Татьяна Гуркало

Ненавижу драконов

Часть 1

Она была волшебницей. Точнее, магессой. Точнее, ученицей. Одной из трех сотен девчонок, обитавших в северном крыле общежития для стихийников.

Она была синеглазой, как все жители Загорных Озер, черноволосой, как все представители Старшего Дома, а немного темноватый оттенок кожи и задорно вздернутый нос выдавали в ней потомка дочери степей Соахё, первой шаманки удостоившейся обучения в Городе.

Она была третьекурсницей.

Она была не то чтобы совсем бездарной. Наоборот. Она была талантлива. Она могла бы стать лучшей ученицей на курсе. Если бы не одно но. Точнее, несколько но.

Она начинала плести заклинание. Потом начинала понимать как можно его улучшить. Потом думала, стоит ли это делать? Потом решала, что стоит и начинала улучшать. Потом начинала сомневаться в собственных действиях. Потом дергалась. Потом пугалась. Потом переставала понимать, чего именно добивалась и чего добилась. Потом еще больше пугалась. Потом сомневалась в собственном даре. Потом опять пугалась, так, на всякий случай. Потом дергала за все, что под руку попадет, плела сама не понимая что, нервно хихикала. А потом выпускала из рук то, что получилось благодаря всем этим манипуляциям. Надо ли говорить, что ничего хорошего не получалось?

Да и это не самое страшное. Больше всего окружающих впечатляло то, что на все эти манипуляции ей нужно было совсем немного времени. Талант, доставшийся от той самой Соахё. Вроде бы.

Учителя умоляли, успокаивали, рвали на себе волосы, в сотый раз рассказывали о стандартах и отдельных частях плетений, но ничего не помогало. Как только девушка начинала плести очередное насквозь стандартное задание для начинающего мага, все наставления и умные мысли куда-то прятались и делали вид, что их вообще нет.

И вот сегодня она нашла решение своей проблемы. Ей так казалось. В сущности, очень простое решение. Она додумалась вызвать духа. Мелкого, слабенького, умеющего хорошо делать только одну вещь — держать заклинание, пока хозяйка его не доведет до ума. Просто, правда? Думаете, у нее получилось? Чтобы вызвать духа нужно всего лишь правильно сплести плетение. Сесть, все просчитать, все померить и ни в коем случае не пытаться что-то улучшить, когда плетение начато. Вы все еще думаете, что она вызвала именно то, что пыталась вызвать? Наивные.

Он был студентом. Студентом университета имени Мечникова. Того самого, в котором обучаются на учителей. Его мама туда послала. Вот только учителем ему быть не хотелось, поэтому он учился на дизайнера. Дизайнера чего именно, он не уточнял: не учитель и ладно. Нет, вы не подумайте, там и другие факультеты есть, тот же экономический, без него в наше время ни один уважающий себя университет не обходится. Только на экономический был слишком большой конкурс. Да и цифры он никогда не любил. И рисовать умел. Слегка. В общем, поступил и поступил, кому какое дело?

Он вдохновенно рисовал батоны хлеба, разнообразные кувшины, одесские дома и вид на море. Фотографии у него, конечно, получались лучше. Но ведь он не художник. Он дизайнер и этим все сказано. Может у него стиль такой. Немного перекошенный. Некоторые дома перекошенные строят и ничего. А тут булка кривовата. Какая, в сущности, мелочь.

Внешне он был самым обычным парнем. Русоволос, голубоглаз, обычного выше среднего роста, среднего телосложения, с простецкой славянской физиономией. Колорита добавлял только шрам на подбородке. В детстве с велосипеда упал. На дерево. Разогнался, не успел затормозить и перелетел через ограждение дорожки. А там, метром ниже, росла слива, точнее алыча. Колючая. А он в эти колючки лицом. Хорошо хоть не глазами. В общем, никого произошедшее не удивило. Настолько невезучим он никогда не был.

Не был он неудачником! Честное слово.

Просто ему бывает, не везет. Ну и что, что часто? Так ведь только в мелочах.

Просто он умудряется оказаться не в то время и не в том месте. Систематически. Если кирпичу суждено упасть с крыши, то он обязательно упадет, ему на ногу. Не на голову ведь, как некоторым.

К тому, что с ним часто происходят всяческие несуразицы, он давно привык и перестал на них реагировать. Наверное, поэтому за ним закрепилась репутация местного блаженного.

В данный момент он шел домой. Никого не трогал. Да и сам он был никому не нужен. Мороз, снежная крупа и промозглый влажный ветер стандартной Одесской зимней ночи не располагают к прогулкам. Даже асоциальные элементы предпочитают сидеть по домам перед телевизором в такую погоду. Ничто не предвещало приключений. Кто же знал, что не нужно наступать на тот кусок льда, в который превратилась утренняя лужица воды?

— МАААТЬ! — огорченно воскликнул наш герой, замахал руками и с грохотом свалился на асфальт.

Шапку он сегодня забыл, пожалеть, о чем не успел, потому что сознание потерял немножко раньше.

Дальнейшее произошло без его ведома. Асфальт под ним провалился, и он куда-то полетел. Как вы, наверное, догадались, полет прошел нормально и закончился, довольно мягким приземлением. Чего и следовало ожидать, ведь провалился он, в отличие от некоторых, совсем не в катакомбы. Угадайте, кому повезло больше?

Как отличить неудачу от везения

Иногда везет и тогда все правильно.

Картинки влияют на настроение.

Чека

— Сан, проснись, пожалуйста, ты мне очень нужна. Ну, Сан. Это очень важно. Сан. Ты должна мне помочь. Ну, Сан.

Заунывное нытье могло довести до белого каления даже святого. Рослая дочь гор на святость никогда не претендовала. Какая сила ее удержала от попытки придушить соседку она и сама не знала. Ведь наверняка сделала очередную глупость, а теперь ноет над ухом, спать мешает.

— Ну что еще? — прорычала Сан, вынужденная открыть глаза. Притворяться спящей при таком немузыкальном сопровождении даже она не могла. — Что ты опять сотворила? Вырастила растение людоеда, и оно сожрало нашего завхоза? Или незаметно переместила половину общежития в мир екетов?

— Я хотела вызвать духа, — печально призналась тоненькая черноволосая девушка, опустив глаза к полу. Святая невинность, не меньше.

— Да? И как, кого он уже убил? — деловито спросила Сан.

— Никого, — возмутилась соседка. — Он в обмороке. У него шишка на затылке. Большая.

— У духа?! — удивилась Сан. Ладанэ конечно выдающаяся личность, но набить шишку духу даже для нее несколько слишком.

— Это не совсем дух. Точнее совсем не дух.

— Екет? — не угадала Сан.

— Причем здесь твои екеты? — девушка оторвала взгляд от пола и удивленно посмотрела на Сан. — Я хотела вызвать духа, чтобы держал плетение, пока я все поправляю, пока не смогу убедиться, что все в порядке. Слабенького духа. Даже не очень разумного. Я думала, это хорошее решение моей проблемы.

Сан внимательно посмотрела на собеседницу, пытаясь телепатически передать ей здравую мысль, что хорошим решением ее проблемы будет перестать заниматься сомнительными экспериментами и попробовать хоть раз в жизни создать что-то стандартное. Телепатия на эту экспериментаторшу похоже не действовала.

— Кого ты вызвала, ненормальная наша? — уныло спросила Сан, сама себе удивляясь. Соседку следовало выгнать из комнаты сразу же и отправить самостоятельно решать свои проблемы. Может хоть это заставило бы ее задуматься о том, что она периодически творит.

— Я не знаю. Он странно одет. Я никогда не видела такой одежды, — задумчиво сказала соседка. Или мечтательно?!

— Он? Одет?

Эта ненормальная там что, сидела и одежду рассматривала, сверяя с образцами того, что носили в Городе? То, что она непонятно что вызвала, ее мало смутило, одежда впечатлила больше. Дура.

— А ты хочешь, чтобы был раздет? Пока он в обмороке можно раздеть, в таком состоянии он не станет возражать, — великодушно предложила, не забыв покраснеть, как и положено девице из благородного семейства со строгими моральными принципами.

— Ты кого вызвала, идиотка?! — взвыла Сан.

Сейчас эта невинная дева дофантазируется до обморока. Что с ней потом делать? Нюхательных солей у Сан не было. Она их не покупала принципиально.

— Я не знаю! — рявкнула в ответ невинная дева.

— Как он выглядит, дура?

— Симпатичный. Лицо, правда, такое, необычное.

А теперь она улыбается. Задумчиво. Всем бы такие проблемы.

— Кто симпатичный? — зачем-то уточнила Сан.

— Не знаю я! Не екет, точно! Обычные человеческие уши и пропорции нормальные. Даже не эльф. Человек, точно. Только я таких людей не видела.

— Ты вызвала человека?!

Вот тебе и здрасти. Мир все-таки перевернулся и встал на уши.

— Кажется да.

Уверенности в голосе этой невинной девы не было ни грамма. Вызвать она могла что угодно.

— Каким образом? — спросила Сан, обращаясь не то к здравому смыслу собеседницы, не то к остаткам ее совести. — Людей невозможно протащить сквозь пласты. И через тоннели ты бы его не провела. Там же охрана на выходе возле арок. Думаешь, они бы не заметили пролетающего мимо человека?

— Не знаю я! Вызвала и вызвала.

Удивила.

— Ладно, не знаешь и не знаешь. Я тебе зачем?

— Что мне с ним делать? — спросила Ладанэ, попытавшись изобразить раскаяние. Получалось плохо.

— Верни обратно, пока не очнулся, — посоветовала Сан.

— Шутишь? Я не знаю, как я его сюда выдернула, а ты хочешь, чтобы я его вернула обратно?

Сан задумалась. То, что не екет уже хорошо. Оскорбленный екет может и убить. Но ведь люди тоже разные бывают. Некоторым достаточно увидеть незнакомого человека слишком близко, чтобы схватиться за меч.

— Ладно, пошли, посмотрим на твой улов.

А что еще можно сделать? Игнорировать уже не получится.

Ладанэ вприпрыжку помчалась в свою комнату. Сан поплелась за ней, внутренне готовая ко всему. Начиная от того, что соседка умудрилась выловить где-то эльфа-полукровку и заканчивая явлением божества с шишкой на затылке. Она не верила только в одно. В то, что проблема решится сама собой. Подобного за проблемами Ладанэ Ран не водилось. Не ее масштабы.

— Вот он, — Ладанэ ткнула пальцем в темную фигуру и резво отскочила.

— Свет зажги, безмозглая, — печально вздохнув, попросила Сан. Сама же не догадается. Видит в темноте не хуже кошки. Вот что значит дикарка с отсталого мира среди предков.

Соседка оскорблено фыркнула, но свет зажгла. Сан подошла поближе к фигуре и попыталась оценить неприятности связанные с ней.

На счет необычных одежды и лица Ладанэ не ошиблась. Да и в том, что ее улов принадлежит к роду человеческому, скорее всего, права, хотя внешность весьма экзотична. Оружия на первый взгляд нет. Симпатичность присутствует, но до красоты этой симпатичности далековато. Рост хороший, даже в лежачем положении видно, что парень будет повыше самой Сан. Значит, об эльфах можно забыть. Высокие эльфы чистой воды выдумка.

— Он точно живой? — спросила Сан.

— Живой, только шишка на голове, — с подозрительной готовностью подтвердила Ладанэ, предусмотрительно держась подальше от незнакомого парня.

Сан присела, осторожно ощупала затылок проблемы. Шишку нашла сразу, впечатлилась найденным и неодобрительно посмотрела на любительницу магических экспериментов. Так и убить можно.

— Чем ты его ударила?

— Ничем, — возмущенно тряхнула головой Ладанэ. — Я его не била. Я вообще не люблю бить людей, в отличие от некоторых, — она выразительно посмотрела на Сан, мол о тебе дорогая подруга говорю, о твоей неженской любви к железу. — Он появился в таком состоянии. Даже не падал. Проявился на полу, как привидение, стал материальным, с тех пор так и лежит.

— Будем приводить в сознание?

— Не знаю, — Ладанэ поковыряла большим пальцем ноги пол и застенчиво улыбнулась.

— А кто знает? — раздраженно спросила Сан, своему брату пускай улыбается. — Это же твой парень.

— Он не мой. Я его случайно вызвала. Мне дух был нужен, — отчаянно произнесла Ладанэ. Ее взгляд светился такой надеждой, словно от решения Сан зависела судьба целого мира.

— Не хочу тебя огорчать, но на духа он похож даже меньше, чем на екета.

— Вы привели мужчину! — новый голос прозвучал как гром среди ясного неба.

Сан и Ладанэ дружно отскочили подальше от проблемы и столь же дружно уставились на вошедшую девушку далеко не приветливыми взглядами. Зря старались. Взгляды на нее не произвели ни малейшего впечатления. Она их, похоже, даже не заметила. Стояла опираясь спиной о дверь и с любопытством рассматривала лежащего на полу парня.

— Тами, — узнала вошедшую девушку Ладанэ.

— Дура, ты нас напугала, — сказала Сан. Орать на Тами бесполезно, она этого все равно не заметит. Тами — это ходячее стихийное бедствие. Тут ори не ори, она пройдет, где захочет и сделает все, что ей будет нужно.

— Симпатичный, — оценила Тами.

— Хочешь себе забирай, — великодушно предложила Ладанэ, это бы сразу решило проблему.

— Странный он какой-то, — засомневалась Тами.

— Но ведь не екет, — справедливо заметила Ладанэ.

— Точно не екет, — с готовностью подтвердила Сан, сама не зная зачем. Сосватать парня Тами вряд ли удастся, не настолько она странная.

— И валяется почему-то, — задумчиво протянула Тами.

Сан и Ладанэ переглянулись. Подумаешь, валяется.

— Он устал, — первой нашлась Ладанэ.

— Прямо до шишки на затылке устал, — добавила Сан.

— Что за курятник? — хрипло спросил обсуждаемый объект, не открывая глаз.

— Что он сказал? — хором поинтересовались девушки.

— Кудахчут и кудахчут. Поспать не дают, — возмутился парень.

— А я откуда знаю? — тем же слаженным коллективом ответили девушки сами себе.

— Меня что, в общагу к китайцам занесло? — спросил парень и открыл глаза.

— Вы его понимаете? — продолжали изгаляться девушки.

— Кажется не к китайцам, — оценил увиденное парень. На китаянок девушки походили мало. Если темноволосых невысоких Тами и Ладанэ, соответствующе накрасив, можно было бы попытаться сделать слегка похожими на потомков проезжавшего мимо китайского студента, то с высокой и русоволосой Сан этот номер вряд ли бы прошел. Проще сразу маскировать под скандинавку.

— Не понимаем! — рявкнули девушки, одарив друг друга раздраженными взглядами.

— Симпатичные ночнушки. Почти ничего не видно, — сделал комплимент парень, таращась на те самые ночнушки, сквозь которые было видно очень даже неплохо. Говорить о фигурах он не рискнул, девушки иногда на такие комплименты реагируют неадекватно и ему почему-то казалось, что сейчас как раз такой случай.

— Куда это он смотрит? — первой покинула слаженный хор Тами.

— Не бей его по голове, у него и так там шишка, — встала на защиту своего приобретения Ладанэ.

— Ну, смотрит. Тебе что, жалко? — лениво откликнулась Сан, шустро накинув на плечи одеяло.

Ладанэ вспомнила про свой халат, а Тами гордо и величественно стянула с кровати простыню и стала похожа на заблудившееся привидение.

Человек, из-за которого они принарядились, печально вздохнул.

— Что же мы пили? Башка трещит, — вспомнил о насущных проблемах парень.

— С этим нужно что-то делать, — поняла Ладанэ.

— С чем? — мило поинтересовалась Сан, подозревая, что в голову подруге пришла очередная дурь.

— Я этого языка не знаю, — отстраненно отметила Тами.

— Куда же меня занесло? — неизвестно у кого спросил парень. Девушки, непринужденно разговаривавшие на непонятном языке, его немного напрягали. Наверное, потому, что он никак не мог сообразить, что это за язык, слишком уж он был непривычен на слух.

— Боюсь, этого языка никто из живущих в Городе не знает, — сказала Сан, не подозревая, что улов соседки волнуют похожие проблемы.

— Как же его научить говорить так, чтобы ми понимали? — ушла в размышления Ладанэ.

— Где вы его взяли? — заинтересовалась Тами.

— Девушки, вы кто? — предпринял еще одну отчаянную попытку парень, начиная чувствовать себя не шибко умным.

— Конечно, и кота можно научить говорить, — продолжила размышления вслух Ладанэ. — Точно, можно. Он ведь не хуже кота, правда?

— Даже не думай. Ты уже духа сегодня вызвала, — попыталась воззвать к разуму Сан.

— И где этот несчастный дух? — спросила Тами.

— Вон. Разговаривает на неизвестном языке, — ответила Сан.

— Не похож он на духа, — засомневалась Тами, еще раз внимательно осмотрев парня с ног до головы.

— И я о том же.

— Девушки, я, собственно, где нахожусь? — не то, чтобы он рассчитывал, что ему ответят, просто молчать было неуютно.

— Ага, вспомнила, — чему-то обрадовалась Ладанэ.

— Вот дура, — почти простонала Сан, спрашивая саму себя, зачем она пришла к этой умалишенной?

— Давай лучше я, — радостно предложила непробиваемая Тами.

— Девочки, вы чего? — забеспокоился парень, наблюдая за тем, как присутствующее трио дружно шевелит пальцами и рисует ладонями в воздухе какие-то узоры. — Не нужно на меня махать. Я вам ничего плохого не сделал. Надеюсь. Что же я пил? А главное, с кем?!

Девочки его не слышали. У них нашлись дела поважнее. Сан пыталась предотвратить катастрофу. Поэтому взялась сплетать защитный кокон. К сожалению, она не успевала.

Тами все неправильно поняла. Она решила, что девчонки решили тайком вынести гостя из общежития, для чего превращают его в кота. Добрая девушка Тами решила помочь в этом благом деле. Они ведь потом превратят его обратно. Возможно. Если получится. А если не получится, то быть котом не так и плохо, девушка даже мысленно пообещала себе ежедневно его кормить.

Ладанэ решила, во что бы то ни стало научить свой улов общаться на понятном всем языке. Для чего занялась сочинением плетения на основе опробованного некоторыми эксцентричными личностями кошачьего разговорного. То, что парень на кота похож еще меньше, чем на духа, ее почему-то не смутило. Да и недавняя неудача как-то позабылась. Ей хотелось творить.

Шедевр Ладанэ как всегда опередил всех. И именно в тот момент, когда плетение коснулось парня, она поняла, где именно и с чем именно напутала в этот раз.

Безукоризненное заклинание Тами, отстало ненадолго. О том, почему нельзя одновременно запускать два плетения она вспомнила, когда пользы от этого воспоминания уже не было.

Сан в свою очередь зажмурилась и отпустила недоплетенный кокон, искренне надеясь, что парень выживет.

Громыхнуло, вспыхнуло и чем-то заскрипело.

— МААТЬ! — душевно произнес парень.

Девушки его почему-то поняли.

Сан осторожно открыла глаза. Убедилась, что разрушений нет, и уставилась на улов соседки. На первый взгляд в его облике ничего не изменилось, и это уже было странно.

— Он их впитал, — задушенным шепотом сказала Тами. — Я сама видела. Своими глазами.

— Вы сдурели? — спросил парень.

— Сработало? — удивилась Ладанэ.

— Что это за дурдом? — настаивал парень, не обратив на ее лепет ни малейшего внимания.

— Это общежитие стихийников. Женское крыло, — честно ответила Сан.

— Общага. Так я и знал. Почему меня вечно в общаги тянет? — выловил знакомое слово парень. — С кем я так надрался?

— Это он о чем? — потеряно спросила Ладанэ.

— Он их впитал. Все. Раз и нету. Своими глазами видела, — бормотала Тами, глядя широко открытыми глазами сквозь стену.

— О, Господи, — взмолился парень и чуть ли не по слогам повторил вопрос. — С кем, а главное что я пил?

Добиться внятного ответа он уже не надеялся. Очень странные девушки.

— А! — вникла в суть вопроса Ладанэ. — Так ты дрался. Вот откуда у тебя шишка.

— Я еще и дрался? Когда же я успел? — удивился парень. — Вроде домой шел.

— Я Сан ади Мулар, — железным голосом представилась Сан, решив брать ситуацию в свои руки. Больше ведь некому. — Ты находишься в Городе. Это искусственно созданный мир очень малых размеров в тупиковой ветви. Большая часть населения этого мира маги. В том числе три Дома Силы, старшие анклава и очень большое количество учеников из разных миров. Попал ты сюда случайно. Моя придурочная соседка духа хотела вызвать, а вызвала тебя. Ты, скорее всего, ничего не пил, краткосрочная амнезия вызвана переходом. На счет драки я не уверена. Впрочем, потом сам все вспомнишь. Проблема в другом. Тебя здесь быть не должно. Тебя не регистрировали при переходе возле арки. Твой мир, скорее всего, неизвестен среди Ветвей Разума, иначе тебя бы потянуло в тоннель. Возможно, он слишком далек, поэтому пока не найден. Что с тобой делать, мы не знаем.

Звучало загадочно и грозно.

— Хватит прикалываться, — с долей восхищения попросил парень.

— Все сказанное абсолютно серьезно и не подлежит сомнениям, — добавила Сан, смутно подозревая, что ей не поверили.

— Это какая-то ролевая игра? — заинтересовался парень, даже улыбаться начал.

— Я не знаю что такое ролевая игра, но мой ответ — нет.

— Мне сделать вид, что я поверил в этот бред?

— Вот это тебя убедит?! — рявкнула Ладанэ и сунула под нос сомневающемуся парню сгусток огня.

— Красиво, — оценил парень. — А что это?

Он потыкал пальцем шарик, не заметив, что тот висит в воздухе в сантиметре от руки девушки. Шарик под его пальцем мягко прогнулся, сыпанул искрами и засветился ярче. Язычки пламени, свернутые в клубок, затрепетали, потянулись за рукой парня и расплелись, чтобы зависнуть небольшим костерком над его ладонью. С девушек в этот момент можно было рисовать святую троицу. Удивленный вариант.

— Ни фига себе, спецэффекты, — восхищению проблемы Ладанэ Ран не было предела.

— Он еще и огневик, — убитым тоном произнесла Тами. — Зачем я сюда пришла? Почему мне не спалось? У меня и так уже двадцать восемь предупреждений.

— Тебе не горячо? — поинтересовалась Сан.

— Не-а, — мотнул головой парень. — А должно быть?

— Должно. Даже вызывающий чувствует тепло, — объяснила Сан, не понимая для чего. Возможно для самоуспокоения. — Ты точно огневик. Очень редкий дар.

— Он поглотил наши плетения, а ты восторгаешься умением приручать огонь, — истерично заметила Тами, хотя никто и ничем кроме парня восторгаться не спешил. — Нас выгонят. Нет, хуже. Нас сожгут на костре, как зловредных ведьм!

— Уймись, истеричка, — душевно попросила Сан. — Мы тебя сюда не приглашали. Ладанэ, что случилось с нашим коллективным творчеством по созданию недоделанных заклинаний? Мы в него попали?

— Попали, — признала Ладанэ. — Когда попали, они стали видимыми, а потом исчезли. Кажется, он их действительно поглотил.

— Нас повесят, — согласилась с Тами Сан. Человек, способный поглощать чужие плетения, несколько слишком даже для Города.

— Не хочу вас отвлекать, но как это выключается? — парень потряс рукой, демонстрируя несгораемый костерок.

— Сожми кулак, — отмахнулась Сан. Ей необходимо было подумать о дальнейшей судьбе. Придумать план побега, найти надежное место чтобы спрятаться.

Парень сжал. Потом разжал. Костерка уже не было.

— Прикол, — и улыбка до ушей. Непробиваемый какой-то.

— Как твое имя, чудовище? Я хочу знать, из-за кого умру молодой, — торжественно провозгласила Тами, состроив предельно трагическую рожицу.

— Ярослав, — представился парень, даже головой кивнул, как на торжественном приеме. — Можно Славик, или Ярик, кому как нравится. А вы, девушка, переигрываете.

— Тами, иди спать. Мы никому не скажем, что ты здесь была, — предложила Сан.

— И пропустить самое интересное?!

— Что именно ты считаешь настолько интересным? — спросила Сан.

— Мне интересно, что вы будете с ним делать? Заклинания на него действуют выборочно, только те, которые ему не вредят. Оружия у вас нет, да и не очень вы умеете им пользоваться. Точнее ты умеешь, а Ладанэ даже в руки боится брать. Позвать кого-либо на помощь вы не можете. Это ведь нарушение закона. Никто не имеет права вылавливать в неизвестных мирах людей и волочь их сюда, не спрашивая их согласия. А он еще и опасен.

— Девочки, давайте я пойду домой, а вы играйте, во что хотите, — предложил Ярослав. Очень странные девушки, симпатичные конечно, но мало ли до чего они договорятся? Еще в жертву решат принести на ближайшем кладбище. А драться с девушками, даже спасая свою жизнь как-то не очень красиво. — Могу даже предложить одного моего приятеля на роль жертвы. Все равно у него бессонница. А мне нужно выспаться. У меня зачет завтра.

— Он не верит, — заметила очевидное Ладанэ.

— Выгляни в окно. Такого ты наверняка еще не видел, — предложила Сан, махнув в направлении окна рукой.

Ярослав улыбнулся, подошел к окну и отдернул тяжелую занавеску.

Сан ади как ее там дальше оказалась права. Такого он не видел. Даже в бредовых снах и голливудских фильмах. На небе не было звезд и луны, но это полбеды. Вместо них нашлось нечто, больше всего похожее на схематическое изображение реки с множеством притоков. Светлое такое, серебристое, словно отраженным Луной светом заливали. А на фоне этого безобразия висел миниатюрный замок. Самый настоящий замок. С высокими стройными башенками, зубчатыми крышами квадратных строений, крепостной стеной и ярким светом в окнах-бойницах. Добил Ярослава зевающий дракон, сидевший на столбе метрах в пятидесяти от окна.

— Может я что-то курил? — спросил парень у самого себя, налюбовавшись на дракона. — Или нюхал?

На всякий случай он осмотрел свои руки на предмет незапланированных уколов, но так ничего и не нашел. Осмотрел комнату, подмечая странности вроде стоявшего у одной из стен сундука с украшенной раковинами крышкой. Долго смотрел на белый, почти овальный шкаф, обитый тканью. Рассматривал каменные стены разрисованные цветочками, состоявшими из геометрических фигур. Уделил немного внимания неприметной деревянной двери, узкой и высокой, вероятно ведущей в какое-то подсобное помещение. Сравнил ее с той, что находилась напротив окна и была оборудована вычурной ручкой. После этого обернулся к ожидающим его реакции девушкам.

— Где я? — потеряно спросил Ярослав, — необычный дизайн, мягко говоря.

— Я уже говорила, — напомнила Сан.

— Сейчас вы скажете, что не можете вернуть меня домой.

— Какой догадливый! — восхитилась Тами.

— Мы не знаем где твой дом, — сказала Сан.

— Я случайно, — скорбно произнесла Ладанэ.

— Хм, — философски высказался Ярослав. В этот самый момент он понял, что такое просветленное состояние. В этом состоянии все воспринимается как само собой разумеющееся и ни воспитание, ни весь предыдущий жизненный опыт, ни страшилки про инопланетян, проводящих на людях изуверские опыты, выбить из колеи не могут. Просто потому, что ты знаешь — все идет так, как нужно, впервые за неполные двадцать лет. — Почему у вас драконы зевают?

— Он и стража видит, — горестно сказала Тами. — Я его не всегда могу рассмотреть, а он выглянул в окно и увидел. Так нечестно.

— Очень милый дракон, — поспешил утешить девушку Ярослав, он физически чувствовал, как из него изливается доброта на весь мир. Так было нужно. И это было приятно. Хотелось улыбаться, и чтобы в ответ улыбались все вокруг. — Желтый. Наверное, из Китая. Форма похожа. Длинный, усатый. Только крылья меня смущают. Большущие, как паруса.

Ладанэ начала истерично хихикать. Сан и Тами возмущенно на нее посмотрели и отвернулись в разные стороны.

— И замок симпатичный, — продолжил делиться впечатлениями Ярослав. — Висит в воздухе, место на земле не занимает. Надеюсь его парковать не нужно, для ремонта там, или для заправки? Такую махину во двор не опустишь.

— Какой замок? — спросила Сан, в упор уставившись на парня.

— Летающий, — указал на окно Ярослав.

— Тами! — взвизгнула Сан.

Тами метнулась к окну, долго вглядывалась в темноту и скорбно созналась:

— Что-то есть, но я не могу понять что.

— Как выглядит замок? — обернулась Сан к Ярославу.

— Замок как замок. Компактный. С башнями. А посередине квадратные здания с крышами ступеньками. Как у китайской пагоды. На башнях вверху зубцы, флажки какие-то. Башен, по-моему, семь.

— Гадюка вернулась, — сказала Сан.

— Ой, что будет, — сказала Тами.

— Я основных положений не помню, — забеспокоилась Ладанэ и кинулась к горе кое-как сваленных книг.

Проблема выловленного неизвестно где парня обладавшего опасным даром сразу же отошла на второй план. Как известно, зачеты и экзамены всегда приходят неожиданно и не вовремя. Даже если знаешь их точную дату.

— У меня есть конспект! — радостно закричала Тами, наверняка перебудив половину крыла общежития и выскочила в коридор.

— Ничего, у нас целая ночь. Хоть что-нибудь да выучим, — оптимистично заметила Сан. — Нужно Салаха предупредить и близнецов, пускай остальным скажут.

Сан тоже исчезла за дверью. Ладанэ продолжала рыться в книгах, невнятно что-то бормоча. К своей находке она потеряла всяческий интерес. Гадюка важнее. Ярослав заскучал и опять подошел к окну, на дракона полюбоваться. Удивительное существо. Интересно, летать он умеет? Крылья по сравнению с телом невелики.

Спустя минут десять в комнате творился форменный дурдом. Заскакивали и выскакивали полуодетые, сонные люди. Примчалась Тами с кипой листков, тут же поделенной между всеми присутствующими. Периодически в дверь заглядывала чья-то всклокоченная рыжая голова и скорбно спрашивала, уверенны ли девушки в том, что замок Гадюки висит над двором. На голову дружно шипели и она исчезала. Потом, появился синий напиток, который все пили, низкорослый, ушастый парень, на которого все орали, и черно-белый кот, об которого все спотыкались.

Дракон спал, засунув голову под крыло, как какая-то курица. На Ярослава никто внимания не обращал. Стоит себе и стоит, главное не требует конспекты и книги вне очереди, а то, что незнакомый, так может он в гости к кому-то пришел. К внешности не приглядывались. Не до внешности незнакомых парней, когда над головой висит Гадюка в прямом и переносном смысле. А если бы и пригляделись, тут были лица на все вкусы, так что особо выделиться бы по любому не удалось.

Ярослав немного послонялся, стараясь никому не мешать. Посмотрел на загадочные записи, которые принесла убегавшая куда-то девушка. Потрогал стены, только выглядевшие каменными, а ощущавшиеся как дерево. Открыл громадную книгу, только для того, чтобы убедиться, что знакомых букв там нет. Вышел в коридор. Посмотрел на незнакомое растение в кадке, небольшое, с острыми светлыми листиками. Вернулся. Полюбовался на длинные как у ослика уши мелкого парня, что-то читавшего через головы сидевших возле стола людей. Попробовал синий напиток, оказавшийся дрянным кофе с фруктовым привкусом. Побродил по комнате, заглянул за узкую дверь, найдя там к своему неимоверному удивлению минимум необходимых современному человеку удобств. Эта миниатюрная комнатка, как-то не сочеталась с драконами и замками. В замки воду должны таскать дюжие слуги, греть ее должны в больших котлах, после чего выливать в деревянную лохань. А тут круглая ванна и загадочно торчащие из стены изогнутые трубы. Все остальные удобства вроде вообще должны во дворе находиться. Как добывать воду из труб Ярослав не понял, отвлекать никого не хотелось, поэтому он немного подумал и завалился спать на кровати Ладанэ. Все равно кровать ей не понадобится, девушка пытается выучить полугодовую программу за одну ночь. Очень уж похоже местное действо выглядит.

А утром случилось чудо. Впервые за всю историю существования Академии Разума все без исключения студенты третьего курса сдали внеплановый зачет Литель Итке. Сдали по-разному, кто лучше, кто хуже, кто с большим трудом, подавляя зевки, но это не имело значения. У эльфийки была своя методика обучения. Она честно учила, давала кучу заданий и отправлялась домой, на неизвестное время. Чтобы потом свалиться ученикам как снег на голову. Предугадать ее появление не было никаких шансов. Повторять ежедневно ее предмет — никакого желания. Чуду бурно порадовались. Сонных учеников поздравили. А Литель заподозрила неладное, но не могла понять, что именно неладно.

Ярослав спал до обеда. Кошмары его не мучили, сомнения не приходили, а предугадывать судьбу и жаловаться на странные повороты в ней он никогда не умел, да и не хотел. Замучаешься их угадывать. Он мог спать дольше, если бы его не разбудили девушки все еще пытавшиеся решить что с ним делать.

— Есть хочу, — тоскливо заявил Ярослав. Желудок поддержал эти слова мрачным бурчанием.

— Да ты только то и делаешь, что ешь. Куда оно все в тебя лезет? — изумилась Ладанэ.

— Понятия не имею. Может, я расту?

Ладанэ с сомнением осмотрела его довольно высокую фигуру и уткнулась в учебник. Ярослав ее сомнения понимал. Нормальные люди столько не едят. А если едят, то у них случается заворот кишок, они сильно толстеют или у них очень тяжелая работа, из-за которой организм постоянно требует пополнения запасов. Ничего из вышеперечисленного к Ярославу отношения не имело. За последние три недели он даже не чихнул ни разу, умудрился похудеть, а попытки выучить письменность Города, долгое лежание на паре матрасов, заменивших Ярославу кровать, бездумное рассматривание пейзажей за окном и странноватые на взгляд Ладанэ упражнения тяжелой работой мог назвать только сумасшедший.

Ярославу в принципе ничего не приходилось делать, что одновременно расслабляло и злило. Заботу о его пропитании взяли на себя добрые девушки, которых наверняка уже запомнили во всех окрестных продуктовых магазинах. Ибо приходили они часто и покупали много. Решения единолично принимала Сан, не забыв объяснить Ладанэ и Тами, что они, не приспособленные к жизни курицы, которые даже не догадались, что парню необходима местная одежда. А Ярославу сия решительная мадам пространно и не шибко цензурно рассказала, что он человек чужой, от местных реалий далекий, поэтому вместе со своим жизненным опытом должен сидеть и не высовываться, пока более знающие люди не придумают, как выйти из данной неприятной истории с минимум потерь. В то, что потерь не будет вовсе, Сан категорически не верила.

Ярославу было скучно. Наверное, поэтому он с такой легкостью научился читать на Тохо, очеловеченном драконьем, и Азни, родном языке Ладанэ. Разговаривать на этих языках он умел благодаря эксперименту с кошачьим разговорным. Оба языка девушки знали отлично и человека, или кота говорящего на них обязательно бы поняли. Запомнить, как обозначается тот или иной звук, было не таким уж сложным делом при наличии кучи свободного времени. В бытность свою школьником Ярослав умудрялся сам сочинять тайную письменность за ночь, используя для создания букв половинки цветков, части татуировок знакомых, кошачьи клыки и псевдо-персидский ковер в комнате сестры. Теперь он пытался разобраться в значках, напоминавших иероглифы, читал драконьи сказки, учебники Ладанэ, написанные на том же Тохо и ел, ел часто и все подряд. Девчонки изначально не смогли придумать, что с ним делать, поэтому предложили прятаться в комнате Ладанэ, пока не их не осенит или все не решится само собой. Ярослав не возражал, ему было все равно где жить. На улице наверняка было бы хуже.

Сама хозяйка комнаты частично перебралась жить к Сан. То есть ночевала она как честная девушка, которой не положено делить ложе с малознакомым мужчиной, у подруги. А днем честно возвращалась с занятий в свою комнату, чтобы никто не заметил ее странного поведения и ничего не заподозрил. То, как она кралась на ночевку, отдельная история. Ярослав несколько раз наблюдал за этими партизанскими перебежками и шараханьем от разных подозрительных теней и еле удержался от смеха.

— Все-таки я не понимаю. Почему магия? — решил сменить тему парень. Главное — не думать о еде, возможно, это поможет отвлечься от непонятного голода. — Это же не рационально. Полноценной магией владеет слишком мало людей. Дубинка надежнее, дубинка подчиняется всем. И учиться дубинкой пользоваться, практически не нужно. Взял в руку и размахивай сколько влезет.

Ладанэ вздохнула, захлопнула учебник и пристально посмотрела на парня. Мол, оставь меня в покое, мне учиться нужно, у меня и так с плетениями завал, вечно все путаю.

— Тебе нужен психолог. Чтобы от комплексов избавил, — сказал Ярослав.

— Кто? — удивилась Ладанэ.

— Профессия такая. Психолог быстренько объяснил бы тебе, что все твои проблемы от неуверенности и желания все сделать идеально. Убедил, что ничего идеального в природе не существует, поэтому ничего поправлять не нужно, хуже ведь все равно не будет. Вон я рисую плохо, но ведь не поправляю рисунки, пока краска не закончится. Показываю, что есть, и рисую следующий, который по-любому будет лучше предыдущего, потому, что у меня появился опыт и кое-какие идеи. Главное в нашем деле — опыт и трудолюбие, эта парочка даже талант способна победить.

Ладанэ задумчиво посмотрела на потолок и кивнула каким-то своим мыслям.

— А кушать все равно хочется, — вздохнул Ярослав. Не думать о еде не получалось, как бы он ни старался. Еще и какая-то сволочь что-то где-то готовила, позволяя ветру разносить аромат блюда по всему Городу. — Может, у меня метаболизм ускорился из-за попадания в чужой мир?

— У тебя все в норме, — несколько раздраженно сказала девушка. — Сан в этом разбирается. Но что-то определенно происходит. У тебя точно ничего не выросло?

— Не знаю. Третий глаз не появлялся. А умение глотать ваши заклинания, похоже, врожденное.

— Наверное, мы тебя покажем магистру Табади, — грустно произнесла Ладанэ. — Он разбирается в даре и стихиях. Ну не убьет же он нас на самом деле. Да и ты вечно здесь жить не сможешь, как заключенный в тюрьме.

— Табади так Табади, — не стал спорить Ярослав. Главное, чтобы не забыли покормить, остальное на данный момент не важно.

Безвылазное пребывание в комнате Ладанэ ему успело надоесть, и он был согласен на все, лишь бы не убивали. Жить ему хотелось. Очень.

Девушка раскрыла книгу и углубилась в чтение. Ярослав созерцал потолок. Количество его развлечений вчера сократилось. Куда-то улетел дракон изображавший статую на столбе посреди двора. Вот тебе и волшебный мир. Красивые волшебницы путаются в заклинаниях. Драконов почти никто в упор не видит, летающих замков тоже, хотя и тех и других немало. Студенты по ночам заучивают лекции, точно как Ярослав в свое время совершенно ему ненужную социологию. Выучил, сдал и забыл. Точка.

Может, если выйти за пределы комнаты, можно будет увидеть что-то действительно сказочно-волшебное? А то стыдно будет кому-то рассказать. Побывал в волшебном мире, посмотрел в окно на дракона, потрогал растение в коридоре и видел парня со странными ушами. А еще был лично знаком с девушкой, которая дважды чуть не устроила пожар в своей комнате, пытаясь с помощью магии почистить одежду и, если верить рассказам ее подруг, постоянно умудряется стандартные плетения, чем бы они ни были, превращать в разновидность взрывчатки.

Отвлечься от голода не удавалось.

— Ладанэ, ты не обижайся, но я зверски хочу кушать, ничего с собой поделать не могу.

Девушка тяжко вздохнула, швырнула книгу на стол и зло посмотрела на Ярослава.

— Ладно, пойдем на крайние меры, — решила, поубивав его немного глазами. — Если что-то случится, ты сам виноват.

— Колдовать будешь? — подобрался Ярослав. Эксперименты Ладанэ конечно интересны, но травмоопасны для окружающих. Посмотреть бы сначала на что-то менее зрелищное.

— Нет, хуже, — мрачно произнесла девушка.

И выскочила за дверь. Ярослав задумался о том, что же может быть страшнее неудачных опытов Ладанэ? Попутные разрушения иногда такие, что какой-нибудь ураган от зависти мог бы повеситься, если б имел шею. Впрочем, ураган носящий имя «Ладанэ» должен быть страшен.

Желудок настойчиво требовал еды, все остальные проблемы, реальные и мнимые, на этом фоне теряли свою актуальность. Голова соображала плохо, словно он голодал пару дней и столько же ночей не спал. Общее состояние было странным. Ярославу все время казалось, что чего-то не хватает, а за плечом кто-то стоит и старается дышать как можно тише. Может фобия какая-то, или мания преследования. Раньше с ним такого не бывало, сравнивать не с чем.

Вернулась девушка в компании очень на нее похожего парня. Такой же синеглазый, темноволосый и невысокий. Красавчик. Надменный и самоуверенный.

— Вот, — ткнула она пальцем в Ярослава. — Это он. Киого, он все время хочет есть.

— Может он растет? — лениво спросил парень, прищурившись как сытый кот.

— Не-а. И даже не толстею, — в похожей манере ответил Ярослав. Красавчик его раздражал.

— Откуда ты такой взялся? — по-собачьи склонил голову на бок, спросил Киого. Ему очень шло. Девушки бы бросились тискать и сюсюкать, как щенка.

— Планета Земля. Солнечная система, — дал сокращенный адрес Ярослав. — Драться будем?

— Пожалуй, нет, — с этакой ленцой протянул парень. Выпендрежник. — Я слово дал. Я тебя кормить буду.

— Чем? — заинтересовался Ярослав. Еда — это просто чудесно, за еду он сейчас мог простить многое. Даже манеру красавчика изъясняться.

— Что смогу стащить, то и будешь есть, — отмахнулся Киого. — Сейчас настроюсь на кухню. Там защита слабенькая, моих талантов хватит.

Немного постояв, созерцая что-то вне этого мира, парень довольно улыбнулся, пошевелил пальцами и на пол, из воздуха, упала деревянная коробка. Ярослав коробку поднял, обследовал ее содержимое и, ухмыльнувшись, посмотрел на добытчика пищи.

— Соль, — прокомментировал его деяние. — Не хочу тебя огорчать и принижать твои достоинства, но соль без ничего даже я не ем.

— Хм, — сказал парень и опять пошевелил пальцами.

— О, яйца, сырые, разбитые, вдребезги, на полу. Может, ты художник-абстракционист? Очень мило желтки смотрятся на фоне коричневого пола. Что у нас будет следующим? Сырое мясо? А может суп без кастрюли? Ты меня с собакой не спутал?

— Хм, — злобно прорычал парень и повторил свои манипуляции.

— Уже лучше, — оценил Ярослав. — Только не понимаю, зачем на кровать? Она же грязная. Интересно, внутри что-то есть?

Он подполз к кровати, стараясь держаться подальше от разбитых яиц, стащил на пол упавшую туда кастрюлю и сунул внутрь нос.

— Грибочки с мясом, — улыбка поползла до ушей. — Фокусник, ты ложку достать не можешь?

— На! — рявкнул парень и в лицо Ярославу полетела ложка. Вместе птицей неизвестной породы, тарелкой и гарниром, в который ложка была воткнута чьей-то рукой.

— Это не из нашей кухни, — заметила Ладанэ.

— Ничего я съем, — пообещал Ярослав, успевший перехватить тарелку на подлете.

Следующие минут пятнадцать и парень и Ладанэ, казалось бы, привыкшая к подобному зрелищу, изумленно наблюдали, как добытые продукты с невероятной скоростью исчезают в организме Ярослава.

— Легче убить, чем прокормить, — заметил парень.

— Может это пройдет? — выразила надежду девушка.

— Да, дуаю пойдет, кода выастет все чов астет, — поддержал ее Ярослав.

— Он к тебе не пристает? — спросил парень.

— Нет, — честно призналась Ладанэ.

Пристанешь к такой ходячей катастрофе, еще без головы останешься. Впрочем, Ярослав решил держать свои мысли при себе.

— Жаль, — состроил скорбную физиономию заботливый красавчик. — Я бы его убил. На правах брата. Двоюродный брат ведь достаточно близкий родственник, правда?

Ладанэ несмело кивнула.

— Так вот, — продолжил рассуждать Киого. — Я бы его убил и все проблемы бы разом исчезли. Главное труп хорошо спрятать. Лучше в подземельях Города.

— Ковожадный, — оценил Ярослав.

— Давай его переселим, — предложил парень, немного подумав. — Все-таки мужчина. Какой ни есть.

— К эму не пвойду, не вушает довеия, — Ярослав указал птичьей ногой на парня.

— Я тебя кормить хорошо буду, — решил пообещать парень.

— Сойю? — поинтересовался Ярослав. — Чой я недовечивый.

— Ты кушай, кушай, не отвлекайся, — тоном заправского живодера сказал Киого и отвернулся к окну.

— Кухаю, — отозвался Ярослав и резко вскинул голову. — Чойто бахнуо, — добавил весьма задумчиво и поспешно проглотил недожеванное мясо. — У Ладанэ, кажется, так вот бахает, только она тут, — он даже поднос с остатками неизвестной птицы отложил.

Бахать в общежитии не должно. Сан это популярно объяснила и перечислила все возможные виды наказаний. Плетениями опасными для жизни без присмотра наставников пользоваться нельзя. А таких талантов, как Ладанэ, у которых невиннейшая штука может неведомым образом превратиться в смертельно-опасную больше на данный момент нет. Ко всеобщему счастью.

— Опять бахнуло. Уже ближе.

— Странно, — был вынужден признать родственник Ладанэ. — Пойду, посмотрю.

Он открыл дверь, попытался заглянуть в коридор, но у него не получилось. В комнату, отпихнув его в сторону, заскочили несколько человек, остальные галопом промчались мимо. Дверь с грохотом захлопнули и для надежности подперли ее своими телами.

— Миграция, — задумчиво сказал Ярослав. — Или пожар.

— Какая миграция?! Чен вернулся! Узнал как-то, что страж улетел и вернулся! — возопил один из вновь прибывших.

— Китаец? — решил уточнить Ярослав. — Очень фамилия похожа, — объяснил заметив что все на него смотрят с каким-то нездоровым любопытством.

— Бывший преподаватель. Он два года назад с ума сошел, — объяснила Ладанэ.

— Из-за тебя?

— Нет! Из-за своих странных экспериментов с животными. И почему сразу из-за меня? Я тогда плетения еще не учила.

— А, — глубокомысленно сказал Ярослав. — С преподавателями это бывает. Тяжелая у них работа, нервная.

— Почему меня всегда во всем подозревают?

— Карма, наверное.

— Почему чуть что, сразу Ладанэ?

— Очень уж личность заметная.

— Ладанэ, Ладанэ. Разве от меня больше всего убытков?

— Подозреваю, что да.

— Вот возьму и такое сделаю…

— Сделай. Хуже все равно не будет.

— Я вам устрою…

— Нам — это кому?

— Почему он грохочет?! Он мне думать мешает!

— Пойди у него спроси, — благодушно посоветовал Ярослав, надеясь что этот совет заставит девушку замолчать.

— Ну, все. Он мне надоел, — заявила девушка и рванула к двери.

Перед ней послушно расступились и выпустили наружу. Наверное, выражение лица не понравилось.

— Куда это она? — спросил ее родственник.

— Рожу бить вашему китайцу, — объяснил Ярослав. — Он ей обдумывать месть мешает.

— Э-э… — не нашел что сказать родственник.

— Да, ты прав, она дура, — согласился Ярослав и зачем-то пошел следом за девушкой.

— А я? — спросил парень.

— Ты, наверное, тоже. Родственники ведь, — не стал его обнадеживать Ярослав. — Плохое наследство и тому подобное. Бывает. Ну, точно дура, — сказал, выглянув за дверь.

По коридору двигалось нечто. Нечто кидалось молниями, сверкало не хуже новогодней елки и шумело на зависть всем дискотекам. При этом оно было довольно мелким и компактным, очень похожим на яйцо обмотанное мохнатыми нитками. Метров на пять впереди неведомого создания пятилось трое дядек и одна тетка типичной ведьмовской внешности. Великолепная четверка вытянула руки перед собой и, похоже, каким-то образом держали что-то вроде полупрозрачного щита, плывущего за ними по воздуху. Об эту преграду разбивалась меньшая часть молний и прочих сверкалок. Большая часть разбивалась об стены, потолок и пол, превращая коридор в руины. Навстречу процессии гордо шла Ладанэ, на ходу помахивала руками и что-то бормотала.

— Кретинка, — охарактеризовал девушку Ярослав. — Больная на всю голову. Ей не психолог нужен, ей нужен психиатр. И рубашка смирительная. А еще добрые санитары, на всякий пожарный.

Ладанэ закончила бормоталку и хлопнула в ладоши. Чего она этим добивалась, Ярослав не понял, потому, что добилась она только двух вещей. Нечто перестало бросаться молниями, куда-то дело свои нитки и превратилось в толстенького дядьку, совсем не похожего на китайца, одетого в типичную монашескую рясу. После чего сменило направление движения. Похоже, Чена перестала интересовать великолепная четверка со щитом и жутко заинтересовала Ладанэ с очередной бормоталкой.

— А мне оно нужно? — спросил Ярослав сам у себя. Зря, конечно. Лучше было поискать для разговора кого-то более разумного.

— Что она делает? — поинтересовался родственник, потеснив Ярослава возле двери.

— Не знаю. Очень похоже на изощренное самоубийство.

— Что мы будем делать?

— Ты у меня спрашиваешь?! — возмутился Ярослав, нашел спасателя больных на голову и опасных для общества девиц. — Кто из нас маг?

— Э-э… — понял, насколько глуп его вопрос, родственник.

А делать что-то нужно было. Кому-то.

— Сейчас он ее поджарит, — мрачно сказал Ярослав, наблюдая за тем, как целеустремленно передвигается Чен. — И будет у нас Ладанэ в собственном соку. С хрустящей корочкой.

Родственник зачем-то отошел от Ярослава на два шага.

Четверка тем временем забеспокоилась и стала осторожно оглядываться, стараясь не выпускать толстячка из виду.

Ладанэ закончила вторую бормоталку и опять хлопнула. Еще и улыбнулась, победно. На толстячка с потолка пролился ливень. Это ему почему-то не понравилось.

— Зачем она его моет? — спросил неизвестно кого Ярослав. — Неужели так сильно воняет? Лучше бы потолок уронила.

Толстячок кое-как отряхнулся, замахал руками на четверку, подождал, пока его рукомахание сметет их с пути вместе со щитом и шустро кинулся к Ладанэ.

— Ясненько, — сказал Ярослав и побежал туда же, не забыв прихватить с собой маленькое деревце в кадке, понравившееся ему с первого дня пребывания в общежитии.

Великолепная четверка немного повозилась на полу и довольно дружно предприняла слабую попытку присоединиться к забегу, в котором главным призом была сосредоточенная на своем внутреннем мире Ладанэ.

Ярослав успел первым, в штанах бегать удобнее, чем в мокрой рясе. Он схватил бормочущую девчонку за шкирку и швырнул куда-то себе за спину. Толстячок глупо на него вытаращился, обиделся и замахал на Ярослава руками. Чего он этим хотел добиться, осталось неизвестным, на Ярослава его рукомахание не произвело никакого впечатления.

— На меня не действует, — обрадовал бывшего учителя парень и благословил кадкой по голове. От всей души благословил.

Растение и кадка удар выдержали. Чего нельзя было сказать о бывшем учителе.

Толстячок свел глаза в кучку, качнулся и послушно свалился на пол, как раз под ноги подоспевшей четверке. Четверка не растерялась и страшно отомстила, старательно потоптавшись по распластанному телу.

— Я же говорил, дубинка лучше, — вынес вердикт Ярослав и присел рядом. Что-то ему поплохело. А еще он впервые за долгое время чувствовал себя сытым, точнее переевшим. Аж до тошноты. — Хорошая была битва, — пафосно, в лучших традициях разных супергероев, произнес парень и последовал примеру не китайца, банально потеряв сознание.

Что-то с ним в последнее время часто это случается. Плохая примета.

Да и посторонних куча набежала. Хана тайне, не придется больше в совмещенном санузле прятаться. В общем, Сан столпотворение возле комнаты Ладанэ над бессознательными телами очень не понравилось. Что она высказала первым делом после того, как одно тело привели в чувство, а второе куда-то унесли. Вторым делом пришлось оправдываться перед завхозом, в том числе и за сломанную ветку растения. Третьим — объясняться с главой академии. И все Сан, больше было некому. Тами загадочно улыбалась, Ладанэ то начинала плакать, то предлагала повторить эксперимент с вызовом духа, Ярослав либо пристыжено молчал, либо задавал кучу не относящихся к теме разговора вопросов.

Парня, в конце концов, признали неопасным и передали на попечение местному доброму самаритянину, он же магистр Табади, защитник бедных и обездоленных. А девушек разогнали по комнатам и велели сидеть там, пока не будет принято решение о том, что с ними делать дальше.

Наверное, в этом мире все-таки было лето, хотя Ярославу много-много раз пытались объяснить, что смены времен года здесь не бывает. Слишком маленький мир, что-то вроде острова в коробке. Тут даже дожди случаются раз в несколько столетий.

Мир вечного лета, с ярким солнцем и зелеными садами.

Собственно, сам мир парень видел только с вершины одной из башен академии. В Город его пока не выпускали, пытались привить элементарные знания о жизни за стенами учебного заведения.

Мир, в который не повезло попасть Ярославу, был маленький и компактный. Пространство ограниченное странными с виду горами. Клочки леса возле гор. И разноцветные крыши домов города, окруженных садами. А в центре академия, тоже с традиционными садами и озером в качестве бонуса.

Академия на взгляд Ярослава, думавшего, что живет в замке, выглядела странно. Семь круглых башен разной высоты и диаметра стояли кружочком, словно собирались хоровод водить. Башни соединяли разновысокие коридоры-тоннели непонятного назначения и здания с окнами-бойницами. Парень так и не сориентировался где что, хотя переходил из башни в башню не меньше сотни раз. Создавалось впечатление, что архитектор, создавший сию композицию, намеревался что-то находящееся на тот момент в ее центре защищать, а потом это ценное куда-то делось. На данный момент в середине кружочка из башен возлежало нечто похожее на рыжую морскую звезду немного не дотянувшую лучи к башням. Грандиозная скульптура, выстроенная неизвестно кем и неизвестно для чего, без какого либо функционального назначения. Только место занимает. Возможно, она каким-то образом, находящийся под ней полигон укрепляла. Но и это было весьма сомнительным предположением. Полигон был создан вместе с миром и то, что сможет разрушить его, разрушит и весь мир. По крайней мере, именно так считали местные жители и особо выдающиеся маги.

Еще на территории академии было полукруглое здание, безуспешно пытавшееся обхватить башни, трехэтажное, крылья которого отданы студентам в качестве общежития, а в центре, если верить слухам, хранят что-то ценное. Несколько непонятных строений, не то конюшни, не то сараи, не то чьи-то нуждавшиеся в ремонте лаборатории торчали среди деревьев. Насколько Ярослав понял, в прилично выглядевших зданиях сомнительные эксперименты проводить не разрешали. Либо на подземном полигоне, защищенном от всех и вся, либо в домах, которые разрушить не жалко. Вот любители экспериментов и не позволяли свои лаборатории ремонтировать. Во избежание, так сказать. С точки зрения большинства студентов — та еще придурь.

Местная столовая тоже маскировалась под такое неприглядное строение, но была больше и не настолько уныло выглядела. Но ее репутацию данный факт не спас. Ярославу успели рассказать о том, что там иногда пропадают люди, а потом появляются мясные блюда, о том, что после дегустации стряпни поварихи у кого-то не то хвост вырос, не то рога отвалились, и еще кучу странных историй. Что не помешало ему несколько раз туда сходить и убедиться, что готовить местный шеф-повар не умеет, блюда у нее получались никакие. Впрочем, и несъедобными их назвать нельзя. А еще он с удивлением узнал, что преподаватели кушают в этой столовой с превеликим удовольствием и заподозрил, что для них у поварихи есть свое особое меню.

Но больше всего Ярослава удивляли заборы. Высокие, каменные, неожиданно начинавшиеся и заканчивавшиеся. То ли кто-то пытался лабиринт построить, то ли раньше было еще несколько зданий, которые снесли за ненадобностью, то ли это выверт архитекторского сознания.

Ярослав бродил по академии, знакомился с какими-то людьми. Разговаривал с магами и узнавал о себе много странного и неожиданного. Ждал, пока решат, что с ним делать дальше.

И часто смотрел на дневное небо. Синее, безоблачное, с ярким солнцем, чем бы это солнце ни было на самом деле. А еще, если приглядеться, можно было заметить тоненькие ниточки реки и притоков, которые светились на ночном небе, пряча за собой фальшивые звезды.

— Необычное сочетание, — сказал магистр Табади, лучась добродушием. Такой себе добрый волшебник, готовый принять под свое крыло сирот, больных, убогих и прочих потерпевших.

— И все? — спросил Ярослав.

— Все. Чего же вы ожидали? Чудес не бывает.

На счет чудес Ярослав бы с ним поспорил, но чудеса его сейчас интересовали меньше всего.

— Я ожидал подробностей.

— Ах, да. Вы же совсем ничего не знаете, — сочувственно сказал Табади.

Магистр был с причудами и некоторой долей рассеянности, так что Ярослав уже ничему не удивлялся. Привык за прошедшую неделю. Девчонки зря столько времени скрывали его в комнате Ладанэ. Наказывать их не стали. Из-за нескольких причин. Во-первых, все сразу и безоговорочно поверили, что у Ладанэ все получилось совершенно случайно, подобные казусы случались с ней часто, просто она никогда раньше не вылавливала людей. Как позже выяснилось, большинство миров в Ветвях Разума были открыты благодаря подобным ошибкам магов всех мастей. Во-вторых, ничего сверхъестественного в Ярославе не было. Он был зеркалом, а зеркалам свойственно отражать и частично поглощать чужую магию. До некоторых пределов. То, что пределы у Ярослава весьма велики, уже частность. Также он был огнем, как правильно догадалась Тами. Наверное, поэтому зеркало Ярослава получилось кривое и фрагментарное, что, скорее всего, объясняло протяженность пределов и изменения в структуре плетений, соприкасавшихся с ним.

Ах, они изменяются именно так, как нужно для вашей пользы?

Светлая улыбка и капелька насмешки в прищуренных глазах.

Так вы же маг. Ничего, что необученный, плетения все равно вас слышат. Некоторые люди умеют неосознанно влиять на плетения, но об этом мы поговорим отдельно. А вот то, что вы металл, уже интересно. Металл в людях очень большая редкость. Зеркало редкость. На четыре тысячи магов едва наберется десяток слабеньких зеркал и двое-трое заметных. А вот металл попадается один на семь-восемь тысяч. Благодаря этому дару вы видели и дракона и замок Литель. Ничего-ничего, я ей не скажу, мне не очень нравятся ее методы обучения. А еще вас должно слушаться оружие. Тех, в ком есть металл всегда оружие слушается. Вы попробуйте, вам обязательно понравится. И кузнец из вас получится хороший, и ювелир, и оружейник. Это вы сами решайте, чем вам заниматься. Учить мы вас будем.

Кивок каким-то своим мыслям.

Куда же мы денемся? По индивидуальной программе. Знаете ли, лучше повстречаться с десятком обученных злодеев, чем с одним необученным дураком, стремящимся творить добро. Стипендии у нас существуют. Домой? Ничего не могу обещать. Ваши ритмы сняли, так что мир рано или поздно найдут. Скорее поздно. Иногда миры по ритмам разыскивают несколько веков по среднему времени. Завоевывать? Нет, завоевывать никто не станет. Неблагодарное это занятие — завоевание миров, тем более тех, которые по каким-то причинам отказались от магии. Мы уже находили такие миры. Возможно, в вашем мире кто-то когда-то наложил запрет на магию и эта печать до сих пор не развеялась. Или некогда туда ссылали преступников с подобной печатью, в таком случае печатей давно нет, они исчезают через десяток поколений, но люди уже успели пойти по совершенно другому пути. Да, такое бывает, о мире могли забыть. Ветви Разума несколько раз по разным причинам теряли друг с другом связь. Да, одной из этих причин были попытки завоевания мира, потому этими глупостями и перестали заниматься. Слишком много убытков. Откуда взялся ваш зверский голод? Не знаю. Могу только предполагать. Ладанэ выловила вас из вашего мира в обход тоннелей, уж не знаю как у нее это получилось. Зеркало помогло вам выжить при пересечении границ, стенок между реальностями, возможно, помогло также то, что вы были без сознания. На этот вопрос вам никто не ответит и экспериментировать не будет, слишком мало шансов для выживания подопытного. Вам повезло выжить, но вы потеряли очень много энергии в вашей сфере личности, возможно, повредились какие-то связи, вот организм и требовал новой энергии для ремонта. Почему из пищи? Так это самый естественный способ из всех возможных. Получать недостающую энергию из чужих плетений очень опасно, не отрази ваше зеркало излишки, вы бы попросту сгорели. Изнутри. Очень неприятное зрелище я вам скажу.

И все добродушным тоном, с просветленным выражением лица, и долей рассеянности во взгляде. Кого-то он очень сильно напоминал.

Ярославу хотелось рычать и кусаться. Бегать по кругу и вопить. Сделать что-то такое, чтобы испортить настроению этому человеку. Почему-то его доброта раздражала больше, чем бессвязные вопли главы академии, с которым Ярослав тоже успел повстречаться.

— Я подберу вам учителей. Если они захотят с вами заниматься…

— Могут не захотеть?! — удивился парень.

— Могут. Личный ученик очень большая ответственность. Личных учеников за красивые глаза не берут.

— И почему я не удивляюсь? — спросил в пространство Ярослав.

Впрочем, ничего другого он не ожидал. Не с его умением влипать во все неприятности мира рассчитывать на то, что ему наконец-то повезет. Скорее всего, от него откажутся все учителя скопом. Даже благовидных предлогов придумывать не станут. Зачем напрягать фантазию ради странноватого парня неизвестного происхождения, который не знает элементарных вещей? Незачем.

А мудрейший Табади опять чему-то улыбался. Улыбался хитро и немножечко насмешливо. Если бы Ярослав знал его немножко дольше, то увидев такую улыбку, попытался бы спрятаться. Табади посетила идея. Гениальная идея, с его точки зрения. Очень гениальная идея. До сих пор ни одна из его гениальных идей не обходилась без жертв, и жертвовал вовсе не он.

— Металл, — зачаровано сказал эльф.

В том, что это именно эльф, Ярослав не усомнился даже на мгновение. Именно такими эльфы и должны быть — остроухими, изящными, с огромными глазами цвета весенней листвы и тонкими чертами лица. Эльф был небольшого роста, довольно смуглый, с чернющими волосами, завязанными в хвост на затылке. Ярослав почему-то подумал, что ему очень бы подошли кожаная косуха, черная бандана в черепах и мотоцикл, «Кавасаки» например, или «Сузуки», в общем один из тех мотоциклов, на которых одни экстремалы прыгают с трамплинов, а другие гоняют по ночным дорогам. Эльфу бы очень пошло.

— Настоящий металл, очень светлый, очень много, в человеке. У него точно екетов в роду не было? — эльф смотрел на Ярослава, не мигая, словно боялся, что тот сейчас исчезнет. Растает в воздухе, как мираж.

— Не было. Разве потомки екетов могут так выглядеть? — Табади лучился добродушием и пониманием, разве что нимб над головой не сверкал.

— Не могут, — признал эльф. — Слишком светлые волосы, слишком темная кожа и черты лица слишком хорошо сочетаются, у потомков екетов так не бывает. Хотя рост подходящий, высокий.

— Выше среднего, — мрачно сказал Ярослав. Он чувствовал себя неуютно под пристальным взглядом эльфа. Словно тот мог заглянуть еще глубже и увидеть коллекцию мелких грешков, которых хватает у любого человека.

Табади и эльф посмотрели на него удивленно.

— В моей стране мой рост называется выше среднего, до высокого я немножко не дотягиваю.

Следовало передернуть плечами, сбрасывая наваждение. Кому его грешки интересны? Уж точно не эльфу. У него наверняка в коллекции есть грехи интереснее и гораздо более впечатляющие.

— Твой народ высокий, — заметил Табади.

— Разный. От метра пятидесяти до выше двух.

Табади понятливо кивнул. Эльф продолжал смотреть не мигая, как на какое-то чудо.

— Ярен, больше ты ничего не видишь? — спросил мудрый маг.

Эльф встрепенулся, мигнул и опять пристально уставился как-то сквозь Ярослава.

— Огонь. Средненький огонь, но крепкий, не должен гаснуть из-за любого пустяка. Я бы оценил его огонь выше, чем мощный огонь Ланке, который тот не способен удержать, да и никогда не будет способен. Но боюсь, со мной не согласятся. Почему-то ваши высшие стихийное бедствие ценят больше чем прирученный огонь. Разве умение сжигать лес одним взглядом может быть ценнее умения обратить стихию в созидание?

— Наши высшие из огня привыкли создавать воинов, а для воинов мощь важнее созидательной стороны, — ворчливо объяснил маг. — Ты посмотри еще. Ничего не видишь?

Эльф посмотрел, смотрел долго-долго, потом встряхнулся и отрицательно покачал головой.

— Себя не видишь? — лукаво поинтересовался Табади, расплываясь в очередной добрейшей улыбке.

У Ярослава почему-то зачесались кулаки. А еще появилась уверенность, что ничем хорошим столь пристальное разглядывание не закончится. Наверное, интуиция проснулась, которой отродясь не было, или инстинкт самосохранения решил себя проявить, до сих пор спавший непробудным сном.

Эльф закрыл глаза и тихонько сказал:

— Не может быть.

— Может.

— Огонь и зеркало не сочетаются.

— Сочетаются.

— Металл и зеркало не встречаются рядом.

— Почему это? — удивился Ярослав, отстраненно размышляя о том, какая нелегкая тянет его за язык. — Зеркало всего лишь стекляшка, обмазанная с одной стороны каким-то составом. По-моему без металла этот состав не обходится. А еще раньше зеркала делали из полированного серебра, меди, бронзы. Это ведь металлы. Да и рамы металлические делают.

— Зеркало из металла? — удивился Табади. — Почему бы и нет. Это объясняет прочность и участие огня. Почему я раньше не додумался? Все так просто…

— Что я должен делать с этим мальчиком? — проницательно спросил эльф. Он давно убедился, что просто так Табади в гости не ходит.

— Взять его в ученики, — ответил Табади.

Эльф и Ярослав одинаково изумленно на него посмотрели. Потом посмотрели друг на друга и одинаково ухмыльнулись.

— Ты лучшее, что я смог придумать.

— Он человек! — непочтительно рявкнул эльф.

— Ты мастер меча, мастер металла, ты знаком с огнем, с его созидательной стороной, и ты зеркало, — маг говорил так, словно ничего не услышал. — Укажи мне на кого-то другого, в ком сочетаются все эти качества.

— Я никогда никого не учил и не собираюсь, — категорично заявил эльф.

Ярослав согласно кивнул. Желание учиться у эльфа себя не проявляло и грозило не проявить и в будущем.

— Ты обязан выполнить одну мою просьбу, — нехорошо прищурился добрейший маг. — Я прошу: «Возьми этого мальчика в ученики».

— Ты так решил? — несколько насмешливо спросил эльф.

— Я так решил, — подтвердил маг. — У меня нет другого выхода. Его нельзя отдавать под начало кого-то из Старших Домов, когда они поймут что попало им в руки, они не смогут устоять перед соблазном оставить его себе навсегда. Во что это выльется, я и предположить боюсь. Ты же знаешь, что такое зеркало. Более несговорчивых личностей трудно найти. Его нельзя совсем не учить, он слишком силен, слишком любопытен и очень спокойно реагирует на неудачи. Он не остановится и будет искать. Ему нужно показать, какие вещи трогать нельзя, а какие необходимо. Его нужно научить выживать. Он прошел сквозь составляющие, они его запомнили, не могут не запомнить. Если его кто-то попытается убить, боюсь, у нас возникнут большие проблемы. Ты же знаешь, как они реагируют на попытки повредить то, что считают частью себя.

— Стихийным бедствием. Не разбирая правых и виноватых, — уныло произнес эльф.

— Вот, — обрадовался знаниям эльфа Табади. — Я не хочу, чтобы его повредили в ближайшие пять-семь лет, потом связь ослабнет.

— Если его буду учить я, его и по прошествии этого времени будет непросто повредить, — эльф стал улыбаться. Нехорошо так улыбаться. Загадочно. Словно придумал какую-то гадость.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю.

— Как хочешь, — отмахнулся маг. — Я его убивать не хочу, не вижу смысла. Не думаю, что через десяток лет у меня появится это желание. Я его видел, он физически не способен стать тем, кого нужно будет убить любой ценой. При одном условии: он всегда должен понимать, что делает. От Старших Домов честности добиться невозможно. Сплошные интриганы.

Эльф понимающе хмыкнул. Не желает Табади отдавать в жадные руки Старших Домов столь необычную личность, боится, что они попытаются использовать эту личность с целью захвата чужих земель, владений и обычной власти. Зеркало если и захочет власти, то исключительно для себя. Это случается очень редко, зеркала немного ленивы, но если случается, лучшего владетеля трудно найти. Не потому, что он ужасно умен, предан и силен. Из-за врожденной лени. Зеркала ищут людей, на которых можно переложить часть своих обязанностей. И ведь находят, преданных им до мозга костей. Зеркала не только отражают, они частично поглощают, поэтому скрыть от них свою истинную суть невозможно, даже тогда, когда они ничего не знают об этом своем даре. Пытаться их обмануть себе дороже. Рано или поздно все равно разберутся и тогда начнут мстить, наплевав на выгоды и возможности.

Табади всегда умел вести себя с зеркалами, иначе они не сбегались бы под его крыло, не выполняли его мелких поручений и не обещали выполнить одну просьбу. Его не зря считали мудрым, хотя настоящей его доблестью было не быть излишне жадным, он не хватался за вещи, которые был не в силах удержать. Они сами оставались рядом с ним. Наверное, от неожиданности и любопытства.

— Меня здесь нет, — сказал Ярослав, закрыв глаза. — Я сплю. В общаге. У китайцев. В Одессе. Напился, а теперь сплю. Когда проснусь, обязательно попрошу у кого-нибудь из девчонок сонник. Хотя, вряд ли там что-то написано про странных магов и эльфа с внешностью худосочного байкера. А если начнет вонять жареной селедкой, значит, меня для разнообразия понесло к корейцам. Интересно, почему меня в невменяемом состоянии всегда тянет поближе к представителям востока и почему они меня не гонят?

Глаза он открыл, убедился, что самовнушение не помогло, и глубоко вдохнул, как перед ответом на каверзный вопрос преподавателя. Ему всегда казалось, что глубокий вдох помогает прочистить мозги. Словно все лишнее выметает. На этот раз не помогло. Достойных мыслей так и не появилось.

— Ты должен знать, что ты такое, — сказал Табади, словно не слышал ни единого слова из сказанного Ярославом. И улыбнулся, опять улыбнулся.

— Я возьму его в ученики, — задумчиво произнес эльф.

— Я счастлив, — сказал Ярослав. Даже голову склонил, мол, такая честь для меня, даже мечтать не смел.

— Знакомьтесь. А мне пора, у меня тоже ученики есть, и их много, — сказал Табади и начал отступление с вражеской территории. Он небезосновательно подозревал, что в данный момент и Ярослав и Ярен на него злы.

Оба наблюдали за его отступлением, пока мудрейший не скрылся за углом. Потом уставились друг на друга.

— Меня зовут Ярен Сильхе, — торжественно представился эльф. — Я давно не принадлежу ни одному из существующих Домов и не желаю принадлежать. Я мастер-мечник, учу талантливых студентов обращению с оружием. Я кузнец, во мне нет огня, но я умею с ним обращаться. Я зеркало.

— Я Ярослав Порхоменко. Я неуклюжий. Я невезучий. Я клинический идиот, потому что меня ни первое, ни второе не огорчает и не может заставить что-то поменять в моей жизни, — продолжил церемонию знакомства Ярослав. — Я даже на тай-дзы ходил не для того, чтобы избавиться от неуклюжести, мне показалось, что это красиво.

Эльф его разочаровал. Неправильный эльф какой-то. Ни тебе романтики, ни возвышенных речей. Еще и зубы скалит. А вообще очень похож на Щепку, нелюдимого одногрупника, худющего, злобствующего по делу и не по делу, весьма талантливого художника и посредственного поэта, упертого как баран, узревший новые ворота. Щепка пытался положить свои стихи на музыку, пропускал половину лекций из-за своих вечных подработок и слишком часто находил желающих набить ему морду. Неприятная личность. Такая по идее не должна нравиться никому. Вместо этого Щепка нравился всем. По нему сохли девушки, ему все прощали преподаватели, а парни почему-то считали своим другом, даже после очередного мордобития не изменяя этому убеждению.

— Тай-дзы? — заинтересовался эльф.

— Тай-дзы чиань, или тай-цзы, или тай-дзи по-разному переводят. Китайская гимнастика, — объяснил Ярослав, словно эльф знал кто такие китайцы. — Просто красивые движения. Ладанэ считает, что странные. Хотя, насколько мне известно, если их делать немножко быстрее, то вполне могут сойти за какое-нибудь боевое искусство. Собственно, они и есть часть боевого искусства, какое-то ответвление ушу, по-моему, или кун-фу. В общем, не помню. Пашка говорил, что рыбами можно не напрягаясь руку сломать. Правда, сам он не пробовал.

— Хорошо, — сказал эльф. — За это и будем цепляться.

Ярослав заподозрил, что опять нашел на свою голову лишние неприятности, причем, исключительно из-за своего длинного языка. Эльф ему категорически не нравился, а других кандидатов на роль учителя что-то не наблюдалось.

— Ты хочешь меня учить на воина? Не на мага?

— Разве одно другому может помешать? — ласково спросил эльф.

— Откуда мне знать. Ладанэ и Сан учат плетения. Их никаким образом нельзя прицепить к гимнастике. Смотрят в пустоту и видят что-то мне неведомое, иногда что-то бормочут или руками размахивают. В очень редких случаях это неведомое превращается в материальные предметы, игнорируя закон сохранения энергии. Хотя, на счет последнего я не уверен. Возможно, они просто берут эту энергию где-то не в этом мире.

— Я не буду тебя учить плетениям, — отмахнулся от рассуждений Ярослава эльф. — У тебя нет основы, необходимых знаний, умения чувствовать, потеряем слишком много времени на ее изучение. Основе с детства учат, научить взрослого человека гораздо сложнее. А она тебе не очень и нужна, скорее помешает, — эльф задумчиво посмотрел сквозь Ярослава и чему-то там улыбнулся. — Я научу тебя создавать и видеть, — решил он. — Тебя возможно этому научить. Большая редкость. Это умение сложнее плетений, подвластно немногим и зависит от личности мага в той же степени, что и плетения. Но у тебя нет основы. Тебя не учили родители видеть истинный мир. Поэтому, в твоем случае путь создателя будет проще, чем путь мастера. Мастерам нужен готовый материал, из которого можно что-то сделать. Создателям хватает изначального хаоса, который еще не успел обрести даже тень формы.

— Я ничего не понял, — честно сознался Ярослав. Он чувствовал себя очень тупым, ему это не нравилось.

— Поймешь, — нехорошим тоном пообещал эльф. — Идем.

Ярослав пожал плечами и послушно пошел вслед за эльфом. Вышел из комнаты, помахал рукой Киого, сосредоточенно тащившему куда-то кипу книг. Прошелся по длинному коридору с коричневым полом, песочного цвета стенами и полным отсутствием окон и дверей как таковых. Покружил по незнакомой лестнице с мелкими, неудобными ступенями и шершавыми, теплыми перилами. Вышел через неприметную дверку на улицу и оказался на поляне, словно в другом мире. Поляна была зеленая с вкраплениями желтого и синего, ровная, словно стриженая лужайка, окруженная с трех сторон плотным строем деревьев и кустарника, с четвертой ограничена каменной стеной поросшей мхом. Небо над поляной было светлое, словно в другом мире, очень яркое, слепящее. Хрустальный свод, а не небо. И между тем, поляна была очень живая, даже Ярослав это чувствовал. Ни капельки фальши, нарочитости и излишнего благолепия, которое можно встретить на изображениях райских полян. И бабочки над цветами не порхали. На траву хотелось упасть и ни о чем не думать.

— Подходящее место, — сказал Ярен осмотревшись.

— Красиво, — произнес Ярослав.

Эльф согласно кивнул головой.

— Снимай обувь и покажи свою гимнастику.

— Обувь? — зачем-то переспросил Ярослав.

— Здесь нельзя ходить в обуви. Земля должна тебя слышать.

Ярослав пожал плечами, но спрашивать ничего не стал. Босиком так босиком. Эльфам виднее, они вроде как с природой живут в мире и согласии. Парень послушно разулся, подвигал пальцами и ступил в траву.

— Я жду, — напомнил эльф.

— Ладно.

Ярослав попытался вспомнить с чего начинать, но так и не смог, на занятия он не ходил уже два года, времени не хватало, да и желания не было. Дома он выполнял только некоторые упражнения, которые умел выполнять правильно. По крайней мере, ему казалось что правильно. Впрочем, какая разница? С Пашкой эльф вряд ли когда-нибудь встретится.

Начал демонстрацию своих умений Ярослав из аиста стоящего на одной ноге, точного названия он тоже не помнил, но в том, что это аист был уверен. Почти. С той же вероятностью это мог быть журавль. Или вообще цапля. Аист в его исполнении попытался взлететь и плавно перетек в тигра, совсем на тигра не похожего. А вот атакующая змея получилась хорошо, змея всегда у него получалась, наверное, потому, что была ближе всех к полу и не требовала выворачивать кисти под странным для такого положения углом. О кистях он вечно забывал, упускал из вида эту мелочь. Тай-дзы — это вам не карате, с его подсечками и бросками через себя, громкими криками и выдохами. Все нужно делать медленно, плавно и не прерываясь. Перетекать их фигуры в фигуру, не сбиваться с ритма дыхания, не кричать и не корчить зверских рож. Наверное, поэтому у Пашки было так мало учеников.

— Хватит, — велел эльф. — Возможно, я не прав, но мне показалось, что ты что-то делаешь неправильно.

— Прав, я думаю. Я занимался очень мало и очень давно, наверняка все напутал, — повинился парень, ему хотелось напиться и попытаться изобразить нечто в стиле «Пьяного мастера» Джеки Чана. Странное желание.

— Хм, — глубокомысленно высказался эльф. — Задатки есть, это главное. Остальное мы поправим. Думаю, месяца хватит.

— На что? — счел нужным спросить Ярослав, он никогда ничего не подписывал, не прочитав прежде. Правда, чтение в его случае мало помогало, но это ведь такие мелочи.

— Потом поймешь.

— Потом?!

— Сейчас тебе не нужно знать. Лишнее знание только помешает.

— Где-то я что-то похожее слышал. Мне это не нравится.

— Не переживай. Ближайший месяц тебе понравится еще меньше, — мрачно пообещал эльф.

Наверняка издеваться будет!

— Ты хоть знаешь, что собираешься делать? Или надеешься понять в процессе?

— Знаю. Не хами, я твой учитель.

— Вот повезло, — изобразил восторг Ярослав, пытаясь понять, когда успел нахамить. — Прямо как утопленнику, всплывшему рядом с женским нудистским пляжем.

— Идем, — эльф махнул рукой, указывая направление, и пошел, не интересуясь, как на этот жест отреагировал ученик.

— Опять идем? И долго мы ходить будем? Я рассчитывал сегодня по-человечески пообедать.

— Забудь.

— Об обеде? Я и так худой как килька.

Эльф осмотрел фигуру ученика, приподняв бровь.

— Плохо. Это мы тоже исправим.

— Я уже боюсь.

— У тебя нет выбора.

— Черт, а я и не догадывался. Нужно полечить нервы. У вас валерьянка продается?

— Заткнись. Идем.

И они пошли. Ярослав-то спорил просто из любви к искусству. На самом деле ему было безумно интересно и весело. Он сам себе напоминал дурочку Красную Шапочку, пытающуюся пересчитать великоватые для бабушки волчьи клыки. Накатывал очередной приступ просветленного состояния. Весь мир становился добрым и ласковым. Ярослав чувствовал себя везунчиком и краем сознания отмечал, что происходящее при всей своей странности очень ему нравится. Думать не хотелось. Пускай думает эльф, из них двоих именно он учитель, так что ему и карты в руки.

— Ярен, так что там с основой? — не то, чтобы было интересно, просто слово засело в голове.

— Простейшие плетения, — загадочно сказал эльф, не оборачиваясь. — То, что существует, так или иначе, везде и во всем. Их на самом деле много и большинство из них не завершены.

— Не завершены?

— Только завершенные плетения могут проявиться в материальном мире, — эльф улыбнулся — Завершенные и напитанные энергией, силой, в общем, потом объясню. Это все равно, что оживить что-то неживое. Зато к незавершенным узорам проще всего привязать что-то свое, меньше энергии тратится и времени.

— Ага, — Ярослав попытался представить эти основы. Получалось не очень. Может у них тут книги с картинками есть?

— Выбрось из головы, — сказал эльф. — Тебе они не пригодятся. В твоем случае гораздо проще начинать плетение и нуля. Меньше шансов, что оно будет нестабильным.

— Ага, — еще раз сказал Ярослав. Зачем тогда говорить, если не пригодятся? Странно все это.

Упасть в реку и плыть по течению, куда-нибудь да вынесет.

С первой частью получилось хорошо, даже несколько слишком, он умудрился упасть в чужой мир. Теперь осталось следовать второй части. Сопротивляться целому миру бесполезно, особенно, когда не знаешь, чему сопротивляться следует, а чему и пытаться не стоит. Делить мир на добро и зло глупо в любом случае, а уж делать это в мире, где жизнь в некоторых сферах кардинально отличается от привычной — глупо вдвойне. Спасать никого не просят. На подвиги не гонят. Ко всему остальному привыкнуть не сложно, особенно человеку, сумевшему прожить почти два десятка лет и не разучиться верить в чудеса и в то, что любой человек в любых обстоятельствах способен сделать свою жизнь интересной и яркой. Фаталистом он не был. Покорить мир и прославиться не мечтал. Сидеть и ждать у моря погоды не любил. Новое и необычное вызывало у него живейший интерес. Все остальное приложится.

Возможно. Если капельку повезет.

Вот только с везением проблемы, не любит его за что-то удача. И когда обидеть успел?

— Мне повезло, — сказал Ярослав, попытавшись улыбнуться Киого, чья красивая физиономия выражала высшую степень изумления.

— Нет, мне не повезло, — сказал, заглянув в зеркало.

Зеркало добросовестно отразило удивленного родственника Ладанэ на заднем плане и опухшую до неузнаваемости физиономию на переднем. Один глаз заплыл полностью, как у боксера-неудачника. Под вторым красовался фиолетовый синяк. Нос опух. Челюсть ныла и пыталась донести до хозяина тот факт, что так обращаться с ней нельзя. Ярослав и сам с трудом верил, что его никто не бил, что он просто схватил ниточку своей созидательной составляющей.

Методика обучения у эльфа была оригинальной. Он почти месяц учил Ярослава правильно дышать, заставлял заниматься спортом, долго и нудно что-то рассказывал, пока ученик не начинал зевать, а потом заставлял смотреть. Куда-то сквозь фиолетовый камешек на веревочке, подозрительно напоминавший гипнотизерский маятник. Ярослав смотрел, старался и ничего не видел. На следующий день все повторялось. И на следующий. И на следующий. Пока Ярослав не привык настолько, что даже удар в спину какой-то магической гадостью не смог его окончательно разбудить. Как и говорил Табади, зеркало чужую магию частично отразило, частично поглотило и что-то неведомое исполнило блуждавшее на краю сознания желание. Ярославу очень хотелось наконец-то увидеть составляющие, иначе эльф не отстанет. Вот он их и увидел, лениво размышляя о том, глюки это или где-то рядом Ладанэ поиздевалась над очередным плетением.

Дальше пошло легче. То ли зеркало, то ли сам Ярослав, то ли вселенная запомнили, как нужно смотреть, чтобы видеть, и эльф стал учить отделять свои составляющие от всех остальных. И помощь усыпляющего камешка больше не понадобилась.

В какой-то из дней Ярен решил перейти от теории к практике и Ярославу пришлось трогать составляющие руками, чувствуя себя неумным электриком, лезущим к не обесточенным проводам.

Сегодня Ярослав ловил свою созидательную составляющую, ориентируясь на подсказки собственных чувств. Мол, стоит приблизиться к этой ниточке и захочется что-то сделать. Захотелось. Рисовать, как ни странно. Правда, эльф говорил, что хватать нужно ниточку. На самом деле там оказался толстый канат, такие на кораблях встречаются. Для Ярослава внешность этой составляющей стала сюрпризом, предыдущие были вдвое тоньше, но он решительно за нее схватился обеими руками, надеясь побыстрее выполнить очередное странное задание и уйти заниматься чем-то более интересным. Канату не понравилось, что его хватают, и он стал отбиваться, целясь в основном в лицо незадачливому хватальщику. Эльф на заднем плане требовал держать, пока составляющая не узнает держащую руку. Ярослав держал, матерился, проклинал Ярена, составляющие и добросовестно получал по физиономии. Изумительное было зрелище, должно быть, для тех, кто не умеет шагать в мадаи. Вне мадаи составляющие не видно, зато видно Ярослава и его же слышно.

Мадаи — это вообще отдельная история. Сначала Ярослав по наивности попутал это состояние с гипнозом. Камешек, речи эльфа о том, что ученик должен заглянуть в себя. Потом вспомнил о виртуальной реальности. После чего был обруган эльфом, и целая делегация преподавателей часа два объясняла, что умение видеть составляющие находится в голове, Ярослав находится снаружи, а сути пересекают все миры. Парень никому не признался, что так и не понял, чего они все от него хотели и что объясняли.

Канат признавать хозяйскую руку отказывался. Свободолюбивый попался. Сколько времени это продолжалось, Ярослав не знал, ему показалось, что целую вечность. Последней каплей стал улетевший в неизведанные дали зуб. Хороший зуб. С недавно наращенной недостающей половинкой, утерянной в неравной битве еще в восьмом классе. Парень проводил его взглядом, перестал материться и стал сосредоточено душить свою составляющую. Он был зол, и ему все стало пофиг. Придушит, даст в морду эльфу и пойдет напьется. Жил же он все эти годы без магии, проживет и дальше. Маги во всех мирах не составляют и четверти населения, это если считать магами даже тех умников, которые только и способны на мелкие фокусы вроде зажигания свечи взглядом.

Составляющая душилась хорошо, ей это нравилось, она была в душе мазохисткой. В какой-то момент она даже покорно обвисла, на жалость, наверное, давила. В общем, эльф выдернул Ярослава из мадаи на самом интересном месте, за что получил-таки по физиономии. Ярена это не расстроило. Оказывается, составляющая все-таки признала своего хозяина, выбила зуб и признала, зараза.

Эльф разразился бурными восхвалениями себя самого и своих методов обучения. Ярослав был на радостях сослан к целителю за помощью в отращивании недостающих клыков и отпущен на весь следующий день в свое полное распоряжение. Ученик справедливо заподозрил, что хватать составляющие вовсе не так безопасно, как пытался заверить учитель, за это он был осмеян, обозван нехорошим словом и послан в библиотеку к дракону на поиск книги «Все виды магии», чтобы понять, наконец, чем создатели отличаются от мастеров.

Ярослав пожал плечами и пошел. Библиотека место культурное, почему бы и не сходить раз послали? Обычно посылают в места менее подходящие для времяпровождения.

Дракон оказался не образным выражением. Он был черным, большим, скучающим и нежелающим отвечать на вопросы. Сидел на постаменте, крылья сложены за спиной, шея красиво выгнута, взгляд устремлен в неведомые дали. Заменял собой полагающийся перед центральной библиотекой памятник великому мыслителю. Ярослав на всякий случай рептилию обозвал, убедился, что его то ли не слышат, то ли игнорируют, после чего пошел пугать библиотекарей своей побитой физиономией.

Библиотекари оказались людьми понимающими. Они добросовестно пугались, предлагали отвести к целителю и быстро отыскали нужную книгу. Наверное, чтоб не смотреть на избитого посетителя. Ярослав и сам на себя смотреть не хотел, подозревал, что ничего хорошего не увидит. После этого библиотекари таинственно исчезли.

Сведения о видах магии оказались полными и понятными, что Ярослава совсем не обрадовало. Все оказалось проще некуда. Создатели и мастера отличаются друг от друга так же как талантливые художники от не менее талантливых копировальщиков. Создатели всегда создают. Они создают из ничего, на чистом вдохновении. Им не нужно сплетать составляющие мира в определенные узоры, им не нужно запоминать способы плетения, очередность петель и узелков, им даже не нужно видеть основу, на которой узор плетется. Создателям достаточно знать, чего они хотят, увидеть конечный результат и пожелать. Но это только в идеальном мире. Во всех остальных, неидеальных, исполняются вовсе не те желания, воплощение которых хочется увидеть. Гораздо чаще непонятливая вселенная исполняет какую-то дурь, загаданную в расстройстве чувств. Во всех остальных случаях приходится сплетать свои узоры самостоятельно, в том числе и основу. Стандартная основа создателям почему-то не подходит. Нет, создавать стандартные плетения им никто не запрещает, просто не факт, что у них оно получится. То, что они создают, бывает неповторимо. Стать создателем невозможно. Им нужно родиться и вовремя попасться на глаза кому-то, кто врожденный талант рассмотрит. Мастерам проще, мастерам нужно только научиться видеть и помнить. Из создателя никогда не получится толковый мастер и наоборот.

Очень напоминает Ладанэ с ее неприятием стандартных плетений.

А еще где-то там есть добрейший магистр, страшно переживающий за студентов академии. Тот, который с добрейшей улыбкой. И это странно. Он ведь вроде знает, что такое создатели, вон даже эльфа как внештатного специалиста по оружию пригласил. Если и дальше развивать эту мысль, то можно прийти к выводу, что именно магистр виноват в том, что некто Ярослав Порхоменко оказался черт-те где и черт-те как. Проигнорировал проблемную студентку, сволочь. Эльфы они ведь интереснее, особенно сбежавшие из родного мира, особенно создатели. А девчонок в академии хватает. Подумаешь, одна из них дважды его родную аудиторию в руины превращала. Разбираться, как у нее это получилось? А зачем? Вдруг просто дура. А ты тут сиди, разбирайся, время трать.

За Ладанэ стало обидно. Милая ведь девочка, по сути. Столько времени прятала и кормила, неудобства терпела, книжки таскала, буковки учить помогала.

Ярослав немножко подумал, взял книгу под мышку и, игнорируя вопли библиотекарей о собственности библиотеки, пошел ругаться с магистром Табади. Благо запасы злости еще не истощились, а остатки здравого смысла предпочли молчать и не высовываться.

Дальше была комедия в трех частях.

Первая часть.

Ярослав врывается посреди лекции, трясет перед носом обалдевшего магистра отвоеванной у библиотекарей книгой, обзывает уважаемого человека близоруким тараканом, женоненавистником и высказывает подозрения, что он намеренно издевался над Ладанэ. Экспериментировал над бедной девочкой, морж северный. После этого пытается кусаться, когда его в четыре руки выволакивают из лекционного зала незнакомые крепыши. Кусается плохо. Сказывается недостача любимого зуба.

Вторая часть.

Дверь, в замке которой Ярослав безнадежно ковырялся последние полчаса, открывается, и в чуланчик с давно не мытым окном пытается протиснуться большая часть преподавательского состава академии. Где болтается меньшая часть, никто не знает, но все дружно отсылают дежуривших перед чуланом крепышей на ее поиски. Ярослава просят успокоиться и все объяснить по-человечески. Он не внимает. Он ругается, обзывается и ссылается на нервы, которые не восстанавливаются. А еще просит посмотреть на его лицо, потому что, судя по ощущениям, зрелище это не шибко приятное. Табади в уговорах не участвует. Он внимательно читает главу с варварски загнутой в ее начале страничкой. Из коридора коллег подбадривают преподаватели, не поместившиеся в чуланчик, и любопытные студенты, не сумевшие пройти мимо странного скопления преподавателей.

Часть третья.

Табади дочитал главу, сделал умное лицо и велел всем расходиться. Все замолчали и дружно на него посмотрели, молчаливо требуя озвучить, пришедшие к нему во время чтения, мысли. Расходиться никто не пожелал, в том числе и изрядное количество студентов.

— Очень похоже, — высказал первую мысль Табади.

— Похоже? — со всей ему доступной иронией спрашивает Ярослав.

Зрители внимают затаив дыхание. Им хочется узнать тайну.

— Думаю, ты не ошибся, — продолжил магистр, отпихивая локтем любопытствующих от книги.

— Думаете? — попытался изобразить праведное негодование Ярослав. Получилось не очень. Пришлось срочно переключаться на язвительность и неуважение. — Вы и думать умеете? Вот странность.

— Не хами, — ожидаемо потребовал магистр и почему-то улыбнулся, как всегда добродушно и светло.

Ярослав почувствовал себя мелкой зверушкой вроде хомячка, которой умиляются хозяева.

— Вы мою физиономию видите? — спросил он. — А вот я не вижу, но подозреваю, что выглядит она не лучшим образом. При этом я должен не хамить. Может мне еще и сплясать от радости? С бубном, во славу предков. Вы ведь думать, оказывается, умеете. Слепые вы все. Прочитали, что случается с теми, кто неправильно использует свой дар? Ах, да, вы ведь и так знаете. А вот я прочитал. Мне ее жалко.

— Я никогда не сталкивался…

— Спросили бы у Ярена. Он-то сталкивался. На собственной шкуре испытал. А вы ему ученика навязали. И не стыдно?

— Ты знаешь, сколько создателей училось в этой академии за всю ее историю? — спросил магистр.

— Сколько? — Ярослав заподозрил, что собеседник пытается сменить тему.

— Семь. Последний — два века назад. Всех их сначала пытались учить плетениям. Понимали что они такое, только после того, как они доказывали всем, что с плетениями у них никогда ничего не получится. Тогда кто-то шел в библиотеку и находил эту книгу.

— Традиция, — понимающе сказал Ярослав, попытавшись изобразить улыбку. — Наверное, они были очень благодарны за то, что над ними так долго издевались. Прямо по гроб жизни благодарны. Приходили, в ножки кланялись, подарки тащили, оды сочиняли, поэмы и прочую лирику.

Табади хмыкнул.

— У нас создатель объявился! — восторженно заорал в коридоре веселый студенческий голос.

— Кто? — растеряно спросила блондинка, прижатая к плечу Ярослава.

— Ладанэ Ран, — ответил Табади. — И вот этот мальчик тоже, — указал подбородком на Ярослава.

— Меня вы сразу заметили, — сказал Ярослав, все еще намереваясь поругаться. Спокойствие магистра раздражало больше всего.

— Трудно не заметить человека, который не умеет видеть основу и при этом легко перестраивает чужие плетения, даже не понимая, что они такое, — еще одна светлая улыбка.

— Гад, — сказал Ярослав.

— Возможно, — не стал спорить Табади и начал уговаривать присутствующих разойтись и заняться своими, несомненно, важными делами. Его неохотно, но послушались.

К целителю Ярослав так и не попал.

Сначала его понесло в женское крыло к Ладанэ. Решил первым сообщить девушке радостную весть, а пришлось учиться утешать. Ладанэ горько плакала над скомканной бумажкой. Путем долгих и упорных расспросов удалось выяснить, что у Ладанэ, вот странность какая, оказывается, был жених. А в бумажке, до того как девушка омыла ее слезами, было извещение о том, что он в одностороннем порядке разрывает помолвку.

— Дурак, — неизвестно чему обрадовался Ярослав. Против женихов он ничего не имел, что такое помолвка знал смутно, чем ему не понравилось это слово, сообразить не мог, а Ладанэ вроде вообще ни при чем. Бредовое состояние.

— Ты не понимаешь, — тоскливо всхлипнула девушка, обнимая свою бумажку. — Он из Старшего Дома. Он такой славный. Он не виноват. Его отец заставил, его отцу не нужна невестка-неудачница, даже если в приданое ей дают половину ее Дома. Он заставляет его жениться на другой.

— Чтобы породу не портить? — полюбопытствовал Ярослав. Помолвка у него упорно ассоциировалась с аристократами, аристократы с породой, порода с собаками, а собаки со слюнявой, кирпичом прибитой мордой и длинным розовым языком. Жених представлялся чудовищной помесью пуделя и сенбернара.

Ладанэ только кивнула.

— Он пожалеет, — сказал Ярослав и попытался очаровательно улыбнуться, упустив из виду недостачу зубов и общее состояние собственной физиономии.

— Не пожалеет. Кому я такая нужна, — переключилась от оправдания поступков своего неведомого жениха на самокритику Ладанэ. Синие глаза наполнялись слезами.

Ярослав помимо воли вжимал голову в плечи. Больше всего на свете он боялся рыдающих девушек. Он даже от сестры предпочитал сбегать при первом признаке слез. Не нравилось ему странное состояние, когда без всяких на то оснований чувствуешь себя в чем-то виноватым.

— Пожалеет, — сказал, лучась наигранным оптимизмом. — Никуда не денется. У него был шанс заполучить в свой дом создателя, а он его профукал. Надеюсь, ты не поддашься на уговоры опять стать невестой славного парня, когда его папаша поймет, что ты вовсе не неудачница. Взрослый парень, беспрекословно выполняющий все указания отца не самая лучшая кандидатура на роль мужа. Мало ли что от него отец потребует в следующий раз, — вот так и становятся психологами. Сначала пытаешься успокоить кого-то одного, а потом замечаешь, что тебе в жилетку вся улица плачется, а ты не можешь вспомнить имена своих пациентов и проклинаешь загулявшую секретаршу.

— Кто создатель?! — возопила возникшая из ниоткуда Тами.

— Она, — Ярослав ткнул пальцем в плече примолкшей девушки, поковырялся в ухе и опять попытался изобразить улыбку.

— Ой, мамочки, — правильно отреагировала на улыбку Тами. — Кто тебя так?

Ладанэ тоже удивленно посмотрела на лицо своего утешителя и перестала всхлипывать. Лицо впечатляло и демонстрировало всем своим видом, что может быть и хуже.

— Вы все равно не поверите, — честно предупредил Ярослав.

— Тебе нужно к целителю, — безапелляционно сказала Ладанэ, переходя из жалости к себе к нравоучительному тону.

— Да, мне говорили, сейчас пойду. Ты главное не расстраивайся, на свете уйма парней и кого-то из них меньше всего будет интересовать твое наследство, чистота крови и дар.

Ладанэ слабо улыбнулась, а Ярослав решил, что его миссия по утешению успешно выполнена и пора отсюда уносить ноги. Он и так чувствовал себя героем, до сих пор у него не получалось утешать девушек. Они, почему-то, еще больше расстраивались и начинали рыдать в голос.

К целителю парень опять не пошел. Неведомая сила потянула его в комнату к Киого, попавшуюся по пути.

Первым делом Киого задал популярный в последнее время вопрос:

— Кто тебя так?

Ярослав дал стандартный ответ:

— Ты все равно не поверишь.

А потом его потянуло пофилософствовать на тему о везении-невезении. Киого слушал молча и спорить не собирался. Он с умилением рассматривал синяки и припухлости на лице Ярослава, загадочно улыбался, постукивал пальцами по стене и временами подмигивал своему отражению в зеркале. В общем, вел себя несколько странновато и не шибко адекватно ситуации.

— С тобой все в порядке? — спросил Ярослав, решив временно отложить размышления о подвидах невезения. Никуда эти подвиды не денутся. Здравый ум приятеля важнее.

— Тебе нужно сходить к Ладанэ.

Киого расплылся в улыбке и стал напоминать змея-искусителя. Что-то он замыслил. Жизнерадостный такой.

— Зачем? — подозрительно спросил Ярослав. О том, что он уже сходил парень решил пока что не говорить. Мало ли какая идея посетила ветреную голову местного секс-символа. И мало ли как он отреагирует на то, что кто-то начал действовать, не учтя его планы.

— Она тебя пожалеет, — мечтательно сказал Киого. Наверное, вспомнил, как его кто-то жалел.

— Ага, и за ручку отведет к целителю, — согласился Ярослав. — Ты что задумал?

— Я?! — глаза Киого попытались стать круглыми.

— Ты. Не пытайся мне врать. С недавнего времени я чувствую, когда мне нагло врут.

— А если не нагло? — заинтересовался Киого.

— А если в морду? — в тон ему ответил Ярослав. — Чтобы мне целителя искать было не скучно. С тобой будет повеселее. Идут два таких потерпевших, «ау!» кричат. Развлечение.

Киого представил данную картину, вздохнул и начал каяться:

— Ты ей нравишься. В смысле, Ладанэ нравишься. Не то чтобы сильно, но Арро ей нравится еще меньше, а она убедила саму себя, что безумно его любит. Теперь страдает. Ты должен ее отвлечь.

— Я?! Ты спятил?! И кто такой Арро?

— Жених Ладанэ, бывший. Я на днях по большому секрету рассказал секретаренку его папаши о нашей общей пра-пра-прабабке из диких степей мира Шкатулка и о том, что капелька ее крови мешает Ладанэ нормально сплетать нити. Он меня очень жалел и Ладанэ жалел. Письмо прислали утром.

— Письмо?

— Да. Сообщили о невозможности брака. Не нужно на меня так смотреть. Я не мог позволить единственной девчонке нашего большого семейства связать свою жизнь с такой сволочью как Арро. Наследничек. У его папаши было уже семь жен, и ни одна из них не прожила в счастливом браке больше пяти лет. Разводы в этой семейке, как ты должен понимать, невозможны. Арро еще хуже. У него умерли две любовницы, одновременно. Странно так умерли. Одна через две недели после рождения дочери, якобы от тяжести родов. Вторая неожиданно отравилась. Третья бросилась в бега и пропала. Возможно, тоже не пережила разлуки. Странно, правда?

— Ты ведь только притворяешься пустоголовым красавчиком, — заметил Ярослав. Киого вероятнее всего говорил правду. Приукрашивал только немножко. Вряд ли ему было легко выследить секретаренка и завести с ним задушевный разговор. Завести так, чтобы тот был уверен, что это именно он заставил Киого раскрыть семейные тайны, иначе ничего бы из этого разговора не получилось. Главы Старших Домов люди подозрительные, положение обязывает.

— Не притворяюсь, — Киого ухмыльнулся. — Я родился красавчиком, красавчиком и умру. Это тебе ничего не светит. Хотя некоторая доля обаяния присутствует. Сходи к Ладанэ. Она тебе доверяет, в отличие от меня. Мы с ней в детстве часто дрались. Однолетки.

— Я там уже был, — признался Ярослав.

— У Ладанэ?

— Да, она плакала.

— И что? — Киого даже вперед наклонился, рискуя свалиться со стула. Интересно ему, интригану начинающему.

— И ничего, — сознался Ярослав. — Отправила меня к целителю.

— Да-с, твоей физиономией сейчас только детей пугать. Давай я помагичу, — великодушно предложил красавчик. — Моя вторая специальность — целитель.

— Первая — вор? — Ярослав припомнил трудности связанные с добычей еды и понял, что лечиться у Киого не рискнет.

— Нет, — покачал головой. — Я погодник. Погонщик ветров. А еда — это так, детское увлечение. Я очень сладкое люблю. Только ты никому не говори. Не солидно.

— Ты в детстве конфеты воровал?

Воображение Ярослава живо нарисовало мелкого мальчишку, пытавшегося разжиться спрятанными на самой верхней полке шкафа конфетами, а получившего пролетавшего мимо дикого гуся. Дальше перья, визг, шипение офигевшей от смены обстановки птицы. Веселье бьет ключом.

— Да, — сознался Киого, вызвав в душе Ярослава сочувствие к его родителям.

— Так же плохо, как и провизию для меня? — решил уточнить на всякий случай. Мало ли, вдруг он на конфеты настраиваться умеет каким-то особым способом. Вроде плясок с бубном вокруг шкуры невинно убиенного медведя.

— Нет, намного лучше, — запротестовал Киого. — Я всегда точно знал, где лежат конфеты. А вот места расположения еды я не видел. Меня на кухню не пустили. Кухарка чуть половником не отлупила. Кто-то у нее ножи все время крадет.

— Ножи? Зачем? — удивился Ярослав. Оружием кто-то запасается, что ли? На случай восстания драконов, не иначе. Кухонные ножи против дракона самое то. Рептилия со смеха издохнет.

— Не знаю, — пожал плечами Киого. — Ножи там дешевые, мало на что пригодные. Может, коллекционируют? Мой папа коллекционирует луки и самострелы, отобранные у придорожных разбойников. Тоже все плохого качества, но ему нравятся.

— Оригинальный у тебя папа.

— Оригинальный, — согласился Киого. — Тебе бы понравился. Так лечить тебя или нет?

— Ты зубы отращивать умеешь? — спросил Ярослав. — У меня одного не хватает.

— Умею, — решительно сказал Киого.

Он верил в то, что умеет. У него не было ни капельки сомнения. Ярослав вспомнил, что найти целителя в данном учебном заведении сложнее, чем дельфинов в Черном Море. Дельфины там есть, они даже к Одессе приплывали. Кто-то их видел. Кто-то успел сфотографировать. Кто-то пытался подплыть поближе. Несколько дельфинов на пляжи выбрасывалось. От любопытства, наверное. Кого-то из них спасали всем пляжным сообществом. В общем, дельфины не миф. А попробуй, задайся целью непременно их увидеть. Придешь к морю и сразу увидишь? Скорее всего, вообще никогда не увидишь. Дельфины появятся именно тогда, когда сбежать на пляж не будет никакой возможности. Вот то-то же. Проще пойти в дельфинарий. Там дельфины будут стопроцентно, они там работают.

С целителем та же история. Он есть, но где он есть, знает только он один. Проще пойти в местную больницу, которая довольно далеко. Или довериться Киого, что может оказаться не самой лучшей идеей и привести к любым, самым неожиданным результатам.

Ходить куда-либо Ярославу было лень, поэтому он решил довериться. Риск — дело благородное. Кто выживает, того шампанским потом поят.

Приняв непростое решение, Ярослав кивком выразил согласие на эксперимент над собой и послушно сел на предложенный стул.

— Старайся не шевелиться, — попросил Киого, сложив ладони крестом. — Сейчас погрею руки и приступим.

Ярослав попытался глубоко дышать, кто-то ему говорил, что это успокаивает. Прикрыл глаза, расслабил плечи и стал подглядывать сквозь ресницы.

Красиво.

Сквозь неплотно сжатые пальцы Киого слабо светился сжатый в ладонях воздух. Он был плотным и густым. Спрессованным. Но почему-то не пытался вырваться на волю. Воздух послушно скручивался в спираль, повторял движения ладоней и грелся.

Ярослав наблюдал отстраненно, не забывая дышать. Ему хотелось успокоиться, перестать недоверчиво напрягаться от малейшего движения Киого. Наверное, поэтому он не сразу понял, что видит нечто необычное. А когда понял…

Ярослав широко распахнул глаза, растеряв подобие расслабленного состояния, и, склонившись вперед, уставился на воздух в ладонях.

Киого одновременно с его рывком развел руки.

Спираль воздуха натянулась, беззвучно завибрировала и разорвалась на две половины. Обрывки захлестнули ладони и почти мгновенно растворились в них. Руки Киого засияли, сквозь ставшую полупрозрачной кожу просвечивали кости.

— Готов? — спросил Киого у пациента недоверчиво уставившегося на его ладони.

— Спятить, — неуверенно ответил Ярослав. — Вот тебе и рентген.

— Молчи, — велел Киого.

Он осторожно прикоснулся к лицу пациента. Кончиками пальцев.

Тепло. Или все-таки холодно? Крошечные искорки разлетелись колючими снежинками, проникли под кожу и на мгновенье замерли. Крохотные и одинокие, пытающиеся дотянуться друг до друга. Спустя мгновенье или вечность у них получилось, и они начали дружно плести какие-то узоры, протягивать между собой ниточки, развешивать между ними мостики. Невесомые. Ледяные и горячие одновременно.

Лицо сразу онемело, словно кто-то вколол заморозку. Полупрозрачные ладони целителя-любителя запорхали, выводя на почти ничего не чувствующем лице неведомые символы. В голове тихо звенело. А зрение продолжало преподносить сюрпризы.

Киого больше не был небольшого роста парнем, улыбчивым и самоуверенным. Он стал чем-то почти нереальным, но очень прочным, упрямым и цельным, чем-то таким, что может, не напрягаясь держать в себе одновременно сотню ураганов. Ураганы дрались, сталкивались, крутились с неимоверной скоростью вокруг своей оси, басовито гудели. Стоит только Киого захотеть их выпустить и от Города останутся руины.

— Погодник? — попытался спросить Ярослав.

— Заткнись, — зашипел Киого. — Не мешай.

Почти как ветер. Порывистый. Бросающий в лицо пыль или колючие снежинки. Попробуй с ним поспорь. Ори до хрипоты. Возмущайся. Требуй. Ему все равно. Он делает то, что считает нужным. Киого приручил ветер.

— Псих, — сказал Ярослав.

— Заткнись.

— Они ведь не знают.

— Молчи, кретин. Ты нарушаешь ритм.

Ярослав замолчал и стал думать. Вспоминать все, что успел узнать, что прочел в книгах, что ему рассказывал Ярен. Сопоставлять. Примерять. Сверять. Как цветные детальки пазла. Картинка не получалась, и не потому, что деталек не хватало. Деталек было много. Очень много. Из них получится несколько вполне внятных картинок, но ни одна из них не будет похожа на парня, притворяющегося пустоголовым красавчиком, сумевшего поймать уйму ураганов.

— Готово, — удовлетворенно сказал Киого. — А ты мне не доверял.

Ярослав осторожно нащупал языком отросший за несколько минут зуб. Потрогал лицо.

— Вылечил, — сказал тихо.

— Вылечил, — подтвердил Киого.

— Это ведь не магия.

— Магия. Я целитель. Слабенький, правда. Болезни лечить не умею, только ранения.

Скромный такой, разрыдаться можно от умиления.

— К черту ранения! Ты что в себе держишь?! Они же тебя разорвут!

— Беспокоишься? — ухмыльнулся Киого.

— Я зеркало, — сказал Ярослав. — Вероятно, я именно поэтому смог их увидеть. Ярен говорил, что рано или поздно я стану видеть. Отражения чего-то. Самой сути человека, что ли? Что-то достаточно яркое и выделяющееся на общем фоне. Я для этого составляющие ловил. Но то, что в тебе, все равно не магия. Не похоже.

— Шаманство, — сказал Киого.

— Что?!

— Шаманство, — терпеливо повторил Киого. — Маги сплетают мир вокруг себя. Они настолько сильны, насколько далеко могут дотянуться. Шаманов они презирают. Не знаю почему. Я бы презирать не стал. Шаманы держат мир в себе. Постепенно делают его больше и заселяют теми, кем сами пожелают. Я ветра копил почти год.

— Зачем? — это же чистой воды идиотизм. Шаманству ведь тоже учиться надо, наверняка надо.

— Арро попросил руки Ладанэ, — сказал Киого. — Отказать ему не могли. Представителям такой семьи не отказывают. Разве что имеешь за спиной другой Старший Дом. Ладанэ верила, что любит Арро, он наследник Старшего Дома и любовницы у него в то время еще не умирали. О них, конечно, знали, но дядя решил, что парень перебесится и успокоится. Да и у кого этих любовниц нет?

— Ты не верил.

— Я шаман. Меня ветра слушались лет с пяти, потом я нашел в библиотеке дяди записи Соахё и понял, почему они меня слушаются. Они могут во мне жить, если я создам для них место в себе. Я создал, в дневнике были объяснения для начинающих, наверное, Соахё знала, что рано или поздно шаманы в семье начнут рождаться. И ни разу об этом не пожалел. Ветра могут рассказать много всего интересного. Для них нет секретов. Вот только доказать что-либо тому, кто их не слышит они не могут.

— Что ты узнал об Арро?

— Он жалкое существо, — вздохнул Киого. — Он боится отца, боится его советников, ненавидит женщин, всех без исключения, даже сестер и презирает всех остальных. На Ладанэ он решил жениться без подсказок своего папаши, что бы кто ни думал. Как только пропал Сойно. Это для него был шанс. Сначала получить часть Дома вместе с женой, единственной оставшейся прямой наследницей, потом постепенно отобрать все остальное. Его предок так же начинал создавать свой Старший Дом. Арро решил, что и у него получится. Сильная наследственность поможет. Нас он не учитывал, мы для него прах под ногами.

— Ты решил его убить, — сказал Ярослав. Он тоже бы решил. Самое естественное решение из всех возможных.

— Если бы не удалось расстроить помолвку. Ладанэ не поддавалась. Арро отступать не собирался. Пришлось выловить секретаренка и подкинуть ему мысль о том, что наследнички со столь неподходящей женой могут получиться не совсем идеальными. А в этой семейке принято заботиться о том, чтобы потомство рождалось здоровое, более-менее умное и со стабильным магическим даром.

— Ты же мог разрушить весь Город, — сказал Ярослав.

— Думаешь? — Киого посмотрел с любопытством и долей недоверия.

— Знаю. В тебе сейчас разрушительной силы больше чем в драконе. Если бы ты с помощью этой силы попытался кого-то убить, от города бы одни руины остались.

— Честно? — Киого самодовольно улыбнулся. — Странно, кажется, я перестарался. У меня нет опыта, да и учителя не было, один дневник. Это тебе повезло с эльфом. А подходящие для меня учителя обитают в Шкатулке, и меня туда не пустили, сказали, что опасно. Но ты не беспокойся, Город я бы в любом случае разрушать не стал. Я бы заставил Арро вызвать меня на дуэль. Как положено, с секундантами, судьей, в пустом мире. Дуэли магов часто заканчиваются разрушениями.

— Не попадайся на глаза Табади. Он может понять.

Спорить с ним и что-то доказывать бесполезно. Самоуверенный избалованный красавчик.

— Нет, не поймет, — отмахнулся Киого. — Он не зеркало и не шаман. Вот твой эльф может. Но я ему, к счастью, не нравлюсь.

— От меня ты чего хочешь? — спросил Ярослав.

— Присмотри за Ладанэ, меня она слушаться не станет. А у тебя может получиться. Ты внимательный.

— Меня, думаешь, станет? — удивился Ярослав. Подумать только, внимательный. Да более рассеянного человека еще поискать надо.

— Ветер сказал, что ты сможешь убедить любого, если захочешь и постараешься. Постарайся. А я тебя лечить буду. Ученики эльфа очень часто ходят с побитыми физиономиями, поломанными конечностями и прочими увечьями.

— Торгуешься?

— Прошу. Она славная. Капризная немного, но славная. Она единственная девочка в этом поколении, ее немного избаловали.

— Знаешь, на что это похоже? — спросил Ярослав.

— На что?

— На попытку сбыть сестричку с рук, повесив на шею первому подвернувшемуся наивному идиоту.

— Ха!

— Ага, «ха!». Аж три раза.

— Ты не понимаешь, — запротестовал Киого. — Скоро на тебя откроют охоту. Ты маг без Дома. Не самый слабый маг, раз твоей судьбой озаботился Табади. Очень лакомый кусочек. На тебя будут вешаться девицы и из Старших Домов.

— Ты пытаешься успеть первым?

— Нет. Я пытаюсь защитить Ладанэ.

— Я тебя не понимаю.

— Я тоже не понимаю. Но так нужно.

— Тебе ветер сказал?

— Да.

— Почему так нужно — не сказал?

— Нет, я не смог правильно задать вопрос.

— Спятить, — сказал Ярослав.

Самое смешное, что он опять поверил Киого. Так нужно, и все. Почему нужно, кому нужно — не имеет никакого значения. Нельзя сомневаться. Сомнения ведут к неудаче. А вопросы лучше всего задавать себе самому и ответы искать самостоятельно. Потому, что так нужно.

Наверное, так и сходят с ума.

Ответы Ярослав стал искать в драконьих сказках. Почему именно в них? Потому, что он успел прочитать их довольно много, причем подряд, и они ему не нравились. Эти сказки были неправильными. Они были все связаны между собой и похожи настолько, словно сочинял один автор. У героев этих сказок не было имен. Они ничему не учили и ни от чего не предостерегали. Они очень четко делились по видам. А видов было только два. Первый вид, к которому относилась большая часть этих странных сказок, можно было смело именовать квестом со странностями. Причем не героическим, скорее интеллектуальным. Герои этих сказок не убивали толпы врагов, не собирали соратников, не завоевывали сердца принцесс, не преодолевали уйму препятствий, они тупо соревновались, даже не подозревая об этом. У них была цель. Далеко ходить к этой цели не приходилось, ее приходилось искать на месте. В редких случаях нужно было побегать за подсказками, но и их после пробежки герои получали без всяческих проблем. Для начала они знакомились с мудрецами, находили странные клады, откапывали чужие доспехи, мечи или древние книги и получали типичные загадки сочиненные человеком без особой фантазии, но хорошо знающим город. Одновременно подсказки получал еще кто-то, без всяческих земляных работ и ненужных знакомств. Потом шли поиски, сомнения, изучение старинных карт и развалин, прыжки по мирам и библиотекам. В итоге побеждал герой. Он находил искомое, выполнял условия и получал свой приз. И вот тут следовало обратить внимание на меньшую часть сказок. Их было мало, и они были похожи на сценарии к дешевым ужастикам. Начинались они с того, что кто-то что-то нашел и решил обрести с помощью находки могущество. Ничего хорошего естественно не получалось. В первую очередь для главного героя. В этих ужастиках герои не имели привычки спасаться в последний момент.

А еще Ярослав не мог понять, почему в сказках, сочиненных драконами, драконов никогда не бывает. Это было неправильно. Это были не сказки. Это были задания для игры. Задания, придуманные кем-то с фантазией. Это были предупреждения. Кто-то придумал игру, оставил стоящие призы и честно предупредил, что хвататься обеими руками за чужое могущество не стоит. Ярослав и не собирался. Чужое могущество было ему не нужно. Он хотел разобраться в могуществе своем. Призы были нужны ему для сравнения. Не все. Одного хватит. Того, что находится ближе остальных и совпадает по каким-то параметрам с теми силами, что живут в самом Ярославе.

Может он ошибается, но проверить стоит. Не зря же он два года разыскивал по всей Одессе памятники, дома, странно одетых людей, адреса, деревья и даже одну скамейку. Опыт в расшифровке загадок у него был. Опыта в сочинении подсказок было еще больше, но сейчас он не требовался. В общем, Ярославу почему-то казалось, что этими сказками ему бросили вызов. Именно поэтому стояло сходить, найти приз, написать рядом с ним на стене свое имя и гордо удалиться. Мол, так вас, заносчивые рептилии, не все люди на вашу приманку ловятся.

Дурость, наверное, но хотелось. Просто чтобы убедить самого себя, что он на что-то способен.

Подходящий по большинству параметров приз он нашел довольно быстро. На поиски местонахождения угробил два дня, за которые успел возненавидеть всех драконов оптом и каждого в розницу, а также библиотекарей, магов и мышей, грызущих ценные книги. Думал о целесообразности поисков артефакта весь вечер, чем довел нервного Ярена до белого каления. Искал необходимое снаряжение половину ночи. Спал ровно три часа, после чего угрюмо поплелся к Храму Забытого Бога.

Единственное, о чем он ни разу не задумался — это о причине, заставившей его развить такую бурную деятельность. О причине думать не хотелось. Наверное, потому, что ее не существовало в природе. Ладанэ и Киого никак не соприкасались с артефактами и драконьими сказками. Будущие неприятности нельзя было отменить никакими силами. Могущество было ему не нужно. Об огне, металле и зеркале постепенно рассказывал Ярен.

Ярослава вело любопытство, ему казалось, что он набрел на какую-то тайну. Именно любопытство заставило увязать вместе просьбу Киого и драконьи сказки. Заставило признать заботу о Ладанэ достаточным оправданием для свершения любых глупостей. Надо же как-то самоутвердиться в собственных глазах, прежде чем взваливать на себя заботу о ком-то.

Где-то в глубине души Ярослав это понимал, но не хотел обращать внимания. Он менялся. Менялось его восприятие мира и степень заботы о собственной безопасности. На самом деле, безопасность его интересовала в последнюю очередь.

Ярен говорил, что человек, сумевший удержать свою созидательную составляющую, станет тем, кем должен был стать изначально и кем не стал из-за воспитания, заботы родных и ограничений, принятых в его мире. Кем станет Ярослав, эльф не знал. Это не имело никакого значения для эльфа. Он учил создателя. Создатель должен быть собой, без каких-либо ограничений, правил и сомнений. Иначе он не сможет защититься от притязаний сильных мира сего. А принесет ли это ему счастье — совершенно другой вопрос, не имеющий никакого отношения ни к созидательным, ни к обучению. Счастье и несчастье, с точки зрения эльфа, столь же спорные и ненадежные понятия, как и везение и невезение. Время покажет, насколько правильно были оценены те или иные события.

И сейчас Ярославу казалось, что он настоящий, не задавленный воспитанием и всем прочим, любит разгадывать головоломки и искать приключения. Это тоже стояло проверить. Вдруг действительно понравится? Придется переучиваться на Индиану Джонса.

— Куда-то собрался?

Киого сидел на подоконнике, болтал ногами и делал вид, что вопрос его не сильно интересует. Так, задал из вежливости, и отвечать на него не обязательно. Да и на подоконнике перед комнатой Ярослава он сидит часто. Любимое место для отдыха. Особенно в три часа ночи. Ночным пейзажем тут любуется или пролетающих драконов считает. Бессонница у парня.

— Собрался, — сознался Ярослав. Глупо отпираться, надев темную удобную одежду и держа в руке немаленькую торбу с набором небьющихся склянок с разнообразными зельями, прочным тонким канатом, скалолазным снаряжением, парой молотков и прочими необходимыми для изучения незнакомых катакомб вещами. Единственным, что Ярослав так и не смог найти, оказался мел, пришлось его заменить быстросохнущей, особо прочной краской. — Я скоро вернусь.

— Скоро? — Киого приподнял бровь и улыбнулся. На девчонок, наверное, действовало сногсшибающе, такой себе очаровашка.

— Отстань, — попросил Ярослав.

— Отстать?

— Я же не задаю дурацких вопросов о твоей коллекции ветров.

— Ну-ну, — с долей ехидства произнес Киого. — Если не вернешься к обеду, пойду ябедничать твоему эльфу.

— Иди, — великодушно позволил Ярослав, не став уточнять, что если он не вернется к обеду, то ябедничать можно будет даже Господу Богу. С тем же результатом.

Больше Ярославу никто вопросов задавать не стал. По коридорам общежития студенты не бродили, во дворе никого, кроме дракона, не было, да и тот спал. Кухарка, заботящаяся о своих ножах, отсутствовала на рабочем месте, что неудивительно в такое-то время. Замка, даже плохонького, на двери общепита не было, что Ярослава в связи с кражами ножей несколько удивило. Сторожевые плетения столовой, как и говорил Киого, были слабенькими. Пародия, а не плетения, даже замаскировать их никто не попытался. Висит на здании этакая сеть с крупными ячейками, увидеть которую сможет любой идиот. И для этого даже магом, быть не обязательно. Светится она достаточно ярко, особенно в темноте. Ярослав разрушать этот шедевр не стал, пролез между петлями, пожелал неведомому создателю долгой жизни и пошел дальше. Может это сторожевое плетение рассчитано на то, что всяк, кто его увидит, испугается и сбежит?

Дальше выяснилось, что у кухонных работников была аллергия на замки. Замков не было нигде. Даже плохоньких, даже самой завалящей щеколды. Странно, что пропадают только ножи, с тем же успехом можно вынести всю посуду и продукты, имевшие несчастье здесь храниться.

Ярослав похмыкал, запихнул в сумку понравившуюся синюю чашку, в назидание кухонным работникам, подошел к чулану и понял, что у него проблемы. Чулан был забит под завязку. Сюда долго и упорно приносили вещи из тех, которые никому не нужны, но выбросить жалко. Вдруг еще пригодится? Пробраться между хламом возможности не было, поставить вещи на место, находясь в чулане — тоже. Вместе с Ярославом вещи туда не помещались. Они и без Ярослава туда еле влезли, да и то их пришлось утрамбовать и теперь приходилось следить за тем, чтобы они не начали падать на голову кухонным работникам, проходящим мимо прибежища этих вещей.

— Все равно не додумаются, — решил парень. — Решат, что сами выпали. А возвращаться буду другим путем, по ступенечкам.

Хлам частично был выгружен из чулана без всякого почтения, стены чулана добросовестно ощупаны, лепестки солнечного цветка найдены, свеча зажжена, воск растоплен и налеплен на три лепестка из шести. Реакции не последовало.

— Странно, — сказал Ярослав, когда ему надоело пялиться на пыльную стену чулана. — Может его помыть? Пыль — проводник плохой, или еще что-то. Или свечка не подходит? Воск нужен от другой породы пчел?

Чем отличается воск одних пчел от других, Ярослав не знал, поэтому решил для начала заняться уборкой, а если не поможет — думать дальше. В качестве тряпки он использовал нечто отдаленно похожее на скатерть. Вода нашлась рядом. Она подозрительно пахла компотом, но парень решил не обращать на это внимания. Не помоями ведь.

Мойка стены заняла пять минут. Попутно был найден еще один цветок. Пониже и помельче. В остальном все совпадало. Лепестков шесть. Все ромбовидные. В центре кружок, расчерченный на квадраты. Схематическое изображение подсолнуха.

— У кого-то не все в порядке с чувством юмора, — решил Ярослав.

Он выудил из сумки припасенный для катакомб светляк — круглый фонарик с ручкой как у ведра, способный работать без подзарядки до пяти суток, и стал внимательно изучать оба цветка.

— Найдите пять отличий и будет вам счастье. Когда-нибудь.

Кроме размера других отличий не было.

Ярослав печально вздохнул и стал обклеивать воском цветок поменьше. Свечи хватало впритык. Если не дай бог где-то пониже найдется еще несколько цветочков уменьшающихся в геометрической прогрессии, придется обдирать предыдущие и думать над размягчением воска без помощи огня. Или начинать жечь хлам, что чревато. На пожар обязательно зеваки сбегутся.

— Ну вот, — Ярослав приклеил последний кусочек и приготовился ждать реакции. Он наивно думал, что отодвинется стена, как в заброшенном храме со ступенечками, но создатели Города оказались более изобретательными. Стена двигаться не стала, вместо нее задвигался пол. Что-то тихонько щелкнуло, пол резко откинулся вниз, как крышка ненадежно закрытой шкатулки перевернутой вверх дном, и Ярослав, в компании остатков хлама, крепко вцепившись в сумку, с хорошей скоростью бобслеиста-чемпиона заскользил в темноту. Где-то на полпути он понял, что поиски артефакта были не самой лучшей из идей, и что он плохо подготовился к предстоящему походу. Нужно было взять с собой побольше подушек, несколько стогов соломы и одеться в фуфайку и идущие с ней в комплекте ватные штаны, а главное — нельзя было забывать про шлем, мотоциклетный, как у гонщиков. К счастью, нашлись люди попрактичнее Ярослава. Спуск закончился приземлением в воду и обошелся без переломов и сотрясений мозга. Ярослав, правда, начинал сомневаться, что там есть что трясти.

Сумка попыталась утонуть, но Ярослав не позволил ей довести до конца задуманное и вытащил вместе с собой на берег, неизвестно каким чудом этот берег отыскав. Светляк спасти не удалось, второго не было, так что пришлось пользоваться прихваченным на всякий пожарный флакончиком с сомнительным варевом, к счастью, засунутым в карман. Разобрать названия зелий в темноте было бы проблематично. А глотать все подряд — неразумно. Хотя, где он тот разум?

Варево было вонючее, густое и комковатое. Выуживать из флакончика его полагалось тоненькой палочкой. Употреблять в маленьких дозах и надеяться на чудо.

Помолиться еще можно, если заняться совсем нечем.

Ярослав с трудом проглотил содержимое флакона и стал ждать результата. Это у него входило в привычку. Оказалось, что ждать результата, не имея ни малейшего представления о том, каким этот результат будет — весьма увлекательное занятие. Автор варева обещал, что проглотивший его изобретение будет видеть в темноте. Как долго эффект будет длиться, как быстро проявится и как хорошо клиент будет видеть, изобретатель не знал. Он умело ссылался на особенности организма и отказался давать гарантию. Но ведь альтернативы нет. Альтернатива утонула в местном водоеме и теперь весело светится на дне, довольно глубоко, надо сказать, свет скорее угадывается, чем просматривается. Нужно было купить несколько светляков, не такие они и дорогие. Так нет же, решил сэкономить. Зачем покупать несколько фонарей, когда и одного хватит на несколько таких походов? Он ведь не собирался бродить по катакомбам дольше необходимых четырех часов.

С полчаса уже потратил. Сначала плавал, теперь вот ждет неизвестно чего, стучит зубами в мокрой одежде. Даже побегать нельзя, чтобы согреться. В этой темноте можно с одинаковой вероятностью переломать и ноги, и шею. Несколько раз Ярославу начинало казаться, что он видит, но стояло протянуть руку и нащупать ближайшую стену, чтобы убедиться, что это не так.

Настроение давно перешагнуло отметку ноль и теперь никак не могло остановиться на уже достигнутой минусовой отметке, хотя при достижении очередной цифры казалось, что дальше уже некуда. Замерзнет он здесь, и никто никогда его не найдет. Да и кому он нужен? Родственники далеко.

Потом Ярославу надоело себя жалеть. Он поднялся на ноги, стал прыгать на месте, махать руками и горланить песню про Владивосток 2000. В душе он надеялся, что его кто-то услышит и спасет. Зря. Спасать его не стали, может, не услышали, может, побоялись. Мало ли кто и почему там орет. Вдруг какой-то буйный сумасшедший?

Пение и прыжки помогли согреться и Ярослав решил не останавливаться на достигнутом. «Мумий Тролля» сменил на «Арию» и вдохновенно, минут пять, кричал о том, что здесь куют металл. Слова он знал плохо, половину пришлось придумать на ходу, но было весело. Как мало оказывается нужно человеку для счастья. Потом пришел черед «Агаты Кристи» и их урагана. Получилось хорошо, даже появились мысли о певческой карьере. После «Агаты Кристи» его потянуло на лирику, почему-то на «Плач Єремі» и Ярослав вдохновенно пел о том что «вона буде пити не п'яніти від дешевого вина». Стало себя жалко, захотелось составить компанию девушке и ее выпивке. Пришлось менять репертуар на «Ногу свело» и таинственный ремемба хару мамбурум. Потом припомнился «Бумбокс» и их бездарный гитарист. Песню о гитаристе он знал еще хуже, чем репертуар «Арии», поэтому с чистой совестью украинские слова, которые не помнил, заменял на русские, которые приходили в голову. Получилось довольно мелодично и свежо. Суржик лучшее из изобретений человечества. Последним номером концерта стала песня «Чеки», называвшаяся «Космонавт». Эту песню Ярослав по странному стечению обстоятельств знал целиком (возможно, ему только казалось, что он знает), но, пропев что-то невнятное, он сразу перескочил на ту строчку, которая заканчивалась звуком «пи». Ярослав так страстно кричал эту строчку, подфутболивая лежавшие рядом камешки, что только после десятка повторений понял, что видит эти камешки, причем, видит хорошо, с уклоном в розовый цвет, правда, но ведь это мелочи.

— Почти час угробил, — удивился парень, разглядев стрелки часов.

Пришла разумная мысль плюнуть на драконьи призы и вернуться в общагу. Мысль была тут же с позором изгнана. Отступить после спуска, заплыва, а особенно пения? Ну, уж нет. Ярослав достал рисованный собственной рукой план катакомб, сложенный из разномастных обрывков в разных книгах и, вместо того, чтобы искать ближайший выход на поверхность, стал искать нужную для поисков артефакта развилку. Мысль о том, что план может не соответствовать действительности решила не приходить, наученная горьким опытом предыдущей разумной мысли.

Катакомбы были скучные. Новенькие какие-то. Без обвалов, следов пребывания человека, в виде наскальной живописи из трех букв, хлама времен Великой Отечественной и забытых кем-то бутылок из-под пива. Без сомнительного происхождения водоемов эти катакомбы обойтись не смогли, но и они были недостаточно мрачными, да и мелкими какими-то, едва до колена. Таинственных узких дыр, в которые норовили залезть разные исследователи подземелий под Одессой, тоже не встречалось. Не было ни резких поворотов, ни провалов, ни понижения потолка. Да и серый камень катакомб под Городом ничем известковые остатки доисторического океана не напоминал. Ярославу местное подземелье нравилось все меньше. В нем не было ничего лишнего, словно рыли его по четкому плану, не отступив от плана ни на шаг и не давая природе вмешиваться в свое творение.

Развилка нашлась довольно быстро. Первая развилка за все то время, что Ярослав шел от места приземления. Захочешь, не заблудишься.

— Что-то я недоверчивый, — сказал Ярослав и нарисовал на стене хода ведущего к Храму Забытого Бога жирную стрелку. Дверь, ведущую из храма в катакомбы, он заблаговременно открыл и очень надеялся, что ее не закроют. Храм — малопосещаемое место. Лестница, ведущая в подвал, наполовину разрушена, так что вряд ли какой-то идиот туда сунется и обнаружит отсутствие одной из стен. Никому не может настолько не повезти.

Вопреки оптимистичным надеждам Ярослава подземелье меняться не стало ни после первого поворота, ни после десятого. Препятствий тоже не попадалось. Было скучно. Ярослав начал сочувствовать героям драконовых сказок. Бедняги так маялись, рисковали свернуть челюсти из-за зевков и все впустую. Ему очень хотелось спать, очень не хотелось никуда идти, но он шел, из чистого упрямства.

— Что за приколы? — возмутился Ярослав, упершись после очередного поворота лбом в стену. — Вы считаете, что развеселили меня? — от возмущения ему даже спать перехотелось. — Ну, уроды…

Если верить планам, после этого поворота должен быть длинный, узкий и высокий тоннель к пещере с Сердцем Огня, искомым артефактом. Соответственно, стены здесь быть не должно.

— Замуровали, — предположил парень.

Он поводил ладонью по стене, постучал костяшками пальцев, потом носком ботинка.

— Не похоже, — вынужден был признать. Камень стены был цельным и ничем не отличался от камня остальных стен. Серый, невзрачный и гладкий, словно отполированный.

Следующая мысль была о двигающихся стенах.

Ярослав печально вздохнул и, костеря в душе все тех же драконов, начал искать подозрительные рисунки, не менее подозрительные щели или нечто похожее на рычаг. При этом он почему-то не вспомнил про пол перегруженной хламом каморки. Как оказалось зря. В конце концов, он что-то нашел, только не понял что. Да и не до того ему было. Когда пол под ногами неожиданно исчезает как мираж в пустыне, как-то не до попыток запомнить, что и в какой последовательности трогал. Тем более тогда, когда перетрогать успел большую часть поверхности стены. До меньшей попросту не дотянулся.

— Да чтоб вас разорвало! — душевно пожелал неведомо кому Ярослав. — Бродилка, сволочи. Вас бы так, мордой об землю. Вы кем меня считаете?!

Со второй попытки удалось приподнять тело над полом и установить его на дрожащие руки и ноги. Почему они тряслись, Ярослав не знал. Скорее всего, от испуга. Падать было невысоко. Если бы он вместо камня приземлился на песок, ничего страшнее легкого испуга с ним бы не случилось.

Парень потряс головой, немного подумал и сел.

Самой большой его проблемой на данный момент было то, что он в процессе падения потерял направление. Обещанный высокий коридор тянулся в обе стороны. Меньшими проблемами были рассеченный лоб, побитые локти и колени, боль в районе ребер и непрекращающийся звон в голове. Как разумный человек, он решил начать с решения проблем помельче. Первым на очереди был лоб. Ярослав вообще не любил, чтобы из него кровь вытекала, а тут она еще и норовила в глаз попасть. Неприятное ощущение.

В голове от удара что-то окончательно сдвинулось и места, для каких либо сомнений не осталось совсем. Ему не пришло в голову, что теперь он не сможет вернуться тем путем, что планировал, зато пришло воспоминание о действиях Киого. Не размышляя и не сомневаясь Ярослав сложил ладони крестом, закрыл глаза и стал греть руки. Просто захотел, чтобы они грелись. Вспомнил, как густел воздух в ладонях Киого, как сжатая пружина превратилась в чистую энергию и стала частью целителя. Воспроизвел все свои чувства, резко развел руки и прижал ладони ко лбу.

— Авв! — взвыл на высокой ноте и повалился на спину.

Ощущения были непередаваемые.

В голову кто-то вогнал гвоздь и подвел к нему электричество. Руки онемели и исчезли. Тоннель заиграл всеми цветами радуги и весело запрыгал. А потом пришла блаженная темнота.

Маленькие лапки по-хозяйски прошлись по лицу, потрогали губу, немного потоптались, устраиваясь поудобнее. Усы пощекотали нос. Ярослав в ответ нос покривил и открыл глаза.

На него изумленно смотрело нечто. Нечто было величиной с карликовую мышь, расцветкой напоминало джунгарского хомячка, имело потрясающие усы, длинный хвост, розовые нос и уши, и голубые глаза. Парень долго лежал и размышлял об этих глазах. Кажется у грызунов вообще такого цвета не бывает.

— Чем ты здесь питаешься? — поинтересовался Ярослав, решив оставить вопрос с цветом глаз на потом. Вдруг это просто влияние зелья для ночного зрения?

Нечто сползло немного в сторону и заработало лапками, чтобы вернуться на облюбованное место. Отвечать на дурацкие вопросы оно не захотело.

— Ладно, пригодишься в хозяйстве, — решил парень и сграбастал зверюшку в ладонь.

Та, к его безмерному удивлению возражать не стала.

— Ну, народ, — зачем-то возмутился парень.

Зверюшку он аккуратно положил в карман. Потом ощупал себя на предмет повреждений. Кроме подсохшей крови ничего не нашел. Экстремальный метод лечения оказался действенным, только повторять его что-то не хотелось.

— Как думаешь, куда нам теперь идти? — Ярослав заглянул в карман.

В ответ ему покачали усами и невнятно фыркнули.

— Мне бы Сердце Огня найти. Для сравнения. Хочу понять, как почувствовать свой огонь. А то он у меня есть, а дотянуться не могу. Обидно. Ты не думай. Никакие ритуалы я проводить не собираюсь. Острых ощущений мне и без того хватает.

Зверушка покрутилась в кармане, поводила усами и ушами, опять фыркнула и остановилась, внимательно глядя на нитку, выбившуюся из шва внутри кармана.

— Ты уверен? Извини, не знаю какого ты пола, под хвост я тебе пока не заглядывал. Ну ладно, налево так налево.

Сумка нашлась в двух шагах в том же направлении, что стало дополнительным аргументом в пользу выбора грызуна.

Тоннель был длинным. Он тянулся и тянулся. Ярослав шел. От вернувшейся скуки вспоминал все свои глупости, свершенные в течение нескольких последних дней. Зверь в кармане спал, свернувшись клубочком. Он был воспитан и неназойлив, понимал, что не следует отвлекать человека, решившего переосмыслить свою жизнь.

В артефактах и драконовых сказках Ярослав разочаровался окончательно. Попадись ему сейчас поворот с надписью «Выход на поверхность», он бы плюнул на Сердце Огня, поклялся никогда больше не повторять подобной глупости и послушно потащился вверх. Возможно, потом бы пожалел, как это часто с ним бывало. Но сожаления дело привычное. Им ни разу не удалось вдохновить его на подвиги.

Поворот, к сожалению, не попался.

Попалась пещера. Огромная. С теряющимся в высоте сводом, сливающимися со странной смесью тумана и темноты стенами, раскиданными тут и там камнями, странными зелеными скелетами неведомых прямоходящих существ и светящейся кубообразной штуковиной примерно посередине.

— Симпатичный интерьер, — оценил Ярослав. У кого-то определенно не все в порядке с головой. Парень продолжал надеяться, что не у него. — Для ночного клуба самое то. Все прожигатели жизни посчитали бы своим долгом прийти на открытие. На кубик посадить диджея, в туман упрятать бар, а между скелетиками пускай танцуют, места хватает.

Ничего похожего на обещанный сказкой кристалл вокруг не наблюдалось.

Сначала Ярослав подошел к одному из скелетов. Внимательно осмотрел. Постучал ногтем по реберной кости, убеждаясь, что зрение его не обмануло, скелет был пластмассовым. Вот чего Ярослав увидеть в этом мире не ожидал. Пластмассы, насколько было ему известно, делали из нефти, а может даже из газа, что-то такое крепко засело у него в голове благодаря школьному курсу химии. Откуда взяться нефти в искусственно созданном мире без намека на полезные ископаемые? Да и кому она здесь нужна? Ничего похожего на автомобили ни в одном из миров Разума не прижилось. Хотя попытки создать что-то с паровым котлом были. Невыгодный оказался вид транспорта. Вечно ломается, странно реагирует на магию, взрывается например, и воздух портит. До поездов тут так и не додумались. При передвижении на дальние расстояния гораздо выгоднее пользоваться Тоннелем. На близкие — вполне хватает лошадей, ящеров, огромных, магически созданных, птиц и молодых сговорчивых драконов.

Почему не прижились пластмассы, Ярослав не уточнял, как-то не приходило в голову. Не до пластмасс ему было.

И вот тебе, пожалуйста. Стоят себе пластмассовые скелетики, украшают пещеру. Высокие, зеленые, в руках мечи, металлические, на шеях колокольчики разных размеров и расцветок. Сюрреализм. Или чей-то бредовый сон.

— Может я головой сильно ударился? — спросил у скелета Ярослав, задрав голову, скелет был выше сантиметров на пятьдесят.

Ответа он не дождался, да и не очень на него и рассчитывал.

Хуже было бы, если бы скелет ответил. Пришлось бы признать, что с головой что-то не то именно у него. Это было бы печально.

Следующим экспонатом, который Ярослав решил почтить своим вниманием, был светящийся куб. Он заподозрил в этом сооружении гигантский пульт управления для скелетообразной армии.

— Странно.

Ярослав почесал макушку, обошел куб и еще раз повторил:

— Странно.

Кнопочек, рычажков и оптической мыши у куба не было. Он был гладкий, равномерно светился всей поверхностью и больше всего собой напоминал кусок желе, вишневого, пожалуй. Особого доверия куб не вызывал даже у любящего во все тыкать пальцем Ярослава. Поэтому он в него потыкал извлеченной из сумки запасной кисточкой.

Ничего не произошло.

Ярослав подобрал валявшийся поблизости камешек и повторил процедуру. С тем же результатом, желе даже не прогнулось.

— Странно, — опять повторился парень, тяжко вздохнул, заглянул в карман со спящим зверем неизвестной породы и ткнул в куб указательным пальцем.

На этот раз куб отреагировал, то ли ему надоело, что в него тыкают всем подряд, то ли был запрограммирован именно на тычки пальцем. Он колыхнулся всем телом, издал звук очень похожий на людоедское «ам» и Ярослав мгновенно оказался рядом с искомым артефактом, что его как-то не обрадовало. Артефакт весело светился на своей подставке. Он был крошечный, с горошину, но Ярослава огорчило совсем не это. Огорчили его смутно знакомые, похожие на вишневое желе стены вокруг и такой же потолок. Выхода ни в стенах, ни в потолке не было.

— Что будем делать дальше? — спросил Ярослав у зверя.

Они оказались здесь вдвоем, так что хомячий дальний родственник тоже кровно заинтересован в поисках выхода, Ярославу надоело самостоятельно принимать идиотские решения, захотелось переложить ответственность на кого-то другого.

Хомячий родич в ответ пошевелил ухом и отвернулся. Ничего общего, ни с какими решениями он иметь не хотел.

— Кошачий корм.

Если собрался делать глупости, делай их оптом, легче получить нагоняй за все сразу, чем за каждую в отдельности.

Ярослав свято верил в это простое правило и очень редко от него отступал. Поэтому он не стал биться головой об пол, умоляя его выпустить, не стал изучать желе в поисках выхода, он подошел к подставке и забрал Сердце Огня. Дальше поступил так, как велело правило. Светящийся камешек сунул за щеку, чтобы не потерять по дороге, так как в абсолютной целостности карманов был не уверен, а в том, что не потеряет к концу похода сумку, был уверен еще меньше. Потом отошел к одной из стен, абсолютно не интересуясь направлением движения, и галопом помчался к стене противоположной. Он помнил инструкции по прохождению стен из «Чародеев» и решил в них поверить. Даже глаза закрыл, дабы не видеть препятствий. В магии главное — верить и не сомневаться. Так говорил Ярен. Создатель он или не создатель?

Бежать, смутно подозревая, что пробежка закончится обращением к пластическому хирургу для правки лица, оказалось даже интереснее, чем испытывать на себе новейшую разработку алхимика без лицензии. Стена сказала «чмок» где-то за спиной и Ярослав с разбега врезался в какое-то неучтенное препятствие, не имевшее ничего общего со стенами, глухо щелкнувшее от удара. Глаза пришлось открыть.

Препятствие склонило голову и с ехидством его рассматривало пустыми глазницами. Остальные скелетики тоже ожили и не спеша подтягивались поближе. Возможно, хотели отомстить за непочтительное обращение с товарищем или поинтересоваться прогнозом погоды, а может, хотели узнать свежие новости с поверхности или астрологический прогноз для водолея. В любом случае общаться с ними не хотелось. Вид самодвижущихся пластмассовых скелетов не вызывал доверия. Больше всего в них Ярославу не нравились мечи и клыки. Поэтому он решил не выяснять что им нужно.

— Держи, — Ярослав пихнул в руки ближайшему свою сумку, избавляясь как от лишнего веса, так и от необходимости следить за своими вещами и помчался в неизвестность, выбирая путь, где пластмассовых скелетов поменьше.

Сумка скелетов заинтересовала. Они на нее немного посмотрели, попробовали ее на зуб, потом на меч, порубили несколько небьющихся флакончиков с не пригодившимся содержимым, устроили небольшой пожар в своих рядах и помчались мстить, постукивая пластмассовыми сочленениями и звеня колокольчиками на все лады. Звон Ярослава вдохновил на побитие рекорда по бегу, чем он и занялся, нырнув в ближайший выход из пещеры. Бежал он хорошо и долго, только прямо. Ничего похожего на разветвления, повороты и прочие прелести, позволяющие сбить преследователей со следа, не попадалось. Звон приближался. Ярослав изо всех сил старался увеличить скорость и не пропустить дыру в стене, если таковая существует. Развилке он обрадовался как родной. Свернул в левый проход, помня совет сидевшего в кармане зверя, и успешно пробежал стометровку. Дальше он поехал, каким-то чудом держа равновесие. Откуда в подземелье с плюсовой температурой взялся лед, и был ли это лед, Ярослав даже предположить боялся. Но лед — это хорошо. Скелеты равновесие держали хуже. Они ловко сложились в звенящую кучу, запутались в конечностях и временно прекратили преследование.

— Точно бродилка, — определился со своим времяпрепровождением парень и аккуратно заскользил дальше, подозревая, что в случае падения встать будет проблематично. Лед был какой-то излишне скользкий. Ползать парню не хотелось, у него это дело получалось плохо.

Скелеты звенели и распутываться не спешили. К куче постепенно добавлялись отставшие. Запахло горелой пластмассой. Наверное, прибежали не до конца потушенные товарищи, решившие, что гореть в одиночестве скучно.

— Весело здесь у вас, — поделился впечатлениями со зверем Ярослав.

Лед закончился. Начались ступени. Узенькие, едва носок поставить. Пришлось подниматься на цыпочках, преисполняясь сочувствием к балеринам, им бедняжкам еще хуже приходится, они на пальчиках танцуют. Прыгают еще, дурочки, крутятся, ручками машут, наверное, для равновесия.

На то, что скелеты мирно догорят, Ярослав решил не рассчитывать. Не с его счастьем.

После ступеней была следующая развилка. Пять абсолютно одинаковых коридоров. Ярослав заглянул в карман, полюбовался на невозмутимо спящего зверя и побежал к самому левому. Терять все равно было нечего. Он заблудился давно и надежно. Собственноручно составленные планы подземелий скелеты использовали в качестве горючего материала для самосожжения. Да и не помогли бы ему планы. Он не представлял, где находится, а особых примет у коридоров не было.

Несмотря ни на что Ярослав продолжал надеяться на то, что ему попадется выход на поверхность. Все равно куда, лишь бы не глубже под землю. Он бежал легкой трусцой, временами переходя на шаг, пытался сообразить, вверх двигается или вниз, и упорно поворачивал налево. В душе проклинал драконов и гордился эльфом, которому категорически не нравилось физическое состояние ученика, из-за чего он приложил массу своих и Ярославовых усилий на исправление недостатков. Вот теперь пригодилось.

Оказалось, что упорство величайшее из достоинств, оно было вознаграждено. Случилось чудо. На стене одного из левых проходов была нарисована жирная, очень знакомая стрелка.

— Какой же я умный, — восхитился собственной предусмотрительностью Ярослав, а потом понял, чего ему не хватает для полного счастья. — Во черт, я, кажется, проглотил эту дрянь, — уныло пожаловался зверю.

Тот не отреагировал, продолжая мирно спать.

— Вдруг она ядовитая?! — попытался достучаться до сознания своего попутчика Ярослав.

Сознание полосатого грызуна спало еще крепче, чем его крошечное тельце.

По ритуалу Сердце Огня нужно было поить своей кровью. О глотании ничего сказано не было. Слабое утешение. Вдруг ему желудочный сок тоже подходит?

Дальше Ярослав бежал так, что, наверное, побил все рекорды и по бегу, и по преодолению полуразрушенных лестниц. Чуть не забыл закрыть за собой выход. Вот весело бы было жителям Города, если бы из храма начали выходить недогоревшие пластмассовые скелеты.

Недалеко от храма была больница. Туда Ярослав и направился, смутно надеясь, что еще не поздно, и камешек можно извлечь без вреда для организма.

В больнице реагировали на него странно. Сначала целители интересовались, где он поранился? Потом начинали выспрашивать о том, кто его исцелял, каким образом и зачем шрам на лбу оставил? Попутно предлагали умыться. Кто-то сердобольный убрал шрам, пощекотав лоб пальцами. По его словам шрам выглядел и ощущался старым.

После долгих уговоров и истеричных воплей удалось отвлечь целителей от разводов на физиономии, рваных штанов и не очень целой куртки и привлечь к пищеводу. Целители дружно поводили руками по туловищу и не менее дружно заявили, что никаких посторонних предметов не обнаружили. Ярослав попросил проверить еще раз. Проверили. Результат был тот же. Ему посоветовали попить успокоительную настойку и отправили домой. И умыть забыли.

— Ну все, они меня достали, — твердо сказал парень после того, как вволю попинал дверь обители целителей. — Пора предъявлять претензии.

Ярослав принял решение. Придумал величайшую глупость в своей жизни. На фоне этой глупости поход за Сердцем Огня должен был показаться хорошо продуманным, нужным для общества делом. Сразу стало легче. Даже успокоительных настоек не потребовалось.

Помнится, кто-то сказал, что умирать нужно красиво. А раз уж артефакты и прочие сильные вещи из драконовых сказок по-любому не оставляют покусившихся на них в живых, то и терять нечего.

Была смутная надежда, что еще не все потеряно и дракона удастся уговорить забрать обратно ненужный артефакт. Или признать, что злого умысла не было, если это может чем-то помочь. Ярослав ведь честно собирался отнести горошину обратно после того, как разберется, что такое «огонь, спящий в ней». Ну, или хотя бы до пещеры со скелетами донести, а там пускай сами в куб засовывают, раз такие шустрые.

В общем, надежда была.

И высказаться хотелось. Больше всего в свой адрес, но ругаться с самим собой — это что-то из психиатрии, до такой стадии Ярослав явно еще не дошел.

А чем занимаются люди, когда знают, что не правы, но признать это во всеуслышание либо не хотят, либо не могут? Правильно, ищут козла отпущения. Ну, или дракона отпущения, черного и даже слегка рогатого.

Но в первую очередь необходимо определить на постой зверя. К нему претензий у Ярослава не было. Зверь абсолютно правильно указал направление. Да и мордашка у него симпатичная. Такой обязан понравиться не боящимся мышей девчонкам. Осталось только выяснить, кто их боится, а кто нет.

— Ладанэ, ты мышей боишься? — осторожно спросил Ярослав, подпирая спиной дверь.

На него изумленно уставились три пары глаз. Две синие и одна каре-зеленая.

— Нет, — несколько неуверенно ответила Ладанэ.

— Зачем их бояться? — удивилась Сан.

— Ты в таком виде шел по улице? И тебя не остановил ни один патруль? — спросил Киого.

— Вид как вид. Умоюсь, и будет полный порядок, — равнодушно сказал Ярослав, проблема боязни мышей его занимала больше.

— Ты кого убил? — продолжил расспросы Киого.

— Никого. Это я упал неудачно. Раны на лице всегда сильно кровоточат. Пришлось лечить.

— Ага, — недоверчиво сказал Киого и прищурился. Наверное, искал след знакомого целителя.

— Флаг тебе в руки, — пожелал Ярослав и переключил внимание на девушек. — Я тут животное завел. Присмотрите за ним, пока меня не будет. Хорошо?

— Ты где был? — очень нехорошим тоном спросил Киого.

Ярослав от него отмахнулся.

— Смотрите, какая лапочка.

Зверь был извлечен из кармана и продемонстрирован во всей своей сонной красе.

— Не может быть, — восхитилась Сан, уставившись на зверя как на потерянного в детстве брата-близнеца.

— Шахиш, — определила породу зверя Ладанэ, изумленно распахнув глаза.

— Где ты его нашел? — подключился к всеобщему восторгу Киого.

Странная реакция.

— Это он меня нашел, пока я в обмороке валялся, — объяснил Ярослав, пытаясь рассмотреть в полосатом грызуне что-то настолько особенное, что способно вызвать столько восторгов. — Симпатичный зверь. Умный, главное. И в пространстве ориентируется. Вы не знаете, чем их кормят? Я таких мышей раньше не встречал.

Глаза при нормально освещении у хомячьего родича перестали быть голубыми. Обычные черные бусинки, как и положено мышам. Да и уши с носом оказались не столь яркими.

— Это не мышь, это шахиш, — сказала Сан.

— И что? — заинтересовался Ярослав. — С виду на мышь похож. Только мелковат. Может еще подрастет?

— Не подрастет. Это шахиш, — уверено сказал Киого.

— Ладно, я ведь не спорю. Я не разбираюсь в породах грызунов. Чем мой мыш настолько примечателен? — Ярослав решил считать свое животное парнем, пока оно не докажет каким-либо образом обратное.

— Шахиш, — неодобрительно поправила Сан.

— Хорошо, чем мой шахиш настолько примечателен? — не стал спорить Ярослав.

— Поймать их могут только очень сильные маги, — сказала Сан.

— Ага, — оценил откровение Ярослав. — Очень сильным магам катастрофически не хватает мышей.

— Шахиш не мышь! — рявкнула Сан. — Шахиш воплощение магии.

— Я все сразу понял, — решил сыронизировать Ярослав.

Сан скрипнула зубами. Ладанэ виновато улыбнулась. Слово взял Киого.

— Яро, человек, который смог поймать такого грызуна может спокойно плевать вослед главам Старших Домов. Они сделают вид, что ничего не заметили. Ты конечно мальчишка. Всего лишь ученик. Но ты выше них. Тебя признала воплощенная магия.

— Ничего не понял, — признался Ярослав, хотя в предложении плевать вослед сильным мира сего определенно что-то было.

— Ты можешь менять мир, — сказала Сан.

— Любой идиот может менять мир. Срубил дерево, и мир уже изменился.

— А он прав, — заметил Киого.

— Боюсь, мы ничего не сможем тебе объяснить, — печально сказала Ладанэ. — Ты сам почувствуешь. Или не почувствуешь. А может уже почувствовал.

— Какой кошмар, — сказал Ярослав. Чем дальше, тем больше ему казалось, что он находится в местном филиале психбольницы. Сначала зеленые скелеты, теперь эти мышепоклонники — За зверем присмотрите?

— Если он будет не против, — согласилась Ладанэ.

— Согласен? — спросил у зверя.

Тот в ответ стал столбиком и пошевелил усами.

— Он согласен, — обрадовал присутствующих Ярослав.

Шахиш был торжественно переложен в ладони Ладанэ. Ярослав глубоко вдохнул и отлип от двери.

— Ты куда? — неожиданно заинтересовался Киого. Нюх у него на чужие глупости.

— В библиотеку. К дракону, — честно сознался Ярослав.

— Зачем?!

— Ругаться.

— С библиотекарями?

— Нет, конечно. Библиотекари милые люди, мне они пока ничего плохого не сделали. С драконом. Знаешь, сидит там один, черный такой, под памятник маскируется. Невидимый, — сказал Ярослав, размышляя, почему все еще отвечает на дурацкие вопросы вместо того, что бы уйти. Время тянет, что ли? — У меня тут с их артефактом проблемы. Я его случайно проглотил. Пускай теперь извлекает.

— Ты спятил?! — спросил Киого.

— Я спятил?! Это вы все здесь чокнутые, — раздраженно поделился наблюдением Ярослав. — Грызунам поклоняетесь. Подозрительные сказки читаете. Артефакты бесхозные валяются. Бери, не хочу. Найти их проще простого, прочитал сказку и иди, ищи. Соблазнительно, правда? Я не собирался его глотать, ясно? Мне Сердце Огня нужно было для сравнения. Теперь хочу выяснить некоторые нюансы. И я их выясню. Чего бы мне это ни стояло. Все равно терять нечего.

— Ты головой не ударялся?! — решил уточнить Киого, выслушав сумбурную речь.

— Ударялся, — подтвердил его худшие опасения Ярослав.

— С драконами нельзя ругаться, — попытался объяснить прописные истины Киого, хорошо хоть девушки молчали. Стоят, смотрят как на говорящее растение.

— Можно. Если повод подходящий, — не согласился Ярослав.

— Ну и иди, придурок.

— Ну и пойду.

Ярослав на прощанье громко хлопнул дверью и помчался к дракону. Настроение было самое подходящее. Умыться он опять забыл.

Пока Ярослав пристраивал магически одаренного грызуна в хорошие руки, на улице успело посветлеть. Появились первые прохожие, дружно провожавшие неумытого парня удивленными взглядами. Окончательно вымерли патрули. Заголосили какие-то птицы. Местный аналог солнца выкрасил серые стены в золотистые и красноватые тона.

Красота, в общем. Ругаться в такой обстановке сплошное удовольствие.

Дракон сидел на своем постаменте, укрывшись крыльями с головой. Возможно, спал. Или думал о судьбах миров. Кто их поймет, этих драконов. Красивый. Черный до синевы, огромный и невероятно изящный. Резкие, изломанные линии, острые углы и плавные, гибкие переходы. Будь он скульптурой, у создателя такого шедевра отбоя от клиентов не было бы. Жаль, что мало кто может увидеть это совершенство без его на то желания.

— Эй, — сказал Ярослав.

Дракон не отреагировал.

— Я к тебе обращаюсь.

Даже не пошевелился. Скандал не ладился из-за нежелания противника общаться.

— Проснись, громадина, дело есть.

У противоположного библиотеке дома остановилась мелкая белобрысая девчонка и стала с любопытством наблюдать, как оборванный парень разговаривает с пустым местом. Сумасшедших она раньше не встречала.

— Ты, ящерица-мутант, хватит спать! — заорал Ярослав, заподозрив, что дракон его попросту не услышал.

К девчонке присоединились парочка ребят постарше и тоже стали смотреть. Дракон по-прежнему не реагировал.

— Ну, гад, — оценил его выдержку Ярослав. — Будем использовать подручные средства.

Из подручных средств нашлось оброненное кем-то яблоко и метла на длинной ручке, прислоненная к стене библиотеки.

Яблоко дракона не впечатлило, наверное, потому что до него не долетело. Метла оказалась действенней. Да и кто бы не отреагировал, если бы его по филейной части изо всех сил стукнули немаленьким таким дрыном, снабженным в качестве утяжелителя пучком колючих веток перетянутых металлической полосой?

Дракон резко распахнул крылья. Ярослава сдуло с места, протянуло по земле и хорошенько стукнуло о ступени библиотеки. Зрителей прибавилось. Проходящий мимо народ заподозрил, что сегодня дракон на месте, стал присматриваться к постаменту, уделяя малую долю внимания матерящемуся парню.

— Гад, — закончил Ярослав прохаживаться по родне дракона и решил вернуться к конструктивному диалогу, то бишь к запланированному скандалу. — Я только вылечился от повреждений. Зачем меня ронять? Я тебя всего лишь будил. У меня дело.

Дракон склонил голову и, кажется, ухмыльнулся. Многообещающе.

— Вытащи из меня свою дрянь, — как можно увереннее не то попросил, не то приказал Ярослав, поднявшись на ноги.

— Какую дрянь? — зловеще промурлыкал дракон.

Народ застыл в восхищении. Дракон был на месте. Голос из пустоты убедил их больше, чем полет Ярослава.

— Сердце Огня. Я его проглотил случайно.

— Верни туда, где взял, — сказал дракон и потерял к Ярославу интерес.

— Вот тупая гадина, — восхитился парень. — Как я его верну? Я его проглотил. А целители говорят, что ничего нет, они его не видят. Вдруг он намертво в моем организме застрял. Даже не знаю, растворился, например.

— Верни где взял, — повторился дракон.

— Верну. Он мне нужен как прошлогодний снег. Зачем мне какой-то ненормальный огонь? От мыша и то больше пользы. Верну, как только ты его из меня вытащишь.

— Верни на место! — рявкнул дракон.

Диалог не ладился.

— Вот тупой! Как я его тебе верну?! Я его проглотил!

— Зря, — зловеще сказал дракон.

— Как же ты меня достал, — сказал Ярослав, поднял метлу и пошел на второй заход. Он заподозрил, что дракон проснулся не полностью и поэтому до него не доходят некоторые слова.

Зрители и дракон с одинаковым интересом наблюдали за его действиями. Кажется ни те, ни другой не верили, что парень осмелится ударить дракона во второй раз. Пришлось их разуверить.

— Увв, — высказал свое отношение к метле Ярослав.

Орудие пробуждения смачно впечаталось в драконий бок, прогнулось, вырвалось из рук парня и стукнуло его в подбородок. В голове зазвенело.

— Гарр, — подтвердил его мнение дракон, глубоко вдохнул и на выдохе плюнул в Ярослава огнем. Ярко-оранжевый сгусток, беззвучно расплескавшийся по мостовой. Зрители дружно ахнули и прижались к стенам.

От метлы не осталось даже пепла. Ярослав непонятно как оказался за ступеньками.

— Она была не моя, — предупредил парень.

Дракон плюнул еще раз.

— А ступеньки кто ремонтировать будет? — спросил Ярослав, полюбовавшись на их оплавленные края. Что он делает вдали от тех ступенек, он не знал. Перенесся как-то.

— Странно, — сказал дракон и опять плюнул.

— О, и площадь испортил, — тупо отметил Ярослав, полюбовавшись на кратер образовавшийся на том месте, где он только что стоял. На этот раз ему удалось уловить тот момент, когда ноги сами по себе понесли его в сторону. — Хватит плеваться. Забери свой камешек, и я отстану. Иначе буду надоедать вечно. Тебе место жительства менять придется. Зачем тебе такие проблемы?

Дракон плюнул три раза подряд.

Ярослав весело заскакал по площади, размышляя на отвлеченные темы. Сначала подумал о человеке-пауке, потом о шаровых молниях.

— Сильный маг, — отметил дракон, подперев голову лапой.

— Создатель, — зачем-то представился Ярослав.

— А, — явно разочаровался дракон. — Создателей убивать нельзя. Жаль.

— Забери свой камешек, — опять попросил Ярослав.

— Это невозможно. Он часть тебя, — равнодушно отозвался дракон.

— Я его ничем не поливал, — вспомнил о ритуале привязки к хозяину парень.

— Уверен? — поинтересовался дракон.

— Я не проводил ритуал. Я его случайно проглотил.

— Ты его брал руками, — меланхолично сказал дракон и, кажется, впал в депрессию. А может просто задремал. Физиономия у него не очень выразительная.

Ярослав хмыкнул, внимательно осмотрел свои руки и понял, что дракон прав. Перед тем, как хватать артефакт, он забыл помыть руки после сеанса самолечения. На них и сейчас оставались бурые шелушинки. Идиотство какое-то.

— Забери его! — заорал Ярослав, потеряв остатки терпения и здравого смысла. Он очень хорошо помнил, чем закончились драконьи сказки-ужастики. Умирать подобным образом из-за собственной глупости совершенно не хотелось.

— Это невозможно, — продолжал настаивать на своем дракон и глаза прикрыл, чтобы не видеть ненормального создателя.

Ярослав в ответ обозвал его нецензурными словами и рассказал собравшимся, в каких отношениях была мама дракона с метлой, макакой и волосатым гоблином. Больше всего дракона почему-то впечатлил гоблин. После гоблина он неприлично заржал.

— Ах ты, гадина, — правильно оценил смех Ярослав. Издевается же. — У меня проблемы, а ты ржешь как лошадь. Ну я тебя…

Метлы больше не было. Других подручных средств тоже. Потому Ярослав влез на постамент и пнул дракона ногой. Тот прекратил смеяться и посмотрел на него с непередаваемым изумлением. До сих пор пинать его никто не пытался.

— Странно, — сказал дракон.

— Ладно, я пошел за копьем. Никуда не улетай, — сказал Ярослав, спускаясь с постамента. В голове образовалась пустота, в которую периодически залетали странные идеи. Думать над своими действиями не хотелось.

— Меч подойдет? — спросил дракон.

— Подойдет, — решил Ярослав. Где можно найти копье и как ним пользоваться он не знал. У него даже лошади знакомой не было. А незнакомая вряд ли согласится ради него нападать на огромную крылатую рептилию.

Дракон потоптался на своем постаменте, помахал легонько крыльями, вильнул хвостом и рядом с Ярославом из воздуха вывалился меч. Длинный, узкий, слегка изогнутый, немного похожий на растолстевшую японскую катану. Рукоять была в треть клинка, переплетенная разноцветными шнурами, складывающимися в геометрические узоры, в конце свисали три красные кисточки, больше уместные на детской шапке. Клинок точно такого же цвета, как дракон, с чуть заметной гравировкой у основания. Приглядевшись Ярослав опознал в гравировке пару драконов стоявших друг напротив друга растопырив крылья.

— Хм, — оценил меч Ярослав. Он только что вспомнил, что с мечом обращаться умеет так же хорошо, как и с копьем.

Воспоминание его не остановило. Что ему какое-то воспоминание, когда на кону жизнь. Он схватился двумя руками за рукоять и попытался мечом помахать. Меч в ответ попытался улететь в неведомые дали.

— Тяжелый, зараза. А по виду и не скажешь.

— Ты его неправильно держишь, — заметил дракон.

— Плевать, — сказал Ярослав. — Он мне не нужен. Мне нужно чтобы ты забрал свой камешек.

— Это невозможно, — в который раз повторил дракон.

Ярослав в ответ зарычал, поудобнее перехватил меч и пошел на таран, целясь острием в дракона.

Дракону быть целью не понравилось, он ловко подпрыгнул, позволив парню без ущерба перелететь через постамент, и с грохотом приземлился обратно. С постамента полетела пыль и мелкий мусор. Зрители дружно ахнули, но уходить не стали. Столь интересные представления, да и еще и бесплатно, случаются нечасто.

Мечу Ярослав понравился с первого взгляда. Ничем другим объяснить тот факт, что в процессе падения на землю он ничего себе не отрезал, было невозможно.

— Я Этль, — представился дракон, налюбовавшись на то, как Ярослав, ощупав предварительно опять пострадавшую физиономию, пытался сообразить, как правильно держать меч. Рукоять была слишком длинная. За нее удобно было бы держаться вдвоем, в четыре руки, места для рук хватит. Одному держаться было неудобно, меч все время перевешивало вперед, и он утыкался в брусчатку.

— Ярослав, — пропыхтел в ответ парень.

— Давай, я дам тебе много золота, и ты от меня отстанешь. Ты мне мешаешь думать.

— Ха, — сказал Ярослав. — Засунь свое золото знаешь куда? Мертвецам золото ни к чему. А я обязательно стану мертвецом, если не избавлюсь от той гадости, что случайно проглотил.

— Не станешь. Ты не желал, — сказал дракон.

— Так я тебе и поверил! — решил опять покричать Ярослав, меч он держал как косу над обреченной к покосу травой. При этом его немного клонился вправо, в направлении тяжеленного клинка.

— В тебе нет воды! — рявкнул в ответ дракон.

— Зато есть огонь, металл и зеркало!

— Для огня и металла Сердце Огня не смертельно! Просто бесполезно! А зеркало… — дракон запнулся и задумался. — Зеркало мы не учли.

— Ага! — неизвестно чему обрадовался Ярослав. — Кретины хвостатые!

— Почему никто не подумал про зеркало? — удивился вслух дракон.

— Гады огнедышащие!

— Зеркало ведь отражает…

— Ящерицы тупоголовые!

— Если отразить сущность дракона…

— Чучело крылатое!

— … то получится…

— Птеродактиль недобитый!

— … владеющий тенью.

Дракон качнулся вперед, опустил голову и, прищурив желтые глаза, уставился в лицо Ярославу.

Парень от неожиданности взмахнул мечом, едва не свалившись на спину, и стукнул дракона плашмя по носу.

Оба удивленно заморгали.

— Ты неправильный, — сказал дракон.

— Я знаю, — не стал спорить Ярослав, о драконью голову было очень удобно опираться.

— Зеркало из кусочков. Неровное. Отражающее во все стороны. Металлическое.

— Об этом уже кое-кто догадался, — счел нужным сообщить Ярослав.

— Тень со всех сторон. Как интересно.

— Интересно?!

— Не беспокойся. Тебе это ничем не грозит. Главное — не дроби зеркало.

— Иначе?

— Станешь похож на дракона. Люди перестанут тебя понимать. Это плохо.

— Люди вообще не умеют понимать кого-либо.

— Ты ошибаешься.

Дракон стряхнул со своей головы меч, выудил из воздуха толстенную книгу, подул на нее и протянул Ярославу.

— Почитай. Возможно, поймешь. Задатки у тебя есть.

— Почитать?! — Ярослав стал пятиться от постамента. Кончик меча скрежетал по брусчатке, подпрыгивая на неровностях. — Спасибо, я уже начитался! Драконовых сказок, чтоб икалось их создателям.

— Желающие чужого могущества заслуживают наказания, — миролюбиво произнес дракон. — Иначе мир рухнет.

— Да?! Под тяжестью желаний? Ваши идиотские сказки дети читают.

— Причем здесь дети? — удивился дракон. — Дети не пойдут искать могущество. Искать пойдут маги. Уже ходили, не один раз. Получили то, на что желали обречь остальной мир. Очень действенный метод обучения.

— Ах, обучения…

Значит, они считают себя вправе учить жалких человечков. Наверное, как более древние и разумные существа, не иначе.

Ярослав крепко вцепился в рукоять меча, поднял его над головой и, слегка покачиваясь, пошел к дракону.

Этль полюбовался на него, склонив набок голову, помахал кончиком хвоста, немножко подумал, оценил степень вменяемости, подпрыгнул и взлетел, взметнув над площадью пыль. С сумасшедшими и неуравновешенными магами он предпочитал не связываться.

— Вернись, гад! — заорал вослед Ярослав, прокашлявшись. Он даже мечом немного помахал. Потом тот вырвался из рук и шлепнулся на брусчатку, чудом разминувшись с ногами возмущенно выплясывавшего парня.

Дракон покружил над библиотекой, но возвращаться не стал. Понял, что спокойно подумать ему не позволят.

— Ты все равно вернешься! Ты здесь живешь! Я тебя вижу! Я заставлю тебя со мной поговорить!

Угрозы дракона почему-то не испугали.

— Сволочь черная, — добавил парень, понаблюдав как дракон улетает куда-то в сторону похожих на стекло гор.

С поражением пришлось смириться. Пока. Никуда дракон от библиотеки не денется. Он здешний страж, а к обязанностям стражей драконы относятся очень ответственно.

Ярослав печально вздохнул, поднял с брусчатки толстенный фолиант, пристроил на плече меч и покинул площадь. Задерживать его никто не стал. Даже подошедший патруль в лице двух бравых вояк не рискнул связываться с парнем, не побоявшимся кричать на дракона. Мало ли какая светлая идея посетит его голову в следующее мгновение. Вдруг решит, что в побеге дракона виноваты именно стражи, что дракон представителей патруля стесняется, или налоги не платит. Тем более у него был меч. Да и книга, в крайнем случае, вполне могла сгодиться в качестве оружия. Толстая, с металлическими украшениями на обложке, формата А-4.

— Ярен, что мне с ним делать? Выбросить жалко.

Сонный эльф недоверчиво посмотрел на кончик меча, подрагивающий в районе его живота, перевел взгляд на украшенную грязными разводами и свежими царапинами виноватую физиономию своего ученика и душевно выругался.

— Где ты его взял? — спросил, высказав миру все свои претензии.

— Дракон дал. Чтобы я за копьем не ходил. Наверное, ждать не хотел.

— Зачем тебе копье?

— Ну, не знаю. Обычно на драконов ходят с копьем.

— Ты хочешь убить дракона?! — изумленно спросил Ярен.

— Зачем? Мне нужно было с ним поговорить, — попытался прояснить ситуацию Ярослав. — А он, гад, улетел. Книжку дал и смылся. Сказал почитать. Я просматривал ее по дороге. Ничего здесь про Сердце Огня нет.

— Зачем тебе Сердце Огня?! — рявкнул учитель. Кажется он о своем ученике только что узнал много нового и интересного.

— Мне оно не нужно. В том и проблема. Я его проглотил. Случайно. Боялся потерять.

Эльф выругался еще раз.

— Так что делать с мечом? — спросил Ярослав, убедившись, что советов по поводу драконьих артефактов не последует.

— Ничего. Хороший меч. Тебе подходит. Буду учить обращаться.

— Меня?! — вытаращился на эльфа Ярослав.

— Нет, твою тень. Если дракон его тебе дал, значит, у него были причины и не мне оспаривать решение дракона.

— Я даже не понял, как его нужно держать, — попытался возмутиться Ярослав, подозревая, что от уроков обращения с холодным оружием отвертеться не удастся.

— Научишься, — легкомысленно сказал Ярен.

— Мне слишком много лет.

— Какая глупость.

Эльф зевнул.

— Я не хочу, — упрямо сказал Ярослав. Вот только меча и не хватало ему для полного счастья. Еще на какую-то войну погонят.

— Я тоже, — честно сознался эльф. — Но придется. Очень хороший меч. Словно создавался специально для тебя.

— Ненавижу драконов.

Эльф еще раз зевнул и захлопнул дверь перед носом подыскивающего аргументы для возражений ученика, давая понять, что тратить драгоценное время на глупые споры не намерен.

— Словно сговорились все, — пожаловался двери Ярослав и ушел.

Ярен — он упрямый, уговаривать его бесполезно. Проще найти еще одного дракона и попытаться убедить забрать обратно меч, книгу и Сердце Огня.

Следующим, кого Ярослав решил навестить был Киого. Так как он видел его в последний раз в комнате Ладанэ, туда он и направился. Заодно и зверя заберет.

По дороге встретил нескольких рано проснувшихся личностей. Личности от него шарахались, с восторгом пялились на меч на плече, удивленно на прижатую к боку книгу и сразу куда-то бежали. Ярослав смутно подозревал, что бежали они жаловаться на его очередные чудачества, только не мог сообразить, кому они могут пожаловаться. Ярен отпадал сразу. Эльф жалобы на ученика не принимал принципиально. Табади вроде тоже отмахивался. Остальным не было до Ярослава никакого дела. Они спокойно реагировали на его появления на своих лекциях, отвечали на странные с их точки зрения вопросы и что-то чертили в своих пухлых томах, в которых, насколько знал Ярослав, было досье на учеников.

Народа в комнате Ладанэ прибавилось. Появилась вездесущая Тами с толстым черно-белым котом на коленях. Парочка незнакомых Ярославу близнецов. Близнецы были темнокожими, черноглазыми и горбоносыми, но при этом почему-то совсем не были похожи на арабов, скорее на хищных птиц. На подоконнике сидел мелкий парень с длинными обвисшими ушами. Парня Ярослав помнил смутно, а вот его уши узнал сразу.

— Всем привет, — сказал Ярослав, изобразив счастливую улыбку.

— Я же говорила, вернется, — сказала Сан, окинув его неодобрительным взглядом.

— Ты точно к дракону ходил? — спросил один из близнецов.

— Точно, — подтвердил Ярослав. — Сволочь он. Меч мне всучил. Зачем мне меч? Я же не умею им пользоваться. Я еще понимаю, книга. Может, что-то умное вычитаю. Но меч… По-моему, меч — это несколько слишком.

Близнецы прикипели хищными взглядами к мечу. Остальных больше заинтересовала книга.

— Уложение о народах, — сказала Сан.

— Понятия не имею. Названия здесь нет, — отозвался Ярослав. — По содержанию больше похоже на каталог полукровок, монстров и разных одержимых. Буду читать на ночь. Я всегда после подобных научно-популярных страшилок хорошо сплю.

— Интересно, где дракон его взял? — спросила Сан.

— Достал из воздуха. У меня такое чувство, что именно из воздуха он эту книгу создал. Меч откуда-то притянул, как рыбак рыбу из воды вытащил. А книги до того, как он начал вилять хвостом, не было, — ответил Ярослав.

— Почему ты так думаешь? — заинтересовалась Сан.

— Я не думаю. Я чувствую. Вижу. Как составляющие в мадаи. Только здесь я вижу все сразу, а в мадаи только то, что готов увидеть. Это из-за того, что я зеркало.

— Меч создан екетами, — сказал один из близнецов. — Екетами не для екета. Странно. По виду эпоха Четвертого Прихода. Они в эти приходы совсем перестают общаться с внешним миром. Не желают никого посвящать в свои проблемы. И вдруг меч, выкованный для чужака.

— Для дракона, — сказал Ярослав. — Драконам любые запреты до лампочки.

— Драконы не пользуются мечами. Да и маловат он для дракона, — сказала Сан.

— Какая глупость, — Ярослав даже улыбнулся. — Сан, ты же можешь превратить зарвавшегося ухажера в крысу. Почему же не можешь предположить, что дракон, для которого магия неотъемлемая часть его сущности, может превратиться в кого-то человекообразного? Ты почитай эту книжку. Здесь описываются очень странные существа. В том числе и потомки драконов. Целые рода. Больше всего их среди эльфов, но встречаются и среди екетов и среди людей. Как ты себе представляешь процесс создания ребенка между драконом в его привычном виде и тем же эльфом?

— Яро, такие книги хранятся всего в семи Старших Домах из тридцати двух и они никому не дают их читать, — сказала Сан.

— Ну и зря. Избежали бы множества проблем.

— Даже если они бы давали их читать, это бы не помогло. Такую книгу может прочесть только тот, для кого она предназначена, — вмешался в разговор ушастый парень.

— Уверен? — Ярослав окинул его недоверчивым взглядом.

— Знаю. В доме Черного Знамени читать такую книгу за всю историю его существования смогли только шестеро. Первый — создатель дома Аморида Дан. Он был поводком. Держался на грани между демонами Сильха и эльфами Трех Миров. Большинство людей его боялись и ненавидели. Наверное, за то, что при внешности обыкновенного мелкого торговца он мыслил и действовал совсем не как человек. Второй была Даль Котто. Полуэльфка. Бродяжка, подобранная внучкой Аморида. Даль превратила дом в Старший. Ее потомки и сейчас не похожи ни на людей, ни на эльфов. Советники и воины, которым ничего, кроме служения избранному господину, не нужно. Третья — Рей-ка Сотшо. Дар дому Черного Знамени от дома Десяти Молний. Ядовитая змея, которая должна была по их задумке перебить всех обитателей дома. Одержимая. Принявшая чужую душу. Она была маленькая, очень красивая и не хотела ничьей души. У нее не спрашивали. У нее просто хватило сил, чтобы выжить после того, как старшие дома Десяти Молний, спасая от смерти глупого мальчишку, стащившего чужой меч из усыпальницы, заперли в ней мстящего духа. Мальчишка был из их семьи. Рей-ка — никому не нужная сирота. Принося дар, они не учли всего двух вещей. Того, что все потомки Аморида умеют понимать демонов, не говоря уже о чужих душах, и того, что Рей-ка найдет книгу. Никто не знает, что она там вычитала, но она смогла держать чужую душу на поводке, спуская ее только тогда, когда ей это было необходимо. Одна из ветвей правящего дома — ее потомки. И они тоже умеют держать своих демонов. Четвертым был Тария Дан. Незаконнорожденный. Создатель. Кем был его отец, даже его мама не знала. Случайный ребенок. Дар от богов. Пятая — Тавас Ан'такана. Знахарка неясного происхождения. Она просто однажды пришла, и Саташи Котто сказал, что ее нужно принять в дом. Она моя мама. И я тоже могу читать книгу. Не знаю почему. Подозреваю, что Саташи знает, но не скажет, ни за что на свете.

— А твой папа кто? — спросил Ярослав.

— Саташи.

— А с ушами у тебя что?

— Случайно получилось, — парень пожал плечам. Мол, кого такие глупости интересуют? — Неудачно внешность поменял. Хотел быть не похожим на эльфа. Со временем все вернется в норму. Раньше они торчали как у зайца.

— Как тебя полностью зовут? — спросил Ярослав.

— Далени Котто.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— В тебе больше эльфа чем в твоем отце, правда ведь? Правда. Значит и у мамы среди ее предков эльфы были. И твоя мама до сих пор не поняла кто она. Или не смирилась. Поэтому ты можешь читать книгу. Если бы она точно знала, куда и как ей идти, ты бы тоже знал, тебе бы не пришлось учиться понимать себя. Очередные драконьи сказки. Как же они мне надоели. Стараются сохранить разнообразие видов и сгладить все острые углы. Селекционеры.

— Ты тоже можешь читать книгу, — заметил Далени.

— Потому что я идиот, — признался Ярослав. — Сам себе создал проблему. В данный момент я ходячий артефакт, причем артефакт недействующий. Та дрянь, которую я случайно проглотил, должна была привлечь водника, пылавшего завистью к огневикам. Она бы его убила. Он умер бы в страшных мучениях другим в назидание. А привлекла меня. Мне было просто интересно.

— Ты что натворил?! — спросил Киого.

— Ничего настолько страшного, как мне показалось вначале. Всего лишь научился понимать драконов. Теперь главное — не разучиться понимать людей.

— А меч? — спросил близнец.

— Подозреваю, его мне всучили, чтобы поменьше свободного времени осталось. Ярен уже пообещал внести в расписание фехтование. Кстати, как там мой мыш?

— Шахиш, — привычно поправила Сан.

— Шахиш, — согласился Ярослав.

— Спит, — сказала Ладанэ.

— Ладно, пускай поспит. Киого, у меня к тебе есть один вопрос. Почему, когда ты меня лечил, мне не было больно? Когда пытались лечить целители, тоже не было. А когда я попытался сам, то от боли потерял сознание.

— Ты не целитель, — сказал Киого.

— Ладно, спрошу у Ярена, — Ярослав понял, что ничего более внятного от Киого не добьется. Будет твердить, как дракон, одну фразу и искренне верить, что она все объясняет.

— Подожди, ты хочешь сказать, что сам себя смог вылечить? — первой сообразила Сан.

— Да. Только не спрашивай как. Я сам не могу понять, потому и пришел. Понимаешь, мне было больно, я никак не мог сообразить, на каком свете нахожусь, в голове гудело, я был зол на весь мир и в первую очередь на себя, а тут еще рана на лбу не перестает кровоточить, и кровь все время пытается попасть в глаза. Я тогда не стал искать пути решения своих проблем. Просто захотел, чтобы они исчезли. В первую очередь перестала течь кровь. Потом вспомнил Киого, не как человека, как действие, и повторил это действие. Когда прижал руки ко лбу, меня тряхнуло от боли, и я отключился. Когда очнулся, на моем лице сидел мыш, маскирующийся под хомяка, а раны исчезли. Причем все. И на лбу зажила, и на коленях, даже ребра перестали болеть. Я же трогал только лоб. А Киого каждый синяк в отдельности, я точно помню. Не могу понять.

— Ты создатель и зеркало, — сказал Далени.

— А ты шпион своей семейки. И что дальше? — огрызнулся Ярослав. Ему до чертиков надоели всё объясняющие фразы. Ему эти фразы ничего не объясняли.

— Создатели часто делают невероятные вещи, повторить которые никто не может, даже они сами. У них все от настроения зависит. А зеркала, если им не повезет получить еще парочку сущностей вроде твоих огня и металла, вовсе не маги. Они только и могут, что отражать чужие плетения. Отражают очень точно и четко, только оживить не могут, зеркало не стихия и не дух, в нем нет силы. В тебе сила есть, и какая-то ее часть может собой заменить ту, что несет в себе дух целителя. Вот и все. Ничего сложного. Нужно только немного подумать.

Отрекаться от шпионажа в пользу семьи паренек не стал.

— Сколько тебе на самом деле лет? — спросил Ярослав.

— Умный вопрос, но не вовремя, — улыбнулся Далени. — Я старше тебя всего на два года. Задай мне этот вопрос лет через сто. Я буду выглядеть так же, как и сейчас.

— Обязательно задам, если доживу.

— Доживешь, — равнодушно пообещал Далени и спрыгнул с подоконника. — Ладно, мне пора. Слушайся своего шахиша. Он дурного не посоветует.

— Будешь доклад строчить?

— Не-а. Сообщу, что влиять на тебя не следует. С драконами лучше не ссориться.

— И каким образом ты на меня собирался влиять?

— Я? — удивился Далени. — Что ты, я бы и пытаться не стал. Бесполезное занятие. Сомневаюсь, что это вообще кому-либо по силам. У тебя реакции странные. И природная защита. Разве что личность ломать. Но кому ты будешь нужен в виде безвольной куклы? Только таким дуракам, как дом Десяти Молний. Правда, связываться с драконами и они поостерегутся.

— Проваливай, — сказал Ярослав.

— Ты привыкнешь. Все привыкают. Или создашь свой собственный дом. Ты похож на Аморида. Он, кстати, тоже был создатель. Я не говорил? Спящий, правда. Поводок не может быть магом. Если решишь создавать дом, зови меня.

— Звать?! Иди к дьяволу.

— Ничего, потом поймешь, — пообещал Далени и исчез за дверью.

— Чокнутый, — сказал Ярослав.

— Он серьезно, — сказала Тами. — Он очень хочет тебе помочь. Не понимаю, в чем и зачем, но хочет.

— Он защищает свой дом. Яро, ты опасен, — сказала Сан.

— В первую очередь для себя, — добавил Киого.

— Вот и поставили мне диагноз, — обрадовался Ярослав. — Где у вас психов держат?

— Перестань, — твердо сказала Ладанэ. — Мы пытаемся тебе помочь.

— Если вы знаете, чем мне можно помочь, вы умнейшие люди в этом Городе. Помогать мне уже слишком поздно. Я появился на свет с хвостом из проблем, неудач и кретинских идей. Единственный способ мне помочь, отрубить к чертовой матери этот хвост. Только я не уверен, что после этого не сойду с ума. Я к нему привык.

— Ты преувеличиваешь, — сказала Ладанэ.

— Нисколько, — вздохнул Ярослав. — Знала бы ты, во сколько дурацких ситуаций я успел вляпаться, частично из-за неудачного стечения обстоятельств, частично по собственной вине, ты бы удивилась, что я до сих пор жив. Один мой друг говорил, что за мной следом ходит ангельский спецназ и старательно предотвращает летальный исход. Зачем-то я боженьке нужен живым и относительно здоровым.

— Интересный друг, — заметила Сан. Разговор поддержать решила, добрая девушка.

Ярослав улыбнулся.

— Ужасно интересный. Он байкер, программист и администратор интернет-клуба. При этом он подрабатывает летом спасателем, занимается с группой единомышленников изучением катакомб, умеет ковать мечи и металлические детали для решеток и заборов, правда, с качеством пока проблемы. Объехал на мотоцикле всю Европу и часть Азии. Исходил пешком с рюкзаком на плечах все нетронутые человеком уголки моей страны. Учит соседских детей дзю-до и помогает сестре выращивать хризантемы. Ему всего тридцать два года. Не представляю, когда он все успел? А он еще и фантастику читает, и философию изучал, самостоятельно, и буддизм. Я ему жутко всегда завидовал и не понимал, почему он со мной возится? С пятнадцати лет возится. С тех пор как подобрал меня с вывихнутой ногой, после неудачного прыжка на скейте.

Ребята, конечно же, большую часть сказанного не поняли. Но вопросов задавать не стали, тактично позволив Ярославу самому разбираться со своими странностями и искать их истоки. Странностей накопилась куча. Чего только стоит тот факт, что у него не возникло никаких проблем с адаптацией в чужом мире, совершенно не похожем на тот, в котором он жил до сих пор. Возможно, всему виной книги, которые он периодически одалживал у Ника. Или японские мультфильмы, которые он скупал быстрее, чем успевал смотреть. Не зря говорят, что от них мозги клинит. Или безумное желание раз и навсегда кардинально изменить свою жизнь, преследующее его с восьмого класса. Его тогда назвали идиотом, и популярно объяснили, что навело их на такую мысль. Назвали две девчонки. Одна из них ему на тот момент очень нравилась, она была хорошенькая, в меру умная и всегда улыбалась. Вторая была ее подругой. Она казалась глупой, некрасивой, но умела шутить так, что ей прощали и внешность, и странные высказывания. Он из-за этих девчонок подрался с лучшим другом, который был и больше его, и сильнее. А они не оценили. Потому, что ничего кроме очередной глупости от него не ждали. Никто не ждал, и они это прекрасно знали. Они не могли относиться к нему серьезно. Он ведь просто ходячее несчастье. Ни до, ни после его никто и никогда так не унижал. Он не позволял. Он превратил свои неудачи в чудаковатость, свойственную гениям, и ему почему-то поверили. Хотя ничего гениального в нем не было. Все его идеи и умения появились только благодаря учебе и интересу к различным, бесполезным в мирской жизни предметам. Наверное, тогда он научился быть любопытным.

В хорошенькой и умненькой он довольно быстро разочаровался. Она оказалась самой обычной и очень меркантильной. Упорной, но не знающей, куда свое упорство применить. Совсем не такой, какой казалась. А в ее подругу спустя два года влюбился. Но это уже не имело значения. Он бы ни за что на свете не рискнул ей в этом сознаться. Боялся. Потому, что она была на самом деле очень умна, и обмануть ее своей гениальностью бы не получилось. Он не хотел опять становиться ходячим несчастьем. Ни для кого. Ни ради чего.

И вот он благодаря столь же невезучей девушке, как сам, попал в мир, в котором ему не нужно притворяться рассеянным гением. Мир, где нашли причину преследующих его неудач. Мир, где никого не удивляет чье-то странное поведение. Мир, где есть место для его умений, безумных идей, где есть учителя, способные научить пользоваться тем, что в нем есть, а не тем, что может пригодиться в жизни, и чего ему катастрофически не хватает. Чего ему не хватает? Например, здравого смысла.

В общем, отличный мир. Почему он должен расстраиваться?

Почему ему хочется этот мир возненавидеть?

Почему не получается это сделать?

Почему в данный момент больше всего хочется превратиться в бестолковую дворняжку и тоскливо завыть на луну? На обычную луну. Белую, с чьим-то лицом на поверхности. В этом мире луны нет. И звезд нет. Даже ничейных собак нет. Одни только драконы.

Самое странное, что домой ему не хотелось. Совсем. Даже в гости. Ему никогда там не нравилось.

Но и оставаться здесь тоже не хотелось.

Проще всего в такой ситуации ни о чем не думать. Как всегда.

Часть 2

В этой части герой успел умереть, воскреснуть, устроить детективное расследование, найти для себя сомнительного качества приключения и разочароваться в самом себе.

Как обрести друзей и проблемы

Да, малыш, ты нашел свою силу…

Тебе бы еще немножко ума.

Демон из какой-то анимешки

Меч действительно оказался подарком, а не подлостью. Эту истину Ярослав осознал спустя два месяца мучений и три недели привыкания. Привыкания к себе. К мечу он привык за два дня и в то же время понял, что не сможет с ним расстаться, не смотря ни на что. Меч был любимейшим из кошмаров. Как плетка для мазохиста.

Из-за меча он едва не лишился руки. Даже Ярен испугался настолько, что когда нашел неуловимого целителя академии, едва его не прибил.

Из-за меча почти месяц бродил по общежитию как призрак и срывал злость на знакомых, каким-то чудом умудрившись не рассориться с ними в пыль и прах. Со знакомыми ему повезло. Таких терпеливых и понимающих людей встретить можно нечасто. Точнее повезло с малознакомыми близнецами, которые красочно описали свои ощущения в первые недели обучения у мастера меча. Близнецы были из воинского клана. Учили их серьезно, не делая скидок на возраст. А начиналась серьезная учеба лет с семи, до этого возраста изучение необходимых будущим воинам основ напоминало игру. Так что Ярославу еще повезло. Его детство было практически безоблачным.

Из-за меча у Ярослава сначала болело все тело, потом только голова, а потом он некоторое время вообще ни на что не реагировал. У Ярена была своя методика обучения. Эльфийская. То, что ученик человек, его почему-то не остановило. Когда Ярослава два дня рвало из-за выпитого зелья эльфийского происхождения, должного по задумке Ярена прибавить ученику выносливости, этот садист стоял рядом и улыбался. Выносливости зелье, кстати, не добавило. Только Ярослав в этом не сознался, держась на упрямстве и нежелании испытывать на себе действие очередного зелья. Спустя некоторое время он заподозрил, что эльф изначально именно этого своим зельем и добивался. Но уточнять не стал. Все равно ведь ничего не изменишь.

В итоге, спустя чуть больше двух месяцев, в какой-то из дней, после очередной тренировки, Ярослав неожиданно почувствовал себя усталым, но довольным. Заметил, что одет в незнакомые штаны, широкие и желтые. Кто его обрядил в это безобразие, парень так и не вспомнил. Кроме штанов на нем была веревочка с привязанной к ней колючкой растительного происхождения. Откуда взялось это украшение, Ярослав тоже не знал, но оказалось, его на шею повесила Ладанэ. Зачем, девушка не призналась. Еще был металлический браслет на правом предплечье. Весь исцарапанный, местами погнутый. Заменитель щита эльфийского происхождения. Браслет Ярославу не понравился. Сильно не понравился. Кажется, это из-за него он чуть не остался без руки. Подставлять такую ненадежную с вида штуку под чужой меч, могут себе позволить только эльфы и дажаны, у остальных ловкости не хватит, чтобы не дать соскользнуть мечу противника на незащищенный участок руки. Собственно, именно это с Ярославом и случилось.

Находился Ярослав на знакомой поляне возле одной из стен академии. Стоял босиком на невытаптываемой траве, таращился на стену и прислушивался к ощущениям в припекаемой солнцем голой спине. Эльф тут тоже присутствовал. Он подпирал собой стену, чесал свежий шрам на плече и улыбался. Драконий меч был до трети вогнан в стену рядом с его ухом. Как он там оказался Ярослав не помнил. Он вообще ничего не помнил, какие-то обрывки, не больше.

— Приведи себя в порядок, — сказал Ярен, отходя от стены.

— В порядок? — удивился Ярослав. Ему было хорошо, значит, все в порядке.

— Тебя дети пугаются, — проворчал эльф.

— Правда? — детей вокруг не наблюдалось, да и в стенах академии их не было, насколько Ярослав знал. А своих походов в город, если они были, парень почему-то не помнил. Как и многого другого.

— Правда, — серьезно подтвердил эльф. — У меня просьба, наверное, она покажется тебе странной. Постарайся больше не уходить в себя. Никогда. Что бы с тобой ни происходило, и с какими трудностями ты бы ни столкнулся. Ты в таком состоянии совсем не понимаешь что делаешь. Можешь однажды очень сильно пожалеть о своих действиях.

— Хорошо, — сказал Ярослав. Сил на спор у него не было. Да и не знал он, о чем спорить, просто чувствовал, что поспорить не помешает. А ему хотелось спать.

Меч стену покинул легко и без сожалений. Ботинки нашлись за дверью. Рубашка валялась рядом. А куртка повстречалась на лестнице. Дырок на ней прибавилось и пятен неизвестного происхождения тоже. Такой курткой побрезговал бы даже бомж, но Ярослав ее подобрал и зачем-то поволок в свою комнату, продев палец в петельку-вешалку. Он так и уснул с курткой в обнимку.

Куртка почему-то пахла дымом, и Ярославу приснился пикник с шашлыками. Возле какой-то полузнакомой посадки, рядом с сохнувшим на солнце сеном. В посадке цвели акации, ветер сплетал дым с медовым ароматом и шелестел высокой бледной травой, которая из-за собственной глупости выросла между деревьями. А белобрысый мальчишка лежал на расстеленном мамой покрывале и наблюдал за желтой божьей коровкой, ползшей по травинке.

Разбудил Ярослава Киого. Растолкал, открыл окно, стащил с кровати, отобрал куртку, взамен всучил бритву и усадил перед зеркалом. Зеркало с Ярослава смело остатки сна. Он от него шарахнулся и свалился на пол.

— Это еще ничего. Ты себя не видел до того, как Сан подрезала тебе бороду, — заметил Киого.

— Тьфу, — коротко прокомментировал Ярослав и вернулся на место.

Из зеркала на него смотрело нечто с клочковатой растительностью на подбородке, немытой шевелюрой и общей запущенностью на лице. Глаза у отражения были красные и дикие, как у человека, насильно оторванного от компьютера в тот момент, когда он почти перебил всех врагов в страшно увлекательной стрелялке.

Попытки привести себя в порядок заняли больше часа. С отросшими волосами Ярослав решил смириться, попытался убедить себя, что они ему идут. От бороды и усов безжалостно избавился. Желтые штаны выбросил. Куртку зачем-то засунул под кровать. Чистая рубашка оказалась мала в плечах, пришлось отправить Киого на поиски размера побольше. Пока Киого искал, Ярослав крутился у зеркала, пытаясь рассмотреть фигуру. Больших мускулов так и не заметил, почему рубашка жала в плечах — не понял, почему меч перестал быть тяжелым — тоже. А еще куда-то пропал почти месяц его жизни. Взамен появилась всепоглощающая лень. Не хотелось делать ничего, даже спать. Сесть бы, бессмысленно уставиться в зеркало и просто сидеть, не шевелясь. Так ведь не позволят. Обязательно найдутся добрые души, озабоченные его самочувствием. Одна из них сейчас рубашку ищет.

— Нет, с Киого я, кажется, уже ругался, — сказал отражению Ярослав. — С Табади, великим и ужасным, тоже ругался. С драконом ругался. Осталась только одна кандидатура — Ярен. С девушками я все равно ругаться не умею.

— Изобретаешь новую проблему для себя? — спросил весьма знакомый голос.

Уши тоже были знакомые, они несколько укоротились, но общее впечатление не изменилось.

— Пытаюсь найти кандидатуру существа, за чей счет можно улучшить настроение.

— Не поможет, — уверенно сказал Далени.

— Что ты делаешь на моем подоконнике?

— Сижу. Пейзажем любуюсь, — Далени качнулся и изобразил улыбку жизнерадостного идиота.

— Убирайся к демонам, — сказал Ярослав. Ругаться с ушастым парнем не хотелось. Просто казалось, что он именно за этим сюда пришел. Поддаваться на провокации разных эльфячьих потомков? Обойдутся.

— Не могу, — сказал Далени. — Сан попросила за тобой присмотреть. Спорить с ней опасно.

— Думаешь, спорить со мной весело и приятно?!

— Я предпочитаю вообще не думать.

— А ты не мог бы не думать в каком-нибудь другом месте? — предпринял еще одну попытку избавиться от гостя Ярослав. — В лес бы сходил, или к дракону в библиотеку.

— Зачем? — искренне удивился Далени. — Я тебе тут шахиша принес.

— Давай сюда и убирайся.

— Как хочешь.

Далени послушно выудил из кармана сонного зверька, положил его на подоконник и спрыгнул куда-то вниз.

— Зачем этот псих приходил? — спросил в пространство Ярослав. Чем дальше, тем меньше ему нравился мелкий шпион одного из Старших Домов. Возможно, только из-за того, что Ярослав не понимал, что Далени делает в академии. Не учится же в самом деле, не его уровень. И уши у него неубедительные.

Ругаться с кем либо, резко перехотелось. Вместо этого захотелось заняться очередным расследованием. Главный подозреваемый — некий ушастый Далени. Пострадавшие пока неизвестны, но они наверняка есть. Иначе все теряет смысл.

— Я действительно изобретаю очередную проблему для себя, — был вынужден признать Ярослав.

Шахиш побегал по подоконнику, нашел уголок потемнее и пристроился спать. Удивительно флегматичное животное. Впрочем, большинство мелких грызунов ведут ночной образ жизни. Чем волшебный грызун хуже?

Чем шахиши столь примечательны, Ярослав выяснить не смог. Для чего они нужны — тоже. Похоже, важен сам факт приручения этого грызуна. Никаких особых способностей Ярослав у своего питомца не заметил. Ел, как самая обычная мышь — все, что предложат, спал и гадил. Покидать с большим трудом найденного в подземелье хозяина не собирался. Всей пользы — симпатичная мордочка и шикарные усы.

Киого вернулся спустя полчаса. Ярослав успел задремать у зеркала, как какая-то сказочная красавица. Шахиш непонятным образом перебазировался ему на плечо и теперь спал навытяжку, лапками вверх. И почему-то не падал.

— Выбирай, — щедро предложил Киого, швырнув на кровать ворох разноцветных тряпок.

— Что выбирать? — сонно спросил Ярослав, к нему опять пришла лень, шевелиться не хотелось.

— Рубашку, — Киого был бодр и энергичен. — Я не знаю, какой у тебя размер, поэтому набрал разных.

— Ты кого-то ограбил? — спросил Ярослав, подойдя к рубашечной куче.

— Нет. Взял померить. Обещал не подошедшие вернуть раньше, чем магазин закроется. Там такая милая продавщица, дочка владельца. Я ее на выступление какой-то приезжей знаменитости пригласил, чтобы ее подруги от зависти вымерли.

— Кошмар, — прокомментировал его действия Ярослав.

От разнообразия расцветок рябило в глазах. Размеры тоже варьировались от младшей школьной группы до борца сумо. Больше всего Ярослава удивила кофточка, явно рассчитанная на изящную женскую фигурку. Кофточка должна была фигурку плотно облегать, подчеркивая все выпуклости и изгибы. Ярослав, недолго думая, презентовал кофточку Киого. Ему нужнее, у него подружки меняются раз в неделю, кому-то да подойдет. Приятель отреагировал странно, наверное, представил, как будет предлагать очередной красотке примерить вещицу.

Не слышал он сказку про Золушку, может, методику выбора будущей жены бы перенял.

Из всей рубашечной кучи удалось после продолжительных поисков извлечь нечто черного цвета, похожее на короткое кимоно и две рубашки, одну серую с широкими рукавами и воротником стойкой, вторую синюю, без воротника, зато с завязочками на горловине и рукавах. Первая рубашка напоминала часть парадной военной формы. Вторая была частью какого-то национального костюма, только вышивки не хватало. Кимоно вообще стянули с проезжего ниндзя, в качестве сувенира, наверное. Или налога за проезд. Набор на все случаи жизни.

— Тебе идет, — решил утешить друга Киого.

— Еще слово и я натяну на тебя дамскую кофточку и вышвырну в коридор.

— Хм, — сказал свое слово Киого.

Ярослав сделал вид, что не услышал. Ему очень хотелось кого-то убить. Странное такое желание, не имевшее под собой никаких оснований.

— Ты хоть знаешь, что с тобой было? — осмелел Киого.

— Нет, — коротко ответил Ярослав. Он не знал, и знать не хотел.

— Ты сломался, — сказал Киого, пытаясь сложить не подошедшие рубашки в компактный сверток. — Закрылся в себе и никого не пускал. Ты бы себя видел, пустая оболочка, ни проблеска мысли и этот проклятый эльф, который твердил, что так надо, что это пройдет, что ты переживешь, сам вылезешь на свет, когда тебе надоест себя жалеть и пугать всех остальных.

— Я себя не жалел, мне просто не хотелось никого видеть, — вспомнил Ярослав. Люди его почему-то раздражали, все без исключения.

— Какая разница, — отмахнулся Киого. Рубашки компактно складываться отказывались, они расползались в разные стороны и путались рукавами. — Эльф все равно не стал тебя жалеть. Он ненормальный. Он просто стал наращивать нагрузки, словно кто-то попросил его превратить тебя в дажана, превратить как можно быстрее, или убить.

— Что такое дажан? — спросил Ярослав, словно это имело какое-то значение. Он отлично знал, кто такие дажаны. Еще одни ходячие неприятности.

— Близнецов видел? — Киого определенно хотелось с кем-то поговорить. Неужели не нашел ни одного желающего выслушать? — Они из касты воинов. Их с раннего детства учили держать оружие. Ребенок из их клана способен убить опытного наемника из тех, что обитают в Городе, а в Городе обитают лучшие из лучших. Так вот, ни один воин из их клана не рискнет в одиночку нападать на ребенка-дажана, даже вдвоем не рискнут. Хотя дажаны воинами не считаются, их принято считать телохранителями и охранниками. Они боевые маги подрабатывающие наемниками. Любители экзотического оружия. Атхан, близнец, который повыше, сказал, что с тобой сейчас не каждый дажан рискнет связываться. Твой эльф как-то вплел в твои движения какую-то часть твоего дара.

— Огонь, — сказал Ярослав.

— Что? — сбился с мысли Киого.

— Огонь вплел, иначе я не смог бы держать меч, предназначенный для дракона. Вообще-то я сам вплел, Ярен только направлял. Мне казалось, я это забыл.

— Ты вплел? — вытаращился Киого.

— Я же ловил составляющие. Огонь тоже составляющая. Моя сущность. Ты же неплохо учишься. Попробуй вспомнить. Человек состоит из нескольких сущностей, их не меньше двух, а может быть и бесконечное множество. Большая часть сущностей бездействуют, или действуют, как им хочется, не завися от хозяина. Их можно поймать, и направить туда, куда нужно. Увеличить силу, скорость, или все сразу. Дажаны наверняка этому учатся. Я видел дажанов, они бывают очень стройные, тоненькие, куда тем эльфам. А силы и выносливости больше чем у наемников, подправивших собственное тело с помощью амулетов жизни.

— Ты увеличил скорость и силу? — заинтересовался Киого. Наверняка начал прикидывать, как бы и себе что-то увеличить.

— Со мной сложнее. Только скорости и силы мне было мало. Меч ведь драконий, он ощущается иначе в нашем мире. Ты попробуй его поднять, он гораздо тяжелее, чем должен быть.

— Что ты сделал? — спросил Киого, покосившись на прислоненный к стене меч.

— Превратил часть своего огня в отражение дракона, а потом начал сходить с ума. Не знаю почему. Все так глупо. Кажется, я просто обиделся. Мне казалось, что я смог бы найти этому огню применение лучше. Меня словно обокрали. Драконы. Еще немного, и у меня на них будет аллергия.

— Во мне целый мир заполненный ветрами. Мне это нравится, — парень искренне не понимал, что не так. Счастливый.

— У тебя был выбор, — сказал Ярослав. — У меня нет. Дракон просто так меч дарить не станет. Раз подарил, значит, он мне будет нужен. Больше всего меня злит именно это. Они все знают, для тех из них, кто постарше, вообще нет времени. Они живут сразу везде. Но никогда, ни один дракон никому не расскажет, что его ждет впереди, просто надает кучу вещей, и оставят самостоятельно разбираться с их назначением. Даже если дальнейшее существование драконов будет зависеть от того, насколько правильно этими вещами распорядятся. Этль при моем приближении сразу улетает.

— Тебе еще повезло, — Киого усмехнулся. — Нескольких твоих последователей он поджарил, целители едва откачали.

— Лучше бы меня поджарил, все меньше проблем.

— Свидетели говорили, что он пытался, только не попал. Ты слишком быстро бегал.

— Вот это меня тоже удивляет. Почему он не попал?

— Может, не хотел? — предположил Киого.

— Хотел, — возразил Ярослав. — Этль на самом деле очень молодой дракон. Это страж академии старый как сам мир, а Этль моложе Ярена. Ярен видел его ребенком, драконенком. Ты не знаешь, драконы телепатией владеют?

— Владеют, когда хотят. Гадюка рассказывала. Просила, чтобы мы драконам никогда не лгали, они этого не любят.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — признался Ярослав. — Я о нем такое думал, что у него даже мысли о пощаде не должно было появиться.

— Никогда не примеряй к драконам человеческую логику. Они не люди, — слова прозвучали со стороны окна.

— Опять он, — Ярослав, наконец, определился с человеком, которого следовало убить. Далени на эту роль подходил просто идеально. Если его правильно столкнуть с подоконника, можно будет представить произошедшее как несчастный случай. — Я брежу.

— Сан просила удостовериться, что вы оделись. Они сейчас будут, — сообщил Далени, ухмыляясь во весь рот.

— Посыльным подрабатываешь? — зло прищурившись, спросил Ярослав.

— Глашатаем, — Далени прокашлялся и, подтверждая взятую на себя роль, проорал. — Радуйтесь! Ибо на вас снизошло благословение богов мира Трех Лун! Свой облик вам явят прекрасные луны Академии Разума! Первая прекраснейшая из воительниц — Сан ади Мулар. Вторая величайшая из создателей — Ладанэ Ран. Третья прелестнейшая из смотрящих в суть — Тами Ат'канэ.

— Сейчас я его придушу, — тихонько предупредил Ярослав.

Киого понятливо отвернулся к двери, спасать от удушения ушастое недоразумение он не собирался. Далени заерзал на подоконнике, наверное, выражение лица у Ярослава было очень многообещающим. Шахиш задергал лапками и свалился с плеча. Но на пол он почему-то не упал. Вместо этого полосатый мыш появился на столе и стал деловито обнюхивать дареную драконом книгу, которую Ярослав перестал читать еще в начале уроков фехтования.

— Опа, первая странность, — обрадовался за своего питомца Ярослав. По его глубоким убеждением у волшебных зверей должно быть много странностей. Иначе скучно.

— Пойду, скажу, что вы оделись, — сказал Далени и стал сползать с подоконника.

— Мы?! — удивился Киого. — Я даже не раздевался.

— Какая разница, — отмахнулся Далени и свалился вниз.

— Чтоб ты шею свернул, — доброжелательно напутствовал его Ярослав, отлично зная, что такой радости он не дождется.

— На что он намекал? — не мог успокоиться Киого.

— На то, что один из нас идиот, и этот один вовсе не я, — объяснил Ярослав. Никаких видимых изменений в шахише он не заметил, как не приглядывался.

— Теперь я понял, — торжественно произнес Киого. — Ты прав. Его давно пора придушить.

— Дурдом, — сделал вывод Ярослав. — Вот так людей и доводят до петли.

— Нет, петли не надо. Некрасивая смерть.

— Киого, выпрыгни в окно, избавь меня от своих поразительных открытий. Я ведь знаю, что ты не дурак.

— Все-то ты знаешь, — обижено протянул Киого.

— Везде-то я бывал… — вспомнил анекдот Ярослав. — Кажется, я оттуда до сих пор не ушел. Хорошее дело самокритика.

Посидели, помолчали, посмотрели на нарезающего круги вокруг книги шахиша.

— Как думаешь, мне обязательно их ждать? — нарушил тишину Киого.

— Кого? — спросил Ярослав, которого в данный момент больше всего занимала телепортация грызуна.

— Девчонок.

— Понятия не имею.

— Они на меня плохо влияют, — сказал Киого, покосившись на дверь. — Заставляют воровством заниматься.

— Сочувствую.

— Для Тами редкие травки из оранжереи. Пришлось целый день потратить, чтобы запомнить, где что растет. Не хватало еще опустошить оранжерею полностью. Для Сан какую-то облезшую шкуру у пятикурсницы. Мне пришлось с ней познакомиться, представляешь?

— Со шкурой?

— С пятикурсницей. Нужно же было как-то проникнуть в ее жилье, шкура там на стене висела. Теперь я знаю, как себя чувствуют начинающие продажные женщины.

— Сочувствую.

— Не стоит. Аллель очень хорошая девушка. На первый взгляд страшная, что твой демон, а приглядишься, оказывается красавица.

Вид у Киого был жалкий и потерянный.

— Много пил? — заинтересовался преображениями Аллели Ярослав.

— Ничего я не пил. Мне же шкуру надо было красть. Она ее мне потом подарила.

— Потом?

— Да. Я когда уходил в первый раз, совсем про шкуру забыл, — печально улыбнулся Киого. — Она славная.

— Шкура? — удивился Ярослав. Странные у этого парня представления о славном.

— Какая шкура?! — возмутился Киого. — Аллель.

— С ума спятить, — произнес Ярослав. — Хочешь сказать, что страшная как демон девушка оценила твою смелость, превратилась в красавицу и одарила шкурой. Я правильно понял?

— Она не превращалась, — обижено возразил Киого. — Она всегда такой была. Просто сначала я этого почему-то не заметил.

Ярослав как-то вдруг понял, что он в академии самый адекватный человек. На душе сразу стало легче. Быть одиноким сумасшедшим ему не нравилось. Быть сумасшедшим в компании сумасшедших, оказывается, очень интересно.

— Для Ладанэ ты что воровал? — решил прояснить еще и этот вопрос.

— Я и сам не понял, — пожал плечами Киого. — Гадость какую-то в коробочке. Зеленую и воняющую порченой рыбой. Она ее потом варила возле озера, а Сан в сторону гор ветер направляла, чтобы на запах никто не прибежал.

— Варила? Зачем?

— Мне откуда знать? Они мне ничего не рассказывают. Сидели в библиотеке несколько дней, потом вернулись оттуда, сияя от счастья, и заставили меня воровать разный хлам.

— Значит шкурой, гадостью и травами дело не ограничилось?! — предположил Ярослав.

— Нет. Я потом воровал рога, колючки и засушенный рыбий труп.

— Ужасно ценные вещи, — оценил набор Ярослав.

— Да, — согласился Киого. — Рыбу до сих пор ищут. Она была семейной реликвией до того, как Сан скормила ее коту.

— Кот хоть живой?

— Живой, — отмахнулся от этой проблемы Киого. — Он и не такое ел.

— Что-то они задумали, — сделал гениальный вывод Ярослав.

Что можно сделать с такими ингредиентами? Да что угодно. Кота зачем-то приплели, утилизатора хвостатого. Демоноподобная красавица и пришибленный вид Киого. Варка гадости. Рога, шкура…

— Киого, Ладанэ могла читать записи вашей прабабки-шаманки?

— Могла.

— А с ветрами говорить? Или наш разговор подслушать?

— Говорить она не умеет, — уверенно сказал Киого. — Я бы знал. А разговор подслушать могла Тами. С ней бывает. Она когда волнуется, или на кого-то зла, может случайно услышать чужой разговор, происходящий на расстоянии перелета дракона. Так Гадюка говорила. Она вообще считает ее очень талантливой девочкой, которую просто нужно натренировать. А драконы летают далеко.

— Хана бывшему жениху, — сказал Ярослав.

— Думаешь? — подскочил на своем стуле Киого.

— Уверен. Ты же знаешь Сан. Она никому не позволит безнаказанно обидеть близкого ей человека. По крайней мере, мне так кажется. Дело чести и все такое.

— И не оставляет за спиной недобитых врагов, — задумчиво добавил Киого. — Философия у ее семьи такая.

— Да, — согласился Ярослав. — Как ты думаешь, что должен был первым делом сделать бывший жених, узнав, что Ладанэ не бездарность, а создатель?

— Попытаться перестать быть бывшим.

— Он этого не сделал.

— Действительно, — признал Киого.

— Заодно разобрались с преображениями твоей Аллели. Девчонки что-то на тебе испытывали. Возможно не на тебе одном. Моя сестра в детстве очень любила сказки о заколдованных принцессах, к которым после поцелуя возвращался человеческий облик. Может что-то напортачили, от бедной девушки стали шарахаться окружающие, пришлось отправлять тебя расколдовывать. Ради Ладанэ ты бы и лягушку поцеловал, не то, что некрасивую девушку. Заодно познакомился со славной девушкой.

— Я их прибью, — сказал Киого.

— Зачем?

— Кем они меня считают?

— Бестолковым красавчиком, умеющим успешно вешать лапшу на уши таким же бестолковым красавицам.

— Она не бестолковая.

— Тебе же лучше, — не стал спорить Ярослав, он-то с этой девушкой не знаком. — Хоть какое-то разнообразие. А то ведь от общения с глупышками можно и самому поглупеть.

— Ты вообще ни с кем не общаешься, — огрызнулся Киого. — Ни с глупышками, ни с умными девушками. Может, стесняешься? Или тебе ничего от жизни не надо, кроме меча?

— Поучись у Ярена, и тебе тоже ни с кем не захочется общаться. На собственную рожу смотреть будет тошно.

— Мне тебя пожалеть? Или в бордель отвести?

— Они здесь есть?

— Есть.

Ярослав немножко подумал и решил согласиться на заманчивое предложение.

— Ладно, веди.

— Ненормальный, — припечатал Киого.

— Кто бы говорил.

— Сан, они в бордель собрались, — громко пожаловался голосок Тами за дверью.

Ярослав и Киого затихли, как мыши под веником, и глупо уставились друг на друга. Девушки, как всегда, пришли не вовремя. На кровати по-прежнему валялся ворох разноцветных рубашек. Ярослав сидел перед зеркалом без штанов, зато в кимоно. Киого сидел на штанах. Окончание разговора получилось совсем не похожее на его начало. А ручной грызун стоял столбиком на книге и, кажется, ухмылялся.

— Штаны отдай, сволочь! — первым опомнился Ярослав.

Киого подскочил как ошпаренный, с грохотом уронил стул, запутался в ногах, стукнулся головой об собственное колено и только после этого потянулся за штанами.

— Чем они там занимаются? — заинтересовалась Сан.

— Быстро! — сделал страшные глаза Ярослав. Хотелось куда-то бежать и где-то прятаться, как совместить эти два желания, он представлял смутно.

Шахиш упал на спину и засучил лапками. Ярослав решил не думать, что он смеется, ему больше понравилась версия с эпилептическим припадком. Киого наконец извлек штаны из-под себя и швырнул ними в Ярослава. Успешно швырнул. Хорошо прицелился, наверное. Пряжка пояса со лбом не разминулась.

— Уии, — взвыл парень, в душе проклиная косоруких синеглазых придурков.

Одновременно он попытался штаны надеть, прыгая на одной ноге. С первой попытки не получилось, он запихнул ногу не в ту штанину. Со второй попыткой получилось еще хуже, он вообще никуда не попал. Третья попытка оказалась успешной, но положения не спасла.

— Мы входим, — решительно сказала Сан и вошла.

Киого валялся на полу рядом со стулом и с ужасом смотрел на вошедших. Ярослав сосредоточено целился во вторую штанину и старался не думать об открывшемся девушкам зрелище. Что они трусов в полоску никогда не видели? Хорошо хоть не в цветочек и не в пошлые сердечки. Грызун по-прежнему изображал эпилептика.

— Ой, — Тами начала краснеть, похоже, полосатых трусов ей видеть, все-таки не доводилось.

— Дааа, — высказалась решительная Сан. Смотрела она при этом на Киого, страстно обнимавшего стул.

— А по-моему, с ним все в порядке, — сказала Ладанэ.

Ярослав так и не понял, что она имела в виду.

Привыкнуть к тому, что ты умеешь ловко вымахивать мечом, уклоняться от атак настоящего эльфа, почти невесомо скользить по поляне и чувствовать дыхание опасности, оказалось нелегко. Разум в приобретении этих навыков участвовать отказался, теперь за это расплачивался, вынужденный испугано изумляться, пока тело демонстрировало приобретенное.

— Думай! — рявкнул Ярен.

— О чем? — огрызнулся Ярослав.

— О том, что делаешь! Ты должен понимать, чего добиваешься. Рефлексы хороши, когда ты знаешь, что тебе нужно. Ты же не хочешь меня убить?

— Убить?! — удивился Ярослав. Никого он убивать не собирался. Это желание исчезло вместе с ленью.

— Ты действуешь так, словно собираешься меня убить, — попытался объяснить Ярен, оценив выражение лица ученика. — Тебе же нужно провести бой на поражение, но не до смерти. Думай!

— Блин, — высказался по этому поводу Ярослав.

Он не знал, о чем думать. Он не мог понять, что и как делает. Не видел никакой логики. Просто скользил, подчиняясь рефлексам. Меч летал сам по себе, как продолжение руки, управляющее ею. Тело окутывал невидимый огонь, не касаясь его, было весело и страшно. Нужно было просто двигаться, плавно, как в тай-дзы, и ни в коем случае не сомневаться в том, что он это умеет. Стояло задать себе вопрос, о том, как оно получается, и рефлексы начинали сбоить, выдавая резкие, рваные движения, опаздывая или спеша. Резкие движения портят рисунок, забирают силы и позволяют противнику найти брешь в защите. У резких движений большая отдача. Резкие движения практически невозможно изменить, пока они не закончат свой росчерк. Резкие движения хороши для палача, но не для воина. Не для того из воинов у которого ловкости и скорости раз в десять больше чем силы.

Где бы еще достать опыт и уверенность?

— Хватит, — велел эльф.

Ярослав застыл, опустил руку с мечом и удивленно посмотрел на учителя.

— Попробуй повторить без меча. Он тебя отвлекает.

Изумительный образчик эльфийской логики. Взялся учить фехтовать драконьим мечом, неведомым образом научил, а теперь заявляет, что меч отвлекает. Хотелось бы знать — от чего. Но спорить с ним и задавать вопросы бесполезно. Всему свое время и если эльф решил, что что-то ученику пока знать не нужно, он не скажет, как его не уговаривай.

Меч Ярослав аккуратно прислонил к стене и застыл, не в силах сообразить чего от него хочет эльф.

— Я жду, — напомнил Ярен.

— А? — откликнулся его ученик, растеряно глядя на деревья.

— Иди сюда.

Ярослав пожал плечами и пошел. Без меча в руках было неуютно. Трава цеплялась за ноги, словно пыталась предупредить, что ничего хорошего в центре поляны его не ждет. Хотелось помолиться, только он не умел. Все было не так.

— У тебя нет меча, но это ничего не значит. Твое тело помнит все движения, умеет реагировать правильно, тебе нужно всего лишь направить его в нужную сторону. Защищайся.

И взмахнул мечом.

Прямой клинок. Человеческий. Странно смотрящийся в руке эльфа. Эльфу нужно оружие поизящнее, тогда он тоже будет скользить, а не неуклюже размахивать бездушной железкой, сбиваясь с ритма. С самого начала бой был нечестен.

Ярослав заслонился рукой с браслетом и скользнул вправо. Меч отстал, неловко развернулся и метнулся к земле. В воздух взлетели скошенные листочки. Ярослав отступил на шаг. Теперь бой еще более нечестен. Ярен будет бояться поранить своего ученика.

Чего же он добивается?

Его можно победить. Это будет не сложно. Только неправильно. Он не этого хочет. Или этого?

Па влево, поднырнуть под меч и вперед, мимо эльфа. Этот меч не догонит. Он мешает держащему его.

Откуда-то Ярослав это знал.

Неправильный бой, неправильный эльф, неправильные воспоминания.

Шаг назад, полшага влево, вскинуть руку и меч пролетает над плечом, скользнув по браслету и открыв хозяина для атаки.

Слишком легко.

Отступить.

— Что ты творишь?! — рявкнул эльф.

— Не знаю, — честно признался Ярослав.

А ведь больше всего это похоже на танец.

Вперед, в сторону, поворот и шаг назад. Пропустить кусок неуместного металла и опять вперед. Коснуться к плечу партнера-противника и пролететь мимо. Времени хватит. Человеческий меч создан для резких движений, значит, он не сможет вернуться раньше, чем долетит до конечной точки. Маятник. Детские качели. Если не дать ему долететь, получится еще хуже.

Ведь эльф этому не учил. Ученик Ярена человек, значит, он учил его как человека, пытаясь выжать все возможное из его сущности. А какова его сущность? Разве только человек? Что-то такое дракон говорил, точно говорил.

— Ярен, что такое владеющий тенью? — спросил Ярослав, осознав, что почему-то не удосужился до сих пор это узнать. Сначала надеялся, что ответ найдется в дареной драконом книге, а потом постоянно вылетало из головы. Вспоминал Ярослав об этом вопросе именно тогда, когда задавать его было некому.

А вот остановился он зря. Эльф такой глупости не ждал, остановить начатое движение не успевал. Ярослав попытался отскочить. Ярен повернуть меч. В результате тяжелая рукоять поменялась местами с прямым лезвием и впечаталась где-то рядом с ключицей. Ярослава развернуло и отшвырнуло, мир закачался и стал куда-то уплывать. Тонкие и изящные эльфы, чтоб их. Боли он почему-то не чувствовал, хотя мог поклясться, что слышал как что-то хрустнуло. Ярен по инерции шагнул вперед, выпустил из рук меч и схватил за шкирку ученика.

— Что ты сказал?! — рявкнул в лицо. Глаза у него были безумные.

— Что такое владеющий тенью? — послушно повторил вопрос Ярослав. Под рукой была трава, только он ее почти не ощущал, скорее, угадывал, какая-то часть его была не здесь.

Это ведь так просто.

Расправить крылья и резко толкнуть себя вверх. Чувствовать ветер на лице, ветер под крыльями и ни о чем не думать. Просто лететь. Все равно куда. Мысли должны оставаться на земле, в небе мыслям нет места. В небе есть только ветер и бесконечность. Это будет прекрасно.

— Ник, — сказал Ярослав.

— Что? — потеряно, спросил Ярен.

— Ник рассказывал. Только он и ветер. Вокруг ночь, дорога, которой нет конца, мотоцикл, с которым сливаешься в единое существо и ветер. Я его не понимал. Не знал что это так. Я просто видел. Видел, как он несется на безумной скорости, прижимаясь к мотоциклу, и боялся, что он не впишется в поворот, боялся, что навстречу выскочит какой-то лихач. Мотоцикл не машина, шансов выжить почти не будет. Ночью ведь ничего не видно кроме полосы света. Вдруг в асфальте выбоина? Или кто-то какую-то дрянь выбросил? Они ездили ночью. Днем найти пустынную дорогу в приличном состоянии практически невозможно. Все взрослые люди, а тратят время на такое, жизнью рискуют. Глупо, правда?

— Правда, — согласился эльф.

— Оказывается это очень красиво, когда только ты и ветер.

Летящий дракон, летящий в бесконечность. Ленивые, тяжелые взмахи крыльями, тело натянутое как струна. Для него не существует границ между мирами, не существует цели, не имеют значения ни жизнь, ни смерть. Ему не нужны спутники, он не понимает что такое одиночество. Можно даже глаза закрыть и ничего не изменится.

Ярослав бы летел навстречу ветру, как черный клинок, под музыку HIM. Растворяясь в бесконечности, становясь с ней единым целым. Если бы смог. Если бы захотел. Если бы отказался от себя. Но разве это равноценный обмен? Поменять себя на ветер и небо. Перестать думать, сомневаться, верить во что-то или не верить, влюбляться и разочаровываться, делать глупости, находить неприятности, быть посмешищем или гением в чужих глазах, радоваться или огорчаться. Поменять все на одно единственное чувство? Сильное, бесконечное, но одно. Навсегда.

— Нечестно, — сказал Ярослав. — Я не хочу быть драконом.

— Ты не дракон. Просто он в тебе отразился.

— Зачем Этль дал мне этот меч?

— Чтобы ты понял. Почувствовал и выбрал. Драконы странные существа, наверное, им кажется, что знания, полученные от кого-то, менее ценны, чем те, к которым ты дошел сам.

Ярослав хмыкнул. Что-то вроде обучения на собственном опыте. Интересно, как учатся сами драконы? Или они рождаются мудрыми и всезнающими, с большим жизненным опытом?

— Получается, мы зря создавали отражение из моего огня? — спросил Ярослав. — Отражение дракона у меня уже было?

Эльф усмехнулся, немного печально и покачал головой. Он сидел на траве и казался большой вороной. Бывают такие глупые вороны. Они кажутся печальными и очень одинокими. При взгляде на них хочется верить, что они действительно сопровождают души в загробный мир, предрекают карканьем смерть и умеют видеть неведомое. А на самом деле эта ворона, скорее всего, мучительно пытается вспомнить, где именно закопала орех осенью. Память у ворон короткая.

— Не зря, — сказал Ярен. — Теперь тебе легче держать равновесие. Как бы тебе объяснить? Наверное, отражение дракона стало немного похоже на тебя, так проще воспринимать его как часть самого себя. Да и меч тебе пригодится, а его создавали для дракона.

— Ага, процесс нахождения дракона в себе прошел быстрее, ясно, — добавил Ярослав. Он знал, помнил и понимал. Какая-то часть дракона вернулась в мир живых. Как-то так. Этлю хотелось оторвать крылья. Самое страшное наказание для дракона.

— Дракона, который был воином, понимал людей и за что-то сильно их не любил.

— Он магов не любил. Водников, — уточнил Ярослав. Нет, он не помнил дракона, чью тень в себе носил, он его не знал, не видел и не чувствовал, просто он его понимал. Не очень приятное чувство, чем-то похожее на шизофрению в понимании обывателя, узнавшего о шизофрении из фильма о маньяке. — Как думаешь, он умер?

— Дракон? Не уверен. Возможно, умер, а может, ушел туда, где можно обойтись без физической части своей сущности. С драконами такое бывает. Им становится скучно, и они уходят. У них есть этот выбор. Остальным, чтобы покинуть мир живых, нужно умереть. Правда, я не уверен, что этот дракон вообще с чем-то расставался помимо воспоминаний и отражения. Как и в том, что драконы действительно иногда умирают.

— Это его меч, — сказал Ярослав. Конечно его, чей же еще. Дракон был большой, подлой тварью. Дракон любил воевать. Дракон сам стравливал смертных, когда ему становилось скучно, а пропустить войну, начатую не им, вообще не мог. Дракон не понимал что такое смерть, для драконов смерть совсем не то, чем она всегда будет для остальных разумных.

— Его, — согласился Ярен. — Теперь твой, по праву. Ты перехитрил дракона, такое немногим удается.

— Я не хитрил, — не хотел хитрить, не хотел портить никому последнее развлечение, тем более не собирался мстить за тех, кто давно мертв. Во всем виновато любопытство. Чертово любопытство. Единственная человеческая страсть, которую способны понять драконы. Драконы любопытство ценят и оберегают. Любопытство открывает глаза на мир.

— А вот это значения не имеет. Значение имеет только результат, — усмехнулся эльф. — Тебе опять нужно к целителю.

— Да ну его, — махнул здоровой рукой Ярослав. — Целителя в академии пока найдешь, можно десять раз умереть. Лучше к Киого пойду. Он ранения лечить умеет.

— Помочь? — спросил эльф. Просто так спросил, вставать и куда-то идти на самом деле ему не хотелось.

— Нет, я сам.

Ярен кивнул, растянулся на траве и закрыл глаза. Общения с учеником ему на сегодня хватило. Многогранный парень. Умеющий видеть и замечать. Причем, что особо ценно, замечает изменения в себе и не боится ими пользоваться. Возможно, слишком бесстрашен и склонен к радикальным решениям, но пока это шло ему только на пользу. Скучать в ближайшее время не придется. Заставить бы его еще интересоваться вещами, не имеющими к нему прямого отношения.

Эльф лежал, смотрел в небо и пытался ни о чем не думать. Ему хотелось отдохнуть, забыть обо всем, превратиться в траву и тихо колыхаться под ветром. Бессмысленное желание, но разве все в жизни должно иметь смысл?

У него почти получилось.

А потом он услышал испуг и боль.

Боль расползалась по плечу, захватила часть ребер, а теперь подбиралась к челюсти. Вот и не верь после этого в то, что боль умеет расти. Умеет. Как колония одноклеточных организмов, размножающихся в свое удовольствие.

Ярослав старательно улыбался встреченным на пути людям. Люди уступали ему дорогу и не пытались расспрашивать про меч. Значит, улыбки удавались. Ему очень хотелось, чтобы они были похожи на волчий оскал. Ничто другое любопытствующих почему-то не отпугивало. Как же, меч, полученный от дракона. Раритет. Хорошо, хоть купить не пытались. Покупателей Ярослав бы уже не выдержал, особенно в первый месяц тренировок, убил бы кого-то, а потом сделал харакири.

Желание летать исчезло, как только появилась боль. Взамен пришло сожаление, что он не ценил те моменты, когда Ник давал покататься на своем мотоцикле. Здесь мотоцикла не найти, а Ярославу очень хотелось сравнить ощущения. Странное чувство — сожаление об упущенных возможностях. Оно не обращает внимания на вещи нужные и важные, зато преследует из-за какого-то пустяка, без которого жить проще и легче.

К тому времени, когда Ярослав дошел до комнаты шамана-самоучки, настроение у него стало весьма мрачным, и вид бездельничавшего приятеля его улучшить не мог.

Киого сидел на столе, грустил и тихо напивался. Настойки в бутылке осталось ровно половина, в стакане — четверть.

— С девушкой поссорился? — спросил Ярослав.

— Нет, — хмуро отозвался Киого.

— Зачем пьешь?

— Хочется.

— Жаль, я рассчитывал, что ты меня вылечишь. У меня, кажется, трещина. Рука почти не шевелится и начинает опухать.

— Вылечу, — подумав, сказал Киого. — Я еще не пьян.

— Уверен? — как для не пьяного взгляд у него был странноват.

— Разве этим можно быстро напиться? — довольно бодро удивился Киого.

— Не пробовал, — сознался Ярослав. Он напивался самогонкой местного разлива и чем-то похожим одновременно на темное пиво и кофейную подделку под коньяк. Страшная штука, гадость несусветная, но мысли, как плохие, так и хорошие, вышибает напрочь.

Киого очень аккуратно поставил стакан рядом с бутылкой, встал на ноги, немножко подержался за стол и решительно пошел к Ярославу. Шел он хорошо и прямо, как солдат на параде. На лице ноль эмоций, взгляд целеустремленный, руками не машет.

— Ты точно не пьяный? — засомневался Ярослав.

— Совсем чуть. Расслабляет.

Убегать было стыдно, оставаться — некомфортно. Ситуация совершенно дурацкая.

— Что ты пил? — спросил зачем-то Ярослав. Наверное, пытался отвлечь приятеля от своей персоны.

— Вино, — глупо заулыбался Киого. — Разбавленное.

— Вино?! — в бутылке и стакане мелькали сполохи незаметные для тех, в ком нет металла. Частички разнообразной силы, которая бывает в травах и которой никогда не бывает в вине, в вине эти частички очень быстро растворяются, каких бы травок туда не добавили. В настойках остаются, а в вине почему-то нет. — Чем его разбавляли?!

— Соком. Яблочным. Случайно целую бочку испортили. Теперь хозяин продает по дешевке, пока не испортилось. Вообще, даже вкусно.

— Соком?! — в яблочном соке не бывает таких сполохов. А если приглядеться, не очень и похожи сполохи на силу трав, больше на обрывки плетения, как в алхимических составах. — Киого, там плетение.

— Где? — он остановился и неуверенно посмотрел на потолок. Словно решил, что ему сейчас что-то наголову свалится.

— В бутылке.

— Правда? — почему-то обрадовался приятель. Улыбка у него была странная, словно он обкурился вдребезги, каким-то чудом сохранил остатки разума, и эти остатки требуют во что бы то ни стало скрывать свое состояние. На экзамене ты, парень, на экзамене, а вовсе не в клубе. Это ничего, что доцент похожа на барменшу. Доценты, они разные бывают. И симпатичные и страшные и молодые блондинки с печальными глазами.

— Правда, — подтвердил Ярослав, мысленно прощаясь с возможностью быстро избавиться от боли. — Тебе нужно желудок почистить.

— Не поможет, — безмятежно отозвался Киого. — Там яблочный сок.

— Я знаю. Ты говорил.

— Яблочный сок отлично маскирует приворотное зелье, — нравоучительно сказал Киого, кивнув в стону полупустой бутылки. — Только он один. Без него любой маг это зелье почует, — и немного подумав, добавил равнодушным тоном. — Скоро я сойду с ума. Или меня парализует. Это как повезет. Магам приворотное зелье пить нельзя. Разум, чувства и воля слишком тесно сплетены.

— Спятил?!

— Еще нет, но ждать недолго осталось. Убей меня, а…

— Сейчас, — не стал спорить Ярослав. — Псих конченый.

Что-то нужно было делать. Быстро. Раз Киого пока более-менее нормально соображает, возможно, еще не поздно.

— Ты же не все выпил!

— Ну, значит, я не полностью сойду с ума, или меня не полностью парализует.

— Урод! Тащишь в рот что ни попадя, а я должен думать. Что-то же можно сделать…

Осталось только придумать — что.

Боль тихонько пульсировала и перемешивала мысли, которые и без нее не отличались стройностью и логичностью. Боль постепенно превращалась в страх. Это жутко раздражало и отвлекало.

— Ладно. Уговорили, — сказал Ярослав.

— Убьешь меня? — спросил Киого.

— Заткнись, не до тебя.

Греть руки. Гладить воздух, как мурлычущую кошку, а она потом, зараза, когти выпустит в благодарность. Главное не свалиться в обморок. Двух беспамятных будет многовато для этой комнаты.

Лучше не думать и не чувствовать. Или все-таки думать, о чем-то постороннем. Попытаться себя отвлечь. Например, можно подумать о музыке. Радиостанция «Новая волна», программа по заявкам.

Я бегу по выжженной земле

Гермошлем захлопнув на ходу

Мой фантом стрелою белой

На распластанном крыле

С ревом набирает высоту

«Чиж» кажется. Или «Чайф». Нет, «Чиж», стиль на них похож. А может вообще «Пилот». Должны же они как-то оправдывать свое название. Или «Чиж»? Застряла какая-то дурацкая песня, а ты тут думай!

Тепло лентой обвилось вокруг ладони, заползло под кожу и уютно там устроилось, ожидая дальнейших действий. Глупых действий. Может, он подсознательно тяготеет к мазохизму?

— К черту! — рявкнул на неуместные мысли Ярослав и хлопнул ладонью по плечу.

Боль, сметая все на своем пути, горячей волной прокатилась по руке, на мгновенье застыла в кончиках пальцев и ушла в землю, как молния, угодившая в громоотвод. Рука перестала ощущать что либо. Оторви кто-то ее сейчас, особой разницы не будет. Зато челюсть и ребра успокоились и перестали ныть. Голова потихоньку стала соображать, но от ее соображений легче не стало.

— Киого, я тут песню вспомнил. Веселенькая такая, патриотичная, про полет.

— Ты ненормальный, — поставил диагноз приятель.

— Я в курсе, мне уже сказали, кажется. Я не о том. Просто есть мнение, что на любую мощную дубину может найтись дубина помощнее.

— Не подходи ко мне, — запротестовал Киого и начал отступать к столу.

— Ты же просил тебя убить, — вспомнил Ярослав, пытаясь ободряюще улыбнуться.

— Я передумал.

— Отлично, — хоть самоубиваться не начнет. — Убивать я тебя все равно не буду. У меня другая идея. Я ведь вижу плетения и могу их переделать, правда никто не даст гарантии, что моя переделка будет безопасна для окружающих. Но нам, собственно это и не требуется, в смысле — переделывать что-либо. А еще, кажется, могу воздействовать на кровь. Я почувствовал всю кровеносную систему от проклятой ключицы, до кончиков пальцев, когда себя лечил. Даже самые маленькие капилляры. В первый раз я это не заметил.

— Ты не посмеешь, — Киого весьма недоверчиво посмотрел на висящую плетью руку. Подобные последствия лечения мало кого вдохновить на повторение опыта могли.

— Посмею, — заверил Ярослав. — Еще и как посмею. У тебя все равно выбора особого нет. Будет немножко больно.

— Ты их не найдешь, — предпринял еще одну жалкую попытку отказаться от предлагаемой помощи Киого.

— Обрывки алхимических плетений? Я не собираюсь никого искать. Мне не нужны партизаны, мне пилот нужен. Понимаешь? Готовое плетение, а не его обрывки. Оно должно собираться где-то рядом с твоей дурной башкой. Его действие направленно на мозг. Если он у тебя, конечно, есть. Ты случайно не в курсе?

— Он у меня есть, — мрачно сказал Киого. Отступать ему больше было некуда, разве что лезть на стол и прыгать в окно.

— Вот и славно, — фальшиво порадовался за друга Ярослав. — А то ты живешь, подчиняясь одним инстинктам. Точнее, одному инстинкту. Ты стараешься найти побольше самок и…

— Я не стараюсь. Они сами находятся.

— Одна уже нашлась. Где ты таких дур берешь?

— Что ты собираешься делать? — поспешил закончить разговор о девушках Киого.

— Рыбу ловить. Думаю пора. Тебя шатать начало. Сядь, а…

Киого бросил на Ярослава возмущенный взгляд и сел, всем своим видом демонстрируя покорность судьбе. Доверия в его облике не было, веры в счастливое завершение рыболовли тоже. Не сопротивляется — и на том спасибо.

Ярослав перекрестился, поплевал на ладонь, вытер ее об штаны и решительно приступил к сеансу нетрадиционного лечения, в самом широком понимании этого слова. Он не просто не знал, чем его лечение закончится, он даже не знал, как его начать. Умные мысли подсказать этого не могли. Единственная умная мысль упорно твердила где-то на задворках сознания, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Ближе не подходила. Не хотела мешать, наверное.

Ладонь положить на стриженый затылок приятеля и слушать рукой. Что-то слышать. Слабый пульс, напряжение в мышцах и тихое шевеление. Для сравнения следовало бы вторую руку положить на свой затылок. Только вторая рука делала вид, что ее здесь нет. Пришлось заставить себя поверить, что шевелению там не место. Хуже все равно не будет. Возможно.

— Я передумал, — тихо сказал Киого. — Лучше я буду сумасшедшим.

— Поздно, — обрадовал его Ярослав.

Он что-то поймал и теперь мучительно пытался сообразить что. Нечто трепыхалось, скользило, но вырваться не пыталось. Оно не обладало ни разумом, ни чувствами, ни подобием жизни, которые были у плетений, выпускаемых в мир. У него ничего не было, кроме цели. Цели неясной, незаметной и ненастоящей. Мерзость, в общем.

Разве в Киого может обитать такая мерзость?

Не должна. Ветра в нем есть, а мерзости Ярослав до сих пор не замечал.

— Рискнем, — решил начинающий адепт черной и белой магий, поддел петельки мерзости и рванул ее к себе.

Киого дернулся, как марионетка и сполз со стула, пытаясь схватиться за что-то в воздухе.

Мерзость обрела форму и замерцала. Сполохами. Ритмично и тягуче, неуловимо похожая на гипнотизерский маятник. Сеть с мелкими ячейками и своим ритмом, даже сжатая пальцами Ярослава она оставалась полупрозрачной, бесцветной, похожей на растение, выросшее при недостаточном освещении. Держать ее было противно.

— Плотина, — сказал Ярослав.

— Больно, — отозвался Киого.

— Это ничего, это не страшно. Эта гадость что-то не должна была пропускать. Ты не знаешь что?

— Не знаю. Я в зельях не разбираюсь. Я очень плохой целитель.

— Зато хороший шаман. Ты не знаешь, что мне теперь с ней делать?

— Выбрось, — сказал Киого, посмотрев на то, что держал начинающий целитель. — Оно, кажется, опасное.

— Куда? — раздраженно спросил Ярослав.

Киого почесал лоб, изображая мыслительный процесс и молча, полез обратно на стул. Идей у него не было. У Ярослава их было не больше. Выпускать сеточку из судорожно сжатых пальцев было страшно. Посоветоваться не с кем. В этой комнате не с кем. Придется опять беспокоить Табади. Он в академии считается самым умным. Лишь бы он никуда не ушел.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил у Киого.

— Хорошо. Протрезвел. Никогда больше яблочный сок пить не буду.

— Правильно. Не пей, а то козленочком станешь.

Идти к Табади с безжизненно висящей рукой и сеточкой наперевес не хотелось. Потому что было страшно и почему-то стыдно. Возможно, в сеточке ничего опасного нет, а он здесь рефлексирует и почти паникует.

Неизвестно, что бы Ярослав сделал со своим уловом, не появись очень вовремя Ярен. Босой, полуголый, растрепанный, сжимая в руке меч. Он с грохотом врезался в дверь, едва не снеся ее с петель, дикими глазами обвел комнату и с неподдельным ужасом уставился на сеточку, слабо мерцавшую в своем ритме.

— Вот. Не знаю, что с ней теперь делать, — голос Ярослава прозвучал жалко, как-то слишком по детски.

— Не отпускай! — заорал эльф, схватил его за шкирку и куда-то поволок.

Ярославу больше всего на свете хотелось упасть в обморок, только почему-то не падалось. Может, настроение неподходящее, а может, разуму надоело долгое отсутствие, и он больше не желал покидать подведомственное ему тело. Кто знает?

А еще было стыдно за что-то.

И очень не вовремя начала оживать рука.

— Пей, — в ладонь ткнулась теплая кружка, пахнущая цветами. Зубы выбивали дробь, пальцы дрожали, а в голове гуляла пустота.

— Ты знаешь, что ты сделал? — спросила эльфийка, удостоверившись, что Ярослав выпил немного ароматного варева. И вовсе она не гадюка. Очень милая женщина, красивая и умная. Умеющая задавать правильные вопросы и заставлять умолкнуть всех желающих просто бессвязно поорать на студента, влезшего не в свое дело.

— Нет, — выдохнул Ярослав. — Я ловил плетение, пока оно до головы не добралось.

Кружка грела руки, плед лежал на плечах, было почти уютно. Если бы не незнакомый седой мужчина, затянутый в серую форму. Он очень внимательно слушал. Большей частью эмоции, слова для него были фоном.

— Киого сказал, что сейчас сойдет с ума, а я ничего не мог придумать, — в который раз объяснил парень.

— Позвать на помощь никого не захотел, — отозвался мужчина, окинув Ярослава неприязненным взглядом. Не любил он молодых магов.

— Кого, например? — спросил Ярослав, отвечая взаимностью на его чувства.

— В академии толпа магов, которые умнее тебя и старше.

Ярослав представил себя носящимся по академии и пристающим к прохожим с вопросом: «Вы в приворотных зельях не разбираетесь, случайно? А в процессе схождения с ума? Нет? Жаль, будем искать». А если еще и Киого с собой прихватить…

— Мы бы не успели прийти, — мягко заметила эльфийка. — Да и успей мы, в лучшем случае заблокировали бы части сети и мальчик навсегда бы лишился своих способностей.

Мужчина дернул головой, но промолчал.

— Эта штука, она была никакая, бессмысленная и мерзкая, — продолжил описывать свои действия Ярослав. — Я ее поймал, выдернул и не знал, что с ней делать дальше. Я боялся, представляете? Какой-то гадости боялся.

— Дракона, значит, не боялся, — заметил мужчина, Ярослава он, похоже, начинал ненавидеть. За дракона в первую очередь. О том, как студент академии ругался на площади с драконом, рассказать ему пытались уже шесть человек. Подробности в рассказах были ошеломляющи и разительно отличались друг от друга. Ярослава в свидетели не призывали, наверное, боялись, что он не захочет подтвердить факт избиения дракона голыми руками.

— Дался вам этот дракон. Мне было не до страха, я думал, что умираю. Подумаешь, ящерица с крыльями, все, что Этль мог сделать — убить меня. Ваша сеть хуже, она могла сделать так, что я бы перестал быть собой. Это страшнее.

— Ты знал, как она действует? — насторожился мужчина.

— Чуял, — признался Ярослав.

— Сато, он зеркало, — устало сказала эльфийка. — Ты же знаешь, что такое зеркало, не заставляй меня объяснять.

— Хорошо. Я не буду ничего требовать и спрашивать. Но кто-то испортил бочку дорогого вина, заказанного магазином, расположенным рядом с академией, кто-то знающий, что хозяин, не задумываясь, уменьшит цену вина в пять раз и распродаст его студентам. А потом в бутылке вашего ученика оказалось приворотное зелье. Именно в его бутылке, в остальном вине ничего кроме яблочного сока нет, мы проверили. Откуда это зелье взялось — неизвестно. Через Тоннель его не проносили, такие вещи фиксируются. Я обходил всех знахарок, способных приготовить такое зелье, и всех их клиенток. Сплошные дурочки, желающие удержать мужа, причем и те, и другие. У меня от них голова разболелась. Этих несчастных мужей столько раз поили разнообразными зельями, что они перестали на них действовать. У половины знахарок не было лицензии, но я на все закрыл глаза, надеясь, что хоть одна из них подскажет что-то стоящее. Они подсказали. Я обходил алхимиков, которые могли бы зелье приготовить, если бы захотели. Единственное чего я добился — это внятное объяснение, почему алхимики предпочитают обходить проклятые зелья стороной. Они на них плохо действуют. Алхимики от этих зелий тупеют. И это несмотря на то, что дара у них только на общение с составами хватает. Чем отличаются знахарки, до сих пор понять не могу. Ваши студентки приготовить зелье не могли, они не видят силу трав, без этого ничего не получится, в каждом стебле сила чем-то да отличается.

— Я могу подсказать, — предложил Ярослав.

Его наградили убийственным взглядом.

— Что ты можешь подсказать? Как хватать плетения? Я и сам знаю. Проклятье. Я за такими плетениями охочусь больше года, они свели с ума десяток неслабых магов. Никто не может объяснить, откуда эти плетения берутся и почему такая форма. Лучшие эксперты зарылись в библиотеках и пытаются найти хоть что-то похожее. И вдруг появляется ненормальный мальчишка и ловит это плетение в крови друга. Всего лишь разновидность приворотного зелья в действии. Вот кто бы догадался?

— Я знаю, кто может увидеть силу трав кроме знахарок и алхимиков, — сказал Ярослав.

Литель сжала плечо рванувшегося к нему Сато и покачала головой.

— Кто?! — зашипел тот.

Может, от боли зашипел, хватка у эльфов неслабая, Ярослав решил на свой счет шипение не принимать.

— Те, в ком есть металл. Я, например, могу. Я когда увидел бутылку с тем вином, подумал, что там какая-то настойка на травах. В вине обычно сполохов не бывает.

— Металл?! — почему-то совсем не обрадовался подсказке Сато.

— Ну, да, — пожал плечами Ярослав. — Я благодаря металлу и драконов вижу, и замки в небе, и как вы пытаетесь забраться в мою голову. Металл очень сильная составляющая, ни к чему не привязанная. Поэтому на нее мимикрия других составляющих не действует.

— Мими-кто?

— Защитные свойства. Способность маскироваться на фоне чего-то. Как у животных. Они цвет меняют, форму, насекомые веточками и листиками притворяются. В общем, пытаются слиться с окружающей средой, стать незаметными на фоне чего-то.

— Это для меня уже слишком, — сказал Сато. — Мне только веточек и листиков не хватает. Где я буду искать девицу с металлом? Этого металла может быть капля, смотрящий в суть мог его не заметить. Она может даже магом не быть. Мне что, всех девиц в Городе проверять? Каким образом?

— Сначала проверьте тех, кто знаком с Киого, потом их подруг, потом подруг их подруг, потом молочниц, булочниц, продавщиц и официанток. А там глядите, и никого не останется, — подсказал Ярослав.

— Он издевается? — устало спросил Сато.

— Нет, — честно ответил Ярослав. — Я вообще не думаю, что это девушка. Зачем девушке парализованный идиот? Что она с ним делать будет? В инвалидной коляске возить и демонстрировать подружкам дело рук своих? Обиженные приходили выдирать Киого волосы, визжали, плевались, но оружия и плетений не применяли. Не обиженные глазки строят. О том, как приворотные зелья действуют на магов, знают все, насколько я понял. Настолько обиженных, по-моему, нет. Жениться он никому не обещал, в любви никогда не признается, считает, что это подло, детей ни с кем у Киого нет, а если бы были, его отец окружил бы заботой и внука и его матушку. Киого его единственный ребенок, так что отец будет рад любым внукам, даже наполовину екетам, хоть они и страшненькие. В общем, это была не девушка, разве что сумасшедшая какая-то. Мужчина вероятнее.

— Так мне еще и мужчин проверять. Отлично. Ты мне очень помог. Утоплюсь.

— У вас нелогичный подход, — сказал Ярослав.

Лицо Сато пошло пятнами, Литель начала ослепительно улыбаться, в комнате стало совсем неуютно.

— Нелогичный?! — прорычал Сато.

Ярослав понял, что его сейчас станут убивать, особо садистским способом, но молчать не захотел.

— Совсем нелогичный, — подтвердил он. — У вас дар, вы можете узнать, говорят ли вам правду. Поэтому вы ищете тех, кто может приготовить зелье, и спрашиваете, готовили ли они. Я прав, да?

Литель величественно кивнула головой.

— Вот. Именно это и нелогично, — сказал Ярослав. — Вы в принципе не можете знать, кто способен приготовить зелье, а кто нет. Вы не можете знать, не создал ли кто-то артефакт способный помочь в этом деле, не призвал ли кто-то подходящего духа, не накупил ли кто-то нужных травок в нужном количестве в каком-то из миров, под чутким руководством местного знахаря, и не превратил ли их в зелье уже здесь. Травки при переходе через Тоннель своих свойств не меняют, количество силы в них остается прежним. А изучать их никто на выходе из арки не станет, их же целыми стогами сюда завозят. Я могу за пару часов придумать несколько десятков способов готовки зелья, не видя искорок в травах. Почему вы думаете, что никто другой не сможет?

Литель улыбалась все загадочнее, на Сато было страшно смотреть. Похоже, Ярослав только что убил его веру в собственные силы. Хотелось бы знать, кто он такой? На обычного сыщика совсем не похож.

— У тебя есть предложения? — спросила эльфийка.

— Есть. Поищите, кому было выгодно травить Киого столь странным способом. Заметьте, его не хотели убивать. Его хотели вернуть домой в невменяемом состоянии. Знаете, что делают любящие родители, когда с их детьми случается беда?

— Бросают все свои дела и пытаются с бедой справиться, — сказала эльфийка.

— Да, — Ярослав улыбнулся. Чувствовать себя умным было очень приятно. — А Киого родители любят. Очень. Ладанэ говорила, что его только чудом не избаловали. Ко всему, он еще и единственный наследник своего отца.

— Лита, кто он такой? — спросил Сато, благодарить Ярослава за ценные идеи он не собирался. Вот придушил бы с удовольствием. Странный тип.

— Ученик Ярена, — улыбка эльфийки превратилась в торжествующую. — Любимый ученик, единственный. Если ты его повредишь, Ярен тебе голову оторвет.

— Твоего брата?! Он ведь не берет учеников, — не пожелал верить в свалившееся на него счастье Сато.

— Этого взял.

Ярослав выдал очаровательную улыбку, ему казалось, что очаровательную. Сато в ответ побагровел.

— Это! — он ткнул пальцем в Ярослава. — Я не желаю больше это видеть! Никогда! Убери его с глаз моих!

— Подождите, я ведь так и не узнал, — запротестовал Ярослав. — Что у меня в голове творится? Вы же смотрели.

Сато сменил колер на ярко-алый, ему, как ни странно, шло. Эльфийка тихонько засмеялась.

— Яро, он не смог узнать, что творится в твоей голове. Именно это его больше всего злит. Он не может понять, что ты такое и как с тобой бороться.

— Не нужно со мной бороться, я буду сопротивляться.

— Проваливай к своему учителю! — взвыл Сато. — Немедленно!

— Странный какой-то, — заметил Ярослав.

Испытывать остатки терпения Сато он не стал. Послушно допил пахнущую цветами жидкость, поплотнее закутался в чужой плед и торжественно пошел к двери. Ему хотелось быть похожим на древнего греческого философа, не понятого коллегами. Наверняка в Древней Греции такие были.

Интересно, за что таинственный Сато так не любит Ярена? Эльф личность, конечно, не шибко приятная, но дурной привычки наживать врагов на ровном месте у него вроде бы нет.

Ярен подпирал спиной кованый забор и глядел сквозь дом напротив. Могло показаться, что он спит с открытыми глазами. Или встретился взглядом с василиском и превратился в статую. Красивую статую. Вооруженную до зубов.

— На войну собрался? — спросил Ярослав.

— Возможно, — ответил Ярен. — Идем, здесь лучше не задерживаться. Плохое место.

Эльф одернул куртку, поправил пояс, от чего оба его меча стукнули по забору, и махнул рукой перед глазами.

— Подслушивал? — спросил Ярослав. Мечи ему не нравились. Точнее, не мечи, а то, что Ярен взял их с собой. Взял оба. Длинный, немного расширяющийся к концу, с еле заметным изгибом и заточкой с одной стороны, и короткий, обоюдоострый, но очень тонкий, почти как рапира, даже гарда была круглая. Мечи висели один над другим справа, короткий в ножнах, длинный без, и почему-то не мешали ни друг другу, ни своему хозяину. Они даже не звякали при ходьбе, словно каким-то чудом не соприкасались. Хотя, кто их эльфов знает?

— Слушал, — ответил Ярен. — Реакции моего ученика.

И улыбнулся, как-то непривычно тепло.

— Я должен задать тебе один вопрос, — сказал Ярослав. Давно пора, нужно было спросить еще в первый день, но тогда настроение Ярена казалось не подходящим для попыток узнать правду.

— Дома спросишь. Я отвечу. Если смогу, — пообещал эльф.

А ведь он и кольчугу натянул. Очень странно.

— Кого ты собирался убить?

— Это твой важный вопрос?

— Нет, но это тоже важно.

Эльф опять улыбнулся, только теперь очень печально.

— Никого. Я боялся, что Лита не сможет удержать его от необдуманных действий, а ты не сможешь ему позволить так с собой обойтись. У него много охраны.

— Сато тебя боится, — сказал Ярослав.

— Опасается, — поправил Ярен. — Он когда-то пытался заглянуть в мою душу без моего на то согласия. Глупая мальчишеская выходка. С тех пор никуда не ходит без телохранителей. Он желает знать все. Считает, что имеет право знать любые тайны. Такой у него дар.

— Он бы мог увидеть тень дракона?

— Мог, но он бы не понял, что это такое, возможно, счел бы болезнью. Сато думает, что знает все о мире.

— Я заметил, — кивнул Ярослав. А еще этот человек не любит тех, кто случайно или намеренно демонстрирует ему, что это не так.

— Думаю, ты бы не позволил ему смотреть в себя. Неприятная процедура. Особенно, когда смотрят не спрашивая. Сато просить не любит. Это ниже его достоинства, как он считает.

— Да кто он такой? — спросил Ярослав. Похоже, этот человек может позволить себе многое.

— Лучший из видящих суть из всех, что когда-либо рождались, на службе у смотрящих.

— Кто такие смотрящие?

— Те, кто не позволяет Старшим Домам сцепиться. Ходят слухи, что они всего лишь выдумка, но все, кто пытался в этом убедиться, очень плохо кончали. Другие слухи говорят, что смотрящие — драконы. В это я верю еще меньше. Драконы не умеют лгать, а они пообещали не вмешиваться в склоки магов. Сато, кстати, тоже не знает, кому служит. Это его очень раздражает.

— Чем дальше, тем страннее, — сказал Ярослав.

Старшие Дома, драконы, смотрящие, дажаны, Совет Магов, Совет Ветвей Разума, целая куча королей, императоров и прочих правителей, а главное — неизвестно кем созданный Тоннель. Попробуй в этом разберись. А еще наверняка есть местные масоны, секты, клубы по интересам, гильдии, начиная от торговых и заканчивая разнообразными наемниками, тайные спецслужбы, пророки, мессии и просто сумасшедшие, которым почему-то верят. Десяти жизней не хватит, чтобы во всем разобраться.

А надо ли разбираться?

— Ярен, а Литель твоя родная сестра? Вы конечно похожи, но все-таки.

— Родная. Идем.

— Иду, иду.

Ярослав оторвался от созерцания кованых узоров забора и бодренько зашагал вслед за учителем. К тому, что на него косятся, он успел привыкнуть в свои предыдущие выходы в Город, поэтому внимания почти не обращал. У него всегда получалось выглядеть странно. Для местных жителей человек, завернутый в плед — необычное зрелище. Интересно, как бы они отреагировали, попадись им на пути худенький пенсионер в семиградусный мороз бегающий по парку в футбольных трусах и тонюсенькой парусиновой куртке? Или бродящий по трамвайным рельсам рядом с кладбищем парень с корзиной на голове, простыней на плечах и посохом в руках. А если посох был сделан из купленной на строительном рынке доски и фольги предназначенной для запекания чего бы то ни было, а вершина украшена связкой консервных банок? А если на простыне написано «Хмырь Неместный»? А если бы увидели не перроне ребят в кольчугах, при мечах, в джинсах и кроссовках? И эти ребята бодренько бы грузили в электричку пузатые рюкзаки, громко рассуждали, как захватить крепость и пили пиво, успевая улыбаться фотоаппарату, переходящему из рук в руки? А если бы мимо них проехал байкерский парад, что бы с ними было? Или хотя бы колонна машин футбольных фанатов решивших возвестить весь город, что кто-то там выиграл? Темные люди, в общем, скучные.

— Ярен, почему у вас разные фамилии? Ты — Сильхе. Литель — Итке. — почему бы не узнать? Начинать познание тайн вселенной нужно с малого.

— Это не фамилии, — отозвался эльф, не удостоив своего надоедливого ученика взглядом. — Это второе имя. Первое дано родителями. Второе сущностью. Итке означает птица. Сильхе — меч.

— Птица, меч. Что это значит?

— Сущность.

— Сущность, а дальше?

— Лите подвластна воля, как своя, так и чужая, но она предпочитает свободу и следует пути предков. Я выкован чужими руками, обрел свою жизнь и сам себе выбираю хозяина. Без хозяина мне сложно. Впрочем, сейчас я сам себе хозяин, это не противоречит моей сущности.

— Ладно, сделаю вид, что понял, — сдался Ярослав. У эльфов свои заморочки, людям они не пригодятся.

— Это был твой важный вопрос? — уточнил эльф.

— Нет. Всего лишь удовлетворение любопытства. Мы еще не дошли домой.

Ярен наверняка знает, какой вопрос ему хочет задать ученик. Возможно, готовит внятный ответ, или сочиняет достойную ложь, сортирует слова, чтобы казалось правдой, но таковой не было. Зеркало сможет обмануть другое зеркало. Знает как.

Но зачем ему лгать?

— Ярен, ты скажешь мне правду?

— Скажу. Помолчи.

Ярослав послушно замолчал, не забыв изобразить обиду на лице. Эльф никак не отреагировал, возможно, не заметил или решил не обращать внимания на выходки ученика. Идти молча было скучно. Ярослав сначала попытался на ходу превратить плед в нечто похожее на тогу, получалось не очень. Потом немного покусал губы, вспомнив описание отчаяния. Ничего похожего на отчаяние не ощутил, впрочем, он на это не надеялся. Пришлось от скуки думать. Не самое приятное времяпровождение. Мысли были сплошь невеселые.

Город — странное место, больше похожее на живое существо, чем на местообиталище других существо. Город неизменен. Кто бы ни жил на его улицах, какие бы деревья ни сажал, как бы ни украшал дома, ничего не менялось. Деревья были просто деревьями, они не были частью Города. Дома и под слоем розовой краски продолжали оставаться каменными истуканами, посвященными неведомому богу. Люди ходили по улицам и не оставляли следов. Городу было все равно, кто в нем живет, он просто терпел жителей. Академия Разума была единственным местом, где обитателям были рады. Словно весь Город был создан только для того, чтобы на его десятой части выросли разнокалиберные башни, появилась морская звезда в центре, несколько учебных корпусов, общежитие, нуждавшиеся в ремонте строения среди деревьев, подземный полигон, оранжерея, умеющая сливаться с окружавшим ее пейзажем, и озеро. Все остальное нужно для того, чтобы не сильно отрывать студентов от прочих разумных.

Когда Ярослав впервые вышел за пределы академии, ему захотелось немедленно вернуться обратно. За стенами академии было жутко, и неприятно, как в чужой квартире полной незнакомцев, раздраженных твоим приходом. Ярослав не мог понять, как там вообще можно жить? Неужели обитатели не чувствуют, что Город к ним относится как к паразитам осевшим на его драгоценной шкуре? Потом привык, успокоился, стал относиться к своим чувствам с юмором и узнал, что только Тами из всех его знакомых тоже знает, что Город не рад своему населению. Возможно, знает Ярен, только он не признается.

А недавно Ярослав заметил, что ему рады везде. Словно у него появилось право здесь жить. Словно он стал частью Города. Нельзя сказать, что это его сильно обрадовало или успокоило. Приветливость Города пугала больше чем его брезгливость.

Почему именно сейчас? Не из-за Сердца Огня же. Месяц назад никакой приветливости не было. Что изменилось за тот месяц, который он не помнит? Почему не помнит?

Ярен ответы знает. И Город, наверное, тоже. У кого вероятнее эти ответы получить? У Ярена? Эльфу хоть вопросы задавать можно, а Город всегда молчит.

В стенах академии, на явление вооруженного Ярена и закутанного в плед Ярослава, отреагировали гораздо спокойнее, чем прохожие на улицах города. Поглазели, пошушукались, похихикали каким-то своим шуткам и разошлись по делам. Привыкли, наверное.

Желтый дракон на столбе лениво повернул голову, мигнул на эльфа с учеником коричневыми глазами и шумно выдохнул. Они ему не интересны, он ждет кого-то другого. Давно ждет, упрямо. Но не скучает, драконы скучать по кому-то не умеют.

Ярен довел Ярослава до его комнаты, аккуратно закрыл дверь, проверил, хорошо ли закрыто окно, зачем-то заглянул под кровать и только после этого снял с пояса мечи. Оружие он повесил на спинку стула, сам оседлал второе, усевшись на него задом наперед, и оперся подбородком на лежащие на спинке руки.

— Спрашивай, — сказал тихо. — Я обещал ответить.

Ярослав обвел взглядом комнату, почему-то улыбнулся и уселся на кровать. Спрашивать резко расхотелось. Но это необходимо было сделать. Чем дольше тянешь, тем больше непонятного случается в жизни. Непонятного, которое, возможно, легко превратится в логичное, если узнать, что случилось с ним самим за тот месяц, который он не помнит. Рассказ Киого ничего не объяснял.

— Ярен, что со мной произошло? Из-за чего я не помню, чем занимался весь предыдущий месяц?

— Ты умер, — эльф печально улыбнулся, словно скорбел за безвременно ушедшим учеником.

— Что?! — не поверил Ярослав. — Я себя чувствую отвратительно живым.

— Ты жив. Сейчас. Четыре дня назад ты был мертв.

— Спятить, — ошарашено сказал Ярослав. Вот так сюрприз. — Как я умер? Почему? Меня же видели живым.

— Яро, смерть наступает в тот момент, когда душа покидает тело. Твоя душа ушла. Я попросил. Иначе ничего не получалось. Твое тело способно было запомнить все, что от него требовалось, но ты сопротивлялся. Тебя необходимо было убить.

— И где моя душа бродила целый месяц?

— Нигде. Я попросил Этля ее подержать. Он держал. Драконы умеют удерживать души, только недолго.

— А почему я не испортился, если я был зомби? — о драконах думать не хотелось. Мысли о драконах приносят неприятности.

— Ты не был зомби, — терпеливо сказал эльф. Он казался настолько спокойным, что в это спокойствие верить совсем не хотелось. — Ты был тах. Пустой оболочкой с подобием жизни. Неповрежденной. В такую можно поселить кого угодно, при желании даже дух дракона, если он согласится. Ее же можно обучить правильно реагировать. Сплести в правильный рисунок несколько составляющих, чтобы не зависеть только от ограниченных возможностей данного природой тела. Возможности тела хороши для ребенка, для взрослого их мало. Не зря же у людей столько свободных составляющих. Ты не желал в это верить. В твоем мире ничего такого быть не могло. На доказательство своей правоты мне пришлось бы потратить слишком много времени. А так ты вернулся в тело, которое стало частью составляющих, и смирился. Это же твое тело. Тебе в нем жить.

— Я не чувствую в себе никаких изменений, — признался Ярослав.

— Их нет. Составляющие всегда были твоими, просто сейчас ты можешь пользоваться силами, заключенными в них. Раньше не мог.

— Я сам согласился на это? — удивился Ярослав. Эксперимент, мягко говоря, необычный. А если еще представить свою душу в когтях дракона, становится вообще жутко.

— Сам.

И попробуй пойми, врет он или нет?

— Я не помню этого.

Эльф только пожал плечами. А Ярославу неожиданно стало легче. Он всего-навсего умер, как бы странно это ни звучало. Он никогда не сходил с ума. Ему это приснилось, он это придумал. Можно не беспокоиться, что очередная стрессовая ситуация заставит его сознание перестать исполнять свои прямые обязанности.

— Ярен, я точно умер?

— Точно, — уверенно подтвердил эльф.

— Табади говорил, что в случае моей смерти будут разрушения.

— Он ошибся, — эльф криво улыбнулся. — У тебя нет связи с пластами. Я подумал, что ему это знать не обязательно. Старый интриган.

Уважает он Табади, не любит, но уважает. Даже если бы ненавидел, все равно бы уважал. Как такого можно добиться?

Чего-то не хватало. О чем-то эльф умолчал. Четыре дня…

— Ярен, я очнулся позавчера утром. Куда делся еще один день?! Почему ты сказал, что мне нельзя уходить в себя?! Я точно помню, ты именно это сказал.

— Как с тобой сложно, — вздохнул несчастный учитель, которому навязали такого ученика. — Яро, день ты проспал, ты обиделся, ты не хотел меня видеть, возможно, тебе хотелось меня убить, но ты отказался в этом участвовать, трусливо предоставив телу самостоятельно справляться с этой задачей. Тело без разума справилось плохо, дуться долго на весь мир ты не умеешь, вот и выполз на свет. Тебе всего день понадобился. Один мой знакомый бродил на задворках сознания почти год, пока его жена не окунула лицом в миску с супом и не пообещала утопить. Очнулся, как миленький, умирать навсегда ему не хотелось, тем более столь негероической смертью. Жену, кстати, он с той поры уважать начал.

— Ясно, — сказал Ярослав. Теперь он точно знал, что вернувшиеся с того света ни черта о своем недолгом путешествии отдельно от физической составляющей не помнят.

— Яро, еще одно, никому не говори, что ты умирал, — попросил Ярен, глядя в глаза. — Знаем только я, Лита и Этль. Лита ритуал проводила. Это запрещено и у эльфов и у людей. Были прецеденты с кражей тел, вот и запретили под страхом немедленной смерти.

— Крали тела? Зачем? Чтобы моложе стать? — в памяти всплыли приключения некоего Майлза Форкосигана и пересадка мозга из старого тела в молодое. Книга Ярославу нравилась, но при всем уважении к автору он не понимал ее идеи. Старый мозг в молодом теле вряд ли помолодеет, а он изнашивается, так же как и остальные органы. Ярославу так казалось.

— Нет, что за глупости? Чтобы получить дар, которого у собственного тела не было. Получалось плохо. Разум не выдерживал, не мог смириться, что у него отобрали что-то свое, а взамен дали нечто страшное, непонятное и непривычное. Тахом обычно становятся случайно, и прежде, чем кого-то вселить в ничейное тело следует убедиться, что к этому телу не привязаны непривычные для вселяемого составляющие. Желающие стать великими магами этого не понимали. Не верили. Последнего из них убивали объединенными усилиями наших старших и Совета Магов, кто-то слабее приблизиться к нему не мог, мгновенно умирал, несмотря на все защиты. Он же не соображал что делает, просто убивал все живое. Защищался от всего, что могло ему повредить. В некоторых местах, где он успел побывать, до сих пор нет ничего живого, даже трава не растет. Что он сделал, никто не знает. Но ритуалы запретили. В самом крайнем случае можно получить разрешение у старших или Совета, только наш случай крайним бы не сочли.

А еще эльф не хотел быть кому-либо обязанным и не хотел, чтобы обязанным был его ученик. Ярен сам выбирает себе хозяина. Ни старшие, ни Совет Магов на эту роль почему-то не годились.

Факт безвременной кончины приветливость Города не объяснял. Значит, должно было случиться еще что-то. Что-то, о чем даже Ярен не знает. На что его ученик почему-то не обратил внимания. Может, мелочь какая-то, пустячок, или очередная глупость.

Ярослав всегда любил разгадывать головоломки, лезть не в свое дело и притягивал к себе неприятности. Но он не мог понять, как у него получилось всего за несколько месяцев превратить свою жизнь в одну сплошную непонятку? Он давно перестал понимать, что делает. Он с самого начала не понимал, зачем он это делает. Умудрился умереть и воскреснуть, но его это почему-то не взволновало, словно это самая естественная вещь на свете. Приобрел какие-то сверхъестественные способности, но они его волнуют еще меньше чем факт кончины. Зато бредит драконами, полетами, ветром, настроением Города, загадочной личностью собственного учителя и какими-то полудетективными расследованиями.

Может, стоит влюбиться, и все пройдет? Или станет еще хуже?

Где бы отыскать подходящую кандидатуру на роль любимой, чтобы проверить?

По определению, любой нормальный человек в такой обстановке давно бы спятил. Может, именно это и произошло? А почему тогда никто не заметил? Хотя кому здесь замечать, половину академии можно смело упаковывать в смирительные рубашки. Или для этого мира такое поведение — норма? Кто бы объяснил? Не Ярен же на самом деле, объяснения Ярена ограничатся подзатыльником и пожеланием долго жить.

— Только попробуй улететь, — многообещающе сказал Ярослав.

Дракон посмотрел удивленно, выпустил из ноздрей дым и улыбнулся, продемонстрировав Ярославу отличную коллекцию клыков. Наверное, намекал, что у них разные весовые категории и разница не в пользу надоедливого человечка.

— На стоматолога много тратишь? — спросил человечек, изобразив обаятельную улыбку заправского клыкодера.

Дракон подавился очередной порцией демонстрационного дыма и закашлялся. С постамента посыпалась новая порция мусора. С крыши снялась стайка мелких птичек и с испуганным чириканьем куда-то помчалась. Наверное, за драконьим доктором, решил Ярослав. Присутствие дракона плохо влияет на окрестных кошек, они стараются держаться от него подальше. Вот птички и пекутся о здоровье своего благодетеля. Даже в темноте летают, рискуя расшибиться о ближайшую стену. Птицы в темноте видят плохо, если они конечно не совы.

— Мне нужен совет, — нахально заявил Ярослав.

Дракон изобразил пантомиму на тему: «А ботинки тебе вылизать не нужно?».

— Не, пока не надо, — отказался от лестного предложения парень. — Будет надо, я не постесняюсь прийти.

Дракон внимательно его осмотрел и покачал головой каким-то своим мыслям.

— Головой я ударялся, — честно признался Ярослав, не дожидаясь вопроса. — Но это было давно, в тот день, когда мы выясняли, кто чью тень носит.

— Ты дурак? — с надеждой спросил дракон.

— Возможно, я не уверен. Меня сейчас другое волнует. Ты должен знать.

— Что? — спросил дракон, смирившись со своей участью.

Ярослав решил думать, что дракона заинтересовала проблема.

— Я обходил целую кучу учреждений и все выяснил о печатях на товарах. Узнал одну интересную штуку. Оказывается, опечатываются любые товары, допускаемые в Тоннель. Перед тем, как их опечатать, товары проверяются, перепроверяются и вносятся в реестр. В общем, перепутать печати сложно. И вдруг на бутыли с яблочным соком оказывается печать от приятной прохлады, которую в вино добавляют, чтобы не тратиться на подвалы, лед и прочая. Меня интересует, кто из магов смог бы так обмануть проверяющих?

— Имена нужны? — съехидничал дракон.

— Нет. Дар, которым эти маги должны обладать, и стихия.

— Дар? — дракон задумчиво прикрыл глаза. — Пожалуй, знахарский, они умеют менять вкус для одного так, чтобы это не заметили все остальные. А стихия… Со стихией сложнее. Минимум воздух и вода. Возможно земля. Только земля и воздух никогда не бывают вместе. Может, их было несколько?

— Не знаю, но спасибо, ты мне очень помог.

Ярослав склонил голову, изобразив пародию на светский поклон, и зашагал прочь с площади.

Дракон удивленно посмотрел на его спину, потоптался немного и опять изобразил паровоз.

— Это все? Больше тебя ничто не интересует?

— Интересует, — признался Ярослав, глядя себе под ноги. — Только я не уверен, что мне нужно это знать. Буду уверен, спрошу.

— Странный человечек, — проворчал дракон. — Можешь приходить. Дарую право.

— Ой, спасибо! — Ярослав добросовестно изобразил радость, полуобернувшись к дракону. — Воспользуюсь непременно.

А Киого говорил, что информацию о том, кто может обмануть проверяющих Тоннеля, Ярославу никто не предоставит. Чиновники бы не предоставили, и стражи тоже, но ведь не одни они разбираются в свойствах дара. Драконы по определению знают все. Универсальная справочная. Сложная в использовании. Более сговорчивая ночью. Наверное, днем ее перегружают.

Знахарь или знахарка — это хорошо. Они могут приготовить зелье. Не обязательно своими руками. Так что искать их в реестре посетителей Города не стоит. Ярослав бы ни за что не приехал. Он бы лучше об алиби на это время позаботился. Впрочем, сбрасывать со счетов алхимиков тоже не стоит, у них со знахарями слишком мало различий.

Киого безмятежно спал в объятьях светловолосой девчонки, очень похожий на сиротку, обретшую семью. Будить его Ярослав не решился. Никуда ценные сведения не денутся, подождут до утра.

Шахиш, в отличие от Киого, так и не успокоился. Он шустро бегал по подоконнику, замирал, к чему-то принюхивался, смешно шевеля усами, и издавал звуки, похожие на стоны умирающего. Приходу хозяина он обрадовался, стал выписывать круги, смотреть в темноту за окном и задорно попискивать. Зверь желал что-то сообщить.

— У тебя свидание назначено и ты просишь меня посодействовать твоей доставке на место встречи? — заинтересовался Ярослав. Это была вторая странность мыша. До сих пор он вел себя спокойно и миром за окном не интересовался.

Шахиш стал столбиком и посмотрел на хозяина укоризненно. В свои личные дела он привык никого не впутывать. Дело, которое ждет за окном, к нему имеет очень малое отношение, но оно важно, и без Ярослава шахиш с этим делом не справится.

— Бред, — сказал Ярослав.

Шахиш пошевелил усами и повернулся к окну. Ничего не бред. Нужно пойти в темноту за окном, нельзя терять время. Дорогу мыш покажет. Он дорогу чует.

— Ну, ладно, — решил не спорить Ярослав. Может, бред. Или подсознание решило пообщаться. Может, не свои мысли, всплывающие из неведомых глубин в голове, никакого отношения к мелкому грызуну не имеют, но он пойдет в темноту. В худшем случае убедится в своем умственном нездоровье и пойдет лечиться.

Лезть пришлось через окно. Идти к двери грызун категорически отказывался, телепортируясь на подоконник. Заодно Ярослав узнал, почему Далени бесстрашно прыгал вниз. Под окном росло неведомое лопуховидное растение способное послужить в качестве батута. Широченные листья были холодными, скользкими и упругими. По ним пришлось ползти на животе, ноги все время соскальзывали и отказывались держать хозяина в вертикальном положении.

Ночь перевалила за половину. Небесная река побледнела, и стали видны отдельные тусклые звездочки, стеснявшиеся своей невзрачности. Мир стал немного расплывчатым, предметы казались больше, чем были на самом деле. Появились отдельные темные участки, недоступные для ночного зрения Ярослава. Час Хозяйки Ночи. Время, когда ни один из величайших магов не может быть уверен, что его плетение станет тем, чем должно быть. Не повезло. Время Хозяйки Ночи бывает не больше трех раз в году. А Ярослав его застает во второй раз. В первый раз он просто напился и сидел под деревом, ожидая, пока хмель выветрится из головы. Сейчас идет неизвестно куда. Почему-то ему в такое время не спится.

Шахиш изображал стрелку компаса на ладони, поворачиваясь мордочкой в нужную ему сторону. Ярослав послушно шел. Мало ему было драконов и Ярена. Теперь домашнее животное норовит подкинуть неприятностей.

— Словно сговорились.

Голос прозвучал глухо, было такое ощущение, что вокруг туман. Густой, густой. Молочно белый. Такой языками выползает из реки и медленно течет по улицам, иногда оставляя разрывы, наполненные прозрачным воздухом. Потом количество машин на улицах увеличивается, и туман трусливо поднимается к верхним этажам зданий, словно не желает смешиваться с выхлопными газами, пытается от них сбежать. Иногда висит там сутками, серый и мрачный, превращая Киев в тоскливую тень самого себя. Ярослав такие дни ненавидел и клялся больше никогда не приезжать в такую погоду. Лучше дождь, метель, ураганный ветер, они более живые, чем застывший туман.

Тумана на улицах Города не было, но ощущение было такое же.

— Пришли? — спросил Ярослав, когда грызун вместо того, чтобы повернуться на перекрестке в нужную сторону, развернулся к хозяину и стал столбиком.

Шахиш смотрел вверх, поводя усами из стороны в сторону.

— На крыше? — попытался уточнить парень.

Шахиш фыркнул. Какой идиот будет лазить по столь неудобным крышам?

— Ну, да, — согласился Ярослав. Крыши были очень неудобными, двухскатными, выложенными скользкой плиткой вместо черепицы. Высокие. — На чердаке?

Мышь утвердительно качнул усами.

— А в каком доме?

Грызун уверенно стал на четыре лапки и уверенно повернулся влево. Любит он это направление. Или это его хозяину так везет?

Ярослав почесал макушку и решительно пошел штурмовать чужую собственность. Кажется, где-то здесь живут преподаватели. Весело будет, если сейчас из штурмуемого дома выскочит кто-то из них.

Хорошо хоть забора нет.

Штурм оказался несложным занятием. На чердаке бала дверца наружу. Возле дверцы лестница, кем-то сдвинутая в сторону. Обычная лестница, деревянная, сбитая не очень умелыми руками.

— Если что, я тебе хвост оторву, — пообещал грызуну Ярослав и решительно полез к дверце. Одной глупостью больше, одной меньше. Его репутации уже ничего не грозит, такую репутацию испортить невозможно, потому, что дальше просто некуда. Главное не навернуться с этой шаткой лесенки.

Осмотрев открывшуюся за чердачной дверью картину, Ярослав тяжко вздохнул.

Он ведь с самого начала знал, что ничего хорошего из этого похода не получится. Неподвижное тело на чердаке стало подтверждением. Ярослав даже не удивился. Телом больше, телом меньше.

— Он живой? — спросил шепотом у грызуна.

Шахиш побегал по ладони, озабочено шевеля носом, что-то пропищал, наверняка в адрес хозяина и утвердительно качнул усами.

— Вот и отлично. Не нравятся мне трупы, — признался Ярослав.

До трупа валявшемуся на чердаке парню было недалеко. Его методично убивало плетение. Похоже, сторожевое. Убивало медленно, с наслаждением, по капельке вытягивая жизнь. Вляпавшись в такое плетение выжить практически невозможно, если конечно не сдашься властям или не имеешь знакомого мага готового ради тебя нарушить целую кучу законов и понадеяться, что плетение не оставит на нем следов. Впрочем, на счет следов Ярослав не беспокоился, следы он видел и умел от них избавляться, спасибо Ярену и его мадаи. С законами было сложнее. Законопослушные граждане влипают в такие плетения чрезвычайно редко и по чердакам после этого не прячутся, им незачем бояться властей. Парень как минимум вор, как максимум террорист местного разлива. Стоит ли с ним связываться?

Шахиш что-то пропищал, наверное, пытался убедить, что стоит.

— Почему я такой идиот? — спросил в пространство Ярослав.

Никто ему не ответил. Наверное, никто этого не знал.

Парню он естественно поможет, никуда не денется. Именно этой глупости ему и не хватает для коллекции. Она будет ценнейшим экспонатом, он будет ее оберегать и всячески лелеять. Посторонним знать о ней незачем. Вдруг сопрут? Или расскажут о ней кому не следует?

Ярослав залез на чердак, присел возле тела и потыкал в парня пальцем. Тепленький и местами мягкий, как и положено живому человеку.

Еще один красавчик, полная противоположность Киого. Ничего задорного и надменного в его облике не было. Была аристократическая бледность, несколько веснушек на идеальном мужском носу, брови вразлет, длинные ресницы, четко очерченные губы и идеальный подбородок, решительный такой. Волосы были белые. Не светлые, не золотистые и не седые, а белые как молоко, чуть волнистые. Зато брови и ресницы намного темнее, не черные конечно, но темно-русые точно. Глаза у него наверняка голубые, или, в крайнем случае, светло-зеленые. На таком девчонки висят гроздьями.

Плохое чувство зависть, а сейчас еще и неуместное.

Плетение, убивавшее блондина, тоже выглядело красиво. Сплетение острых колючек, длинных спиц и выгнутых мостиков. Немного напоминает рыболовную сеть — нитки, узелки, запутавшийся в сети мусор. Из такого самостоятельно не выпутаешься. Чем больше барахтаешься, тем сильнее оно тебя сжимает и тем глубже колючки и спицы проникают в тело и быстрее вытягивают жизнь. Лучше вообще не шевелиться и ждать помощи. Чем меньше шевелишься, тем дольше проживешь.

Впрочем, когда убегаешь из чужого дома, выбора особого нет. Убегать не шевелясь непросто даже для мага, а магом парень не был. Капельки живущего в нем дара не хватит даже на фокус с зажиганием свечи взглядом. Парень наверняка бежал к человеку, который согласился бы ему помочь. Не успел.

— Ты уверен, что нам стоит спасать его? Он же преступник, ничего что смазливый, — обратился Ярослав к притихшему шахишу. — Вдруг он нас поблагодарит чем-то тяжелым по голове. Точнее, поблагодарит меня. Ты мышь, тебя в этой темени заметить сложно. Еще и телепортироваться умеешь.

Шахиш возмущенно пискнул. То ли не понравилось, что его мышью обозвали, то ли в защиту бесчувственного тела опутанного сторожевым плетением. Или попытался сказать хозяину, что в беде не бросит. Кто этих грызунов поймет?

— В моем случае идиот — это уже диагноз, — решил Ярослав. — То одному помогаю, то другому. Если меня поймают, Сато от радости лопнет. Жалко мужика. Не так он и плох.

Мыш смотрел с подозрением. Наверное, тоже хотел диагноз поставить, но сдерживался. Вдруг хозяин, выслушав диагноз, откажется помогать беловолосому?

— Зачем он тебе нужен? — решил узнать Ярослав.

Мыш сделал вид, что не понял вопроса, что вообще человеческую речь не понимает. А у хозяина прогрессирующее раздвоение личности. Сам с собой разговаривает, да еще и прется куда-то посреди ночи. Не спится ему что-то.

— Гад.

Ярослав вздохнул и решительно погладил одну из спиц плетения. Теплая и мягкая, как живое существо. Разве можно такую обидеть?

— Я аккуратно, — пообещал парень. — Просто отпущу тебя. Тоже мне придумали, вплетать в сторожевое плетение части живого мира. Мало им свободных составляющих. Вдруг кому-то без тебя плохо?

Обхватить тремя пальцами хрупкую спицу, аккуратно потянуть, высвобождая петельку, и отпустить. Освобожденная частичка чьей-то сущности сама найдет предназначенное ей место. Ей в плетении было некомфортно, она и без него владела жизнью. Настоящей жизнью, а не жалкой подделкой кого-то возомнившего себя великим магом.

Потянуть петлю, высвобождая несколько колючек не успевших добраться до тела жертвы плетения. Всего лишь искорки. Пойманные эмоции. Интересно, это вообще законно? Или кто-то понадеялся, что попавшийся в его плетение преступник все равно никогда и никому не расскажет, из чего плетение состояло? Если выживет. А если нет, то труп изучат с ног до головы и непременно заинтересуются личностью плетельщика. Странно.

Дальше сложнее. Дальше длинная полупрозрачная спица. Холодная. Похожая на ледяной осколок. Эта спица мешает дышать, сбивает с ритма сердце и потихоньку растет. А еще она центральная. На ней держится все плетение. Если ее убрать, все остальное превратится в набор звенящих побрякушек никак между собой не связанных. После этого останется только распутать сеть.

— Вот дрянь, — охарактеризовал спицу Ярослав.

Она была частично материальна. Тонкая игла застрявшая между ребрами, немного погнутая. Наверное, к ней крепилось плетение. Ждало своего часа в ловушке. Поэтому парень и не успел. В него попала игла. Он, как разумный человек в первую очередь подумал о яде, попытался выковырять иглу, потом стал проверять реакции тела, надеясь вовремя принять противоядие, а потом, когда понял, что происходит, было уже поздно.

Игла оплетенная льдом, кажущаяся в мадаи ледяной спицей. Как интересно. Наверняка работа самоучки. Того самого дурака, которых так боится Табади. Ярославу сразу объяснили, почему так делать нельзя, насколько такие вещи влияют на окружающий мир. Рядом с такой иглой свалка радиационных отходов покажется парком для отдыха. А если в доме есть беременная женщина… В общем, художества неизвестного плетельщика придется сдать. Иначе Город имеет все шансы превратиться в поставщика экспонатов для кунсткамеры. Возможно, даже не станут допытываться, как это плетение попало ему в руки. Не до того им будет. Да и на анонима всегда можно сослаться. Он же зеркало. Зеркала мастера обмана. Так говорил Ярен.

Ярослав глубоко подышал, зачем-то посчитал до десяти и опять схватился за спицу. Она стала еще холодней и шевелиться не пожелала. Придется тянуть в материальном мире и надеяться на живучесть парня. Подумаешь, крови много потеряет. Не нужно было лазить по чужим домам и вляпываться в ловушки разных неумных самоучек.

Перспектива ковыряться не очень чистым ножом в живом человеке не вдохновляла. Другой перспективы не было.

Хотя…

Ведь никто не говорил, что нельзя материальную и нематериальную части иглы извлекать из подопытного тела одновременно. Тем более тело не возражает. Лежит себе тихонько, не шевелится.

— Хуже не будет, — озвучил свои мысли Ярослав и решил продолжить экспериментальное самообучение в нетрадиционной медицине. — Сеточку я же из Киого как-то вытащил. Она после этого стала очень даже материальной, целиком.

Теперь бы еще вспомнить, как ее удалось вытащить.

Глубокий вдох, выдох. На медитацию, наверное, похоже.

Расслабиться, закрыть глаза и слушать. Слышать. Неровный пульс, тяжелое дыхание, неритмичные толчки под ладонью и тоненький кусочек металла, закутанный в тень. Тень уплотняется, растет, становится сильнее. Крадет по капельке жизнь. Холодная, холоднее льда.

Металл наоборот кажется теплым. Ему очень не нравится прилипшая к нему тень. Он от нее отгородился, отказался признавать себя единым с ней целым. С металлом можно попытаться поговорить. Пообещать его освободить от соседки, позволить уснуть и знать, что обещание будет выполнено, никто не станет сохранять тень в целости дольше, чем это необходимо для поисков ее создателя. Если тень убьет парня, металл тоже погибнет, попросту исчезнет. А ему этого не хочется. У него своя жизнь.

Беловолосый всхлипнул и дернулся.

Ярослав чертыхнулся и выпустил из рук пойманную спицу. К счастью убегать она не стала. Ей незачем и некуда. Лежит на полу, накопленной энергией отсвечивает.

Думать. Быстро. Нести эту гадость в руке нельзя, ей все равно, как и из кого вытягивать жизнь. Оставлять ее здесь тем более нельзя, вдруг кто-то найдет? Да и с парнем нужно что-то делать. Вид у него не очень здоровый, но, кажется, скоро очнется.

Ярослав тяжко вздохнул, стянул с себя куртку, затолкал на нее носком ботинка спицу и укутал ее как хрустальную вазу перед перевозкой. Не дай Бог разобьется.

— Доволен? — обратился к притихшему грызуну сидевшему столбиком на полу. — Теперь я замерзну.

Совести у шахиша все-таки не было. Хозяина ему было не жаль. Мыш отвернулся и стал чистить усы.

— Домой сам будешь добираться, — предупредил Ярослав.

Шахиш спорить не стал, молча испарился, оставив хозяина наедине с полуживым парнем и кучей проблем. Ярослав не удивился. Чего еще от мелкого грызуна ожидать? Сделал гадость и свободен.

Распутать плетение, лишенное центра оказалось не сложно. Петли сами распускались, спицы таяли прежде, чем до них доходила очередь. С колючками было сложнее. Часть превращалась в знакомые искорки и быстро тухла, часть выпадала в материальный мир, не меняя своей формы. Странные колючки, так быть не должно. Наверное, тоже лучше показать кому-то из тех, кто в таких вещах разбирается.

Очнулся беловолосый в тот момент, когда Ярослав деловито сгребал колючки на куртку к пойманной спице. Долго наблюдал за его действиями. Потом осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, подергал руками и ногами. Наверное, проверял, как работают.

— Я знаю что ты очнулся, — сказал Ярослав, недовольно на него покосившись.

Парень комментировать его заявление не стал. Просто сел.

— Даже не думай. Я тебя по стенке размажу. Тоненьким слоем. Я умею, — предупредил Ярослав. А то мало ли? Вдруг отблагодарит ударом по голове.

— Я тоже умею, — отозвался парень.

— Так ты не умеешь. Так только дажаны умеют и эльфы, да и то не все.

Парень фыркнул. Презрительно. Не поверил.

— Маг, — определил профессию Ярослава, скользнув по нему взглядом. — Жалкий недоучка.

— Вякай, вякай. Посмотрел бы я, как бы ты скоро загнулся, не потребуйся мне часть поймавшего тебя плетения. Очень странная часть, кстати. Может, скажешь, где ты ее нашел? Облегчишь жизнь всему магическому сословию, да и отомстишь отчасти.

Беловолосый улыбнулся, злобненько так.

— Там никого нет. Там была только ловушка. А отмщу я сам. Заказчику.

— Как страшно, — отозвался Ярослав. — Не найдешь ты заказчика. Человек, который смог создать что-то похожее на вот эту дрянь, так просто не попадется. Он давно уничтожил все следы, вместе со своими помощниками. За такие изобретения даже не казнят, считают казнь недостаточно суровым наказанием.

— Сторожевая сеть, — сказал парень.

— Ага, сеть. Способная разрушать мир. Если бы ты здесь умер, от тебя бы и пыли не осталось, она бы все сожрала.

— Тебя не сожрет? — заинтересовался парень.

— Я не собираюсь за нее хвататься, — попытался изобразить профессиональную уверенность Ярослав. — Да и металл слышу. Проклятье, надеюсь, изобретатель этой милой штуки нигде поблизости не сидит в засаде на всякий случай. Тебя, например, поджидая. Вдруг у него еще такие иголки есть. Нужно что-то придумать.

— Придумать?! — удивился парень. — Идиот. Зачем ты вообще влез не в свое дело? Нос бы тебе оторвать за излишнее любопытство.

— Тоже мне, образец благоразумия, — возмутился Ярослав. — Ты кем работаешь? Вор? Шпион? Или вообще наемный убийца? Хотя, попробую сам угадать. Скорее всего не вор, наглый слишком и самоуверенный, воры с таким характером долго не живут. Не шпион точно. Что, я шпионов не видел? В академии этих шпионов примерно половина обслуги и пятая часть студентов. Бинго! Ты наемный убийца. Кого еще можно столь безнаказанно убить. У вашей гильдии не хватит наглости пожаловаться магам. Да и реакции для нормального человека странноваты. Ни тебе спасибо, ни, пожалуйста. Сразу за нож хватаешься. И не стыдно?

Стыдно парню не было. Он взвился в воздух, выхватил нож и метнулся к Ярославу. Ровно три шага. Или два прыжка. Одинаково глупо.

Схватить за волосы и физиономией об колено, чтобы не рыпался, пока здоровье не вернется. Его же предупредили.

Об колено не получилось, парень сумел вырваться, оставив Ярославу на память клок волос.

— Слишком быстро, — оценил действия Ярослава парень, почесав макушку. — Пожалуй, выживешь.

— А ты сдохнешь, — огрызнулся Ярослав. — Я же сказал, по стенке размажу. Мне тебя не жаль. Мне с самого начала тебя было не жаль. Тебя спасти хотел мыш. Точнее шахиш.

— У тебя есть шахиш?

— Ага.

— Странно. Ты недоучка.

— Я создатель. Создатели на всю жизнь остаются недоучками. Вечно выплетают не пойми что. Зато у них выбор больше. Создателям не обязательно соблюдать все правила. Собственно, создатели вообще не могут соблюдать правила, придуманные для мастеров. У создателей свой путь. Если честно, я даже основы не вижу. Плетение вижу, могу легко найти тот гвоздь, на котором все висит, а стену, в которую гвоздь вбит, рассмотреть не могу. Странно, правда?

— Никогда не видел создателей, — сказал беловолосый.

— Любуйся, пока я не ушел, — милостиво разрешил Ярослав.

— Без меня ты не уйдешь.

— Думаешь?

— Знаю. Без меня тебя убьют.

— Уверен? — можно подумать, присутствие полуживого блондина напугает возможных убийц.

— Уверен. До академии далеко. Тебя можно убить десять раз. Издалека.

— Я не пойду в академию, — улыбнулся Ярослав. — Я пойду к дракону. Здесь через три квартала будет библиотека и дракон. Думаешь, меня рискнут убивать рядом с драконом?

— Я с тобой, — упрямо сказал блондин.

На дракона посмотреть хочет, что ли?

— В качестве телохранителя? Не смеши меня. По-моему, эта роль плохо сочетается с твоей профессией. Тебе бы о своей жизни позаботиться.

— У меня нет моей жизни, — отрезал парень. — Идем, пока никто не пришел проверить, насколько я мертв.

— Странный какой-то, — пробормотал Ярослав. Хочется парню прогуляться. Может, он пытается отблагодарить таким образом? Убивать точно не хочет. Проверил реакцию и успокоился. — Чтобы я еще раз послушался какого-то грызуна. Ну не идиот ли? И кто мне доктор?

Ярослав сгреб все колючки, завернул свою добычу в куртку и пошел к лестнице. В данный момент никакой опасности не было. Может, ее вообще нет. Парень наверняка хорошенько поплутал по Городу, пока дошел до этого чердака. Вряд ли его скоро выследят. А когда выследят, будет уже поздно. Драконы не вмешиваются в дела магов только до тех пор, пока их дела ничем не угрожают самим драконам. Изобретение, покоящееся в куртке угрожало драконам в той же степени, что и всему живому.

— Эй, Этль! — закричал Ярослав. Не пинать же его на самом деле, особенно в присутствии навязчивого блондина. По крайней мере, до тех пор, пока не будут использованы остальные методы пробуждения.

— Опять ты? — удивился дракон, открыв один глаз.

Белобрысый убийца, в отличие от давешних зрителей, даже бровью не повел. Может он тоже драконов видит? Какой-то дар в нем определенно есть.

— У меня проблема, — парень тряхнул курткой, заставив колючки зазвенеть.

— Они у тебя всегда, — равнодушно сказал дракон, качнув кончиком хвоста. — Ты их сам находишь. Возможно, тебе скучно.

— Может быть, — не стал спорить Ярослав. — Но эта проблема всем проблемам проблема. Она у меня в куртке.

Дракон наклонил голову и нехотя понюхал сверток, после чего открыл второй глаз и резво вскочил на ноги.

— Где взял?! — взвыл так, что наверняка перебудил половину населения Города.

— Из него вытащил, — Ярослав указал на недрогнувшего беловолосого. Всем бы такую выдержку.

Дракон старательно обнюхал указанную жертву.

— Успел, — проворчал одобрительно. — Структура целая. Максимум потомство талантливое родится.

— Потомство?! — удивленно спросил беловолосый.

— Потомство, — подтвердил дракон. — Не успей он — и твоя жизнь и скованный дар произвели бы на свет демона. Демона, которого нельзя изгнать, потому, что это его мир, он имеет право здесь находиться. Знаешь, как сложно демонов убивать?

— Знаю, — равнодушно сказал беловолосый. — Приходилось.

— Таких не приходилось, — задумчиво промурлыкал Этль, прищурив глаза. — Таких даже старым драконам убить нелегко.

— Блин, — высказался Ярослав. — Эта штука разрушает, я же видел. При чем здесь демон?

— Дар нельзя просто так разрушить, — сказал дракон, вильнув хвостом. — Он постарается себя сохранить, самым простым способом, обретя собственную жизнь. Чем сильнее дар, тем сильнее демон. Скованный дар этого человека очень силен. Он из Старшего Дома, одного из самых первых. Из тех, кто принимает в семью только людей с сильным даром.

— Ясно, — кивнул Ярослав. Странный какой-то убийца, чего ему дома не сиделось? — Вот почему мышь так о нем беспокоился. Как думаешь, эту штуку создали сознательно или благодаря глупости?

— Несознательно, — уверенно произнес дракон.

— Так я и думал. Испытывали, значит. — Табади как всегда прав, больше всего вреда от дураков, не понимающих, что они творят. — Кстати, что за Старший Дом?

— Потомки создателей Города. Растерявшие свои знания. Сейчас они просто аристократы, принимают в семью себе подобных и удивляются, что рождается все меньше талантливых детей. Неприятные люди.

— Я заметил, — улыбнулся Ярослав.

— Этот не в счет, — Этль внимательно посмотрел на блондина. — Этого я не помню. Наверное, незаконнорожденный. Он достоин.

— Чего он достоин? — заинтересовался Ярослав.

— Утерянных знаний, — дракон продемонстрировал все свои клыки.

Кажется у парня большие неприятности. Драконы от задуманного не отступают.

— Я себе не принадлежу, — равнодушно сказал беловолосый.

— Это ненадолго, — вильнул дракон хвостом.

Смотрел Этль почему-то на Ярослава. Словно от него зависело, как долго беловолосый не будет себе принадлежать. Да и что вообще это словосочетание означает? И почему дар у блондина скованный? И какой к дьяволу дар? Ярослав видел крохотную искорку, намек, а не дар. Разве из такого маленького огонька сильный демон может вылупиться? Или все дело в том, что дар скован? Интересно, кем и как? Ярослав не слышал о том, что дар можно сковать или притушить до состояния крошечной искры. Но с другой стороны, он много чего не слышал, а возможно и никогда не услышит.

Задать эти вопросы Ярослав уже не успел. На драконий вопль наконец-то отреагировали. На площадь начали сбегаться люди. Сначала прибежали вездесущие стражи. Потом подтянулось несколько магов, выслушавших дракона с неописуемым ужасом на лицах и сразу же отправивших часть стражей за своими коллегами. Потом явился Сато, не преминувший обругать Ярослава последними словами. Беловолосый умудрился в процессе высказываний Сато исчезнуть. Зато явились коллеги магов во главе с Табади. В общем, ночь удалась, как ни одна до нее. Наутро Ярослав проснулся знаменитым. В глазах жителей Города он стал почти святым. Демоны к ним иногда захаживали, стараниями разных недоучек, возомнивших себя великими демонологами, так что встречаться еще с одним, которого драконы могут не победить, им не хотелось.

А мага, создавшего сторожевое плетение, нашли спустя два дня. Самоучка с капелькой дара и желанием разбогатеть. Он просто связал живое и неживое, как указывалось в старинной книге, купленной в каком-то из миров, и надеялся, что его плетение станет лучшим из сторожевых. На возможные побочные эффекты, описанные в той же книге, он внимания не обратил, хотя создание демона из одаренного было первым в списке. Кто-то в древности изобрел отличный запор для тюрем и честно предупредил, что одаренных в этих тюрьмах содержать будет нельзя.

Упоминание тюрем навело самоучку на мысль испытать изобретение на ремесленнике смерти. Искать пропавшего ремесленника никто не станет, даже его коллеги. Только ремесленник оказался шустрым, плетение действовало медленно и изобретатель потерял след профессионально сбежавшего беловолосого. О том, что среди ремесленников могут быть люди с даром, желающий разбогатеть самоучка никогда не задумывался. У бедолаги в голове не укладывалось, как человек с даром может стать наемником, которого могут убить в любой момент. В его представлении одаренные, даже не обученные, как-то больше свою жизнь ценят. Он отказывался верить, что это может быть не так, что могут быть разные обстоятельства, и даже пример дажанов его не убедил. Бедняге казалось, что его пытаются обмануть. Он также не захотел поверить, что найденное им плетение было праотцом нынешних сторожевых, и от него отказались давным-давно, из-за нежелательных последствий его срабатывания. И свою вину не признавал. Он же хотел как лучше.

Спустя еще два дня Совет Магов принял закон об обязательной регистрации всех одаренных, вне зависимости от силы их дара и места обучения. Всех, кто по какой либо причине регистрироваться не захочет, и посмеет при этом воспользоваться своим даром, пообещали наказывать со страшной силой. Так будет проще следить за недомагами желающими славы и денег.

Возможно.

Ярослав в это слабо верил. Тут даже за студентами академии не очень проследить удается. То контрабанду тащат, то в сомнительные приключения ввязываются, то отношения между собой выясняют. А проследить за магами в огромных по сравнению с Городом мирах? Сложная задача на самом деле, практически не решаемая. Хотя кто их знает? Может, какую-то сигнализацию изобретут? Или святую инквизицию.

Беловолосый же как в воду канул. Впрочем, ремесленники давно славятся этой способностью. Рано или поздно появится. Если захочет. Что вряд ли. Да оно и к лучшему. У Ярослава и без беловолосого киллера проблем хватало. А на намеки дракона лучше не обращать внимания. От драконов одни проблемы.

Кому пришла в голову светлая мысль о том, что с Ярослава нельзя глаз спускать, он так и не узнал, но подозревал, что первой ее озвучила Сан. Идея как раз в ее стиле.

Сначала Ярослава по очереди сопровождали девчонки, потом к ним как-то незаметно примкнул Далени, доводя своим присутствием подопечного до белого каления. Где-то через неделю в сопровождающие записался выздоровевший Киого, и Ярослав стал изобретать способы побега из-под конвоя. Ничего другого ему не оставалось. Не ругаться же с ними, на самом деле.

Дела с поиском отравителя Киого шли одинаково плохо и у Сато, и у Ярослава, и у нанятых папашей пострадавшего дажанов. Сато создавал видимость бурной деятельности, опрашивая всех встреченных на пути девушек. Ярослав сортировал недругов отца Киого по видам, классам и степени обозленности, пытаясь понять, кому же из них настолько необходимо сосредоточить его внимание на сыне. Получалось не очень. Слишком уж разносторонней личностью был Тоедо Ран. Дажаны потеряно бродили по Городу и занимались непонятно чем. Чаще всего их можно было встретить в таверне у Южных ворот, где они ели, пили и молчали.

Беловолосый так и не появился. Ярослава почему-то это обидело, в глубине души он надеялся, что спасенный все-таки соизволит его поблагодарить.

Обучение шло своим чередом. Преподаватели академии были уверены в том, что учат, Ярослав в том, что учится, а эльф в том, что все эти телодвижения бесполезны по своей сути, так как создатель все равно ими не воспользуется. Ярен дал толчок к движению и теперь наблюдал за происходящим с не покидающей лицо снисходительной улыбкой. Сейчас Ярослав бы не удивился, узнай, что идея посетить подземелья Города возникла не без усилий того же эльфа. Уточнять этот момент Ярослав не стал, большей частью из-за боязни, что Ярен подтвердит свое участие и объяснит зачем это было нужно.

По прошествии еще двух недель Город перестал изображать сонное спокойствие и выпустил откуда-то из своих недр тонкую фигуру, одетую в черную куртку, серые штаны и синюю тряпку, намотанную на голову, прячущую под собой лицо. Фигура пронеслась по Городу как метеор, походя избила четырех отпрысков высокородных семей и была на их беду поймана старшими Города в закрытой части библиотеки. Последствиями поимки стали три исчезнувших книги, выбитая воздушным кулаком дверь, порушенные полки, не желающие возвращаться на работу библиотекари и два побитых мага, один из которых три дня сращивал сломанную руку, второй почти неделю лечился от заикания и нежелания ног держать тело в вертикальном положении. Повреждения они получили из-за того, что таинственная фигура смогла отбить их пеленающие плетения. Выследить фигуру не удалось. На ее плетениях почему-то не осталось отпечатка личности, физиономию под тряпкой никто рассмотреть не смог, дракон утверждал, что все это время мирно спал и никого не видел, маячки книг почему-то перестали работать. В общем, фигуру было решено считать обиженной девушкой и Сато, скрипя зубами, приступил к поиску обидчиков среди молодых аристократов, первых попавших под раздачу. Аристократы, естественно, никаких грехов за собой не помнили, и облегчать его участь не спешили.

С Яреном по этому поводу случилась истерика, он долго хохотал, а потом отослал ученика к дракону, спросить, что бывает с людьми, пившими драконью кровь. Правда, Ярослав и до того подозревал, что Сато опять ищет не там и не тех.

Впрочем, были у явления фигуры и положительные результаты, Ярослав наконец-то нашел человека, которому больше всех мешало присутствие Тоедо Рана на рабочем месте. А всего-то нужно было задуматься над тем, почему среди пострадавших магов большинство было замечено в политике, а меньшинство среди вневедомственных советников, имеющих привычку давать толковые советы, выгодные Городу и невыгодные вороватым поставщикам продуктов. Ярослав прибавил к этим размышлениям алхимика, и подозревать стало некого, враги папаши Киого отсеялись сами собой. Зато на освобожденное место безо всяких трудностей поместился человек, которого Тоедо Ран стал бы подозревать в последнюю очередь. После этого осталось только найти доказательства для успокоения сомневающейся совести, например, уговорить Киого пообщаться с ветрами, и заставить подозреваемого добровольно во всем сознаться, например, натравить на него дракона, сдуру пообещавшего свою помощь.

— Ты уверен? — печально спросил Киого.

— Нет, — бодро солгал Ярослав. — Поэтому и прошу тебя поговорить с ветрами.

— Надеюсь, ты ошибаешься. Папе это не понравится.

— Сын, не соображающий, на каком свете он находится, ему бы понравился еще меньше. А если я прав, то приятель твоего отца на достигнутом не остановится. В следующий раз он может не изобретать сложных планов, а по-простому нанять ремесленника смерти и одним махом покончить со всеми своими проблемами.

Киого задумался. Перспектива в столь юном возрасте остаться без любящего родителя его не радовала. Перспектива огорошить родителя сообщением, что человек, проводящий в их доме по полгода, клявшийся в вечной дружбе, при выборе между прибылью и той самой дружбой отдал предпочтение прибыли — тоже.

— Ладно, — принял решение Киого не в пользу отцовского друга. — Дверь запри. Не хватало, чтобы кто-то сюда вошел.

Ярослав кивнул и послушно защелкнул замок. Немного подумал, и прибавил к замку стул, заклинив его спинкой ручку. Еще ему хотелось добавить что-то вроде сторожевого плетения, но он вовремя сообразил, что оно может привлечь не страдавших отсутствием любопытства преподавателей.

Киого хмуро наблюдал за его действиями. Он сидел в кресле, обхватив руками колени и чем-то напоминал попавшего под дождь воробья. Такой же недовольный и несчастный.

— Все, — отрапортовал Ярослав, вытянувшись перед приятелем по стойке смирно.

Киого в ответ невнятно хмыкнул.

— Можешь начинать, — добавил Ярослав.

— Да. Сейчас.

Киого выбрался из кресла, потянулся, несколько раз качнул головой и замер. Ритуальных плясок с бубном не последовало. Ураганного ветра, грома и молний — тоже. Никаких спецэфектов. Ярослав нехорошо прищурился, разочаровываться он не любил. Мягко шагнул к приятелю, заглянул ему в глаза и резко отшатнулся, едва не упав на пятую точку. Если в сплетении составляющих Киого бушевали ветра, то в глазах поселилась бесконечная пустота. Настолько бесконечная, что в ней спокойно поместятся все Ветви Разума и еще останется место на бесконечное множество неизвестных миров.

— С кем я связался? — пробормотал Ярослав.

В номинации «Самая странная личность» пока что, безусловно, лидировал Киого, даже драконы отстали. Безумно захотелось побывать в мире Шкатулка и посмотреть на настоящих шаманов. Не зря же этот мир считается настолько опасным. Возможно, маги попросту боятся связываться с населением того мира, или опасаются, что население остальных миров может стать похожим на них. Жить сразу станет веселей и интересней, причем всем без исключения. Кошмар, одним словом.

— Ты прав, — устало сказал Киого, глаза у него опять были живые, только очень печальные. — Что будем делать теперь?

— Натравим на него дракона, — Ярослав кровожадно улыбнулся. — Будет очень весело.

— Кому?

— Нам. И, возможно, дракону.

— Иногда мне хочется тебя придушить, — задумчиво сказал Киого.

— Не тебе одному, — сказал Ярослав, вспомнив Сато. — Ты согласен на дракона?

— Согласен.

— Тогда идем, — Ярослав направился к двери.

— Куда?

— К дракону.

— А он согласится? — заинтересовался Киого.

— Должен. Он обещал свою помощь.

— Раскаленное железо было бы гуманней, — Далени опять сидел на подоконнике и болтал ногами.

— Черт, мы забыли окно закрыть, — признал совершенную ошибку Ярослав. — Киого, у тебя под окном здоровенные лопухи не растут случайно?

— Нет, а тебе зачем?

— Мне они не нужны. Они мне только помешают. Я сейчас этого придурка из окна выбрасывать буду.

— А-а-а… — равнодушно отозвался Киого.

— Э-э-э… — не понял юмора Далени.

— Как думаешь, шею тебе сломать перед полетом, или ты сам с этим справишься? — спросил Ярослав.

— Придурки, — с чувством и расстановкой высказался Далени, но уходить почему-то не стал.

— Ты еще здесь? — удивился Ярослав.

— Здесь. Я иду с вами к дракону.

— В качестве корма?

— В качестве надсмотрщика. Мне Сан сказала присмотреть за вами. Пока вы опять ни во что не влезли.

— Я ни во что не влезал, — справедливо уточнил Киого. — Мне просто вино с приворотом подсунули.

— Ничего, это дело исправимое, — оптимистично заявил Далени.

— А если мы во что-то влезем, ты отстанешь? — поинтересовался Ярослав.

— С чего бы это? — изобразил удивление Далени.

— Сан сказала присматривать за нами, пока мы ни во что не влезем. Правильно? Так вот, мы как раз собираемся влезть. Можешь спокойно идти домой. Свой долг ты уже выполнил.

— Логично, — удивился Далени.

— Скатертью дорожка, — напутствовал Ярослав.

Далени опять не ушел.

— Ладно, ты сам напросился, — печально вздохнув, сказал Ярослав. — Поверь, мне не хотелось это делать. Главное поменьше шевелись. Через пару часов вернемся и освободим.

Сторожевое плетение на самом деле не такая уж сложная штука. Больше всего времени и усилий тратится на само выплетание, привязку к узору колючек и правильную настройку.

Ярослав ухмыльнулся. Настраивать он ничего не собирался, ведь плетение не нужно развешивать, его нужно швырнуть в нахальную физиономию начинающему надсмотрщику. Колючки тоже в этом случае не нужны. Да и выплетать ничего сложного не понадобится. Несколько свободных петель, парочка узлов и капелька подобия жизни, для удержания Далени.

— Ты что делаешь? — забеспокоился надсмотрщик.

— Сюрприз, — сказал Ярослав, выпуская из рук то, что получилось.

Далени округлил глаза и резко рванулся куда-то вверх. Ярослав сплюнул и кинулся ловить свое плетение, не хватает только, чтобы кто-то случайно пострадал. Киого флегматично сказал:

— Идиоты.

— Сам такой, — огрызнулся Ярослав.

— К дракону идем? Или ты ждешь еще каких-то посетителей?

— Идем.

Ярослав опять не понял, чего от него хотел Далени. Этот парень преследует его без видимой цели. Появляется в самых неожиданных местах. Говорит какие-то глупости, пытается убедить, что без него не обойдутся, а при малейшем сопротивлении исчезает. Нелогично. Очень странный парень.

Этль, как всегда, приходу посетителей не обрадовался. Он минут пять изображал глухонемого. Потом стал вяло отмахиваться крыльями, поднимая пыль и привлекая к своему постаменту проходивший мимо народ, и сдался только после того, как Ярослав пообещал сидеть здесь сколько понадобится и развлекать присутствующих песнями. Он даже пропел на пробу первый куплет «О любви» Чижа. Народ не оценил и нестройно потребовал заткнуться. Дракон пожалел свои уши и согласился Ярослава выслушать. Наверняка сопротивлялся просто от скуки.

Разговору мешала толпа, слишком много свидетелей. Пришлось уговаривать дракона заглянуть в академию и посетить озеро. Ярослав искренне надеялся, что там никого не будет. Для купания вода холодновата. Ничего интересного возле озера нет, пикники проводить здесь вообще не принято. Дракона там не ждут. А собравшуюся толпу любопытных никто на территорию академии не пустит.

Пока Ярослав общался с драконом, Киого скромненько стоял в сторонке и философски рассматривал облака.

— Яро, я тут подумал, что нам дракон не нужен, — заявил начинающий шаман после того, как переговоры были благополучно завершены в пользу озера.

На Киого непонимающе уставилось две пары глаз, человеческие и драконьи.

— И кто же нам нужен? — поинтересовался Ярослав.

— Тот, кому нужнее всего поймать моего отравителя.

— Ты имеешь в виду Сато?

— Возможно.

— Думаешь, его будет легко найти?

Киого легкомысленно пожал плечами, мол, я подал хорошую идею, а ты теперь ищи. Лучше бы молчал. Хотя Сато на самом деле не лишняя личность в деле разоблачения злодея. Уж ему-то солгать точно не смогут. Особенно если кто-то додумается вопросы правильные задать.

— Зачем его искать? — лениво спросил дракон. — Вон он стоит, — указал хвостом на начавшую разбредаться по своим делам толпу.

Ярослав присмотрелся и был вынужден признать, что Этль прав. Сато стоял, подперев плечом стену дома, и всем своим видом излучал злость. Люди старательно его обходили, ветер задумчиво ворошил волосы на макушке, а веточка, зажатая в кулаке, давным-давно переломилась на две части. Похоже, Сато о чем-то думал. Или изобретал смертную казнь для некоего начинающего мага, да и для его учителя за компанию. Рассмотреть дракона он не пытался. То ли и так его прекрасно видел. То ли успел смириться с тем, что дракона сможет увидеть только в случае его желания на то. Литель утверждала, что Сато человек разумный и не склонный тратить свое время на пустые желания. Она его еще и скучным называла, но при его профессии это совсем не недостаток.

— Кажется у него настроение не очень, — заметил Киого.

— У него всегда настроение не очень. Профессия обязывает, — объяснил Ярослав, правда, желания общаться с Сато после столь разумного и логичного объяснения почему-то не прибавилось. Странность какая.

— И выражение лица тоже так себе, — добавил Киого.

— Он Ярена за что-то не любит. Ну и меня заодно. Так что выражение лица вполне к месту.

— Ты меня утешил.

Постояли, помолчали. Дракон переводил задумчивый взгляд с одного на второго и был чем-то похож на детсадовскую няньку, пытающуюся сообразить, будет ли проще разнять дерущихся детей или можно позволить им спустить пары.

— Иди, разговаривай, — сказал Киого.

— Сам иди, — возмутился Ярослав. Общения с Сато ему и без того хватало, незачем усугублять. — Это твоя идея. Да и пострадавший у нас ты.

— А ты преступника нашел, — не захотел никуда идти Киого.

— Вот, я и так уже слишком много сделал. Устать успел. Так что, пришел твой звездный час. Иди, и возможно завтра будешь знаменит.

Киого с сомнением посмотрел на Ярослава.

— Я же не смогу ему объяснить, откуда у меня такие подозрения, — сказал немного подумав.

— Ссылайся на меня, — великодушно разрешил Ярослав. — Я подтвержу.

— Проще чтобы ты сам с ним поговорил. Ты сможешь все объяснить.

— Все?! — изобразил последнюю стадию удивления Ярослав. — Может мне еще попытаться объяснить, чем руководствовался творец, создавая эту вселенную? Я тебе что, нянька?

— Ха! — сказал Этль, привлекая к себе внимание. Спорщикам пришлось на него посмотреть.

Дракон потоптался на постаменте, помахал задумчиво хвостом, а потом резко встряхнулся. Киого сказал:

— Ой!

И шустро отпрыгнул подальше от дракона. Сато отлип от стены и глупо вылупился куда-то поверх головы Ярослава. Тот, видя столь явный интерес, на всякий случай обернулся, но ничего кроме дракона там не увидел.

— Это он на тебя так смотрит? — спросил у дракона, дернув подбородком в направлении Сато.

— Да, — удовлетворенно сказал Этль. — Он меня видит.

— Киого, кажется, тоже.

Шаман рассматривал дракона с видом человека, решающего, пополнить ли свою коллекцию диковинок чучелом дракона или лучше не связываться? Содержать такое чучело в порядке будет трудновато, да и дракон вряд ли добровольно согласиться послужить экспонатом. С другой стороны — редкость страшная, все обзавидуются.

Сато наконец то насмотрелся на дракона и обратил свой недобрый взгляд на главного виновника всех своих проблем за последнее время. Ярослав добросовестно изобразил улыбку и махнул рукой, призывая видящего суть подойти к их дружной компании. Сато понял, покривил губы в неискренней улыбке, недоверчиво посмотрел сначала на дракона, потом на Киого, но пошел.

— Ты что творишь? — был его первый вопрос.

— Облегчаю вам жизнь, — вежливо ответил Ярослав.

— Облегчаешь?! — удивился Сато, красноречиво осмотрев Этля от кончика хвоста до желтых глаз. — Это дракон!

— Дракон, — подтвердил Ярослав, предварительно убедившись, что черная туша по-прежнему маячит за его спиной, привлекая к себе нездоровое внимание. — Вообще-то он очень редко отсюда улетает. Это место его службы.

— Наказания, — добродушно поправил дракон.

— Точно, наказания. Он восемь сотен лет обязан хранить библиотеку, — объяснил Ярослав и широко улыбнулся.

Сато, как всегда, не оценил. Он прорычал что-то нечленораздельное, замахал руками на дракона и потребовал немедленно стать невидимым. Этль в ответ тоже счел нужным улыбнуться. Его улыбка впечатляла больше, чем уверенный вид Ярослава и Сато несколько утих.

— У нас дело, — решил приступить к мирным переговорам Ярослав.

— Дело! — рявкнул Сато.

— Мы нашли моего отравителя, — тихонько заявил Киого, скромненько потупив смеющиеся глаза.

Сато подавился ругательством и с нездоровой страстью уставился на дракона. Заподозрил в нем отравителя?

— Нашли? Вы?

— Они, — дракон указал кончиком хвоста сначала на Киого, потом на Ярослава.

— Он был консультантом в некоторых вопросах, — честно признался Ярослав и на всякий случай погладил хвост.

Сато моргнул.

— Мы хотели привлечь дракона для устрашения подозреваемого, но потом решили, что ваша кандидатура подходит больше, — попытался объяснить Киого.

— Для устрашения? — искренне удивился Сато, он никогда не считал себя страшным.

— Вам ведь никто не сможет солгать, — подсказал Ярослав. — А большего и не требуется.

Сато печально вздохнул.

— Это ведь не девушка? — спросил с надеждой.

— Не девушка, — подтвердил Ярослав.

— Хоть одна хорошая новость, — вздохнул Сато. Девушками он был сыт по горло. Эти кроткие создания либо упорно молчали, либо трещали без умолку, либо жаловались на несправедливость. Большая часть жалела потерпевших, меньшая злорадствовала, но, ни одна из них так и не догадалась внятно ответить, да или нет. Благодаря их усилиям у Сато жутко болела голова несколько дней кряду, и он начинал ненавидеть весь женский род.

— Давайте найдем место поспокойнее, и я все расскажу, — миролюбиво предложил Ярослав. — В лучших традициях детектива.

Сато, как ни странно, согласился. Наверное, на него так подействовал вид улыбчивого дракона.

Спокойным местом оказалась знакомая комната, в которой состоялось знакомство с Сато и сестрой Ярена. То ли эта комната была официальным кабинетом видящего суть, то ли Сато ее за что-то любил, Ярослав так и не понял. Он уверенно уселся на стул, одиноко стоявший у стены. Дождался, пока Сато устроится за миниатюрным столиком, а Киого вольготно развалится в одном из кресел и приступил к рассказу.

— К моему стыду, изначально я стал искать врагов папаши Киого, совсем выпустив из вида, что он не единственный пострадавший. Естественно у меня ничего не получалось, у всех было алиби и не было возможности. Даже если предположить, что алиби не настоящее, или что они присылали в Город вместо себя исполнителя, все равно ничего не сходилось. Врагов слишком много, и ни у одного из них нет причины прибегать к столь странному способу отмщения, проще на дуэль вызвать. А потом появилась неуловимая личность с синей тряпкой на голове, и все стало на свои места. Эта личность разгромила библиотеку и украла книги, понимаете? Определенные книги, которые зачем-то ей сильно понадобились. Книги, которые ей бы на руки никто не дал. Эта личность живет в Городе. Книги через Тоннель не уносили, значит, они остались в Городе. По крайней мере, мне так кажется. И нужны эти книги именно в Городе. Иначе не было смысла воровать их именно здесь. Такие книги есть почти в каждом из миров. Вот я и подумал, почему сходят с ума только маги, живущие в том же Городе? Что их объединяет? Кому выгодно от них избавиться столь экзотическим способом? Убить ведь гораздо проще. Значит, хотели напугать кого-то столь же печальной участью. Принудить к сотрудничеству. Еще понял, кто мог изобрести столь странное плетение на основе приворотного зелья. Кто объединяет в себе и знахаря и мага?

— Алхимик, — зачаровано сказал Киого. Он как-то сразу все понял. И зачем — понял, и почему, и за что, вот только легче от этого не стало.

— Да, алхимик, — подтвердил Ярослав. — Изобрел какую-то гадость и кому-то проговорился. Талантливый алхимик, но глупый, болтливый и излишне доверчивый. Одного такого выловили из Мелкого Озера месяца за три до первого сошедшего с ума мага. Я уточнял. Дальше все совсем просто. Только и осталось найти человека, которому мог проговориться алхимик, которому мешали маги и который может без труда провозить наборы трав, якобы для тех же знахарок, не говоря уже о возможности замены печати. Ведь почти все маги были проверяющими Тоннеля, или близкими родственниками проверяющих в мирах, торгующих с Городом. Проверяющие, кстати, после происшествий с родственниками очень быстро меняли место службы. Странность какая, правда? Дальше просто, я узнал, кто принимал экзамен у утопшего алхимика, сопоставил все остальное, и у меня осталось одно-единственное имя.

— Дози Айра, — сказал Сато, соображал он быстро. Профессионал. — Куратор практикующих Нижней улицы, переговорщик с торговыми домами и принимающий зачеты на лицензию у тех же знахарок и алхимиков.

— Я точно так же подумал, — кивнул Ярослав. — Идеальное место работы для провоза контрабанды. Вот только излишне законопослушные проверяющие ему мешали. А менять печати не так и сложно если под рукой есть знахари, желающие во что бы то ни стало получить лицензию, и подчиненные, умеющие говорить с воздухом, водой и землей. Мне дракон сказал. Думаю, ему можно верить. Правда, одну вещь я понять не могу, — признался Ярослав. — Почему этот тип стал использовать столь заметный способ устрашения несговорчивых? Неужели, рассчитывал, что никто не догадается заподозрить именно его? На самом деле догадаться о его причастности совсем не сложно.

— Он болван, — сказал Киого. — Он всегда верил в свою гениальность, всем о ней рассказывал и, наверное, в итоге уверовал в свое превосходство. Разве может толпа неудачников поймать гения?

— Может, — уверенно сказал Ярослав. — Гении, они не от мира сего. Не заметить их деятельность очень сложно.

— Получается, он действительно гений, — ухмыльнулся Сато.

Ярослав почесал маковку и решил держать свое мнение о гениях при себе. Не поймут ведь. Им не приходилось притворяться гениями, они не знакомы со всеми тонкостями процесса.

— Что мы теперь будем с ним делать? — спросил вместо этого.

— Вы ничего. Спасибо за помощь, но преступники не ваша забота. Вам нужно учиться, сдавать экзамены и не лезть в чужие дела. Хорошо хоть вам хватило мозгов не пытаться поймать Айра самостоятельно. Он, может, и не великий маг, но с парочкой недоучек он бы справился.

Тон у Сато был доброжелателен до тошноты. Настолько доброжелателен, что у Ярослава, который никогда не был приверженцем силовых методов решения проблем, зачесались кулаки. У Киого, похоже, тоже. Он подобрался в кресле и стал похож на сжатую пружину. Плохо. Если он вместе с негодованием выпустит часть своих ветров, Город придется отстраивать заново.

— Ладно, — поспешно согласился Ярослав и выдернул приятеля с кресла. — Нам пора! — рявкнул в лицо Киого и потащил его к выходу.

Он даже не сопротивлялся. Злился молча. Киого вовсе ведь не болван и отлично понимает, когда его пытаются унизить. Ни за что. Просто потому, что ты чем-то сильно не нравишься сидящему перед тобой человеку. Сато поблагодарил, дал понять, что и без их помощи скоро бы нашел виновного в эпидемии сумасшествия среди элиты магов. Они ему просто сэкономили время. Вот так вот. Еще и похвалил за то, что у них, оказывается, мозгов на что-то там хватает. Был у Ярослава в школе учитель, имевший похожую привычку наказывать школьников занижением оценки, чтобы в следующий раз лучше старались. Его ненавидели больше, чем признанную школьную Мымру Истеричную. Она хотя бы не притворялась добродушной и понимающей. Не утверждала, что ставит тройку для их же блага. Ее можно было просто не замечать, терпеливо дожидаясь снисхождения на нее очередного приступа добродушия и быть уверенным, что она к концу четверти даже последним лентяям натянет тройки, попутно высказав все, что думает об их уме и способностях. Мымра с удовольствием ставила заслуженные оценки, будь то двойки, пятерки или четверки с хвостами из минусов. Сия принципиальная дама никогда не опускалась до занижения честно заслуженной четверки с минусом до твердой тройки, лишь ради того, чтобы добродушно посоветовать приложить больше усилий. А уж превращения пятерки с манюсеньким недостатком в четверку за ней вообще не водилось, даже если эту пятерку неожиданно заслуживал признаний двоечник. В итоге Мымре в честь последнего звонка купили огромный цветущий кактус в ее коллекцию колючих растений и несколько букетов, а от добродушного Павла Палыча шарахались как черт от ладана.

— Сволочь неблагодарная, — зашипел Киого, когда Ярослав доволок его до выхода из здания.

— Он всегда такой, — не стал спорить с определением Ярослав. — Сначала орет, потом притворяется добрым и понимающим, после чего пытается смешать тебя с дерьмом. Ярен очень его не любит. А по-моему, Сато таким оригинальным способом пытается удержаться за свою должность. Сейчас он в некотором роде знаменитость и не желает делиться лаврами победителя с кем-либо еще. Мне такие люди уже попадались. Лучше от них держаться подальше.

— Я все понимаю, — огрызнулся Киого. — Просто обидно. Ты за него всю работу сделал. Ему только и осталось пойти и спросить. И для этого он захватит с собой целый гарнизон. Скотина.

— Ну и пусть. Не стоит расстраиваться из-за каждого пустяка, потом никто не настроит. Да и не очень мне хотелось ловить какого-то контрабандиста с замашками маньяка. Главное, что он больше никого не тронет.

— Угу, — согласился Киого и надолго задумался.

На очень долго. Весь вечер думал. А потом явился в комнату Ярослава с абсолютно бредовой идеей. Киого предложил отомстить сволочному Сато. Способ мести он избрал весьма оригинальный. Ярослав в первое мгновенье не понял, чего от него хотят, когда услышал сакраментальную фразу.

— Давай у него преступника украдем и спрячем.

— Айра? — изумленно спросил Ярослав. Он никак не мог уловить логику в мыслях Киого и не понимал, зачем ему понадобился этот гениальный отравитель.

— Неееет, — протянул Киого, нехорошо прищурив глаза. — Этого преступника я уже сдал дажанам. Они с ним справятся. У них свои методы разоблачения. Быстрые и действенные. Нужно было сразу к ним идти. А Сато останется ни с чем, слишком долго он копается. Мы украдем другого. Того, что бегает по Городу с синей тряпкой на физиономии.

— Похитителя книг? — уточнил Ярослав. Фантазия у приятеля буйная, мало ли куда она его завела.

Киого радостно закивал.

— Зачем он тебе? — устало спросил Ярослав. Это же надо было связаться с таким придурком. Хотя идея с дажанами великолепна. Сато так обрадуется их вмешательству в дела по избавлению Города от преступных элементов, что на радостях может повеситься.

— Мне он не нужен, — улыбнулся Киого. — Важно, что он нужен Сато. И важно, что Сато его не получит. Тем более, говорят, что это девушка. Мы же не можем позволить такой сволочи, как Сато обижать девушек.

— Где ты собираешься эту девушку прятать? — зачем-то спросил Ярослав.

— Потом подумаем. Сначала нужно ее найти.

Логично. А то, что девушка и без их сомнительной помощи отлично прячется, Киого, похоже, не волнует.

Более дурацкой идеи Ярославу выслушивать не приходилось. Даже предложение сестры поджечь мамино малиновое платье в свое время не выглядело настолько странно. Наверное, поэтому он, в конце концов, согласился. В душе Ярослав надеялся, что согласием все и ограничится. Киого поспит, немного остынет и выкинет сомнительную идею из головы. Что у него, других занятий нет?

Как оказалось, другие занятия перестали приятеля интересовать. Он советовался с ветрами, приставал со странными вопросами к Тами, пока Сан не огрела его чем-то тяжелым по голове, бродил бессистемно по Городу, посещал сомнительные заведения и всем своим видом выражал заинтересованность в нахождении личности скрывавшей свое лицо под куском синей ткани. Ярослав был уверен, что личность давно выбросила ткань и спокойно расхаживает по улицам с непокрытой головой, но приятелю он об этом благоразумно не сказал. Боялся, что тот начнет допрашивать всех встречных девушек, а те на радостях от того, что местный секс-символ обратил на них внимание, начнут во всем сознаваться. Вплоть до подготовки конца света. В Городе сразу станет веселей. Причем всем без исключения.

Найти таинственную личность можно было только случайно, только в том случае если она свалится Киого на голову. Но падать ему на голову личность почему-то не стала. Наверное, красавчик не внушал ей доверия. Она упала на голову Ярославу. И виноват в этом был опять ручной грызун породы шахиш. Впрочем, Ярослав был виноват не меньше. Он с самого начала понял, что из совместного посещения чердака одного из корпусов академии ничего хорошего не выйдет, но зачем-то туда пошел. У него было только одно оправдание. Ему было скучно. Через полчаса нужно было бежать в лес на поиски любимого учителя эльфийского происхождения. Потом нужно будет выслушивать его нудные рассуждения, и пытаться понять, чего он хочет на этот раз. Все привычно и известно заранее.

А Ярославу захотелось приключений. Настоящих. С погонями, таинственными артефактами и спасением мира от злодея. В общем, обычный героический набор, на который ему до сих пор не везло. Ему вообще по жизни не везло. Все у него было не как у людей. Это надо же было попасть в другой мир только для того, чтобы получить учителя со странностями, тень дракона, который то ли умер, то ли кому-то попытался отомстить столь странным способом, и перспективу разжиться дипломом престижного учебного заведения. Да тот же Ник, начитавшийся фантастики, со смеху умрет. Еще с недавних пор появилось некоторое количество благородных девиц, чьи папаши решили заполучить в свою семью создателя, но девицы долго не продержались, Сан быстро и доходчиво им растолковала, почему Ярослав может стать не самым лучшим приобретением. Растолковала в своей обычной манере. С угрозами, сомнениями в наличии у оппонентов ума и воображения, и разъяснениями понятия «дружба» в интерпретации ее семьи. Девицы Сан поверили. Репутация у ее семейки была еще та. Так что нашествия полуголых красоток в ближайшее время не ожидалось. К счастью. Нашествие девиц Ярослава напугало. Он в ближайшее время жениться не собирался. Тем более так, в качестве нового приобретения в семейный музей редкостей. А отказаться от столь сомнительной чести вряд ли бы получилось. Девицы и их папаши местные законы знают лучше.

Какое-то время Ярослава развлекали разговоры с драконом, но и они скоро превратились в еженедельную обязанность и утратили всю свою прелесть. Дракон слишком много всего знал. Ярослав подозревал, что рассказов Этля хватит на ближайшую сотню лет, да еще и останется на тысячу запаса.

Новых полудетективных историй тоже не было. Город притворялся тихим, спокойным и немного сонным местом.

Сато признаков жизни не подавал. Может, обиделся. Может, не догадался заподозрить своих неожиданных помощников в сговоре с дажанами, умудрившимися увести преступника у него из-под носа. Может, решил больше не связываться с ненормальными студентами. Ярослав его в какой-то степени понимал и даже немножко сочувствовал.

Скукотища.

На фоне всего этого очередная выходка полосатого грызуна пришлась к месту. Сначала грызун замерцал, как изображение с помехами на экране телевизора. Потом стал бессистемно перемещаться по комнате. С помощью присущей ему телепортации, или пространственных прыжков, как говорили здесь. Ярослав с любопытством за ним следил.

В какой-то момент грызуну надоело прыгать по комнате, и он переместился в коридор. Ярослав задумчиво свистнул и зачем-то пошел следом. Грызун, видя такое дело, переместился дальше. Хозяин опять потащился за ним. Таким образом, их дружная пара и оказалась на пыльном чердаке, заваленном всевозможным хламом. Личность, одетую в черное, с синей тряпкой скрывавшей физиономию, Ярослав принял за такой же хлам. Просто поновее, не успевший полностью покрыться пылью веков. Он находился в счастливом неведении ровно до тех пор, пока личность не зашевелилась.

— Сюрпрайз, — сказал Ярослав и нехорошо посмотрел на свое домашнее животное. Дежавю.

Животное в ответ невозмутимо пошевелило усами.

— Кошачий корм, — определил дальнейшую участь грызуна парень.

Грызун не поверил. Наверное, подумал, что в случае чего, легко сможет сбежать от озверевшего хозяина.

Личность зашевелилась активнее и довольно ловко вскочила на ноги.

— Сюрпрайз, — повторился Ярослав, разглядывая невысокую, изящную фигуру, широкоплечую и умеющую угрожающе застывать.

Это был определенно парень. Только руки вводили в заблуждение. Узкие кисти, длинные, тонкие и очень изящные пальцы. Руки не выглядели мужскими даже с надетыми на тыльную сторону ладони кожаными ромбами, украшенными металлическими колечками. Ромбы напоминали странные перчатки невесты, на запястье они крепились к браслетам, с другой стороны тонкими шнурками, пропущенным между средним и безымянным пальцами, были привязаны к боковым углам ромбов. Ярослав никак не мог сообразить, как эта красота надевается без посторонней помощи и удивлялся, что его волнует такой никчемный вопрос при столкновении нос к носу с человеком, походя покалечившим одного из элиты магического мира.

— Убирайся, — велел парень, точно не девушка, девушки с приятным баритоном встречаются гораздо реже, чем парни с изящными руками.

— По-моему ты ранен, — сказал Ярослав.

Ему безумно хотелось убежать, куда-нибудь, хоть к черту в пекло, но он оставался на месте. Не от большой и невиданной храбрости, как считает Ладанэ. Ярославу было любопытно, ни больше, ни меньше. Просто любопытно. Упрямство и храбрость здесь ни при чем. Драконы ошиблись. В нем поселилась вовсе не тень дракона. В нем живет большая, упитанная и очень любопытная кошка.

— Ранен, — парень усмехнулся. Ярославу так показалось. Хотя, кто его разберет под этой тряпкой, намотанной на лицо? Как только дышит?

— Я умею лечить. Не очень хорошо, но, по крайней мере, не истечешь кровью. А шрам не беда. Шрамы украшают мужчин.

— Какая глупость, — сказал обладатель синей тряпки.

— Сам ты глупость, — возмутился Ярослав. Вот почему все вокруг считают его слова глупостью? Сговорились? — Лечение один из немногих талантов, который во мне развивается без мучений и глупых ошибок. Правда, Ярен говорит, что полноценного целителя из меня не получится. Я не умею черпать силу извне при лечении. Во мне вообще нет этого дара. Бедный эльф до сих пор не может понять, почему у меня получается лечить без целительского дара. Думаю, все дело в металле. Наверное, это сплав, а одна из частей сплава железо, которое в приличном количестве есть в крови. Кровь красная именно из-за железа, если ты не в курсе.

— Ты странный, — сказал парень.

— Ты страннее, — не остался в долгу Ярослав.

— Ты не боишься?

— Не знаю, — честно признался Ярослав. Интересный ведь вопрос на самом деле. — Мне хочется убежать, хочется орать и хочется стянуть с тебя эту тряпку, чтобы разобраться, что ты такое. Я не делаю ни одно, ни другое, ни третье. Мне лень выбирать. Да и по-любому я знаю больше, чем кто либо. Ты вовсе не девушка, мстящая за поруганную честь.

— Голос можно изменить.

— У тебя голос настоящий. Я знаю, когда не настоящий. Я зеркало.

— А если я тебя убью? — склонил голову на бок.

— Я буду сопротивляться, — предупредил Ярослав. — Я умею сопротивляться, меня эльф учит. Магия на меня первое время действовать не будет, вне зависимости от школы, силы и дара. А ты ранен, из тебя вытекло грамм двести крови. По-моему, столько у доноров не берут, но они и без того чувствуют слабость.

— Предлагаешь помощь? — спросил парень.

— Меняюсь.

— На что?

— На твою внешность.

— Внешность?! — столько удивления в голосе.

— Тряпку сними, — сказал Ярослав, пока он не начал объяснять, что поменяться внешностью невозможно.

— Уверен?

Парень резко качнулся вперед и впился взглядом в лицо Ярославу.

Тигр. Настоящие тигриные глаза. Злые и немного раскосые, но очень красивые, такого голубого цвета, который только и бывает у кукол и героев японской анимации. А ресницы светлые, немножко сероватые. Увидь кто-то эти глаза вблизи, потом всю жизнь бы клялся, чем попало, что на него смотрела девушка, безумно красивая девушка, очень злая на весь свет.

— Ты блондин, пепельный, дажан, один из тех, чьи предки умудрились получить капельку эльфийской крови, — зачем-то сказал Ярослав. Ощущение было такое, непередаваемое. Словно мир изменился, или расширился. — Ты из семьи потомственных воинов, точнее, потомственных наемников с магическим даром, умеющих красиво мечами размахивать. И в данный момент ты кого-то защищаешь. Такие, как ты, от нечего делать не привлекают к себе столько внимания. Ты пил кровь дракона, у тебя глаза стали ярче, реакция получше, твой дахо стал многополюсным и ты уверовал, что в одиночку можешь воротить горы. Ты ошибаешься. Кровь дракона хороша для маскировки, любой наемный убийца за нее удавится. В войне она не помощник.

— Знаком с наемными убийцами?! — прошипел парень.

— Знаком. Ты не из них.

— Уверен?

— Я знаю. Я зеркало. Когда у меня есть опыт, есть с чем сравнивать, я не ошибаюсь. А ты дажан. Я видел дажанов, много. Они пытались уговорить Ярена учить их детей, решили, что он снял собственноручно наложенный запрет на обучение профессиональных воинов, когда узнали про меня. Пришлось им объяснить, что я и не воин, и не маг, так — серединка на половинку. И даже не дажан, я не собираюсь превращать свой дар в оружие.

— Ты сумасшедший, — вынес вердикт парень.

— Я просто любопытный, — не согласился Ярослав. — Мне нужно знать, как ты выглядишь. Иначе я спать не смогу. Кстати, ты не принадлежишь ни одной касте. Очень странно для дажана. Тебе ведь не пятнадцать лет.

— Ты и так все обо мне знаешь.

— Не все. Я просто сравниваю и логически мыслю. Делаю выводы. Прокручиваю их в голове под разными углами. Потом произношу вслух и смотрю на твою реакцию.

— Ты тоже дажан, — в голосе прозвучала насмешка.

— Нет, меня один знакомый дракон научил. Он молодой. С ним можно разговаривать.

— Хорошо, — сказал парень.

— Что хорошо? — полюбопытствовал Ярослав, попытавшись ободряюще улыбнуться.

— Можешь меня лечить, — милостиво разрешил.

— Не боишься? — улыбнулся Ярослав.

— Чего? Что ты расскажешь, как я выгляжу, безутешным магам? Ты не расскажешь. Тебе нравится носиться с тайнами. Как дракону. Наверное, тоже у своего знакомого научился. Не нужно задирать брови. Я действительно дажан. Меня тоже учили видеть людей.

Парень перестал пожирать глазами лицо Ярослава и тот понял, что все то время, пока смотрел в тигриные глаза, ни разу не моргнул. Сошлись тигр и кобра, решили поиграть в гляделки.

Лицо дажана оказалось под стать рукам и глазам. Все эльфы обзавидуются такому совершенству. Худое и очень красивое, тонконосое, с высокими скулами, уголками губ всегда приподнятыми вверх и летящими бровями.

— Жаль что ты не девушка, — сказал Ярослав. — Такая внешность пропадает. Зачем мужчине такая внешность?

— Не знаю, — пробормотал парень, пытаясь выпутаться из рукавов. — С родителями не повезло и с прабабкой, увлекавшейся эльфами.

Ему очень мешали браслеты и ромбы, цепляющиеся за ткань своими колечками, а еще потеря крови, которой по прикидкам Ярослава уже натекло два двухсотграммовых стакана. Хотя, возможно он ошибается, в объемах луж чего бы то ни было, он никогда не разбирался. Да и не хотел разбираться. У него и так было чем заняться.

— Давай помогу.

— Помогай, — равнодушно сказал парень.

— Интересно, ты всегда такой бледный, или это от потери крови? — задумчиво спросил Ярослав, расправляясь с рукавами.

— Всегда, — зачем-то ответил парень. — Как там, совсем страшно?

— Так себе, — Ярослав внимательно осмотрел длинный порез, почти через всю спину. Потом старый шрам под лопаткой. — Странные люди. Видят перед собой существо с явной примесью эльфячей крови и тыкают колюще-режущими предметами, как в человека. Даже у людей без всяких примесей бывает сердце с правой стороны. Зеркальная болезнь, называется, если я правильно помню.

Парень замер и как будто окаменел.

— Ты не напрягайся, — попросил начинающий целитель. — Мне это мешает. Сейчас погрею ладони и буду лечить. Будет немного больно, зато надежно.

Ярослав сложил ладони крестом, левая сверху и начал осторожно их разводить, словно кто-то невидимый надувал шарик сжатый ладонями. Пальцы так же медленно сгибались, обнимая шарик. Воздух, заключенный в ладонях, нагревался, становился упругим и густым. Потом вобрать тепло в себя и резко развести руки.

— Сволочь! — заорал парень, когда Ярослав коснулся к порезу нагретыми ладонями. — Немного больно! Ты у какого пыточных дел мастера стажировался?!

— Заткнись! — рявкнул на пациента Ярослав. — Ты мне мешаешь. Я же сказал, у меня нет дара целителя. Так с какой радости ты рассчитывал на анестезию? Ты бы еще общий наркоз потребовал. Хотя, это не проблема. Стукнул бы чем-то по голове и все.

— Что все? — очень нехорошим тоном спросил дажан.

— Тупой? Сознание бы потерял и ничего не почувствовал. Все.

— Опять все?!

— Все в смысле все. Пореза нет. Шрам есть. Красивый, кстати, тоненький, с внешностью сочетается.

— Ты кто такой? — почему-то заинтересовался пациент.

— Своевременный вопрос, — оценил Ярослав. — Ярослав я. Ученик Ярена. Единственный и в чем-то неповторимый.

— Эльфа?

— А ты знаешь Ярена не эльфа?

— Что за кретинская привычка отвечать вопросом на вопрос?!

— Отличная привычка. Общегородская. От евреев научились. Хотя, откуда тебе знать кто такие евреи?

— Ты мне не нравишься, — сказал дажан зло прищурив глаза. Кот котом, сейчас еще шипеть начнет и шерсть вздыбит, чтобы больше казаться.

Ярослав хихикнул, представив, как у пациента становятся дыбом волосы.

— Странно, — сказал, загнав неуместный смех поглубже. — У меня все наоборот. Будь ты девушкой, я бы за тобой приударил.

— Ты мне очень не нравишься.

— А с фантазией у тебя, кажется, туговато.

— Не смей больше меня преследовать. Убью.

— И с благодарностью проблемы, — заметил Ярослав, наблюдая, как парень натягивает на себя пропыленную куртку с дырявой спиной. Ловко натягивает и не морщится. Хотя Ярослав был уверен, что последствия его лечения все еще болят. На себе испытал.

— Как ты на себя наматываешь этот шарф? — спросил Ярослав, когда парень взялся за длинный отрез.

— Легко, — отозвался парень.

Он любовно расправил синюю ткань, накинул на голову, обмотал шею обоими концами, потом один конец поднял на лицо, второй завел за спину и поднял с пола обычную неприметную шпильку.

— А я-то думал, — высказал разочарование Ярослав.

— А ты не думай. Вредно тебе думать. Каташ скользкий, другим способом его не закрепить.

— Каташ? — заинтересовался Ярослав. С виду вроде на шелк похоже.

— Ткань, — сказал дажан, поболтав свободным концом своей синей тряпки. — Каташ называется. Ее делают из водорослей с таким же названием. Замужние ланийки закрывают ею лицо, у них нельзя посторонним людям смотреть на лицо замужней женщины. Сквозь эту ткань даже с помощью магии ничего не рассмотришь.

— Ее можно купить?

Интересные у ткани свойства, наверняка ведь пригодятся.

— Можно, — кивнул дажан. — Дорого, правда. В большинстве миров высокородные дамы шьют из этой ткани парадные платья, с такими хвостами сзади. Чем длиннее хвост, тем выше положение в обществе.

— Мне платье не нужно. Мне бы шарфик.

— Грабить кого-то собрался?

— Нет, — улыбнулся Ярослав. — В ниндзя играться буду, тебе компанию составлю. А у них, знаешь ли, принято лица под похожими тряпками прятать.

— Ну-ну, — сделал вид, что не понял иронии парень. — Успехов. Не ходи за мной.

— Нужен ты мне, как собаке пятая нога.

Парень неопределенно хмыкнул, махнул рукой и неэстетично перевалился через бортик крыши.

— Выпендрежник, — напутствовал его Ярослав. — А я ведь знаю, кто ты. Осталось только понять, кого ты на самом деле преследуешь.

Парень не вернулся даже после этих слов. Возможно, не услышал, а может, не поверил. Сделал он это зря. Ярослав действительно знал. Он уйму времени провел в библиотеке, изучая историю артефактов, после того, как проглотил драконью горошину с огнем. В одной из книг он видел очень похожее лицо.

— Ярен меня убьет и будет прав.

Солнце тихонько выбиралось на небо, наглядно показывая, что рассвет давно закончился и утро стремительно сменяется днем. На рассвете Ярен хотел повести ученика в местный лес, познакомить с повадками каких-то очень нужных трав. Ярослав обещал, что будет. Интересно, эльф поверит в то, что его навязанный ученик опять проспал? Что-то он слишком часто просыпает в последнее время. Ярослав бы уже давно заподозрил неладное. Эльф, наверное, тоже заподозрил, но молчит по одному ему ведомой причине.

— Везет мне на блондинов, — сказал Ярослав, глядя на свою непомерно длинную тень. — Лучше бы на блондинок везло. Не так обидно бы было. И хоть бы одна сволочь поблагодарила. Беловолосый убийца пообещал нос оторвать. Этот вообще через каждое слово грозится убить. Зачем я с ними связываюсь?

Отвечать на этот вопрос никто не спешил. Пришлось перестать разглагольствовать и отправиться на поиски обозленного очередным опозданием эльфа.

Может сказать ему, что в лесу заблудился?

А если Ярен спросит, зачем любимый ученик поперся в лес, когда его ждали на опушке у белолиста?

Еще можно притвориться идиотом, благо особых талантов не понадобится. От идиота Ярослав, судя по последним событиям, недалеко ушел.

А может вообще ничего не делать, просто стоять и тупо кивать на каждое слово? В школе эта тактика часто его выручала. Правда, эльф мало похож на учительницу химии. Точнее совсем не похож. Ни характером, ни внешностью.

В своих предположениях Ярослав не ошибся. Первым делом учитель покрыл отборным матом своего ученика, Табади, имевшего несчастье этого ученика навязать, Ладанэ, которая зачем-то его вытащила в этот мир, и тот день, в который эльф согласился столь безответственную личность учить. Потом эльф долго расписывал, каким мучениям подвергнет Ярослава, если он посмеет опоздать еще раз. Высказавшись, он назначил встречу на рассвет через два дня и ушел, всем своим видом излучая недовольство миром в целом и учеником в частности.

Ярослав на все это пожал плечами и тоже ушел. Лес его особо не интересовал. Да и дел было невпроворот. Преподаватели академии, наконец, заинтересовались его личностью и стали придумывать свои задания. Наверняка к этому приложил руку тот же эльф, но протестовать Ярославу пока не хотелось. Все равно заняться нечем. Не будет же ему каждое утро попадаться на пути раненый дажан.

Дажаны, они подобных дурных привычек не имеют. У них свой мир, в который они очень неохотно пускают посторонних. Некоторые люди их боятся, другие — ненавидят непонятно за что, третьи к ним равнодушны. Но все с удовольствием при наличии достаточной суммы перекладывают на дажанов свои проблемы. Там уж непонятно, то ли дажанам настолько претит заниматься сельским хозяйством, что они не то чтобы заниматься самим, даже посторонних крестьян на свои земли не пускают, то ли вера не позволяет, то ли просто некогда, но продукты они традиционно покупают. Да и все остальное тоже покупают. Сами для себя дажаны делают всего два вида товаров — комбинезоны и оружие. Денег им нужно много, жить они привыкли хорошо. Вот и соглашаются на разную высокооплачиваемую работу, начиная от поисков преступников и заканчивая убийством кому-то надоевших магов.

Структура общества у дажанов странная. Дажанские семьи живут во многих мирах, но никогда при этом не подчиняются местным владетелям. У них есть загадочные судьи, которые решают споры между семьями. С другой стороны, эти же семьи могут вместо того, чтобы обратиться к судьям, объявить друг другу войну и радостно друг друга убивать при любом удобном случае, что не мешает им заключать временное перемирие при наличии общего заказа. Совсем другое дело, если дажанской семье объявит войну кто-то посторонний. Вот он имеет все шансы стать врагом для всех дажанов без исключения, стоит только судьям принять такое решение. А они его обычно принимают.

В чужих войнах дажаны не участвуют. Заказы выполняют всегда. С не дажанами предпочитают поддерживать исключительно деловые отношения. Внутри своего общества делятся на виды и касты. Виды зависят от направления способностей. Из кого-то получается неплохой детектив, из кого-то убийца, из кого-то посыльный. А касты зависят от возраста и опыта, чем выше каста, тем сложнее получить задание и выше будет оплата. Касты как-то нужно подтверждать, но в такие способности Ярослав не вдавался. Еще у дажанов есть загадочное дахо, точка фокуса магической энергии. Большая дурь, по утверждению Ярена. Дахо конечно позволяет им наносить быстрый и сильный удар, но оно же мешает им развиваться в полноценных магов. Десяток любимых плетений их предел, даже если дахо стал многополюсным, и они научились одновременно бить в разные стороны.

До какого-то случайно встреченного парня уважающему себя дажану не должно быть никакого дела.

Кто же знал, что Ярославу попался дажан нестандартный?

Как показали дальнейшие события, этот дажан попадаться на пути будет. И утром, и вечером, и даже не раненый. Жить ему, видите ли, негде. А в академии его будут искать в последнюю очередь. Он давно подумывал об этой возможности, но до этого момента знакомых в стенах славного заведения у него не было. Ярослав так до конца и не понял, почему сразу не вытолкал нахала в окно и позволил портить себе жизнь. Скорее всего, из-за столь ценимого драконами любопытства. В общем, Ярослав зря переживал, скучать ему не пришлось. О картинке в книге он, к сожалению, вспомнил только через две недели, в чем обвинял исключительно Ярена с его нестандартными методами обучения. Когда с трудом заползаешь в комнату и обнаруживаешь на своей кровати мирно спящую светловолосую личность мужского пола, как-то не до воспоминаний. Единственная проблема, которая интересует в такой ситуации — как бы эту личность вытолкать со своего законного места для сна? Личность с кроватью разлучаться отказывалась, брыкалась, обзывалась и всячески сопротивлялась. И плевать ей было на то, что хозяин комнаты смертельно устал и уже готов незваного гостя придушить.

Чем дажан занимается в то время, когда не портит жизнь хозяину кровати, Ярослав не знал. Да и знать не хотел. До поры до времени. А уж когда захотел, дажан сразу раскаялся во всех своих грехах и предпринял попытку сбежать. К сожалению, сбежать он не успел.

— Я маг, — сказал Ярослав, стараясь, чтобы в его голосе было побольше уверенности. Задача была не из легких. Мало того, что дажан с тигриными глазами прилип к потолку и Ярослав весьма смутно представлял как будет его отклеивать, так еще и портрет предполагаемого предка увеличился в пять раз и величественно застыл перед лицом потомка.

На самом деле Ярослав мучительно пытался вспомнить, что и в какой последовательности делал, а главное — зачем? Вспоминалось плохо. В пылу драки с дажаном он делал все, чтобы тот не сбежал и кажется, перестарался. Выпустил из виду то, что вселенная за что-то создателей любит и частенько исполняет их глупые желания, вопреки тому, что эти самые создатели дергают не за те нити и выплетают не пойми что. Вот, наплел на свою голову. В мадаи было видно, что дажан оплетен тонкими ниточками, как муха паутиной. Весьма странно.

— Ублюдок, — прорычал пленник и попытался в Ярослава плюнуть. С меткостью у него были проблемы, наверное, из-за расстройства.

— Не, мои родители женаты, — флегматично не согласился с определением Ярослав. Он наконец-то начал понимать, что именно так сильно расстраивало Ладанэ. Вроде бы все получилось, дажан не сбежал и лишился возможности размахивать кулаками, только от этого не легче. И чувствуешь себя полнейшим идиотом.

— Сними меня отсюда.

— Если бы я знал как, — пробормотал себе под нос Ярослав. — Впрочем, падать невысоко. В крайнем случае разорву паутину. Не убьешься.

— Сволочь.

— Думаешь? — счел нужным изобразить удивление Ярослав. — Ты без спроса забрался в мою комнату, не интересуясь моим мнением, решил здесь жить, я тебя гнать не стал. И я еще и сволочь. Между прочим, я имею полное право задавать в своей комнате любые вопросы. А культурные гости в ответ на эти вопросы кулаками не размахивают.

— Отпусти, скотина.

— Сам такой. Не нужно было ко мне приходить.

— Убью, — мрачно пообещал дажан.

— Кажется, ты это уже говорил. Меня другое интересует. Это ведь твой предок. — Ярослав дернул подбородком в сторону парящего портрета. — Уверен, что твой, слишком вы похожи. Правда, есть один нюанс. Если верить справочной Нуямэ, все семейство Валидай кто-то вырезал лет семь назад. Считается, что выживших нет. Сколько тебе лет тогда было? Двенадцать, тринадцать?

— Десять, — сказал блондин, скорчив зверскую рожу.

— Тебе семнадцать лет? — удивился Ярослав. Парень выглядел старше. Однолеткой Ярослава как минимум, а возможно и постарше. Уверенный такой, нахальный, жутко самостоятельный.

— Пока шестнадцать, — голос парня сочился ядом.

— Ну, ни фига себе. С кем я связался? А главное, зачем?! Какой-то малолетка.

Неприятности тихонько скреблись в дверь, намекая на свое прибытие. Ярослав решительно делает вид, что не замечает дорогих гостей и мучительно думает, почему они с завидной регулярностью посещают именно его? Вокруг столько людей, уйма недоучившихся магов, беловолосые убийцы по городу бегают. Выбор огромнейший. На любой вкус.

— Отпусти меня. Тебя это не касается, — мягко сказал малолетка и вымучено заулыбался.

— Что «это»? — заинтересовался Ярослав.

— Все! — рявкнул парень.

— Как тебя хоть зовут, чудо? — зачем-то спросил Ярослав. В голову неожиданно пришла здравая мысль, что не всякое любопытство стоит удовлетворять. Любопытство сгубило не одну кошку. Но когда Ярослав в последний раз обращал внимание на здравые мысли? Так сразу и не вспомнить.

— Нэймэ Кари Алино старших Валидай, — представился парень и нахально усмехнулся. Аристократ.

— Что из этого имя? — заинтересовался Ярослав.

— Нэймэ. Внук бога.

— Ты внук бога?

— Имя означает внук бога, — парень начал злиться. Висение под потолком без видимых на то причин он воспринял с ледяным спокойствием, а сейчас злится. Странно.

— То-то я смотрю, ни капли не похож.

Мимо. Насмешки над именем волнуют парня еще меньше чем невидимая паутина. Тут что-то другое. Злость на непонимание элементарных с его точки зрения вещей. Возможно. Кто этих тигров знает? Кошки вообще загадочные животные, тем более тогда, когда им не повезло родиться в человеческой шкуре. Сюда бы толкового психолога. Для обоих. Можно и психиатра. Хуже не будет.

— Зачем ты книги воровал, чудо? — решил вернуться к интересующей его теме Ярослав. — Испугался, что твою рожу опознают по этой картинке?

— Нет! — рыкнул парень. — Пытался выиграть время на обдумывание ситуации, — и ухмыльнулся. Мол, думай что хочешь, раз ты такой умный.

— Ага, так ты не единственный выживший, — сделал свой вывод Ярослав.

— Что?! — возмутился парень.

— Ты дажан. А я знаю, что такое дажаны. И что значит семья для дажана тоже знаю. Дажаны через день приходят к Ярену и всячески его достают, а он потом на мне злость срывает. Не люблю я дажанов. Но уважаю. Внутренние правила у вас хорошие, четкие, ясные, исключающие разные толкования. И отношение к семье отличное, даже завидно.

— Сволочь!

— Есть одна странность, — не стал спорить с определением Ярослав, внуку бога сверху видней. — «Драконий свисток», который хранила твоя семья, пропал в неизвестном направлении и до сих пор никто ним не попытался воспользоваться. Вырезать всю семью и не воспользоваться тем, ради чего это было сделано. Странно, правда? Или не странно? Может они просто не могут воспользоваться? Драконьи дары имеют характер, чаще всего столь же мерзкий, как и у самих драконов. А еще они привязываются к носителям крови, кажется, это именно так называется. Вот кто-то ошибочно и решил, что если этой крови больше не будет, то свисток привяжется к крови его семейства. Не получилось. И он стал выяснять — почему. И подобрался очень близко к остаткам твоего семейства. Я ведь прав?

Парень промолчал. Впрочем, Ярославу ответ и не требовался. Он разгадывал головоломку, не очень сложную, просто запутанную.

— Ты не сможешь их вечно спасать. Проще устранить угрозу.

— Если бы я знал, кто эта угроза, — совсем тоскливо сказал дажан. — Одни наемники попадаются, которые понятия не имеют во что впутались.

— Ага, значит, сначала нужно угрозу определить, а потом устранить. Впрочем, можно совместить. Они ведь искренне верят, что свисток можно перепрограммировать, только не знают как. Если они встретят человека, который знает и подкинуть им достойную наживку… В этой академии уйма шпионов самых разнообразных семей. Можно попытаться пустить слух внутри этого славного учебного заведения. Изучает кто-то, допустим, драконьи артефакты и узнает об интересном обряде передачи. Он безумно рад по этому поводу. Ему больше не нужно думать над темой для дипломной работы. Студенты любят делиться своей радостью со всем миром. Рано или поздно нужный человек эту новость узнает.

— Бред, — сказал парень.

— Ничего не бред. Нельзя недооценивать сплетни. Самой бредовой сплетне верят охотнее, чем научно обоснованной теории. Сплетня как-то ближе.

— Сними меня отсюда, — потребовал парень, спорить о сплетнях он не стал. Ему не хотелось спорить. На самом деле он дико устал и давным-давно запутался. И ему очень хотелось переложить все свои проблемы на чужие плечи. Но он не мог. Он дажан. Дажан никогда так не поступит. В крайнем случае, неохотно примет помощь.

Ярослав вздохнул. Кажется, он нашел, чем заняться в ближайшее время. Скука ему больше не грозит. Ему грозят неприятности. Крупные. Осталось только открыть им дверь.

Заходите, гости дорогие.

— Это не девушка, — обижено сказал Киого, осмотрев дажана со всех сторон.

— Я знаю, — согласился с утверждением Ярослав. На девушку Нэймэ при всей своей смазливости совершенно не был похож. — Не понимаю, почему ты вообще решил, что это может быть девушка. Ладно Сато. Он всегда ищет не там и не тех. Но ты-то умнее. И у тебя есть с кем советоваться.

— Они его не видели. Они говорили, что там дракон.

— Кто они? — заинтересовалась обсуждаемая личность, недобро сощурив голубые глаза.

— Тебя не касается, — непочтительно отмахнулся Киого.

— Этот идиот пил драконью кровь, — сказал Ярослав.

— Зачем? — удивился Киого.

— Чтоб отследить и опознать не могли.

— Есть способы попроще и не столь разрушительные, — сказал Киого.

— Например? — заинтересовался Нэймэ.

— Подобие с зеркалом внутри. Его, конечно, заметят, но кто именно там прячется, узнать не смогут, пока не поймают.

— Его легко сбить, — отмахнулся дажан.

— Если правильно навесить, даже Табади зубами не отгрызет, — уверенно сказал Киого.

— Значит, я не умею правильно, — сказал дажан и хмуро уставился на стену.

— Я тоже много чего не умею, — признался Киого. — Но драконью кровь не глотаю. Это же хуже приворотного зелья. От зелья сразу спятил и все, больше ничто в этом мире тебя не волнует. А здесь процесс затягивается на пару лет, характер портится, да и внешность меняется. Один идиот допился до того, что стал похож на демона. Сам он этого не замечал, он вообще стал видеть мир иначе. Он свою семью сожрал, представляешь? Проснулся однажды утром и сожрал. Так и не понял, что произошло, потом искал их, пока его не убили. Хочешь повторить его подвиг?

— Нет, — буркнул Нэймэ.

— Ему это не грозит, — сказал Ярослав. Он, наконец, понял, что ему не нравилось. Он с самого начала выпустил из виду одну вещь. Точнее две. Драконий свисток и свой меч. — В нем с самого рождения есть частица дракона. Во всей его семье есть. Вещь, когда либо принадлежавшую дракону, может удержать в своих руках только другой дракон. Или тот, в ком есть какая-то часть дракона. Тень, например, память или часть бессмертной души. Драконы ведь не умирают. Даже если хотят. Мне Этль говорил. Они могут забыть себя только одним способом. Поделить память и душу на крошечные осколки и поручить сородичам-драконам спрятать эти осколки в разных местах. Одни в неживых предметах, превращая их в амулеты, другие рассеять по мирам, создавая в этих мирах маяки для других драконов, третьими одарить живых существ, как разумных, так и нет. Его предку что-то такое досталось. И он, придурок, об этом знает.

— И что? — заинтересовался Киого.

— Драконы не вмешиваются в дела людей только до той поры, пока эти дела не касаются самих драконов, — сказал Ярослав, одарив Киого недовольным взглядом. — Я же тебе говорил. А дела этого парня драконов касаются. Если его семья полностью исчезнет, вместе с ними исчезнет часть дракона.

— Он может пойти пожаловаться дракону, — сообразил Киого. С логикой у него было все хорошо.

— Я не знаю на кого. Никто не знает. Даже свисток не видно, словно его никогда не было, — спокойно произнес Нэймэ, глядя на стену, словно это была не его проблема, он просто по доброте душевной делится идеями и результатами своих поисков.

— Значит у нас только одна проблема. Нужно найти на кого жаловаться, — сказал Ярослав.

— Ты знаешь как? — ухмыльнулся Киого.

— Знаю. Только этот идиот не соглашается.

— Защищает семью?

— Да.

— От меня что требуется?

— То самое, что требовалось для разрыва помолвки Ладанэ.

Киого зло ощерился, вмиг перестав быть красавчиком.

— И ты знаешь, что именно их убедит? — почти пропел он.

— Знаю, — улыбнулся Ярослав. Сколько рвения, Киого, наверное, тоже скучно. — Они не могут воспользоваться свистком. Им нужно дать надежду. Путь решения проблемы.

— Будем ловить на этого лиса? — кивок в сторону изображавшего отсутствие интереса к разговору дажана.

— Нет. Он не подходит. У него физиономия недостаточно глупая.

— Да, — согласился Киого. — Будь он ребенком, могло бы получиться. Ребенка несложно убедить, его можно напугать, обмануть, сказать, что так просила мамочка. Да мало ли как еще?

— Я не позволю никого пугать, — очень спокойно произнес Нэймэ.

Значит, ребенок существует. Или несколько детей. Детей спрятать намного легче, чем кого-то взрослого. И чем меньше ребенок, тем проще его будет спрятать. Маленькие дети вообще друг на друга похожи. Особенно младенцы.

— Нельзя никого пугать, — согласился с Нэймэ Ярослав. — Они же дажаны. Маленькие дажаны, когда пугаются, могут небольшой город разнести в клочья. Нужно сделать так, чтобы у тех, кто прячет свисток, мысли не возникло, что ребенку можно причинить вред.

— Ага, — Киого почему-то развеселился. — Это ведь не сложно. Как в сказках. Свисток можно отдать только добровольно, только при определенных условиях, без применения направляющих плетений, без знахарских составов. Ребенка ведь убедить не сложно. Даже дажана. Сказать, что так будет лучше для всех. Что это кому-то жизнь спасет.

— Я тоже так подумал.

— Значит, нам нужно придумать убедительную сказку.

— Нам не нужно. Мы Этля попросим. Драконы умеют придумывать очень убедительные сказки, даже недоверчивый я купился. Заодно ему и пожалуемся. Уверен, он с радостью нам поможет.

— У тебя есть знакомый дракон? — удивился Нэймэ.

— А ты что, не знал, в чью комнату лезешь? Да и чем ты слушаешь? Я уже раз десять говорил о драконе. Я был о тебе лучшего мнения, — не остался в долгу Ярослав.

— Он местная знаменитость, — сказал Киого.

— Мне было не до знаменитостей, — возмущенно фыркнул дажан.

— Ага, ты семью спасал. Они ведь здесь живут? — спросил Ярослав.

Должна же бить причина, из-за которой дажан решил поставить на уши именно этот город.

— Здесь, — признал Нэймэ. Наверное, смирился со своей участью, или понял, что всех врагов в одиночку убить не сможет.

— Где именно?

— В представительстве Таял, — взмах рукой в сторону окна. — Вторая жена моего отца принимает заказы. Они, наверное, решили, что так будет безопаснее всего. Она ведь официально не успела за него замуж выйти, только малый обряд провели. И девочки считаются дочками полукровки. Тишен Кадади, кажется. Приемыш Таял. Они целое представление разыграли, даже из семьи парня на два года выгнали, пока не подвернулся заказ, за помощь в котором он заслужил прощение.

— Он действительно полукровка?

— Не знаю. Полукровки в первом поколении на эльфов не сильно похожи. Может, и нет. Просто рост у него подходящий, да и фигура достаточно похожа на эльфийскую.

— Это очень легко проверить, — сказал Киого.

— Этого я и боюсь. Вдруг он просто мелкий чистокровный человек? Тогда всем сразу станет понятно зачем Мальна Таял ездила в дом Валидай. — грустно сказал Нэймэ. — Она вообще славная. Не заносчивая. Она так хотела мне понравиться. Хотя это было не обязательно, отец бы на ней женился даже в том случае, если бы вся семья была против его выбора. Он рядом с ней помолодел.

Парень загрустил. Наверняка в свое время был против свадьбы и всячески изводил мачеху. Теперь жалеет. И чувствует себя очень виноватым.

Глава семьи. Защитник, честь и совесть в одном лице.

— Ты уверен, что у нас все получится? — тихонько спросил Киого. Так, на всякий случай. Для себя он уже все решил. На дажана ему откровенно наплевать, но Ярославу он поможет. Просто для того, чтобы развлечь заскучавшего приятеля. А то, что развлечение несколько сомнительного характера — дело десятое.

— Хуже не будет. Его сестричек в любом случае найдут и поймают. Пусть лучше ловят под присмотром. Главное, заинтересовать этой проблемой Этля, сами мы не справимся.

— Какое самомнение, — сказал Нэймэ.

— Кто бы говорил, — в тон ему отозвался Ярослав.

— Сидят три идиота и решают проблемы вселенной, — сказал Киого. — Вселенная на них смотрит и удивляется.

План был шикарный.

Исполнение на высоте.

А жестокий мир этого не оценил.

Началось все очень хорошо. Излишне хорошо. Но это почему-то никого не насторожило. Казалось, что кто-то давно ждал, пока Киого, находясь в сильно нетрезвом состоянии, тайком расскажет посетителям ближайшей от академии таверны о том, что драконьи амулеты нельзя отобрать, украсть и купить. Это конечно страшная тайна и мало кто о ней знает, но драконий амулет можно только подарить. О, он в этом уверен. Ему приятель рассказывал. А приятелю дракон. Да, да, тот самый приятель. И дракон тоже тот самый. Черный который. Как подарить? Да запросто. Искренне желая этого. Будучи в трезвом уме и здравой памяти. Всякие противоправные фокусы не пройдут, это ведь амулет, а не судья. Время? Время имеет значение. С этим сложно. Нужно знать историю амулета, знать, кто его сделал, из чего, зачем, а главное когда. Например, Зеленую Звезду лучше не дарить, так как время и прочие данные никому не известны, даже драконам. Дракон, который отдал ее эльфам был отшельником и с другими драконами не общался. Вот так вот. Свисток дракона? Зачем дракону свисток? А, «Драконий Свисток»… Не, я не пьянь, я глубоко несчастный человек, мне не везет в азартные игры. Папа меня прибьет, когда узнает… Плевать мне на твое желание. Свисток, свисток. Он все равно потерялся, да и дарить его некому. Ах, теоретически… Ну, теоретически нужно сходить в библиотеку и почитать книжку про амулеты, там про свисток точно было. Не помню я, какая книжка. Да что ты ко мне пристал? У меня горе, деньги закончились. Ах, заплатишь. Тебе настолько интересно. Свисток нужно дарить ночью. В день полной луны второго месяца лета. Это где-то через две недели. Я знаю, что здесь нет луны. Зато на Дамии в бывших землях бывших владельцев свистка есть. Вот, тупой. Зачем тебе туда отправляться? Тебя туда и не пустят, рожа твоя дажанам не понравится. Сиди здесь и жди, когда на Дамии будет полная луна над бывшими землями владельцев свистка, а потом дари. Молча дари. Или песню пой. Веселую. Главное, чтобы недалеко был дракон. Уберите его от меня, меня от него уже тошнит. Да хоть под землей дари, главное в час полной луны. Можно подумать это ты свисток спер и теперь не знаешь, как от него избавиться. Только у тебя проблема, ты не Валидай, так что дари не дари, а работать он не будет. Вот тупой, я же с самого начала сказал, что дарить должен Валидай. Потому, что амулет дракон сделал для них. Знаю, что их перебили. Так что свисток больше работать не будет, и никто не сможет позвать дракона. Может, сами драконы и перебили, чтобы не бегать по каждому свисту. Меня бы точно эти вызовы стали раздражать через пару лет. Ах, тебе еще и место нужно назвать. Залезь в библиотеку, придурок, и засунь себе проклятый свисток… Кто ругается? Я ругаюсь? Тут дамы? Ну, все, достали, я отсюда ухожу. Поищу место поприличнее.

И Киого гордо удалился, едва не снеся по пути к выходу несколько столов. Беднягу штормило. На самом деле штормило. Он для достижения такого эффекта выпил полбутылки вина и какой-то алхимический состав для потери координаций движений и сохранения ясного рассудка. В данный момент ему было очень плохо. Обстановка питейного заведения расплывалась перед глазами, дверей почему-то было три, а разум упорно твердил, что так не бывает. Киого сам не понял, как сумел с первой попытки вывалиться на улицу.

Первая часть плана удалась на все сто.

Со второй возникли проблемы.

Сначала они очень долго не могли придумать, как сообщить заинтересованным лицам о местонахождении живых близняшек Валидай. На этой почве раз двадцать переругались, несколько раз напились, даже пытались советоваться с девушками, изо всех сил стараясь, чтобы они ничего не заподозрили. А потом близняшки взяли и пропали. Самостоятельно. Точнее, с помощью заинтересованных лиц. Нэймэ в тот же день пообещал всех убить, очень долго ругался, а потом напился вдребезги, немного побуянил и благополучно уснул. Алкаш малолетний. Киого полночи шаманил, но в результате узнал только то, что девочки все время перемещаются и что с ними все в порядке.

Ярослав почему-то вспомнил о запорожских казаках и сел думать думу. Ему очень не хватало люльки, просто физически не хватало, хотя он курил в последний раз бог знает когда и был в тот момент сильно нетрезв. Наверное, мозг переклинило на каких-то ассоциациях и ему бедному теперь казалось, что дым, струящийся из люльки, поспособствует мышлению. А если еще добавить коня на заднем плане и мандолину в руки, то любая проблема решится на раз.

— Киого, ты точно помнишь, что именно ты говорил тому типу? — в тысячный раз спросил Ярослав.

— Точно! — рявкнул приятель. Похоже, еще один подобный вопрос и он кого-то покусает. Ярослав даже знал кого.

— Ты не указывал ему места проведения ритуала? — три тысячи пятый вопрос. А на что еще надеяться? Полная луна над бывшими землями Валидай взойдет сегодня. Уговорить детей произнести нужные слова будет несложно. Предугадать реакцию похитителей на то, что слова не возымели никакого действия на амулет еще проще.

— Не указывал! — рявкнул Киого. — Я только про луну сказал. Этот тип меня раздражал, тупой совершенно. Из него шпион, как из меня всеблагая жертва. Меня даже на порог храма не пустят. Им даже проверять ничего не понадобится, увидят мою рожу и выгонят. Ни один идиот не поверит, что я незапятнан женским прикосновением. Чтоб эти храмы унесло к огненным демонам вместе с их жертвами и хранителями.

Киого зачем-то подергал себя за волосы и с ненавистью уставился в окно.

— Да отстань ты со своими храмами, монах недоделанный! — натурально взвыл Ярослав. — Он точно тупой?

За окном вечерело. Над Зелеными Горами Дамии уже два часа как была ночь. Пройдет еще немного времени и над их вершинами покажется луна похожая на фасолину. Красиво, наверное.

— Тупее еще поискать. Больше всего на недалекого телохранителя похож. Из тех, что пущенные в хозяина стрелы ловят своим пузом. Габариты подходящие. Думаю, он на меня случайно наткнулся и, в меру своих сил и возможностей, попытался выведать подробности, не выказывая заинтересованности.

— Что ты ему сказал? Он же наверняка спрашивал о месте.

Нужно было думать. Но думать не получалось. Мысли в голове носились как болиды формулы один, так же быстро, бестолково и по кругу. Временами то одну, то другую заносило на повороте и Ярославу начинало казаться, что он упустил какую-то мелочь. Отправить бы их на пит-стоп. А еще лучше на металлолом.

— Да ничего я ему не сказал! Про дракона вспомнил и все. Больше ничего. В этом Городе драконов…

— Про какого дракона?! — начал звереть Ярослав.

— Вообще про дракона. Я его сначала в библиотеку отправил, но этот идиот не понял намека. Я ему говорю про книгу, а он тупо спрашивает про свисток. Вот я и сказал, что рядом должен быть дракон. А в остальном… Да хоть под землей. Я, кажется, так ему и сказал.

Киого задумался, похоже, у него были похожие проблемы с мыслями-болидами. Носятся по кругу, а пользы ноль. Это ведь не чемпионат, громадную бутылку шампанского никто не вручит.

— Под землей… — задумчиво сказал Ярослав, где-то он слышал, что произнесенные вслух мысли помогают думать. — Знаешь, интересная идея. Под землей их никто не увидит. И подобраться можно очень близко к дракону. Например, к Этлю. Он все время сидит возле библиотеки… — в голову Ярославу пришла новая мысль, взяла поганую метлу и вымела оттуда все лишнее. — Киого, кроме Этля и нашего желтого у других драконов Города есть любимые места?

— Любимые места? — переспросил Киого, впадая в прострацию.

— Ну да, любимые места. Любимый столбик, постамент, камень, крыша здания. Места, где они торчат круглосуточно. Где их можно найти почти всегда, невзирая на погоду и время суток.

— Кажется, нет, — печально сказал Киого.

— Уточни! — рявкнул Ярослав и, споткнувшись об спавшего на полу дажана, галопом помчался в библиотеку. Ему срочно понадобился план подземелий под Этлем. У него появилось стойкое подозрение, что Этль самый доступный из всех драконов, обитающих в Городе.

Этль оказался самой подходящей кандидатурой на дракона необходимого для ритуала. Остальные драконы имевшее постоянное место дислокации выбрали для этой цели такие места, что проще застрелиться из лука, чем добраться до них. На территорию академии посторонних не пускают принципиально и после художеств Ярослава тоннель с выходом в кухню, который как раз находится под двором, перекрыли усилиями десятка магов. Ломать это перекрытие будет неразумно, если и не услышит никто, то маги его создавшие почувствуют. В Старый Лес сунется только самоубийца желающий чтобы его сожрали, а на Стеклянную Гору — психопат, помешанный на стразах, он же стеклолаз-экстримал и мазохист получающий удовольствие от порезов осколками.

Когда Киого сообщил эту радостную весть, изготовив для этого некое подобие рахитичной птички говорящей человеческим голосом, Ярослав как раз закончил изготовление подобия плана нужной части подземелий и даже нашел четыре входа. Ни в один из них дракон бы не влез.

Птичку Ярослав поймал, высказал все свои сомнения, прицепил ей к лапе копию плана и отправил к создателю, попутно сообщив, что луна вот-вот взойдет, поэтому он лезет в подземелья, а остальные пусть догоняют.

На ступеньках библиотеки сидел Нэймэ. Он был растрепанный, злой и трезвый, но настроен решительно. А еще у него был меч. Немного похожий на катану. Большой. С черным лезвием и тремя красными кисточками.

— О, — сказал Ярослав, об оружии он почему-то не подумал. Наверное, сказывается воспитание.

— Ага, — не стал спорить Нэймэ. Он бережно передал меч хозяину и поднялся на ноги, стараясь поменьше шевелить головой.

— Может тебя полечить от похмелья? — сочувственно предложил Ярослав.

— Не надо. Меня уже полечили. Какая-то добрая девушка. В голове шумит и пол прыгает. Зато ничего не болит.

— Ясно. Алкоголь вреден для растущего организма.

— Замолчи.

— Как хочешь.

Ярослав строевым шагом зашагал к дракону. Нэймэ осторожно поплелся следом.

— Этль, ты умеешь превращаться в людей? — проникновенно спросил Ярослав у дракона, когда тот опустил голову, и не менее проникновенно стал смотреть ему в глаза.

— Нет, — просипел Этль, пытаясь изобразить шепот. Получалось не очень. Такой шепот хорошо использовать в качестве звонка на будильник. Пробирает до печени и настраивает на боевой лад. — Я слишком молод. Мои составляющие нестабильны. Могу вообще перестать существовать. Вам людям проще, у вас их конечное число с самого начала, чужие в любом случае не приклеятся.

— Жаль, — искренне сказал Ярослав. Он с трудом представлял, как к кому-то могут приклеиться чужие составляющие. С другой стороны, те же сложности возникали при попытке объяснить самому себе, почему эти видимые в мадаи нити, канаты, столбы и водоросли с паутиной не сбились давным-давно в громадный колтун, поставив этим жирную точку на существовании всех миров вместе взятых. Даже свободные и ничем не занятые ниточки неохотно поддавались магам. Те, что кому-то или чему-то принадлежали, изо всех сил сопротивлялись попыткам переселить их в другое место или сплести с чужими составляющими. Зато, как оказалось, с удовольствием цеплялись к молодым драконам. — Нам придется спуститься в подземелье, — объяснил Ярослав. — Ты там не поместишься.

— Где? — заинтересовался дракон.

Ярослав гордо продемонстрировал свои планы подземелий. Дракон все осмотрел, зачем-то понюхал и повилял хвостом.

— Я что-то придумаю, — оптимистично пообещал Этль.

— Ладно, думай. Если увидишь Киого, скажешь, что мы уже внизу.

Дракон покивал головой и задумался. Ярослав резко развернулся и зашагал обратно в библиотеку.

— Мы куда? — спросил Нэймэ, старательно шагая по ступеням. Он так внимательно целился и осторожно переставлял ноги, словно лестница, выдержавшая драконий плевок, могла рассыпаться под его весом.

— Ко входу номер два на моем плане, — Ярослав потряс планом перед носом парня.

Тот умудрился что-то там рассмотреть и понять. Наверное, он гений.

— Библиотекари возражать не будут?

— Я думаю, они возражали, когда ты книги воровал. Только это им не сильно помогло.

— Ну да, — неизвестно с чем согласился Нэймэ. — Библиотекари здесь тихие. Я их вообще не заметил.

Наверное, библиотекарей напугал вид меча, лежащего у Ярослава на плече. Другой причины для их таинственного исчезновения он не придумал. Никто не появился даже тогда, когда Ярослав и Нэймэ сбрасывали с полок книги на пол, а потом сдвигали с места шкаф, ругаясь в два голоса. За шкафом обнаружилась стена. Обычная кирпичная стена, не оштукатуренная и без обоев. Парни переглянулись и дружно почесали затылки.

— Не нравится мне это, — сказал Ярослав, вспомнив о том, как познакомился со своим ручным животным. — У них вечно полы проваливаются.

— Поищем другой вход? — саркастически спросил Нэймэ. — Впрочем, мы и этот еще не нашли.

— Нашли, — не согласился с ним Ярослав. — Просто пока не открыли.

— Ты знаешь, как он открывается?

— Нужно долго стучать по стене, везде, докуда достанешь, потом провалится пол, и мы на месте, — сказал Ярослав, стараясь выглядеть оптимистом.

— Ты уверен?

Недоверчивый какой, ты смотри.

— Я так уже делал.

— Ладно, начинай, — милостиво разрешил Нэймэ.

— Почему я? — не пришел в восторг от предложения Ярослав.

— У тебя есть опыт, — уверенно сказал последователь японского средневекового спецназа, теребя концы синей тряпки использованной сегодня вместо пояса.

— Но сестры ведь твои, — напомнил Ярослав.

— А идея твоя, — не остался в долгу Нэймэ.

— Давай стучать вместе, — обреченно предложил Ярослав. Ему очень не нравилось падать. А еще больше не нравилось падать именно в тот момент, когда имел неосторожность расслабиться и отвлечься. Он был уверен, что все произойдет именно так. У создателей подземелий что-то не так то ли с юмором, то ли с головой.

Нэймэ кивнул и осторожно три раза стукнул кулаком по чем-то приглянувшемуся ему, кирпичу. Стена издала звук похожий на недовольный вздох. Парни переглянулись, посмотрели на стену, выискивая кирпичи посимпатичнее и дружно постучали по выбранным. Стена вздохнула два раза.

— Странно, — сказал Нэймэ.

— Не то слово, — согласился Ярослав.

Стена решила с ними согласиться и зашипела.

Ярослав зачем-то стукнул еще раз по своему кирпичу.

Кирпич от удара нырнул куда-то вглубь и скрылся из вида, оставив взамен себя прямоугольную дыру.

— Нужно стучать четыре раза, — сделал открытие Нэймэ.

— До утра стучать будем, — оценил количество кирпичей Ярослав. Кирпичи были довольно мелкие и их было много.

— Можно выстучать небольшой проход. Лишь бы влезть, — не терял оптимизма Нэймэ.

— Можно, — милостиво согласился Ярослав. Он чувствовал себя как-то странно. Словно его кто-то пытается обмануть, он знает, что его обманывают, но ничего доказать не может, даже самому себе.

По кирпичам стучали быстро и слажено. Они послушно исчезали в неведомых глубинах. Проход рос на глазах. Стена издавала странноватые как для стены звуки. Библиотекари стоически не реагировали на шум. Для полного счастья не хватало духового оркестра за спиной и красной ленточки поперек дыры.

— Ты в темноте видишь? — спросил Ярослав, признав размеры образовавшейся в кирпичной стене дыры удовлетворительными. Искать похитителей детей с фонарями наперевес было бы глупо. Вряд ли в подземельях много посетителей, среди которых можно затеряться.

— Вижу, — сказал Нэймэ.

— Лезем? — спросил Ярослав. Ну не нравилась ему эта стена.

— Лезем, — согласился Нэймэ и смело полез.

Дажан засунул в дыру голову, потом плечи, потом протянул туловище и заболтал в воздухе ногами, пытаясь извернуться наиболее подходящим для приземления с той стороны стены образом. Потом за стеной исчезли ноги, и наступила тишина.

Ярослав прислушался, но никаких подозрительных звуков из дыры не доносилось. Никто не падал, не звал на помощь, звуков ударов тоже не было. Пришлось лезть следом. Возможно, у него просто паранойя.

Первым сюрпризом стала пропасть рядом со стеной, вторым ширина карниза над пропастью. Сразу стало понятно, почему Нэймэ так долго вертелся. Без тренировок Ярена Ярослав туда лезть бы не рискнул, и вовсе не потому, что когда-то боялся высоты. Впрочем, высоты он никогда не боялся, просто ему не нравилось падать. Особенно в бездонные пропасти.

Выстучанные кирпичи красиво висели над пропастью в нескольких метрах впереди. Нэймэ прижимался спиной к стене и опасливо заглядывал в бездну. Чуть правее над пропастью висел мостик. Красивый мостик, воздушный, легкий, настоящее произведение искусства. Похоже стеклянный. Мостик над пропастью смотрелся так же уместно, как и кирпичи со стены. Он тоже ни на что не опирался, начинался в метре от карниза, на котором стояли Нэймэ и Ярослав, и заканчивался, скорее всего, раньше, чем начинался очередной тоннель. На законы физики ему было откровенно начхать.

— Интересно, кто это все копал? — спросил Нэйме.

— Никто. Этль говорил, что тоннели под городом создали немного раньше, чем сам город. Только не спрашивай, зачем? Эта тайна даже драконам неизвестна. Красивый мостик, правда?

— Я туда не полезу, — решительно сказал Нэймэ.

— Нам туда и не нужно, — поспешил его успокоить Ярослав.

— А куда нам нужно? — подозрительно спросил дажан, осмотрев пространство в поисках другого пути.

— Налево, — сказал Ярослав. Ему опять повезло на это направление.

Нэймэ внимательно посмотрел на предложенный маршрут и решительно побледнел.

— Ты уверен? — спросил на всякий случай.

— Уверен, — не очень уверенно ответил Ярослав.

Предложенный маршрут выглядел гораздо круче мостика. Сначала было три шага карниза, потом метров десять воздуха, потом дверь, которую физика интересовала в той же степени, что и мостик с кирпичами. Дверь не была связана со стеной. Она вообще ни с чем не была связана. Сразу за ней начиналась тьма, очень похожая на ту, которая приходит в час Хозяйки Ночи.

— Если верить моим планам местных катакомб, там есть дорога, — сказал Ярослав.

— Ты им веришь? — решил уточнить Нэймэ.

— Верю. В прошлый раз они меня не обманули, — Ярослав решил не рассказывать дажану, что выбрался из подземелий только благодаря верно выбранному шахишем направлению движения. Зачем его еще больше расстраивать? Парень и без того бледнее обычного. — Теряем время. Луна, наверное, уже взошла.

— Ладно, — сказал Нэймэ и выжидательно уставился на Ярослава.

Тот печально вздохнул, зачем-то еще раз осмотрел свои кривые чертежи и решительно двинулся налево. Хорошее, в общем, направление. Правильное.

Карниз закончился очень быстро. Нэймэ дышал в спину в ожидании решительного шага. Воздух выглядел как воздух. Дна пропасти видно не было. Решительность где-то спряталась и отказывалась возвращаться.

Ярослав немножко подышал, опустился на колени и ощупал воздух перед собой. Ничего похожего на опору не нашел. Опустил руку ниже, с тем же результатом, потом зачем-то поднял выше и обнаружил нечто мягкое, но довольно прочное.

— Полезли, — сказал обреченно и неуклюже вскарабкался на невидимое одеяло. Ярослав искренне надеялся, что у создателей подземелий чувство юмора зашло не настолько далеко и опора внезапно не исчезнет.

Встать на ноги он не решился. Одеяло прогибалось и колыхалось, напоминая море и лопухи под окном одновременно. Нэймэ полз следом и, кажется, молился. Ярослав пытался понять, почему не пошел искать другой вход. Ну и что, что далеко. Может там дорога была проще. Дверь и тьма приближались, ничего хорошего от них ожидать не приходилось. Уважающие себя двери в воздухе не висят.

Ожидания его не обманули. Ручки у двери не было, замка не было, навесов, коробки и прочих дверных атрибутов не было и намека на то, что ее когда-либо открывали тоже. А с виду дверь как дверь. Деревянная. По-своему красивая.

— Может, ты ее порубишь? — спросил Нэймэ.

Ярослав посмотрел на меч, потом на дверь и понял, что он не настолько сумасшедший.

— Не думаю, — честно ответил. — Ее здесь не для того ставили.

— А для чего?

— Она не открывается, — сказал Ярослав.

— Я заметил, — не стал спорить с очевидным Нэймэ.

— Значит, ее нужно обойти.

— Мне не нравится эта идея. Там ничего не видно.

— Мне тоже не нравится.

Ярослав потыкал мечом в тьму справа от двери. Тьма прошептала что-то нелицеприятное. Повторил операцию слева. Результат ничем не отличался.

— Тебе какая сторона больше нравится? — спросил у дажана.

— Давай монетку кинем, — предложил он. Принимать решение ему не хотелось. Ему тоже ни одна из сторон не понравилась. Кто его знает, что в той тьме шепчет.

— Давай, — согласился Ярослав.

Орел был признан левым направлением, решка — правым. Монетка взлетела в воздух, кувыркнулась несколько раз и пропала, напомнив Ярославу о великом писателе Гоголе. Захотелось смеяться и биться головой об стену. Стена, к сожалению, отсутствовала, причины для смеха тоже. Кидать монеты сразу расхотелось.

— Давай обойдем ее с разных сторон, — предложил Нэймэ.

Предложение было новым, неожиданным и никак не увязывалось с логикой. Висящие в воздухе, не умеющие открываться двери с логикой тоже плохо сочетались. Совпадение налицо. Ярослав решил согласиться.

Нэймэ подполз ближе, переглянулся с Ярославом и оба начали обползать дверь, каждый со своей стороны. Когда доползли до тьмы, сразу же закрыли глаза. Зачем, объяснить бы не смогли, все равно ничего не видно. Не прошло и пары секунд, как они встретились лбами. По подземелью прокатился подозрительный гул.

— Приколисты, — восхитился Ярослав. Создатели местных подземелий ему нравились все меньше и меньше, их чувство юмора раздражало все больше и больше. Кажется, они даже драконов в этом плане переплюнули.

— Куда идти дальше? — угрюмо спросил Нэймэ.

— Прямо.

Прямо было светло и почти уютно. Там заканчивался куцый отрезок тоннеля, и начиналась очередная пещера. Неведомые похитители детей хорошо постарались, готовясь к торжественной передаче семейного амулета. Они натыкали на всех возвышениях круглых фонарей, принесли с собой свечи, наверное, для создания таинственной атмосферы, светловолосых девочек вполне уютно пристроили на кучу каких-то тряпок, подлизывались. А еще в пещере было много лишнего народа. Из разряда тупых телохранителей, которые стрелы животами ловят.

— Что будем делать? — спросил Ярослав.

— Поубиваем всех, — кровожадно предложил Нэймэ, даже большой нож откуда-то достал. Это все нервы.

— Ага, поубиваем…

— Давай ты их к потолку прилепишь, как меня, — внес следующее предложение Нэймэ. Парень не терял оптимизма и, похоже, верил в гений Ярослава.

Сам Ярослав своему гению доверять отказывался. Ненадежная он личность.

— Всех не прилеплю. Только телохранителей. Остальные будут сопротивляться, а это чревато последствиями. Для твоих сестер в первую очередь, между прочим.

— Маги, значит, — нехорошо усмехнулся Нэймэ.

— Штуки три. А ты ожидал здесь увидеть вышивальщиц?

— Я вообще ничего не ожидал.

— Интересно, ритуал передачи уже состоялся? — спросил неизвестно у кого Ярослав. Он мучительно пытался вспомнить, как приклеивал нахального дажана к потолку. Вспоминалось плохо. Можно было бы на ходу изобрести что-то новое, но с этим были еще большие проблемы. Новое не изобреталось совершенно. Дурацких идей тоже не предвиделось. Единственная, пришедшая в голову, напомнила о сторожевых плетениях и тихонько удалилась. Как быстро закидать телохранителей этими плетениями сказать она забыла.

Ярослав как-то вдруг понял, что совсем не подумал о том, как будет ловить преступников и тащить их к дракону. Собственно, он вообще ни о чем таком подумать не соизволил, просто отправился спасать девочек. Не идиот ли?

— Нэймэ, как ты магов в библиотеке покалечил? — спросил он, вволю надумавшись.

— Воздухом раскидал, это моя стихия, а потом отбил их плетения и удрал.

— Раскидай воздухом этих, что ли, — попросил Ярослав.

— А дальше? — подозрительно спросил Нэймэ.

— Дальше ты хватаешь девочек и бежишь к нашей любимой двери, вряд ли они быстро сообразят, что она не открывается. У них не будет времени ее рассматривать. Скорее всего, попытаются порубить, как ты мне предлагал, и дверь им страшно отомстит. Идиотов здесь не любят.

— А ты?

— А я бросаю громадное сторожевое плетение и бью по головам всех, кто смог избежать его объятий. Мне эти маги вряд ли что-то сделают. Первые их плетения отразит мое зеркало, под остальные я сам не полезу, лучше побегу ко входу номер три. Для тех, кто попытается применить физическую силу, у меня есть меч.

— Чудесный план, — оценил Нэймэ.

— У тебя есть лучше? — спросил Ярослав.

— Нет.

— Вот и молчи. На нашей стороне эффект неожиданности.

— Неожиданности для кого? — ядовито уточнил дажан. Любит он испортить и без того паршивое настроение. Возможно, врожденный талант.

— Не все ли равно. Главное, чтобы план сработал.

С планами на этой неделе была беда. Причем, она преследовала всех без исключения. У похитителей детей ведь тоже были какие-то планы, наверняка гораздо умнее, чем тот, который на ходу придумал Ярослав. Только польза от этих планов ничем особым от планов Ярослава не отличалась. Пользы почти не было. Даже не так. От плана Ярослава была хоть какая-то польза, от планов похитителей вообще никакой.

Нэймэ, как истинный ниндзя, легко разобрался в бедламе, творящемся после того, что он мягко поименовал «раскидать воздухом», схватил своих сестер за шкирки и не особо ласково потащил к выходу из пещеры. Девочки сопровождали его продвижение дружным ревом и всячески привлекали внимание. К счастью похитителям некоторое время было не до них, они пытались разобраться в своих конечностях после атаки подземного урагана.

А ведь как красиво все начиналось. Нэймэ раскинул руки в стороны, закатил глаза, словно собрался грохнуться в обморок, что-то прошептал и с размаху хлопнул ладонями. Ветер волной хлынул вперед, раскидывая свечи, шары и людей. Близняшек почему-то обошел вниманием, может, учуял родную кровь своего хозяина, или изначально получил приказ их не трогать. Все остальные разлетались как осенние листья. Музыки не хватало, скрипки и барабанов.

Потом Ярослав, в душе матерясь последними словами, начал методично закидывать пещеру сторожевыми плетениями. Нэймэ похитителей разбросал по всей пещере, ни о каком большом плетении в такой ситуации речи быть не могло. Настолько большое сторожевое плетение слишком неустойчивая штука. В общем, добраться до выхода номер три он не успел, кто-то из возжелавших возможности призывать драконов свистом очухался раньше, чем получил свою персональную сеть. Может, он даже магом не был, может, имел какие-то свои соображения, но вместо того, чтобы швыряться заклинаниями, начал швыряться ножами. Первый пролетел мимо, а занятый плетениями Ярослав не обратил на него никакого внимания и не понял, что там звякнуло над ухом. Второй опять пролетел мимо, но Ярослав каким-то чудом его заметил и успел удивиться. На третий раз метатель ножей пристрелялся, Ярослав попытался уклониться…

И тут, в лучших голливудских традициях, явился спасенный блондин номер один.

Он дернул Ярослава в сторону, выругался так, что в пещере все на несколько мгновений затихли, и широко улыбнулся.

— Вот ты где, сволочь, — ласково произнес в наступившей тишине.

В ответ завопило сразу несколько человек. Обиделись, наверное.

— Кого тебе нужно убить? — зачем-то спросил у беловолосого Ярослав, тупо глядя на нож, с которым разминулся исключительно благодаря участию блондина в этом процессе. А зачем еще наемному убийце здесь появляться? Не на экскурсию же он пришел.

— Папашу, — весело ответил убийца.

— Круто, — признал Ярослав. — Кто из них твой папаша?

— Самая большая сволочь.

Ярослав заглянул в пещеру. Полюбовался на народ, половина из которого барахталась в сетях, почему-то не сообразив, что в этой ситуации лучше сидеть тихо, а в идеале вообще не шевелиться и дышать через раз, половина бессистемно бродила и похоже не знала, чем себя занять. Под данное описание спокойно подходили все там присутствующие. Многовато у блондина папаш.

За спиной зашуршало, и на место событий вернулся Нэймэ, а вместе с ним явился Киого. Оба почему-то радостные и улыбчивые.

— Я сестер его кузине отдал, — ответил дажан на недоверчивый взгляд Ярослава и ткнул пальцем в спутника. — Они в библиотеке.

— Молодец, — от души поздравил Ярослав. — А здесь очень весело.

— Я понял.

— Что Ладанэ делает в библиотеке?

— Не знаю, — ответил Киого.

— Может, читает? — логично предположил Нэймэ.

— Может, вы заткнетесь? — спросил беловолосый.

— Что это за тип? — не внял Нэймэ.

— Твой коллега, — сказал Ярослав. — Любитель прятаться на чужих чердаках. Ты, кстати, каким-то образом с ним разминулся.

— Я же близняшек тащил, — возмутился Нэймэ. — Они меня покусали.

— Ай-яй-яй, родного брата, — изобразил последнюю стадию возмущения Ярослав.

— Заткнитесь, придурки, — зарычал беловолосый.

Странные личности в пещере разбегаться при виде пришедшего подкрепления почему-то, не спешили. Они тихо переговаривались и готовили какую-то пакость. Наверное, придумывали очередной план. Не знали, что на этой неделе придумывать планы бесполезно. Лучше действовать спонтанно.

— Как ты собираешься убить папашу? — спросил Ярослав у звереющего беловолосого.

— Пока не придумал, — ответил он, одарив Ярослава неласковым взглядом. — Но это мой единственный шанс. В другой обстановке я к нему подойти не смогу.

— Отлично, — обрадовался Ярослав. Парень не стал ничего планировать. Просто чудесно. — Почему ты хочешь его убить?

— Не твое дело, — голосом, полным льда, ответил беловолосый.

— Если верить дракону, то, как раз мое. Что у тебя с даром?

Парень заскрипел зубами.

— Не хочешь говорить, не надо. Сам посмотрю, — сказал Ярослав и сделал очередную глупость — шагнул в мадаи без присмотра Ярена. Теперь он знал, как выглядит скрытый дар и надеялся увидеть что-то новое. Любопытство, чтоб его. — Как интересно, — озвучил свои мысли спустя несколько секунд.

С даром у парня был полный порядок, просто полнейший. Ему грозило стать магом покруче того же Табади. Киого и Нэймэ на его фоне выглядели бледно. У него была только одна проблема. Проблема как пиявка висела на его составляющих, скрывая их от мира, и периодически что-то отсылала в пещеру, наверное, папаше парня. Больше всего это было похоже на передачу радиосигнала. Меньше всего на проявление отцовской заботы.

Ярослав немного подумал, взвесил все за и против, решительно вздохнул и сделал еще одну глупость. День у него сегодня такой, подходящий для глупостей. Он вцепился обеими руками в пиявку и дернул, надеясь, что составляющие блондина не станут драться. Составляющие драться не стали. Они дружно колыхнулись и потянулись за руками Ярослава. Беловолосый сдавлено охнул и свалился на пол. Он, как разумный человек, решил не издеваться над организмом и отключился. Правильно сделал. В таком состоянии он будет меньше мешать. В пещере пока ничего интересного не происходило. Его участие не требовалось.

Ярослав разумным не был, поэтому он дернул еще раз, чувствуя руками треск. Трещала пиявка, составляющие трещать не умеют в принципе, они либо рвутся мгновенно, либо не рвутся вообще. И в любом случае спустя некоторое время возвращаются на место и заново прирастают. Правда, времени может потребоваться много, но это уже частности. Еще один рывок. В пещере кто-то истошно заорал, а пиявка немного подумала и лопнула, шарахнув Ярослава чем-то похожим на разряд электричества. Хорошо шарахнула. Его даже из мадаи выбросило и приложило спиной о стену, по которой он с шуршанием стек на пол, чувствуя себя представителем отряда беспозвоночных. В голове тоненько зазвенело, тоннель стал пошатываться. Звездочки над головой кружиться не пожелали, возможно, не сочли достойным этого представления. Или выходной у них сегодня. Или они решили сменить амплуа и сыграть роль маленьких молний.

— Я Гинджи Амано, — сказал Ярослав, наблюдая за разрядами, скачущими между пальцами. — Я электрический угорь, — пальцы немного покалывало, прочих неприятных ощущений почему-то не было. — Где мой Бан Мидо? Где его дьявольский глаз? — воззвание получилось искренним и прочувствованным, хоть сейчас в театр с черепом разговаривать.

— Он спятил, — легко поставил диагноз Киого. Сожалений по этому поводу в его голосе не было. Обидно. Даже не подошел проверить, цел ли друг.

Ярослав кряхтя и держась за стену, поднялся на ноги. Голова кружилась и, судя по ощущениям, желала отвинтиться от шеи и улететь в небеса. Ноги дрожали. Руки перестали искрить и начали болеть. Похоже, там ожог. Ярослав надеялся, что первой степени. Пузыри на ладонях его не вдохновляли. Спина болела. Шея ныла. Меч в очередной раз проявил заботу о хозяине и не стал его резать, но наверняка хорошо отпечатался на спине. Какой идиот придумал носить мечи на спине? Вон Ярен носит свои на поясе и никаких проблем. Разве что в нетрезвом виде об них споткнется. И главное в случае чего легко из ножен вытащить. А этот пока снимешь, пока вытянешь, десять раз убьют. Пользы от такого меча… Разве что размером пугать.

— Вставай, — Ярослав потыкал беловолосого носком ботинка. — Можешь идти убивать своего папашу. Ты с ним больше не связан.

Парень вяло зашевелился и открыл глаза. Судя по его взгляду, он не понимал, на каком свете находится.

— Блин, — высказался по этому поводу Ярослав.

В пещере началось подозрительное шевеление. Главный мститель валяется на полу и изображает отсутствие разума. Нэймэ периодически заглядывает в пещеру, и строит разнообразные рожи. Киого о чем-то думает. Физиономия такая одухотворенная, хоть бери и завидуй. У всех нашлись дела, один Ярослав чувствовал себя лишним.

— Что будем делать? — спросил Ярослав, словно было у кого спрашивать.

— Давай я туда ветер запущу, — предложил Киого. И улыбнулся, широко и искренне.

А говорят, сумасшествие не заразно.

— Ты его контролировать сможешь? — спросил Ярослав.

— Ветер?! — страшно удивился начинающий шаман. Ему подобное кощунство в голову придти не могло.

— Лучше не запускай, — все понял Ярослав.

Беловолосый зашевелился активнее и со второй попытки поднялся на ноги. Его шатало, а глаза старались рассмотреть переносицу. Команда спасателей и мстителей называется. Сборище умалишенных и калек.

— Нас сейчас убивать будут, — радостно сообщил Нэймэ. Его рожи кого-то там достали и ему решили отомстить. Отличное объяснение для желания убить.

Бредятина.

Захотелось потрясти головой, как мокрому псу.

— Раскидай их воздухом, — вяло отмахнулся Ярослав. Ему необходимо было подумать. О чем угодно, лишь бы отвлечься от происходящего.

Дажан радостно кивнул и хлопнул в ладони, после чего хлопнулся в обморок.

Ярослав задумчиво проследил за его падением и тяжко вздохнул.

Киого захихикал. Кажется, и до него дошла несуразность происходящего.

В пещере что-то затрещало, загрохотало и бухнуло так, что пол задрожал. Ярослав вцепился в стену, беловолосый красиво рухнул, выдав очередную порцию ругани. В тоннель влетела порция пыли и мелких осколков. Команда спасателей и мстителей дружно закашлялась. В пещере взвыли и поклялись страшно отомстить. Наверное, ребята боятся простуды.

— Бойцов в окопах становилось все меньше, а танки не кончались, — прокомментировал ситуацию Ярослав. Кажется, пора делать ноги. Только есть одно но, слишком много народу видело и Нэймэ, и Ярослава, и беловолосого убийцу, да и Киого, наверное. Будут проблемы. — Киого, посмотри, как они нас убивать собрались.

Шаман послушно подошел ближе к пещере, посмотрел, вытянув шею, зачем-то протер глаза.

— Я не понял, — отчитался он. — Там какого-то типа откапывают. На него сосульки попадали.

Откуда в пещере сосульки? Ярослав ничего похожего не видел, поэтому подошел к Киого и тоже полюбовался на раскопки.

— Это не сосульки, — с долей облегчения сказал он. — Это сталагмиты, кажется, или сталактиты. Известковые образования. В пещере протекает потолок.

— Аааа, — восхитился образованностью друга Киого.

— Я туплю, — сказал Ярослав. Это все стрессы и быстрая смена событий. Происходящее чем дальше, тем менее реальным казалось. Может это галлюцинация?

Похитители маленьких девочек, наконец, собрались в одном месте и были очень заняты. Тип под известковыми образованиями был их главной ударной силой и мозговым центром, иначе они бы не стремились его откопать вопреки всему. Остальным то ли мозгов не хватало, то ли они испугались того, кто прихлопнул их предводителя, то ли заметили, как свалился Нэймэ и решили, что теперь им ничего не грозит. Чужая душа потемки. А ситуацией следовало воспользоваться, пока в пещере никто не сообразил, что их гораздо больше, чем спасателей и мстителей.

Сторожевое плетение получилось превосходным, взлетело почти под потолок и накрыло начинающих археологов. Те громко и нецензурно удивились. Встречаться с людьми, запросто выплетающими такие сеточки, им прежде не доводилось. Предыдущие плетения они списали на старые запасы, принесенные с собой в сумке. Всем ведь известно, насколько кропотлива работа с такими плетениями.

Ярославу было неизвестно. Ему в голову не приходило, что в связывании ниточек воедино есть что-то сложное. Он же не руками их связывал.

Беловолосый кое-как утвердился на ногах и подошел к Ярославу, держась за стену. Он недоверчиво посмотрел на копошащийся среди остатков известковых образований клубок, потом на тела, раскиданные по пещере, и удивленно присвистнул.

— Вы монстры, — убежденно сказал он.

— Ты папашу убивать будешь или нет? — раздраженно спросил Ярослав. Голова кружилась, спина болела, очень хотелось кого-то убить. Или хотя бы понаблюдать за процессом.

— Сам сдохнет. Ты порвал поводок, — равнодушно отозвался беловолосый, папаша сам по себе его совершенно не интересовал.

— И что?

— Для меня это болезненно, но хорошо. Для него это болезненно и очень плохо. Такие вещи просто так не даются. Они жизнь отбирают. Либо у специально заготовленной жертвы, либо у того, кто решил рискнуть и возвыситься таким способом. Если бы моя мама не сообразила выхватить меня из люльки и сбежать, меня бы в той люльке придушили и получили все мои силы и возможности. А так были вынуждены отдать свои на поводок, после чего благополучно подохли. Только мой папаша остался, я с ним был связан.

— Не понял, — честно признался Ярослав. Бред переходил в новую фазу и становился все занимательнее. Жизнь интересная штука оказывается. Особенно чужая жизнь.

— Я родился для того, чтобы три стареющих бездаря могли прожить лишнюю сотню лет. Они нашли мою маму, одаренную со спящим даром, проявили заботу, разыграли любовь. Шестнадцатилетней сироте много не надо. Только она оказалась не дурой и поломала им все планы. Забрала меня у них из-под носа и сбежала из этого мира. Так как они отдали остатки своих сил на привязку младенца к папаше, двое из них этого побега не пережили, третий продолжил существование в виде разновидности вампира. Мне, чтобы вернуться в исходное состояние и не умереть от старости в ближайшие десять лет, нужно было убить папашу. Я для этого сюда вернулся. Да и вообще, мне не нравилось чувствовать себя цепным псом. Тем более из-за него. Ничего сложного. Теперь могу заняться, чем захочется. Хоть магией. Дар у меня есть.

— Спятить, — сказал Ярослав. — Как тебя хоть зовут?

— Дан Вераде.

— Ты, правда, убийца?

— Охотник. Наемник, в общем. Мне разную работу приходилось выполнять.

— Понятно, — сказал Ярослав. Мир очень странная штука, в нем возможно что угодно. Особенно, когда миров много. — Теперь тебе придется проситься на обучение в академию. Да и дракон обещал открыть тебе какие-то семейные секреты. Не соскучишься. Еще пожалеешь о своем опрометчивом желании стать магом.

Дан почесал нос и громко чихнул.

Внимательно наблюдавший за происходящим в пещере Киого, пихнул Ярослава в бок и душевно спросил:

— Что он делает?

Ярослав проследил за его указующим пальцем и увидел пошатывающегося пыльного типа, крутившего в руках какую-то штуковину.

— Понятия не имею, — сказал Ярослав. Его больше интересовал Дан, чем странный парень умудрившийся разминуться со сторожевым плетением. Что Этль собирается делать с блондином? И зачем?

Тип в пещере принял какое-то одному ему ведомое решение, мерзко захохотал, сунул штуковину в рот и пронзительно засвистел.

— Драконий свисток, — сообразил Ярослав.

Подтверждая его слова, потолок пещеры перестал протекать, он подал в отставку и прекратил свое существование. Вместо полотка появилась улыбчивая драконья морда на длинной шее. Морда прищурившись осмотрела пространство, удивленно глянула на смешливого типа и подмигнула Ярославу. Туловище скрывалось в густом тумане странного зеленоватого оттенка. У тумана был очень нездоровый вид. Он своим видом напоминал лужу с протухшей водой. От него даже немного пованивало, но дракону, похоже, прятаться в нем нравилось. Странные существа драконы, небрезгливые.

— Убей их всех! — радостно завопил тип со свистком.

— Всех?! — удивился Этль. — Всех в городе или всех в этой пещере? — уточнил на всякий случай. Кто их, психов, знает?

— Их, — тип решительно указал на ухмыляющегося Киого.

— Нет, их я убить не могу, — сожалея, отказался Этль. Даже головой затряс.

Зеленый туман заколыхался и стал вонять интенсивнее.

— Я тебе приказываю!!! — истерично взвыл тип.

— Хм, — сказал Этль и плотоядно посмотрел на начинающего повелителя драконов.

— У меня Драконий Свисток! — тип потряс свистком перед драконьей мордой и стал отплясывать нечто похожее на танец нетрезвого индейца.

Этль с любопытством наблюдал. Его вообще люди интересовали, как вид, он пытался разобраться в оттенках их эмоций и понять, как они приходят к своим зачастую нелогичным выводам. Ритуальные танцы в качестве доказательства были чем-то новым.

— Ты не Валидай, — сказал насмотревшись. — Отдай амулет владельцу, иначе сгоришь.

— Какому владельцу? — удивился тип, не прекращая своего танца.

— Тому, что Валидай, — в своей обычной равнодушной манере ответил Этль.

— Какому Валидай?!!

— Любому. Можешь отдать тому, что сейчас у ног Ярослава валяется, — указал направление кивком. — Можешь поискать кого-то другого. Только у тебя времени мало. С того момента, как ты дунул в свисток температура твоего тела стала повышаться. Еще немного и ты загоришься. Нельзя брать чужие амулеты.

Какой интеллигентный дракон. Вежливый, спокойный. Ярослав понял, что обязательно выкроит время из своего плотного графика, пойдет к Этлю и обматерит его от всей души. Громко. Чтобы половина города сбежалась послушать. Эта сволочь могла появиться еще полчаса назад. Даже час назад могла явиться, но почему-то предпочла ожидать вызова. Драконы…

Тип со свистком всхлипнул, перестал выплясывать и послушно пошел отдавать свисток представителю семьи Валидай. Он странно подергивался, спотыкался и в голос рыдал. Дракону он поверил сразу. Драконы вообще не умеют врать. Об их политике недомолвок бедняга не знал. Гореть ему не хотелось. Расставаться с мечтами о ручном драконе тоже. Гореть не хотелось больше.

Поднявшись к тоннелю и возрыдав особенно жалобно, бедняга швырнул свисток на валяющегося на полу дажана и наконец перестал трястись и всхлипывать. Странный парень. Щуплый, лохматый, длинноносый, весь обвешанный фигурками птиц. Маг, наверное, воздушник. У них бывает страсть к птицам, просто не в таких масштабах.

Этль понаблюдал за процессом передачи амулета, потом еще раз подмигнул Ярославу и упакованные в сторожевые плетения люди пропали, вместе со своим неоткопанным предводителем, потолок восстановился, а смешливый тип опять горько зарыдал. Получалось у него жалостливо и безнадежно. Его хотелось обнять и утешить. Втянули бедняжку злые дяди в нехорошие дела, а он ни сном, ни духом.

— Что это было? — спросил Дан.

— Дракон, — сказал Ярослав.

— Куда все делись? — спросил Киого.

— Туда, где драконы смогут узнать, откуда у них свисток, — сказал Ярослав.

— Так нечестно. Почему ничего не получилось? Они же сказали, что дарят свисток тому, у кого он в руках. Его держал я, — захотел узнать любитель вызывать драконов свистом.

— Потому, что амулеты привязанные к крови дарить нельзя, — сказал Ярослав, не став уяснять, кто был автором этого нелепого слуха.

— Где это мы? — невнятно спросил Нэймэ, держась за голову руками. К нему вернулось похмелье, добавилось к усталости и общему нездоровому состоянию. Зря он очнулся. — И что это такое? — указал подбородком на свисток лежащий у него на груди.

— Да я вам что, справочная? — возмутился Ярослав.

Ночь перевалила за половину, и луна-фасоль убралась с небес над горами родины Нэймэ. Спасателям и мстителям нужно было последовать ее примеру и убраться из этих подземелий, пока не появился кто-то отставший от похитителей детей. Зачем дожидаться неприятностей, с которыми можно без особого труда разминуться?

— Нэймэ, ты ползти сможешь? — спросил Ярослав.

— Да, — немного подумав, ответил дажан.

Им хотелось восхищаться. Какая стойкость, какая решительность, какое ослиное упрямство. Дажаны никогда не скулят от боли и не жалуются. Они лучше умрут, чем признаются, что больше всего на свете им в этот момент хочется выть, а меньше всего шевелиться.

— Тогда ползи в библиотеку, — сказал Ярослав. — Киого тебя страховать будет. Остальные не в состоянии. Главное с невидимого одеяла не свались.

Дажан мужественно кивнул, стремительно приобретая зеленоватый оттенок, в цвет драконьего тумана, засунул семейный амулет за пазуху, перевернулся на живот и старательно пополз.

Ярослав почему-то подумал, что опять упустил из вида какую-то мелочь.

Мелочь ждала их дружную компанию в библиотеке. Выглядела она как очень злая Сан, смущенная чем-то Ладанэ, ревущие в голос близняшки, худенькая женщина, пытавшаяся близняшек успокоить и четыре тощих типа одетых как дажаны, то есть во что-то из разряда комбинезонов. Все эти личности довольно удобно расположились рядом с дырой и негромко выясняли отношения. Библиотекарей все еще не было. Может у них выходной сегодня?

Ярослав, первым разглядевший встречающую делегацию, обрадовался, что к делегации не присоединился Сато. Дажаны, в отличие от него, никогда не бросались обвинениями, не разобравшись в обстановке. А очередной истерики Сато он бы уже не пережил. Прыгнул бы в пропасть. Бежать ведь недалеко.

— Желающие нам помочь есть? — на всякий случай спросил Ярослав.

Дажаны переглянулись и двое из них подошли к дыре. Они не стали ничего спрашивать и выяснять. За это их можно было полюбить.

— Отлично, — сказал Ярослав. — Тащите.

Первым полез беловолосый, упорно изображавший отличную физическую форму и отменное здоровье. Дажаны ловко его выдернули и усадили под стеной. Вторым Ярослав с Киого стали проталкивать полубессознательного Нэймэ. Они так боялись его уронить в пропасть, что не сразу сообразили отпустить его одежду и не мешать дажанам тянуть. Потом полез Ярослав. Киого, как самый здоровый остался напоследок. Неудачливый драконий повелитель лезть в дыру не рискнул. То, что дракон его отпустил, говорило о том, что похищением детей он не занимался, но дажанам это пришлось бы доказывать.

— Вы из семейства Таял? — спросил Ярослав усевшись на полу. Прислоняться к стене он боялся. Спина вроде болела меньше, но кто знает, как она отреагирует на соприкосновение с твердой поверхностью.

— Да, — сухо ответил самый темноволосый из четверки.

— Отлично, — сказал Ярослав. — Можете спокойно забирать девчонок домой, им ничего не грозит. Похитителей забрал дракон, он хочет выяснить, что случилось с большинством Валидай. Кажется, он не верит, что какая-то разбойничья шайка смогла настолько легко справиться с почти сотней дажанов.

— Я тоже не верю, — сказал мужчина.

— Все вопросы к дракону. Зовут Этль. Найти можно на постаменте рядом с библиотекой. Выходных почти не бывает.

Дажан кивнул. Серьезно так. И опять не стал задавать лишних вопросов.

— Где свисток? — ожил его коллега, почти блондин.

Темноволосый хмуро осмотрел спасателей и мстителей, потом еще раз осмотрел и слегка обалдело уставился на Нэймэ.

— Мальна, — тихо позвал он.

Женщина взяла за ладошки притихших близняшек и послушно подошла.

— Посмотри, — велел мужчина, дернув подбородком в сторону успевшего опять отключиться Нэймэ.

Женщина посмотрела, отпустила близняшек, всхлипнула, зажала ладошкой рот и аккуратно прислонилась к шкафу.

— Его зовут Нэймэ, — сказал Ярослав. — Он воздухом сбил с потолка пещеры сталактиты или сталагмиты, не помню точно, как они называются, с тех пор в таком состоянии.

Темноволосый опять кивнул.

— Несостоявшийся племянник, — задумчиво сказал он.

— Если вы попытаетесь его убить, я превращу вас в кактусы. После этого людьми вы никогда больше не станете. Повторить рисунок я не смогу, разобраться в ваших составляющих после этого не сможет никто, будете цвести летом и колоть прохожих, — очень спокойно сказал Ярослав. Ужасно спокойно. Самому страшно стало.

— Человека нельзя превратить в растение, — сказал темноволосый. Он не спорил, это была всем известная аксиома.

— Я смогу. Я создатель. В моем случае половина законов мироздания не работает. Я даже не уверен, что у меня не получится сделать из ваших составляющих что-то большего размера, чем вы сейчас. На самом деле у людей уйма лишних составляющих, так что закон «Уменьшить можно, увеличить нельзя» при очень сильном желании можно обойти. Будете гигантскими кактусами. С полным отсутствием мозга, как такового. Вам не понравится.

Темноволосый кивнул и ухмыльнулся. Наверное, представил себя в виде громадного кактуса.

— Я не собираюсь его убивать, — кивнул в сторону Нэймэ.

— Вид у вас не внушающий доверия.

— Дажанам незачем внушать доверие.

— Логично, — признал Ярослав. Дажанам нужно внушать страх. — Только вы не сказали, что ваши приятели тоже не собираются его убивать. И что никто из вашей семьи этого делать не собирается. И вы не сказали, что не убьете его. Не собираться можно очень долго, а потом передумать и собраться.

— Я не могу этого пообещать, — сказал темноволосый. По крайней мере, честно.

— Вот и я о том же.

— Только нам его убивать незачем.

— Это пока незачем. Потом все может измениться. Знаю я вас, дажанов.

Темноволосый почесал затылок, посмотрел на книги и тяжко вздохнул.

— Если свисток у него, мы не будем пытаться его отобрать, — начал новый виток странных переговоров. Интересно, зачем? Что ему до мнения какого-то незнакомого мага-недоучки?

— А вы и не сможете, — весело выдал Ярослав.

— Почему? — невежливо удивился почти блондин. Этого типа интересует все на свете.

— Это же амулет, драконий амулет. Вы же должны понимать, что это такое. Амулеты, в которых есть часть дракона, некоторым образом разумны. Такой амулет, получивший хозяина, очень неохотно с ним расстается. А девочки слишком мелкие для того, чтобы попытаться отобрать силой. Да и когда вырастут, отобрать не смогут. Нэймэ сильнее их обоих вместе взятых. Не свезло.

— Мы не собираемся ничего отбирать, — сказал темноволосый, пригвоздив почти блондина взглядом к месту.

— Отлично. Вы не в курсе, что с ним такое? — Ярослав ткнул пальцем в Нэймэ.

— Переутомление, — сказала мама близняшек. — Он сделал больше, чем мог. Это пройдет. Само. Со временем.

Ярослав кивнул. Ему было плохо, и морально, и физически. Думать больше не хотелось. Заботиться о ком-то хотелось еще меньше. Доползти бы до кровати и тупо выспаться. Без снов. Провалиться в черную бездну и перестать на некоторое время существовать. Приключений больше не хотелось и вряд ли захочется в ближайшее время. Тем более приключения получились какие-то странные, похвастаться особо нечем.

Лишь бы Сато не узнал. И без него тошно.

Настроение напоминало одесскую зиму. Середина января, с неба падает не пойми что, то ли мелкий дождь, то ли остатки поднявшегося ввысь тумана, под ногами лужи, лужицы и редкие остатки ночного снега, между домами гуляет ветер. Хочется сидеть дома и никуда не рыпаться. Дома тепло и уютно. На улице мокро, серо и холодно. Почему-то в морозные дни настолько холодно и тоскливо не бывает.

Нэймэ в итоге забрали дажаны. Мальна вцепилась в него как в родного сына и не намеревалась в ближайшем будущем отпускать. Похоже, его отца она очень любила. Или была неравнодушна к детям. Любым. Даже таким большим и бестолковым. В общем, блондина номер два унесли с почестями и пообещали всячески о нем заботиться.

Ярослав сделал вид, что поверил. На самом деле у семейства Таял нет причин для того, чтобы убить Нэймэ. Земель Валидай больше нет и вряд ли когда-то будут. Близняшек у них никто не отберет. Нэймэ не настолько сумасшедший. Да и напрашиваться к ним в родственники он не станет, скорее Таял попытаются убедить его остаться. Не самый плохой выход из сложившейся ситуации. Ярослав сам не мог понять, что ему настолько не нравится.

Блондина номер один подлечил Киого, решивший, что в скоростном лечении он нуждается больше, чем Ярослав, после чего тот нахально напросился в гости. К Ярославу. В общем, заместил Нэймэ на посту главного раздражающего элемента. Временно. Пока не напросится на обучение в академию. У него даже деньги были на это обучение, копил всю свою сознательную жизнь на всякий случай. Теперь вот пригодились. Он ведь не создатель, бесплатно учить никто не станет.

Ярослав почему-то не спорил. Тем более Дан согласился спать на полу.

Сан ласково обозвала всех идиотами и гордо удалилась, попросив не отвлекать ее больше от важного для нее опыта из-за всяких пустяков.

Ярослав не помнил, чтобы он кого-то от чего-то отвлекал, но опять спорить не стал. Желания не было.

Киого просто ушел. Сообщать, куда и зачем, он не стал. Наверняка на очередное свидание. Везет парню.

Ярослав тихо позавидовал и смирился. Шарма ему не хватало или наглости… Мнения на этот счет расходились. Возможно, не хватает времени и желания. Возможно, банального везения, или общительности, или демоны знают чего. Девушки к нему в большинстве своем относились абсолютно равнодушно. А он ленился прилагать слишком много усилий на завоевание равнодушных. Те, которым он по каким-то причинам нравился, очень быстро переставали нравиться ему. Замкнутый круг.

Ладанэ намазала спину Ярослава чем-то прохладным, обозвала красные пятна на руках пустяком и, кажется, растворилась в темноте. Или Ярослав задремал и не заметил ее ухода. Ему, в отличие от Киого, очень не везет. Наверное, он все-таки болван.

Захотелось напиться.

А потом пошел дождь, впервые со времени пребывания Ярослава в Городе.

Настроение испортилось окончательно.

Дождь поддержал настроение и стал холодным и тоскливым. Он шелестел за окном, навевая мысли о привлекательности суицида. Стекал по листьям, заставляя их тяжело обвисать. Собирался в лужи и лопался пузырями. Мир становился серым и неприветливым. Небо нависало над землей. Дома растворялись в пелене воды. Солнце, казалось, исчезло навсегда. Желание напиться становилось непреодолимым. Полосатый грызун сидел на подоконнике и с сочувствием смотрел на хозяина. Кажется, он тоже считал его болваном, который кругом, везде и во всем виноват сам.

Ярослав встал, оделся и отправился на поиски выпивки. Он понимал, что это проблем не решит, но, к сожалению, он не знал ничего, что могло бы их решить. Собственно, он даже всех своих проблем не знал. Не хотел обращать на них внимания. Может, зря?

Размышления о проблемах оказались глупостью. Вино в бутылке закончилось, а от этих размышлений захотелось утопиться. Выхода не было, он попросту не знал, куда можно пойти в этом странном мире. Здесь все чужое и непонятное. Стоит только решить, что какая-то часть этого мира начинает становиться родной и близкой, как она оборачивается другой гранью и превращается во что-то совершенно незнакомое. Это ведь даже не чужая страна, и здесь невозможно найти соотечественников.

Ярослав раздраженно швырнул бутылку в лужу и хмуро уставился на серое озеро.

Похоже, большая часть его проблем от того, что он проглотил Сердце Огня и теперь превращается в дракона. В равнодушную тварь, которую ничего, кроме бесконечного полета, на самом деле не интересует. Он живет здесь чертовски долго, но до сих пор не удосужился подумать о том, как его пропажу пережила мама. Развлекается, какие-то приключения ищет. А родители с ума сходят.

Крона громадного дерева, наконец, перестала сопротивляться дождю и несколько капель сразу свалились Ярославу на макушку. Он раздраженно тряхнул головой, но уходить не стал. Какая разница. Он все равно топиться собрался, так что смысла оставаться сухим не было.

Озеро было по-своему красиво. Кипело от дождя и, кажется, дышало, как живое существо. Ему, наверное, тоже одиноко. Загорать возле водоема здесь не принято, собираться шумными компаниями тоже. Здешние студенты отдают предпочтение питейным заведениям. Не ценят хорошей погоды и озера под боком. Насыпать бы тут на берегу песка, такой пляж будет.

Захотелось успокаивающе погладить воду, как старого пса, седого и уставшего. Никто тебя не прогонит. Твои хозяева умеют ценить верность.

Ярослав не сдвинулся с места. Он просто смотрел. Долго-долго. Смотрел на воду озера, смотрел на бесконечный дождь, смотрел в себя и хотел исчезнуть. Испариться. Чтобы слиться с водой и ни о чем больше не думать. У людей очень много проблем просто потому, что они умеют думать.

А потом, спустя длинное как целая жизнь мгновение Ярослав увидел кота. Пушистого и рыжего. Кот скользил на задних лапах по воде, странно вымахивая передними, он был элегантен и невозмутим. Олимпийский чемпион, а не кот. Он был настолько неуместен, что не мог не привлечь к себе внимания.

— Вот это глюки, — восхищенно пробормотал Ярослав, глядя на озеро.

Рыжий до красноты кот ловко выписывал овалы и дуги и упорно продолжал делать вид, что он катается на коньках. Получалось у него хорошо и даже красиво, не смотря на некоторый излишний вес данного представителя семейства кошачьих.

Ярослав на всякий случай осмотрел бутылку, валявшуюся у ног, но решил, что до такой степени одной бутылкой средней паршивости вина допиться невозможно. Потом он потрогал свой лоб. Лоб был мокрый и прохладный, как и остальное тело под давно промокшей одеждой.

— Может у меня лихорадка? — спросил в пространство парень.

Кот на мгновенье застыл, а потом переквалифицировался из фигуриста в танцора и стал изображать на поверхности серого озера нечто напоминавшее брейк. А еще кот стал искрить, как доживающий свои последние секунды электроприбор. Он скакал по воде. С хвоста срывались искры и небольшие молнии, вода вокруг шипела, дождь лил сверху, а Ярослав с непонятным спокойствием смотрел на все это безобразие и думал о смысле жизни. Топиться как-то резко перехотелось. Даже если ты превращаешься в дракона, это еще не повод столь бездарно прощаться с жизнью. Возможно, процесс обратим. А возможно, он все очень сильно преувеличивает. Мозги набекрень у него давно были. С раннего детства. Просто теперь они вышли на новый уровень или наклонились в другую сторону.

— А почему эта сволочь сухая? — спросил у не шибко ласковой вселенной Ярослав. — Ладно, рыжий и лохматый, ладно по воде бегает, что тебе мессия всея кошек. Но не намокает он почему? Какая несправедливость…

Сам Ярослав промок давно и надежно, как и дерево, под которым он сидел несколько последних часов. А коту хоть бы хны. Выплясывает на воде, разбрасывается искрами и остается таким же пушистым как в первые секунды своего явления Ярославу. Хотя, чего еще от глюка ждать. Возможно, он через пару минут отрастит крылья и улетит в теплые края.

— Странное у меня подсознание, — признал Ярослав. Интересно, почему именно кот и почему рыжий? До сих пор ему гораздо больше нравились черные, гладкошерстные котяры с сытыми физиономиями. А тут рыжий тяжеловес с задатками циркача. Может он от Куклачева сбежал? Прямо в Город, пред ясные очи одного начинающего дракона, а возможно и сумасшедшего.

Выплясывал кот еще долго. Изощрялся, застывал в странных для кота позах и кажется, улыбался, кого-то сильно напоминая. Потом у него закончилась танцевальная программа и он, помахивая хвостом, направился к единственному зрителю. Ярослав на всякий случай поаплодировал. Кто знает чего можно от этого кота ожидать? У полосатого грызуна вид тоже довольно безобидный, а неприятностей от него больше чем от всех крыс Города. Крысы воровали еду, прогрызали стены, шныряли по темным углам в поисках съедобного мусора и никого в сомнительные истории не втравливали. Ярослав, по крайней мере, о таком не слышал.

Пока парень размышлял о повадках разных видов грызунов, кот выбрался на берег, зачем-то потряс лапами и уставился на Ярослава желтыми круглыми глазами.

— Ну, чего тебе? — спросил парень.

— Поговорить надо, — заявил кот, хриплым, каким-то пропитым голосом.

— О вреде алкоголизма? — поинтересовался Ярослав. Голос кота отлично сочетался с пустой бутылкой от вина.

— О вреде самокопания, — ответил кот и степенно уселся рядом с парнем, обернув передние лапы хвостом. Очень милое существо. Жалко, что не мурлычет. — Хорошее озеро. Без кучи навешанных плетений для чистоты воды и странного вида рыб. Настоящее. Мягонькое.

— Мокренькое, — добавил Ярослав.

— Вода всегда мокрая, — поучительно сказал кот, поведя ухом.

— Я в курсе, — отозвался Ярослав. — Что там с самокопанием?

— То же, что и с самоедством. Пустая потеря времени. Разве в твоей жизни все так плохо?

— Я не хочу быть драконом. Это страшно, — сказал Ярослав.

— Не переживай, — кот широко улыбнулся, продемонстрировав достойные вампира клыки. — Даже имей ты желание стать драконом, у тебя не получится. Ты слишком жизнерадостная личность, слишком любопытная и бестолковая. Жизнерадостных и бестолковых драконов не бывает. Пытаться найти в них эти качества — это все равно, что пытаться нацедить из огня водички. А уж с каким трудом они воспитывают в себе любопытство, пускай тебе лучше Этль расскажет. Он до сих пор полностью не постиг эту науку, хотя посвятил ей больше половины своей жизни. Вот так вот.

— Тогда я совсем ничего не понимаю. Почему я их забыл? — спросил Ярослав. Его совсем не удивлял этот разговор с котом. В этот момент его ничто не могло удивить, даже упавшая с неба звезда.

— Бестолковое дитя, — устало сказал кот, встал, подошел вплотную и постучал когтем Ярослава по лбу. — Повторяю для дураков. Ты излишне жизнерадостная личность. Ты физически не можешь очень долго предаваться печали. Никого ты не забыл. Ты просто не думаешь о том, что тебе недоступно. Если у тебя появится возможность их увидеть, ты, не раздумывая, воспользуешься этой возможностью, чего бы это тебе не стояло. Так что хватит грустить, иначе этот дождь никогда не закончится. Ты же не хочешь затопить Город.

— При чем здесь дождь?! — удивился Ярослав.

— Этот мирок очень маленький и очень одинокий. Он даже не совсем живой, не смогли его создатели вложить в него достаточно для этого мирка жизни. На горы вообще ее не хватило. Но ты этому миру нравишься. Поэтому он подстраивается под твое настроение. Тебе же эльф говорил, что тебе нельзя уходить в себя. Сидишь под деревом, замерзаешь и болтаешь не пойми с кем.

— Я?!

— Ты. Не я же, — кот качнул пушистым хвостом и величественно уселся прямо в лужу. — Я тебе не ангел-хранитель обязанный выручать подопечного из всех передряг. Я всего лишь дух огня, живущий рядом с тобой, которому не нравится твое настроение. Хороший у тебя огонь. Чистый и мягкий. Где я еще такой найду?

— Мало мне тени дракона, еще и какой-то дух на мой огонь претендует, — пробормотал Ярослав, размышляя о том, как кот отреагирует на попытку его погладить.

— Я не претендую, — дух огня, не мигая, уставился на Ярослава. — Я просто живу. Рядом. Твой огонь позволяет мне себя осознавать, так что не жадничай. А тень дракона хорошая вещь, она твой огонь укрепила и приумножила. Ты на данный момент самый сильный из магов, практикующих со стихией огня.

— Правда?

— Правда. Спроси у эльфа. Он умеет понимать то, что видит в мадаи.

— Жаль, что я не практикую со стихией огня, — сказал Ярослав.

— Еще научишься, — легко пообещал кот. — В твоем случае это будет не сложно.

— Спятить.

— Как хочешь, но лучше не сейчас, — подергивание кончиком хвоста и движение ухом. — Ты девушку пугаешь.

— Какую девушку? — удивился Ярослав, осмотревшись. Может это не кот, а кошка?

— Выныривай из своего внутреннего мира и увидишь. Ты и так уже на ноги самостоятельно встать не сможешь, а посидишь еще немного, обыкновенной простудой не отделаешься. Где это видано, чтобы люди неподвижно сидели под холодным дождем?

— Выныривать?

— Выныривай.

— Как?

— Всему вас учить надо, — проворчал кот, поднимаясь на лапы. — Как залезть в дебри подсознания, так никаких проблем, а как вернуться обратно, то сразу помогите, спасите.

— Помогите, спасите, — послушно повторил Ярослав.

— Сейчас, — задумчиво сказал кот, обходя парня по кругу. — Еще секундочку. Все, она тебя целует.

— Кто?! — удивился Ярослав и, получив от кота размашистый пинок, выскочил на поверхность чего-то, как поплавок из воды.

Вокруг почти ничего не изменилось. Тот же дождь, тот же собачий холод, серые воды озера, мокрое дерево и пустая бутылка. К пейзажу добавилась только Ладанэ, согревшая щеку дыханием. Поцелуй он благополучно пропустил, если конечно кот на счет поцелуя не наврал. С чего бы Ладанэ целовать свою бестолковую находку, которая не может похвастаться ни внешностью, ни характером, ни происхождением, ни капиталами нажитыми предками? Об уме вообще говорить не приходится в свете последних событий. Умные люди в такие дела не лезут и врагов себе не наживают. Из всех ценностей у Ярослава есть шахиш, который делает только то, что считает нужным, драконий меч, которым Ярослав так ни разу и не воспользовался, правда, об этом он нисколько не жалел, звание создателя, вокруг которого нагромождаются неприятности и с которым неясно что делать, и некоторая доля сообразительности. Не густо. Особенно если учитывать, что с везением тоже напряженка.

А еще рядом есть кот. Он ухмыляется, покачивает хвостом и медленно тает среди дождевых капель. Вот тебе и галлюцинация. Интересно, с какой радости дух огня выплясывал на воде? Вода с огнем как-то не сочетаются.

Наверное, мир спятил, другое объяснение придумать сложно. Впрочем, этот конкретный мир никогда нормальным не был. Он даже не особо живой, если верить рыжему коту.

Почему Ладанэ начала беспокоиться, она и сама не знала. Может, отстраненный вид Ярослава не понравился, может — пространный рассказ неунывающего Киого, может — неожиданно начавшийся дождь. Просто ей казалось, что оставлять Яро одного не стоило, и она пошла проверить, как он себя чувствует. Даже дала себе слово найти неуловимого целителя академии, если спина у парня все еще болит.

В комнате Яро не оказалось, и никто не знал, куда он пошел. Это девушке совсем не понравилось.

В ближайшем трактире тоже не было. Там вообще никого не было, даже хозяин куда-то запропастился. Дождь разогнал всех по домам и испортил настроение.

Ладанэ вздохнула, поплотнее надвинула капюшон и решила вернуться в академию. Предчувствие у нее было нехорошее. Из-за него она, наверное, и пошла Яро искать. Просто до посещения таверны предчувствие было тихим и малозаметным. А где можно спрятаться лучше, чем в академии? Там уйма мест, в которых никогда и никто не бывает, а в такую погоду не пойдет тем более.

Предчувствие Ладанэ не обмануло. Поискать Ярослава стоило.

Нашелся он у озера. Сидел под деревом, бездумно смотрел на воду и кажется, ничего вокруг не замечал.

Дождь все не прекращался. Дерево давно промокло и перестало защищать от холодной воды. Земля под деревом тоже сухостью не отличалась, но парень не обращал на это внимания. Он вообще был не в этом мире.

— Проклятье, — душевно произнесла Ладанэ. Очень захотелось вернуться в общежитие и попросить помощи у Сан. Как всегда. Признать в очередной раз свою беспомощность. — Проклятье.

Девушка тряхнула капюшоном, отгоняя навязчивое желание, и побрела к дереву. Медленно. Зубы пришлось сцепить, чтобы не выбивали дробь — не от холода, от непонятного страха. Яро она никогда не боялась. Она боялась своей неуверенности.

— Яро.

Он не отозвался. Вообще не отреагировал. Просто смотрел на воду.

Мокрые волосы облепили лицо, худое и по-своему очень красивое. Вода стекала за шиворот, ненадолго задерживала крупные капли на носу и подбородке. Синяя рубашка казалась черной. Рядом в луже валяется пустая бутылка от очередного самопального шедевра местных трактирщиков. Он еще и пил.

— Яро. Очнись же.

Дождь идет и идет, словно небо плачет.

— Яро.

Безумно захотелось плакать вместе с небом. Что она может сделать? Кто она вообще такая? Девчонка, которая всегда прячется за чужими спинами. Жалкая неудачница.

— Яро, очнись, — голос прозвучал просительно и жалко, а он словно не услышал. Или не услышал на самом деле. Что он видит в той воде?

— Яро, проснись.

Было очень холодно. Мокро и холодно. А еще страшно. Страшно, что он никогда не оторвет взгляда от серой воды озера, навсегда уйдет в себя.

Ладанэ всхлипнула, подошла к нему вплотную и стала на колени. Так было удобнее, так их глаза были на одном уровне.

— Яро.

Убрать с лица волосы, совсем темные от воды, обхватить лицо ладонями и долго-долго смотреть в самые синие глаза на свете, пытаясь найти там что-то похожее на разум. Никто так и не заметил, что глаза находки Ладанэ Ран из серо-голубых превратились в синие. Никто достаточно долго в эти глаза не смотрел. Чтобы получить часть дракона, не обязательно пить его кровь. Иногда достаточно разбудить его тень. И никто никогда не узнает, как сильно он теперь боится перестать быть человеком. Ему ведь вовсе не нужно могущество.

— Проснись, пожалуйста. Тоже мне, спящая красавица.

Приподнять подбородок и легонько поцеловать. Вдруг поможет?

— Передо мной никогда девушки на коленях не стояли, — хриплый шепот и что-то похожее на тень улыбки. А глаза заполняет вселенская печаль. Ему очень плохо.

— Яро, вставай, ты простудишься.

— Ладанэ, я чудовище.

— Глупости, вставай. Ночь скоро. Не заставляй меня плакать.

— Женские слезы — страшное оружие, — соглашается, но продолжает сидеть, а она как дура стоит перед ним на коленях и пытается тянуть за плечи. — Ладанэ, я, правда, чудовище. Мама меня, наверное, уже похоронила. Все морги обзвонила. В службу розыска подала. А я о ней даже ни разу не вспомнил. Ника вспоминал. Мою первую бестолковую любовь вспоминал. Сестру вспоминал. А маму нет. И отца не вспоминал. Словно их никогда не было.

— Яро, — она погладила щеку, завела прядь за ухо и крепко-крепко обняла. — Это просто защита организма. Так бывает. Разум не желает мириться с потерей и делает вид, что ее нет. Я знаю. Со мной тоже так было. Вставай. Ты самый умный и самый хороший из всех моих знакомых. И ты очень сильный. На твоем месте кто угодно давно бы сошел с ума. Вставай. Через неделю мы с Киого едем домой. В мой дом. Давай возьмем тебя с собой. Тебе нужно побывать в нормальном мире. В Городе невозможно долго жить, этот мир не для жизни.

— Давай, — согласился почти равнодушно.

Потом они целую вечность пытались встать. Ноги скользили по мокрой траве. С дерева срывались большущие капли, били по голове, пробирались за шиворот. Ярослав оказался очень тяжелым, удержать его сил не хватало. Сам он стоял плохо, то ли из-за холода, то ли из-за выпитой гадости неизвестного происхождения, хотя пьяным он не выглядел. Он выглядел уставшим и замерзшим. Мокрый птенец.

Ладанэ с ужасом думала о том, как они будут идти и сколько раз упадут. Штаны противно липли к ногам, на колени налипла грязь, но на то, чтобы ее отряхнуть, сил не было. Она очень боялась уронить с таким трудом поставленного на ноги парня.

— Идем, — пропыхтела из-под челки.

— Идем, — согласился он, цепляясь за ее плечи. — Прости меня.

— Ничего, главное дойти.

Она крепко держала его за талию. Лишь бы не уронить.

Шли они очень долго, под дождем. Хотелось плакать, только она боялась еще больше расстроить Ярослава. Их качало, они спотыкались, но каким-то чудом держались на ногах. Земля противно чавкала, цеплялась за обувь, и казалось, они никогда не выйдут на дорожку, посыпанную привезенной из какого-то живого мира галькой.

А потом завеса дождя раздвинулась, и откуда-то появился Ярен. Он хмуро осмотрел представшую перед ним престранную парочку, чему-то улыбнулся и молча закинул руку ученика себе на плечи. Дальше они пошли втроем. Помощь Ладанэ больше не требовалась, но она так и не отпустила талию своей находки. Так ей было спокойней. Так он никуда не денется. Не растворится в струях дождя.

В эту минуту Ладанэ как никогда завидовала Сан.

Сан была идеалом.

Она смела, честна сама с собой, никто и никогда не сможет заставить ее делать что-то такое, что ей не нравится. Отцу Сан в голову не придет подыскивать ей подходящего жениха, пока она не состарилась. Самой Сан не захочется выйти замуж за первого парня, показавшегося подходящим, только потому, что она безумно боится стать женой человека, который запрет ее в своем доме и превратит в еще одно семейное украшение. В крайнем случае Сан есть куда бежать. Она может сбежать в тысячу миров. Она не побоится оказаться вдали от знакомых мест и людей.

Ладанэ в свое время безумно боялась идти учиться в Академию Разума. Если бы не насмешки Киого, она никогда бы не решилась на это. Ей нравилось дома. Нравилось быть жительницей мира, который не менялся тысячелетиями, большая часть населения которого ничего не знала о тоннеле и других мирах.

Сейчас родной мир уже не казался настолько привлекательным.

Ей не хотелось быть ценностью, которую следует оберегать.

Ей хотелось научиться оберегать кого-то. Кого-то, без кого мир станет грустнее, обыкновеннее и скучнее. Яро на эту роль годился. Его поступки невозможно предугадать, он всегда во что-то влипает, кому-то помогает, его мысли летают в неведомых далях, а когда возвращаются, приносят с собой нелепые решения и странные выводы, зачастую оказывающиеся правильными. Рядом с ним не может быть скучно. Просто потому, что никогда не знаешь, с какой стороны тебе на голову свалится очередная проблема.

Если проблема не спешит падать, Яро идет искать ее самостоятельно. И находит. Или создает.

Дождь закончился к вечеру. К тому времени Ярослав успел согреться, обзавестись насморком, выслушать сочувствия от знакомых и поучительные нотации от Ярена, больше всего похожие на отборнейший мат, хотя кто этих эльфов знает, может у них, как и у японцев, табуированных слов почти не существует. Потом появились незнакомые люди и заставили Ярослава поклясться, что он больше так делать не будет. Ярослав послушно поклялся, надеясь, что после этого они навсегда исчезнут из его жизни. Совесть его не мучила, он понятия не имел, чего эти странные люди добивались, заставляя его приносить такие абсурдные клятвы. Уточнять он не собирался. Им нужно, пускай сами и уточняют.

Потом опять пришел Ярен. Очень серьезный и задумчивый. С таким лицом хорошо на похороны ходить, родственники умершего обязательно оценят. Ярославу сразу стало не по себе.

— Я должен тебе объяснить одну вещь, — сказал эльф.

Ярослав кивнул и постарался сосредоточиться. Было очень похоже, что любимый учитель собирается огорошить своего несчастного ученика очередной неприятной новостью.

— Ты знаешь, что такое Город? — спросил эльф.

Ярослав зачем-то покачал головой.

— Город — это место, где на очень маленькой территории собрано очень большое количество очень талантливых магов из множества миров. Чтобы сюда попасть, не хватит никаких денег и связей. Учиться здесь могут только исключительно талантливые студенты вне зависимости от их происхождения. Работать — только сильнейшие из множества миров маги. Заметь, независимые от Великих Домов маги. Учить — только те, на кого не могут влиять Дома. Собственно, большинство учителей здесь в той или иной степени преступники. Город — единственное место, где им не посмеют предъявить обвинения в нарушении каких-то дурацких законов какого-то захолустного мирка.

Ярослав кивнул. Чего уж тут непонятного. Законы бывают разные и дурацких среди них куча. В мире Ладанэ, например, незамужняя девушка обязана подчиняться отцу вплоть до замужества или до самой смерти, если муж не подвернется. Некоторые отцы даже чихнуть лишний раз своим дочерям не позволяют, как тут не сбежать.

— Теперь о Табади, — зло сказал Ярен. — Табади наблюдатель. Настоящий. Потомок какого-то божества. Об этом божестве давно забыли, а его потомки бегают по мирам и везде суют свои любопытные носы. Они врожденные интриганы. Адепты своей собственной справедливости. Следящие. Так вот. Табади давно перестали нравиться Дома. И Великие, и малые. Все. Дома заигрались до такой степени, что от них ощутимо стало пованивать. Как из трясины в жаркую пору. Вода застоялась. Мусора накидали. Чистить водоем никто не собирается. Воняет пока не очень, можно делать вид, что никто ничего не замечает. И тут приходит наблюдатель, который по природе своей не может не видеть, во что превращаются старые миры. Он думает, что же делать? Как привлечь внимание Домов к непорядку? Ночами не спит. Мучится осознанием собственного бессилия. Раздражает своим непонятным поведением окружающих. А потом происходит чудо — ему в руки попадает здоровенный булыжник. Он ухмыляется. Размахивается. И швыряет его в застоявшуюся водичку. Догадываешься, что будет дальше?

— Вони станет больше? — предположил Ярослав.

— Да. И вони тоже. И грязи на головы великим мира сего плеснется изрядно, — удовлетворенно сказал эльф.

— Я здесь при чем? — хмуро спросил Ярослав, подозревая, что кто-кто, а он окажется при всем. Карма у него такая. Он с завидным постоянством влипает во что-то дурно пахнущее.

— Ты и есть тот самый булыжник, — не стал его разочаровывать эльф. — Табади единственный кто все понял с самого начала, даже я не сообразил. Ты создатель. Создатель без Дома, без обязательств, без глупых предрассудков о плетениях и стихиях. Ты единственный не знаешь своих пределов. Ты никогда их для себя не устанавливал, ты не знал, что пределы есть у каждого мага. У создателя пределов быть не может в принципе. Они, к сожалению, эти пределы выстраивают для себя сами, а потом разрушить их не получается, как ни старайся. Вот только ты другой. Ты такой глупости не сделаешь, не станешь себя ограничивать. Ты не видишь разницы между сильным плетением и слабым. Тебе не с чем сравнивать. Родители не успели вбить тебе в голову всем известные истины. Учителя, впрочем, тоже. Булыжник из тебя получится — загляденье, все Ветви Разума всколыхнет. Только не плюхайся сразу всей массой и со всей дури. Утонешь. Сначала привяжи себя к чему-нибудь. К чему-то такому, куда будет приятно возвращаться.

— Бред, — сказал Ярослав. Ему хотелось заткнуть уши и громко заорать, хотелось стукнуть эльфа чем-то тяжелым, а потом пойти выяснять отношения с добрейшим Табади, чтоб ему не икалось. Только он знал, что никуда не пойдет. Бесполезно.

— Ты подумай над всем хорошенько. И постарайся больше никого заранее не пугать. Тебе пока некуда возвращаться. Даже Город тебя пока не примет. Ты просто глупый ребенок, в чем-то гениальный, но все равно очень глупый и капризный. Постарайся повзрослеть.

Ярослав ровным тоном пожелал дорогому учителю не болеть и послал его так далеко, что эльфу всей жизни бы не хватило, чтобы туда дойти. Ярен в ответ только улыбнулся и ушел, вряд ли туда, куда его послал ученик. Эльфы очень странные существа. А может, просто Ярославу настолько повезло.

Дорогой адресат, вы жаловались, что ваша жизнь становится скучной и предсказуемой? Вам не хватало интриги и собственного величия? Вам хотелось приключений и достойных противников? Считайте, что вам повезло. Только сегодня и только у нас все оптом и почти даром. Получите и распишитесь. Только потом не жалуйтесь. А лучше бы вы внимательно почитали документ, на котором столь лихо поставили свою подпись. Избежали бы многих потрясений.

— Да чтоб вы провалились, — от души пожелал Ярослав. — Достали.

Часть 3

Как сделать доброе дело и получить по заслугам

Да мне по барабану, гений ты или идиот. Ты только определись, а то фиг знает, смеяться с тебя или плакать.

Сиба Гандзю «Блич»

Лошадь аккуратно вышагивала по колдобистой дороге и время от времени косилась на своего всадника. Ярослав ее понимал. Всадник из него получился аховый. Немногим лучше мешка с картошкой. Уроки верховой езды, о проведении которых позаботился Киого, помогли не сильно. Падать Ярослав не падал, но стоило немного увеличить скорость — и держался он в седле только каким-то чудом. Временами он начинал сползать влево, временами вправо. Киого изумленно за этим наблюдал и твердил, что такое невозможно в принципе, там же стремена. А уж когда Ярослав начинал выравниваться, ржали даже кони на конюшне.

В общем, если бы не разговор с Яреном про камни и вонь, никуда бы Ярослав не поехал. Не рискнул бы издеваться над собой и несчастным животным, вынужденным таскать его на своей спине. А так, обстановку хотелось сменить немного больше, чем не опозориться в чужом мире. На родине Ладанэ его никто не знает, так что и мнение живущих там людей как-то не очень беспокоило. Лошадку Ярославу выбрали смирную и спокойную. Ехали неспешно. Так что можно было надеяться, что доедут они без приключений.

Насколько Ярослав понял, среди местных разбойников, идиотов рисковавших нападать на магов, давно не водилось. Маги от идиотов местный лес избавили. Ладанэ и Киого слишком многие знали в лицо. Все-таки дочь и племянник местного владетеля. Так что в их способностях местные преступные элементы сомневаться не должны были. А внешность Ярослава, вообще, не вписывалась ни в какие каноны, что тоже должно было навести на определенные мысли. Одежда не сильно, но отличалась от той, в которой ходили местные жители. Да и магов от не магов неодаренные разбойники отличать умели, пришлось научиться во имя выживания вида. Амулетами обзавелись, слабо одаренными подрабатывающими в бандах консультантами.

Так что поездка была тихая, спокойная и скучная. Пейзажи разнообразием не отличались. Ладанэ и Киого тихонько переговаривались. Ярослав следуя давней привычке смотрел на чередующиеся деревья и кусты, словно ехал к родственникам в электричке и эта растительность мелькала за окном. Только столбов не хватало.

Деревья Ярослав не узнавал, правда, он в них не разбирался и в родном мире. Разве что платан от акации мог отличить. Но их и слепой не попутает. В общем, деревья как деревья, кусты как кусты. А вон там что-то белое валяется. Черепушка, кажется.

— Ого, а это еще что? — от изумления Ярослав дернул за уздечку, получил от своей лошади заслуженный укоризненный взгляд и едва не навернулся.

— Где? — заинтересовался Киого.

— Вон, смотри, за кустами. Если немного приподняться в седле, как раз видно.

Ярослав указал на невысокий кустарник, за которым белело что-то довольно большое.

— Ого! — оценил увиденное Киого. — Это же грах, точнее, его скелет.

— Что скелет, я вижу. У вас часто такие великаны встречаются?

— Неа, — Киого мотнул головой. — Редкий вид. Они обычно в горах живут, за болотом. Сюда только отдельные особи спускаются. Не самые сильные. Их, наверное, родичи изгоняют. Тут пещер мало. Грахи живут в пещерах. Еще их тут старательно истребляют, они на людей охотятся. Наверное, легкой добычей считают. Давай посмотрим.

— Ага.

Парни шустро слезли с лошадей и ломанулись в кустарник, за которым виднелся впечатляющий скелет. Ладанэ лишь громко фыркнула. Скелеты ее не интересовали. Тем более — такие бесполезные, как скелет граха.

Внимательно изучив кости и строение черепа, Ярослав понял, кто именно вдохновил создателя зеленых скелетов с колокольчиками из лабиринта под Городом. Очень похож, только еще массивнее и выше. Покрасить в зеленый цвет, совсем похож будет.

— Ему, кажется, шею сломали. — Киого задумчиво поскреб ногтем по смещенным позвонкам. — Интересно, кто?

— Такой махине шею сломать не просто, — согласился Ярослав. — Сувениры брать будешь? Клыки, там, косточку на память.

— Да ну его, — отмахнулся Киого. — Таскать всякую гадость. Вот если бы я граха сам убил, тогда другое дело. А так, зачем он мне?

— Как хочешь. Я вон камешек подходящий присмотрел, — указал Ярослав на валявшийся под кустом булыжник.

— Сам ним пользуйся.

Киого отряхнул штаны и побрел к дороге.

Выбивать клыки Ярославу тоже было лень. Киого прав, если бы сами этого великана убили, то собирать сувениры имело бы смысл. А так, даже за охотничий трофей не сойдет. А таскать весь череп? Да ну его, огромный, тяжелый, грязный. И что с ним потом делать? Использовать вместо тыквы на хелоуин?

Родной мир Киого и Ладанэ пока Ярославу не очень нравился. Тут было влажно, уныло и туманно. Солнце появлялось не часто и спешило обратно спрятаться. Чтобы к хорошему не привыкали, наверное. Может, просто время года такое, или погода? Спрашивать Ярослав не рискнул. Еще обидятся.

Люди тоже были так себе. Большей частью, обряжены в какие-то бесформенные выцветшие тряпки. Меньшей — сверкающие как новогодняя елка разнообразными побрякушками, то ли драгоценностями, то ли амулетами. Дороги вообще отвратные. Когда-то, наверное, вымощенные камнем, теперь местами смесь грязи и каменного крошева, местами кое-как натыканные булыжники. Как здесь можно передвигаться быстро Ярослав не представлял. Тем, кто рискнет ехать здесь в карете, вообще сочувствовал. А в городах, встреченных на пути, ко всему хорошему еще и воняло.

Вообще, из всего путешествия Ярославу понравился только тоннель. Странная штука. Заходишь в арку и оказываешься в бесконечной с виду стеклянной трубе, за которой ничего кроме тумана разных оттенков серого не видно. Шагаешь по трубе, три-четыре шага, не больше, и выходишь из другой арки в другом мире. Арки были простые. Без украшений и надписей. Просто серый камень.

Как это работает, Ярославу никто объяснить не смог. Почему можно попасть только в известные миры, тоже. Стоит только найти очередной мир и пожалуйста, ходи хоть каждый день туда-сюда, а пока его местоположение не вычислили, при всем желании не попадешь. Почему, не ясно. Координаты никто и нигде не вводит. Тоннель сам откуда-то узнает, что найден еще один мир. Сам создает арку выхода в него и сам пропускает всех желающих. Стража стоит только на выходах. Да и то не везде. Кто создал этот тоннель, опять же никто не знал, забылось за давностью лет. Пользуются и ладно. Нелюбопытные люди.

— Киого, нам еще долго ехать? — спросил Ярослав. Небо подозрительно темнело и, кажется, готовилось разродиться очередным мелким дождиком.

— Нет, — мотнул головой приятель.

— Ну, тогда ладно.

Лошади Ярославу тоже не понравились. Совсем. Точнее, ему не понравилось на них ездить, что и не удивительно. Лошадям такой наездник тоже по душе не пришелся.

Временами Ярославу казалось, что это неправильно, хоть что-то да должно нравиться, но ничего привлекательного за время путешествия по миру Ладанэ он так и не встретил.

Островная крепость встретила гостей переполохом. Разновозрастные представительницы прекрасной половины человечества бессистемно бегали туда-сюда, охали, болтали, причитали и что-то носили. Командовать ими пытался местный целитель, обряженный в форменную хламиду не первой свежести, иногда у него даже получалось, когда переходил на крик. По двору потеряно бродил забытый кем-то конь. Возмущенно вопил младенец на руках молодой женщины. А в центре этого бедлама тихонько сидели избитые личности и испугано косились на целителя.

— Что здесь происходит?! — рявкнул Киого, не привыкший к тому, что его столь возмутительным образом игнорируют в доме дяди.

Ладанэ почему-то усмехнулась.

Младенец повысил тональность и, кажется, сменил мелодию.

Большая часть женщин, девушек и девочек остановились и с непонятным восторгом уставились на прибывших.

— Ой, беда! — заголосила бледноватая девица, обладавшая фигурой борца сумо, кидаясь к Киого.

Киого шарахнулся. Такая не сможет вовремя затормозить и будут бедного парня отскребать от камней под ногами.

— Горе какое! — подхватил женский хор, дружно делая шаг вослед за впечатляющих объемов девицей.

Киого начал пятиться.

— Кого-то убили? — поинтересовалась Ладанэ.

— Хозяйка! — возрадовались женщины и заговорили, каждая о своем.

Младенец понял, что этот шум ему точно не перекрыть и обиженно замолчал.

Ладанэ немножко послушала и философски посмотрела на небо. Понять что-либо было абсолютно невозможно. Заставить замолчать желающих общения женщин проблематично. Целитель, способный все объяснить по-человечески, пробиться сквозь эту толпу не смог, остальные даже пытаться не стали.

Ярослав тоже немножко послушал, а потом засунул пальцы в рот и пронзительно засвистел. Болтушки резко умолкли и испугано на него посмотрели. Целитель зачем-то отскочил. А Киого понимающе улыбнулся. Не привыкли обитатели Островной крепости к тому, что их стенания прерывают столь странным способом.

— Где сейчас грах? — невозмутимо спросил Ярослав.

Женщины переглянулись и призывно посмотрели на побитых личностей.

— Ушел, — ответил парень с синяком на пол лица.

— Куда?

— Не знаю, — парень равнодушно пожал плечами и отвернулся. Мужчины тут необщительны.

— Если я правильно понял, вы подрались с чудовищем, которое обычно сидит в своей пещере безвылазно. А тут оно вдруг вышло и стало наблюдать за купанием младенца. Так? Вы это заметили и бросились его отгонять. Самое интересное, что оно почему-то никого в процессе драки не убило, попросило отстать и ушло? Я правильно понял?

Звучало странно. Даже на взгляд Ярослава.

Местные жители переглянулись.

— Да. Правильно, — растеряно признался парень.

— У вас говорящие грахи часто встречаются? — заинтересовался Ярослав. Ему почему-то казалось, что эти чудища не разумно. Или грахи разновидность местных попугаев?

— Совсем не встречаются, — растерянно сказал парень. — Да и этот сказал только два слова неразборчиво и больше разговаривать не стал.

— Второе слово было идиоты? — уточнил Ярослав.

— Почти, — признался парень и покраснел. — При женщинах такие слова не говорят.

Грах сказал что-то неразборчиво, а они все поняли. Наверное, часто это слово слышат в своем отношении.

— Некультурный грах, — согласился с парнем Ярослав. — Понятно. Зачем вы его вообще трогали?

Ребята переглянулись.

— Он смотрел на Рани и ребенка, — совсем неуверенно попытался объяснить парень с синяком. — Она купала малыша, а он смотрел.

— И что? Побоялись что сглазит?

Ярославу было весело. Странные реакции у местных жителей. Бросаться с кулаками на чудовище способное пришибить их одним ударом. То ли смелые, то ли дураки. То ли прекрасно эти два качества сочетают. Как они еще не вымерли при таком отношении?

— Он их съесть хотел, — убежденно сказала солистка женского хора, решив подменить о чем-то задумавшегося парня, для большей убедительности топнув ногой.

— У вас люди когда в последний раз пропадали? — поинтересовался Ярослав не дав высказаться готовому поддержать солистку коллективу.

— Зимой. Но они потом всплыли, когда лед растаял, — вспомнил все тот же парень с синяком. Самый умный он тут или просто больше всех знает?

— Ага, — сказал Ярослав и задумался. Подледные утопленники его не заинтересовали.

— Яро, — с нажимом обратилась Ладанэ.

— Скелет в лесу помнишь?

Ладанэ помнила, поэтому кивнула. У Киого глаза стали пустыми и он застыл, глядя в пространство.

— Тому скелету больше года, — сказал Ярослав, пытаясь убедить самого себя. — Мне так кажется. Сквозь него даже маленькое дерево успело прорасти. Крошечное совсем. Люди шею граху сломать бы не смогли, только другой грах. В этом я вообще уверен. Наверное, делили территорию. И заметь, люди перестали пропадать, значит, победитель человечиной брезгует. В общем, я бы его убивать не стал, мало ли кто придет в лишившиеся хозяина пещеры. А вообще, странный грах какой-то. Сидит себе в пещере, на глаза не лезет, за детьми подсматривает. У вас никаких знаменательных событий не происходило год-полтора назад?

— Молодой хозяин пропал! — запричитала солистка.

— И колдун в маске объявился на болотах, — хмуро добавил целитель.

— Странное сочетание, — признал Ярослав. — Что-то мне напоминает. Потом вспомню.

— Сойно убили. Там столько крови было, с такой кровопотерей не живут. Я видел. Мы только тело не нашли, — ожил Киого.

— Мертвый, живой, раненый, — произнес Ярослав. Что-то ему это сильно напоминало. Что-то связанное с драконовыми сказками. — Дух, что стремится прочь, дух что боится, дух, что крепок в этом мире. Черт, мне нужна библиотека, я не помню точно.

— Что ты не помнишь? — спросила Ладанэ. Опять же до чего-то додумался. Мало ему неприятностей.

— Мне Этль рассказывал, — рассеяно произнес Ярослав и замолчал, как всегда надолго.

— Что ему Этль рассказывал? — бросилась Ладанэ к Киого.

— Мне откуда знать? Я, в отличие от твоей находки, с драконами не общаюсь, меня они не сочли достойным.

— Потому что ты трус и дурак.

— Я?!

Киого возмущенно уставился на кузину. Ладно дурак. С этим можно и согласиться, с некоторой натяжкой, особенно, когда рядом Ярослав с его непонятным ассоциативным мышлением. Но трус?

Учинить один из его знаменитых скандалов Киого помешало прибытие новых действующих лиц.

Шитито Ран быстро оценил обстановку. Разогнал изнывающих от любопытства женщин выполнять их прямые обязанности. Распустил сотню солдат, с которыми вернулся с болот. Обругал целителя и спасателей младенцев. Согласился с тем, что удобного граха лучше не трогать. Потрепал младенца по щечке. Разрешил его матушке выбрать новый лук на замену сломанному об голову кого-то из спасателей. И в недоумении остановился перед задумчивым Ярославом.

— Мне очень нужна библиотека, — сказал Ярослав глядя сквозь главу Дома.

Шитито вздрогнул и перевел взгляд на дочь.

— Это не страшно. Это он так думает. Когда думал о том, кто подсыпал Киого приворотного зелья, вел себя точно так же, — зачастила Ладанэ. — Потом он додумается и станет обычным.

— Кто это? — спросил ее отец, он смутно помнил, что остатки ума племянника спас какой-то ужасно талантливый студент Города, но стоящий перед ним человек выглядел слишком странно даже для Академии Разума.

— Это Ярослав. Ярослав, очнись, я тебя главе Дома буду представлять.

Ярослав очнулся, обвел странным взглядом пространство и, обращаясь неведомо к кому, спросил:

— Полтора года назад сумасшедшие здесь не появлялись? Буйные. Кидающиеся на людей с рычанием. Пытающиеся вцепиться в горло.

— Как же не появляться? Появлялись, — чему-то обрадовался целитель. — Один из моих коллег с ума сошел. Симптомы очень похожи.

— Да, целитель подходит, — сказал Ярослав. — Он бы понял. Шифровальщики, блин, а еще драконы, хранители знаний. Засунули бы свои знания себе под хвост, скольких проблем бы избежали. Сказочники. Андерсены. Идиоты крылатые.

— Это он о драконах? — зачем-то спросил Шитито.

— Ага, — ухмыльнулся племянник, опять забыв о том, что в его обязанности входит выражения почтения главе Дома. — Он, то же самое высказал хранителю Верхней Библиотеки прямо в морду. Представляете? И ничего, получил в подарок книгу, меч и право общаться. Весь Город на ушах стоял. Несколько дураков попытались повторить подвиг и нахамить хранителю, но кроме ожогов разной степени ничего не получили.

— Я не хамил, — Ярослав потряс головой и сфокусировал взгляд на Киого. — Я критиковал. По делу. А Этль сначала плевался огнем, что твой верблюд, потом требовал вернуть Сердце Огня на место, потом обещал золото и еще какую-то ерунду. Я чуть голос не сорвал, пока до него докричался. Потом мы славно поспорили про методы обучения и меня попросили больше не лезть не в свои дела. Мол, на то они и маги, чтобы все испытать на собственной шкуре, прежде чем выносить открытия на суд зрителей. Впрочем, он прав. Только ведь книги читают не одни маги. Дети читают.

— Какие книги? — спросил глава Дома, он начал думать о том, кто же на самом деле здесь сумасшедший.

— Разные, — сказал гость дочери. — Сказки в основном. Я вон тоже почитал, нашел камень. Сказка такая добрая, веселая, а на самом деле там граховые скелеты ходят, с бубенцами и мечами. Добрая сказочка, для детей.

— Где скелеты? — решил уточнить глава Дома. Вдруг где-то поблизости, а он не знает.

— Под Городом.

То, что творится под Городом Шитито Рана интересовало мало.

— Что ты делал под Городом? — спросила Ладанэ. Конечно, она помнила, как ждала в библиотеке вместе с Сан и дажанами спасателей светловолосых девочек. Но скелетов с бубенцами там никто не упоминал.

— Искал Сердце Огня. Хотел разобраться со своими способностями. Оказалось ничего общего.

— Ты его нашел? — чем бы оно ни было, оно явно опасно, раз его скелеты охраняют.

— Конечно, я же рассказывал. Почему вы вечно слушаете невнимательно?

— Когда рассказывал?! — удивилась девушка.

— Когда шел ругаться с Этлем.

— Ты нашел Сердце Огня? — решил внести свою лепту Киого. А он-то, откуда знает, что это такое?

— Нашел, — сказал Ярослав, подозревая, что его принимают за идиота и считают, что он говорит исключительно бессодержательную чушь. А кому чушь интересна?

— Где оно сейчас? — подозрительно спросил Киого, словно надеялся найти крошечный камешек у Ярослава в кармане.

— Если бы я знал, то не ходил бы ругаться с драконом.

— Ты не знаешь?

— Не знаю, — раздраженно ответил Ярослав. Что же их всех сегодня тянет задавать дурацкие вопросы? — Я, когда убегал от скелетов с мечами, случайно его проглотил. Он маленький, с горошину. Проблема в том, что ни в желудке, ни где-либо еще целитель его не обнаружил. Вот я и пошел к дракону выяснять, куда делся кристалл, вдруг он ядовитый.

— Он не ядовитый? — удивился Киого.

Он что — надеется, что приятель сейчас упадет замертво, на последнем издыхании попросив похоронить себя рядом с постаментом Этля?

— Как для кого. Водник бы сразу копыта откинул, воздух бы помучился, земля обошелся неприятностями с желудком.

— Ты огонь и металл, а еще зеркало, — перечислил Киого.

— Вот, ты абсолютно прав, — сказал Ярослав, одобрительно улыбнувшись. Как учитель нерадивому ученику. — Огонь, сам по себе слопал бы камешек и не поморщился, стал бы немного сильнее в своей стихии и научился не обжигаться и все. Камень не дает могущества огневикам, он не тот огонь, который им нужен. Металл, например, вообще на такой огонь не реагирует. А вот с зеркалом проблемы. Драконы не учли зеркало при его создании. Зеркала ведь не маги, они просто отражают. Это я из-за метала и огня такой кривой получился. Многогранный, как выразился Этль.

— И что?

— И ничего. Мне пожелали счастья и сказали что присмотрят, помогут, если во мне драконьего окажется больше чем человеческого. Главное не дробить зеркало. Причем как именно это зеркало дробится, мне ни одна сволочь объяснить не смогла. Говорят, что я должен сам почувствовать. Что именно, тоже не уточняют. Издеваются, что ли?

— По-моему ты вообще никогда человеком до конца не был, — поспешил утешить Киого.

Лучше бы вообще молчал.

— Ты просто учителей в моей школе не видел, тебе сравнивать не с чем, — сказал Ярослав. — Даже драконам до них далеко. Такие оригинальные личности и все считают себя кладезями житейской мудрости.

Шитито, как разумный человек, решил подумать о смысле жизни. Ничего другого ему после этого разговора не оставалось. Похоже, жители Города окончательно спятили. У них под носом какой-то мальчишка глотает артефакты, ругается с драконами, бродит под Городом, в конце концов, а они сидят спокойно и наблюдают. Впрочем, что-то делать уже поздно.

— Ой, папа, — опомнилась любящая дочь. — Я же вас не представила. Папа, это Ярослав Порхоменко. — Ладанэ с трудом выговорила имя семьи, перевела дух и обернулась к своей находке. — Яро, это мой отец, глава Дома, Шитито Ран.

Мальчишка склонил голову величественно как потомок Правящего Дома, или дракон. Понятно, почему Дом Севера не побрезговал открыть на это существо охоту. Такого в семью ввести не стыдно, благо дочерей у Мэно целых восемь и три из них вполне подойдут находке Ладанэ Ран по возрасту. Вот только сомневался Шитито, что это существо попадется в расставленный капкан, да если и попадется, заставить его жениться против его воли будет невозможно, да и не нужно, ничего хорошего из такого брака не выйдет. Обижать драконов себе дороже, даже если они выглядят как люди. У драконов своя мудрость. Людям лучше и не пытаться их понять. Целее будешь.

— Эй.

Ярослав потыкал пальцем в полосатого грызуна, убедился, что он не издох в кармане и переложил его на стол.

— Странный замок, правда? Я как-то не так их представлял. Ни тебе башен, ни рва с подвесным мостом, даже стены для защиты нет. Еще и крепостью почему-то называется. На крепость это сооружение вообще не похоже, осады оно точно не выдержит. Очень странно. Может это потому, что хозяин маг, а с магами простые жители связываться не спешат?

Шахиш посмотрел на Ярослава и начал чистить усы, продемонстрировав свое отношение, как к замкам, так и к его вопросам.

— Неблагодарная мышь, — сказал Ярослав. — Интересно, как здесь моются? В какой-то бане, или сейчас сюда огромную лохань затащат в лучших традициях жанра? Хуже, если вообще не моются, как в моем родном средневековье. Придется искать ближайшую речку. Буду изображать русала.

Все оказалось хуже, чем Ярослав успел себе нафантазировать.

В дверь постучали, не дожидаясь ответа, распахнули ее и под удивленным взглядом парня начали закатывать в комнату большую бочку.

— Это что? — ошарашено, спросил Ярослав, даже шахиш отвлекся от своих усов ради этого явления.

— Ванна, — вполне себе убежденно ответил знакомый парень с синяком на лице.

— Ага, ванна. Я ее себе как-то иначе представлял. А вода где?

Бочка была пустая, в чем Ярослав убедился, заглянув внутрь.

— Сейчас будет, — ни капельки не смутился парень и громко заорал, высунув голову в коридор: — Виян, где тебя носит, давай воду!

Ярослав красочно представил как неведомый Виян, дядька поперек себя шире, затаскивает в комнату ведра с водой и торжественно выливает их в бочку. После чего неспешно уходит за следующей порцией. Таскает он эту воду до вечера. Ее ведь еще греть надо. На огне. Газопроводом и электричеством в замке даже не пахло. Заменяющих эти достижения цивилизации магических аналогов тоже не было. Странный мир. Для чего им вообще нужны маги, если они неспособны обеспечить минимум удобств?

Может, лучше отправиться на поиски речки? Где-то же лучница своего голосистого малыша купала. Чем заезжий маг-недоучка хуже?

— Виян! — повторно завопил парень.

— Здесь я! — заорали в ответ из коридора, и в комнату вошел Виян.

Мелкий такой, щуплый, неожиданно блондинистый и без ведер. Явно не местный уроженец. Он недовольно уставился на бочку, подошел к ней, потыкал ногой, словно хотел с места сдвинуть, потом тяжко вздохнул и забормотал что-то себе под нос, заламывая пальцы.

— Он долго? — сам не зная о чем, спросил Ярослав.

— Нет, сейчас закончит, — парень прикативший бочку выдал радостную улыбку.

Что именно Виян должен закончить, Ярослав спрашивать не стал. У них тут свои традиции, в которых он пока не разбирается. Да и не уверен, что желает разобраться. Странные люди.

— Готово, — сказал Виян.

— Ага, — сказал Ярослав.

К бочке он подошел с некоторой опаской. Мало ли что Виян там приготовил? Оказалось воду. Тепленькую. Больше половины бочки.

— Подогреть? — деловито спросил Виян.

— Нет, так сойдет, — отказался от дополнительной услуги местного вододоставщика Ярослав. Подогрев воды с помощью очередного бормотания его психика уже не выдержит. Лучше он сам попробует. Огневик он или кто? Неужели не сможет температуру воды повысить? Главное бочку в процессе не спалить.

— Ну, я пошел, — сказал Виян и бодренько скрылся за дверью. Наверное, не хотел дожидаться того момента, когда Ярослав передумает и потребует греть воду.

Парень с синяком показал, где хранятся полотенца и мыло, уточнил, что еще может понадобиться и тоже ушел.

— Ни фига себе сервис, — произнес Ярослав, глядя на закрытую дверь.

Шахиш согласно фыркнул. Бочкообразные ванны ему тоже были в новинку. Экзотика та еще.

Ярослав обошел бочку по кругу, пытаясь понять, как в нее забираться. Даже японцы до такого извращения не додумались. У них лоханки пониже. В этой бочке при желании можно утонуть.

Потом Ярослав вспомнил про дверь и поспешил ее закрыть. Мало ли. Не хватало, чтобы еще кто-то приперся, когда он будет исполнять акробатический номер «Залезь, парень, в бочку». Пикантный такой номер, в минимуме одежды, точнее совсем без нее.

— Зачем я сюда приехал? — спросил у мыша. — Хотя, не отвечай. Ответ я и так знаю. Не стоит его озвучивать. Еще моя самооценка пострадает.

Попытки подогреть воду закончились ничем. То ли Ярослав недостаточно сильно хотел ее нагреть. То ли подошел к этой проблеме не с той стороны. Непонятно. Купаться пришлось в еле теплой воде. Попутно он несколько раз стукнулся об бочку коленом, много раз локтями, один раз даже затылком умудрился не вписаться. Как-нибудь сесть там было невозможно в принципе, о желании отмокнуть пришлось забыть. А ведь он довольно стройный парень, даже чересчур стройный. Как в такой бочке отмывается девица-сумоистка, вообще непонятно, ей хотелось посочувствовать. Застрянет ведь. Намертво. Может эти бочки по размерам делают? А цена зависит от количества потраченного дерева? Хочешь сэкономить на бочке, садись на жесткую диету.

Отличная рекламная кампания здорового образа жизни.

Что делать с бочкой после того, как вполне успешно отмылся, Ярослав так и не понял. Никто за ней не приходил. Ему она не особо мешала. Стоит себе, никого не трогает. Поэтому он махнул на бочку рукой и улегся спать. Кто знает, какой сюрприз завтра ему преподнесет этот странный замок и его не менее странные обитатели? Выспаться не помешает.

Главное, не забыть найти библиотеку. Там обязательно должны быть сказки. Возможно, даже будет та, которую рассказывал Этль. Носились обрывки этой сказки в голове, намекали на что-то, покоя не давали. С этим следовало разобраться. Пока не пришел черед второй сказки, той, которая заканчивается плохо.

А возможно, уже поздно. Целитель ведь с ума сошел.

В следующий раз Шитито Ран увидел Яро в библиотеке крепости. Парень с головой обложился книгами и клочками бумаги, на которые что-то выписывал. Книги были в основном сборниками сказок и учебниками для целителей, сочетание несколько странноватое, как на взгляд главы Дома. Вмешиваться в странную работу гостя он не стал. Кто его знает, что он сможет найти в читаных-перечитанных сказках? Может, найдет что-то ценное.

Гораздо больше ему не понравилось, что рядом с этим парнем сидела Ладанэ. Она подавала ему книги, бумагу, что-то спрашивала и всем своим видом демонстрировала внимание. Может, там, в Городе это никого бы не смутило, но здесь… В замке мается от безделья куча сплетниц, которым только повод дай — такого могут насочинять, никто не докажет, что все было совсем не так. И гнева хозяина они не испугаются, потому, что дуры. Даже виноватыми себя не почувствуют.

Шитито покачал головой и мысленно пообещал себе поговорить на эту тему с дочерью. С мальчишкой говорить бесполезно, он не из этого мира, может вообще не понять, почему отец Ладанэ обеспокоился.

А Ладанэ пора вспомнить, как ведут себя приличные девушки этого мира. Слишком она привыкла жить в мире с другими законами и традициями.

На третий день пребывания в замке поменялась погода. Солнце перестало прятаться, нагрело землю, выгнало из каких-то укрытий кучу желтых бабочек и громадных пчел. Мир за окном стал светлым и приветливым.

Бочка Ярослава окончательно достала, Виян ежедневно менял в ней воду, но привлекательней она от этого не становилась, и Ярослав решил поискать речку, пока все заняты и не пытаются занять его. Верховой ездой, например. Хорошо, хоть фехтовать не предлагают, учебного поединка Ярослав бы попросту не пережил, или его бы не пережил противник. Это как повезет.

Ладанэ любимый папа засадил за свод правил поведения молодой леди, или за что-то очень похожее на этот свод. Девушка уныло согласилась. Здесь вообще девушки с отцами не спорили.

Киого полез в болото вместе с местными следопытами. Он понадеялся, что с его помощью следопыты найдут тропу, по которой банда мага в маске все время умудряется скрыться. Ярослав идти с ними не захотел. Он был почти уверен, что тропы не существует, точнее она существует только в тот момент, когда по ней идет неуловимый маг. Ну, не могло на болотах существовать тропы, о которой местные жители ничего не знают. Они эти болота изучили вдоль и поперек. Ягоды там какие-то собирали. Торф копали. Так что идти туда бессмысленно. Тем более, что болота сами по себе не слишком приятное место.

Со сказками дело не ладилось. Возможно, он чего-то не учел, или чего-то не знает, или не учитывает какого-то обитателя этих мест. Неприметного обитателя. Который получил могущество и затаился до поры до времени. Или он с самого начала что-то не так понял. Фраза «Получил все его силы» могла означать все что угодно. Раненый — это вероятно спятивший целитель. Мертвый — брат Ладанэ. Он был неплохим магом. Очень даже подходящая жертва. А вот кто живой, совершенно не ясно. Где-то на грани сознания иногда мелькала какая-то мысль, но Ярослав поймать ее не мог. Нужно было отвлечься. Поиски реки для этого подходили как нельзя лучше. Расспросив спасателей младенцев, где именно лучница купала своего ребенка, Ярослав решительно отправился в указанном направлении. Но реки так и не нашел. Вместо реки он каким-то самому ему непонятным образом вышел к озеру. Довольно симпатичному, почти идеально круглому. Местами озеро заросло чем-то похожим на камыши, местами было гладкое и чистое, похожее на зеркало. В озере отражалось небо. Где-то в камышах истошно вопило какое-то земноводное, не стеснявшееся мелкой серой утки с выводком. Возле камышей кто-то пускал пузыри, наверное, рыба. Были бы тут хищники, способные навредить людям, его бы, наверное, предупредили, а не сказали туманно, что река впадает в озеро.

— Ладно, сойдет, — решил Ярослав, осмотрев пейзаж. Бегать вокруг озера и заглядывать в кустарник в поисках реки не хотелось — Мыш, ты купаться будешь или только загорать?

Шахиш позволил вытащить себя из кармана, немного покрутился на ладони, покачал усами и отвернулся к озеру хвостом.

— Значит, только загорать, — расшифровал его пантомиму Ярослав.

Полосатый грызун был сгружен на принесенную с собой подстилку, одежда брошена рядом, и парень с разбега ухнул в озеро. В первое же мгновение он понял, чем в местных водах на самом деле занималась лучница. Нет, ребенка она не купала, она его закаляла. Ничем иным в такой холодной воде заниматься невозможно. Ярослав стоически сдержал порыв немедленно с воплями лезть на берег. Немного поплавал, один раз нырнул и понял, что на сегодня с него водных процедур достаточно, а бочка совсем не плохая альтернатива озеру. Точнее, озеро — плохая альтернатива бочке. Да и речку искать не стоит, вряд ли вода там теплее, учитывая местную погоду.

— Мыш, тебе не кажется, что этот мир слишком странный? — спросил Ярослав, разлегшись на солнышке. — По-своему даже страннее Города. Вот смотри. Местные маги запросто отправляют своих детей учиться в другие миры, даже девочек, которые здесь на особом положении. Они прекрасно знают обо всех техно-магических новинках. Умеют пользоваться и душем, и прочими достижениями цивилизации, включительно с канализацией. А в своем мире моются в бочках и нюхают ароматы сточных канав в городах. Неужели им это нравится? Или они таким образом держат своих людей в повиновении? Не понимаю, честно. В чем логика? Неужели, если провести в городах канализацию, люди взбунтуются? Или они средства экономят? Жадны настолько, что предпочитают терпеть неудобства? Еще и эти узконаправленные маги-специалисты вроде Вияна. Может, это они не дают миру развиваться, боятся работу потерять? Бредово как-то.

Шахиш пошевелил носом и перебрался в тень руки Ярослава. Жариться на солнышке ему не хотелось.

— Ладно, допустим — это кому-то выгодно. Но почему все остальные соглашаются? Я тут спрашивал, последний бунт был фиг знает когда. А у этого замка за последние лет двести самая яркая проблема — колдун, засевший на болоте. Ненормальный, какой-то. Приходит, ворует еду, иногда что-то ломает и уходит. Набрал себе банду таких же умалишенных и развлекается. Робин Гуд местного разлива, блин.

Шахиш зевнул. Ничего увлекательного и интересного в рассуждениях хозяина он не видел. Проблемы чужих миров его совсем не волновали.

— Ну как хочешь, — решил не надоедать грызуну Ярослав.

Он немного понаблюдал за облаками, не желавшими принимать узнаваемую форму. Потом перевернулся, долго смотрел, как незнакомого вида насекомое старательно лезет по разлапистому растению, отдаленно напоминавшему земные ромашки, вверх. А потом, кажется, задремал.

Снился ему бред. Виян вымахивал перед носом бородатого великана с подозрительно знакомыми клыками какой-то бумажкой и требовал соблюдать договор о предоставлении рабочего места в помещении типа замок. Чтобы дотянуться до носа, ему приходилось прыгать, но узкоспециализированного мага это ни капельки не смущало. Великан невнятно его посылал и натягивал на голову громадную ушанку, норовившую улететь. А вокруг этой парочки летала мелкая фея со стрекозиными крылышками и весело попискивала. Наверное, эта девица надеялась на драку. У нее даже блокнотик с собой был, куда она собиралась записывать принимаемые на исход драки ставки. После особо пронзительного визга феи Ярослав и проснулся.

Участники сна дружно пропали, заменившись шуршащей под ветром травой и гарцующим на спине Ярослава шахишем. Собственно последний и визжал.

— Ты чего? — спросил парень. — Боишься, что я обгорю?

Полосатый грызун выдал еще один пронзительный визг, фыркнул и переместился на край подстилки возле левой ноги Ярослава. Что-то Ярославу эта мышиная телепортация напоминала.

— Никуда я с тобой не пойду. Мне и здесь неплохо, — предупредил грызуна, пошевелив пальцами на ноге. Вдруг отвлечется?

Грызун опять фыркнул.

Пойдешь как миленький. Тебе же скучно, а там будет кое-что очень интересное.

— Очередной блондин в некондиционном состоянии? — поинтересовался Ярослав. — Блондинами я сыт по горло. Их и так на целых два человека больше, чем требовалось для душевного спокойствия.

Грызун пошевелил усами.

Да ты что? Блондины — это вчерашний день. Никаких блондинов. Кому они вообще интересны?

— Блондинка? — не поверил своему счастью Ярослав.

Правильно не поверил.

Грызун опять фыркнул.

Какая еще блондинка? Сам себе блондинок ищи.

— Знаешь, я абсолютно уверен, что если сейчас пойду за тобой, ничего, кроме очередных неприятностей, там не обнаружу.

Шахиш пробежался туда-сюда. Как убеждать хозяина, он представлял слабо.

Это важно.

— Мне?

Всем.

Какой уверенный, ты смотри.

— Всем — понятие растяжимое, — поучительно сказал Ярослав. — И подразумевать под всеми можно кого угодно. Боюсь, я в число этих всех не вхожу. Мне абсолютно все равно, куда ты хочешь меня отвести.

Грызун стал столбиком и задумчиво посмотрел на пятку хозяина.

Если абсолютно все равно, почему бы не пойти? Ты же не любишь сидеть без дела. Сказки целыми днями читаешь от скуки, хотя сам понимаешь, что в чем-то ты ошибся, поэтому твои предположения изначально не верны. А так проветришься. Может новая идея появится. Стоящая идея. И ты сможешь расшифровать эту головоломку.

— Слушай, у тебя среди родственников мохнатых человечков с рожками, пятачками, хвостами, копытами и вилами наперевес нету? А то, знаешь ли, твоя манера убеждать напоминает одно не шибко приятное место.

Грызун фыркнул.

Ты идешь?

— Иду, иду, — проворчал Ярослав, удивляясь своей покладистости. — Сейчас, только оденусь. Но если там опять будет блондин, больше я на твои уговоры не поддамся.

Никаких блондинов. Там нечто гораздо интереснее.

— Это меня не успокоило, — заверил Ярослав, натягивая рубашку. — Понятие «интересное» у нас тоже может не совпасть. Тебе интересно, а мне лишь бы ноги унести. Надеюсь, на этот раз обойдемся без подземных лабиринтов. Они меня в последнее время раздражают. К чему бы это? А?

Грызун опять фыркнул. Не уважает он хозяина. Совсем. Взять бы его за хвост, раскрутить и зашвырнуть куда подальше. Пускай кого-то другого водит ко всяким потерпевшим. В том, что в конце пути найдется очередной потерпевший, Ярослав ни капельки не сомневался. Судьба у него такая. Или проклял кто-то. Мало ли?

Интересно, тут существуют колдуньи занятые чисткой кармы и снятием порчи? Ярослав бы к ним сходил. Просто на всякий случай.

— Ну, веди Сусанин и помни о судьбе своего предшественника.

Полосатый грызун послушно материализовался на ладони хозяина и развернулся мордочкой в сторону самых больших и непроходимых с виду кустов.

— А обойти никак? — спросил Ярослав.

Нет. Направление потеряется. Это такая тонкая структура…

— А я значит, толстая структура и особо ярко это проявится, когда я застряну, — сказал Ярослав. — Ладно. Надеюсь, там гадюки не водятся.

Окинув на прощанье взглядом такое привлекательное озеро, Ярослав пересадил полосатого грызуна на плечо и раздвинул ближайшие ветви кустарника, пытаясь рассмотреть в этих зарослях что-то хоть отдаленно напоминающее проход. Ничего похожего он там не обнаружил. Пришлось лезть так. Утешало только одно, колючек у этого кустарника не было. Правда, это не значило, что таковые не встретятся где-то дальше на пути.

— Кажется, до меня дошло, — сказал Ярослав, рассматривая кострище перед одной из местных пещер, к которой вышел после долгих блужданий по лесу. — Мертвый, живой, раненый. Мертвый — жертва. Живой — тот, кто убивает жертву. Раненый — тот, кто получает таланты и силы жертвы. Логично, да? Логично. Даже спятивший травник прекрасно вписался, просто не смог справиться с талантами брата Ладанэ. А грах брезгующий человечиной в этом раскладе должен был избавиться от другого граха, который человечину любит, за что ему и доверили охоту на молодого мага. Одновременно и заметание следов и избавление мирных жителей от опасности. Очень все логично. Только не правильно. Ловушка в самой сказке. Все на самом деле, совсем не так. Души не переселяются по заказу. Даже если под рукой есть готовый тах, все может пойти не так, как хочется. А тут душа далеко отлететь не успела, тело сопротивляется, да и в ритуале наверняка есть малюсенькая ошибка, из-за которой все получится, совсем не так как хочется. Знаешь, мне кажется, что поглощение души и привязка чужих составляющих изначально невозможны. Они и есть ловушка, в которую попал неосторожный соискатель чужой силы. У любого тела этих составляющих определенное количество, увеличить или уменьшить это количество нельзя. Можно что-то вплести, но не привязать. Только молодые драконы выпадают из этого правила. Чувствую себя тупицей.

Шахиш слушал очень внимательно. Даже не шевелился. Подтверждать, что выводы Ярослава правильные он не спешил. Но и не отрицал.

— Никогда не слышал, чтобы обезьяны костры разжигали. Даже если они страшные, огромные, клыкастые и живут не в тропиках.

Полосатый грызун качнул усами. Он тоже ничего подобного не слышал.

— Вот. Следовательно, это не обезьяна. Точнее, не совсем обезьяна. И именно поэтому ты меня сюда привел.

Фырканье и непонятное движение хвостом.

— Они ведь банально поменялись телами, да? — спросил у полосатого грызуна Ярослав. — Такая себе перетасовка. Если я вообще что-то понимаю, то целитель заполучил дар брата Ладанэ, попросту оказавшись в его теле, иначе никак. Сам братец непонятным образом оказался в теле огромной обезьяны и наверняка офигел, когда понял, что только что чуть не сожрал. Представляешь, очнулся и понял, что пытаешься отодрать кусок мяса от собственного орущего благим матом тела. Бедный парень, у него, наверное, был шок. А тут еще и вторая обезьяна требует поделиться добычей. В общем, я ему не завидую. А сам грах оказался в теле целителя. Тоже судьба не завидная. Ни когтей, ни зубов, ни разума. Одни убытки. Во всем этом есть только один хороший момент. Целитель, заполучивший тело парня, сумел сбежать. Судя по всему, на болота. Теперь там местную знаменитость изображает и пытается разобраться с тем, что ему досталось, медленно и уверенно съезжая с катушек. Надеюсь, у братца Ладанэ дела получше. У граха слишком сильных составляющих быть по идее не должно, магией там даже не пахнет, так что разум должен сохраниться в своем начальном состоянии дольше. Если он, конечно, не спятил от осознания того, где и в чьей шкуре оказался.

Полосатый грызун благодушно пошевелил усами, сморщил нос и свесился с плеча Ярослава, пытаясь заглянуть в одну из пещер.

— Будем считать, что ты со мной согласился, — вздохнув, сказал Ярослав, понимая, что сейчас сделает очередную глупость в своей недолгой жизни. Что ж его так к этим глупостям тянет? Хоть бы одну обошел. — Но сторожевую сеть на всякий случай сплетем. Мало ли как бедняга отреагирует? Хотя… Нет, при всем моем к тебе уважении, сегодня я туда не полезу. Во-первых, следует побеспокоиться о своей безопасности, вдруг он отреагирует как обезьяна, а не как брат Ладанэ. Оно мне надо? У меня, знаешь ли, запасных рук, ног и головы нет. Да и запасное тело нигде не завалялось. Для того, чтобы ничего неотвратимого не случилось, лично мне необходимо немного посидеть в тишине и покое. Подумать немного. Или амулетик у Киого одолжить. Его папа обвесил всем, чем только мог, думаю, он с удовольствием поделится. Во-вторых, обезьяны, как показала практика, говорят невнятно, с трудом и только отдельные непечатные слова. Проверим, как они пишут. Надеюсь, лучше, чем разговаривают. Хорошая идея, правда?

Шахиш на сказанное реагировать отказался. Он отвернул мордочку от лица Ярослава и начал притворяться обыкновенным грызуном. Наверное, задержка с выяснением личности граха не понравилась.

Можно подумать, этот грах куда-то денется.

Да и с любой стороны, собственную жизнь Ярослав ценил, даже если окружающим могло показаться, что это совсем не так.

— Завтра вернемся сюда, — пообещал он грызуну. — Слово даю. Теперь бы еще понять, как отсюда уйти. Ты не помнишь, с какой стороны находится замок?

Грызун не помнил. Или не желал помогать в его поисках. Пришлось ориентироваться по солнцу и надеяться выйти на какую-то тропу. Тропы, как известно рано или поздно приводят к человеческому жилью, если с направлением не ошибешься. А где есть люди, можно узнать дорогу.

Вроде все логично.

Блуждал Ярослав к своему удивлению недолго. Каким-то чудом вышел к дороге совсем рядом с замком. Издали полюбовался на это нелепое квадратное сооружение с приплюснутыми пристройками по бокам, покачал головой и решил отправиться на поиски Киого. Незачем время терять. А вопрос с защитой нужно решить в первую очередь.

Защитный амулет Киого отдал с превеликим удовольствием. Даже не спросил, зачем он нужен. Он мог отдать и три, но Ярослав вежливо отказался. Не привык он к украшениям на шее. Небольшая висюлька на шнурке казалась тяжелой и неудобной.

Поиски подходящих письменных принадлежностей заняли немного больше времени. Представить огромного граха, пишущего чернилами и пером, Ярослав не смог. Пальчики там такие, что перо безнадежно потеряется. Пришлось искать что-то значительнее, больше. Например, стило, которым рисовали чертежи на коже. Практически техно-магический инструмент. У которого вся магия заключалась в том, что не приходилось таскать за собой банку с чернилами. Хоть какое-то удобство. Испытания стило показали, что оно неплохо пишет на бумаге, привезенной из Города, и Ярослав признал его годным.

Получив все нужное и выслушав жалобы Киого на болото и обитавших там насекомых, Ярослав пошел в выделенную ему комнату. Ладанэ так и не показалась, вероятно, до сих пор изучает правила для благородных девиц. Бочка из комнаты никуда не делась. Вода в ней была чистая, но совершенно холодная. Виян уверовал в способность Ярослава ее греть и начал ревностно экономить собственные силы. Если бы еще вода в эти способности уверовала. Иногда у Ярослава что-то получалось. Иногда приходилось мириться с тем, что есть. Найти какую-то взаимосвязь Ярослав не смог. Больше всего подогрев воды напоминал лотерею. Либо повезет, либо нет.

— Оказывается, я не люблю средневековые замки, — сделал поразительное открытие Ярослав. — Или это они меня не любят? Хорошо, что мне здесь не жить.

— Эй, Сойно, Сойно Ран! — вдохновенно кричал Ярослав, — Я знаю, что ты здесь! Все остальные пещеры я уже проверил!

В этой пещере воняло псиной, так что шансы обнаружить тут какое-то животное были. Жалко, что шахиш не согласился помочь с поисками. Вроде, свою работу он выполнил, остальное уже ваши проблемы. Да и от мелкого грызуна в борьбе с огромным грахом пользы мало.

Но больше всего проблем было от навязчивых мыслей.

Ярослав слишком много думал. Думал, что ошибся и принял свою фантазию о переносе душ за действительность. Думал, что Сойно за полуторагодичное пребывание в шкуре чудовища вполне сросся с этой шкурой или вообще забыл о своем бытии в образе человека, поэтому оторвет голову назойливому недоучке и отправится досыпать. Думал о зеленых скелетах и черном драконе. А еще думал о том, что он опять не выспался, причем, не выспался по собственной глупости, поэтому терпения у него маловато, а злости на себя — слишком много. Отсюда и сомнения.

— Э-эй, Сойно, ау!

— Хра! — сказали над головой. Тон был далек от приветливого.

Парень отскочил, врезался в стену пещеры и поднял голову. Подумать только, он только что чуть не протаранил огромную обезьяну, не заметив ее посреди прохода. Это надо же. Маскировочка у этих жителей холмов, гордо названных горами, дай Бог каждому. Нужно уметь при такой волосатости, а местами даже пушистости так с камнем сливаться.

— Крупная особь, — оценил клыкастую обезьяну Ярослав. — Хотя человеком был бы симпатичнее.

Особь моргнула и недоверчиво уставилась на Ярослава.

— Я принес бумагу и стило, — обрадовал обезьяну Ярослав. — Думаю, писать тебе будет удобнее, чем говорить, — вот так, главное уверенность и доброжелательность. Животных обижать нельзя, особенно таких больших. Расстроишь его чем-то, и он случайно голову откусит. Потом, конечно, пожалеет, но будет поздно. — Твое тело, кстати, живо и здорово, гадит твоей семье в меру своих сил. Целителю досталось, не шибко умному. Он среди болот прячется, одно время пытался собрать народное ополчение, но дураки быстро закончились, и проект заглох на самом интересном месте.

— Кто? — вполне разборчиво спросил грах и продемонстрировал внушающую уважение коллекцию клыков.

Улыбается он, что ли?

— Я гость твоей сестры, если ты об этом. Ярослав Порхоменко, — на всякий случай представился парень. — Она меня на каникулы пригласила. А тело забрал какой-то целитель. Я пока не уточнял, кто именно. Забыл как-то. Не до него было. Я вообще весьма рассеянная личность. Мне важно было убедиться, что это действительно ты. Иначе все остальное теряло смысл.

Грах что-то невнятно сказал, почесывая голову. Может, у него блохи? Главное, чтобы они на людей не переселялись.

— Ах, да, — опомнился Ярослав.

Он достал бумагу и самый большой из пишущих инструментов, что смог найти в крепости и протянул граху. Тот неуклюже взял подношение, пристроил листочки на камне и стал что-то усердно выводить, держа стило в кулаке. Пальцы у грахов, похоже, не столь ловкие, как казалось Ярославу. Впрочем, голосовые связки и прочее вообще не приспособлены для какого-либо человеческого языка. А уж внешность… Наверное, среди предков этих существ были и чужие, и хищники, и несколько голливудских зомби, и кто-то, до кого создатели фильмов пока не додумались. От обезьян был хвост, общая волосатость и очертания тела. Зато от горных троллей им достались уши-лопухи, которые как-то подозрительно покорежились. Может, радиация виновата? Ее никто не отменял ни в одном из миров. Или это искусственно выведенный организм? Плод какого-то не шибко удачного эксперимента? Или больного воображения.

— Хра, — грах протянул исписанный листок и стал писать на следующем.

— Да, с каллиграфией у тебя проблемы, — заметил Ярослав, пытаясь разобраться в переплетении строк и букв. — Нет, я не сумасшедший. Да, сам додумался. Мне некоторое время не было чем заняться, и я читал драконьи сказки. Кучу их перечитал, у твоей сестры другой художественной литературы не нашлось. Вот и заметил одну странность с далеко идущими выводами. Эти сказки можно разделить на две части. Большая часть у меня сразу начала ассоциироваться с заданиями для квеста.

Грах оторвался от писанины и посмотрел на Ярослава.

— Не обращай внимания. Это я так, заговариваюсь. К тебе это слово отношения не имеет.

Грах кивнул и стал опять что-то писать.

— Так вот, о сказках, — решил продолжить увлекательный рассказ Ярослав. Давно хотелось с кем-то поделиться. — Меньшая часть этих сказок очень похожа на не очень оптимистичные рассказы о том, что случается с теми, кто рискнул поучаствовать в предложенном квесте и воспользоваться полученным призом. Сказки драконьи, понимаешь, а драконы ничего и никому даром не дают. А если дают, то с прицелом на будущее или, пытаясь исправить ошибки прошлого. В общем, не важно. Ты не отвлекайся, пиши. У сказочных призов есть одна особенность. Занятная такая. Ты рискуешь получить совсем не то, на что рассчитываешь. Драконы ведь никогда не лгут. Если сказано что один дух вернется в мертвое тело, второй в раненое, а третий в ненужное на расстоянии в три километра, то так оно и будет. Они ведь не говорят, что тела будут те, о которых думает заклинатель-самоучка. А насчет того, что какие-то части согласятся отделиться и стать частью чужой души… Возможно, это просто художественное преувеличение, или драконы в эти слова вложили совершенно другой смысл, до которого не дано додуматься людям. Или это ловушка для дураков. Умный, мол, поймет, что так не бывает. Души, по-моему, и не делятся вовсе. Разве что у драконов. Не думаю, что целитель рассчитывал поселить тебя в граха. Может он до этого даже не додумался. А если додумался, то в день, когда тебя убили, вешали раненого преступника, запихнуть тебя в его тело было бы проще и надежнее. Еще ему очень повезло, что в радиусе трех километров не оказалось не похороненного трупа недельной давности. Если верить одной из сказок, то подселить свой дух в несвежий труп очень неприятная вещь. Да и в свежий неприятно. Если не успеешь оживить тело за три минуты, мозг успевает необратимо разрушиться со всеми вытекающими последствиями. Тебе повезло, что попался целитель, знающий свое дело, твое тело он оживил качественно.

Грах протянул следующий листок.

— Вернуть все на свои места можно, — сказал Ярослав, расшифровав написанное. — Ничего сложного в этом нет, даже ребенок справится. Но нужно подождать несколько дней. Для успеха на дневном небе должна явить свой облик белая сестра красной луны. По моим расчетам дня через три появится. Проблема в другом: тебе, если я все правильно понял, опять придется умереть, а тело, в котором сидит настоящий грах, ранить и надеяться, что никто не поранит типа, сидящего в твоем теле. В общем, нужно выполнить все условия и все вернется на свои места. Если я, конечно, все правильно понял. Но это хоть логично.

Грах невнятно матюгнулся и неистово закивал.

— Ну да, я бы тоже рискнул, — сказал Ярослав. — Но я не о том. Может, сказать твоей семье, что ты прячешься здесь в шкуре чудовища? Мне Ладанэ и Киого сразу поверят. А то мало ли что. Твой отец воюет с типом, сидящим в твоем теле, ему очень не нравятся идиотские попытки болотного колдуна присовокупить к родному болоту часть земель твоего Дома. Попытки, конечно, довольно веселые и чаще всего заканчиваются банальными мелкими кражами, но мало ли? Вдруг случайно пришибет?

Сойно не согласился. Он затряс головой и попытался что-то изобразить с помощью пальцев. Было похоже, что Ярослава посылают далеко и надолго.

— Ну и зря, — сказал Ярослав. — Может, хоть твоей лучнице сказать?

— Гераха?! — чудище изумленно вытаращилось на Ярослава. Даже челюсть отвисла.

— Очень сложно догадаться, — съязвил Ярослав. — Кареглазая девушка без намека на магические таланты рожает синеглазого ребеночка, из которого таланты так и прут уже в двухмесячном возрасте, молчит о папаше ребеночка как партизан на допросе и очень болезненно реагирует на попытки твоего отца как-то выделить ее среди товарок. Думает, что ребенка отберут, что ли? Захотел, давно бы отобрал, в мальчике он души не чает. Будь его воля, посадил бы девчонку под замок, чтобы воспитывала ребенка и не занималась ерундой. Так не может. Все-таки дочка друга.

— Гра?!

— Вот тебе и гра. У вас это с Киого семейное, вы оба не замечаете очевидных вещей. Неужели, тебе ни одна из служанок не успела рассказать эту душещипательную историю? Мне аж трое рассказали, а я тут недавно. Может, вы их просто не слушаете? Высокородные блин, вам не до болтовни необразованных женщин.

— Гра! — потребовал заявленную душещипательную историю грах.

— Ладно, слушай, — решил поделиться добытыми сведениями Ярослав. — В мире, зовущемся Радугой жил себе глава Дома Нои, и была у него единственная дочь, которой не повезло появиться на свет без дара. Отсутствие дара главу ничуть не огорчало, его дочку это надежно ограждало от разных охотников за нужными генами и чужими Домами, наследников мужского пола у него было целых шестнадцать, все сыновья его братьев и все было бы хорошо, если бы, не одно но. Единственная дочь без дара — это хорошо, это надежная защита для Дома, потому как неодаренные ничего наследовать не могут, а вот смириться с тем, что и внуки тоже получатся неодаренными, глава не захотел. Поэтому он без лишних слов вышвырнул из дома набивавшегося в женихи стихоплета и стал искать на освободившееся место достойную кандидатуру с полноценным даром. Дочери поведение отца не понравилось, и она сбежала, прихватив лук, пару амулетов и большую сумму денег. Отец, как разумный человек, в первую очередь отыскал стихоплета, но дочери рядом не оказалось, похоже стихоплет в качестве жениха ее тоже не сильно привлекал, и сбежала она из принципа. Отыскалась же умница и красавица спустя полгода в доме старинного друга в качестве наемной лучницы. Почему папаша ее оттуда не забрал, точно не знает никто. Но я думаю, все дело в том, что хозяйский сын уже в то время положил на девушку глаз, а она, как ни странно, возражать и сопротивляться не стала. Единственное, что не учли любящие родители — это то, что хозяйский сын на самом интересном месте изволит умереть. Так что остались родители с носом и теперь боятся беспокоить девушку с ее страстью к побегам. Откуда эту историю знают служанки, без понятия. Подслушали, наверное. Вот так вот.

Сойно уселся на камень и застыл с унылым видом, то ли девушку вспомнил, то ли на отца обиделся.

А Ярослав опять думал. О драконах. Ему очень хотелось накричать на кого-то из этого племени. Еще ему хотелось рассказать хоть кому-нибудь о нынешнем положении наследника Дома Загорных Озер, оказался в котором он благодаря милым воспитательным сказочкам этих практически бессмертных рептилий. Но нельзя. По условиям дурацкой игры, которую драконы воспринимают как жизнь, нельзя. Иначе все пойдет наперекосяк, перестанет везти, всем. И Сойно либо окончательно умрет, либо навеки останется чудовищем. На все нужно согласие, а этот идиот не соглашается облегчить себе жизнь. Согласись он, и его отец на следующий же день выкурит из болот колдуна, возьмет его в плен и будет оберегать, холить и лелеять. А сейчас ничего говорить нельзя. И без того слишком мало шансов на счастливое окончание этой истории. Поучающие сказки драконов никогда хорошо не заканчиваются для главных героев, и, если бы Сойно сам рисовал звезды в кругах для усиления своей души, Ярослав бы ему помогать не взялся. Не любил делать бесполезную работу.

— Ладно, я, наверное, пойду, — сказал он печальному чудищу. — Займусь подготовкой. Постарайся эти три дня не попадаться на глаза людям. Они здесь нервные. Еще прибьют ненароком. Трупы оживлять я не умею.

Грах согласно указал на выход из пещеры. Или не указал. Может даже послал, вместе с советами. Ярослав решил данный вопрос не прояснять. Парень полтора года ходит в шкуре страшнющей обезьяны, тут любой характер испортится. А он у него и раньше был не сахар.

— Ты где был? — грозно спросила Ладанэ, для пущего эффекта уперев кулачки в бока.

— Гулял, — рассеяно ответил Ярослав, махнув куда-то себе за спину.

— От тебя грахом воняет, — радостно сообщил Киого, демонстративно поведя носом. — Очень специфический запах.

— А, — равнодушно отозвался Ярослав. Унюхал же, зараза. — Я в пещеру заходил.

— Ты сумасшедший? — спросила Ладанэ.

Ярослав на нее посмотрел, очень странно посмотрел, долгим-предолгим взглядом, потом ласково улыбнулся и произнес только одно слово:

— Дежавю.

Больше ему вопросов задавать не стали. Служанки, не дождавшись скандала, тихо и мирно разошлись. Киого не мигая, уставился в пространство, наверное, задумался, или решил с ветрами пообщаться. А Ладанэ, невнятно выругавшись, рванула куда-то вдаль.

— О, я понял, — пришел к каким-то одному ему известным выводам Киого. — Не буду задавать вопросов. Я тебе не помешаю.

Ярослав удивленно на него посмотрел, но комментировать не стал. Мало ли что он там понял.

Шитито с досады сплюнул. Он, в отличие от племянника, ничего не понял и даже предположить не мог какие процессы идут в голове странного гостя дочери. Спокойствия ему это не добавляло. Яро очень странно действовал на Киого, рядом с ним неисправимый шалопай начинал мыслить, но это не радовало. Потому, что думать Киого начинал столь же странным образом, что и Яро. Говорить о своих мыслях он отказывался, перенося разговор на отдаленное будущее, когда все решится. Искренне удивлялся, что это обещание дядю не радует. Спрашивать что-то у гостя дочери Шитито так и не рискнул. Почему-то боялся. Предчувствие у него было, не то, чтобы плохое, скорее непонятное.

Пока не трогаешь, проблем не будет, а вот если тронешь…

Мэно очень сильно пожалеет, если сумеет заполучить этого мальчишку в свою семью. Да кто угодно пожалеет. Этот паренек не станет беспрекословно сидеть на отведенном ему месте, он захочет большего. И обязательно большее получит. Тем или иным способом.

К счастью, у главы Дома имелись и другие заботы, кроме странного поведения гостя дочери и родного племянника. Он решительно выбросил обоих юнцов из головы и направился в южное крыло, на очередной совет по поводу болотного колдуна. В конце концов, Киого вовсе не его проблема, у племянника есть отец, вот пусть он и наставляет его на путь истинный, раз не смог правильно воспитать с детства. А Яро пускай занимаются старшие Города. Забота о благе мага без Дома — их прямая обязанность. Шитито облегчать жизнь этим зарвавшимся то ли избранным, то ли изгнанным не собирался. У него своих проблем хватает.

Как показали дальнейшие события, смирение и желание обойти стороной намечающиеся трудности ему не помогли.

Решение было изначально неправильным. Лучше бы он вмешался и запретил что-либо делать без его на то позволения.

Юнцы развили бурную и непонятную деятельность. Нарвали на ближайшей лужайке целый стог травы, руками, ночью и оставили ее сушиться на крыше солдатской казармы, строго-настрого запретив ее там трогать. Будь трава лечебной или пригодной для магических отваров, Шитито бы их еще понял, но трава была обыкновенной, тоненькие острые листочки, невзрачные колоски, сорняк сорняком. Через день Яро выковырял в саду три белых камня и куда-то их увез. На лошади. Сам он шел пешком.

Челядь начала крутить пальцами у висков и сочинять версии того, к чему происходящее в данный момент может привести. Кто-то даже до конца света додумался и до провала замка под землю. К счастью, этому мыслителю никто не поверил, и успокаивать паникующих служанок не пришлось.

Потом ребята красили во дворе свечи, полюбоваться на это зрелище сбежались половина населения крепости и несколько жителей близлежащей деревни, пришедших в очередной раз пожаловаться на непотребства творимые болотным колдуном. Кур, мол, ворует, порчу наводит, корова заболела, рябая собака пропала, и молодежь от рук отбилась, на подвиги молодежь потянуло. А вчера вообще чудо дивное видели. Летело оно по небу, зелеными глазами вниз смотрело, а кто это чудо видел, сразу же пьянел.

Шитито начали задавать вопросы о странном поведении племянника и гостя дочери. Тот с трудом отбивался, находил всем работу и скрипел зубами. Юнцы в ответ на вопросы гордо молчали. Ладанэ ругалась, плевалась и утверждала, что ей ничего не известно. Она вообще правила поведения в памяти обновляет, целыми днями в своей комнате сидит. И кто этих правил столько придумал?

Жизнь в крепости становилась все веселей и веселей. Еще немножко, и соседи начнут съезжаться, дабы не пропустить самое интересное. Повод у них найдется. Тем более, что тут помимо дочери, с которой можно знакомить своих балбесов в надежде получить в качестве приданного что-то ценное, ошивается еще и племянник, отец которого умудрился получить в свои руки и земли, и титул, и должность. Так что девиц тоже привезут, а это уже будет караул. Нашествия девиц на выданье замок не переживет. Тут и своих хватает. Среди служанок и прачек половину нужно срочно выдать замуж, а то у них слишком много свободного времени, из-за чего лезут во все, что их касается и не касается, и через день устраивают скандалы.

Шитито начал подумывать о том, как бы перекрыть вход в крепость посторонним и перестать выпускать слуг, разносивших по окрестным деревням сплетни о чудачествах юных магов. Объявить карантин он так и не решился. Других разумных причин придумать не смог. Поэтому решил сдать крепость на поруганье без боя и отправиться выкуривать из болот всем надоевшего колдуна. Хоть какая-то польза. Хоть кому-то.

Юнцов почему-то его решение не обрадовало. Они проводили его унылыми взглядами и куда-то засобирались, не забыв прихватить с собой подвяленную траву и крашеные свечи.

Может, стояло выяснить, чем они занимаются?

Странное предчувствие никуда уходить не собиралось и меланхолично нашептывало, что поход на колдуна — не очень хорошая идея. Поэтому Шитито не спешил. Тянул время, надеясь, что все решится само собой. Правда, что именно должно решиться он так и не понял. Дар чудил и на вопросы давать внятные ответы отказывался.

К своему счастью, Шитито Ран так и не узнал, что дочь, обязанная учить свод правил, который за время учебы в трижды проклятой академии успела подзабыть, наплевала на свое наказание и кустами и огородами рванула за парочкой надоевших мальчишек. Знал бы, плюнул на колдуна и вернулся домой. Не так и много от него убытков. Больше слухов и баек, распускаемых надеющимися на компенсацию бездельниками.

— Нет, левее, нужно оба камня пересечь, — командовал Ярослав взявшемуся ему помогать ему Киого. Ценность этой помощи была в первую очередь в том, что приятель не стал задавать неудобных вопросов вроде: «А для чего это нужно?». Молча, делал, что просили и надеялся все узнать, когда будет можно раскрыть эту тайну. Не зря надеялся. Ему Ярослав решил рассказать о том, кому не повезло оказаться в обезьяньем теле, чем бы оно все не закончилось.

Киого послушно собрал рассыпную подвяленную траву и попытался насыпать ее более-менее прямой линией левее. Получалось криво и неаккуратно. Трава падала неравномерно, часть сносил ветер.

— Знаешь, если мы тут устроим пожар, дядя меня прибьет, — сказал Киого, любуясь делом рук своих. — Тебя он не тронет. Тебя он воспринимает как сумасшедшего, а с них какой спрос? За все художества достанется мне.

— Ты не отвлекайся, сыпь. Времени маловато. А полученную фигуру придется поливать вашей яблочной самогонкой, иначе она не загорится. Трава не досохла.

— А не проще эту фигуру рисовать мелом в помещении?

— Не проще. Левее сыпь. Почему тебя все время тянет вправо? Направление явно не твое.

Сам Ярослав старательно клеил на выбранные в качестве жертв деревья крашеные свечи. Почему именно на деревья, он так и не понял, что-то связанное с живой природой. На данный момент он чувствовал себя не очень умной знахаркой, решившей, что ей будет по силам вызвать демона. Отомстить там заклятой подружке. Или сбежавшему мужу. В общем, найдет кому отомстить, главное вызвать.

Как и эта знахарка, о последствиях Ярослав старался не думать. А то еще не хватит смелости довести все до конца.

Драконов он на данный момент ненавидел всей душой и начал задумываться о том, нельзя ли конфисковать все книги с их веселыми сказочками, с готовыми рецептами для самоубийц всех мастей, и сложить из них веселый костер? Где-то посреди пустыни. Чтобы далеко было видно, и чтобы исключить возможность пожара.

— Ты точно запомнил, когда и с какой стороны эту фигуру нужно поджигать? — спросил Ярослав, заметив, что Киого опять рассматривает свои кривые линии из травы.

— Запомнил я. Кошмар, столько выпивки переводим. Стражники узнают, прибьют. Где ты эти бутылки стащил?

— Купил я их. Купил. Не отвлекайся, сыпь сено. Тебе еще его поливать.

— Да помню я! — рявкнул Киого, наверное, нервозность Ярослава передалась.

— Главное, камни не перепутай.

— Не перепутаю! Не настолько я туп! Хватит надоедать!

Ярослав посмотрел на результат работы Киого. Треугольник получился местами кривой, местами вихляющий. Линии из пустого сена были то тоньше, то толще. Камни в углах смотрелись сиротливо. То, что творилось внутри этого треугольника, гораздо больше было похоже на абстрактную картину, чем на желаемые символы. Узнать их можно было, только обладая очень хорошей фантазией.

Целителю было хорошо. Он свои рисунки рисовал в подвале. Мелом. Всех проблем, незаметно курицу стащить и вовремя обезглавить. А Ярославу вместе с добровольно вызвавшимся помощником в лице Киого символы пришлось выкладывать из подсушенной травы. Та еще задача. Врагу не пожелаешь.

— Ну, похоже? — спросил Киого, вертя в руках бутылку, наполненную подозрительного вида мутной жидкостью.

— Если не приглядываться, то похоже, — решил польстить Ярослав. Лучше ведь не выложит. Тем более сеном. — Ты, главное, свечи случайно не сбей. Они сами загореться должны и сгореть полностью. Заранее деревья не туши.

— Ага, — Киого попытался открыть бутылку зубами. Бутылка сопротивлялась.

— Как только луна покажется, поджигай. Так у нас больше времени будет.

— Помню.

В борьбу с неподатливой пробкой вступил нож. Сначала Киого пытался им поддеть пробку, потом ее проковырять. Получалось не очень.

— Ладно, я пошел, — сказал Ярослав, еще раз посмотрев на фигуру из сена. — Не буду тебе мешать.

— Ага.

Киого злобно смотрел на бутылку. Вероятно, пытался понять, как эти бутылки открывают стражники. Им приходится делать все тихо и незаметно. Хозяин замка выпивку на посту не одобрял. Маловероятность нападения смягчающими обстоятельствами признавать отказывался. И всячески портил бедным стражникам заслуженный отдых на посту.

Ярослав в последний раз окинул взглядом совместное художество, покачал головой и отправился искать брата Ладанэ. На шуршание в кустах он внимания не обратил. Раз шебаршит, значит, живое и занято, незачем ему мешать. Тем более тогда, когда и самому есть чем заняться. Очень хотелось сверить часы и засечь время. Но это было неосуществимо. Возле пещеры не было подходящей для треугольника более-менее ровной плоскости. Возле поляны, соответственно — пещеры. Тащить братца Ладанэ на поляну было бы довольно глупым решением. Встретишь кого-то и не успеешь слово сказать, как тебя бросятся спасать от чудовища. Прецеденты были. Младенца вон спасали, их даже отсутствие оружия не смутило. А если попадутся бравые вояки с мечами? Становиться в позу звезды и просить не трогать бедную, уже практически ручную зверушку?

Часы согласился заменить полосатый грызун. Это если Ярослав не принял желаемое за действительное. А если принял, то это будет самая идиотская из всех неудачных спасательных операций, которые когда либо проводили, или когда-либо еще проведут. Спятившего травника удалось незаметно ранить. Ярослав долго думал над этой проблемой, а потом на пути попалась кошка, которую он и швырнул в лицо несчастной обезьяне заключенной в человеческом теле. Воплей было. Хорошо хоть его не застукали, когда он, с шокированной кошкой на руках, бежал куда-нибудь подальше от источника звука.

Теперь осталась последняя проблема — убедить человека, заключенного в теле громадной обезьяны с впечатляющими когтями и набором клыков, что его необходимо убить. Иначе никак. Один из участников драконьего ритуала так или иначе должен умереть. Всей разницы с предыдущим, что граха никто оживлять и лечить не собирался.

А еще Ярослав очень надеялся, что возжелавший чужого дара целитель не станет воевать с папашей Ладанэ. Если его ранят или убьют, на ритуале можно будет ставить большой и жирный крест.

Но самое интересное заключалось в том, что он опять не смог себе объяснить, зачем он во все это ввязывается? Приключений вроде уже не хотелось. Творить добро не стремился. И на тебе, спасением незнакомых невинно пострадавших занимается. Раньше за ним ничего подобного не водилось. Или, может, случая подходящего не было, чтоб эта тяга проснулась? Над этим следовало подумать. Обязательно.

Не могла же его какая-то пойманная составляющая настолько изменить. Или могла? Интересно, как Ярен относится к пыткам? Потому, что его пытать, скорее всего, придется, иначе не расскажет. Отговорится тем, что ученику рано это знать.

Грах сидел возле своей пещеры на камне и уныло ковырялся в пепле палкой. Большущая, сгорбленная и унылая фигура прекрасно сочеталась с остальным пейзажем, таким же унылым и безрадостным. Может, еще один элемент маскировки?

Приходу Ярослава он вовсе не обрадовался. Даже не кивнул и не пытался выяснить, как обстоят дела с его возможным возвратом в родное тело.

— У нас все хорошо, — сказал Ярослав. Ну не спрашивает, так не спрашивает. Вдруг стесняется, или боится, что ответ не понравится?

Грах мотнул головой.

— Ритуал мы подготовили. Мне Киого помогает. Он подпалит треугольник, как только появится луна. А мышь мне просигнализирует, когда придет наша очередь включаться в этот ритуал. В нашем случае сделать все заранее нельзя.

— Пвиш? — заинтересовался грах.

— Мой ручной грызун, — объяснил Ярослав, надеясь, что правильно расшифровал сказанное. — Шахиш.

— Гра? — изумленно переспросил грах, даже свою палку уронил.

Еще один мышепоклонник. А казалось, эта вера за пределы Города выйти не успела. И хоть бы кто-то объяснил, откуда взялась эта вера в сверхъестественную силу полосатых грызунов. Ярослав особых талантов, выходящих за рамки как возможного, так и невозможного, за своей зверушкой не замечал. Подумаешь, телепортироваться умеет. Так драконы тоже умеют. А раньше и люди умели, просто это умение было утрачено во время какой-то войны. Соответствующую школу кто-то под шумок уничтожил, учителей перебил, а потом оказалось, что выжившие ученики пока и сами не знают, как они это делают. Сии знания ученикам были недоступны. Учителя тайну берегли.

— Какие вы все недоверчивые, — проворчал парень.

Ярослав извлек мыша из кармана и продемонстрировал, поднеся раскрытую ладонь почти под нос собеседнику. Грах скосил глаза, что-то прошипел и осторожно потыкал в шахиша пальцем. Наверное, пытался убедиться в его материальности.

— Гра?!

— Что — гра? Не знаю я, почему он решил портить жизнь, втравливая во всякие сомнительные приключения, именно мне. Я мышей в катакомбах точно не искал. Он сам меня нашел и уходить пока не намерен. Похоже, я его в качестве хозяина устраиваю.

— Гархша.

Прозвучало как приговор. Медицинский. Наверняка, что-то из психиатрии.

— Слушай, у нас есть дела важнее выяснения отношений между мной и мышом. Не знаю, как тебе это сказать помягче, но мне придется тебя убить.

Грах уставился на Ярослава несколько растеряно. Даже попытки погладить пальцем невозмутимого грызуна прекратил.

— Понимаю, что это несколько шокирующая новость, и тебе хочется жить, но ничего сделать не могу, — Ярослав старался говорить очень убедительно. — Один из участников ритуала в процессе этого ритуала должен умереть, иначе ничего не получится. С претензиями к драконам. Могу даже дать адрес, где одного из них можно найти. Вот ему и задавай вопросы по поводу неоправданной жестокости, или о чем ты там хочешь спросить. Я как-то пытался, мне сказали, что это такой метод воспитания.

— Гра!

— Ну, да, согласен, мертвые воспитательного эффекта явно не оценят, но драконам до этого дела нет. Наверное, верят, что люди охотно учатся на чужих ошибках. Наивные, в общем.

Грах провел когтем по своей шее. То ли хотел попросить сразу рубить голову, то ли показать, что шкура у него довольно прочная, не говоря уже об усиливающей этот эффект шерсти.

— Не знаю о чем ты, но это не проблема. Мой меч рубит что угодно. Как-то даже каменную стену насквозь пробил. Она, правда, была не очень толстая.

Грах прищурился, склонил голову на бок и недоверчиво осмотрел болтавшиеся над плечом Ярослава красные кисточки. И что всем это украшение не нравится? Подумаешь, смотрятся немного неуместно в сочетании с геометрическими узорами на рукояти. Зато внимание привлекают. Кто знает, для чего их туда мастер прицепил? Может тогда мода такая была.

— Могу даже продемонстрировать, — великодушно предложил Ярослав.

Грах согласно кивнул головой.

Недоверчивый.

Ярослав засунул мыша обратно в карман, осмотрелся в поисках подходящей для демонстрации возможностей меча цели и решительно подошел к одиноко стоявшему валуну. Снял меч со спины.

— Смотри, повторять не буду.

Привычная рукоять в руке, красные кисточки у локтя, шаг влево и назад, поворот кисти, темный росчерк в воздухе и срезанная верхушка валуна падает на россыпи каменного крошева.

— Гарра?!

Грах вскочил на ноги и вылупился на меч с тем же выражением на физиономии, с которым каждый порядочный баран должен пялиться на новые ворота. Очень похоже. Хоть иллюстрацию рисуй к поговорке.

— Мне его дракон подарил, — объяснил Ярослав, демонстрируя грозное оружие. — Это долгая история, на нее сейчас нету времени. Видишь дымок? Это наверняка Киого траву подпалил. Нам нужно что-то срочно решить с твоим убийством. У меня нет ни малейшего желания носиться за тобой по лесу.

Грах оторвал взгляд от меча. Осмотрел Ярослава с ног до головы, пожал плечами, словно не мог понять, как драконы могли вручить меч парню такого негероического вида, и согласно кивнул.

— Вот и отлично.

Ярослав передернул плечами и вернул меч в ножны.

Если честно, он слабо представлял, как будет убивать граха. Живое же существо. Страшное, конечно, но ведь не агрессивное. Человек ведь на самом-то деле. Наверное, если бы пришлось спасать свою жизнь, было бы проще. Возможно. Если бы успел среагировать. В чем Ярослав временами сомневался. С одинаковой вероятностью он мог и ответить агрессией на агрессию, и застыть в позе суслика, пытаясь сообразить, что теперь делать.

Может, его попросить порычать, когтями помахать?

Вряд ли поможет.

Очень хотелось посоветоваться с Яреном, он бы знал, что делать. Он всегда знает, что нужно делать, у него огромный жизненный опыт. А если не знает? Тогда просто принимает решение и действует, стараясь реагировать на сопутствующие обстоятельства. Кажется, так.

Вот на сопутствующие обстоятельства Ярославу сейчас хотелось бы реагировать меньше всего. Нужно, чтобы все закончилось как можно быстрее. Желательно мгновенно. За доли секунды.

Взять меч в руки, махнуть и…

Рек крови точно не будет, такое физически невозможно. Воображение с легкостью нарисовало ронина в дурацкой шляпе из «Манускрипта ниндзя». Вот его вечно кровь заливала. А потом он делал шаг и выходил из боя чистым, сухим, так сказать, из воды выбирался. Вот бы научиться такому.

Если подумать, то подозрительно похоже на жертвоприношение, чтоб его.

Но лучше не думать, точнее, думать, но о чем-то другом.

И Ярослав думал, перебирал мысли, примерял мысленно на себя разные образы, отмахивался от рек крови и отрубленных голов, которые держали за волосы чьи-то руки. Это же надо, какое живое воображение.

Главное, не промахнуться. Лучше сразу, чтобы не успел почувствовать. Быстрая смерть, говорят, благо, чья бы она ни была.

А потом думать стало поздно.

Шахиш переместился на плечо и громко завизжал.

Грах сигнал опознал правильно. Он уселся на свой камень и склонил голову.

Покорно склонил голову.

Проклятье, это же человек. Как бы он ни выглядел, он все равно человек.

Ярослав вцепился в меч и шагнул вперед.

Тянуть нельзя, чем дольше тянешь, тем больше шансов упустить момент. А второго момента может и не быть. Болотный колдун, судя по его действиям, уже не шибко нормален. Если окончательно сойдет с ума, головы рубить будет поздно. У безумца тело не отберешь, оно перестанет быть для него чужим. Так что или сейчас, или никогда.

— Будем считать это благодарностью Ладанэ. За гостеприимство и прекрасный новый мир, — пробормотал Ярослав.

Чудненькая такая благодарность, чтоб его.

Руки дрожали. Может от страха. Может от напряжения. Хорошо, что у грахов не настолько хорошее зрение, чтобы обитающий в этом огромном теле Сойно Ран смог бы эту дрожь заметить. Он бы не понял и не оценил, средневековый парень.

Ерунда какая-то.

А если ничего не получится?

Хватит думать!

Кажется, последний вопль принадлежал шахишу, разбираться Ярославу было некогда и незачем. К демонам все.

Еще один шаг. К демонам ножны, только мешают. Красиво в кусты полетели, не забыть бы их потом забрать. Замах. Абсолютно одинаковое сопротивление воздуха и плоти. Никакой разницы. Из чего же этот меч сделали?

А вот отпрыгнуть Ярослав попросту не догадался, не приходилось ему раньше рубить головы таким огромным существам. Даже маленьким не приходилось. Безголовое тело дернулось, слепо махнуло левой то ли лапой, то ли рукой, и Ярослава смело в сторону ударом. Прямо на валун со срезанной вершиной. Что хрустнуло, он так и не понял. То ли ребра, то ли череп. Приложился он и тем и другим.

В глазах потемнело, потом мир вспышкой стал очень ярким и закачался.

— Яро!

Темноволосая девушка неловко рванулась из зарослей и метнулась к нему, не обращая внимания на безголовую тушу граха. Смелая девочка. Туша все еще подергивалась, и казалось, вот-вот оживет. Как в кошмарном сне.

С подветренной стороны пряталась, вяло отметила какая-то неуместная мыслишка.

Ярослав хихикнул. Занятное развитие сюжета. Спасение героя сестрой убитого. Только этого и не хватало для полного счастья. Лишь бы не догадалась, кого именно герой прикончил на этой полянке. Авось все получится, и братец оживет в собственном теле.

— Да, какого? — попытался спросить парень у высших сил. Высшие силы отвечать не стали, они просто послали знак, что бы он ни значил. Ладанэ обо что-то споткнулась, пискнула и свалилась на него сверху, всем своим, как оказалось, не таким и маленьким весом. Он еще раз приложился головой об камень, после чего мир опять померк, и светлеть на этот раз не спешил.

Герой, да. Придурок обморочный.

— Яро!

Кто-то кричал, или ему показалось?

Оказывается, от нее не просто никакой пользы. От нее один вред. Помогла, называется.

Дура неуклюжая.

Теперь вот стоит над бессознательным телом и не знает что делать дальше. Бросить его тут невозможно. Дотащить куда-то, где будет безопасно, силенок не хватит.

Хоть сядь и реви. В голос. Может кто-то услышит и придет помочь.

— Яро…

Стоять и повторять имя, как заклинание. Глупо.

Сан бы знала, что делать.

Ладанэ вздохнула, ощупала голову Ярослава, убедилась, что крови нигде нет и попыталась мысленно себе доказать, что все не так и плохо. Думать о том, что повреждения могут быть внутренние, не хотелось. Как бы его теперь дотащить до людей? Волоком?

— Яро…

Парень открыл глаза, как-то странно осмотрелся и попытался сесть. Его повело в сторону, и Ладанэ еле успела удержать его от очередного падения.

— Не шевелись.

— Порядок, — сказал парень, и диковато улыбнулся. — Я надолго вырубился?

— Не очень. Помочь встать? — спрашивать о том, что здесь произошло, она не решилась. Не здесь и не сейчас. Сначала нужно его к целителю довести.

— Дым, — махнул рукой на деревья. — Там Киого. Только, что-то нужно было сделать. — Ярослав обвел неуверенным взглядом поляну, немного посмотрел на обезглавленную тушу, хмыкнул и поспешно перевел взгляд на разросшийся куст. — Точно, ножны.

Ладанэ убедилась, что парень не собирается падать с камня, сбегала за ножнами, помогла засунуть в них меч и повесить его на спину.

— Я помогу дойти, — прозвучало не очень уверенно, но ведь другого выхода нет. Нельзя его тут бросать одного.

Собраться и просто помочь идти. Однажды у нее уже получилось, значит, получится еще раз.

Главное — не упасть.

Ладанэ нашла дым над деревьями. Вспомнила, что где-то в том направлении есть огромная поляна с озером и потянула Яро на себя, помогая встать.

Главное — не споткнуться и не упасть. Нельзя его опять ронять. Возможно, его и двигать нельзя, но бросать рядом с убитым грахом совсем не разумно. Сюда могут какие-то хищники забрести, голодные. Да мало ли кто сюда забредет?

Нужно просто идти, шаг за шагом.

До болот Шитито Ран так и не доехал. Кто-то заметил подозрительно густой дым над деревьями, и он решил, что эта проблема важнее всем надоевшего колдуна. Никуда этот колдун не денется. А если денется, то туда ему и дорога.

Приняв решение, Шитито скомандовал разворачиваться и подхлестнул коня. До дыма ему хотелось добраться как можно быстрее. Не хватало только для полного счастья лесного пожара.

Почему-то он не сомневался, что без племянника и мальчишки, похожего на дракона, там не обошлось. Предчувствие или интуиция. Траву же они для чего-то сушили. Возможно, именно для того, чтобы сжечь среди леса. Лишь бы там нашлась подходящая для лошадей тропа, бродить пешком совершенно не хотелось. Пока дойдешь пешком, поджигатели успеют исчезнуть. Попробуй потом что-то докажи и узнай.

Тропа нашлась, виляющая и не очень широкая, но гораздо лучше, чем ее отсутствие.

На счет племянника Шитито Ран не ошибся. Когда взмыленные кони вылетели к озеру, Киого почти закончил тушить последнее из жертвенных деревьев. Он тушил, удивлялся тому факту, что живое дерево так легко загорелось из-за какой-то свечи, и размышлял о своих догадках. Догадки были разные и одна другой интереснее. Подумать было о чем. Всадников Киого проигнорировал, они же к нему мчались, а не он к ним.

Перед глазами раздраженного Шитито, предстал грязный племянник с задумчивостью на запачканной сажей физиономии. Штук двадцать подкопченных деревьев. Деревья были разных размеров, видов и степени привлекательности. Никакой системы в выборе поджигать или не поджигать, казалось бы, не было. Но больше всего хозяину этих земель не понравился выгоревший треугольник возле озера. Наверняка эти малолетние вредители ритуал проводили. Лишь бы никакую гадость случайно не создали. Были прецеденты.

— Ты чем здесь занимался? — вопрос прозвучал скорее неуверенно, чем зло.

Киого нахально улыбнулся.

— Понятия не имею. Меня попросили, я сделал.

— Кто попросил? — задал следующий вопрос Шитито, хотя отлично знал на него ответ.

Киого мотнул головой и без намека на какое-либо уважение уставился на дядю. Мол, попробуй, заставь сказать, если мне не захочется этого делать.

Нахальный щенок.

— Киого, ты у меня в гостях, — решил напомнить хозяин Дома.

Мало того, что этот мальчишка ведет себя, как демоны знают кто, так еще и перед людьми позорит.

— Да так… Проклятье!

В следующий момент мальчишка, наплевав на все, что ему хотел сказать дядя, рванул в сторону, проскочил перед мордой коня, напугав его, едва не рухнул в озеро и побежал в сторону огромного дерева.

Шитито изумленно проводил его взглядом, потом посмотрел на дерево и едва сдержался, чтобы не побежать за мальчишкой.

Ему, чтобы не терять лицо, пришлось соскочить с коня и неторопливо пойти. И не забыть махнуть рукой, чтобы никто не пошел следом.

Зрелище неожиданное.

Совсем не то, что хотел бы увидеть отец юной девушки.

И чем ближе он подходил, тем меньше оно ему нравилось.

Когда он подошел совсем близко, Киого уже успел оторвать Ладанэ от невменяемого мальчишки, сейчас совсем на дракона не похожего. Взгляд блуждающий и неуверенный. В левой руке меч, но он вряд ли понимает, что и зачем держит. Подумать только, использовать такой меч вместо костыля. А еще от мальчишки несло кровью, чужой. И ощущение, и запах. А если присмотреться, то можно даже пятна на одежде рассмотреть.

— Что случилось? — спросил Шитито, сдерживая гнев и желание утопить проклятых щенков в озере.

Киого отмахнулся, уложил мальчишку на землю и, кажется, начал проводить стандартную целительскую диагностику.

Шитито даже головой мотнул, такого он от ни на что не годного племянника не ожидал.

— Ладанэ.

Дочь посмотрела так, словно Шитито стал прозрачным. Насквозь и куда-то вдаль.

— Яро граха убил, — сказала бесцветным голосом.

— Что?

С каких это пор мальчишки в одиночку убивают грахов? Да с этой тварью втроем опытные воины справиться не могут. А тут мальчишка с мечом.

— Как?!

— Голову отрубил, — сказала дочь. — А грах его стукнул. Прямо об камень. А потом еще я упала и тоже стукнула.

Бесцветный голос.

— Голову отрубил?

Отрубить голову граху, это надо постараться. Если конечно рубить обычным оружием. А меч у мальчишки, похоже, к обычному оружию отношения не имеет.

Шитито погладил Ладанэ по голове, как в детстве, пытаясь успокоить, и подошел к занятому лечением племяннику.

— Что с ним? — спросил окинув взглядом бледного пациента.

— Сотрясение. И ребра треснули, две штуки. Ничего страшного.

Уверенный и спокойный Киого. Какое необычное зрелище… Может, академия не такое плохое место, как казалось?

— Понятно, — устало произнес Шитито. Эти дети его до могилы доведут.

А меч у мальчишки очень интересный. Настолько интересный, что выглядит неуместно в человеческих руках.

Шитито присел и попытался рассмотреть меч в подробностях. Брать в руки этот меч не хотелось. Слишком опасное для людей оружие. Слишком живое. Чувствующее и враждебное.

Но ведь посмотреть можно?

У самой рукояти на клинке были изображены два дракона. Два сражающихся дракона. Невиданное и нелепое зрелище. Драконы с себе подобными не сражаются. Они вообще ни с кем не сражаются. Говорят, когда-то они принимали участие в человеческих войнах, но те времена давно прошли.

Или драконы на мече танцуют? Распахнули крылья и кружатся в воздухе.

Шитито покачал головой, слишком уж нелепая мысль.

Да что же это такое?

Кого эти глупые дети привели в его дом?

Ярослав с ненавистью смотрел на бочку. Еще немного, и она станет главной героиней его кошмаров. Толстая, пузатая, почерневшая от времени. Вчера в этой бочке его отмывали какие-то девицы. Довольно бесцеремонно, надо сказать. Чуть не утопили. Еще и шуточки отпускали по поводу возможности увеличить некоторые части тела магическим путем. Кровь смывали, гадины. А он был в таком состоянии, что даже сопротивляться не мог.

Оказывается, сотрясение головного мозга так просто, как переломы и синяки, не лечится. Лечением можно только ускорить выздоровление. Сильно ускорить, но не достаточно для того, чтобы к вечеру бегать резвым зайчиком.

Получилось что-то из дурацкого драконьего ритуала или нет, Ярослав не знал, а спросить не у кого. Поцарапанный кошкой целитель как был не в своем уме, так и остался. Его поведение немного изменилось, он перестал шарахаться от людей, ведет себя спокойнее, на речь вроде реагирует адекватнее, чем раньше, но на это может быть тысяча причин. Начиная с того, что грах в человеческом теле наконец-то слегка адаптировался, и заканчивая тем, что любитель драконьих ритуалов, вернувшись в самого себя, окончательно спятил. Думать о промежуточных вариантах вообще не хотелось.

Мертвого граха сожгли еще вчера вечером. Слишком близко он находился от замка, мог привлечь хищников. А там, в ближнем лесу дети грибы-ягоды собирают. В солдат и разбойников играют. Девицы приключений ищут.

Сойно не появлялся. Болотный колдун тоже. Почему, черт их знает. Может, колдун слишком далеко в болото забрался. Может, очередную пакость планирует. Или Сойно вынужден искать среди болот знакомые тропы, чтобы выбраться. Пока кто-то из них не появится, можно гадать до бесконечности. А вот когда появится, сразу станет понятно, получилось ли вернуть брату Ладанэ его тело, и кого Ярослав убил. Последнее не нравилось больше всего. Хотелось бы уже знать.

— О, ты здесь, отлично.

Шитито Ран появился очень вовремя. Ярослав как раз начал раздумывать над идеей: порубить бочку на дрова и сказать, что так и было. Может, тогда в этом чертовом замке найдется что-то более похожее на ванну по форме? Лохань какая-то.

— Мне нужно с тобой поговорить, — устало сказал хозяин замка. Его, похоже, окончательно все достало.

Ярослав удобнее уселся на кровати и с любопытством посмотрел на папашу Ладанэ. Вид у него какой-то неуверенный и виноватый. Странно.

Шахиш завозился под брошенной на него рубашкой и материализовался у Ярослава на плече. Может, он в душе попугай и мечтает бороздить просторы океана?

Шитито Ран уделил немного времени на разглядывание полосатого грызуна, кивнул каким-то своим мыслям и более уверенно посмотрел на Ярослава.

— Что вы хотите мне сказать? — спросил парень. Эти рассматривания действовали на нервы. Словно в нем дефекты найти пытаются.

— Я хочу попросить.

— Попросить?

Этот заносчивый маг-аристократ меньше всего был похож на человека, способного кого-то о чем-то просить. Даже если его припрет, станет в гордую позу и будет делать вид, что все в порядке. Нерушимая скала, а не человек.

— Да, попросить, — сказал Шитито Ран. — Забудь о моей дочери.

— Ладанэ?

Наверное, вид у Ярослава был очень удивленный. Потому, что на лице гордого аристократа опять промелькнула неуверенность.

— Других дочерей у меня нет, — отрезал Шитито.

— Ага, — подтвердил Ярослав. С другими дочерьми его никто не знакомил, а там кто знает. Вон внука у этого мужчины официально тоже не существует, что не мешает его внуку вопить во дворе. Интересно, что этому младенцу опять не понравилось? Или он легкие разрабатывает, армиями мечтает командовать. Или в опере петь. — Так что там с Ладанэ?

— Оставь ее в покое. Она тебе не подходит.

— В смысле?

О чем этот аристократ вообще говорит?

— Она вовсе не основная наследница. Ей достанется малость.

— Ага, — сказал Ярослав. Ему очень хотелось бы узнать, какое он отношение имеет к наследству Ладанэ. Вроде претендовать не собирался.

— Я хочу уберечь дочь, — сказал Шитито, уставившись на Ярослава как змея на мышь. — Хочу для нее лучшего. Чтобы ей это лучшее дали. Ты ей ничего дать не сможешь.

— Ага, — повторился Ярослав. Вот куда этого аристократа занесло. Подходящих женихов дочери подыскивает, не иначе. — Считаете, мне настолько понравился этот замок, что я на что угодно пойду, только бы его получить в собственное пользование?

— Считаю, что это для тебя самый легкий из путей, — довольно уверенно сказал Шитито Ран.

Вот сволочь. Благородство так и прет. Хотя зачем ему считаться с каким-то мальчишкой без роду и племени?

Может, сказать ему, что этот замок скоро в кошмарах сниться будет? Элементарных условий для нормальной жизни нет, а туда же — высший свет, недосягаемый для простых смертных. Да в Городе жить намного приятнее. А если обидится, так ему и надо. Скотина. Выдавать дочку замуж за какого-то урода, у которого любовницы мрут как мухи, он не побоялся. И будущее дочери его не особо беспокоило. Ах, да, там при хорошем раскладе у него могли появиться связи в Старших Домах. Такие перспективы. А тут всего лишь пацан без замков и влиятельных родственников. Пользы от такого родства этому обеспокоенному будущим дочери папаше точно не будет.

— Ладанэ не товар, если надеетесь ее выгодно продать, смотрите не продешевите.

И зачем это сказал?

Шитито Ран дернулся и начал краснеть. С чего бы это? Вряд ли от стыда, скорее от злости. На больную мозоль наступили?

— Не тебе судить… — зашипел он.

— Конечно. Я же никто. У меня нет права судить, — спокойно согласился Ярослав. А о чем тут можно спорить? С кем? Все равно ведь не поймет, не то воспитание. — Шли бы вы отсюда, я тут как раз в бочку лезть собирался. Не отвлекайте меня.

— Я. Тебя. Прошу, — спотыкаясь на каждом слове, произнес Шитито Ран. Сквозь зубы. Почти прорычал.

Гораздо с большим удовольствием он бы Ярослава придушил. Интересно, что его останавливает?

Может, он действительно Ладанэ любит? По-своему. А то, что мнение девчонок здесь не учитывается, так это закон этого мира. Основополагающий, надо понимать. Женщина должна знать свое место и послушно исполнять поступившие приказы. Во славу рода, предков и целого мира. Послушные жены, по идее, должны цениться.

Жаль, что Ладанэ характером не похожа на маму внука этого человека. Чихнуть бы в ее присутствии боялся, не то, что выгодную партию подыскивать.

— Если вас это так беспокоит, то я не собирался набиваться вам в родственники, — сказал Ярослав. — Если я однажды с какого-то перепуга решу жениться на Ладанэ, жить мы здесь не будем. Уж я об этом позабочусь. И ваши владения останутся при вас. В любом случае.

Вот так. Почти вежливо. Может добавить, что этот замок на данный момент раздражает? Так ведь не поверит. Владелец, чтоб его.

Как же Ярославу хотелось наорать на этого высокомерного торговца дочерью. Объяснить, что ему настолько плевать на этот замок, что он приложил все усилия, чтобы вернуть Ладанэ ее брата. Любимого, кажется. Заорать прямо в лицо. И посмотреть на реакцию.

Где этого чертового Сойно носит?

— У вас все? — спросил парень, душа порыв.

Шитито Ран окинул кипящего от злости Ярослава каким-то непонятным взглядом и вышел. Не сказав ни слова. Здороваться и прощаться здесь не принято. Дурацкий мир.

Дурацкие законы.

Дурацкий замок, населенный странными людьми.

Дурацкая бочка.

Оказывается, чтобы нагреть воду в этой бочке, нужно разозлиться. На всех.

На мир — за его несовершенство.

На Сойно, который где-то бродит и не спешит показаться на глаза родственникам. Ладно — родственникам, возможно, Ярославу тоже хотелось бы оттянуть время встречи с таким отцом. Но показался хотя бы своему спасителю. Чтобы все решилось, стало на свои места, и не приходилось думать о том, чья именно душа отлетела возле той трижды проклятой пещеры.

На папашу Ладанэ — за его избирательную заботу. Это же унизительно. Неужели он не понимает, насколько такая забота обижает Ладанэ. Она же недостаточно глупа, чтобы совсем не ценить собственное мнение. И вообще, кто ему сказал, что девушке будет хорошо в роли покорного, забитого существа? Особенно после обучения в Городе. Ей ведь теперь есть с чем сравнивать.

На себя — за дурацкие порывы, спасательные миссии и неумение говорить людям в лицо правду, которую они заслуживают. Откуда этот страх ранить правдой человека? Они же своей правдой ранят, почему собственную правду не обратить в оружие?

Даже на правду — за то, что она у каждого своя. И опять же на себя, за то, что понял это давным-давно, лишив себя возможности отметать что-то не понравившееся, уверовав, что к правде оно не имеет ни малейшего отношения. Следовательно, с ним можно только бороться.

Почему мир на самом деле не делится на добро и зло? Насколько бы проще было. Отделить черное от белого и выбрать свою сторону.

Кретинская привычка всех оправдывать и пытаться посмотреть на мир с их точки зрения.

Вода в бочке закипела. Просто от того, что Ярослав злобно на нее смотрел.

Отлично. Теперь придется ждать, пока она остынет. Наверное, долго ждать. И виноват опять сам.

Смешная ситуация. Разнесчастный такой парень сидит возле бочки с кипятком. Может на нее подуть, как на чай? Или заварочки бросить, чтобы добро не пропадало. А потом устроить грандиозное чаепитие.

Разнесчастный?

— Гадство!

Ярослав врезал по бочке кулаком, затряс отбитой конечностью и зашипел от боли.

— Кретинство!

Разнесчастный? Обиженный? Злобно-обиженный? О, да. Очень злой и очень обиженный.

Главное, ведь даже мысли подобной не было. Ладанэ, она такая слишком… Просто слишком. Везде и во всем. К ней прикасаться страшно, словно она хрупкая статуэтка, которая от небрежного жеста, резкого движения может сломаться. Какое тут может быть наследство?

А еще так старался. Да, большей частью для Ладанэ, которой плохо без брата. Но ведь он и его сын. Если этот человек однажды придет благодарить, если такое чудо произойдет… это будет еще хуже, чем его попытка защитить дочь. Лучше бы этого никогда не случилось. Просто принять эту благодарность уже не получится. Низменная человеческая натура требует ответить ударом на удар. Чтобы тоже сидел и пытался понять — за что? Чтобы умолял, унижался и просил прощения.

А ведь может произойти, если Сойно вернется. Он-то знает, что и для чего делалось.

И как Ярослав победил злобного граха — тоже знает.

Подождать, пока Сойно явится, и посмотреть на выражение лица этого самоуверенного аристократа? А потом сказать что-то высокопарное о попытке сделать человеку добро и ответном обливании грязью вместо ожидаемой благодарности. Ах, не знал? Так ведь незнание законов не освобождает от ответственности. Кто-то, кажется, даже требовал всегда привечать в своем доме путников, потому что может случайно зайти бог. Попридержал бы гордый владелец замка желание высказать свои подозрения, и извиняться бы не понадобилось. Ведь какое нафиг дочкино наследство, если жив и здоров сын. Девочкам при наличии братьев ничего, кроме какой-то там суммы местных денег, не светит. Может, еще что-то из семейных драгоценностей по доброте душевной отдадут.

Да, понаблюдать за выражением лица Шитито Рана, когда до него дойдет, что все его обвинения выеденного яйца не стоят…

А оно того стоит?

А если Сойно не явится? Что делать тогда? Они ведь и без того уверенны, что Сойно давно мертв, какая разница для них, когда именно он умер? Несколько лет назад или совсем недавно возле пещеры?

Дурацкое оправдание. Разница в том, кто именно его убил. Той же Ладанэ как в этом сознаешься? И Киого обязательно спросит, что получилось из дурацкого ритуала, в котором он принимал участие.

А еще можно все бросить и забыть. Словно это просто бредовый сон.

Так будет проще для всех.

Почти для всех.

Особенно, если братец Ладанэ соизволит прийти.

И плевать, как этот Сойно выглядит в облике человека. Наверняка же похож на Ладанэ и Киого. Темноволосый и синеглазый красавчик.

— Мыш, собирайся, мы уезжаем, — решил Ярослав, перестав бездумно таращиься на ненавистную бочку.

Шахиш фыркнул.

— Ах, да, тебе же собирать нечего. У меня барахла тоже не много. Так что все отлично. Если бы еще ехать предстояло не на лошади, было бы еще лучше. Зря только воду грел.

Бочка удостоилась пинка. Вещи были быстро закиданы в сумку, ножны с мечом заняли свое место на спине, шахиш посажен в карман и Ярослав подошел к двери.

Для начала он за нее выглянул, проверить, не бродит ли там кто-то. Попадаться на глаза обитателям замка совершенно не хотелось.

Словно сбегает.

Бедный обиженный мальчик, решивший назло взрослым убежать из дома.

Глупо как-то.

— Ну, уж нет, уходить будем гордо и открыто, — сказал Ярослав, убедившись, что в коридоре никого нет. — Никто меня здесь останавливать не станет. Так что и смысла прятаться нет.

Как-то неубедительно прозвучало.

Ну и ладно.

Ярослав вышел за дверь и, стараясь не спешить и не красться, зашагал по коридору. По пути он так никого и не встретил, что было довольно странно. Обычно по коридору слонялись слуги и стражники. Делали рабочий вид.

Во дворе слышался какой-то шум. Громко причитал женский хор. Шитито Ран пытался кого-то перекричать, похоже, успел еще с кем-то поругаться. Точнее, просто с кем-то. Ярослав с ним не ругался. К сожалению. Может и стояло. Вот так выскажешь кому-то наболевшее и полегчает, хоть на какое-то время.

— Частенько у них тут несанкционированные митинги происходят. Веселые люди, жизнерадостные и неунывающие. Даже завидно, — сказал, заглянув в карман. — Как бы нам эту толпу обойти? Особенно с лошадью. Лошадь здоровенная махина, ее не заметить сложно.

Шахиш в кармане фыркнул. Кажется, насмешливо.

— Ну, да. Признаю. Убегаю я. Просто не хочется никого видеть. Что в этом желании странного? Настроение дурацкое. Ладно, попробуем обойти замок с тыла. Ножками. Лошадь поведем на поводу, так надежнее. А когда выберемся на дорогу, тогда и поедем. По-моему неплохой план.

Вопли перед замком стали громче.

Что у них там происходит?

Ярослав задавил в зародыше любопытство и пошел за лошадью. Какая разница, кого и от кого обитатели замка спасали на этот раз? Дурью маяться тут любят. От скуки, наверное. Никаких ведь развлечений. До ближайшего города далеко, ярмарку устраивают раз в год, осенью, цирки и прочие бродяги вообще не заезжают.

Лошадь Ярослав нашел сразу. Она меланхолично что-то жевала, и работать транспортным средством сегодня не рассчитывала. Пришлось ее огорчить. День такой, все сегодня кого-то огорчают.

Ярослав тяжко вздохнул и осмотрелся в конюшне в поисках седла и прочей сбруи.

Первой хозяйского сына в оборванном и худющем существе узнала прачка, она же по совместительству солистка женского хора при любом скандале. Девица удивленно вытаращилась на это явление. Вспомнила, что хозяйский сын больше года назад умер. Сообразила, что мертвецы по улицам ходить не должны и, издав невнятный звук, рухнула в обморок, едва не придавив несчастного целителя, которого какая-то нелегкая потянула проходить возле нее. Нет, земля от падения этой девицы не сотряслась, но само падение получилось достаточно громким, чтобы привлечь к себе внимание. При девице был медный казан, который она куда-то несла, он и взял на себя ответственность за звуковое сопровождение девичьего обморока.

После этого на Сойно уставились все, кому не повезло оказаться рядом. Кто-то тонким голосом заголосил о призраках. Кто-то попытался ткнуть в ожившего мертвеца чем-то тяжелым. То ли чтобы упокоить, то ли чтобы убедиться в его нематериальности. Лучше всех повел себя целитель. Он потребовал тишины и попытался обследовать Сойно на предмет сердцебиения. Которое, к своему удивлению нашел. Пришлось признать, что отощавший Сойно жив. Дальше целитель повел себя как настоящий профессионал. Он начал изучать здоровье стоящего перед ним человека. Ничего другого в голову просто не пришло. Стоящая вокруг толпа затаила дыхание и ждала результатов.

Об обморочной прачке все как-то забыли. Зря, конечно. Девица очнулась, немножко подумала о том, почему валяется посреди двора на земле. Потом вспомнила и громогласно завыла:

— Мертвееееец!

Толпа шарахнулась так, словно у Сойно резко выросли клыки в комплекте с когтями и он начал облизываться, выбирая жертву.

— Живой он! — возмущенно завопил целитель. Ему показалось, что кто-то сомневается в его компетентности.

— Мертвеееец! — возражала прачка, вооружаясь своим медным казаном.

— Живой! — попытался ее переорать целитель.

Девица его не слышала. Она поудобнее перехватила казан и начала защищать свою жизнь. Первым под раздачу попал целитель, не сообразивший уйти с траектории полета медного оружия. Замах у прачки был богатырский, и целителя унесло довольно далеко. Где он и прилег отдохнуть от трудов праведных.

Сойно поднырнул под рукой зажмурившейся от ужаса воительницы и попытался скрыться в толпе. Участь целителя на подвиги его не вдохновляла. Толпа его намерений не поняла и, подвывая, бросилась врассыпную. Самые не умные или самые невезучие подбежали слишком близко к воинственной прачке, за что и получили удары казаном.

— Мертвееец! — девица убедилась в своей правоте и начала размахивать казаном интенсивнее. Наверное, ей казалось, что количество оживших трупов увеличилось. Или, что труп один, но очень удароустойчив.

— Мертвееееец! — поддержали прачку еще несколько женских голосов.

Сойно растерянно замер. Такого приема он не ожидал. Ему казалось, что именно в родном замке большая часть его проблем, наконец, закончится. Очень уж хотелось поесть, помыться и поменять лохмотья с чужого плеча на нормальную одежду.

Дворцовая челядь начала потихоньку вооружаться всем, что под руку попадет. Попадался им в основном сельскохозяйственный инвентарь и топоры.

— Живой я! — попытался доказать правоту целителя парень, отступая от нацеленных ему в живот вил.

Ему не поверили. Кто-то даже попросил сходить на кладбище и полюбоваться на собственную могилу.

Прачка все так же подвывала и размахивала казаном.

К счастью для Сойно, воплями во дворе заинтересовался его отец. Настроение у Шитито Рана было паршивое. Он пил в одиночестве и размышлял о том, какое из решений будет хуже. Выбор был невелик. Либо отпустить Ладанэ обратно в Город, либо нет. Если не отпустит, придется поругаться с дочерью, с братом, возможно, даже с магами Города, обнаружившими в девочке какой-то редкий талант. Зато самому будет спокойнее. И рядом с Ладанэ не будет никаких мальчишек с нечеловеческими мечами. С другой стороны, опасным паренек вовсе не выглядел, несмотря на все слухи, мертвого граха и странное оружие.

Сложный выбор.

А крики во дворе делали его еще сложней. Мешали сосредоточиться.

Помянув недобрым словом истеричных баб, которым давно замуж пора, хозяин замка пошел в направлении воплей. К своему безграничному удивлению он заметил, как туда же спешат все встреченные по пути люди, начиная от помощников повара и заканчивая стражей. Может, мальчишки опять что-то начудили? Или мальчишка?

Киого выскочил из своей комнаты на ходу поправляя одежду и, не сказав ни слова, зашагал рядом с дядей. Потом откуда-то появилась грустная Ладанэ. Для полного комплекта только ее гостя и не хватало.

— Что там происходит? — спросил Шитито.

— Без понятия, — племянник передернул плечами и предвкушающее улыбнулся.

— Сейчас увидим, — мягко сказала дочь.

— Да, увидим, — согласился Шитито.

Толпа во дворе шумела, кричала что-то о мертвецах и размахивала тяжелыми предметами. Разнообразными. Начиная от топоров и заканчивая кухонной утварью. Кое-где можно было заметить даже мечи. С кем они там воевать собрались?

— Молчать! — скомандовал Шитито.

— Мертвец! — ответил ему женский голос.

— Какой еще мертвец? — удивился Шитито.

Люди послушно замолчали и довольно дружно уставились на него с надеждой во взглядах. Что же здесь опять случилось? Мертвый грах ожил и пришел пожаловаться на свою нелегкую судьбу?

— Сойно! Так я знал! — истошно заорал Киого, рассмотревший что-то среди толпы и ломанулся туда.

Перед ним поспешно расступались.

Ладанэ взвизгнула и побежала следом.

— Да что ж это такое?

Шитито вздохнул и пошел за дочкой, кажется, челядь именно этого от него ждала. Он шел, люди провожали его глазами. Смотрели так, словно там впереди его ждет бой с каким-то чудовищем, от исхода которого зависит дальнейшее существование замка. С надеждой смотрели. А потом он вышел на пятачок рядом с амбаром и едва не уселся на землю.

Ладанэ рыдала, обнимая темноволосого парня. Тот что-то шептал и гладил ее по голове. Киого радостно прыгал рядом и, похоже, не знал, что делать дальше.

— Ладанэ! — позвал шокированный невиданным зрелищем отец. Тут отваживаешь одного претендента на дочь, а ему на смену сразу же приходит второй.

На голос повернулись оба. Заплаканная Ладанэ и не шибко чистый парень. И удивленно на него посмотрели абсолютно одинаковыми синими глазами.

— Сойно?! — не поверил в увиденное Шитито Ран.

Ладанэ шмыгнула носом.

Киого светло улыбнулся.

А Сойно просто смотрел. Сначала удивленно. Потом удивление сменилось узнаванием и промелькнувшей радостью. Потом пришла злость.

— Ты меня обманул, — заявил в повисшей тишине воскресший сын.

— Обманул? — удивился Шитито. О чем он вообще говорит? Какой обман? Его же считали мертвым. Какое значение имеет все остальное, чем бы оно ни было?

— Ты и твой приятель. Вы меня обманули. Заставили чувствовать себя виноватым.

— Сойно? — неуверенно позвала дочь.

Даже бестолковый племянник смотрел удивленно. Тоже не понимает, почему кузен злится.

— Подожди, Ладанэ, — Сойно аккуратно разомкнул сестринские объятья и шагнул в сторону отца. — Это важно. Эти интриганы, наш папочка и его приятель, пьющий за четверых, заставили меня повести себя как последняя сволочь. Хотя причин у меня не было. Ни единственной. Я из уважения к нему и его проклятущей чести такое натворил. Да лучше бы я тогда сбежал! Хотя бы в тот же Город. Навсегда.

— Ты о чем? — спросил Киого.

— О Рани.

Ну что, интриган, доигрался? Все еще считаешь, что решения, которые тебе приносят покой самые верные?

— Сойно, ты не понимаешь… — попытался объяснить Шитито. А что именно объяснить? Что два старых дурака хотели сбить немного спеси с неразумной девчонки, а потом заигрались и упустили момент, когда было все еще можно устроить: неожиданный приезд скорбящего папаши и последующую скоростную женитьбу детей? Нужно было действовать сразу, по факту совращения. Никуда бы эта парочка не делась. Так нет же, за тайными свиданиями и прочими глупостями было так интересно наблюдать. Развлекались два немолодых идиота, свою молодость вспоминали.

— Все я понимаю! — отмахнулся сын. — Не настолько я глуп.

Сколько горечи, а ведь должен радоваться. Все должны радоваться.

Но ведь это пройдет. Все еще можно исправить. Все не так плохо.

— Да, Ладанэ, где этот парень с полосатой мышью? — повернулся к сестре. — Я его должен поблагодарить. Его драконий ритуал сработал, и я вернулся в свое тело, чуть не утонул. Сволочной похититель тел изволил купаться. Поплавать ему захотелось, скучно, наверное, было, — похоже Сойно решил игнорировать собственного отца. Еще лучше. Он ведь упрямый, гораздо упрямее Ладанэ и Киого вместе взятых. — Кажется, парню с мышью было страшно убивать моего граха. У него было такое выражение лица…

— Яро? — Ладанэ светло улыбнулась. — В комнате, наверное. Грах его ударил.

— Покажешь комнату?

— Конечно.

Шитито Ран понял, что все не так плохо, как ему казалось. Все еще хуже. Оказывается, все его выводы и решения были неверны. Теперь у него вместо одного несправедливо обиженного мальчишки сразу два.

Стареет он, что ли? Раньше вроде умнее был и не принимал поспешных решений. Терпелив был. А тут захотелось решить все, одним махом. Не дожидаясь проблем, которых могло и не быть.

Люди вокруг зашумели. Кто-то даже радостно заорал. На праздник, наверное, надеются. Как же иначе, такое событие — хозяйский сын воскрес.

Будет им праздник. Раз уж не пришлось выкатывать бочки с вином при рождении внука, то пускай будет хоть так.

Лишь бы воскресший сын не решил брать пример со своей Рани и податься вместе с ней в бега.

А гостя дочери в комнате не оказалось. Ни мальчишки, ни полосатого грызуна, ни меча, ни каких либо остальных вещей принадлежащих бравому убийце грахов.

Сойно очень внимательно посмотрел на отца, словно догадался, почему Яро решил столь поспешно покинуть замок, махнул на все рукой и ушел разыскивать Рани. Ладанэ и Киого о чем-то зашептались, и Шитито Рану впервые не хотелось узнать, о чем. Он просто принял решение. Пускай девочка едет учиться. Как показала практика, ее отец тоже может ошибаться. Возможно, ошибается и на этот раз.

Вот почему эти дети так любят сбегать?

Еще нужно выяснить, что именно произошло с сыном. Слишком долго он тянул с воскрешением. Где же он все это время был?

И причем тут драконьи ритуалы с участием сена и сожженных деревьев?

Где мальчишка их нашел?

Неужели в сказках?

А об допущенных ошибках он еще подумает. Потом. Сейчас на них нет ни времени, ни сил.

Арку тоннеля Ярослав к своему безграничному удивлению нашел. И доехал до нее он гораздо быстрее, чем ехал к замку. Ему так казалось. Возможно, все дело было в том, что скучать ему не давали злобные мысли, носящиеся по кругу.

Стража пропустила к арке, без каких либо проблем. Ярослав показал им записку с размашистой росписью великого и многомудрого Табади, стражники поводили по ней каким-то камешком, дружно побледнели и быстренько расступились, чуть ли не кланяясь вослед. Похоже, Табади здесь боятся. С чего бы? Вполне приятный маг, не без тараканов в голове, но магов без тараканов, похоже, вообще не существует.

Ярослав поудивлялся немного, отдал лошадь скучающему возле громадной конюшни дядечке и пошел к арке.

У него родилась очередная гениальная идея. Он решил рассмотреть это сооружение в мадаи. Интересно же.

Чтобы не привлекать к себе особого внимания, Ярослав бросил свою сумку на землю и сделал вид, что перебирает лежащие там вещи. Мало ли, может, решил проверить, не забыл ли чего-нибудь особо ценного. Делать шаг вперед в полуприсяде было неудобно и наверняка довольно глупо. Наступил бы на сумку, возможно, свалился в пыль, привлек ненужное внимание, в общем, не лучшая идея. Пришлось просто качнуться. Вперед. Ныряя за одну из граней восприятия мира.

Зрелище риска стояло. Бесконечное множество переплетенных между собой ниток, похожих на те, что продаются вместе с вышивальными наборами. Такие же разноцветные и тонкие. Нитки были очень длинные, их начало и конец терялись где-то за пределами взгляда. Они сплетались в узоры, лежали волнами, местами запутались в небольшие узлы, или напоминали мочалку. И их было столько, что Ярослав вряд ли бы поручился, что звезд в этой вселенной больше.

— Интересная штука, — тихонько сказал парень. — Наверняка родственница сторожевых плетений. Только где ж они таких тоненьких ниточек набрали, мне ничего похожего не попадалось. Может, не там ищу?

Раскопки в сумке пришлось закончить, пока никто не додумался предложить свою помощь в этом нелегком деле.

Ярослав закрыл сумку, окинул взглядом оказавшийся таким неприветливым мир и шагнул под арку.

Мысль о том, как было бы хорошо побывать в других мирах, пришлось гнать от себя изо всех сил. Хватит пока других миров. Мало ли на кого там наткнешься. Шитито Ран — глава мелкого Дома. Даже не самого большого в его мире. А самомнения и желания перекраивать на свой лад чужие судьбы более чем достаточно. Где-то там, в других мирах, которые сейчас кажутся такими загадочными, а потому привлекательными, существуют Великие и Старшие Дома. А у этих Домов есть свои главы. Вот уж с кем Ярославу совершенно не хотелось встречаться. Походя растопчут, как таракана, чтобы под ногами не мешался. Даже не спросят, зачем он там бегает. Так что другие миры подождут. Для начала следует понять, как там себя вести и каким образом обезопасить. Сказанешь что-то случайно и станешь врагом для всего дома. От политики и сопутствующих ей вещей лучше держаться подальше. А тут еще и политика, мягко говоря, странная и непривычная. Хотя кто ее знает, Ярослав и в родной политике не шибко разбирался. Желания не было.

Обида и злость никуда не уходили. Мысленно Ярослав придумал больше десятка вполне сносных ответов на заявления и просьбы папаши Ладанэ. Жаль, что сейчас озвучивать их поздно. Время упущено. Сейчас все эти умные ответы будут выглядеть смешно и нелепо.

— Побежденный возвращается домой, — сказал Ярослав прозрачной как стекло трубе. — Унылый и морально избитый.

Три шага. Желание оказаться где-то поближе к Академии Разума и еще одна арка за спиной.

На небе знакомая светящаяся река, прячущая за собой невзрачные звезды. Ночь, кто бы сомневался? Вон там левее огромная библиотека, возле которой сидит на постаменте за что-то наказанный сородичами дракон. А вон та громадина впереди со светящимися кое-где окнами — Академия Разума. Совсем близко, как и хотел. Хорошо, что в этом городе арок тоннеля больше десятка, есть из чего выбирать.

Интересно, когда этот сравнительно небольшой мир успел стать для него домом? Привычным таким, знакомым и по ощущениям не опасным.

— Ну, чем займемся дальше? — спросил Ярослав у полосатого грызуна в кармане. — У тебя случайно никаких недобитых блондинов на примете нет? Я бы их сейчас добил. Настроение самое то.

Ага, залезть на чей-то чердак и начать избивать ногами и без того не очень живое тело. Чудненькое желание. И ведь не поможет. Станет только хуже.

Еще можно было кому-то пожаловаться и надеяться, что пожалеют. Только, не хочется. То ли гордость не позволяет, то ли самолюбие. Это ведь будет проявление слабости, а слабым быть не хочется. Плакаться в жилетку первому встречному — это как-то не по-мужски. Подумаешь, обидели. Лучше делать вид, что не так и сильно задели, а потом отомстить, когда меньше всего ждут.

Вот бы Ярен посмеялся. Он же уверен, что его ученик способен кого-то там напугать. И вдруг этот ученик приходит, чтобы наябедничать на несправедливый мир и заносчивых аристократов. Не хотелось его разочаровывать. Слишком уж мелкая неприятность по сравнению с теми, которые напророчил эльф.

Сан на утешителя вообще не годилась, не тот характер. Железная девушка.

Тами? Реакцию Тами предугадать невозможно. Может и разрыдаться от сочувствия и посмеяться. И рассмотреть что-то такое, чего лучше о самом себе не знать. Меньше знаешь, крепче спишь, как говорится.

Ярославу все эти переживания начинали казаться смешными.

Подумаешь, какой-то аристократ с претензиями. Что, теперь бегать и всем доказывать, что мерить по своей мерке окружающих не совсем верно?

Ерунда какая-то.

Да и в чужой монастырь со своим уставом не ходят. А в своем Доме именно Шитито Ран этот устав пишет. И, наверное, ждет, что гости будут действовать соответственно его представлениям о мире. Отсюда и странные для этих гостей выводы.

— Знаешь что? Пойдем к дракону, — решил Ярослав. Не в академию же идти, тем более спать совершенно не хотелось. — Заодно и про очередную милую сказочку спросим. Очень интересно, почему благодаря этой сказке наказанными оказались люди, вовсе не желавшие возвыситься за счет чужих талантов? Еще и несчастное животное приплели. Гринписа на них нет.

Шахиш возражать не стал. Он мирно спал в кармане и душевными терзаниями хозяина не интересовался. Хозяин — мальчик взрослый, сам разберется.

— Да, неплохая идея, — решил Ярослав и повернул налево.

Опять то же самое направление. Может, и в этот раз повезет?

А Академия Разума никуда не денется. Слишком прочно она вплетена в саму структуру этого мира.

Может, превратиться в дракона и променять человеческие чувства на бесконечный полет — вовсе не плохая идея? Подумать только, больше никаких сомнений, никаких обид, никакой злости на самого себя. Совсем неплохо, если подумать.

Интересно, драконы умеют жалеть о принятых решениях?

И что надо сделать, чтобы драконом стать? Они вряд ли расскажут. Они даже на вопросы попроще чаще всего отвечают загадочным молчанием.

— Эй, Этль, ты меня слышишь?

Будить дракона на этот раз не пришлось. Дракон не спал. Он сидел на своем постаменте, задрав голову к небесам, и за чем-то там наблюдал.

— Ты? — Этль резко склонил голову, напомнив этим атакующую змею. — А я-то думаю, почему этот мир опять пытается заплакать? Что тебе на этот раз настолько испортило настроение?

Заплакать? Мир?

— Вот, черт, а я забыл, что в ответ на мое плохое настроение тут идет дождь.

Ярослав виновато пожал плечами и тоже посмотрел на небо. Никаких туч там пока не было. Так то пока. Дракон, наверное, видит больше, чем человек.

— Почему мир желает заплакать вместо тебя?

Этль, кажется, улыбнулся. Клыки точно продемонстрировал.

— Глупость, наверное, — сказал Ярослав. — Очередная глупость, не больше. Если хорошо подумать, то понимаешь, что он просто смотрел со своей точки зрения и видел ситуацию как привык ее видеть. Я в его картину мироздания не вписываюсь. Тут никто не виноват.

— Даже ты?

Почудилась насмешка или нет? Ведь действительно, поперся в чужой мир и даже не обратил внимания на то, что он совершенно не похож на Город, не говоря уже о родной и далекой Земле. А ведь и на Земле у каждого народа есть обычаи, за несоблюдение которых они могут обидеться. Вон про японцев вообще такие небылицы рассказывают, что невольно закрадывается подозрение, что они инопланетяне.

— Даже я, — решил Ярослав. Шитито Ран, в конце концов, взрослый человек, опытный вроде бы, он должен был понимать, что мальчишка из другого мира привык жить по-другому. Следовательно, он должен был учесть, что то, что ему кажется неприемлемым отношением к его дочери, для кого-то совершенно естественно и ни на что большее не намекает. Разве не так? — Просто стечение обстоятельств, из-за которых он сделал неправильный вывод.

— Меня ты почти убедил, — дракон пыхнул дымом. — Теперь попробуй убедить себя.

— Я пробовал. Получается не очень, — признался Ярослав.

— Я, кажется, понимаю, — дракон зевнул и положил голову на лапы. — Рассказывай, человечек. Иногда твоему виду достаточно того, что кто-то согласился их выслушать.

Дракон-психолог. Подумать только. Более бредовой картины Ярослав вообразить не мог, как не пытался.

— Ну, ладно, слушай. Сам ведь напросился.

Как ни странно жалобы на мир и отца Ладанэ много времени не заняли. Легче не стало. Что делать дальше, Ярослав так и не понял. А ведь еще придется как-то объяснить свой побег Ладанэ и Киого. Правду им говорить незачем. Для них этот чертов аристократ очень близкий человек. Заставлять их искать самого виноватого совершенно не хочется. С его стороны это будет просто подленькая месть непонятно кому. Тем более, Ярослав подозревал, точнее, знал, что он тоже себя повел неправильно. Нельзя было лезть в чужой мир, не узнав предварительно, как там себя ведут приличные люди. Возможно, его поведение ни в одно правило приличия не вписывалось. Наглый и самоуверенный тип, не больше и не меньше.

— Слишком часто человеческими помыслами и действиями движет страх, — сказал Этль, намолчавшись в свое удовольствие. — Правящими Домами мира Ладанэ движет страх того, что если они дадут людям больше, чем у них сейчас есть, люди поймут, что смогут без этих домов обойтись. Поэтому, держат свой мир в таком же состоянии, каким он был века и века назад. Потомков создателей Города долгое время преследовал страх того, что родственники смогут их убить ради власти, как только узнают все известные им тайны. Они даже собственных детей боялись. Умирая, они просто не успевали передать все свои знания. Постепенно знания крупица за крупицей терялись, пока их не стало настолько мало, что никакой власти над Городом уже не было. Отца Ладанэ напугало то, что его внук слишком мал, мама этого внука слишком упряма, а ты слишком силен как маг и непонятен ему. А еще у тебя кроме твоей силы нет ничего. Поэтому вполне логично было предположить, что ты захочешь отобрать что-то чужое. Не сердись на него, он попытался защитить семью.

— От женишка Ладанэ он семью не защищал. Я опаснее, да? — мрачно произнес Ярослав.

Вот так вот мордой в дерьмо. Наивный дурак, желающий всем вокруг помочь. Теперь знаешь, кем тебя считают эти люди. Все еще думаешь, что они будут благодарны за помощь?

— Просто страх, — сказал дракон. — Страх заставляет защищать то, что более ценно. Некоторые ничего кроме собственной жизни и не ценят.

— Ты неплохо изучил людей, правда?

Дракон величественно кивнул.

— Отлично, — мрачно сказал Ярослав. — Тогда объясни мне, что мне сделать, чтобы меня перестали подозревать в желании получить чужое наследство, которое мне и даром не нужно? Это бесит. Хочется пойти и избить всех. Всех подряд. Всех, кто косо посмотрит. Или решится что-то неприятное сказать. Я не могу так. Мне проще запереться в темном чулане и сидеть там в обнимку со шваброй. Я так в детстве делал.

— А это совсем просто, — дракон улыбнулся, продемонстрировав громадные клыки. — Очень просто. Ты же понимаешь, почему бывшего жениха Ладанэ ее отец в желании отобрать у внука наследство не заподозрил?

— У него свое наследство есть, — сказал Ярослав. — А у меня нет. Значит, мне оно нужно. Кретинская логика.

— Так оно и есть.

— И что мне делать с этой логикой? — спросил Ярослав.

— С логикой ничего, — Этль повилял хвостом и зачем-то посмотрел на небо. — А со всем остальным ты можешь сделать все, что пожелаешь. Можешь завоевать чей-то Дом, даже Великий при очень сильном желании, можешь этот Дом создать. На самом деле, ты даже собственный мир можешь создать. Ты же создатель. Такой же создатель, какими были те, кто создал этот мирок.

— О да, я создатель. Помню. Есть только одна проблема. Я понятия не имею, как создаются миры.

Дракон издал звук очень похожий на смешок, наклонил голову и грохочущим шепотом заговорчески спросил:

— Хочешь, научу?

— Ты умеешь миры создавать? — Ярослав глупо на него вытаращился и начал прикидывать, как бы уговорить дракона на этот подвиг.

— Нет, — Этль мотнул головой. — Драконы создавать миры не умеют и никогда не умели. Просто мы знаем, как это делается. Теоретически. Поэтому, я смогу объяснить. Если ты создатель, тебе будет не сложно это сделать. Не сложнее, чем создать что-то значительно меньше мира. В твоем случае размеры не имеют ни малейшего значения. Умение видеть картинки важнее.

— Интересно, — протянул Ярослав. Почему бы и не послушать? Знания лишними не бывают. А там кто знает, вдруг однажды действительно так припечет, что захочется владеть целым миром.

— Интересно?

— Да, очень интересно. Я с удовольствием послушаю.

— Неееет, — дракон улыбнулся и повилял хвостом. — Слушать недостаточно. Нужно почувствовать и увидеть.

— Как увидеть?

— Как цветные нити сущего в мадаи.

— О, в мадаи? — задумчиво произнес Ярослав, подозревая, что дракон издевается. Или таким образом от дурных мыслей пытается отвлечь. — Предлагаешь мне шагнуть в мадаи и там поискать справочник по созданию миров?

— Нет, — дракон мотнул головой. — Мадаи недостаточно. Там видно только самые грубые структуры. Но ты создатель, ты способен увидеть самые тонкие нити.

— Да? И как же мне их увидеть?

Точно отвлекает. На любопытство давит, гад с крыльями. На самом деле ведь интересно.

— Просто пожелай. Загляни за грубые структуры, рассмотри между ними тонкие, почти прозрачные нити и постарайся не выпускать их из вида.

Тонкие нити? Может похожие на те, из которых состоят арки тоннеля? Неужели они есть везде?

Ярослав тряхнул головой и шагнул вперед.

— Когда ты увидишь тонкие нити, попробуй их почувствовать. Не бойся их порвать, на самом деле они гораздо прочнее всех прочих. Это основа всех миров.

Голос дракона обволакивал и успокаивал.

Все будет хорошо, не бойся.

Ярослав осмотрелся.

Переплетение толстых канатов похожих на стволы молодых деревьев. Какие-то веревочки, нитки и лохматые водоросли. Составляющие живого и неживого. А между ними нечто почти невидимое и неощутимое. Как микроскопические пылинки, заблудившиеся в солнечном луче.

— Нашел, — сказал Ярослав, поддевая пылинку пальцем.

Пылинка потянулась, сверкнула и неожиданно превратилась в тончайшую паутинку, которую видно только с той стороны, в которую она отражает свет. И такие паутинки везде. Невесомые и почти неощутимые. Если сплести несколько таких, наверняка получатся нитки, как те из которых состоят арки тоннеля.

— Смотри на них, — велел дракон.

— Смотрю.

Мелькающие проблески. На таких летают новорожденные пауки подхваченные ветром.

— А теперь придумай мир.

— Придумать? — удивился Ярослав. — Мир слишком сложная штука, чтобы его можно было так запросто придумать. Мне так кажется.

— Придумай основу мира, — терпеливо произнес дракон. — Просто попытайся увидеть картину этого мира, как пейзаж, или несколько пейзажей. Для начала этого достаточно. Нужно просто от чего-то оттолкнуться.

Ярослав посмотрел в направлении драконьего голоса и неожиданно для себя увидел, как он выглядит в мадаи.

Вон он. Странное сплетение из света и лохматых водорослей. Секунду назад совершенно незаметное, словно не соприкасавшееся с этим миром.

— Основу? — переспросил парень.

— Да, — уверенно сказал Этль. — То, чего ты больше всего от своего мира хочешь.

— Основные функции, да?

Ярослав улыбнулся. Какой бы мир он пожелал иметь в своем собственном распоряжении? Сложный вопрос. Наверное, светлый. С ярко-синими небесами. Чтобы ночью на небе были россыпи звезд и луна, даже парочка лун. Чтобы в этом мире уживались и лето и зима, и чтобы они были настоящими, а не то недоразумение, которое обычно приходило вместо зимы в Одессу. Чтобы были океаны, континенты и россыпи островов. Чтобы где-то была даже пустыня, а где-то горы. Настоящий такой мир, без нерукотворных подземных лабиринтов, похожих на чей-то бредовый сон. Пускай там дуют ветра, идут дожди, светит солнце. Пускай даже унылые туманы приползают, оставляя на траве россыпи капелек похожих на драгоценности. Капельки на лепестках цветов, это же так красиво. И бабочки с пчелами и прочими насекомыми пускай будут. Даже надоедливые муравьи. И, да, пускай в нем никогда не появится ни одна арка тоннеля. Чтобы никто без спроса не мог прийти и не мог запретить прийти кому-то другому, которому этот мир будет рад. Да, пускай мир будет настолько живым, чтобы сам мог решать пускать кого-то на свою территорию или нет. А еще, пускай из него можно будет попасть куда угодно и откуда угодно попасть в него. Просто сделать шаг. Словно в мадаи. Да, так будет хорошо.

— Все, достаточно, — сказал дракон. — Остальное можно будет исправить и доделать пока мир не стабилизируется. А животных привести из других миров. Так проще. Все равно новых нигде не существующих животных создать почти невозможно.

— Чего? Каких животных?

Ярослав дернулся, неловко махнул рукой, и нити-паутинки осыпались блестящими осколками, вышвырнув его в реальный мир.

Или нереальный.

Город куда-то исчез. Вместо него была бесконечная степь пропахшая медом и полынью. А над степью синее небо с легкими белыми облаками.

А еще был дракон. Черный и почему-то очень довольный.

— Мы где? — тупо спросил Ярослав.

— В твоем мире, — радостно оскалился дракон.

— В смысле?

— Я же сказал, тебе достаточно пожелать.

— Пожелать?! — Ярослав оглянулся, но и там библиотеки с драконьим постаментом не нашел.

— Ну, или очень сильно захотеть.

Довольный жизнью дракон редкое зрелище и откровенно пугающее. Что-то Этль не шибко похож на древнее и мудрое существо. Сейчас еще больше развеселится и пойдет бабочек ловить. Будет пикировать на них, как бомбардировщик.

— Я захотел? — спросил Ярослав.

— Да.

— И что?

— Твое желание исполнилось.

— Да объясни ты! — взвыл парень. Веселый дракон ему нравился гораздо меньше, чем орущий дурным голосом и пытающийся прогнать от себя подальше.

— Человечек, мы сейчас в мире, который ты захотел увидеть настолько, что нити сущего не смогли тебе отказать в этом желании.

— И?

— И сплелись в этот мир.

Как же все просто оказывается. Захотел и нате вам, подарочек от заскучавшей вселенной.

— Наверное, я тупой, — сказал Ярослав, ткнув пальцем в желтый цветок. — Ты хочешь сказать, что я только что создал этот мир?

— Технически нет. Технически ты просто захотел, чтобы этот мир появился, и вселенная его для тебя создала, без твоего непосредственного участия. Взяв за основу образы из твоих мыслей о мире. Но если не вдаваться в такие подробности, то да, создал.

И сразу все стало понятнее. А если бы он захотел подумать о кадрах из «Терминатора»? Тех, где разрушенный город и блестящие роботы с красными огоньками глаз бродят?

— С ума спятить, — сказал Ярослав. — Я что, теперь постоянно могу пожелать получить целый мир, и он у меня будет?!

Какие перспективы. Такого можно нафантазировать, самому страшно станет. На настоящих вампиров когда-то посмотреть хотелось. В готичном антураже.

— Нет, — дракон весело оскалился. — Не будет. Ты вряд ли сможешь повторно поймать это настроение. Большая часть создателей так ни разу в жизни его и не ловят. Да и ты бы пропустил, если бы я рядом не оказался.

— Ага. Уже хорошо.

Вампиры и зомби с роботами отменяются.

— Неплохо, — согласился дракон. — Отличный мир у тебя получился. Почти без ограничений, которые так любят налагать на миры люди.

Что кому, а лысому бантик.

— Я не о том, — отмахнулся Ярослав. — Что мне теперь с этим миром делать?

— Да что хочешь, — великодушно разрешил дракон.

— В смысле?

— В каком смысле? — Этль явно издевался.

— В любом!

— Делай что хочешь. Можешь кем-то заселить. Можешь построить целые города. Все зависит от твоего желания. Это твой мир. Тебе устанавливать в нем правила.

— Ты меня вдохновил, — сказал Ярослав. Желание придушить дракона росло и ширилось. А еще лучше на него гору уронить. Горы где-то в этом мире быть должны. — Как мне его заселять?! И какие еще правила?!

— Любые, — сказал жизнерадостный дракон.

— Ладно, — вздохнул Ярослав, признавая свое поражение перед драконьим умением отвечать на вопросы, ничего конкретного не рассказав. — Над этим я еще успею подумать. У меня ведь много времени на эти правила, города и поселенцев?

— Не мало. Если я все правильно рассмотрел, сотни полторы лет.

— Сколько? — удивленно на него вытаращился Ярослав.

— Примерно сто пятьдесят лет. Плюс-минус…

— Ты точно издеваешься.

— Нет, — дракон отрицательно покачал головой и улыбнулся.

— Ладно, зайдем с другой стороны, — решил предпринять еще одну попытку прояснить, во что именно он опять вляпался Ярослав. — Города, допустим можно при желании построить. Главное понять, из каких составляющих состоят дома. А население мне, где брать?

— Да где хочешь. Можешь, конечно, попытаться сам создать, поиграть в бога. Но из этого редко что-то хорошее получается.

— Не собираюсь я играть в бога, — отказался от этой чести Ярослав.

— Отлично, — одобрил Этль.

— Так что там с населением? Мне что, объявления по столбам клеить. Мол, люди и не люди, имею собственный мир, приглашаю в нем пожить?

— Можно и так, — не стал критиковать этот способ дракон.

— Ты точно издеваешься. Уверен.

Ярослав уселся прямо в мокрую траву и задумался. Вытянуть что-то конкретное из дракона невозможно, в принципе. Хорошо хоть хвостом не виляет. После его виляний хвостом все время какая-то ерунда происходит. Надо запомнить на будущее и научиться предпринимать тактическое отступление.

— Ладно, забыли о населении, не горит, — сказал парень. Он вообще смутно представлял, что будет делать с людьми, согласившимися перебраться в этот мир. — Может сами откуда-то возьмутся, я, кажется, такую функцию задавал.

— Без твоего разрешения в ближайшие сто пятьдесят лет не возьмутся, — лениво протянул дракон.

— Плевать! — рявкнул Ярослав, подозревая, что предыдущий разговор сейчас пойдет на новый круг. Наша песня хороша, начинай сначала.

— Да и потом, вероятнее всего ориентироваться мир будет на твои желания и убеждения, а потом на твоих потомков, — добавил Этль, насмешливо прищурив глаза.

— Да замолчи ты, — потребовал Ярослав. — Есть вопрос важнее. Как мне попасть обратно в Город?

Дракон захохотал. Громогласно.

— Глупый человечек, — сказал отсмеявшись. — Тебе просто нужно сделать шаг и ты окажешься там, где пожелаешь оказаться. Ты из этого мира можешь попасть куда угодно. Понимаешь?

— Понимаю. Шаг. Как в мадаи.

Ярослав хмыкнул, поднялся на ноги, махнул дракону рукой и шагнул вперед, опережая дурацкие мысли и прочие сомнения, исчезая из своего мира.

— Ничего ты не понял, — сказал дракон. — Но я тебе подсказывать не буду. Еще опять накажут.

Он осмотрелся. Тяжело подпрыгнул и взлетел в небо. Нужно здесь все изучить. Новые миры — это всегда очень интересно. Они сначала слишком быстро меняются, подстраиваются под желание и настроение своего создателя, растут. Тут можно найти любые сокровища. А библиотека подождет, никуда она не денется.

Жалко, что новые миры появляются столь редко.

Штаны били мокрые сзади, ветер довольно ощутим, стоять перед закрытой дверью было очень неуютно. А кем-то любимый учитель не открывал. Ярослав уже и орал, и стучал ногой по двери, возможно, перебудил всех соседей, а дверь так и не открылась.

— Да умер он там, что ли?

Может плюнуть и пойти в общежитие академии? Эльф рано или поздно объявится. Ему опасно покидать этот мир. Если его где-то узнают, будут ловить возле всех существующих там арок тоннеля.

— Ярен!

Ярослав решил совместить вопли с пинками по двери. Уходить ни с чем не хотелось. Очень нужно было посоветоваться. Немедленно.

— Ярен!

— Зря кричишь. Меня там нет, — прозвучал мрачный голос за спиной.

Ярослав вздрогнул, оглянулся и увидел своего учителя.

Эльф стоял, подпирая плечом дерево. Какой-то всклокоченный, явно не выспавшийся. На свидание он, что ли ходил?

— Ты мне очень нужен, — поспешил обрадовать учителя Ярослав.

— Нужен? — с наигранным удивлением спросил Ярен.

— Ага.

— Что ты опять натворил?

Похоже, дорогой учитель уверен, что ученик приходит к нему только после очередной сделанной глупости. Впрочем, он не так и не прав.

— Как бы тебе сказать? — задумался Ярослав.

— Скажи как есть, — предложил эльф.

— Если я скажу как есть, ты можешь не поверить, — признался Ярослав. Он бы точно не поверил. — Это надо видеть.

— Что, это?

Склоненная на бок голова и попытка изобразить любопытство.

— Я тебе сейчас все покажу, — решил Ярослав. Особого смысла описывать свой разговор с драконом он не видел. Лучше сразу огорошить, минуя стадию недоверчивых вопросов.

— Покажешь?

Кажется, Ярен начал подозревать худшее.

— Да. Тут недалеко, — старательно заулыбался Ярослав.

Идем, мальчик, со мной, дядя тебе конфетку даст.

— Где, недалеко?

Какой недоверчивый эльф попался.

— Ну, сложно объяснить — где, — сказал парень, размышляя о том, как будет тащить за собой учителя, если он не согласится сходить самостоятельно. — Я даже не уверен, что недалеко. Возможно, наоборот, очень даже далеко.

— Ярослав!

— Ну, ты же пойдешь со мной. Это увидеть надо, честное слово.

— Ладно, пойду, — устало согласился Ярен. Наверное, понял, что иначе ученик не отстанет.

— Вот и хорошо.

Ярослав подбежал к эльфу, схватил его за руку и дернул на себя, делая шаг в свой мир. Впечатление произвести удалось. Первым делом Ярен изумленно осмотрелся. Потрогал жесткую с вида травинку, попытался поймать бабочку и лишь потом повернулся к ученику.

— Что это? — спросил таким тоном, словно заподозрил в резкой смене пейзажей предвестника конца света.

— Мой мир, — честно ответил Ярослав.

Эльф посмотрел на небо.

— Твой мир, — сказал как-то излишне задумчиво.

— Ну да. Понимаешь, я его случайно создал. Точнее, технически не я, но он создался именно из-за моего желания и подходящего настроения.

— Какого еще настроения? — устало спросил эльф. Кажется, ученик его окончательно достал своими случайными происшествиями.

— Не знаю, — Ярослав пожал плечами и пожаловался: — Дракон не уточнил, какого именно. Он вообще ничего не уточнил.

— Дракон?

— Да, Этль.

— Понятно, — сказал Этль. — Значит, ты случайно создал мир. С тобой, конечно, бывает, но не кажется ли тебе, что это уже слишком?

— Кажется, — согласился Ярослав. — Но я ничего с этим не могу поделать. Это мой мир, и точка. И я от него отказываться не буду. Пошли они все.

Ярен не стал спрашивать, кто такие эти все. Он задал более логичный и уместный вопрос:

— Я тебе зачем нужен?

— Ярен, что мне теперь делать? — жалобно спросил его ученик. — Его же как-то населять нужно. И животных где-то взять. Дракон говорил.

— Ты идиот, — припечатал эльф. Словно диагноз поставил.

— Да знаю я.

— Ладно, пошли обратно, — решил Ярен, налюбовавшись на виноватую физиономию ученика. — Что-нибудь придумаем. Моя сестра неплохо в живой природе разбирается. Попросим совета у нее. А дальше видно будет.

— Ярен, ты гений. Да, кстати, отсюда можно попасть куда хочешь. Просто шаг сделай.

Эльф печально вздохнул.

— Куда хочу? Обратно так же?

— Да, я тебе дарую право на этот мир.

— Ты меня удивляешь, — Ярен печально улыбнулся. — Есть одно место, где я давно не бывал. Меня там к смертной казни приговорили. Но если сбежать будет настолько легко, то почему бы и нет?

Улыбка у эльфа стала веселой, пакостливой такой.

— Пойдешь прямо сейчас? — спросил Ярослав. Учитель, кажется, решил повеселиться за чей-то счет.

— Нет, сначала нужно это путешествие обдумать, — кивнул каким-то своим мыслям Ярен. — А пока возвращаемся в Город.

— Ну и хорошо.

Если проблему разделить пополам, она становится легче, не правда ли? Намного легче. Ощутимо. А если ее поделить еще на несколько частей? Скоро вернутся Ладанэ и Киого, вряд ли глава Дома станет запирать их в своем замке. Где-то в общежитии спят Сан и беловолосый то ли убийца, то ли не убийца. А еще можно позвать Нэйме. Ему тоже будет интересно. А там кто знает, может, и другие люди найдутся?

Кто сказал, что мир нужно заселять сразу и повсеместно?

И города лучше строить вручную, в крайнем случае, с помощью обычных плетений, тогда они не будут такими как тот город, который создали ради Академии Разума. Город, который терпит своих жителей. Что в этом хорошего?

А еще, ведь наверняка можно менять ландшафт.

Привозить редкие растения.

Даже построить тракт для купцов. Точнее контрабандистов, которые захотят провести свой товар в обход тоннелей. Жить же на что-то надо.

Да, и нужно не забыть придумать какие-то опознавательные знаки типа свой-чужой для мира. Хоть на первое время. Потом можно будет что-то другое придумать. Совсем не хочется, чтобы сюда ходили всякие властижелающие со своими претензиями. К своему Дому, например, присоединить, прибылью поделиться. И все во благо нового мира. Во имя процветания и законности.

А хватит ли ста пятидесяти лет, чтобы научить мир быть таким, как хочется?

Кто знает?

Зато точно будет не скучно.

24. 02.2012. Книга закончена.

Возможно, будет дописываться и обновляться.

Дальше см. «Мир как перекресок».

PS ГГ действительно не понял, что ему хотел сказать дракон. И в этом вся прелесть.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

6/24/2012

Content

Татьяна Гуркало
Ненавижу драконов

Часть 1

Как отличить неудачу от везения

Часть 2

Как обрести друзей и проблемы

Часть 3

Как сделать доброе дело и получить по заслугам