Мэри Смит

Дорога к любви

1

— Да, — произнесла Долли, не имея понятия, с чем соглашается.

Ей показалось, что она теряет сознание. Только бы не в ресторане, где полно любопытных! Женщина отодвинула суп и попыталась сосредоточиться на разговоре с Леоном. Речь шла о книге, над которой они вместе работали.

Иден смотрел на нее. Вернее, она поймала его взгляд, и теперь эти серебристо-серые глаза все глубже проникали в ее небесно-голубые. Это волновало Долли. Она лишь по глазам узнала мужчину. Небритый подбородок и отросшие, давным-давно не стриженные волосы не могли принадлежать Идену.

Иден… Все ее тело трепетало. Ни дышать, ни думать не было сил. Всепоглощающее, давно забытое возбуждение накатило на нее, заставило сердце колотиться, а кровь закипать. Одним-единственным взглядом он воскресил былой страх, тревогу, боль.

Женщина судорожно сжимала ложку. Чтобы не смотреть на Идена, она то и дело отворачивалась к окну, забывая о Леоне и рискуя оказаться невежливой. Впрочем, в их планы входило полюбоваться закатом летнего солнца…

Уютный ресторанчик, куда привел ее Леон, стоял на холме, у подножья которого бились волны Тихого океана, превращаясь в воздушную пену. Догорал долгий июньский день. Внезапно угрюмые тучи заволокли солнечный диск, небо стало зловещим и суровым. По телу Долли пробежала нервная дрожь. Ей захотелось домой, в безопасность и тишину. Но заказ только что принесли. Она не решалась попросить Леона уйти. Человек проявлял о ней трогательную заботу. Было бы черной неблагодарностью испортить ему вечер.

Долли по-прежнему приходилось то и дело одергивать себя, чтобы не смотреть на Идена. Проще всего было бы заняться едой. Она придвинула тарелку, зачерпнула ложку аппетитного супа из моллюсков. Ее любимый суп и очень-очень вкусный. Но сейчас Долли была не в состоянии ни глотать, ни дышать. Она отложила ложку.

Прошло двенадцать лет после ее последней встречи с Иденом. Что он здесь делает? Она не смогла пересилить себя и вновь посмотрела на него. В его неухоженных волосах появилась седина. Он возмужал и огрубел. Потускнели глаза, и осунулось лицо. Совсем не тот Иден, которого она помнила.

Он был с привлекательной женщиной лет тридцати, с короткими черными волосами и большими выразительными глазами. Она что-то рассказывала, оживленно жестикулируя.

Его жена.

Это не должно было причинять боль. Конечно, Долли не хотелось бы чувствовать такой жгучей ревности. Она знала, что у Идена была жена, но реально осознала это лишь сейчас.

В этом виновата только я… Только я…

Иден почувствовал ее взгляд, и вновь их глаза встретились. Ее накрыло теплой волной. Долли была не в силах противостоять этому гипнотическому взгляду.

— Дол, что случилось? — Голос Леона прозвучал обеспокоенно.

С трудом придя в себя, она отодвинула стул.

— Извини, я сейчас вернусь.

Ее ноги так сильно дрожали, что она чудом прошла через ресторан до туалета, даже не пошатнувшись. Опершись о холодную керамическую раковину, Долли закрыла глаза. Успокойся, мысленно сказала она себе. Держи себя в руках. Он вернулся. Но для тебя это ровным счетом ничего не значит. Двенадцать лет — долгий срок. Теперь все в прошлом. Думай о чем-нибудь другом — о книге, о ребенке, о чем угодно.

Открыв кран, Долли подставила руки под холодную воду. Брызги попали на ее небесно-голубое платье. Она взглянула в зеркало. Платье удачно повторяло небесную голубизну отразившихся в нем глаз, которые сейчас лихорадочно блестели. Женщина прикрыла глаза, и в памяти вновь всплыл мучительный образ. Он казался чужим, незнакомым. Она никогда не видела его с этой темной щетиной на подбородке. Но взгляд его узнала бы среди тысяч других.

Иден… Слезы застилали пеленой все вокруг.

— Иден, — прошептала она, желая услышать его имя. — Иден!

Долли не хотела этой боли, полной страстного желания и сожаления. Откуда все это взялось? Она считала, что давние переживания давно притупились, изгладились, превратились в отдаленные воспоминания. Они не должны были вызывать мучительных ощущений.

Нужно вернуться к столу. Я не могу оставаться здесь вечно. Почему я прячусь?

Долли расчесала волосы, вспомнив, как двенадцать лет назад Иден ими играл. «На солнце они словно красное дерево», — говорил он. И Долли было приятно это слышать. О, пожалуйста, сказала она себе, перестань мучиться воспоминаниями. Слегка подкрасив губы, женщина почувствовала, что немного успокоилась. Она оглядела себя, поправила платье и вышла в зал, высоко подняв красивую голову.

Иден мало походил на мужчину, которого она помнила.

О Боже, он смотрит на нее! Самообладание вмиг испарилось.

Он сидел, вальяжно расположившись под пальмой, и казался слишком значительным для обстановки маленького холла. Но это был чужой для нее человек, притягательный и опасный.

Седина придавала его облику какой-то властный отпечаток. Его одежда была новой, но слишком будничной: джинсы и полосатая, с короткими рукавами, рубашка. Иден, которого она помнила, одевался в дорогих магазинах. Его стрижка всегда была безукоризненной, а подбородок чисто выбритым. Некогда жизнерадостный, лучащийся взгляд превратился в скучный и отсутствующий. Он не предвещал ничего хорошего.

— Привет, Долли, — спокойно сказал он, подойдя к ней. — Я так и подумал, что это ты.

Его бархатный глубокий голос проник в нее, словно дорогое бренди, обжигая и маня, наполняя тело предательским теплом.

Она застыла на месте.

— Здравствуй, Иден, — ответила Долли, услышав неприятную хрипотцу в своем голосе.

На минуту, ставшую вечностью, воцарилось молчание. И казалось, все вокруг вмиг наполнилось старыми воспоминаниями и новыми чувствами.

— Как ты? — наконец спросил Иден.

Голос звучал отчужденно-вежливо. А в глубине его глаз Долли увидела неукротимость, которая никак не сочеталась с манерой поведения и голосом.

— Хорошо. — Она скрестила руки на груди, словно поддерживая себя.

С кухни доносились запахи чеснока, морских яств, фруктов.

— Я не знала, что ты вернулся.

Конечно, она не могла знать. Да у нее и не было повода об этом думать. Двенадцать лет прошло со дня их последней встречи. За это время она лишь немного узнала о нем из газетной статьи. Как врач, он сделал свое имя известным, работая педиатром в тропиках, в странах третьего мира, где всегда болели бедные дети. Когда вышла статья, он и его жена, тоже врач, возглавляли важный медицинский проект в Азии.

Теперь он снова в Калифорнии.

— Я здесь всего лишь на пару месяцев, — сказал Иден. — Остановился в летнем домике.

Летний дом его родителей находился в нескольких милях отсюда, возле пляжа. Роскошный дом на высоком утесе, из окон которого открывались великолепные виды. Как-то она была там и спала в одной постели с Иденом. Спит ли он теперь в той же постели со своей женой?

Не думай, не думай!

— Как твои родители? — машинально спросила Долли, пытаясь придерживаться нейтральных тем.

— У них все замечательно. Недавно уехали в кругосветное путешествие.

Последовала неловкая пауза. Иден потер подбородок, его взгляд оставался непроницаемым.

— Если не ошибаюсь, твоя мать умерла?

Он не любил ее мать.

Долли вздохнула:

— Да.

Мать занемогла вскоре после его отъезда и умерла, проболев три месяца.

— Уже давно, — добавила женщина.

Однако сейчас ей так не казалось. Вернулись все ее чувства, все страдания. Словно прошло лишь несколько дней, а не лет. Как, как такое возможно?

— Да, — проговорил Иден, скользнув по ней взглядом, который вобрал в себя и ее шелковое платье, и драгоценности, и дорогие туфли, — много воды утекло…

В его голосе не было никакой интонации. Слова лишь констатировали факт. Только по едва заметному движению в уголках губ можно было догадаться, что он что-то чувствует.

— Да.

Долли могла представить, что думает Иден, глядя на нее. Она вновь почувствовала себя неуютно, не зная, что сказать, и отчаянно желала уйти отсюда. Ей показалось, что она опять юная неуклюжая девчонка. И это было ненавистно. Ей тридцать, а не восемнадцать.

— Я должна идти, — сказала она.

Иден жестом указал на зал ресторана:

— Там твой муж?

Итак, он знал, что она вышла замуж. Но это устаревшая информация. Долли грустно покачала головой:

— Нет, Элфи… мой муж, умер почти два года назад. — Ее голос дрожал. — Мне нужно идти.

Ей вовсе не хотелось выслушивать банальные соболезнования. Долли поспешно вернулась к Леону. Ее волнение выдали руки, предательски дрожавшие, когда она потянулась за бокалом с вином, едва его не опрокинув. Краем глаза она увидела, что Иден тоже вернулся за столик к жене.

— Я уже хотел высылать за тобой поисковую группу, — произнес Леон, внимательно вглядываясь в лицо Долли. — С тобой все в порядке?

— Теперь да, — солгала женщина.

— Твой суп совсем остыл.

— Ничего страшного. Тарелка почти пуста. А что за идеи у тебя насчет второй книги?

Долли села поудобнее, пытаясь сосредоточиться на разговоре с Леоном. В августе должна была выйти их совместная книга. Долли собрала рассказы и рисунки детей, родители которых были слишком поглощены борьбой за существование, чтобы позволить себе такую роскошь, как общение с собственными чадами. Дети, предоставленные самим себе. Поистине животрепещущая проблема! Леон сделал для этого сборника фотографии. Получилась очень яркая книга, вызывающая целую гамму чувств.

Но как Долли ни пыталась сосредоточиться на работе, все было тщетно. Она всем существом чувствовала присутствие Идена. Он был всего лишь в нескольких футах от нее, но она изо всех сил пыталась не замечать ни его, ни его спутницы. Больше всего Долли опасалась уловить какие-нибудь интимные жесты — улыбку, соприкосновение рук. Раньше они предназначались лишь ей, крошке Дол. Она чувствовала, что вот-вот задохнется. Надо уйти отсюда, подальше от Идена.

Долли посмотрела на Леона.

— Ты не будешь возражать, если мы уйдем? Мне пора вернуться к ребенку.

Это было лишь предлогом. Долли чувствовала себя виноватой. Рода — опытная сиделка, медсестра и мать троих детей. Более надежных рук, чем у этой давней подруги, для малышки невозможно было найти.

Долли удалось покинуть ресторан, не взглянув на Идена. На улице ветер разметал ее волосы. Она глубоко вдохнула в себя влажный солоноватый морской воздух. Леон помог ей сесть в машину.

Какое-то время они ехали вдоль берега. Отсюда открывались завораживающие виды на океан, скалистые уступы и поросшие зеленью горы. Темные облака проглядывали на небе, а неистовые волны разбивались о скалы, заливая пляж. Долли задрожала от тревожного предчувствия.

Через полчаса она уже была дома. В гостиной чувствовался стойкий запах духов. Рода сидела на диване, поджав под себя ноги, в старых джинсах и вытянутой футболке. Она разгадывала кроссворд. Ребенок не спал, как сказала сиделка, почти все время, пока Долли не было.

— Я надеялась хоть немного посидеть спокойно, — страдальчески произнесла Рода.

Она поднялась, взяла сумку, наполовину разгаданный кроссворд и неожиданно спросила:

— Кстати, ты не знаешь страну в Азии на букву «М». Восемь букв.

Сердце Долли болезненно сжалось.

— Малайзия, — медленно ответила она.

— Ух ты, молодец! — Женщина быстро написала слово и удивилась: — Ты даже не задумалась.

Долли пожала плечами:

— Просто получилось так, что в этой стране был мой знакомый.

Рода ушла, несмотря на дождь. Дома ее ждал муж.

В доме царила полнейшая тишина. Долли бесцельно бродила по комнатам, пытаясь снять напряжение. Большой, красивый, безмолвный дом. Элфи спроектировал его специально для них. Он был прекрасным архитектором. И этот дом не был его единственным творением. Элфи выполнил много частных заказов в западных штатах. Все дома строились из натуральных материалов, сочетаясь с местным ландшафтом так, словно были созданы не человеком, а природой.

От раскатов грома задрожали окна. Долли услышала, как заплакал ребенок, и побежала в детскую. Она подняла малютку из кроватки и прижала к груди.

— Все хорошо. Не плачь, я здесь.

Женщина погладила темные волосики и поцеловала мягкую теплую щечку. Маленькое тельце уютно свернулось у нее на руках, словно отгоняя плохой сон. Девочка была легкой и хрупкой, слишком маленькой для годовалого ребенка. Волна любви, нежности и необъяснимого страха накрыла Долли. Она включила крошечный ночник и сменила подгузник. Потом подогрела бутылочку молока и села в кресло-качалку, укачивая малышку, пока та не заснула. Но Долли еще долго сидела, баюкая девочку в своих объятиях. Внезапно слезы беззвучным потоком хлынули по ее щекам.

— Я солгала, Иден, — прошептала она, — я солгала.

2

— Ты ужасно выглядишь, — заметила наутро Рода. — Чем ты занималась ночью? Рыла канал?

Сиделка пришла присмотреть за Лолой, пока Долли будет у дантиста. Девочка дремала, а к тому времени, когда проснется, хозяйка уже придет домой.

Долли сделала небрежный жест:

— Я плохо спала.

Рода сочувственно улыбнулась.

— Ураган был такой сильный, что весь дом ходил ходуном.

Чтобы избежать дальнейших разговоров, Долли взяла ключи и пошла к двери. Вовсе не непогода мешала ей ночью спать, а скорее душевная буря.

Был замечательный солнечный июньский день. Долли опустила крышу своего «порше» и поехала. Ночной ураган оставил следы кругом. Роскошные ухоженные сады за оградами богатых домов были разгромлены.

Обломанные ветки деревьев валялись на траве. Цветы прибило дождем.

В душе Долли чувствовала себя такой же разбитой, как и эти сады. Внутреннее напряжение не давало думать ни о чем, кроме Идена и той прощальной ночи. И хотя это было двенадцать лет назад, она явственно видела его взгляд, слышала звуки их голосов.

«Скажи, что ты не любишь меня! — Руки Идена сжали ее запястья, а глаза гневно сверкали. — Скажи мне, черт возьми!»

Боль истерзала Долли.

«Да, да! Я не люблю тебя! — Слезы хлынули из глаз. Рыдания сотрясли тело. — Я не люблю тебя! Не люблю!»

Женщина машинально уставилась на бегущую впереди дорогу. Перестань, приказала она себе, просто перестань! Нельзя расстраиваться. Лола сразу все почувствует. На ее долю и так выпало немало страданий. Долли закусила губу и изо всех сил вцепилась в руль. Нужно найти выход из этой ситуации как можно быстрее. Нужно успокоиться для своего же собственного блага и блага малышки. Долли замедлила ход, осознав, что незаметно для себя выехала на загородную магистраль. Встреча с дантистом… Уже слишком поздно. Ничего, она сейчас явно не готова покорно сидеть в кресле, открыв рот. В нынешнем состоянии можно откусить врачу палец или громко закричать. Ему придется надеть на нее смирительную рубашку. Она простонала. Немного валиума помогло бы сейчас решить проблему: идти к врачу или нет.

Бессознательная сила притягивала ее в маленькую бухточку у океана. Долли остановила машину на обочине. Узкую тропинку, которая была ей знакома, размыло дождем. Женщина все же спустилась вниз, на песчаную косу, усыпанную осколками ракушек, принесенными волнами. Она сняла туфли и с удовольствием ступила на влажный песок. Непонятно, что привело ее сюда. Они занимались любовью на этом берегу в нежном свете луны, и легкий бриз обдувал их разгоряченные тела. Ночь магии, романтики, любви. Долли почувствовала, что надо бежать отсюда. Но вместо этого опустилась на песок, поджав под себя ноги. Все было так, как много лет назад: песок, океан, скалистые утесы. Но одновременно все было иным. Ветер откинул волосы с ее лица, и она закрыла глаза, вдыхая солоноватый воздух, прислушиваясь к крикам морских чаек. Долли пыталась думать о чем-то постороннем. Как великолепен этот ветер! Он прилетел с далеких тропических островов, где растут чудесные ароматные цветы… Но это не помогло. Все возвращало ее из тропического рая сюда, в Северную Калифорнию, в рай скалистых берегов и густых зарослей. И здесь был Иден Эймос, которого она так страстно любила давным-давно. Он сейчас в летнем домике, как раз вниз по дороге. Нужно увидеть его, чтобы избавиться от охватившего ее наваждения. Могло ли быть иначе? Ведь Иден был ее первой настоящей любовью, первым мужчиной. А это не могло бесследно исчезнуть из памяти юной девушки. По крайней мере, так пишут в любовных романах. Иден очаровал ее своей любовью, заботой и нежностью. Долли закрыла лицо руками. Лучше не думать об этом сейчас. Пусть воспоминания останутся чистыми и красивыми. Прядь волос прилипла к губам, и женщина машинально убрала ее.

Для нее была шоком встреча с Иденом. Но это можно пережить, ведь сейчас ей не восемнадцать лет. Надо пойти и поговорить с ним. Все встанет на свои места. Прошлое есть прошлое: все, что было тогда, закончено. Иден теперь другой человек. Совсем другой. Теперь он знаменит. Да и она изменилась, очень отличается от той неуверенной девчонки. Разговор с Иденом, возможно, изгонит духов прошлого, болезненные воспоминания и чувства. Теперь он — незнакомец, в жизни которого ей нет места. Минутная встреча доказала, что ничего не осталось от прошлой любви.

Пока решимость не покинула ее, Долли встала и пошла к машине. Она ехала вниз по дороге, ощущая мощные толчки сердца. Ветер растрепал ее волосы. Пожалуйста, пожалуйста, молилась она, пусть все это уйдет. Господи, верни моей душе покой!

Долли остановилась на узкой тропинке, спрятанной в зарослях, которая вела к дому Идена. Большой почтовый ящик прикрывала свежая утренняя роса. Имя на нем едва читалось. Долли склонила голову на руль. Тревога и беспокойство охватили ее. А если его жена где-то рядом? А если… Что я скажу ему? Что больше не одержима им? Что мы изменились? Именно так. Я пришла сказать, что больше не…

— Долли?

Она подняла голову. Внутри у нее все оборвалось. Иден стоял у машины, по пояс обнаженный. На нем были всего лишь шорты и кроссовки. На загорелом теле блестели капли влаги. Его стройная атлетическая фигура являла собой образец мужской красоты, энергии и силы.

Долли вдохнула запах сосен и моря, земной запах влажной кожи. Иден вытер лицо полотенцем, которое держал под мышкой.

— Вот мы и встретились вновь, — произнес он.

Его глубокий голос гулким эхом отозвался внутри у Долли. Она проглотила комок в горле, не в силах произнести ни слова, прекрасно понимая, что уставилась на Идена как последняя идиотка. Долли чувствовала себя словно провинившаяся школьница.

Иден оглядел ее красный «порше» с открытым верхом, и на его губах промелькнула едва заметная усмешка.

— Хорошая машина, — произнес он вкрадчивым голосом.

Хорошая — не то слово. Роскошное, дорогое средство передвижения. Воплощение мечты. Элфи подарил ей эту машину два года назад. Долли не просила такого подарка. Ей даже не приходило в голову иметь столь дорогой спортивный автомобиль. Это касалось не только машин.

«Пожалуйста не делай этого, ты и так дал мне все», — говорила она ему.

Однажды Элфи мрачно спросил в ответ на эти слова: «Правда?» И Долли стало не по себе от прозвучавшей в его голосе обиды. Даже сейчас по ее коже пробежали мурашки.

А тот не переставал дарить ей подарки. «Повеселись, — говорил он, — поживи беззаботно».

Долли вспомнила эти слова, но никак не могла вспомнить лицо мужа. Ей стало больно. Она не помнила его лица. Как такое может быть? Ведь она была за ним замужем более десяти лет. Все, что теперь могла видеть, так это Идена. Светлые глаза на смуглом лице, правильные черты, небритый подбородок, широкая грудь. Все, что Долли осознавала, — это повелительную силу, исходившую от Идена. И еще томительное желание где-то глубоко внутри.

— Что-то случилось? — спросил Иден.

Женщина отвернулась, глядя на свои дрожащие руки, не в силах произнести ни слова. Она затрясла головой.

— Я хочу пить, — продолжил Иден, не дождавшись ответа. — Пойдем, составишь мне компанию.

Реальная действительность выглядела как нечто обычное, а не как чистая случайность. Словно она была другом, соседкой. За спокойными словами Долли почувствовала властность. Иден привык к такому тону. Это из-за его положения в той среде, в которой ему приходилось вращаться. Но теперь привычка повелевать стала более явственной. Она улавливалась во всем: в манере держаться, в выражении недоступности на лице, в холодноватом взгляде глаз.

Долли по инерции кивнула. Она ощущала в себе непривычную двойственность — одновременно хотела бежать от Идена и тянулась к нему. Руки ее дрожали, когда она завела машину, следуя за Иденом к дому. Сильные ноги, широкие плечи. Он был замечательно сложен. Долли наблюдала за ритмичными движениями его мускулов, которые перекатывались под загорелой кожей спины, и почувствовала, что у нее пересохло во рту. Ну почему он не был одет в мешковатый спортивный костюм?

Она припарковала машину. Иден помог ей выйти, указывая на заднюю дверь дома. Парадной никогда не пользовались, насколько помнила Долли.

Кухня в доме обновилась с тех пор, как она была здесь в последний раз. Все последние достижения техники нашли здесь место рядом с яркой и дорогой мебелью. Для Эймосов все самое лучшее. Будучи маленькой девчонкой, Долли благоговела перед богатством этой семьи. Какая наивность… Оглядываясь назад, она понимала, что очень изменилась, повзрослела.

За окном открылся великолепный вид на скалистые уступы и поросшие деревьями холмы. Были слышны крики чаек и шум волн.

— Ты изменился, — сказала Долли, стараясь нарушить неловкое молчание.

Иден пожал плечами, наполняя два высоких стакана водой со льдом.

— Ты тоже.

Конечно, она повзрослела на двенадцать лет. Даже, наверное, стала мудрее. Гостья задумалась. Что еще сказать?

— Где ты работал последние годы? Все там же, в Малайзии?

— Нет, в Колумбии. Я уехал из Малайзии три года назад.

Иден залпом выпил воду и вновь наполнил стакан.

Долли наблюдала за его руками — большими, способными на нежные прикосновения. Она тут же оборвала эту мысль.

Иден вновь обернулся к ней. Взгляд его был изучающим.

— Почему ты приехала сюда? — как бы невзначай спросил он и опять выпил всю воду.

Вопрос, которого она боялась, заставил опустить глаза.

— Я…

Долли беспомощно развела руками, судорожно подбирая слова.

— Просто любопытство. — Ей удалось улыбнуться. — Хотела узнать, как ты поживаешь.

— Правда? — Иден приподнял бровь.

Одно-единственное слово, но за ним скрывались тысячи несказанных.

Долли отпила воды.

— Ты здесь в отпуске? — спросила она.

Иден откинул мокрые волосы со лба.

— Нет, я приехал, чтобы закончить книгу о своей работе. А потом вновь вернусь в Колумбию. — Иден поставил пустой стакан на стол. — Педиатр, специализирующийся по тропическим заболеваниям, не очень нужен в умеренном климате Северо-Запада, не так ли? — В его голосе слышалась усмешка.

Долли слегка пожала плечами.

— Это так, но, я полагаю, ты мог бы учить, или писать, или и то и другое.

— Лучше я буду практиковать в медицине и иногда писать для разнообразия.

Они спокойно говорили о простых вещах. Внезапно Долли почувствовала, что дрожит. Ее переполняли воспоминания. Она так много хотела сказать, объяснить, но не было слов. Впрочем, если бы даже и нашлись, имело ли бы это для него значение? У Идена своя жизнь, которую он сам избрал, жена, которая делит с ним радости и невзгоды. А прошлое уже не имеет никакого значения. Долли подумала: интересно, где сейчас его жена?

— А ты чем занимаешься? — вежливо спросил Иден.

Женщина облизала губы.

— Я работаю с детьми.

Его глаза сузились.

— В самом деле?

Действительно ли он удивлен? Она кивнула.

— Я… Мне нравится это. Сейчас у детей каникулы. Поэтому и я отдыхаю, — продолжила Долли, чувствуя себя неуютно.

Почему она говорит все это? Потому что нуждается в его одобрении. Ей хотелось показать Идену, что она не просто леди, праздно проводящая время, которая ездит на дорогой машине и живет на содержании мужа.

Долли была личностью со своими собственными правами, зрелой женщиной, которая всего добивалась сама. Иден внимательно смотрел на нее.

— Ты похорошела, — произнес он. — Исчезла излишняя худоба.

К неудовольствию Долли, краска залила ее лицо. В восемнадцать лет она была очень худой, потому что работала много, а ела очень мало. За последние годы ее формы округлились, стали более женственными.

— Я уже не подросток, — отреагировала Долли так, будто он упрекнул ее в чем-то.

Ну почему все, что она говорит, звучит так банально? Годы разлуки зияли между ними. Мосты сожжены. Обратного пути нет. А хотелось ли ей этого?

— Да, теперь ты женщина, — согласился Иден.

Его взгляд оценивающе оглядел гостью. Что-то шевельнулось в прохладе его серых глаз, и от этого Долли затрепетала.

— Я была слишком юна, когда мы встретились, Иден.

Это прозвучало не просто как утверждение, а как попытка вызвать понимание.

— Восемнадцать, — бесстрастным тоном произнес Иден. — Достаточно взрослая, чтобы выйти замуж за Элфи, так, кажется, его зовут?

Его и без того серые глаза приняли стальной оттенок, когда он посмотрел на Долли с внезапной страстью. Это заставило ее поежиться. Ну что можно сказать в ответ? Ничего, по крайней мере, из того, что бы он воспринял серьезно. Она уже давно пришла к согласию со своим прошлым и не хотела заново пройти через давно пройденное. Но против ее воли все мысли и чувства вели к нему, к Идену. Долли не желала быть одержимой им, ощущать порывы желания. После стольких лет сохранилось все: тот же магнетизм серых глаз, та же сила. На что она надеялась? Что ее воспоминания связаны всего лишь с переживаниями восемнадцатилетней девчонки? Тогда Иден был для нее романтическим идеалом мужчины. Неужели она надеялась, что, посмотрев на него зрелыми глазами, поймет, что он хуже, чем ей казалось, что его мужская сила и привлекательность перестали на нее действовать? Но она ошиблась. Все ее чувства не только не исчезли, но стали еще сильнее. Иден излучал невероятную чувственность, на которую Долли инстинктивно реагировала. Ни один мужчина не волновал ее столь властно. А может, чтобы оценить его, ей нужно было стать зрелой женщиной?

В полнейшем безмолвии, царившем на кухне, лицо Идена снова сделалось бесстрастным, приняв свойственное ему отрешенное выражение. Он указал на кресло.

— Присаживайся.

— Откуда ты узнал, что я была замужем? — спросила Долли, сцепив руки на коленях.

Иден пожал плечами.

— Кто-то послал мне вырезку из газеты. Не помню кто. — Он вновь наполнил стакан водой. — Насколько я помню, имя твоего мужа было испанским. Или мексиканским?

— Наполовину. Элфи Ревилья. Он родился в Калифорнии, но его предки родом из Мексики.

— Чем он зарабатывал на жизнь? — Иден отпил большой глоток воды.

— Он был архитектором. Выполнял частные заказы.

Иден одобрительно кивнул:

— Он сделал лучший выбор, нежели я. Твоя мать, наверное, одобрила это.

Многое скрывалось за этими словами, сказанными с холодным одобрением. Волна возмущения нарастала в ней. Но Долли постаралась успокоиться.

— Она никогда не знала Элфи.

Брови Идена слегка взметнулись вверх.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь, — проговорила Долли. — Ты ничего не понимаешь, Иден!

Она не хотела высказывать свои мысли вслух, потому что знала, что все будет звучать банально, как попытка оправдаться. Да и Иден, судя по всему, был не в настроении, чтобы выслушивать ее объяснения. Гордость заставила женщину замолчать.

Она не представляла его таким. Эти ледяные глаза, это выражение непреклонности на лице. Перед ней был отнюдь не тот человек, которого она когда-то знала. Но почему же он до сих пор зажигает огонь в ее крови, заставляет сердце тревожно биться? Это уже был не тот открытый, полный энергии молодой врач, которого Долли так любила в юности. Но тогда почему она все еще чувствовала трепетное желание? Может, это просто реакция на воспоминания, а не на реальную действительность?

Она повернулась к окну, краем глаза наблюдая, как мужчина отошел от стойки и направился к ней. Трепет охватил Долли. Иден был слишком близко. Она ощущала его мощь и казалась сама себе слабой и легкоуязвимой. Иден взял ее за руку и помог подняться с кресла. Долли вся дрожала, стоя близко к нему, слишком близко. Тепло его обнаженной груди согревало ее. Женщина чувствовала горячее дыхание на своем лице, вдыхала мужской аромат, сладкий запах чистой кожи. Ее тело подрагивало, не хватало воздуха.

Долли так хотела прижаться губами к его груди, попробовать эту кожу на вкус, утонуть в его объятиях… Нет! Нет! Она не должна поддаваться этому чувственному голоду, обнажать все то, что прятала в себе годами. Волнение не отпускало ее. Нет! Нет!

Женщина подняла голову и встретилась с Иденом взглядом. Ее сердце упало, когда она почувствовала его губы на своих. Поцелуй был настойчивым, чувственным, сильным. Но от этого не исчезли боль и волнение, не ушло нечеловеческое напряжение. Волшебный поцелуй лишь распалил огонь страсти, казалось, давно угомонившейся, а на самом деле по-прежнему испытываемой к этому человеку.

Нет! Нет! Долли сопротивлялась первобытному чувству, сопротивлялась Идену, пытаясь оторваться от его губ. Наконец он отпустил ее и отступил на шаг. Она прислонилась к столу, неистово дрожа.

— Для… чего, черт возьми, это… было?! — яростно воскликнула Долли, стыдясь того, что она чувствовала. Иден не имел права этого делать.

Долли была вне себя от волнения. Ничего, кроме сердечной боли и страданий, не ждало ее, согласись она пройти заново весь прежний путь.

Он слегка пожал плечами, и едва заметная усмешка исказила его рот.

— Ради прошлых времен.

— Негодяй, — яростно прошептала Долли.

В этот момент послышался шум подъезжающей машины. Хлопнула дверь. Гостья набрала в легкие побольше воздуха и вцепилась в край стола для поддержки, пытаясь сохранить хладнокровие.

Дверь распахнулась, и вошла миссис Эймос, прижимая к груди сумку с покупками.

— Я вернулась, — неизвестно зачем произнесла она и с грохотом поставила сумку на стойку.

На ней была блузка цвета топаза и белые шорты, которые выгодно подчеркивали длинные стройные ноги. Женщина взглянула на Долли.

— Привет, — произнесла она, наморщив лоб, что-то припоминая. — Скажите, мы раньше не встречались? А да, вчера вечером, в ресторане. — Она вопросительно взглянула на Идена, ожидая, когда тот представит их друг другу.

— Я должна идти. — Долли не знала, откуда у нее появился голос. Ей стоило неимоверных усилий подойти к машине и сесть в нее.

Она ехала машинально, ничего не видя перед собой.

Эймос не имел права целовать ее, прикасаться к ней. Ярость разрасталась с неимоверной силой. А еще глубокое, острое чувство унижения. Иден понял, что она неравнодушна к нему, и воспользовался этим.

— Черт тебя возьми, пришелец из прошлого! — громко выкрикнула женщина, но ветер унес ее слова.

Напиток был великолепен. Дочь Роды только что вернулась из Испании, где она учится, и привезла рецепт настоящей испанской сангрии, для приготовления которой используется много коньяка.

Уже вечерело, но застолье все еще продолжалось. Долли чувствовала себя чудесно. Ее друзья превзошли все ожидания. Кругом цветы и куча подарков, прекрасные блюда и замечательный именинный пирог.

Как хорошо иметь так много друзей, любящих и заботливых. После смерти Элфи они старались поддерживать ее изо всех сил. Долли улыбнулась, оглядев свой сад, где был устроен большой праздник по случаю ее тридцатилетия.

Тридцать! Звучит прекрасно! Так, будто именно сейчас она стала взрослой и зрелой женщиной. И это ей очень нравилось.

Было так здорово чувствовать себя независимой и уверенной. Так здорово осознавать, что все решения она принимает сама, зная свои возможности.

Долли собиралась продавать свой дом. И разрешения на это не требовалось ни от кого — могла делать то, что хотела. Это уже был не дом, а лишь место, где она провела десять лет своей жизни. Важные годы, которые прошли. Элфи умер, и Долли теперь свободная женщина.

«Порше» она тоже продаст и купит какую-нибудь более практичную машину. Долли усмехнулась. Просто чудесно чувствовать себя хозяйкой своей жизни. И за все это нужно благодарить Элфи. Ведь это он помог ей стать личностью. На мгновение она закрыла глаза из-за чувства вины, нахлынувшего на нее, и с большим усилием отогнала тяжелые мысли. Но сердце ее тут же упало: с террасы в комнату входил Иден.

О Господи, ну почему он появляется именно в тот момент, когда его совсем не ждешь? Что он делает здесь? Она не приглашала его. Женщина глубоко вздохнула, пытаясь держать себя в руках. Он не испортит мне вечер, угрюмо подумала Долли, я не позволю ему этого сделать.

Иден лениво направился к ней. На нем были отутюженные брюки и нарядная рубашка, а лицо гладко выбрито. При желании она вновь могла почувствовать его губы на своих губах. Сердце Долли внезапно сжалось. «Убирайся из моего дома!» — хотела выкрикнуть женщина, но слова застряли в горле. Она вновь ощутила знакомый прилив эмоций.

Не показывай ему своих чувств! — подсказывал внутренний голос. Будь холоднее.

Хозяйка выпрямила спину, расправила плечи.

— С днем рождения, — мягко сказал Иден.

Словно ничего и не произошло, словно он был просто внимательным соседом.

— Откуда ты узнал? — стараясь казаться равнодушной, спросила Долли. Ее голос звучал сдержанно.

Она отпила глоток сангрии и попыталась расслабиться. Это стоило огромных усилий. Иден едва заметно пожал плечами.

— Последний день июня. Нетрудно запомнить. Я проезжал мимо и решил поздравить. Тем более тридцать лет — это дата! Мой визит тебе неприятен?

— К счастью, нет, — весело проговорила Долли. — Между прочим, я даже рада.

Мгновение он всматривался в ее лицо, будто пытаясь определить, правду ли она говорит.

— У моей сестры был нервный срыв в этом возрасте. Она думала, что жизнь в тридцать лет кончена. — Легкий оттенок насмешки сквозил в его голосе, а взгляд был прикован к имениннице.

— Моя только начинается, — весело улыбнулась Долли.

Его брови вопросительно изогнулись.

— Как это?

— Ну, скажем так, я наконец-то пришла к согласию с самой собой. Мне хорошо.

Она почувствовала прилив смелости и посмотрела в глаза собеседнику. Долли знала, как ему хотелось разобраться в ее мыслях, поступках, настроении.

— Я твердо стою на земле и мне нравится это.

Она закружилась, словно пытаясь продемонстрировать свою свободу. Подол шелковой юбки, взметнувшись, открыл ее ноги.

Нет, я не позволю Идену войти в мои мысли, решила Долли. Я счастлива и в окружении друзей.

— Замечательно, — спокойно сказал он.

— Выпей, — предложила хозяйка. — У нас есть сангрия. По настоящему рецепту. Прямо из Испании.

Он сунул руки в карманы.

— Нет, спасибо, слишком сладко.

Долли указала жестом на террасу:

— Бар там. Пойди и возьми что захочешь.

— Впечатляющий праздник, — прокомментировал Иден, оглядев стол, заставленный едой. Здесь были и маринованные креветки, и французский паштет, и коллекция экзотических сыров, и фрукты из тропиков.

— У меня много друзей, — легко улыбнулась Долли. — Большинство блюд приготовили они.

В глазах Идена читалось удивление. Женщина знала, о чем он думает. Много друзей? В юности она была одинокой, стеснительной и неуверенной в себе. Они жили с матерью в маленьком, ветхом домике на окраине города. Да, многое изменилось с тех пор.

Иден огляделся вокруг.

— Хорошее место.

Дежурная реплика. Просто констатация факта, но Долли уловила намного больше, чем услышала. Насмешку. А может, ей просто показалось?

Не было причин для волнения, но Долли чувствовала не отпускающее ее напряжение и ничего не могла с этим поделать.

— Да, это правда, — как можно спокойнее проговорила она, заставляя себя смотреть прямо ему в глаза. В них ничего не было. Ничего, кроме холодной стали.

Пауза была тягостна. Внезапно в глубине равнодушных глаз Долли заметила — нет, скорее почувствовала — темную тень, не отчуждение, не насмешку — что-то еще.

Иден вынул одну руку из кармана и небрежно положил ее на спинку софы.

— Временами я удивлялся, — спокойно произнес он, — ты всегда получала то, что хотела. Не так ли?

Глубокая и острая боль пронзила ее. Долли старалась не показывать этого. Ее глаза встретились с его взглядом и остановились, словно притянутые магнитом. Она ничего не могла сказать.

— Сознайся, — настаивал он, — разве у тебя не всегда было то, что ты хотела?

— Я была очень счастлива, — хриплым голосом проговорила Долли. — Если не ошибаюсь, ты тоже стремился добиться своего, — добавила она, стараясь поменьше рассказывать о себе. — Ты увлечен интересной, важной работой. Это дело твоей жизни, как я понимаю.

— Правильно, — холодно и по-деловому отрывисто произнес Иден.

Долли поняла, что изменилось в нем. В его манере двигаться и говорить появилось равнодушие. Раньше в разговоре с ним люди заражались его оптимизмом, нескончаемой энергией.

Краем глаза Долли заметила, что Леон направляется к ней. Тепло улыбаясь, он обнял именинницу. Лео пришел вовремя, подумала женщина, чувствуя невероятное облегчение. Она повернулась к Идену и заметила, что его глаза немного сузились.

— Иден, это мой друг Леон Куртис. А это — Иден Эймос.

Они пожали друг другу руки с равнодушной вежливостью. На Куртисе были обычные джинсы и широкая, выгоревшая на солнце рубашка. Его поношенные ковбойские ботинки были хорошо начищены. Рядом с Иденом, одетым аккуратно, традиционно, он смотрелся несколько эксцентрично.

Долли выскользнула из объятий Леона и пробормотала:

— Извините, меня ждут другие гости.

Время приближалось к полуночи. Приглашенные постепенно разъезжались по домам, целуя и обнимая хозяйку со словами благодарности.

Леон подошел к ней.

— Он все еще здесь. Хочешь, чтобы я остался?

Долли наблюдала за Иденом. Он изучал мексиканские рисунки в гостиной, смотрел на небо за окном и читал названия книг на полках.

— Кажется, ему скучно. Он скоро уйдет. — Долли улыбнулась. — Не волнуйся за меня, Лео.

Куртис был лучшим другом Элфи, и поэтому приглядывал за вдовой.

— Мне не нравится, когда мужчины так смотрят на тебя. — Леон нахмурился. — Кто он?

Она махнула рукой.

— Мой давний знакомый.

Леон изучающе посмотрел на нее.

— Думаю, это не просто знакомый.

Долли закусила губу.

— Он собирался жениться на мне еще до того, как мы познакомились с Элфи.

— А ты не согласилась?

Женщина замешкалась. Никакие объяснения не шли в голову.

— Я испугалась.

Одно лишь воспоминание о том животном, примитивном страхе разволновало ее. Долли вспомнила ночные кошмары и дурные предчувствия.

И это ужасное случилось.

Леон нахмурился.

— Страх? Ты испугалась его?

— Нет, нет. Прошу тебя, Лео. Я не хочу вспоминать об этом.

Он взял ее руку.

— Ты же знаешь, Долли, я здесь ради тебя. И если я нужен тебе, просто дай мне знать, хорошо?

Она почувствовала ком в горле.

— Хорошо, я так и сделаю.

Какое-то время спустя Долли оказалась совсем одна в безмолвном доме. Все разошлись, Идена нигде не было видно. Он ушел, даже не попрощавшись. Ну что ж, это даже к лучшему.

Сбросив туфли, она уселась на большую итальянскую софу и глубоко вздохнула. Ей даже ничего не надо было мыть — все уже сделала Рода. Осталось только запереть дверь и заглянуть к Лоле. Долли закрыла глаза и только тогда почувствовала неимоверную усталость.

За окном шелестела листва и убаюкивающе стрекотали цикады. Полнейшая гармония. Внезапно она услышала шаги на террасе и замерла.

— Долли? — раздался голос Идена.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросила она, даже не пытаясь сдерживать себя.

Он пожал плечами и прошел в комнату.

— Я пошел прогуляться и задержался. А что, все уже ушли?

— Да.

— Твой телохранитель тоже?

В его голосе слышалась насмешка. Долли это не нравилось. Она не любила отвечать на такие глупые шутки. Поэтому просто холодно взглянула на гостя.

Иден подошел к маленькому столику и стал разглядывать фотографии, которые на нем стояли. Она и Элфи несутся на моторной лодке, улыбаются. Ветер развевает их волосы. Или другая, где они с Элфи на пикнике. Их головы заговорщически наклонены друг к другу. Он нежно обнимает Долли за плечи. Все эти фотографии делал Леон. Замечательные снимки, которые о многом говорили.

В воздухе витало напряжение.

— Ты была счастлива, — произнес Иден. В его голосе сквозил едва заметный упрек.

Долли болезненно поежилась. Ее взгляд не отрывался от фотографий. Внутри все сжалось и перепуталось от мыслей и чувств. Лица на фотографиях плыли перед ней, словно в тумане. Долли заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Элфи. Но все было тщетно. Она подняла лицо и посмотрела на Идена.

— Да, — вызывающе ответила она.

Его взгляд с каким-то необъяснимым осуждением остановился на нарядном красном вечернем платье Долли.

— Ты не очень похожа на скорбящую вдову.

Эти слова задели ее. Запрещенный прием! Да как ему не стыдно? Как смеет судить ее? Долли хотела сказать в ответ что-нибудь резкое, но слова не слетали с языка. В накаленной тишине витало эхо его голоса: «Ты не очень похожа…» Ярость смешалась с чувством вины, и эта смесь комом застряла в горле. Долли хотела разразиться потоком возмущенных слов, но внезапно сверху раздался детский крик. Все мысли об Идене мгновенно испарились вместе с яростью. Долли резко дернулась и побежала наверх, в комнату Лолы. Она вытащила малышку из колыбельки и прошептала:

— Все хорошо, моя дорогая. Все хорошо. Давай попьем молочка.

Держа на руках ребенка, она осторожно спустилась вниз, боясь зацепиться за что-нибудь подолом своего платья.

Иден стоял посреди гостиной. Лицо было спокойным, глаза — цвета старого олова. Он не сказал ни слова, но холодное любопытство сквозило в его взгляде. Женщина глубоко вздохнула.

— Уходи, — услышала она свой голос.

Долли не могла вспомнить, говорила ли она когда-нибудь с кем-нибудь в таком же холодном и резком тоне. Несколько секунд Иден не двигался и смотрел на малышку. Потом круто повернулся и вышел.

3

Как он смел? Как он смел? Следующие несколько дней эти слова не уходили у нее из головы. С яростью справиться было гораздо проще, чем с другими чувствами, — болью, тоской, страхом. А еще с всепоглощающим желанием, которое Долли испытывала каждый раз, когда видела Идена. Она боялась пробуждения старых чувств. Это было мучительно и опасно.

В среду Долли повезла Лолу на профилактический осмотр. Закончив его, доктор сказал:

— Прекрасно. Она совершенно здорова.

Потом Долли зашла с ребенком в единственный в городе супермаркет, где толпилась куча туристов. В магазине витали запахи лосьона для загара и свежевыпеченного хлеба.

Долли взяла тележку и стала класть туда хлеб и овощи, подгузники и детское питание. Так, понемногу передвигаясь по магазину, она болтала с Лолой, которая с серьезным видом восседала среди покупок, лопоча что-то свое.

Здесь же, в магазине, Долли встретила подругу, немного поговорила с ней о детях и качестве еды для них, а потом направилась к последней секции, чтобы взять банку кофе.

В этот день, видимо, кофе понадобился не только ей. Когда Долли осознала, что один из стоящих у полок с товарами людей — Иден, было уже слишком поздно. Он уже увидел ее.

Ее сердце забилось с невероятной силой. О Боже, подумала женщина, все так глупо, так глупо. Почему это происходит со мной? Почему я не могу просто оставаться спокойной?

Долли с силой вцепилась в ручку тележки и заставила себя смотреть на прилавок, а не на Идена.

— Привет, Долли, — сказал он.

Боже, придется вступать в разговор. Она посмотрела на него.

— Привет.

Взгляд Идена изучал девочку. Долли посмотрела на содержимое его тележки. Там лежал большой стейк, королевские креветки, пакет риса и другие мелочи. Видимо, они с женой решили прогуляться и сделать покупки.

— Сколько ей? — спросил Иден, и женское сердце снова лихорадочно забилось.

— Почти годик. Извини…

Ты должна сказать ему. Ты должна объяснить. Нет, ты ничего не должна говорить.

Когда Долли отошла от секции, к Идену подошла его жена, держа в руках пакет с виноградом. Долли продолжала идти, делая вид, что не заметила ее. Ноги казались деревянными, болела грудь.

Дома она приготовила себе чашечку кофе и сандвич, покормила Лолу. После нежных объятий девочка заснула.

Нужно попытаться не думать об Идене. Поскольку она собиралась продавать дом, необходимо было подыскивать новый. Где его купить? Может, поближе к пляжу? Что-нибудь простое и уютное, но не слишком большое. Надо посоветоваться с Леоном.

— Что ты хочешь? — спросил Лео, когда она рассказала ему о своих намерениях.

— Хорошего агента по продаже недвижимости, который поможет мне купить новый дом и разделаться с моим. Коттедж, оставленный мужем, слишком большой для меня, да и архитектура у него причудливая.

Леон молчал. Он был лучшим другом Элфи, и Долли знала, что сейчас происходило у него в душе. Муж спроектировал этот дом специально для их семьи, и они действительно прожили здесь большую часть своей супружеской жизни.

— Я должна переехать, Лео, — спокойно произнесла Долли.

— Да, да, конечно. — Он проявил деловитость, дав ей имя и телефон надежного агента. — Ты подумала о моей идее насчет следующей книги? — спросил он затем.

В последние несколько дней Долли не могла думать ни о чем, кроме Идена и ребенка.

— Извини, я еще ничего не решила, — пробормотала она. — Может быть, сначала посмотрим, как разойдется эта книга? Осталась всего пара недель до того, как она выйдет.

— Да, конечно, я просто подумал о новых планах.

После разговора с Леоном Долли огляделась по сторонам. Часть мебели ей придется продать.

Новый дом будет только мой. При этой мысли чувство вины вновь нахлынуло на нее. Элфи дал ей дом, любовь, ощущение стабильности и прочности жизни. Все то, чего не хватало юной, испуганной девчонке. Все то, чего хотела для нее мать. Впрочем, нет, все было иначе.

Ее мать не верила в любовь.

Любовь была опасным чувством, она существовала лишь в фантазиях людей. Любовь являлась причиной страданий и разочарований. Любовь не давала еды и крыши над головой.

Мать была разочарованной женщиной.

В эту ночь Долли приснилась мать. Она предстала в сновидении очень старой и седой. Ее болезненно-желтая кожа странно контрастировала с белизной больничной постели. Мать плакала. В жизни такого с ней не случалось.

— А как же я? — вновь и вновь повторяла она.

— Я не ухожу, мама, я здесь.

Долли искала руку матери, но ее не было. Тело Долли покрылось холодным потом. Руки нигде не было.

— Мама, пожалуйста, дай мне руку. Дай мне свою руку.

— Если ты уедешь в Африку, я останусь совсем одна, — причитала ее мать.

— Я никуда не собираюсь, мама! Я останусь с тобой. Только дай мне руку. Пожалуйста, дай мне руку…

Лола лежала в коляске на террасе, пока Долли расставляла цветы в гостиной. В комнате витал сладкий аромат роз, только что срезанных в саду. Требовалось совсем немного ухода, чтобы все время наслаждаться роскошными цветами. Долли нравилось заботиться о растениях, о людях, о детях.

Неожиданно к дому подъехал блестящий серо-голубой «мерседес». Каждый нерв женщины напрягся, когда она увидела Идена. Он был одет в потертые джинсы и черную футболку. Его волосы были слегка растрепаны. Небрежный вид гостя не сочетался с роскошной машиной, которая, скорее всего, была взята у родителей. Долли удивилась: легче было представить этого сильного, уверенного в себе мужчину в джипе в дебрях Малайзии или Колумбии. Иден уверенно шел к двери.

Почему он здесь? Что ему надо?

Прозвенел дверной звонок.

Я больше не хочу его видеть, в отчаянии подумала Долли. Лучше бы он держался подальше от меня.

Иден перевернул весь ее мир, созданный с таким трудом, поколебал уверенность в себе и силу духа. Долли с трудом перевела дыхание. В груди все сжалось.

Она подошла к двери и открыла ее.

— Доброе утро, — сказал Иден, слегка пригладив рукой волосы. Ему явно не мешало бы принять душ и побриться.

— Доброе утро, — ответила Долли как можно вежливее и спокойнее.

Казалось, для него это утро было не таким уж добрым. Иден выглядел неважно, а в глазах читалось утомление, словно он всю ночь не спал. Может, поссорился с женой и ушел из дома? А может быть, спал в машине? Нет, это было неправдоподобным объяснением. Иден Эймос — уверенный в себе мужчина.

— Зачем ты пришел? — напряженно спросила Долли.

— Я хочу поговорить с тобой.

Это было похоже на требование, а не на пожелание.

Женщина скрестила руки на груди.

— Зачем? Ты опять хочешь оскорбить меня?

— Оскорбить? — Иден напрягся, словно пытаясь вспомнить, когда же он допустил бестактность. — Ах, да. В сексуальном красном платье ты выглядела очень счастливой именинницей. Констатация этого факта не должна быть сочтена за оскорбление.

Долли стиснула зубы.

— Да, я была счастлива и не собираюсь перед тобой оправдываться.

— Конечно, конечно. — Он был настроен миролюбиво и без дальнейших церемоний положил ей руку на талию, оттеснил хозяйку в сторону и вошел в просторный холл. Долли ошеломленно наблюдала за визитером.

Бесцеремонность мужчины на мгновение лишила Долли дара речи. Это был не тот Иден, которого она помнила. Где его безупречное воспитание, утонченные манеры? Сжав руки, она проследовала за ним, раздраженная столь грубым вторжением.

— Чего ты хочешь? — холодно спросила она.

Иден прошел на каменную террасу, где была Лола. Он проигнорировал вопрос и поинтересовался:

— Почему ты не желаешь, чтобы я познакомился с девочкой?

— Ее зовут Лола. Я хочу, чтобы ты ушел.

Иден улыбнулся ребенку.

— Привет, Лола.

Малышка посмотрела на него любопытными карими глазищами, которые казались слишком большими на ее маленьком личике.

Иден обратился к Долли:

— Сделай мне чашечку кофе. Покрепче, пожалуйста.

Еще одно требование. Да что он о себе возомнил?

Женщина стиснула зубы.

— Здесь не ресторан.

— Я понимаю, — произнес он со спокойствием, приводящим ее в бешенство, и вновь посмотрел на девочку: — Она что, болела?

— Нет, не болела, — натянуто ответила Долли.

Ее нервы были на пределе. Она хотела, чтобы гость немедленно ушел.

— Тебе не следует здесь быть. Город маленький. Люди будут болтать черт знает что.

— С каких это пор ты строишь свою жизнь, руководствуясь досужими пересудами? — спросил он после многозначительной паузы.

Когда-то давно мнение Идена было для Долли главным. Волна ярости нахлынула на нее. Она с трудом удержалась от соблазна ударить его. Тут же перед ней всплыло лицо Идена в один роковой день много лет назад и его слова: «Ты не можешь позволить своей матери решать за тебя, что делать и как жить. Тебе не тринадцать лет. Ты должна жить собственной жизнью».

Долли отогнала подальше воспоминания.

— Что тебе надо? — холодно спросила она.

— Я считаю, что нам нужно кое-что обсудить.

— Нам нечего обсуждать.

— О, — мечтательно протянул Иден, — мы могли бы подумать о некоторых вещах. Еще много нерешенных вопросов.

— Все закончилось двенадцать лет назад.

Уголки его губ опустились вниз.

— А что сейчас? — Голос прозвучал хрипло. — Тогда зачем ты приезжала ко мне?

Иден подошел немного ближе и посмотрел в глаза Долли.

Ее сердце снова бешено заколотилось. Она боялась его с этими светлыми глазами на смуглом лице.

— Держись подальше от меня, — дрожащим голосом произнесла Долли. Она вновь почувствовала себя маленькой девочкой, и ей была ненавистна собственная незащищенность.

— Чего ты боишься? — В его тоне слышалась легкая насмешка. Долли поняла, что все ее чувства написаны на лице. В отчаянии она отступила назад. Иден не последовал за ней, не прикоснулся. Просто смотрел непонимающим взглядом. — Так как насчет кофе? Мне необходимо взбодриться.

Иден потер лоб, и Долли опять заметила, какой он был уставший.

— А что потом?

Он пожал плечами.

— Поговорим.

— Чего ты хочешь от меня, Иден? Признаний? Оправданий? Не лучше ли тебе удалиться?

— Нет, я хочу кофе, — нетерпеливо произнес он. — Потом мы поговорим.

Было очевидно, что он не собирается уходить. Хорошо, она сделает кофе. Ей и самой не помешает подкрепиться. Но он не заставит ее откровенничать!

На кухне Долли облокотилась на стол, пытаясь хоть немного успокоиться. Затем достала кофейник и набрала воды. Зерна, которые она собиралась размолоть, рассыпались по столу. Проклиная всех и вся, хозяйка смахнула их в раковину. Наконец, приготовив чашки и сварив кофе, она отправилась в гостиную.

Долли застыла на месте, увидев Идена с Лолой на руках. Он ласково говорил ей что-то, заботливо поглаживая.

Женщину бросало то в жар, то в холод. Она поставила поднос на столик.

— Что, черт возьми, ты делаешь? Отдай ее мне.

Иден ничего не ответил, а девочка испугалась и расплакалась.

— Ей нужен медицинский осмотр, — холодно произнес он.

— Да кто ты такой, чтобы обследовать ребенка?

Так вот почему он здесь! Вот почему попросил меня приготовить кофе и отправил на кухню.

Лола продолжала плакать, и Долли потянулась к ней. Иден сразу же отдал малютку. Без сомнения, громкие голоса напугали малышку.

Иден заговорил тоном обвинителя:

— Твой ребенок плохо питается. Девочка явно истощена. Как, черт возьми, это могло произойти?

В этот момент он совершенно не был похож на врача, ставящего диагноз, он был раздражен, слишком раздражен и не скрывал этого.

Долли старалась подавить свое волнение.

— Ты врач-педиатр. Ты, должно быть, видел тысячи недоедающих детей. Как это обычно случается?

Иден смотрел на нее с каменным лицом. В комнате установилась напряженная тишина.

Долли знала причины детских заболеваний. Главная из них — бедность и невежество родителей. Она успокаивала девочку, с вызовом глядя Идену в лицо, не позволяя осуждать себя. Где-то рядом жужжала оса, в воздухе застыл стойкий аромат роз. Постепенно Иден успокаивался. Он пригладил волосы и вздохнул. У него был усталый озадаченный вид.

— Это ведь не твой ребенок, не так ли?

— Нет. — Долли погладила малышку по голове. Жаль, что она не моя, пришла внезапная мысль, опасная мысль, не сулящая ничего хорошего.

— Почему ты заботишься о ней?

— Я хочу, чтобы ты ушел отсюда. У тебя нет никакого права торчать здесь и задавать бестактные вопросы.

Его лицо исказилось от гнева.

— Судьба детей — дело каждого. Я не уйду до тех пор, пока не узнаю, что с этим ребенком. — Его тон не терпел возражений.

Здравый смысл подсказывал Долли, что Иден прав. Интерес к малышке понятен, и нечего человека осуждать. Он врач и хотел убедиться лично, что девочка получает правильный уход. Но Иден взбесил ее тем, что вошел в дом как хозяин и пытается обвинить в безответственности.

Да, он был врачом, опытным и компетентным, провел много времени с больными детьми бедняков, это было делом его жизни.

Против воли родителей он отказался от престижной практики в городе, потому что считал — дети в слаборазвитых странах больше нуждаются в его помощи. Двенадцать лет назад Долли любила этого человека, благоговела перед его мечтами и идеалами, ставшими понятными и близкими ей. Иден был героем в ее глазах, был интересен и близок.

И до сих пор интересен.

Восхищение было сильнее злости. Долли сделала несколько ровных глубоких вдохов, чувствуя, что успокаивается.

— Девочка попала ко мне из социальной службы. С ее родителями произошел несчастный случай. Сейчас они в больнице, но скоро поправятся.

— А почему малышку отдали тебе?

— У меня есть лицензия воспитателя. Я регулярно вожу ребенка к врачу. — Долли вновь погладила девочку. — Мне дают советы по уходу за ней.

Иден засунул руки в карманы и пристально посмотрел на женщину с малюткой. В воздухе витали невысказанные мысли и вопросы.

— А у тебя есть собственные дети? — тихо спросил Иден.

— Нет.

— Ты хотела много детей, — продолжил он задумчивым тоном. — Я думал, к этому времени у тебя уже будет парочка.

— Ну что ж, не получилось.

— Мне очень жаль.

Иден внимательно изучал ее лицо.

Долли закусила губу и отвела взгляд, поглаживая головку Лолы. Она не собиралась доверяться Идену. Ей вовсе не хотелось рассказывать о том, что врачи не находили у нее причин, не позволявших забеременеть. Значит, причина крылась в Элфи. Это ему надо было обратиться к врачу. Но он так этого и не сделал.

Долли не хотела, чтобы кто-либо жалел ее, тем более Иден.

— Я подогрею кофе, — сказала она как можно спокойнее и, усадив Лолу в коляску, пошла на кухню.

Оказавшись одна, Долли почувствовала, как ее глаза застилают слезы. «Ты хотела иметь много детей», — сказал Иден. Да, это так. Тогда, давным-давно, они разговаривали об этом, и он вспомнил. Она была единственной дочерью в семье. Поэтому все время хотела, чтобы в ее доме раздавался детский смех.

Этого не случилось.

Долли поставила кофейник на огонь, смахнув слезы.

А у Идена есть дети? В его доме не было слышно детских голосов, но это ничего не значило. Дети могли остаться с родственниками или друзьями. Здоровые, веселые ребятишки. Двое, а может быть, трое…

Она не хотела этого знать. О Боже, не хотела знать о нем ничего. Это было бы слишком болезненно и не имело значения, подсказывал женщине ее разум. Она не хотела видеть этого человека. Позади раздались шаги.

— Позволь мне помочь тебе, — сказал Иден.

Он потянулся за чашками. Возглас досады вырвался у него, когда он взглянул на Долли.

Все плыло у нее перед глазами из-за слез. Она поспешно отвернулась и достала платок. О, черт, почему он зашел именно сейчас? Меньше всего хотелось, чтобы Иден застал ее плачущей.

На самом деле никакого повода для слез не было. У нее замечательная жизнь: любящие друзья, хороший дом, достаточно денег, отличная работа и главное — Лола, о которой она могла с любовью заботиться, хотя бы временно. В общем, имела очень многое, по крайней мере, намного больше, чем когда-то ее мать. Я должна быть довольна. Да так оно и есть. Нет причин себя жалеть.

Она почувствовала руки Идена на своих плечах.

— Мне очень жаль, — сказал он тихо. — Я вовсе не хотел тебя обидеть. Извини за то, что подозревал… в эгоизме. — Эти слова он произносил с трудом. — Я должен был понять.

Иден обнял ее и притянул к себе. Какую-то долю секунды Долли чувствовала себя под защитой теплого и сильного мужского тела. За этот миг перед глазами проплыли сцены, когда Иден держал ее в своих объятиях. Тогда существовало лишь желание. Губы сливались в безумном поцелуе. Страсть встречалась со страстью. И вот снова… искушение, такое болезненное искушение…

Внезапно Долли вздрогнула и в испуге отпрянула от широкой груди.

— Не надо, — вскрикнула она, — не делай этого!

Иден отпустил ее. Под его усталыми глазами пролегли темные тени.

— Как это невеликодушно, — едва слышно проговорила Долли. — Что ты этим пытаешься доказать?

Лицо Идена ничего не выражало, а в глазах читалась пустота.

— Ничего, — бесцветным голосом ответил он.

Зазвонил телефон. Дрожащей рукой хозяйка подняла трубку.

— Алло? — хрипло произнесла она.

Это звонила мать Элфи из Нью-Йорка. Долли обожала свою свекровь, но почему она позвонила именно сейчас? В семье мужа говорили по-испански.

После замужества Долли изо всех сил старалась сблизиться с родителями Элфи, и этому помогало знание языка, которому она училась, часто навещая родственников мужа в Мексике.

Когда Долли повесила трубку, Идена в комнате не было. Она прошла в гостиную и увидела его крепко спящим на тахте.

Долли погуляла по саду, потом зашла в дом, пытаясь не думать о том, что в гостиной спит мужчина. Иден выглядел таким уставшим… Ей не хватало смелости разбудить его. Спящий, он не представлял никакой опасности. По крайней мере, пока она не смотрела на него. Но стоило лишь взглянуть на сильное тело, как оживали воспоминания о давних встречах с этим человеком.

Сквозь открытые окна в комнаты проникал свежий воздух, напоенный ароматами океана и лета. Какой красивый, светлый дом! Кругом фруктовые деревья и великолепные цветы. Но Долли уже была здесь чужой. Душа ее жаждала новых чувств и впечатлений.

Она сделала несколько деловых звонков, накормила Лолу и уложила девочку в постель. Иден по-прежнему спал мертвым сном. Стоя у дивана, Долли почувствовала, как все ее мышцы напряглись. Это незащищенное, но сильное мужское тело вызывало в ней странные ощущения. Одна рука Идена лежала под головой, другая же покоилась на животе. Она заметила легкие морщинки вокруг глаз и полуоткрытый, как у ребенка, рот. Женщина боролась с желанием прижаться к мужской груди и послушать, как бьется сердце. Сделать это так, как много лет назад. Ей стало неловко от вспыхнувшего желания.

Теперь это уже невозможно. Он — чужой муж. Поздно спохватилась. Слишком поздно. Сердце Долли болезненно сжалось. Боже, как давно этот мужчина не принадлежал ей! Как она обожала его!

То было волшебное лето. Лето ее восемнадцатилетия. Долли любила доктора Идена Эймоса. И он любил ее. Иден говорил, что она особенная. Никто раньше не позволял ей чувствовать себя красивой и счастливой, радоваться жизни. Иден был самым замечательным человеком, которого она когда-либо знала…

Долли работала в летнем лагере. Однажды один из ее подопечных заболел, и пришлось отвести его в медицинскую часть. Там был Иден. Высокий, красивый, темноволосый. Сердце девушки лихорадочно забилось от гипнотического взгляда серебристо-серых глаз. Внезапно она почувствовала себя неловко и с трудом могла отвечать на вопросы. Ее одежда и голые ноги были перепачканы грязью, а волосы еще не высохли после купания.

Мальчика направили в больницу на обследование, и Долли оставалась с ним до тех пор, пока не приехали его родители. К тому времени ее смена в лагере закончилась, и она собралась ехать домой. У машины встретила молодого врача. Теперь на нем не было белого халата. Он стоял перед ней в изысканном дорогом костюме. Сердце девушки сладостно заныло.

— Вы все еще здесь?

— Я ждала родителей мальчика.

— Вы прирожденный воспитатель.

— У нас одинаковая с врачами обязанность — хорошо обращаться с детьми.

— Умница. Вы говорите по-испански?

— Немного. Я несколько лет учила его в школе. А сейчас я учусь у детей. Они приехали отовсюду: из Мексики, Гватемалы, Гондураса. Они проводят в лагере все лето, потому что их родители слишком заняты, чтобы отвлекаться на детей. — Долли нахмурилась. — Мне очень жаль их.

— Почему?

— Это тяжелая жизнь. Многие из них постоянно скитаются по миру вместе с родителями, потому что у тех нет постоянной работы. Они живут в машинах, в палатках. Им даже нечего рассказать о своем детстве. — Долли смущенно пожала плечами. — Да что я вам рассказываю? Вы и так это знаете.

— Я много слышал об этом и читал, но никогда с этим не сталкивался сам.

Ласковый голос молодого врача затронул какую-то тайную струну в ее душе.

— Все невозможно испытать, не так ли? — мягко спросила Долли.

— Да, невозможно.

Они так и стояли, глядя друг на друга. Девушка нервно перебирала в руке ключи от машины.

— Едете домой?

Долли кивнула.

— Может, посидим где-нибудь? Выпьем кофе. — Иден указал рукой в сторону золотистых арок Макдоналдса.

Это запросто сделанное предложение стало для Долли настоящим сюрпризом. Мужчины, подобные Эймосу, никуда ее не приглашали и даже не смотрели в ее сторону.

— Я… да, с удовольствием, — неловко проговорила девушка и почувствовала, как краска залила ее лицо. — Только к семи мне нужно быть на работе.

Иден удивленно поднял брови.

— А что, разве рабочий день еще не закончился?

— Четыре раза в неделю я работаю еще и в магазине. Всего три часа. Я коплю деньги на колледж.

Они переходили дорогу, и Долли пыталась шире шагать, чтобы не отставать от спутника.

— Вы, похоже, не затрудняете себя обедом? — заключил Иден, открывая перед девушкой дверь закусочной.

— Я действительно не зациклена на еде. Но и не являюсь каким-то исключением. Я в норме.

Но Иден так не считал и заставил ее съесть гамбургер, не обращая внимания ни на какие протесты.

Они сели друг против друга, и Долли стала увлеченно рассказывать о своей работе, планах, о том, что она единственный ребенок в семье и мечтает о большой и дружной семье. Девушка сказала, что ничего не знает о своем отце, что ее мать работает официанткой в ресторане. Внезапно она подумала, что говорит собеседнику о слишком личных вещах и что, должно быть, это его совершенно не интересует. Она смутилась и поспешно встала.

— Мне пора.

Ну почему она сразу открылась перед незнакомым человеком?

Долли села в машину и поехала домой. Она никогда не была открытой и редко доверяла кому-либо подробности своей жизни — скромной и небогатой событиями. Идену наверняка было скучно с ней. Он, скорее всего, просто пожалел ее.

Несколько дней спустя Долли увидела Идена, ожидающего ее у выхода из лагеря.

— Я подумал, что ты будешь не против пообедать со мной, — сказал он и одарил ее обезоруживающей улыбкой.

Долли натянуто улыбнулась и покраснела в ответ на предложение.

— Ты еще жив? — выпалила она, подстраиваясь под его дружеский тон.

Иден удивленно приподнял брови.

— Вообще-то, да, — весело ответил он. — А ты удивлена?

Долли почувствовала приятное тепло в груди.

— Я просто подумала, что ты умер от скуки. Я так много болтала в прошлый раз.

— Ну что ты. Мне явно недостает информации о тебе. Я пришел за очередной порцией. — Его глаза смеялись.

Пели птицы. В воздухе витал аромат свежескошенной травы. Это было началом сказки. Сказки, полной волшебства и чудесных превращений. Сказки с плохим концом…

Было трудно поверить, что мужчина в потертых джинсах, с давно не стриженными волосами, который спит сейчас на ее диване, и молодой доктор, подтянутый и жизнерадостный, — одно лицо.

Почему же тогда она чувствует все то же напряжение и трепет?

Я не могу позволить, чтобы произошло непоправимое. Нужно остановить это безумие.

Отведя взгляд от Идена, Долли неловко повернулась и ударилась бедром о край журнального столика. Альбом с фотографиями соскользнул с полированной поверхности и с грохотом упал на пол. Женщина потерла ушибленное место, бормоча себе под нос проклятия.

Иден недоуменно открыл глаза.

— Я что, заснул?

— Ты отключился на несколько часов, — ответила Долли, положив альбом на стол.

— Боже мой, — пробормотал Иден.

— Ты что, всю ночь не спал?

Он сел и провел рукой по волосам.

— Да.

Долли подумала, что жена этого человека наверняка волнуется.

— Может, тебе лучше позвонить домой?

— Дома никого нет, — небрежно махнул рукой Иден и вздохнул. — Я знаю, что рискую вновь разозлить тебя, но может, все-таки мы допьем кофе?

Долли стало жаль его. Она кивнула и пошла на кухню. Может, он так отвратительно выглядит оттого, что жена совершенно не заботится о нем? Женщина простонала, доставая кофейные чашки. Я ничего не хочу знать. Семейные отношения Идена не должны меня волновать.

Хозяйка быстро приготовила сандвичи с беконом и сыром и налила кофе, стараясь не слушать внутренний голос. Голос, который твердил ей, что она идиотка, раз потакает назойливому гостю, вместо того чтобы выгнать его и никогда больше не видеть.

Долли зашла в гостиную и увидела, что Иден рассматривает фотографии, которые сделал Леон. Она нервно поставила поднос на столик.

— Очень интересно, — заметил Иден. — Чувствуется профессиональный фотограф.

— И довольно известный.

— Я смотрю, ты собираешь рассказы и рисунки детей.

— Да. Это работы детей из летнего лагеря. Я хотела донести до людей то, что происходит в этих маленьких головках.

Долли села, чувствуя на себе изучающий взгляд серых глаз.

— Я помню день, когда мы встретились, — сказал Иден. — Ты привезла в больницу мальчика. — Он задумался. — Хороший альбом.

— Спасибо.

Долли поставила перед гостем тарелку, предлагая сандвичи. Ей совсем не хотелось вспоминать прошлое — время их любви, надежд и мечтаний.

Иден посмотрел на еду, потом на хозяйку, и их глаза встретились.

— Ты по-прежнему наблюдательна.

В этой фразе явно слышался скрытый смысл, но никакой насмешки.

— Я подумала, что ты не завтракал. — Долли пожала плечами.

Иден отпил большой глоток кофе.

— Это так.

— Что же ты делал всю ночь?

Вопрос вылетел совершенно неожиданно для Долли. Пел, танцевал или пил — да он почти наверняка ничего подобного не делал.

— Я вел тайную ночную жизнь, — загадочно произнес Иден, — полную грехов и разврата.

Он скорчил гримасу и потер шею.

— Я работал над книгой. Фанни должна была сегодня лететь в Сиэтл, чтобы прочитать курс лекций. Она не сможет вернуться раньше чем через месяц.

Вот, оказывается, как ее зовут. Долли тяжело вздохнула. Она и не знала имени его жены. Точнее, не запомнила, читая газетную статью. А может, просто не хотела помнить. Обычная подсознательная реакция, некий вид самозащиты. Сотни вопросов крутились у нее в голове. Хотелось бы, конечно… тьфу, совсем не хочется получить ответы на них. Чем меньше она будет знать, тем меньше боли будет в ее сердце.

Долли встала.

— Я налью тебе еще кофе, но потом ты должен будешь уйти. — Она пыталась говорить спокойным будничным тоном.

— Конечно, — ответил Иден с видом мужчины, ценящего свои достоинства.

Покончив с кофе, Иден немедленно встал.

— Извини, что заснул, — проговорил он, подходя к двери. — Спасибо за угощение.

— Да не за что, — небрежно ответила Долли.

Иден остановился и посмотрел на нее своими магнетическими глазами, отчего сердце женщины трепетно забилось.

Она изо всех сил старалась казаться спокойной, когда открывала дверь.

— Не волнуйся насчет Лолы, — сказала она, вспомнив, что именно девочка явилась причиной его приезда.

— Хорошо, не буду.

Иден тут же пошел к машине, припаркованной у дома.

Долли глубоко вздохнула и прислонилась к прохладной стене, закрыв глаза.

— Я больше не хочу его видеть, — вслух произнесла она. — Я хочу спокойствия и уверенности.

Господи, как хочется забыть его. Хочется… Она закрыла лицо руками и застонала.

Судьба явно не была к ней благосклонна.

Этим вечером Долли нашла бумажник, притаившийся между двумя диванными подушками. Он, должно быть, принадлежал Идену. Долли взяла его, хотела открыть. Соблазн был велик. Ведь этот бумажник — клад информации: имена, кредитные карточки, телефонные номера, фотографии любимых людей, жены, детей.

Ты только подумай, подстегивал внутренний голос. Подумай, сколько ты можешь узнать.

Я вовсе не собираюсь рыться в его бумажках, отвечала другая ее частичка. А может, эта вещь даже не его.

По крайней мере, ты должна проверить. Сойдут даже водительские права.

Мне не нужно этого делать. Женщина вдохнула едва уловимый запах кожи. Бумажник был почти новым, гладким на ощупь. Сопротивляясь, обуревавшему ее соблазну заглянуть в него, она подошла к телефонному столику и разыскала в абонентном справочнике номер Идена.

С силой отбивая цифры на клавишах, Долли не могла собраться с мыслями.

— Эймос, — раздался в трубке резкий голос. Иден был краток. Может быть, телефонный звонок отвлек его от работы?

— Это Долли. Ты случайно не оставил у меня бумажник?

Мгновение тишины.

— Да. Черт, он у тебя?

— Я нашла его на диване.

В трубке послышался вздох.

— Если ты не против, я сейчас за ним заеду.

— Хорошо, хорошо. Я дома.

Полчаса спустя Долли увидела, как «мерседес» подъехал к ее дому. Она открыла входную дверь, держа бумажник в руке, поскольку не собиралась приглашать Эймоса войти.

Он уже переоделся в шорты цвета хаки и зеленую футболку, выглядел отдохнувшим и полным энергии. Разве устоишь перед его мужской привлекательностью?!

Долли судорожно сглотнула, сопротивляясь обуревавшему ее потоку чувств, и протянула бумажник.

— Должно быть, он выпал из кармана, когда ты спал.

Иден кивнул, взял бумажник и опустил в карман шорт.

— Спасибо. Я рад, что ты нашла его.

— Если бы я не подняла подушку, то он валялся бы там невесть сколько.

— Это было бы ужасно, — с притворной озабоченностью сказал он, глядя ей в глаза. — Как насчет того, чтобы поужинать сегодня вечером?

Женщина не могла поверить своим ушам. Его супруга едва шагнула за порог дома, а он уже назначает свидание. Поневоле вскипишь от злости!

— Нет, — раздраженно проговорила Долли.

— Тогда как-нибудь в другой вечер?

Она почувствовала, что теряет терпение.

— Нет, Иден, ни в какой другой вечер. Я хочу, чтобы ты держался от меня подальше.

— Я тебе не верю. — Его голос был спокойным и уверенным.

Долли стиснула зубы.

— Твои проблемы!

Иден прищурился.

— Тогда в чем же твоя проблема? Леон? — Он сунул руки в карманы. — Не обижайся, но мне кажется нелепым видеть тебя рядом с этой эксцентричной творческой личностью.

Долли уставилась на мужчину.

— Моя жизнь — не твое дело. Просто тебе в ней не место!

Что-то вспыхнуло в его глазах и тут же исчезло.

— Даже для одного-единственного невинного ужина? — спросил он невозмутимо. — Я подумал, что нам будет интересно вместе провести вечер. Меня интригует, какой зрелой и изысканной женщиной ты стала.

— Перестань льстить, — с кривой улыбкой ответила Долли.

— Никакой лести! — воскликнул Иден. — Что плохого в том, что мы поужинаем вместе и приятно побеседуем?

— Все, — огрызнулась Долли. — Все плохо.

Иден прислонился плечом к косяку двери и стал разглядывать упрямицу с неприкрытым любопытством.

— Из-за Леона?

— Нет, из-за Фанни. Я не встречаюсь с женатыми мужчинами.

На лице мужчины промелькнуло удивление.

— Фанни? — Его голос наполнился смешливыми нотками. — Господи, Фанни не моя жена! О чем ты говоришь?

Долли стало неловко.

— Я… Гм… Но это казалось вполне очевидным. — Она пыталась найти выход из положения.

— Фанни — моя коллега. Она тоже врал. Какое-то время мы работали в Колумбии, а теперь пишем книгу. — Иден посерьезнел и потер подбородок. — Я не представил вас друг другу, а надо бы.

Долли ощутила легкое головокружение, и странное чувство нереальности происходящего охватило ее. Словно ее перевернули вниз головой. Фанни — не его жена. Тогда где же законная супруга? Та, о которой упоминалось в статье, та с которой Иден был в Азии. Женщина перевела дыхание.

— А где твоя жена? — выдавила она из себя вопрос. — Та… та, что работала с тобой в Малайзии?

4

Иден перестал хмуриться.

— Сандра. Ты имеешь ввиду Сандру, — наконец сообразил он. — Как ты узнала о ней?

— Из газеты. Там была статья о твоей работе в Малайзии.

Долли ничего не могла понять. Если Иден был женат на Сандре, то где она сейчас? Может, в Колумбии или где-нибудь еще? Они разведены? А может, Сандра умерла?

Долли едва держалась на ногах, они отказывались ей повиноваться.

Иден кивнул.

— Я помню эту статью. Но мы с Сандрой не были женаты. Просто приехали туда вместе, а по местным обычаям, если мужчина и женщина вместе, то они считаются супружеской парой.

Слова Идена внесли еще большую путаницу. Его жена, он сам, чувства и мысли — все смешалось. Теперь не было даже оснований негодовать ни из-за его поцелуя, ни по поводу приглашения на ужин.

— Значит, ты не женат? — удивленно спросила Долли, чтобы до конца убедиться, что он холост.

— Нет и никогда не был женат. Сандра исчезла из моей жизни больше трех лет назад. — Его рот растянулся в улыбке. — Я свободный, не связанный обязательствами неженатый мужчина. Поужинай со мной завтра.

Женщины не могут устоять перед предложением такого рода.

Долли хотела сказать «да», но чувствовала смущение и сумятицу в мыслях и не могла вымолвить ни слова.

Выручил Иден, заговорив снова:

— Ну же, решай, я не только холост, но и нетерпелив.

Долли облегченно вздохнула. Все внутри перевернулось. Неужели появились новые возможности и надежды?

— Хорошо. Давай поужинаем.

— Тебе нужен мужчина, — решительно заявила Рода.

Иден уехал совсем недавно, и тут же пришла эта женщина проведать Лолу, поболтать и вернуть книгу, которую брала почитать.

— Правда? Ты так думаешь? — Долли еще не успела попросить няню посидеть с Лолой, пока сама будет ужинать с Иденом. Рода попала в самую точку. Может, у нее интуиция?

— Да, я действительно так думаю, — уверенно промолвила Рода. — Ты достаточно долго пряталась за спину Леона.

— Пряталась?

— Пока он рядом, ты будто бы и не одна. Не будь смешной, — вырвалось у женщины.

Долли сосредоточила свое внимание на крошечной детской рубашечке, осознавая всю горькую правду слов подруги.

Рода нахмурилась.

— Ты не любишь Леона, но и не проявляешь никакого интереса к другим мужчинам. Ты же не можешь вечно оставаться вдовой.

— Спасибо за совет, милая, — тихо проговорила Долли.

Лола громко закричала, пытаясь сползти с колен няни. Но та протянула ей игрушку, и девочка на какое-то время затихла.

— Я знаю, что Элфи был настоящим принцем, — более мягко продолжила Рода, — но здесь есть и другие достойные мужчины.

— Не сомневаюсь, — ответила Долли, складывая только что выстиранное детское белье.

— Муж ведь желал тебе счастья, не так ли?

— Да, он этого хотел, — медленно кивнула Долли.

Рода погладила мягкие черные волосики Лолы.

— Ты еще молода, тебе нужен мужчина, ты хочешь детей. Торопись, дорогая моя.

Долли улыбнулась.

— С чего мне начать? С газетных объявлений и свах? Послушать тебя, так все просто.

— А это и есть просто. Ты добрая, умная, красивая и независимая. Любишь детей, умеешь их воспитывать. Все говорит в твою пользу.

Долли аккуратно сложила пеленку.

— Найти хорошего мужчину не так просто. А тем более влюбиться. Ведь ты прекрасно знаешь, что это не происходит по команде.

— Черт возьми, конечно, это не случится само собой, если ты сама этого не захочешь. От тебя исходят не те флюиды.

— Ой, правда? А какие же?

— Ты слишком замкнута и неприветлива. У тебя на лице написано: «Держись от меня подальше».

Долли улыбнулась.

— Ты видишь меня насквозь.

Рода вздохнула.

— Не принимай все всерьез.

— Ну что ты, я всегда стараюсь прислушиваться к твоим словам. Кстати, завтра у меня свидание. Ты сможешь посидеть с Лолой?

— Да, конечно. Но будь осторожней, — продолжила Рода с оттенком материнской опеки в голосе, — вокруг слишком много подлецов и просто охотников до женской ласки.

Долли чувствовала себя разбитой. За два часа она перемерила не меньше дюжины нарядов. Боже, когда в последний раз она так нервничала перед свиданием? Много лет назад. Женщина простонала и улыбнулась собственной глупости.

Так, это вроде подходит. Она стояла у зеркала, рассматривая облегающее черное шелковое платье. Единственным украшением были экзотические янтарные бусы. Волосы Долли слегка вились, блестели, словно отполированное красное дерево, как сказал бы Иден. Молодая элегантная женщина, уверенная в себе. И ни за что нельзя было догадаться, что в юности это была скромненькая, робкая девушка.

Долли уже была готова, когда приехал Иден. Она сбежала по ступенькам, чтобы встретить гостя, но Рода опередила ее. Подруга пристально изучала мужчину.

Долли застыла от удивления, увидев Идена. Модный костюм, свежая стрижка и чисто выбритый подбородок. Буря чувств охватила ее при виде бывшего возлюбленного. Он выглядел невероятно близким, будто бы время вернулось назад.

Их глаза встретились, и Иден расцвел в улыбке.

— Ты не перестаешь удивлять меня. Выглядишь… ошеломляюще.

Долли вздрогнула. «Ты тоже», — хотела сказать она, но промолчала.

Рода почти вытолкнула подругу за дверь, когда та пыталась дать ей последние распоряжения.

— Иди и веселись. А за Лолу не беспокойся.

Иден привез ее в новый ресторан, который по оформлению напоминал швейцарский домик в горах. Долли с интересом оглядывалась вокруг. Раньше она никогда здесь не была. Может быть, Иден неслучайно выбрал это местечко, где ничто не могло напоминать о прошлом.

Долли становилось тревожно от мысли, что вечер она проведет с этим человеком. О чем говорить с ним? Что можно сказать, а что не стоит? Иден казался невероятно спокойным, в отличие от нее. Женщина злилась на себя за то, что рядом с этим мужчиной теряла всякое самообладание.

Когда они заказывали напитки, в его глазах мелькали веселые искорки.

— Что тебя так развеселило? — как можно раскованнее спросила Долли.

— Мне только что пришел в голову один вопрос. Почему тебя так шокировал мой поцелуй? Потому что ты думала, что я женат?

Краска залила ее лицо при этом напоминании.

— Я не люблю, когда женатые мужчины развлекаются на стороне. А уж тем более женщины. Я просто придерживаюсь своих принципов. — Долли надеялась, что ее слова не звучат чересчур ханжески.

Иден согласно кивнул, но шаловливые искорки все еще поблескивали в его глазах.

— Мне нравятся люди с принципами. Однако мне кажется, что ты предположила, будто у меня их нет и что я способен на измену.

Принесли напитки. Долли выпила вина.

— Я не видела тебя двенадцать лет, — медленно проговорила она. — Поэтому вовсе не уверена, что знаю тебя. А что касается измены… человек существо несовершенное. В потемках его души много низменного. Но не каждый позволит себе поддаться зову необузданных страстей.

Иден с интересом взглянул на собеседницу.

— Ты производишь впечатление очень строгой женщины.

— Так и есть, — спокойно проговорила Долли.

— А ты никогда не изменяла мужу?

— Нет.

И это была правда. Но откуда тогда эта нервозность? Она отпила еще немного вина.

— Это был очень личный вопрос, не так ли? — спросила Долли.

Иден кивнул.

— Да. Прошу прощения.

Неожиданно резкие звуки нарушили ресторанную идиллию. Зазвенел разбитый хрусталь и фарфор. Послышался женский вскрик.

Официант уронил перегруженный грязной посудой поднос на пол.

— Господи, — пробормотала Долли, увидев эту неловкую сцену.

Через несколько минут все было убрано и восстановился порядок. С одной стороны, Долли было жаль официанта, но с другой, это происшествие немного разрядило обстановку.

Вино сделало свое дело. Долли немного расслабилась. Иден рассказал ей о Фанни и их совместной книге. Потом спросил о Лоле. Долли ответила, что родители девочки добирались автостопом из Мексики в Калифорнию. Несчастный случай произошел, когда они почти достигли места назначения. Ребенок чудом не пострадал. Вся семья была ослаблена недоеданием, что очень мешало выздоровлению.

Принесли горячее. Улыбающийся официант налил вина и исчез. Долли с увлечением рассказывала о своей работе.

— Ты поступила в колледж после замужества? — спросил Иден.

— Да.

— А как ты познакомилась с Элфи? — поинтересовался Иден, разделываясь со стейком.

Долли уловила в его голосе едва заметное смущение. Может, он думает, что знакомство произошло на лунном пляже, или у экзотической горной речки, или во время круиза по Карибскому морю?

— На автостоянке, — улыбнулась она, — под проливным дождем.

— Очень романтично. — Веселая нотка окрасила его голос и придала уверенность Долли.

— Это было просто везением, — легко продолжила она. — Я была в таком состоянии, хоть бросайся с ближайшего моста. — Она вытерла губы салфеткой. — Трудные были дни, но все так счастливо закончилось.

— Я заинтригован.

— Ты хочешь услышать эту историю во всех подробностях?

— Как можно подробней.

— Я буду краткой.

Расскажу ему только факты, подумала Долли. И никаких эмоций.

— Это произошло через неделю после смерти матери, — начала она. — Хозяин дома велел мне убираться к концу недели. Все сбережения пошли на оплату медицинских счетов мамы. Моя машина сломалась и находилась на стоянке.

— В один из тех трудных дней?

— Да. Только представь: я без матери, без копейки в кармане, без дома и машины. И вот из пелены дождя выходит красивый незнакомец, чтобы спасти меня…

Это было двенадцать лет назад. Теперь Долли легко могла говорить об этом. А тогда вовсе не было смешно. Полная отчаяния, она теряла последние надежды. Иден ушел, умерла мать, не было жилья…

Элфи нашел ее промокшей до нитки, бросившей машину в истерике. Впоследствии он любил рассказывать эту историю друзьям, вспоминая состояние Долли, — прекрасной незнакомки с перепуганными, широко открытыми глазами. Но рассказ его звучал не трагично, а с юмором, даже романтично.

— И что же ты сделал? — спрашивали друзья. — Отвез ее в приют?

— Нет, — отвечал Элфи, — я женился на ней.

И это было правдой. Через три головокружительных недели Долли стала женой доброго, замечательного человека. Она жила в уютной квартире. В то время как ее муж-архитектор работал над проектом дома-мечты для них двоих, Долли поступила в колледж. Теперь у нее была новая машина. Счастливица пребывала в растерянности от этой роскоши и обещала за все отплатить, но муж лишь улыбался в ответ.

Родители и друзья души не чаяли в его молодой жене. И Элфи безумно любил ее. Мир вдруг, как по мановению волшебной палочки, стал добрым и уютным. И недавние невзгоды ушли в прошлое. Теперь она могла свободно дышать, спокойно спать и смеяться.

Но Долли не находила в себе сил поделиться всем этим с Иденом. Она отпила глоток вина и улыбнулась:

— Расскажи лучше о своих путешествиях. С самого начала. Мне представляются джунгли, гориллы и пигмеи. Но уверена, что есть что-то более важное.

Так и было. Она внимательно слушала рассказ Идена, задавала вопросы и замечала постепенную перемену в его голосе: от холодно-вежливого до теплого и возбужденного. После пяти лет в Африке он поехал в Малайзию, а затем в Колумбию.

Как прекрасно было увидеть прежнего, знакомого Идена, серебристо-серый блеск его глаз. Нервозность Долли словно по волшебству исчезла. Время шло, и каждая минута наполнялась новыми картинами и образами, веянием другой жизни. Она увидела мужчину, которого когда-то знала так хорошо, совершенно в другом свете. За разговорами время пролетело незаметно, пора было возвращаться домой.

— Спасибо тебе, — сказала Долли на обратном пути. — Это был замечательный вечер.

Как и раньше, Иден с легкостью зажег в ней огонек любопытства и тяги к новому. К новым людям, мыслям и мечтам. Мужчина помог ей почувствовать себя живой и телом и душой.

Подъехав к ее дому, он помог ей выйти из машины.

Долли так не хотелось, чтобы вечер закончился. Ей было необходимо слышать его голос, видеть его глаза. Она протянула ему ключи.

«Не хочешь зайти и выпить кофе?» — чуть не вырвался у нее вопрос.

Как просто прозвучали бы эти слова. Разве он отказался бы? Но пока Долли смотрела на сильную загорелую руку Идена, открывающую дверь, что-то внутри нее надломилось и она промолчала.

«Элфи хотел видеть тебя счастливой», — сказала вчера Рода. Конечно, хотел, Долли не сомневалась в этом. Но у нее не хватило сил пригласить Идена войти.

Он улыбнулся и вернул ей ключи.

— Спасибо за чудесный вечер.

— Спасибо тебе, — ответила Долли, чувствуя, как вся уверенность покидает ее.

Воздух был наполнен серенадами цикад. Легкий ветерок обдувал разгоряченное лицо женщины.

Иден обхватил его сильными горячими руками и посмотрел в глаза. Его взгляд был наполнен воскресшими из прошлого чувствами. Сегодняшний ужин вернул их обоих на много лет назад. Руки Идена держали ее лицо скорее с силой, чем с нежностью. Сердце Долли бешено забилось, она уже не могла контролировать себя. Его губы прикоснулись к ее губам, даря поцелуй, полный страсти и желания. Но что-то мешало Долли полностью отдаться чувствам. Она выскользнула из его рук с мучительным, едва слышным сгоном. Иден моментально отступил в сторону.

На какое-то мгновение напряженная тишина повисла в воздухе.

— Прости меня, — прошептала она, чувствуя, как горячие слезы застилают глаза, всем своим существом противясь расставанию и не смея продлить встречу.

— Спокойной ночи, Долли, — со вздохом произнес Иден. Его глаза снова стали непроницаемыми.

— Иден… — Голос женщины едва звучал. Мужчина ее не услышал…

Долли вошла в дом и тихо прикрыла дверь. Она прислонилась к стене, чтобы хоть немного успокоиться. Ей еще предстояло выдержать вопрошающий взгляд Роды. Оказалось же, что вовсе не стоило беспокоиться на этот счет. Няня сидела в кресле и смотрела фильм ужасов. Она приветственно помахала хозяйке, не отрываясь от экрана. Со вздохом облегчения Долли прошла на кухню и налила себе холодной воды.

После ухода няни Долли заглянула к Лоле, а потом отправилась в свою спальню, чувствуя себя совершенно разбитой. Что случилось?

Неужели вновь влюбилась в Идена? Нет, все гораздо проще — она по-прежнему любила его. Это чувство никогда не оставляло ее, просто пряталось глубоко в душе и до поры до времени не давало о себе знать.

Сегодня вечером она почувствовала, что вновь обрела себя. Это было прекрасно и волнующе, давало силы жить.

Тогда почему же она не захотела, чтобы Иден поцеловал ее? Что заставило ее оттолкнуть милого сердцу человека? Что же это за чувства, приносящие боль и страдания?

Долли посмотрела на фотографию Элфи рядом с кроватью. Теплые карие глаза улыбались ей. У нее выступили слезы, и лицо мужа превратилось в бесформенное пятно.

— Прости меня, — прошептала растерявшаяся женщина. — О, Элфи, прости меня.

— Он хороший парень? — спросила Рода на следующее утро по телефону.

— Да, он замечательный, — ответила Долли, одной рукой держа телефонную трубку, а другой кормя из ложечки Лолу.

— Он хорошо себя вел?

— Да.

— Отлично. Это самое главное.

Долли не смогла сдержать улыбку.

— А что еще нужно?

Рода присматривала за Долли, и это было неплохо. Они познакомились в больнице, когда умер Элфи. С тех пор Рода, как старшая по возрасту, взяла ее под свою опеку. Долли любила эту женщину и нуждалась в ней. Ее практические жизненные советы во многом помогали.

— От мужчины нужны честность и чувство юмора, — проворно ответила Рода. — У него есть это?

— Да. — Долли усмехнулась в трубку. — А еще?

— Почему ты ухмыляешься?

— Вовсе нет. Ты даже не видишь меня. Я просто жду, когда ты спросишь, где он работает и сколько зарабатывает.

Из прошлого возник образ матери, и ее ясный и четкий голос…

— Ты какая-то веселая в последние дни, — сказала мать, накладывая себе картофельное пюре. — У тебя появился парень?

Долли уткнулась в свою тарелку и прикусила губу. Парень… Иден вовсе не был мальчиком, он был мужчиной.

— Не совсем, — ответила девушка, вызвав улыбку матери.

— Тогда что?

Мать выглядела не очень хорошо. В последнее время у нее появился лихорадочный блеск в глазах, а лицо стало бледным.

Дочь затаила дыхание. С одной стороны, она жаждала поделиться с матерью впечатлениями и радостью, рассказать обо всем, с другой — осторожность призывала все хранить в секрете. Любовь к Идену была нежна и прекрасна, а мать не одобряла нежность, чувственность и прочие сантименты.

— Он не парень, мама. Он старше, — сказала Долли.

— Старше? На сколько?

Мать прикурила сигарету и подозрительно посмотрела на дочь. Долли знала, о чем та сейчас думает.

— На девять лет. Ему двадцать семь.

— У него хорошая работа? Этот мужчина зарабатывает прилично?

Сердце девушки упало.

— У него замечательная работа. Хочешь еще пюре?

Ее глупая попытка сменить тему не увенчалась успехом, да, собственно, Долли не надеялась на это.

— Какая работа? — Мать выпустила струйку дыма, не отрывая взгляд от лица дочери.

— Он доктор. Педиатр.

Тишина. Мать выглядела ошеломленной.

— Доктор? Боже мой, где ты подцепила доктора?

— В больнице, — нервно хихикнула Долли. — Он прекрасный человек, мама.

— Поздравляю, — сухо, но многозначительно проговорила мать. Она стряхнула пепел прямо на тарелку с остатками пюре. — Где твои мозги, Дол? Что может хотеть доктор от такой девчонки, как ты? Видать, и у него ни мозгов, ни денег…

Долли тряхнула головой, чтобы отогнать от себя воспоминания и образы прошлого. Из трубки донесся негодующий голос Роды:

— Кроме таких вопросов, как не маньяк ли он, не торговец ли наркотиками или убийца, меня ничего не интересует.

— Я развею твои сомнения. Он врач. Педиатр. Сойдет?

Очевидно, у Роды остались некие сомнения, потому что женщина на какое-то время замолчала. Как медсестра, она имела свое мнение о врачах, и не всегда положительное.

— Кто? — спросила она.

Долли не завидовала тем, кто попадал в черный список Роды. Она вытерла кашу с носика Лолы.

— Ты не знаешь его. Последние двенадцать лет он работал за границей. Его зовут Иден Эймос.

— Где-то я слышала это имя.

— Возможно, ты читала о нем. Он довольно хорошо известен в медицинских кругах, и даже получил какую-то большую награду Корпуса мира.

Долли вкратце рассказала собеседнице о работе Идена в некоторых развивающихся странах, о его исследованиях, книге — все, что она знала о карьере своего знакомого.

— Надеюсь, он заслуживает тебя.

— У меня возникла проблема, и я подумал, что ты мне поможешь. — Иден стоял с озабоченным видом на пороге и держал в руках картонную папку.

Он указал жестом на ярко-красную «мазду», которую Долли купила себе утром.

— Ты не одна? Я тебя не задержу.

— Нет, нет. Это моя машина. Я продала «порше».

Он удивленно поднял брови.

— Правда? Почему? Женщина пожала плечами.

— Это машина более практична.

И это была правда. Она вновь выбрала красный цвет — цвет страсти и надежды.

Глаза Идена сузились, и он изучающе посмотрел в лицо Долли, но ничего не сказал. Ей стало интересно, о чем он подумал. Видел ли он в ней богатую, избалованную женщину? Что ж, в какой-то степени она и была такой. Но вся проблема в том, что не чувствовала себя таковой. О ее богатстве можно было судить по хорошей одежде, большому дому и дорогой машине. Но в душе Долли всегда оставалась неприхотливой веселой девчонкой, которая выросла в старом неказистом домике. Роскошь это, конечно, хорошо, но, имея деньги, люди не всегда становятся счастливыми.

Они не виделись с Иденом два дня, с тех пор как ездили в ресторан. И когда Долли думала о нем, она вспоминала прерванный поцелуй, и все внутри у нее сжималось.

Сердце женщины дрогнуло, и сейчас, когда посмотрела на гостя, она ощутила непреодолимое желание понять, что с ней происходит. Но не могла. Она убрала руки за спину, до боли сплетя пальцы.

— Дол? — Иден вопросительно смотрел на нее. — Могу я войти на минутку?

Она поспешно отошла в сторону.

— Да, да. Конечно.

Женщина обессиленно прислонилась к стене, все еще сжимая пальцы.

— Я хочу извиниться, — произнесла она и услышала нервную хрипотцу в своем голосе.

— За что? За то, что не дала себя поцеловать?

— Да нет.

— Не нужно.

Казалось, Иден прекрасно контролировал себя. Его слова не выдавали никаких чувств.

— Конечно, у тебя есть право отказаться от поцелуя, если ты этого не хочешь.

— Это совсем не то, Иден.

О Господи, почему она чувствует себя такой идиоткой? Ей казалось, что она вновь, словно восемнадцатилетняя девчонка, сбита с толку его силой и мужеством. Ее наполняли противоречивые чувства. Долли печально вздохнула.

— Я хотела… Это ничего общего не имеет с тем, что я чувствую… к тебе.

Ее сердце бешено колотилось. Не хватало воздуха.

— Леон? — В голосе Идена послышались стальные нотки.

Женщина покачала головой.

— Нет. Он хороший друг. Мы не… связаны. Я имею в виду — любовью. Это другое. — Она пожала плечами. — Это из-за меня. Я… я не знаю.

— Все в порядке, Дол. Я переживу. — Теперь его тон был непринужденным и спокойным.

Долли так хотелось знать, о чем он думает, но это было невозможно. Видимо, мужское самолюбие Идена не было сильно задето, потому что сейчас он здесь и просит о помощи.

Она улыбнулась. Нервы этого человека сделаны из железа, и его невозможно вывести из себя. Или очень трудно. По крайней мере, ей так казалось раньше. Однако сейчас ее уверенность поколебалась. Долли отошла от двери и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Чем я могу тебе помочь? Хочешь кофе?

Иден прошел в гостиную.

— Нет, спасибо. Я сейчас еду из издательства и подумал, может, ты подскажешь выход из положения. — Он постучал пальцами по папке. — Я не могу найти переводчика и машинистку. Думаю, мои коллеги в Колумбии что-то напутали.

— Присаживайся, — предложила Долли, опускаясь в кресло.

Иден сел, развернув бумаги.

— Материалы написаны по-испански, и перевод надо сдать через три дня. Здесь сплошная путаница, а я не могу отдавать бумаги в таком виде. Текст необходимо перевести заново и отредактировать. Мне нужен кто-нибудь со знанием испанского, чтобы изложить содержание в более краткой форме.

Долли взяла рукописный текст. Многие слова и целые фразы были написаны нечетким почерком. Текст с трудом поддавался чтению.

— Ты пытался обратиться в службу деловых услуг?

— Да. — Иден нетерпеливо пожал плечами. — Я перепробовал все, но проблема в лимите времени. Никто не может сделать это в выходные дни и представить мне в понедельник вечером. Я думал, может, ты кого-нибудь знаешь. Какой-нибудь друг, преподаватель в отпуске. Тот, кто достаточно хорошо знает испанский и может напечатать все это. Я не требую идеальной работы. Когда все будет перепечатано, я сам смогу внести исправления. У меня просто нет времени на эту работу.

Долли знала, что справится с такой задачей. Машинка Элфи стояла наверху в кабинете. Конечно, работа займет какое-то время, но она могла это сделать.

Долли вновь посмотрела на текст.

— Я достаточно хорошо знаю испанский. К тому же вполне могу выкроить время на эту работу.

На какой-то момент в комнате повисла тишина.

— Перевод должен быть точным, на хорошем английском языке. Ты можешь это сделать? — Иден выдержал ее взгляд. — Назначь свою цену. Любую.

— Я сделаю это бесплатно.

Иден вопросительно взглянул на женщину.

— Это работа. Почему же бесплатно?

— Ведь это все ради блага детей, не так ли? Мне не нужны деньги. Но если ты настаиваешь на оплате, то лучше сделай взнос в госпиталь в Колумбии, где ты работаешь, или что-нибудь в этом роде.

— Хорошо, договорились. — Иден встал. — Спасибо.

Минуту спустя он ушел. Но Долли все еще не могла успокоиться: сердце учащенно билось, и нервы были напряжены. Лола спала, поэтому работу можно было начать прямо сейчас…

Иден позвонил поздно вечером в воскресенье.

— Как продвигаются дела?

— Хорошо. Печатаю. К завтрашнему вечеру все закончу.

— Быстро работаешь. Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен.

— Рада тебе помочь. Кстати говоря, это ведь не ты делал исправления, не так ли?

Долли помнила его почерк, крупный и разборчивый, совершенно не похожий на почерк врача. А текст был написан мелкими непонятными буквами, и стоило больших усилий разобрать слова.

Иден усмехнулся.

— Ты права. Это почерк нашего переводчика. — Последовала маленькая пауза. — Ты можешь выделить время, чтобы приготовить ужин?

— Покормлю Лолу, а потом сделаю что-нибудь себе.

— Не трудись. Я привезу ужин с собой. Мне и самому пора перекусить. Просто умираю от усталости.

Долли замерла над клавиатурой.

— Ужин не входит в работу.

Иден рассмеялся.

— Это самое меньшее, что я могу сделать. Тебя нужно хорошо кормить, чтобы ты не свалилась от усталости до окончания работы. Что предпочитаешь? Итальянскую кухню, китайскую, а может, гамбургеры? — Короткая пауза. — Мексиканскую?

— Китайскую, — отозвалась Долли.

— Что-то конкретное?

— Я люблю все. Выбирай сам.

Долли закрыла глаза, представив Идена в своем доме. Он скоро будет рядом. От самой мысли по телу пробежала приятная дрожь. Конечно, лучше бы этот человек не звонил и не приезжал. Но уже поздно, Иден в пути.

Женщина почувствовала необыкновенную легкость и улыбнулась собственному возбуждению.

Иден приехал через час. Они уютно устроились на кухне с китайскими блюдами и вином. Иден держал Лолу на коленях. Ему даже удалось развеселить малышку. Долли с улыбкой наблюдала за ними, чувствуя, как нежность переполняет ее.

— Она не очень любит незнакомцев, но к тебе привязалась.

— Многие дети в этом возрасте боятся незнакомых людей. Они уже могут отличать своих от чужих.

— Да, она узнаёт своих родителей, когда мы навещаем их в больнице.

— А девочка не расстраивается, когда ей приходится возвращаться к тебе?

— Нет, я беспокоилась об этом, но, похоже, малютке хорошо со мной.

— Она знает, что ты любишь ее.

Долли наблюдала за Иденом, и в ее памяти всплывали старые фантазии и мечты, которые казались вполне осуществимыми.

— Я думала, что ты женат и у тебя есть дети, — с волнением в голосе сказала Долли. — Почему вы с Сандрой не поженились?

Иден пожал плечами.

— Так получилось. У нее были другие планы, и женитьба стала бы для нас обоих обузой.

Долли палочками подцепила креветку.

— Понимаю, — произнесла она, на самом деле не понимая ничего.

Закончив ужин, Долли уложила Лолу спать и попросила Идена подняться в кабинет. У нее возникло несколько вопросов по работе.

Он с любопытством разглядывал большой светлый кабинет. Здесь было все необходимое для работы архитектора: доски для чертежей, большие столы.

— Это кабинет моего мужа. Я оставила здесь все, как было. Просто не хотелось расставаться с этими вещами…

Долли в замешательстве улыбнулась и подняла листы с законченной работой.

— Я подумала, что готовую часть ты можешь взять сейчас.

Иден кивнул и забрал бумаги. Он с интересом изучал фотографии на стене — снимки зданий, которые спроектировал Элфи.

— У твоего мужа, видимо, была удачная карьера? — поинтересовался Иден.

— Да.

— Он всегда работал дома?

— Чаще всего. Это был его основной кабинет.

Гость засунул руки в карманы и направился к большой фотографии. На переднем плане, у остатков массивных сооружений майя в Мексике, сидела Долли. Она смотрела прямо в объектив, ветер развевал волосы.

— Красивое фото, — сказал Иден. — Это на Юкатане?

Долли кивнула, чувствуя внезапное замешательство.

— Родители Элфи родились близ этих руин на полуострове. Они приехали в Штаты, когда им было почти под пятьдесят. Но связи со множеством родственников не прервались. Тесные семейные узы, ты же знаешь. Мы с мужем часто ездили в Мексику.

— Ты хорошо знаешь испанский. Я слышал, как ты разговаривала по телефону.

— У меня была богатая практика. — Ее голос звучал с горделивым спокойствием.

— А где ты еще была?

— В Европе. — Долли вздохнула, сопротивляясь какому-то нараставшему неприятному предчувствию. — Мы с Элфи были несколько месяцев в Италии, Испании и Греции. Он любил посещать места со старинной архитектурой.

— А тебе нравилось путешествовать?

Обычный вопрос. Но Долли вздрогнула, когда заметила, что руки Идена сжаты в кулаки.

— Да. Я люблю путешествовать, знакомиться с жизнью других народов, с их культурой. — Женщина прикусила губу, боясь, что уже слишком много сказала, боясь продолжения этого простого диалога. Черт возьми, почему он спрашивает обо всем этом?

— Путешествия расширяют кругозор, — спокойно произнес Иден. — Ты начала по-другому смотреть на мир, на людей, на собственную жизнь.

— Правильно. Я многое узнала за последние двенадцать лет.

Глаза Идена стали серого цвета, словно море перед штормом.

— Рад за тебя. — Теперь в его голосе сквозила горечь.

Долли скрестила руки на груди, словно пытаясь отгородиться от надвигающейся бури. Единственным ее желанием было сменить тему беседы. Их глаза встретились.

— Когда ты была в Испании, — продолжал допытываться Иден, — ты научилась наслаждаться пучеро?

Необъяснимая ярость охватила Долли. Это вовсе не было невинным вопросом. Инстинктивно она сделала шаг назад и напряглась, будто готовясь к обороне.

— Что, черт возьми, происходит с тобой? Давай обойдемся без лишних вопросов, ладно? Если не будет вопросов, то не понадобятся и ответы. — Она с трудом перевела дыхание. — Но поскольку ты спросил — отвечу. Да, Иден. Я научилась есть пучеро, моллюсков, рыбу по-астурийски и многое другое.

5

Иден угрюмо смотрел на нее, стиснув зубы.

— Я тоже хотел показать тебе мир, черт возьми! — резко проговорил он, подходя к Долли. — Да, очень хотел! — повторил он. — Мечтал открыть тебе глаза на жизнь, чтобы ты увидела, как прекрасен мир за пределами того, в котором без надежд и мечтаний вырастила тебя мать. Она заставляла тебя жить ради ее собственных прихотей и радостей, держала подальше от реальной жизни, не желая, чтобы ты взрослела. Дол, ты жила для нее. Она не имела на это права.

Долли вырвалась из его крепких рук.

— Нет, — вскрикнула она, — не смей осуждать мою мать!

Иден бросил на нее укоризненный взгляд. Женщина сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Моя мать сделала многое для меня, — продолжила Долли, стараясь говорить спокойнее. — Просто она оказалась жертвой собственной неудачной жизни.

Глаза Идена стали злыми и холодными, словно зимнее небо.

— Она не имела права удерживать тебя. И запрещать делать то, чего ты хотела. Она манипулировала тобой!

— Мама делала это, чтобы защитить меня.

— Защитить? От меня?

— От разочарования и необдуманных поступков.

— А она что, была уверена, что ты разочаруешься? — Ярость и негодование вспыхнули в его глазах.

Внутри у Долли все сжалось от волнения и противоречивых чувств.

— Жизнь не жаловала ее. Отец ушел, когда она была беременна мной, ты знаешь это.

Да, отец был неугомонным, непоседливым, благодаря своей цыганской крови. Он играл на гитаре в маленькой труппе и разъезжал по западным штатам. Мать ездила с ним, пока не забеременела. А потом отец бросил ее. Долли посмотрела в лицо собеседнику.

— Однажды мама проснулась в мотеле совершенно одна. Она с трудом вспомнила, где находится. На тумбочке лежала десятидолларовая купюра и записка: «Не сердись, малышка, но мне с тобой скучно».

— И мать решила, что я так же поступлю с тобой? — холодно спросил Иден.

Долли попыталась оправдаться:

— Мать дала мне самое лучшее. И, в конце концов, я приняла свое собственное решение.

Он усмехнулся.

— Ты приняла решение?

— Да.

— Но тогда почему ты не поехала в Африку вместе со мной?

Женщина закрыла глаза, сопротивляясь потоку старых воспоминаний.

— Я так боялась, Иден.

— Боялась чего? Ради Бога, скажи. Я собирался быть с тобой.

Сердце Долли забилось так, будто сомнения и страхи прошлого вновь овладели ею.

— Мне снились страшные сны, — дрожащим голосом проговорила она. — Я не понимала их значения. Страх затмил все, мучили предчувствия. — Их глаза встретились. — Но теперь я знаю, почему так произошло. Я поняла это позднее.

— И что же ты поняла? — с ухмылкой спросил Иден.

— А то, что мама нуждается во мне. Не из-за материнского эгоизма, а потому, что она болела. От того и умерла. — Долли вздрогнула. — Я запуталась. Меня пугали многие вещи, жизнь в Африке, к примеру. Но это и все прочее было бы легко преодолимо, если бы я не чувствовала другой непонятный страх. Я часто думала об этом. И сейчас знаю, что это было. Предчувствие смерти моей матери.

Иден молча изучал ее лицо, словно пытаясь поверить в искренность слов.

— Скажи, если у тебя были такие проблемы после смерти матери, почему ты не дала мне знать?

Долли беспомощно покачала головой.

— Все произошло так быстро, что я даже не имела представления, где искать тебя. Ты был так далеко. Африка казалась мне другой планетой. Ты ничего не мог сделать. Кроме того… — она сглотнула, — кроме того, я думала, что между нами все кончено.

Ее сердце сжалось при воспоминании об их последней встрече.

«Я не люблю тебя! Не люблю!..»

— Так, значит, ты вышла за Элфи замуж, — припомнил Иден, — всего через несколько месяцев после нашей последней встречи.

Это прозвучало как обвинение в легкомыслии и неразборчивости. Долли негодовала.

— Я вышла замуж потому, что он был добрым и отзывчивым. Потому, что просил меня об этом.

Она стиснула зубы, пытаясь унять нервную дрожь.

— Мне было так плохо тогда, что я не видела другого выхода. На меня свалилось столько проблем. Я потеряла все: у меня не было денег, родных. Элфи смог позаботиться обо мне, вытащить из всей этой грязи.

Долли видела, как был сосредоточен Иден, слушая ее. Она глубоко вздохнула.

— Возможно, я была не права, но и судить меня за это нечего. Элфи предложил рай юной, неопытной девчонке. И я не раскаиваюсь в своем решении. Муж любил меня. В нашем браке было все — и любовь, и счастье.

Долли едва стояла, чувствуя сильную дрожь в коленях. Она ухватилась за кожанную спинку высокого кресла.

— Я не собираюсь лгать тебе! — отчаянно выпалила она.

Лицо Идена ничего не выражало.

— Я и не просил тебя лгать, — спокойно проговорил он.

Ногти женщины впились в мягкую кожу кресла.

— Знаешь что, Иден, я не должна отчитываться о своем браке ни перед кем. Тем более перед тобой.

Иден оставался непроницаемым.

— Конечно, не должна.

Повисла тягостная тишина. Долли взглянула в холодное лицо мужчины. Лицо, которое могло быть полно любви и нежности. Лицо человека, которого она так безумно любила.

И вновь волна тоски и сожаления захлестнула ее.

— Я виновата в том, что мы друг друга не поняли, — хрипло произнесла Долли. — Но не сожалею, что осталась тогда здесь, с матерью. Я знаю, что причинила тебе боль. Извини, прожитую жизнь уже не переделаешь. Это звучит банально, но у меня нет других слов. Попробуй понять.

Долли и самой потребовалось немало времени, чтобы разобраться в своих чувствах. Лишь с годами пришло понимание того, что судьба не всегда дарит лишь радость и счастье.

А теперь Иден вновь вторгся в ее жизнь, всколыхнул воспоминания, чувства, страсть.

Долли закусила губу и посмотрела в окно на голубое небо.

— Это было так давно, — наконец сказал Иден с отсутствующим видом. Он вновь казался спокойным и холодным, словно и не было эмоциональной вспышки.

— Да, — облегченно согласилась Долли. Она не знала, что еще можно добавить к уже сказанному.

Иден потер подбородок.

— Ну, так что ты хотела мне показать?

Долли подошла к столу и подняла два машинописных листа, довольная тем, что можно сменить предмет разговора.

— Я не совсем знаю, что с этим делать.

Иден стоял так близко, что по телу Долли пробежала дрожь. В который раз всколыхнулись старые чувства, словно и не было двенадцати лет разлуки.

Их руки слегка соприкоснулись, когда Долли передавала бумаги. На мгновение она почувствовала сильное возбуждение, ее охватило желание близости. Хотелось, чтобы боль и обиды прошлого исчезли и все встало на свои места, вернув волшебство первой любви.

Внезапно Долли ощутила на себе взгляд Идена и увидела в его глазах отражение собственных чувств, услышала стук своего сердца. Глухие удары, казалось, заполнили тишину комнаты.

— Я… не могу прочитать это. — Ее голос был похож на шепот. Долли пыталась смотреть на страницу в руках Идена, но не могла оторвать взгляд от воспламеняющего огня его глаз.

Бумага с шелестом упала на пол, и в этот момент их губы соприкоснулись. Долли потянулась навстречу поцелую всем своим существом. Женщину затягивал водоворот желаний, унося в небытие.

Внезапно Иден отпустил ее и отошел на шаг, глядя на Долли невидящими глазами. Она опустилась в кресло, чувствуя невероятную слабость. Ее била дрожь.

Он хочет меня, испуганно подумала женщина, боясь признаться себе, что чувствует то же самое. Она видела — Иден пытается сохранить самообладание. Он оглядел комнату и стиснул зубы. Его глаза приобрели синевато-серый оттенок.

— Пожалуй, я пойду. — Тон Идена был подчеркнуто резким. И он ушел.

Этой ночью Долли долго лежала в постели и не могла заснуть. Снова и снова она слышала голос Идена: «Я хотел показать тебе мир».

Да, да, он предлагал показать ей мир, а она отказалась. Женщина снова отдалась потоку воспоминаний, которые столько лет пыталась забыть…

Двенадцать лет назад девушка приехала к Идену на машине матери. Он обрушил на нее новости, едва та вошла. Молодой врач был очень возбужден и радостно размахивал письмом.

— Я получил его! Получил! — выкрикивал он, крепко обнимая Долли. — Как раз то, что я хотел, и быстрее, чем думал. Они ждут меня в Африке — Всемирная организация здравоохранения. Это просто великолепно!

Сердце Долли тревожно забилось.

— Когда ты уезжаешь? — услышала она странный звук своего голоса, чувствуя в душе холод и отчаяние. Все так неожиданно, так быстро.

Иден смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Потом взял ее руки в свои.

— О, Дол, я не оставлю тебя! Мы поедем вместе и поженимся, как только устроимся!

Девушка молча смотрела на него. Она и не надеялась на свадьбу, на прочность их отношений. «Где твои мозги? Что может хотеть доктор от такой девчонки, как ты?»

Замужество… Африка… Этот континент казался таким же далеким, как и Луна. Она никогда не выезжала из Калифорнии, не была даже в соседней знойной Неваде.

Долли была в шоке и не могла ни о чем думать. Так много всего навалилось на нее сразу.

С лица Идена не сходила улыбка.

— Отбрось свои сомнения и страхи, — заговорил он. — Нас ждет великолепное путешествие. По дороге мы посетим Европу. Это будет наш медовый месяц. Я покажу тебе Париж, Рим и Африку. Я покажу тебе весь мир.

Медовый месяц. Европа. Долли судорожно сглотнула, чувствуя головокружение. Она заметила, как улыбка исчезла с лица Идена. Он нахмурился и казался обеспокоенным. Потом погладил Долли по волосам.

— С тобой все в порядке?

— Я даже не знаю, что сказать, — прошептала девушка. — Я не ожидала этого.

— Но ты же знала, что я в конце концов поеду работать за границу.

— Я не думала, что это произойдет так быстро. Я просто… пыталась не думать об этом.

Размышляя о своих отношениях с Иденом, Долли всегда полагала, что он уедет, а она останется. Девушка не была готова к этой поездке, и потому отметала от себя подобные мысли. А теперь он просит ее выйти за него замуж и уехать вместе с ним в Африку. Иден крепко обнял ее.

— Я люблю тебя, Дол, — хрипло проговорил он и нежно поцеловал в ухо. — Ты — самое прекрасное, что было в моей жизни. Ты же знаешь это, правда?

— Я не знаю, как нам быть, — прошептала девушка. — Не понимаю, что ты нашел во мне?

Иден с нежностью заглянул ей в глаза.

— Тысячу разных вещей: любовь и доброту, великодушие, и бескорыстность, и удивительную силу духа, и стойкость. Ты замечательная. Ты особенная. В тебе нет ничего неискреннего. Твоя душа раскрыта, все в тебе на виду. — Поглаживая ее по волосам, Иден продолжал: — Ты заставляешь меня улыбаться, чувствовать себя любимым. Впервые в жизни я ощущаю себя с девушкой самим собой. И впервые знаю, что меня любит человек, для которого я — личность, а не просто преуспевающий врач или член богатой семьи. Рядом с тобой я чувствую покой и много радости.

— Я совсем запуталась, — прошептала Долли.

— Я тебя распутаю, — засмеялся он и поцеловал ее.

Прошло два дня, прежде чем Долли набралась смелости рассказать все матери.

— Иден хочет, чтобы я вышла за него замуж, — сказала она, моя тарелки в раковине, полной пены, и не решаясь смотреть в глаза матери.

— Он сделал тебе предложение?

— Да.

— И сколько «но» было высказано?

Долли посмотрела на мать и нахмурилась.

— Что ты имеешь ввиду?

— Он хочет на тебе жениться, но ты чересчур юна для него. Но ты не подойдешь его семье. Но ты не слишком образованна. Но сейчас не совсем подходящее время для этого. Но…

— Перестань, мама! — разозлившись, выкрикнула Долли.

— Ты не должна кричать на меня, — спокойно проговорила женщина. — Всегда ведь бывают какие-нибудь причины, ты же знаешь, не так ли?

У Идена не было никаких «но», кроме одного, и Долли не собиралась скрывать это от матери.

— Он хочет жениться на мне, но мы должны уехать с ним в Африку.

Наступила тишина. Взгляд Долли по-прежнему был прикован к мыльным пузырям. Вдруг до нее донесся смех матери. Очень недобрый смех.

— О, Долли. Ты же не можешь быть такой наивной.

Девушка с такой силой опустила тарелку в раковину, что та треснула.

— С чего ты взяла, что я наивна? — В голосе Долли послышалась едва сдерживаемая ярость.

— Милая, он собирается в Африку. И хочет взять с собой женщину. Для комфорта и собственного удобства. Как ты думаешь, сколько женщин из его круга смогли бы пойти на это?

Долли молча наблюдала, как из ее большого пальца струится кровь. Она ничего не видела, кроме крови, и до боли сжала зубы.

Странные дни. Восторг и уныние, радость и злость, надежда и страх. Долли совсем запуталась. Она не спала по ночам, а если и спала, то во сне ей виделись кошмары, а в темноте — странные образы.

Я люблю его. Он хочет на мне жениться. Но как же мама? Сердце девушки начинало бешено биться, и паника вновь и вновь охватывала ее. Ведь мама останется совсем одна.

Африка… Долли сковывал страх, и она сжимала руки. Незнакомые люди, незнакомый язык. Где они будут жить? Что будут есть? Она даже никогда не летала на самолете.

Господи, самое трудное в жизни — принять решение!

Долли проснулась в холодном поту, услышав плач Лолы и голос няни. Она тряхнула головой, словно пытаясь развеять туман, в котором находились ее мысли. Комната была наполнена ярким солнечным светом, а через открытое окно доносилось пение птиц.

Новый день. Чудесный день, полный надежд. Долли улыбнулась и спустила ноги с кровати. Прошлое — есть прошлое. Нельзя позволить, чтобы оно влияло на ее настоящее.

Телефон зазвонил в одиннадцать, когда Долли работала за машинкой. Это была девушка из социальной службы, которая радостным тоном сообщила, что родители Лолы на следующий день выписываются из больницы, раньше, чем ожидалось. Она сказала, что семья въедет в маленькую квартиру на побережье, где у них будет работа в кэмпинге курортного местечка. Не станет ли Долли возражать, если Лола побудет у нее еще несколько дней, пока родители не устроятся на новом месте? Они, конечно, горят желанием поскорее забрать дочь, но лучше подождать до четверга.

Сердце Долли сжалось. Четверг. В четверг Лолу увезут. Три дня. Три дня.

Она невидящим взглядом уставилась на клавиши машинки.

Долли удалось закончить работу днем. Вынув последний лист перевода из каретки, она позвонила Идену.

— Я все сделала. Мы с Лолой едем на пляж, и по дороге могли бы заехать к тебе и завезти отпечатанный текст.

Через полчаса Долли с девочкой уже подъезжала к дому Идена. С Лолой на руках и сделанной работой под мышкой женщина направилась к двери. Толкнув ее ногой, она прошла в гостиную, где увидела Идена, сидящего на диване за работой. На нем были белые шорты и голубая футболка. Он поднял голову, когда услышал шаги, и поприветствовал гостью.

— Привет. Извини, что отвлекла тебя, — сказала она, прошла к журнальному столику и положила на него привезенную папку.

Иден встал, потирая шею и потягиваясь.

— В любом случае, мне нужно передохнуть. — Он посмотрел на папку с материалами, потом на Долли. — Спасибо, что нашла для меня время. Работа непростая, я знаю.

— Нет проблем, — с милой улыбкой проговорила женщина.

— Ты уверена, что не хочешь получить за это деньги?

— Обойдусь, — небрежно бросила Долли.

Внутри у нее все закипало. Трудно было не думать о том, что произошло прошлым вечером. Они смотрели друг на друга, чувствуя напряженность, возникшую между ними, и оба вспоминали о том безумном поцелуе.

Хорошо, что у нее на руках ребенок, подумала Долли.

Иден подошел ближе, и ее сердце забилось быстрее. Он взял девочку, слегка приподнял ее и стал корчить забавные рожицы. Лола тут же довольно заулыбалась. В последнее время малышка смеялась все чаще, словно у нее появилось для этого больше сил.

— Она хорошо выглядит, — сказал Иден.

— Да. — Голос Долли дрогнул.

— Что-то случилось?

Комок застрял у нее в горле.

— Сегодня звонили из социальной службы. В четверг Лола возвращается к своим родителям. — Женщина тяжело вздохнула. — Я не думала, что это произойдет так быстро.

Она забрала девочку, но та стала сопротивляться, и Долли опустила ее на диван. Малышка одарила их улыбкой.

— С ней все будет в порядке, Дол, — спокойно проговорил Иден.

— Я знаю. Родители любят ее и не могут дождаться, когда окажутся вместе с дочерью. — Долли выдавила из себя жалкую улыбку. — Я знала, что так все и произойдет. Это к лучшему, но мне будет скучно без малышки. Я немного привязалась к ней.

Иден поднял на женщину глаза и ухмыльнулся.

— Немного привязалась? Значит, так ты это называешь?

В полной тишине Долли посмотрела на него и потянулась за Лолой, которая пыталась сползти с дивана.

— Иди и работай. Мы собираемся на пляж.

— Ты не будешь возражать, если я поеду с вами?

— Конечно нет, — непринужденно ответила Долли и, не удержавшись, с ехидцей добавила: — Ребенок будет рад твоему обществу.

Глаза Идена потускнели.

— А ты… будешь рада?

— Я не стану возражать. По крайней мере, будет с кем поболтать и расшевелить мозги. Ведь маленькие дети почему-то малоразговорчивы, ты заметил?

Иден долго молча смотрел на Долли, и она прикусила губу, стараясь сдержать улыбку.

— Ты напрашиваешься на неприятности, — мягким голосом проговорил он. — Ты знаешь об этом?

Она уставилась на него невинными глазами.

— Я сказала что-то не то?

Мужчина не выдержал поединка и отвел взгляд.

— Отправляйтесь-ка на пляж, — скомандовал он. — Я буду там немного позже.

— Да, сэр, — широко улыбнулась Долли.

На пляже она немного поиграла с Лолой, потом села с девочкой на пляжное полотенце и напоила ее соком. Малышка мало спала после обеда и казалась сонной, поэтому Долли уложила ее в коляску. Большой козырек закрывал ребенка от солнца.

Женщина стянула с себя шорты и рубашку, надетые поверх бикини, и натерла кожу кремом для загара.

Вскоре она заметила Идена, который шел к ней вдоль кромки прибоя. На нем были лишь маленькие черные плавки, а через плечо висело большое цветное полотенце. Он был смугл от загара, отлично сложен. От него веяло мужественностью. Во рту у Долли пересохло. Внезапно она всполошилась: на ней лишь нескромное бикини, тело почти открыто. За последние двенадцать лет Долли стала более женственной, а ее формы округлыми. Каждая клеточка ее тела напряглась, когда красавец мужчина подошел и, бросив полотенце, сел рядом.

— У тебя хороший загар. — Он оглядел ее и бросил взгляд на детскую коляску. — Кажется, девочка устала.

— Она мало спала.

— Ну что ж, пойду поплаваю, — проговорил он и направился к воде.

Долли наблюдала за ним, сопротивляясь желанию броситься вслед. Она отвела взгляд, достала из сумки проспекты с фотографиями домов, выставленных на продажу, и заставила себя сосредоточиться.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Иден вылез на берег. Он стал вытираться ярким пляжным полотенцем, и Долли, отвернувшись от соблазнительно красивой фигуры, уставилась в проспекты, чувствуя предательскую реакцию своего тела.

Иден опустился на песок и обхватил руками колени.

— Работаешь? — спросил он, глядя на бумаги в изящных женских руках.

— Нет. Ищу себе новый дом. — Она убрала с лица прядь волос. — Здесь фотографии коттеджей, выставленных на продажу. Я хочу что-нибудь маленькое и уютное.

Он удивленно приподнял бровь.

— Сначала машина, теперь дом. — Иден нахмурился, внимательно изучая лицо собеседницы. — Скажи, тебе нужны деньги?

— Деньги? — Долли засмеялась и покачала головой. — О нет, я продаю дом не поэтому. — Элфи оставил ее хорошо обеспеченной до конца жизни. К тому же у нее была своя работа и акции, по которым поступали проценты.

— Тогда почему ты продаешь дом?

— Он слишком большой, слишком… шикарный. Я больше не чувствую в нем домашней обстановки.

— Почему?

Долли пожала плечами.

— Я чужая в этом доме.

— Чужая после двенадцати лет жизни в нем? Значит, ты по-прежнему страдаешь от ощущения, что идешь не по тому пути?

Женщина улыбнулась, вспомнив слова Идена: «Неважно, откуда ты! — не раз говорил он ей. — Главное, куда направляешься!»

Она покачала головой.

— Нет, не в этом дело.

— Тогда почему?

Неловкая пауза. Потом Долли заговорила:

— Элфи спроектировал и построил этот дом для нас двоих. — Она горько усмехнулась и развела руками: — А в итоге я одна, без детей. Что мне делать в этом большом пустом доме?

Долли не хотела, чтобы Иден жалел ее. Она смахнула волосы с лица и уставилась в даль, на океан, пытаясь отвлечься от грустных мыслей.

— Почему у тебя нет детей, Дол? — тихо спросил он.

Ее сердце учащенно забилось.

— Так получилось.

— В прошлый раз ты сказала то же самое. Но почему? Вы с мужем ходили к врачу?

Долли набрала горсть песка и опустила глаза.

— Я ходила. — Она рассеянно смотрела, как песок просачивается между пальцев, и старалась оставаться спокойной. — Врачи не нашли ни одной причины, по которой я не могу иметь детей.

— А твой муж ходил к врачу?

— Нет. — Подняв голову, Долли наблюдала, как на небе облака собираются вокруг солнца, и казалось, будто темные тучи застилают ее сознание. — Только не спрашивай, почему он этого не сделал. Я и сама не знаю.

Долли чувствовала себя так, словно она изменила Элфи, человеку, который был добрым, любящим, внимательным. Который дал ей дом, возможность окончить колледж и стать учителем. Который выслушивал, когда ей нужно было выговориться, помогал, когда она нуждалась в помощи. Благодаря ему она обрела уверенность в себе.

О Господи, горестно подумала Долли. Почему я не скучаю по нему, так мало думаю о нем? Почему я чувствую себя такой виноватой?

Долли знала почему…

Они недолго оставались на пляже. Каждый был полон смутных мыслей и проснувшихся чувств. Поднялся ветер, казалось, скоро пойдет дождь. Иден помог собрать вещи и отнес их в машину. Он больше не спрашивал об Элфи. В этом не было нужды, благо, у него хватило такта не затрагивать вопрос о здоровье и врачах.

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Наступил четверг. Долли сложила вещи Лолы в две разноцветные плетеные сумки и в большую коробку. Девочка приехала к ней почти ни с чем, а уезжала с кучей одежды и игрушек, подаренных друзьями Долли. Малышка возвращалась к своим родителям, которые любили ее и заждались дня, когда вся семья будет в сборе. И вот этот счастливый день наступил.

Долли все острее чувствовала страшное одиночество. Конечно, она знала, что Лола лишь недолго поживет у нее, была уверена, что переживет расставание.

— Я могу перенести это! — яростно воскликнула Долли. — Я люблю ее, потому что должна была полюбить. Конечно, я буду скучать по ней. Это вполне нормально. Так и должно быть.

В офисе социальной службы сотрудница взглянула на Долли и похлопала ее по плечу.

— Это тяжело для вас? — мягко спросила она.

— Да, но все к лучшему. Я знаю. — Голос Долли звучал хрипло.

Женщина кивнула.

— Мне отвезти ее к родителям или вы сами хотите это сделать?

— Я сама отвезу ее. Мне станет немного легче.

Мать заплакала, когда взяла Лолу на руки. Она посмотрела на Долли и улыбнулась.

— Мы всегда будем молиться за вас, — сказала она по-испански. — Вы — ангел, посланный нам с небес.

Долли боролась со слезами, которые жгли глаза. Взяв себя в руки, она одарила родителей девочки улыбкой, пожелав им благополучия, и сказала, что для нее было радостью и честью заботиться об их прелестной малышке.

Уже в машине Долли не смогла сдержать слезы. Она привычно вела «мазду» домой. Тоскливые мысли роились у нее в голове.

Я не смогла бы сделать это снова. Не смогла бы заботиться о ребенке, любить его, а потом отдать. Это слишком тяжело. Я не сделаю этого вновь.

Иден ожидал ее у двери на ступеньках. Он крепко обнял Долли, не сказав ни слова.

Она закрыла глаза, чувствуя себя увереннее в его объятиях. Долли была благодарна ему за молчание. За то, что он не стал говорить, что Лола принадлежит своим родителям, что рано или поздно это должно было произойти, что будут и другие дети, которые смогут заменить девочку. Иден прекрасно все понимал, ведь он провел жизнь, заботясь о детях. Для него каждый ребенок был особенным и неповторимым.

Его объятия утешали. Он гладил ее по волосам, унимая боль. Иден был сильным и надежным, а его прикосновения — нежными. Долли таяла в его руках, наслаждаясь теплом мужского тела и спокойным, ровным биением сердца.

Она успокоилась и нехотя отступила от мужчины.

— Спасибо, что приехал, — хрипло проговорила она.

Они вошли в дом. Какая-то сила заставила Долли подняться в детскую комнату. Пустая, она выглядела сиротливо.

Здесь по-прежнему витал сладкий детский запах, который говорил о недавнем присутствии малышки. Надолго ли останется здесь этот дух? — подумала Долли. Нет, не хватит у нее храбрости когда-нибудь взять другого ребенка, заботиться о нем, любить всем сердцем, а потом отдать.

Она стояла посреди комнаты, вновь чувствуя подступающие к глазам жгучие слезы. Женщина глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться.

— Я могла бы быть хорошей матерью, — хрипло пробормотала она. — Я знаю это.

Иден улыбнулся.

— Да, ты права, Лола заставила меня осознать это, — сказал он. — У тебя талант. Самый главный талант, какой может быть у женщины.

Долли пыталась сохранить самообладание.

— Прости, что я оказалась такой сентиментальной дурой, но со мной все будет в порядке. Скоро начнутся занятия в школе, и у меня не останется времени для грусти.

Иден обхватил руками ее лицо и поцеловал. Это был нежный, любящий поцелуй, от которого по всему телу женщины разлилось тепло.

Он взял Долли под руку.

— А теперь мы едем кататься по побережью. Потом поужинаем.

Проехавшись по прибрежному шоссе, они нашли маленький уютный ресторанчик и прекрасно поужинали, наблюдая, как садится солнце.

После этого мужчина и женщина долго бродили по заброшенному пляжу, взявшись за руки. Ее босые ноги ощущали все еще теплый от солнца песок. Долли чувствовала себя полностью умиротворенной, слушая плеск волн и наблюдая, как на темном небе зажигаются звезды. Они сели, прислонившись спинами к нагретым за день камням утеса. Иден обнял Долли, и она положила голову ему на плечо — это было так естественно. Женщина вдохнула солоноватый воздух.

— Как хорошо здесь ночью, — тихо проговорила она.

— Да. Мне нравится ночной пляж. Я всегда скучаю по нему, когда уезжаю отсюда.

Тишина. Они вдвоем в темноте. Негромкие всплески океанских волн. Долли закрыла глаза, чувствуя, как тревожное тепло охватывает ее. Ведь рядом такой дорогой для нее человек.

Она так сильно хотела его. Так сильно.

Иден слегка отодвинулся и поднял ее лицо. Его губы сначала были нежными, потом с возрастающей страстью его язык коснулся ее языка. Долли словно обожгло. Дыхание участилось, и она беспомощно прислонилась к мужчине. Его рука ласкала ее грудь.

— Я хочу тебя, — хрипло пробормотал Иден. — О Господи, я так сильно хочу вновь ощущать тебя, прикасаться к тебе. А ты?

— Я тоже, — прошептала Долли.

— Пойдем ко мне.

— Давай… просто останемся здесь. — Было трудно говорить, трудно дышать.

Долли почувствовала, как он улыбается.

— Животному, которое проснулось во мне, ничего, кроме этого, не нужно, — мягко сказал он. — Но это будет безответственно.

Мысли и слова кружились в голове женщины. Иден нежно поцеловал ее, взял за руку, вскочил на ноги и потянул за собой. Долли уткнулась лицом в его теплую шею, прижалась к нему, ощущая твердую плоть, которая заставляла ее изнемогать от желания.

Она слышала плеск волн — первобытный ритм, старый, как бег времени. Чувствовала, как рука Идена крепко сжала ее руку.

— Пойдем, — сказал он.

6

Долли понятия не имела, как они добрались до дома Идена, и не воспринимала ничего, кроме близости дорогого и так нужного ей сейчас человека. Словно она находилась в другом измерении, где чувства были единственной реальностью.

В спальне Иден мгновенно снял с нее всю одежду, целуя и лаская Долли, отчего она затрепетала. Было просто божественно ощущать его руки и губы, требовательно ласкающие самые чувствительные места.

Иден скинул с себя одежду, и они утонули в блаженном тепле широкой постели. Дыхание их было тяжелым и прерывистым от извечного зова плоти. Долли целовала тело любимого мужчины — каждый дюйм его упругой смуглой кожи, стонала от невыносимого желания, сжигавшего ее, и уже не сдерживала себя.

Она и раньше представляла в своих мечтах, как снова займется любовью с Иденом, как это будет чудесно. Но ничто не могло сравниться с реальностью наступившего момента. Море чувств переполняло ее. Долли никогда не знала такого голода и такого сладкого блаженства. В краткие мгновения проблесков сознания она понимала свое безумство.

Внезапно женщина очнулась. Я словно сумасшедшая, подумала она, не узнавая себя. В какой-то момент волна страха и смущения нахлынула на нее.

— Что случилось? — Иден поднял голову.

Долли видела его глаза в сумрачном свете луны. Она перевела дыхание.

— Я… ничего. Я просто боюсь себя.

Он нежно улыбнулся.

— Но ты же не боишься меня? Я люблю дикую откровенную страсть. — Иден прикоснулся губами к ее соску, дразня его и лаская. — Но я должен признать, что не помню тебя такой. Твоя раскованность очень возбуждает.

— Ты смущаешь меня.

— Что во всем этом может смутить взрослую женщину? — нежно прозвучал его голос. — Это волшебство. Блаженство — смотреть на твое обнаженное тело, твои плавные движения, видеть желание в тебе, прикасаться к тебе и пробовать на вкус, да просто чувствовать тебя рядом с собой. — Иден едва слышно простонал, коснувшись ее губ. — Я схожу с ума от страсти.

Долли понимала это. Его слова вновь взяли верх над разумом. Глаза и губы Идена разослали сотни блаженных импульсов по ее телу, и она вновь потеряла ощущение реальности.

Долли пылко отвечала на его поцелуи, блуждая руками по телу Идена. Она полностью подчинилась невыносимому, страстному желанию. Ее тело выгнулось, олицетворяя собой саму женственность и чувственность, ведь губы и руки Идена вытворяли нечто безумное с ней.

Долли погрузилась в сладкую истому. Они целовались горячо и страстно, слившись в объятиях. Два любящих сердца вновь обрели друг друга.

Тело женщины реагировало на первородные инстинкты и двигалось в танце страсти. Она выгибалась навстречу Идену, желая его все больше и больше. Ей хотелось навсегда запомнить вкус его тела, звук учащенного дыхания, ощущение его плоти глубоко внутри себя.

Иден со стоном прошептал ее имя, теряя контроль над собой. И Долли охватило блаженство.

Их тела двигались в унисон, слившись в единое целое, пока безумие не достигло наивысшей точки, подарив их телам и душам наивысшее наслаждение.

Изнуренные, они лежали в постели в тесных объятиях. Долли была во власти этого волшебства. Ее переполняли чувства любви и нежности, радости и благодарности. Что-то словно расцвело в ней, излучая манящий яркий свет.

Женщина лежала, блаженно вытянувшись, чувствуя невероятную усталость. Иден погладил ее по волосам, медленно и нежно. И она ответила ему поцелуем.

Долли проснулась от ощущения его рук. Она прижалась к Идену, и вновь возродившееся желание согрело ее. Через открытое окно до них доносились пение птиц и звуки моря. Солнечный свет заливал комнату. Легкий бриз колыхал шторы, и Долли вдыхала солоноватый океанский воздух, смешанный с запахом сосны.

— Ты во многом изменилась, — ласково произнес Иден. — Но ты по-прежнему такая же великодушная, любящая и бескорыстная. Я рад этому. Ты особенная женщина. Ты знаешь об этом?

Вся дрожа, Долли улыбнулась.

— Ты уже говорил мне это давным-давно. Я не поняла этих слов тогда, но мне было очень приятно.

— Мне нравится доставлять тебе удовольствие. К тому же это очень легко сделать. Ты вся словно расцветаешь.

— Мне нравится, когда ты говоришь такие приятные вещи.

Иден нежно поцеловал ее, лаская ладонями упругие соски женской груди.

— Думаю, я был очень… жадным ночью.

Долли улыбнулась.

— А сейчас я хотел бы предложить тебе большее.

Она закрыла глаза.

— Ммм… Я жду.

Легкие поцелуи на ее закрытых веках, на висках, щеках. Язык Идена требовательно и ласково раздвинул ее губы и проник вглубь. Его руки дарили неземное наслаждение, находя самые чувствительные и укромные местечки на ее теле. Долли чувствовала себя блаженно ленивой, еще сонной. И… немножко виноватой. Она начала гладить тело Идена, но тот нежно отвел ее руки в сторону.

— Просто расслабься, — пробормотал он. — Это специально для тебя. Наслаждайся.

Долли не могла себя сдерживать и безучастно лежать. Она хотела ответить. Ее губы жаждали поцелуев, слияния тел, и она выгнулась ему навстречу. Все это было похоже на сон — медленное чувственное удовольствие с исступленно-восторженным погружением в нирвану.

Долли очень скучала по Лоле — по теплу ее хрупкого тельца в своих объятиях, умным глазкам и детскому щебетанию. Присутствие и внимание Идена помогали ей справиться с тоской. Печаль сменялась радостными надеждами.

Две недели пролетели, словно сон, в котором они жадно наслаждались друг другом. На ночь Долли оставалась в доме Идена, делила с ним постель, готовила ужин и завтрак. По утрам, когда он садился за работу, она ехала домой, поливала цветы, готовилась к новому учебному году в школе. А потом ездила в поисках домика, который хотела купить.

Она любила Идена, и надежда укреплялась в ней. Хрупкая надежда, окруженная тучами. Так много туч…

Женщина не хотела думать о том, что будет дальше.

Теперь, поскольку она собиралась переезжать в другой дом, пора было разобраться с имуществом, нажитым за десять лет супружества. Шесть месяцев назад Долли набралась храбрости и отдала одежду Элфи в фонд неимущих. Но до вещей, связанных с его работой, она так и не дошла, потому что понятия не имела, что с ними делать: кульман, проекты, чертежные столы, технические книги, красочные альбомы по искусству. На помощь пришел Леон, который предложил некоторые вещи Элфи отдать студентам в университет. Он все устроил так, чтобы столы для чертежей, кульман, прибор для копирования и другое оборудование вывезли и продали. В субботу Леон приехал вместе с архитектором, коллегой Элфи, который помог рассортировать бумаги. Это оказалось нескончаемой скучной работой, и Долли была благодарна за помощь. Ближе к вечеру мужчины уехали, оставив неразобранными лишь пару ящиков письменного стола.

Долли была на кухне, когда зазвонил телефон.

— Как идут дела? — спросил Иден.

Ее сердце подпрыгнуло от радости при звуке любимого голоса.

— Мы почти закончили. Кабинет Элфи так странно опустел.

— Как насчет ужина?

— С удовольствием. В каком-нибудь шумном, веселом месте.

Последовала короткая пауза.

— С тобой все в порядке?

— Конечно. Я просто очень устала. И если мы поедем в тихий элитный ресторан, то я просто засну над тарелкой с самой изысканной едой.

— Я не хочу, чтобы ты засыпала в ресторане. Лучше заснешь в моих объятиях. Но после того, как я сделаю с тобой все, что захочу.

Долли игриво вздохнула.

— Ты так много хочешь, Иден.

— Но тебе же нравится, — самоуверенно проговорил он.

— Ну что ж, я попытаюсь, — засмеялась она. — Но это не так уж легко.

— Ты — маленькая лгунья, это всегда легко. Это всегда очень и очень легко. По правде сказать, ты очень сексуальная женщина…

— Не смущай меня.

Иден громко рассмеялся.

— Ты сама на это напросилась, дорогая.

— Ты за это заплатишь. Обвинение в сексуальности не пройдет для тебя безнаказанно.

— Жду с нетерпением наказания.

— Жди-жди. Сначала я должна все закончить.

— Я нахожу утомительным этот разговор по телефону.

— Почему?

— Потому что я не могу тебя просто поцеловать, обнять, снять с тебя одежду и прикоснуться к твоему обнаженному телу. Я не могу… — Иден вздохнул. — Продолжать?

Долли прикусила губу.

— Да, молю тебя, продолжай.

— И все-таки я подожду, — ответил он, отгоняя чувственные видения.

— Какое воспаленное воображение! — усмехнулась Долли.

— До скорого.

Женщина, улыбаясь, повесила трубку. Если она поторопится, то до ужина сможет принять душ и привести себя в порядок.

В письменном столе лежали коробки с карандашами, рейсфедеры, другие чертежные принадлежности. В глубине одного из ящиков Долли нашла красивую шкатулку. Крышка сделана из дерева разных пород — от светлого до темно-красного и черного цветов. Это было очень изысканно. Долли никогда прежде не видела эту шкатулку и попыталась открыть ее. Но оказалось, что в ней был внутренний замочек. Она огляделась в поисках ключа и нахмурилась. Днем Долли видела крошечный ключик в переднем ящике стола, среди груды скрепок, карандашей и монет. Она выбросила этот ключик. Женщина задумалась, глядя на шкатулку. У нее было странное предчувствие. Что-то там есть. Но что? Почему она раньше никогда не видела ее?

Элфи вовсе не был скрытным человеком и никогда ничего не прятал от нее.

Можно, конечно, открыть шкатулку, взломав замочек, но что-то подсказывало Долли не делать этого. Нужно найти ключ. Днем она свалила все содержимое переднего ящика стола вместе со старой деловой корреспонденцией, архитектурными журналами и другими мелочами в большой бумажный мешок. Значит, искать надо в нем.

Сбежав по ступенькам, Долли поставила шкатулку на журнальный столик и пошла на задний дворик, куда Леон уже успел отнести мешок. Она притащила его в гостиную, высыпав содержимое на паркет, и присела. Сердце забилось, будто она выполняла какую-то тяжелую работу.

Дрожащими руками женщина начала искать в бесформенной куче маленький ключик.

Ты поступаешь как ненормальная, грустно подсмеивалась она над собой. Ну откроешь эту шкатулку и обнаружишь какую-нибудь мелочь, памятную со школьных времен. А может быть, какой-нибудь секретный документ или старинную монету, которая стоит целое состояние?

Наконец ей удалось найти ключ. Долли держала его в руках, замирая от нетерпения. Только бы он подошел к замку. Она потянулась и взяла шкатулку, пытаясь вставить в нее ключ. Руки так сильно дрожали, что ей никак не удавалось попасть в замочную скважину. После нескольких попыток сделать это удалось.

Подняв крышку, Долли увидела фотографию и внутри у нее все перевернулось. Элфи и красивая молодая женщина, щека к щеке, улыбались.

7

Фотографии. Ее сердце мучительно сжалось, когда она достала их, а на дне коробочки обнаружила письма. Здесь была целая пачка конвертов, перетянутых резинкой.

Долли поспешно просмотрела снимки: на нескольких была только светловолосая женщина — крупным планом. Ее зеленые глаза светились счастьем. На других фотографиях они вдвоем с Элфи сидели под деревом, обняв друг друга, стояли у костра, улыбаясь. На одном снимке они были запечатлены крупным планом, щека к щеке. Элфи выглядел молодым и счастливым. Невероятно счастливым. Долли с отчаянием подумала, что никогда за десять лет супружества не видела его таким влюбленным и радостным.

Она задрожала от ярости и обиды, и фотографии выпали из рук. Взяв пачку писем, она потянула резинку, и та лопнула от одного прикосновения.

Долли села на диван и разложила одно из писем на коленях. Прочитав всего несколько строк мокрыми от слез глазами, она поняла, что это любовное письмо. Женщина перескочила на последнюю строчку.

«Я всегда буду любить тебя. Селина».

Селина.

Долли никогда раньше не слышала этого имени и не видела блондинку, изображенную на фотографии.

Не отдавая отчета в своих действиях, Долли потянулась к телефону на журнальном столике. В полном смятении она набрала номер Леона.

Он взял трубку после второго гудка.

— Лео, расскажи мне о Селине.

Молчание. Она чувствовала, что Леон удивлен.

— Как ты узнала о ней? — наконец спросил он.

— Я нашла фотографии и любовные письма в столе Элфи. Кто она?

— Она… они собирались пожениться. — В его голосе слышалось волнение.

— Что же им помешало? — Долли удивилась спокойствию своего голоса.

— Она погибла. Несчастный случай в горах. — Голос Леона звучал так, будто слова давались ему с большим трудом. — Это… это случилось за неделю до свадьбы.

Долли вздрогнула и закрыла глаза.

— И когда это было?

— Дол, — заволновался он, — я сейчас приеду, и мы сможем поговорить об этом.

— Нет. — Собственный голос казался женщине чужим. — Просто ответь на вопрос. Когда они собирались пожениться? Прошу тебя, скажи мне.

— За пару месяцев до того, как он познакомился с тобой. — В голосе Леона слышалось явное замешательство. Он знал, что должны были значить для Долли его слова.

— Понятно, — со странным спокойствием в голосе прореагировала она.

— Дол, ты же знаешь, Элфи любил тебя.

— Да, знаю. — Она повесила трубку и подняла с пола фотографию Элфи и Селины. Лица обоих озаряла любовь. — Ты любил меня, — прошептала Долли, — но никогда не любил так же сильно, как ее.

Она сидела со снимком в руке, слезы лились по щекам. Горькое чувство какой-то несправедливости жизни переполняло ее.

— О, Элфи, почему ты ничего не сказал мне?

Женщина не знала, сколько еще сидела с рассыпанными на полу письмами и фотографией в руке. У нее не было сил двигаться. Печальные мысли не оставляли ее — мысли о своей судьбе, об Элфи, о Селине.

Даже услышав шаги на каменной террасе, она по-прежнему не могла пошевелиться.

— Дол? Господи, что ты делаешь? А это все можно выбрасывать?

С трудом подняв голову, Долли посмотрела на Идена.

— Боже мой, — прошептал мужчина. — Ты плачешь.

Он присел на корточки рядом с ней, разглядывая фотографии и письма. Иден поднял один снимок и внимательно посмотрел на него. Потом он взял раскрытое письмо, мельком заглянул в него и бросил, словно обжегшись.

— Так, так, — проговорил Иден с напряжением. — Похоже, что твой муженек сам себе оказал медвежью услугу.

— Замолчи, — выпалила она, смахивая слезы с влажного лица. — Замолчи, Иден!

Его лицо показалось Долли чужим. Он словно хотел поиздеваться над ней.

— Ну что, не слишком приятно обнаружить, что мужчина тебе неверен?

Ее испугала собственная ярость.

— Он был верен мне! И он не оказывал себе медвежью услугу! Элфи был идеальным мужем! — Ее не волновало, что она могла обидеть Идена. — Ты ничего не знаешь о нем, ничего!

— Я знаю достаточно. — Его глаза были похожи на суровое зимнее небо. — Ты решила остаток жизни чувствовать себя обязанной ему, не так ли? Неизвестно за что. Ты собираешься превозносить его, словно какое-то божество, спасшее тебя от жизни на улице!

Каждый ее мускул напрягся. Горько было слышать такие слова о человеке, который сделал ей столько хорошего.

— Муж никогда не позволял мне чувствовать себя обязанной! Никогда!

— Он был просто замечательным человеком, — сказал Иден, бросив взгляд на письма и фотографии. — Так о чем все это?

— Письма и фотографии остались у Элфи с тех пор, когда мы еще даже не были знакомы!

Иден собрал фотографии, взглянул на них с обеих сторон и бросил их Долли. Сунув руки в карманы, он посмотрел на нее.

— Почему ты плачешь из-за старых фотографий? — Его голос был незнакомым, отсутствующим, чужим.

— Я не знала, что он любил другую женщину. — Долли обхватила себя за плечи, дрожа от непонятных чувств.

— Ну и что? — спросил он.

— Я была для него чем-то вроде второго сорта и никогда не подозревала об этом. Лучше бы он сказал мне.

— Второго сорта! — От его резкого голоса Долли вздрогнула. — Почему, черт возьми, ты хотела узнать об этом от своего мужа?

— Для меня это было бы легче. — Она с усилием выговаривала слова. — Я не была идеальной женой.

— Ради Бога, не придумывай, никто не совершенен!

Долли закрыла глаза.

— Я чувствовала себя виноватой, — прошептала она. — Я всегда чувствовала свою вину.

— Почему?

— Потому что он был слишком хорош для меня! Любил меня и был моим другом. Я чувствовала себя виноватой в том, что не могла дать ему, чего он заслуживал.

Иден стоял, держа руки в карманах. Его лицо не скрывало раздражения.

— А чего он заслуживал?

— Он заслуживал, чтобы я любила его сильнее.

— Нет, это ты заслуживала, чтобы он любил тебя сильнее! — отрезал Иден. — Он просто не хотел иметь детей! Поэтому ни разу и не сходил к врачу!

— Замолчи! — в ярости выкрикнула Долли. — Не смей оговаривать его!

— Я не верю, что муж был искренен с тобой, — резко бросил Иден. Он повернулся, ударил кулаком по стене и чертыхнулся.

После недолгой паузы Иден снова заговорил, стараясь сохранять спокойствие:

— Чем же твоя любовь к нему была недостаточно хороша? Как же иначе ты хотела бы любить его?

Долли закрыла лицо руками, желая скрыть слезы. «Более страстно», — хотелось ей сказать, но слова не слетели с языка. Это признание было болезненным даже сейчас. Она лишь покачала головой, думая о годах своего замужества. О годах, когда она чувствовала, что отдавала мужчине, бывшему рядом с ней, гораздо меньше, чем получала.

Страсть. Может, ее любви к Элфи не хватало страсти? Долли пыталась отогнать от себя мысль, что причина была не только в ней. Она убрала от лица руки и взглянула на фотографию. Возможно, недостаточно страстен был и Элфи. Но на снимке он так улыбался девушке. Его лицо прямо-таки светилось любовью.

Долли болезненно проглотила застрявший в горле ком.

— Он любил ее, — прошептала она. — И женился на мне, потому что не мог быть с ней. Она умерла за неделю до их свадьбы.

— И ты не знала об этом?

— Нет.

Вновь слезы покатились из ее глаз.

— Если бы только я знала…

Долли потянулась к коробке с салфетками и вытерла глаза.

Элфи скрыл это от нее, свою первую — настоящую! — любовь. Но она тоже кое-что скрыла от мужа — никогда не рассказывала ему об Идене, чтобы не причинить боль. Она прикусила губу, начиная осознавать, что Элфи не рассказывал ей о Селине, потому что не хотел обидеть.

Да, именно в этом все дело. Она и Элфи были двумя людьми, пережившими боль и утрату. Они создавали друг для друга комфорт и уют. И все было хорошо.

Долли почувствовала вдруг странное облегчение, словно тяжелый груз свалился с ее плеч.

Я должна ощущать себя свободной, старалась она убедить себя. Я действительно свободна.

Она осторожно сложила фотографии и письма обратно в шкатулку, чувствуя спокойствие на душе, и посмотрела на Идена.

— Теперь со мной все в порядке. Сейчас я все уберу. Поможешь?

Они молча собрали мусор в мешок, и Иден отнес его во двор.

Когда он вернулся в комнату, их глаза встретились.

— Прости, что говорил вещи, которые задели твои чувства, — произнес Иден.

Эти слова были сказаны с трудом. Долли видела, что он перебарывает себя.

Она кивнула и постаралась улыбнуться.

— Ничего. И ты прости меня за то, что не умею держать себя в руках.

Между ними все еще лежала пропасть. Долли знала, что двенадцать лет разлуки никогда не будут забыты. Да она и не хотела, чтобы это произошло. Прошедшие годы были по-своему хороши. Так получилось, что им обоим нужно смириться с реальностью прошлого, каким бы болезненным оно ни было.

Долли направилась к лестнице.

— Я сейчас вернусь. Приму душ и переоденусь. — Она на секунду замолчала. — Ты не возражаешь, если мы останемся здесь? Я не в настроении выходить куда-нибудь.

Он быстро справился с охватившей было его нерешительностью.

— О'кей, поехали ко мне. Я что-нибудь приготовлю.

Иден не любил бывать у нее дома. Он никогда не оставался на ночь и не занимался здесь с ней любовью.

— Хорошо, — тут же согласилась Долли.

Они вместе почти молча приготовили ужин и поели за большим столом в комнате с видом на океан. Долли слушала ритмичный плеск волн о скалы. Обстановка была мирной и успокаивающей. Она понимала, что Иден мысленно продолжает начатый ими разговор, взяла его руку, и он тут же ее крепко сжал. Они не прикасались друг к другу весь вечер, и тепло его руки придало Долли смелости. Она чувствовала, что должна смягчить напряжение, охватившее его, развеять призраки прошлого и показать, что любит его.

— Пойдем на пляж, — предложила она. — Возьмем с собой вино и одеяло, разложим его и посидим.

Легкий прохладный ветерок дул с океана. Они молча потягивали вино, глядя на темную воду. Когда разбивались волны, белая пена отражала лунный свет. Долли повернулась к Идену, обняла и поцеловала. Он оставался спокойным и невозмутимым, едва ли не равнодушным к ней, и холодок страха пробежал по ее спине, когда она подумала, что, может, ему и не нужна их близость. Но тут же Иден лег на спину и потянул Долли за собой. Она продолжала целовать его, гладя волосы, шею и плечи. Хотелось, чтобы он расслабился и доверился ей, понял ее чувства к нему, которые скрывались за словами. Их просто не хватало, поэтому Долли вложила всю свою любовь в ласки.

А он вдруг повернулся, притянул ее к себе и поцеловал с необузданной и пьянящей страстью. Его руки ласкали все ее тело, губы горячо целовали, пока Долли не почувствовала себя вне реальности.

Но почему-то она не могла полностью отдаться воле чувств. В глубине сознания Долли понимала, что что-то не так, но пока не знала что. Появилось нечто новое в его отношении к ней. Раньше она этого не замечала, теперь же, отгоняя от себя дурные предчувствия, обняла Идена сильнее и растворилась в мире грез, где мысли не имели значения.

Чуть позже они лежали на одеяле, не касаясь друг друга. И молчали. Она лежала на спине, глядя в черное небо. Вовсе не этого она хотела, не отчаянного соития, лишенного всякой нежности. И теперь Долли поняла, что произошло.

Он занимался с ней любовью так, словно пытался самоутвердиться: я обладаю этой женщиной. Словно хотел оставить клеймо на ее теле. Долли не могла понять, что испытывает: злость, печаль или страх. Какая-то темная тень встала между ними и разделила.

Вдова похоронила шкатулку с любовными письмами и фотографиями на могиле Элфи и посадила там розовый куст. Стоял солнечный день, наполненный ароматами клевера и свежескошенной травы. Пчелы кружили вокруг цветущих кустов, и белые облака лениво расползались по бесконечно голубому небу.

Долли стряхнула землю с ладоней, все еще стоя на коленях, и поглядела на розовый куст, улыбаясь сквозь пелену слез.

— Теперь вы вновь обрели друг друга, Элфи. Твоя Селина рядом с тобой, — тихо сказала она. — Будьте счастливы.

Женщина медленно встала и подняла лицо к солнцу, ощущая тепло ярких лучей на коже, чувствуя, как оно согревает сердце, наполняя его миром и спокойствием.

В то утро ей позвонил Леон.

— Ты была в книжном магазине сегодня? — спросил он.

Долли замерла.

— Нет. А что, появилась книга?

— Во всей своей красе. Прямо в центре витрины. Они сделали огромную вывеску с нашей фотографией, где написано, что мы — местные жители. Смотрится просто великолепно! — Леон нервно засмеялся. — Вряд ли мы теперь сможем спокойно ходить по улицам.

— Я прямо сейчас поеду и посмотрю. — Долли почувствовала волну воодушевления.

В газете напечатали статью о них и фотографию обложки книги. В субботу Леон устраивает банкет по поводу выхода новинки.

— А как Иден? Он не видел книгу?

— Пока нет, но она ему понравится, особенно твои великолепные фотографии.

— Это твоя книга, а я всего лишь иллюстратор. — Последовала короткая пауза. — Когда он уезжает?

— В сентябре.

— Ты собираешься с ним?

Во рту у Долли пересохло. Она не ожидала такого вопроса.

— Я не знаю. Мы еще не говорили об этом. — Ее голос звучал спокойно и по-деловому, как будто бы они обсуждали очередную издательскую проблему.

В душе у нее все бушевало. Однажды Иден уже предлагал ей уехать с ним. Возможно, второй раз он не станет делать этого. Леон задал вопрос, который она не осмеливалась задать себе.

Их отношения с Иденом были похожи на нежные слабые росточки, которые недавно взошли. Так легко уничтожить их, затоптать неосторожным движением.

На другом конце провода слышалось тяжелое дыхание.

— Я не хочу причинять тебе боль своими вопросами, Долли, — проговорил наконец собеседник.

— Не беспокойся, Лео. Я могу позаботиться о себе.

Она закрыла глаза, и перед ней поплыла череда воспоминаний. Ожил голос матери и ее слова: «Я не хочу причинить тебе боль, дочка».

— Какой ты представляешь Африку? — спросила мать, отодвигая от себя тарелку. Она глотнула пива. — Это опасное путешествие. Рандуа? Я никогда не слышала такого названия.

— Руанда, мама. Это маленькая бедная страна.

Долли специально сходила в библиотеку и взяла несколько книг об экзотическом континенте. Она прочитала о проливных дождях в саванне, гориллах и малярии. Но решила не говорить об этом матери.

— Ты сошла с ума, девочка моя. — Женщина убрала волосы с лица. Давно она уже не делала прическу и не красилась. Седина покрыла всю голову. Мать старела, ее лицо было бледным и усталым. — А как же я? — спросила она. — Что мне делать?

Долли с силой сжала вилку. Комок застрял у нее в горле. Она ждала этого вопроса, но ничего не могла ответить.

— Ты — все, что у меня есть, — продолжала мать. — Я не хочу отпускать тебя неизвестно куда.

Чувство вины охватило девушку. О Господи, что же ей делать?

— Я вернусь, мама, через годик-другой вернусь.

— Я буду совсем одна.

Долли стиснула зубы, чувствуя удушье. Ей хотелось выкрикнуть что-нибудь злое и ужасное, чтобы отвлечь мать от мыслей о разлуке. Но она молчала.

Женщина закурила.

— Тебе нужен кто-нибудь постоянный. Кто дал бы тебе приличный дом и уверенность в завтрашнем дне. Тебе не нужен какой-то там вечно кочующий цыган. Я не хочу причинить тебе боль, Долли, но не лучше ли одуматься?

Дочь бросила вилку на стол.

— Иден — не кто-нибудь для меня, мама.

— Не как твой отец, ты имеешь в виду, — уточнила женщина.

— Я этого не говорила. — Долли отмахнулась от сигаретного дыма.

— Что ж, он бродягой и был. О, твой отец, конечно, был милым и очаровательным, и все такое прочее. Но в конце концов… Ну ты же знаешь, чем это для меня закончилось.

— Иден не такой, как отец! — почти прокричала Долли.

Женщина поморщилась, прижав руки к животу.

— Не кричи на меня.

Девушка задрожала от страха, увидев бледное лицо матери.

— Что случилось?

— Ничего-ничего. — Она сильно затянулась сигаретой. — Дорогая, ты должна поверить мне. У тебя еще слишком мало опыта, чтобы реально смотреть на вещи. Этот твой… Иден из породы людей, которым не сидится на одном месте. Как ты можешь доверять мужчине, который собирается увезти тебя в какую-то глушь?

— Мама, он хочет жениться на мне.

— Согласись, это не слишком много значит в наши дни. А что, если вы приедете туда, и он решит, что совершил ошибку? Что ты будешь делать? У тебя нет денег. Он просто играет с тобой, малышка. Я не хочу, чтобы кто-то обидел тебя.

— Мама, Иден врач! У него важная работа в Международной организации здравоохранения. Он ответственный человек и отвечает за свои поступки.

«Я люблю его! — хотела добавить Долли. — И это самое прекрасное чувство, которое я когда-либо испытывала! Он дарит мне свою любовь, заставляя чувствовать себя королевой. Иден все делает так, словно я самый необыкновенный человек в мире». Но эти слова остались лишь в мыслях. В ответ на такое признание мать, скорее всего, лишь улыбнулась бы. Долли даже представила эту усмешку.

Она встала, не в силах больше выносить этот разговор.

— Мне уже пора на работу, — быстро произнесла Долли и выбежала из дома. Подальше от матери с ее пивом, сигаретами и нравоучениями.

Иден улетел тогда на несколько дней в Вашингтон, и Долли почувствовала себя совершенно одинокой. Стоило лишь вспомнить слова матери, как девушку охватывал необъяснимый страх.

Все это было странным и таким пугающим. Порой Долли просыпалась ночью с чувством неизбежной опасности. Ей снились туманные джунгли, полные огромных насекомых и ядовитых змей.

Долли находила облегчение, находясь среди детей, играя с ними. Они купались, пели песни, просто веселились.

Наконец вернулся Иден, полный энергии и жизнерадостности, веселый, с огромным букетом роз. Он забрал ее с собой в дорогой ресторан и предложил попробовать паэлью — рис по-испански. Публика в ресторане была одета богато и изысканно. От этого Долли чувствовала себя Золушкой в своем простом хлопчатобумажном платье. Но Идена это, казалось, вовсе не волновало. Он говорил, как прекрасен цвет ее волос, глаз, как нежны губы, созданные для поцелуев, как он любит доставлять ей удовольствие и удивлять.

Иден заказал себе вина, а Долли — коку. Девушка смутилась оттого, что была слишком молода и не могла заказывать к обеду вино.

Им принесли паэлью с улитками. Аппетит у Долли пропал.

— Ты же ешь моллюсков и устриц, — произнес Иден, явно забавляясь. — Так почему бы тебе не съесть улиток?

— Я привыкла к моллюскам и устрицам, — почти прошипела девушка. — Прости, но улиток я вовсе не хочу пробовать. — От неловкости она выронила вилку.

— Как хочешь, — проговорил Иден. — Закажи что-нибудь другое.

Слезы застилали глаза.

— Я не голодна.

Долли положила свою салфетку на стол и неуклюже встала. Схватив сумочку, она заспешила из ресторана. Горячие слезы катились по лицу.

Иден догнал девушку и обнял.

— Ты расстроена? — виновато спросил он. — Мне очень жаль.

— Я не могу выйти за тебя замуж. Я не могу поехать с тобой в Африку.

— Потому что ты не любишь улиток?

— Потому что мне страшно. Я не могу оставить маму. Мы с тобой не подходим друг другу.

Лицо Идена побагровело.

— И кто, черт возьми, сказал тебе это? — Он не скрывал охватившей его злости. — Твоя мать?

Девушка в растерянности отпрянула от него.

— Мама права, Иден.

— Нет, ошибается! Все, что она видит, — это узкий мирок, полный ханжества и лицемерия.

— Я не позволю тебе осуждать мою мать! — возмутилась Долли, отступая от него еще на шаг. — Что ты вообще знаешь о ней?

— Я знаю то, что слышал, когда разговаривал с ней. Я знаю многое по твоим рассказам. — Иден положил руки в карманы и угрюмо уставился на Долли. — Я не хотел говорить об этом, но скажу. У твоей матери слишком эгоистичный взгляд на вещи. И она тащит тебя назад, не хочет отпускать от себя.

— Замолчи! — выкрикнула девушка, развернулась и побежала к стоянке, понимая, что уехать может только с помощью Идена. У нее не было денег на такси, а ресторан находился в нескольких милях от города.

Иден подошел к машине и открыл дверцу. Девушка скользнула в салон и замерла, до боли сцепив руки на коленях.

— Я хочу, чтобы ты отвез меня домой.

— Сначала мы объяснимся.

— Я не хочу объясняться. — Долли говорила, словно капризный ребенок, злясь сама на себя.

Иден молча завел машину, но не повез девушку домой. Они приехали в его коттедж.

Долли присела на кухне за стол, Иден принес поднос с виноградом и яблоками, хрустящим французским хлебом и различными сортами пахучих сыров. Он налил два бокала вина, забыв о том, что девушка не пьет и не любит даже слабое вино. Долли не могла понять богатый мир, где взрослые люди ели улиток и заплесневелый сыр. Она пыталась не думать о том, что едят в Африке.

Иден сел напротив.

— Я знаю, что ты не хочешь слушать меня, но ты не можешь позволить матери решать за тебя, что делать и как жить. Тебе не тринадцать лет. Родители существуют для того, чтобы позволить достаточно подросшим детям уйти из-под опеки. Ты должна жить своей жизнью, Долли, собственной жизнью.

— Я и живу такой жизнью.

Иден взял ее руку, крепко сжал и посмотрел девушке в глаза.

— Тогда выходи за меня замуж и поедем в Африку.

Отчаянный страх и тяжелое предчувствие охватили Долли. «А как же я? — вновь услышала она голос матери. — Я буду совсем одна».

Девушка выдернула свою руку из ладони Идена и вскочила.

— Я не могу! Не могу!

Мужчина встал.

— Ты не любишь меня, — чужим голосом произнес он.

Долли едва сдерживала жгучие слезы.

— Не говори так!

— Это ведь правда. Только скажи мне! Скажи, что не любишь меня!

— Нет!

Иден крепко сжал ее руки. Его лицо было так близко, что она чувствовала его горячее дыхание.

— Давай просто покончим со всем этим, Дол! Скажи, что больше не любишь меня! Скажи же, черт возьми!

Страдание, страх, боль пронзили ее.

— Хорошо! Хорошо! Я не люблю тебя! — Рыдания сотрясали ее тело. Ей казалось, что кто-то другой произносит эти слова. — Я не люблю тебя! Не люблю!

На следующий день Долли предложили чудесный домик с видом на горы. Он стоял у самого леса. Старый камин и деревянные полы в просторной гостиной создавали уют и тепло. В доме были две спальни, небольшая кухня, ванная и прачечная комната — как раз то, чего она хотела. И школа, и пляж находились совсем рядом.

Она была рада, что Иден отправился с ней. Агент уехал, оставив ключи, чтобы можно было осмотреть дом.

— Хорошее местечко, — сказал Иден. — Но дом слишком маленький и отличается от того, к чему ты привыкла.

— Он просто восхитителен, — сказала Долли. — Мне и не нужно большего.

И это было правдой. Но тогда почему она почувствовала какую-то опустошенность? Ведь именно такой жизни она хотела. Именно такой.

— Что-то ты притихла, — произнес Иден на обратном пути.

— Я думаю. Еще столько нужно сделать. Мне надо разобраться с вещами и продать дом.

Ладони Долли были влажными. Она потерла их о джинсы и вздохнула. Ее охватило тягостное чувство.

Иден провожал ее. Войдя в дом, она стала посреди гостиной, вдыхая знакомые запахи, и внезапно почувствовала невероятный страх и отчаяние.

Женщина побродила по дому и словно впервые увидела все это — яркие солнечные комнаты, широкие окна, красивую мебель. Она заглянула в спальню и вновь спустилась вниз, чувствуя лихорадочное биение сердца. От волнения ее бросило в холодный пот. Долли хотела бежать отсюда, подальше от непонятного страха. Она выскочила на террасу и плюхнулась в шезлонг, тяжело дыша.

Что-то с ней случилось.

Сердечный приступ? Неужели я умру?

8

Иден тут же очутился возле нее и нащупал пульс.

— Я… Я умираю, — воскликнула Долли, едва слыша себя от стука сердца, отдававшегося в висках.

— Ты не умираешь, — спокойно сказал Иден. — Постарайся расслабиться и медленно глубоко вдохнуть. А теперь выдохни, очень-очень медленно. Сконцентрируйся на своем дыхании.

Долли попыталась сделать то, что он говорил, успокаиваясь от уверенных прикосновений его пальцев.

— Хорошо, — произнес наконец Иден. — Теперь сядь прямо и повтори все еще раз. Почувствуй, как ты расслабляешься. — Он не выпускал руку.

Понемногу страх покидал женщину. Она сосредоточила внимание на больших белых хризантемах в саду.

Словно по волшебству, Долли почувствовала, как ее дыхание успокоилось, и она начала приходить в себя. Пение птиц. Аромат цветов. Ярко-голубое небо с лениво плывущими облаками. Долли следила за их движением, чувствуя невероятное облегчение.

Она подняла глаза к Идену.

— Я не знаю, что со мной произошло, — с волнением в голосе произнесла Долли. — Это было ужасно.

Легкий океанский ветерок ласкал ее кожу. Она потрогала свою влажную футболку.

— О Господи, — прошептала женщина, взглянув на Идена. — Что со мной случилось?

— У тебя небольшой невроз. Что-нибудь подобное происходило с тобой раньше?

Она устало покачала головой.

— Нет.

Невроз… Нервный срыв, что ли? Долли слышала об этом по телевизору. Модный недуг XX века…

— Со мной что-то не так?

— Физически ничего. Ты абсолютно здорова. Это реакция организма на стресс.

— Какой стресс? Со мной все было в порядке.

Иден спокойно посмотрел на нее.

— Что ты делала до того, как это случилось?

— Ты знаешь, что я делала: бродила по дому.

— О чем ты думала? — Он говорил, как врач-психиатр, ставящий диагноз.

Долли посмотрела на Идена и отвела взгляд.

— Я не могу этого сделать, — прошептала она.

— Не можешь что?

— Дом. Я не могу продать этот дом.

— Почему? — Его голос уже не был бесстрастным.

Женщина покачала головой.

— Я не знаю. — Она беспомощно опустила руки. — Не знаю! Я просто не могу этого сделать. По крайней мере, сейчас.

— Ну тогда не продавай. Раз тебе не нужны деньги, то вовсе нет причин делать это.

Голос разума возобладал и придал ей силы. Долли кивнула.

— Я позвоню агенту прямо сейчас. Оставлю сообщение, что мне не нужен новый дом.

Удивительно, как легко и свободно стало на душе после звонка в контору по купле и продаже недвижимости.

Иден пошел на кухню и принес стакан воды. Потом уселся на террасе рядом с хозяйкой большого красивого дома.

— Просто невероятно, — проговорила Долли. — Я хочу сказать, что совсем недавно думала, будто умираю, а теперь чувствую себя великолепно.

— Власть разума над телом. Это не медицинское заключение, а лишь констатация факта.

— Каковы бы ни были диагнозы, я полагаю, что этот нервный срыв — своевременный знак. Я не должна продавать этот дом. — Долли оглядела большой красивый сад, зеленую лужайку и розовые кусты. Сколько сил и времени потребовалось, чтобы создать эту прелесть.

Она отхлебнула глоток холодной воды.

— Я не понимаю, что со мной происходит. Мне действительно казалось, что я хочу маленький дом. Нет никакой надобности в таком большом особняке для меня одной. — Женщина вздохнула. — А я-то думала, что легко расстанусь с ним.

— Умом ты понимала это, но чувства подсказывали совсем другое. — Его голос был ровным, а взгляд спокойным.

Иден вновь пощупал ее пульс. Кажется, все было в норме. Долли встала.

— Я чувствую себя просто чудесно.

— Так и должно быть.

Она провела рукой по влажной футболке.

— Пойду приму душ. А ты пока выпей чего-нибудь.

Когда она вернулась, Иден сидел, задумчиво глядя на сад. Они поехали в китайский ресторанчик и поужинали со старыми друзьями Идена. Все бы хорошо, но Долли казалось, что-то не так. После ужина, вместо того чтобы отвезти ее к себе, Иден проводил спутницу домой.

— Может, зайдешь на чашечку кофе? — спросила она, но тот покачал головой.

— У меня есть кое-какая работа, поэтому я лучше поеду. — Иден поцеловал ее, легко коснувшись губами. Долли обвила его руками.

— Поцелуй меня по-настоящему, — пробормотала она, пытаясь найти его рот.

Мужчина простонал, притянул ее ближе и поцеловал страстно и жадно.

— Останься, — шепотом попросила она.

Иден вздохнул и отпустил ее.

— Не могу, — сказал он. Его лицо помрачнело. — Я опаздываю с работой. Мне нужно еще пару дней, чтобы все закончить. Увидимся в субботу на вечеринке у Леона.

Долли кивнула, чувствуя, как в горле пересохло. До субботы еще два дня. Целая вечность. Почему она так странно чувствует себя?

— Может, ты устал? — спросила она.

— Я просто очень занят. У меня куча работы. — Он сжал ее руку. — Увидимся в субботу.

Ночью Долли снились дети из ее последнего класса. Знакомые лица с фотографий из книги. Ребятишек было много. Они бегали по дому, смеялись, танцевали, пели.

Следующие несколько дней были просто сумасшедшими. Телефон Долли не замолкал. Ей звонили, чтобы сказать, как полезна и своевременна книга. Кто-то ее купил в подарок своим друзьям на Рождество. Долли не покидало радостное возбуждение. Да и Леон был счастлив. Из Нью-Йорка позвонил издатель и спросил, не собираются ли они написать еще одну книгу.

Вечеринка получилась просто великолепной. Долли была в центре внимания восхищенных друзей и знакомых. Там был и Иден, одетый в элегантный костюм с бабочкой. Он послал ей огромный букет цветов с запиской: «Самой талантливой и волнующей женщине в моей жизни».

Когда поздно вечером вечеринка закончилась, они с Иденом поехали к нему. Он посмеивался над веселой, окрыленной успехом Долли и сам был возбужден. Они с упоением занимались любовью в эту ночь прямо под звездами, смеясь и дразня друг друга. Это было просто потрясающе. Если только не считать страхов, которые затаились в глубине ее души.

Было почти семь часов, когда Долли приехала домой к Идену в понедельник. Она припарковала машину, взяла сумку с продуктами для ужина и пошла к задней двери дома. Стоял чудесный летний вечер, все радовало душу: золотой закат солнца, полет чаек над волнами, воздух, наполненный ароматами океана и сосен. Женщина глубоко вздохнула и улыбнулась, чувствуя необъяснимую легкость. Она была счастлива.

Дверь оказалась открыта, и, войдя на кухню, Долли позвала Идена — он не отозвался. Войдя в гостиную, она вновь окликнула хозяина дома.

Посреди комнаты стоял чемодан. Она уставилась на него, и в этот момент послышались быстрые шаги. Иден вошел в гостиную и бросил рядом с чемоданом спортивную сумку. Волосы хозяина были взъерошены, а глаза потемнели, словно его что-то беспокоило.

У Долли защемило сердце.

— Иден, что происходит? — Предчувствие чего-то недоброго охватило ее.

— Я несколько часов пытался дозвониться до тебя, но телефон молчал.

— Я была в школе, а потом ездила по магазинам. Иден, что случилось?

Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Я должен вернуться в Колумбию. Это крайне необходимо. Я уезжаю вечером.

— Вечером? — поразилась она.

Он кивнул и провел рукой по уставшему лицу.

— Двое моих коллег, муж с женой, должны вернуться в Штаты. Один из их детей попал в серьезную автомобильную аварию. Он может не выжить.

— О, как ужасно, — пробормотала Долли, охваченная еще большей тревогой.

Иден развел руками.

— Поскольку они оба уедут, в больнице будет не хватать персонала. Поэтому мне нужно лететь.

— Да, да, конечно. — Она заставила себя быть спокойной. — Может, приготовить ужин?

Иден покачал головой.

— Нет времени. Я заказал такси до аэропорта. В девять вечера есть рейс до Лос-Анджелеса, а утром я пересяду на самолет до Боготы.

— По крайней мере, я могу приготовить кофе? — У Долли было странное чувство нереальности происходящего, и она изо всех сил старалась сохранить самообладание.

— Налей мне скотч. Со льдом. — Он направился к письменному столу.

Долли выполнила просьбу, принеся из кухни бокал с виски.

Иден собирал бумаги. Его лицо было угрюмым.

— А как же твоя книга? — поинтересовалась Долли.

— В пятницу приедет Фанни и закончит свою часть, а мою получит позже.

«А как же я?» — хотела спросить Долли, но смолчала. Буря чувств обрушилась на нее. Пожалуйста, скажи что-нибудь, безмолвно умоляла она. Прошу тебя, скажи, что любишь меня и хочешь, чтобы я поехала с тобой.

Иден молча разбирал бумаги.

— Я поеду с тобой, — нарушил тишину голос Долли. — Соберусь и приеду на следующей неделе.

Иден замер. Он не смотрел на нее. Его взгляд сосредоточился на бумагах.

— Нет, Дол. Нет.

Внутри у нее все сжалось.

— Почему нет?

— Сейчас не время для подобных решений. Ничего не получится.

— Почему не получится? — Долли не могла скрыть обиды в голосе.

Наконец Иден повернулся и полным сожаления взглядом посмотрел на женщину.

— Индейский городок высоко в горах не для тебя, Дол. Это холодное, бедное, скучное место.

— Почему-то ты не думал об этом, когда предлагал поехать с тобой в Африку! — воскликнула она.

— Это было очень давно. С тех пор многое изменилось.

— Да, изменилось. — Она вытерла свои влажные руки о хлопчатобумажную юбку. — Я уже не тот напуганный, неуверенный в себе подросток.

— Да, это так. — Его голос прозвучал бесстрастно.

Долли знала, о чем он думает. Она была независимой женщиной, со своим образом жизни и большим, красивым домом. Женщиной, привыкшей к роскоши и удобствам, которые не могла просто так променять на что-то другое.

— Я знаю, чего хочу, Иден, и мне, а не тебе решать, какое место для меня, а какое — нет. — Она на мгновение умолкла, прежде чем сказать главное: — Я принадлежу тебе, Иден. Мы подходим друг другу.

На его лице читались противоречивые мысли. Он подошел к Долли и положил руки ей на плечи.

— Прошу тебя, Дол, не делай этого, — хрипло проговорил он. — Не усложняй все еще сильнее.

— Я не понимаю, — дрожащим голосом ответила Долли. — Не понимаю, почему ты так поступаешь! — Она пыталась сохранить спокойствие. — Ты скоро вернешься сюда?

— Не знаю. Смотря как пойдут дела. В любом случае, не скоро.

Долли застыла на месте.

— Скажи мне правду, Иден. Почему я не могу поехать с тобой?

— Потому что ничего не получится! — повторил он, отпустил ее и повернулся к столу.

— Это из-за того, что я держусь за большой дом? Все это мало меня интересует, Иден! Мне не нужен этот архитектурный памятник!

Он бросил пачку бумаг в корзину для мусора и посмотрел на женщину.

— Разве?

— Да! — Долли нетерпеливо убрала волосы с лица. — Иден, пожалуйста, я хочу быть с тобой. — О Господи, подумала она, я не вынесу этого. Куда делась вся моя гордость, самоуважение?

Громкий автомобильный гудок известил о приезде такси. Иден обнял женщину и поцеловал. Это был дежурный поцелуй — холодный, поспешный, бесчувственный.

— Будь счастлива, Дол, — недрогнувшим голосом произнес Иден, отошел от нее и взял свой багаж.

На сказав больше ни слова, даже не обернувшись, он вышел из дому.

Долли, ссутулившись, сидела за столом на кухне. Она слишком устала за последние дни.

— Милая, ты похожа на смерть, — суетилась вокруг нее Рода. — Иден вернется. — Она налила чашку кофе и поставила перед подругой.

— Он не вернется. По крайней мере, не ко мне. — Голос Долли звучал так, словно все кончено, будто ее душа покинула тело так же, как радость и счастье исчезли из ее жизни.

В этот вечер пустота и одиночество большого дома сильно угнетали ее, и она села в машину и приехала к подруге. Из гостиной доносился негромкий смех мужа Роды.

— Дорогая, Иден торопился! — воскликнула она. — Подумай, какую ответственность он несет за свой госпиталь! Дай ему время разобраться во всем, привести в порядок свои мысли.

Прошла неделя после отъезда Идена, а Долли до сих пор ничего не знала о нем. Ни одной весточки. Ее мучила бессонница. Она была одержима одной мыслью — понять то, что случилось. Почему Иден так поступил? Будто что-то произошло за несколько дней до его отъезда. Ведь он мог придумать удобные отговорки или просто честно признаться, что не хочет, чтобы она поехала вместе с ним в Колумбию. Он мог сказать, что вернется, как только позволят обстоятельства, что любит ее. Мог… должен был…

Однако не было никаких обещаний, никаких слов любви. Ничего, кроме этого ужасного финала. Проводив Идена, Долли стояла в пустом коттедже до тех пор, пока обида, смятение, злость, кипевшие в ней, не сменились безысходным отчаянием. Она машинально доехала до дома, и последующие дни слились в неделю страданий.

Я не могу снова потерять его, вновь и вновь повторяла она. Он не может решать за меня, что мне нужно и можно.

— Ты же знаешь, — продолжала Рода, сидя напротив гостьи, — нужно намного больше двух месяцев, чтобы преодолеть наслоения, накопившиеся за двенадцать лет разлуки. Чего ты ожидала? Что наступит мгновенная гармония? Что ты немедленно выйдешь замуж и будешь жить счастливо после всего произошедшего?

Долли недоуменно сверкнула глазами.

— Да!

Рода рассмеялась.

— Ты неисправимая идеалистка. Немного реализма тебе не помешало бы.

— Вот как? Он бросил меня. Это и есть реализм?

— Мои утешения вряд ли помогут тебе.

— Конечно. Я чувствую себя самой несчастной. — Женщина тяжело вздохнула. — Я начинаю по-настоящему ненавидеть себя. Полагаю, это плохой знак.

— Это хороший знак. Возможно, ты придешь к какому-то решению.

Долли скорчила гримасу и встала.

— Я действительно должна что-то делать. Мне просто становится скучно. — Она выдавила из себя улыбку и потянулась за сумочкой. — Все, ухожу, дорогая. Попробую пересмотреть свои взгляды на жизнь.

Однако это было проще сказать, нежели сделать. Без Лолы и Идена жизнь казалась пустой. Весь следующий день она бесцельно бродила по красивому пустому дому. Вокруг было так спокойно, так тихо. Этому жилищу не хватало семьи, детского смеха. Она сделала большую ошибку, решив не продавать его.

Женщина стояла в дверях детской комнаты. Я ведь могу и передумать, подумала она. Можно позвонить агенту прямо сейчас и выставить дом на продажу. Долли спустилась вниз, ощущая гнетущее одиночество, и потянулась к телефону. Ее охватила паника. Сердце забилось с такой силой, что казалось, выпрыгнет из груди. Дыхание стало прерывистым, на теле выступила испарина. Телефонная трубка выскользнула из влажных рук и упала на стол.

— О Господи, — пробормотала Долли. — Только не снова.

Она чувствовала себя так, словно вот-вот упадет в обморок. Подняв трубку, набрала номер Роды, молясь, чтобы та была дома. Подруга взяла трубку.

— Рода, — с трудом проговорила Долли, — пожалуйста, помоги мне. Прошу тебя, приезжай.

— Что случилось? — Голос женщины был строгим и настороженным.

Долли пыталась перевести дыхание, во рту пересохло, она с трудом могла говорить.

— Я думаю… у меня… Ох… потеряю сознание.

— Я сейчас приеду.

Плюхнувшись на диван, Долли думала, что сознание покинет ее, но этого не произошло. Напротив, сердце забилось спокойнее. Она попыталась дышать так, как говорил Иден.

Когда приехала подруга, Долли чувствовала себя почти нормально.

— Я здесь, — известила медсестра, входя в гостиную.

— Думаю, теперь со мной все в порядке, — неровным голосом проговорила Долли, чувствуя облегчение. — Я была так напугана. Сердце бешено билось, я не могла дышать.

— Ты вспотела, — сказала Рода, садясь рядом и щупая пульс — Раньше подобное с тобой случалось?

Долли сделала глубокий вдох.

— Да. — Она рассказала о том случае, когда они с Иденом ездили смотреть небольшой уютный коттедж, выставленный на продажу. — Иден уверял, что нервный срыв мог произойти из-за подсознательного нежелания продавать свой дом.

Рода внимательно смотрела на нее.

— А что произошло на этот раз?

Долли с трудом сглотнула.

— Я бродила по дому и подумала, что, возможно, ошиблась, решив не продавать его. Просто нет смысла оставаться здесь, когда я совершенно одна. — Долли посмотрела на свою дрожащую руку. — Я хотела позвонить агенту и попросить его выставить дом на продажу. Подняла телефонную трубку, и это случилось вновь.

На лице Роды промелькнула улыбка.

— Я не психолог, но мне кажется, что ты действительно не хочешь продавать этот дом.

— Я не понимаю, — страдальческим голосом произнесла Долли. — Почему нет?

— Ведь муж построил этот дом для тебя.

— Я знаю, — спокойно отозвалась Долли. — Но Элфи умер, а детей, которых хотели, так и не сумели завести.

— Разум очень странная вещь, — заметила Рода, и Долли не смогла сдержать улыбку.

— Возможно, я схожу с ума.

— Ты не сходишь с ума. Просто организм остро реагирует на стресс. Ты только подумай, как тебе повезло. Ты можешь контролировать себя. Просто забудь о продаже дома. Возможно, должно пройти какое-то время.

— Время?

— Наверно, ты думаешь, что перестала скорбеть по Элфи, но, скорее всего, это не так.

Долли медленно покачала головой. Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль, что, будь у них с мужем дети, все сложилось бы…

Мысль не нашла продолжения, потому что женщина много лет назад потеряла надежду иметь ребенка.

Рода ошибалась. Долли уже давно смирилась с тем, что их женитьба с Элфи была встречей двух разбитых сердец.

После ухода подруги она приняла успокаивающую теплую ванну с хвойным эликсиром. Нежась в душистой пене, Долли всячески сопротивлялась потоку охвативших ее мыслей о доме.

В ту ночь ей опять приснился сон — веселые дети бегали по дому, танцуя и смеясь. Они обнимали ее, слегка касались щеки и убегали.

Женщина проснулась с улыбкой на губах, крепко прижимая к груди подушку.

Она лежала, боясь шевельнуться, чтобы не потерять охватившее ее радостное возбуждение. Внезапно пришло понимание того, почему она так не хотела продавать дом.

Это вовсе не было связано с самим домом или с тем, что его построил Элфи. Этот дом был лишь символом ее грез и мечтаний. Еще будучи девчонкой, она хотела жить в большом доме, воспитывать и любить детей.

Это была мечта.

Легкое бодрящее чувство охватило Долли. Все встало на свои места. Если она так хочет иметь детей, то ничто ей не мешает. Можно взять их на воспитание, усыновить, удочерить. Вовсе не обязательно выходить замуж, чтобы иметь детей.

Внезапно перед глазами возник образ Идена, и чувство радости сменилось глубокой тоской.

— Иден, — прошептала она, — О, Иден, я так люблю тебя.

Долли оставила кое-какие вещи в доме Идена и в один из свободных дней поехала их забрать. Она знала, что встретит там Фанни.

Гостья обнаружила коллегу Идена на кухне, когда та доставала что-то из холодильника. Фанни стояла босиком, в белых шортах и ярко-голубой рубашке. Ногти на руках и ногах были накрашены малиновым лаком, волосы изящно уложены, и вообще она выглядела очень свежей и ухоженной.

— Я знаю, что вы работаете. Извините, что побеспокоила, — нервно проговорила Долли. — Просто я была по соседству и решила забрать свои вещи.

Фанни улыбнулась.

— Конечно. Проходите.

Долли прошла в столовую, чувствуя себя не очень уверенно. Женщины переглянулись. Фанни улыбнулась еще шире.

— Нас ведь так и не представили друг другу. — Она протянула руку. — Меня зовут Фанни Гордон. Я коллега Идена.

— А я — Долли Ревилья. Сначала я подумала, что вы жена Идена.

Брови собеседницы удивленно взметнулись вверх.

— Нет, я замужем за другим человеком. — Она протянула банку с кокой. — Хотите?

— Благодарю, с удовольствием.

— С тех пор как я приехала сюда, не видела ни души. Кроме домоправительницы, которая весьма замкнутая дама. — Фанни подошла к холодильнику и вытащила оттуда еще одну банку коки. — Присаживайтесь.

Они сели за стол напротив друг друга, потягивая холодный напиток.

— Вы слышали что-нибудь об Идене? — как можно естественнее спросила Долли, судорожно сжимая ледяную банку в руке.

Фанни покачала головой.

— Нет. Видно, оттуда очень трудно дозвониться до Калифорнии. Полагаю, он столкнулся со множеством проблем и затерроризировал всех и вся, чтобы сконцентрироваться на работе. — Слова прозвучали так, словно Фанни прекрасно понимала, что происходит.

— Как продвигается работа над книгой?

Собеседница нахмурилась.

— Было бы намного лучше, если бы Иден остался здесь, а я уехала туда. — В ее голосе послышалась нотка раздражения. Она пожала плечами: — Я не смогла разубедить его. Этот фанат здравоохранения настаивал на отъезде.

Он настаивал на отъезде. Рука Долли задрожала, когда она уловила смысл этих слов, Идену вовсе не обязательно было уезжать. Фанни могла поехать вместо него. Так было бы лучше для книги, которую они писали вместе.

Значит, Иден уехал потому, что хотел этого.

Долли почувствовала тошноту.

— А он сказал, почему решил поехать вместо вас? — не удержалась она от того, чтобы удовлетворить свое любопытство.

Вопрос явно расстроил Фанни, и она со вздохом ответила:

— Иден сказал, что ответствен за этот проект. Ему не хотелось, чтобы что-то пошло не так. Можно сказать, он серьезно задел мое самолюбие. — Фанни посмотрела на собеседницу, слегка усмехнувшись: — У Идена чересчур развито чувство ответственности. Временами это доходит до занудного упрямства.

Долли отпила большой глоток коки, пытаясь сохранить самообладание. Поставив банку на стол, она встала.

— Не хочу вас беспокоить. Не возражаете, если я заберу свои вещи?

— Нет, нет. Конечно.

Поспешно пройдясь по дому, Долли собрала вещи — купальный костюм, книгу и кое-какую косметику.

— Благодарю за коку, — собравшись, проговорила гостья. — Желаю удачи.

— Спасибо. — Нерешительность промелькнула на лице Фанни. — Не знаю, важно ли это для вас, но насколько мне известно, Иден ни с кем… не путается в Колумбии.

Долли прижала к груди сумку с вещами и посмотрела в глаза Фанни.

— Приятно слышать, — дрогнувшим голосом произнесла она. — Я… я так и думала.

На самом деле мысль о любовных похождениях Идена даже не приходила ей в голову. Он вовсе не склонен играть в подобные игры. Какова бы ни была причина столь поспешного отъезда, она никак не была связана с теми обстоятельствами, о которых говорила его коллега.

Он настаивал на отъезде. Слова Фанни не оставляли Долли в покое на протяжении всего дня и ночи. Она лежала в постели и не могла заснуть, размышляя над тем, почему Иден никому не позволил поехать вместо себя. Действительно ли это было из-за его чересчур развитого чувства ответственности?

Она была уверена, что это не так.

Возвращение в Колумбию было возможностью для Идена уехать от нее. Долли изо всех сил вцепилась в подушку, пытаясь отогнать от себя тягостные мысли.

— О, милый, — прошептала она в темноте, — почему?

Должна быть какая-то причина. Внутренний голос стал терзать ее разум, подсказывая, что разгадка так проста. Долли ухватилась было за какую-то мелькнувшую мысль, но та улетучилась прежде, чем она сумела ее сформулировать.

Распахнутое окно открывало кусочек темного неба, усыпанного звездами. Воздух был наполнен запахом осенних цветов. Женщина посмотрела в бездонную пропасть небес, моля о чуде.

Два дня спустя Долли подошла к женскому календарю и стала считать дни до конца цикла. В голове зашумело. Руки задрожали. Это невозможно. Этого не может быть. Если верить подсчетам, шансы были один к тысяче.

Женщина пересчитывала вновь и вновь. Сомнений не было.

Она беременна.

9

— Я перепробовала три разных теста на беременность, — сказала Долли врачу. — И везде результат был положительным. Поэтому даже не смейте сказать мне, что все это неверно.

Мужчина улыбнулся и указал рукой на соседнюю комнату с гинекологическим креслом.

— Я осмотрю вас и задам несколько вопросов, прежде чем поставлю диагноз.

Через некоторое время, закончив осмотр, врач подтвердил результат теста.

— Все правильно, вы беременна. Поздравляю. Теперь одевайтесь, а потом зайдите в мой кабинет.

Долли оделась с невероятной быстротой и с волнением подсела к столу доктора. Как часто раньше она сидела здесь, на этом же месте, одержимая надеждой…

— Знаете, доктор, это чудо, — сказала Долли. — Мы предохранялись, и я не должна быть беременна. Так что все это — просто чудо.

— Что ж, поскольку вы не давали обет безбрачия, это вовсе не чудо, — сухо проговорил доктор. — Судя по тому, что вы говорите, шансы были невероятно малы, если опираться на статистику, но все возможно.

— Я ничего не хочу знать о статистике, — ответила Долли, с укоризной глядя на врача. — Я предпочитаю думать об этом как о свершившемся чуде.

Мужчина чуть наклонил седую голову. В его голубых глазах прыгали веселые искорки.

— Я тоже считаю, что сам по себе процесс зачатия — чудо.

Глаза женщины потемнели. Она смотрела на доктора торжествующим взглядом.

— Но мое — еще большее чудо, нежели все вместе взятые чудеса.

Это знак, предзнаменование новых чудес, безмолвно добавила она.

Доктор запрокинул голову и засмеялся.

— Конечно.

Выйдя из прохладного помещения на яркий солнечный свет, Долли подняла лицо к голубому небу, наслаждаясь океанским ветерком и теплом солнца. Безумная радость охватила ее.

— Спасибо, Господи, — прошептала она. Потом Долли протянула руки к небу, слегка подпрыгнула и закружилась на одной ноге, громко смеясь.

До нее донесся чей-то свист. Долли остановилась и заметила усмехающихся рабочих, которые стояли, опираясь на лопаты. Наверно, они решили передохнуть, увидев такое забавное зрелище. У них были длинные волосы, обнаженные загорелые груди и заляпанные грязью облегающие джинсы.

— Эй, леди! — крикнул один из них. — Повторите для нас еще раз!

Женщина рассмеялась от счастья.

У меня будет ребенок. Мой собственный ребенок! Все отчаяние исчезло, и теперь в сердце Долли не было места ни для чего, кроме радости. Все проблемы казались вполне разрешимыми. Даже проблема отношений с Иденом, отцом ребенка, который прятался от нее на другом континенте. Она уже не была перепуганной восемнадцатилетней девчушкой и, казалось, могла пережить любые невзгоды. Все, что требовалось от нее теперь, это довериться своему воображению и силе духа, а уж выход из любого положения всегда найдется.

Так и получилось, почти внезапно. Дома ее взгляд остановился на лежащей на журнальном столике книге с ее и соавтора фотографией на обложке. Сердце сильнее забилось от волнения. Конечно! Вот первый шаг на пути решения проблемы!

Она набрала номер Леона.

Через неделю они уже летели в Колумбию.

Рынок в маленьком городке был сосредоточием цветовых эффектов, запахов и звуков. Женщины в народных блузах с белой вышивкой и широких юбках ярких расцветок с гомоном отбирали экзотические фрукты и овощи, морскую живность и какие-то неведомые для североамериканцев продукты. Длинные черные волосы местных красавиц были заплетены в две толстые косы. Весь ансамбль заканчивался фетровыми шляпами, венчавшими головы, — в точности, как на фотографиях и рисунках, которые раньше видела Долли. Все вокруг казалось нарядным и праздничным, и американка словно была не здесь, а пребывала в красивом волшебном сне. Лишь образ Идена занимал все ее мысли как нечто вполне реальное. Долли могла думать только о том, что ждет ее впереди, когда она вновь встретится с ним. Как он отреагирует, когда увидит ее? Что скажет?

Нужно контролировать себя, но это так непросто, когда страх обуревает сознание. Мысленно Долли разыгрывала множество сцен их встречи, но остановилась только на наиболее вдохновляющих.

Долли купила немного фруктов и пшеничных булочек, начиненных мясом.

— Лучше нам вернуться в отель, — сказала она Леону, который чересчур увлекся съемкой прелестных молодок. — Я не хочу опоздать на самолет.

Через пару часов она должна была лететь в высокогорный городок к Идену, в небольшое глухое местечко к северу отсюда. Потребовалось несколько дней и немало терпения, чтобы договориться о непростом путешествии. Долли стала пробираться к выходу мимо прилавков и рядов, сквозь разноцветную толпу. Расстроенный Леон следовал за ней. С момента приезда сюда несколько дней назад фотограф, словно одержимый, везде бегал со своей камерой.

— Ты уверена, что не хочешь взять меня с собой? — немного позже спросил Леон.

Он стоял у двери, которая разделяла их комнаты в отеле, и наблюдал, как Долли упаковывает сумку.

— Не знаю, стоит ли отпускать тебя одну. — Он аппетитно откусил большой кусок принесенной с рынка булочки.

Долли покачала головой и выглянула в окно своей небольшой комнатки. Отсюда открывался весьма колоритный вид: покрытые красной черепицей крыши, высокие ярко-зеленые горные вершины, поднимающиеся в кристально-голубое небо.

— Со мной все будет в порядке, Лео. Мое отсутствие даст тебе возможность спокойно поработать. Я вернусь через несколько дней, когда достаточно пообщаюсь с детьми.

Уже несколько дней они жили в этом маленьком городке, в бывших испанских колониальных владениях, разговаривали со школьниками, делали фотографии. Их гидом был доброволец из Корпуса мира. Долли полюбила старинный городок на холмах с кривыми улочками, вымощенными булыжником площадями, с домами, облепленными балконами. Она полюбила и небольшую школу с ее любопытными кареглазыми детишками, одетыми в разноцветную одежду. Американка чувствовала себя здесь замечательно. Лишь легкая тошнота по утрам напоминала о беременности. Каждый раз, когда она думала о ребенке, ее охватывала радость.

Долли и сейчас думала об этом и широко улыбалась спутнику.

— Со мной все будет в порядке, честно. Я не собираюсь потеряться. Самолет доставит меня в нужное место.

Женщине хотелось петь и танцевать от радости, но в чужой стране это могли неправильно понять. Хотя, с другой стороны, люди здесь любили веселиться. Леон с удивлением наблюдал за ней.

— Что с тобой, случилось, Дол? Я не помню тебя такой… веселой.

— Должно быть, это разряженный воздух.

— Обычно он действует совсем по-другому. — Леон нахмурился. — Мне не нравится, что Иден не знает о твоем приезде. Боюсь, ты не найдешь то, чего ожидаешь. Ты уверена, что делаешь правильный шаг?

— Нет, — ответила Долли, — но я все равно это сделаю.

Несколько часов спустя небольшой самолет приземлился на крохотной взлетно-посадочной полосе на окраине ничем не примечательного, скучного городка. Они перелетели через горный массив с зелеными, плодородными долинами, вулканическими нагромождениями гор, и Долли с изумлением наблюдала эту контрастную картину — зеленые ухоженные холмы и холодные высокие плато, где ничто не хотело расти.

«Лендровер» из госпиталя ждал возле взлетной полосы, чтобы забрать медикаменты. Шофер с удовольствием согласился подвезти Долли. Госпиталь размещался в небольшом белом здании с выкрашенными в небесно-голубой цвет рамами. Когда женщина вышла из машины, то увидела взлетающий самолет и проводила его взглядом. Внезапно она почувствовала себя одинокой и всеми брошенной и присела на голубую скамейку, пытаясь собраться с мыслями. Что ее ждет? От судьбы не уйдешь. Долли простонала от бессилия.

Одноэтажное здание отнюдь не было привлекательным. Лишь разноцветные клумбы немного украшали улочки. Долли казалось, что она едет в небольшой городок, но теперь поняла, что территория его достаточно велика.

Так, значит, это то самое место, где работает Иден. Он сейчас, наверное, осматривает маленьких пациентов и утешает их родителей. Они не виделись уже месяц. Долли перевела дыхание, сопротивляясь страху, который в последнее время гнала от себя, подняла голову, глядя по сторонам, и в этот момент увидела Идена.

Он шел большими широкими шагами. Полы белого халата развевались от быстрой ходьбы. Его волосы развевались на ветру. Лицо казалось серьезным и озабоченным. Это был ее мужчина. Человек, которого она любила всем сердцем и душой.

Женщину охватила безудержная нежность. Ей захотелось подбежать и броситься ему на шею. Обнять, поцеловать, ощутить всю его мужскую силу. Долли хотела увидеть, как улыбка радостного удивления озарит его лицо. Он выглядел таким великолепным и сексуальным. У женщины перехватило дыхание, когда она поняла, что в любой момент Иден может увидеть ее.

И вот это произошло. Он остановился как вкопанный.

— Долли?! — В глазах мужчины вспыхнуло изумление.

Она вскочила на ноги.

— Иден! — Улыбка сияла на ее лице. — Как я рада снова видеть тебя!

Долли заметила напряжение на его лице. Исчезли все надежды на радостную встречу.

Взгляд Идена потемнел и мгновенно стал равнодушным.

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь? — раздраженно спросил он.

— Тружусь, — незамедлительно ответила Долли. — Мы вместе с Леоном работаем над второй книгой. — И это было правдой.

Иден выглядел озадаченным.

— Что вы делаете?

— Работаем над новой книгой. Леон снимает, а я беру интервью и собираю детские рисунки. Это просто чудесно, Иден! Ты обязательно должен посмотреть на то, что у нас уже есть. Мы здесь всего несколько дней. Это великолепно! — Долли слушала собственный голос и не могла сдержать нервную дрожь. — Этот старый испанский город, балконы, нависающие прямо над улицей, и…

Иден схватил ее за плечи.

— Успокойся, — грубо оборвал он. — Что произошло с тобой?

Долли нежно улыбнулась.

— А что? Что-то не так?

— А как же твоя работа учителя?

— Все улажено. На мое место нашли другого человека. Так что все остались довольны.

Приготовления к поездке прошли успешно, что еще раз убедило ее в правильности решения лететь в Колумбию.

— Не будь такой злюкой, Иден. Это просто прекрасная возможность. — Она опять улыбнулась. — В моем гороскопе написано, что великие свершения ждут меня далеко от дома. Там не говорилось, в каком именно месте, но я подумала, что Колумбия подойдет. Хотела поговорить и с тобой, и с детьми в госпитале. Может, они захотят рассказать мне о своей жизни, нарисовать что-нибудь.

Иден враждебно посмотрел на нее.

— Что произошло?

— Произошло? Не знаю. Я живу и работаю, отлично себя чувствую. В общем счастлива. Ведь это прекрасно, не так ли? Иден, а ты счастлив?

— Объясни наконец, что с тобой произошло.

Долли с недоумением посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе уже кто-то предлагал наркотики? А может, ты пьяна?

Она засмеялась.

— Да, я пьяна жизнью. Я живу своей жизнью и безумно счастлива!

— Ты принимаешь наркотики?

— Витамины, — игриво ответила Долли, прикусив губу.

Она пыталась сохранить выражение серьезности и холодности на лице, но это плохо удавалось.

Иден приподнял ее веки и заглянул в зрачки, и она подчинилась ему. Ей нечего было скрывать. Долли даже предложила пощупать свой пульс.

— Довольно частый, — угрюмо проговорил Иден.

Женщина согласно кивнула.

— Конечно. Это все из-за тебя. — Она вновь прикусила губу, чтобы не засмеяться. Неудержимое возбуждение охватило ее, и она отбросила всякую осторожность.

— Посмотри на себя в зеркало.

— Именно это я и делаю, когда появляется возможность. Думаю, что выгляжу просто потрясающе. Мне кажется, что от меня исходит какое-то сияние. Ты так не думаешь?

Иден закатил глаза к небу, будто моля Бога о помощи.

— Ты не должна находиться здесь, Долли!

Она скрестила руки на груди.

— Извини, что отвлекаю тебя, но я уже здесь.

— Возвращайся обратно. — Его голос был резким и властным.

Долли не пошевельнулась.

— Нет, я никуда не собираюсь. У меня есть работа, и я уеду тогда, когда решу сама. Ты же знаешь, я женщина независимая и в состоянии сама принимать решения.

— Восхитительно, — довольно жестко ответил Иден. — Но в данном случае мне решать, останешься ты здесь или нет. Поэтому ты едешь домой.

Внезапно все внутри Долли сжалось от страха. Усилием воли она заставила себя справиться с этим чувством.

— Нам нужно поговорить.

Иден засунул руки в карманы своего белого халата.

— Нет, ты не можешь оставаться здесь.

— Даже на ночь? — спросила Долли, широко раскрыв глаза. — Ты собираешься выкинуть меня на улицу?

«Меня, беременную женщину», — чуть было не добавила она.

Иден сохранял спокойствие.

— На ночь ты останешься у меня, полагаю, другого выбора просто нет. Но завтра утром я лично посажу тебя в самолет и отправлю, куда сама пожелаешь.

10

— Пойдем. — Иден поднял ее сумку и пошел вперед.

Какой-то момент женщина неподвижно стояла, наблюдая за удаляющейся спиной любимого человека. Вся легкость и юмор мгновенно исчезли. Она с усилием подавила страх.

— Иден, подожди!

Он остановился и нехотя обернулся.

— Я слишком быстро иду?

— Да. — Чувствуя, как удары сердца отдают болью даже в висках, Долли посмотрела прямо ему в глаза. — Я что, действительно такой нежеланный гость?

Какое-то мгновение он молчал. Глаза мужчины не могли скрыть происходившую в нем борьбу противоречивых чувств. Что-то дрогнуло в уголках его губ. И она почувствовала надежду. Может, он вовсе не такой жесткий и самоуверенный, каким кажется?

— Я не ждал тебя, — ответил Иден. — У нас не слишком хорошо все организовано для посетителей.

«Посетитель». Долли вздохнула. Это не очень обнадеживает.

— Я не требовательна, — небрежно произнесла она.

Все, чего я хочу, это твоей любви и твоей извечной преданности, добавила она про себя.

— Это хорошо.

Иден повернулся и пошел дальше. Долли подняла пакет с фруктами и зашагала вслед. Черт его знает, что происходит с этим человеком!

Они пришли в маленький одноэтажный дом с верандой на территории госпиталя. Жилище было простым, но достаточно комфортабельным. Одна стена в гостиной отведена для книжных полок от пола до потолка. Каждый дюйм забит книгами и журналами. Никакого телевизора или радио, лишь небольшая стереосистема и впечатляющая коллекция музыкальных дисков.

Иден представил ей Сильвию, маленькую индианку, которая присматривала за домом. На ней была широкая ярко-голубая юбка.

Долли протянула женщине пакет.

— Я купила кое-какие фрукты на рынке, — объяснила она Идену. — Помню, ты говорил, что здесь они не растут.

— Спасибо, — сказал он холодно. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

Это была небольшая спальня, где стояли кровать, стол, стул и тумбочка. Из окна открывался вид на горный массив на фоне холодного бесцветного неба.

Иден поставил сумку гостьи на кровать.

— Ванная комната прямо по коридору. Если что-нибудь понадобиться, позови Сильвию.

— Спасибо, — произнесла Долли, чувствуя, что от холодного тона хозяина ее настроение неумолимо ухудшается.

Иден недоволен, что она приехала, выпроваживает ее отсюда. Ну разве не унизительно!

Он скрестил руки на груди и посмотрел на гостью пустыми серыми глазами.

— Для твоего же блага, Долли. Выкинь все мысли о том, чтобы остаться здесь. Ничего не получится.

— У тебя есть кто-нибудь еще? — Вопрос слетел с языка, раньше, чем она поняла двусмысленность вопроса.

Идена будто передернуло.

— Совершенно не важно, есть здесь кто-нибудь или нет. А теперь я ухожу, мне нужно в госпиталь. Вернусь к ужину, часов в семь.

Долли стояла посреди комнаты, сжимая руки. Она чувствовала, что преподнесла Идену неприятный сюрприз. Но теперь отступать поздно. Чего она ожидала? Где-то глубоко внутри теплилась надежда, что любимый обнимет ее, пожалуется, как скучал, и никуда не отпустит, пообещает, что будет любить ее до конца жизни. Вот ведь как получилось — мечтала о принце, а получила странного мужчину, мыслей и чувств которого не могла понять. Мужчину, который совсем не любит ее.

Долли казалось, будто стены небольшого домика давят на нее. Дышать было тяжело. По-видимому, сказывалось и то, что она находится в горах.

Женщина вышла на улицу, понимая, что не может сидеть в четырех стенах. Сначала она гуляла по территории госпиталя, потом вышла за ворота и направилась по запыленной улочке к центру городка. Многие дома были сделаны из кирпича грязного цвета или дерева, а их крыши — из соломы. Колумбийки в ярких нарядах работали на старых ткацких станках возле своих домов, чистили картошку и готовили еду на открытом огне. Острый специфический запах заставлял американку побыстрее проходить мимо. Дети с любопытством разглядывали ее своими большими невинными глазами. Куры что-то клевали на бесплодной земле. Тощая собака какое-то время бежала за ней, а потом исчезла. Прогулка нисколько не поднимала настроения Долли, поэтому она вернулась в домик.

Сильвия приготовила постель, и гостья легла отдохнуть, уставившись в холодное голубое небо за окном. Ни облачка. Прекрасное небо — чистое и ясное.

Долли несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь расслабить тело, — от головы и до кончиков пальцев на ногах. Много лет назад Элфи научил ее этому. Теперь она могла думать о нем без чувства вины, без боли. И это было вполне естественно.

Долли не знала, сколько так лежит, но вскоре тело отяжелело, и ее охватила дремота. Внезапно вспомнились слова Роды: «Ты думаешь, что перестала скорбеть по Элфи, но это не так».

Эту фразу тут же сменила беспокойная мысль: Иден, наверное, думает точно так же.

Женщина прямо-таки подпрыгнула на постели. Ее сердце готово было вырваться из груди. О Боже, подумала она, вот, оказывается, в чем дело! Вот почему он избегает ее!

Все сходится, словно в разгаданной головоломке. Тут же на нее нахлынули воспоминания: слова, которые говорил Иден, то, как он себя вел, выражение его глаз, которое она никак не могла понять. Да, теперь все сходится.

Долли опять легла и с мучительным стоном закрыла глаза. Как она могла быть такой глухой и слепой? Как не догадалась о том, что так очевидно!

Иден вернулся около семи. Долли сидела на стареньком деревянном стуле, стараясь не нервничать. Но это было нелегко. Хозяин закрыл за собой дверь и едва взглянул на гостью.

— Я приму душ, а потом поужинаем.

Ужин был очень простой. Сильвия приготовила свинину с картошкой и овощами. На тарелке в середине стола лежали фрукты, которые привезла с собой Долли. Она никогда раньше не встречала подобных экзотических плодов. Иден ел молча, и Долли понимала, что лучше именно сейчас начать нелегкий разговор и побыстрее со всем покончить.

— Через пару недель после твоего отъезда, — начала она, — я заехала к тебе, чтобы забрать свои вещи. Я разговаривала с Фанни.

— Ну и что? — Он поднял голову и посмотрел на Долли.

— Она сказала, что предложила свою кандидатуру для поездки в Колумбию, но ты настоял на том, чтобы самому вернуться сюда.

— Да, — бесхитростно ответил Иден.

— Я хочу знать, почему ты оставил меня. Ты должен сказать мне правду. Обязан!

— Я не видел причин продолжать наши отношения. — Слова были сказаны холодным скучным тоном. Долли вздрогнула и постаралась мобилизовать всю свою храбрость, потому что поняла — единственный способ узнать что-то — идти напролом.

— Ты ревновал меня к Элфи, — сказала она таким же бесстрастным тоном. — Теперь я это понимаю.

Иден удивленно приподнял бровь.

— Элфи мертв, — бросил он небрежно.

— Да, мертв. — Долли не дрогнула, не сводя взгляда с ледяной маски на лице собеседника.

— Ты была не готова продолжать эти отношения, — наконец сказал он. — Ты даже не могла продать этот чертов дом!

Ее сердце сжалось.

— Это было вовсе не потому, что я не могла забыть мужа, Иден, — мягко проговорила она. — Вовсе не потому.

Он пожал плечами.

— По крайней мере, мне так казалось.

— И поэтому ты уехал? Думал, будто я не могу забыть Элфи? Ты ревновал. Ревновал потому, что он показал мне мир, потому, что я любила его, и потому, что не смогла отказаться от дома. Вернее, думала, что не могу этого сделать.

— Спасибо, что проанализировала ситуацию, — пробурчал Иден с сарказмом. — Я видел, что ты не могла забыть его. Не могла слышать правду о нем и о его эгоизме, ты думала о муже, как о святом. Тебя охватила паника от одной только мысли о продаже дома. Прости, но я не уверен в тебе и не вижу возможности продолжать наши отношения. — Он воткнул вилку в картофелину. — А теперь давай сменим тему.

Долли стиснула руки. Она так волновалась, что ей было трудно говорить.

— Нет. Я еще не закончила. У меня есть кое-какие проблемы с продажей дома, но это не имеет никакого отношения к Элфи.

— Правда? — раздался его громкий насмешливый голос.

— Да, правда. До недавнего времени я не понимала причин всего этого. Но теперь поняла. Дом был лишь олицетворением моей мечты о семье, воплощением в жизнь того сна, который снился мне с детства.

Иден ничего не сказал и откинулся на спинку стула, окинув Долли скептическим взглядом.

— Ты знаешь, я всегда хотела детей, — продолжала она. — А если бы купила тот небольшой домик, в котором мы были вместе с тобой, то все получилось бы не так, как я мечтала. После переезда в другой дом моя мечта перестала бы существовать. Подсознательно я не могла позволить этому видению исчезнуть, ведь всю жизнь оно было частью меня. Пусть мечта и нереальна, но от одной только мысли, что я отказываюсь от нее, меня охватывала паника. — Долли глубоко вдохнула. — Дом был символом моих надежд.

— И символом твоего замужества, — холодно добавил Иден.

— Иден, Элфи умер! Он был важной частью моей жизни, необходимой ее частью. Но теперь все кончено, и наши отношения с мужем не имеют теперь никакого значения.

— Ты любила его.

Сердце Долли сжалось.

— Да, любила. Любовь и супружеские взаимоотношения многообразны.

— И какими же были ваши взаимоотношения?

— Мы остались друзьями, несмотря на бездетность. Мы уважали друг друга. — Долли на секунду замолчала. — Судьба принесла нам обоим боль, и мы нуждались друг в друге.

Он молча смотрел на Долли, словно ожидал продолжения. В его взгляде вроде бы промелькнуло понимание и что-то еще — недоверие?

— Я чувствовала себя виноватой, потому что не могла любить его так, как он того заслуживал, — с трудом проговорила Долли. — Я знала, какой должна быть любовь, но ее не было. Это совсем не так, как с тобой. А ведь именно тебя я любила. С тобой все казалось особенным, а с Элфи — обычным. И ни с кем другим никогда не будет так, как с тобой. Наши отношения… далеко выходят за пределы дружбы и уважения…

— Насколько я понимаю, с Элфи у тебя все было вполне по-настоящему.

Долли охватили отчаяние и злость.

— Я не знаю, как убедить тебя! Возможно, ты никогда не чувствовал то же, что и я. Наверное, я просто фантазировала, и ты не испытывал ко мне особых чувств этим летом. Возможно, это был всего лишь летний роман. А я, дура, наивная дура, подумала, что мы все еще можем любить друг друга по истечении стольких лет и все начать сначала. — Долли резко поднялась из-за стола, желая лишь одного — поскорее уйти из этого дома.

Раздался громкий стук в дверь, которая тут же распахнулась. На пороге стояла молоденькая медсестра. Она невнятно сообщила, что где-то произошла авария, много крови и нужно спешить. Пока Долли пыталась сообразить, что происходит и как ей себя вести, Иден встал и поспешно вышел.

Оставшись одна в безмолвном доме, она ощутила невыносимую усталость, словно только что карабкалась по горам и все силы покинули ее.

Долли было трудно даже принять душ. Все же освежившись под ним, она забралась на узкую кровать, в надежде заснуть. Несомненно, ей требовался отдых.

Однако сон никак не шел, тревожные мысли крутились в голове. Убедила ли она хоть в чем-то Идена? Что, если ему не нужна ее любовь? А ведь надо еще сказать ему о своей беременности. Она положила руку на живот. Иден имеет право знать о ребенке.

Перед ней возник образ матери, молоденькой девчонки, беременной, одной в грязной комнате мотеля с десятью долларами в кармане. Нет! — сказала себе Долли. Сейчас все иначе!

Она не одна — дома у нее много любящих друзей, которые окажут поддержку. На ее банковском счете намного больше, чем десять долларов. Она уже не юная девчонка, а независимая женщина с собственной жизнью, домом, работой. Ребенок будет для нее радостью, а не обузой.

Рука Долли по-прежнему лежала на животе. Пока что не было видно никаких внешних признаков беременности, но ребенок был там, внутри, и рос с каждым днем. Долли хотела, чтобы Иден воспитывал ребенка вместе с ней.

Она вдруг почувствовала, что замерзла. Окно комнаты оставалось открытым, а ночной воздух с высокогорных плато был очень холодным. Долли встала, закрыла окно и быстренько забралась обратно под одеяло.

Возможно, Иден не хочет ее, но он наверняка не станет отказываться от своего ребенка. Что бы ни случилось, он никогда не оставит ее с десятью долларами в кармане. Женщина улыбнулась столь нелепым мыслям.

Конечно, Иден может сказать, что это не его ребенок, а, например, Леона или кого-нибудь еще. Какое-то время Долли обдумывала и такой поворот дела, но потом устыдила себя за эту мысль. Иден не окажется таким негодяем.

Все образуется, подбадривала она себя.

Обязательно образуется. Она не может позволить себе думать иначе.

Не думай о плохом, приказывала себе Долли. Не думай. Завтра наступит новый день и будет много времени на размышления.

Долли представила себе Идена. Вот он улыбается, ласкает ее, гладит по волосам. Все прежние мысли о нем — ошибка. Он любит ее и никуда больше не отпустит. Согревает даже мысль о нем. Женщина ощутила его дразнящие руки на своем теле. Ей так хорошо, так хорошо. Любимый совсем близко, губы ласкают ее лицо, шею; его горячее, возбужденное тело прижимается к ней.

Долли вздохнула и чуть повернулась на бок. Какой-то звук донесся до нее. Наверное, пение птиц, подумала она. Ей не хотелось просыпаться, и поэтому она еще плотнее закрыла глаза. Как прекрасно было бы остаться в этом сне, поближе к этому теплу.

— Иден, — прошептала женщина, — я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя.

Долли улыбнулась и вновь вздохнула, а потом почувствовала его губы, его поцелуй… настоящий поцелуй…

Это был не сон.

Ее рука касалась его тела. Теплого, живого, настоящего тела. Это не сон. И не плод ее больного воображения.

— Иден? — чуть слышно прошептала она.

— Да?

— Я думала, что сплю, — тихо проговорила Долли, боясь прервать эту идиллию.

— А что тебе снилось?

— Что ты занимаешься со мной любовью. Я боялась проснуться. — Долли так сильно обняла Идена, что он протестующе забормотал что-то, и ей пришлось слегка ослабить руки. — О, Иден, я не могу поверить. Ты действительно здесь?

— Я действительно здесь. — Их губы слились в поцелуе, прежде чем Долли что-то успела сказать. Он целовал ее со страстью и нежностью, и все беспокойные, недобрые мысли внезапно исчезли из ее головы. Она могла лишь отдаться прекрасному чувству радости и возбуждения, вдруг возникшей безумной страсти. Никакие сомнения, беспокойства и страхи не тревожили ее.

Вместе они сотворили волшебство, сказку, которая принадлежала только им двоим.

— Скажи, что ты подумал вчера, когда увидел меня? — прошептала Долли, когда едва заметные проблески утренней зари стали пробиваться в окно.

Иден одной рукой прикрыл глаза и виновато пробурчал:

— Я растерялся.

— Ты вовсе не выглядел растерянным. Мне ты показался разъяренным.

Он поморщился.

— Удивительно, на что мы только не идем, чтобы спрятать свои чувства.

— Почему ты растерялся, когда увидел меня?

— Я испугался, что не смогу отказать тебе.

— Что ж, ты и не смог. — Она улыбнулась. — Но разве это было так ужасно? По-моему, все замечательно. — Долли лениво перебирала завитки волос на груди Идена. Он взял ее руку.

— Да, это замечательно.

— Что заставило тебя сдаться? Почему ты переменил свое решение?

Иден закрыл глаза, и на мгновение его лицо исказила боль.

— Вчера вечером медсестра приходила за мной, потому что привезли людей с тяжелейшими травмами. В дорожную катастрофу попал автобус, полный пассажиров, в том числе и маленьких. И вот я стоял в операционной, помогая спасать одного ребенка за другим, и думал о том, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на злобу и ненужную, ранящую нас гордыню. В глубине души я прекрасно понимал, что отказываюсь от счастья с тобой, от шанса, который предоставляет мне судьба, — и все из-за своего глупого мужского самолюбия и необоснованной ревности. Мне понадобилась хорошая встряска, чтобы признать это.

— И во всем виновата я, — смущенно проговорила Долли. — Мне очень жаль.

— Давай не будем говорить об этом, — улыбнулся Иден. — Я лишь хочу обнимать и целовать тебя, заниматься с тобой любовью. — Он нежно поцеловал ее и глянул в глаза: — Скажи, что твои вчерашние слова — правда.

— Какие?

— Что все хорошее между нами… что я для тебя — особенный…

Ее сердце екнуло.

— Так и есть. Ты же знаешь это. То, что я чувствую к тебе, никогда не смогу почувствовать к кому-нибудь другому. Это особенное принадлежит нам, Иден. И всегда принадлежало.

— Я был ревнивым идиотом, — едва слышно произнес он. — Прости, что причинил тебе боль.

— Но ведь я тоже не ангел. — Долли уткнулась лицом в его теплую шею. — О, Иден, я так хочу все начать сначала и быть счастливой.

— Постараюсь приносить тебе только счастье. — Он погладил ее по волосам. — Я ужасно скучал и был безмерно несчастлив, когда оставил тебя.

— Я тоже скучала, — прошептала Долли, и в этот момент словно маленький дьяволенок вселился в нее. — Но только недолго, — добавила она.

Последовала небольшая пауза. Иден чуть приподнялся.

— Недолго?

— Ага, я решила забыть обо всем плохом.

— Забыть?

Долли посмотрела ему в глаза и заговорщически проговорила:

— Случилось чудо.

Иден с недоумением взглянул на нее. Она улыбнулась:

— Божественный знак, чудесный дар свыше, нечто замечательное и прекрасное.

Он уронил голову на подушку и ухмыльнулся:

— Я не верю в чудеса.

— Придется поверить.

— Что ж, попытайся убедить меня.

Долли расцвела в улыбке. Казалось, что улыбается и каждая клеточка ее тела.

— Я беременна. У нас будет ребенок.

Иден ошеломленно посмотрел на нее, потом покачал головой.

— Дол, я… должно быть, ты ошиблась.

Его реакция нисколько не удивила женщину, и она рассмеялась в ответ.

— Я не ошиблась.

— Я… мы… однако, у нас не было шансов. Это просто не… — Он потер подбородок. — Полагаю, теоретически это возможно, но… — Иден все время запинался, и Долли прикрыла его рот рукой.

— Не говори так, — тихо проговорила она. — Это чудо. Свершившееся чудо.

На его лице читались противоречивые мысли.

— Долли, ты уверена?

Она кивнула.

— Подтверждено тремя тестами на беременность и седовласым акушером-гинекологом с огромным опытом.

Со сдавленным стоном Иден обнял ее и притянул на грудь.

— О, Дол, я люблю тебя, — хрипло проговорил он. — Люблю всем сердцем и душой.

Ее сердце переполняла радость.

— Я тоже люблю тебя…

Они лежали в тишине в объятиях друг друга, радуясь взаимному признанию и силе своих чувств. Загадочная музыка играла в их сердцах. Наконец Иден пошевелился.

— Три теста на беременность? — спросил он с легким оттенком юмора.

Долли засмеялась, лаская губами его сильную грудь.

— Да.

— Почему ты сразу не сказала мне об этом?

— Сначала я хотела прояснить, что же между нами происходит, веришь ли ты в то, что я всегда любила тебя, что… — она запнулась и глубоко вздохнула, — что Элфи и мои воспоминания о нем никак не отразятся на тебе, на нас. — Долли крепче обняла любимого. — Я знала, что ты никогда не станешь отказываться от ответственности за ребенка, но… не желала, чтобы ты был со мной только из-за этого. — Ее голос дрожал. — Хотелось быть уверенной… что ты любишь меня ради меня самой.

Иден порывисто обнял ее.

— Моя идиотская гордость могла стоить мне твоей любви и ребенка.

— О ребенке я сказала бы тебе в любом случае. Но я хотела, чтобы для тебя это был особенный момент.

Он страстно поцеловал любимую женщину.

— Ну, теперь я никуда не отпущу тебя. Мы поженимся, и вся наша жизнь будет особенной.

Сердце Долли сжалось.

— Я тоже никуда не отпущу тебя и не оставлю ни на один день. Так нам обоим будет спокойнее.

Иден порывисто сел.

— Нам нужно разработать план.

— Я остаюсь здесь, с тобой, вот и весь план.

Он нахмурился.

— Это будет нелегко.

— Я выдержу.

Иден кивнул.

— Знаю. Просто моя работа закончится лишь через год. Тогда я буду свободен.

— И мы сможем поехать в какое-нибудь новое экзотическое место, — размечталась Долли.

— Или вернуться домой. Там я смогу читать лекции, писать.

— Лучше бы тебе заниматься частной практикой, — сказала она, — кроме того, есть много мест в мире, которых я не видела. Ты можешь показать мне их.

Иден улыбнулся. Его взгляд был переполнен любовью.

— Ты — фантастическая женщина, — сказал он.

Долли улыбнулась в ответ, окрыленная его словами.

— Конечно. Я же ношу под сердцем твоего ребенка.

— Ты носишь моего ребенка, — медленно произнес он, наслаждаясь каждым словом. — Мой ребенок. Наш ребенок. Твой и мой.

Счастье переполняло Долли.

— Да, — отозвалась она. — Ты только подумай, Иден. Наш ребенок. Наш. Он не имеет никакого отношения к прошлому. Ребенок — это будущее.

Иден вздохнул так, словно тяжелый груз свалился с его сердца.

— Когда он родится?

— Двенадцатого апреля.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я полна жизни. Принимаю витамины. Чувствую себя великолепно, — бодрым голосом ответила Долли.

— А я не мог понять, что с тобой происходит.

Долли засмеялась.

— Эх ты, врач. Ты должен был понять, что это женские гормоны делают свое дело.

— Что ж, я не совершенен.

— Как врач? Не знаю… Но как мужчина — великолепен!

Долли взяла руку любимого и, улыбнувшись, положила себе на живот.

— Ты волшебник!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Мэри Смит
Дорога к любви

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10