Дэни Синклер

Крутой поворот

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Бабушка погубит его или засадит в тюрьму лет на десять-двадцать. Какого дьявола он позволил втянуть себя в это дело?

Спенсер Гриффен с отвращением смотрел на растущий около дома клен. Он стянул с лица идиотскую лыжную маску, и ночной ветерок освежал его кожу. Руки вспотели, но он не стал снимать кожаные перчатки. Пальцы его больше привыкли сжимать карандаш, чем дерево.

Смирившись со своей участью, он забрался на нижнюю ветку. Хорошо, что занятия спортом позволяли ему оставаться в форме. Последний раз он карабкался на дерево в десятилетнем возрасте. Тогда нянька в панике вызвала пожарных.

Интересно, что бы сказали пожарные сегодня.

Морщась, Спенсер упорно лез вверх, пока не оказался на уровне балкона второго этажа. Толстая ветка выдержала его вес, и он благополучно перебрался на балкон, но наделал больше шума, чем рассчитывал. Он замер в ожидании, но никто не явился.

Тогда он быстро натянул маску и подошел к стеклянной скользящей двери. Оставалось надеяться, что бабушка сказала правду и на втором этаже нет сигнализации. Если это не так, его ждет крутой поворот судьбы.

Из укрепленного на поясе мешочка Спенсер вынул стеклорез. К его легкому удивлению, все прошло гладко, и через несколько минут он скользнул в темную комнату, закрыл за собой дверь, положил вырезанный кусок стекла на стол и снял с пояса фонарик. Бабушка называла Хэддена Колдуэла Саммертона-старшего собирателем произведений искусства. Обведя лучом стены комнаты, он решил, что Хэдден-старший был мерзким типом. Спенсера несколько шокировала ближайшая эротическая картина.

А его бабушка, жена видного общественного деятеля, это видела?

Только не при жизни деда, это как пить дать.

В гостиной висели двенадцать картин. Но только одна из них изображала обнаженную фигуру, чью позу нельзя было назвать классической.

Спенсер удержался от ругательства и пробормотал себе под нос:

— У кого-то основательное воображение.

Он внимательно осмотрел все стены, после чего проник в спальню. В висках застучало — за ним наблюдают!

Луч фонаря обследовал комнату, и у Спенсера едва не случился сердечный приступ, но он вовремя понял, что рыцарь в сверкающих доспехах не является живым человеком.

Рыцарские латы в спальне, увешанной порнографическими картинами!

Он старался не обращать внимания на дрожь и сердцебиение, но ощущение чьего-то присутствия не проходило.

Внук и наследник Хэддена, Хэдден Колдуэл Саммертон-третий, сейчас должен быть на ужине, устроенном по случаю его помолвки. В доме, по всей вероятности, только экономка, она же кухарка, и ее муж. Едва ли они спрятались в спальне старика — разве что им захотелось возбудиться созерцанием живописи. Некоторые из этих картин… любопытны.

Луч фонарика задержался на распахнутой двери ванной и другой двери, закрытой, по-видимому, стенного шкафа. Поборов желание немедленно бежать тем же путем, которым пришел, Спенсер пересек комнату, перевел дыхание и открыл шкаф. Пальцы нащупали выключатель. Его взору открылись аккуратно развешанные костюмы.

Спенсер выключил свет, закрыл шкаф и, глубоко вздохнув, вошел в ванную.

— Ничего себе!

Лампы осветили помещение, которое смело можно было назвать счастьем сибарита. В центре, на пьедестале, покрытом толстым ковром, стояла ванна, достаточно просторная для троих. Папоротники и другие растения радовали глаз.

Видимо, Хэдден время от времени со вкусом проводил здесь время. В стороне располагался альков, искусно скрытый. Стены ванной комнаты были покрыты зеркалами, но между ними оставалось место и для кое-каких картин — весьма эротических.

— Старый сладострастник, — пробормотал Спенсер.

Хэдден Саммертон-старший умер в семьдесят восемь, тем не менее, он обладал вкусами сексуально озабоченного юнца.

Спенсер сделал шаг назад и натолкнулся на скульптурную группу. Он подхватил ее и едва не ахнул, Его руки ощупали гипсовые груди и живот. Скульптура была прекрасно исполнена и более чем фривольна — в особенности мужская фигура в середине.

Спенсер тряхнул головой. Его личную жизнь нельзя было назвать скучной, но вот уже несколько месяцев успехи не заходили дальше поцелуя. И это убранство начинало действовать ему на нервы. А от него требуется найти бабушкину картину и убраться.

Легкий шум в спальне заставил его обернуться и вскинуть фонарик. Темная фигура выползала из-под непомерно огромной кровати.

Выругавшись, он ринулся вперед.

Раздался удивленный возглас, но секунду спустя Спенсер уже прижимал к полу извивающееся и лягающееся тело. Некоторое время противники катались по ковру, и вдруг рука Спенсера наткнулась на что-то мягкое в том месте, где он ожидал встретить твердую грудную клетку.

— Женщина? — ахнул он.

Брошенный фонарик частично освещал боровшихся, и Спенсер увидел длинные черные волосы, обрамлявшие несомненно женское лицо.

— Тонко подмечено. А теперь убери руку, или больше не будешь мужчиной.

Спенсер отпустил ее грудь и сжал плечо.

— Поймите меня правильно. Мне кажется, вы находитесь не в том положении, чтобы диктовать условия.

Но он ошибался. Быстрым движением колена она едва не исполнила обещание. Спенсер с трудом удержал ее.

— Черт, больно, — прохрипел он.

— Вот и отлично, — злобно сказала она. — Слезь с меня!

Судя по голосу, она ничуть не была испугана.

— Успеется, — ответил он. — Кто вы и что здесь делаете?

— Тот же вопрос и к тебе. Ты весишь тонну. Дай мне встать.

Как же! Как только она освободится, тут же поднимет дикий крик. А она ерзала под ним, заставляя Спенсера вспомнить, как долго длится его целомудрие.

— Будешь лежать спокойно?

— Нет.

Ее глаза блестели в темноте. Она не робкого десятка, эта дама, И уже возбуждала его. От нее пахло свежестью, а тело было мягким.

— Я не хочу делать тебе больно…

— Тогда встань!

Спенсер уловил нотку страха в ее голосе. Она, возможно, решила, что он изнасилует ее. Смутившись, он откатился в сторону. Она села и откинулась назад, ударившись о массивный шкаф. Теперь она смотрела на него, готовая к обороне.

— Я не причиню тебе вреда, — тихо сказал Спенсер.

— Хорошо. — Ее голос слегка дрожал.

— Кто ты, черт возьми?

Она с вызовом тряхнула головой.

— Тебе непременно нужно знать?

— Конечно. В доме должны находиться только кухарка и ее муж, а ты не кухарка.

— Откуда ты знаешь?

— Она немка.

— Sprechen Sie Deutsch [1]? — протяжно произнесла она, с трудом поднимаясь на ноги.

Он тоже поднялся, чтобы заткнуть ей рот, если она станет кричать.

— У тебя жуткий акцент.

— Да? Зато я хорошо понимаю по-английски, так что выкладывай, что ты делаешь здесь? Столовое серебро внизу.

Он поправил сдвинутые маской очки.

— Откуда тебе это известно?

— Не забывай, я же кухарка.

Неожиданно щель под дверью осветилась. Кому-то вздумалось выяснить причину шума.

Спенсер рванулся и захватил женщину, опередив ее крик. Выбраться на балкон он не успеет, ведь ему придется тащить ее за собой, но дверь ванной открыта.

— Ни звука, — прошипел он ей в ухо.

К его удивлению, она не стала сопротивляться, когда он поволок ее. Похоже, ей тоже нужно было спрятаться. Едва он успел закрыть дверь ванной, как услышал, что дверь спальни открылась.

Это конец. В голове Спенсера пронеслись все известные ему ругательства. Один вскрик женщины — и его привычная жизнь окончится самым неприятным образом.

Он затолкал ее в альков и крепко прижал к себе. Не сразу он осознал, что держит ее перед собой как щит. Но сейчас уже поздно что-либо менять. Только бы тот, кто явился на шум, не был вооружен.

Дверь ванной открылась, и зажегся свет. Секунды казались Спенсеру веками. Наконец ванная вновь погрузилась в темноту, и дверь захлопнулась с громким щелчком.

Неожиданно женщина принялась яростно мотать головой. Спенсер попытался прижать ее сильнее, но ему мешал фонарик. Вдруг она дернулась и укусила его руку. Перчатка спасла кожу, но укус все-таки был болезненным. Он выругался.

— Дышать не могу, — чуть слышно прошептала она.

Спенсер не знал, на что решиться, однако женщина не закричала и прекратила борьбу, как только он освободил ее рот. Тем временем дверь спальни закрылась.

— Почему ты не позвала на помощь? — шепотом спросил Спенсер.

Аромат длинных волос, касавшихся его лица, манил его. Он переместил руку так, что она теперь покрывала ее груди. Вдруг захотелось узнать, есть ли на ней лифчик.

— Потому что воздуха не было, ты, кретин, — тоже шепотом ответила она.

— Теперь есть.

Он почувствовал, как твердеют ее соски под его рукой.

— Да.

Она сделала глубокий вдох, и Спенсер немедленно опять зажал ей рот. Она резко ударила его в подбородок, и он чуть не рухнул навзничь. Чтобы удержаться на ногах, он отпустил ее. Она повернулась к нему лицом.

— Стой тихо, если не хочешь, чтобы он вернулся.

От изумления Спенсер замер.

— Ты не хочешь, чтобы тебя спасли?

— Меня не нужно спасать. Я боюсь, что ты пристрелишь кого-нибудь.

Его бабушка при этих словах непременно погрозила бы пальцем. Возможно, и эта женщина повторяет ее жест — в темноте не разглядеть. Он включил фонарик.

— У меня нет оружия. Будешь кричать?

— Возможно.

Спенсер сделал шаг вперед, чтобы рассмотреть незнакомку. Высокая, примерно пять футов десять дюймов. Немудрено принять ее за мужчину, если не видеть лица.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась она.

— А как ты думаешь?

Он приблизился к двери. Пальцы нащупали выключатель. Когда вспыхнул свет, оба зажмурились.

— На мой взгляд, ты взломщик.

— Взломщик… А ты кто такая?

Глаза уже привыкли к свету, и он увидел, что на ней облегающие черные брюки и свободный черный свитер. Впрочем, о ее формах он успел получить представление на ощупь. У нее длинная шея, овальное лицо, чуть выдающиеся скулы, большие голубые глаза. Такое лицо и с возрастом не потеряет красоты и величественности. Длинные темные волосы она отбросила назад.

— Классная маска, — фыркнула она.

Спенсер автоматически поправил маску.

— Я рад, что тебе нравится. — Он еще раз оглядел ее фигуру. — Раз ты не закричала, могу предположить, что ты тоже забралась сюда.

— Не забралась, а вошла. Я не стану лазать по деревьям — так можно и шею сломать. А вырезать стекло — это остроумно. Я такое только по телевизору видела.

— И по телевизору можно увидеть кое-что поучительное.

— Послушай, если я тебе помогу, обещаешь ничего мне не сделать и уйти?

Спенсер не поверил своим ушам.

— Я не собираюсь причинять тебе вред. Ты действительно хочешь мне помочь?

— Да, если ты уйдешь как можно скорее. Кстати, Хэдден может появиться с минуты на минуту.

— Ты хочешь помочь вору?

Она уперла руки в бока.

— Я сделаю что угодно, лишь бы ты ушел, пока кто-нибудь не пострадал.

Спенсер потер подбородок; жаль, приличия не позволяют потереть то место, куда она его ударила.

— Пострадать могу только я. Но можешь не беспокоиться.

— Не буду.

— Можешь не беспокоиться, потому что времени у нас достаточно. Хэдден празднует помолвку.

— Нет.

Спенсер отметил про себя, что у незнакомки красивая грудь.

— Я видел, как Хэдден уезжал, — сообщил он.

— Ужин был отменен в последний момент.

— Откуда ты знаешь, если ты кухарка?

Она не сразу поняла, о чем он говорит, затем кивнула.

— Ну да, и мне еще нужно прибраться на кухне.

— Интересно, почему мне в это как-то не верится?

Скорее всего, она намерена забрать то, что собиралась украсть. Впрочем, сейчас неподходящее время для споров.

— Наверное, у тебя проблемы с умственными способностями, — пропела она.

— Леди, вам известно, что не стоит оскорблять коллег по ремеслу?

Щеки ее порозовели.

— Я не взломщица.

— Угу. Раз Хэдден не на ужине, полагаю, тебе известно, куда он отправился?

— Случайно известно. Он заехал к другу. Это ненадолго, поэтому нам надо поторопиться.

— Нам. То есть тебе и мне?

— Я хочу, чтобы ты ушел.

Его удивил ее надменный тон.

— Как ты узнала, куда он поехал?

— Какая разница?

Внезапно Спенсера осенило.

— Черт возьми, да ведь ты — невеста! Как там тебя?.. Келси? Керри? Ну да, Керри Мартин.

Ему следовало сразу догадаться. Ее присутствие в доме, ее невозмутимость… Вот только почему она не завопила как резаная? И почему не боится? Ведь в ее глазах он — самый настоящий вор.

Она расправила плечи и глянула ему в глаза.

— Кто я такая, не играет роли.

— Для Хэддена играет.

Она провела руками по бедрам, каким-то чудом сохранив при этом царственный вид.

— Слушай, ты хоть умеешь вскрывать сейфы?

— Не хочется тебя разочаровывать, но я даже не знал, что у Хэддена есть сейф.

— Есть. Идем. И постарайся не шуметь. Не хотелось бы, чтобы Элвин вернулся.

Спенсер знал, что Элвином звали кухаркиного мужа, мастера на все руки.

— А он не захочет нам помочь?

— Очень смешно.

Вызывающе-изящной походкой она приблизилась, забрала у Спенсера фонарик и прошла мимо него. Ему оставалось только вновь вдохнуть ее влекущий аромат.

— Выключи свет; — приказала она.

Невольно любуясь ею, он подчинился.

— Не скажешь, почему ты пряталась под кроватью?

— Нет.

Он усмехнулся. Итак, она не собирается выдавать его. Интересно знать, что ей понадобилось в сейфе?

Она подошла к рыцарю, приподняла его левую руку, подняла забрало и согнула правое колено. Панцирь на груди распахнулся. Внутри рыцаря обнаружился сейф.

— Здорово!

Она фыркнула.

— Ты эти латы едва заметил, что не говорит о твоей опытности. Не стой как столб, открывай.

Спенсер подошел ближе.

— Что-то сомневаюсь.

Она обернулась, невзначай ударив его фонариком по локтю. Он отобрал фонарик, и губы ее (очень привлекательные губы) приоткрылись. Мягкие, полные. Созданные для поцелуев.

— Что значит — сомневаешься? Ты умеешь открывать сейфы?

Она прижалась спиной к рыцарю. Спенсер оперся ладонью о его грудь, так что женщина оказалась между ним и доспехами.

— Что тебе там нужно? — ласково спросил он.

— Какая разница? Ты же взломщик, вот и взламывай.

Спенсеру остро хотелось узнать, каковы на вкус эти губы. Но он только поправил очки. Стоило бы поправить и некую часть тела, с тоской подумал он.

— Мне нужен только один лист бумаги, — торопливо сказала она. — Все остальное — твое.

Он насторожился.

— А что на нем написано?

— Не твое дело! Что ты за взломщик?

— Осторожный.

— Великолепно! Осторожный взломщик! Мне некогда. Так ты будешь открывать сейф?

Что ж, забраться в сейф — неплохая мысль. Нужное ему полотно, свернутое в трубочку, вполне может лежать там. Одно нехорошо: он не имеет ни малейшего представления о том, как взламывают сейфы.

— Ладно, — раздраженно бросила она. — Отойди. Я сама попробую. Хэдден вот-вот вернется.

— А почему ты не попросить у него эту бумагу?

Взгляд ее был достаточно красноречив. Ясно, она не хочет, чтобы жених знал об этом. Интересно.

Она толкнула Спенсера ладонью в грудь, и прикосновение вызвало в нем новый прилив желания.

— Ты мне мешаешь, — прошептала она.

— О том, что ты со мной делаешь, я лучше умолчу, — отозвался он.

Опасный блеск в ее глазах заставил его отступить. Она извлекла из кармана стетоскоп.

— В игрушки играешь? — спросил Спенсер.

Она наморщила нос.

— Не ты один смотришь телевизор.

Спенсер промолчал. Она наверняка невеста Хэддена, желающая порыться в его сейфе, и не ему останавливать ее. У него свои цели, и сейчас ему может улыбнуться удача. Он отошел к стене и принялся изучать картины.

— Чем ты занимаешься? — спросила она.

— Я люблю живопись.

— Порно? — В ее голосе слышалось злорадство.

— Живопись. Нет никакой порнографии в изображении любви.

— А групповой секс в непристойных позах?..

Спенсер решил, что она права, еще раз взглянув на висящую перед ним картину. Назвать это «живописью» было бы натяжкой.

— Да, позы непристойные, — признался он. — Не уверен даже, что они физически возможны.

— Можешь помолчать? Мне нужно услышать тумблер.

Она приставила стетоскоп к замку; в левой руке у нее был миниатюрный фонарик.

— Ты соображаешь, что делаешь?

— Нет. Теперь тихо, — шепнула она.

Улыбаясь, он вернулся к созерцанию картин. Любопытно, знает ли Хэдден, на ком собирается жениться? Заставит она его поплясать, если только он не научит ее некоторым правилам поведения, возможно, при помощи веревок и кнута.

Спенсер прошелся по комнате, ни на мгновение не переставая ощущать присутствия женщины. На стенах он обнаружил несколько гравюр, но ни одна из них не представляла ту обнаженную натуру, которую он искал. На картины большого размера он не обращал внимания, пока не увидел нечто, висевшее над кроватью. О да, его бабушка не видела этого! Женщина повернулась и сказала с досадой:

— Ничего не получается.

— Это сразу было ясно.

Она сверкнула глазами.

— Приступай.

— Нет.

— Хорошо. Он наверняка где-то записал шифр.

Уже не слушая его, она прошла в гостиную, к внушительному ореховому столу. Спенсер последовал за ней, раз уж в спальне интересующая его картина на глаза упорно не попадалась.

Стол располагался перед широким книжным шкафом. Спенсеру не нужно было читать названия на корешках, чтобы определить, какого сорта литература здесь собрана.

— Заперто, — пожаловалась женщина.

— Хочешь, чтобы я и стол взломал? — осведомился Спенсер.

— Ну, попробуй.

Спенсер был бы рад отказаться, но его задел вызов. Он изо всех сил дернул за ручку. Раздался треск, и хлипкий замок сломался. Оба замерли.

— Мозги бы тебе вместо мускулов, — прошипела она, услышав чьи-то торопливые шаги.

Спенсер не потерял присутствия духа. Он схватил ее за руку и потащил к балкону.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

— Уносим ноги. Скорее!

— Я не полезу по дереву.

— Понятно. Ты его невеста, так что сумеешь объяснить, чем занималась. А меня от объяснений уволь.

Спенсер уселся на железную ограду балкона и легко перебрался на ветку. Она взмахнула руками, он подхватил ее и перетянул к себе. Выяснилось, что она атлетически сложена, не то что какая-нибудь замухрышка модель.

В окнах хозяйской спальни вспыхнул свет. Спенсер быстро спустился по стволу, успев подумать, что, если бы в детстве у него в крови было столько же адреналина, няньке не пришлось бы вызывать пожарную команду. Он спрыгнул на землю в ту самую секунду, когда свет зажегся в гостиной. Керри едва не приземлилась ему на голову; он все же сумел поймать ее и прижал к стене под балконом — так, чтобы их обоих не было видно. Наверху кто-то заметил открытую дверь и вышел на балкон. Спенсер грудью ощущал сердцебиение женщины. Оба они сдерживали дыхание до тех пор, пока шаги в доме не затихли.

— Бежим, — шепнул Спенсер.

Она выскользнула из его рук и помчалась в направлении черного хода, а ему пришлось обуздать желание последовать за ней. Она — невеста Хэддена и имеет полное право носиться по территории поместья. Его же права разъяснит ему полиция при аресте.

Он бросился в обратную сторону, к забору.

Бабушка будет чрезвычайно расстроена.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Изучив фотографию Хэддена Саммертона-третьего, Бренна Уолфорд отбросила газетную страницу светской хроники. Этот человек доставил ей много горя.

Хэддена она знала с детства. Его дед всю жизнь торговал картинами ее деда. Но ей не нравилась среда, в которой вращался Хэдден. Бренна была знакома с этой средой, так как в ее служебные обязанности входило сопровождение клиентов.

— Бренна!

— Я здесь, дедуля, в кухне.

Он внес с собой запах краски и скипидара. Не было нужды спрашивать, как он провел утро.

— Как работа? — весело спросила Бренна.

— Работа идет хорошо, — уверенно ответил дед. — Но если бы я знал, что ты решила провести выходные здесь, чтобы добыть ту дурацкую картину, то запретил бы тебе приезжать. Ты-то сказала, что едешь на помолвку Керри и Хэддена. Представить себе не могу, что ты пошла на такой риск, пробралась в дом… Зря я вообще рассказал тебе об этой картине.

— А я на помолвку и приехала. Ты же знаешь, я дружу с Керри со времен колледжа.

Конечно, дед Бренны знал, что это она познакомила Керри с Хэдденом и была рада тому, что их отношения сложились.

— Я была уверена, — продолжала она, — что Хэдден согласится продать картину. А когда он заявил, что ничего не станет продавать, пока вся коллекция не будет оценена, что мне оставалось делать? Не могла же я ему сказать, почему на самом деле меня интересует эта картина. Дед, твоя репутация под ударом.

— Бренна, мне семьдесят семь лет, и я думаю, моей репутации не повредит одно пятнышко.

Бренна посмотрела деду в глаза.

— Ты не хуже меня знаешь: как только распространится слух о том, что ты подписал картину чужим именем…

— Может быть, никто ничего не заметит.

Старик закусил нижнюю губу, а это означало: он волнуется сильнее, чем хочет показать.

— Кого ты хочешь обмануть? — возразила Бренна. — Стоит оценщикам увидеть эту обнаженную натуру, как они сразу поймут, что это ты, а не какой-то второсортный Лиспкит. Тебя знают во всем мире. — Она мрачно взглянула на газетный лист. — И не забывай, у Хэддена есть несколько твоих произведений. Я сама видела два маленьких пейзажа на стене столовой. У оценщиков будет с чем сравнить ту картину. К тому же ты написал ее поверх другой своей работы.

— Но, Бренна…

— Никаких «но, Бренна»! Самое смешное в том, что, подпиши ты ее своим именем, она бы стоила втрое дороже!

Бенджамин Уолфорд почесал нос и запачкал его голубой краской.

— Дорогая моя, в этом заключается романтическая справедливость. Когда я писал ту картину, мои работы не стоили и чашки кофе. А я люблю кофе. — Он вздохнул. — Во времена моей молодости Лиспкит был довольно популярен. И мой трюк принес нам троим достаточно денег, чтобы встать на ноги. Я подписал картину именем Лиспкита только потому, что у Хэддена был покупатель, готовый выложить кучу денег за обнаженную натуру его кисти. Даже третьей части мне хватило на то, чтобы продержаться, пока мои работы не начали продаваться.

— Ты в любом случае стал бы знаменитым, — с любовью заметила Бренна. — Как вышло, что ты так и не женился на Регине?

— На Регине? — Лицо старика погрустнело. — Наверное, дело в том, что у нас были разные цели. Ей хотелось семьи и детей, а я безумно стремился стать великим художником. Мы расстались с Региной после того, как Хэдден продал картину. Она была зла на нас обоих, хотя деньги и для нее стали даром Божьим.

— Ты встречался с ней после этого?

Помедлив, старик покачал кудрявой головой.

— Нет. Через несколько лет она вышла замуж за молодого клирика.

Художник достал из холодильника сливки, подлил их в кофе и взял кусок торта. Он любил шоколадный торт, поэтому Бренна, приезжая в гости, привозила его.

Она много раз думала о характере отношений деда с Региной Линнингтон. Как-то раз она видела эту женщину на старой фотографии — одной из тех, что дед хранил в большой коробке.

— Дедуля, нам нужно добыть картину, пока подлог не раскрылся.

И вновь дед покачал головой.

— Мы ничего не можем поделать. Я сто лет не думал о ней. Хэдден долго пытался ее выкупить, но она переходила от одного владельца к другому. Я испытал настоящее облегчение, когда он наконец приобрел картину. Если бы не этот инфаркт, он, не сомневаюсь, продал бы ее мне. Мы должны были обедать с ним в тот день, когда состоялись похороны.

Бренна погладила деда по руке.

— Тебе не хватает его.

— Он был моим другом.

Эти простые слова выразили его боль. Бренна сочла за благо переменить тему.

— Дедуля, у твоего друга были специфические взгляды на искусство. Копа я увидела у него в спальне…

— Имеешь в виду эротику?

— Ты знал?

Дед Бренны повеселел.

— Хэдден хулиганил, но никому не делал зла. Регина часто ставила его на место. И с женщинами он порезвился как следует.

— Дедуля, у нас мало времени.

— Бренна, ты — моя радость, я люблю тебя больше всего на свете, но — остановись.

Но Бренна не была согласна на капитуляцию.

— Фрэнк мог бы помочь мне.

Бенджамин Уолфорд поставил кофейную чашку на стол так резко, что пролил едва ли не половину.

— Даже не думай впутывать брата!

Бренна решила не говорить деду, что уже пробовала впутать Фрэнка. Ее единокровный брат был значительно старше ее. Он был военным моряком, и его флотилия базировалась в Сан-Диего, недалеко от тех мест, где обитал их с Бренной отец со своей третьей женой. Когда Бренна позвонила, Фрэнка не оказалось дома. Она решила было рассказать о картине отцу, но у того хватало хлопот с новой семьей: близнецам было семь лет, а сводной сестре Бренны — всего три. Кроме того, картина здесь, в Мэриленде. Чем могут помочь отец и брат, живущие в Калифорнии?

— Твоя честь, твоя репутация погибнут, когда подделку обнаружат, — продолжала настаивать она.

Ее дед отхлебнул кофе.

— Бренна, все мы рано или поздно платим за свои ошибки.

Она знала эту истину, но не желала принимать. Дед был ее единственной надежной опорой в жизни. Родители разошлись, когда ей было тринадцать лет. Дед оставался рядом, когда отец уехал с новой невестой. Он был рядом всякий раз, когда ее любвеобильная и легкомысленная мать находила мужа — а она сменила шесть мужей. Его практичность и оптимизм неизменно поднимали Бренне настроение и помогали твердо прокладывать жизненный путь.

— Ты страшно рисковала вчера, — заявил старик. — Что, если бы тебя поймали?

Бренна вспомнила незадачливого взломщика и улыбнулась. Она не стала рассказывать о нем деду. Того хватил бы удар, узнай он, что грабитель знает ее в лицо — пусть даже и принял за невесту молодого Хэддена.

Высокий незнакомец снился Бренне всю ночь. Она была почти рада, что не видела его лица. Какой богатый модуляциями, чувственный голос! Что уж говорить о фигуре! Джинсы сидят идеально. Короче говоря, любая женщина была бы счастлива увидеть его во сне.

Он перетащил ее на дерево, а потом поймал легко, как фарфоровую куклу, хота она, несмотря на диету, весит порядочно. Пусть взломщик из него никудышный, но он силен.

И сексуален.

Очень.

Разве можно забыть, как он прижимал ее к себе? Бренна отогнала от себя будоражащие воспоминания, решив, что его лицо, несомненно, разочаровало бы ее.

— Итак, мы договорились? — спросил дед, возвращая ее к реальности. — Ты больше не вмешиваешься.

— А что мне остается? Я осмотрела все картины в спальне и на первом этаже. Значит, наша спрятана еще где-то. Может быть, в сейфе. Научил бы ты меня вскрывать сейфы!

Дед щелкнул ее по носу.

— Если бы и умел, то не учил бы.

— А у тебя краска на носу, и на пальцах, наверное, тоже.

— Прости.

— Ничего. Мне нужно бежать.

— У тебя свидание?

— Нет.

— Все еще путаешься со своим занудой Тоддом?

Бренна рассмеялась, вспомнив своего бывшего любовника и несостоявшегося жениха. Сейчас трудно было поверить, что она подумывала выйти за него замуж. К счастью, Бренна получила заманчивое предложение и переехала в Нью-Йорк. Тодд не мог понять, как можно работу предпочесть замужеству, но она приняла решение не задумываясь. Вот уж Тодд не стал бы влезать среди ночи в чужой дом!

Дед широко улыбнулся.

— Тебе нужен человек, умеющий рисковать и наслаждаться жизнью.

Снова вспомнился тот вор.

— А еще тебе нужно развлекаться. Совершать время от времени что-нибудь безрассудное.

— Например, влезть в дом Хэддена?

— Мало тебя драли в детстве, — проворчал дед, но глаза его смеялись. — А сидя дома, мужчину не найдешь.

Что бы он сказал, если бы она привела человека, с которым столкнулась в спальне Хэддена Саммертона?

— Может, ты и прав, но на дворе девяностые годы. Женщины больше не нуждаются в мужчинах. Ну, пока.

Она чмокнула деда в не испачканную краской щеку.

Спенсер Гриффен начал без предисловий:

— Я ее не нашел.

— Все в порядке, родной, — ответила бабушка.

Спенсер крепче сжал телефонную трубку.

— Нет, не в порядке! Когда картину представят публике, пресса поработает на славу!

— Спенсер, каждый из нас совершает в жизни ошибки, но мое изображение без одежды — это еще не конец света. В позе нет ничего непристойного.

— Согласен. Но тебя должны назначить пресс-секретарем комиссии по порнографии. Я уже не говорю о том, что ты вдова всемирно известного религиозного деятеля!

— Ничего, ты сделал все, что мог.

Спенсер бросил взгляд на коробку, стоявшую на обеденном столе. Что сказала бы бабка, увидев ее содержимое? Зная ее чувство юмора, он мог предположить что-нибудь уничтожающее. А потом отругала бы сестер. Но если бы все это увидел член комиссии по порнографии, то комиссия немедленно приступила бы к поискам другого пресс-секретаря.

Спенсер взял лежавшие сверху надувные наручники.

— Я сделал еще не все, — упрямо возразил он. — Завтра Хэдден празднует помолвку.

— Прошу тебя, ничего больше не предпринимай.

Спенсер почти видел ее грозящий палец. За этим образом последовал образ женщины, обнаруженной им под кроватью. Ради нее стоило рискнуть. Хотя, напомнил он себе, она помолвлена.

— Спенсер, твой арест не поможет моей деятельности.

— Я не собираюсь садиться в кутузку, — заверил он бабушку. — Я знаю человека, который может без проблем провести меня на вечер. — Если Спенсеру повезет. — Я буду одним из гостей, и у меня хватит времени отыскать картину. Это проще пареной репы.

— И пареной репой можно подавиться, — твердо сказала бабка. — Особенно если хочешь ее украсть.

Спенсер улыбнулся.

— Не беспокойся.

— Беспокоиться — удел бабушек.

— Тогда ты преуспела в исполнении своих обязанностей. У нас в запасе всего дня два. Я должен найти эту штуку прежде, чем пресса сопоставит твое лицо с лицом обнаженной натурщицы.

Молчание на другом конце провода свидетельствовало о том, что старуха сознает, какое влияние окажет скандал на судьбу ее проекта, касающегося поддержки домашних животных. Ее волновала не собственная репутация, а проводимая ею кампания, в которую она вложила всю душу.

Много лет жизнь бабушки проходила в тени ее знаменитого супруга. Она неизменно оказывала ему поддержку и трудилась на своей ниве, занимаясь, главным образом проблемами детей. Сейчас она находилась в центре общественного внимания, и Спенсеру не хотелось, чтобы ее долголетние труды постиг крах лить из-за того, что когда-то она согласилась позировать нищему художнику.

— Никому не придет в голову связать меня с этой картиной.

— Никто и не свяжет, — пообещал Спенсер. — Я об этом позабочусь. Когда картина будет у меня, я тебе позвоню.

Положив трубку, Спенсер подумал о том, что стоило бы погладить визитку. Придется звонить Лиз и отменять сегодняшнее свидание. Вряд ли она будет довольна. Нужно послать цветы; хорошо, что у него открытый счет в цветочном магазине. На всякий случай надо отменить все договоренности на субботу и воскресенье.

Его взгляд упал на записку, оставленную его сестрой рядом с пресловутой коробкой.

«Валентино, не сердись, но я не могла оставить это дома, а то дети увидят. Заберу в субботу».

Вместо подписи — росчерк губной помадой.

Сколько головной боли от взрослых сестер!

Валентино.

Спенсера раздражала эта кличка. Не так уж и много у него подруг, но в семье принято отпускать шутки насчет его гарема. Хорошо хоть мать не была настолько фанатичной поклонницей немого кино, чтобы наградить его именем Рудольф [2].

Сегодня, если его знаменитый шарм подействует на Керри, она поможет ему попасть в особняк. Хватит карабкаться по деревьям, тем более в визитке.

Когда Бренна подъехала, владения Саммертонов сверкали, как залы Голливуда в дни премьеры. Когда она вышла из машины, от кустов отделился мужской силуэт. Мужчина заговорил, и она немедленно узнала его голос и запах одеколона.

— Я уж думал, не дождусь тебя.

— Ты?!

— Отлично. Ты меня помнишь. Я считал, что ты приедешь одной из первых, раз ты невеста.

Если бы она увидела его лицо накануне, то вовсе не смогла бы заснуть. Он в очках, что нисколько не портит его резкие черты. Ее мысли занимало его тело, облаченное в черные джинсы и кожаную куртку, но в визитке он…

— Что ты здесь делаешь? — выдохнула она.

— Тебя жду.

— Ты псих?

Его улыбка была совершенно обезоруживающей.

— Полагаю, вчера ты уже рассмотрела такой вариант.

— Ты не можешь появиться со мной!

— Видишь ли, я не смогу войти без тебя. У меня нет приглашения. А кому, как не виновнице торжества, нетрудно провести меня туда?

У него широкие, мощные плечи. И он все еще принимает ее за Керри.

Она споткнулась на верхней ступеньке, он поддержал ее и улыбнулся. Такой чувственной улыбки просто не бывает.

У входа охранник взглянул на ее приглашение и пропустил обоих. Да какая разница? Если вор не пройдет сейчас вместе с ней, то позднее к его услугам окно.

Он удивленно поднял брови.

— Невесте требуется приглашение на собственную помолвку?

— Приглашения обязательны для всех, — объяснила Бренна. — Чтобы не проникли нежелательные лица.

Как он поведет себя, когда выяснится, что она — не Керри?

— Такие, как я?

Когда его рука успела обвить ее талию? И он чересчур близко привлек ее к себе. Она опять ощутила запах его одеколона, и в ней поднялось что-то такое, чего она не хотела или не ждала.

— Так что ты тут делаешь?

Она тщетно старалась освободиться — так, чтобы со стороны это не было заметно.

— Заканчиваю то, что ты помешала мне сделать.

— Чему же я помешала?

Его глаза за стеклами очков сверкнули. Если она не приложит усилий, ее благоразумие полетит к чертям.

— Ты не сможешь подняться наверх, когда в доме полно народу.

Ее собственные планы состояли именно в этом!

— Почему бы и нет? Самое время. Не волнуйся, ты сама говорила, что у Хэддена страховка. Попробую принести тебе что-нибудь выпить.

Он растворился в большой группе гостей. Бренна не успела убедить себя в том, что ей безразлична его рука, лежавшая на ее талии, потому что около нее оказался Хэдден.

Они были одного роста, но сейчас подошвы прибавили Хэддену дюйма два. Бренна спрятала улыбку, когда он поправил тонкие усики, которые недавно отпустил. Между тем его светлые волосы уже начали редеть.

— Бренна, я рад, что ты здесь. У Керри что-то случилось с платьем. Можешь ей помочь?

— Конечно.

— Спасибо. Иди наверх. Первая дверь слева.

Бренна направилась к лестнице, не зная, повезло ей или нет. Не так она представляла себе сегодняшний визит на второй этаж. А куда запропастился этот потрясающий вор?

Рыжеволосая подруга встретила ее на пороге. Блестящее голубое платье сползло с одного плеча.

— Бренна, какое счастье! У меня сломалась молния. Взгляни, пожалуйста, можно что-нибудь сделать?

Бренна проследовала в комнату за Керри. Да, молния сломана, и никакие булавки уже не спасут красивое платье.

— Нужна новая молния и швейная машина.

— Что же делать?

Керри откинула волосы назад. Бренну раздражали ее мелкие «апельсиновые кудряшки», как она их про себя называла, и веснушки, которые Керри часами замазывала.

— У тебя есть другое платье?

— Я ничего не привезла. Приехала в джинсах.

Бренна оглядела фигуру подруги.

— Тогда поменяемся одеждой. Понятно, у меня платье не такое шикарное, но на какое-то время, думаю, сойдет.

— Не могу же я взять у тебя платье!

— Почему? Ты пока походишь в моем, а кто-нибудь съездит к тебе домой и привезет другое. Я побуду здесь, наверху.

— Но нельзя же просить…

— Ты и не просила. Это я предложила.

— Ты выше меня.

— Значит, на тебе оно будет выглядеть длиннее. Сверху широковато, но, в конце концов, это же ненадолго.

Бренна ловко стянула с себя черное платье.

— Ох, Бренна! Не знаю, как благодарить тебя!

Бренна ощутила укол вины — она-то помнила, что на самом деле привело ее сюда.

— Незачем меня благодарить. Большие приемы вообще как-то не по мне.

— Я знаю. И все-таки ты примчалась сюда из Нью-Йорка. — Керри обняла ее. — А как же твой друг?

— Друг?

— Ты ведь не одна приехала?

Неужто Керри видела, как она входила в дом вместе с вором?

— Да ничего страшного. Джон отлично обойдется без меня. Он же знает, что я пошла помочь тебе.

— А ты-то как? Одна…

— Ну, я могу пока посмотреть известную картинную галерею дедушки Хэддена. Она вроде бы у него в спальне?

Керри хихикнула.

— Ну да. Там есть на что посмотреть.

— А Хэдден не возражал бы?

— Да что ты! После того, как ты мне буквально жизнь спасла!

Бренна едва не задохнулась от стыда.

— Ничего подобного. Дай-ка я тебе помогу.

Когда Керри вышла, Бренна в изнеможении прислонилась к стене. Случай творит чудеса!

Когда она облачилась в джинсы и блузу с длинными рукавами, обнаружилось, что блуза не застегивается, а джинсы не сходятся на животе. Она со вздохом взглянула в зеркало. Модная прическа и сверкающие хрустальные серьги делали наряд еще нелепее.

Туфли на высоких каблуках не только выглядели абсурдно, но и немилосердно жали, поэтому она поспешила в спальню в одних чулках. Увы, дверь оказалась заперта, равно как и дверь в гостиную. Вероятно, Хэддену не хотелось, чтобы гости шныряли здесь и разглядывали бесстыдные картины. Или же он запер дверь из-за вчерашнего ночного визита. Да, подарки судьбы бывают обманчивы.

В растерянности она толкнула дверь соседней спальни. Та открылась, и Бренна быстро осмотрела стены. Ни единой обнаженной натуры. Она вышла на балкон.

Балконы разделяла железная решетка, но ветви клена, который накануне послужил им с «Джоном» путем к отступлению, были совсем близко. Бренна изучила обстановку и решила, что коль скоро ей удалось спуститься по дереву на землю, то небольшой барьер она преодолеет, тем более что можно опереться на ветку клена. Если, на ее счастье, Хэдден не успел вставить стекло, она окажется в гостиной.

Она занесла ногу и покачнулась от неожиданности, когда на дальнем конце балкона Хэддена возник ее взломщик и бросился вперед. Сильные руки обхватили талию. Без усилий он перенес ее на свою сторону.

Ей пришло в голову, что она не помнит цвета его глаз, скрытых очками. Почему-то это казалось важным. Может, потому, что его губы так близко. Опасно близко.

— Ты меня испугал, — сказала она дрогнувшим голосом.

— Леди, вы хоть понимаете, что могли сорваться и сломать вашу хорошенькую шейку?

Она не могла отвести от него взгляд.

— Что ты здесь делаешь? — осведомился он. — Тебе полагается быть внизу.

— Тебе тоже.

Она попыталась отступить, но его руки крепко держали ее. Бренну увлекало ощущение того, как твердые мускулы прижимаются к ее телу.

— А этот прикид где взяла?

— Хочешь приобрести такой же?

На его губах мелькнула улыбка.

— У тебя самый сексуальный ротик на земном шаре. — Он отпустил ее, — Так что же ты здесь делаешь? — повторил он.

— Не волнуйся. Мне можно.

— Можно! — Он склонил голову набок с таким видом, будто рассматривал какую-то редкость. — Можно влезать на балконы?

— Вообще-то нет, но ничего страшного не произойдет.

— Ясно. Тогда почему ты здесь, причем вырядилась невесть во что? А внизу больше сотни твоих лучших друзей, которые приехали праздновать твою помолвку?

Бренна едва не возразила, но перехватила его взгляд, направленный на ее грудь. Почти все пуговицы расстегнулись. Хорошо, что уже стемнело и он не мог заметить, как она покраснела.

Снизу доносился шум праздника. Только сейчас Бренна заметила, что новое стекло уже вставлено.

— Можешь опять залезть туда? — спросила она, указывая на дверь. — Мы так и простоим здесь всю ночь или ты займешься своим ремеслом?

— Ремеслом? Притом, что тебе «можно»?

— Ты делаешься невыносимым.

— Учусь у тебя.

Он достал из кармана стеклорез, и Бренна заметила, что он успел надеть перчатки. Стоило бы последовать его примеру. Но уже поздно. Да и Керри разрешила ей зайти и посмотреть.

— Чистая работа, — заметила она, когда дело было сделано.

— Угу. Будем надеяться, что они не установили сигнализацию. Если нас поймают, мы выясним, насколько Хэдден тебя любит.

— Можешь не волноваться. Я не хочу, чтобы меня поймали.

— И я. — Он просунул руку в отверстие и открыл дверь. — Только после вас.

Она скользнула в темную гостиную и подбежала к столику.

— Слушай, я ничего не вижу. Включи свет.

— Нельзя.

— Говорю тебе, нам ничего не будет, даже если нас тут застанут.

Вспыхнул свет.

— Тебе — может быть. А мне — от десяти лет до пожизненного.

— Что, по закону так сурово?

Он, казалось, удивился.

— Да откуда же мне знать?

— Я считала, что ты этим промышляешь…

Бренна не расслышала, что он пробормотал в ответ. И к лучшему. Она отперла входную дверь — на случай, если придется бежать, — а потом подошла к письменному столу.

— По крайней мере, они не починили этот замок. Может, теперь я найду шифр.

Она стала рыться в столе, а он вернулся к созерцанию картин.

— Мог бы и помочь, — проворчала Бренна, увидев, какая куча бумаг хранилась в ящиках.

— То, что нужно мне, не в столе.

Бренна насторожилась.

— А что тебе нужно?

— Неважно.

— Ладно. Лично мне нужно залезть в сейф.

Он отвел взгляд от картины. Бренна взглянула на нее и почувствовала, как краска смущения заливает щеки.

— Глянь на корзину с фруктами. Интересное художественное решение, — заметил он.

— Мне как-то не по себе.

— А я люблю фрукты. — Его взгляд остановился на ее груди. — Как и сексуальное черное белье.

Чертова блуза опять распахнулась, открыв кружевной лифчик. Бренна вспыхнула, быстро отвернулась и принялась застегивать пуговицы дрожащими пальцами.

— Джентльмен не заметил бы!

— Только мертвый. Или голубой.

Он прошел в спальню, зажег свет и остановился перед рыцарем.

— Как он открывается?

Бренна, дрожа, последовала за ним.

— Какая разница, если ты не сможешь открыть сейф?

— Я этого не говорил.

Она дала ему инструкции и через две минуты услышала явственный щелчок; дверца сейфа распахнулась.

— Как тебе удалось?

— Мы, неумелые кретины, тоже на что-нибудь годимся.

— Я не называла… Ладно, может быть, вырвалось. Но согласись, вчера ты действовал не слишком профессионально.

— Выходит, ты привыкла иметь дело с профессиональными взломщиками?

— Ты нашел шифр!

— Можешь считать и так.

— Где? На этой картине?

— Скажем, картина и ты подали мне одну мысль, и она оказалась удачной. Понимаешь, шифр у сейфов обычно составляется по схеме «влево — вправо — влево», — объяснил он. — Оглядись по сторонам и скажи, какие три числа приходят тебе на ум.

Бренна огляделась и покачала головой. Она видела только фигуру в визитке, неудержимо манящую к греху. А мысли этого рода ей сейчас не нужны.

— 36-24-36. Тебе это ни о чем не говорит?

— Отойди, — нетерпеливо бросила она.

— Милости прошу.

Содержимое сейфа разочаровало обоих. Пачка банкнот, три коробочки, похожие на футляры для драгоценностей, множество бумаг. И никаких холстов.

— Черт! Я была уверена, что это здесь.

— Что, драгоценности не нравятся?

— Я пришла не воровать, — твердо сказала Бренна, — а забрать то, что принадлежит мне.

— Так-так. Ты что-то говорила о листе бумаги. Их там немало!

— Да, но…

Из коридора донесся приглушенный голос:

— Бренна!

Они в панике переглянулись.

— Закрывай сейф! Я ее задержу.

Бренна метнулась в гостиную.

— Керри!

— А, ты здесь! — радостно воскликнула Керри. — Да, моя блузка тебе не очень-то подходит. Она расстегнулась.

Бренна снова вступила в борьбу с непокорными пуговицами. Она надеялась, что Керри спишет на них ее пылающие щеки.

— Ты ведь сказала, что я могу посмотреть картины? — спросила она.

— Ну конечно.

Что-то за спиной Бренны привлекло ее внимание, и в голубых глазах отразилось восхищение.

— О, здравствуйте. Я не знала, что она не одна. Вы, должно быть, Джон?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Бренна резко обернулась и увидела взломщика, который непринужденно облокотился о дверной косяк.

— Должно быть, Джон, — весело согласился он.

— Рада с вами познакомиться.

Щеки Керри порозовели, и причина не была тайной для Бренны. Эротическая живопись, красивый мужчина, распахнутая блуза, не застегнутые джинсы — все это не могло не навести Керри на определенные мысли. И Бренна не в силах исправить положение.

— Извините, что помешала. — Керри обратилась к подруге: — Выходит, я могла не бояться, что оставляю тебя одну. Я только хотела сказать, что сестра уже выехала. Она будет минут через десять. Ничего?

— Разумеется.

— Я позабочусь о том, чтобы вам не мешали.

Бренне хотелось закрыть лицо руками.

— Джон, я очень рада с вами познакомиться, — повторила Керри, помахала рукой и пошла по коридору.

— Я тоже, — крикнул ей вдогонку вор.

Бренна втолкнула его в комнату и закрыла дверь.

— Зачем тебе понадобилось ей показываться?

— Я же не знал, что она не станет заходить. Вот и подумал, что будет лучше обставить все так, будто ты показывала мне картины.

— Лучше для кого?

— Послушай, если ты беспокоишься из-за Хэддена…

— Из-за Хэддена я не беспокоюсь!

Он недоверчиво глянул на нее.

— Правда?

— Да.

— Мне показалось, твоя подруга подумала, что мы…

— Я знаю, что она подумала! — Бренна сделала вдох и закрыла глаза. — Она ничего не скажет Хэддену.

— Ну, хорошо. Не знаю, стоит ли об этом говорить, но у тебя блуза опять расстегнута. С таким же успехом ты могла бы вовсе снять ее.

Бренна застонала.

— Боже, дай мне проснуться!

— Боюсь, этого не произойдет, если только мы не… — (Бренна вздрогнула.), — не видим общий сон.

— У меня нет с тобой ничего общего!

Для убедительности она ткнула указательным пальцем в его грудь.

Он улыбнулся еще шире.

— Жаль. Среди этой мазни я нашел пару интересных положений, которые был бы не прочь сам испробовать. Хотя бы сцена у фонтана…

— Хватит! — Она не могла взглянуть ему в лицо. Но у него такая мужественная грудь… — Может, пойдешь вниз и унесешь серебро?

— Это очень тяжело. Да и рынок серебра сейчас уже не тот.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Он снял со стены картину, изображающую двух женщин, и перевернул ее.

— В данную минуту — изучаю эротическую живопись.

Ей показалось, что он хихикнул, переворачивая очередную картину.

— Что ты ищешь?

— Вдруг найду что-нибудь интересненькое на обороте.

— Например, другую картину?

Он повернул голову.

— Почему ты так сказала?

— Как?

С его лица мигом слетела беззаботность.

— Насчет другой картины.

Только не это! Она выдала себя. Она попыталась придать своему голосу непринужденность.

— Что же еще можно искать на обратной стороне холста? Не шифр же для сейфа!

Он очень внимательно посмотрел на Бренну.

— А ведь я его открыл!

Она едва дышала, а он продолжал рыскать по комнате. Что делать, если он обнаружит то, что ей нужно?

— Ответь-ка мне на один вопрос, — заговорил он после паузы. — У вас с Хэдденом, что называется, «свободные отношения»?

Час от часу не легче! Когда же он догадается, что она — не Керри?

— Нет.

— Тебе просто нравится крутить амуры за его спиной?

— Нет!

Один из мужчин на картине, которую он держал в руках, напоминал его самого. Такой же красивый, темноволосый, широкоплечий… Она отвела взгляд.

— Твоя подруга отнюдь не была шокирована, застав тебя в компрометирующей ситуации. — Слава богу, он, кажется, не обращает внимания на ее смятение. — Керри, что происходит? Почему ты разгуливаешь здесь в таком виде? Хотя лично меня эта блуза вполне устраивает.

Бренна опустила глаза. С пуговицами все в порядке.

Он водрузил на место картину с вызывающе смеющейся женщиной и тремя склонившимися над ней мужчинами, после чего приблизился к большому полотну, висевшему над кроватью.

— Можешь помочь?

Он взялся за раму. Бренна обошла железного рыцаря и ухватила картину с другой стороны. После тщетных усилий она сказала:

— Не поддается. Наверное, прибита к стене.

— М-да. Странно, тебе не кажется? Слово «странно» не подходило ни к чему, что творилось с тех пор, как она накануне пробралась в особняк.

— Что тут странного, если картина весит фунтов шестьдесят? Свалится и убьет кого-нибудь.

— Смерть от оргии. Забавное медицинское заключение.

— У тебя есть имя? — поинтересовалась она.

— Угу.

Он забрался на кровать, на черное атласное покрывало, продолжая шарить руками по раме.

— Не остри. И сойди оттуда: все изомнешь. Как мне к тебе обращаться?

Он повернул голову. На губах играла характерная убийственная усмешка.

— По-моему, тебе нравится имя Джон. Я не имею ничего против.

— Согласна. — Нелепость ситуации бесила ее. — Так вот, Джон, у нас мало времени. Иди-ка вниз…

Дверь гостиной отворилась.

Он уселся на кровать. Бренна пошатнулась и упала прямо на него. Его губы немедленно нашли ее губы. Это был откровенный, решительный, жадный штурм.

У Бренны перехватило дух. Его жаркое дыхание прожигало ее, она потеряла всякую способность рационально мыслить. Его язык ткнулся между ее губами, и она сдалась перед натиском. Таких поцелуев не бывает! Она не подозревала, что в ней дремлют такие желания, такое вожделение, такая страсть. Внезапная страстная атака оставила не у дел ее разум.

Она смутно поняла, что его пальцы сжали ее сосок. Она отдалась этой ласке, устремилась к нему, ей хотелось еще и еще. Другой рукой он обхватил ее голову так, что тщательно сделанная прическа была обречена, но это беспокоило ее меньше всего. Его губы творили что-то страшное, разжигая все ее скрытые до сих пор страсти.

Она чувствовала и его наслаждение. Одежда нимало не скрывала, насколько он распален. Его запах, такой мощный, такой нужный…

Бренна знала, что должна сопротивляться, а не гореть в пламени, разожженном его губами и руками. Только она не могла насытиться им. Его язык касался ее языка, пробуждая и горькое, и сладкое влечение.

Она гладила его плечи, чувствуя в них силу. Его рука скользила по ее спине, отчего он был все ближе. Голова затуманилась. Никогда и ни с кем она не испытывала подобного.

— Ох, простите, — сказал кто-то. — Сестра приехала. Увидимся.

И бесплотный голос растворился за закрывшейся дверью.

Бренна замерла. Его губы скользнули по ее щеке. Какая-то часть ее молила о том, чтобы он не останавливался. Но другая, разумная часть мозга говорила: нет. Она даже не знает этого человека.

Ей удалось оттолкнуть его и подняться на ноги:

— Что ты делаешь?

Она увидела его затуманенные глаза.

— Целуюсь. Хэдден когда-нибудь целовал тебя?

Он попытался снова притянуть Бренну к себе, но она не далась.

— Перестань.

— Точно?

Он ослабил хватку, но его лицо оставалось напряженным.

— Да.

Его тяжелый взгляд следовал за ней.

— У тебя поразительные губы, — произнес он мягким, зовущим голосом. — Это уже приходило мне в голову ночью, и я не ошибся. Между прочим, блуза опять расстегнута.

Пальцы ее, казалось, были не в состоянии совместить пуговицы и петли. Она была ошеломлена своей реакцией. Еще несколько секунд — и они сделали бы последний шаг.

— Позволь мне.

Он протянул руку к пуговице. Бренна вздрогнула.

— Ты непереносим.

— Мне об этом говорили.

— Мне нужно переодеться.

— И причесаться, — добавил он с ноткой мужского удовлетворения.

— Выйди и жди меня, иначе я позову охрану.

— Керри!

Она остановилась на полпути к гостиной, но головы не повернула.

— Тебе нельзя выходить за него замуж, — произнес он очень серьезно. — В тебе чересчур много страсти для такого сухаря, как Хэдден.

Она вышла, осторожно закрыв за собой дверь.

Спенсер наблюдал за Керри, которая спускалась по лестнице рядом с подругой. Она держалась очень прямо, высоко вскинув голову, и каждое ее движение было исполнено грации. На ней снова было простое черное платье, которое буквально заставляло мужчин пристально рассматривать ее женственную фигуру. Он с удовольствием отметил, что она распустила волосы, которые теперь спадали ей на плечи темными блестящими волнами. Она стала царственной и в то же время воздушной. Он был не в силах отвести от нее глаза.

Да, он жаждал ее. Его самого поражала сила этого желания. А мысль о том, что она выходит замуж за Хэддена Саммертона-третьего, камнем лежала на груди. Против Хэддена Спенсер ничего не имел, он даже не был знаком с этим человеком. Но женщина, находящая счастье в объятиях другого мужчины, не ответила бы ему так, как это случилось наверху.

Или в нем говорит простое самолюбие?

Спенсер помрачнел. Наверное, все дело в слишком откровенных картинах да в ее черном лифчике.

Он выругался вполголоса. Зачем врать? Это не единственные причины того, что он набросился на нее. Нужно немедленно уходить. Все картины наверху изучены. Там собраны работы многих художников, но среди них нет ни одного Лиспкита. Сегодня уже не выяснить, что Хэдден сделал с портретом его бабки. Если он будет бродить по дому, это только увеличит риск. А если его поймают, это навлечет неприятности на Керри, так как их видели вместе.

Очень жаль, что видели. Но о самом происшествии он не жалел. Она дьявольски горяча и привлекательна. Что будет, если он сейчас подойдет к ней, подхватит на руки и унесет прочь, чтобы продолжить начатое?

Хэдден встретил ее у лестницы и ласково обнял. Они не похожи на влюбленных. И при этом Хэдден бросил хищный взгляд на веснушчатую даму в роскошном зеленом платье.

Что же это такое? Может быть, он ошибся и она вовсе не Керри? А если Керри, то, несомненно, заслуживает большего, чем какой-то Лотарио [3] с рыбьей кровью. А ей как будто все равно, она с любопытством разглядывает толпу.

Спенсеру хотелось бы думать, что она высматривает его. С другой стороны, если она не намерена вышвырнуть его или сдать полиции, зачем бы ей его искать? Разве что она тоже горит желанием довести начатое до конца.

Проклятье! Если она — Керри Мартин, то вот-вот будет официально помолвлена. Значит, недоступна. Знает ли она, о чем здесь перешептываются?

Если верить слухам, отец Хэддена, Хэдден-младший, промотал состояние, после чего несколько лет назад погиб в автомобильной гонке. К тому же Хэдден-старший потратил кучу денег на свою коллекцию. Следовательно, Хэдден-третий будет вынужден распродать обстановку имения, чтобы избежать серьезных финансовых затруднений.

Какого черта их матери не придумали имена пооригинальнее? Ну что это за имя — Хэдден?

Спенсер подавил вспышку ярости, когда Хэдден со своими дамами приблизился к оркестру. Держась на расстоянии, он проследовал за ними. Хэдден обнял Керри, а не рыжую. Спенсер почувствовал, что ему нельзя оставаться, иначе он не сдержится и его кулак встретится с этими идиотскими усиками.

— Джон, вот вы где! Я говорила, что вы еще не уехали!

Рыжая женщина приветливо улыбалась ему.

— Вам действительно необходимо рано уехать? Насколько я поняла, у вас утром встреча?

Спенсер не знал, что следует отвечать.

— Вы же знаете, как это бывает…

— Да, к сожалению. Вы точно не можете задержаться? Хэдден разработал торжественную церемонию вручения кольца.

Она озорно подмигнула.

Бабушка язвительно спросила бы, как это он не заметил, что у женщины, с которой он целовался несколько минут назад, кольца не было.

Меньше всего ему хотелось стать свидетелем того, как Хэдден наденет ей на палец кольцо.

— Придется ехать, — ответил он резче, чем хотелось.

Улыбка рыжей все сияла.

— Надеюсь, встреча на поле для гольфа, а не в душном офисе? Ведь завтра суббота!

— Вы правы.

— Простите, пожалуйста, что я ворвалась к вам.

— Да о чем вы… — нервно отозвался Спенсер.

Ясно, она не усматривает ничего особенного в том, что подруга нежничает не с женихом, а с другим мужчиной. Нравственные принципы светского общества отличаются от тех, в которых воспитывали его.

— У деда Хэддена любопытная коллекция, — заметил он, вежливо меняя тему.

Рыжая хихикнула.

— Именно! Я была в шоке, когда в первый раз увидела. Вы не заходили в ванную?

— М-м-м…

— Блеск и великолепие! Или разврат? Я хочу искупаться там, пока Хэдден не продал дом.

— Он собирается его продавать?

Голубые глаза весело сверкнули.

— Хотели бы купить?

Что это, флирт? Ответа у Спенсера не было. Тон игривый, но в глазах ни намека на интерес.

— Мне это не по карману.

Ярко-оранжевая прядь упала на лицо женщины. Она откинула ее веснушчатой рукой и кивнула.

— Вот и Хэддену тоже. Одни счета за отопление просто астрономические!

— Вот как?

— Да вы посмотрите, какие здесь высокие потолки! Разве можно нормально обогреть такое помещение? А это! — Она обвела рукой зал, приглашая взглянуть на множество скульптур и картин. — Кое-что должно бы пойти в музей, а остальному место на свалке. Я убеждена, что половина — мусор.

Спенсер огляделся.

— Здесь все или есть еще чердак?

— Да что вы! Думаю, нет. В каждой комнате и картины, и статуи. Хэдден ждет не дождется оценщиков. Они приступают на следующей неделе.

— Наверное, все застраховано?

— Только частично. Саммертон-дед никак не мог прийти к соглашению со страховой компанией. Если завтра случится пожар, Хэдден получит, наверное, четверть стоимости. Да у него даже полной описи нет!

— Довольно неосторожно, учитывая размеры коллекции.

— Ох, не говорите!

— А как к продаже относится Керри?

Она изумленно взглянула на него и рассмеялась.

— Керри, — сказала она, почему-то выделив это имя, — считает, что от старья давно пора избавиться. Господи, ну кому приятно жить в музее? К счастью, преданный жених готов на все ради нее.

Спенсер опять взглянул на танцующих и снова не отыскал занимавшую его пару. Если Хэдден ради Керри готов на все, зачем ей понадобилось рыться в сейфе? Значит, существует что-то, о чем она не может просто попросить жениха.

— На все? — переспросил он, чувствуя, как сжимается сердце.

Ее глаза сверкнули.

— Ну да! Всем известно, что он пылинки с нее сдувает.

— Джон!

Слева появилась Керри; она слегка задыхалась. На лице ее читалась тревога.

— Ты уже уходишь?

Путь Хэддену преградила пожилая пара. Женщина подхватила его под руку и принялась оживленно болтать. Спенсер решил, что слишком долго испытывает судьбу. Прочь отсюда, пока кто-нибудь не обнаружил поврежденную дверь балкона.

Он глянул на полные губы Керри и заметил на подбородке подозрительное красное пятно. Он его оставил? Или Хэдден?..

— Ладно. Раз тебе надо… — Она неуверенно повернулась к подруге, которая рассматривала их с нескрываемым любопытством. — По-моему, Хэдден хотел представить тебя кому-то.

Спенсер сжал зубы. Почему Керри оставляет свою подругу наедине с Хэдденом? Разве она не заметила, какие похотливые взгляды тот бросал на рыжую даму?

Любопытство на лице золотоволосой искусительницы сменилось радостью. Она понимающе посмотрела на Керри.

— Позвонишь мне утром?

Керри вспыхнула.

— Хорошо.

Спенсер чувствовал себя так, словно начал читать детектив с середины. Отношения между Керри, Хэдденом и рыжей были ему непонятны.

— До свидания, Джон.

Рыжая подмигнула ему и удалилась.

Разговор этот дал Спенсеру одну идею. Рождавшийся в голове план был настолько опасен и экстравагантен, что он не сразу решился обдумать его всерьез. Да, идея безумная. Он может угодить в передрягу. Но, так или иначе, необходимо разыскать картину, пока не явились оценщики. Время летит.

— Проводишь меня до дверей? — спросил Спенсер.

— Ты, правда, уезжаешь?

— Тебя это удивляет? Или ты разочарована?

Она еще выше вскинула голову.

— Едва ли. — И все же ее щеки слегка порозовели. — Просто меня удивляет, что ты… что ты ничего не уносишь.

— Кто тебе сказал, что ничего?

Она взглянула ему в глаза, и рот ее приоткрылся. Губы, созданные для поцелуев. Они хотят принадлежать мужчине.

— Что именно?

Он коснулся кончика ее носа.

— Память о твоей реакции.

Керри отвела взгляд.

— Вы вернетесь? — спросил у них охранник.

— Да, — ответила она.

— Твой парень должен был бы представить тебя охране, — заметил Спенсер, спускаясь с крыльца.

Она не успела ответить, как к ним приблизился служитель гаража и спросил квитанцию.

— Хэдден не будет тебя искать?

— Я предупредила его, что провожу тебя.

— Странные отношения.

Она не поднимала глаз от носков своих туфель. Ветер играл ее волосами, и шелковистые пряди разлетелись. Спенсер уловил легкий запах, который отныне будет напоминать ему о ней.

— Если бы ты была моей женщиной, — осторожно сказал он, — я не отпустил бы тебя с другим.

Она глубоко вздохнула, подняла голову и поправила волосы.

— Хорошо, что я не твоя. В наше время шовинизм вышел из моды.

— Да. Ты права.

Он поддался искушению и коснулся ее невероятных шелковых локонов. Она шагнула в сторону.

— Ты вызываешь у мужчины довольно важные чувства.

Ее губы чуть-чуть дрогнули.

— Не думаю.

— Ты сама знаешь.

Ему не было дела до того, что они стояли у самого дома и их мог увидеть кто угодно. Он еще ощущал вкус ее губ и знал, что ему нужно продолжение. Но, когда он приблизился к ней, она предостерегающе подняла руку.

— Нет.

Спенсер помолчал.

— Не хочешь поцеловаться?

— Если ты это сделаешь — согнешься от боли.

Он улыбнулся, заметив блеск в ее глазах.

— Кажется, эту сцену мы уже отыграли.

— А если повторить?

Он погладил ее по руке. Она затрепетала.

— Керри, я не понимаю тебя. Ты обманываешь. Если не меня, значит, себя.

Она гневно вскинула голову.

— Твое самомнение так раздулось, что его пора проколоть.

Спенсер криво улыбнулся.

— У тебя есть подходящая игла?

— Хочешь выяснить?

Служитель подогнал машину Спенсера. Тот расплатился.

— Как-нибудь в другой раз.

— Другого раза не будет.

— Брак с Хэдденом — ошибка, — серьезно сказал он. — Он не любит тебя.

— Правда? Ты так хорошо разбираешься в Хэддене? И в любви?

— У меня есть глаза. У него тоже. И смотрят они не исключительно на тебя.

Она отступила назад и оглянулась.

— Прощай, Джон, или как там тебя. Удачи.

Она повернулась и взбежала на крыльцо. Он сел в машину и включил зажигание. Выбора не остается. Ему придется похитить ее.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Спенсер настроился ждать долго, поэтому едва не пропустил ее светло-голубой спортивный автомобиль, который появился спустя всего несколько минут. Она пронеслась мимо на явно недозволенной скорости, и Спенсеру пришлось постараться, чтобы нагнать ее.

Уехать столь быстро с собственной помолвки? Что-то непохоже на счастливый пролог семейной жизни. Прочувствовала ли Керри его слова? Или Хэдден видел сцену у крыльца и счел это оскорблением?

Спенсер с досадой еще крепче сжал руль. Он не имел права нежничать с чужой невестой, как бы его ни тянуло к ней. Следовало сосредоточиться на поисках картины.

Рыжая утверждала, что ради невесты Хэдден пойдет на все. Надо полагать, он согласится выкупить ее за одну небольшую картину.

Главное — чтобы Керри не узнала правды.

Конечно, участки здесь не столь огромны, как усадьба Саммертонов, но все же каждый занимал около акра земли. Деревья отделяли их от дороги, но они не являлись серьезной помехой для воров и обманщиков — таких, как он.

Она оставила автомобиль на подъездной дороге и прошла к дому через гараж, рассчитанный на три машины. Спенсер устроился на противоположной стороне улицы и приготовился наблюдать и ждать. Вскоре в верхнем угловом окне загорелся свет. Окна еще одной комнаты были освещены.

Значит ли это, что она в доме не одна?

Или ждет кого-то?

Он отогнал от себя образ Хэддена. Скорее всего, Керри живет здесь с родителями. Остается надеяться, что дома их нет.

Спенсер изучал дом, уделяя особое внимание верхнему угловому окну. Ни балкона, ни удобных для лазания деревьев. Да и ее ли это окно?

Одно дело — проникнуть в усадьбу Хэддена, чтобы спасти бабушку. И совсем иное — залезть в чужой дом и похитить человека. Будь у него хотя бы столько мозгов, сколько у мухи, он вернулся бы к себе и признал поражение.

Бабушка была бы в отчаянии.

Спенсер выбрался из машины. Становилось прохладно; неудивительно — ведь до начала октября всего три дня. Тепло последних недель заставляло верить, что осень еще не наступила по-настоящему.

Да что же он делает? Ведь он не похищает Керри всерьез!

Перейдя дорогу, он поднял с земли несколько мелких камешков. В голове пронеслась абсурдная мысль: а если ее отец коллекционирует оружие?

Спенсер шел по густой траве к углу дома, прикидывая, в каком направлении бежать, если это не ее спальня.

Он не дал себе времени передумать, прицелился и бросил камешек в окно. Тот ударился о стену, отскочил и упал с неожиданно громким стуком. Спенсер застыл.

Ничего не произошло.

Второй камень попал в стекло и отлетел в траву.

И снова никакой реакции.

Следующий бросок вышел крайне неудачным. Черт, может, просто позвонить в дверь? Спенсер выкинул эту идею из головы и запустил новый камень. Шторы раздвинулись. В окне появлюсь лицо. Спенсер не мог разглядеть его, но волос у этого человека было больше, чем могло быть у отца Керри.

Спенсер бросил последний камень и затаил дыхание. Оконная рама поднялась.

— Джон! — воскликнула она с изумлением. — Это ты?

— А ты кого ждала? Я бы попросил тебя спустить вниз волосы, но боюсь, что не смогу по ним забраться.

— Ты сошел с ума! Как ты меня нашел?

— Моя машина стоит вон там. Прошу тебя, спустись. Это очень важно.

— Нет. Ты можешь сказать все, что тебе надо… Джон!

Спенсер отошел от окна. Он рисковал, но не сомневался в том, что любопытство в ней возьмет верх.

И снова ему захотелось открыть ей правду. Но нет, нельзя ни одному человеку доверить информацию, которая может вовлечь бабушку в грандиозный скандал. Если хоть один намек просочится наружу, у журналистов будет много работы.

Через несколько минут Керри поспешно вышла на улицу. Теперь на ней были джинсы и свитер. Спенсер включил свет в салоне машины.

Она уверенно распахнула дверцу со стороны пассажирского сиденья.

— Что тебе нужно?

— У нас неприятности, — отозвался он. — Полиции все известно. Уже есть ордер на арест.

— Что?

— Садись.

Хладнокровие Спенсера сделало свое дело. Она уселась рядом с ним.

— Это шутка?

— Похоже, чтобы я шутил?

Ее лицо побелело. Спенсера охватило смущение, но он напомнил себе, что идет на это ради бабушки.

— Что же делать?

Спенсер включил двигатель.

— Прежде всего, уехать отсюда, пока не появилась полиция.

— Стой! Я не могу ехать. Я…

В конце улицы показались огни, что сыграло Спенсеру на руку.

— Едут, — сказал он.

Она мгновенно обернулась. Та машина была еще далеко, и Спенсер мог быть уверен: она ничего не разглядит, кроме света приближающихся фар.

— Нагнись, — приказал он.

О чудо, она послушалась!

— Они ни меня, ни моей машины не знают, так что я не буду останавливаться. А вот о тебе им известно. О тебе и твоем друге по имени Джон.

Она застонала.

— Этого не может быть!

— Это правда, — заверил он, страдая все сильнее.

— Я даже сумочку не взяла.

— В тюрьме она тебе все равно не понадобится.

— В тюрьме?! Но мы же ничего не сделали!

— Всего лишь вломились туда и вскрыли сейф.

— Но мы же не взяли… Боже, ведь ты сказал, что не брал…

Спенсер кивнул.

— Так и есть.

— Не верю. Иначе при чем здесь полиция?

— Успокойся.

— Успокойся! Мы попадем в тюрьму, а ты советуешь мне успокоиться!

— Мы в тюрьму не попадем. Тебе нужно только объяснить ситуацию Хэддену.

— Скажи мне честно: что ты взял? Драгоценности? Деньги?

Спенсер захотел доказать свою невиновность, но сдержался.

— Послушай, на берегу озера есть один дом. Он сейчас пуст. Мы поедем туда, а потом я договорюсь с Хэдденом о встрече.

— Какое еще озеро? И зачем тебе встречаться с Хэдденом?

— Небольшое озеро сразу за границей Пенсильвании. Что случилось у вас с Хэдденом? Вы поссорились? Ты поэтому уехала так рано?

Если Хэдден порвал с ней, то шансов на сделку никаких.

Она смотрела на него как на сумасшедшего. Скорее всего, она была права.

— Мы не ссорились. У меня разболелась голова. Немедленно отдай то, что ты украл, и отвези меня в поместье. Я поговорю с ним.

— Тебе нельзя туда, пока в доме полиция, — возразил он. — Я позвоню и устрою встречу.

Она покачала головой; волосы упали ей на лицо, и она отбросила их дрожащей рукой.

— Я не верю. Просто не верю.

— Что ж. Существуют уголовные статьи.

— Дед убьет меня.

Спенсер представил себе, что сказала бы его бабушка, и мягко спросил:

— Дед? Не родители?

Она вскинула голову.

— Оставь моих родителей в покое. Я не живу с ними.

Машина свернула с автострады.

— Ты живешь с дедом?

— Нет, конечно. Не твое дело, с кем я живу. Отвези меня обратно к дедушке. Я не допущу, чтобы он один объяснялся с полицией.

— Не могу.

Он прибавил скорость, повторив про себя, что пути назад нет.

— Почему? Я объясню им.

— А как насчет моего досрочного освобождения?

Спенсер сам не знал, как эти слова вырвались у него. Он погружался все глубже и глубже. Она убьет его, когда узнает правду.

— Тебя досрочно выпустили?

Спенсер пожал плечами.

— На этот раз меня точно запрут и выбросят в речку ключи.

— Ну почему, почему ты так рискуешь? Ведь мог бы зарабатывать на жизнь иначе.

Он вспомнил свою солидную фирму. Уравновешенному, трудолюбивому инженеру не к лицу строить из себя уголовника. В «Тейлор инжиниринг» не обрадуются, если эти события всплывут. Спенсер уже раскаивался в своей глупости и нагромождении лжи.

— Я не стану тебя впутывать, — быстро сказала она.

Ее ладонь успокаивающе легла на его руку. От этого стало только хуже.

— Твоя подруга видела меня, ты не забыла? Она знает, что ты находилась в спальне не одна.

— О боже! Что же нам делать?

Хороший вопрос. Ее страх отдавался ноющей болью в его животе.

— Я позвоню Хэддену и договорюсь о встрече, — повторил Спенсер. — Скажу ему, что я тебя похитил и ты в опасности.

— Не может быть!

— Может. Не бойся, это сработает.

Спенсер сознавал, что окончательно потерял рассудок. Хэддену та рыжеволосая, по всей видимости, дороже, чем Керри. Станет ли он менять ее на картину? Или в самом деле обратится в полицию? Да, глупость несусветная.

Он взглянул на ее левую руку.

— Ты уехала и Хэдден не успел надеть тебе кольцо?

— Я плохо себя почувствовала.

Он ощутил холодок в спине. Где-то не сходятся концы с концами.

— Это был вечер твоей помолвки или нет? Или ты ведешь двойную игру?

Последний вариант обрадовал бы его безмерно.

— Да нет же! Хэдден понимает. — Она заметно нервничала. — И друзья поймут.

Может быть, они и поймут, а Спенсер не понимал ничего.

Вблизи границы штата Пенсильвания он свернул к пустынной заправочной станции. Разыгрался ветер, гнавший над асфальтом сухие листья. Вдали сверкнула молния.

— Куда ты? — спросила она.

— Пойду звонить Хэддену.

— Нет!

— Все будет хорошо. Посиди в машине.

Разумеется, она выпрыгнула из машины и пошла за ним. Он закрылся в обшарпанной телефонной будке, а она прильнула к стеклу. Он вспомнил, что не знает номера. Пришлось открыть дверь.

— Диктуй мне номер.

Она как будто удивилась.

— Ты что, не знаешь его телефона?

Она смотрела в сторону.

— Ничего тебе не скажу.

Спенсер вздохнул, прикрыл дверь и занялся телефонным справочником. Кабина задрожала под порывами ветра. Как ни удивительно, ему удалось найти нужный номер.

Трубку взял официант. Он уверен, что Хэддена-третьего сейчас нельзя беспокоить.

— Это очень важно, — настаивал Спенсер.

— Прошу прощения, сэр, у него гости. Несомненно, празднество еще в разгаре.

— Скажите ему: возникла чрезвычайная ситуация.

Керри напряженно наблюдала за ним, сжимая и разжимая кулаки.

После паузы на другом конце провода сказали:

— Подождите минуту.

Ожидание затянулось так, что Спенсер потерял терпение и был готов повесить трубку, но тут услышал голос:

— Саммертон.

— У меня ваша невеста. Нам нужно прийти к соглашению.

Снова пауза.

— Кто говорит?

Спенсер сильнее сжал трубку.

— Я же вам сказал: тот, у кого находится ваша невеста.

До него донесся смешок.

— Артур, это ты? Шут гороховый! Ты когда возвращаешься?

— Нет, это не…

— Ты, дружище, неудачное время выбрал. У меня полно гостей. Я позвоню тебе утром. Вместе пообедаем. А лучше приезжай прямо сейчас. Мы будем гулять всю ночь.

— Это не Артур!

— Извини, Артур, я должен бежать. Утром созвонимся.

Короткие гудки.

Спенсер стоял ошеломленный. Затем достал еще один двадцатипятицентовик и набрал номер. Занято.

Керри постучала в стекло.

— Что такое? Что он сказал?

Спенсер открыл дверь.

— Положил трубку.

— А ты ему что сказал?

— Ты разве не слышала?

Он направился к машине. Керри семенила рядом. Он взглянул на небо: скоро их накроет гроза.

— Ты говорил слишком тихо.

Спенсер махнул рукой.

— Ты мало потеряла. Я сказал ему, что нам нужно договориться. Он принял меня за какого-то Артура. Он позвонит мне утром, и мы с ним пообедаем.

— Это не смешно.

— Без тебя знаю.

Он открыл перед ней дверцу, она скользнула внутрь и с нетерпением повернулась к водительскому месту.

— Что теперь?

Усталость заползла в него, как вор, роль которого он играл. Спенсер утрачивал энергию, способность думать.

— Едем в тот дом. У меня голова идет кругом.

— Вези меня домой.

Спенсер покачал головой.

— Не сегодня. Единственное, что я могу сделать, — отвезти тебя на озеро.

— Не хочу я на это озеро. Я сама могу сесть за руль.

— Нет.

Ему захотелось послать свой нелепый план ко всем чертям.

— Почему?

— У меня нет сил с тобой спорить.

— Хорошо, тогда пусти меня за руль. Я не желаю проводить с тобой ночь.

В ее глазах отражались огоньки приборной доски.

— Боишься? — спросил Спенсер.

— Да, — сердито ответила она. — Боюсь, что буду вынуждена задушить тебя.

Он едва не рассмеялся.

— Не волнуйся. Там две спальни. Я запру свою дверь.

Он выехал на узкую аллею, ведущую к дому. Хорошо бы оказалось, что в прошлый раз он оставил здесь какую-нибудь одежду. Появиться утром перед Хэдденом в визитке было бы неуместно: это потребует объяснений, которых он дать не может.

Фары осветили вначале озеро, а затем и сам коттедж, заставив дерево и стекло вспыхнуть магическим светом. В облике темного леса было что-то зловещее, и место выглядело более уединенным, чем было на самом деле. Спенсеру показалось, что до него донесся отдаленный раскат грома.

— Славный дом, — заметила она. — Разве он может принадлежать взломщику?

— А кто сказал, что он мой?

Она резко повернулась к нему.

— Послушай меня. Может быть, вламываться в чужие дома — твоя профессия, но никак не моя. Мы сюда не полезем, понял?

Ее агрессивное беспокойство развеселило его, хотя и усилило чувство вины. Ему уже порядком надоело лгать.

— Ничего страшного, — отозвался он. — Хозяйка этого дома — моя бабушка. У меня есть ключ.

— А-а. — Она взглянула на коттедж — и снова на Спенсера. — Но я хочу домой.

Ему вспомнилась собственная квартира, где его ждала просторная кровать.

— Я тоже. Но здесь безопаснее. Это только на одну ночь. Обещаю.

На ее лице появилось беспомощное выражение, которое ему не понравилось. Существовал единственный способ избавиться от него. Спенсер наклонился к ней, чтобы дать ей возможность осознать его намерения.

Ему пришлось заглушить голос совести, который твердил, что этого делать нельзя. С одной стороны — воспоминание о вкусе ее губ, с другой — моральные преграды. Один только раз, но он должен опять ощутить этот вкус. Она как наркотик. После первой дозы требуются новые.

Глаза ее расширились, в лице промелькнула настороженность, но она не отодвинулась. Другого знака согласия Спенсеру не требовалось. Его губы нашли ее губы.

Бренна знала, что так не должно быть. Она должна отпрянуть. А вместо этого она вцепилась в его плечи. Этот поцелуй не был похож на властный, захватывающий поцелуй в спальне Хэддена. Здесь царствовала нежность, невообразимая нежность.

Как только он прикоснулся к ней, о сопротивлении не могло быть и речи. Его руки обвили ее, прижали к груди, и разумные мысли растворились в вечернем воздухе.

Его прикосновение разбудило в ней нечто, способное перерасти в жестокий лесной пожар. Она услышала дрожащий стон и не могла поверить, что вырывается он из ее собственной груди.

Сильные, уверенные мужские руки гладили ее по спине, язык вызывал на бой, не позволяя ее губам сомкнуться. А Бренна уже разгоралась — все жарче и жарче…

Горячее, жадное желание растапливало ее. Она потеряла себя в океане ощущений. Его пальцы ерошили ее волосы, рука обхватила шею — твердо, властно и в то же время необыкновенно чувственно.

А то, что проделывали его губы, мало было назвать поцелуями. Она принадлежала ему. И ей было хорошо.

Бренна вцепилась в его плечи и целовала, целовала его. Прикосновение легкой щетины почему-то возбуждало еще сильнее. Она узнала его вкус, его запах. Сладкая волна захлестнула ее, и она задрожала.

Его зубы осторожно прикусили ее нижнюю губу. Он прижал ее к себе еще крепче, и его локоть ударился о руль. Он откинулся назад, и она осталась одна, растерянная и парализованная желанием, которое он в ней разжег.

— Пошли. Закончим в доме.

Его хриплый голос и порыв свежего ветра вернули Бренну на землю.

Она в изнеможении откинулась на спинку сиденья.

— Нет. — Голос ее дрогнул в унисон с сердцебиением. — Это невозможно.

— Возможно. — Он криво усмехнулся. — Но не здесь.

Бренна тряхнула головой, чтобы прийти в себя.

— Не верю.

— Я тоже.

Он поправил очки и пригладил волосы. Его движения дали ей понять, что он заворожен не меньше, чем она. Почему-то это успокоило ее.

— Я не хотел, — тихо признался он.

— Отвези меня домой.

— Нет, я…

— Прямо сейчас. — Бренна разжала кулаки, чтобы на ладонях не выступила кровь. Ее все еще тянуло к нему. И осознание этого факта приводило в ужас. — Будь ты как угодно сексуален, я не собираюсь спать с тобой.

Его глаза сверкнули в темноте.

— Так ты находишь меня сексуальным?

Он еще смеет издеваться!

Лицо его осветила дьявольская усмешка.

— Недолго мы бы проспали в одной постели. Но я обещал тебе отдельную комнату.

— Я хочу домой.

— С утра, сразу. Договорились?

— Нет.

— Давай выждем хоть несколько часов, чтобы суматоха улеглась. Утром мы переговорим с Хэдденом и все ему объясним, и я навсегда исчезну из твоей жизни. Идет?

И снова все смешалось в голове Бренны. Ей не терпелось вновь оказаться дома, но нельзя допустить, чтобы полиция арестовала этого человека, пусть он и взломщик. И одновременно, как это ни глупо и нелогично, ей вовсе не хотелось, чтобы он уходил из ее жизни.

— Наверное, я сошла с ума.

— Знакомое чувство, — пробормотал Спенсер. — Держи. — Он вынул ключи из замка зажигания и протянул их ей. — Если хочешь сейчас ехать домой — пожалуйста. Я устал и сразу же лягу спать. Только до утра не рассказывай полиции, где я. Ладно? На тюремных нарах не так сладко спится.

Он вышел из машины.

Ну отчего Бренна почувствовала себя обманутой?

Она взвесила в руке ключи, обдумывая варианты. Здравый смысл велел ей немедленно сесть за руль. Гормоны требовали дать этому человеку шанс.

Поднимаясь на крыльцо, он не оглянулся.

Проклятье! Нет, она не намерена отправлять его в тюрьму, хоть он и вор. Он умен и вроде бы образован. Почему он принялся за воровство? Из любви к приключениям? Или за его действиями кроется нечто более серьезное?

Бренна сознавала, что решилась на крайнее безрассудство. Она открыла дверцу машины и вышла, содрогнувшись от ночного холода. Он повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как она торопливо пересекает газон.

— Рад, что ты передумала, — спокойно заметил он.

— Я сошла с ума.

Его пальцы погладили ее кожу. В груди все замерло. Еще ни один человек не вызывал в ней такого отклика. А глаза за стеклами очков таинственно поблескивали в лунном свете.

— Ты не похожа на сумасшедшую, — негромко возразил он. — Ты красива.

Она уже не могла дышать. Медленно, как бы давая время подумать, он склонился и поцеловал Бренну. Очень нежно, так, что силы оставили ее. Она ухватилась за его руки, ища опоры, и припала к мускулистой груди.

— Что ты со мной делаешь?

— Намного меньше, чем мне хотелось бы.

Она выпустила его и отступила назад.

— Это… Я не могу… Ты…

— Керри, все в порядке. Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать.

Керри! Он все еще принимает ее за Керри.

Бренна сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.

— Я не….

Порыв ветра принес отдаленный раскат грома. Неужели пойдет дождь? Гусиная кожа покрыла плечи Бренны.

— Дай, пожалуйста, ключи, — попросил он.

— Что?

— Как и от дома на связке.

— Как бы ты вошел, если бы я уехала?

Он ответил задорной улыбкой.

— Глупо задавать такой вопрос профессиональному взломщику. Может, войдем, пока я не превратился в ледышку?

— Разумно.

Он отпер дверь. Мгновение спустя перед Бренной предстала освещенная комната с высокими, до потолка, окнами, открывавшими вид на озеро. Половину одной из стен занимал огромный камин, перед которым стоял уютный диван.

— О-о!

— Ну да. Впечатляет? Моя бабка знает толк в эффектах. Дай-ка я разожгу огонь.

Голос его сделался глухим и хриплым, а взгляд завораживал. Бренна обнаружила, что ей трудно дышать.

— Ты имеешь в виду камин?

Почему ее голос так дрожит? Он оглядел ее с головы до ног и каким-то образом согрел.

— Да, камин тоже.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Спальни наверху? — спросила она. Его глаза, скрытые за стеклами очков, жгли ее. А может быть, она сама воспламенялась? Этот мужчина слишком привлекателен, будь он неладен.

— Угу.

Бренна была вынуждена откашляться.

— Там нет дверей.

— Знаю.

Он молча ждал.

— Ты сказал, что я смогу запереть дверь.

— Сможешь, было бы что запирать. — Его чуть заметную усмешку смело можно было назвать греховной. — А ты считаешь, что тебе понадобятся запоры?

О да. Слишком сильный соблазн кроется в нем. Нельзя позволять гормонам пускаться в такую пляску.

— Я не боюсь тебя, — выговорила Бренна.

— Это ты меня пугаешь, Керри. Ты отвлекаешь меня. А я сейчас не могу позволить себе отвлекаться.

Его голос напоминал мурлыканье кота. Очень большого кота. И Бренне пришлось подавить в себе желание выгнуть спину и отдаться на его милость. Никогда прежде она так остро не ощущала себя женщиной.

— Между прочим, — заметил он, — двери имеются в шкафах и ванных. И еще есть дверь между двумя спальнями. Можешь запереть ее… если захочешь.

Наверх вели две лестницы, расположенные по обе стороны большого холла. Галерею второго этажа поддерживали колонны, но они не отнимали ощущения простора, открытого пространства. Не сразу Бренна разглядела тонкую стену между двумя комнатами наверху, создававшую иллюзию уединения. Кроватей видно не было.

— Предлагаю тебе занять хозяйскую спальню справа. — Он склонил голову и озорно подмигнул. — Если только ты не желаешь лечь со мной.

О, вся ее женская суть призывала Бренну лечь с ним. Его поцелуи лишали ее рассудка. Но он вор, и у их странных отношений нет будущего, если только ей не угодно разделить с ним тюремную камеру. Связь с этим человеком может лишь причинить ей боль. И все же: ради одной волшебной ночи не стоит ли отведать запретный плод?

Но победил разум. Бренна покачала головой.

— Я лягу в комнате справа.

И в следующее мгновение чуть не передумала. А затем он улыбнулся — открыто, по-мальчишески, и эта улыбка затронула еще какую-то струну в ее сердце.

— Хорошо. А если переменишь решение…

— Нет. — Бренна ощутила дрожь и потерла предплечье. — Ты вроде бы говорил об отоплении?

— Я включу термостат, а для камина, по-моему, поздновато. Хочешь, я поищу, во что ты можешь переодеться?

— Мне ничего не нужно. Если не ошибаюсь, мы приехали ненадолго?

Какое-то новое выражение мелькнуло на его лице. Вина? Трудно было определить, поскольку это выражение тут же исчезло.

— Ты будешь дома прежде, чем дед узнает о твоем отсутствии.

А она даже забыла про деда!

— Я должна ему позвонить.

Он будет беспокоиться.

— Прости. — Теперь он в самом деле выглядел виноватым. — Я должен был напомнить тебе, чтобы ты позвонила с заправочной станции. — Какое красивое огорченное лицо… — Телефон уже отключили на зиму.

— Здесь нет телефона? Так как же дедушка?

— Извини меня, Керри.

— Послушай, пора тебе узнать…

Раскат грома заставил ее замолчать. Оба вздрогнули от неожиданности. Молния прорезала небо, осветив волнующееся озеро.

— Гроза!

— Ты боишься грозы?

— Нет, — солгала Бренна.

— Давай проверим. Если испугаешься, я буду рад предложить тебе место рядом со мной.

Еще и издевается! Хорошо, что он не знает, какой искус притаился в его словах.

— Это не потребуется.

— Тем хуже. Ладно, пойду включу обогреватель. Хочешь чего-нибудь? Может быть, выпить?

— Нет.

— Тогда спокойной ночи.

Непохоже, чтобы ночь выдалась спокойной. Бренна с тревогой смотрела на небо, которое прочерчивали молнии. Неизвестно, что опаснее: гроза за окном или человек, ставший причиной грозы иного рода, происходящей в ней. В любом случае ей не суждено сомкнуть глаза этой ночью.

Спенсер оторвал взгляд от Бренны, поднимающейся по лестнице. Она сводит его с ума. Какого дьявола она впуталась в это дело?

Конечно, она пока не замужем. Однако он не прикасался к чужим девушкам — во всяком случае, до сего дня. Да, с Керри он подошел к этому рубежу. Но ведь очевидно, что она хочет близости. До сих пор Спенсер не думал о женитьбе, потому-то у него и было так много женщин. Когда-то он пришел к выводу, что чем больше их количество, тем меньше опасность. Ни одна не сочтет его своей собственностью, зная, что она не единственная. Он находится в начале карьеры, и у него нет времени на исполнение желаний жены.

Спенсер включил обогреватель. Даже смешно! Его бросает в жар, и все из-за нее, Хорошо бы выйти на воздух и остыть.

Тем не менее он выключил свет и стал подниматься по левой лестнице. Снова грянул гром. В детстве он часто жил здесь, и спальня была знакома ему так же хорошо, как и собственная квартира. Он небрежно швырнул одежду на пол и рухнул на свою любимую двуспальную кровать; наполненный водой матрас зашипел под ним. Хочется верить, что старичок еще продержится. Бабка собиралась заменить его, пока он не дал течь.

За стеной было тихо. Наверное, Керри сразу заснула. Спенсеру тоже хотелось провалиться в сон, но не отпускали воспоминания о ее сладких поцелуях. Он все еще ощущал ее тело, прижавшееся к нему. Такие воспоминания не убаюкивают. Чего доброго, придется бодрствовать всю ночь.

Внезапно комната осветилась призрачным светом, и удар потряс дом до основания; стекла задребезжали. Керри вскрикнула, и в этом ее нельзя было упрекнуть. Через секунду дверь между спальнями распахнулась.

— По-моему, молния во что-то ударила! — кричала Керри.

Спенсер сел, и кровать слегка закачалась под ним. Полыхнула еще одна молния и на долю секунды осветила Керри.

Ее роскошные темные волосы рассыпались по плечам. На ней все еще был свитер, но джинсы она успела снять, и при виде длинных стройных ног в голове у Спенсера помутилось.

Скверное дело. Его неодолимо влечет к женщине, принадлежащей другому.

— Иди сюда.

Чтобы сказать это, ему следовало прокашляться. И, вероятно, очистить сознание от соблазнов.

Она пересекла комнату и остановилась у кровати. В свете очередной молнии Спенсер заметил, как она дрожит. Наваждение отступило, когда он увидел, что она по-настоящему напугана.

— Ничего страшного. Присядь.

Он подвинулся и похлопал ладонью по кровати.

— Не стоит. Просто мне показалось, что молния свалила дерево и оно рухнуло на дом.

Она сплела пальцы и вглядывалась в темноту за окном.

— Может, дерево и упало, но не на дом. Да и вообще, мы все равно ничего не можем поделать. Ты боишься?

— Н…нет.

— Сядь. Я не стану набрасываться на тебя. Просто вместе полюбуемся фейерверком. Мне кажется, нам все равно не заснуть, пока гроза не кончится.

— Ненавижу грозу, — призналась она.

— Я тебя понимаю.

Она присела на край кровати и вдруг подпрыгнула.

— Она качается!

— Конечно. Это водяной матрас.

Она уставилась на колышущееся одеяло.

— Я никогда не спала на таком.

— Вот, пожалуйста. Приляг и испробуй.

Ему стоило большого труда не думать о том, что у нее под свитером.

— Нет, — с трудом выговорила она.

— Даю слово: я не наброшусь на тебя.

Он говорил правду — вопреки непреодолимому влечению.

— Знаю.

Ее тон свидетельствовал о том, что она готова искалечить его, если он что-либо предпримет. Спенсер улыбнулся.

— Со мной ты в полной безопасности. Попробуй. Кровать, правда, старая, но лежать все равно приятно.

Она неуклюже примостилась на краешке, но тут же вновь подпрыгнула от очередного удара грома, потеряла равновесие и упала на спину с такой силой, что кровать заходила ходуном. Длинные волосы рассыпались по лицу Спенсера и его груди. Запах ее шампуня защекотал его ноздри.

Она резко отодвинулась, и кровать закачалась сильнее.

— Ничего страшного. — Спенсер слегка прижал плечо Бренны. — Только полежи тихо. Если много вертеться, может случиться протечка.

— Протечка?

— Ничего, ничего. Чувствуешь? Она уже успокаивается.

Хорошо бы успокоилось и его желание. Прикосновения ее тела вызывали в нем ни с чем не сравнимые волны.

— Я должна встать.

— Хорошо. Только полежи минуту, дай кровати успокоиться.

— Вы не могли завести нормальные кровати? — проворчала она. — Они стоят на месте, и успокаивать их не нужно.

Спенсер засмеялся.

— Да, но нормальные кровати не так привлекательны для маленьких детей, которые целый день плескались в озере. Бабушка купила эти матрасы, чтобы нас было легче уложить спать и чтобы мы не бузили по ночам. Мы воспринимали водяные матрасы как приключение.

— Ах, значит, это приключение?

Ее саркастичный тон насмешил Спенсера.

— Вот видишь? Наступает покой.

— Покой — это хорошо. Как мне выбраться из этой штуки?

Она повернулась, на что кровать немедленно отреагировала.

— Опять ты вертишься, — упрекнул он девушку. Снова она коснулась его тела, и он был рад, что одеяло скрыло его реакцию.

— Я как в ловушке!

— Просто двигайся спокойно, осторожно.

— Это уже не смешно!

— Не могу с тобой согласиться. Полежи минуту не шевелясь, — посоветовал Спенсер. — Это всего-навсего старый водяной матрас. Новые раскачиваются не так сильно.

— Прекрасно. Хотелось бы знать, сколько народу угробили старые водяные матрасы.

Спенсер улыбнулся и еще раз прижал ее плечо к кровати. Удивительное плечо! Черт возьми, да в ней все чудесно, как же он может закрывать на это глаза?

— Ну, вот видишь? Волнение стихает.

Блеснула молния. Лицо Керри находилось всего в нескольких дюймах от его лица. Ее глаза неотразимы…

— Ты поможешь мне вылезти отсюда?

Смысл ее слов с трудом проникал в его затуманенный мозг.

— Да, если настаиваешь.

— Настаиваю.

— Этого я и боялся. Между прочим, в грозу бабушка, бывало, сидела с нами и рассказывала захватывающие истории, как раз под стать погоде.

— Ты хочешь рассказать мне сказку? — с легкой насмешкой спросила она.

Спенсер придвинулся ближе.

— Не откажусь. А ты хочешь?

— Боюсь, что нет. — Она отбросила волосы назад. — Мне почему-то кажется, что твои истории не будут столь действенны, как бабушкины.

— Возможно.

Не удержавшись, он дотронулся до ее руки. Ее тело напряглось. Как и его собственное. Он слегка прикоснулся к свитеру. Кровать закачалась с новой силой. Она следила за его рукой и, похоже, не обратила никакого внимания на новый удар грома.

— Я лучше встану, — тихо проговорила она.

— Не возражаю.

Еще раз ударил гром. Мужчина и женщина скатились на середину бешено раскачивающейся кровати. Бренна негромко выругалась.

— Говорил я тебе: лежи смирно! Мы столько лет прыгали на этом матрасе, что его надежность сейчас под большим вопросом.

— Я рада. — Она бросила взгляд на его руку, сжимавшую ее запястье. — Не хочешь выпустить меня?

— Вообще-то нет.

Однако его пальцы разжались.

В темноте две пары глаз смотрели друг на друга. Спенсер видел, что память об их поцелуях приводит ее мысли в смятение. А это ему знакомо.

Он помнил сладостный вкус ее губ, ее запах, ее податливость. Ее тихие стоны едва не заставили его забыть обо всем на свете, взять ее и стать ее рабом.

— О чем ты думаешь?

— О том, что хочу еще раз поцеловать тебя, — честно ответил он.

— Это невозможно.

Спенсер умел отдать должное искусству обольщения. Что может быть лучше, чем обольщать и быть обольщаемым, когда партнер тебе нравится? Но в случае с этой женщиной он не мог разобраться, кто из них искушает, а кто поддается искушению.

— Да, невозможно, — прошептал он.

Он придвинулся так близко, что мог слышать биение ее сердца, и она не отстранилась. Лишь краем глаза он заметил молнию — настолько его переполняло желание снова и снова прикасаться к ней.

Очень медленно он провел ладонью по ее подбородку. Она замерла. Рот ее приоткрылся. Вероятно, она и не подозревала, что ее ногти вонзились в его руку. Его палец гладил атласную кожу подбородка и наконец нащупал пульсирующую жилку на горле. Бренна едва уловимо дрожала, и Спенсеру казалось, что ее глаза светятся в темноте.

Полыхнула очередная молния, и водяной матрас неназойливо придвинул женское тело к мужскому. Спенсер вознес молчаливую благодарность бабушке за то, что она не успела поменять эту кровать на более устойчивую модель.

— Это… неудачная… мысль, — проговорила она, с трудом ловя воздух.

— Я знаю.

Ее сердцебиение участилось, а его сердце уже выпрыгивало из груди. Прикосновений мало. Ему нужно проникнуть в нее, в ее зовущее тело. Жаркое, необоримое желание.

— Сейчас у меня полно дурных и безумных мыслей.

— Например?

Этот шепот камня на камне не оставил от его благих намерений. Спенсер сжал ее подбородок. Она вздрогнула, хотя, возможно, виной тому была кровать. Или он. Эта женщина, еще ни разу не прикоснувшись к нему, уносила его за грань рационального. Он уже сжимал ее лицо обеими руками, а кровать отчаянно раскачивалась, и гром беспрерывно грохотал за окном.

В первую минуту Спенсер намеревался только успокоить ее. Сейчас же он чувствовал, что оказался на краю пропасти. Он давно научился владеть своими чувствами и держать себя под контролем. Ни одна женщина не заставила его потерять голову.

До этой минуты.

Ему следовало предвидеть, что влечение окажется чересчур сильным. Он оказался в плену с первой минуты, когда она извивалась под ним на полу спальни Хэддена.

— Ты — как эта гроза, — прошептал Спенсер. — В тебе есть первобытная сила.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами и дрожала. Но молния осветила ее лицо, и он разглядел на губах, теплых, созданных для поцелуев, тень улыбки.

— И часто эта фраза работает? — осведомилась она.

— Не знаю. Я никому такого не говорил.

Качающаяся кровать снова сблизила их. Эта женщина была необыкновенно чувственной, сексуальной, возбуждающей.

— Лучше бы ты меня остановила, — посоветовал Спенсер.

Ею пальцы гладили ее по щеке. Невероятно мягкая кожа. Совсем как губы.

— Остановила?

Этот неуверенный вопрос подстегнул его.

— Поздно.

Он прижался к ее губам, все таким же сладким, податливым, как и прежде. Его словно ударило током, когда эти губы жадно ответили ему.

Он гладил ее руки, спину. Свитер все еще разделял их, а Спенсеру хотелось, чтобы между ними не оставалось ничего, кроме страсти. Ему нужно было, чтобы к нему прижималась не ткань, а само ее тело.

А кровать раскачивалась.

Ее пальцы впились в его плечи, ногти невольно царапали кожу, и его мышцы напрягались в ответ.

Она стонала и дрожала. Причем вовсе не из-за стихающей грозы. Следующую молнию Спенсер заметил лишь потому, что она дала ему возможность увидеть лицо девушки.

Глаза Бренны были закрыты, губы приоткрыты, а шея выгибалась, давая ему возможность прикасаться к чувственной коже. Тихий стон наслаждения смолк, и с ним исчезли остатки здравого смысла.

Руки Спенсера скользнули по ее бокам, коснулись грудей. Груди идеальной формы. Созданы для того, чтобы сжимать их и ласкать. А она опять стонет, дразня его кончиком языка.

Никогда еще ему не приходилось испытывать такое горячее желание, до такой степени терять голову. Он тронул скрывающийся под свитером сосок, и она опять застонала, не отрываясь от его губ.

Кровать закачалась сильнее.

Нужно остановиться. Совершенно необходимо.

Его руки уже были под ее свитером, исследуя шелковое, гибкое, сильное тело. Вспыхнула молния, гром сотряс комнату. Спенсер ничего не заметил.

Ее грудь прижималась к его ладони. Тело извивалось под его ласками.

Немедленно остановиться, приказывал рассудок.

Но у тела были другие планы. Когда ее язык коснулся его шеи, всякая логика покинула Спенсера.

Его рука скользнула по плоскому животу, оказалась под трусиками, обнаружив там волнующую влажность. Бренна подалась ему навстречу.

— Ты сводишь меня с ума, — шептал он.

— Да!

Кровать раскачивалась в такт движениям Бренны, отвечавшей на ласки Спенсера. Его рука обнимала ее обнажившуюся грудь. Сосок затвердел под его ладонью.

А кровать продолжала раскачиваться.

— Боже! — пробормотала она.

А у него уже не оставалось сил на борьбу с самим собой, Он должен слиться с ней.

Не теряя ни секунды.

Что-то холодное и мокрое коснулось плеча Спенсера. Он отпрянул с возгласом удивления. Матрас под ним громко зашипел. Простыни мгновенно намокли.

Бренна в ужасе ахнула. Она смотрела на него, и страсть исчезала, сменяясь изумлением и страхом. Спенсер понимал ее чувства.

Он отпрянул, и матрас изверг новую порцию воды.

— Черт возьми! Все-таки мы его порвали.

Бренна заерзала, стараясь выбраться из холодной лужи. Удар грома свел на нет все ее усилия встать, а вода все прибывала из-за попыток Спенсера избавиться от простыней.

— Можешь успокоиться? — рявкнула Бренна. — Мы утонем!

— Не утонем. Черт, а вода холодная!

— Я уже заметила.

Ей наконец удалось выкарабкаться из постели, и теперь она стояла у изголовья. Она дрожала, сознавая, что дрожит не только из-за холодной воды. Ее как будто вырвали из эротического бреда, который завладел всеми ее чувствами и мыслями.

Чем это она занималась только что? Она желала этого мужчину и была недовольна собой. В отличие от некоторых своих знакомых Бренна не вступала в краткосрочные связи. Секс — дело интимное. И слишком важное, чтобы заниматься им с первым встречным.

За окном сверкнула молния. Человек, с которым Бренна была готова заняться любовью, ругался вполголоса, пытаясь нашарить на столике свои очки. Вода в кровати все прибывала, пропитывая постельное белье. В конце концов Спенсер поднялся, и Бренна разглядела в темноте, что он совершенно обнажен и все еще возбужден.

— Не стой так, — распорядился он. — Принеси из ванной полотенца. Бабка убьет меня, если мы испортим пол.

Бренна захихикала; она ничего не могла с собой поделать. Возможно, отчасти дело было в облегчении, которое принесло это маленькое несчастье. И еще ей стало смешно при мысли о том, что этот необыкновенный представитель сильного пола боится свою бабушку.

Он приблизился к ней.

— Надо полагать, ты смеешься над нелепостью положения, — произнес он со скрытой угрозой.

— А что же еще… О!..

Она издала очередной смешок. А его силуэт, черный, грозный, высился в темноте. Средневековый воин.

— Если не прекратишь, я наброшусь на тебя, как только мы все уберем.

— Да? Так ты этого хочешь? — Опасные слова все-таки вырвались у Бренны, но она напомнила себе об осторожности и шагнула к двери ванной комнаты. — Случайный секс не в моих правилах.

Она поразилась собственной решимости. И это после того, что едва не произошло! Еще пара минут — и она умоляла бы, чтобы он овладел ею.

Неужто она окончательно утратила рассудок?

В воскресенье она вернется к своей настоящей, нью-йоркской жизни. Не может она затевать роман с человеком, который живет в Мэриленде.

Да какая разница, где он живет? Он — профессиональный вор, По его милости ее разыскивает полиция.

И дело чуть-чуть не дошло до любви с этим человеком!

Она попыталась зажечь свет. Безрезультатно. Ясно: гроза повредила линию электропередачи.

Бренна на ощупь захватила кипу полотенец. Должна она проклинать водяной матрас или благословлять его за своевременную помощь? Ее взломщик — мужчина выдающийся. Невероятно привлекательный и желанный.

Сейчас она не имеет права думать об этом. Мокрый свитер неприятно холодил кожу. Она отложила полотенца и принялась стягивать свитер, но вовремя вспомнила, что под ним ничего нет, если не считать трусиков.

Над крышей прогрохотал гром, однако Бренну уже не пугала ярость стихии. В спальне ее ожидало нечто куда более пугающее.

Вернувшись в комнату, она увидела, что Спенсер поднимается по лестнице с садовым шлангом в руках. Он успел натянуть шорты. Вбежав в спальню, он бросился к окну и распахнул его. Из-за ветра потоки дождя немедленно хлынули внутрь.

— Ты с ума сошел? Что ты делаешь?

— Нужно убрать воду, — объяснил он. — Другой конец шланга — там, в матрасе. Не давай ему выскользнуть.

Бренна погрузила руку в холодную воду, нащупывая шланг.

— Откуда ты его принес?

— Снизу, из кладовой.

Капли дождя барабанили по мокрому полу. Спенсер перебросил свой конец шланга через подоконник.

— Ничего не выйдет, — заявила Бренна. Дождь заливал комнату. С таким же успехом они могли бы находиться сейчас на улице.

— Все получится. Несколько лет назад сын моего брата проделал в этой кровати дыру.

— Значит, мы лежали на испорченном матрасе?

— У нас остался только один. Остальные кровати бабушка заменила обычными, когда моя сестра привезла сюда кошку. Та решила поточить когти о кровать и была очень удивлена. Стой на месте и не выпускай шланг.

— Куда ты собрался?

— Поищу что-нибудь тяжелое, чтобы придавить его.

— Мы могли бы держать его по очереди.

— Всю ночь?

— Пока вода не выльется.

— Керри, на это уйдет вся ночь. Шланг очень тонкий. Тот, что побольше, хранится в сарае, а мне как-то не хочется сейчас выходить из дома.

— Меня зовут не…

Однако он был уже на лестнице. Придерживая шланг, Бренна принялась рассказывать кровати об испорченной хромосоме, которая не позволяет мужчинам занять более высокое положение на эволюционной лестнице.

— Хотя у них есть одно преимущество, — завершила она свое повествование и тут увидела его силуэт — силуэт полуголого гладиатора. — Положим, даже не одно. И все равно им не хватает ума.

— Кому не хватает ума?

Бренна повернула голову. Почему, скажите на милость, в шортах он не менее привлекателен, чем в визитке или вовсе без одежды?

— Мне. Мне недостает ума, иначе я не сидела бы здесь на корточках, выкачивая воду из кровати.

Он рассмеялся.

— Эта мысль мне в голову не приходила. — Он погрузил в воду что-то тяжелое. — Вот так будет хорошо. Что теперь?

— Может быть, вытрем пол? — с деланной любезностью предложила она.

— Что, кровать подмочила настроение?

— Вместо холодного душа вполне сойдет. Немного неожиданно, конечно, но у тебя все не как у людей. — Она протянула ему полотенца. — Развлекайся.

— А ты куда?

— К себе в комнату, где не хлещет дождь. Думаю, гроза почти закончилась.

— Не скажи. В любой момент может громыхнуть.

— Буду надеяться на лучшее. Спокойной ночи.

— Тебе не кажется, что мы должны поговорить?

— О чем?

Он поправил очки.

— О тебе. Обо мне. О Хэддене. О том, что могло произойти.

Она отвела взгляд от его обнаженной груди.

— Не бери в голову. Я прощаю тебя за то, что ты меня чуть не утопил. Утром нам предстоит действительно важный разговор о том, что ты стащил в поместье, и о том, как тебе вернуться на путь истинный.

— Знаешь, наверное, лучше было бы сказать тебе правду.

— Может, и так, но у тебя шланг свалился с подоконника.

Спенсер с проклятием бросился к разливающейся по полу луже.

— Крепкого тебе сна.

Бренна прошла в соседнюю комнату, прошла торопливо, чтобы не поддаться каким-нибудь новым порывам. Она почти начала заниматься любовью с вором, чуть не утонула по вине водяного матраса его бабки, за ней охотится полиция, Хэдден и Керри, возможно, уже готовы придушить ее, и все-таки она в состоянии думать только о том, что этот глупый водяной матрас очень точно выбрал время, чтобы лопнуть.

Утром она рассеет его заблуждения относительно ее имени и уговорит во всем признаться.

А ночь она проведет как можно дальше от него, хотя тело ее отнюдь не согласно с таким планом.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Спенсер рано поднялся, побрился. От его дыхания в холодном воздухе поднимался пар. Температура здорово упала, и Спенсер был отлично об этом осведомлен, учитывая открытое окно и отсутствие электричества.

Он осмотрел кровать, убрал шланг и вытер несколько лужиц, которые в темноте не заметил. Бабушка не обрадуется. Он решил, что, рассказывая ей о случившемся, умолчит о Керри.

В доме стояла тишина. Спенсер покопался в шкафу и извлек джинсы, рубашку и старый свитер. Каким-то чудом обнаружились даже чистые носки и трусы. Все его родные воспринимали этот коттедж как второй дом. Керри пусть разбирается сама.

Он подавил желание заглянуть к ней. Ни к чему ему сейчас видеть ее, раскинувшуюся на простынях. В ней таится более чем достаточно соблазна, даже когда она бодрствует и полностью одета.

Накануне Спенсер планировал выехать рано, поэтому поспешил на улицу. Если ему будет сопутствовать удача, он успеет поговорить с Хэдденом, заберет картину и вернется до пробуждения Керри.

Сейчас, на свежую голову, он прекрасно видел, насколько безрассуден и нелеп план похищения. Вчера на него нашло затмение. И тревога за репутацию бабки — не оправдание.

Выехав на шоссе, он решил, что следует объяснить Хэддену — в обтекаемых выражениях, — зачем ему нужна картина.

Когда он свернул на подъездную дорогу, ведущую к поместью Саммертонов, то все еще взвешивал в уме варианты, Неожиданно навстречу ему двинулся шикарный ярко-оранжевый спортивный автомобиль. За рулем сидел Хэдден. Сердце Спенсера замерло: на плече Хэддена покоилась копна морковно-рыжих волос.

Когда машина поравнялась со Спенсером, он замедлил ход, хотя и знал, кто сидит на пассажирском месте. Несомненно, самая близкая подруга Керри. Ясно, что она провела ночь с Хэдденом Саммертоном-третьим.

Спенсер сжал зубы.

Допустим, их с Керри ночь также прошла не совсем платонически, но ведь ничего серьезного не было. И не стоит сейчас думать, насколько близко они подошли к серьезному. Впервые он оказался в такой ситуации, с женщиной, принадлежащей другому, и был теперь довольно смущен.

С другой стороны, чужая невеста не должна отвечать ему так, как это делала Керри. Они были в миллиметре от того, чтобы стать любовниками. Здесь какое-то противоречие.

Разве что она — не Керри Мартчи.

Тогда многое проясняется. Появляется ответ на вопрос, почему предполагаемая счастливая невеста целовала его так, что он дрожал с головы до ног и начинал грезить о счастливом будущем. Стоп!

Отныне он больше не грезит о счастливом будущем. Он еще не созрел для ярмарки мужей и не собирается жениться даже на такой прекрасной женщине, как Керри. В особенности на такой, как Керри! На сегодняшний день в его планы не входит сделаться парящим в небе женихом. Сначала — первые шаги в карьере.

У запертых ворот особняка Спенсер затормозил. За воротами, перед главным входом, сновали люди. Что ж, раз Хэддена нет, возможно, он сумеет проникнуть в дом.

Ведь где-то же прячется эта злосчастная картина! Его мысли вновь обратились к разгадке тайны Керри Мартин.

Если его подозрение правильно, значит, женщина, что сейчас находится в коттедже его бабки, не является невестой Хэддена-третьего. Он впервые увидел ее в спальне Хэддена-старшего. Под кроватью. Тогда, вероятно, правильна его первоначальная догадка: она влезла в дом, как и он сам.

Предположение перерастало в уверенность. Он похитил какую-то женщину — и понятия не имеет, кто она такая.

Бренну разбудили яркое солнце, птичий крик и холод. Она вспомнила об открытом окне. Электричество наверняка еще не починили. А нет электричества — нет и отопления. С таким же успехом можно было спать под открытым небом.

Она заставила себя встать, завернулась в одеяло и отправилась в ванную, слишком поздно вспомнив, что горячей воды тоже нет.

Она облилась холодной водой, снова закуталась в одеяло и пошла за свитером. Новый подарок: он все еще мокрый. Она поправила на себе одеяло.

— Джон!

В доме было тихо. Слишком тихо, сказала бы Бренна. Она открыла дверь, ведущую в соседнюю спальню. Там ее встретил лишь морозный воздух. На полу валялись короткие джинсовые шорты.

Бренна вспомнила минувшую ночь и смутилась. Дьявольски сексуален он был в этих шортах. А без них — еще лучше…

Взгляд упал на матрас. Ее удивило, что вода, еще остававшаяся внутри, не замерзла.

— Джон!

Двери ванной и шкафа были распахнуты настежь. Бренна вздрогнула, вышла на галерею, расположенную над огромным холлом, и посмотрела вниз.

— Джон!

Она уже знала, что он не отзовется. Чувствовалось, что дом пуст. Он, как настоящий вор, сбежал, пока она спала.

Бренна приказала себе не поддаваться панике. Как он смел? Когда она до него доберется, он окажется не в лучшем состоянии, чем водяной матрас.

Она вернулась к шкафу. Там было довольно много одежды — мужской, женской, даже детской. Бренна решила, что сейчас не до щепетильности, так как она замерзает. Она выбрала белый свитер с высоким воротом и симпатичную лыжную фуфайку. Вчерашние джинсы послужат ей до тех пор, пока она не окажется дома, где есть горячий душ и кофе.

И туг ей пришло в голову: она не может попасть домой. Без машины, без телефона она здесь в ловушке. Пока не вернулся ее вор.

Конечно же, он вернется. Возможно, просто поехал позавтракать.

Бренна надела теннисные туфли и поспешила вниз, но на середине лестницы остановилась. А что, если он солгал ей и они проникли в чужой дом? Он мог украсть где-нибудь ключи. Если так, то для чего ему возвращаться на место преступления?

Она уже видела, как хватает его и сажает голым задом на муравейник…

Она осмотрела дом. Ей пришлось с неохотой признать, что он красивый, уютный, навевающий покой. Из него открывается изумительный вид на озеро и лес. Немногие оставшиеся багровые листья придавали деревьям грации и элегантности.

Но Бренна не желала успокаиваться. Ей было холодно, хотелось есть, и росла тревога по мере того, как солнце поднималось над озером, молом и нешироким песчаным пляжем. Вдалеке виднелись две рыбацкие лодки.

Бренна еще раз внимательно осмотрела главный зал. Основной вопрос сейчас — телефон. Если Джон, или как там его зовут, солгал, что это дом его бабушки, то мог солгать и во всем остальном.

Она шагнула в сторону кухни, но заметила, что рядом с камином есть дверь в другую комнату. Заинтригованная, она отправилась туда.

Это был светлый, удобный домашний кабинет. Здесь имелось все — от компьютера до факса. Ну да, и телефон. Бренна подошла к массивному ореховому столу, но тут ее внимание привлекли картины на стене. Яркие цвета, простота стиля сразу открыли ей имя живописца. Этих трех холстов она раньше не видела, но написать их мог только ее дед.

Бренна подошла ближе. В углу каждой картины маленькая подпись: «Би Джей Уолфорд». Все оригиналы, причем довольно давние. Одна из картин — портрет привлекательной молодой женщины. Поскольку Би Джей Уолфорд уже давно отошел от этого жанра, портрет мог представлять немалую ценность. И еще два пейзажа, причем один из них изображал именно это озеро. Бренна знала, что ее дед бросил писать в таком стиле еще до ее рождения.

Как попали к бабке вора ценные оригиналы работ Би Джея Уолфорда? Может быть, они краденые?

Бренна подошла к противоположной стене, на которой висели семейные фотографии. Сердце ее забилось сильнее. На многих из них был ее вор — дерзкий и самоуверенный.

Он был милым ребенком. Симпатичным подростком. А кто же остальные? Он упоминал сестру. И, кажется, брата. Не может у него быть двух братьев и двух сестер. В наши дни многодетных семей не бывает.

Ей вспомнилось разнообразие одежды в шкафу наверху. Что ж, возможно, родители вора составляли исключение. Ее внимание привлекла седовласая женщина. Теперь понятно, откуда у него такая озорная усмешка. Кстати, старая дама почему-то казалась знакомой.

Боже, да ведь это она изображена на портрете! Время мало изменило ее черты.

Бренна сняла фотографию и подошла с ней к картине. Никаких сомнений. Дед Бренны создал портрет бабушки вора.

В ней зародилось ужасное подозрение. Она повесила фото на место и стала изучать остальные. Обнаружилась очень старая фотография. Групповой снимок. Точно такой же она видела в ворохе фотографий, хранящихся у деда.

Двое мужчин и женщина смотрят в камеру. По-юношески задорные, они стоят под ветвями раскидистого дуба. Би Джей Уолфорд. Регина Линнинггон. Хэдден Колдуэл Саммертон.

У Бренны перехватило дыхание. По всей вероятности, она находится в доме Регины Линнингтон. Той самой Регины, которая позировала деду для картины, подписанной чужим именем. Картины, которую Хэдден-старший продал как работу Лиспкита. Картины, которая принесла трем мошенникам немалые деньги и которая теперь грозит разрушить репутацию деда.

— Боже правый! Этого не может быть!

Снаружи послышался шум, и Бренна бросилась в холл. Как раз тогда, когда нужно. Теперь ему придется дать объяснения.

Вбежав в холл, Бренна затормозила так резко, что чуть не поскользнулась на мохнатом коврике. За окном, на гравийной дорожке стояла полицейская машина. К счастью, водитель не увидел ее.

Он вышел из машины и смотрел на озеро и на рыбаков.

— О боже! Боже!

Сердце бешено колотилось. Ее посадят в тюрьму! Дед убьет ее!

В панике Бренна стала озираться в поисках другого выхода. В кухню!

— Пожалуйста, сделай так, чтобы там был черный ход, — взмолилась она.

Там оказалась дверь, за которой обнаружились стиральная машина, сушилка и какая — то ниша. Бренна кинулась туда, миновала кладовую и оказалась перед дверью черного хода.

— Слава тебе господи!

Она опрометью вылетела наружу, едва не плюхнувшись лицом в грязь, так как споткнулась о сломанную во время грозы ветку. Проигнорировав две тропинки (одна — к сараю, другая — к боковой части коттеджа), она бросилась к лесу. Теннисные туфли увязли в грязи, но она не обращала внимания на хлюпанье.

Как все это глупо! Полицейский заметит следы и погонится за ней. Нужно было остаться и попробовать что-нибудь придумать.

Ветки деревьев цеплялись за волосы, хлестали по щекам. Бренна перебралась через небольшое дерево, которое ветер, возможно, повалил ночью, зацепилась рукавом за сучок и ободрала щиколотку.

Она не умеет убедительно лгать. Да и как объяснить то, что она рылась в сейфе Хэддена и покрывала профессионального преступника? Ее замкнут в камере на веки вечные.

Она спотыкалась и чудом удерживалась на ногах. Нет, муравейником он не отделается. Когда она доберется до своего любезного вора, то сожмет его горло — вот этими исцарапанными, кровоточащими руками. Этот человек будет тостом, и она поджарит его своей яростью.

Бренна бежала вдоль подъездной дороги, чтобы не заблудиться. Но у нее уже кололо в боку, и она понятия не имела, что предпримет, когда выберется на шоссе. Направо они вчера свернули или налево?

Шум мотора добил ее. Она прислонилась к дереву, схватившись за бок и тяжело дыша.

Из-за поворота показался крытый двухместный автомобиль «Джона». Не размышляя ни секунды, Бренна метнулась на дорогу и бешено замахала руками.

У Спенсера едва не случился сердечный приступ. Когда он заметил краем глаза движение на обочине, то подумал, что спугнул оленя. И инстинктивно притормозил.

Ее щеки пылали. На ней был любимый свитер его сестры Джейн с дыркой на плече. В волосах запутались листья, ноги — в грязи.

Что могло случиться? Он отсутствовал каких-нибудь два часа.

Бренна влетела на пассажирское сиденье.

— Разворачивай! Быстро разворачивай!

— Издеваешься? Здесь нет места.

— Разворачивай!

Спенсер включил задний ход.

— Да что такое? Что случилось? Было бы куда проще подъехать к коттеджу и развернуться там, — проворчал он.

— Отлично. Там ты наговоришься всласть с полицейским, а потом он наденет на тебя наручники.

— Полицейский? — Сердце в груди Спенсера подпрыгнуло. — В доме полицейский? Что ему нужно?

Лицо Бренны перекосилось так, что он чуть не рассмеялся. Она откинула с лица волосы и оставила на лбу грязное пятно. Спенсер счел за благо не указывать ей на это обстоятельство.

— Джон, я не знаю, что он там делает. Я дура, не пригласила его на чашку чая и задушевную беседу. Мне показалось, бегство будет меньшей глупостью. Теперь я в этом не уверена.

Она смотрела на него. С бешенством.

Он ощутил укол совести. Он очень виноват. Нагромоздил кучу лжи.

— Послушай, Керри…

Машину тряхнуло, когда она наскочила на толстую ветку. Бренна хранила молчание до тех пор, пока они не выбрались на такое место, где Спенсер смог развернуться, не увязнув в жидкой грязи.

— Это ты послушай меня, мистер Взломщик. Мы немедленно едем к Хэддену. Ты возвращаешь все, что взял в доме его деда. Приносишь извинения. Я уговариваю его не возбуждать дело.

Спенсер невольно хмыкнул.

— Ты?

— Да, я! Вор! И меня зовут не Керри.

Громадная тяжесть свалилась с его плеч как раз тогда, когда он выезжал на шоссе. Она не Керри!

— Кто же ты? И почему пряталась в спальне Хэддена?

Бренна резко выпрямилась.

— Не твоего ума дело.

— Как это — не моего? В коттедже полиция!

— А кто в этом виноват? Я ничего не брала в поместье.

Ее упрек задел его.

— Я тоже ничего не брал.

— Конечно. Именно поэтому добряк полицейский заглянул к твоей бабушке.

— Не исключено, что он проверяет состояние коттеджа после грозы, — возразил Спенсер. — Когда кончается летний сезон, за домом присматривает местная полиция. Если бы ты открыла ему…

— Знаешь ли, это не моя вина.

— Я тебя ни в чем не обвиняю.

— Итак, я должна была ему открыть. А дальше что, мистер Всезнайка? Как я должна была отвечать на вопрос, почему я туда попала?

Он и не собирался смущаться.

— Я ничего не крал!

Бренна пропустила мимо ушей его реплику.

— Милейший полицейский попросит у меня удостоверение личности, и я объясню ему, что «Джон» не дал мне возможности захватить документы, потому что в тюрьмах не разрешается иметь сумочку.

Спенсер ссутулился. Она попала в яблочко.

— Спенсер, — сказал он тихо.

— Что?

— Меня зовут Спенсер Гриффен.

— Ты это только что выдумал.

Спенсер удивленно моргнул.

— Почему?

— Таких имен, как Спенсер Гриффен, не бывает. Уж лучше оставайся Джоном.

— Поясняю: мама назвала меня Спенсером в честь Спенсера Трейси, известного когда-то актера.

— Почему?

— Откуда мне знать? Она всех детей называла в честь старых актеров.

Эта невыносимая женщина сложила руки на груди.

— Сколько вас в семье?

Он удивленно посмотрел на Бренну, и машина вильнула.

— Какое это имеет значение?

— Хочу определить, правду ли ты говоришь.

— А чем ты лучше? Выдала себя за Керри Мартин, а сама — тоже воровка.

— Я не воровка. И я не называла себя Керри Мартин. Ты сам пришел к такому выводу.

— По крайней мере, разубеждать меня ты не стала.

— А зачем? Я не привыкла представляться первому встречному жулику.

Спенсер свернул на обочину. Выражение его лица вселило в сердце Бренны страх, и все-таки она посмотрела ему в глаза.

— Из всех женщин ты самая невозможная. Зачем мне скрывать от тебя свое имя?

— Выдать тебе перечень причин? — съязвила Бренна. — Как профессиональный преступник, ты должен лгать на каждом шагу.

Спенсер стиснул зубы.

— Я не преступник.

— Ты сам мне сказал.

— Я солгал!

С презрительным видом Бренна откинулась на спинку сиденья.

— Я остаюсь при своем мнении.

Спенсер поборол сильнейшее желание вытряхнуть из нее душу. Она кружит ему голову с той минуты, как выползла из-под кровати старого Хэддена.

— Ты сводишь меня с ума, — пробормотал он.

— Ха! Таким ты уродился. Твоя мать должна была назвать тебя в честь Джека Николсона из «Полета над гнездом кукушки» [4]!

Спенсер взял ее за плечи с неожиданной нежностью. Он собирался встряхнуть ее, но у его рук было другое намерение.

Она с опаской напряглась. С опаской, но и с вожделением.

— Этот фильм появился после моего рождения.

— Что ты сказал?

Его сердце вздрогнуло, когда он увидел волну чувственности, залившую ее лицо.

— «Полет над гнездом кукушки» был снят в семидесятые годы, — пояснил Спенсер.

Бренна дерзко, с вызовом смотрела ему в глаза.

— Тебе нужно носить на груди предупреждающий знак. — Он прижал ее к себе и ощутил мягкость ее тела. Их лица сблизились. — Ты играешь в опасные игры, — прошептал он.

— Нет. Я не умею.

— Еще как умеешь.

Спенсер впился в ее губы. Она изогнулась и с наслаждением застонала. Ее пальцы зарылись в его волосы и принялись гладить голову. Он ответил хрипом. Ее язык проскользнул ему в рот, распаляя желание. Ни одна женщина еще не разжигала его так быстро.

— Если не прекратишь, я возьму тебя прямо сейчас, — предупредил Спенсер.

Ее лицо загорелось.

— Не посмеешь.

Он засунул руку под свитер, обнажая ее грудь. Здравый смысл разлетелся вдребезги.

Он должен получить ее. Он превратится в безумца, если она не будет принадлежать ему. Он схватил ее пальцы и вложил в них «молнию» своих брюк.

Она ответила взглядом из-под полуопущенных ресниц.

— Тебе нужна помощь?

Ее знойный голос поддразнивал его.

— Да. — Спенсер задохнулся. — Расстегни.

Она продолжала целовать его. Веселые искры в глазах, насмешливая улыбка таили в себе женскую власть.

Раздавшийся гудок заставил их оттолкнуть друг друга. Спенсер выругался про себя. Его тело горело. Неужели он был готов овладеть ею вот здесь, на обочине шоссе, на виду у проезжающих? Это уже крайняя степень сумасшествия.

— Извини, Керри.

Он смотрел прямо перед собой, крепко сжимая руль.

— Бренна.

— Это твое настоящее имя?

— Разумеется, — с достоинством ответила она. — Я тебе не врала.

Самая желанная и самая манящая женщина в его жизни.

— Если не считать некоторых умолчаний.

— Это каких же?

— Ты позволила мнё принимать тебя за Керри Мартин.

Бренна расправила на себе свитер его сестры и стряхнула с рукава желтый листок.

— Я просто не стала исправлять твою ошибку.

— Почему?

— Потому что тебя совершенно не касается, кто я такая.

Все-таки следовало бы ее тряхнуть.

— Какое там не касается! Я похитил тебя, потому что считал невестой Саммертона.

— Похитил? — Она едва не подпрыгнула на сиденье, и в ее глазах загорелся недобрый огонь. — Что это значит — ты меня похитил?

Ох-хо!

— Не бери в голову.

Спенсер завел двигатель и выехал на дорогу.

— Нет уж, объясняй.

— Застегни ремень.

Она перебросила ремень через грудь.

— А теперь выкладывай. Ты заявляешь, что похитил меня. Как это понимать?

В считанные секунды его мозг проанализировал и отверг множество вариантов ответа. Хватит лжи. Но и правду говорить нельзя.

— Мне требовалось кое-что украсть. Я выбрал тебя.

Молчание Бренны лишало Спенсера дыхания. Трудно было представить, о чем она думает. Он бросил на нее быстрый взгляд, но она смотрела на дорогу. Ее пальцы крепко сжимали колени.

— Не хочешь ничего сказать?

Он почувствовал, что она повернула голову и смотрит на него.

— Я многое тебе скажу, Спенсер Гриффен, но не сейчас, пока ты за рулем.

Проклятье! Она нравится ему. По-настоящему нравится. В ней больше огня, чем в его сестрах, матери и бабке, вместе взятых.

Спенсер сильнее нажал на газ. Он отвезет Бренну домой, и они будут заниматься страстной, неистовой любовью до полного изнеможения. А затем придет черед любви неторопливой, нежной, и она будет продолжаться до тех пор, пока… А после этого…

Его мечтания были прерваны:

— Может быть, следует вернуться? — Голос Бренны явственно дрожал. — Коттедж остался незапертым, и обогреватель включен.

Меньше всего Спенсера волновал незапертый коттедж, но в ее словах был резон. Состоял он в том, что бабушка вряд ли будет довольна, когда ей позвонит местная полиция.

— Не стоит. Думаю, там полицейский на страже.

— Кажется, к тебе гости.

Спенсер глянул в зеркало заднего вида. Их догонял полицейский автомобиль.

— Ты сам сообщишь нашему славному парню, что я похищена, или мне сказать?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Спенсер облегченно вздохнул, когда полицейский автомобиль обогнал его и ушел вперед.

— На минуту мне показалось, что мы влипли, — заметил он.

— Ты влип.

Он на мгновение взглянул на нее и вновь сосредоточился на управлении. Очень скоро он свернул с шоссе.

— Мне не сюда, — сказала Бренна.

— Знаю. Мне нужно заехать домой.

— Я не хочу ехать к тебе. Отвези меня к моему дому.

— Моя квартира ближе, и я живу один. Если мы поедем к тебе, твой дед будет расстроен.

— Мне необходимо переодеться.

Спенсер скривил губы.

— Это видно. Успокойся. У меня ты сможешь принять душ. Обещаю.

— Вот как? А что я потом надену? Или у тебя есть коллекция женской одежды?

Его улыбка растопила бы лед.

— Надеюсь, я найду для тебя что-нибудь.

— Все-таки я хочу домой.

— Как же ты объяснишь дедушке свой вид?

Бренна взглянула на измазанные туфли и зеленые пятна на джинсах.

— Расскажу все как есть. Ты виноват во всем.

Этот мерзавец еще осмеливается улыбаться!

— Надеюсь, у него нет коллекции оружия?

— Нет, — издевательски-ласково отозвалась Бренна, — но у дяди Барта есть. Не сомневаюсь, что он одолжит дедушке что-нибудь подходящее.

Ну почему всякий раз, как он прикасается к ней, она утрачивает логические способности, дар речи, здравый смысл и способность к сопротивлению? А когда он ее не касается, тело помнит все и жаждет большего.

Он свернул на стоянку, обнесенную белым кирпичом.

— Видишь, я же говорил: ко мне ехать ближе. — Не выключая двигателя, Спенсер повернулся к ней. — Если очень хочешь, я тебя отвезу. Просто мне кажется, что было бы хорошо поговорить наедине.

Глаза как у щенка. У этого негодяя мягкие карие глаза щенка. Бренна опустила взгляд. Если смотреть на него, могут возникнуть проблемы. Она вздохнула и огляделась.

— Ладно, давай зайдем. Но при условии, что найдешь достаточно горячей воды и кофе. У меня к тебе много вопросов.

— Договорились. Пока ты будешь в душе, я приготовлю кофе.

Подходя к двери, Спенсер силился вспомнить, в каком состоянии он оставил квартиру. Да уж! Бренна непременно сочтет его неряхой. Его жилище — не то чтобы хлев, но и на награды за образцовое ведение хозяйства он претендовать не может.

— Знаешь, там, наверное, не прибрано…

Он вынул из кармана ключ. Именно вчера он планировал произвести уборку…

Распахнув дверь, Спенсер застонал. На журнальном столике — неопрятная стопка старых журналов и жестянки. Открытая пачка попкорна валяется на диване. На обеденном столе громоздятся портфель и кипа бумаг.

И коробка.

Бренна подскочит до потолка, если увидит коробку с шуточными подарками, приготовленную его сестрой для чьей-то свадьбы. А его назовет извращенцем. Дай-то Бог успеть спрятать ее в шкафу. Не оставили ли сестрички еще чего-нибудь компрометирующего?

В семье любили подшучивать над широким крутом увлечений Спенсера и иногда откалывали разные номера.

Тем временем Бренна заметила небрежно брошенный на спинку стула пиджак и ужин для подогрева в микроволновке рядом со стаканом, в котором некогда находилось что-то белое, скорее всего молоко.

Спенсер виновато произнес:

— Домработница уволилась.

— Не удивляюсь.

— Да нет, все не так плохо. — Он снял со стоящего возле двери стула груду газет. — Ну, небольшой беспорядок.

— Ага. Мне не терпится увидеть ванную.

Так-так. А как там у него в ванной? Не швырнул ли он трусы на пол?

— Гм… Можно я сначала зайду?

— Правильно. Проведи разведку. Бог знает, что у тебя там живет.

— Очень остроумно.

Бренна взглянула на свои туфли.

— Дай-ка мне газетку. Не хочу добавлять здесь грязи.

Спенсер протянул ей газету и бросился прятать коробку. Вот так создаются репутации! Он поставил коробку в дальний угол шкафа. Хорошо хоть эта комната имеет нормальный вид. Стол с компьютером выглядит как полагается. Только бы Бренна не заглянула под шкаф: со времени последней уборки там скопилось море пыли.

В ванной тоже не все так ужасно. Не совсем безнадежен человек, регулярно получавший уроки от двух старших сестер.

Спенсер взял мочалку и прошелся ею по ванне, положил зубную пасту и крем для бритья на полочку. В последний момент подхватил голубые трусы. Когда он обернулся, Бренна уже стояла в дверях.

— Вот! Департамент здравоохранения вынес бы мне предупреждение, не больше.

Она бросила взгляд на трусы, зажатые в руке, и посторонилась. Выходя, Спенсер очень старался не покраснеть.

Он вошел в спальню. Только не это! Неубранная постель с красными атласными простынями, которые ему подарили на день рождения братья шутки ради. Он швырнул трусы в направлении кровати, вышел и прикрыл дверь.

— Сейчас принесу чистые полотенца! — крикнул он. Заметила она или не заметила? На полу — целая армия ветхих тапок.

— Во что мне переодеться? — спросила Бренна.

— Сейчас посмотрю. В соседней комнате должно остаться что-нибудь от сестер.

— Сколько их у тебя?

Он скорчил гримасу.

— Две, к сожалению. Обе старшие.

— Значит, ты — малыш?

— Им нравится так считать.

Он прошел в соседнюю спальню, открыл шкаф, увидел там крайне откровенное неглиже и захлопнул дверцу. Если Бренна это увидит, ему конец.

— Сейчас поищу у себя в комнате.

Но Бренна мгновенно оказалась рядом и открыла шкаф. Прозрачная ночная рубашка, а сверху накинуто меховое боа. В следующий раз он придушит сестричек. Могли бы хоть предупредить насчет ночной рубашки.

— Твои сестры надевают это, когда приезжают в гости?

Бренна взглянула вниз. Все кончено: коробка, оставленная сестрой, попалась ей на глаза.

Спенсер схватил ее за плечо, но она уже держала в руках верхний предмет.

— Надувные наручники? Бархатные хлысты? А это… в натуральную величину… Да…

Она перевела изумленный взгляд на его покрасневшее лицо. Он закрыл глаза и отступил на шаг.

— Не желаешь пояснить? — спросила Бренна.

У него не нашлось слов. Что бы он сейчас ни сказал, она будет думать самое худшее. Спенсер открыл глаза и выдавил:

— Нет.

— Нет? А ты попробуй.

— Ты же не поверишь, что это вещи моих сестёр? — У него перехватило дыхание.

— Нет.

— Так я и думал.

Спенсер вышел из спальни.

— Куда ты? Я жду объяснений.

Ошеломленная Бренна проследовала за ним в его спальню. Ей бросилась в глаза красивая медная спинка широкой кровати, и она смущенно отвела глаза. Нет сомнений, аккуратность не входит в число его добродетелей. Одежда разложена кое-как, обувь разбросана по ковру. В углу рядом с телевизором — напольные весы. Беспорядок, конечно, но не очень грязно. Даже на простынях ни единой складки.

— Красные простыни?

Спенсер молчал. Его смущение было почти осязаемом.

Он открыл шкаф, и оттуда выкатился баскетбольный мяч, Бренна посторонилась, а Спенсер, порывшись, вынул белые леггинсы.

— Кажется, маловаты.

— Не смешно. Твои родные, похоже, сорят одеждой, оставляют ее там и сям.

Спенсер протянул Бренне леггинсы и красную майку.

— Держи. Все твое я брошу в стиральную машину.

— Ты представляешь себе, сколько времени сохнут джинсы?

— Тебе нужен душ?

— Да.

— Так иди.

Бренна взяла у Спенсера голубые полотенца. Она решила помиловать его. Он настолько откровенно сконфузился, что ей стадо почти стыдно. В конце концов, состояние ее нью-йоркской квартиры сейчас тоже не выдержит никакой критики. Она собиралась в Мэриленд в жуткой спешке.

— Спасибо. Я недолго.

— Шампунь и мыло найдешь. Если еще что-нибудь понадобится, крикни.

Как же трудно сохранять хладнокровие в его присутствии! Но для чего ему эротические игрушки и красные простыни? Глупый вопрос. Понятно как день, для чего, и от этого понимания Бренне становилось нехорошо.

И не в том дело, что она ханжа или ревнует. Спенсер — взрослый человек. Он вправе поступать как угодно с другим взрослым человеком, если тот на это согласен. Просто не так-то легко переварить его склонности.

И еще одно. Простыни и игрушки наводят на размышления об их отношениях. Такие размышления нельзя считать вдохновляющими. Дважды она остановилась в нескольких секундах от перехода их занятий в новое качество. Так не пойдет. Даже если он не вор, у нее впереди своя жизнь и карьера. В воскресенье она возвращается домой. Связь со Спенсером Гриффеном долго не продлится.

Невыразимо приятно снова почувствовать себя чистой. Когда Бренна наконец вылезла из ванны, то заметила, что ее грязная одежда исчезла. А она даже не услышала, как заходил Спенсер.

Леггинсы чересчур узкие, но другого выхода нет.

Футболка Спенсера доходит ей до бедер, так что наряд получается почти приличным.

Она расчесала мокрые волосы, вышла в коридор и с наслаждением вдохнула аромат кофе.

— Спенсер! У тебя есть фен?

— Нет. Извини.

— Ничего, обмотаю голову полотенцем. Кофе хочется.

— Из кофеварки сейчас закапает.

Спенсер скрылся в направлении кухни.

— Ты что-то делаешь?

Он не сразу понял вопрос.

— Сдобные булочки с банановым кремом.

— Ты умеешь готовить? Я поражена. Многие парни не дают себе труда.

— Не у многих парней есть мать и старшие сестры, которые убеждены, что все мужчины обязаны справляться с домашними делами. Оба моих старших брата прошли ту же школу.

— Ого! Мне нравится твоя семья.

— Тебе со сливками или с сахаром?

— Лучше черный.

Она с интересом наблюдала, как он разливает взбитое тесто по формочкам и ставит их в печь.

— Послушай, ты не против, если я тоже быстренько приму душ?

Против? Конечно же, она против. Перед ней возник его образ — без одежды.

— Валяй.

— Спасибо. Располагайся. Я скоро.

Бренна отхлебнула кофе. Он не терял времени, пока она принимала душ. Мусор по большей части исчез. По-видимому, она была права, решив, что в этой квартире царит не грязь, а просто хаос.

Она подняла листок бумаги, пролетевший мимо мусорного ведра. От подписи пахло губной помадой.

Едва ли сестра стала бы сопровождать подпись поцелуем. А кто такой Валентино? Она скомкала послание и выбросила его.

К холодильнику была приклеена еще одна записка на сильно надушенной бумаге. Бренна отмахнулась от неприятного чувства и прочитала: «Котенок мой, не забудь купить вина. За мной все остальное. Ровно в одиннадцать. Элисон».

Внутри что-то болезненно сжалось. Взгляд ее упал на календарь, висящий возле телефона. При виде множества моделей в вызывающих позах и чисто символических купальниках Бренна невольно поджала губы.

Этот человек, несомненно, живет насыщенной жизнью. Его календарь испещрен записями, содержащими имена и время. Вниманием Бренны завладели женские имена. Чаще всего встречались Элисон и Сильвия; кроме того, попадались Мэрилин, Джейн, Лиз, Джилл, Бетти и Джоли. Бывали даже случаи, когда на один день назначалось несколько свиданий.

— Энергия бьет ключом, — пробормотала Бренна.

Она попыталась справиться с раздражением. Какое ей дело до того, что Спенсер каждый вечер встречается с новой женщиной? Его личная жизнь ее не касается.

Ее пальцы барабанили по столу.

Игрушки принадлежат сестрам, не так ли?

Когда из ванной послышался шум воды, Бренна встала и направилась в пустую спальню, еще не осознав своих намерений.

Противоестественное желание, но сна не могла удержаться от того, чтобы не взглянуть на эти игрушки еще раз. Раньше она никогда не видела подобные штуки вблизи.

Наручники гипнотизировали ее. Она вообразила, как какая-нибудь роскошная женщина попросила приковать ее к кровати и раскинулась на красных простынях посреди полного набора из этой коробки в предвкушении удовольствия.

Бренна уже знала, что ей будет доставлено удовольствие высочайшего сорта. Ни один мужчина не воспламенял ее так жарко и быстро, как Спенсер Гриффен.

Зазвонил телефон. Бренна подпрыгнула. При следующем звонке она услышала, что шум воды прекратился. Она подбежала к телефону, случайно сбросив на пол несколько дискет.

— Алло!

— Спенсер дома?

Глубокий, влекущий голос соответствовал нарисованному Бренной образу роковой женщины, что переодевалась здесь в прозрачную ночную рубашку. Модель шести футов ростом. Губная помада под цвет простыней, сигарета, зажатая между пальцами с идеальным маникюром. Она уже ненавидела эту женщину.

Бренна заговорила более низким, чем обычно, голосом:

— Дома, но он, к сожалению, не может подойти к телефону. — Она бросала вызов. Он заслужил кое-что после всего, что Бренне довелось из-за него испытать. — Он еще не вышел из душа.

— Да? — В голосе мадам слышалось удивление. — Можно мне оставить сообщение?

— Да, но в ближайшее время он будет очень занят.

Бренна вступила в рукопашный бой и тут же раскаялась. Что это с ней? Спенсер убьет ее.

— Я понимаю. — Голос как будто мягко иронизировал. — Прошу прощения за то, что потревожила. Это Регина Гриффен. Не могли бы вы попросить его перезвонить мне, когда он… освободится?

Регина! Нет, не может быть…

— Вы его бабушка? — Бренна не успела прикусить язычок.

В трубке послышался негромкий смешок.

— Да. Поэтому не защищайте ваши права столь рьяно. Обещаю, что не задержу его надолго.

— О, миссис Гриффен… Мне очень стыдно.

Сказать «смертельно стыдно» — значит ничего не сказать. Регина наверняка решила, что они принимали душ вдвоем.

— А что такого? Гигиеной нельзя пренебрегать.

— О боже… — Бренна закрыла глаза.

— Дорогая, вы меня слышите?

— Да, увы. Когда хочешь провалиться сквозь землю, землетрясение, как назло, не случается.

Регина Линнингтон-Гриффен расхохоталась. Очень чувственный смех для женщины, которой за семьдесят. А может, дело в том, что у Бренны на уме только секс?

— Мне кажется, они не очень характерны для окрестностей Вашингтона.

— Не характерны, — угрюмо согласилась Бренна.

Веселье в голосе старухи не исчезло.

— Вы давно знакомы со Спенсером?

— Достаточно, чтобы его задушить.

— О, так долго?

Звучный горловой смешок.

— Миссис Гриффен, вода больше не шумит. Может быть, позвать его? То есть я не стану заходить, а постучу…

— Ничего срочного. Просто попросите его звонить, когда у него будет минутка.

— Да, конечно…

— Было очень приятно поговорить. Надеюсь, мы с вами познакомимся. Много лет ко мне не ревновали мужчин. Вы сделали грандиозный подарок моему старческому самолюбию.

Бренна промолчала, так как не знала, что отвечать. Ее хватило только на то, чтобы попрощаться и положить трубку. А когда она подняла глаза, Спенсер стоял перед ней, уставившись на наручники в ее руке.

На нем не было рубашки, по мускулистой груди стекали капельки воды. Бренна была не в силах оторвать взгляд от этой картины.

— Ты меня удивляешь, — заметил Спенсер, обтираясь полотенцем. — Я не думал, что ты принадлежишь к этому типу женщин.

Он знал, что Бренна, пусть не сразу, поймет скрытый смысл, который он вложил в эти слова. А она крепче сжала наручники и залилась пунцовой краской; он сразу же вспомнил свою племянницу, которую застал однажды в момент добывания шоколадного печенья из мешочка.

— Я остановилась на муравейниках и удушении, — медленно объявила Бренна.

— Значит, муравейники? — переспросил Спенсер.

— Термитники, — отчеканила Бренна так, будто это слово все объясняло. — На твое счастье, я не успела придумать более подходящую пытку. Но она состоится, и тогда ты проклянешь этот день.

Он не рассмеялся, как ему хотелось, а пристально уставился на наручники.

— Что ж, буду с нетерпением ждать.

— Не-ет. Я не шучу. — Она прошлась по комнате и остановилась напротив него, размахивая нелепой игрушкой. — Знаешь, кто сейчас звонил?

— Я как раз собирался спросить.

— Твоя бабушка! И я выставила себя перед ней полной идиоткой. А виноват в этом ты!

— Бабушка? — Его тон сразу стал тревожным. — Что она сказала?

Он сжал плечо Бренны, и ее настроение немедленно переменилось.

— Все в порядке, Спенсер. Непохоже, чтобы она была чем-то расстроена. Она просила тебя позвонить ей.

— Черт возьми!

Сейчас ему придется признаться, что он не добыл картину.

На кухне громко зазвонил таймер, и Спенсер ухватился за предлог. Ему не хотелось, чтобы Бренна слышала его разговор с бабушкой.

— Будь добра, вынь булочки. Я хочу позвонить.

Бренна вышла из комнаты — по-прежнему с наручниками в руках.

Спенсер взял трубку и набрал номер. Невзирая на беспокойство, внутренне он улыбался. Вероятно, Бренна не сознает, что игрушка все еще у нее. Может, ему удастся уговорить ее попробовать какое-нибудь упражнение, пока он не отдал вещицу сестре. Ему показалось, что в этих наручниках кроется особая прелесть.

— Спенсер, я не ожидала, что ты позвонишь сразу, — услышал он. — Я только хотела пригласить тебя на ужин. Завтра.

— Картины у меня нет, — сообщил он.

— Я знаю. Иначе бы ты позвонил.

— Сегодня я попытаюсь еще раз.

— Нет, Спенсер, я не разрешаю тебе рисковать. Я уверена, что выдержу эту бурю.

— Но тогда рискуешь ты и твоя кампания.

— За семьдесят шесть лет я переживала и худшее.

— А кампания? Она-то выдержит такой удар? А он будет немалый, когда дойдет до прессы.

Он плотнее сжал трубку.

— Все, что мы с твоим дедом сделали для трудных детей, должно перевесить один грешок молодости, совершенный пятьдесят лет назад. И хватит о картине. Скажи, что ты приедешь. Должен быть сенатор Шульц, нам важно произвести на него впечатление.

— Ты всегда производишь впечатление.

— Благодарю, дорогой. Да, Спенсер, привози эту очаровательную девушку, с которой мы так весело поболтали только что.

— А, вот почему она краснее, чем простыни, что подарили мне Кларк и Кэррол!

— Простыни ей понравились? — Старуха хихикнула.

— Старая ты развратница!

— Спасибо, родной. Так увидимся завтра?

— Ну да.

— В семь тридцать. Жду вас.

— Слушаюсь, мэм.

Он прошел в кухню, где Бренна разрезала виноградинки пополам и раскладывала их в тарелки.

— Все хорошо? — спросила Бренна.

— Нормально. Бабушка приглашает нас завтра на ужин.

— Нас? Здесь нет никаких «нас»!

— Теперь есть. Бабка нашла тебя очаровательной. Уверен, она уже думает о выборе поставщиков.

— Каких еще поставщиков?

— Для свадьбы. — Спенсер разлил кофе по чашкам, наслаждаясь смущением Бренны. — Для нашей свадьбы.

— Спенсер, если ты собираешься заставить меня забыть все, что я хочу тебе сказать…

— Я говорю серьезно. — Он взял булочку, разломил ее пополам. Поднялся пар, пропитанный сладким банановым ароматом. Было что-то пугающее в этой слишком домашней сцене, но он не, обратил внимания на свои ощущения. — Что ты ей сказала?

— Ничего! — рявкнула Бренна, не осмеливаясь, однако, посмотреть Спенсеру в глаза. — Сказала только, что ты в душе.

Для бабки и этого должно хватить. В его семье женщины на полном серьезе вот уже два года стараются женить его.

— Ладно, забудем. Давай начнем с того, что ты делала в спальне Хэддена.

— А ты что там делал?

— Это неважно.

Взяв нож, Бренна потянулась за маргарином.

— Мне важно. Твоей бабушке известно, чем ты зарабатываешь на жизнь?

— Естественно.

Бренна перестала намазывать маргарин, подняла нож и вскинула голову.

— И она одобряет?

— Она любит хвастаться моими успехами. Между прочим, при выпуске из колледжа мне доверили произнести прощальную речь.

— Сочиняешь.

— Отнюдь. Святая правда. До сих пор помню ее почти всю. Хочешь послушать?

Бренна отложила нож, взяла ложечку и поднесла ко рту виноградинку.

— В зависимости от того, у кого ты ее украл. У какой-нибудь знаменитости?

Спенсер чуть не подавился булочкой. Бренна взмахнула ресницами и с невинным видом положила виноградинку в рот. А он расхохотался, накинул салфетку на вилку и помотал ею в воздухе.

— Сдаюсь на милость победителя.

Улыбка осветила ее лицо.

— Вот и хорошо. Так ты на самом деле вор?

Он вздохнул.

— Ты хочешь сказать — профессиональный?

— А что, бывают другие?

Ему всю жизнь хотелось освоить это ремесло. И сейчас его раздражало, что Бренна способна на то, на что неспособен он.

— У Хэддена-старшего хранится нечто, принадлежащее мне, — объяснил Спенсер. — И я хотел забрать это.

— Почему бы тебе просто не попросить Хидди?

— Хидди?

— Мы его так называем, когда хотим поддразнить.

— Ты с ним в настолько близких отношениях?

— Я знаю его с детства. Он помолвлен с одной из моих лучших подруг.

— Это та, рыжая? Настоящая Керри Мартин?

— Да.

— Так что же ты делала под кроватью?

Бренна положила ложку на стол.

— То же самое, что и ты. Искала картину.

Сердцебиение Спенсера участилось.

— Откуда тебе известно о картине?

— Мне необходимо добыть ее до приезда оценщиков.

— Мы говорим об одной и той же картине?

— Не знаю. Сколько раз твоя бабушка позировала в качестве обнаженной натуры?

Итак, она знает. Откуда, черт возьми?

— Кто еще в курсе? — спросил Спенсер внезапно охрипшим голосом.

— Надеюсь, никто.

Он пристально посмотрел на нее.

— Зачем она тебе нужна?

— Не твое дело.

— Ничего себе не мое! Это собственность моей бабки.

— Нет! Хэдден обещал отдать ее моему деду, но умер за неделю до назначенной встречи.

— Твоему деду? А какое он имеет отношение к картине?

— Господи, как ты полагаешь, кто ее автор?

— Твой дед?

— Ну конечно, мой дед.

— Ты самая страшная, сводящая с ума, жаркая женщина!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Так ты считаешь, я горячая?

Бренна опять взяла нож и принялась медленными движениями размазывать маргарин по булочке. Спенсер с усилием оторвался от созерцания этого гипнотизирующего действа.

— Я стараюсь не думать о тебе, — как бы оправдываясь, ответил он. — Ты все во мне зажгла в ту секунду, когда я нашел тебя под кроватью.

Бренна прекратила волшебные манипуляции с ножом и посмотрела на Спенсера.

— Я зажгла? Если бы ты тогда не наделал столько шума, я обыскала бы весь дом и нам не пришлось бы скрываться от полиции.

Спенсера пронзило чувство вины.

— Бренна, что касается полиции…

Ее лицо стало серьезным.

— Значит, мы не прячемся?

Вот оно!

— И вчера по моей улице проезжала не полицейская машина?

Спенсер вертел в пальцах ложку.

— Я не рассмотрел как следует, — ответил он, стараясь выиграть время.

— И ты на самом деле никакой не вор, так?

— Во всяком случае, не профессионал.

Она замахнулась на него ножом.

— Тогда что означают твои вчерашние и сегодняшние выкрутасы?

— Бренна, будь любезна, положи нож.

— Хорошо. Он слишком тупой для того, что я задумала.

— Послушай, — взмолился Спенсер, — похоже, все это время мы действовали как противники. Картина нужна нам обоим. Если вы с Хэдденом близкие приятели, попроси у него картину, и никому не придется суетиться.

Бренна помрачнела и в сердцах швырнула нож на стол.

— Я просила. Он ответил, что я ее получу после экспертизы оценщиков.

— Дьявол!

— Вот именно.

Спенсер отодвинулся от стола.

— Нам необходимо ее заполучить.

Бренна кивнула и надкусила булочку. Моментально все внимание Спенсера сосредоточилось на том, как она слизывает крошку кончиком языка.

Он убедил себя, что никакой эротики в этом нет. Он приказал себе полностью игнорировать ее.

Ха, как же!

Спенсер внимательно посмотрел на наручники. У него уже появились кое-какие интересные, пусть и экстравагантные, идеи на их счет.

Задумчивый голос Бренны вернул Спенсера к теме разговора:

— Сегодня нам придется опять отправиться туда.

— Нет, погоди. Ты никуда не пойдешь. Пойду я.

— Да? — Бренна изогнула одну бровь. — Сдается мне, сегодня там будет слишком людно.

— Это еще почему?

— Сегодня во второй половине дня в доме Хэддена пройдет рабочая встреча ДФЗ — Друзей федерального зоопарка.

— Почему они проводят ее в поместье? В их распоряжении целый зоопарк. В общем, ничего страшного. Я пройду как один из членов.

Бренна качнула головой, и полотенце сползло на один глаз. В раздражении она сбросила его, и длинные мокрые волосы упали на щеки и плечи.

— Спенсер, это не пройдет. Там нельзя смешаться с толпой. Зачем рисковать? Лучше мы войдем вместе.

— Никаких «мы». Я иду один.

— Поспорим?

К недовольству Спенсера примешалось вдруг совсем другое ощущение, вызванное тем, что она взяла чашку и поднесла к губам… Черт побери, что в ней настолько притягивает его? Она не ослепительная красавица, у нее чересчур большие глаза, чересчур полные губы… Но вот она сделала глоток, и он вспомнил чудеса, на которые этот рот способен, и едва сдержал стон.

Опасное волнение. Бренна не из тех женщин, с которыми приятно развлекаться. Она способна спутать мужчину по рукам и ногам, а в итоге он оказывается у алтаря и смотрит, как она приближается. В длинном белом платье.

Нет. Только не это! Он не намерен совершить такой шаг с кем бы то ни было. В скором времени он должен получить долю акций фирмы и добьется своего. Главное — работа. Семья и дети могут подождать. Женщины здорово отвлекают.

Бренна уже отвлекает его сильнее всех на свете, а он даже не обладал ею.

Пока.

Она откусила от булочки, а он смотрел и воображал, что будет, когда эти зубки укусят его.

Бренна удивилась, когда Спенсер внезапно вскочил и принялся расхаживать по кухне. Она поспешила его успокоить:

— Да не волнуйся ты. Дело пойдет быстрее, если мы будем действовать вдвоем. Хэдден и Керри сегодня ужинают у ее родителей, потом едут на вечеринку.

Спенсер остановился, оперся о край стола и склонился над Бренной. Она попыталась поднять глаза, но ее взгляд неумолимо притягивала верхняя часть его джинсов. Во рту у нее пересохло, а внутри что-то растаяло…

— Откуда ты все знаешь? — спросил он.

Бренна отвела взгляд и пригладила влажные волосы. Хоть они должны быть ровными и послушными — в отличие от нее самой.

— Я забросала Керри таким количеством вопросов, словно собиралась занять место ее пресс-секретаря.

Спенсер, не отрываясь, смотрел на ее грудь. Она опустила голову. Соски были отчетливо видны под тонкой тканью футболки. Ей вдруг стало не по себе.

— Знаешь, мне нужно повесить мокрые джинсы в сушилку.

Спенсер поднял голову.

— Не нужно, я сам.

— Нет. — Бренна поспешно отодвинула стул и встала. — Это нетрудно.

Их разделяли всего несколько футов. Ее сердце уже колотилось так, словно он прикоснулся к ней. Нужно сохранить самообладание. Пусть ее с опасной силой тянет к нему, это еще не причина превращаться в озабоченную бабу, которая желает только одного.

Неожиданно Спенсер улыбнулся — улыбкой хищника-самца, учуявшего жертву.

А Бренна и была жертвой: он гипнотизировал ее, не позволяя отвести взгляд. Его поцелуи потрясали, и стоило ему коснуться ее, как желание разгоралось с неодолимой силой. Страшно подумать, что этот человек творит с ней, но бесполезно притворяться, что дело обстоит иначе. Она жаждала Спенсера на каком-то клеточном уровне, которого сама не понимала.

— Бренна, я волную тебя?

— Да.

— Иди сюда.

Этот тихий приказ вызвал в ней дрожь, колени подогнулись. Ей хотелось исполнить все, что он потребует.

— Мои джинсы…

Это была последняя попытка удержаться.

— Потом.

В его тоне слышалась влекущая мужская грубость. Он смотрел прямо и твердо. Что-то трепетало у Бренны внутри. Еще ни один мужчина не смотрел на нее вот так, заставляя чувствовать себя настолько желанной.

— Иди сюда, — повторил Спенсер.

Разряд страсти пробежал по телу. Она сумела покачать головой, но его глаза заглядывали глубже, они видели потаенную женскую сущность, которая требовала капитуляции.

— Целуй меня, — тихо, но настойчиво произнес Спенсер.

Весь кислород улетучился из ее мозга, и голова закружилась. Бренна попыталась вспомнить все резоны, согласно которым ей не следовало подчиняться. Ей почти удалось сформулировать первый из них, когда она пересекла расстояние, отделявшее ее от Спенсера.

— Я не должна.

Она была так близко, что слышала резкий запах.

— Это точно.

Ее грудь напряглась в невыносимом предвкушении. Она хочет его.

— У меня короткое замыкание, — сообщила она.

Его жадный и властный взгляд притягивал Бренну, и она задрожала, когда Спенсер медленно провел ладонью по ее щеке. Ее жажду сейчас мог утолить только он.

— Ты меня сводишь с ума, — откликнулся он.

Швы тесных брюк врезались в бедра. Ни от кого на свете у нее так не перехватывало дыхание. Одним взглядом Спенсер уже соблазнил ее. И она желала поддаться соблазну, пусть это тысячу раз неправильно.

— Ты меня поцелуешь? — спросила она.

— Конечно, нет.

Почему в его ответе послышалась нотка горечи?

— Это глупо.

— Да, — согласился Спенсер и подался вперед.

Губы их встретились. Сердце Бренны остановилось, а, затем забилось с такой силой, будто готово было выскочить из груди.

Она припала к нему, отдаваясь во власть ладони, гладящей ее по спине. Его вторая рука поддерживала ее голову, не позволяя прекратить поцелуй. Боже, что это…

Бренна прижалась еще сильнее, и язык Спенсера пронзил ее электрическим разрядом. Его запах дурманил. Пальцы девушки ласкали крепкую, мощную мужскую спину.

Она ахнула, когда его ладонь оказалась под майкой.

Ей было уже безразлично, что все происходящее не должно иметь места, что долгосрочные последствия невозможны. Ей нужно было одно: касаться его и ощущать его прикосновения. Она ухватилась за его рубашку. Одна из пуговиц осталась в ее руке.

— Полегче, — смеясь, шепнул Спенсер.

— У меня-то нет пуговиц, — ответила Бренна. От его смеха по ее спине бежал холодок.

— Тоже верно. Ладно, рви. Мне нравится.

— Что именно?

Последовал долгий, горячий поцелуй. Спенсер высасывал из нее душу. Его рука опустилась на ее бедро.

— Ты пылаешь, — заметил он.

Каким-то образом ее пальцы справились с оставшимися пуговицами.

— Кто здесь пылает?

Спенсер улыбался.

— Я.

— Это хорошо.

Он стонал, пока ее губы исследовали его грудь в поисках соска, который в конце концов был захвачен ее зубами.

— Подожди.

Он стянул с нее майку. Бренна с той же страстью стащила с него рубашку. Их руки переплелись. Когда ее волосы запутались в браслете его часов, оба беззвучно засмеялись.

Его руки обхватили ее талию, расстегнули леггинсы…

— Спенсер! Что ты делаешь?

— Помнишь картину с женщиной у водопада? Она висит над столом Хэддена.

О, еще бы не помнить! Та женщина лежала на скале, закинув ногу на плечо мужчины, опустившегося перед ней на колени. А второй мужчина поднял ее руки над головой и ласкал свободной рукой грудь.

Бренна едва могла дышать. Спенсер стянул с нее леггинсы, отбросил их в сторону и захватил одной рукой оба ее запястья, не сводя взгляда с ее лица.

— Спенсер!

Его многозначительный, хриплый смех проник в каждую клеточку ее тела.

— Ляг, — предложил он. — Как на картине.

Стоявший в ее памяти образ был слишком силен. Вместо того, чтобы сопротивляться, она закинула ноги ему на плечи. На его губах играла все та же дьявольская усмешка.

— Спенсер! Я хочу тебя!

— Мы уже вместе. Разве ты не чувствуешь?

Наконец он отстранил ее, шепча нежные слова. Чувство стыда охватило ее3 несмотря даже на подаренное им блаженство. А он сжимал в объятиях ее дрожащее тело.

— А теперь давай припомним другую картину. Где нарисован сад, — пробормотал Спенсер, зарываясь в ее волосы.

— Теперь моя очередь, — прошептала Бренна.

Она едва смогла подняться. Ноги не держали ее…

— Возьми меня, — прохрипел он, сжимая в ладонях ее виски.

Подобно прекрасной сирене, Бренна улыбалась властной женской улыбкой.

— Я просил взять меня, а не пытать.

Она ласково погладила его.

— Ты называешь это пыткой?

— Да, потому что я безумно нуждаюсь в тебе. Я зашел чересчур далеко.

Она увидела, что он говорит всерьез, и накрыла его рот губами.

— Бренна!

Невозможно понять, умолял он или стонал. У нее невероятные губы, такие горячие, что он оторвался от них, поскольку не мог больше вынести. Он прижимал ее к себе и целовал с горячечным жаром.

— В спальню, — шепнул он.

Он поднял ее и понес в комнату; Бренна обвивала его ногами. Наконец он опустил ее на диван, сгорая от нетерпения…

Когда сердцебиение стало успокаиваться, Спенсер уселся на полу рядом с диваном. Но он продолжал гладить Бренну по животу, не желая разорвать связывавшую их нить.

— Ты невероятна.

К удовольствию Спенсера, легкая краска залила щеки Бренны. Он улыбнулся и поцеловал ее грудь.

— Стараюсь, как могу.

Неожиданно выражение ее лица изменилось. Неужели он сказал что-то не то? Не может этого быть. Никто и никогда не вселял в него столь полное ощущение силы, уверенности. И пусть бы это прикосновение длилось вечность…

От внезапной мысли ему стало нехорошо. Он никогда не забывал предохраняться. Некие маленькие штучки лежали у него в бумажнике, всегда были под рукой в спальне. Наверняка и в этой комнате, в шкафу, они есть. Но сегодня он о них и не вспомнил.

— Черт возьми, я не хотел…

Бренна резко приподнялась.

— Что, Спенсер, уже жалеем?

— Да нет же! Я забыл про презерватив.

Враждебность тут же исчезла из ее взгляда.

— О!

— Что означает твое «о»? «О, это неважно» или «О, мы влипли»?

— По-моему, все в порядке.

Спенсер сжал голову руками. Как он мог настолько потерять голову? А если она забеременеет? Вопреки всякой логике он ощутил радостное возбуждение при этой мысли, хотя ему следовало бы прийти в ужас.

— Думаю, весь вопрос в состоянии твоего здоровья, — заметила Бренна.

— Здоровья? — Он вскинул голову. — Бренна, я совершенно здоров. Но я всегда предохраняюсь.

Она изогнула бровь.

— Серьезно?

— Это в первый раз, — признался он.

— Не беспокойся обо мне.

Наверное, ей можно верить, если вспомнить некоторые детали ее поведения.

— Ладно.

— И что теперь?

Спенсер поднялся. Бренна спустила ноги с дивана.

— Как тебе это удается?

— Что удается?

— Так легко лишать меня рассудка. Ты сознаешь, что меня сводит с ума одно твое дыхание, что ты заводишь меня, даже если не думаешь об этом?

Он видел ее удивленные глаза, полуоткрытый рот.

— Ты издеваешься?

Его страсть удовлетворена, но не исчезло необъяснимое влечение к ней. И от этого противоречия становилось все больше и больше не по себе.

— Не надо так волноваться, я все-таки не супермен. — Впрочем, сейчас он не мог за это поручиться, учитывая ее горячность. — Пойду повешу твои джинсы в сушилку.

Он направился к кухне.

— Кто это волнуется? — воскликнула Бренна.

Спенсер остановился у двери и оглянулся. Ее дерзко улыбающиеся губы послали ему поцелуй.

Спенсер понимал, что ухмыляется как идиот, но это было ему безразлично. Она импульсивна, вызывающа, сексуальна — да попросту хороша. И она смеется. Что ж, если она окажется беременной, значит, они поженятся. О чем еще говорить?

Да, он попался. Все это лишь распалило его влечение. Осознание сего факта испугало его. Хотя брак с Бренной — не такая плохая идея. Она умна, привлекательна… Она родит ему замечательного ребенка. Странно, до этой минуты он не представлял, как же ему хочется иметь собственных детей…

— Что ты имел в виду, когда сказал, что картина нужна нам обоим? — спросила Бренна.

Этот вопрос отвлек Спенсера от видения младенца, прильнувшего к груди Бренны. Он повернул голову. Бренна уже стояла в кухне. На ней была фланелевая рубаха, однако красивые ноги оставались вызывающе голыми.

— Что?

Он с трудом отвел взгляд от ее зовущего к поцелуям рта.

— Это картина моего деда.

Теперь Спенсер окончательно очнулся.

— Ничего подобного. Она принадлежит моей бабушке.

Бренна поджала губы.

— Когда мы найдем картину, я ее заберу.

— Ни в коем случае. На ней изображена моя бабка.

— Мой дед — ее автор.

— Он продал ее Саммертону.

— И Хэдден, и Саммертон-старший обещали моему деду вернуть ее.

— Нет.

Бренна поправила рубаху и уперла руки в бока.

— Нечего спорить. Моему деду нужна эта картина.

— Для чего?

— Не могу тебе сказать.

На лице Бренны появилось виноватое выражение.

— И моей бабке она нужна.

— Зачем?

— Зачем? Да потому что рисовали-то ее! Думаешь, ей будет приятно, если все узнают, что она позировала в голом виде?

— А в чем проблема? Это же не порнография, а произведение искусства. Между прочим, ей не о чем беспокоиться, Дед не собирается выставлять эту картину.

Спенсер насторожился.

— Почему?

— Что значит — почему?

— Если он не намерен ее выставлять, зачем она нужна ему?

Бренна закусила губу.

— Нужна, и все.

— Что ж, значит, его желание не исполнится. Как только эта чертова картина окажется у нас в руках, я отвезу ее бабушке. И спорить об этом я больше не собираюсь.

— Вот и хорошо, так как картина принадлежит моему деду.

— Черта с два!

Бренна протестующе подняла руку.

— Наш спор не имеет смысла — ведь картина пока не у нас.

— Она будет у нас. Я сейчас же еду туда.

— Тебя арестуют.

Как это он мог подумать, что она хороша? Она — отрава; стоило бы ее придушить.

— Не бойся за меня.

Бренна фыркнула.

— Я и не боюсь. У тебя есть друзья? Они внесут залог, и тебя выпустят.

Опять этот ненавистный медоточивый тон!

— А я подожду и найду картину вечером, когда дом опустеет, — продолжала Бренна, не дожидаясь ответа. — И когда тебя сцапают.

— Между прочим, девочка, я не собираюсь нарываться на копов.

— Обычно никто не собирается.

Спенсер шагнул к ней и вдруг ощутил под ногой небольшой твердый предмет. Пуговица от его рубашки. На мгновение у него закружилась голова, когда он вспомнил, как эта пуговица очутилась на полу.

— С чего это я взял, что ты неотразима?

— И я о тебе то же самое думала, — парировала Бренна.

Раздался стук в дверь.

— Кто это?

Спенсер пожал плечами.

— Я никого не жду. Наверное, сосед хочет посмотреть баскетбол. Плевать. Он сейчас уйдет.

Стук повторился. Теперь он стал громче, настойчивее.

— Лучше открой. — Бренна забеспокоилась. Спенсер помрачнел. Его настроение упало до нулевой отметки, когда в замке повернулся ключ.

— Спенсер! — послышался женский голос. — Ты дома?

— Черт!

Он бросился к двери, но было уже поздно. Мэрилин стояла на пороге.

— О, привет, Валентино! И не говори мне, что ты только что встал.

Бренна стиснула зубы, услышав глубокое, дразнящее контральто. Итак, явилась женщина, подписавшая губной помадой записку и оставившая в квартире Спенсера коробку с непристойными игрушками.

Бренна подавила в себе ревнивую ярость. Не замечая измятую майку, брошенную на плиту, оставленные на полу джинсы, она подошла к двери. Ей не терпелось бросить взгляд на женщину, называвшую Спенсера именем Валентино.

— Нет, я не спал, — раздраженно проворчал он. — И забудь, пожалуйста, эту кличку. — Спенсер был намеренно груб.

— Сегодня суббота, ты не забыл? Ты не представляешь, в том старом магазине я нашла игру… Ой, здравствуйте.

Бренна прислонилась к дверному косяку и изобразила на лице некое подобие улыбки. Подруга у Спенсера хорошенькая, хотя… на удивление намного старше его.

— Здравствуйте, — откликнулась Бренна.

— Я же не знала, что ты не один. — Женщина отбросила со лба светлую прядь. — Я помешала?

— Нет, что вы! — заверила ее Бренна. — Меня зовут Бренна.

— Не то, что ты думаешь, — прошипел Спенсер.

— Да? — Мэрилин тряхнула головой с явным недоверием. — Я обращаюсь к Бренне.

Бренна не смотрела на него. Наверное, у нее нет никаких прав, но ведь они только что были близки. И она не собиралась притворяться, что дело обстоит иным образом. Если Мэрилин невдомек, что она является лишь одним из многочисленных пунктов в списке, то Бренна ее просветит. У скольких еще женщин есть ключи от этой квартиры?

— Может быть, выпьете кофе? Есть булочки с банановым кремом, — предложила Бренна. — Спенсер только что приготовил завтрак.

— Бренна, Мэрилин — моя…

— Благодарю вас. Я бы с удовольствием, но опаздываю, — отозвалась Мэрилин с обезоруживающей улыбкой. — Я и не знала, что Спенсер умеет печь булочки.

Проклятье! Бренна совершенно не желала испытывать симпатию к этой женщине.

— Вы же знаете Валентино, — сказала она. — От него можно ждать чего угодно.

— Правда? А вы давно знакомы?

— Прекрати! — зарычал Спенсер.

Бренна не могла понять, к кому он обращается, но Мэрилин опередила ее:

— Джейн еще пожалеет, что не поехала со мной.

Блондинка сказала Бренне:

— Мне очень неприятно, что приходится убегать, едва познакомившись, но Спенсер прав. Я должна забрать свои вещи. — И добавила, не поворачивая головы к Спенсеру: — Тебе, наверное, неудобно нести коробку в машину?

— Я притащу коробку, — прорычал он. — Дай только обуться.

— Туфли в спальне, — подсказала Бренна.

Спенсер пробормотал что-то себе под нос и отошел.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — осведомилась Бренна.

Мэрилин покачала головой.

— С одной коробочкой Спенсер управится. Вы извините нас, если мы вас оставим на пару минут?

— Разумеется.

Спенсер тут же вернулся. Он успел сунуть босые ноги в кроссовки, надеть чистую синюю майку. В руках у него была коробка с игрушками и прозрачная рубашка, которую он тут же сунул Мэрилин.

— Бренна, я сейчас вернусь. Послушай, она не…

— Иди своей дорогой.

Валентино ждет разочарование, если он считает, что может возвратиться к ней, разделавшись со своей прежней любовницей.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Бренна опустила телефонную трубку на рычаг. Дед, наверное, коротает время с приятелями в гольф-клубе. Бренна втиснулась в белые леггинсы и вызвала такси. Затем она отчистила, насколько это было возможно, туфли и спустилась по лестнице.

Спенсер, стоя спиной к двери, о чем-то беседовал с Мэрилин. Та также не смотрела в сторону Бренны. Оба разглядывали нечто на заднем сиденье сверкающего красного «лексуса». Бренна надеялась, что Спенсер переживает сейчас неприятные минуты, объясняя ее присутствие в его квартире. Никто не заметил, как она выскользнула из дома и скрылась за углом.

Как могла она допустить такую глупость? Он одинок, привлекателен, несомненно, обеспечен. Естественно, у него есть женщины. Возможно, десятки женщин. В том числе и она…

Бренна поежилась. Нужно быть форменной дурой, чтобы оказаться в его постели. Тьфу, да они и до постели-то не дошли! Какого дьявола она дала себе волю с абсолютно незнакомым человеком? Который к тому же вознамерился завладеть картиной деда.

Но этого не случится. В борьбе за картину она во что бы то ни стало возьмет верх над Спенсером. Ее дедушке светит тюрьма.

В ожидании такси Бренна размышляла: хватит ли у Спенсера безрассудства, чтобы еще раз проникнуть в поместье?

А что, если он первым доберется до картины?

Что ж, Бренна снова выкрадет ее.

Водитель такси окинул ее подозрительным взглядом, но, когда она назвала адрес деда, возражений с его стороны не последовало. Более того, он согласился подождать, пока она сбегает в дом за деньгами; к плате за проезд она прибавила весомые чаевые.

Едва она оказалась у себя, раздался телефонный звонок.

— Бренна, почему ты сбежала? — громыхал в трубке Спенсер.

— У тебя в квартире стало слишком тесно.

— Это моя сестра.

— Правда? Я видела фотографии твоих сестер. Ни одна из них не тянет на роскошную блондинку.

— Мэрилин выкрасила волосы.

— Перед тем как заехать за своими секс-игрушками? — издевательски уточнила Бренна.

— Именно!

— Спенсер, ты отвратителен.

— Послушай, мои сестры отправляются в гости к подруге и хотят сделать ей сюрприз. Вся эта дребедень — просто шуточный подарок.

— И сестры твои отвратительны.

— Бренна, у обеих есть дети. Естественно, они не хотели, чтобы обнаружить дома нечто подобное, и потому попросили меня подержать коробку у себя. Честное слово. Скажи спасибо, что ты не видела, какой торт лежал в машине у Мэрилин. Не думаю, что где-нибудь в промышленных масштабах выпекают торты, в точности воспроизводящие анатомические формы.

— Спенсер…

— Бренна, послушай, я понимаю, что мне нужно было вас познакомить, но я попросту растерялся, потому что Мэрилин явилась совершенно неожиданно. А язвительность — ее вторая натура, и я боялся того, что она может сказануть. Бренна, давай начнем заново. Прошу тебя!

А если он говорит правду и та женщина — сестра, а не любовница? Бренна тщетно пыталась вспомнить лица его сестер на фотографиях. Когда она рассматривала снимки, ее внимание было приковано вовсе не к ним. Да какая разница, сестра ему эта блондинка или нет? Ей это безразлично.

— Бренна, мы забываем о главном.

— О картине моего дедушки?

Пауза.

— Ты согласна, что в нашем распоряжении меньше двух суток? В понедельник приедут оценщики, — напомнил Спенсер.

Бренна крепче сжала трубку.

— Мне бы не хотелось нечаянно нарваться на тебя в спальне Хэддена. Поэтому я предлагаю объединить усилия.

— Мне казалось, ты собирался посетить поместье в одиночестве.

— Я передумал. Давай сначала добудем картину, а потом продолжим спор о том, чья она.

— Нам обоим известно, чья она.

— Бренна!

Спенсер прав. Самое важное — завладеть картиной до появления экспертов. Вдвоем они смогут гораздо быстрее обыскать усадьбу.

— Какие у тебя планы? — спросила она.

— Сколько продлится сборище ДФЗ?

— Представления не имею. Но я уверена, что безопаснее пойти туда сегодня вечером, когда в доме не будет никого, кроме экономки и ее мужа. А если, на наше счастье, они уйдут куда-нибудь, скажем в кино, то весь дом будет в нашем распоряжении.

— А если не уйдут? — спросил Спенсер.

— Тогда нам придется вести себя очень тихо.

— Я заеду за тобой в шесть. По дороге купим что-нибудь перекусить.

— Зачем?

Теперь он не скрывал раздражения:

— Затем, что в тюрьме отвратительно кормят. В случае неудачи нас ждет тамошний ужин.

— Спенсер, это не смешно.

— Сам знаю. — Он долго молчал, а затем добавил изменившимся голосом: — Мэрилин забыла наручники.

Бренна закашлялась.

— Мне нужно принять душ. Какой дьявол потянул ее за язык?

— Ты совсем недавно это делала, — заметил Спенсер. — Но я воображаю тебя в душе. Тебе бы понравилось мыться прикованной наручниками к крану?

— Что-о?

— Бренна, я почти вижу тебя. Ты мокрая, и я тебя намыливаю.

— Спенсер!

Она уже теряла голову от возбуждения.

— Приезжай, и мы попробуем! А хочешь, прицепи к крану меня.

Вставшая перед глазами картина волновала ее.

— Ты извращенец, — прошептала она.

— Сама виновата. У меня не было фантазий такого рода до знакомства с тобой.

Бренна ощутила, что ее пальцы, сжимающие телефонную трубку, стали влажными.

— Тебе не стоило уделять так много внимания эротической живописи.

Хриплый смех Спенсера пронизал ее с головы до пят.

— Она навела меня на кое-какие мысли, — сообщил он. — Одну из них мы уже воплотили.

— Не хочу об этом говорить.

— Говорить я тоже не хочу, а повторить не отказался бы. Ты видела скульптуры в ванной Хэддена?

Она видела те скульптуры.

— Женщин такие вещи не возбуждают, — солгала она сквозь зубы.

— Ты не просто женщина, Бренна, — промурлыкал Спенсер. — Тебе все понравилось. — Будь он проклят!

— Я видел, какими глазами ты смотрела на картины. Хочешь как-нибудь попробовать одну из этих поз?

Да.

— Спенсер, я прощаюсь.

Следует немедленно повесить трубку, иначе воображение погубит ее.

— Хорошо. Увидимся в шесть. Между прочим, я предпочитаю черный атлас и кружева.

Да когда же это кончится! В шкафу у Бренны целый ворох черного кружевного белья.

— Во сне, Гриффен.

— В мечтах, — мягко поправил он и положил трубку.

Спенсер с трудом дождался шести часов. Дважды он едва не бросился в поместье Саммертонов один. Но Бренна права: безопаснее проникнуть туда под покровом темноты. Он неимоверно рисковал две ночи подряд, и все усилия принесли ему только Бренну.

Это не так плохо, заметил он про себя.

Он поправил зеркальце заднего вида, свернул в переулок и через минуту уже подъезжал к дому Бренны.

Бренна насмехалась над ним, но ее ревность при появлении его сестры, ее страстный отклик на его ласки внушали надежду. Она влекла его на всех мыслимых уровнях. Потребуется время, чтобы узнать ее получше.

Увы, картина неизбежно встанет между ними. Он не позволит, чтобы эта картина оказалась у кого-то другого. Компромисса быть не может. Вопрос слишком серьезен.

Спенсер взял с соседнего сиденья легкую серую куртку. Он снова оделся в черное, причем для того, чтобы найти свитер с высоким воротом, ему пришлось перерыть всю квартиру. Куртка же призвана прикрыть типично воровскую одежду и придать ему относительно респектабельный вид.

Он еще не успел постучать, как Бренна уже открыла дверь.

— Ты здесь, — произнесла она.

Он невольно улыбнулся оригинальному приветствию.

— И ты.

Она тоже была вся в черном. Джемпер был украшен красным, расшитым золотой нитью поясом, гармонировавшим с наброшенной на плечи спортивной курткой. Стоило убрать красное и она стала бы такой же темной фигурой, как и он.

— А где еще я могу быть?

— Ну, скажем, я рассчитывал найти тебя в душе.

Бренна вспыхнула.

— Бренна! — послышался голос из глубины дома. — Пришел твой молодой человек?

— Да, дедуля.

— Так пригласи его.

Бренна ужаснулась. Вдруг Спенсер брякнет что-нибудь насчет картины в присутствии дедушки?

Спенсер прошел в просторную гостиную. Навстречу ему уже спешил представительный и в то же время подвижный господин; его серые глаза пронизывали Спенсера насквозь.

— Спенсер Гриффен, — представился он и ощутил твердое мужское рукопожатие.

— Би Джей Уолфорд, — назвал себя старый джентльмен.

— Би Джей Уолфорд?

Спенсер бросил на Бренну удивленный взгляд, и она отвела глаза. Уолфорд, а не Лиспкит. Эта кокетка опять солгала ему!

— Вы ожидали встретить кого-нибудь другого?

— Если честно, сэр, то да. — (Бренна замерла.) — Ваша внучка, рассказывая о вас, ни разу не упомянула вашего имени.

— Гм-м. Моему агенту это не понравилось бы. Как вы сказали — Гриффен?

Спенсер кивнул.

— Скажите, а вы не родственник Регины Линнингтон-Гриффен?

— Я ее внук.

Старик изумленно взглянул на Бренну.

— Серьезно?

Щеки Бренны пылали, и она была не в силах оторвать взгляд от белого ковра.

— Моя внучка и ваше имя не удосужилась назвать. И как же поживает ваша бабушка?

Что-то в голосе старика заставило Спенсера заподозрить, что некогда его бабка находилась с Уолфордом в более чем дружеских отношениях.

— Неплохо. Вы бы ей позвонили. Я уверен, она будет рада поговорить с давним другом.

— Разве ее телефон есть в справочнике?

— Нет, но я продиктую.

Спенсер тут же назвал десять цифр, не зная наверняка, поблагодарит его бабка или спустит с него шкуру. С другой стороны, у нее есть определитель номера. Если она не пожелает разговаривать с Би Джеем Уолфордом, то попросту не снимет трубку.

— Спенсер, по-моему, нам пора, — грубовато напомнила Бренна.

Ему захотелось помучить ее еще, но он тут же решил, что важнее получить ответы на некоторые свои вопросы.

— Когда вернетесь, заезжайте к нам. Посидим, поболтаем, — предложил ее дед.

— С удовольствием. Позвоните бабушке. Не сомневаюсь, вы ее обрадуете.

— Вероятно, так я и сделаю.

— Не скучай, дедуля. — Бренна коснулась губами щеки Би Джея и решительно взяла Спенсера под руку. — Не дожидайся меня.

Дед вскинул кустистую бровь и посмотрел Спенсеру в глаза.

— Мой мальчик, не позволяйте Бренне втравить вас в какое-нибудь безрассудство. Она импульсивна от природы.

Спенсер улыбнулся.

— Я уже заметил. А теперь вижу, у кого она унаследовала эту черту — наряду с привычкой приподнимать одну бровь.

Морщинистое лицо Би Джея Уолфорда расплылось в улыбке.

— Верно заметили. Эта девочка еще сведет меня в могилу.

— Не волнуйтесь, сэр. Я о ней позабочусь.

Старик кивнул.

— Вижу. Желаю вам хорошо провести время.

Едва оказавшись за дверью, Бренна набросилась на Спенсера:

— Что означает эта комедия?

— Какая?

— Твой «мужской разговор» с моим дедом.

— Он мне понравился.

— Мне он тоже нравится. Но я не девочка и не нуждаюсь в том, чтобы обо мне заботились.

Спенсер скрыл улыбку.

— Бренна, не думай, что я забуду о твоей лжи, если ты начнешь спорить со мной.

— Я никогда не лгу!

— Правда? Тогда почему ты заставила меня думать, что твой дед — Лиспкит?

— Я не говорила, что его фамилия Лиспкит.

— Как? Ты заявила мне, что это твой дед нарисовал… — Спенсер умолк. Разрозненные кусочки информации начинали складываться в общую картину. — Обнаженную фигуру написал твой дед?

Бренна отвернулась.

— Значит, да. Ты не соврала. — Спенсер внимательно изучал затылок Бренны. — Если художник — Би Джей, значит, он воспользовался именем Лиспкита. Я прав? Вот почему ты так стремишься завладеть этой картиной. Но Би Джей Уолфорд — знаменитость. Зачем ему подписывать свою работу чужим именем?

— Сядь в машину, — приказала Бренна.

Спенсер уселся, пристегнул ремень и посмотрел на Бренну. Она со вздохом призналась:

— Когда он писал эту картину, до известности было еще далеко. Разве бабушка тебе не говорила?

Спенсер вполголоса выругался.

— Нет. Эти сведения она решила придержать при себе.

— Наверное, чтобы не всплыло имя деда. Мне кажется, в свое время у них был роман. Ты угадал, почему я хочу получить картину. От этого зависит репутация дедушки.

Спенсер повернул ключ зажигания.

— Как и моей бабушки.

— Это не одно и то же.

— Она позировала художнику.

— Ну и что?

— Моя бабушка была замужем за Уильямом Гриффеном.

Бренна изумленно посмотрела на него.

— За преподобным Уильямом Гриффеном?

— Именно. Теперь ты поняла, в чем проблема? Нравственное чувство. Семья — основа общества. Дети — оплот мира. Тебе эти фразы о чем-нибудь говорят?

— Твой дед всемирно известен.

Спенсер кивнул.

— И бабка тоже, поскольку она — его вдова.

Бренне вспомнился телефонный разговор с почтенной дамой. Ее передернуло.

— Главное, — продолжал Спенсер, — чтобы картину не увидел никто из посторонних. Что делать с этой штуковиной, мы решим, когда выберемся из дома.

— Договорились.

Они поужинали на Роквилл-Пайк, в китайском ресторанчике, расположенном на полпути между домом деда Бренны и поместьем Саммертонов. Как ни странно, время пролетело незаметно. Они беседовали о спорте, кино, политике, не соглашаясь ни в чем, за исключением триллеров и детективных романов.

— И все-таки я не могу поверить, что к тебе приходила сестра, — неожиданно заявила Бренна.

— Даю слово. В следующий раз я вас официально представлю друг другу. Я бы пригласил тебя на их вечеринку, но для моих слабых нервов это чересчур.

— Где они достали всю эту фигню?

— Я побоялся спрашивать.

— Мэрилин слишком молодо выглядит. Она не может быть матерью троих детей.

— Если бы она это слышала, то полюбила бы тебя на всю жизнь. Ее младший пошел в первый класс. Она сбросила тридцать семь фунтов, выкрасила волосы и занялась бегом.

— Смеешься!

— Ничуть. Ее бедняга муж трудится в поте лица, чтобы не отстать от нее.

Бренна щелкнула его по носу палочками для еды. К ним подошел официант, и Спенсер попросил счет.

— Я вот о чем подумал, — уже серьезнее заметил он. — Может быть, ты позвонишь в поместье и узнаешь, есть ли кто-нибудь дома?

Бренна вздохнула. Развлечение окончено. Она уже почти убедила себя, что это в самом деле свидание. Увидит ли она Спенсера после того, как картина окажется у них в руках?

— А что говорить, если кто-нибудь возьмет трубку?

— Спроси, например, не забыла ли ты свитер. Насколько я понимаю, если никого нет дома, мы сможем перелезть через забор.

— Зачем такие сложности? Можно оставить машину в двух кварталах от усадьбы и войти через задние ворота, те, что возле теннисного корта. Замок там сломан. Тебе, похоже, нравится карабкаться по деревьям, но я предпочитаю просто войти. Если ты не возражаешь.

Спенсер мрачно поглядел на нее.

— У тебя есть ключ от дома?

— Как-то Керри разминулась с цветочницей, вот и дала мне ключ. А вернуть его — руки не дошли. По-моему, так будет проще, чем лезть на дерево.

Спенсер убрал в бумажник несколько купюр и коснулся ее руки.

— Ты — сокровище. Тебе это известно?

— Разумеется. Кажется, когда мы входили, я видела у двери телефон.

Машину они оставили на обочине в двух кварталах от усадьбы. Куртки сняли. Бренна провела Спенсера к задним воротам, замаскированным так искусно, что обнаружить их было невозможно.

Бренна нашла потайную щеколду и дернула. Лицо ее, освещенное луной, изменилось.

— В чем дело?

— Заперто.

— Ты вроде говорила, что замок сломан.

— Так оно и было. У меня нехорошее предчувствие. Если здесь заменили замок, что нас ждет дальше?

Холод, который ощутил Спенсер, не имел ничего общего с пронизывающим ветром.

— Наверняка вставили новое стекло.

— И установили наверху сигнализацию? — добавила Бренна.

— Не исключено. — Спенсер внимательно рассматривал десятифутовую ограду. — Боюсь, план не сработает.

— Разве у нас есть выбор?

Она права. Картину необходимо добыть.

— Может, подсадить тебя?

Бренна окинула взглядом ворота.

— Мне бы больше подошел лифт. В школе я не слишком жаловала физкультуру.

— Отдаешь предпочтение постельным играм? — с ухмылкой поддразнил ее Спенсер.

Она ступила на его соединенные ладони, и он приподнял ее. О, да у нее изумительная спина!

— Выполняйте свою работу, Гриффен.

— Я стараюсь, Бог свидетель.

Бренна наконец перебралась на другую сторону и скрылась в кустах.

— Все в порядке. Осторожнее при спуске.

Спенсер последовал за ней.

Они пересекли ухоженный газон, вышли на тропинку и миновали теннисный корт, за которым располагался бассейн, едва различимый в темноте. Бренна стала пробираться вдоль стены. Спенсер ухватил ее за руку.

— Вот дверь!

— У меня ключ от главного входа.

— У них разные замки?

— Не знаю. Желаешь проверить?

Он покачал головой.

— Тогда тихо. За мной.

Ни на секунду он не забывал, что эта женщина способна вовлечь мужчину в рискованную охоту. Но… с ней игра стоит свеч.

Они прошли вдоль фасада, внимательно изучая темные окна. Спенсер вынул из кармана перчатки и натянул их. Бренна поднялась на крыльцо с таким видом, словно была приглашена в гости, и вставила ключ в замочную скважину, предварительно обернув руку носовым платком. Массивная дубовая дверь со скрипом отворилась. Они пробрались в темную прихожую, и Бренна подошла к панели сигнализации. Спенсер наблюдал за тем, как она набирает код.

— Нет!

Сердце Спенсера замерло.

— Что случилось?

— Он поменял код.

Как будто кто-то ударил Спенсера в солнечное сплетение.

— Еще раз! Может, ты неверно набрала?

— Спенсер, у нас две секунды!

Она снова набрала код, но красная лампочка индикатора светилась по-прежнему. Бренна повернула голову. На ее лице отражался тот же страх, который уже охватил его.

— Бежим.

— Что?

— Бежим.

Она не заставила себя долго ждать. Спенсер последовал за ней, остановившись лишь затем, чтобы закрыть дверь. И они оказались в аду.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Внезапно зажглись прожектора, осветившие все поместье. Взвыла злобная сирена.

Бренна справилась с парализующим страхом и побежала. Ну почему ей не пришло в голову, что Хэдден мог поменять код сигнализации?

Они пересекли газон, и Спенсер рванулся к полосе хвойных деревьев. Бренна хотела запротестовать, но для этого требовался воздух, полностью израсходованный на бегу. Сосновые ветки уже хлестали ее по бокам. Спенсер избрал верный курс: они оказались у ограды, за пределами освещенного пространства.

— Лезь! — скомандовал он.

— Но…

— Потом.

Он подсадил Бренну, и она принялась карабкаться. И услышала лай.

— О боже! Когда Хэдден успел завести собаку?

— Живей!

Бренна перелезла через ограду и угодила в заросли можжевельника на территории соседей. Колючки немедленно впились в ее джемпер. Спенсер спрыгнул и без промедления бросился бежать.

Несмотря на шум в поместье Саммертонов, в соседнем доме не зажигался свет. Судя по лаю, собака достигла того места, где Бренна и Спенсер преодолели ограду. Спенсер не оглядывался и не сбавлял убийственной скорости.

Они обогнули бассейн и оказались у цветника. Спенсер заметил гравийную дорожку, побежал по ней и неожиданно остановился, пробормотав ругательство.

— Что такое? — выдохнула Бренна. Спенсер указал на кирпичную стену высотой по меньшей мере десять футов.

— Как же мы перелезем?

Спенсер не отвечал: он изучал обстановку. Затем он взял Бренну за руку и двинулся к дикой яблоне. Она заупрямилась:

— Я не полезу на дерево.

— Тогда постой внизу и подожди полицию. Твои друзья вот-вот приедут.

Она неуклюже забралась на нижнюю ветку.

— Вечно мы с тобой сбегаем по деревьям, — пожаловалась Бренна, когда Спенсер оказался с ней рядом.

— Терпеть не могу это занятие, — отозвался он. — Давай дальше. Нет, не сюда. Правее. Да-да, вот так.

Бренна чувствовала, как раскачивается дерево. Яблоки посыпались на землю вместе с желтыми листьями.

— Спенсер, эта ветка…

Ветка угрожающе изогнулась.

— Осторожнее, — сказал Спенсер. — Перебралась через стену?

Бренна глянула вниз. И напрасно. Земля была очень далеко — пугающее зрелище. Ее пальцы изо всех сил сжали грубую кору дерева.

— Почти.

— Вперед.

Послышался зловещий треск.

— Спенсер, между веткой и стеной фута три, если не больше.

— Опусти ногу и коснись стены.

Этот человек сошел с ума!

— Что теперь?

— Постарайся сесть на стену верхом и двигайся вперед, к ограде Саммертонов. Спустишься там.

— Нет!

— Предпочитаешь прыгать?

— Предпочитаю лежать в теплой постели, — пробурчала Бренна.

— Об этом побеседуем потом. Хочешь, я пойду первым?

На этой стене невозможно удержаться!

— Бренна, пропусти меня.

Земля далеко внизу. Очень далеко.

Страх охватил ее.

— Не могу.

Ветка угрожающе раскачивалась.

— Что не можешь?

И снова негромкий треск. Бренна еще крепче сжала ветку.

— Не могу двигаться.

— Почему?

— Ветка сломается.

— Не сломается.

— Я слышала хруст.

Спенсер пробормотал что-то, но Бренне все было безразлично. Если она шевельнется, ветка не выдержит, она ударится о стену и полетит на землю. Ясно, после этого в теле не останется ни одной целой косточки. Лучше не двигаться.

— Бренна!

Спенсер карабкался к ней.

— Нет! Двоих она не выдержит!

Она почувствовала, как его пальцы ухватились за ее лодыжку.

— Все в порядке, — негромко сказал он.

— Нет, не в порядке! Ветка еле держится.

— Ты чувствуешь мою руку?

— Естественно.

Внезапный порыв ветра качнул дерево. Бренна не подозревала, что она способна вцепиться в ветку еще сильнее. Теперь отделить ее от этого дерева сможет разве что хирург.

Ладонь Спенсера легла на ее ягодицу.

— Что ты делаешь? — взвизгнула она.

— Ничего.

— Ты полоумный!

— Вовсе нет. — Его голос был спокоен и уверен. — А на тебе все тот же черный лифчик? Он очень сексапильно смотрится.

Он подбирался все ближе по раскачивающейся ветке.

— Что ты делаешь?

— Тихо! Ночью звуки слышны далеко.

Из соседнего дома ветер донес чьи-то голоса, Бренна напрочь позабыла о полиции. Хорошо хоть собака перестала лаять.

Неожиданно Спенсер обхватил ее талию.

— Теперь, — прошептал он, — очень медленно ползи назад.

— Мы упадем.

Спенсер крепко сжал ее.

— Я тебя не выпущу.

Как ни странно, страх испарился. Бренна и Спенсер двинулись. Ветка громко заявила протест.

— Спен…

— Ш-ш…

Ощутив его тревогу, Бренна посмотрела вниз. В кустах шарили лучи фонарей. Две темные фигуры пробирались вдоль забора. Бренна замерла. Спенсер тоже.

— Сюда! — послышался мужской голос.

Люди двинулись к яблоне. Бренна затаила дыхание. Тот, кто кричал, осветил фонариком кирпичную стену и остановился футах в четырех от дерева, возле массивных деревянных ворот. Его товарищ дернул створки.

— Открыты, — констатировал он. — Если кто-то тут и побывал, то уже давно смылся.

Двое выглянули на улицу и двинулись дальше вдоль забора.

— Там есть ворота, — прошептала Бренна.

— Я видел.

— Какого черта ты не увидел их раньше и мы полезли на это хреновое дерево?

— Судьба. Давай выбираться.

Спенсер отпустил Бренну и начал спускаться; она последовала за ним. Впоследствии она готова была поклясться, что ее сердце забилось лишь тогда, когда она добралась до земли.

— Бежим отсюда!

— Нет.

— Что значит — нет? Они вот-вот вернутся.

— Ты слышала их разговор? Они даже не уверены, что на территорию кто-то проник. Нас никто не видел.

— И что?

— Значит, они меньше всего ожидают повторной попытки. Мы подождем, пока все успокоится, и вернемся.

Даже в темноте он разглядел, как Бренна изумленно открыла рот.

— Ты случайно не забыл про киллера на четырех лапах?

— Ах, да. Собака — это проблема.

— И все?

Спенсер вздохнул.

— Бренна, завтра воскресенье. Мы обязаны добыть картину до понедельника.

— Голосую за завтра.

— Они будут начеку.

— Есть идея, — заявила Бренна. — Обсудим в машине.

Спенсер кивнул. Они вышли, тщательно закрыв за собой ворота, и направились к машине.

— Итак?

— Я позвоню Хэддену и попрошу разрешения показать тебе дом, — с гордостью сказала она.

— Это и есть твой план?

— Это идеальный план.

— Глупости. Как ты собираешься заполучить картину?

— Сначала мы осматриваем комнаты и находим ее. Потом я отвлекаю Хэддена, а ты прячешь картину, например под одеждой.

— Ничего не выйдет.

— И все-таки это лучше, чем иметь дело с киллером и сопровождающими его лицами. Я не намерена больше лазать по деревьям, а если ты предложишь какие-нибудь прыжки с шестом, я тебя убью.

Спенсер невольно ухмыльнулся.

— Понял.

Он откинулся на спинку сиденья. До сих пор им везло, но нельзя рассчитывать, что удача будет способствовать им вечно.

— Нужно продумать отвлекающий маневр, — заметил он.

— Какой еще маневр?

— Пока не знаю, но мы что-нибудь изобретем.

Три часа спустя уже ничто не могло отвлечь мысли Спенсера от Бренны, которая тихонько посапывала на его плече. Ему было приятно смотреть на девушку, уютно свернувшуюся в тесной машине. К сожалению, все это ни на миллиметр не приближало их к цели.

Спенсер осторожно высвободил руку. Бренна проснулась.

— Что-нибудь случилось?

— Ничего. Уже поздно. Пора домой.

Она сжала его горячую руку.

— Не смей отделываться от меня и возвращаться сюда!

— Я и не собирался. Надеюсь, ты поедешь со мной и проведешь у меня остаток ночи.

Она отпустила его руку, и он потер ее, стараясь восстановить кровообращение.

— А как насчет картины?

— Хорошо, утром ты позвонишь и закажешь экскурсию. — Он размял пальцы. — Скажи Хэддену, что я собрался вложить кое-какие деньги в недвижимость. Он, мол, сэкономит невесть сколько, если продаст поместье без посредников.

Бренна вгляделась в его лицо.

— С чего это ты вдруг передумал?

— Вспомнил, какая у тебя мягкая кожа.

— Спенсер, я серьезно.

— И я.

Она подалась вперед, взяла в ладони его лицо и нашла рот. Спенсер тут же принялся целовать ее. Ему нравилось, как она тает при его прикосновениях. Нравился легкий запах, исходящий от ее волос. Ее быстрый ум и язвительный юмор. А еще ему нравилась ее страстность.

Его губы жадно впивались в ее тело. На страсть она отвечала страстью, на поцелуй — поцелуем.

Он с наслаждением гладил ее шелковистые волосы. Ее пальцы ласкали его спину, дыхание становилось все быстрее, смешиваясь с его дыханием.

Если она отдается, то отдается до конца. Она пошла на невероятный риск ради деда, равно как и он ради бабки. Нет сомнений, что такая же самоотверженность ждет и любимого.

— Прежде чем мы поедем к тебе, я хотела бы задать вопрос, — сказала Бренна.

— Какой же?

— Кому из нас надевать наручники?

Спенсер расхохотался, а Бренна застегнула ремень.

Разве можно не любить эту женщину? Мужчине никогда не будет скучно рядом с ней, в этом можно поклясться.

Спенсер в свою очередь пристегнулся и завел мотор. Рука Бренны покоилась на его бедре. Затем ее пальцы двинулись к колену.

— Что ты делаешь?

— Мечу территорию. Не хочу забывать, на чем мы остановились.

Теперь ее пальцы оказались в опаснейшей близости от того места, где он больше всего желал их ощущать.

— Ты умеешь дразнить!

— Приятно, когда тебя ценят.

— Твой дед не очень расстроится, если ты не приедешь домой?

— Думаю, он сильнее расстроится, если я приеду.

— Что ж, мне не хочется огорчать твоего дедушку.

— Мне тоже. Может, стоит остановиться и купить фруктов? — хихикнула Бренна.

Спенсер вспомнил эротическую картину с корзиной фруктов.

— Останавливаться не будем, — решительно заявил он.

— Отлично.

Свершилось чудо: по дороге они не сделали ни единой остановки. Спенсер покрыл расстояние от Потомака до Германтауна за рекордное время, в течение которого и он, и Бренна предавались фантазиям о том, что произойдет, когда они доберутся до квартиры. Она возбудила его так, что он мог взорваться, еще не переступив порога.

Они дошли до кровати, разбрасывая по пути одежду. Любовь их была необузданной и шумной, громкий смех перемежался тихими страстными стонами. Прикосновение к ней было для него изысканным пиршеством. А ощущать ее тело — это что-то невообразимое.

Она подхлестывала Спенсера до тех пор, пока он не перевернулся на спину и не отдал инициативу ей. Она охотно захватила бразды правления с той самой бешеной энергией, которую проявляла во всем. Она теребила его, ласкала, целовала, едва давая ему возможность отвечать такими же ласками. Он видел дикий и радостный блеск в ее глазах даже несмотря на то, что она сняла с него очки.

— Ты задушишь меня, — прохрипел он.

Бренна оторвалась от его губ и положила руки ему на грудь. Ее поцелуй унес Спенсера в бесконечность.

— Совсем чуть-чуть, — пообещала она.

Он принялся массировать ее груди, попеременно захватывая затвердевшие соски, а она медленно раскачивалась.

— Бренна…

Он не мог найти слов, поэтому все свои эмоции вложил в поцелуй. А когда их губы слились, потрясающий танец достиг непереносимого крещендо.

Бренна с закрытыми глазами рухнула на покрытую потом грудь Спенсера. Он, насытившийся, умиротворенный, нежно обнял ее, и почти мгновенно сон одолел его.

Когда он проснулся, то обнаружил, что его пальцы лежат на чем-то округлом и мягком. Бренна свернулась на нем клубочком. Это было так естественно.

Его ладонь скользнула по ее груди. Бренна пошевелилась и открыла один глаз.

— Опять? — пробормотала она.

— Нет, если не захочешь.

— Кто сказал, что я не захочу?

Теперь они двигались медленно, с бесконечной нежностью. А потом он баюкал ее, свыкаясь с мыслью, что всерьез влюблен в Бренну Уолфорд.

По пробуждении Спенсер уловил запах кофе и обнаружил, к своему разочарованию, что его руки пусты. Бренна возилась на кухне, немузыкально подпевая радиоприемнику.

Спенсер усмехнулся и потянулся за очками. Оказалось, что его одежда аккуратно сложена в ногах кровати. Полчаса спустя, чисто выбритый, одетый, он вошел в кухню, где нашел Бренну, которая вынимала из печки бекон.

— Доброе утро, — весело воскликнула она.

Он подождал, пока она поставит на стол горячую сковороду, после чего наклонился и смачно поцеловал ее.

— Доброе утро, — сказал Спенсер, но не раньше, чем отпустил ее. — Где ты взяла бекон, да еще рогалики? — поинтересовался он, глядя на уже накрытый стол.

— Я не такая соня, как некоторые, — заметила она. — Взяла ключи от твоей машины и смоталась в магазин.

— Мой желудок нижайше благодарит тебя.

С этими словами Спенсер налил себе кофе.

— Еще я позвонила Хэддену. Мы встречаемся с ним через два часа.

Рука Спенсера с чашкой замерла в воздухе.

— Что ты ему сказала?

— Что один мой друг очень интересуется коллекцией живописи и, возможно, даже захочет приобрести поместье. Я спросила, нельзя ли устроить неофициальный визит, и он согласился. Их с Керри не будет дома, но он предупредит экономку. Анна покажет нам дом.

— Даже не верится.

Бренна, довольная собой, уселась за стол и взяла чашку.

— Жалко, что такой вариант не пришел мне в голову раньше, когда мы рисковали, по-воровски забираясь в дом. Найдя картину, я отвлеку Анну, а ты тем временем засунешь холст под свитер.

— Бренна…

— Об отвлекающих маневрах можешь не беспокоиться, я на них собаку съела.

Он усмехнулся.

— Вот в это поверить легко. Они обменялись такими взглядами, от которых мог бы загореться дом.

— Ты красива, умна и сексуальна как сто чертей. — Спенсер кивнул на наручники, по-прежнему лежавшие посреди стола. — А этот аппарат непременно надо попробовать. Я хочу, чтобы ты была прикована к моей кровати, а я бы выделывал с тобой все те штуки, которым ты научила меня ночью.

Бренна посмотрела на наручники и, задохнувшись, спросила:

— Сейчас?

— Нет. Вечером. После приема у бабушки.

Она вскинула голову и поджала губы.

— Вечером меня здесь не будет.

— О чем это ты?

— В девять часов я должна быть в аэропорту. Завтра мне нужно на работу.

— Что?

— Спенсер, мне казалось, я объясняла тебе, что живу в Нью-Йорке.

— Черт бы тебя побрал. — Он не мог поверить. Неужели она уедет? — Послушай, а как же мы? Нам будет трудновато поддерживать отношения.

Бренна не осмеливалась посмотреть ему в глаза. Ее взгляд блуждал по кухне.

— Оно и к лучшему. Знаешь, в отношениях я не сильна.

— Что ты этим хочешь сказать?

— В данное время моя мать обрабатывает мужа номер шесть.

Ошеломленный Спенсер бессознательно разорвал бумажную салфетку.

— И что с того?

— Я иду по ее стопам.

— Ты была замужем шесть раз?

Глаза Бренны яростно вспыхнули.

— Нет, конечно. Я вообще не была замужем.

— Черт возьми, вот и отлично.

— Ты не понимаешь.

Он накрыл ее руку ладонью.

— Допустим. Помоги мне понять. Что с тобой творится?

Она подперла кулаком подбородок.

— У меня еще не было отношений с мужчиной, которые продолжались бы дольше, чем первый порыв.

— Вот и у меня.

Она с подозрением взглянула на него.

— Что тебе от меня нужно? — Спенсер улыбнулся, и она убрала руку. — Ну, помимо постели?

— Поближе узнать тебя, — серьезно ответил он. — Понять, есть ли у нас что-нибудь общее — помимо причастности наших предков к какой-то старой картине. Кстати, чем ты занимаешься в Нью-Йорке?

— Составляю аналитические планы.

— А здесь аналитическим планированием ты заниматься не сможешь?

Бренна выпрямилась, и он немедленно понял, что дернул не за ту рукоятку.

— Представь себе, Спенсер, мне нравится моя работа. К тому же за нее хорошо платят. Может быть, ты переедешь в Нью-Йорк? Насколько я понимаю, там широкое поле деятельности для воров.

Спенсер не захотел быть втянутым в перепалку. Он бросил в рот безвкусный кусок чего-то непонятного и отложил вилку.

— Я инженер.

— Да? В Нью-Йорке инженеров пруд пруди.

— Бренна, в мои планы входит стать компаньоном нашей фирмы.

Она взяла вилку и тут же выпустила ее из рук.

— Это следует понимать так, что твоя работа важнее моей?

Спенсер покачал головой.

— Никоим образом. Просто мы обмениваемся информацией. Так и должно происходить при более близком знакомстве.

Бренна не отрывала взгляд от тарелки.

— Мой последний парень всерьез испугался, когда понял, что я готова оставить Вашингтон ради карьеры в Нью-Йорке.

В ее голосе Спенсер уловил глубокую неуверенность, которая, как ни странно, придала ему сил.

— Жаль, что мы тогда не были знакомы. Стоило бы свести его с моей последней девушкой. Она уже на третьем свидании рассчитывала получить кольцо. — Он расслабился, на губах заиграла довольная улыбка. — Когда я решил узнать ее получше, оказалось, что она хочет детей.

— Значит, ты о браке и детях не помышлял?

У Спенсера мелькнула мысль, что Бренна, вполне возможно, уже беременна от него. Что ж, этого следовало ожидать. Но почему-то эта мысль скорее вдохновляла его, чем пугала.

— Было бы хорошо. Лишь бы женщина оказалась что надо. А ты что скажешь?

Бренна насупилась.

— Я как-то не задумывалась над этим вопросом. У меня перед глазами пример мамы, которая прыгает от одного мужа к другому… — Она пожала плечами.

— А твой отец?

— Он был женат трижды. Первая его жена умерла, и тогда он женился на моей матери.

— А его нынешняя жена?

— Они вместе уже тринадцать лет, — неохотно призналась Бренна.

— Надо полагать, твой дедушка всю жизнь был женат на твоей бабушке.

Бренна явно насторожилась.

— Спенсер, ведь ты не делаешь мне предложение. Тогда к чему этот разговор?

Он погладил ее по голове.

— Просто спрашиваю, чтобы узнать тебя получше. Мне не хочется разрывать наши отношения. Давай посмотрим, куда они нас заведут.

Ей не сразу удалось поднять голову и встретиться с ним взглядом.

— Я чувствую то же самое, Спенсер, но завтра утром я должна быть у себя в офисе.

— Да и я тоже.

Их отчаяние было взаимным.

— Так что же нам делать?

— Не знаю. Давай начнем с поисков картины.

Они прочесали всю усадьбу Саммертонов. В нескольких комнатах обнаружились работы Би Джея Уолфорда — от парочки небольших рисунков до группового портрета. Обнаженных натур тоже хватало, но ни одна из них не являлась изображением бабушки Спенсера.

В изнеможении Бренна плюхнулась на сиденье автомобиля.

— Может, она где-нибудь в шкафу или в библиотеке, в сейфе? — с грустью предположила она. — Холст можно свернуть, тем более что картина не очень большая.

— Не могли же мы обшарить все углы, — сказал Спенсер. — Есть у Хэддена другой дом, офис? Может быть, яхта?

— Нет. Что же нам делать? Эксперты приедут завтра с самого утра.

— Знаю.

И Спенсер, и Бренна отвратительно чувствовали себя. Стоит знатоку бросить взгляд на картину, как он тут же соотнесет лицо натурщицы с широко известным обликом бабушки Спенсера. А если принять во внимание, что через две недели должна начаться общегосударственная кампания по борьбе с порнографией под ее патронажем…

В ярости он скрипнул зубами. Бренна с отсутствующим видом изучала проплывающий за окнами пейзаж. Они уже не могли ничего предпринять.

— Бренна, прости меня за то, что я счел твою работу не такой важной, как моя.

— Не беспокойся, — протянула она. — Просто я рассердилась, когда Тодд не смог поверить, что я выбираю работу, а не его.

В груди Спенсера зашевелилась ревность.

— А он имел на тебя виды?

— Он хороший человек, — вздохнула Бренна.

Спенсер расслабился. Женщина не станет называть хорошим человеком парня, к которому что-то испытывает.

— А я — «хороший»?

Уголки ее губ поднялись.

— Иногда. А как мне следует тебя называть?

— Сексуальным, завораживающим, умным…

— Надень шляпу на свое самомнение.

— Шляп не ношу.

— Я выражаюсь фигурально.

Все-таки она улыбнулась.

— Мне надо кое-что сделать до ужина у бабушки. Я заеду за тобой в пять тридцать.

Бренна повернулась к нему.

— Я не смогу.

— Почему? У тебя самолет в девять.

— Спенсер, до отъезда я хочу провести пару часов с дедом. Ему предстоит тяжелая неделя.

Спенсер подавил раздражение.

— Я понимаю. Может быть, на следующие выходные мне удастся выбраться в Нью-Йорк.

— Это было бы хорошо, — тихо вздохнула она.

— А телефон всегда под рукой.

— Эротика по телефону?

— О да! Вкупе с весьма смелыми предложениями.

Бренна улыбнулась, и у Спенсера отлегло от сердца.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Явившись к деду, Бренна нашла его в сильнейшем волнении, поскольку оказалось, что он приглашен — как и она сама — на ужин, устраиваемый Региной. Никогда в жизни Бренна не видела Би Джея настолько взвинченным. Она позвонила Спенсеру, чтобы сообщить ему об изменении планов, но не дозвонилась. Без сомнения, Регина уже сообщила внуку, что они с дедом приедут.

Би Джей Уолфорд остановил машину напротив величественного кирпичного особняка в тихом пригороде Чеви-Чейс. Едва ступив на тротуар, он тут же поправил галстук.

— Ты уверена, что я прилично выгляжу? — спросил он внучку уже в третий раз.

Бренна постаралась успокоиться. Ее дед нервничал так, что следовало опасаться за его здоровье.

— Ты выглядишь сногсшибательно.

— А может, ты врешь старику? — возразил он, поднимаясь на крыльцо.

— В этом нет необходимости. Она будет просто ошарашена.

— На это я не рассчитывал, — грустно заметил художник.

Теперь уже у Бренны перехватило дыхание. Что скажет Спенсер, когда увидит ее? Как она осмелится посмотреть в глаза его бабушке после памятного телефонного разговора? Будет Спенсер один или с дамой? К ее удивлению, последняя мысль заставила сердце болезненно сжаться.

Открыл им Спенсер, невероятно красивый, радостный, приветливый. Он заговорщицки улыбнулся.

— Опаздываете.

— Неправда! Мы приехали на две минуты раньше. Откуда ты узнал, что мы приняли приглашение?

— Я загадал желание на паре наручников, — шепнул он ей на ухо, помогая снять плащ. — Как вы себя чувствуете, мистер Уолфорд?

Бренна могла дать голову на отсечение, что дед даже не услышал вопроса. Она проследила за его взглядом и увидела Регину Гриффен, грациозную и прекрасную, несмотря на возраст.

— Регина, — прошептал ее дед.

— Бенджи?

Бренне до сих пор не приходилось слышать, чтобы дедушку называли Бенджи. И такого подавленного выражения на его лице ей не случалось видеть. Было ясно, что эти двое напрочь забыли о ней и о Спенсере.

Спенсер с улыбкой перехватил ее взгляд.

— Бренна, позволь познакомить тебя с моей бабушкой, Региной Гриффен.

Эти слова вывели Регину из прострации. Она дружелюбно улыбнулась и протянула Бренне тщательно ухоженную руку.

— Дорогая, я очень рада познакомиться с вами лично. Вы не поверите, какое удовольствие доставил мне наш телефонный разговор.

Она подмигнула, и Бренна вспыхнула, сознавая, что уже успела полюбить эту женщину.

— Пожалуйста, проходите в дом.

Спенсер, исполнявший обязанности хозяина приема, не мог долго оставаться на одном месте, но Бренна постоянно ощущала его незаметные прикосновения и красноречивые взгляды в те минуты, когда он оказывался рядом. Между ними установилась прочная связь.

Длинный стол был накрыт на двенадцать персон. Регина помещалась в середине, между Би Джеем и сенатором. Спенсер сидел напротив, между Бренной и известной кинозвездой. Все именитые гости были активными участниками проводимой Региной кампании, направленной против детской порнографии.

В разношерстном обществе разговор неизбежно перескакивал с одного предмета на другой. Бренна успела расслабиться, отдаться очарованию вечеринки, но тут ее внимание привлекла беседа Спенсера с женщиной-врачом.

— Остается только пожелать вам удачи, — сказала женщина, тряхнув головой. — Абсолютно равноправных отношений не существует. Бывают моменты, когда один готов отдать больше, чем другой. Поэтому приходится идти на значительные жертвы.

— Бренна этого стоит, — отозвался Спенсер.

Сидевший справа конгрессмен попросил Бренну передать масло и тем самым отвлек ее от захватывающего разговора. А ведь докторша права: их со Спенсером будут разделять мили и мили. Рано или поздно расстояние приобретет решающее значение.

Бренна едва не подпрыгнула, когда нога в носке проехалась по ее лодыжке.

— Прекрати, — прошептала она, улучив момент.

— Прости, Бренна, ты что-то сказала? — с невинным видом спросил он.

Она ударила его по голени и с удовлетворением улыбнулась, когда он поморщился.

— Будь добр, передай мне перец.

— Да, конечно.

Передавая перец, Спенсер умудрился погладить тыльную сторону ее ладони.

Она посыпала перцем (совершенно не нужным) салат и возобновила беседу с конгрессменом и его женой. Но уже через несколько минут Спенсер погладил ее по бедру, в результате чего она едва не свалилась со стула.

— Что с вами, дорогая? — осведомилась Регина.

— Ничего особенного, просто мышечный спазм, — ответила Бренна, не глядя в сторону Спенсера. — Сегодня мне пришлось заниматься тем, чем я не привыкла. Лезть куда-то…

— Вы, наверное, забрались на Сахарную голову? — подхватила какая-то женщина. — Мой сын постоянно водит туда своих детей. Оттуда открывается потрясающий вид, особенно когда деревья в цвету.

Бренна ответила что-то неопределенное, обдумывая тем временем план мести. К ее сожалению, возможность представилась лишь к концу ужина, когда гости начали расходиться и на какой-то момент они остались в просторной гостиной вчетвером.

— Бренна, ты же опоздала на самолет! — воскликнул Спенсер.

— Я поменяла билет, — невозмутимо откликнулась она. — Улетаю в семь пятнадцать утра.

Спенсер рухнул на диван рядом с ней и многообещающе улыбнулся.

— Очень хорошо.

— Ну да. Нам с дедушкой почти не удалось побыть вместе. Вот я и решила посвятить ему этот вечер.

Судя по выражению лица Спенсера, он не был доволен таким объяснением. Игры за столом разожгли их обоих.

Бренна с комфортом расположилась на диване, ни на секунду не забывая о том, что Спенсер рядом. Между тем представители старшего поколения предались воспоминаниям. Рано или поздно разговор должен был зайти о затерявшейся картине.

— Регина, мои извинения запоздали на пятьдесят лет, — неожиданно сказал дед Бренны. — Я не должен был продавать ту картину.

— Не должен, но я давным-давно простила тебя. Моя доля выручки позволила мне вернуться в школу, — пояснила она с улыбкой молодым слушателям. — А там я встретила дедушку Спенсера. — Она повернулась к Уолфорду. — Ты смог продолжить свои занятия, а Хэдден основал выгодное предприятие. Страшно подумать, что бы вышло, если бы подделка выплыла наружу.

Дед Бренны хмыкнул.

— Возможно, я приобрел бы определенную известность и цены на мои работы мгновенно выросли бы. — Он взял Регину за руку. — Не бойся ничего. Я буду отрицать, что моделью послужила ты. В крайнем случае признаю, что воспользовался твоей фотографией, чтобы нарисовать лицо.

— Не смеши меня.

— Регина, я говорю вполне серьезно. Я не допущу, чтобы пострадал твой авторитет и твой труд, которому ты отдала столько лет.

Спенсер поднялся.

— Бренна, поможешь мне чуть-чуть на кухне? — спросил он.

— Спенсер, милый, завтра с утра придут люди и все уберут, — вмешалась его бабушка, отвлекшись от разговора.

— Я знаю. Просто мне нужно поговорить с Бренной. Если вы нас извините.

Бренна проследовала за ним.

— Что тебе нужно?

— Вот что.

В следующее мгновение она уже была прижата спиной к дверце холодильника, и Спенсер целовал ее так, что ей нечем было дышать.

— Дурак, — прошипела она, когда он наконец отпустил ее. — Твоя бабушка может войти в любую секунду.

— Нет, если твой дед хотя бы наполовину таков, каким кажется.

Он не переставал ласкать ее грудь сквозь шелк платья.

— Спенсер! Речь идет о старых людях!

— Верно. Поэтому давай не тратить время на разговоры.

Он поместил колено между ее ног и с жадностью впился в ее губы, причем она ответила ему с такой же жаждой.

Когда его губы подвергали испытанию чувствительность ее кожи на шее, она думала: как же легко любить этого человека.

— Не исчезай, — прошептал он.

Бренна поняла, что он имеет в виду ее отлет, намеченный на утро.

— Придется, — возразила она, гладя ту часть его груди, что была скрыта галстуком.

Ей не хотелось уезжать. Требовалось время, чтобы убедиться в том, что между нею и Спенсером возникло нечто более важное, чем невероятный, головокружительный секс. Но, к сожалению, у нее имелись определенные обязательства перед начальством.

— Я провожу тебя, — предложил он, массируя большим пальцем ее сосок.

— Мне нужно выехать в шесть, — сказала Бренна, с силой прижимая его к себе.

— Я заеду за тобой в пять тридцать. Мы вместе позавтракаем в аэропорту.

Его рука скользнула под ее юбку.

— Так рано никто не завтракает.

Ее ласки были вознаграждены слабым, но страстным стоном Спенсера. Озорное выражение вспыхнуло в его глазах.

— Не знаю, не знаю. — Он снова ткнулся в ее шею. — У меня есть некоторые планы, которые я готов осуществить с тобой в любой час.

Его пальцы гладили ее чулок.

Бренна укусила его за мочку уха.

Из столовой донесся кашель деда, и они отскочили друг от друга.

— Эй, вы моете там кастрюли? Бренна, имей в виду, тебя ждет самолет.

— Я не опоздаю.

Ее голос дрожал совсем чуть-чуть. Спенсер смотрел на нее и глупо улыбался. Тут вмешалась Регина:

— Бенджи, оставь их в покое. Я еще не забыла, какими мы были в их возрасте. Помнишь, как ты затолкал меня в комнату для веников, когда…

Ее голос затих: по-видимому, она увела старого друга в прихожую.

Спенсер хихикнул.

— В комнату для веников? А что, как ты на это смотришь?

— Сейчас никаких веников нет, — высокомерно парировала Бренна. — В наши дни хозяйки пользуются пылесосами.

— Очень забавно. Между прочим, твоя помада исчезла.

— Неправда. Она на тебе.

Спенсер с довольным смехом вытер губы. Затем они с Бренной поправили одежду и присоединились к старшим.

Бренна сознавала, что от стариков не укроется, как ее губы распухли после поцелуев Спенсера и лишились помады, но решила, что пожилая пара едва ли будет удивлена. Впрочем, положение уже нельзя было исправить.

— Дедуль, Спенсер предложил отвезти меня в аэропорт, — объявила Бренна.

Несколько секунд дед рассматривал ее лицо, затем уверенно кивнул. Регина Линнингтон подмигнула ей, и она почувствовала, что краснеет.

Наконец Бренна и дед распрощались с хозяевами. Спенсер, невзирая на протесты, проводил их до машины. Он запечатлел на ее лбу невинный поцелуй (под пристальным взглядом Уолфорда). Она знала, что Спенсер будет смотреть им вслед.

— Собираешься за него замуж? — спросил Бренну дед.

— Мы только что познакомились!

— Гм-м… Что ж, мне хотелось бы посмотреть на правнуков еще в том возрасте, когда я буду способен их испортить.

— Деда!..

— Бренна, Спенсер хороший парень. Он мне понравился.

— Мне тоже.

— Спенс, ты не заметил, что рабочий день закончился час назад?

Спенсер оторвал взгляд от монитора компьютера и увидел в дверях своего коллегу Стью.

— Проверяю расчеты для завтрашней встречи.

— Ты отлично знаешь, что все расчеты верны. Да что с тобой творится? Тебе определенно нужно развеяться. Может, пойдем поиграем в гандбол?

— Не сегодня.

Стью отодвинул пачку бумаг и уселся на край стола.

— Эй, не перепутай страницы! — воскликнул Спенсер.

Его товарищ оглядел бумажный хаос на столе.

— Знаешь, у меня есть две знакомые дамы, которые не знают, чем заняться завтра вечером. Может, пригласим их на новый фильм?

Спенсер помотал головой и выключил компьютер.

— Спасибо за предложение, но я пас.

— Послушай, в последнее время ты отвратно выглядишь. — Пухлое, круглое лицо Стью стало серьезным. — Ты работаешь так, будто ждешь солидного повышения. Что стряслось?

Спенсера подмывало выложить все. Вот уже четыре недели и три дня его жизнь была наполнена телефонными разговорами, затягивающимися до двух часов ночи, поездками в Нью-Йорк на выходные и многочасовыми обсуждениями планов следующего визита. Работа превратилась в единственный способ бегства от мыслей о Бренне. Конечно, это было смешно, но Спенсер не видел выхода. Она приворожила его. Неожиданно для самого себя он стал избегать старых подружек. За это время у него было только два свидания, которые обернулись чуть ли не катастрофой. Джоли и Лиз — отличные девчонки, но ни одна из них и отдаленно не напоминает Бренну.

Бренна веселая, умная, с ней легко. И двух выходных дней отчаянно не хватает.

Оценщики завершили работу в усадьбе Хэддена. Но если картина с поддельной подписью и была обнаружена, то об этом не было сказано ни слова. Ожидание развязки убийственно действовало на четверых участников драмы.

— Спенс, ты меня слышишь?

— Что? Извини, Стью, я задумался.

Темные глаза Стью сверкнули.

— Если бы я не знал тебя, то решил бы, что у тебя нелады с женщиной.

— С чего ты взял?

— Все симптомы налицо.

— Нет. С чего ты взял, что хорошо знаешь меня?

— Спенсер, мы работаем вместе уже почти два года. Как мужчина, ты был на такой высоте, какая мне и не снилась. И вдруг тебя ничто не интересует. Эта новая девочка, Синди, потеряла из-за тебя голову, а на нее, поверь мне, стоит взглянуть еще раз.

Спенсер опять посмотрел на Стью. Перед его глазами вплыл образ сладенькой Синди, но он мог думать лишь об отчете, который Синди должна была ему представить.

Со вздохом он поднялся и взял портфель.

— Ты не ошибся.

Стью слез со стола и нагнулся, чтобы поднять упавшие листы.

— И в чем же я не ошибся?

— Она меня одурманила.

— То есть речь идет о женщине?

Спенсер улыбнулся; он был не в силах прямо ответить на вопрос.

— У нас в универмаге еще существует бельевой отдел?

Рот Стью смешно округлился.

— Ладно, это я так.

Он заметил, что его резюме все еще лежит на столе, небрежно прикрытое другими бумагами. А Стью любил потрепаться. Спенсеру не хотелось давать ему пищу для предположений.

— По-моему, Спенс, ты выбываешь из игры.

— Не исключено. До завтра.

Искомый прилавок в универмаге никуда не делся. Спенсер сделал покупки, затем отправился в ресторанчик, после чего возвратился домой. Больше всего ему хотелось превратиться в муху, чтобы оказаться завтра на стене рабочего кабинета Бренны.

Пару часов спустя она сняла трубку.

— Алло!

У нее слегка перехватило дыхание. Спенсер лежал на кровати, прижав телефонную трубку к уху.

— Я застал тебя в интересный момент?

Как и всегда, голос Бренны приводил его в состояние полной расслабленности.

— Если честно, я думала о тебе.

Эти слова ему понравились. Невероятно понравились.

— Правда?

— Да.

— Что на тебе надето?

Бренна заколебалась.

— Я же предупреждал, что буду звонить с наглыми вопросами, — поддразнил ее Спенсер.

— Я помню.

— Так ты расскажешь, что на тебе надето?

— Я… Что-то не хочется.

— Значит, ты голая?

Он уже вообразил обнаженную Бренну, выходящую из душа, с дрожащими на коже капельками воды.

— Не совсем.

Он добавил к стоящей перед глазами картине черный лифчик, который ему так нравился.

— Я только что примеряла «веселую вдовушку».

— А что это такое?

В трубке послышался смех.

— В субботу покажу. Тебе понравится.

— Она черная?

— Нет, красная. Как твои простыни.

— Звучит многообещающе, — признал Спенсер. — Я прилечу пораньше.

— Не нужно. Я уезжаю в Вашингтон.

— Да что ты?

— Да, сегодня мне позвонила Керри. Хэдден устраивает прием для клиентов и друзей своего деда. А все, что не будет продано, через три недели поступит на открытый аукцион.

Спенсер сел и поправил очки. Две недели назад благотворительная кампания бабушки прошла без сучка без задоринки. Если же теперь выплывет на свет божий эта чертова картина…

— И мы на этот прием приглашены. Спенсер, выставлено будет все. Они ничего не придержат…

— Та картина?..

— Керри уверяла меня, что оценщики осмотрели абсолютно все полотна в усадьбе. Хэдден горит желанием все распродать, уплатить налоги — в общем, разгрести мавзолей, как он называет этот дом.

— Во сколько ты вылетаешь?

— Я еду поездом. Что-то около пяти тридцати.

— Я захвачу тебя.

— Здорово. Все равно я не смогу заехать к дедушке.

— Они сегодня слушают оперу в Кеннеди-центре.

— Мой дед терпеть не может оперу.

— Зато любит моя бабушка.

Спенсер усмехнулся, услышав хихиканье Бренны.

— О, дело принимает серьезный оборот! Думаю, между ними в свое время что-то было, — заметила она.

— Не удивлюсь, если окажется, что это так. Вряд ли она позировала ему только по дружбе.

— А кто знает…

— Ты не знаешь мою бабку.

— Они будут на приеме. Дедушка приглашен как старый клиент и друг Хэддена-старшего.

— Замечательно. Старики помогут нам обнаружить пресловутую картину.

— Спенсер, мне кажется, что Хэдден ее уничтожил.

— Было бы неплохо выяснить это точно. Мне надоели неприятности.

— Без некоторых неприятностей мы бы никогда не встретились.

Спенсер снял очки и откинулся на подушку.

— Догадываюсь. Надо полагать, прятаться под чужими кроватями еще не вошло у тебя в привычку?

— Как у тебя — лазать по деревьям и вламываться в дома.

— Как ты считаешь, твой милый Хэдден позволит нам занять ванную его предка на пару часов?

— Грязный развратник!

— Благодарю. Опиши мне «веселую вдовушку».

— Это вдовушка, которая любит повеселиться. — Бренна рассмеялась.

— До субботы еще два дня.

— Я знаю. У тебя есть время помечтать.

— Предпочитаю мечтать о том, как я вымажу тебя клубничным кремом и взбитыми сливками.

— Клубничным кремом?

Она едва вымолвила эти слова.

— Может, лучше шоколад? А то ягоды скатятся. Ты что, смеешься?

— Господь с тобой! Если ты фетишист в отношении фруктов, мне следовало бы об этом знать.

— Я фетишист в отношении всего, что касается тебя. Будешь обо мне помнить?

— Как всегда.

Спенсер положил трубку и устремил взгляд в потолок. За прошедшие недели они с Бренной успели обсудить очень многое, и нередко их разговоры затягивались до утра.

Он узнал о ее прошлом, о матери, имевшей привычку любить слишком часто и неразборчиво. Бренна искала истинную любовь и в то же время боялась давать волю своему сердцу. Спенсер не сомневался в том, что она боится пойти по пути матери. Как за чудодейственное средство, она держалась за свою свободу.

Он потянулся за нью-йоркской вечерней газетой. На глаза ему тут же попался раздел объявлений. Что скажет Бренна завтра, когда увидит его подарок?

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

В дверь зала заседаний тихо постучали. Бренна, обрадованная, оторвала взгляд от стола. Переговоры продолжались с обеда, а думать она была в состоянии только о предстоящих выходных. Ее коллега и подруга Ирена заглянула в зал.

— Бренна, прости, но ты мне очень нужна.

Бренна извинилась перед собеседниками и вышла.

— Ты не поверишь, — сказала ей Ирена, от души смеясь и указывая в сторону кабинета Бренны.

У дверей стояли несколько человек, и все они при появлении Бренны захихикали.

Сердце ее забилось сильнее.

— В чем дело?

— Мне кажется, что ты захочешь получить эту посылку, пока никого из больших шишек нет на работе, — сказала Ирена, давясь от смеха.

— Что еще за посылка?

Бренна резко отстранила коллег, мешающих ей пройти, и неожиданно замерла. Она моргнула, но наваждение не проходило. Феерия разноцветных воздушных шариков непривычного вида, украшенных яркими ленточками, была привязана к коробке, на которой значилось имя некоего малоизвестного производителя женского белья.

— Теперь понятно, что тебя не заинтересовали мужчины, с которыми я тебя пыталась знакомить, — сообщила Ирена. — Скрываешься от меня, подружка. Надутые презервативы — это круто!

Бренна только ахнула.

— Я и не знала, что они бывают цветные…

Ирена захохотала, ее массивный подбородок затрясся.

— Откроешь коробку?

— Нет. Можно ее где-нибудь спрятать?

— Конечно. Только как ты вечером потащишь ее в метро?

Ирена права. Невозможно идти по улице с этой коробкой в руках, не говоря уже о букете ярких презервативов…

— Я убью его.

— Позволь мне прежде с ним познакомиться, — воскликнула Ирена. — Слушай, давай оттащим ее в кабинет Макгрегора. Там ты вынешь содержимое. А я заставлю Гарри забрать остальное. Или оно тебе нужно?

— Да. Нет!

Как Спенсер мог унизить ее подобным образом?

Подруги пошли в кабинет Макгрегора, не избежав по пути фривольных замечаний коллег. Бренна знала, что щеки ее пылают. Если бы было возможно вернуть карликовое дерево, которое она послала ему утром! Сейчас она повесила бы на нижнюю ветку его изображение с петлей на шее. Ей хотелось намекнуть на то, как они вместе карабкались по деревьям. А о чем напоминал Спенсер своим подарком, можно было не сомневаться…

В коробке обнаружилась белая ночная рубашка с глубоким вырезом, белые атласные трусики, белый пояс и белые чулки.

Да, догадка оказалась правильной.

— Бог мой, — ахнула Ирена, — у этого парня далеко идущие планы. Там, на дне, нет свадебных бантиков?

Трясущимися руками Бренна извлекла пластиковый футляр. Без сомнения, подвязки, которые полагается надевать на свадьбу. Комплект завлекательного белья? Или он намекает на что-то большее?

— Милая, мне до смерти не терпится услышать все-все пикантные подробности, но ты не собираешься вернуться на переговоры?

— Боже, я совсем забыла…

— Лично я не брошу камня в твой огород. После такого подарка немудрено забыть обо всем, кроме того, кто его прислал, — заметила Ирена.

Нет, легкой смерти он не заслужил. Только долгая пытка…

Едва добравшись домой, Бренна позвонила Спенсеру, но включился автоответчик. Она не смогла придумать достаточно уничтожающую фразу, поэтому не оставила сообщения.

В девять часов вечера она все еще сидела в спальне, разглядывала наряд, аккуратно повешенный на спинку стула, и думала о том, что Спенсер попросту не желает брать трубку. В конце концов она поднялась, пощупала материю и, повинуясь внезапному импульсу, надела рубашку. Бренна подошла к зеркалу, ощущая заряд чувственности и стремления к озорным проделкам.

Когда зазвонил телефон, она подскочила. И смешалась, как это ни глупо — ведь тот, кто находился на другом конце провода, не мог знать, что на ней надето. Ее окутал глубокий, сексуальный голос Спенсера:

— Ты получила мой подарок? Твой до меня дошел.

— Можешь считать себя мертвецом.

— Значит, получила.

— Ты послал его мне на работу!

— Не мог же я допустить, чтобы он валялся у твоей консьержки! Придя домой, ты бы уже ничего не нашла. И среди соседей пошли бы разговоры. Тебе понравилось?

Бренна перевела дыхание.

— Мне не терпится увидеть тебя в этом облачении, — все так же насмешливо продолжал он.

— Жаль, что тебя нет рядом.

— А-а, так ты уже оделась?

Бренна не ответила. В трубке послышался звук, который можно было принять за сладострастный стон.

— Ты меня убиваешь. Тебе это известно? — наконец произнес он.

— Именно это я бы и сделала, если бы ты оказался в пределах досягаемости.

Спенсер захихикал.

— А как тебе шарики?

— Извращенец.

— Я рад, что они тебе понравились. Мне тебя не хватает.

Как всегда, теплота и искренность его слов успокоили Бренну.

— Мне тебя тоже, — отозвалась она, отнюдь не лукавя.

— Увидишь меня во сне?

Если бы она могла решать!

— Ты мне снишься каждую ночь, — сообщил Спенсер. — Я представляю тебя в этом наряде на моих красных простынях.

Бренну немедленно охватила дрожь. Она попыталась пошутить:

— И в наручниках?

— Интересная мысль. Я добавлю эту деталь к своему сну. Я приготовил тебе еще один сюрприз, но это — когда мы увидимся. Спи спокойно.

Бренна повесила трубку и начала раздеваться. Итак, у него есть еще один сюрприз. После сегодняшнего ей было страшно думать об этом.

Ничего, она тоже приготовила ему сюрприз. После утренних переговоров она немедленно отправится в аэропорт, не дожидаясь поезда. Так им удастся провести больше времени вместе.

Упаковав вещи, она присела и задумалась о характере их отношений. Спенсер ни разу не сказал, что любит ее; она тоже не произносила таких слов. Может быть, ею движет лишь легкомыслие, унаследованное от матери? Нет, она не похожа на свою мать. Она пошла в отца и в деда.

Но жизнь никогда не предоставляет страховки. Спенсер — человек веселый, смешливый, но в то же время серьезный и целеустремленный. У них немало общего, и им нравится спорить о том, что их разделяет. Можно сказать, что они удачно дополняют друг друга. А главное, ей хорошо рядом с ним.

Бренна скользнула в кровать, непрестанно ощупывая белые подвязки. Скорее всего, они не имеют особого значения — не считая того, что очень даже гармонируют со всем остальным. С другой стороны, возможно, Спенсер желает заявить о своих серьезных намерениях. После ее отъезда в Нью-Йорк он появлялся каждую неделю, а звонил и вовсе каждый вечер, и они болтали обо всем и ни о чем, пока не засыпали в изнеможении.

Спенсер умен. Красив. С ним тепло и уютно.

И она его любит.

Бренну смертельно пугала эта мысль. Она разъедала ее заживо, так как она не знала, что чувствует Спенсер. Ей было известно, что он перестал встречаться с другими женщинами. Почему? Отношения с Бренной пока еще доставляют ему наслаждение или же он хочет чего-то настоящего, глубокого?

Ее рука вновь коснулась атласных подвязок. Следующий шаг зависит исключительно от нее. Найдет ли она в себе мужество, чтобы поставить жизнь на карту?

— Я Ирена Данкен, ассистент мисс Уолфорд. Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь?

Спенсер повернул голову и увидел широкое, улыбчивое лицо. Женщина вопросительно смотрела на него. Он кивнул в сторону дежурной.

— Я уже сказал девушке, что мне нужна Бренна.

— Прошу прощения, сэр. Мисс Уолфорд уехала на выходные.

— Но поезд у нее только вечером.

Круглое лицо расплылось в улыбке.

— Вероятно, это вы прислали презервативы и хорошенькую ночную рубашку?

Спенсер ощутил жжение в затылке. Эта женщина впилась в него взглядом, словно он был соблазнительной плиткой шоколада.

— Ладно, Ирена, ничего страшного. Я послоняюсь около ее дома. Наверное, мы просто разминулись.

— Да, часа на два, — подтвердила Ирена. — Ее самолет улетел в час сорок.

— Бренна не собиралась лететь. Она пользуется вечерним поездом.

— Только не сегодня. Она решила вылететь пораньше, чтобы сделать кому-то сюрприз. — Глаза женщины заблестели, и она хихикнула. — Сюрприз, понимаете?

Спенсер не поверил ей. Не верил он и два часа спустя, дожидаясь самолета. По крайней мере он был способен оценить юмор ситуации. Он планировал застать ее врасплох и сам нарвался на сюрприз. Бренна будет вне себя. Да и он получил то, что хотел. И даже больше. Она ждет его в Мэриленде.

Вылет задержали на три часа. Наконец, усталый и грязный, Спенсер оказался в Национальном аэропорту. Ему невероятно хотелось поскорее увидеть Бренну, и, тем не менее, он подавил в себе желание сразу же броситься в дом Би Джея. Прежде всего необходимо принять душ и переодеться. К тому же около стоянки машин произошла авария, и ему пришлось простоять в пробке минут сорок пять, пока полиция расчищала дорогу.

Несколько раз Спенсер пытался дозвониться до Бренны, но безуспешно. Завтра же он купит ее деду автоответчик.

Он наскоро принял душ и надел джинсы, свежую рубашку и свитер. Уже открывая входную дверь, он заметил на дальнем конце стола пару наручников. И его осенила новая безумная идея.

В последнее время его постоянно посещают безумные идеи, подумал он, пряча наручники в сумку. Наверное, в этом виновата Бренна; что ж, он ничего не имеет против — это весьма приятное безумие.

В комнате Би Джея горел свет и не было заметно никакого движения. Спенсер некоторое время всматривался в темное окно спальни Бренны, потом улыбнулся, отошел и поднял несколько камешков.

Первые два угодили на крышу и скатились вниз по водосточному желобу. Третий камень попал в стекло. Дверь дома отворилась, и он не успел бросить очередной камень.

— Что такое? Спенсер, это вы?

Спенсер разжал кулак, выронил камень и виновато взглянул на Би Джея Уолфорда.

— М-м-м… Да, сэр, извините меня. Я хотел…

— Я вижу, чего вы хотели. — Старик тряхнул головой. — Звонок у двери сломался?

— Нет, сэр, просто я боялся разбудить вас, ведь уже поздно…

— Поздно, это верно. Она отправилась спать, а перед тем рвала и метала из-за того, что вы не позвонили. Придется объяснить ваше поведение.

— Да.

Спенсер прошел в дом. Стальные глаза деда Бренны уставились на пару наручников, зажатых в левой руке Спенсера, и тому только оставалось не думать о краске, заливающей его щеки.

— Между прочим, вот эти наручники помогут вам заставить ее спокойно вас выслушать.

Спенсер вздохнул с облегчением. Старик на его стороне. А Бренна, авось, не станет сердиться.

— Я приехал, чтобы похитить ее, если вы, конечно, не возражаете.

В уголках глаз старого художника появились морщинки.

— Только если вы сделаете это по-тихому, мальчик мой. Я собирался почитать.

— Так точно, сэр.

С гораздо более легким сердцем он подошел к лестнице.

— Ее дверь в конце коридора, — добавил старик. — Вы намерены на ней жениться?

— Ну да, сэр… В будущем. Когда она свыкнется с этой мыслью.

Уголки губ Уолфорда поползли вверх. Он прокашлялся.

— Посмотрим, как вам это удастся. Она у меня с характером.

— Это я уже понял.

С легкой улыбкой старик кивнул.

— Удачи! Она вам потребуется.

— Спасибо, сэр. Спокойной ночи.

Спенсер взбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Ему был симпатичен дед Бренны. Приятно сознавать, что у тебя есть союзник.

У двери он остановился. Из комнаты не доносилось ни звука. Он приоткрыл дверь и ступил в темноту. Тут же его нога наткнулась на что-то мягкое. Он нагнулся и поднял с пола свадебную подвязку.

Ох-хо-хо. Дурной знак. Она, безусловно, могла просто уронить подвязку, но Спенсер, зная Бренну, предположил, что она отшвырнула подарок в приступе ярости.

Как же все неудачно вышло! У него и в мыслях не было намеренно оскорблять ее.

Он приблизился к кровати и негромко позвал Бренну. Она не шевельнулась. Волосы призывно рассыпались по подушке. Спенсер осторожно положил руку на ее плечо. Она испуганно вскрикнула, повернулась на бок и потянулась к ночному столику.

— Бренна!

Он отклонился, и книга пролетела в нескольких дюймах от его головы.

— Бренна, это я.

Она замерла на мгновение.

— Спенсер?

— Да. Ты ожидала кого-то другого?

— Вора, от которого в нашей округе в последнее время никому нет житья. Я давно должна была догадаться, что этот вор — ты.

Он обошел кровать.

— Я — не вор.

— Тогда чего ради ты явился посреди ночи?

Она отодвинулась, сжимая в руке какой-то увесистый предмет.

— Сейчас всего лишь начало первого. А пришел я за тобой.

На ней была рубашка, доходящая до середины бедра.

— Брось оружие.

— Нет. Я зла на тебя.

— Знаю. — Он подошел ближе. — Я сам злюсь на себя. Я хотел появиться раньше. Ты позволишь мне объясниться или ударишь меня лампой?

Она опустила руку.

— Как получится. Где ты был?

Не разобравшись до конца в ее настроении, Спенсер решил не рассказывать о своей поездке в Нью-Йорк. Поэтому он спокойно забрал у Бренны лампу и поставил ее на столик.

— Вылет задержался.

— И ты не мог позвонить?

Наручники, все еще не замеченные ею, болтались в его левой руке.

— Я звонил, но никто не брал трубку. У твоего деда нет автоответчика.

— Есть.

— Значит, он был выключен.

Наконец Бренна увидела наручники и постаралась отвести взгляд.

— И каким образом ты думал их использовать?

От внимания Спенсера не укрылось учащенное дыхание Бренны и внезапно возникшая атмосфера взаимопонимания. Глаза Бренны сверкали, как два самоцвета. Она была бесстрашна, и это придавало ему решимости.

— Протяни руки.

— И не мечтай.

Она отпрыгнула и ударилась спиной о шкаф.

— Подойди.

— Нет.

Спенсер поймал Бренну и защелкнул один наручник на ее запястье.

— Как это называется? — возмутилась она и попыталась вырваться.

— Похищаю тебя во второй раз. Стой смирно.

— Нет.

Она ударила его ногой в голень.

— Мне было бы больно, если бы на тебе были туфли, — пожаловался он.

— В следующий раз обуюсь.

Он потянулся к ней. Она ударила его в плечо и отскочила. И все-таки Спенсеру удалось замкнуть наручник на другом ее запястье, после чего он прижал Бренну к себе.

— Спенсер, сними их. Я не шучу.

Бренна вновь замахнулась ногой, но Спенсер увернулся. Его взгляд упал на стоящий на полу чемодан.

— Попозже. Веди себя как хорошая девочка.

— И не рассчитывай.

Их взгляды встретились. Проклятье! Слишком она ранима.

Он поцеловал ее — осторожно, но настойчиво. А Бренна застыла, позволяя целовать себя, но не отвечая.

— Весь день, — прошептал Спенсер, — я мог думать только о том, как встречу тебя. И как назло, постоянные задержки. И я сходил с ума все больше и больше, потому что не мог ускорить события. А я ведь знал, что ты будешь нервничать. Бренна, я жажду тебя. Очень.

Теперь, когда губы их встретились, она подалась ему навстречу. И его тревогу как будто смыло волной. Все будет хорошо.

Не торопясь, он выпустил ее.

— Все-таки я никуда с тобой не поеду, — заявила она.

— Может, поспорим?

Он обхватил Бренну за плечи. Она попробовала вывернуться.

— Немедленно отпусти меня, иначе твой голос с этого дня будут называть сопрано.

Он шлепнул ее.

— Прекрати дергаться, иначе я тебя уроню.

Одной рукой он потянулся к чемодану.

— Я закричу, — предупредила она. — И дед тебя пристрелит.

— Ничего подобного. Это он предупредил, что мне понадобятся наручники.

Бренна замерла.

— Он не мог так сказать.

Спенсер двинулся к двери.

— Он именно это имел в ввиду. Я могу его процитировать: «ты рвала и метала». А потом он попросил, чтобы я похитил тебя по-тихому. А он, мол, пойдет почитает.

Он воспользовался ее оцепенением и потащил к лестнице.

— Когда ты, Спенсер Гриффен, стащишь меня вниз, я разорву тебя на части. А потом придушу дедушку.

— Договорились. Но сначала мы поговорим.

— Поговорить можно и здесь.

Добравшись до первого этажа, Спенсер обнаружил, что входная дверь не заперта, и мысленно благословил старого Уолфорда.

— У меня.

— Нет.

— Да. Вам, леди, в вашем положении не приходится диктовать условия.

Он увлек Бренну за собой, усадил ее в машину и бросил на сиденье чемодан. Бренна уже не сопротивлялась. Она просто смотрела на него, и выражение ее лица он был не в силах истолковать.

— Зачем ты так поступаешь?

Он наклонился и поцеловал ее в кончик носа.

— Беру тебя в заложники до тех пор, пока ты не признаешь, что любишь меня.

Ее губы приоткрылись, и ему стоило немалого труда не впиться в них вновь.

— Ты не в себе, — пробормотала Бренна.

— Вне всякого сомнения.

Он закрыл дверцу. Черт возьми, он любит эту женщину.

Она не сказала ни слова, когда он пристегнул ее ремень. И промолчала даже тогда, когда он невзначай коснулся ее груди, отчего они оба с шумом выдохнули.

— Сломался мотор, — начал Спенсер, заводя машину. — Мы просидели в этом поганом самолете два — представляешь, целых два часа. Знаешь, как громко может кричать восемнадцатимесячный ребенок? Клянусь тебе, нам решили предоставить другой самолет именно из-за того, что малыш слишком уж действовал на нервы ремонтной бригаде.

Бренна молча наблюдала за ним. А он говорил все быстрее, поскольку нервничал все больше:

— Потом нам пришлось ждать, пока перегрузят наш багаж в другой самолет. Пассажиры уже готовы были начать бунт. Я еще раз тебе позвонил, но опять никто не ответил.

Она по-прежнему хранила молчание.

— Когда мы подлетели к Национальному аэропорту, то обнаружили, что все посадочные полосы заняты. Летчикам пришлось делать круг, который, как мне казалось, никогда не кончится. Полуторагодовалый тип по-прежнему упражнял голосовые связки.

Спенсер бросил быстрый взгляд на Бренну, но ее лицо было непроницаемо. Возможно, он совершил ошибку, воспользовавшись наручниками.

— Парень, сидевший рядом со мной, никак не мог завязать галстук. Я уже решил, что он собирается удушить себя.

Бренна даже не улыбнулась, но по крайней мере заговорила:

— Вчера вечером ты ничего не сказал о том, что хочешь лететь.

— Знаю. Когда ты сказала мне, что на тебе мой подарок, то могла бы и догадаться, что после этого я не был способен вести содержательный разговор!

Он притормозил на красный свет. Бренна вскинула руки.

— Может, снимешь с меня эту гадость?

— Рано или поздно.

Она прищурилась.

— Спенсер, лучше не шути со мной. Где ключ?

— Какой ключ?

— От наручников.

Спенсер выдержал паузу.

— К ним нет ключа.

— Хотелось бы верить, что ты шутишь.

Машина уже въезжала на стоянку около дома, поэтому Спенсер рискнул еще раз посмотреть Бренне в глаза.

— Я говорю серьезно. Возможно, ключ был в коробке, которую забрала моя сестра.

Бренна вскинула голову. Было очевидно, что она поверила ему.

— И что мне делать?

— Не бойся. Они мягкие.

— Спенсер…

— Скажи спасибо, что на тебе сейчас не та рубашка, что я тебе послал. Тогда нас бы точно арестовали. Хотя эта мне тоже нравится. Она эротична.

— Она должна быть не эротичной, а удобной.

— Знаешь, она меня зажигает.

— Тебя все зажигает, — фыркнула Бренна.

— Только то, что относится к тебе.

Он остановил машину напротив подъезда.

— Я отнесу тебя в дом и вернусь за чемоданом.

— Я и сама дойду.

Он кивнул на ее ноги.

— Ты не обута.

— А кто в этом виноват? Послушай, что нам делать с этими наручниками?

Похоже, она всерьез забеспокоилась.

— В мои планы входит приковать тебя к моей постели и проделать все, что я надумаю.

Неожиданно в ее глазах блеснуло нечто похожее на ответное возбуждение, которое, впрочем, тут же сменилось выражением тревоги.

— Каким образом ты их откроешь?

Спенсер протянул руку и нажал на потайной рычаг. Наручник на левой руке Бренны открылся.

— Вот оно что…

— И это все, что ты можешь сказать?

Он смотрел на ее меняющееся лицо и думал о том, что ему никогда не надоест видеть ее. И о том, что под ее бравадой все же кроется беззащитность.

— Бренна, я люблю тебя.

Эти слова прозвучали так, что Спенсер почувствовал себя столь же беззащитным. Он затаил дыхание, но вдруг увидел в ее глазах ответное стремление. Они улыбались, эти глаза, а потом улыбка заиграла и на губах. Тогда Спенсер почувствовал, что все действительно будет в порядке.

— Я загоню тебя до смерти.

Таких слов он никак не ожидал услышать. Подходя к двери квартиры Спенсера, они уже хохотали во все горло. Он обхватил ее обеими руками и жарко поцеловал. Она прильнула к нему, и он почувствовал, что под рубашкой у нее ничего нет. Когда она обвила руками его шею, расстегнутый наручник едва не сшиб очки. Тогда Спенсер оторвался от нее и посмотрел ей в глаза. А она дрожала от возбуждения.

— Давай попробуем один неординарный прием, — предложил он.

Ее улыбка не оставляла сомнений в согласии. Он провел ее в спальню, где снял с нее рубашку.

— Ложись, — скомандовал он.

— Но ты все еще одет!

— Знаю. Зато ты — нет, и это обворожительно. — Спенсер погладил ее затвердевшие соски и опустил Бренну на красные атласные простыни. — Подними руки и возьмись за спинку кровати.

Она ни секунды не колебалась, лишь порозовела от предвкушения. А когда он коснулся расстегнутого наручника, она позволила ему застегнуть браслет на спинке кровати. После этого он отодвинулся, чтобы посмотреть на нее.

Бренна поежилась. — Что ты делаешь?

— Любуюсь на то, как здорово ты выглядишь. Сейчас я буду медленно любить каждый дюйм твоего тела.

Он наклонился и поцеловал ее твердый сосок, слегка сжав при этом второй.

— Спенсер, разденься!

— Скоро будет исполнено. Он покрывал поцелуями живот Бренны, играл с ее сосками, массировал ее тело.

— Мне нравится, когда ты такая беспомощная, — признался он.

— Только не забудь, что потом моя очередь.

— С нетерпением этого жду.

Он опять коснулся ее, и его пальцы ощутили призывную влажность в интимном месте. Ладонь гладила ее бедро, ногу… Он ласково целовал Бренну, и ее тело отзывалось на каждое его прикосновение. Она негромко стонала от удовольствия. Он принялся массировать ее ступню.

— Я тоже хочу тебя потрогать, — пожаловалась она.

Он хотел того же, но вначале намеревался доставить ей неизъяснимое наслаждение.

— Знаю. В этом есть своя прелесть.

— Да.

Когда его губы прошлись по ее ноге, она изобразила на лице недовольство.

— Ты все еще одет!

— Я думал, что разденусь в последнюю очередь, — ответил он, — но, похоже, моим планам не суждено сбыться. — Он расстегнул рубашку, не сводя глаз с Бренны. — Я хочу оставить тебя здесь навсегда.

— Ты в самом деле до этого дошел?

Он улыбнулся и сбросил рубашку.

— А ты?

Она взглянула на застежку его брюк.

— Да.

— Вот и хорошо.

— Дотронься до меня.

Его руки замерли на пряжке ремня.

— Сначала я кое-что принесу.

— Что такое? Спенсер, иди же сюда!

Не прошло и нескольких секунд, как Спенсер возвратился из кухни с пластиковой банкой. Крышку он уже успел отвернуть.

— Фруктов у меня пока нет, но как ты отнесешься к ореховому маслу?

Бренна дернулась в наручниках.

— Не смей!

Спенсер ухмыльнулся и погрузил палец в банку.

— Ты тут все изгадишь!

Она отчаянно брыкалась.

— Неправда. — Он осторожно помазал маслом ее пупок. — Я очень аккуратно ем…

Прошло много времени, прежде чем Спенсер осознал, что так и не рассказал крепко спящей у него на плече Бренне о своем сюрпризе. И это показалось ему неважным после жарких минут любви. Бренна любит его. И никуда не уйдет. Новость может подождать до утра.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

— Спенсер, вставай!

— Что?

Бренна потрясла его за плечо.

— Сейчас три минуты первого.

Спенсер вскочил.

— Быть не может!

— Мы должны быть у Хэддена в час. Я иду в душ.

— Я с тобой.

— Нет. Если ты пойдешь со мной, мы никуда не доберемся.

— Ох уж мне эта светская жизнь!..

Бренне удалось не улыбнуться, хотя он откровенно дразнил ее.

— Чтобы от тебя была хоть какая-то польза, приготовь кофе.

— Кофе. Понял. А могу я заметить, что сегодня утром ты прелестно выглядишь?

— Нет, не можешь. У нас нет времени.

Бренна отвернулась, чтобы он не увидел, как вспыхнули ее щеки, и быстро прошла в ванную.

Еще вчера она колебалась между страхом и желанием прикончить Спенсера. А вечером он пробрался к ней в комнату — и в сердце, Что бы ни говорил Спенсер Гриффен, он — квалифицированный вор, так как сердце ее он похитил.

Неделю назад она как-то провела целый вечер в размышлениях о причинах, по которым их отношения не имеют перспективы. А потом позвонил он и, завлекающе растягивая слова, поинтересовался, как прошел день.

Она была не в состоянии долго сердиться на этого человека, пусть даже у нее имелись на то все основания. Он приколол ее к себе, как коллекционер бабочку; она понимала абсурдность ситуации, но это не меняло дела.

Господи, спаси и помилуй, она любит его! Безнадежно, теряя голову, всей душой.

Бренна вышла из душа, намереваясь высушить волосы, и обнаружила владыку своих помыслов у раковины полностью обнаженным, с бритвой в одной руке и помазком в другой.

— Что ты здесь делаешь?

— Бреюсь. Мужчинам приходится проделывать это ежедневно, чтобы не поцарапать нежную кожу. Скажем, такую, как у тебя.

Она попыталась сохранить суровый вид, но это было так же невозможно, как и оторвать восхищенный взгляд от его фигуры.

— А ты совершенно уверена, что нам нужно именно к часу?

— Да, — с трудом выговорила Бренна. — Целиком и полностью. Эй, что ты вытворяешь с кремом?

— Да вот мне подумалось…

— Спенсер Гриффен, советую не приближаться ко мне.

— Может, позже?

— Намного позже. Прими душ.

— Это лучше бы сделать вместе.

— Потом.

Они опоздали, в полном соответствии с запросами светского этикета, и прибыли, когда в поместье уже было полно гостей. Им не удалось отыскать Керри и Хэддена, и далеко не сразу они нашли своих стариков.

— Очень мило с вашей стороны заглянуть на огонек, — приветствовал их Би Джей Уолфорд.

— Бенджи, веди себя прилично, — проворчала Регина.

Старик взглянул на руку Бренны, зажатую в ладони Спенсера. Он не выпустил ее, хотя она и сделала попытку высвободиться.

— Вы видели картину? — спросила Бренна.

— Нет. Мы начали со второго этажа, а теперь обшариваем комнаты внизу, — ответил дед.

— Мы идем с вами.

— Думаю, нам тоже следует начать сверху, — возразил Спенсер.

— Там уже проверили.

— Мы можем обнаружить что-нибудь такое, что они пропустили.

— Но…

— Идите, — вмешалась Регина. — Потом мы вас найдем.

— Зачем тебе это понадобилось? — поинтересовалась Бренна, когда Спенсер увлек ее в сторону лестницы.

— Я хочу поговорить с тобой.

— А-а.

У нее в голове пронеслись все слова, которые она сама хотела сказать ему. Но для этих слов обстановка была, безусловно, неподходящей.

Неожиданно Спенсер замахал рукой.

— Что такое?

— Я здороваюсь с Керри.

Бренна оглянулась и разглядела в толпе рыжую шевелюру подруги, но Спенсер уже тащил ее наверх.

— Ты здорово спешишь, как я посмотрю.

— Мне не терпится увидеть ту комнату при дневном свете.

— То есть изучить грязные картинки.

Он ответил ей насмешливой улыбкой, означавшей, что от него в эту минуту можно ожидать чего угодно.

— И это тоже. Хочу определить, какие фрукты и в каких ситуациях работают лучше всего.

Бренна шлепнула его по руке. Впрочем, она и сама была не прочь взглянуть на коллекцию Хэддена при свете. Как и многие другие: в комнате было множество любопытствующих.

Спенсер остановился перед картиной, которую они с Бренной давно окрестили «Корзиной с фруктами».

— Угу. Ананасы. Я, признаться, не большой их любитель.

— Может, замолчишь, пока никто не услышал?

— Да ладно, они сами могут приготовить фруктовый салат. Только он не будет таким роскошным и вкусным, как мой.

Бренна отошла от картины, и Спенсер последовал за ней, но неожиданно задержался у письменного стола и принялся рассматривать изображение женщины у водопада.

— Думается, нам стоит повторить сцену на кухне. Возможно, я принял неправильную позу.

— Спенсер, предупреждаю тебя…

Он поцеловал Бренну в макушку. Это был лучший способ обезоружить ее.

— Я буду держать себя в руках, — солгал он.

— Что-то непохоже на тебя.

— Давай-ка еще раз заглянем в ванную. У нас до сих пор не было случая там осмотреться.

Он потащил Бренну в роскошную ванную комнату, даже не дав ей возможности возразить. Какая-то парочка, улыбаясь, пропустила их. Спенсер поспешно захлопнул дверь и запер ее на щеколду.

— Что тебе нужно?

— Вот что.

Он впился губами в ее рот.

Бренна знала, что ей следует закричать. Так она и поступит.

Немного позже.

Его руки исследовали ее тело и закончили тем, что подняли юбку. Слишком поздно Бренна вспомнила, что именно находится у нее под юбкой.

Когда пальцы Спенсера добрались до трусиков, его глаза расширились от изумления, а потом вспыхнули.

— Как я вижу, тебе все же понравился мой подарок.

Бренна собрала все силы, чтобы не рухнуть на пол. Чтобы отбросить воспоминание о чудесах прошедшей ночи.

— Здесь нельзя!

— Поспорим?

Его губы не дали ей выразить протест. И в эту минуту кто-то постучал в дверь ванной.

— Гриффен, вы здесь?

— Это дедушка!

Спенсер чертыхнулся, выпустил Бренну и отпер дверь. На пороге стояли Би Джей Уолфорд и Регина Гриффен.

— Как это мы не заметили, что дверь закрылась? — невинным тоном произнес Спенсер. — Вы видели эту ванну?

Старик насупился, но тут же оставил притворство.

— Ванна нас мало волнует. Идемте, посмотрим, что мы обнаружили.

Бренна сделала шаг вперед; теперь ее смущение пропало.

— Вы нашли картину? Правда?

— Пойдемте, сами увидите.

— Где она? А остальные знают? — Она осеклась и огляделась, чтобы убедиться, что никто не обращает на них ни малейшего внимания. — Значит, в чем дело?

— Дорогая моя, Бенджи прав. Вам необходимо увидеть все своими глазами, — вставила Регина и озорно подмигнула.

Бренна и Спенсер проследовали за стариками вниз по лестнице и вошли в столовую. Неожиданно Бренна осознала, что именно в этой комнате, на дальней стене, висят две картины Би Джея Уолфорда.

— Вот.

Ее дед указывал на собственный натюрморт.

— Корзина с фруктами, — заметил Спенсер.

Они с Бренной обменялись полуулыбками. Бренне стало ясно, что он подумал о картине, висящей наверху.

— Все ясно, — отозвался старик. — Корзина с фруктами. Одна из моих первых работ.

— Она не совсем похожа на тебя, бабушка, — не преминул заметить Спенсер.

— Ничего не понимаю, — растерянно произнесла Бренна.

Регина дотронулась до ее руки.

— Хэдден удалил мою фигуру и восстановил ту картину, поверх которой Бенджи написал меня.

— Неужели такое возможно? — спросил Спенсер.

Дед Бренны кивнул. Впервые за долгое время он улыбался широко и непринужденно.

— Это страшно дорого и не всегда получается. Вы не нашли «Лиспкита», потому что он более не существует.

Бренна взглянула на Спенсера.

— Не могу поверить, — сказала она. — Выходит, вся эта суета — впустую?

— Ну, я бы не сказал, что впустую. — Он обнял ее, не обращая внимания ни на стариков, ни на других возможных свидетелей этой сцены. — Я нашел тебя. Бренна, я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Бренна.

— Я знаю.

Он нежно улыбнулся, и эта улыбка вновь покорила ее сердце.

— Эгоист.

— Я приготовил для тебя сюрприз, — сказал Спенсер. — Знаешь, где я вчера был?

Она покачала головой.

— В Нью-Йорке. На собеседовании в «Рейсер инжиниринг». Мне предложили работу с фантастическим окладом, и я согласился.

Бренна побледнела.

— Издеваешься?

— Я говорю серьезно.

— Откажись!

— Я думал, ты будешь рада.

— Рада? Ты не можешь бросить работу! Я сама только что получила расчет! Мой шеф предложил мне место здесь, в филиале. Я приступаю через две недели.

Бренна услышала, что ее дед тихо хихикает. Регина пыталась приструнить его.

— Скажи, что ты передумала, — заявил Спенсер.

— Невозможно. Это ты должен сказать в «Рейсер», что ты передумал!

— Бренна, это очень хорошая работа.

Она ткнула его пальцем в грудь.

— Ты, нахал! Для тебя работа имеет такое же значение, как и для меня. Говорю тебе, жить мы будем здесь. Тебе должны предложить акции фирмы.

— Помню, но в «Рейсер» я буду зарабатывать куда больше. Сообщи своим, что ты переменила решение.

— Кто дал тебе право командовать?

— Представляю себе их свадьбу, — сказал Регине Би Джей Уолфорд, отводя ее в сторону. — Священнику понадобится брандспойт, чтобы оторвать их от алтаря. А за свадебным столом они затеют драку.

— По крайней мере, не будет скучно, — ответила Регина. — И представь себе, каких темпераментных правнуков мы получим! Бенджи, давай-ка найдем молодого Хэддена и купим у него эту картину.

— Правильно. Это будет свадебным подарком — если только они до той поры не убьют друг друга.

КОНЕЦ

Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Примечания

1

Вы говорите по-немецки? (нем.) — Здесь и далее примечания переводчика.

2

Валентино Рудольф (1895–1926) — знаменитый танцор и киноактер, получивший прозвище «Великий любовник экрана».

3

Лотарио — персонаж пьесы английского драматурга Николаса Роу (1674–1718) «Кающаяся красавица», бездушный соблазнитель.

4

В известном фильме режиссера Милоша Формана Джек Николсон сыграл пациента психиатрической лечебницы.

Content

Дэни Синклер
Крутой поворот

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Примечания