь выпить и перекусить.

– Но я занят! – возмутился мальчишка, морщась от боли и пытаясь вырваться из цепкой хватки блондина.

– Можно подумать, я сейчас отдыхаю! – возмутился Фелзен и, придав поваренку ускорение легким подзатыльником, скомандовал: – Живо!

Уже через три минуты на столе перед шутом и замершими рядом Хэлле с Айзаном появилась тарелка с нарезанным мясом, сыром и хлебом, пара стаканов, бутылка вина и кувшин, прикрытый сверху куском холстины.

– Как всегда, – скривился блондин. – Как я один приду, так лепешки не допросишься, а как кто-нибудь заглянет, так стол лучше, чем у императрицы. Да садитесь уже, что встали? Так как вас зовут? А то я что-то пропустил…

– Меня – Хэлле, его – Айзан. – Квартеронка взяла инициативу в свои руки.

Смахнув с лавки несуществующую пыль, она опустилась на сиденье. Ее муж присел рядом.

– И конечно же вы – брат и сестра, – насмешливо хмыкнул Мэлех. – Кстати, девушка, а что вы делаете сегодня… Кровь духа, уже почти полночь… пусть будет завтра вечером? Если свободны, я могу даже провести вас на императорский бал. Конечно, за все надо платить, но…

– Спасибо, обойдусь, – поспешно оборвала его Хэлларен, успокаивающе касаясь руки Айзана, который мгновенно начал закипать.

– Зря, – вздохнул шут, неспешно отхлебывая из своей кружки. – Не говорите потом, что я не предлагал!

– Не скажем, – мрачно отрезал Айзан.

Квартеронка уже успела сделать два бутерброда и один подсунула мужу.

Блондин же, кажется, даже не особо огорчился этому отказу. А может, он просто мгновенно о нем забыл? Проводив взглядом какую-то повариху, спешащую с тарелкой с нарезанными овощами, Фелзен только хмыкнул:

– С этой принцессой все словно с ума посходили. Бегают, мельтешат… И после этого они говорят, что дурак здесь я?

Упустить такой шанс Айзан не мог:

– А что за принцесса? – В самом деле, «назначение» Хэлле наследницей престола было столь неожиданным, что даже после пира никто ничего не рассказал приехавшим. Может, удастся обмануть и разговорить шута?

– А вы не знаете? – удивленно прищурился императорский дурак. – Да все острова об этом гудят.

– Мы из далекой провинции, – одними губами улыбнулась квартеронка, разгадавшая замысел мужа. – Только недавно приехали.

Фелзен поморщился:

– Приехала тут одна… Дальняя родственница императрицы… Между нами говоря, страшна, как моя жизнь, с ее величеством не идет ни в какое сравнение, но все вокруг нее так и бегают!

Айзан подавился бутербродом.

Девушка поспешно опустила голову, пряча усмешку. Уродиной она себя не считала, но заявление шута прозвучало сейчас просто комично.

Мэлех прожевал кусок и продолжил мысль:

– Нет, я понимаю, большая политика и все такое, но что, нельзя было эти покушения как-то по-другому предотвращать? Куда только охранка смотрит?

– Какие покушения? – непонимающе нахмурилась Хэлле.

Шут недовольно скривился:

– За последние лет десять на императрицу было совершено не менее сорока покушений. Так что эта приглашенная нищенка нужна в Шиамши совсем не для того, чтобы занять когда-нибудь престол. Тем более, говорят, она еще и полукровка, так что неизвестно, кто умрет раньше.

– А если она нужна не для престолонаследия, то для чего?

– Да это, наверное, последний поваренок уже понял! – раздраженно махнул рукой Фелзен. – Стоп! – оборвал он себя на полуслове. – А почему вы спрашиваете? – Шут подозрительно прищурился, склонился к самому столу: – Вы случайно не шпионы? – Он заговорщицки понизил голос.

Хэлле с Айзаном переглянулись и в один голос сообщили:

– Случайно – нет!

– Ну тогда ладно, – успокоился блондин. Он отвернулся от надоевших собеседников и сладко зевнул.

И сколько ни бились приезжие, больше не проронил ни слова. Допил содержимое своего стакана и, даже не попрощавшись, ушел с кухни – словно мгновенно забыл о новых знакомых.

А может, так и было?

Обратно в свои комнаты гости опять добирались перебежками от одного темного угла до другого, но на этот раз их все-таки заметили.

Второй министр внезапно появился из-за угла. Он явно спешил по своим делам, но надо же было такому случиться: торопясь куда-то, он оказался именно в том коридоре, что и приехавшая принцесса с супругом.

Эльф буквально налетел на Айзана, замер, ошарашенно хлопая глазами и пытаясь понять, с кем это он столкнулся; оторопело замотал головой, а потом расплылся в улыбке:

– О, прошу прощения, ваше высочество, я вас не заметил!

– Ничего страшного, – буркнул Айзан.

После разговора с шутом он уже ничего не понимал. Ни зачем их сюда пригласили, ни чего от них хотят. Все эти намеки попросту раздражали мошенника. Представить, в чем заключалась задуманная многоходовка, он не мог.

Но тут взгляд Алдриша упал на Хэлле, и придворный замер, не отводя от квартеронки пораженного взгляда. Это джокеру не понравилось еще больше…

– Ва-ваше высочество, прошу простить мне мою дерзость, но я смею вам сказать, вы прекра…

Эльфийка стрельнула взглядом в сторону мужа и нахмурилась:

– Не прощаю, господин Тарис, и смею вас заверить, что я безумно устала, а потому направляюсь спать!

– Позвольте проводить?! – Он словно перестал замечать Айзана.

– Не позволю! – отрезала девушка и, подцепив супруга под локоток, утянула его в сторону ближайшего прохода.

Второй министр проводил странную парочку задумчивым взглядом и тихо протянул:

– Весьма интересная идея…

Вслед за тем он огляделся по сторонам, убедился, что в коридоре никого нет, и шагнул к ближайшей стене. Дернул вниз висевший на стене канделябр и нырнул в глубину открывшегося потайного хода…

* * *

– Скотина! – зло рявкнул Айзан, со всей силы заехав кулаком по стене.

Вспышка гнева разразилась уже в комнатах, отведенных царственным супругам. Хэлле и так еле дотащила мужа до их апартаментов: обычно миролюбивый джокер порывался вернуться и начистить физиономию господину Тарису. Слишком уж… однозначными были те взгляды, которым Алдриш одаривал квартеронку.

– Успокойся, – миролюбиво посоветовала ему супруга. Сейчас она сидела на краю кровати, небрежно закинув ногу на ногу и задумчиво перебирая кисти на платке. – Все в порядке.

– В порядке?! – взвился Айзан. – Да этот… этот… негодяй тебе в отцы годится!

– И что с того?

– Что?! Ты не видела, как он на тебя смотрел?!

Девушка хихикнула:

– Ну… Примерно так же, как смотрел ты, когда мы познакомились.

Юноша задохнулся:

– Да как ты можешь сравнивать меня и его?!

Квартеронка встала, сладко потянулась и, проведя тыльной стороной ладони по щеке мужа, улыбнулась:

– Я и не сравниваю, я уже все выбрала…

И, глядя в ее глаза, Айзан почувствовал, как вся его злоба куда-то уходит.

Хотя червячок непонимания все же остался…

– Дурацкие острова, – уже успокаиваясь, буркнул он. – Все что-то врут, что-то придумывают, что-то скрывают…

– Это дворец, – хмыкнула его жена. – И я примерно представляла, куда мы едем… Кто знает, может, сейчас нас кто-нибудь подслушивает?

…Крошечная потайная комната в левом крыле замка тонула во мраке. Единственным светлым пятном выделялся огромный, занимающий всю стену экран, разбитый на несколько десятков экранов поменьше. И в этих мониторах – именно мониторах, а не хрустальных шарах, которыми так любили пользоваться местные маги, – были видны коридоры и комнаты императорского замка.

Сидевший в мягком глубоком кресле на колесиках мужчина крутанулся на сиденье и фыркнул:

– А она умнее, чем кажется…

* * *

Утром ее величество была не в духе. Проснувшись, как обычно, в половине седьмого, она, вместо того чтобы сразу выйти в свой кабинет и до девяти часов заниматься делами, на целых полчаса задержалась в спальне. Когда же императрица наконец появилась на пороге, по толпе собравшихся придворных побежал шепоток: судя по красным глазам, женщина недавно плакала…

Слушая доклады министров, императрица медленно водила очами по стенам, задумавшись о чем-то своем, рассеянно кивала, совершенно не занимаясь работой… Первым не выдержал шут.

– Что случилось, моя королева? – тихо спросил он, присаживаясь на краешек стола.

Она подняла на него заплаканные глаза:

– Они умерли, Мэлех, они все умерли…

– Кто? – В карих глазах дурака плескалось искреннее недоумение.

Обер-полицмейстер, который как раз делал доклад о ситуации в Шиамши, оборвал свою речь на полуслове и, прижав к груди папку, вытянулся в струнку, прислушиваясь к ответам императрицы. Увы, безрезультатно. Голос был слишком тих.

– Фани, Ори, Лис, Чина… Они все умерли… – И, взмахнув рукой, приказала: – Все прочь. Мэлех, останься.

Шут, который даже не попытался встать со стола, только улыбнулся: он прекрасно понял, что приказ не относился к нему.

– Крысы живут недолго, моя королева, – мягко напомнил он ей, когда за последним из вышедших министров закрылась дверь.

– Но еще вчера они были здоровы!

– Мало ли что могло произойти за ночь? – беззаботно пожал плечами мужчина. Подумал пару мгновений и поменял тему разговора: – Может, мне развеселить тебя, моя королева?

– Как? – тоскливо протянула она, опираясь локтями на столешницу и кладя голову на руки.

– Ну… – задумчиво протянул он. – Могу поделиться последними дворцовыми сплетнями.

– И что же такого интересного говорят во дворце? – тихо фыркнула ее величество.

Фелзен задумчиво поджал губу и, стянув с головы дурацкий колпак, почесал макушку:

– Рассказывают, что я для тебя больше, чем шут, моя королева… И больше, чем друг…

Женщина удивленно вздрогнула, выпрямилась, поворачиваясь к нему, а потому не расслышала, как он тихо буркнул себе под нос:

– Жаль, что это неправда.

– Что ты говоришь? – не поняла она.

– Я говорю, – уже громче заговорил он, – рассказывают даже, что между нашими комнатами есть потайной ход!

– Так ты ведь живешь совсем в другом крыле! – заломила бровь темная эльфийка.

– Я говорю «потайной ход», а не «потайная дверь», моя королева.

* * *

Первые дни, проведенные в Шиамши, показались Хэлле и Айзану диковинным затянутым сном. Жизнь при дворе вообще была какой-то странной: часов в семь утра по коридорам пробегали молоденькие пажи, стучали в двери и будили всех и каждого. Зачем это надо было, ни Айзан, ни Хэлле так и не поняли. Нет, конечно, можно предположить, что дворцовый этикет требовал присутствия на каком-нибудь мероприятии, утреннем туалете императрицы, например, но приехавших туда не звали. Вот и приходилось очумело мотать головой, пытаясь понять, на кой черт тебя подняли.

Часам к девяти тот же паж приглашал наконец «наследницу престола с супругом» в уборную к правительнице Островной империи, и вот тогда для мошенника, не привыкшего к столь ранним подъемам, наступали настоящие муки. Знающие придворные перешептывались, что всех будят именно тогда, когда просыпается императрица. Мол, она выпивает кофе, переходит в свой кабинет и работает… Как бы то ни было, в девять утра правительнице делали прическу, она перешучивалась с придворными, слушала колкости, отпускаемые шутом, и изредка дарила милостивую улыбку молодой принцессе.

Примерно через час всех отпускали. Может, кто-то и имел право после этого заняться своими делами, но уже на второй день после приезда Хэлле сообщили – во время все того же утреннего туалета, – что пора озаботиться ее образованием. И теперь скучающей квартеронке приходилось до часу дня выслушивать долгие нудные лекции по истории и географии Островной империи. Образованием Айзана никто, видимо, заниматься не собирался, однако супруги дружно устроили скандал и сейчас могли со спокойной совестью рассказывать, что они одни до обеда заняты уроками. И если Хэлле эти самые лекции еще слушала, даже изредка задавала вопросы, то джокер просто раскладывал карты. Зато был рядом с женой.

Честно говоря, оставаться на островах ни Айзан, ни Хэлле не собирались. Они изначально ехали сюда лишь для того, чтобы повидать мир. Даже объявление, что так, мол, и так, приехавшая – будущая императрица, не заставило супругов поменять свое мнение. А если к этому добавить еще и однозначные намеки шута… Короче говоря, задерживаться надолго приехавшие не собирались. И на уроках присутствовали лишь для того, чтобы не злить полновластную хозяйку.

Одним из самых больших открытий для приезжих было то, что императрица обедала в узком кругу приближенных. Хэлле с Айзаном к таким явно не относились: им накрывали в их комнатах – каждому по отдельности. Такое кощунство супруги стерпеть не могли… Короче говоря, уже на следующий день они обедали вместе. Нет, никакого криминала не было, джокер просто дождался, пока накроют стол, а потом быстренько перетащил все в гостиную к Хэлле. Слуги молчаливо перенесли все обратно. Айзан дождался, пока перенесут последний прибор… В общем, после шести попыток лакеи сдались.

После обеда начинались новые уроки. Теперь принцессе и заодно ее супругу рассказывали, как уберечься от проклятий, как распознать яд в бокале вина, как спастись от коварного убийцы… Квартеронка хихикала и прятала глаза. А Айзан с нетерпением ждал, когда же начнется курс «Как правильно жульничать за ломберным столом».

В шесть вечера начинались приезды ко двору. И если пережить неофициальную их часть – сыграть в карты, пройтись в туре вальса – еще можно было, то от официальной хотелось выть на луну. А заканчивалась вся эта нескончаемая радость часов в двенадцать ночи. И пока императрица не отходила ко сну, не отпускали никого…

Уже на третий день джокер, непривычный к такому распорядку, проклял ту минуту, когда он согласился ехать на острова.

Для полного счастья надо добавить, что к концу первой недели по дворцу поползли слухи, будто императрицу опять пытались убить. Служанка, прибираясь в уборной, обнаружила приклеенную к нижней стороне столешницы туалетного столика странную вещицу – перемотанный кружевной тряпицей пучок птичьих перьев, иголок и сухих веточек. Девушка бросила находку в карман передника, вышла из комнаты… и упала в обморок. Придворный маг только к исходу второго дня смог привести ее в чувство. Что ждало повелительницу Островной империи, если бы странный подарок подольше пробыл в ее комнате, можно было лишь предполагать…

– Не понимаю, – мрачно буркнул Айзан. – Если верить тому, что сказал этот дурак, тебя вызвали сюда только для того, чтобы отвести удар от императрицы.

– И? – удивленно заломила бровь Хэлле.

У веселой парочки как раз выдалась свободная минутка между занятиями, вечерними приемами и посещением императрицы, а потому супруги решили потратить ее с пользой: разобраться наконец в существующей ситуации.

– И непонятно, каким образом это должно происходить.

– В смысле? – Квартеронка отхлебнула кофе из кружки.

– В прямом. Если мы должны отвлечь на себя внимание ассасинов, то почему о нас никому не сообщают? Если бы на меня кто-то охотился и у меня был кто-то, кого можно подставить вместо себя, я бы объявил об этом всем и каждому. А тут… Мы как идиоты сидим во дворце и даже ни разу в город не выходили. Все, кому нас представили, – это кучка дворян! Я бы понял, если бы было какое-то торжественное оглашение, выезды… Так ничего ж этого нет!

– Тебе не хватает славы? – хмыкнула его жена.

– Да на кой черт она мне нужна! – отмахнулся джокер. – Мне и звание «супруга наследницы престола» не особо важно. Меня интересует, почему царит такое молчание.

– А если тем, кто охотится, уже все объявили?

– …Умная девочка, – чуть слышно хмыкнул наблюдатель в маленькой темной комнате, придвигаясь поближе к экрану и касаясь кончиками пальцев выдвинувшейся из стола клавиатуры. Крошечный паучок, подчиняясь командам, поспешно зашевелил лапками, перебираясь со стены на подоконник, поближе к разговаривающим…

– Что ты имеешь в виду? – не понял мошенник.

Девушка задумчиво принялась наматывать на палец прядь вьющихся волос:

– Если рассказали только придворным, не сообщая горожанам… Значит, убийца среди тех, кому рассказали!

Айзан скривился:

– Осталась сущая мелочь – выяснить, кому нужна смерть императрицы.

На этот раз молчание затянулось.

– Тому, кто может взойти на престол после ее смерти? – неуверенно предположила Хэлле.

– Поздравляю, – фыркнул ее муж. – В случае смерти императрицы ты – самая вероятная убийца.

Кофе закончился, и в кружке осталась лишь гуща. Принцесса вздохнула и задумчиво отставила чашку:

– Шутки в сторону. Что будем делать?

– Можно сбежать обратно на материк, как мы изначально и собирались…

Скептическая гримаса.

– Ты думаешь, нас сейчас отпустят? Мы сунули голову в золотой капкан. И я уверена – попытайся мы сбежать, свяжут по рукам и ногам и вернут в Лихар…

– Тогда что ты предлагаешь?

Разговор проходил в покоях, отведенных Хэлларен. В комнате стало душно, и джокер, встав из-за стола, распахнул окно. Ворвавшийся в гостиную ветер качнул тяжелые шторы, те задели вазу, стоявшую на подоконнике. Та покачнулась и упала набок, придавив маленького паучка, пробегавшего мимо.

– …Ч-черт! – рявкнул следивший, со злостью стукнув кулаком по столешнице.

Роботизированная камера наблюдения, замаскированная под крошечное насекомое, только что приказала долго жить. Причем на самом интересном месте.

Найти жучок, который прятался бы неподалеку от потерянного, удалось лишь через несколько минут. И когда он наконец добежал до точки назначения, диалог, заинтересовавший шпиона, уже закончился. Принцесса, послав воздушный поцелуй супругу, выскользнула из комнаты, а принц принялся что-то тщательно высматривать в комнате. Заметил паука… Через несколько минут наблюдатель, поминая недотеп с материка тихим, незлобивым словом, принялся оформлять уже два заказа на новые паукокамеры в штаб.

Впрочем, еще через некоторое время у него появился новый повод для ругани. Стоило наблюдателю отправить запрос на новую технику, как над клавиатурой заплясал небольшой зеленый огонек, сообщающий, что пришло письмо.

– Что там у них? – буркнул мужчина, двумя пальцами, как муху, ловя искорку.

Стоило раздавить ее, как перед его лицом развернулся небольшой экранчик, по которому побежали значки. Соглядатай пробежал взглядом послание.

– Да что они там, с ума все посходили?! Каким образом я должен собирать кровь для анализа?! Медпункт здесь организовать?!

Строчка на мгновение остановилась… Затем последние слова стерлись сами собой, и на их месте появились новые.

– Спасибо огромное, – саркастично протянул наблюдатель. – Вот что бы я делал без вашего разрешения? Ну вот честно, нельзя, что ли, для проверки генотипа и фенотипа обойтись соскобом с эпидермиса?

Значки опять замигали. А потом на их месте появилось новое сообщение.

– Ладно, не командуйте, сам определюсь, как тут дальше жить…

* * *

Через пару дней квартеронка, зайдя в свою комнату после занятий, обнаружила на столе алую розу.

– Айзан, как мило! – улыбнулась она, откладывая в сторону стопку книг, позаимствованных из библиотеки, и беря в руки нежданный подарок.

– В смысле? – выглянул из-за ее плеча супруг.

– Это ведь от тебя?

– Э… Нет…

Хэлле замерла, удивленно крутя в руках цветок, а затем решительно переломила стебель пополам, ойкнула и сунула палец в рот, а саму розу выбросила в окно. Оглянулась на мужа:

– Ты же подаришь мне новую?

– Хоть букет, – хмыкнул он, присаживаясь в мягкое кресло, обитое зеленой тканью. – Что случилось?

– Укололась, – отмахнулась она.

Муж понятливо кивнул:

– Что-нибудь любопытное нашла?

Она присела на подлокотник рядом с Айзаном и, взъерошив его коротко стриженные волосы, вкрадчиво поинтересовалась:

– А вдруг нас действительно кто-то слушает?

– Вряд ли он узнает что-то новое, – улыбнулся мошенник. – Это для нас каждый день на островах – чудо… Так что ты можешь рассказать?

– Ты первый!

Джокер задумался:

– Ну… Новые сплетни во дворце рождаются ежедневно. Вчера рассказывали, что служанка сама принесла в уборную императрицы тот странный подарочек. Позавчера шептались, что во всех этих покушениях замешан кто-то из придворных…

– Ну, это мы и так знаем…

– …а сегодня появилась новая байка. Мол, никто об этом не говорит, но, похоже, перед самым нашим приездом во дворце произошло похищение века.

– И что украли?

– Какую-то корону вроде бы. Я толком не понял, но, кажется, она выточена из цельного камня.

– Алмаза? – хихикнула Хэлле.

– Да. – Мошенник поднял на нее удивленный взор. – А откуда ты знаешь?

– А по поверхности идут алые и лазоревые цветы… – мечтательно протянула девушка.

– Ты ее видела?! – еще больше удивился Айзан.

– Нет, – отмахнулась девушка. – От родителей слышала. Они познакомились, как раз когда что-то такое привозили в Гьерт.

– Понятно… А у тебя что?

Квартеронка встала со своего насеста, неспешно прошлась по комнате:

– Ну… У меня две новости.

– Начинай с хорошей, – посоветовал джокер.

Девушка скептически покосилась на него:

– Вообще-то я хотела сказать, что обе плохие.

* * *

Шут застукал Алдриша Тариса именно в тот момент, когда министр готовился к сегодняшнему торжественному ужину. Придворный, уже одетый в богато украшенный камнями костюм, мерил шагами небольшую залу, изредка подглядывая в зажатую в кулаке бумажку и чуть слышно повторяя про себя стихи, записанные в ней, – императрица объявила, что сегодня будет вечер поэзии.

– Алдриш, не мучайся, – чуть насмешливо посоветовал блондин, останавливаясь в дверях залы. – Ты все равно не запомнишь больше строчки.

На лице темного эльфа заиграли желваки, но он нашел в себе силы ответить на укол тем же:

– Гляжу, ты все-таки запомнил мое лицо?

– Так ты этот костюм уже надевал! – парировал Мэлех. – Полгода назад, во время праздника. Вспомни, тебя еще тогда в фонтан вниз головой макали!

Этого Тарис уже стерпеть не мог.

– Не забывайся, Фелзен, – прошипел он, судорожно нащупывая на поясе рукоять отсутствующего меча: во избежание дуэлей оружие требовалось оставлять при входе во дворец.

– А то что? – фыркнул придворный дурак. – Опять наймешь два десятка костоломов?

– С чего ты взял, что это был я? Перейти дорогу ты мог кому угодно.

– Конечно! – язвительно протянул шут. – И то, что избитый не может быть дворянином, потому как «основа дворянского достоинства разрушается», – это ты тоже только что узнал.

– Нет, конечно, – сладко улыбнулся министр. – Но ведь никто не виноват, что у тебя все так удачно совпало, а, Фелзен? Поссориться со мной, гулять по городу и столкнуться с подвыпившей матросней, быть избитым до полусмерти, лишиться из-за этого дворянства?

Мэлех на миг закусил губу… А затем расхохотался в полный голос – Тарис даже вздрогнул от неожиданности.

– Действительно, при чем здесь ты? Прости дурака, Алдриш! – Он дружелюбно хлопнул удивленного эльфа по плечу. – Поверил пересудам слуг, а они чего только не наговорят! И что ты в этом виноват, и что тебя сегодня видели выходящим из комнаты приехавшей принцессы, и даже что твоим папашей был не лорд Тарис, а его конюх… – И прежде чем обомлевший от такой наглости министр смог вымолвить хоть слово, паяц, счастливо улыбаясь, протянул ему ладонь: – Забудем все обиды?

– З-забудем, – механически согласился его собеседник. И даже руку пожал.

– Вот и чудненько! – ухмыльнулся Фелзен. – За это надо выпить! Только знаешь… Меня тут один вопрос мучает… Ответь, а? Один вопрос, и все.

– Какой? – кисло вопросил министр, у которого за трескотней шута совершенно вылетело из головы, что он хотел возмутиться, услышав про принцессу.

Долговязый блондин склонился к самому уху эльфа и шепотом поинтересовался:

– Может, насчет конюха – это правда?

* * *

Торжественный ужин, к которому готовился лорд Тарис, так и не состоялся. На этот раз там должны были присутствовать все члены императорской семьи, а ее высочество Хэлларен с супругом задержались в своих комнатах. Неизвестно, почему они заставили себя ждать, но факт остается фактом – ужин был перенесен на полчаса. И вот в тот момент, когда императрица следовала от комнаты охраны, в столовой раздался взрыв…

Пол поднялся, как при землетрясении, магические шары-светильники в галерее замигали и погасли, наступила темнота…

Торжественный ужин оказался сорванным. Никто не пострадал.

Как выяснилось на следующее утро, это было очередное покушение на представителей правящей фамилии: в винном погребе, который как раз сейчас ремонтировался и который был расположен прямо под императорской столовой, неизвестный заговорщик спрятал огромное количество мешков с дымным порохом. Сей диковинный порошок появился на островах всего с год назад, но, похоже, заговорщики наконец нашли ему применение…

Во время утреннего совещания императрица была в гневе:

– Это невероятно! На меня совершается одно покушение за другим! Из императорской казны похищена алмазная диадема! И ничего! Никакой реакции! Куда смотрит охранное отделение?! Чем занимается третье делопроизводство?!

Обер-полицмейстер вытянулся в струнку перед гневной повелительницей и, кажется, даже дышал через раз.

– Ваше величество, – внезапно сладко мурлыкнул шагнувший вперед лорд Тарис, – я понимаю, эта формула была отменена еще вашим отцом, но если вы позволите…

В кабинете повисла тишина. Каждый (ну, может, кроме дурака-шута) понял, что хочет сказать второй министр, и каждый молил, чтобы он ошибался…

– Говори, – медленно кивнула женщина, вставая из-за стола.

– Слово и дело, ваше величество. Слово и дело.

Старинная формула могла значить только одно – донос о преступлении против императрицы… А учитывая, что сейчас речь шла о последних покушениях…

– Говори, – вновь кивнула эльфийка.

– Ваш шут, ваше величество. Его не было вчера на месте взрыва.

Столь неприкрытый намек понял бы даже дурак.

Недожеванное яблоко выпало из руки Фелзена, сидевшего на краю письменного стола императрицы. Смуглое лицо залила смертельная белизна.

– Я… Я ни при чем, моя королева! – Паяц рванулся к императрице, рухнул перед ней на колени. – Клянусь, я ни при чем!

– Где ты был вчера во время взрыва? – Голос повелительницы не выражал ничего. Казалось, сейчас в ее облике проступили все ее годы.

Глаза шута забегали.

– Я… Я… – Мэлех нервно облизнулся. – Я не могу сказать.

– Понятно. – В ее речи проклюнулись нотки горечи. – Я не ожидала этого от тебя.

Женщина шагнула к двери, рывком распахнула ее и приказала замершим в коридоре гвардейцам:

– Арестовать Фелзена, – кивнув головой в сторону онемевшего от ужаса шута. Дурацкий колпак свалился на пол, но Мэлех даже не пытался его поднять, следя перепуганными глазами за приближающимися солдатами. Императрица помолчала и добавила: – Господин обер-полицмейстер, поручаю его допрос вам. Пока – без пристрастия.

Его уже выводили под руки из кабинета, когда шут задергался и завопил в полный голос:

– Я не виноват! Моя королева, я ни в чем не виноват!

И его крики долго еще разносились по коридорам замка…

* * *

Хэлле спешила в библиотеку. Конечно, новости, которые она рассказала Айзану, плохими не были. Скажем так, это была та информация, которую можно знать, но без которой можно и обойтись. Вот, например: в минувшие шестьдесят лет в Островной империи не было первого министра. Только второй. Последний первый министр погиб при невыясненных обстоятельствах, и после этого правительница решила, что хватит должности только второго. По крайней мере, такова была официальная версия, сохранившаяся в летописях. Библиотекарь, горный эльф, вскользь обронил, что вполне возможно, что первый министр все-таки есть, просто никому не известно, кто он.

Вторая «плохая новость» заключалась в том, что выяснять, кто может покушаться на императрицу путем отбора всех возможных претендентов на престол, – занятие бесперспективное: никаких боковых линий, кроме хорошо известного девушке рода Герад, не существовало. Нет, конечно, рассказывали, что умерший лет семьдесят назад принц-консорт, муж правящей императрицы, был слаб до женщин и количество его фавориток исчислялось не десятками, а сотнями; может, несколько бастардов после него и осталось, но кто ж их на трон пустит, незаконнорожденных-то?

В любом случае Хэлле не теряла надежды докопаться до истины. Ей очень не нравились все эти нескончаемые покушения, и не хотелось в один прекрасный миг проснуться с ножом между ребер. По двору, правда, с утра побежали слухи, будто убийца уже найден и задержан, как бы даже не в приемной у императрицы, но девушка очень сомневалась в способностях императорской охранки. Десять лет не могли никого найти, а тут внезапно… Бред это все!

Поднявшись по лестнице, девушка замерла, удивленно оглядываясь по сторонам: кажется, она перепутала поворот и забрела совсем не туда. По крайней мере, этот проход она не помнила.

Впрочем, неудивительно. Лихар был поистине огромен. Императорский замок на островах был намного больше, чем его тезка в Алронде, а потому было бы странно, если бы удалось изучить все проходы за несколько дней.

Особенно теперь, когда часть переходов была изуродована недавним взрывом.

Не придумав ничего лучше, кроме как вернуться обратно, ну или хотя бы попытаться, Хэлле развернулась… И лицом к лицу столкнулась со вторым министром Алдришем Тарисом.

– Ваше высочество? Как вы здесь оказались? – удивленно протянул мужчина.

Единственное, что смогла ляпнуть девушка:

– Да вот, прогуливаюсь…

– Понимаю, – вздохнул темный эльф. – И надо же такому случиться, что вы совершенно случайно оказались неподалеку от моих покоев… Такая странная случайность…

– Ага-ага, – закивала Хэлларен, отступая на шаг. – Бывает же такое! – Ей совершенно не нравилось, куда повернул разговор, но пока она надеялась, что все обойдется.

– Но мы ведь не упустим такую возможность? – Он шагнул к ней, протянул руку…

Хэлле очень не любила платья с вертюгалем, но проклятый этикет требовал, чтобы приехавшая на острова принцесса одевалась подобающе. Приходилось терпеть и надоевший вертюгаль, и корсет на китовом усе… А главное, умудряться при этом защищать свою честь!

Девушка попросту ткнула ладонью в болевую точку на сгибе локтя и, когда потрясенный эльф шарахнулся в сторону, шагнула вперед и от души наступила подкованным каблуком туфельки на ногу эльфу. Тот, не ожидавший такой подлянки от вроде бы приличной дамы, взвыл раненым волком. Хэлле, как хорошая девочка, отступила на шаг, убрав каблук с его ноги и не забыв при этом рукой придать господину Тарису нужное направление в сторону ближайшей стенки… о которую тот и ударился дурной головой.

Квартеронка, подхватив подол юбки, медленно подошла к лежащему на полу мужчине, судорожно хватающему ртом воздух, и, от души пнув его носком туфли по ребрам, сладко пропела:

– И запомни, мерзавец, еще раз предложишь что-нибудь подобное приличной замужней даме, я тебя, урода, на шнурки для подвязывания штор порежу. Понял, скотина? – И девица величаво удалилась.

Дар речи вернулся к Алдришу минут через двадцать.

– Какая женщина! – страстно выдохнул он, медленно вставая с пола.

То, что его мог увидеть какой-нибудь слуга, господина Тариса волновало сейчас меньше всего.

* * *

День уже близился к вечеру, а Мэлех Фелзен себе места не находил. Придворный шут загнанным зверем метался по небольшой отведенной ему камере. Как особо опасного государственного преступника его посадили в одиночку, расположенную в подземельях императорского замка – той его части, что была не затронута вчерашним взрывом, и сейчас блондин мерил шагами эту крохотную комнатушку.

Его действительно допрашивал лично обер-полицмейстер, но, из-за того что допрос полагалось вести, по приказу императрицы, пока что без пристрастия, а стало быть, и без пыток, от дурака ничего не добились. На все вопросы он мотал головой и завывал:

– Не виноватый я, не делал ничего!

Помучив паяца бессмысленными расспросами еще с полчаса, его отвели в камеру, где Мэлех и находился сейчас.

– Ну что, Фелзен? Освоился? – прокаркал за спиной знакомый голос.

Блондин обернулся. Одна из стен камеры сдвинулась в сторону, и на пороге потайного хода стоял, морщась, как от боли, Алдриш Тарис.

– Более чем, Алдриш! Вот, мебель подбираю. Не поможешь? – заломил бровь шут.

– Тебе эшафот скоро придется подбирать, а не мебель, Фелзен!

Дурак мгновенно сник:

– Пришел поглумиться напоследок?

– Какая догадливость! Ты скоро будешь болтаться на виселице, Фелзен, готовься.

– Но за что? Я же действительно ничего не делал! – Он нервно провел ладонью по волосам. – Алдриш, я же… Я не заговорщик! Я не пытался убить императрицу! Да я бы никогда даже не подумал об этом!

– Я знаю.

Спокойный голос второго министра подействовал на паяца, как холодный душ. Дурак, до этого буквально заламывавший руки, замер, потрясенно глядя на него:

– Но как же?.. Ты ведь сам сказал: «Слово и дело»…

– И что с того? – фыркнул Тарис, потирая ребра. – Вся проблема в том, Фелзен, что твое существование приносит сплошные неприятности. Но ничего, через неделю тебе вынесут приговор и повесят на базарной площади.

– Да, но ведь даже моя смерть ничего не решит! – отчаянно выкрикнул шут. – Покушения на императрицу все равно будут продолжаться!

Теперь на губах второго министра появилась улыбка.

– Кто тебе сказал такую чушь?

– Что ты имеешь в виду? – В глазах Мэлеха появился откровенный страх.

– Лишь то, что сказал, Фелзен. С твоей смертью покушения прекратятся. Но не потому, что поймали заговорщика, а потому, что императрица погибнет.

– Что за чушь ты несешь?!

– Ничего такого, что было бы неправдой, Фелзен. Как-то так получилось, что ты раз за разом умудряешься спасти императрицу. Правильно говорят, дуракам везет! Но ничего. Через неделю подохнешь ты, а потом и ее величество отправится к Великому духу!

Блондин опустил голову и тихо прошептал:

– То есть за покушениями стоишь ты… Но зачем тебе это? Ты ведь второй министр, Тарис! У тебя есть все!

– Все, кроме того, что принадлежит мне по праву!

– Я… Я не понимаю тебя…

На лице Алдриша заиграли желваки.

– Не понимаешь? Так я тебе объясню, Фелзен! Я объясню тебе, что моя матушка, чтоб ее Великий дух к себе не принял, действительно была не столь уж верна лорду Тарису! Только ее любовником был не конюх, как ты намекал, а принц-консорт! Тот самый, которого семьдесят лет назад нашли мертвым в его постели! Понимаешь, Фелзен? Тот самый! А значит, я имею полное право на этот чертов престол! Я принц крови! А все, что мне предлагают, – это улыбаться императрице и бояться, что ей что-то не понравится! А я принц! По праву!

– Какой же ты идиот, Тарис… – чуть слышно простонал шут. – Сейчас тебе уже даже смерть императрицы не поможет… Уже назначена наследница…

– И что с того? – насмешливо фыркнул темный эльф. – Она женщина. А когда умрет ее муж – от яда, стрелы или магии, – кому-то нужно будет ее успокоить.

– Какой же ты идиот, Тарис, – вновь вздохнул Мэлех. – Какой же ты идиот… – Шут помолчал несколько мгновений, а затем вскинул голову. В глазах его вспыхнул радостный огонек: – А знаешь, ты зря сюда пришел! Я расскажу! Я всем расскажу, что виноват только ты!

– Да кто тебе поверит, дураку?! – насмешливо выплюнул министр.

– Ну почему, – задумчиво протянул мелодичный женский голос. – Я поверю…

Министр вздрогнул всем телом, оглянулся…

Вторая потайная дверь открылась неподалеку от первой. Но если заговорщик пришел по тоннелю в полном одиночестве, то за спиной императрицы стоял добрый десяток гвардейцев. И повелительница была совсем не в настроении.

– Спасибо, Мэлех, – милостиво кивнула она шуту. – Ты хорошо справился со своей ролью.

– Для тебя все что угодно, моя королева, – расплылся тот в счастливой улыбке. – Только знаешь, обер-полицмейстера надо было предупредить: он всерьез угрожал мне дыбой и гоблинским сапогом! – наябедничал дурак.

– Забудь, – отмахнулась она. – Если бы он знал, что происходит на самом деле, то провалил бы весь спектакль. – Женщина перевела взор на второго министра.

Тот, до сего момента вжимающийся в стену, рванулся к императрице, пал перед ней на колени и, схватив тонкую ручку, осыпал ее поцелуями:

– Ваше величество, вы же понимаете, это была просто шутка! Я никогда и ни за что…

Императрица выдернула руку из цепкой хватки, брезгливо вытерла тыльную сторону ладони о пышную юбку и обронила:

– Взять его.

* * *

Ночь давно вступила в свои права, а наблюдатель, пришедший в темную комнатку еще полчаса назад, все никак не мог справиться с обуревавшими его чувствами.

– Будьте вы все прокляты! – тихо выдохнул он, схватился за голову и простонал, четко отделяя одно слово от другого: – Будьте. Вы. Все. Прокляты.

Тишина была ему ответом. Если кто и услышал его слова, то оставил их без внимания.

Мужчина склонился к самому столу:

– Нужна именно она? Неужели нельзя заменить кем-то другим?

На уже знакомой прозрачной пластине появились новые символы – Центр традиционно пользовался текстовками, считая, что их сложнее перехватить, чем звуковые сообщения или картинку.

– И что с того? Трудно найти ту же генетическую линию? Давайте я еще раз проведу анализы. Может, найдется замена… Стоп! Есть же эта… принцесса. Там та же кровь, те же гены. Один ведь род! Может, она подойдет?!.. Будьте вы прокляты со своей чистотой крови…

Значки мигали не прекращая. Одна фраза сменялась другой, и, судя по всему, слушать мнение своего агента Центр не хотел.

Закончив разговор, наблюдатель в очередной раз выругался и зло скомандовал:

– Свет.

Вспыхнувшие под самым потолком светильники внезапно озарили всю комнату. Это было небольшое, выложенное камнем помещение. У дальней стены красовалась груда каких-то тряпок – шпион все никак не мог себя заставить разобраться, что же это за ворох тряпья. Возле той же стены виднелся столик, заставленный какими-то колбами и пробирками. Судя по всему, ими не пользовались очень давно: хрупкое стекло покрывал толстенный слой пыли, а реагенты давно высохли.

Посредине комнаты стояли несколько загадочных приспособлений. Больше всего они напоминали поднятые и установленные на столики полупрозрачные ванны, накрытые сверху такими же полупрозрачными крышками. В каждой из странных кювет виднелись очертания какого-то тела.

У противоположной стены располагался рабочий стол наблюдателя. После разговора с Центром все мониторы погасли, но сейчас мужчину интересовало совсем не это. Беседа с начальством была закончена, и предстояло выполнить приказ, как бы мерзко не было на душе.

Шпион мотнул головой, отгоняя ненужные мысли, и, встав со стула, подошел к одной из кювет. Нажал несколько кнопок на боковой панели, и крышка плавно сдвинулась в сторону. Мужчина вытащил из-за пояса небольшой приборчик, больше напоминающий кривой нож с широким лезвием, и поднес его к телу, лежащему в этой диковинной ванне. Повернул ограничитель над клинком, и тело в кювете, сжавшись до размера небольшой горошины, упало на подставленную ладонь.

…Императрица отошла ко сну далеко за полночь. Верная служанка, сидевшая на небольшой скамеечке в ногах кровати, давно клевала носом, когда ей показалось, что она услышала какое-то шипение. Девушка пугливо заозиралась по сторонам, но никаких змей так и не увидела. Но веки ее вдруг отяжелели, эльфийка дернулась, пытаясь прогнать незваный сон, но увы… Уже через мгновение она рухнула на пол…

Одна из деревянных панелей, которыми были обшиты стены, плавно отъехала вбок, и внутрь спальни шагнула высокая фигура. Вошедший убедился, что все заснули, сдернул с лица респиратор.

Агент вздохнул, щелкнул пальцами, и маска мгновенно ужалась до размера небольшого жука. Уже ненужный прибор шпион спрятал на поясе.

Мужчина подошел к кровати, на которой разметалась темная эльфийка, медленно провел кончиками пальцев по ее щеке и тихо шепнул:

– Спи спокойно, моя королева. И прости меня, если сможешь.

А затем вытянул из-за пояса кривой кинжал с широким лезвием…

* * *

В этот вечер Хэлле была какой-то нервной. На все вопросы Айзана отвечала односложно, невпопад, а потому, когда окончательно стемнело, мошенник, которому все происходящее попросту надоело, не придумал ничего лучше, кроме как сбежать в сад.

Весь день по Лихару ходили слухи. То рассказывали, что заговорщиком оказался придворный шут, то шепотом сообщали, что он уже пойман и содержится в самом глубоком подземелье Шиамши, то, наоборот, вещали, что совсем не шут, а очень даже второй министр виновен во всех бедах Островной империи… Короче, понять, что происходит в столице, было невозможно.

В парке дурманяще пахло цветами и травами. Казалось, сладкий аромат столь густой, что его можно ложкой есть. Джокер некоторое время бессмысленно бродил по широким аллеям и в конце концов решил нарвать жене букет цветов. В самом деле, не будут же местные садоводы гоняться за супругом наследницы престола с тяпкой? Тем более что везде горели магические фонари, и можно было не бояться заблудиться.

Нарвав уже порядочный букет, парень внезапно увидел только начинающий распускаться бутон ночной энотеры. Бледно-желтый цветок казался маленьким солнышком, Айзан шагнул вперед, наклонился, чтобы его сорвать… А когда выпрямился, выяснилось, что он находится совсем не в саду. Букет выпал из его рук, осыпавшись неопрятной горкой.

Это было какое-то небольшое темное помещение. Единственным источником света служили закрепленные на стене светящиеся ровным светом панели, на которых были видны коридоры императорского замка. Вот по одному из проходов пробежала, поддерживая подол юбки, молоденькая служанка. Вот прошел лакей, с трудом удерживая заставленный тарелками поднос. Вот прошагал, зорко оглядываясь по сторонам, гвардеец…

Перед экранами находился удобный письменный стол, за которым спиной к Айзану сидел какой-то мужчина. Неизвестный уверенно нажимал кнопки, расположенные на столешнице, изредка поднимая голову к панелям с изображениями и внимательно их изучая. Чуть сбоку от него в воздухе зависла тонкая полупрозрачная пластинка, по которой бежали какие-то письмена.

Вся остальная комната тонула во мраке.

– Достаточно! – внезапно рявкнул хозяин помещения, и голос его показался мошеннику очень знакомым. – Я ведь уже все выполнил. Можно не рассказывать, какой я идиот? Понял, осознал, раскаялся. Все, хватит. До связи. – И, вскинув голову к потолку, скомандовал: – Свет!

Проморгаться Айзан смог лишь через несколько минут. Слишком уж внезапным был переход от царившей темноты к свету. А когда юноша наконец убрал ладонь от лица, он обнаружил, что перед ним стоит, уперев руки в бока, крайне недовольный придворный шут.

– И каким же ветром вас сюда занесло, ваше высочество? – мрачно поинтересовался Мэлех.

– А… Как вы меня узнали? Я же вроде в другом костюме, – как можно более наивно вопросил мошенник.

Паяц только скривился:

– Хватит косить под дурака. Во дворце только один идиот, и эта почетная должность принадлежит мне, а не вам. Как вы здесь оказались?

– Случайно, – вздохнул юноша, озираясь вокруг.

Если бы не странные ванны, стоящие посредине комнаты, и не эти диковинные панели на стене, помещение напоминало бы алхимическую лабораторию, а так… Черт его знает, что это было.

– А точнее?

– Не знаю. – Айзан решил не скрытничать. – Гулял по саду, шагнул вперед и внезапно оказался здесь.

Шут удивленно заломил бровь, обогнул мошенника и, подойдя к самой стене, протянул руку вперед. Ладонь прошла сквозь стену, не встретив никакого препятствия.

– Дьявол! – тихо ругнулся Фелзен. – Следовало проверить все! И эти чертовы тряпки выкинуть… Надо ж было провалиться по собственной глупости…

Вновь вернувшись к Айзану, блондин внезапно скомандовал:

– Ножницы. – И в тот же миг потребованное упало из воздуха ему на ладонь. Шут недовольно скривился, а затем, стянув длинные светлые волосы в пучок, не пытаясь даже хоть как-то выровнять прическу, попросту отрезал хвост. Отрезанную часть шевелюры мужчина не глядя швырнул на стол.

– Что вы делаете?

– Знал бы ты, как мне надоели эти патлы за семьдесят лет… Улики уничтожаю. Явка провалена, так какой смысл?

Из сказанного джокер понял в лучшем случае половину. Мэлех меж тем бросил ненужные уже ножницы на тот же стол и подошел к одной из странных ванн. Удивленный юноша шагнул вслед за ним.

Блондин оттарабанил по кнопкам на крышке первой кюветы код и подошел ко второй. Крышка первой емкости медленно сдвинулась в сторону, и пораженный мошенник шарахнулся назад, разглядев, что в этой странной ванной лежит некое подобие человека. Все обычное: рост, руки, ноги… Только вместо лица – голая гладкая поверхность без малейшего намека на рот, нос или глаза.

– Кто это?..

Шут оглянулся на Айзана и пожал плечами:

– Не «кто», а «что». Болванка, кукла, называй как хочешь. При вашем развитии науки и медицины, когда на этого истукана «надевается» чье-то лицо, от трупа его не отличишь.

Сдвинулась крышка и второй кюветы, и Айзан почувствовал, как у него по коже побежали мурашки. В полупрозрачной ванне удобно разместился двойник стоящего сейчас рядом с джокером шута. Даже одежда была одинаковой! Только прическа, в отличие от того, что стоял рядом, была не испорчена неумелым парикмахером.

– А это кто?.. – смог прохрипеть юноша.

Блондин покосился на него и позволил себе улыбку:

– Не узнаешь? – Айзан даже не заметил, когда они перешли на «ты». – Это же господин Мэлех Фелзен, придворный шут ее величества собственной персоной. Настоящий господин Мэлех Фелзен, если быть честным.

Мужчина вытащил из-за пояса кривой нож, поднес его к груди спящего и осторожно повернул ограничитель. В тот же миг тело сжалось до крошечной горошины. Блондин подхватил его на ладонь и направился к дальней стене комнаты. Отстучал какой-то одному ему известный код, и в тот же миг стена сдвинулась в сторону, открыв проход в другую комнату. Айзан как зачарованный следовал за шутом, а потому увидел, как тот уложил крошечного гомункулуса на кровать, вновь повернул ограничитель своего ножа, и тело, лежащее на постели, увеличилось до размеров обыкновенного.

Двойник же императорского шута вновь вернулся в лабораторию и скомандовал:

– Заварить проход.

По периметру вернувшейся на свое место панели засверкали яркие вспышки.

– Да что вы делаете? Объясните мне наконец!

Мэлех покосился на Айзана и снисходительно улыбнулся:

– Что тут непонятного? Я вернул настоящего господина Фелзена на его законное место. Сейчас закончу свои дела здесь и уйду. Кстати, когда выйдешь отсюда, не советую пытаться найти портал, по которому прошел сюда, – я его взорву, к чертовой матери. Во избежание.

– Но кто вы такой?! Что вам вообще нужно?! Как вы здесь оказались?!

Тут уже его собеседник задумался:

– Я? Я наблюдатель. Скромный наблюдатель. Сидел здесь, смотрел, что у вас тут творится… Лет уже так семьдесят. Ну да, семьдесят по местному счету и получается… Знаешь, очень удобно быть первым министром при дворе. Никто никогда тебя ни в чем не заподозрит…

За всем этим разговором диковинный наблюдатель уже успел порыться в ящике стола и извлечь оттуда флакончик фиолетового стекла. Щедро плеснув себе на руки, мужчина провел ладонями по волосам, и те потемнели, приняв русый цвет.

– На островах нет должности первого министра!

– Официально – нет. Но разве кто-то заподозрит придворного дурака в том, что он – советник императрицы? Да, кстати, забыл сказать, мог бы меня поблагодарить…

Вскоре появился какой-то серый пузырек. Его содержимым шут умылся, не прекращая говорить, а когда убрал руки от лица, потрясенный Айзан понял, что перед ним стоит кто-то другой… Лицо придворного дурака полностью изменилось. Исчезла прославленная эльфийская красота и утонченность… Сейчас перед джокером стоял обычный человек. Черный насмешливый взгляд, высокий лоб, орлиный нос, квадратный подбородок. А потом «Фелзен» провел рукой по ушам, и даже привычная эльфийская остроухость куда-то пропала.

– За что благодарить-то?

– За то, что я тебе первому сообщаю важную новость. Сегодня ночью ее величество Ларрис’иэла эн’Мартиниас… – Мужчина на миг запнулся, словно не знал, что сказать. – …умерла от остановки сердца. Императрица умерла. Да здравствует новая императрица. Через несколько дней ты станешь принцем-консортом.

На этот раз из глубины стола был извлечен небольшой мешочек. Натянув кожаные перчатки, первый министр принялся щедро рассыпать по помещению черный порошок. Странная субстанция упала на открытые кюветы, и в тот же миг те осыпались серым пеплом.

– Что значит «умерла»? – только и смог выдохнуть Айзан.

– Ничего, кроме того, что я сказал, – горько обронил Фелзен. – Подержи, – сунул он пакет в руки Айзану, а сам вернулся к столу и затарабанил по кнопкам, растущим из столешницы. – Кстати, могу еще поздравить: вы будете первой парой за последнее тысячелетие, которая будет коронована не алмазной диадемой, а чем-то другим.

– А где диадема? – ухватился за знакомое слово мошенник.

Бывший шут резко повернулся к нему и отчеканил, буквально выплевывая каждое слово:

– А это тебе знать ни к чему!

Неподалеку от стола внезапно появилась крошечная алая точка. Она увеличивалась в размерах, пока не стало ясно, что это очередной портал. Но куда он вел, джокер разглядеть не мог – слишком уж под неудобным углом к нему был расположен переход.

– А теперь проваливай! – скомандовал шут, отбирая мешочек с порошком у Айзана и высыпая его содержимое на стол. – Через несколько мгновений здесь будет жарко.

– А если я кому-нибудь расскажу?

– Думаешь, тебе поверят? – хмыкнул «шут» и, резко толкнув мошенника в сторону невидимого прохода в сад, сам шагнул в зияющее жерло алого портала…

Юноша вылетел в императорский парк прямо на клумбу с ночными фиалками.

А на следующее утро по Лихару побежали новые слухи… Императрица умерла в своей постели… Ее шут полностью забыл события последних семидесяти лет… А в комнате, где дурак-блондин спал, до стен еще дня три было горячо дотронуться…

Впрочем, разговоры скоро заглохли сами собой. Островная империя принялась готовиться к коронации. Наследница престола была против! Но потом ее все-таки убедили.

* * *

Шагнув через багровое пламя портала в привычный мир, Мэлех был оглушен всей той кутерьмой, что царила в родном учреждении. Высившаяся посреди комнаты каменная арка пульсировала всеми цветами радуги, а по линиям пентаграммы, начерченной на полу, пробегали синие огоньки. И если приемный пункт был пуст – лишь переругивались за пультом управления двое техников, – то, уже открыв дверь и собираясь выйти в коридор, мужчина шарахнулся в сторону, дабы его не сбили с ног. Маховик Организации раскручивался вовсю. Промчался, волоча огромного зеленого змея, невысокий человечек, едва достающий шпиону до пояса. Прошли двое мужчин в халатах техников: на рукаве одного из них красовалась серебристая нашивка Управления. Белобрысый субъект непонятного пола – то ли мужчина, то ли женщина – сдвинул в сторону пластиковую панель, закрывающую одну стену, и, запустив руку в темную нишу, неспешно ковырялся в переплетении разноцветных проводов. Рыжеволосая женщина в строгих очках отчитывала мальчишку, смущенно ковыряющего ногой пол. А кое-кто был даже знаком. Вот прошел, небрежно кивнув, высокий тип в серебристом костюме, явно относящемся к миру класса техномагии: лорд Кан в своем репертуаре, даже поздороваться не захотел. Пролетела стайка хихикающих девчушек лет четырнадцати на вид в полупрозрачных платьицах – явно спешат на задание в мир универсального класса, а среди них небось и Нельси затесалась. Сколько ее не видел? Да, пожалуй, больше десяти лет по родному времени. О местном и задумываться не стоит. Особенно если знать, каким может быть задание этих юных лолит.

Нежные девичьи руки закрыли глаза, а знакомый голосок проворковал:

– Угадай кто?

– Кристина? – оглянулся бывший шут.

Стройная голубоглазая блондинка в сиреневом вечернем платье склонила голову набок:

– Михаил, ну ты хоть из вежливости мог притвориться, что не узнаешь?

Мэлех-Михаил только улыбнулся:

– Прости, дурное воспитание.

– Ты только с задания?

Он кивнул:

– Видишь, даже переодеться не успел. – Его камзол, расшитый разноцветными заплатками, даже в Островной империи смотрелся нелепо, а уж здесь и подавно.

– Отчет сдал?

– Шутишь? Сейчас займусь… Ты все так же, у нас? Может, примешь, чтобы я к Ру не заходил?

Женщина покачала головой:

– Я не работаю в пятом уже года четыре. Так что сдаваться тебе придется именно ему. А он сегодня не в настроении…

– Что такое? – нахмурился Михаил.

– Черт его знает. Может, чья-то работа не понравилась. Ладно, Миш, встретимся еще.

– До встречи, – хмыкнул мужчина.

Так, теперь написать отчет и сдаться родному начальству. И вот почему-то Михаил был уверен, что он знает, кто рассердил Ру…

– …Это ж каким идиотом надо быть! Завалить такую идеальную явку! Да никто бы никогда… – Кай Ру, начальник отдела, в котором служил Михаил, больше напоминал колобка, чем человека. Кругленький животик, кругленькая голова, кругленькие, похожие на сардельки, пальчики. Только голос противный, визгливый и незамолкающий. – В ваши-то годы, Сорок Третий! Вам ведь не пятнадцать лет! В свои тридцать два…

– Не совсем, – поправил его вытянувшийся в струнку агент. – Двадцать восемь, плюс пять по нашему времени или семьдесят по местному!

– Да хоть восемьдесят! – взвизгнуло начальство, пристукнув кругленьким кулаком по столешнице. – Кто вам дал право, уходя с явки, уничтожать ее?! Из вашего отчета выходит, что о том, кто вы, знал только один человек! По всем требованиям безопасности вы должны были произвести замену, а не уничтожать явочную точку и отпускать его!

Бывший шут позволил себе короткую усмешку:

– Я счел, что две смерти за одну ночь привлекут нездоровое внимание и явка в любом случае будет провалена.

– Вы должны не считать, а действовать согласно уставу! Там четко сказано! При обнаружении агента аборигенами он обязан убрать свидетелей и для исключения подозрений имитировать естественную смерть с помощью болванок. У вас что, кукол не было?!

– Были, – грустно признался Сорок Третий.

– Так какого черта, Ли? – Начальство как-то резко поменяло тон, перейдя с обвиняющего на всепрощающий. Да еще и фамилию назвало вместо позывного.

Оставалось только изображать раскаяние:

– Виноват. Готов понести наказание.

Кай Ру только вздохнул:

– Иди уже, отдыхай. Что уж там… С наказанием потом разберемся…

И вот три дня спустя специальный агент Михаил Ли, проходивший во всех делах Организации под номером 043 и носивший в мире последнего задания имя Мэлех Фелзен, сидел, уставившись невидящим взглядом в стену. По медиавизору крутили какое-то кино, но шпион даже не пытался понять, что происходит на экране. Пусть после возвращения уже прошло время, но сердце все тревожно твердило, что он недавно совершил самую большую ошибку в своей жизни…

На широком, сантиметров пятнадцать, браслете контролера, плотно обхватывающем запястье, замигала зеленая лампочка. Послышалось тихое, едва слышное пищание. Мужчина отвлекся от неприятных размышлений и, коснувшись серебристой полосы на наруче, мрачно поинтересовался:

– Кто?

– Привет, солнышко, – сладко мурлыкнул женский голос. – Я слышала, ты уже вернулся?

Новое прикосновение к контролеру, и где-то там, на первом этаже многоквартирного дома, отомкнулась дверь. Еще несколько минут, и откроется дверь квартиры Мэлеха. В помещение войдет, чуть покачивая бедрами и сладко, по-кошачьи щурясь, она…

– Привет, – вздохнула, опустившись на подлокотник кресла, старая знакомая.

Ли мрачно поднял голову. Луиза Тан, как всегда, была великолепна. Белоснежная кожа, черные прямые волосы, спадающие до пояса, чувственные пухлые губки… И самая мерзкая сущность, которую можно представить.

– Здравствуй. – Он позволил себе выдавить улыбку.

– Ты заставил меня ждать, – пропела женщина, запуская пальцы в его спутанную шевелюру.

– Извини, родная. – На этот раз усмешка получилась кривоватой. – Задумался.

– О чем? – удивленно протянула она, оглядываясь по сторонам. – Тут вроде ничего важного нет…

За прошедшие десять лет его квартира не изменилась. Минималистический стиль во всем. Выкрашенные в песочный цвет стены. Поднятые жалюзи на окнах. Гладкий паркет. В зале – медиавизор во всю стену. Диван с ободранной обивкой. Одинокий полузасохший цветок на подоконнике. Словно здесь живет не агент могущественной Организации, а какой-то нищий!

– Да так, пытался вспомнить, все ли я написал в отчете, – выкрутился Михаил.

Она понимающе поджала губки, продолжая перебирать пряди его волос:

– Работа, работа, все как обычно… Глядишь, не будь ты ею так увлечен, и все сложилось бы по-другому…

– Давай не будем об этом? – чуть раздраженно предложил он. По-другому быть просто не могло. Что может быть «по-другому», если у него фамилия короче, чем у нее?!

Луиза легко согласилась:

– Давай. – Даже слишком легко. – Ты давно вернулся? Я только вчера ночью узнала.

– Три дня назад, – не стал скрывать Ли.

– Так это о тебе все шумят? – вздрогнула она, склонилась и заглянула ему в глаза. Атлас алого платья щекотнул ему руку.

– Смотря о чем.

– Ну… – Женщина задумалась. – Крупнейший алмаз в обработанном виде с вкраплениями изумрудных, янтарных и рубиновых пород. Выяснение возможности использования изделия существом определенной ветви и его доставка. А также провал явочной точки в одном из перспективнейших миров.

Агент обреченно откинулся на спинку кресла:

– Обалдеть. Я думал, все останется хотя бы в рамках Организации.

– И не мечтай! – хихикнула Луиза, опуская руку чуть ниже и теперь неспешно гладя его щеку. – Переключи на новостной канал, и ты узнаешь такие подробности, о которых на своей точке небось никогда и не знал!

Михаил провел было ладонью по контролеру, а потом обреченно махнул рукой:

– А смысл? Имя вражеского агента в мире, где я работал, они мне все равно не назовут.

Коготки царапнули кожу. Еще чуть-чуть, и вопьются смертельным оружием.

– А ты уверен, что он был?

– На все сто. На последнем задании кто-то явно играл против меня, но вот кто?

Тигрица превратилась в домашнюю кошку.

– Так, может, никого и не было?

– Вряд ли… Я отчитался начальству. Слишком много совпадений.

– Может быть, – задумчиво протянула Луиза. – Может быть… И как ты думаешь, от кого он был?

Шпион задумчиво пожал плечами, перехватывая тонкую ручку гостьи:

– Кто ж его знает. Может, от Серых. Может, от Лордов. А может, вообще контрразведка шалит. Кстати, я, кажется, видел в Организации Нельси.

– Вполне возможно, – не стала спорить женщина. – Она уже взрослая девочка…

Лучше бы она этого не говорила.

– Ты с ума сошла?! Она еще ребенок! А ты прекрасно знаешь, как Организация может использовать малолеток!

– И что с того? – сверкнула злым взглядом женщина. – Она, между прочим, пошла характером в своего отца. А значит, объяснить ей что-либо просто невозможно.

– А если бы мать занималась ее воспитанием…

– А если бы отец не шлялся по чужим мирам, прикрываясь заданиями!..

Оба выкрика так и остались незаконченными. И Луиза первой отвела взгляд. Выдернула ладошку из цепкой хватки бывшего шута и пробормотала:

– Ладно, Мэлех, мне пора, на работу к семи. Это ты вольная пташка, а я так… До встречи.

И она умчалась, цокая каблуками… а он остался. И совесть, кажется, только этого и ждала, чтобы вцепиться в душу ядовитыми клыками.

Из тяжких раздумий его вывел новый звонок. Разгоравшаяся на браслете синяя отметина намекала, что на этот раз вызов пришел по медиафону.

Мужчина привычно щелкнул по кнопке ответа:

– Да?

Обычно перед Мэлехом разворачивался небольшой экранчик, на котором можно было увидеть, кто звонит, но сейчас изображение так и не появилось, лишь недовольно пискнул голосок медиафонистки:

– Переход на закрытый канал связи.

А вслед за этим в комнате зазвучал до отвращения знакомый голос:

– Агент «ноль сорок три»?

– Слушаю, – вскинул голову мужчина.

– Агент, мы посоветовались, и было решено предоставить вам новое задание. Явитесь в штаб для получения сведений.

Уже через пятнадцать минут Михаил был на месте.

На этот раз Ру был весел и доволен. Увидев вошедшего в кабинет агента, он тут же вскочил из-за стола и подбежал к нему:

– Очень, очень рад вас видеть, Сорок Третий. – Словно и не было тех обидных воплей.

– Я слушаю задание, – напомнил мужчина.

Начальство тяжелой каплей плюхнулось в кожаное кресло и щелкнуло пальцами. В тот же миг над столом развернулось полупрозрачное изображение.

– Это ваше новое место работы, агент. Мир под кодовым номером ТМ-2042. Местные называют его Сьелла.

Картинка приблизилась, и Михаил разглядел, куда его собирались послать. ТМ-2042 меньше всего напоминал покинутый агентом мир Островной империи, носивший кодовый номер МД-1613. Там были невысокие дома и королевские замки, благородные рыцари и простое бюргерство, а здесь… ТМ-2042 должен был встретить агента высотными домами под двенадцать этажей, ровными улицами… И пустотой. Здания щерились зубьями разбитых стекол. На горизонте клубился дым. На земле валялась странная машина, отдаленно чем-то напоминающая привычный флаер из мира научной фантастики, но над флаером не должна виться стайка крошечных, не больше ладони, алых дракончиков, выплевывающих пламя! Не должна хотя бы потому, что в мире научной фантастики драконы никогда не водились и водиться не должны!

Начальство меж тем продолжало рассказывать:

– Мир ТМ-2042, как понятно из названия, относится к техномагическому типу. Несколько лет назад там произошла катастрофа, и бо́льшая часть этого универсума выглядит именно так, как мы сейчас наблюдаем. Более конкретную характеристику мира получите перед отправлением, которое состоится через три часа.

Михаил только присвистнул: когда его отправляли подменять шута в Островной империи, инструктаж занял не меньше недели. А тут – три часа. Неужели лапочка Луиза приложила свою нежную ручку с длинными когтями? Если нет, то вариантов здесь два: либо дело настолько легкое, что не стоит и выеденного яйца (но тогда почему посылают его, а не какого-нибудь выпускника академии? Или Сорок Третий после провала явки так низко пал?), либо дело настолько срочное, что на подробный инструктаж нет времени…

– В чем состоит задание?

– В них, – коротко скомандовал Ру, хлопнув ладонью по столу.

Картинка на экране сменилась. Теперь там появилась видеография какой-то парочки. Огненно-рыжий парень лет двадцати в джинсах и светлой майке и черноволосая девица чуть постарше его в разноцветном платьице. Девушка повернулась, чуть качнула головой, и агент оторопело замер: ему вдруг на миг показалось, что в пышной шевелюре девицы мелькнули небольшие рожки.

– Что надо сделать? Завербовать?

– Уничтожить.

Ли пораженно уставился на начальника:

– Но я же не занимаюсь физическими устранениями уже лет пятнадцать!

– Я понимаю, – сочувствующе закивал начальствующий колобок. – Но это приказ Самого́! – Он назидательно ткнул пальцем в потолок.

Агент сделал вид, что поверил, и даже покивал в ответ. Обычно Ру прикрывался этим «Самим» каждый раз, когда дело пахло паленым. Но вслух об этом говорить не стоило.

Как бы то ни было, спорить – себе дороже. Уже через три часа полностью экипированный агент стоял на пороге настроенного телепорта. Мужчина вздохнул, помянул на удачу Великого духа – поговорка, прицепившаяся за семьдесят лет работы, – скривился от неприятных воспоминаний и шагнул вперед в алое жерло портала.

Сьелла встретила его недружелюбно. Пахло гарью, жаркое солнце шпарило вовсю, и Мэлех мгновенно почувствовал, как по спине побежала струйка пота. Впереди виднелась все та же непонятная картинка и даже дракончики никуда не делись. Мужчина огляделся и, выдохнув:

– Ну здравствуй, о дивный новый мир, – шагнул вперед.

Примечания

1

Мэлех Фелзен злостно присваивает себе авторство стихотворения Иннокентия Анненского «Сон и нет».

Content

Ксения Баштовая
Повесть эльфийских лет

История первая Эльфийские хроники

История вторая Преподаватели, студенты и скромные преступники

История третья Правильно подобранная жертва – половина успеха!

История четвертая Самый страшный бандит

История пятая Я помогаю, ты помогаешь…

История шестая Как воспитать настоящего мошенника

История седьмая Возвращение блудного менестреля

История восьмая Учитель фехтования

История девятая Дураки и дороги

Примечания