Однажды в Подлунном Лесу

Присказка

Часть 1

Глава 1

— А я говорю, папа, что замуж за этого царевича не пойду — и точка! — всё больше распаляясь, воскликнула королевна.

— Дочка, ну ты пойми: нет другого выхода, — продолжал увещевать наследницу король. По выражению лица государя было видно, что он и сам не рад нынешнему раскладу, но отступать, тем не менее, не собирается. — Ты пойми: не сегодня-завтра война начнётся. Тысячи людей полягут. Про казну я и вовсе молчу. Ну, нет другого способа всё это предотвратить, кроме как свадьба. Ежели мы с царским семейством тридесятого царства породнимся, тогда соседи к нам соваться передумают.

— Слышать ничего не хочу! — отрезала королевна.

— И вот ты возьмёшь на себя такую ответственность?! — Король, кажется, тоже распалился не на шутку. — Такую ответственность перед собственным народом? Ничего не сделаешь, чтобы помочь людям перед лицом войны?

— Почему, сделаю, — призналась королевна. И, дождавшись, пока отец немного поуспокоился, мстительно добавила: — Сестрой милосердия пойду работать. Раненых лечить буду. А замуж — не пойду!

— И что же, тебе кровь, раны да язвы милее, чем молодой супруг под боком?!

— А я не знаю, — развела руками принцесса. — Я этого супруга ни разу в жизни не видела. Может, он и похуже язвы будет. А ты тоже хорош — при первых неприятностях дочку свою единственную за кого попало сватаешь! Я себе, между прочим, цену знаю, и к кому попало в объятия не прыгаю!

— Ах, не прыгаешь? — снова вспылил король. — А кто со свинопасом у нас во дворе целовался?

— Так это всего один раз было! — возмутилась королевна. — Ну хорошо, хорошо, не один, а сто, — признала она под пристальным отцовским взглядом. — Сто поцелуев, но только один раз. У него свинья была дрессированная, я посмотреть хотела, какие она трюки умеет показывать, а он сказал — только за поцелуи!

— Да ладно бы с ним просто поцеловалась! — Разговор, похоже, разбередил старые раны. — Спрятались бы, как все, в кустах, я бы тебе и слова не сказал! А ты додумалась тоже — велела фрейлинам юбками вас загораживать. А фрейлинам только дай повод посплетничать. На следующий же день весь дворец гудел, как улей, а я — отдувайся!

— Так это когда было-то? — фыркнула принцесса. — Мне же тогда пятнадцать лет только-только исполнилось!

— Да? А не ты ли два года спустя в гроб стеклянный забралась, лицо белилами вымазала, да заезжих принцев пугать принялась?

— А чего они целоваться лезли? — вскинулась королевна. — Некрофилы несчастные! Я, может, так просто легла, помедитировать, на ветру пораскачиваться. Ну, и поэпатировать немного, не без того, так то в юношестве не возбраняется!

— Поэпатировала, ничего не скажешь! С одним принцем после того, как ты в гробу села, удар случился! Сердце слабое оказалось!

— А нечего со слабым сердцем по кладбищам расхаживать да в гробы заглядывать, — резонно заметила девушка.

— Да мало ли у кого какое хобби! Не твоё, знаешь ли, это дело.

— Ничего себе безобидное хобби!

— Да кто бы говорил! — Раскрасневшийся монарх скинул на пол излишне тёплую мантию. — У самой у тебя хобби, что ли, безобидное? Всяких зверюг из лесу в замок таскать? Трёхголового дракончика! Белого единорога!

— Единорог-то чем тебе не угодил? — вскинулась принцесса. — Симпатичный, ласковый, пушистый!

— Так единороги — они ведь к себе только невинных девушек подпускают, — отозвался король. — С тобой-то он был ласковый. И на том спасибо; убедился я тогда, что со свинопасом у тебя ничего окромя поцелуев не было. А других-то, кхм, более опытных, он так и норовил забодать! В замке, почитай, ни одной женщины не осталось, которая бы от его рога острого не пострадала. И ему ведь, заразе такой, всё равно, где крестьянка, а где фрейлина. За всеми гонялся. Тут ведь не скроешься; раз! — и всё про всех "девиц" понятно стало. И на том спасибо, что ты сама потом догадалась этого единорога в лес возвратить. Уж не знаю, что тебя тогда надоумило.

Принцесса отвела глаза, предпочитая эту тему не продолжать. Сама-то она прекрасно знала, что именно надоумило её отослать из замка единорога. Как раз тогда к ним с визитом прибыл посол из тридевятого царства, а при нём состоял чрезвычайно симпатичный молодой паж.

— Молчишь? Понимаешь, что нечего тебе возразить? Ну то-то же, — по-своему интерпретировал поведение принцессы король. — Так что ты тут из себя безобидную овечку не строй. Я хорошо знаю цену твоим невинным глазкам.

— Ну, знаешь, папочка, про глазки ты бы лучше помолчал! — вновь вспылила королевна. — Мало я, что ли, тебе на пользу этими глазками стреляла? То на посла иноземного томно взгляну, то князя какого приворожу, то главе купцовской гильдии улыбнусь многозначительно. "Ах, мы вынуждены повысить налоги. А знаете, щедрые мужчины до того привлекательны!" Так что нечего говорить, будто я на благо государства не трудилась.

— Подумаешь тоже, великий труд, — буркнул монарх, немного стушевавшись. — Так, пустяки.

— Да? А когда я японского императора до того очаровала, что он тебе соловья механического прислал? — упёрла руки в бока принцесса. — Тогда ты не считал, что это пустяк!

— Так ведь это он не мне, он тебе соловья прислал, — попытался отговориться король.

— Прислал мне, — кивнула девушка. — Только кому этот соловей на самом-то деле нужен был? Мне до него, знаешь ли, и дела нет. Я и вовсе не пойму, зачем он тебе сдался. Вон сколько кругом живых соловьёв летает — слушай любого!

— Много ты понимаешь, — вздохнул король. — Ну ладно, что-то мы с тобой отвлеклись. А дело-то безотлагательное. Царевич Эдуард из тридесятого царства письмо с посыльным прислал. Едет он к нам, с визитом. Судя по письму, выехал два дня тому назад. Скоро, стало быть, здесь будет. Приедет в сопровождении двух своих братьев, Бравлина и Эйвана. Так что отступать уже поздно. Хочешь — не хочешь, а привечать жениха придётся.

Принцесса задумалась, постукивая кончиками пальцев по спинке стоящего рядом кресла.

— Ну хорошо, — сказала она наконец. — Коли придётся, значит, привечу я твоего жениха.

— Не моего, а твоего, — поправил король, но девушка не обратила на его реплику никакого внимания.

— Так привечу, что мало ему не покажется, — мрачно пообещала она.

— Эй, ты мне это, международный конфликт не устраивай, — забеспокоился король. — Если ещё и его папаша на нас войной пойдёт, всё, как пить дать пропало королевство. Ты уж многовековых традиций не нарушай; принять его надобно с почётом и уважением.

— А я традиций нарушать как раз не буду, — заверила королевна. — Всё будет по правилам. У нас ведь как в старину женихов привечали? Вот так и сделаем.

— Вот ты о чём, — нахмурился король.

— Именно! — торжествующе подтвердила принцесса, понимая, что одержала в этот раз свою маленькую победу. — Выходят к жениху несколько девушек, облачённых в одинаковые платья. Привечают его как положено, угощают, беседой развлекают. А он потом должен угадать, которая из них — принцесса. Коли угадает, будет свадьба. А коли нет, стало быть, сердце ему невесту не указало; вот и уходит он, не солоно хлебавши. Так и поступим. Жених этот — как его, Эдуард, стало быть? — меня в лицо никогда не видел. Встретим его с подругами…я так думаю, всемером, пожалуй, с него хватит. Вот и посмотрим, на что он сгодится. И я тебе, папочка, обещаю, — тут она приложила руку к сердцу, — если он догадается, кто из нас принцесса, то я выйду за него замуж, как самая послушная дочь. А если нет, то уж не обессудь.

С этими словами она вышла из комнаты, звонка цокая каблучками красных сапожек. Придворные, подслушивавшие за дверью, поспешно расступились. Все понимали, что жизнь предстоит интересная. Вот только никто не догадывался, насколько.

Глава 2

Царевичей действительно было трое — старший брат Эдуард, средний брат Бравлин и младший Эйван. Дворецкий громко объявил их имена в соответствующей случаю торжественной обстановке. Мы по традиции отвесили гостям поясной поклон в знак радушного приветствия. Затем дворецкий принялся по очереди представлять нас, девушек. Следует отдать ему должное: наши имена, придуманные исключительно для сегодняшнего торжества, он запомнил идеально и произнёс без единой запинки.

— Элла, Белла, Антонелла, Стелла, Изабелла, Делла, Велла.

Делла — это я, вторая справа. Вообще-то я не хотела принимать участие в этом представлении и всячески отбивалась, но в конечном счёте меня всё же уговорили. Я бы даже назвала это не столько уговорами, сколько бессовестным шантажом. Речь шла о преданности короне, об общем деле, благе государства и тому подобном. Словом, я сдалась и теперь стояла, как все, в длинном синем платье с пышными рукавами, с распущенными волосами и сдержанной улыбкой на лице, идеально соответствующей правилам этикета.

После официального приветствия (скукотища несусветная!) мы чинно направились к столу. Здесь стало чуть поинтереснее, ибо нас "перемешали" с царевичами. По-видимому, это было сделано не случайно: братьев рассадили, дабы они не могли обмениваться впечатлениями, подсказывая друг другу, которая из нас более подходит на роль принцессы. Мне выпало сидеть рядом с младшим царевичем, Эйваном. Он оказался по правую руку от меня; по левую же руку сидела девушка, наречённая на сегодня Эллой. А заправляла всем Стелла, ибо ей не было равных по знанию всевозможных тонкостей этикета и умению достойно себя вести в любой, даже самой неожиданной ситуации.

Слуги принялись разливать вино; блюда с всевозможными яствами уже располагались на ломящемся столе. Я быстро, насколько того позволяли приличия, оглядела гостей. Старший брат Эдуард казался наиболее представительным и уже сейчас походил более на короля, чем на принца. Одежда, в которую он облачился по прибытии в замок, смотрелась строго и в то же время богато; высокий воротник почти полностью закрывал шею; лицо, которое могло бы показаться немного простоватым, облагораживала короткая, аккуратно подстриженная бородка. Средний брат бы одет значительно проще; лишние килограммы не портили его фигуру, поскольку превосходно сочетались с высоким ростом, крепким телосложением и широкими плечами. Этот человек производил впечатление богатыря, однако умом, похоже не блестал. Во всяком случае такое у меня сложилось впечатление, а он ничего не делал для того, чтобы оное изменить: если Бравлин периодически и открывал рот, то лишь для того, чтобы отправить туда очередной кусок мяса или глоток вина. Раскусить младшего брата было труднее всего. Долговязый, худой, с короткими волосами тёмно-русого цвета, он вольготно расселся на соседнем стуле, откинувшись на спинку и вытянув под столом ноги, и, казалось, не уделял особого внимания беседе.

— Надеюсь, Ваше путешествие не было слишком утомительным? — степенно поинтересовалась Стелла.

— Что Вы, путешествие прошло прекрасно, — хорошо поставленным голосом заверил её Эдуард. — Благодарю Вас за беспокойство. Дороги отличные, кони выносливые, и никаких неприятных сюрпризов.

— А как Вы находите нашу погоду? — продолжила допрос Стелла.

Я мысленно зевнула. Такая беседа могла продолжаться долго, на протяжении всего обеда, а до тех пор, пока трапеза не закончится, выйти из-за стола и заняться чем-нибудь более интересным было бы невежливо.

— О, погода просто чудесная, — не замедлил ответить Эдуард. То ли он говорил с искренним энтузиазмом, то ли прекрасно умел оный изобразить. Важное качество для будущего монарха, тут ничего не скажешь. — Сегодня утром было, прямо сказать, неожиданно тепло. Значительно теплее, чем вчера в то же время суток.

— О да, сегодня значительно потеплело. Как это Вы верно заметили! — восхитилась Стелла, которой всегда нравилось, когда разговор шёл по правилам. — И при этом, заметьте, по-прежнему не слишком жарко.

— Это верно, — согласился царевич. — Высокую температуру удачно компенсирует холодный ветер.

От скуки я скосила глаза, как раз вовремя, чтобы заметить, как сидящий справа от меня Эйван поднял очи горе, а затем снова опустил взгляд на скатерть с едва заметным вздохом. Похоже, светская беседа быстро наскучила не мне одной.

— Вы попали в самую точку, Ваше Высочество, — улыбнулась Стелла. — Температура и вправду высокая; выше, чем обычно в это время года.

— Ох уж эта температура, — тихонько заметил Эйван, так, что расслышать его могла только я да Изабелла, его соседка справа. — То она выше, чем обычно в это время года, то ниже. И никогда не бывает такой, как положено. Как будто природа совершенно отбилась от рук.

Я не вполне поняла, предназначились ли эти слова мне или же были просто сказаны в пространство, и потому не стала ничего отвечать.

— У Вас несколько теплее, чем в тридесятом царстве, — продолжал развивать погодную тему Эдуард. — К тому же, когда мы выезжали из дома, шёл дождь; теперь же на небе ни облачка.

— Стало быть, и в плане погоды Ваша поездка прошла хорошо? — вступила в разговор Антонелла.

Я заскрипела зубами и сжала руки в кулаки, предварительно опустив их на колени. Вот только от младшего царевича этот мой приём, похоже не укрылся.

— Можете сделать вид, что уронили нож или ложку, — тихо сказал он, почти не шевеля губами. — Это позволит хоть на какое-то время отвлечься от беседы. Обычно я поступаю именно так.

Я тихонько хихикнула, отметив впрочем, что до сих пор царевич ничего не ронял.

— Поездка прошла прекрасно, — подтвердил между тем Эдуард и вдруг добавил: — Однако же в лесу, недалеко от Вашего замка, нам повстречалась очень странная птица. Она свистела настолько громко, что у всех всадников заложило уши.

Присутствующие громко зашептались, я тоже с интересом подняла глаза на царевича.

— И как же вам удалось проехать? — обеспокоенно спросила Велла.

Бравлин, не успевший как следует разжевать очередной кусок мяса, пробурчал что-то нечленораздельное.

— Эйван подстрелил птицу из лука, — "перевёл" Эдуард. — Он очень метко стреляет.

Выходящий за рамки приличия шёпот стал ещё более громким, и Стелла сочла нужным пояснить:

— Мы все разволновались, ведь судя по всему, вам повстречался сам Соловей-разбойник. Он уже давно бесчинствует в наших краях, и успел ограбить много добрых людей. Похоже, что теперь мы у Вас в долгу.

— А я ведь говорил, что птичка, когда падала, матюгнулась, а ты мне не поверил, — упрекнул Эдуарда Эйван.

Некоторые девушки захихикали; Стелла же слегка побледнела.

— Не обращайте внимания на моего брата, — поспешил исправить положение Эдуард. — Стрелок он превосходный, зато совершенно не способен вести светский разговор. — Он бросил на Эйвана осуждающий взгляд.

— Да ладно вам, не надо ссориться! — вступился за младшего брата Бравлин. — Подумаешь, я вот тоже не умею поддержать разговор, ну так что ж тут поделаешь?

— О да, мы успели это заметить, — заверила Изабелла, и мы снова рассмеялись.

Бравлин, похоже, на насмешку не обиделся; во всяком случае вид у него был самый что ни на есть дружелюбный и расслабленный. Похоже, несколько бокалов вина сыграли свою роль, сняв напряжённость, которая сковывала царевича в начале трапезы.

— Эх, девчонки, хорошо тут у вас! Душевно! — искренне сказал он, с удовольствием принимая из рук слуги очередной бокал, наполненный до краёв.

Лицо Эдуарда, кажется, пошло красными пятнами, Стелла судорожно сглотнула, но остальные девушки определённо развеселились.

— Скажи-ка, Бравлин, — поинтересовалась Изабелла, — а если бы тебе надо было угадать, которая из нас — принцесса, кого бы ты выбрал?

В глазах девушки поблёскивал игривый огонёк.

— Не знаю, — покачал головой Бравлин. — Хотя нет, знаю! — воскликнул он, отхлебнув ещё вина.

Эдуард удивлённо повернулся к брату, и даже Эйван слегка подался вперёд.

— Я бы вас всех выбрал! — радостно объявил средний брат.

Эдуард пробормотал себе под нос что-то несомненно нелицеприятное, но его слова потонули во взрыве женского хохота.

С этого момента обстановка за столом стала более непринуждённой, к радости всех присутствующих за исключением Стеллы. Она сидела бледная, натянутая, как струна, и в разговоре более не участвовала.

Я тоже не спешила вступать в общую беседу, однако судьба распорядилась иначе. Трапеза уже подходила к концу, когда у Эйвана из-за пазухи прямо на стол неожиданно выпрыгнула… лягушка! Ещё не успев разобраться, что к чему, я громко завизжала — сработал вырабатывавшийся веками инстинкт. Элла и Изабелла присоединились долей секунды позже. Лягушку наше трио, похоже, оставило равнодушной: она по-прежнему восседала на столе, в опасной близости от моей тарелки. Впрочем, кушать мне уже не хотелось.

— Ш-што это? — спросила я, наконец, дрожащим голосом, приложив руку к горлу.

— Это лягушка, — невинно ответил Эйван.

— Неужели? — Сердце по-прежнему часто стучало, но в целом ко мне уже вернулось самообладание. — А можно поинтересоваться, что она здесь делает?

— А это моя невеста, — улыбнулся младший царевич. Улыбнулся так наивно, что я даже растерялась, не зная, какие чувства вернее будет испытывать: то ли возмущаться его наглости, то ли поражаться глупости.

— А что, кого-нибудь посимпатичнее не нашлось? — с ухмылкой спросила Изабелла. — Или все остальные отказывались?

— А чем же эта плоха? Может, она по ночам красавицей писаной оборачивается? — отозвался Эйван.

— Это может быть, — охотно подхватила я. — Ночью, когда темно, любая жаба за красавицу сойдёт.

— Ну, так не всем же на принцессах жениться, — хитро прищурился Эйван. — С принцессами в игры играть — это для старших братьев развлечение. А нам, младшим, можно и попроще.

Я, кажется, говорила, что лицо Эдуарда прежде покрылось красными пятнами? Я перепутала, те пятна были так, бледненькие. Вот теперь его лицо действительно сделалось пунцовым.

— Не обращайте внимания, — процедил он сквозь зубы. — Эйван у нас молодой ещё да неопытный. — Он бросил на младшего брата чрезвычайно многозначительный взгляд. — Мы его дома малахольным кличем.

Эйван, похоже, нисколько не обиделся; он просто протянул руку, аккуратно подхватил лягушку и возвратил её обратно за пазуху. Меня снова передёрнуло от брезгливости. Думаю, тут я была не одинока, но так или иначе, с этого момента разговор за столом пошёл о других вещах, и я в нём более не участвовала.

Спустя ещё полчаса трапеза, к счастью, подошла к концу. У жениха оставалось ещё некоторое время на принятие решения, но мы получили долгожданную возможность встать из-за стола и разойтись по просторному залу. Я потихоньку откинула полупрозрачную занавеску и выскользнула на балкон. С наслаждением вдохнула прохладный вечерний воздух и откинула назад волосы, подставляя лицо ветру. Ещё несколько глубоких вдохов, и моё настроение почти можно было назвать хорошим. Снаружи было тихо, только внизу о чём-то стрекотали неугомонные кузнечики. Слушать их болтовню было значительно приятнее, чем гул голосов и звон бокалов, доносящиеся из-за занавески. Всё-таки глупый получился день. Бессмысленный…

— Бред, — вслух произнесла я, глотнув шампанского и снова поставив стакан на широкие перила.

— Что именно? — переспросили откуда-то сзади.

Я вздрогнула и обернулась. Эйван стоял на балконе, у меня за спиной. Когда он успел сюда войти, я понятия не имела; во всяком случае шума шагов слышно не было. Теперь царевич отошёл от дверного проёма и облокотился о перила, продолжая удерживать в руках опустевший на треть бокал.

— Так что же вы назвали бредом, если это не секрет? — повторил он.

Я пожала плечами. Никакого особого секрета тут не было.

— Да весь этот спектакль, — ответила я, глядя перед собой, на быстро темнеющее над лесом небо. — Всю эту затею с угадыванием невесты.

— Но в этом виновата только ваша принцесса, — резонно заметил он.

Я неопределённо повела плечом. Спорить было бы глупо.

— В любом случае скоро всё это закончится, так или иначе, — ответила я. — А как ты думаешь, твой брат угадал, которая из нас настоящая королевна?

Эйван негромко рассмеялся.

— Ты только что сказала, что всё это бред, — пояснил он в ответ на мой удивлённый взгляд. — А теперь сама же с интересом следишь за ходом игры.

Настал мой черёд усмехнуться.

— Ну чем-то же надо себя занять, — попыталась оправдаться я. — Не о погоде же разговаривать, в самом деле.

— Это правда, — охотно согласился царевич. — Ещё несколько фраз о погоде, и я был готов уронить на пол весь столовый прибор.

Я попыталась припомнить, в какой именно момент на скатерть выпрыгнула лягушка и не специально ли Эйван выпустил её на стол, чтобы сменить тему беседы. Будто услышав мои мысли, лягушка вновь выбралась наружу. Посидев несколько секунд на перилах, словно обдумывая свои дальнейшие действия, она уверенно прыгнула вниз, и тут же скрылась из виду в густой траве.

— Ой! — вскрикнула я. — Твоя невеста удирает!

Царевич, однако же, проявил удивительное при подобных осбтоятельствах равнодушие.

— Ты что же, не прыгнешь за ней следом? — поддразнила я. — Может, она ещё не успела далеко ускакать?

— Ну да, охота была прыгать с балкона, — фыркнул он. — Это лягушке хоть бы что, а человеку и ногу сломать недолго. К тому же, — присмотревшись, добавил он, — там, кажется, растёт крапива!

— Тоже мне рыцарь! — Я попыталась пристыдить юношу, но кажется, не слишком успешно.

— Да что ей сделается? — отозвался Эйван. — Пусть погуляет, коли ей так хочется. Невеста тоже на это право имеет.

— Надо же! Да ты, как я погляжу, завидный жених!

— Рад, что хоть кто-то это заметил, — отозвался царевич. Я поймала себя на том, что снова не понимаю, подшучивает ли он надо мной или говорит серьёзно, или же просто бездумно брякнул первое, что пришло на ум.

— А знаешь, мне кажется, ты бы мог нашей принцессе понравиться, — сказала я неожиданно для самой себя.

— Правда? — На сей раз в его глазах определённо проскользнул интерес. — А мой брат?

— Не знаю, — задумчиво протянул я. — Вообще-то навряд ли. Уж очень он у тебя, знаешь, правильный. У него прямо на лбу написано: "Наследник престола. По пустякам не беспокоить". Наша принцесса обычно таких не жалует.

— Спасибо за подсказку, — хмыкнул он.

— Какую такую подсказку? — встрепенулась я.

— Ну как же, теперь как минимум про одну из вас я точно могу сказать, что она — не принцесса.

Я недовольно пожевала губами.

— Ну и ладно. Подумаешь, одной меньше. Из шестерых тоже, знаешь ли, пойди выбери.

— Это верно, — признал Эйван. — А может, подскажешь?

— С какой это радости? Чтобы ты побежал к брату и всё ему рассказал?

— А почему ты так уверена, что я собираюсь это делать? — прищурился он. — Может, я вовсе и не для брата интересуюсь, а для себя.

— Это как?

Смысл его последних слов и вправду был мне непонятен.

— Да мало ли. Может, я пока хочу с принцессой поближе сойтись, а там видно будет, как всё повернётся. Сама ведь говоришь, что я бы мог ей понравиться. Мне, видишь ли, до трона тридесятого царства далековато. А тут, глядишь, женился бы на вашей принцессе и сам стал королём.

Любопытный поворот. Вот только одно непонятно: он это серьёзно, или у них в тридесятом царстве шутки такие?

— А как же быть с Эдуардом? Это ведь он, а не ты, к ней свататься приехал.

— Ну какая разница? — отмахнулся он. — Ну, сватался один брат, а вышла принцесса за другого. Редко ли такое бывает?

— А-а-а, — протянула я.

Новая тема меня слегка напрягала, хоть и была значительно интереснее погодной. Однако нормальному течению мыслей мешало совсем другое, а именно — ужасно неудобные туфли, которые пришлось обуть в честь сегодняшнего события. Опираясь на перила, я мучительно пыталась незаметно избавиться хотя бы от одной из лодочек. Словом, хорошему настроению ситуация не способствовала.

— А зачем такие сложности? — поинтересовалась я. — Ну, отравил обоих братьев, да и всё тут. Наследуй отцовский трон и женись на ком хочешь. Хоть бы и на своей лягушке — если поймаешь её, конечно.

— А ты интересный собеседник, — оценивающе посмотрел на меня Эйван.

Ответить на этот комплимент очередной колкостью я не успела. Туфелька, наконец-то, благополучно ослабила хватку и соскользнула с исстрадавшейся ноги. Но не успела я в полной мере испытать чувство блаженства, как на долю секунды потеряла равновесие. Я покачнулась, дёрнула ногой, и туфелька благополучно улетела в траву вслед за лягушкой.

— Вот чёрт! — громко выругалась я, в последний момент заменив рвавшиеся с языка слова на более приличные. — И что теперь делать?

Царевич не ответил. Поставив на пол полупостой бокал, он перемахнул через перила. Не успела я толком испугаться, как увидела, что он уже благополучно приземлился на обе ноги. Было ещё не слишком темно, и обнаружить туфельку среди травы не составило труда.

— Там справа вход.

Я перегнулась через перила и принялась жестикулировать, показывая, как проще всего возвратиться в замок. Эйван задрал голову вверх, но следить за моими указаниями не спешил.

— Лень ходить кругами, — заявил он и, заткнув лодочку за пояс на манер шпаги, ухватился за стебель увивающего стену плюща.

Вскоре он в очередной раз перескочил через перила, на этот раз оказавшись с правильной стороны балкона.

— Вот. Только не говори, что она тебе мала или велика; я точно не стану прыгать вниз за другим размером! — с этими словами он вручил мне трофей.

В течение нескольких секунд я пристально его разглядывала, а затем расхохоталась.

— Я тебе, конечно, признательна, но неужели у вас в королевстве такие выходки позволительны для царских сыновей, пусть даже и младших?

— Для младших — разумеется, — весело отозвался он. — На то они и младшие. А вот для старших позволительно гораздо больше!

— Так как, говоришь, тебя на родине величают, Эйван-малахольный? — усмехнулась я.

И тут в замке раздался громкий удар гонга, извещавший о том, что пришла пора расставить все точки над и. Пришёл срок Царевичу Эдуарду выбрать из семи девушек свою принцессу.

Глава 3

Мы поспешили вернуться в зал. Все остальные были уже здесь, в том числе и король, который, надо сказать, на недавней трапезе не присутствовал. Однако же пропустить "момент истины" он, само собой разумеется, не мог. Его Величество торжественно восседал на специально установленном троне, но чувствовал себя явно неуверенно. Спектакль, организованный принцессой, сильно его смущал.

Снова прозвенел гонг.

— Ваше Высочество, царевич Эдуард, готовы ли Вы сделать свой выбор? — вопросил король в соответствии с древним каноном.

Наследник престола сделал шаг вперёд, оказавшись таким образом в центре зала — и, разумеется, в центре всеобщего внимания.

— Да, Ваше Величество, я готов, — торжественно ответил он.

Хорошо поставленный голос царевича звучал уверенно. Однако, насколько можно было судить по его лицу, Эдуард по-прежнему пребывал в неведении и понимал, что сильно рискует.

— Что ж, коли так, укажи на избранную тобой девушку в присутствии свидетелей.

Эдуард согласно кивнул, повернулся к нам и, вытянув руку, указал на Стеллу.

— Эх, ошибся, братишка, — тихонько проговорил Эйван, не слишком, впрочем, разочарованный.

— Откуда ты знаешь? — прошептала я.

— Это же очевидно, — шепнул он в ответ. — Настолько хорошо правила этикета знают только церемонимейстеры и гувернантки, но никак не принцессы.

— Одно очко в твою пользу, — признала я.

В зале наступила тишина. Король нерешительно молчал, выжидательно поглядывая на присутствующих. Согласно традиции, следующая реплика принадлежала принцессе. Я глубоко вздохнула.

— Увы, царевич, к сожалению, твой ответ неверен, — громко сказала я, тоже выступая в центр зала.

Краем уха я успела услышать, как Эйван не без удивления констатировал со своего места:

— Один-один.

— Я - урождённая принцесса этого Королевства, единственная законная дочь короля Карла, — продолжала я декламировать хорошо заученный текст. Эдуард выглядел обескураженным, однако держался с достоинством. — Мы благодарны тебе за нанесённый визит и будем рады и дальше оказывать тебе и твоим спутникам гостеприимство. Однако условие не выполнено, и свадьба, увы, состояться не может.

— Боюсь, что это не совсем так, — сказал кто-то у меня за спиной.

Обернувшись, я увидела, как Эйван третьим по счёту шагнул в центр зала. Девушки удивлённо зашептались; отец слегка приподнялся на троне, с силой вцепившись в подлокотники.

— Что не так? — сквозь зубы переспросила я, нехотя отступая от запланированного сценария.

— Простите, что мне пришлось вмешаться, Ваше Высочество, — церемонно произнёс Эйван. — Но было бы неверно сказать, что свадьба не может состояться. Эдуард действительно не смог указать на принцессу, но боюсь, что в данном случае это не имеет никакого значения.

— Отчего же? — поинтересовался отец, без сомнений заинтригованный. — Вам придётся объясниться, молодой человек.

— Охотно, Ваше Величество. Значение в данном случае имеет исключительно выбор старшего сына, прямого наследника короны, коим мой брат не является. А я, Эйван Артур Эдуард, наследный принц Тридесятого царства, своего ответа ещё не давал. Я обещаю объявить его завтра в это же время.

Отец вскочил с трона, снова сел и снова вскочил. Впрочем, сколь бы велико ни было его удивление, такой исход несомненно его устраивал. Прокатившийся по залу шепоток быстро перерос в громкие возгласы, но всё это было ничто по сравнению с теми колоколами, которые звонили сейчас у меня в ушах. Мы с Эйваном, кажется, были единственными, кто по-прежнему сохранял неподвижность и молчание; я сверлила его ненавидящим взглядом, он не отводил глаз. Кровь стучала у меня в висках; лицо наверняка раскраснелось не хуже, чем не так давно у Эдуарда-младшего, а на шее часто билась предательская жилка. Я постралась поглубже дышать, чтобы хоть как-то успокоить сердито колотящееся сердце.

— Ну что ж, Ваше Высочество, — мне удалось, наконец, совладать с собственным голосом, — я очень рекомендую Вам сделать правильный выбор. Со своей стороны могу посоветовать выбрать лягушку: Вы ведь уже объявили её своей невестой? Полагаю, вам следует отправляться на поиски как можно скорее — на ближайшее болото.

Холодно отчеканив эти слова, я развернулась и вышла вон из зала.

— Да как он мог?! Да как он посмел?!

Я уже давно мерила шагами просторную комнату и высказывала вслух всё, что думала о сегодняшних событиях. Успокоиться это не помогало; напротив, с каждой новой ходкой из угла в угол я распалялась всё больше.

— Может, всё-таки сядешь и отдохнёшь? — в очередной раз предложила моя подруга, названная на сегодня Изабеллой. — Хочешь, я вишнёвого сока принесу?

— К чёрту сок!

С этими словами я с силой пнула оказавшийся на пути стул. Сама не знаю, зачем я это сделала. Вероятно, стул символизировал в тот момент отвергнутый мною сок, однако нога тут же откликнулась совсем не символической болью.

— Меня ещё никто никогда так не оскорблял! — прошипела я, хватаясь за ушибленную лодыжку.

— Ты про царевича или про стул? — невозмутимо поинтересовалась Изабелла.

— Про какой стул? Про царевича, разумеется! — Сейчас я была не в настроении понимать юмор.

— Да ладно, чем он тебя уж прямо так оскорбил? — пожала плечами подруга.

— А то ты сама не понимаешь?

— Честно говоря, не понимаю.

— Тебе же хуже! — отмахнулась я.

— Я ведь тебя хорошо знаю. Я видела, что он тебе понравился. Я ещё тогда подумала: жаль, что старший — Эдуард, а не этот.

— А оказалось, вишь ты, что этот и Эдуард, и Эйван, и даже Артур! — подхватила я. — Три в одном, чтоб ему пусто было!

— Когда оказалось, что он и есть жених, я чуть в ладоши не захлопала, — продолжала Изабелла, намеренно игнорируя мои замечания.

— Вот сама и выходи за него, хочешь? Давай, мне не жалко!

Изабелла пожала плечами.

— Если даже и захочу, он-то на мне не женится. Ему ведь именно ты приглянулась.

— Приглянулась? Это теперь так называется? Ещё бы, конечно, приглянулась — сорвать такой куш, целое королевство в приданое!

— Брось, я же не слепая. Он на тебя ещё тогда глаз положил, когда не знал, которая из нас принцесса. И тебе это нравилось, не отпирайся!

— Тогда нравилось, — не стала отпираться я. — А теперь разонравилось!

— А что такого уж страшного произошло? — спокойно спросила Изабелла.

— Не понимаешь? Это же очевидно! Он меня выставил на посмешище!

— Что-то я не заметила, чтобы хоть кто-нибудь смеялся.

— О, можешь не сомневаться, они сейчас навёрстывают, — заверила её я. — Разбежались по своим углам и только об этом и разговаривают. Весь замок гудит, а может, уже и до окрестных деревень докатилось. И этот тоже небось сидит в своих покоях с братьями и смеётся, победу свою празднует!

С этими словами я с силой ударила кулаком по столу и тут же взвизгнула, тряся ушибленной кистью руки. Стол был дубовый, крепкий.

— А вот этого ты знать никак не можешь, — возразила Изабелла. — Ты сама это придумала и сама же его винишь. А может, он наоборот ходит сейчас из угла в угол и не знает, как бы с тобой помириться?

Кстати сказать, как выяснилось впоследствии, именно так оно и было, но в тот момент я ни за что бы в это не поверила, даже увидев собственными глазами.

— Кто, этот-то? — фыркнула я.

— Этот, этот. У него вообще-то и имя есть, забыла?.

— Как же, помню, целых три! — охотно подхватила я.

— Слушай, а что ты опять за эту туфлю хватаешься? — спросила вдруг Изабелла. — Вторая уже давно под кроватью валяется, а этой ты то и дело размахивать начинаешь?

Я резко остановилась, удивлённо таращась на туфельку, которую действительно удерживала в левой руке. Как она там оказалась??? Я собралась было запустить ею в какой-нибудь предмет, желательно бьющийся, но передумала и аккуратно поставила обувку на пол.

— Вот, так-то лучше, — по-своему истолковала мои действия Изабелла. — А теперь иди-ка ты спать. Утро вечера мудренее. Может, завтра ты и сама по-другому на всё это посмотришь. Если честно, вы когда стояли там посреди зала, готовые друг друга придушить, девчонки у меня за спиной шептались: "До чего красивая пара!".

— Ах, пара красивая?!

Я подхватила с кровати подушку и запустила ею в подругу. Подушка врезалась в дверь, вовремя закрытую с той стороны.

В ту ночь я долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, снова и снова прокручивая в голове события минувшего дня. Временами мне хотелось вскочить, раздобыть где-нибудь топор и отпавиться прямиком в комнату Эйвана. За вспышками гнева следовала усталость, когда хотелось просто разрыдаться в подушку. А иногда начинало казаться, что я действительно не прочь отправиться в комнату Эйвана, но отнюдь не с топором…Впрочем, эти мысли я отгоняла очень быстро.

Проснулась я рано, и, как на грех, снова заснуть уже не могла. Лежать без сна мне порядком надоело ещё с вечера, поэтому поняв, что сон ушёл, я встала, оделась и потихоньку выскользнула из комнаты. Замок ещё спал, если не считать нескольких слуг, приводивших в порядок общий зал. Это было очень кстати. Сегодняшний акт представления был назначен на пять часов вечера, и до тех пор я никого не желала видеть. Ни Изабеллу с её увещеваниями, ни отца с чтением морали, ни посмеивающихся фрейлин, ни уж тем более кого-либо из гостей. Так что я проскочила через кухню и, захватив буханку хлеба потолще, отправилась куда глаза глядят.

Глаза мои глядели сперва на широкий луг, потом на небольшую редкую рощу, а дальше на болото. Это был мой обычный маршрут на случай плохого настроения. В самую топь я, разумеется, не забиралась, а просто сидела в тени плакучей ивы недалеко от воды, глядя то на затянутое облаками небо, то на покачивающуюся на поверхности тину.

Время шло, солнце, заслонённое пеленой облаков, достигло зенита и стало медленно опускаться, словно и у него тоже испортилось настроение. Я всё сидела и сидела, обхватив руками колени, пока не затекла спина, а потом встала и принялась прохаживаться из стороны в сторону.

Сперва я услышала непривычный звук резко рассекаемого воздуха, затем уловила мимолётное движение справа от себя, и только потом поняла, что мимо только что промчалась стрела. Болото приняло её с неприятным чавкающим звуком, а я поспешно обернулась.

Это уже становилось традицией. У меня за спиной опять стоял Эйван. Правда, на этот раз он находился несколько дальше, чем обычно, и с луком наперевес. Надо сказать, его неожиданное появление шокировало меня ещё больше, чем только что пролетевшая мимо стрела, поэтому прошло несколько мгновений, прежде чем я, наконец, нашла слова.

— Это что ещё за фокусы?

— У нас в семье так ищут невест, — пояснил он. — Такая древняя традиция. Пускаешь стрелу, и там, куда она попадёт, ищешь себе жену.

— Ну поздравляю, вот иди и ищи. — Я кивнула головой в сторону болота. — Наверняка твоя лягушка где-то там, ждёт не дождётся.

— Ты что же, так легко меня к ней отпускаешь? — поинтересовался он. — Даже ревновать не будешь?

— Ни вот столечко, — заверила я. — К такой-то сопернице? Послушай, — меня вдруг ошеломила новая мысль, — ты что, убить меня собирался?

— С чего ты взяла? — опешил Эйван.

— Ты же меня чуть не пристрелил! — воскликнула я.

— Слушай, если бы я хотел тебя пристрелить, то не промазал бы, — скривился он.

— Значит, ты просто ненормальный! А если бы я неожиданно руку вытянула?

— У тебя какой длины рука, пять аршинов? — вскинулся он.

— Да у меня стрела у самого уха прожужжала!

— Да ничего подобного!

— Ну ладно, а если бы я в сторону отскочила?

— Ага, и при этом бы подпрыгнула и в воздухе зависла, — кивнул Эйван.

Мне вдруг сильно надоело препираться.

— Слушай, ты зачем сюда пришёл? — устало спросила я.

— Вообще-то я тебя искал, — признался он.

— А откуда ты знал, куда я могла пойти? А, впрочем понятно. Нашлись подсказчики. Вернее всего Изабелла, а может, и сам батюшка расстарался. Ну, и зачем я тебе понадобилась?

— Поговорить.

— О чём? Всё и так понятно. Ты победил, два-один в твою пользу, поздравляю. А теперь дай мне от тебя отдохнуть до пяти часов вечера.

Эйван хмуро на меня посмотрел и перекинул лук через плечо. Тихонько тренькнула тетива.

— Можешь хоть сказать, за что ты меня так невзлюбила? — поинтересовался он напоследок.

— Как это за что? — снова завелась я. — Ты меня обманул!

— Ты меня тоже.

— Неправда, я никого не обманывала! Я никогда не говорила, будто я не принцесса.

— Но сделала всё возможное, чтобы я не смог об этом догадаться, — парировал он.

— Ну и что? Я играла по правилам, а ты сжульничал!

— Ты просто навязала мне эти правила, а я не захотел по ним играть, вот и всё.

Я открыла было рот, но не нашлась, что ответить, и поджала губы. Просто стояла и смотрела на него исподлобья, тяжело дыша, мысленно подыскивая какой-нибудь поистине убийственный аргумент.

— Послушай, давай всё просто спокойно обсудим, — предложил Эйван, вытягивая руки ладонями вперёд.

— Ну? — У меня как-то неожиданно пропала охота разговаривать; ссориться в том числе.

— Я уж понял, что я не твой луч света в тёмном царстве. Но вариантов-то у нас всё равно не много. Заводить семью с кем захочется ни тебе, не мне всё равно не дадут — происхождение не не позволяет. Ну, расторгнешь ты сейчас эту помолвку, разругаются наши отцы, и какие тогда войны начнутся, ты не хуже меня знаешь. А потом через месяц-другой, в крайнем случае через год, тебя всё равно выдадут замуж за какого-нибудь князя или королевича.

Я пожевала губами. В том, что он говорил, было много горькой правды. Правда, по его словам выходило, будто бы выйти за него замуж — это разумный компромисс. Мне же казалось, что это была бы самая что ни на есть позорная капитуляция.

— Скажи честно, — проговорила я наконец, — тебе самому-то всё это зачем? Ну, зачем тебе на мне жениться? Мы ведь уже выяснили, что ты не младший сын. Ты и сам унаследуешь корону, так что трон в качестве приданого тебе не так уж и необходим.

— Зачем-зачем, — сердито пожал плечами он. — Государственные дела заставили — я и поехал. Надо жениться — значит, надо жениться.

— Как у вас у мужчин всё просто, — фыркнула я. — Ну и хорошо. Надо замуж, значит, надо замуж. Только не думай, тяжёлую жизнь я тебе обеспечу, мало не покажется. А сейчас уходи и дай мне побыть одной.

— Если честно, — сказал Эйван, пристально глядя мне в глаза, — вчера тебе удалось меня перехитрить. Мне и в голову не приходило, что ты принцесса. И знаешь, когда оказалось, что это ты, я действительно обрадовался.

Он развернулся и, не оборачиваясь, зашагал обратно к замку. В какой-то момент мне захотелось его остановить, но я не решилась. Не беда, впереди всё равно будет масса времени, чтобы расставить все точки над и.

Я вошла в зал с первым ударом гонга. Все уже были здесь — и трое братьев, и другие шесть девушек, и восседающий на троне отец, и множество любопытных. Сохранять инкогнито никакого смысла долее не имело, поэтому оделись мы все по-разному. Я не удержалась и выбрала тяжеловесное чёрное платье, в противовес белому и лёгкому наряду невесты.

Впрочем, моё настроение было теперь значительно менее чёрным. Как это ни странно, но разговор с Эйваном возымел положительный эффект. Предстоящая церемония по-прежнему представлялась мне несколько унизительной, но всё же не настолько катастрофической, как раньше. Воспоминание же о том, что некий молодой человек обрадовался, узнав, что я принцесса, периодически вызывало у меня на губах улыбку.

Снова ударил гонг, и в зале воцарилась гробовая тишина.

— Ваше Высочество, царевич Эдуард, готовы ли Вы сделать свой выбор? — церемонно спросил отец.

Эйван ступил в центр зала.

— Готов, Ваше Величество, — громко ответил он.

— Итак, на которую из присутствующих здесь девушек ты указываешь как на принцессу?

Я сделала глубокий вздох и приготовилась с достоинством принять своё поражение. Но Эйван даже на меня не взглянул.

— Вот эта, — объявил он, указывая то ли на Беллу, то ли на Антонеллу; похоже, он просто ткнул пальцем куда попало.

Тишина в зале стала ещё более гробовой.

— Ты уверен в своём ответе? — удивлённо переспросил отец.

— Уверен, — кивнул царевич. — Видимо, я ошибся? Ну что ж, значит, не судьба. Не буду долее злоупотреблять Вашим гостеприимством.

Он широким шагом пересёк зал и, не огядываясь, вышел за дверь. Бравлин и Эдуард проследовали за ним.

Молчание длилось ещё несколько секунд. Потом, кажется, все заговорили одновременно. А я воспользовалась поднявшейся суматохой и поспешила возвратиться в свою комнату. Сперва я была настолько ошарашена, что неподвижно сидела на постели, глядя в одну точку и то открывая, то закрывая рот, будто выброшенная на песок рыба. Ступор вскоре сменился вспышкой гнева, и я принялась бить всё, что попадалось под руку, благо ваз и сервизов кругом было предостаточно. Такой пощёчины мне ещё никто никогда не давал, мысленно повторяла я, вспоминая его холодный взгляд и звук шагов, эхом разносящийся по залу. Хотя, кажется, нечто подобное я уже говорила не далее, как сутки назад?

В дверь постучали, и в комнату проскользнула Изабелла.

— У меня хорошие новости, — объявила она, нарочито игнорируя царящий в комнате хаос. Созданный, между прочим, в рекордно короткие сроки. — Он уехал. Вместе со свитой.

— Как, уже? — нахмурилась я.

— Ну да. Оказывается, они успели полностью собраться ещё до того, как идти в зал. Даже кони были уже запряжены.

Я застонала, уронив голову на грудь.

— Ну почему этот визит не задался с самого начала? — громко пожаловалась я.

— А что тебе не нравится? Ты же хотела, чтобы он убрался восвояси, и вот пожалуйста! Я думала, ты будешь довольна.

— Кажется, я уже никогда ничем не буду довольна, — пробубнила я, зарываясь лицом в подушку.

— Ты что, жалеешь, что он уехал? — изумилась Изабелла.

— Ещё чего не хватало! После того, как он со мной обошёлся? Пусть катится на все четыре стороны!

— Ага, переживаешь! Поняла, стало быть, что такими мужиками так просто не кидаются, — догадалась подруга. — Ну да не беда, любой опыт полезен. Слышишь, зато он тебе записку передал, — добавила она, легонько толкая меня в плечо.

Я торопливо оторвалась от подушки и впилась глазами в записку. На небольшом клочке бумаги быстрым подчерком было написано:

"Я вижу, что эта свадьба тебе, как кость в горле. С отцом всё улажу; вреда для вашего королевства не будет. Будь счастлива. Эйван."

Часть 2

Глава 1

Три дня спустя принцесса и сама уже не могла вспомнить, за что прежде так сердилась на царевича. Память словно услужливо стёрла всё плохое, взамен то и дело воспроизводя в воображении непринуждённую беседу на балконе. Девушка избегала общения с домочадцами, то хандрила, то улыбалась каким-то своим мыслям, и всё чаще бродила в окрестностях замка. Короля эта неожиданная странность начинала слегка беспокоить, однако пока он предпочитала не вмешиваться, тем более, что принцесса, как мы уже говорили, была не в разговорчивом расположении духа.

Прошла ещё неделя, и в одной из близлежащих деревень состоялась большая ежегодная ярмарка. С подачи короля подруги предложили принцессе отправиться туда дабы немного развлечься, и девушка не стала возражать. Делла — а так мы и продолжим называть принцессу — выехала из замка поздно утром, в сопровождении Изабеллы, Эллы и двух солдат гарнизона. К полудню они были на месте.

Временные торговые палатки были наспех воздвигнуты у подножия холма. В глазах рябило от разноцветных одеяний съехавшихся на ярмарку гостей, а также от разнообразности выставленных на продажу тканей, украшений, ваз, картин и специй. Принцесса и вправду немного ожила, прохаживаясь между рядами и с интересом рассматривая товары. Изабелла задержалась возле палатки, в которой продавали духи; Белла остановилась, разглядывая платья. Принцесса же ничего определённого покупать не собиралась, поэтому она просто продолжала прогуливаться по территории ярмарки, смешавшись с пёстрой толпой селян и горожан и быстро потеряв из виду своих провожатых.

Оглядев особенно красивую заморскую вазу и поинтересовавшись из любопытства ценами на некоторые картины, принцесса собралась двигаться назад, навстречу подругам.

— Простите, девушка! — окликнул её кто-то.

Делла остановилась, оглядываясь. Она не была уверена, что звали именно её, но голос в первый момент показался смутно знакомым. Вскоре она заметила молодого человека, который стоял между двумя палатками, немного в стороне от торгового ряда, и отчаянно жестикулировал. Принцесса вопросительно на него посмотрела. Юноша продолжал подавать знаки, и она непроизвольно сделала шаг в его сторону.

— Девушка, госпожа, помогите мне, пожалуйста! — затараторил он, стоило Делле немного приблизиться. — Мне очень нужна ваша помощь! Я никак не могу выбрать, ничего в этом не понимаю. А мне очень нужно купить одну вещь в подарок. А я вижу, что вы всё поймёте гораздо лучше меня. Это не займёт много времени.

Принцесса хотела сказать этому странному юноше, что она не может выбирать подарки за него, тем более что даже не знает, о каких вещах идёт речь и для кого они предназначены. Но ведь для того, чтобы это сказать, тоже надо было подойти поближе! Она сама не заметила, как оказалась между палатками, в тихом закутке, удалённом от толпы народа. А молодой человек внезапно поднёс руку прямо к её лицу и дунул на ладонь. Глаза защипало, в нос ударил совершенно незнакомый, ни на что не похожий запах. Голова резко закружилась, и, не успев как следует испугаться, девушка потеряла сознание.

Холодный ветер с реки бился в ставни, завывал в коридоре, исподтишка прокрадывался в горницу лёгким сквозняком. Эйван сидел на ковре, держа в руке очередную грамоту. Многочисленные документы были разбросаны по ковру и по застеленной кровати. Новую грамоту постигла та же участь: мысли царевича витали далеко от рабочих бумаг.

Пашка, слуга Эйвана, сидел на табурете в противоположном конце просторной горницы и старательно начищал до блеска и без того блестящий сапог. На беспорядок, разведённый его господином, молодой человек поглядывал с насмешливым неодобрением.

— Я что начал говорить. — Пашка в очередной раз попытался завязать разговор. — Батюшка-то ваш нынче не в духе.

— Что на этот раз? — рассеянно спросил царевич.

— Да поездкой вашей недоволен, — пояснил слуга. — Тем, что вы без невесты воротились.

— С чего бы это вдруг? — нахмурился Эйван. — Я уже дней десять как вернулся. Мы с отцом всё обсудили, никаких претензий у него ко мне не было. Что теперь стряслось?

— Не было-то не было, — не стал спорить Пашка. — Ну, не сладилось у вас с девицей, с кем не бывает. Вот только теперь батюшке вашему сорока на хвосте новые подробности принесла. Дескать, невесту вы перехитрили, и свадьба была делом почитай что решённым, а потом вы сами взяли да и пошли на попятный. А это уже совсем другая картина получается.

— Всё ясно, — хмыкнул Эйван, — мир не без добрых людей. Нашлись охотники поболтать. Ну, и что отец?

— Да сердится, — отозвался Пашка. — Грозится вас срочно женить, либо на княжне Лидии, либо на царевне Забаве. Хочет прямо на этой неделе сватов засылать.

— Ну, раз хочет, пускай засылает, — равнодушно пожал плечами царевич и снова устремил взгляд на грамоту.

— Так к кому засылать-то, к Лидии? — нахмурился Пашка.

— К Лидии, — не отрываясь от чтения, кивнул Эйван.

— Или к Забаве?

— Или к Забаве, — согласился царевич.

— Или сразу к обеим? — не отставал слуга.

— Или к обеим, — не стал спорить Эйван.

— Ох, и не нравитесь вы мне, господин, — покачал головой Пашка. — Вот как из ихнего королевства воротились, с той самой поры и не нравитесь. Что-то там с вами не то приключилось. Неужто и вправду сами от принцессы отказались?

Эйван неохотно поднял глаза и отложил грамоту в сторону.

— Слушай, Пашка, ты чего от меня хочешь? Ну ладно отец сплетен наслушался, так теперь и ты туда же! Говорят же тебе: там было семь невест. Целых семь. Все одна к одной — одеты одинаково, причёсаны одинаково, возраста тоже одинакового. А я, значит, угадывай, которая из них настоящая. Ты арифметику хоть немного знаешь? Какая вероятность правильно выбрать? Ну, не угадал я, подумаешь, дело какое.

— Ой, вот вы только лапшу мне на уши-то не вешайте! — замахал руками Пашка. — Отцовские уши для этого дела припасите. Что я вас, первый день знаю, что ли? А то бы вы не нашли способа выяснить, которая из них королевишна! Нет, думаю, тут всё посерьёзнее было. Что, хороша оказалась принцесса?

Царевич пожал плечами и поднял с пола первую попавшуюся бумагу.

— Ничего так, — ответил он.

— Так чего же вы тогда так скоро уехали?

Эйван молчал, всем своим видом давая понять, что полностью погружён в чтение.

— Царевич! — Отвязаться от Пашки было не так уж легко. — Царе-евич!

— Ну, что тебе? — недовольно отозвался Эйван.

— Вы письмо заморского посла вверх ногами читаете, — невинно заметил слуга.

Царевич в сердцах отбросил письмо в сторону.

— Что ты из меня жилы тянешь?!

— Хочу, чтобы вы мне всё как есть рассказали, — заявил Пашка. — Может, я вам чего дельного присоветую.

— Тоже мне советчик нашёлся, — усмехнулся Эйван.

— Зря вы смеётесь, — деланно обиделся слуга. — Я между прочим по любовной части первый советчик и есть. Да ко мне, если хотите знать, со всех окрестных деревень люди приходят, ежели у них чего не ладится. Чтобы я им, значит, подсказал, как быть.

— Ну-ну, подсказчик, — поддразнил Эйван. — Теперь я спокоен: с таким советчиком, как ты, за демографическую ситуацию в тридесятом царстве можно не волноваться.

— Ну что вы так сразу всё опошлили, — поморщился Пашка. — Хотя да, и это тоже, — не стал отпираться он. — Ну так выкладывайте, как на духу. Раз девица собой хороша, что с ней не так-то?

Эйван пересел ближе к кровати и откинулся спиной назад.

— Да уж не само совершенство. С такой женой, знаешь, и поседеть недолго.

— Что, пьёт, курит, словами нехорошими ругается? — принялся перечислять потенциальные недостатки Пашка. — Или в постельных делах чересчур…того…опытна?

— Я тебе говорю "не совершенство", а ты мне идеальную жену описываешь, — отозвался Эйван. — Откуда я знаю, курит она или не курит. Какая разница? Просто у неё характер тяжёлый.

— Здрасте, а у кого он лёгкий-то, по нашим временам? — фыркнул Пашка. — Вот у меня, например, характер ещё тот. Или взять хотя бы батюшку вашего. Ух, тяжёлый человек, сами знаете. Да и сами вы, что греха таить…

— Ну-ну? — насмешливо подначил царевич.

— Ну, это…не ангел, с небес спустившийся, — закончил свою мысль слуга. — Да что тут говорить…Коли вы девицу во всём обвиняете, значит, вы там сами здорово напортачили.

— Да не в этом дело, — махнул рукой Эйван.

— А в чём же тогда?

— Просто не судьба. Знаешь, вот будто карты не так легли.

— У-у, ну уж если вы судьбу вините, значит, вы точно здорово напортачили, — заключил Пашка.

— Может и напортачил, — признался наконец Эйван. — Да если на то пошло, оба мы напортачили, только теперь-то что об этом говорить?

— М-да, если вы говорите, что вы с ней оба напортачили…значит, вы таки оба напортачили, — подытожил Пашка.

— А знаешь, что самое смешное? — Эйван, не глядя, подобрал с пола первый попавшийся лист бумаги и смял его в кулаке. — Если бы мы с ней повстречались просто так, при других обстоятельствах, без этого дурацкого сватовства…наверное, всё бы у нас получилось.

Пашка не успел вслух прореагировать на эти слова: в дверь негромко постучали.

— Ну, кто там ещё? — недовольно нахмурился Эйван.

— А не извольте беспокоиться.

Пашка вскочил с места и немного приоткрыл дверь.

— Чего тебе? Царевич нынче не в настроении, — начал было он, но Эйван его окликнул:

— Да ладно тебе, сам разберусь.

В дверном проёме показалось немного испуганное лицо одного из посыльных.

— Заходи, Роб, заходи, — призывно махнул рукой Эйван.

Роб осторожно просочился в дверь, стараясь не открывать её больше, чем это уже сделал Пашка. Последний стоял рядом, недовольно поджав губы и внимательно наблюдая за посыльным, словно тот в любую секунду мог совершить на царевича покушение.

— Вы простите за беспокойство, только ведь Вы сами приказали, как только будут вести из соседнего королевства, сразу обо всём Вам докладывать, — поспешил оправдаться Роб.

Пашка громко присвистнул.

— Ну, ничего себе! Всё куда серьёзнее, чем я думал, — констатировал он.

— Что серьёзнее? — отозвался, поднимаясь на ноги, Эйван. — Наследник престола должен интересоваться политикой, это совершенно естественно.

Посыльный поспешно кивнул, выражая своё полное согласие со сказанным.

— Ага, политикой, — послушно повторил Пашка. — Так вот, когда я даю советы по ПОЛИТИКЕ, — он особо выделил это слово, — у нас в стране повышается рождаемость. Любопытно, это какой же демографический взрыв произойдёт в соседнем королевстве, если ПОЛИТИКОЙ так сильно заинтересовались вы.

— Поговори у меня, — беззлобно отмахнулся Эйван. — Есть новости? — обратился он к Робу.

— Есть, Ваше Высочество, и весьма спешные. Я только что доставил их царю, и сразу к Вам.

— Что-то произошло? — нахмурился царевич.

— Небывалое событие. Принцессу похитили.

— Как?! — опешил Эйван. — Когда?

— Вроде бы дня три назад. Её Высочество поехали на большую местную ярмарку, вот там-то это и случилось.

— Погоди-погоди, что значит похитили? — вмешался Пашка. — Что вот так вот прямо и похитили, посреди бела дня, прямо во время праздника? А сопровождающие на что? А охрана куда смотрела?

— Кто похитил, известно? — перебил его Эйван.

Вопрос того, куда именно смотрела охрана, казался сейчас менее насущным.

Роб кивнул.

— Уже успели выяснить. Это тёмный маг, замок которого стоит в самой чаще Подлунного леса. Его ещё называют Кащеем.

— Ещё какая-нибудь информация есть? — спросил царевич после короткого молчания.

— Пока это всё, — покачал головой Роб.

— В таком случае можешь идти. Спасибо.

— А теперь рассказывай, — обратился к Пашке Эйван, едва за посыльным затворилась дверь. — Я же вижу, ты, как всегда, в курсе. Что ты знаешь об этом Кащее?

— Вы про него прежде слышали?

— Слышал. Особенно не прислушивался, но то, что помню, мне уже не нравится.

— В общем-то правильно не нравится, — признался слуга. — Это маг, а скорее злой колдун, живёт, как Роб и сказал, в Подлунном лесу, а где точно, никто не знает. Поговаривают, что он бессмертный. Врут, наверное, однако же ещё бабка моя про него рассказывала, а сама вроде бы как от своей бабки слышала…Так что не знаю, может, и не врут.

Эйван кивал, принимая информацию к сведению.

— Что ещё?

— Ну… — Пашка тяжело вздохнул, оценивающе глядя на царевича, словно прикидывая, стоит ли ему знать все подробности. — В общем, Кащей известен тем, что похищает женщин. Молодых, красивых, чаще богатых, хотя не всегда. Назад ни одна из них ещё не возвращалась. Слух прошёл такой, что будто бы он на них женится, а на следующий день после брачной ночи убивает. Маньяк, короче, — развёл руками он. — Эй, а что это вы так побледнели? Да ну, это вы зря, врут ведь наверняка! Толком-то никто ничего не знает, — пошёл на попятную он. — Вон, про царя Шахрияра тоже рассказывали, будто он своих жён наутро казнил, а Шахерезада ему поэтому каждую ночь сказки рассказывала. А я знаете, что вам скажу? Есть такие жёны, которые и вправду каждую ночь сказки рассказывают, будто у них голова болит. Так вот такую жену раньше или позже любой мужик придушить захочет!

Царевич не слушал. Он смотрел в одну точку, куда-то в сторону, и беззвучно шевелил губами. Потом кивнул своим мыслям, резко развернулся, подошёл к стоявшему у стены сундуку и откинул крышку.

— Эй, вы чего это делаете?

— Пашка, будь другом, сгоняй на кухню и незаметно прихвати мне чего-нибудь в дорогу. И флягу наполни.

Он бросил Пашке извлечённую из сундука флягу, и тот поймал её на лету.

— Эй, подождите, вы чего это удумали?

— Хочу в Подлунный лес прогуляться, — отозвался Эйван, продолжая рыться в сундуке. Снаружи вскоре оказалась крепкая верёвка, короткий походный нож, дорожная сумка через плечо и ещё несколько предметов.

— Да вы сами понимаете, что удумали? — замахал на него руками Пашка. — Ну, поговорите с отцом, пообещайте на ней жениться, и пускай он отправит в лес большой отряд. Да и сам король Карл что, думаете, сложа руки сидит? Навернака уже целую армию снарядил, чтобы дочку свою воротить. Нечего вам в это дело вмешиваться!

Царевич прервал своё занятие, обернулся к Пашке и посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты что, маленький что ли, сам не понимаешь? Если это настолько сильный колдун, что ему армия? Раз уж он стольких девиц похищал, и богатых, и знатных, и его до сих пор никто к порядку призвать не смог, значит, боем его не возьмёшь. Отряд к его замку незамеченным и близко не подойдёт. А вот один человек — может.

— Вы же говорили, что она — стерва! — простонал слуга. — Что с такой женой поседеть недолго!

— А я и не иду жениться, — резонно заметил Эйван, перекидывая через плечо сумку.

— Так вы ни жениться, ни не жениться, вообще никуда не ходите! — взмолился Пашка. — Вы хоть понимаете, насколько это опасно?

— А ты понимаешь, каково сейчас этой девушке? — процедил сквозь зубы Эйван, неожиданно схватив Пашку за отворот рубахи. — Она вообще не выносит, когда на неё давят. Она сочла, что мы с Карлом навязываем ей этот брак, и всеми силами сопротивлялась, потому что боролась за право решать свою судьбу самой. Вот и вся её стервозность. А ты догадываешься, что с ней может произойти там, где она находится сейчас?

Пашка молчал, отведя глаза.

— Так что лучше просто передай мне меч, — уже более спокойно сказал Эйван, отпуская Пашку.

— Но ведь ваш отец прикажет меня четвертовать, когда узнает, — простонал тот.

— Разумеется, прикажет, — согласился Эйван. — Поэтому в твоих интересах придумать историю получше. Скажи, что я поехал свататься к Лидии, или к Забаве, или к обеим сразу, или ещё что-нибудь. А мне пора. Я уже и так на несколько дней опоздал.

Глава 2

Делла очнулась в тесной полутёмной комнате, единственное окно в которой было забрано железной решёткой. Сквозь металлические прутья на пол падали полоски тусклого света. Всё убранство комнаты, больше напоминавшей тюремную камеру, составлял грубо сколоченный стол, низкая кровать да стул, на котором и сидела девушка. Принцесса попыталась откинуть со лба спутавшиеся волосы, и тут поняла, что её руки связаны за спиной. Вместе с этим пониманием пришёл страх — вцепился в живот большим леденящим щупальцем, которое никак не удавалось стряхнуть.

С режущим слух скрипом открылась широкая дверь, пропуская в комнату сперва темноту, а затем незнакомого принцессе мужчину. Он был среднего роста и не так чтобы широк в плечах, но уверенная походка и горделивая осанка позволяли ему выглядеть весьма внушительно. На вид незнакомцу можно было дать около сорока лет. Чёрные, как смоль, волосы лишь самую малость тронула седина.

Мужчина сделал пару широких шагов, одолев таким образом половину комнаты, и остановился прямо напротив принцессы.

— Кто вы такой? — тихо спросила она, усилием воли заставляя себя смотреть незнакомцу прямо в глаза. — Что здесь происходит?

Он продолжал стоять неподвижно, разглядывая её со смесью любопытства и насмешки.

— Развяжите меня сейчас же! — Она попыталась придать своему голосу повелительные нотки.

— С этим придётся немного подождать.

Если бы не сложившиеся обстоятельства, можно было бы сказать, что у него весьма приятный голос. Вообще незнакомец был недурён собой и имел весьма презентабильный вид, должно быть, легко внушая доверие всем, кого желал обвести вокруг пальца.

— Надо сказать, это довольно скучно, — заметил он. — Все женщины говорят одно и то же. Вначале "Что здесь происходит? Кто вы такой? Где я?", да и потом… тоже никаких сюрпризов. Однако принцесс у меня ещё никогда не было. Княжны — да, графини, купеческие дочки, простолюдинки тоже…но не принцессы.

Делла судорожно сглотнула.

— Что значит "никогда не было"? — спросила она, с трудом заставляя свой голос не дрожать.

— Я всё объясню, объясню, не сомневайся, — закивал он. — Начнём со стандартных вопросов. Итак, "кто я". Я — Кащей, именуемый Бессмертным, один из величайших колдунов нашего времени. Это, — он оглядел каменные стены, — мой замок. Вернее сказать, одна из башен моего замка. А ты — моя пленница. И по совместительностью невеста.

— Что? — Впервые за время этого странного разговора Делле не пришлось совершать над собой усилие, чтобы заговорить. — Какая ещё невеста? Не знаю, что ты за маг, но выходить за тебя замуж я точно не собираюсь.

— Можешь не стараться, я и так знаю, что ты девица с норовом, — равнодушно ответил Кащей. — Даже знаю, что недавно у тебя этот номер сработал. Заявила жениху, что не желаешь его видеть, а он так прямо взял, понурился и уехал. Молодой пацан попался, зелёный. Пока ещё думает, что к женщинам можно прислушиваться. Ему же хуже. Так вот, дорогая моя, здесь этот номер не пройдёт. Здесь тебя никто спрашивать не собирается. Когда я сочту нужным, состоится свадьба. А пока осваивайся, располагайся. До церемонии я тебя больше беспокоить не буду. Как хороший жених.

Он смерил её последним холодным взглядом и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. С той стороны щёлкнул замок. Делла вздрогнула: верёвки у неё на запястьях исчезли сами собой. В затекшие руки словно разом впились десятки иголок. Принцесса поднялась со стула и сделала несколько шагов по комнате на непослушных, негнущихся ногах. Подошла к окну. Решётка казалась крепкой; к тому же, посмотрев вниз, девушка ощутила лёгкое головокружение, так здесь было высоко. Похоже, её комната располагалась на самом верху одной из башен. И выхода отсюда не было.

Принцесса снова перевела взгляд внутрь своей темницы. Потолок вдруг показался совсем низким; стены же словно постепенно двигались вовнутрь, оставляя ей всё меньшее и меньшее пространство. Паника подкатила к горлу, застучала в висках, закололась в самых кончиках пальцев. Дышать стало тяжело, а живот снова сжало леденящее щупальце. Делла опустилась на колени и прижалась пылающим лбом к холодной стене.

Эйван шёл быстрым шагом, стремясь как можно скорее одолеть легко проходимую часть леса. Он понимал, что дальше задержек не миновать. Впереди были болотистые места, а также чаща, где звериные тропы и те не всегда попадаются. К тому же пока он хоть приблизительно представлял себе, в каком направлении следует идти, а вот дальнейшая дорога оставалась неизвестной. Вопросом того, как именно найти замок, пока не имело смысла задаваться. Он и не задавался, а просто шёл теми тропами, которые уводили всё ближе к чаще.

Сухая листва хрустела под ногами, будто сочный капустный лист, и если бы Эйван не остановился передохнуть и отдышаться, он бы не расслышал тонкого, жалобного писка, доносившегося из-за куста боярышника. Царевич прислушался, обогнул куст и увидел лежащего в траве волчонка. Тот был ещё совсем молодой, размером с маленькую собаку; серые ушки потешно торчали, а в бусинках глаз застыла мольба о помощи. Эйван подошёл поближе, наклонился и увидел на траве капли крови. Волчонок снова заскулил и неуклюже повернулся, продолжая лежать на боку. Теперь стало видно, что в правой передней лапе зверя торчал обломок стрелы, а из раны сочилась кровь. По-видимому, волчонок отгрыз часть стрелы, но вытащить древко так и не смог.

Эйван осторожно присел на корточки рядом со зверёнышем. Тот прижал уши и настороженно следил за каждым движением царевича.

— Кто это тебя так? — спросил Эйван, внимательно осматривая рану, но пока не торопясь прикасаться к волчонку. — А мама твоя где была, когда это случилось? Впрочем, маму, должно быть, вперёд тебя подстрелили…

Он медленно вытянул вперёд руку. Волчонок поднял голову, ловя глазами каждое движение руки, и предупреждающе зарычал.

— Боишься. Знаю, — успокаивающе заговорил Эйван. — Только что ж тут поделаешь, приятель: если хочешь выжить, придётся довериться чужаку.

Волчонок словно его понял: перестал рычать и снова опустил голову; лишь продолжал не отрываясь смотреть на царевича.

— Вот, так-то лучше, — мягко сказал тот и осторожно коснулся лапы возле того места, откуда торчал обломок стрелы.

Громко клацнули зубы; царевич едва успел отдёрнуть руку.

— Не даёшься, — укоризненно констатировал Эйван. — Ладно, — принялся он рассуждать вслух, — как поступит в этой ситуации любой нормальный человек? Пойдёт своей дорогой. Значит, судьба у волчонка такая.

Он снова поглядел на зверька; тот смотрел почти виновато. Царевич вздохнул.

— Хорошо, в последний раз пробую, — предупредил он. — Будешь кусаться, пеняй на себя.

Он снова медленно вытянул руку. Осторожно, миллиметр за миллиметром, приблизил её к лапе. Волчонок не сопротивлялся. Эйван аккуратно коснулся лапы. Волчонок тихо зарычал и оскалился, обнажая вполне себе острые зубы. Тем не менее он не нападал, и даже рычал урывками, так, как будто сам себя старался сдержать.

— Хорошо, хорошо, — успокаивающе говорил Эйван, осторожо ощупывая рану. Потом взялся за кончик древка и резко дёрнул.

Волчонок пронзительно завизжал, на траву тут же закапала кровь, но древко осталось у царевича в руке. Зверёныш быстро успокоился, обнюхал лапу и принялся тщательно вылизывать рану. Эйван встал, отбросил в сторону измазанное кровью древко и собрался уже уходить, когда волчонок неуверенно встал на четыре лапы и вильнул хвостом, привлекая к себе внимание царевича. Тот наклонился и погладил зверя по голове.

— Ну всё, я пошёл. Дальше ты сам.

Но волчонок зубами схватил его за штанину.

— Что тебе? — нахмурился Эйван.

Волчонок разжал зубы и, всё время оглядываясь, чтобы удостовериться, что царевич не уходит, подковылял к лежащему в траве древку. И остановился, пристально глядя на Эйвана.

— Чего ты хочешь? — не понял царевич.

Когда он подошёл поближе, волчонок взял обломок стрелы в зубы и поднял голову, словно протягивая обломок Эйвану.

— Ты хочешь, чтобы я его забрал? — осенило царевича. Он взял древко в руку, и зверёныш с готовностью разжал зубы. — Но зачем оно мне?

Отвечать на этот вопрос волчонок не собирался, однако продолжал стоять, внимательно, даже требовательно глядя на Эйвана. Пожав плечами, царевич вытащил из сумки тряпицу, завернул в неё древко и положил в сумку.

— Так годится?

Волчонок удовлетворённо развернулся и, более не оглядываясь, заковылял в сторону ближайших сосен.

Эйван пожал плечами и поспешил дальше.

Идти становилось всё труднее. Тропка стала совсем узкой, а потом и вовсе затерялась среди травы и опавшей листвы. Кроны высоченных деревьев почти совсем скрывали за собой небо; ветви переплетались, преграждая путь, а мощные узловатые корни так и норовили внезапно поставить подножку.

Стоило Эйвану выйти на поляну и отряхнуть одежду от паутины да колючек, как откуда-то сверху раздался голос:

— Помоги мне, Иван-царевич!

Эйван задрал голову вверх и вскоре увидел высоко на дереве жар-птицу, похоже, запутавшуюся в каких-то верёвках. Птица билась изо всей силы, но распутаться не могла.

— Помоги, Иван-царевич! — снова взмолилась она.

— Откуда ты знаешь, что я царевич? — удивился Эйван. — И потом, я Эйван, а не Иван.

— Ну что мы с тобой, о фонологии, что ли, будем спорить? — не без раздражения спросила птица. — Ты мне лучше выбраться отсюда помоги!

— Что за охотник надумал так высоко сети ставить? — удивился царевич.

— Это не сети, — грустно ответила птица. — Это паутина. Её сплёл гиганский паук. Каждый день он ставит свои ловушки, а вечером выходит из самой густой чащи и проверяет, чем можно поживиться. Если ты мне не поможешь, он меня съест!

Эйван прикинул высоту и крепость дерева. Забраться, конечно, можно, но попотеть придётся изрядно, а главное, времени уйдёт немало.

— Вообще-то я спешу, — он не столько обращался к жар-птице, сколько размышлял вслух.

— Я тоже спешу, а что делать? — отозвалась птица. — Неужели ты можешь так просто уйти и оставить меня здесь умирать?

— Кажется, не могу, — буркнул Эйван и, освободившись от лука со стрелами и сумки, уцепился за первую ветку.

"Раньше я говорил с волком, и это было куда ни шло, — думал он, взбираясь всё выше и выше. — Но сейчас-то я не только говорю с птицей, но и птица со мной разговаривает. Это уже попахивает помешательством."

— Меня из-за тебя убьют, — мрачно сказал он вслух, когда до птицы оставалось совсем немного.

— Кто? Страшный зверь? Или тёмный колдун?

Птица спрашивала без тени сочувствия, скорее с любопытством.

— Да чёрт с ним, с колдуном, — отозвался царевич. — Девушка меня убьёт, когда узнает, что я тут из-за зверей да птиц задерживаюсь.

— Ой ли? — недоверчиво откликнулась жар-птица. — Это девушка-то убьёт?

— Эта может, — заверил Эйван, усаживаясь на соседнюю ветку и извлекая из-за пояса нож.

Он принялся перерезать нити небывало толстой паутины, и вскоре птица смогла вырваться на свободу.

— Как мне тебя отблагодарить, Иван-царевич? — спросила она, кружа над поляной, пока Эйван не без труда спускался вниз по стволу.

— Перестань называть меня Иваном, и можешь лететь, — отозвался он, нащупывая ногой очередную ветку.

— Подарю-ка я тебе своё перо, — по-своему решила птица. — Как спустишься, подбери его да заверни в платок.

— И что мне с ним делать? — Эйван пожал бы плечами, если бы мог себе это позволить. Но в данный момент он висел на дереве, держась двумя руками за сук, и из такого положения пожимать плечами было бы затруднительно.

— Моё перо — что кусочек огня, — наставительно произнесла птица. — Только погасить его труднее. Когда понадобится, просто разверни платок и брось перо о землю.

С этими словами жар-птица взмахнула ярко-оранжевыми крыльями и несколько секунд спустя превратилась в маленькую сияющую точку.

Эйвану потребовалось ещё несколько минут для того, чтобы спуститься на землю. Он увидел торчащее над травой перо, поднял его и завернул в платок. Потом подобрал свои вещи, перекинул через плечо лук и продолжил путь.

Лиственные деревья почти исчезли, сменившись соснами, пихтами и высокими мрачными елями. Никакой тропинки давно уже не было в помине. И если прежде Эйван хоть приблизительно представлял себе, куда идти, теперь его шансы выбрать верное направление стремительно приближались к нулю. Он шёл практически наугад, уклоняясь от хлещущих по лицу веток и силясь не поскользнуться на поросших мхом корнях и камнях.

Идея этого похода в никуда, без точно известной цели, казалась теперь глупой; тут Эйван и сам готов был согласиться с прагматичным Пашкой. Впрочем, разузнать, куда идти по-любому было бы не у кого. А перспектива остаться дома, предоставив принцессу собственной судьбе, а самому жениться на Лидии, или Забаве, или на обеих сразу, была ничем не лучше.

Эйван остановился, утирая рукавом пот с лица. Здесь, в чаще Подлунного леса, было на редкость душно. То ли погода стояла вовсе безветренная, то ли ветру попросту не под силу было проникнуть сквозь густую хвою и сплетение широких ветвей. Одолев соблазн скинуть вещи на землю и отдохнуть, он продолжил идти, как прежде наугад, и вскоре увидел впереди небольшой просвет. Царевич ускорил шаг, за что вмиг поплатился расцарапанным в кровь подбородком. Зато пару минут спустя он вышел на небольшую прогалину, на которой, к великому своему удивлению, обнаружил избушку.

Эйван сперва даже тряхнул головой, прогоняя видение. Но нет, избушка стояла на месте, вполне себе настоящая, добротно сработанная, свежевыкрашенная. Брёвна так подогнаны одно к одному, что любо-дорого поглядеть. Маленькое квадратное окошко занавешено изнутри занавеской; с правой стороны к крыльцу ведёт лесенка из трёх широких ступеней.

Уж если кто-то живёт посреди такой чащи, он должен знать, как пройти к замку Кащея, рассудил Эйван. Поэтому он подошёл к двери, постучал и спустился на нижнюю ступеньку, ожидая ответа.

Дверь отворилась без малейшего скрипа, и на порог вышла женщина лет двадцати пяти. Хозяйка была одета в свободное зелёное платье из странной ткани, оттенок которой при движении беспрестанно менялся — от салатового к изумрудному, от лаймового к цвету морской волны. На лице, обрамлённом пышными рыжими волосами, играл природный румянец; взгляд тёмно-зелёных глаз, устремлённый на незваного гостя, казался чуть-чуть насмешливым, но в целом доброжелательным.

— Чего тебе, добрый молодец? — с лёгкой улыбкой спросила хозяйка.

— Мне бы воды напиться, — сказал Эйван просто для того, чтобы завязать разговор. Не спрашивать же прямо с порога "Где живёт Кащей Бессмертный?".

Хозяйка пристально посмотрела ему в глаза — так пристально, что даже захотелось отвести взгляд, но, как ни странно, не получалось.

— Ну что ж, заходи, — она наконец посторонилась, пропуская гостя в избу. Магия взгляда тут же рассеялась. С этой женщиной надо быть настороже, промелькнуло в голове у Эйвана, однако он молча поднялся по ступенькам и вошёл в сени, а оттуда в горницу.

Убранство комнаты было вполне стандартным для подобных домов — стол, две скамьи, кровать, высокий сундук у стены, да большая печь, скрывающая за собой часть горницы.

Хозяйка жестом указала Эйвану на скамью, сама же налила воды и поставила перед ним на стол наполненную до краёв кружку.

— Как тебя звать-то, незваный гость? — спросила она, усаживаясь напротив и перекидывая ногу на ногу. При этом оказалось, что длинное платье снабжено весьма внушительными разрезами, так что пытливому взгляду царевича открылись даже очень стройные бёдра.

— Эйван, — просто ответил он, с трудом отрывая глаза от экзотического вида. — А тебя?

— Зови меня Лилит, — сказала хозяйка, слегка склонив голову набок. — Ну рассказывай, царевич Эйван, что тебя ко мне привело. Не только же за водой ты забрался в самую чащу Подлунного леса?

— Не только, — не стал спорить Эйван, мысленно отмечая, что царевичем он не назывался, а значит, хозяйка совсем не так проста. Судя по выражению лица Лилит, проговорилась она вовсе не случайно и теперь наблюдала за его реакцией с лёгкой улыбкой на устах.

— Что же заставило тебя уйти так далеко от знакомых мест? — поинтересовалась она, слегка сощурив глаза.

— Я ищу замок Кащея, — ответил Эйван, откидываясь на спинку скамьи и глядя на хозяйку не менее пристально, чем она на него.

— Что ж тебе, жить надоело? — насмешливо спросила она.

— Да нет, не так чтобы, — покачал головой царевич.

— А коли не надоело, от Кащеева замка лучше держаться подальше.

— Так как же я смогу держаться от него подальше, если даже не знаю, где он находится? — отозвался Эйван. — Ты мне скажи, где этот замок, тогда и поглядим. А не то вдруг я за грибами пойду, да так прямо к замку и выйду.

— Хитрый ты, царевич, — хмыкнула Лилит. — К Кащееву логову так просто не выходят, туда только нужда большая выводит. Так что лучше говори, зачем туда направляешься? Да честно отвечай, без утайки. Мне лгать — себе дороже.

— Кащей девушку одну похитил, — не стал упираться Эйван. — Хочу её вызволить.

— Вот оно что. Опять Кащею спокойно не сидится. — Сейчас в голосе хозяйки сквозили неодобрительные нотки — а может, ему только так показалось. — Ну, а тебе-то что до того? Кто тебе эта девушка, сестра?

Эйван покачал головой.

— Жена?

— Не жена.

— Тогда невеста?

Царевич пожевал губами, сомневаясь, как лучше ответить и, наконец, признал:

— Нет, и не невеста.

— Стало быть, ты этой девице никто, — жёстко подытожила хозяйка. — И что же, ты ради неё так-таки готов жизнью рискнуть? Сунуться в самое Кащеево логово?

Эйван немного помолчал.

— Да выходит, что готов, — развёл руками он. — Хотя звучит неразумно, тут спорить не буду.

Лилит сцепила перед собой кисти рук и тихонько перебирала пальцами, переводя взгляд то на Эйвана, то на поверхность стола.

— Ну хорошо, — сказала она наконец, поднимаясь на ноги. Платье снова заколыхалось, меняя оттенки; временами оно казалось полупрозрачным. — Как говорится, утро вечера мудренее. А пока я тебя накормлю, напою, в баньке попарю, ну и уложу, конечно, что греха таить. А завтра покажу тебе, так уж и быть, как пройти к замку Кащея.

Что ни говори, это был неожиданный поворот. Эйван судорожно сглотнул. Лилит была чертовски хороша собой, а Делла…Делла была далеко, да к тому же он и вправду никем ей не приходился…Вот только проводить ночь с ведьмой (а в том, что Лилит — ведьма, у него не возникало ни малейших сомнений) — решение весьма опасное, и куда заведёт такая дорожка, нельзя было даже предположить.

Лилит прошла мимо, качнув бёдрами, а платье слегка съехало набок, обнажив плечо, и Эйван почувствовал, что сдаётся. Ведьма, так ведьма, будь, что будет! Почему бы и правда не остаться здесь до утра, а уж потом, на свежую голову…Стоп! Воспоминание будто окатило его ледяной водой. "Слух прошёл такой, что будто бы он на них женится, а на следующий день после брачной ночи убивает." Какое к дьяволу утро?!

Выбирать слова следовало очень тщательно.

— Я…очень благодарен тебе за заботу. — Голос плохо слушался, солидарный с телом, которое отнюдь не устраивал такой ответ. — Я очень её ценю, и в другой ситуации с радостью бы остался…Но мне действительно надо спешить.

— Вот как?

Лилит хмыкнула и откинула волосы назад. В то же самое мгновение с её одеждой произошла едва уловимая перемена: платье перестало казаться полупрозрачным; разрезы на юбке исчезли, а плечи оказались целомудренно прикрыты.

— Ну хорошо, — сказала она, возвращаясь к столу, — ты меня убедил. Теперь я верю, что эта женщина действительно достаточно много для тебя значит, чтобы перебежать ради неё дорогу Кащею. Так что, так и быть, я тебе помогу. Дорогу укажу, а дальше уж не взыщи. Если не справишься, такая уж твоя судьба. А всё-таки, — она игриво прищурилась, — ты ещё непременно пожалеешь о том, что упустил нынче такую возможность.

— Да я уже жалею, — отозвался Эйван. — Так что, подскажешь мне, куда идти?

— Зачем подсказывать? Сейчас сам всё увидишь.

Лилит откуда-то извлекла небольшую белоснежную тарелку, поставила на стол и провела над ней рукой. Поверхность тарелочки из белоснежной стала мутно-серой, а потом Эйван с изумлением разглядел на ней очертания замка.

— Это логово Кащея, — пояснила Лилит. — В замке четыре башни. — Изображение менялось в зависимости от того, о чём именно говорила ведьма. — Вот в этой, южной, томится твоя зазноба.

— Откуда ты знаешь? — нахмурился Эйван. Разглядеть что-либо внутри башни было нельзя.

— А он там всех своих пленниц держал, — ответила Лилит, вновь проявляя неожиданную осведомлённость. — Ну что ж, а вот как устроен замок. Смотри и запоминай.

Затем, всё в той же тарелочке, она показала ему дорогу от избушки к замку. Судя по просмотренному, идти было совсем недалеко; Эйван рассчитывал оказаться на месте не более чем за час.

Лилит вышла на крыльцо, чтобы проводить царевича в дорогу.

— Поосторожнее, царевич, — сказала она на прощанье. — Дорогу ты выбрал непростую, но уж коли самому на месте не сидится, останавливать тебя не буду. Коли не сгинешь, может, и свидимся.

На этой оптимистической ноте Эйван отправился дальше.

Глава 3

Замок Кащея до последнего скрывался за плотной пеленой высокого леса. Когда же деревья, наконец, расступались, путник оказывался прямо у подножия одной из башен, а именно южной, той самой, которая и нужна была царевичу. Эйван остановился и огляделся. Вокруг не было ни души, или во всяком случае так ему казалось: в такой близости от логова колдуна ни в чём нельзя было быть уверенным до конца. Прямо и направо уходили высокие каменные стены.

— Итак, что-то мне подсказывает, что на воротах меня с распростёртыми объятиями не ждут, — констатировал царевич себе под нос. — Ладно, мы пойдём другим путём.

Задрав голову, он некоторое время оглядывал стену башни.

— Это, конечно, не балкон второго этажа, — подытожил он. Затем более оптимистично добавил: — Но и не вавилонская башня.

И принялся извлекать из сумки всё, что было нужно для восхождения.

К тому моменту, когда закончился приступ, Делла сидела на корточках, опираясь руками о ледяной пол. Сердце по-прежнему бешено колотилось, но в остальном её, кажется, отпустило. Принцесса поднялась, тяжело дыша, и на негнущихся ногах подошла к столу. Пересохшее горло требовало холодной воды.

Приступы паники случались по несколько раз в день и совершенно её измотали. Хуже всего было то, отдохнуть от них, забывшись полноценным сном, девушка тоже не могла: во сне её мучили кошмары. Поэтому спать она тоже боялась, и в итоге проводила большую часть времени в мутной полудрёме, на грани между сном и явью, когда любое видение могло показаться реальностью, а реальность в свою очередь с лёгкостью превращалась в кошмар.

Делла отставила в сторону опустевший стакан и отвернулась к зарешёченному окну, не обращая внимания на то, как мгновением спустя стакан исчез, будто его и не было. Представшее её глазам зрелище заставило девушку громко взвизгнуть. В комнате резко потемнело, а в оконном проёме показалась чья-то взлохмаченная голова.

— Эйван?! — Делла подбежала к окну и схватилась руками за железные прутья. — Что ты здесь делаешь?!

— Как что? Грибы собираю, — охотно ответил царевич, подтягивая верёвку.

Под окном обнаружился относительно широкий выступ, на котором вполне удобно было стоять; держась за решётку, он мог не опасаться потери равновесия.

— Что ж так высоко-то? — улыбнулась сквозь слёзы Делла.

— Так внизу каждый дурак может, — пояснил он, откидывая волосы со лба. — Там уже ничего не осталось; дай, думаю, повыше проверю.

— Ты никак не мог здесь оказаться, — качнула головой принцесса. — Подожди, я, кажется, поняла. Я всё-таки схожу с ума. Это нестрашно, — поспешила продолжить она, не давая Эйвану возразить. — Так даже лучше. Этот кошмар всё равно не мог продолжаться до бесконечности.

Эйван накрыл её пальцы своей рукой.

— Он тебя…обидел?

Делла покачала голвой.

— Не считая того, что я здесь, — слабо улыбнулась она. — Он пришёл только один раз, после того, как меня сюда привезли. Я не помню всего, что он говорил…Сказал, что собирается взять меня в жёны…не знаю, с какой стати. А может, это тоже мне примерещилось? А с тех пор я не видела никого. Здесь не бывает ни одной живой души, даже крыс. Еда и вода появляется из ниоткуда, это какая-то магия, и посуда тоже исчезает потом в никуда. Мне кажется, все про меня забыли, и я так проведу здесь всю жизнь…пока еда не перестанет появляться, и тогда я умру от голода.

— Но я же пришёл.

Она подняла голову и нахмурилась, словно не вполне понимала, что он говорит. Лицо было совсем бледным, под глазами залегли фиолетовые круги, руки заметно дрожали. Эйван крепче сжал её пальцы.

— Делла, посмотри на меня.

Она никак не отреагировала, словно не слышала.

— Посмотри на меня! — почти закричал он.

Она легонько заморгала и, наконец, сфокусировала взгляд.

— Ты меня помнишь? — спросил Эйван. — Ты знаешь, кто я?

— Нет, — качнула головой Делла. И еле слышно пояснила: — То ли Артур, то ли Эйван, то ли Эдуард. — Её губы скривились в лёгком подобии улыбки.

Царевич облёгчённо выдохнул.

— Слушай внимательно, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, стараясь удержать её взгляд, как это прежде проделала с ним самим Лилит. — Я тебя отсюда вытащу.

Делла покачала головой.

— Это невозможно. Здесь всё сработано на совесть. Я проверяла, как могла. И здесь магия. Отсюда нельзя сбежать.

— А мы всё-таки попробуем, — Эйван старался придать своему голосу максимальную беззаботность. — Потому что если сбежать не удастся, мне придётся свить здесь гнездо.

— Зачем? — уже более широко улыбнулась девушка.

— Буду тебя развлекать. Рассказывать анекдоты. Но предупреждаю, я знаю только неприличные.

— Откуда это? — усмехнулась она, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— А у меня их слуга всё время рассказывает. Он других не знает. Так что в твоих интересах отсюда выбираться.

— Ну так и быть, — кивнула Делла. — Раньше я думала, что лучше навсегда остаться здесь, но теперь ты меня убедил.

— Ну вот и хорошо. Тогда я полез дальше.

— Куда дальше?

— Как куда? За грибами, конечно! — подмигнул Эйван, указывая наверх. До крыши оставалось всего ничего. — Только ты знаешь… — протянул он, опуская взгляд на зеленеющую у подножия траву, — постарайся на этот раз не уронить туфельку.

Делла прижала лицо к решётке, стараясь разглядеть, как Эйван поднимается всё выше по стене, но вскоре он окончательно скрылся из поля её зрения. Девушка продолжала стоять у окна, крепко держась руками за прутья. Но в этот момент снаружи щёлкнул замок и дверь распахнулась…

Эйван быстро добрался до крыши, перелез через невысокое ограждение и оказался на круглой площадке, открытой усилившемуся восточному ветру. Благодаря волшебной тарелочке Лилит он знал, куда иди дальше. На то, чтобы сориентироваться на месте, много времени не потребовалось. С правой стороны обнаружились ступени, спускавшиеся на замковую стену, а возле них — небольшой люк, через который можно было попасть внутрь башни. Сдвинув крышку люка, Эйван спустился по ступеням узкой, ветхой винтовой лестницы и оказался в полутёмном коридоре. Коридор вывел его ко второй винтовой лестнице, значительно более широкой и спускавшейся, насколько можно было судить, к подножию башни. Теперь Эйван передвигался медленно, стараясь производить как можно меньше шума. Он спустился на один пролёт и направился к двери в единственную на этом этаже комнату. Вот только дверь оказалась открытой.

— Ну, здравствуй, добрый молодец.

Кащей встретил его прямо на пороге, преграждая вход в комнату. Колдун был при полном параде: чёрное одеяние, роскошный длинный кафтан, на поясе — широкий меч с массивной рукоятью.

— Честно скажу: не ожидал тебя здесь увидеть. За жёнами сюда иногда приходили. За невестами пару раз. Но чтобы вот так, из-за чужого в общем-то человека…Да, дурак ты, царевич, — подытожил колдун, — однако же смелый дурак. Уважаю. Поэтому дам-ка я тебе, пожалуй, один шанс.

— А чего это ты такой добрый? — поинтересовался Эйван, аккуратно опуская руку на рукоять собственного меча.

Кащей насмешливо проследил взглядом этот манёвр. Сам он за меч не схватился, ясно давая понять, что в подобных приготовлениях не нуждается.

— А у меня сегодня хорошее настроение. — Колдун обаятельно улыбнулся. — Готов на маленькую поблажку. Ну что ж ты на пороге-то стоишь? Заходи, что ли.

Он посторонился, пропуская Эйвана в темницу. Комната оказалась пуста, не считая того, что на неровном полу восседали семь рыжих белок, совершенно одинаковых на вид.

— Одна из них — твоя заколдованная возлюбленная, — охотно пояснил Кащей. — Если правильно угадаешь, которая, то так и быть, отпущу вас обоих, куда глаза глядят. А если не угадаешь, если, стало быть, сердце тебе не подскажет — ну, тогда не взыщи. Мой меч — твоя голова с плеч, да и девица надолго тебя не переживёт. Так что ты уж расстарайся, гляди повнимательней!

— Что-то это мне напоминает, — хмурясь, заметил Эйван. — И эта игра начинает мне надоедать.

— Знаю, знаю, — закивал Кащей. — Только ты ведь в прошлый раз сжульничал, разве не так? А вот попробуй-ка теперь сыграть по-честному. А мы с принцессой и посмотрим, какова цена твоей любви.

Эйван сделал пару шагов вглубь комнаты и остановился, наморщив лоб. На белок он при этом почти не смотрел.

— Эх, царевич, царевич, — сочувственно сказал Кащей и даже дружески похлопал Эйвана по плечу. — И стоило тебе за тридевять земель на верную смерть тащиться? И ради кого? Ведь не любит она тебя. Никогда не любила, и замуж за тебя идти не желала. Где же твоя мужская гордость?

— Так она и за тебя идти не желает, — парировал Эйван. — Где же твоя мужская гордость?

— А это не твоего ума дело, — жёстко отрезал Кащей. — Моя мужская гордость в том, что я любую силой возьму и сделаю с ней всё, что пожелаю. Только тебе, юнцу желторотому, этого пока не понять.

Рука царевича сжала рукоять меча настолько сильно, что костяшки его пальцев заметно побелели. Но вслух он неожиданно сказал:

— А знаешь, в чём-то ты прав. Нельзя с ними по-хорошему. Им бы только шутки шутить, до голову женихам морочить. Вот ты сам рассуди. Я ведь к ней со всей душой. Всё сделал как положено. Из царства своего со сватами приехал, гостинцы привёз, предложение сделал, чин по чину — так нет, всё ей не так и не эдак. Всю душу она мне вымотала. Я ей честно сказал: ну, чем я тебе не жених? Где лучше найдёшь? Нет, всё носом вертела. Один поцелуй насилу выпросил. А как уехал, с тех пор и вовсе сам не свой, всё мне не в радость.

Погрустневший Эйван уткнулся носом в плечо опешившего Кащея, утирая о кафтан последнего скупую мужскую слезу. Увы, в обличии белки Делла не могла произнести ни слова, иначе живо высказала бы своему "спасителю" всё, что о нём думает. Ладно он её раскритиковал, тут по крайней мере было за что; за дни, проведённые в плену у Кащея, у неё было достаточно времени об этом подумать. Но вот так вот запросто изливать душу лютому врагу, который в любое мгновение может проткнуть собеседника мечом, не задумываясь?! И кто ж ты после этого, Эйван-царевич?

А тот всё продолжал:

— Сахар стал не сладок, горчица не горька, хлеб не свеж, водка не крепка. Похудел, осунулся, по женской части и вовсе ослаб. — Кстати, — буднично произнёс он, без прежнего надрыва в голосе, — ты спрашивал, которая из них принцесса, так принцесса — вон та.

Эйван не колеблясь указал на одну из белок.

— Смотри-ка, угадал! — изумлённо признал Кащей.

В этот же момент на месте указанной белки появилась Делла в человеческом обличии, а остальные шесть зверьков быстро разбежались в разные стороны.

— Неужто и впрямь тебе сердце подсказало? — недоверчиво спросил колдун.

— Сердце — не компас, — пожал плечами Эйван. — Но сердце сердцем, а ты обещал нас обоих отпустить, — напомнил он, потихоньку отталкивая Деллу себе за спину и потихоньку шепнул: — Как скажу, беги.

— Правда? Неужели обещал? — улыбнулся Кащей. — Ну, может, и обещал, с кем не бывает. Но ты сам-то рассуди, царевич: не глупо ли ради данного слова собственной выгоды лишаться? Слово — его ведь не пощупать, не купить, не продать, на картошку не обменять, на самоцветы — тем более. Ничего оно не стоит, раздывай-не хочу, направо да налево… В общем, ты уж не серчай, царевич, но отпустить я вас никак не могу. Нехорошо это будет, не по правилам.

— Да я собственно не очень-то на это рассчитывал… — начал было Эйван, но вдруг замолчал. Лицо его вытянулось в изумлении, и царевич слегка подался вперёд, глядя в зарешёченное окно.

— Чего это ты там такого углядел, что даже о скорой смерти позабыл? — немного раздражённо спросил Кащей.

— Розовые слоны летят! — не отрывая взгляда от окна, воскликнул царевич.

— Какие такие слоны? — скривился Кащей. — Розовых слонов не бывает.

— Я и не говорил, что они бывают, — отозвался Эйван. — Я сказал, что они летят.

— Глупая уловка, — вздохнул Кащей. — Ты хочешь, чтобы я отвернулся и посмотрел в окно. Ну, и что тебе это даст?

Усмехнувшись, он подошёл к окошку и встал, опираясь рукой о стену.

— Что-то слонов никаких не видать. И что же теперь?

— Почти ничего, — ответил царевич, вынимая из сумки приготовленное заранее перо. И бросил его об пол прямо перед собой.

В воздух тут же взвились языки пламени. Огонь лизнул деревянную ножку стола, побежал по ней вверх, перекинулся на столешницу. Комнату в единый миг заполнил густой дым, а огненная полоса живо разделила её на две части. Кащей, как и прежде, находился около окна; Делла же и Эйван оказались со стороны двери.

— Быстро! — крикнул Эйван.

Вдвоём они выскочили из комнаты, захлопнули за собой дверь и побежали вниз по леснице, перепрыгивая через две ступеньки. На винтовой лестнице такие трюки были чреваты падением, но скорость слишком дорого стоила. Пламя, вырвавшееся из пера жар-птицы, не думало затухать; напротив, огонь быстро вырвался в коридор, и на лестничный пролёт повалил дым.

Навстречу беглецам спешно поднимался вооружённый мужчина, по виду один из охранников замка.

— Пожар! — закричал Эйван, ускоряя шаг. — Скорее! На помощь!

Охранник стремительно помчался наверх.

Делла споткнулась, но избежала падения, ухватившись обеими руками за перила. Ещё пролёт, потом ещё один, и, наконец, впереди замаячила дверь. Распахнув её и не встретив снаружи сопротивления, они побежали в сторону призывно протягивающих ветви деревьев.

— Как ты смог меня узнать?! — крикнула на бегу Делла. С каждым шагом к ней словно возвращались силы, утраченные прежде за долгие дни бездействия.

— Тоже мне проблема, — откликнулся Эйван. — Пока я трепал языком, шесть белок сидели неподвижно и только одна крутила лапкой у виска.

— Ах вот как, — выдохнула Делла. — А я-то уж было подумала…

— Размечталась!

— Постой, давай минутку передохнём, — попросила она, замедляя шаг.

Они успели довольно далеко углубиться в чащу, а никаких признаков погони пока не было.

— А что это ты такое наплёл про поцелуй? — продолжила принцесса, чуть-чуть отдышавшись. — Вовсе мы с тобой не целовались!

— Ага, сейчас сбегаю к Кащею, извинюсь, что соврал, — отозвался Эйван. — Хотя есть один способ попроще…

Он вдруг обхватил Деллу за плечи, наклонил голову и впился губами в её губы.

— Это что ещё такое было?! — воскликнула принцесса некоторое время спустя. Целомудренное возмущение несколько подпортил тот факт, что её руки по-прежнему обвивали спину царевича.

— Ты же сама была против вранья, — не замедлил оправдаться он. — А теперь всё честно: я рассказал Кащею про один поцелуй, и так оно и было.

— Я не против вранья Кащею, — возразила Делла, наконец, выпуская Эйвана из объятий. — Таких, как он, обманывать можно и нужно.

— И что же теперь делать? — поднял брови царевич. — Хочешь, чтобы я забрал поцелуй назад?

— Нет, у меня другая идея.

Она провела ладонью по его щеке, затем обвила руками шею, встала на цыпочки и поцеловала.

— Вот теперь всё правильно. Ты говорил про один поцелуй, а на самом деле их было два, — пояснила она минуты через полторы.

Эйван собрался было развить тему, отметив, что три поцелуя в данном случае — это ещё большее враньё, чем два, но донесшиеся издалека звуки заставили его остановиться на достигнутом. Уж больно они напоминали лязг оружия.

— Чёрт! Всё-таки погоня. Скорее!

Он потянул Деллу за руку, и они побежали. Сейчас было не до того, чтобы тщательно выбирать себе дорогу. Значение имела только скорость, и в результате они основательно отклонились от того маршрута, по которому Эйван вышел к замку несколькими часами ранее.

Они всё бежали и бежали; силы заканчивались, и каждый вдох отзывался болью в груди. Расстояние между беглецами и преследователями медленно, но верно сокращалось. Люди Кащея значительно лучше знали здешние места; к тому же они, в отличие от преследуемых, были полны сил и потому бежали быстрее.

Делла споткнулась о корень и упала, в кровь ободрав колено. Дыхание не восстанавливалось, голова кружилась.

— Только не обратно, только не в замок, — бормотала она, безуспешно пытаясь подняться на ноги.

Стало ясно, что продолжать бегство не имеет никакого смысла. Эйван снял с плеча лук, вытащил стрелу и натянул тетиву…

— Брось ты эту гадость, царевич! — брезгливо произнёс незнакомый голос.

Эйван обернулся. Из-за деревьев им навстречу вышли два волка, вернее сказать — волк и волчица.

— Садитесь лучше нам на спины, мы вас увезём от погони.

Сомнений не оставалось: с ними говорил именно волк. Но удивляться этому факту, равно как и щипать самих себя и друг друга, дабы убедиться, что это не сон, времени не было. Преследователи подошли совсем близко: их уже можно было разглядеть среди ветвей. Эйван вскочил волку на спину, Делла оседлала волчицу, и звери побежали.

— Держись за мою шерсть, да только смотри поаккуратнее, — посоветовал волк, слегка поворачивая голову. — Да не боись, от погони оторвёмся. В каждом из нас по две лошадиные силы.

— Отчего вы нам помогаете? — крикнул царевич, пригибаясь к волчей спине, чтобы избежать столкновения с очередным суком.

— Так ведь долг платежом красен, — отозвался волк. — Ты нашему сыну помог, теперь наш череёд наступил. Волчица моя тогда почти всех охотников от детёныша отвела, а вот ведь, одна стрела его всё-таки достала.

— А откуда ты знаешь, что эту стрелу именно я вытащил? — удивился Эйван.

— Как откуда? По запаху, конечно, — отозвался волк. — Не зря же ты эту стрелу до сих пор в сумке носишь.

И правда, обломок по-прежнему лежал в сумке, обёрнутый в тряпицу; Эйван успел совсем о нём позабыть.

— Твоя волчица что же, тоже по-человечески разговаривать умеет? — спросил Эйван несколько минут спустя.

— Нет, — ответил волк. — В нашем семействе я один такой полиглот. А всё ж таки не только жар-птицы речь человеческую освоить способны. Так ей при случае и передай!

Погоня постепенно отставала. До них по-прежнему изредка доносились отдалённые голоса, но преследователей уже не было видно.

Они продолжали бежать ещё около получаса. За это время погоня стихла, а лес стал не таким густым и потому более легко проходимым. Наконец, волки остановились, тяжело дыша. Всё-таки человек — не такая уж лёгкая ноша, тем более для волков, не имеющих привычки возить кого бы то ни было на спине. Было очевидно, что без основательного отдыха продолжать в том же духе они не смогут.

— Спасибо, друг. Дальше мы сами.

Эйван спрыгнул на землю и помог спуститься Делле.

— Ну, тогда бывай.

Волк ухмыльнулся, обнажая ряд чрезвычайно внушительных зубов, и вместе с волчицей засеменил в сторону чащи.

— Можешь идти? — спросил девушку Эйван.

Руки Деллы заметно дрожали, а круги под глазами принимали и вовсе угрожающий вид. Тем не менее она с готовностью кивнула.

— Да. Чем дальше, тем лучше.

— Знать бы ещё куда, — тихонько пробормотал Эйван, оглядываясь в поисках хоть каких-то ориентиров.

Разобраться, где север, а где юг, было несложно, но вот как понять, в какой части леса они находились сейчас? Однако позади была чаща и преследователи, а впереди лес, напротив, редел. Это давало шанс выбраться к жилым местам. Туда они и направились.

Увы, надежды не оправдались. Впереди и вправду становилось всё светлее; деревья вскоре расступились, но вместо просёлочной дороги да сельских домиков за ними обнаружились заросли камышей и болото. Путники попытались обойти топь стороной, однако было похоже, что она раскинулась на много миль вокруг. Наконец, они уселись на берегу, глядя на покрытую коричневатой тиной жижу.

— И как теперь перебраться? — спросила Делла, не столько ожидая ответа, сколько просто размышляя вслух. — Тут даже волки не помогут. Смотри-ка, лягушка! — восклинула она, указывая пальцем вправо. — Уж не твоя ли это невеста за тобой прискакала?

— Угу. Сейчас я её поцелую и обернусь лягушачьим принцем, — кивнул Эйван, от нечего делать тоже следя за лягушкой взглядом.

— По сказке всё не так должно быть, — возразила Делла. — Это она должна в царевну превратиться.

— Ага, знаю я дураков, которые в такие сказки верили, — охотно подхватил Эйван. — Сначала на жабах женились, а потом удивлялись — что ж это ни одна из них в красавицу да умницу не превращается?

— Ты же вроде и сам был готов жениться на ком скажут, — бросила на него быстрый взгляд Делла.

— Кто тебе сказал? — притворно изумился Эйван.

— Так ты же и сказал! — воззрилась на него принцесса.

— Неужели?! А это когда было, не припомню?

— Да ну тебя!

Лягушка между тем подскакала к самому краю болота, остановилась и сказала:

— Здравствуй, царевич Эйван!

Эйван поперхнулся.

— Это что, твоя знакомая? — ехидно спросила Делла.

— В первый раз её вижу! — тихо ответил Эйван.

— Так я тебе и поверила! Откуда же она твоё имя знает?

— Так мало ли в тридесятом царстве Эйванов? — попытался отмазаться он.

— Что, неужели много? А я думала, у вас все Эдуарды, — съязвила Делла. — Ну, давай! Мне отвернуться, или вы и так поцелуетесь?

Царевич только махнул рукой, видимо, поняв, что на данный момент предпочтёт в качестве собеседницы лягушку.

— Здравствуй! — вежливо ответил он. — А откуда ты меня знаешь?

— Как это откуда? — проквакала та. — Ты же дочь мою спас, лягушачью царевну, али не помнишь?

— Али не помнишь? — шёпотом переспросила принцесса.

Эйван переводил затравленный взгляд с лягушки на Деллу и обратно, но понимания не нашёл ни там, ни там.

— Не помню, — честно сказал он наконец.

— Так ты просто, видать, не знал, что она царевна! — догадалась лягушка. — Ты её на дороге нашёл, полумёртвую, взял с собой, обогрел, выходил, а когда пришёл срок обратно на болота выпустил.

— Ну да, было дело. — Эйван начал, наконец, понимать, о чём идёт речь. — Это та самая, которая тогда с балкона сиганула, — пояснил он, обращаясь к Делле.

— Угу, ну поздравляю, — тихонько хмыкнула она. — Теперь тебе не отвертеться. Сейчас сваты прискачут и поведут тебя в трясину жениться. Ты только не переживай. Я к тебе буду иногда на болото приходить. Неприличные анекдоты рассказывать.

— Ради этого я почти готов жениться на лягушке, — с не меньшим ехидством отохвался Эйван. — Ну и как она, дочка твоя, теперь поживает? — спросил он громче.

— Хорошо, — довольно кивнула лягушачья царица. — А я вот пришла тебе добром за добро отплатить. Правда, новости у меня плохие. Погоня за вами продолжается.

Эйван и Делла дружно вскочили на ноги.

— Злые люди ещё не рядом, но и не далеко, — пояснила лягушка. — Разделились они, да тайными лесными дорогами, им одним ведомыми, окружить вас решили. Для вас теперь, кроме как через болото, пути нет.

— А разве через болото есть какая-нибудь тропа? — с надеждой спросил Эйван.

— Тропы поблизости нету, — ответила лягушка. — Но я могу дать вам лист кувшинки, на котором можно на ту сторону переправиться.

Стоило ей это сказать, как из-за камышей действительно выплыл большой круглый лист и стал медленно двигаться в их направлении.

— Только, увы, двоих за один раз он не увезёт, — добавила лягушка. — Так что придётся вам по очереди переправляться. Как один на тот берег прибудет, пусть подтолкнёт кувшинку обратно, она и поплывёт за оставшимся.

— Спасибо тебе, царица-лягушка, — искренне сказал Эйван. — Может, я могу тебя как-то отблагодарить?

— Вот только целоваться не лезь, — сварливо отозвалась лягушка. — Мы этого терпеть не можем. Да и потом, уж если на то пошло, квиты мы.

Она поскакала прочь и вскоре исчезла из виду, юркнув в камыши. Лист кувшинки причалил к берегу и застыл на месте.

— Давай, ты первая, — не мешкая, сказал Эйван.

— Почему я? — засомневалась Делла.

— Хочу посмотреть, не утопнешь ли, — откликнулся Эйван. — Если доплывёшь благополучно, ну, тогда и я рискну.

— Знаешь, тебя в детстве мало пороли, — заметила Делла, осторожно ступая на кувшинку. Широкий зелёный лист едва заметно покачнулся, но вес девушки выдержал.

— Знаю, — хмыкнул Эйван, легонько подталкивая круглый зелёный лист прочь от берега. Кувшинка медленно поплыла по стоячей воде. — Я обаятельно улыбался, и мне всё прощали.

— Ты только переберись на тот берег, а уж там я это упущение быстро исправлю! — пригрозила Делла. Берег удалялся быстрее, чем можно было ожидать.

— Скоро переберусь, не сомневайся! — пообещал Эйван, хотя сам он в этом уверен не был. Очередной порыв ветра донёс до его слуха лязг оружия и громкие голоса. — Если что-то пойдёт не так, в лесу живёт ведьма, Лилит, — прокричал он. — Её избушка стоит на поляне на краю густого ельника. Она поможет!

— Что пойдёт не так? — крикнула в ответ Делла, но Эйван её не услышал: ветер дул в её сторону.

Но девушка успела увидеть ответ на собственный вопрос. Из-за деревьев выбежало с полдюжины вооружённых людей. Одного из них Эйван сразу же уложил, выстрелив из лука, затем вытащил из-за пояса меч. Кувшинка свернула, огибая камышовые заросли, и дальнейшего Делла видеть не могла. Она всеми силами пыталась развернуть кувшинку назад, но та никак не реагировала на эти попытки. Просто продолжала плыть с неизменной скоростью в прежнем направлении. Делла в отчаянии стукнула по листу кулаком, но и это не возымело действия. И лишь когда, десять минут спустя, кувшинка, наконец, причалила к берегу, спрыгнувшая на берег Делла смогла подтолкнуть её в обратном направлении.

Принцесса долго ходила по берегу из стороны в сторону, ломая руки и до боли в глазах вглядываясь в заросли, из-за которых приплыла сама. Царевич так и не появился.

Глава 4

Делла долго скиталась по лесу, не зная дороги. Она то плакала, то полностью уходила в себя, безразлично бродя среди деревьев, будто зомби. Стояла глубокая ночь, когда она каким-то чудом вышла на поляну и увидела в свете полной луны одинокую деревянную избушку.

Девушка поднялась по ступенькам и постучала в дверь. Ответа не было. Она подождала и постучалась ещё раз. Снова тишина. Делла в изнеможении опустилась на ступеньку, подпирая рукой пылающий лоб.

Некоторое время она сидела в полузабытьи. Потом кто-то легонько, но всё же ощутимо потянул её за рукав. Делла вздрогнула, открыла глаза и вгляделась в темноту. Рядом с ней на ступеньке стоял крупный ворон. В тот момент, когда девушка зашевелилась, он сделал маленький шажок назад, но продолжал внимательно на неё смотреть, склонив голову набок.

— Привет, — хриплым со сна голосом произнесла Делла. — Какой ты красавец!

Она вытянула руку. Сперва ворон легонько отодвинулся, но во второй раз всё-таки позволил погладить себя по голове.

Лилит возвратилась домой незадолго до рассвета, когда солнце ещё не успело появиться над горизонтом, но звёзды уже утратили свою яркость, предвидя его скорое вторжение. В руках ведьма держала нечто среднее между плетёной сумкой и корзиной с длинной ручкой. Возле самого крыльца она внезапно остановилась, изогнув дугой брови. Со смесью умиления и лёгкого недоверия Лилит взирала на открывшуюся перед ней картину.

Под крыльцом, прямо на сырой земле сидела молодая девушка. Она спала, чуть-чуть приоткрыв рот, пристроив голову в проёме между лестницей и стеной дома. На коленях у девушки сидел ворон. Голова его покоилась на её открывшейся ладони, глаза были прикрыты. Птица казалась вполне довольной жизнью; во всяком случае, вид она имела весьма умиротворённый.

Лилит укоризненно покачала головой.

— Предатель! — негромко фыркнула она. Ворон недовольно приоткрыл один глаз. — Ты-ты! — кивнула ведьма. — С каких это пор ты заделался белой и пушистой домашней зверюшкой?

Ворон ничего не ответил, не то потому, что не умел разговаривать, не то сочтя ответ выше своего достоинства. Ухмыльнувшись, Лилит принялась подниматься на крыльцо. Под её ногой тихо крипнула ступенька. Делла вздрогнула, подняла голову и поспешила вскочить на ноги, одновременно отчаянно моргая. Ворон едва успел соскочить на землю и, расправив крылья, немного посторонился от греха подальше.

— Давай заходи, — пригласила Лилит, открывая дверь и подавая собственный пример.

Делла поднялась по ступенькам и вошла в дом; ворон последовал её примеру.

— Садись. — Лилит кивком указала на скамью, сама же скрылась за печью и принялась возиться с какими-то банками и горшочками.

— А вы и есть Лилит? — спросила Делла, послушно усаживаясь возле стола.

— Я и есть, — подтвердила ведьма, не прерывая своего занятия. — А ты, стало быть, та самая принцесса, Карлова дочка?

— Откуда вы знаете? — удивилась Делла.

— Ну ты ведь тоже знаешь, кто я такая, — откликнулась Лилит.

Делла почувствовала, что что-то с этой логикой не так, но сформулировать, что именно, спросонья не могла. Между тем Лилит вышла из-за печки и поставила перед гостьей большую деревянную кружку.

— На вот, выпей.

— Что это? — нахмурилась Делла.

Запах у напитка был странный, не то чтобы неприятный, но ни на что знакомое не похожий. Из кружки в воздух поднималась колеблющаяся пелена пара.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — хмыкнула Лилит.

Такой ответ не прибавил Делле уверенности. Она поднесла чашку к самому носу, согревая о неё руки и одновременно вдыхая полной грудью необычно пахнущий пар. Наконец, она рискнула и, предварительно подув на жидкость, сделала осторожный глоток. По телу сразу же разлилось приятное, расслабляющее тепло. Решившись, девушка сделала ещё несколько глотков. Лилит тем временем уселась напротив. Ворон вспорхнул на скамейку рядом с хозяйкой, а оттуда вальяжно перебрался на стол.

— Стало быть, тебя царевич освободил, а сам спастись не сумел? — не то спросила, не то констатировала ведьма.

— Как вы догадались? — спросила Делла, в изумлении опуская чашку.

— Да уж трудно не догадаться, когда ты здесь, а царевича ни слуху, ни духу, — пожала плечами Лилит.

Делла кивнула, опуская глаза.

— Странно, мне почему-то казалось, что он справится, — проговорила Лилит, обращаясь не столько к гостье, сколько к самой себе. — Впрочем, то, что он тебя сумел вызволить, — это, пожалуй, уже немало… — Она замолчала и задумалась, размеренно постукивая кончиками пальцев по столешнице.

— Ему надо помочь. — Делла рискнула прервать размышления хозяйки.

— Ты думаешь? — с любопытством спросила Лилит. — Ну да ладно. — Она тряхнула головой, отгоняя до времени собственные мысли. — Ночь уж заканчивается. Пора спать ложиться. А завтра, на свежую голову, всё и обсудим.

— Нельзя ждать до завтра, — с отчаяньем возразила Делла. — Надо ему помочь как можно скорее! Я должна спешить.

— Какие вы все нынче торопливые, — фыркнула Лилит. — И куда же ты сейчас пойдёшь, спасительница? Ты же еле на ногах держишься. Тебе даже Кащей сейчас не нужен, сама в лесу сгинешь, без посторонней помощи. Упадёшь в первый попавшийся овраг, да и всё тут.

В этих словах была немалая доля правдаы, тут Делла была вынуждена согласиться. Но следовать совету ведьмы всё-таки не спешила.

— Мне всё равно нельзя спать, — попыталась возразить она.

— Почему это? — удивилась Лилит.

— Мне кошмары снятся, — пояснила Делла. — Я понимаю, это кажется глупым, — добавила она, предвосхищая напрашивавшееся, как ей казалось, возражение. — Всего лишь неприятный сон. Но они настолько страшные…А потом я не могу прийти в себя по пол ночи.

Лилит, однако же, и не думала насмехаться.

— Кошмары, говоришь, — пробормотала она. — Да, на эти дела Кащей — мастер.

— Кащей? — переспросила Делла. — А тут-то он при чём?

— Здрасте, — отозвалась Лилит. — А ты как думала? Его рук дело, тут даже думать не о чем. Он обожает людскими страхами подпитываться. Так что можешь не беспокоиться, ты от его замка уже далеко. Да и потом, в мой дом его чарам уж точно не проникнуть. Будешь спать крепко, как убитая.

Но Делла всё ещё не была готова расстаться с собственным страхом, слишком уж прочно укоренившимся в сознании за последние дни и тем более ночи.

— Я ложиться не буду, — твёрдо сказала она. — Я просто здесь немножко посижу, передохну.

С этими словами она прикрыла глаза, откинула голову на высокую спинку…и почти сразу уснула. Лилит взглянула на неё с лёгкой усмешкой и притворно вздохнула.

— Ну что, Роджер? Будем переносить её на кровать. А то рассвет близок, а у меня ещё дела. Ничего, завтра у неё уверенности поубавится. Идти за царевичем она уже не захочет, одумается, станет дорогу из лесу спрашивать. В крайнем случае по возвращении попросит папу дружину царевичу на выручку отправить. А те, как обыно, вернутся ни с чем…если вернутся.

Ворон внимательно посмотрел на неё, чуть приоткрыв клюв.

— Что, не согласен? Думаешь, я ошибаюсь? — удивилась Лилит. — Да ладно тебе, она же принцесса. Нежная, избалованная. Привыкла, что всё всегда за неё делают. Ты что же, и вправду думаешь, что она сама отправится в логово Кащея за царевичем? А впрочем, что впустую спорить? — пожала плечами она, видя, что ворон не изменил своего мнения. — Завтра и без того всё узнаем. А пока пусть спит. Нет, кошмаров у неё точно не будет. Я ей в отвар такого намешала, что ей вообще ничего сниться не будет. Что-что? Не-ет, и царевич тоже не приснится. Даже и не подумаю это устраивать! Я, знаешь ли, в эти дела вмешиваться не стану. Вот как она сама завтра решит, так и будет.

Делла проснулась в мягкой постели и потянулась, сладко зевнув. Несмотря на непривычную обстановку, она на удивление хорошо себя чувствовала. Ещё бы, ведь она по-настоящему выспалась, впервые за целую вечность. И только какое-то воспоминание, зацепившееся за границу сознания, никак не давало ей в полной мере насладиться нежданным отдыхом. На то, чтобы вывести это воспоминание на поверхность, много времени не понадобилось. Эйван.

Делла резко села на постели. Перед глазами заплясали маленькие слепящие точки. Отмахнувшись от них рукой, словно от назойливых мошек, девушка опустила ноги с кровати, нащупывая на полу обувь.

— Проснулась? Давай, что ли, завтракать. Заодно и побеседуем о том-о сём.

Лилит, как ни в чём не бывало, ставила на стол миски и кружки. Невозможно было понять, успела ли она поспать или так и не ложилась. Делла вскочила с кровати и, кое-как уложив растрепавшиеся за ночь волосы, подошла к скамье.

— Мне бы поторопиться, — сказала она, присаживаясь на самый краешек. Обидеть хозяйку она всё же опасалась.

— Это ты зря, — отозвалась Лилит, опуская на стол тарелку с ломтями свежего хлеба. — На философский разговор всегда надо иметь про запас годик-другой. Ладно, ешь пока, а там посмотрим.

Делла послушно принялась за завтрак. Ворон был уже тут как тут: сидел на столе, провожая пристальным взглядом каждый кусок, который девушка отправляла в рот. Делла долго так не выдержала, отщипнула маленький кусочек хлеба и протянула его птице. Ворон осторожно принял хлеб, прожевал его и съел, без особого энтузиазма, как будто делал одолжение. Делла в умилении отломила ему ещё один кусочек, побольше. Ворон склонил голову набок, посмотрел-посмотрел и, утратив к предложенному всякий интерес, отошёл в сторону.

— Что это он? — удивилась Делла. — Только что был голоден, и уже нет?

— Голоден, как же! — фыркнула расположившаяся напротив Лилит. — Странно, что он у тебя в первый раз хлеб принял. Он у нас гурман, ему простая булка неинтересна. Ему чего-нибудь посерьёзнее подавай — мяса кусок, например, или фруктов каких экзотических.

— До чего же я люблю воронов и ворон, — заметила Делла, наблюдая за тем, как Роджер чистит перья. Ворон понял, что ничего путного от завтракающих ожидать не приходится, и занялся собственными делами. — Умнее птиц не бывает. Разве что сороки, но они же с воронами в родстве.

— Откуда ты знаешь, что сороки умные? — поинтересовалась Лилит. — Люди ж про сорок только и говорят, что те трещат много, да всё блестящее крадут.

— Крадут, ага, — согласилась Делла, — только как крадут-то? Какие хитрости выдумывают, чтоб внимание хозяина отвлечь? До такого не каждый человек додумается!

— Верно, — склонила голову набок Лилит. — Удивительные познания для той, которая из Японии механического соловья заказала.

— Так это ж не мне, это батюшке моему, — отмахнулась, поморщившись, Делла. — Я ему говорила: зачем тебе этот соловей, когда кругом живых полно? И ведь механический раз за разом одну и ту же песню поёт, уже уши от неё вянут. А живые-то соловьи то и дело новые песни разучивают.

— Смотри-ка, и это заметила, — уважительно кивнула Лилит. — Ну ладно, — продолжила она, поднимаясь из-за стола и собирая опустевшие миски. — Сейчас будем чай пить да думу думать. Обсудим всё как есть просто, по-женски.

Помимо чая и баранок она принесла свою волшебную тарелку. Поставила прямо перед Деллой и провела над тарелкой рукой. Дно стало мутным, но вскоре сквозь туман стало возможно разглядеть очертания человеческой фигуры. Изображение становилось всё более отчётливым, и вскоре девушка узнала показанного ей человека — это был Эйван. Царевич лежал на каменном полу, глаза его были закрыты, а одна рука неестественно вытянулась над головой.

— Он жив? — вздрогнув, спросила Делла.

— Жив, конечно, — уверенно отозвалась ведьма.

— Откуда ты знаешь? Я не могу разглядеть, дышит ли он. Ты видишь что-то, что я не заметила?

— В тарелочке-то? Не вижу, конечно, — безразлично сказала Лилит. — Здесь изображение вон какое маленькое, охота была глаза портить.

— Тогда откуда же ты знаешь, что он жив?

— Да уж есть у меня свои способы, — заверила её ведьма.

— А тарелочка?

— Тарелочка так просто, пыль в глаза пускать, впечатление на гостей производить, — пожала плечами Лилит.

— Так оно правду показывает, или так просто? — не поняла принцесса.

— Отчего же, правду. Только не всю. Царевич твой жив, и сейчас он у Кащея в темнице, в замковом подвале.

Лилит слегка шевельнула рукой, и изображение Эйвана стало удаляться. В кругу тарелки теперь можно было увидеть небольшой коридор с ведущей наверх лестницей и несколькими камерами, в каждой из которых одну из стен полностью заменяла железная решётка.

— Я должна его оттуда вытащить, — мрачно заявила Делла.

— Так-таки должна? — вопросительно посмотрела на неё Лилит. — Давно ли ты сама из этого замка сбежала? Назад захотелось, к Кащею в невесты?

Деллу заметно передёрнуло.

— Нет, к Кащею в невесты не захотелось, — признала она.

— Тогда сиди и думай, — посоветовала Лилит. — Может, не стоит лезть на рожон? Ну, кто ты супротив Кащея-то?

— Послушай, ну Эйван же здесь у тебя был не далее, как вчера, — вспылила Делла. — На этом самом месте небось сидел. И что же тебе, совсем безразлично, что с ним теперь будет?!

— Может, и не безразлично, — ответила ведьма. — А может, я потому тебя и отговариваю, что мне небезразлично? Он ведь сейчас знает, что сам сгорел, но хотя бы тебя сумел спасти. А стало быть, долг свой исполнил. Для них, для мужчин, это важно. И жертва его, стало быть, не напрасная. А если я тебя к Кащею в самые сети отправлю, так что вы оба, на пару, сгинете? Думаешь, Эйван мне за это спасибо скажет? Об этом ты не подумала?

— Может быть, и так, — согласилась Делла. — Но именно поэтому ты могла бы подсказать мне способ пробраться к Кащею так, чтобы и самой не сгинуть и Эйвана выручить. — Она хитро взглянуа на Лилит.

Ведьма рассмеялась.

— Да, вы с царевичем друг друга стоите, — признала она. — Если уж совсем откровенно, то мне и самой его жалко, неплохой парень, хоть и царский сын. Жаль будет, если сгинет. А только Кащей — противник серьёзный. Как бы я ни помогла, а шансов против него всё одно мало. Да у вас вроде бы и не принято, чтобы девица кавалера от беды спасала. Не поймёт тебя никто. Зачем же такую кашу заваривать?

— Что значит "зачем"? — возмутилась Делла. — Он меня из самого настоящего ада вытащил. Кащею в лицо взглянуть не побоялся. Остался один против всех людей Кащея, для того, чтобы я смогла уплыть в безопасное место. А я его что же теперь, брошу?

— Ах, вот оно что, благодарность, значит, — насмешливо протянула Лилит. — А скажи-ка мне вот что. Положим, был бы твой спаситель лысый, кривоногий, косоглазый и без мускул. Ты бы и тогда к нему навыручку стремилась с тем же похвальным рвением?

— А если бы он был криворукий и без мускул, он бы по стене на крышу башни не забрался, — отрезался Делла.

— Возможно. Ладно, что ж с вами поделаешь. Любите вы придумывать своим поступкам ложные причины. Вот и царевич якобы отправился за тобой только потому, что чувствовал себя ответственным за всё, что произошло. Дескать, если бы он тогда из замка твоего батюшки не уехал, ничего бы этого не случилось.

— Он так сказал? — спросила Делла.

— Ну, не сказал, а подумал, какая разница? — отмахнулась Лилит.

— Уж если пошло, то уехал он потому, что я его прогнала, — немного подумав, продолжила Делла.

— Это действительно впечатляет, — отметила ведьма. — Редкий мужчина уйдёт просто потому, что женщина его об этом попросила. Кащей во всяком случае был на это неспособен.

— Кащей? — непонимающе переспросила Делла.

— Он самый, — вздохнула Лилит. — Ну а что? Был у нас с ним когда-то роман. Бурный, даже очень. Давно уже, правда.

— Неужели с Кащеем? — изумилась принцесса.

— А что ты думаешь, всегда он был эдаким тёмным колдуном, запершимся в своём замке?

Лилит облокотилась о поверхность стола, подпёрла щёку рукой.

— Было времечко, ничего не скажешь. Он мужик-то видный, красивый даже. Ты, может, этого и не заметила, в силу обстоятельств.

— Почему, заметила, — возразила Делла.

— Ну вот видишь. А теперь представь, что он помоложе, и нет ещё вокруг него всей этой мерзопакостной ауры. Уверенный в себе, с чувством юмора, талантливый в колдовском деле.

— Да, пожалуй что понять можно, — согласилась принцесса. — И что же дальше?

— А ничего. Сначала всё прекрасно, потом хорошо, а потом уж и так себе. Надоел он мне. Сперва мелочи — одна, другая, третья. Наклонности какие-то дурацкие проявляться стали. Дальше — хуже. В общем, отшила я его.

— А он что?

— Поначалу отпускать не хотел. Шумел, угрожал, умолял, преследовал. Чего только не делал. Один раз даже силой взять попытался. Ну, со мной-то такие фокусы не пройдут. Посмеялась я над ним, да и выставила вон. С тех пор он у моей избушки редко появляется. Ну вот, а через какое-то время слух пошёл, что он девиц стал похищать. Может, мне чего-то доказать хотел, а может, себе самому. Да только, видать, так и не доказал.

— Надо же, — выдохнула Делла. — Так вот, значит, с чего всё началось.

— Ну, началось оно, может, и не с этого, — возразила Лилит. — Говорю же: странности у него ещё раньше были. Но наша история свою роль сыграла, тут сомневаться не приходится.

— И что же, вы с ним с тех пор так даже ни разу не поговорили по душам? Может быть, он бы тогда одумался. Столько всего бы изменилось!

— Я ему не нянька, — отрезала Лилит. — Да и не одумался бы он. Есть такая грань, зайдя за которую одуматься уже невозможно. Инстинкт самосохранения срабатывает. Потому как одумавшись, остаётся только самому сунуть собственную голову в петлю.

— А пока он суёт в петлю чужие, — заметила Делла.

— А чужие легче, — развела руками ведьма. — В первый раз тяжело, во второй, может, тоже не очень, а дальше уж по накатанной. И наше с тобой дело сейчас подумать, как одну конкретную голову из этой петли вытащить. Раз уж ты так настаиваешь.

Делла кивнула. Пора было переходить ближе к делу.

— Можно ли пробраться в замок незамеченным? — спросила она.

— Можно, — не раздумывая, ответила Лилит. — Есть пара способов. Вопрос, который из них лучше…Вообще-то в замок Кащея ход подземный ведёт, прямо в его сокровищницу. Но там, насколько я знаю, дверь только изнутри открывается. Это он на случай если спешно уходить придётся подготовился. Давно ещё, сейчас-то он никого не боится. Тебе с этой дверью самой не справиться, да и неизвестно, что там внутри — может, целый гарнизон? Лучше я тебе дам шапку-невидимку.

Она подошла к сундуку, подняла крышку и, немного порывшись, извлекла оттуда слегка помятую шапку.

— Наденешь — и никто не сможет тебя увидеть, — сказала она, протягивая головной убор Делле.

Та благоговейно приняла в руки волшебную вещь.

— С этой шапкой тебе вероятнее всего удастся пробраться в замок, — продолжала Лилит. — Как спуститься в темницу, я тебе покажу, на то у меня и тарелочка. А вот что дальше…

— Дальше я справлюсь, — кивнула принцесса.

— Ты думаешь?

В течение некоторого времени Лилит молча разглядывала собеседницу, поджав губы и что-то мысленно взвешивая. Наконец, не слишком охотно проговорила:

— На самом деле есть кое-что ещё. Вот только стоит ли тебе это рассказывать…Ну да ладно, расскажу, раз уж начала.

Лилит поднялась на ноги и подошла к окну.

— Есть один способ победить Кащея, — сказала она, не поворачиваясь к Делле, глядя на колышащиеся за окном ветви.

— Но ведь он же бессмертный? — уточнила Делла, подаваясь однако же вперёд, дабы не упустить ни одного слова.

— Тоже мне бессмертный, — повела плечом ведьма. — Я его сама этому бессмертию научила, лет двести назад. Молодая была, глупая.

Принцесса молча поморгала, переваривая эту информацию.

— Умереть Кащей может, просто убить его нелегко, — пояснила Лилит. — Он взял свою смерть и поместил её в один предмет. Это называется кристраж. И теперь для того, чтобы убить Кащея, повредить надо не его тело, а этот предмет.

— И тогда Кащей умрёт?

— Умрёт, — кивнула Лилит. — Практически сразу.

— А что это за предмет? — взволнованно спросила Делла.

— Игла, — просто ответила ведьма.

— Игла?!

— Да. Обычная маленькая иголка. Тонкая и незаметная. Какую в стоге сена не найти, да и вообще спрятать легче лёгкого.

— Ты знаешь, где она спрятана? — Делла просительно посмотрела на Лилит.

— В яйце, — сообщила та.

— В чём?!

— Ну, знаешь, я за Кащееву фантазию не в ответе. Наверное, он боялся, что просто так, без шкатулки, игла может случайно сломаться. И поместил её в подходящий по его мнению футляр. Достаточно большой, чтобы игла могла в нём поместиться, но и достаточно маленький, чтобы она не могла сломаться, перекатываясь внутри. Достаточно простой, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.

— И где же сейчас это яйцо?

— Где-нибудь в замке, — пожала плечами Лилит. — Где именно, не ведаю. Кащей свои тайны хранить умеет.

— Почему же ты не рассказала об этом Эйвану? — воскликнула Делла. — Если бы ты ему рассказала, может быть, всё бы уже тогда по-другому сложилось! Может, он бы не был сейчас в плену, и никому бы больше смерть не грозила!

— А с какой такой радости я должна была всё ему рассказывать? — парировала Лилит. — Кащей хоть и сволочь порядочная, но нас с ним, как-никак, многое связывает. А Эйван мне кто — брат, сват, любовник?

— А что, так-таки не любовник? — подозрительно спросила Делла.

Лилит рассмеялась.

— Представь себе нет, можешь не волноваться. Попыталась я его соблазнить, было дело. Так он стоял насмерть. Руки прочь от меня, говорит, ведьма, я другую люблю, ей одной верность хранить буду!

— Врёшь небось, — недоверчиво протянула Делла, однако же согнать с лица глупую улыбку оказалось не так уж легко.

— Вру, — легко согласилась Лилит. — Но сути это не меняет. Так как, не передумала ты ещё идти в замок Кащея?

— Вовсе нет, — сказала Делла, поднималась на ноги. — И я очень благодарна тебе за помощь. Если у меня что-нибудь получится, я обязательно приду возвратить тебе шапку-невидимку… Хотя обещать ничего не могу, сама понимаешь.

— Да ладно. Если ты не вернёшься, я, конечно, расстроюсь, о в целом и без шапки жить можно. Так что не за что.

Лилит пристально посмотрела на гостью, словно пытаясь прочитать даже не её мысли, а нечто ещё более глубокое и потаённое.

— Как же не за что, — возразила Делла. — Как ни крути, а ты сейчас ставишь под угрозу жизнь своего бывшего возлюбленного, по сути ради совершенно чужих людей. Я прекрасно

это понимаю и…очень ценю твою помощь.

— Тоже мне угроза, — скривилась Лилит. — Цыплёнок угрожает волку. Поверь мне, опасность, которая угрожает Кащею, по-прежнему ничто по сравнению с риском, которому подвергаетесь вы двое. Я лишь чуть-чуть повысила ваши шансы, только и всего. Так что не обольщайся и не ожидай лёгкой победы. Не то проиграешь, даже не успев сделать первый ход. А ставки в этой игре высокие. И вот ещё что… — добавила она, когда Делла уже спускалась вниз по ступенькам. — В случае, если вас ждёт удача, будь осмотрительна. Однажды царевич ушёл от тебя, хлопнув дверью. Если он уйдёт во второй раз, то больше уже не вернётся. Запомни это.

— Хорошо, — кивнула Делла. — Прощай!

Она зашагала в сторону леса. Ворон, спорхнувший с плеча хозяйки, спустился на верхнюю ступеньку и застыл, задумчиво глядя принцессе вслед.

Глава 5

Пробраться в замок Кащея в шапке-невидимке оказалось легко. Ворота, разумеется, охранялись. Однако ошибочно было бы думать, будто стражники денно и нощно бдили, преграждая проход длинными копьями, что могло бы помешать даже невидимому гостю. Когда Делла приблизилась ко входу, один из охранников вальяжно стоял в сторонке, прислонившись к стене и отгоняя от лица назойливых мух; второй и вовсе клевал носом, присев на перевёрнутое вверх дном ведро. Напряжённой работы у этих ребят, ясное дело, не было: попасть в замок Кащея никто особенно не рвался. Предварительно разувшись, Делла тихонько, на цыпочках прошмыгнула за ворота и оказалась в замковом дворе. Здесь, сколь это было ни удивительно, кипела кое-какая жизнь, хоть и не столь бурная, как в других замках. Но всё-таки тут и там пробегали слуги, возле стены слонялась пара-тройка стражников, а какой-то человек как раз вытаскивал ведро с водой из старого колодца. По левую руку располагалась конюшня, чуть позади курятник, да и доносившееся откуда-то справа мычание коров говорило о том, что на отсутствие скотины в этих местах не жалуются.

Войти в замок тоже не составило никакого труда: на входе в здание стражников не было. Делла невольно вздрогнула, вновь оказавшись под крышей этого здания, насквозь пропитанного неприятной, тревожной атмосферой. Впрочем, возможно, никакой особой атмосферы тут и не было, а принцессе так просто показалось по старой памяти. Девушка пересекла пустой зал, повернула направо и обнаружила ведущую вниз лестницу, уже знакомую ей по показанному волшебной тарелкой изображению. Принцесса осторожно спустилась вниз, стараясь не наделать по дороге шума. Старания оказались излишними: ступени под ногами не скрипели, да и не было поблизости никого, кто мог бы услышать её шаги.

Сердце особенно сильно заколотилось, когда Делла одолевала последние ступеньки. Что-то она сейчас увидит? А если царевича здесь уже нет? А если его увели куда-то в другое место, или она попросту не успела?

Но опасения оказались напрасны. Лестница окончилась, и девушка оказалась в том самом помещении вытянутой формы, которое увидела в тарелке Лилит. Перед ней находилось несколько камер с широкими зарешёченными дверьми. Все они были пусты, кроме одной, второй справа, и в ней действительно находился Эйван. Царевич сидел на охапке соломы, опустив руки на колени и глядя в одну точку. На Деллу он, разумеется, не смотрел, так как не мог догадаться о её присутствии.

Девушка как следует огляделась. Не считая Эйвана, темница пустовала. Напротив одной из камер обнаружился небольшой закуток, незаметный со стороны входа, но и там никого не оказалось. Она возвратилась к подножию лестницы и прислушалась, задрав голову вверх. Тишина. Лишь после этого Делла вернулась к камере Эйвана и сняла шапку.

Глаза царевича расширились, потом несколько раз моргнули, и, наконец, подскочили к решётке вместе с головой и туловищем.

— Делла?! Какого чёрта ты здесь делаешь???

Не знаю, возможно ли кричать полушёпотом, но это выражение как нельзя лучше описывает интонацию, с которой царевич произнёс эти слова.

— Не видишь, что ли — грибы собираю, — не задумываясь, ответила принцесса.

— Ты с ума сошла, — констатировал Эйван, обречённо хватаясь за голову.

— Вчера я готова была бы с тобой согласиться, но сегодня уже не думаю, — возразила Делла, присматриваясь к замку. Увы, похоже было, что без ключа его не отпереть.

— Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если тебя здесь застукают? А я-то, дурак, думал, что ты давно уже в безопасности! — простонал он, тем самым подтверждая, что подозрения Лилит были небеспочвенны.

— Я просто подумала, что из леса будет веселее выбираться вдвоём, — невозмутимо пояснила Делла. — Иначе кто будет отгонять от меня мух, комаров и медведей?

— Никого отгонять не придётся, — пообещал Эйван. — Я тебя раньше придушу, мне бы только дотянуться!

Принцесса на всякий случай отступила подальше от решётки.

— Откуда ты взяла эту шапку? — спросил царевич тоном инквизитора, ведущего допрос еретика.

— Мне её одолжила Лилит.

— Ах, Лилит! Ясно, стало быть, с ней у меня тоже состоится разговор по душам, — мрачно предрёк Эйван.

— Вот и хорошо, — не стала возражать Делла. — Только для начала придётся отсюда выбраться. И кстати по поводу Лилит у НАС с тобой тоже состоится разговор по душам, — пообещала она. Девушка вроде бы и понимала, что сейчас следовало сосредоточиться на другом, но никак не могла отказать себе в удовольствии высказаться по этому поводу.

— Какой такой разговор? — нахмурился царевич, заподозрив неладное.

— Хочу поинтересоваться, что у вас с ней было, — недвусмысленно заявила она.

— А Лилит что, сказала, будто что-то было? — осторожно спросил Эйван.

— Нет, она как раз утверждает, что ничего не было.

— Так чего же ты тогда морочишь мне голову? — в голосе царевича определённо прозвучало чувство облегчения.

— А почему это ты покраснел? — победоносно спросила Делла.

— Тише! — Эйван снова перешёл на шёпот.

Делла прислушалась. Сверху действительно раздавался шум шагов.

— Скорее надевай свою шапку!

— Постой. У меня другая идея, — возразила Делла, оглядываясь на недавно обнаруженный закуток.

Стражник спустился в подземелье, чтобы в очередной раз убедиться, что всё в порядке. Это был самый что ни на есть стандартный обход, имевший место каждые полчаса. Каково же было его изумление, когда единственного на всю темницу пленника на месте не оказалось! В ужасе представляя себе, что именно сделает с ним за такое упущение хозяин замка, стражник дрожащими руками отпер дверь камеры и вошёл внутрь, растерянно озираясь в поисках хоть каких-то улик. Улик не было, зато сильный удар по голове, пришедший из ниоткуда, заставил охранника потерять сознание.

Эйван подхватил выпавшую из руки стражника связку ключей, снял шапку-невидимку и вышел из камеры. Делла покинула своё убежище и присоединилась к нему снаружи.

— Отдохни-ка пока, — встительно сказал бездыханному стражнику Эйван, закрывая дверь камеры и проворачивая ключ в замке.

Затем он протянул шапку-невидимку Делле.

— Знаешь, она очень тебе идёт, — заметил царевич.

— Откуда ты знаешь? — нахмурила брови принцесса. — Меня же в ней не видно.

— Вот именно поэтому, — пояснил Эйван. — И пока ты не покинешь замок, тебе будет лучше выглядеть именно так.

Делла немного обиженно пожала плечами и собралась было надеть головной убор, но Эйван внезапно перехватил её руку.

— Подожди.

Его пальцы сжали запястье принцессы с такой силой, что, казалось, кровь вот-вот перестанет поступать в ладонь.

— Я был уверен, что больше тебя не увижу, — сказал Эйван, заглядывая ей в глаза. — Ты, конечно, сумасшедая, что сюда пришла. Но всё равно спасибо.

Он отпустил её руку. Делла отвела глаза и отвернулась, что-то пробормотав себе под нос.

— Нам надо обсудить, что делать дальше. — Она предпочла перевести разговор в иное русло. — Мы сможем здесь спокойно поговорить? Сюда никто не нагрянет в ближайшее время?

— Почём мне знать? — пожал плечами Эйван. — Всё может быть. Но до сих пор кроме этого никто не приходил, — он кивнул в сторону лежащего в камере стражника. — Так что, думаю, это место ничем не хуже, чем любое другое.

Делла брезгливо огляделась. Она могла бы поспорить о качестве этого места, но речь сейчас действительно шла о другом.

— Шапка-невидимка только одна, и сразу на две головы её не напялить. А проскользнуть незамеченным через двор, а потом ещё и через ворота, вряд ли удастся. — Сейчас, разговаривая о насущных делах, было намного проще смотреть ему прямо в глаза. — Есть потайной ход, он ведёт наружу из сокровищницы, но до неё ещё надо добраться. Правда, замок, похоже, по большей части пустует. Наверное, можно рискнуть. И ещё — оказывается, Кащея всё-таки можно убить.

— Это что-то новенькое, — вмиг оживился Эйван. — И как же?

Делла коротко пересказала ему то, что узнала от Лилит.

— Игла в яйце??? — Царевич выглядел слегка ошарашенным. — Как ему такое только в голову взбрело?

— Не знаю, — согласно хмыкнула Делла, — но с другой стороны это, знаешь ли, ещё не предел. Он бы мог ещё и похлеще завернуть. Представь себе, к примеру, что яйцо это было бы в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, а сундук…не знаю, под дубом закопан.

— Ты часом не перегрелась? — нахмурился царевич, опуская ей на лоб ладонь.

— А дуб ещё и на острове, а остров — посреди океана, — вошла во вкус Делла.

— Остановись! — взмолился царевич. — Нам с тобой и так не позавидуешь, а ты придумываешь лишние сложности на свою голову. Вот все вы, женщины, так.

— Мы, женщины, может, и фантазируем, — ехидно ответила Делла, — но в жизнь-то воплощаете вы, мужчины. Это у вас вон иголки с яйцами по замкам разбросаны.

— Придумала тоже по Кащею обо всех мужчинах судить! — возмутился Эйван.

— А по кому мне судить? Может, по тебе? Слушай, а знаешь, — Делла внезапно сменила тон, — у тебя сейчас есть шанс постоять за честь всех мужчин. Реши задачку — где Кащей прячет своё яйцо?

— Был бы здесь Пашка, он бы вмиг нашёлся, что ответить, постоял бы за честь всех мужчин, — пробормотал себе под нос царевич. — Кто его знает, — сказал он погромче. — Замок большой. На открытом месте вряд ли. Яйцо — не книга, не кинжал; внимание привлекает.

— Где же тогда? В каком-нибудь старом шкафу, куда никто никогда не заглянет? На самой верхней полке?

— С верхней полки яйцо и скатиться может, — задумчиво возразил Эйван. — Но дело даже не в этом. Если будем искать по всем шкафам да каморкам, до осени не управимся. Надо вычислить более точное место. Что мы знаем? Игла — в шкатулке, шкатулка в форме яйца, хрупкая, бьющаяся. ВА вещь эта — самое ценное, что у него есть.

— Но если ценное… — продолжила рассуждение Делла, — значит, должно храниться вместе с другими ценностями. В сокровищнице? — Она вопросительно посмотрела на царевича.

— И именно оттуда в лес ведёт подземный ход, — подхватил царевич, вытянув указательный палец правой руки, — по которому в случае чего можно сделать ноги…

— …прихватив яйцо с собой! Идём в сокровищницу?

Немного подумав, Эйван кивнул.

— Придётся попробовать. Тем более если, как ты говоришь, потайной выход из замка находится там же.

— Хорошо. Дорогу я, кажется, помню.

— Не забудь про шапку, — напомнил царевич.

— Знаю, знаю, я в ней лучше выгляжу, — злопамятно кивнула Делла. — Только давай договоримся так: я иду первой. Меня как-никак не видно. А ты идёшь только по моему знаку.

— По знаку я не смогу, — насмешливо возразил Эйван. — Ты же будешь в шапке-невидимке.

— Не придирайся к деталям, — отмахнулась принцесса. — В крайнем случае я покричу тебе в ухо.

Царевич стоял уже возле самых ступенек, и Делла подошла к нему вплотную, чтобы оказаться на лестнице первой.

— Ой, что это? — Она инстинктивно дёрнулась, когда рука наткнулась на что-то влажное.

Эйван резко втянул воздух ртом, прикусив губу.

— Ничего.

— Это что, кровь?

Делла поднесла руку к лицу, чтобы рассмотреть узкую красную полосу. Затем перевела взгляд на царевича. В тёмном помещении кровь, пропитавшая рубаху на левом боку чуть выше пояса, не бросалась в глаза.

— Ты ранен? — всплеснула руками она. — Почему же ты раньше не сказал?

— Тоже мне тема для светской беседы.

— А ты какую тему предпочитаешь, погоду?!

— Не о том думаешь.

— Как же ты теперь?

— Ну уж как-нибудь. Слушай, она неглубокая, ничего серьёзного. Давай сначала выберемся отсюда, а уж потом вернёмся к этому разговору.

— Ну смотри.

Вдвоём — Делла в шапке-невидимке впереди, Эйван следом — они поднялись по лестнице, пересекли длинный, но по счастью пустой зал, поднялись ещё на один этаж и остановились перед очередным поворотом. Делла выглянула из-за угла и снова прижалась к стене коридора, снимая шапку-невидимку.

— Там стражник, один, — шёпотом сказала она, сдувая со лба непослушную прядь. — Думаю, он как раз у двери сокровищницы.

План действий возник сам собой.

Стражник стоял на посту, упоённо позёвывая. Дежурство, как и обычно, выдалось невыносимо спокойное, и от скуки ему ужасно хотелось спать. Неожиданное появление из-за поворота молодой незнакомой девушки, вполне себе симпатичной, было как нельзя более кстати. Стражник подтянулся, распрямил спину и принял строгий, угрожающий вид, долженствующий произвести на незнакомку впечатление.

Девушка нерешительно приблизилась к охраннику и остановилась в нескольких шагах от него.

— Простите пожалуйста… — проговорила она и замолчала, словно подбирая правильные слова. — Вы не скажете, как пройти в библиотеку?

Стражник попытался сосредоточиться, старательно собирая в единую кучу мозги, успевшие за время долгого дежурства разбрестись по разным уголкам головы, а то и всего тела. Увы, преуспеть в этом нелёгком деле он не успел. Неожиданный удар по голове, нанесённый, казалось бы, из ниоткуда, отправил его мозги в новую прогулку по самым затаённым закуткам. Возникший рядом Эйван быстро распахнул дверь сокровищницы, и вдвоём с Деллой они поспешили затащить стражника внутрь.

— Слушай, а из нас бы получилась прекрасная пара! — с энтузиазмом сообщила Делла, плотно закрывая дверь и опуская обнаружившийся внутри засов.

— Что случилось, теперь ты готова выйти за меня замуж? — поднял брови Эйван.

— При чём тут замуж? Лучше! Из нас могла бы получится идеальная пара грабителей, особенно с этой шапкой! — Воодушевление Деллы с каждым словом росло. — Мы могли бы сколотить огромное состояние!

— У нас обоих и так есть огромное состояние, — напомнил царевич, улыбнувшись. В азарте принцессы было что-то заразительное.

— Это всё не то, — отмахнулась она, начиная рыться в первом попавшемся сундуке. Эйван последовал её примеру. — Такое состояние, как у нас, слишком дорого даётся. Чтобы контролировать государство, приходится потерять контроль над собственной жизнью. Разговаривать о погоде, флиртовать с нужными людьми, потом выйти замуж за кого попало…То есть, — спохватилась она, — ну, я хотела сказать…

— Да-да, я понял, — насмешливо отозвался царевич, откидывая крышку очередного сундука. — Ещё, знаешь ли, свататься приходится ко всяким взбалмошным девчонкам. Ехать к ним через города, деревни и леса, которые кишмя кишат разбойниками, и всё только для того, чтобы выслушать пару-тройку глупостей.

— Угу, а потом ещё и сделать пару-тройку глупостей, чтобы никому не было обидно, — подхватила Делла. — Ну, что там у тебя? — поинтересовалась она, поднимаясь с колен и закрывая средних размеров ларец, содержимое которого не представляло ни малейшего интереса.

В ларце были всего лишь рубины, изумруды, бриллиантовая диадема, да несколько золотых слитков. Любой грабитель или пират, забравшись в такую сокровищницу, сошёл бы с ума от радости. Но Делла и Эйван всё больше и больше разочаровывались. В больших сундуках и компактных ларцах находилось всё, что угодно, но только не яйцо.

За душевной перепалкой дело спорилось. Они перерыли почти всё, а искомого так и не нашли.

— А может, Лилит просто-напросто пошутила? — предположил царевич, равнодушно пересыпая горсть золотых монет из одной руки в другую.

— Не думаю, — покачала головой принцесса, не желая признаваться, что червячок сомнения успел закрасться и в её душу тоже. — Наверное, мы не там ищем.

— И потайного хода тоже что-то не видно, — заметил Эйван. — Хотя на то он, конечно, и потайной…

— Где же может быть это проклятое яйцо? — устало протянула Делла.

— Если бы оно было здесь, мы бы уже его нашли, — заключил царевич. — Как говорится, шила в мешке не утаишь.

— Шила в мешке не утаишь, — машинально проговорила девушка. Внезапно её взгляд стал более осмысленным. — А где его утаишь? — осведомилась она.

— Что? Шило? — не понял Эйван.

— Не шило, а иголку. Или яйцо? Стоп! — Она вскочила на ноги. — Я знаю, где надо искать!

Стук в дверь заставил её резко смолкнуть.

— Васёк! Эй, Васёк, ты там? — послышалось из коридора.

Царевич приложил палец к губам.

— Я и не собиралась отвечать, — еле слышно прошептала Делла. — Я не Васёк, если ты не заметил.

Царевич молча указал пальцем на стражника. По всей видимости, из-за двери обращались именно к нему. И это было чрезвычайно некстати.

— Эй, кто там? — с нажимом произнёс всё тот же голос. Дверь толкнули, но она не поддалась. Засов был крепкий. — Ну, я сейчас вернусь, — пригрозил голос.

Послышался шум быстро удаляющихся шагов, а затем и крики. Звавший на подмогу не успел уйти далеко, должно быть, остановился на другом конце коридора.

— Что будем делать? — озабоченно повернулась к Эйвану Делла.

— Ты знаешь, где яйцо? — спросил он.

— Думаю, да.

— Тогда беги и достань его. В шапке тебя не заметят. Они не знают, что ты здесь, значит, и искать не будут. А я их пока задержу.

Он наклонился над стражником, по-прежнему лежавшем на полу без сознания, и снял с его пояса меч.

Из коридора снова послышались голоса; по-видимому, к поднявшему тревогу кто-то успел присоединиться.

— А как же ты? — засомневалась Делла.

— Чем быстрее ты найдёшь иглу, тем быстрее мы оба отсюда выберемся, — напомнил Эйван. — И вот ещё что… — Он замолчал, прислонившись к косяку двери и тяжело дыша. Правая рука прижалась к позабытой было ране. — Обещай мне одну вещь, хорошо? — задыхаясь, попросил царевич.

— Хорошо, обещаю, — кивнула Делла, в ужасе думая о том, что просто не сможет бросить его здесь в таком состоянии.

— Не возвращайся сюда до тех пор, пока не найдёшь иглу, — сказал Эйван. — Помни: ты обещала, — добавил он, неожиданно распрямляясь и хитро ей подмигивая. Затем вытащил меч из ножен и сделал пару взмахов на пробу. Про рану он, похоже, снова начисто забыл.

— Ты…ты… — Увы, Делле не хватало времени на то, чтобы подыскать подходящие слова. Но она была уверена, что скоро они найдутся. — Дождись только моего возвращения, я потом сама тебя убью, — пообещала она, надевая шапку-невидимку.

Эйван отпер дверь, приоткрыл её и, когда лёгкие шаги Деллы стали удаляться по коридору в противоположном от обитателей замка направлении, снова опустил засов.

— Дождусь, дождусь, куда же я отсюда денусь? — пробормотал он себе под нос. — Ладно, одной глупостью больше, одной меньше…Кажется, после пары-тройки глупостей такие мелочи в счёт уже не идут.

Глава 6

Делла бежала всё быстрее, то и дело забывая о необходимости соблюдать тишину. На выходе из здания она чуть было не столкнулась лоб в лоб с неожиданно появившимся из-за угла стражником. В последний момент ей удалось отскочить в сторону. Стражник услышал шум шагов, огляделся и, пожав плечами, пошёл своей дорогой. Делла, двигаясь теперь более осторожно, выскользнула во двор.

Людей здесь было совсем мало; бегло оглядевшись, она заметила только двоих слуг. Они были достаточно далеко, чтобы девушка могла позволить себе быстро пробежать по скрипучему гравию, пересечь двор по диагонали и остановиться возле старой покосившейся постройки. Прислушавшись и не заметив ничего подозрительного, она распахнула деревянную дверь и вошла в курятник.

Внутри стоял весьма характерный запах, не слишком-то приятный для нетренированного носика благородной дамы. Однако же привередничать не приходилось, и Делла была полна решимости стойко пренести все страдания. Курицы на насестах занервничали; петух на правах мужчины в доме вышел вперёд, дабы разобраться с незваной гостьей. То ли на птиц шапка-невидимка не действовала, то ли они определяли присутствие принцессы не зрением, а при помощи какого-то иного чувства.

— Спокойно, спокойно, — заговорила Делла, хищно оглядываясь. Шапку она предпочла на всякий случай не снимать. — Куриное мясо меня не интересует. Можешь считать, что я сегодня вегетарианка. А теперь посмотрим, что у вас тут хранится.

Стоило Эйвану вновь запереть дверь, как громкий топот шагов возвестил о приближении стражника с подкреплением. Снова раздался стук. Сперва в дверь стучали кулаком, потом, судя по звуку, воспользовались для той же цели ногой. Ответом была тишина.

— А может, там никого нет? — предположил чей-то голос.

— Если бы никого не было, дверь бы не была заперта изнутри, дурья твоя башка! — прозвучал резонный ответ.

— Так кто там тогда может быть? Хозяин снаружи, мы все здесь. Не Васёк же свихнулся?

— Ты что, не слышал, что ли? Заключённый из подвала сбежал.

— Что, сбежал — и сразу в сокровищницу??? Вот это я понимаю, губа не дура! — уважительно присвистнул кто-то.

— И правда как-то нехорошо получилось, — пробормотал себе под нос Эйван. — Но если я вам скажу, что пришёл сюда не за золотом, а за яйцом, вы же всё равно не поверите.

— Васёк! Васёк, ты там живой? — заорал кто-то дурным голосом.

— Васёк ответить не может! — не выдержав, крикнул в ответ царевич. — Ему что-нибудь передать?

Шифроваться всё равно не имело более смысла.

— Немедленно отопри дверь, сволочь!

— И не подумаю.

Крики за дверью неожиданно стихли, сменившись тревожным перешёптыванием "Хозяин. Хозяин идёт".

Эйван приготовился. Вот теперь дело принимало по-настоящему серьёзный оборот. Серьёзный, хотя и ожидаемый.

— Ну, что тут у вас? — голос Кащея хоть и звучал приглушённо из-за закрытой двери, но был вполне узнаваем.

— Там он, — ответил кто-то из стражников. — Только открывать отказывается.

— Ну разумеется отказывается, — отозвался Кащей. — Что же он, дурак, что ли?

— Ну спасибо, хоть кто-то оценил мои умственные способности по достоинству! — крикнул царевич.

— Всегда пожалуйста, — охотно ответил Кащей. — Только какого же лешего ты в сокровищницу мою потащился?

— А если я скажу, что хотел немного деньжат прихватить в дорогу, поверишь?

— Даже не надейся.

— Тяжело с тобой… — посетовал Эйван.

— Так лёгкой жизни никто не обещал, — резонно заметил Кащей. И язвительно добавил: — Лёгкой смерти, впрочем, тоже.

Царевич задумался. Информировать колдуна о подлинной причине своего присутствия в сокровищнице он, разумеется, не собирался. Но полуправда как правило звучит достовернее, нежели вдохновенная ложь…

— Ну ладно, признаюсь: я искал потайной ход. Говорят, отсюда, можно прямо в лес выбраться.

— Сказки всё это, — поспешно возразил Кащей. — Никуда ты оттуда не денешься. Может, всё-таки откроешь по-хорошему?

— Ну, мы же это уже проходили, — разочарованно протянул царевич. — Ты ведь вроде уже признал, что я не дурак. Что же опять к этому возвращаться.

— Ну, как знаешь, — не стал настаивать Кащей. — Отойдите все.

Последняя фраза была обращена к собравшимся в коридоре стражникам (кстати интересно было бы знать, сколько их, отвлечённо подумал царевич), но Эйван тоже предпочёл на всякий случай посторониться. И правильно сделал, потому что несколько мгновений спустя резкий порыв ураганного ветра сорвал дверь с петель и даже пронёс её несколько ярдов по комнате.

Кащей вошёл в сокровищницу первым; последовавшие за ним стражники поспешили обступить своего хозяина, будто тот нуждался в защите. Царевич насчитал семерых.

— Ну как, предпочитаешь драться и быть порубленным на куски, или всё-таки сдашься добровольно? — поинтересовался Кащей.

— Мы ведь уже договорились, что я не дурак, — отозвался Эйван, бросая меч на пол.

— Вот и молодец, хороший мальчик, — одобрительно кивнул Кащей. — Свяжите ему руки, чтобы мороки с ним было меньше, и убирайтесь отсюда, — обратился он к своим людям. — Дальше мы сами разберёмся.

Выпонив приказание, стражники поспешили удалиться, от греха подальше.

— Ну что, царевич? — проговорил Кащей, вольготно прохаживаясь между сундуков. — Может, расскажешь мне по старой дружбе, как ты из темницы выбрался?

— А что тут рассказывать-то? — Эйван пожал плечами, насколько этого позволяли связанные за спиной руки. — Охранник тамошний умом не блещет, заманить его в камеру было нетрудно, а остальное — дело техники.

— Угу. Дело техники, говоришь. Ну ладно, допустим. А откуда ты про потайной ход-то прознал?

— Сорока на хвосте принесла.

— В том-то всё и дело, — покивал Кащей. — Я вот и думаю, что надо бы этой сороке хвост обрубить, пока не поздно. Про этот ход даже среди моих людей никто не знает. А ход, кстати сказать, есть. Только найти его ты бы не смог. Силу надо иметь волшебную, чтобы его открыть.

Кащей приложил руку к каменной стене и что-то едва слышно прошептал. Неизвестно, что именно сработало, прикосновение или слова, либо и то, и другое сразу, но часть стены медленно отодвинулась, и на её месте образовался проход, ведущий куда-то в темноту.

— Ну как, впечатляет? — хмыкнул Кащей, наблюдая за Эйваном, который в свою очередь с интересом разглядывал новообразовавшийся вход.

— Не без того, — согласился царевич.

— Может, всё-таки расскажешь, кто тебя надоумил?

— Говорю же сорока.

— Ну что ж, если ты такой молчаливый, ты мне больше без надобности, — заметил Кащей. — Так что я, пожалуй, перережу тебе горло, да и заброшу туда вон в туннель, крысам на съедение. И никто никогда даже не узнает, где твои кости спрятаны.

— Ты знаешь, на фразе о перерезанном горле вполне можно было остановиться, — скривился Эйван. — Всё дальнейшее меня, честно скажу, мало волнует.

— А как же забота об отце и братьях, которые даже на могилу твою не смогут сходить за утешением? Выходит, ты, царевич, эгоист, — покачал головой колдун.

— Выходит, что так. — Эйван развёл бы руками, если бы у него была такая возможность. — Издержки воспитания. Наследным принцам так положено.

— Эх, царевич, царевич, чем-то ты мне даже нравишься, — сказал Кащей. Взгляд его, впрочем, оставался весьма злобным. — В наглости твоей что-то есть, хоть она и не в меру. Да только зачем же ты мне, величайшему из колдунов, дорогу перейти надумал? Невесту у меня увёл. Она, конечно, так, ничего особенного, а всё-таки принцесса. Я бы ей такую брачную ночь устроил — стены бы дрожали. Ну, что зубами-то скрипишь? Завидно небось, что сам в своё время не додумался.

— А мне такие задумки без надобности, — мрачно отозвался Эйван. — Вокруг меня девчонки сами, по доброй воле увиваются. Зачем же мне их похищать?

— Ну, эта-то, чай, не увивалась.

— Эта не увивалась, — не стал отпираться царевич. — Ну и что с того? Мало, что ли, девчонок на свете?

— Девчонок, может, и немало, — усмехнулся Кащей. — Но ты ведь небось не за каждой вот так, на край света, отправляешься.

— Не за каждой, — вновь согласился Эйван. — В этом-то всё и дело. На край света можно идти только за одной. А вот на сеновал — практически с какой угодно.

— Кхе, кхе, — послышалось у них за спинами.

К тому моменту, когда царевич и колдун успели обернуться, перед ними уже стояла Делла, сжимающая в руке немного помятую шапку.

— Я, конечно, слушала бы и слушала, — произнесла она, переводя взгляд с Эйвана на Кащея и обратно, — да страшно стало, до чего вы тут договориться можете. А ты вообще помолчи! — она сверкнула глазами на открывшего было рот царевича. — От тебя я такого никак не ожидала. Может, ты мне объяснишь, романтическая твоя душа, какого чёрта тащить всё, что движется, на сеновал, когда у тебя есть нормальная, комфортная спальня, в которую никто посторонний сунуться не посмеет???

— А ты что же, не в курсе, наивная твоя душа, — снисходительно ответил царевич, — что к такой спальне во дворце прилагается штук двадцать щелей да потайных глазков, через которые все что захотят, увидят и кому надо передадут? Уж лучше сразу во дворцовом парке, на газоне расположиться. Там хоть места для манёвра больше.

— Не знаю, что-то про меня с пажом батюшке так ничего и не донесли, — возразила принцесса.

Эйван с Кащеем многозначительно переглянулись.

— Лучше скажи, зачем ты со свинопасом целовалась, разборчивая ты моя, — снова повернулся к Делле царевич.

— Да что же мне, всю жизнь, что ли, оправдываться за это придётся? — возмущённо притопнула ножкой принцесса. — Говорю же: свинья у него была дрессированная!

Эйван качнул головой, явно впечатлённый. Во выражению лица царевича можно было заключить, что ради дрессированной свиньи он бы и сам готов был поцеловаться со свинопасом, ну или как минимум серьёзно обдумал бы такую возможность.

— Эй, молодые люди, я вам не мешаю? — поинтересовался слегка прибалдевший поначалу Кащей.

— Мешаешь! — хором рявкнули они.

— Значит, от присутствия стражников вам хуже уже не станет, — недобро прищурился он.

— А я бы на твоём месте не торопилась, — предупредила Делла, поднимая правую руку на уровень лица. Между большим и указательным пальцами была зажата обыкновенная тонкая иголка.

Лицо Кащея словно поменяло цвет. И без того достаточно бледное, теперь оно казалось серым.

— Это что ещё за шутки? — проговорил он, неотрывно глядя на иголку. — Что, знакомая белошвейка одолжила, в качестве холодного оружия?

— Нет, я просто наведалась в один близлежащий курятник, — ответила Делла, столь же внимательно следя за Кащеем.

Тот перевёл взгляд на принцессу, потом обратно на иголку, облизал пересохшие губы. А в следующую секунду резко схватил Эйвана за волосы, заставляя его запрокинуть голову, и приставил к горлу царевича обнажённый меч.

— Ну что ж, красавица, ты, конечно, можешь сломать эту иголку, — произнёс он, чётко проговаривая слова, — но только имей в виду, что перерезать ему горло я всё равно успею.

Делла колебалась. Прикусив губу, крепко сжимая иглу между пальцами, она неотрывно смотрела на Кащея, словно пытаясь оценить его решимость. Решимости явно хватало.

— Давай-давай, думай быстрее, — поторопил колдун, бросая очередной взгляд на иголку. — У меня рука не дрогнет. Лучше отдай мне эту игрушку, да поскорее.

— И что тогда? — спросила Делла, понимая, что надо торговаться. — Убьёшь нас обоих? Тогда какой мне смысл тебе уступать?

— Можем договориться, — предложил Кащей.

— И что же ты предлагаешь?

— Ты возращаешь мне иголку, а я даю вам уйти, через этот самый туннель.

— А я тебе не верю, — возразила принцесса.

— Правда? А сейчас?

Кащей чуть сильнее надавил лезвием на горло. По шее Эйвана потекла тонкая струйка крови.

— Ладно, хорошо! — не выдержала Делла. — Забирай!

Она бросила иголку на пол, подальше от Кащея. Тот проявил немалую резвость, быстро подскочив к месту падения трофея и извлекая его из узкой щели. Делла не менее поспешно подбежала к Эйвану и, вытащив из-за пояса кинжал, перерезала связывавшие его верёвки.

— Ну что ж, — усмехнулся Кащей, распрямляя спину и убирая иголку за пазуху, — теперь поговорим по-другому. — Я, кажется, обещал вас отпустить? Но ты ведь не думала, что я сдержу обещание?

— Нет, — улыбнулась Делла, — не думала. Но ведь и ты тоже не рассчитывал, что я так легко расстанусь со своим козырем?

С этими словами она извлекла из кармана другую иглу, на вид точно такую же, как прежняя.

— У запасливой женщины всегда должна быть при себе лишняя иголка, — заметила она.

Кащей снова вытащил наружу собственную иголку и принялся переводить взгляд с одной на другую.

— А где гарантия, что настоящая игла — та, которую ты держишь сейчас? — хмурясь, спросил он.

— Есть только один способ это проверить, — заметила Делла. — Хочешь, я сломаю свою, а ты — свою, и мы посмотрим, что получится?

— Пожалуй, пока подождём, — не стал торопиться Кащей.

Он сделал осторожный шаг в сторону принцессы, но та взяла иглу двумя руками, показывая, что готова в любой момент разломить её пополам.

— Аккуратнее. Она очень хрупкая, — пригрозила Делла.

Кащей остановился.

— Я же тебя на части разорву, девочка, — процедил он сквозь зубы.

— Не пугай. Я тебя больше не боюсь, — отозвалась принцесса.

— С чего бы так?

— А я теперь всё про тебя знаю, — ответила она. — Страшна неизвестность. А когда у опасности появляется имя, становится не до страха. Проблему надо решать, а не бояться.

— И откуда же, позволь спросить, ты всё про меня знаешь? — поинтересовался Кащей. — Впрочем можешь не отвечать. Игла, туннель, шапка-невидимка. Слишком много всего совпадает. Есть только один человек, чтоль хорошо осведомлённый. Тут точно не обошлось без Лилит.

— Может быть и не обошлось, — не стала спорить Делла.

— Н-да, и всё-таки она меня предала, — не без горечи отметил Кащей, обращаясь скорее к самому себе, чем к окружающим. — Нанесла-таки удар в спину. Ведьма, ничего не скажешь…

— А сам ты, конечно, белый и пушистый. — В Делле взыграла женская солидарность.

— Ну уж и она тоже не ангелочек с крылышками, — отрезал колдун. — А я, между прочим, очень много для неё сделал в своё время. Да что уж там, на всё был ради неё готов. И на край света, и на костёр. Цветы дарил целыми полянами.

Руки Кащея безвольно обвисли и даже слегка задрожали. Лицо вытянулось и как-то резко постарело; сейчас он и вправду выглядел двухсотлетним колдуном, уставшим от жизни и заблудившимся среди чрезмерно длинных дорог.

— Всё было только ради неё; какие уж там сеновалы! — продолжал он, глядя в пол. — И что же она? Не поняла, не оценила, потом и вовсе прогнала, как мальчишку.

Делла тоже опустила руки, не желая более выставлять перед собой иглу наподобие стяга.

— Что ж ты ни разу не поговорил-то с ней по душам? — мягко спросила она. — Может, что-то бы изменилось.

Эйван, по-прежнему стоявший рядом, бросил на неё неодобрительный взгляд, но вслух ничего говорить не стал.

— Пробовал, — печально ответил Кащей. — Ещё как пробовал. И не раз. Так нет, это же не женщина — скала. Решила — как отрезала. Был Кащей в её жизни, а потом раз! — и нету. И хоть головой об стенку бейся, хоть в болоте топись — всё без толку.

— Мне кажется, если бы она знала, что ты так к ней относился, поступила бы по-другому, — возразила Делла. — А ты вместо этого девушек начал похищать. Вот она и решила, что в тебе только гордость уязвлённая говорит, и ничего больше.

— Нет уж, дурочку из неё делать не надо, — слабо улыбнулся Кащей. — Всё, что угодно, но только не дурочку. Если бы она так со мной тогда не обошлась, может, и не было бы всех этих женщин. Всё бы по-другому могло сложиться.

— Ну, виноватого найти — это всегда святое, — заметил Эйван, которому всё никак не удавалось расчувствоваться. То ли мешала до сих пор ноющая шея, то ли просто природный эгоизм.

— Не будь таким циничным, — вполголоса попеняла ему Делла.

Эйван примирительно выставил вперёд руку, дескать, ладно, не буду.

— Да что сейчас об этом говорить, — махнул рукой Кащей. — Я ведь знаю: вы то, за чем пришли, всё равно сделаете. Иначе как через эту иглу наш спор не разрешить. Шума поднимать не буду, стражу не кликну. Но будет и у меня к вам одна просьба.

— Какая? — подозрительно нахмурилась принцесса.

— Не бойтесь, ничего сложного, — невесело улыбнулся Кащей, заметив её сомнения. — Вы ведь увидите ещё Лилит? А если и не собирались с ней встречаться, дойти отсюда до её дома — невеликий крюк. Так вот, когда увидите, отдайте ей вот это.

Он снял с мизинца широкое серебряное кольцо с тонким, искусно выполненным узором.

— Это её кольцо, — пояснил он. — Точнее сказать, я ей когда-то его подарил. А потом она его вернула, и обратно принимать уже не захотела…Но, может быть, хоть теперь возьмёт.

— Хорошо, — медленно кивнула Делла и вытянула вперёд руку.

Кащей ещё раз взглянул на кольцо, грустно улыбнулся какому-то своему воспоминанию, глубоко вздохнул и поднял глаза на принцессу. Было очевидно, что расстаться с дорогой сердцу вещью ему тяжело. Эйван хотел было предложить Кащею сэкономить нервы и кольцо покамест не отдавать: они вполне могут снять его потом с бездыханного трупа. Однако царевич подумал, что в этом случае его опять обвинят в цинизме и промолчал.

Кащей, наконец, протянул кольцо Делле. Она шагнула вперёд, чтобы принять украшение. В следующий миг колдун схватил девушку за запястья и принялся быстро выворачивать ей руки. Позабытое кольцо со звоном покатилось по полу.

— Немедленно отдавай мне иглу! — злобно прошипел он, сдавливая запястья ещё сильнее.

Делла вскрикнула от боли, но инстинктивно лишь сильнее сжала пальцы.

— Ты уже никуда не денешься, — заверил её Кащей с азартом хищника, загнавшего свою добычу. — И это ничтожество тебе не поможет, он вообще уже не жилец. По-хорошему ты отдашь иголку или по-плохому, мне уже без разницы, всё равно я вас обоих буду медленно резать на кусочки.

Внезапно хватка колдуна ослабла. Делла вырвалась и отбежала на несколько шагов, хватаясь за ноющие запястья. Кащей же и не думал её догонять. Вместо этого он весь затрясся, прижав руку к груди и глядя перед собой испуганно и в то же время недоверчиво. Его губы зашевелились, словно колдун пытался что-то сказать, но наружу вырвался только громкий, жутковатый хрип. Кащей пошатнулся и рухнул на каменный пол, даже не попытавшись выставить перед собой руки, чтобы смягчить падение. Больше он не шевелился.

Делла обернулась к Эйвану. Царевич стоял, держа в каждой руке по половинке только что разломанной иглы. Вытащить иголку из пальцев Деллы он успел несколько минут назад, в самом начале задушевного разговора с Кащеем.

— Сострадание — это хорошо. И всё-таки к нему всегда должна прилагаться в довесок капелька здорового цинизма, — заключил он.

Глава 7

— Он…умер? — негромко спросила Делла, не решаясь приблизиться к Кащею.

— Похоже на то.

Эйван склонился над колдуном. Никаких признаков жизни тот не подавал. Пульс не прощупывался.

— И что делать дальше?

Теперь, когда всё было кончено, принцесса вдруг почувствовала себя совершенно растерянной.

— Хоронить с почестями точно не будем, — безапелляционно заявил Эйван. — Предоставим это его слугам.

— А вот, кажется, и они, — вскинула голову Делла.

Издалека действительно доносился стук шагов и методичное лязганье оружия. С мыслью о том, что всё уже кончено, принцесса явно поторопилась.

— Надо закрыть…А, чёрт! — Эйван вспомнил, что запереть дверь не получится, так как она была благополучно снесена с петель. — А это ещё что такое???

Каменная стена начала медленно задвигаться на прежнее место, постепенно закрывая за собой вход в тоннель. Времени на размышления не было.

— Туда, быстро! — крикнул Эйван, подавая пример.

Делла выхватила из открытого сундука свечу, так удачно оказавшуюся под рукой, и метнулась к стене.

— Ну же, скорее!

Эйван нырнул в уменьшающийся проём, Делла проскочила следом. Тонкая полоска света быстро исчезла, погружая беглецов в кромешную тьму.

На то, чтобы зажечь свечу в полной темноте, потребовалось много времени. Зато старания были вознаграждены почти сразу же: буквально в трёх шагах от того места, где они стояли, обнаружилась ведущая вниз лестница. Если бы они рискнули передвигаться в темноте, вполне могли бы пересчитать рёбрами ступеньки.

Лестница привела Деллу и Эйвана в длинный узкий коридор, который, как им оставалось надеяться, и выводил из замка. В любом случае проверить эту догадку можно было только двигаясь вперёд. Делла шла первой, держа в руке свечу и аккуратно прикрывая пламя рукой. Предосторожность была излишней: движение воздуха если и ощущалось, то очень слабо. Полностью сосредоточенная на освещении и осмотре туннеля, принцесса не могла заметить того, что Эйван то и дело слегка отстаёт, пошатывается и всё чаще держится за стену, чтобы не упасть.

К счастью, никаких ответвлений по дороге не было. Единственный коридор медленно, но верно уводил их всё дальше от злополучного замка. Спустя приблизительно десять минут после начала пути Делла воскликнула:

— Кажется, впереди светлеет!

Вскоре Эйван тоже различил слабый свет, проникающий в тоннель откуда-то издалека. Ещё немного, и Делла загасила ставшую ненужной свечу. Царевич зашагал вперёд более бодро, но, когда выход был уже совсем близко, вдруг остановился, привалившись спиной к стене. Принцесса прошла ещё несколько шагов и лишь тогда, заметив, что что-то не так, обернулась.

— Ты чего? — нахмурилась она.

— Надо передохнуть, — ответил Эйван, откидывая голову назад и тяжело дыша.

— Может, лучше сначала выйти на воздух?

Царевич молчал, и Делла подошла к нему поближе. Только теперь она заметила нездоровую красноту в его глазах и выступившую на лбу испарину.

— Мне что-то нехорошо, — признался он наконец, облизав пересохшие губы. — Ты вот что, ты иди пока. Выход уже рядом, а дальше с шапкой-невидимкой по-любому выберешься. А я потом нагоню.

— Отделаться, что ли, от меня хочешь? — спросила Делла, опуская руку на его лоб. Ладонь захотелось отдёрнуть, будто ошпаренную.

— Угу, очень хочу, только никак не получается, — выдохнул он, прикрывая глаза.

— И не получится, — пообещала принцесса. — Кто же от меня комаров и медведей отгонять будет? А ну-ка пошли дальше.

Вместо этого Эйван съехал по стене вниз, таким образом усаживаясь прямо на полу.

— С медведями тебе, кажется, придётся, разбираться самой. — Он снова откинул голову назад.

— Хорошо, договорились, я буду отгонять медведей от тебя, — "сдалась" Делла. — Слушай, здесь правда не место для остановки. Надо добраться до дома Лилит, это не должно быть далеко. Она будет знать, что делать.

Эйван качнул головой.

— Не дойду, — прямо сказал он, сильно щурясь, будто проникавший в эту часть туннеля свет был чересчур ярким.

— Хотя бы объясни мне, что с тобой, — попросила Делла, садясь рядом на корточки.

Царевич посмотрел на неё страдальческим взглядом. При этом мимика красноречиво свидетельствовала о том, что взгляд был страдальческим не из-за самочувствия, а из-за дурацких вопросов.

— Откуда я знаю? — отозвался он. — Говорю же, нехорошо. Может, заражение крови.

— Что значит "нехорошо"? — не без раздражения переспросила принцесса. — Голова болит, знобит, тошнит, в жар бросает? Что же у вас, мужин, симптоматика такая примитивная?

— На солёненькое тянет, — из последних сил съязвил Эйван.

— М-да, тебе точно пора на свежий воздух, — констатировала Делла и потянула его за рукав.

Царевич глубоко вздохнул, устало глядя на неё из-под полуприкрытых век.

— Слушай, дай хоть умереть спокойно.

— Ага, дам, — пообещала Делла. — Потом догоню и ещё раз дам.

Она смотрела на Эйвана с нарастающим беспокойством. Как назло, в памяти не к месту всплыла фраза Кащея, затерявшаяся было среди прочих сказанных тогда слов: "…он вообще уже не жилец". Что имел в виду колдун? Может быть, он прекрасно знал, что говорит?

— Ну-ка поднимайся немедленно! — почти закричала Делла, подгоняемая всё усиливающимся страхом.

Царевич снова вздохнул, но, как ни странно, послушался. С помощью принцессы он поднялся на ноги и стал потихоньку продвигаться к выходу.

В ноздри ударил запах травы, а солнечный свет оказался более ярким, чем ожидалось после проведённого под землёй времени. У Эйвана как будто прибавилось сил, и он продолжал пока двигаться вперёд, хоть и немного пошатываясь. Делла напряжённо оглядывалась. Как же теперь вычислить кратчайшую дорогу к избушке? На долгие плутания по лесу Эйвана в его нынешнем состоянии точно не хватит.

Принцесса подняла глаза к небу, и у неё отлегло от сердца. Над деревьями, постепенно снижаясь, кружил ворон. Убедившись в том, что его заметили, он призывно каркнул и, взмахнув крыльями, полетел вперёд, задавая направление. Делла двинулась следом, поддерживая Эйвана.

Дорога до знакомой поляны заняла ещё полчаса. К тому моменту, когда они, наконец, дошли, царевич еле волочил ноги и, похоже, пребывал в беспамятстве. Лилит, заблаговременно предупреждённая об их приближении вороном, вышла навстречу.

— Что-то ты совсем его уморила, — заметила она, подбегая к Делле и помогая ей затащить царевича на крыльцо, а затем и в дом.

Делла так устала и переволновалась за это время, что даже не ответила.

— Ну-ка давай его сюда, на кровать, — скомандовала Лилит, когда они оказались в комнате.

Вдвоём они уложили царевича на постель; ворон уселся на спинку кровати, внимательно наблюдая за происходящим. Ведьма принялась деловито снимать с Эйвана рубаху, к этому моменту как следует пропитавшуюся кровью. В голове у Деллы мимолётно промелькнула мысль о том, как бы царевич отреагировал на столь настойчивое внимание со стороны сразу двух женщин, если бы пребывал сейчас в сознании.

Вид кровоточащей, необработанной раны на боку заставил её вздрогнуть. Лилит, напротив, казалась предельно спокойной и собранной. Она ненадолго отошла в другую часть комнаты, возвратилась оттуда с многочисленными мазями и порошками, а Деллу отправила принести воды.

— Серьёзная рана? — спросила принцесса некоторое время спустя, когда Лилит окончила осмотр и первичную обработку ран и принялась смешивать какие-то порошки в отдельном сосуде.

— На боку — ерунда, царапина, — ответила ведьма, не прерывая своего занятия. — А вот с той, что на шее, дело хуже.

— Хуже? — удивилась Делла, присматриваясь к более свежей ране. Она как раз была больше похожа на царапину и, похоже, уже заживала сама, без всякого лекарского вмешательства.

— Это Кащей постарался? — спросила Лилит, добавляя в сосуд какую-то зеленоватую жидкость.

— Он, — кивнула принцесса.

— Ну, ясное дело. Через эту рану в кровь попал какой-то яд, — пояснила ведьма, пропитывая тряпицу приготовленной смесью. — Видишь, края чуть-чуть желтоватые.

Делла присмотрелась и действительно разглядела по краям царапины узкие разводы едкого жёлтого оттенка.

— Что это за яд? — сглотнув, спросила она.

— А чёрт его знает, — честно ответила Лилит. — В первый раз с таким сталкиваюсь.

— И ты не знаешь, что теперь делать? — Делла готова была разреветься от отчаяния.

— Почему? Что делать, я как раз знаю, — отозвалась Лилит. — А вот поможет ли это, сказать пока не могу. Ну-ка, выйди-ка отсюда, на крыльце посиди. Мне здесь нужна тишина и спокойствие. А то чего доброго придётся ещё и тебя потом откачивать.

Принцесса спорить не стала, вышла из избы и, прикрыв за собой дверь, опустилась на верхнюю ступеньку. Так она просидела несколько минут, потом решила размять ноги и некоторое время походила по поляне туда-сюда. Несмотря на тёплую погоду, из трубы вскоре повалил дым. Делла попыталась вглядеться в окна, но все они были плотно занавешены, и рассмотреть ничего было нельзя. Ожидание становилось всё более мучительным. Девушка снова села, на этот раз на траву. Усталость давала о себе знать. Однако долго оставаться без движения принцесса не смогла, поэтому вновь принялась накручивать круги по поляне.

Наконец, дверь отворилась. Сперва наружу вылетел ворон; затем вышла Лилит. В руках она держала два свёрнутых одеяла.

— Держи, — сказала она, протягивая одно из них Делле. — Я там воздух такой гадостью пропитала, нам этим дышать ни к чему. А ему, глядишь, и поможет, если повезёт. Так что придётся сегодня спать на улице. Ничего, ночи нынче тёплые.

— Он поправится?

— Не знаю. Может, да, а может, нет. Завтра видно будет. Что могла, я сделала; ты кстати тоже. А дальше гадать — толку нет. Ты лучше скажи, он это украшение, — она мимолётно указала на шею, изображая рукой линию пореза, — что же, ещё в замке получил?

— Ну да, — кивнула Делла.

— В таком случае не знаю, как ты его досюда дотащила, — заметила Лилит. — Он с этой радостью за полчаса до вашего прихода уже должен был без сознания валяться.

— Наверное испугался, что я буду к нему являться даже после смерти, — мрачно предположила принцесса. — Он ещё посетовал, что я ему даже умереть спокойно не даю.

— Да уж, со смертью нам с тобой поспорить действительно пришлось, — кивнула Лилит, расстилая одеяло поверх мягкой травы. — А вот кто победил, пока неизвестно. Подождём до завтра.

В течение ночи Лилит пару раз наведывалась в избу, но Деллу с собой не звала и на все вопросы отвечала, что, дескать, до утра ничего ясно не будет, и пока надо спать. Ранним утром она ушла в дом надолго. Делла встала, умылась (у стены избушки стояло ведро с холодной водой) и принялась, как могла, приводить в порядок совсем уж растрепавшиеся волосы. Вскоре Лилит распахнула ставни и сказала принцессе, что та может войти.

Делла поспешно вбежала в дом. Царевич лежал в постели, укрытый одеялом, и то ли спал, то ли снова был без сознания.

— Как он? — спросила принцесса.

Лилит пожала плечами, но по её лицу можно было понять, что результатом она недовольна.

— Не знаю, но вероятно не очень, — ответила она, поморщившись. — Если бы лечение помогло, он уже должен был бы прийти в себя. А так, как есть, скорее всего, дело плохо. Если в ближайшее время никакого улучшения не будет… — она неопределённо махнула рукой. — День он так пролежит, два, ну, три от силы. Больше не протянет.

Лилит накинула на плечи платок, взяла со скамьи корзину, извлекла оттуда несколько сухих травинок, и переложила их на стол.

— Я скоро вернусь, — сказала она, направляясь к двери. — Присмотри за ним пока.

Делла кивнула, молча усаживаясь на краешек кровати.

Царевич лежал в забытьи. Глаза были закрыты, голова скатилась с подушки; дыхание казалось более ровным, чем вчера. Делла мягко провела рукой по его волосам, потом осторожно подложила подушку под голову. Рана на шее была покрыта какой-то густой мазью; одеяло плавно поднималось и опускалось в такт дыханию. Выражение лица царевича было умиротворённым, даже беззаботным. Пожалуй, именно таким оно и бывало бОльшую часть времени, придавая чувство уверенности тем, кто находился рядом. Делла склонилась над Эйваном и тихонько, как будто боясь разбудить, поцеловала его в губы. И тотчас же отвернулась, сжимая руки в кулаки и старательно сдерживая слёзы.

Размеренно поскрипывал ставень; за окном гулял свежий ветер, между делом подхватывая с земли лёгкие опавшие листья.

— Ты надеялась, что я превращусь в лягушонка? — слабым голосом спросил царевич.

Делла вздрогнула и обернулась.

— Я уже давно на это надеюсь, а ты всё никак не превращаешься, — посетовала она, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— А ты попробуй ещё раз.

Возражать принцесса не стала. На сей раз поцелуй оказался взаимным, а когда она попыталась распрямить спину, выяснилось, что руки царевича обнимают её очень даже крепко.

— Да ты, оказывается, симулянт! — возмущённо воскликнула она, вырвавшись, наконец, на свободу.

— Никакой я не симулянт, — безмятежно возразил царевич. — Разве ты не знаешь, что лечение нельзя бросать на середине? Это может негативно сказаться на здоровье.

— Передозировка — это, знаешь ли, тоже вредно, — язвительно ответила Делла.

— Надо же. Вот оно как! — подала голос Лилит, в течение некоторого времени стоявшая возле входной двери. — Я-то всё бьюсь-бьюсь, рану промываю, порошки смешиваю, ингаляции ему тут устраиваю, а надо было, оказывается, прибегнуть к старому доброму средству!

Она прошла в комнату, на ходу стягивая с шеи платок и опуская корзину на пол у скамьи.

— Ну, так как наш пациент? Нет уж, ты сиди! — прикрикнула ведьма на Деллу, собравшуюся было освободить ей место. — Я с такой медициной плохо знакома, мало ли, может, ты отойдёшь — а он сразу и окочурится.

— Ну уж это перебор, — фыркнула принцесса.

— Перебор, конечно, — согласилась Лилит, — но рисковать не будем. Так, — она положила руку Эйвану на лоб, заглянула в зрачки, потом осмотрела порез на шее. — Ну что, юноша, тебе повезло. Что именно тебя вылечило, не знаю, но причин жаловаться на здоровье больше нет. Послушай-ка, — добавила она, обращаясь теперь к Делле, — а ты бы не хотела пойти ко мне в помощницы? Я бы тебя взяла. Будешь лечить тяжело больных добрых молодцев, своим уникальным методом. Мы его и запатентуем.

— Эгей, ещё чего не хватало! — вмешался Эйван, садясь на кровати. Вид у него теперь и вправду был вполне здоровый. — Такими средствами просто так не разбрасываются.

— Так мы просто так и не будем, — заверила его Лилит, подмигивая принцессе. — Мы только для особенно тяжёлых случаев прибережём.

— Интересное дело, а у меня вы спросили? — возмутился царевич.

— У тебя-то? — удивлённо переспросила Лилит. — А ты кто такой, чтобы у тебя спрашивать?

— Вот именно! — поддержала её Делла.

— Так я участвовал в разработке методики! — нашёлся царевич.

— Это верно, — признала Лилит. — Придётся его мнение учесть, — развела руками она, оборачиваясь к принцессе.

Та недовольно пожевала губами, мысленно прикидывая, нельзя ли дать уникальному методу обратный ход.

Спустя три часа они уже собирались в дорогу. Лилит заявила, что коли уж все так удачно выздоровели, то и делать им у неё больше нечего.

— Надо всё-таки провести поминки по Кащею, — пояснила она. — Так что у меня нынче вечером соберутся гости.

— Много будет народу? — поинтересовался Эйван, натягивая рубаху, которую извлекла откуда-то из недр сундука Лилит.

Старая рубашка царевича, основательно пропитавшись кровью, пришла в полную негодность. Лилит очень долго рылась в поисках замены. Впрочем, подлинная причина столь продолжительных поисков могла заключаться в желании представительниц женского пола подольше полюбоваться его обнажённым торсом.

— Да нет, немного, — ответила Лилит. — Маленькая уютная компания, все свои. Три ведьмы, четыре колдуна и парочка чертей.

Царевич поинтересовался, нельзя ли к столь чудесной компании присоединиться. Лилит ответила, что можно, но только в качестве главного блюда. Причём тушить человеческое мясо нужно долго, поэтому если присоединяться, то прямо сейчас. Эйван особого воодушевления не проявил, поэтому вскоре, распрощавшись с ведьмой, они с Деллой покинули гостеприимную избушку и не торопясь двинулись по направлению к дому.

— Как ты думаешь, это она серьёзно — про главное блюдо? — тихо спросила Делла, когда они отошли от поляны на достаточное расстояние.

— Не думаю, — мотнул головой царевич. — Зачем человечину так долго тушить? Мясо как мясо.

Наконец-то они могли идти по лесу спокойно, не таясь и не опасаясь каждого звука. До темноты было ещё далеко, и они продвигались вперёд не торопясь, давая отдых утомлённым за последние дни ногам. Выход из леса был уже недалеко, когда они решили, что пора бы сделать небольшой привал. В этих удалённых от чащи местах поляны встречались достаточно часто; оказавшись на одной из них, Делла скинула туфли и улеглась на траву, положив руки под голову. Косые солнечные лучи мягко ложились на землю, выхватывая по пути кружащие в воздухе пылинки. Пахло молодой травой и хвоей. Делла повернула голову набок, глядя на то, как вверх по травинке медленно ползёт божья коровка. Принцесса попыталась сосчитать количество чёрных точек, украсивших красную спинку, но для этого надо было бы приподнять голову, а ей сейчас было лень приложить даже такое мизерное усилие.

— Как же хорошо, — сказала она, переводя взгляд наверх, туда, где по небу едва заметно перемещались мазки облаков. — Никуда не надо идти, ни от кого бежать. — Делла с наслаждением сделала глубокий вдох и также медленно, со вкусом выдохнула воздух.

— И что ты станешь делать, когда окажешься дома? — поинтересовался Эйван, опускаясь на траву рядом с ней.

— Ни-че-го, — с наслаждением проговорила принцесса. — Неделю. Или целых две. Буду просто лежать на кровати, жевать бутерброды и листать какую-нибудь книжку. Причём не серьёзную, а так, с картинками. И даже к обеду спускаться не буду.

— Ничего не делать — это хорошо, но скучно, — лишь отчасти поддержал её Эйван. — Быстро надоест. Вот если бы можно было перебираться с места на место, прямо вместе с кроватью, тогда другое дело.

— Вместе с кроватью? — нахмурилась принцесса. — Это как?

— А вот так. — Эйван повернулся на бок, оказавшись таким образом к Делле лицом. — Представь себе, что у тебя кровать сама ездит, куда ты скажешь. Говоришь: хочу спуститься к обеду — и кровать сама везёт тебя в трапезную. Потом говоришь: хочу прогуляться на болота — и она опять-таки едет туда, куда нужно.

— Ну, это только летом хорошо, — возразила принцесса. — А зимой так, на кровати, особо не разъездишься. Холодно будет.

Царевич задумался, принимая критику к сведению.

— Ну тогда, — предложил он, проведя мысленную работу над ошибками, — вместо кровати должна быть печь. Чтобы она одновременно ездила и грела.

— Если печь, тогда да, — согласилась на этот раз Делла. В этом, новом, варианте она изъянов не увидела.

Эйван вытянул руку и откинул с её лба в очередной раз взбунтовавшийся локон.

— У тебя красивые глаза, ты об этом знаешь? — спросил он.

— Ничего более банального в жизни своей не слышала, — призналась принцесса.

— Странно, а до сих пор со всеми остальными срабатывало, — подколол её царевич.

Делла хотела чем-нибудь в него запустить, но передумала: никаких тяжёлых предметов поблизости не оказалось, а отправляться на их поиски было по-прежнему лень.

— Но на край света ты всё-таки пошёл только за мной, — напомнила она.

— На край света — только ради тебя, — подтвердил он, не моргнув глазом. — Правда, за тобой или от тебя подальше — вот это я ещё не решил.

Ещё немного — и желание швыряться тяжёлыми предметами могло одержать над ленью верх.

— Я ведь и обидеться могу, — пригрозила принцесса.

— Не-а, не можешь, — уверенно покачал головой Эйван.

— Это ещё почему? — возмутилась она. — Потому что ты такой обаятельный?

— И поэтому тоже, — поспешил согласиться царевич, в очередной раз рискуя получить оплеуху. Пришлось своевременно перехватить руку принцессы. — Спасибо, что напомнила. Но я имел в виду другое.

— Что же тогда?

— Ну, просто тогда на смотринах я увидел девчонку, которая терпеть не могла светских разговоров о погоде, и сразу понял, что она не из тех, кто обижается по пустякам.

Эйван немного помолчал, рассматривая лицо Деллы.

— И всё-таки у тебя красивые глаза, — повторил он и для пущей убедительности поцеловал её в веко.

Принцесса не возражала: видимо, аргумент оказался убедительным.

Эйван переключился на её губы, потом спустился к шее…

— Эй, так вот же они! Они, точно говорю!

— Ну, теперь точно никуда не уйдут!

Пятеро уже знакомых им стражников вышли из леса, обступая принцессу и царевича.

Эйван с шумом выдохнул воздух.

— Ребята, до чего же вы не вовремя, — процедил он сквозь зубы, нащупывая левой рукой отстёгнутый меч.

— Что, думали, таких дел наделали, хозяина замка убили — и спокойно уйти сможете? — грозно спросил один из преследователей.

Эйван поднялся на ноги, одновременно извлекая меч из ножен.

— Вам-то что за дело? Ну, нет больше Кащея, так и шли бы себе восвояси, — разозлился он.

— А в том-то и дело, что мы теперь по твоей милости не при делах, — продолжал гнуть свою линию бывший стражник. — И отомстить за хозяина сумеем.

Вокруг Эйвана быстро смыкался круг обнажённых мечей.

— А не извольте беспокоиться! — раздалось вдруг из-за кустов.

На поляну откуда ни возьмись выскочил Пашка, держащий в руках заряженный арбалет.

— Ну что, душегубы? — прокричал он, обращаясь теперь к нападающим. — Это ж надо было додуматься на самом интересном месте нарисоваться! Вы что, полчаса подождать не могли?

Стражники были сперва сбиты с толку таким психологическим напором, однако же появление на поле ещё одного игрока не могло поколебать их решимость. Вот только им не повезло: новый игрок оказался не один. Сминая кусты подобно подбирающемуся к малиннику медведю, на поляне появился Бравлин.

— Посторонись-ка, Эйван, — добродушно произнёс он. — Ты небось уже навоевался, дай и другим оружием помахать.

С этими словами он принялся раскручивать над головой увесистую булаву.

— Да, братик, умеешь ты приключения находить на свою задницу, — не без зависти заметил он, нанося первый удар.

— Не на задницу, Бравлин, а на голову, — поправил Эдуард, пополняя ряды дерущихся.

— Да какая разница? — отмахнулся Бравлин.

Отмахнулся он всё той же булавой, поэтому Эдуарду повезло, что между ним и Бравлином в этот момент находился очередной стражник.

— Хочется верить, что большая, — глубокомысленно отметил Эдуард, ловко парируя очередной удар меча.

Бой закончился очень быстро; с точки зрения Бравлина, даже до обидного быстро. Двое из нападавших спустя всего несколько минут поспешили ретироваться. Один убежал весьма резво; другой хромал, приволакивая раненую ногу. Остальные трое так и остались лежать в примятой траве.

— Как это вы так вовремя здесь оказались? — спросил Эйван, вытирая о траву перепачканный меч. — Прямо секунда в секунду!

— Да чему же здесь удивляться? — пожал плечами Бравлин. — Мы тут уже минут пятнадцать в кустах прятались, хотели посмотреть, чем дело кончится. Я что, что-то не то сказал? — нахмурился он, заметив свирепый взгляд Эдуарда.

Бравлин отвернулся в поисках поддержки, но тут же встретил не менее выразительный взгляд Пашки.

— Он хотел сказать: мы шли-шли и решили немного отдохнуть, — поспешил исправить положение последний. — Остановились вот в этих вот кустах. А вас не заметили. Потом слышим крики, ну, дай, думаем, посмотрим, что за шум.

— Пойдёмте-ка отсюда, — поспешил сменить тему Эдуард. — Негоже девице, тем более наследнице престола, оставаться в таком месте. — Он бросил многозначительный взгляд на разбросанные по поляне трупы.

С этим спорить никто не стал. Эдуард галантно подал Делле руку, и все дружно направились к выходу из леса. К счастью, идти пришлось не напролом через кустарник, а по хорошо утоптанной тропинке. В эти места люди заходили нередко.

— А что вы вообще здесь, в лесу, делали? — поинтересовался Эйван, поравнявшись с братьями.

— Так тебе же навстречу и шли, — откликнулся Эдуард. — Тебя уж несколько дней как нет, решили, что может помощь понадобиться.

— И откуда вы узнали, где меня искать? — спросил царевич, уже и сам зная ответ.

— Слуга твой рассказал, — подтвердил подозрения Эйвана Бравлин.

— Ты не думай, батюшке-то он хорошую историю сплёл, душевную, — вступился за Пашку Эдуард. — Но батюшка — это одно, а мы-то трогательные истории не слишком любим.

Эйван укоризненно посмотрел на Пашку.

— А что мне было делать-то? — принялся оправдываться тот. — Батюшка ваш последние дни совсем проходу мне не даёт. Радостный такой ходит. Торопится для свадьбы всё организовать, с вашего-то одобрения! По три раза на дню меня к себе вызывает, да и спрашивает, о ком вы лучше отзывались — о Лидии, о Забаве или сразу об обеих. И к которой вы первым делом отправились, а к которой позднее собрались наведаться. Ну вот, я, значит, кручусь, как могу, а тут ещё и братья ваши буквально к стенке меня прижали. Признавайся, говорят, куда это Эйвана понесло не ко времени. Ну, пришлось уступить.

— Капитулировал, значит, — со вздохом подытожил царевич.

— Это не капитуляция, а разумный компромисс, — наставительно возразил Пашка. — Тем более у меня и самого на сердце неспокойно было от этой вашей авантюры.

— Ладно, раз уж всё так удачно сложилось, ругать тебя не буду, — рассмеялся Эйван, кладя ему руку на плечо. — Что ещё дома за эти дни произошло?

Делла шла немного позади, делая вид, что не прислушивается к разговору. С какого-то момента прислушиваться она и вправду перестала, посокльку всё самое главное, с её точки зрения, было уже сказано. Лидия, значит, или Забава. Или обе сразу. И решение уже принято, и согласие сынок дал, только вот всё никак не разберётся, которую предпочесть. Стало быть, на сеновал можно с одними, на край света за другой, а жениться — так и вовсе на третьей. Или на третьих. Развлеклись, косточки размяли, приключений получили вдосталь, разом и на голову и на другие части тела, а теперь можно и остепениться. Всё с той же безмятежной улыбкой, всё с теми же шуточками. Уж больно нам всё легко даётся, отчего бы и не пошутить.

Лес редел, до опушки оставалось всего ничего.

— Мы, пожалуй, вперёд пойдём, оглядимся, — интеллигентно сказал Эдуард. — А вы догоняйте. Пашка, не отставай!

Эдуард, Бравлин и Пашка ускорили шаг и вскоре исчезли из виду. Эйван обнял Деллу за плечи.

— Куда ты хочешь направиться в первую очередь? — мягко спросил он. — Домой? Или ко мне? До нашего дворца отсюда намного ближе.

— Ты меня в гости приглашаешь? Как это мило, — едко сказал Делла, аккуратно, но настойчиво освобождаясь из его объятий.

"Сейчас он меня ещё и на свадьбу пригласит, — подумалось ей. — В качестве подружки жениха."

— Почему бы и нет?

Эйван уловил перемену тона, но никакой особой причины для этого не увидел, списал на усталость.

— А кто тебе сказал, что я вообще собираюсь идти к тебе во дворец, будь то сейчас или потом? — возмутилась принцесса. — Конечно, я пойду домой! Я, между прочим, отца не видела много дней! Меня там давно ждут, если хочешь знать! Волнуются!

— Ну хорошо, я понял, значит, идём к тебе. — Ничего не понимающий царевич выставил руки вперёд в знак примирения.

— Я и сама прекрасно доберусь! — почти закричала Делла. — А ты можешь спокойно отправляться дальше по своим делам! У тебя же их много за эти дни накопилось, да? Ну вот и иди!

Под таким напором Эйван и вправду отступил на пару шагов и остановился, скрестив руки на груди.

— Какая муха тебя укусила? — хмурясь, спросил он.

— Ах, меня? Меня муха укусила? Ты бы на себя посмотрел. Ты просто эгоист! Самодовольный, самовлюблённый, наглый, циничный эгоист. Да к тому же ещё и обманщик! — припечатала она напоследок.

Разумеется, Эйвану следовало бы оценивать отношение принцессы отнюдь не по значению приведённых ею эпитетов, а по их количеству. Но он об этом не догадался, и потому застыл с видом вброшенной на песок рыбы, то открывая, то зарывая рот, не производя при этом никаких звуков.

— Вот как, — сказал он наконец, лишь отчасти выходя из состояния ступора. — Тогда понятно. Хорошо. Пожалуй, ты действительно дойдёшь и сама. Селения близко, медведей отгонять не надо, дороги хорошие, да и погода стоит… расчудесная.

Он развернулся на сто восемьдесят градусов и, не оглядываясь, зашагал по тропинке, туда, где не так давно скрылись из виду остальные.

— Ну, вот и хорошо, — бормотала себе под нос Делла, глядя ему в спину. — Всё правильно, так и надо. Все точки над "и" расставлены. А я пойду домой. Там будет моя кровать — пускай и не самоходная — и мои подруги. И ни Лидии, ни Забавы.

"Однажды царевич ушёл от тебя, хлопнув дверью. Если он уйдёт во второй раз, то больше уже не вернётся. Запомни это."

Слова на удивление громко прозвучали в голове, эхом отскакивая от черепной коробки.

"Ну и пусть не вернётся. Всё правильно. Не очень-то и хотелось," — настойчиво повторяла принцесса, вот только с каждым разом эти уговоры звучали всё менее и менее убедительно.

В сердцах Делла стукнула себя рукой по боку. Кляня себя, царевича, Лидию с Забавой и заодно Кащея на чём свет стоит, Делла крикнула:

— Эйван! Подожди!

Царевич, успевший отойти на приличное расстояние, остановился, но не обернулся. Принцесса быстрым шагом направилась к нему. Эйван стоял, высоко задрав голову, подставляя лицо гуляющему над лесом ветру. Он нехотя повернулся лишь тогда, когда подошедшая сзади Делла потянула его за рукав.

— Эйван… — Набравшись смелости, она заглянула царевичу в лицо. Его глаза оказались красными. — Скажи честно: ты всё ещё хочешь на мне жениться?

Царевич часто заморгал, недоверчиво покачал головой и сделал очень глубокий вдох.

— Я хочу тебя придушить, — честно сказал он. — Но жениться, кажется, тоже. Что сильнее, пока не знаю.

— А вот просто взять и так прямо сказать ты что, не мог? — укоризненно спросила она.

— О чём? Что я хочу тебя придушить? Так я тебе это уже говорил, прямее некуда.

— Представь себе, я не об этом, — скривилась Делла.

— Я тебе что, предложение не делал? — упёр руки в бока Эйван. — А ничего, что я специально за этим к вам в королевство приехал?

— Ты тогда не ко мне приехал! Ты со мной тогда знаком не был, даже не знал, как я выгляжу!

— А может, я тебя во сне видел?

— Да ладно! — Делла постаралась вложить в голос всё своё презрение к людям, способным купиться на такую сказку. — И что ж ты тогда меня не узнал, когда приехал?

— А я внешность не запомнил, — парировал Эйван. — Просто пришла во сне девушка, сказала: "Здравствуй, Эйван! Я — твоя суженая. Буду из тебя теперь всю жизнь жилы тянуть". Я как с тобой познакомился, сразу понял: она!

Теперь пришла очередь Деллы изображать пантомиму "рыба, выброшенная на берег".

— Это я тяну жилы, да? — возмущённо воскликнула принцесса, как только к ней возвратился дар речи. — А кто меня чуть не пристрелил на болоте?

— Если бы я хотел пристрелить, то попал бы. Кстати — а чего же я не хотел-то?..

— А кто из замка уехал, выставив меня перед всеми полной идиоткой?

— Ты меня прогнала, вот я и уехал.

— Слушай, ты от ответа-то не увиливай! — Голос принцессы зазвучал угрожающе.

— Это я-то увиливаю? Да я таких точных ответов даже учителям в детстве не давал!

— От главного вопроса — увиливаешь! Ты на мне жениться собираешься, или к девицам своим поедешь?

— После этого безобразного выяснения отношений? — поднял брови Эйван. — Конечно, собираюсь!

Делла почувствовала, что теряет дар речи второй раз за время разговора.

— Ты это серьёзно? — уже намного тише спросила она.

— Слушай, ты во время брачной ночи тоже будешь спрашивать, серьёзно это я или нет? — Царевич тоже сбавил тон. Потом протянул к Делле руки и, не встретив сопротивления, привлёк её к себе.

— А как же Лидия и эта…как её…Потеха? Или обе сразу? — спросила принцесса, поднимая на него глаза.

— Ах, в этом всё дело?! Убью Пашку, — от души пообещал Эйван.

— Ну вот, чуть что, сразу Пашка! — обиженно донеслось из-за ближайшего дерева.

— Пашка! — гневно крикнул царевич. — А ну-ка выходи немедленно!

— Да вот он я, вот, — отозвался слуга, выбираясь из-за ветвей. — Должен же я был убедиться, что у вас всё в порядке. А вы, барышня, не извольте беспокоиться, — обратился он к Делле. — У Лидии шрам через всё лицо, а Забава — та и вовсе от рождения одноглазая.

— Что, правда??? — хором переспросили принцесса с царевичем. Эйван слегка побледнел, видимо, представил, что бы было, если бы он всё-таки женился по воле отца.

— Чистая правда! — Пашка ударил себя кулаком в грудь с видом заправского вруна.

— Всё ясно, — негромко подытожила Делла. — Как сказала бы Лилит, "Ложь, конечно, но суть от этого не меняется".

— Пашка, скажи-ка мне лучше другое, — спросил Эйван, подозрительно прищурившись. — Ты один должен был убедиться, что у нас всё в порядке, или кто-то ещё почувствовал такую потребность?

— Э-э-э…А-а-а… — стушевался Пашка, периодически косясь в сторону деревьев. — Ну, один вроде бы как. Кажется.

— Ну, вот и хорошо, — ласково сказал Эйван, тоже бросая беглый взгляд на густую растительность. — Потому что я как раз хотел с тобой посекретничать. Видишь ли, ещё до того, как я из дворца ушёл, отец мне рассказал, что надумал Бравлина женить. Женщина вроде бы как хорошая, — продолжал он, начисто игнорируя громкий хруст сломавшейся неподалёку ветки, — добрая, отзывчивая. Богатая, опять же, и связи полезные имеет. Правда, ей сорок четыре года, но это же в семейной жизни не главное, правда?

Из-за деревьев раздался громкий треск, наводящий на мысль о медведе, шедшем на задних лапах, но неожиданно приземлившемся на филейную часть.

— Верно, твой отец и батюшке моему об этом отписал, — подхватила Делла. — Правда, там было написано не сорок четыре года, а сорок восемь, но ведь разница невелика.

— Ну, значит, сорок восемь, наверное, я неправильно запомнил, — покаялся царевич.

— Но там ещё было написано, что он и Эдуарда собирается женить, на её родственнице, — продолжила Делла. — На страшей сестре, стало быть.

Теперь резкий хруст раздался с другой стороны.

— Теперь ты поняла, почему надо ходить на сеновал? — спросил у принцессы Эйван.

Делла согласно покивала.

— Изоляцией спальни от внешнего мира я займусь лично, — предупредила она.

— Вместе займёмся, — пообещал царевич. — Так, Пашка, приводи в чувство этих залегших в кустах медведей, и нагоняйте.

Обнимая принцессу за плечи, он ускорил шаг.

Лес вскоре закончился, сменившись широким лугом. Делла и Эйван шли по тропинке, о чём-то негромко переговариваясь, довольные, что во всяком случае здесь за ними никто тайком наблюдать не может.

Выпорхнув из высокой травы, чёрный ворон уселся на ветку мимозы и некоторое время смотрел им вслед. Потом одобрительно каркнул и, расправив крылья, полетел рассказывать добрую весть своей хозяйке.

Content

Однажды в Подлунном Лесу

Присказка

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7