Ашь Елена

Сказка о том, как мы с Надей работали в магазине модной одежды

Елена Ашь

Сказка о том, как мы с Надей работали в магазине модной одежды

С Надеждой мы дружим давно, уже 30 лет, с первого класса. Мы с ней и внешне похожи, и проблема у нас с ней одна и та же: никак не можем найти себе хорошую работу. Все как-то не везет. Но вот судьба нам улыбнулась.

* * *

Однажды мы с Надей сидели в скверике напротив Казанского собора, вспоминали наши прежние неудачные работы и уже не строили никаких перспектив.

Скамейки в сквере были пустынны и влажны. Мало было отдыхающих. В ноябре месяце погода не располагает к отдыху на скамейках. И темнеет в Петербурге рано, в четыре часа дня уже ночь.

— Добрый вечер… — вдруг подсел к нам интеллигентный мужчина.

Я ему хотела ответить на приветствие, но мужчина сидел с Надиной стороны, и было такое впечатление, что говорил он именно с ней, а не со мной.

— А я Вас уже раньше видел… — продолжал он знакомиться с Надеждой, не обращая на меня внимания. — Я видел Вас прошлым летом в этом садике. Я еще тогда хотел с Вами познакомиться. Видите ли, я — владелец магазина модной одежды. Мне очень нужны сотрудницы с привлекательной внешностью. Предлагаю вам работу в моем бутике. Не отказывайтесь сразу! В любом случае, приглашаю вас с подругой (мужчина и мне послал лучезарную улыбку) посетить мой магазин одежды. Вот визитка с адресом бутика. Может, сделаете покупки…

И работодатель ушел.

— Посетим!

И на следующий день мы отправились за покупками в бутик.

Сразу нашли его. Он был на Невском.

Здание постройки начала прошлого века было усовершенствовано в угоду расположившемуся на первом этаже магазину: витринные окна были так расширены, что фасадной стены здания практически не было вплоть до второго этажа. Кирпичная стена была разрушена и заменена алюминиевыми оконными рамами с чисто вымытыми прозрачными стеклами.

Дом, получивший подлый архитектурный удар под дых по первому этажу, держался из последних сил. Второй, третий и четвертый этажи несли свой грузный вес самостоятельно, не опираясь на что-либо. И не на что не надеясь.

Ярко освещенное зияющее пространство под ними заманивало покупателей своей чистотой и прозрачностью.

За витриной бутика, как рыбка в громадном аквариуме, плавала одинокая продавщица. И смотрела грустными глазами на жизнь за окном.

Жизнь за окном кипела. Пешеходы своим обычным дружным строем проходили мимо магазина, не заходя в него и даже не обращая на него внимания.

Лишь мы с Надеждой заворожено остановились возле этого прозрачного чуда, не решаясь в него войти.

— Рискнем!

Услышав это слово, прозрачная дверь тихо отворилась, настойчиво и твердо приглашая нас войти внутрь магазина.

Отступать было уже поздно.

Мы вошли.

Плавающая продавщица перевела грустный взгляд на нас, от этого глаза ее округлились, и она стала еще больше похожа на рыбу.

Мы остановились у входа и принялись озираться по сторонам, привыкая к обстановке.

Кроме нас троих в магазине больше никого не было.

Вдоль стен — стеллажи со свернутой квадратиками одеждой, в центре зала — ряды висящих на плечиках нарядов, справа — шубы и манто, накинутые на толстые колобашки с никелированными ножками (на манекены без головы и без рук). Все это было хитро обнесено перегородочками из зеркал, чтобы доверчиво зашедшие посетители уже никогда не смогли выйти из этого зеркального лабиринта без покупки.

— Здравствуйте, можно войти? — спросила я продавщицу.

Продавщица молча булькнула, и мы начали движение сначала вдоль стеллажей.

— Это какая-то вязаная одежда, не трогай, — сказала я Наде.

Обойдя зал по периметру и немного привыкнув к яркому свету, мы перешли в центр зала и стали прохаживаться вдоль рядов с нарядами.

— Не трогай, это какие-то вечерние платья, — сказала я Наде.

Потом я стала разглядывать ценники с фамилиями модельеров и не заметила, как подруга зашла за какую-то зеркальную стеночку и пропала.

Так мы с ней потеряли друг дружку.

Кричать в дорогом магазине было неудобно, и я стала разыскивать ее молча, степенно прохаживаясь вдоль стоек и заглядывая за зеркальные перегородочки.

Нашла я Надю в отделе мехов. Не страдая от моего отсутствия, подруга примеряла белую пушистую шубку.

— Надя, не трогай, это какая-то шуба, — запоздало сказала я. — Ты же не собираешься ее покупать? Зачем тебе шуба?

Надя сняла шубку и вернула ее безголовому манекену.

— Мы зачем сюда пришли?!

— Честно говоря, не знаю, — сказала Надя.

— Честно говоря, и я не знаю. Давай сюда визитку!

Надя вернулась к манекену и вытащила у него из кармана шубы визитку.

«Тоже без головы!» — подумала я.

Мы подошли к продавщице.

— Нас пригласил Владислав Бориславович.

Девушка округлила глаза и плавно провела нас через зеркальный лабиринт к кабинету Совтотуса В.Б.

— Добрый вечер… — вошли мы туда после приглашения секретарши.

Хозяин магазина был очень рад, усадил нас в кресла и угостил ликером, правда, без закуски.

Через пару минут напряжение, полученное нами в торговом зале, спало. Мы расслабились от ликера и от радушия хозяина. Весело вспоминали нашу вчерашнюю встречу, поговорили о вчерашней погоде. Я вежливо поинтересовалась, как идет торговля эксклюзивной одеждой.

— Плохо, — вдруг сказал Владислав Бориславович.

— Как же плохо? У Вас такой шикарный магазин!

— Шикарный, — согласился он. — Не знаю, что им еще надо?! Не идет народ. Ни пешеходы ко мне не сворачивают, ни машины возле магазина не останавливаются. Все мимо! Я и ремонт снова сделал, и окна побольше прорубил, чтобы как-то завлечь. Не идут. Я и рекламу везде печатаю. Не идут. Одна надежда — на вас. Приглашаю вас ко мне на работу.

— Продавщицами?

— Нет… Покупательницами.

— У нас денег нет!

Мы разочарованно переглянулись: такого дешевого трюка от такого интересного мужчины мы не ожидали. Это он таким способом платья продает? Ловит женщин на улице, заманивает к себе в магазин и пытается всучить им товар, слезно ругая свою судьбу? На жалость бьет? Ничего себе! Интересно, много он таким способом наторговал? Наверное, много. Видно, что много.

Но в этот раз он не на тех напал! Обломился! Ха-ха! Нет у нас денег. И никогда не будет. И никогда не было. Ленин жил. Ленин жив. Ленин будет жить!

Чувствуя свою полную защищенность нищетой, мы решили поиздеваться над попавшим впросак жуликом.

— Ну, если только в кредит…

— Ну, если только в кредит, — подхватила Надежда. — И со скидкой пять процентов, не меньше.

— Пятнадцать процентов. Не меньше, — поправила я.

— Для вас — что угодно. Я вам буду хорошо платить, если вы согласитесь работать.

Мы перестали торговаться, потому что поняли, что чего-то не поняли.

— Продавщицами?

— Нет! Покупательницами.

Разговор пошел по второму кругу.

Мы почувствовали, что уже пора уходить, и встали, чтобы распрощаться с хозяином.

Хозяин понял наши намерения, тоже встал и бросился к бару с напитками.

В общем, после четвертой рюмочки ликера мы поняли, чего от нас хотят.

Профиль магазина — одежда для солидных, деловых и просто богатых женщин. Молодежной и массовой моды нет. Все очень дорогое, в единственном авторском экземпляре.

Предполагаемый покупатель — дама бальзаковского возраста, занимающая высокое положение в обществе. Но ведь потенциальные покупательницы родились и выросли при развитом социализме. Они привыкли к бурной жизни вокруг приобретаемого товара. Пустота и тишина в зале гасят их покупательский инстинкт. Необходимо создать иллюзию ажиотажа в торговом зале. Ну, не ажиотажа, а хоть какого-то живого движения… хоть иллюзию…

— Это мы можем! — хлопнула Надя ладошкой по ручке кресла.

— Все должно быть максимально естественно, — объяснил Владислав Бориславович. — График работы — скользящий. Будете заезжать в магазин не каждый день, но часто, долго выбирать покупку, советоваться с настоящими покупательницами и давать им советы, заведете с ними дружбу. Будете обзванивать своих новых подруг и сообщать им по секрету о новых поступлениях, обсуждать уже купленные наряды.

— Это я могу! — с гордостью хлопнула я по ручке своего кресла.

— Чтобы вы не утомлялись в метро, будет осуществляться служебная развозка: белый Мерседес 28–84, у водителя в машине будет ваша рабочая одежда. Дежурить в магазине будете по очереди. Желаю успехов!

Мы вышли из опасного магазина на свежий воздух.

— Берем! — Закричала Надя. — И зарплата хорошая!

— Остынь! Подумаем хотя бы дня два-три. Сразу соглашаться неприлично.

Договорились на послезавтра.

Дома я в спокойной обстановке обдумала деловое предложение. Посоветовалась с мужем. Посоветовалась с соседкой. Ни муж, ни соседка никакого подвоха не нашли.

И на следующий день я согласилась устроиться на эту работу. Как оказалось, Надежда тоже дала свое согласие, только еще раньше, вчера, как только доехала до своего домашнего телефона.

В первый рабочий день я очень волновалась. Заранее, еще с утра, помылась, накрутилась и накрасилась.

Вечером позвонил Владислав Бориславович.

— Машина за Вами выехала, встречайте. Поработаете сегодня часа два, не больше. Купите два платья.

— Как куплю? У меня денег нет.

— Водитель Вам привезет и рабочую одежду, и деньги для покупок. Потом ему все отдадите в конце дня, когда вернетесь домой.

Я печально почувствовала себя Золушкой.

Но все сложилось хорошо.

Личный водитель быстро доставил меня до места службы, галантно открыл дверцу машины, проводил под зонтом до прозрачной двери магазина и уехал на стоянку.

Позавчерашняя продавщица меня не узнала и очень мило расплылась в улыбке, впрочем, не навязывая мне свое общение.

К работе я приступила с энтузиазмом.

Местность мне уже была знакома, лабиринты меня не пугали, я неплохо ориентировалась даже в таком ярком электрическом свете.

Все хорошо.

И я принялась шуровать по полкам с вязаной одеждой. Доставала аккуратно сложенные конвертиком свитера, разворачивала их, разглядывала со всех сторон, некоторые кофточки мерила тут же перед зеркалами, не заходя в кабинки. Использованные вещи складывала вчетверо и запихивала обратно на полки.

Осмелев, я продвигалась все дальше и дальше вдоль стеллажей.

— Ай! — услышала я свой собственный вскрик и схватилась за живот: в нем вдруг что-то заурчало и забурчало в районе аппендицита, а ведь аппендицит у меня уже давно был удален.

На мой вскрик подбежала продавщица и округлила глаза. Но ее помощь не понадобилась.

Оказалось, что в правом кармане рабочей одежды находился сотовый телефончик.

— Але, — успокоилась я.

Я узнала голос Владислава Бориславовича:

— Не зарывайте свой талант на задних полках, работайте на авансцене, ближе к витринам.

— Слушаю! Будет сделано! — и направилась на указанное место.

Продавщица успокоилась за меня и отошла к своему столику, но глаза не сузила.

Ближе к витринам находились меха и вечерние платья. С чего начать?

Начала с Надиной беленькой шубки. Надела ее, проверила, что в карманах. В карманах ничего не было.

Застегнув застежки, я стала прохаживаться у самых окон, проверяя, не жмет ли мне шубка подмышками.

Долго я так ходила, стало жарко.

Но не один покупатель так и не появился в магазине.

Я посмотрела на часики — прошло уже два часа, как я здесь обитаю. Надо решаться делать покупку.

В стекло витрины я увидела, что подъехала за мной моя машина, водитель вышел и помахал рукой.

Пора!

Я сняла душную шубку, отрицательно помотала головой, продавщица повесила ее обратно на место.

— Для начала я куплю у вас пару вечерних платьев — на сегодня и на завтра. А послезавтра, пожалуй, еще заеду. У вас каждый день привоз?

— Вот последние модели. Отнести Вам в примерочную?

Я посмотрела на машину за окном.

— Нет, так заверните.

— Ну, как бал? Золушка ты моя! — спросил меня дома муж.

— Какой бал? В одиночестве в шубе по магазину бегала. Поговорить было не с кем. Только вспотела.

— Не понравилось?

— Понравилось! В следующий раз подъезжай к магазину — посмотришь на меня.

— Приеду. Постою под окнами.

На следующий день я, как обычно, работала серой мышкой в офисе, на своей основной, но скучной работе, продавала реле и пускатели.

Язык, конечно, очень чесался. Но рассказывать о своих вечерних балах сотрудницам я не могла, условия контракта не позволяли.

Мои подружки чувствовали, что у меня что-то чешется, и пытались выяснить, в чем дело. Но я молчала, как гранитная скала.

От такого напряжения, к концу дня нервы были уже на пределе.

Когда пришла домой, позвонила Надежде — узнать, как прошел ее рабочий день.

— Так здорово! — вопила подруга с другого конца телефонного провода. — Вот это — работа для меня! Я имела такой успех!

— А я никакого успеха не имела, — позавидовала я, — только в шубе вспотела и все.

— Конечно, в шубе! Я там слева в четвертом ряду бальные платья нашла. Штук шесть перемерила, пока одна была, а потом народ стал подтягиваться, я уже других наряжала.

— А кто там был?

— Сначала две пигалицы какие-то, они со мной дружить не стали. Потом приезжали муж с женой.(Или мужчина с женщиной? Я не поняла.) А потом зашли София Львовна с Лорочкой. Они прямо вместе со мной работали: мы втроем два часа всех наряжали. Смотрю: за мной уже машина подъехала. Пора домой! Так они потащили меня в Модный Дом Котовой, а потом в бутик в Петергофе.

— Ой, Надя, какая ты счастливая! У меня так не получается.

Нет, никогда я не научусь работать, как Надежда.

Мой второй рабочий вечер оказался еще более провальным, чем первый.

Подъехала.

Смотрю еще с улицы: в зале две дамы бальные платья примеряют.

Я вошла, поздоровалась с продавщицей, хотела поздороваться с дамами, но они как раз удалились в примерочную для смены нарядов.

Я помялась немножко: с чего начать?

Ну, думаю: начну с шубки. Я ее уже знаю. А потом перейду к более сложному.

Вошла в отдел мехов, ищу свою беленькую шубку, а ее нет. Спросила продавщицу. Оказалось, что вчера ее продали.

— Какая жалость, — опечалилась я. — А нет еще такой же?

Не было.

Стою, размышляю: неужели сразу без разминки к бальным платьям приступать? Нет! Потренируюсь пока на свитерах.

И уже направилась к полкам, как путь мне перерезали две дамы в пышных юбках.

— Лорочка! Этот цвет юбки Вам не к лицу! — кричала одна дама другой.

— Согласна. Зато между юбкой и лицом — лиловый лиф. А лиловое мне идет.

— Лиловое Вам тоже не идет! — кричала на нее первая дама. — Ах, как Вам идет сиреневое! — наткнулась она вдруг на меня.

Я оглядела в зеркале свой рабочий наряд:

— Да, пожалуй, идет…

— Но для Вас это слишком строгий костюмчик. Я в четвертом ряду, слева, видела прекрасное сиреневое платье, попышнее. Вы худенькая, Вам нужно носить пышное.

И дама, забыв о себе и о Лорочке, поволокла меня в четвертый ряд слева.

В общем, так она меня два часа и мучила.

Только через два часа, в самом конце моей службы, в магазин еще кто-то вошел, и дамы переключились на свеженького покупателя.

Я оплатила то, что они мне выбрали (все сиреневое, что было в бутике) и уехала домой с двойственным чувством. С одной стороны, ажиотажное движение в магазине сегодня было, и вроде бы моя задача выполнена. Но с другой стороны, эта задача была выполнена не мною лично.

Как-то я не вписываюсь в эту работу. Что-то не так.

Дома я поделилась своими сомнениями с мужем.

— Может, посоветуешь что-нибудь?

— Ладно, спи спокойно. Утро вечера мудренее, — посоветовал муж.

Следующим вечером я позвонила своей сменщице — узнать, как у нее дела, и поделиться мучавшими меня мыслями.

— Что-то у меня работа не идет, — пожаловалась я ей.

— Ничего! Зато у меня идет за двоих! Я сегодня кучу народа собрала.

— А София Львовна с Лорочкой были?

— Нет, их не было. Я и одна прекрасно отработала. Продала четыре вечерних платья и четыре утренних. В следующий раз буду активнее продвигать меха. Владислав Бориславович очень доволен моими результатами.

— А про меня ничего не говорил?

— Про тебя? Нет… А меня очень хвалил.

— Точно ничего не говорил?

— Нет, не говорил. Ну, прощай. Мне еще нужно позвонить Людмиле, Марине и Татьяне.

Мой третий рабочий вечер был еще более неудачным, чем первые два.

Магазин встретил меня своей обычной тишиной, к которой я привыкла и уже не боялась. Я по-хозяйски, как в своем шкафу, принялась перевешивать туда-сюда вещи. Ушла в работу с головой и не заметила, как в магазине появилась целая стайка молоденьких девчушек, которые, хихикая и давясь от смеха чупа-чупсами, стали примерять почему-то панамы. Конец ноября. Я, помня указания начальства активнее продвигать шубы и меховые шапки, посоветовала им пройти в отдел мехов.

— Девочки, я видела там прекрасные теплые шапочки с ушками. В городе — менингит, грипп!

Но девчушки, вместо того, чтобы идти за теплой и дорогой одеждой, побросали панамы и выбежали на улицу вообще без головных уборов.

Не понимаю я молодежь!

Потом в магазин вошла очень солидная покупательница, дама моего возраста. Я решила, что мы с ней наверняка найдем общий язык.

— Ах, как Вам идет бордовое! Я как раз видела прелестную бордовую шубку в отделе мехов. К сожалению, мне не подошел размер, пятьдесят четвертый мне велик. Пойдемте, я Вам ее покажу… — доверительно шепнула я ей на ушко.

— Нет, пятьдесят четвертый мне тоже велик, — тучная дама опечалилась и ушла.

Потом приходили еще покупательницы. Но я ничем не смогла их соблазнить. Все быстро уходили, без покупок.

Так завершился мой третий и последний день работы Золушкой в шикарном бутике.

Вечером позвонил Владислав Бориславович и очень сильно волновался. Я с трудом поняла, что на работу выходить больше не надо.

— Ну и хорошо! — успокаивал меня муж. — Хватит на двух работах надрываться!

— Ну и ладно! — успокаивала меня потом Надежда. — У тебя прекрасная основная работа в офисе. Это у меня совсем никакой работы нет.

— Наденька, ты права! Я совсем не расстроена, и я радуюсь, что у тебя все хорошо.

— Да! Мои продажи растут. Сегодня мною продано шесть шуб! А ведь не хотели брать! И посещаемость магазина растет.

Я повесила трубку после разговора с Надей и подумала: «Надо, все-таки посмотреть на ее работу своими глазами. Я же так ни разу и не видела образца хорошей работы. Посмотрю, пойму в чем моя ошибка, может быть, и схвачу жилку. Может быть, зря меня Владислав Бориславович уволил? Может быть, я за три дня просто не успела включиться в работу? Поэтому у меня ничего и не получалось. Поеду как-нибудь вечером к магазину, заходить не буду, а так, постою под окнами, полюбуюсь на Надину работу. Как труженица-Золушка под окнами дворца любовалась на своих сестер-красавиц, танцующих на балу».

Я посоветовалась с мужем, и он согласился.

На следующий вечер мы и поехали. Погода, правда, была не для прогулок. Моросил мелкий дождь.

Мы вышли из троллейбуса и раскрыли зонтики. Но мелкая водяная пыль, не обращая на зонты внимания, лезла в лицо, в глаза, за шиворот. Зато прохожих на Невском было поменьше. Мы не спеша, прогулочным шагом, дошли до витрины моей бывшей работы.

И я ее не узнала! (И витрину, и мою бывшую работу.)

По контрасту с Невской погодой, за стеклом царила летняя жара: шел костюмированный бразильский карнавал!

Полуголые дамы в вечерних декольтированных платьях отражались в многочисленных зеркалах и натыкались на теснящихся рядом других дам, в пушистых белых шубках.

Дамы в пушистых шубах, в свою очередь, отражались в зеркалах и тоже наталкивались на стоящих у них за спиной дам в строгой деловой одежде с яркой вышивкой.

Но основной нотой карнавала были разноцветные пышные юбки, введенные в моду с Надиной легкой руки. Зеленые и оранжевые, они вспыхивали яркими огнями по всему залу.

Нади среди огней и толпы видно не было.

Мы с мужем стояли возле витрины, раскрыв рты. Уж даже я была потрясена увиденным, а мой муж вообще был здесь в первый раз.

— Ну как? — зачем-то спросила я его.

— И ты здесь работала?! — восхитился он.

— Да нет, когда я здесь работала, тут было все немного по-другому. Но эту пушистую белую шубку я узнала! — обрадовавшись, я показала на нее пальцем. — Только тогда она была здесь в единственном экземпляре. Я тогда еще вспотела ходить в ней перед витриной. Помнишь, я тебе о ней рассказывала? А где же моя Надя?

Но Нади видно не было.

— Может быть, она сегодня не работает? — предположил муж.

— Может быть, она в кабинку для примерки зашла? — предположила я.

Так мы еще постояли.

— Вы последние? — спросил нас кто-то.

— Куда? — очнулись мы.

— Войти в салон!

— Нет, вход свободный, — мы немного отошли в сторону, чтобы не создавать еще большего ажиотажа возле магазина.

Так мы еще постояли.

Нади не было видно.

Вот знакомая продавщица пробежала с ворохом пышных юбок в руках.

Потом обратно.

Вот Владислав Бориславович пробежал через зал с пачкой каких-то бумаг.

Потом обратно, но без бумаг.

А Нади не было видно.

Больше стоять мы не стали, пошли домой, потому что намокли и замерзли.

Из дома я позвонила Наде. Ее не было. Тогда я позвонила не ее рабочий мобильник.

— Але! — отозвалась Надежда, кряхтя и тяжело дыша.

— Ты где?

— Работаю!

— Мы с мужем только что были возле магазина, а тебя не видели.

— Работаю!

— Поздравляю тебя, Надя! Ты так здорово организовала ажиотажное движение в зале! Жалко, что мы тебя так и не увидели.

— Работаю!

Не добившись от подруги каких-то других слов, я повесила трубку.

Счастливая Надежда! Наконец она нашла себя, нашла свой талант!

Страшно подумать, что если бы не этот счастливый случай, если бы не эта новая работа, то Надя до конца своей жизни так и разносила бы газеты по ящикам.

И никто бы не узнал, как она хороша собой и общительна.

Счастливая Золушка!

Почти месяц она ездила каждый вечер на бал.

Но всему приходит конец.

Пришел конец и нашей сказке.

Однажды вечером Наде позвонил Владислав Бориславович и очень сильно волновался.

— Надежда! Я преклоняюсь перед Вашим талантом. За один месяц Вы добились того, чего я не мог добиться за год. Вы преобразили мой элитный бутик в гастроном времен социализма! Вчера в кассу стояла очередь из пяти человек!

— Да! В зале — не протолкнуться! — самодовольно заметила Надя. — Вчера в этой очереди мне наступили на ногу! Многие требуют, чтобы магазин закупал эксклюзивные товары более крупными партиями! И я согласна с моими подругами.

— Надежда, я Вам очень благодарен за все, что Вы сделали для нашего магазина…

С большим трудом Надя поняла, что на работу выходить больше не надо.

Теперь и у меня и у Нади вечера свободны.

Подруга часто приходит ко мне в гости, мы завариваем чай, раскладываем по тарелочкам сухари с изюмом, долго беседуем о жизни.

Во второй раз делать карьеру в модельном бизнесе мы не будем, это точно. У меня нет таланта. А у Нади талант слишком большой, не умещающийся в рамках одного магазина.

Недавно у нас на Большой Пушкарской открылся новый магазинчик — бутик для богатых кошек. Такие же широкие окна, такое же белое сияющее пространство внутри. И одинокая грустная кошка, сидящая на подоконнике в напрасном ожидании посетителей.

Когда я прохожу мимо этого магазинчика, то почему-то всегда вспоминаю нашу красивую, но ушедшую работу в бутике на Невском.

Интересно, как в кошачьем магазине собираются поднимать объем продаж?

Content

Ашь Елена Сказка о том, как мы с Надей работали в магазине модной одежды

Елена Ашь Сказка о том, как мы с Надей работали в магазине модной одежды