Фармер Филип Хосе

Пауки багрового мага

Филип ФАРМЕР

ПАУКИ БАГРОВОГО МАГА

Повесть из цикла "Мир воров"[1]

Иллюстрации И. М. Омельченко.

1

Неделя в Приюте началась с большой охоты на крыс.

На следующую — все коты, которых удалось поймать, были убиты и выпотрошены.

На третью — начался отлов собак и разрезание их на части.

Маша зил-Инель была одной из немногих в городе, не принимавшей участия в охоте. Она не могла поверить, что крыса, как бы велика она ни была, а в Приюте встречались чудовищные экземпляры, сможет проглотить драгоценный камень такой величины.

Однако, когда прошел слух, что видели кота, пожирающего мертвую крысу, после чего он начал вести себя довольно странно, Маша решила, что будет глупо не присоединиться к охоте. Если она не будет заниматься подобными глупостями, люди начнут задумываться. Они могут решить, что она знает нечто, чего не знают они. И тогда охота начнется на нее.

Ее ведь, в отличии от бессловесных тварей, можно пытать до тех пор, пока она не сознается где действительно спрятан драгоценный камень.

Она не знала где он. И даже не была уверена, действительно ли видела изумруд.

Но всякий знал — она видела камень Бенны нус-Катарца. Спасибо Машиному вечно пьяному, невоздержанному на язык мужу, Эвроену!

* * *

Три недели назад, темной ночью, Маша возвращалась домой после того, как принимала роды в богатом восточном торговом районе. Было за полночь, она не могла определить время точнее, небо затянули облака. Вторая жена Шуужа, торговца пряностями, родила четвертого ребенка. Маше приходилось делать все самой. Доктор Надиш сидел в другой комнате за приоткрытой дверью, выслушивая ее сообщения. Надишу запрещалось видеть обнаженное женское тело, за исключением тех частей, которые обычно бывают открыты, и в особенности — грудь и гениталии. И если во время родов наступят какие-либо осложнения, Маша должна была информировать доктора, а после — действовать согласно его рекомендациям.

Это раздражало Машу. Доктора забирали половину платы, а практической пользы от них не было никакой. Честно говоря, они только мешали.

Но с другой стороны, половина — все же лучше, чем ничего. Что, если бы жены и наложницы богачей были такими же беспечными и бесстрашными, как жены бедняков, рожающие безо всякой посторонней помощи, просто присев на корточки? Маша не смогла бы прокормить себя, своих двух дочерей, мать-калеку и ленивого мужа-алкоголика. Денег, зарабатываемых производством париков, выдергиванием настоящих зубов и изготовлением фальшивых, было явно недостаточно. А акушерство, несмотря на все трудности, позволяло свести концы с концами.

Она могла бы зарабатывать больше, если бы стригла и брила мужчин, но, согласно древним обычаям и новым законам, это было строжайше запрещено.

Приняв младенца, Маша сожгла пуповину, чтобы демоны не смогли ее похитить, и высосать через нее душу. После, согласно древнему ритуалу, вымыла руки и покинула дом Шуужа. Охранники, знающие ее, пропустили Машу безо всяких осложнений, так же как и стража в восточном квартале. Как обычно, пришлось выслушать несколько более чем нескромных предложений разделить с ними нынешней ночью ложе.

— Я справлюсь с этим гораздо лучше, чем твой забулдыга-муж! — крикнул один из них.

Маша радовалась, что шаль и темнота не позволяют видеть ее пылающее, словно факел, лицо. Впрочем, если бы они увидели, что она краснеет от стыда, то наверное бы искренне изумились. Они бы поняли, что имеют дело не с дешевой шлюшкой из Лабиринта, а с женщиной, знавшей лучшие дни и занимавшей некогда более высокое положение в обществе. Краска на лице свидетельствовала именно об этом.

Маша молча прошла мимо. Может и следовало рассказать им о своем прошлом, а после — посетовать на то, что пришлось пережить в Лабиринте. Но тогда она перестанет себя уважать. Хотя в ее кожаной сумке, сделанной в форме цилиндра, лежал наготове факел и приспособления для его разжигания, Маша не пользовалась ими. Гораздо безопасней идти по ночным улицам без света, и следовательно — не привлекая внимания. Тогда многие, из рыщущих во тьме, позволят ей пройти беспрепятственно, ведь они знали ее с самого детства. Правда, другие были гораздо менее деликатны. Они могут украсть у нее рабочие инструменты, одежду, а кое-кто, вдобавок, и изнасилует ее. Или попытается изнасиловать.

Маша прекрасно ориентировалась в темноте. Поступь, приобретенная долгим опытом, была твердой. Крыши домов заливал слабый белесый свет. Далеко, у поворота дороги мерцали огоньки. Факела. А дальше виднелось большое пятно света. Окно таверны.

Она вышла на пустую, продуваемую ветром улицу, и свернула к центру. Остановившись на углу, женщина заметила факел, оставленный догорать в подставке у двери дома, а под ним — двоих незнакомцев. Внутренне сжавшись, она перешла на другую сторону и осторожно продвигаясь вдоль стены, миновала их. Но они ее даже не заметили. Их трубки ярко горели; в воздухе висел тошнотворный, приторный запах клетеля, наркотика бедняков. Его курили только тогда, когда не хватало денег на покупку более дорогого кррфа. А подобное случалось частенько.

После двух или трех трубок курильщиков стошнит. Правда, они утверждают, что эйфория стоит любой тошноты.

Воздух был пропитан миазмами: воняли отбросы, лежащие вдоль стен, экскременты и обильная блевотина курильщиков клетеля и пьяниц. Отбросы будут тщательно собраны Подветренными и погружены на вьючных козлов. Их семьи давно отвоевали себе это право. Экскременты будут старательно собраны. Подветренные более столетия продавали их фермерам и яростно сражались, пытаясь сохранить за собой это право. Фермеры используют экскременты для удобрения полей; моча стечет в реку Белой Пены и позже — в море.

Слышалось шуршание и повизгивание крыс, рыскающих в отбросах в надежде поживиться. Лаяли и скулили бродячие собаки. Они преследовали крыс или дрались друг с другом. Неясной тенью проступали скользящие во тьме коты.

Подобно кошке, она проскочила улицу. Для вящей безопасности, на каждом углу приходилось останавливаться и внимательно осматриваться, прежде чем двигаться дальше. Маша находилась всего в полумиле от дома, когда впереди услышала топот ног. Она замерла и прижалась к стене, пытаясь слиться с ней.

2

В это мгновение свет луны прорвался сквозь облака.

Луна была почти полной. Света с лихвой хватило бы не только Маше, но даже слепому. Она перешла на темную сторону улицы и снова прижалась к стене.

Звуки шагов, по забитой грязью улице, звучали все громче. Где-то над головой зарыдал ребенок.

Из ножен под плащом Маша вынула длинный кинжал и выставила лезвие вперед. Без сомнения, бегущий — вор или грабитель, но правда, может быть и кто-то пытающийся убежать от грабителей и воров или даже от убийцы. Если это всего лишь вор, пытающийся скрыться с места преступления — тогда опасаться нечего. Его мысли заняты более насущными вещами, чем ограбление повитухи. Но если это человек, за которым гонятся разбойники, то преследователи могут переключить внимание на нее.

Если заметят.

Топот ног стал еще громче. Из-за угла выскочил высокий юноша, одетый в драную тунику, штаны и сандалии с кожаными ремнями. Остановившись на углу, он принялся оглядываться по сторонам. Дыхание вырывалось из груди с таким звуком, словно ржавая калитка качалась под порывами ветра.

Кто-то преследовал его. Может быть следует переждать здесь? Он явно не видел Машу, а значит и те, кто гонится за ним, могут оказаться такими же невнимательными, и не заметить ее.

Юноша повернул голову, оказавшись в свете луны и Маша с трудом сдержала стон. Его лицо настолько распухло, что узнать его можно было только с большим трудом. Это был Бенна нус-Катарц, перебравшийся сюда из Илсига два года назад. Никто не знал, что привело его сюда, и никто, согласно неписаным законам Приюта, не проявлял любопытства.

В ярком лунном свете, стоя в тени на другой стороне улицы, Маша ясно видела на его лице опухоли с темными пятнами, похожими на укусы. Отекли и руки. Пальцы напоминали гниющие бананы.

Он выглянул за угол. Дыхание его стало более размеренным. Маша услышала отдаленный топот по улице. Преследователи вскоре появятся здесь.

Бенна издал негромкий крик отчаяния, и бросился по улице к большому чану с отбросами. Оттуда выскочила крыса, остановилась в нескольких футах и уставилась на человека. Наглые бестии — приютские крысы.

Сейчас Маша ясно различала шум приближавшихся преследователей, их тяжелое дыхание, похожее на трепет простыней на ветру.

Бенна застонал. Сунув под тунику непослушные пальцы, он что- то достал. Маша не видела, что это было. Она особо и не старалась разглядеть. Прижимаясь к стене она медленно продвигалась к дверному проему. В темном проеме заметить ее станет еще труднее.

Бенна взглянув на предмет в своей руке, что-то произнес. Маше показалось, что он выругался, но она была не уверена; он говорил на диалекте Илсига.

Ребенок постепенно затихал; видимо, мать дала ему грудь, или вероятнее, напоила водой с легким наркотиком.

Бенна снова запустил руку под тунику и достал еще что-то. Он облепил этим первый предмет и швырнул по направлению к крысе.

Огромная серая бестия отскочила назад, в тот момент, когда рядом с ней тяжело шлепнулся комок, похожий на камень. Через мгновение, крыса подскочила к нему, и принялась недоверчиво обнюхивать. Еще через секунду она прикоснулась к нему носом, видимо пробуя, и он исчез в ее пасти.

Маша наблюдала за происходящим из трещины в старой стене дома. Этот дом был покинут давным-давно. В течении многих лет он понемногу разваливался, и его обходили стороной даже самые отчаянные бродяги и разбойники. Поговаривали, что дух Лабуу — Сжатые Кулаки, охраняет это место после смерти. Никто не испытывал особого желания проверить, есть ли в этих россказнях хоть капля правды.

Юноша на углу беспомощно оглядывался. Похоже, он был не в состоянии решить в какую сторону бежать. Вдруг он пошатнулся и застонав рухнул на колени, пытаясь смягчить падение вытянутыми вперед руками.

Маша решила предоставить его воле Судьбы. Вполне объяснимый импульс. Но внезапно юноша застонал, и ей показалось, что он говорит что-то о драгоценном камне.

Она застыла. Неужели он сунул камень внутрь чего-то, скорее всего в кусок сыра, и бросил крысе? Вещь, стоящую больше, чем повитуха смогла бы заработать за всю свою жизнь! Если бы она каким-то образом смогла прибрать его к рукам… Мысли в голове бешено метались, сердце колотилось, ей стало тяжело дышать. Драгоценный камень! Драгоценный камень? Может она сможет покинуть свою жалкую лачугу и перебраться с матерью и детьми в приличный район. И наконец-то бросить свою работу.

Это означало избавление от Эвроена.

Правда, риск с каждой минутой становился все больше. Она не слышала преследователей, но они скорее всего, где-то рядом. Крутятся поблизости, заглядывая в каждый дом. Или, вероятно, один из них выглянул за угол и обнаружил Бенну. И сообщил об этом остальным, и они готовятся выскочить из-за угла и внезапно напасть.

Она представила их руки, сжимающие длинные ножи.

Если она все же попытается что-то предпринять и проиграет, то погибнет. Мать и дочери останутся без поддержки. Им придется просить подаяние; Эвроен наверняка не поможет. А Хенду и Кхим, пяти и трех лет от роду, будут расти в нищете, и если не умрут раньше, станут детьми-проститутками. Это было практически неизбежно.

Пока Маша в нерешительности стояла, зная, что остается всего несколько секунд, а может быть и того меньше, для решительных действий, тучи снова закрыли диск Луны. Это все и решило. Она бросилась через улицу, по направлению к Бенне. Он продолжал лежать в грязи, всего в нескольких дюймах от вонючего собачьего дерьма. Выхватив из ножен свой кинжал, опустилась на колени и перевернула Бенну на спину. Он ойкнул от ужаса, почувствовав чье-то прикосновение.

— Все в порядке! — тихо произнесла Маша. — Слушай! Сможешь встать, если я помогу тебе? Я уведу тебя отсюда!

Она оглянулась назад, пот разъедал глаза. Никого не было видно, но если преследователи были в черном, то на таком расстоянии их не разглядеть.

Бенна застонал и тихо пробормотал:

— Маша, я умираю.

Маша стиснула зубы. Она надеялась, что он не узнает ее по голосу, во всяком случае до тех пор, пока она не отведет его в безопасное место. Ведь если преследователи захватят его живым и выбьют из него ее имя, то немедленно бросятся за ней в погоню. Они решат, что драгоценный камень, или что там они ищут — у нее.

— Глупости. Вставай, — сказала она и изо всех сил принялась тянуть его вверх. Маша была небольшого роста, около пяти футов, и весила восемьдесят два фунта. Но у нее были мускулы кошки, к тому же страх многократно увеличивал силы. И ей удалось поднять Бенну на ноги. Согнувшись под его весом, она повела его к приоткрытой двери углового дома.

От Бенны пахло как-то странно, тело воняло гниющим мясом, но запах был необычный, не похожий ни на один когда-либо слышанных ею. Он пробивался сквозь застоявшийся запах пота и мочи, пропитавший лохмотья.

— Бесполезно, — пробормотал Бенна распухшими губами. — Я умираю. Ужасная боль, Маша.

— Пошли! — яростно прошипела она. — Мы почти у цели!

Бенна поднял голову. Его глаза на опухшем лице превратились в щелки. Маше не доводилось видеть ничего подобного; черный цвет, и запах, как у трупа, пролежавшего пять дней на самом солнцепеке.

— Нет! — пробормотал он. — Только не в дом Лабуу!

3

При других обстоятельствах Маша рассмеялась бы. Умирающий, или считающий себя таковым. Он наверняка погибнет, если его схватят преследователи. (Я тоже, подумала она). И тем не менее, Бенна боится воспользоваться единственной возможностью спастись из-за какого-то там призрака!

— Ты выглядишь достаточно жутко, и можешь напугать даже Сжатые Кулаки, — сказала она. — Пошли, или я брошу тебя посреди дороги!

Она втянула его в дверной проем, хотя это оказалось не так-то легко, из-за полусгнивших, но еще не обвалившихся досок, которыми были заколочены двери. Всякий, испытывал трепет, приближаясь к этому месту, и потому, дерево еще не было украдено, несмотря на то, что стоило довольно дорого в этом городе, на краю пустыни.

Ввалившись вовнутрь, Бенна снова пошатнулся. И в этот момент Маша услышала резко прозвучавшие слова. Голос принадлежал мужчине, который, судя по всему, находился неподалеку, и приближался к их укрытию. Значит, он мог услышать их.

Маша считала, что ее страх уже достиг крайних пределов, но тут поняла, страх — штука безграничная. Голос принадлежал раггаху!

Хотя она не понимала речи — в Приюте ни один человек не понимал ее — она несколько раз слышала говор раггахов. Приблизительно каждые тридцать дней, пятеро или шестеро, одетых в плащи, рясы с капюшонами и бурнусы, жителей пустыни появлялись на базаре и фермерском рынке. Они говорили исключительно на своем родном языке, но пользовались жестами и достаточным количеством денег, для приобретения всего необходимого. Затем они вскакивали на лошадей и исчезали, с мулами, гружеными пищей, вином, вуксибахом (очень дорогим солодовым виски, привезенным из далеких северных стран), различными товарами: одеждой, кубками, жаровнями, веревками, верблюжьей и лошадиной кожей. Верблюды с огромными вьюками, перевозили еду для цыплят, уток, лошадей и овец. Кроме того — стальные инструменты: лопаты, кирки, ломы, молотки, кайла.

Они были высокими и несмотря на то, что большинство из них отличалось темным цветом кожи, глаза почти у всех были голубые или зеленые. Глаза, смотрящие холодно, твердо и вызывающе. Немногие осмеливались заглянуть в них. Поговаривали, что у них есть дар, или проклятие — умение наводить порчу.

Этого оказалось достаточно, чтобы Маша, посреди ночи, окаменела от ужаса. Но гораздо хуже то, что вновь вдохнуло жизнь в окаменевшую Машу — они были слугами багрового мага!

Маша наконец сообразила, что произошло. У Бенны хватило смелости и глупости — пробраться сквозь подземный лабиринт мага на речном островке Шугтии, и украсть дорогой изумруд. Достойно удивления — отважился на подобный поступок; трудно себе представить — он пробрался не замеченным по системе пещер; совершенное чудо — он сумел добраться до сокровищницы и абсолютная фантастика — он сумел выбраться оттуда живым. Какие изумительные истории он сможет рассказать, если выживет! Маша не могла припомнить ничего похожего, на приключения, которые ему наверняка пришлось пережить.

"Мофандст!" — подумала она. На воровском жаргоне Приюта — Потрясающе!

В этот момент колени Бенны подогнулись, и ей пришлось напрячь все силы, чтобы удержать его. Каким-то образом, они добрались до следующей двери, и проникли в небольшую комнатку. Если раггахи начнут обыскивать дом, то наверняка заглянут и сюда. Но у Маши больше не было сил волочить его дальше.

Несмотря на то, что дверь была широко раскрыта, в жарком застоявшемся воздухе чулана смрад, исходящий от тела Бенны был еще более тошнотворным. Она опустила вора на пол. Он в бреду пробормотал:

— Пауки… пауки.

Она прижалась губами к его уху.

— Не говори так громко, Бенна. Раггахи близко. Бенна, что ты говорил о пауках?

— Укусы… укусы, — простонал он. — Больно… изумруд… богатство!..

— Как ты добрался туда? — спросила она. Она держала руку у его рта, и если он начнет говорить слишком громко она попытается заглушить его ладонью.

— Ч-что?.. Верблюжий глаз… бу…

Тело Бенны забилось в конвульсиях, ноги вытянулись в направлении двери. Маша торопливо зажала рукой его рот, испугавшись, что в предсмертной агонии он закричит. Бенна дернулся. Затем еще раз, застонал и его тело обмякло. Маша убрала руку. Протяжный неслышный вздох вырвался из раскрытого рта Бенны.

Она глянула в угол чулана. Хотя внутри было темно, но все же светлее, чем в глубокой темноте дома. Она заметит любого, кто покажется в дверном проеме. Преследователи наверняка слышали звук ее шагов. Она никого не видела, но вполне возможно, что кто-то просто-напросто затаился у стены.

Она попыталась нащупать пульс Бенны. Он был мертв или почти мертв. Маша поднялась и осторожно вытащила кинжал из ножен. Затем обернулась, убежденная, что сердце грохочет настолько громко, что его стук слышен по всей замершей, полной напряженной тишины комнате.

Внезапно с ее губ сорвался тихий вздох облегчения, — снаружи раздался свист. Послышались звуки шагов — значит кто-то был здесь! — и светлый прямоугольник дверного проема заслонила фигура. Но она не двигалась с места. Раггах слышал сигнал свистка гарнизонных солдат — половина города должна была услышать его — и преследователю нужно было поскорее бежать к соплеменникам.

Несколько успокоенная, Маша нагнулась и принялась шарить под туникой Бенны, а после — в его набедренной повязке. Руки бесполезно блуждали по распухшему, медленно остывающему телу. Еще через десять секунд она вновь оказалась на улице. Весь квартал был ярко освещен факелами. Раггахов не было видно. Несмотря на крики и свистки она бросилась бежать, надеясь, что не наткнется ни на отряд раггахов, ни на солдат.

Позже она выяснила, что обязана своим спасением заключенному, бежавшему из дворцового подземелья. Его имя было Баднисс, но это — совсем другая история.

4

Жилище Маши, состоящее из двух комнат, находилось на третьем этаже покосившегося дома, вместе с двумя соседними, занимавшего целый квартал. Она подошла к нему со стороны улицы Сухого Колодца. Пришлось разбудить старого Шмурта, смотрителя, и постучаться в толстую дубовую дверь. Пробурчав о позднем времени, он открыл засов и впустил ее. Она сунула ему падпул, мелкую медную монетку, за хлопоты, что заставило его замолчать. Смотритель лениво протянул ей ее масляную лампу, она зажгла ее и начала медленный подъем по трем пролетам каменных ступеней…

Чтобы попасть домой, пришлось разбудить мать. Валлу, моргая и позевывая, в свете масляной лампы в углу, открыла засов. Маша вошла и мгновенно потушила свою лампу. Масло стоило денег, и много раз приходилось по ночам обходится без света…

Валлу, высокая худощавая женщина, с обвисшей грудью и глубокими морщинами на лице, поцеловала дочь в щеку. Ее дыхание неприятно пахло сном и козьим сыром. Но Маша не отстранилась; в ее жизни и так было слишком мало любви. А любовь переполняла ее, она готова была лопнуть от давления внутри.

Лампа на покосившемся столе в углу, освещала комнату с голыми стенами. На них не было ковров. В дальнем углу, на стопке потрепанных, но чистых простыней спали двое детей. Рядом с ними стоял небольшой горшок из обожженной глины, на котором были нарисованы черные и багровые круги, переплетенные в сложный узор — типичный узор Дармеков.

В другом углу были сложены ее приспособления для изготовления фальшивых зубов, воск, тигли, тонкие резцы, напильники, твердое дерево, железо, дорогая проволока и кусок слоновой кости. Она только начала выплачивать деньги, взятые взаймы для приобретения инструментов. В противоположном углу лежала груда тряпья и возле — стояла кровать Валлу. Под ней еще один горшок с точно таким же узором. Из-за кровати выглядывало древнее, рассохшееся колесо прялки; время от времени Валлу удавалось немного подработать. Когда она чувствовала себя получше. Ее руки скрючил артрит, один глаз поразила катаракта, а второй по непонятной причине начал слепнуть.

К стене была придвинута медная жаровня, рядом с которой стояли несколько жалких предметов мебели. В ларе складывали древесный уголь. В сундуке рядом хранилось зерно, немного сушеного мяса и ножи. Рядом стоял глиняный кувшин для воды. И еще стопка вещей.

Валлу кивнула в сторону занавеса, закрывающего дверной проем.

— Он пришел домой рано. Я подозреваю, он не смог угостить своих приятелей. И тем не менее, он снова пьян, как дюжина матросов.

Скривившись, Маша приподняла занавеску и откинула ее в сторону.

— Шевоу! (Нечто среднее между "Ох!", "Эх!" и глубоким вздохом).

Запах был таким же, как в таверне "Дохлый Единорог". Смесь вина и пива, старого и свежего, пот старый и свежий, блевотина, моча, жарящиеся кровяные колбасы, кррф и клетель.

Эвроен лежал на спине с открытым ртом, руки раскинуты в сторону, словно он был распят. Когда-то он был высоким мускулистым молодым человеком с широкими плечами, тонкой талией и длинными ногами. Сейчас он оброс жиром, огромными слоями жира, у него образовался двойной подбородок, и круги сала, колышущееся вокруг талии. Некогда блестящие глаза стали красными и глубоко запали. Под ними образовались мешки, а сладостное дыхание превратилось в смрадную вонь. Он заснул даже не потрудившись переодеться; его туника была порвана. Грязная, перепачканная самыми разнообразными пятнами, включая и блевотину. На волосатых грязных ногах были дорогие сандалии, которые он скорее всего украл.

Маша давно уже отплакала по нему. Сейчас она приблизилась и ткнула его ногой в ребра. Он лишь замычал и приоткрыл один глаз. Но глаз быстро закрылся и ее муженек снова захрапел, словно боров. Спасибо и за это. Сколько ночей она провела рыдая, когда он пытался отобрать последнее, или сражаясь с ним, если он заявлялся домой и пытался заставить ее лечь с ним? Она давно уже сбилась со счета.

Маша давно ушла бы от него, если бы только могла. Но закон Империи гласил, что только мужчина имеет право на развод, если заявит, что женщина больна и не может иметь детей, или если будет твердо установлено, что он — импотент.

Она вздохнула, подошла к тазу для умывания и взяла кувшин. Мать приблизилась к ней.

Валлу, пристально вглядываясь в нее своим единственным зрячим глазом спросила:

— Детка! Что-то случилось с тобой! Что?

— Сейчас я тебе все расскажу, — сказала Маша и принялась мыть лицо и руки. Позднее, она горько сожалела о том, что не солгала Валлу. Но откуда она могла знать, что Эвроен вышел из состояния прострации и сможет понять, о чем она говорит? Если бы она не была в такой ярости и не пнула его… но сожалеть о содеянном — значит попусту терять время. Хотя не было человека, который не занимался бы этим.

Она еще не закончила рассказывать своей матери, что случилось с Бенной, когда услышала позади шум. Повернувшись Маша увидела в дверном проеме пошатывающегося Эвроена. Глупая ухмылка блуждала на его лице.

Эвроен направился к ней, вытянув руки вперед, словно пытаясь заграбастать ее. Он говорил хрипло, но достаточно вразумительно.

— Поч'му ты не брос'лась за крысой? Если бы ты поймала ее, мы бы ст'ли богачами.

— Отправляйся спать, — огрызнулась Маша. — Это не твое дело.

— Н' мое дело? — повторил Эвроен. — Шо ты имеешь в виду? Я твой муж! Я х'чу эт'т камень!

— Ты — идиот, — сказала Маша, стараясь удержаться от крика, чтобы не разбудить детей и не переполошить соседей. — У меня нет никакого камня. Я никоим образом не могла взять его — если там даже и был этот дурацкий изумруд.

Эироен приставил палец к носу и подморгнул.

— Если и б'л камень, а? Маша, ты х'чешь амбануть…обмануть м'ня? Ты ведь взяла к'мень и ты обман'вашь свою те… те… мам'чку.

— Нет, я не лгу! — закричала она, разум оставил ее. — Ты жирная вонючая свинья! Я пережила такой ужас, меня чуть не убили, а все о чем ты можешь думать, так это единственно о камне! Который скорее всего не существует! Бенна умирал! Он не понимал о чем говорит! Я даже не видела камня! И…

Эвроен буркнул:

— Ты п'талась скрыть от меня это! — и бросился на нее.

Она с легкостью смогла бы увернуться от него, но что-то прорвалось в ней и выплеснулось наружу. Схватив глиняный кувшин с водой на полке Маша со всей силы опустила его на голову Эвроена. Хрустнул не кувшин, хрустнула голова Эвроена. Он рухнул лицом вперед, и застыл на боку. Из-под волос показалась кровь; он захрипел.

Проснулись дети. Они с широко раскрытыми глазами, сидели в своих постелях и молчали. Дети Лабиринта с раннего возраста навидались всякого, их трудно заставить заплакать.

Дрожа, Маша опустилась на колени и осмотрела рану. Затем поднялась, сходила в другую комнату и вернулась с грязными тряпками, не желая расходовать на него чистые, и обвязала рану. Потом нащупала пульс; пульс оказался достаточно твердым для пьяницы, повергнутого сильным ударом в нокаут.

Валлу спросила:

— Он мертв?

Ее волновало не это. Ее волновала своя судьба, судьба внучек и Маши. Если ее дочери придется отбывать наказание за убийство, а это случится, несмотря на все аргументы в ее пользу, дети останутся без поддержки.

— Утром у него будет жуткая головная боль, — сказала Маша. С большим трудом она перекатила Эвроена на живот, повернула его голову в сторону и подложила под нее пару тряпок. И если его ночью вырвет, он не захлебнется в собственной блевотине. На мгновение она хотела оставить его в том положении, в каком он упал. Но тогда судья может заподозрить, что она виновна в его смерти.

— Пусть лежит здесь, — сказала она. — Я не собираюсь ломать спину, перетаскивая его в нашу постель. Кроме того, я не смогла бы спать, он так храпит и так отвратительно воняет…

Утром она наверное будет напугана тем, что натворила. Но странное дело, Маша чувствовала огромное облегчение. Она наконец совершила то, что уже собиралась сделать много лет, и ее поступок несколько заглушил досаду — во всяком случае на некоторое время.

Маша отправилась в другую комнату и раздеваясь, размышляла насколько бы была лучше жизнь, если бы она могла уйти от Эвроена.

Засыпая, она подумала, что за жизнь бы настала, если бы она заполучила драгоценный камень, который Бенна скормил крысе.

5

Маша проснулась приблизительно через час после рассвета, — очень позднее время для нее — и услышала запах свежевыпеченного хлеба. Сделав свои дела в горшок возле кровати, она поднялась и откинула в сторону занавес. Удивляло отсутствие шума в другой комнате. Эвроена не было. Детей тоже. Валлу, услышав звон маленьких колокольчиков на занавесе, повернулась.

— Я отослала девочек поиграть, — сказала она. — Эвроен проснулся на рассвете. Сделал вид, что не помнит о ночных событиях, но похоже он все отлично помнит. Он постоянно постанывал — видимо болит голова. Позавтракал и быстро ушел.

Валлу рассмеялась:

— Похоже он боится тебя.

— Отлично! — сказала Маша. — Надеюсь, так будет и дальше.

Она присела, а Валлу, суетясь, положила перед ней полбуханки хлеба, круг козьего сыра и апельсин. Маша размышляла, помнит ли ее муж, сказанное матери про Бенну и драгоценный камень.

Оказывается, прекрасно помнил.

Когда она пошла на базар, надеясь найти кресло, в котором будут сидеть пациенты, с больными зубами, ее мгновенно окружили сотни мужчин и женщин. Все хотели узнать что-нибудь об изумруде.

Маша подумала: "Безмозглый идиот!"

Похоже, Эвроен получал за свою историю бесплатную выпивку. Он крутился везде — по тавернам, базару, по фермерскому рынку, на набережной сообщая новости каждому встречному. Правда, он промолчал, как Маша сшибла его с ног. Эта новость не добавила бы ему уважения, а у него оставалось еще достаточно мужской гордости, чтобы понять это.

Сначала Маша собиралась откреститься от событий минувшей ночи. Но потом решила, что большинство заподозрит ее во лжи, все будут уверены, что она где-то прячет изумруд. И тогда за ее жизнь никто не заплатит и ломаного гроша. Найдется предостаточно типов, которые не поколеблются завести ее в тихое место и подвергнуть пыткам, до тех пор, пока она не скажет, где камень.

Поэтому она точно рассказала, что произошло, не упоминая о сражении с Эвроеном. Не имело смысла слишком сильно унижать его. Если он будет опозорен публично, то может впасть в ярость и избить ее.

В тот день к ней пришел всего один пациент. Выслушавшие историю спешно бросились охотиться на крыс, а их место занимали другие, жаждущие узнать подробности из первых рук. И тут, неожиданно, появились солдаты губернатора. Машу удивило лишь то, что они не пришли раньше. Наверняка кто-то из информаторов, лишь выслушав ее историю, сразу же поспешил во дворец, а это должно было произойти после того, как она появилась на базаре.

Сержант сначала расспросил ее, потом отвел под конвоем в гарнизон, где с ней побеседовал капитан. После этого появился полковник и ей снова пришлось повторить свою историю. И затем, просидев в пустой комнате два часа, она была принята лично губернатором.

Удивительно симпатичный молодой человек задержал ее ненадолго. Он похоже, уже проверил все ее передвижения, начиная с доктора Надиша. И старательно произвел подсчет времени, с того момента, как она покинула дом Шуужа, и до того момента, как возвратилась домой. Кроме того, была допрошена и ее мать.

Один из солдат видел двух убегающих раггахов; значит их присутствие — тоже не выдумка.

— Ладно, Маша, — сказал губернатор. — Тебе удалось разворошить крысиное гнездо, — и улыбнулся собственной шутке. Солдаты и придворные шумно рассмеялись.

— Нет никаких свидетельств того, что здесь мог быть драгоценный камень, — сказал губернатор, — за исключением слов Бенны, а он умирал от яда и боли. Мой доктор лично осмотрел тело и уверил меня, что опухоли — следствия укусов пауков. Естественно, он не может знать всего. Он ошибался и в прошлом. Но люди верят, что где-то в Приюте находится драгоценный камень огромной ценности, и что бы не говорить, даже если говорить буду я, не выбьет эту мысль из их безмозглых голов. Во всяком случае, их судорожная активность принесет по меньшей мере пользу. Мы на какое-то время избавимся от крыс.

Он замолчал, вздохнул и сказал:

— Мне кажется возможным, что этот тип, Бенна, был настолько глуп, что украл нечто из сокровищницы багрового мага. Я думаю, это единственная причина, по которой его преследовали раггахи. Но здесь может быть и что-то другое. В любом случае, если камень здесь, то нашедшего его подстерегает огромная опасность. Маг не позволит нашедшему владеть его достоянием. Я в этом уверен. В настоящее время я почти ничего не знаю о маге, а то, что я слышал, отбивает у меня всякую охоту встречаться с ним.

Маша хотела спросить, почему он не пошлет своих солдат на остров и не расспросит мага. Но она хранила молчание. Причина была ясна. Никто, даже сам губернатор, не хотели вызвать ярость мага. И пока маг не совершил ничего противозаконного, губернатор может не вмешиваться, маг может спокойно заниматься своим делом — в чем бы оно не заключалось.

И в конце допроса губернатор приказал своему казначею выдать золотой шебаз Маше.

— Это будет достаточной компенсацией за потерянное здесь время, — сказал правитель.

Шумно поблагодарив, Маша кивнула, попятилась назад, затем поспешила домой.

Всю следующую неделю длилась большая охота на котов. Кроме того, произошло еще одно важное событие, во всяком случае для Маши, в ее жилище забрались воры. Пока ее не было дома, она принимала роды у наложницы торговца Ахлоо шик-Манукхи, трое людей в масках, сшибли с ног старого привратника Шмурта и взломали дверь в ее комнаты. Дочери и мать сжались в углу, а троица шарила по комнатам, даже вывернула ночные горшки на пол, чтобы убедиться, что в них ничего не спрятано.

Они не нашли того, что искали, а один из возмущенных грабителей в ярости выбил Валлу два зуба. Маша благодарила судьбу, что они не избили или не изнасиловали ее дочерей. Может быть этого не произошло потому, что привратник пришел в себя раньше, чем они рассчитывали. Он принялся звать на помощь, но грабители сбежали раньше, чем успели собраться соседи и прибежать на помощь солдаты.

Эвроен продолжал являться пьяным поздно ночью. Он замкнулся, используя дом для того, чтобы поесть и отоспаться. Просыпаясь, он избегал смотреть на Машу. Похоже, он опасался ее. И это было прекрасно.

6

Неоднократно, днем и ночью, Маша чувствовала, что кто-то следит за ней. Она изо всех сил старалась выяснить кто ее преследует, но это ей не удавалось. И что бы она не делала, чувство, что за ней следят не покидало ее.

Началось повальное уничтожение собак. Маша подумала, что это пик истерии и безумия. Но ее беспокоило не это. После того как все бедные собаки будут перебиты, за кем начнется охота, что еще они собираются убивать и потрошить? Или точнее сказать, кого? Она очень надеялась, что не ее.

В середине недели избиения собак, маленькая Кхим заболела. Маша ушла на работу, но, вернувшись после заката, обнаружила, что Кхим охвачена лихорадкой. Мать сообщила, что у Кхим были конвульсии. Перепуганная Маша, со всех ног бросилась к доктору Надишу, живущему в восточных кварталах города. Он принял ее и нехотя выслушал симптомы. Но отказался пойти и осмотреть дочь.

— Слишком опасно ночью появляться в Лабиринте, — заявил он. — Я не покажусь там даже днем, если рядом не будет нескольких телохранителей. Кроме того, у меня — гости. Ты должна была принести ребенка с собой.

— Она слишком больна и я не могла принести ее, — ответила Маша. — Я умоляю вас пойти со мной.

Надиш не уступил, но дал ей несколько порошков, которыми она сможет сбить лихорадку.

Она вслух поблагодарила его, а про себя — прокляла. Возвращаясь назад, всего в квартале от дома Маша услышала звук шагов сзади. Она отпрыгнула в сторону, и сжалась, одновременно выхватывая из-за пояса кинжал. Луну закрыли тучи, и единственным источником света была масляная лампа, тускло светившаяся сквозь зарешеченные окна на втором этаже.

За ней следовал темный силуэт. Он был в плаще и бурнусе, судя по росту — мужчина. Она услышала низкое хриплое проклятие, вырвавшееся из его уст и убедилась в этом. Он собирался напасть сзади, но неожиданный маневр спас Машу. Пока, во всяком случае. Мужчина не раздумывая бросился на нее, сжимая что-то темное и длинное в поднятой руке. Дубинку.

Вместо того, чтобы замереть от страха или броситься наутек, она пригнулась еще ниже и нанесла удар кинжалом. Атака застала его врасплох. Прежде чем он успел опомниться, лезвие кинжала перерезало его глотку.

Тем не менее, она упала, придавленная его телом. На мгновение у нее перехватило дыхание. Маша была беспомощна и, когда новый нападающий нагнулся над ней, она поняла, что шансов у нее нет.

Второй мужчина, тоже в плаще и бурнусе, поднял дубинку, готовый обрушить ее на голову женщины.

Извиваясь под тяжестью трупа, Маша не могла ничего поделать. Она ждала удара. Единственная мысль — о маленькой Кхим. И тут она увидела, как мужчина роняет дубину. А после — падает на колени, пытаясь схватиться руками за горло, или точнее за то, что перекрывало ему дыхание.

Через миг он рухнул лицом вниз в сухую землю, мертвый, или по меньшей мере — без сознания.

Мужчина, спасший ее от второго злодея, был невысок и массивен, и тоже одет в плащ и бурнус. Он сунул что-то в карман, вероятно веревку, которой задушил нападавшего, и внимательно посмотрел на Машу. В его руках ничего не было.

— Маша? — мягко спросил он.

Она снова могла дышать. Выбравшись из-под покойника, она выдернула кинжал, торчащий из его горла и поднялась.

В голосе незнакомца чувствовался иностранный акцент:

— Можете убрать свой нож, моя дорогая. Я спасал вас не для того, чтобы убить.

— Я благодарю тебя, чужеземец, — ответила она. — Но держись от меня подальше.

Не обращая внимания на предупреждение, он сделал два шага вперед. И она поняла, кто он такой. В Приюте ни от кого не исходил такой запах прогорклого масла.

— Смшии, — сказала она тихо.

Он хмыкнул.

— Я знаю, ты не видишь моего лица. И хотя это противно моим религиозным убеждениям, я должен принять ванну и перестать смазывать тело и волосы маслом. Я двигаюсь тихо, как тень, но для чего мне способности, если любой за квартал слышит мой запах?

Не спуская с него глаз, она нагнулась и обтерла кинжал о плащ мертвеца.

— Ты тот, кто преследовал меня? — спросила она, выпрямившись.

Он присвистнул от изумления.

— Ты видела меня?

— Нет. Но я была уверена, что кто-то ходит за мной по пятам.

— Ах! Значит у тебя есть шестое чувство. Или ты в чем-то виновна. Пошли! Лучше побыстрее убраться, пока кто-нибудь не явился сюда.

— Я хотела бы знать кто эти люди…были.

— Это раггахи, — ответил Смшии. — Еще двое находятся в пятидесяти ярдах. Я полагаю — наблюдатели. Они не замедлят явиться, как только начнут беспокоиться, почему вместо этих двоих появилась ты.

Это напугало ее гораздо больше, чем нападение.

— Ты хочешь сказать, что багровый маг стремится захватить меня? Почему?

— Не знаю. Может быть он рассуждает так же, как многие в этом городе. Он считает, что Бенна сказал тебе гораздо больше, чем ты рассказала. Да пошли же! Быстрее!

— Куда?

— К тебе домой. Мы ведь можем поговорить там, не так ли?

Они быстро направились к ее дому. Смшии продолжал оглядываться, но место, где валялись два трупа, оставалось спокойным. Когда они добрались до двери, она внезапно остановилась.

— Если я постучусь, то раггахи могут услышать, — прошептала она. — Но я должна войти. Моя дочь очень больна. Ей нужно принять лекарство, мне дал его доктор Надиш.

— Так вот почему ты вышла из дома, — сказал Смшии. — Отлично. Стучи в дверь. Я буду охранять тебя сзади.

Он внезапно исчез, двигаясь с удивительной для такого толстяка быстротой и легкостью. Но запах остался.

Она подчинилась его приказу, и наконец Шмурт принялся бурчать под дверью и греметь засовом. Как только она вошла, запах масла стал сильнее, Смшии проник в холл и захлопнул дверь, прежде чем изумленный Шмурт успел возразить.

— Все в порядке, — сказала Маша.

Старый Шмурт перевел свои бегающие глазки на Смшии, освещенного масляной лампой. Даже если бы он отличался хорошим зрением, то не смог бы разглядеть лица Смшии. Оно было закрыто зеленой маской.

Шмурт с отвращением скривился.

— Я знаю, что от твоего мужа мало проку, — прокаркал он. — Но явиться сюда с этим чужеземцем, этой бочкой тухлого жира… шевау!

— Это не то, что ты думаешь, — спокойно возразила она.

Смшии заметил:

— Нужно срочно принять ванну. Всякий чует меня за версту.

— Эвроен дома? — спросила Маша.

Шмурт хмыкнул и пробурчал:

— В такой ранний час? Нет, ты и твой вонючий любовник будете в безопасности.

— Будь ты проклят! — возмутилась Маша. — Он здесь по делу!

— Знаю я ваши дела!

— Заткни пасть, старый козел! — воскликнула Маша. — Или я отрежу тебе язык!

Шмурт с шумом захлопнул дверь своей комнаты перед их носом. И оттуда принялся осыпать ее ругательствами:

— Шлюха! Стерва! Подстилка!

Маша пожала плечами, зажгла лампу и принялась подниматься по ступенькам. Смшии следовал за ней. Валлу изумилась, увидев, что вслед за дочерью в комнате появился толстяк.

— Кто это?

— Кто-то не может опознать меня? — изумился Смшии. — У нее что, парализовано обоняние?

Он стянул с лица маску.

— Его почти не осталось, — сказала Маша. Она поспешила к Кхим, лежащей на стопке вещей. Смшии стянул плащ, открывая тонкие руки и ноги, и тело, похожее на круг сыра. Его рубашка и жилет, сделанные из какого-то бархатистого материала были украшены цехинами, пришитыми плотно друг к дружке. На широком ремне, опоясывающем его талию, висело двое ножен, из которых торчали рукоятки ножей, и чехол, из которого выглядывал кончик бамбуковой трубки. Рядом висела кожаная сумка, приблизительно с голову Маши.

— Орудия производства, — сказал он, встретившись с ее вопросительным вглядом.

Маша на мгновение задумалась, какая может быть профессия у человека с таким арсеналом, но эта мысль не долго занимала ее. Она положила руку на лоб Кхим, посчитала пульс и направилась к котелку, висящему на крюке.

Смешав порошок с водой, согласно указаниям Надиша, и помешав смесь длинной ложкой, она обернулась. Смшии стоял на коленях рядом с ребенком и рылся в своей сумке у пояса.

— Я кое что понимаю во врачевании, — сказал он, когда она приблизилась. — Вот. Выплесни свои лекарства на помойку и попробуй это.

Он встал и протянул ей кожаный сверток. Маша посмотрела на него, не зная на что решится.

— Понимаю, ты не хочешь рисковать, принимая зелье от чужеземца. Но пожалуйста, поверь мне. Этот зеленый порошок в тысячу раз лучше, чем плацебо, которое Надиш вручил тебе. Если он не вылечит твоего ребенка — я перережу себе глотку. Клянусь.

— Большая польза ребенку, — буркнула Валлу.

— Это магический порошок? — спросила Маша.

— Нет. Магия может приглушить симптомы, но болезнь останется, и когда действие ее закончится, болезнь возвратится вновь. Вот. Возьми! И я не хочу слышать ни слова возражения. Меня ведь когда-то обучали искусству врачевания. То место, откуда я прибыл, славится своими знахарями, которые в двадцать раз сильнее, чем любой врач в Приюте

Маша смотрела в его темное блестящее лицо. Ему было около сорока лет. Высокий чистый лоб, длинный прямой нос, красиво очерченный рот; он был бы красив, если бы щеки не были такими округлыми, а подбородки — массивными. Несмотря на слои жира, вид у него был располагающий; черные глаза под кустистыми темными бровями светились живостью и умом.

— Я не могу согласиться на эксперимент с Кхим, — сказала Маша.

Он улыбнулся, возможно уловив в ее голосе нотки сомнения.

— Ты не можешь не согласиться, — сказал он. — Если ты не используешь лекарство — твой ребенок умрет. И чем дольше ты колеблешься, тем ближе она к смерти. На счету каждая секунда.

Маша взяла сверток и вернулась к котлу. Она засыпала ложку порошка в котел, даже не попробовав лекарство на язык, и начала варить снадобье, строго придерживаясь инструкций Смшии. Он стоял рядом, держа в руках девочку, одна рука на ее лбу, вторая — на груди. Кхим дышала судорожно и прерывисто.

Валлу пыталась протестовать. Маша посоветовала ей заткнуться более грубо, чем хотела. Валлу прикусила губу и уставилась на Смшии.

Смшии приподнял голову Кхим, и Маша заставила ее проглотить зеленоватую воду. Приблизительно через десять минут лихорадка пошла на убыль. Ровно через час, по песочным часам, она дала ребенку вторую ложку эликсира. На рассвете ребенок выглядел совсем здоровым, и Маша мирно заснула.

7

Во время лечения Маша и Смшии тихо переговаривались. Валлу отправилась в постель, но не засыпала почти до рассвета. Эвроен так и не появился. Наверное, он перепился и заснул на пустом ящике в порту, или на чьем-то пороге. Машу это устраивало. Она готова была разбить на его голове еще дюжину кувшинов, если он явится, начнет шуметь и побеспокоит Кхим.

Хотя она несколько раз видела в городе толстяка, но почти ничего не знала о нем. И никто ничего не знал. Было точно известно, что он впервые появился в Приюте шесть недель (шестьдесят дней — по местному) назад. Торговый корабль Банмальтов привез его сюда, но это ни о чем не свидетельствовало, корабль во время плавания посетил многие земли и острова.

Смшии быстро нашел себе комнату на втором этаже дома, первый этаж которого занимала таверна "Хабибиер" — птичка-нырок. (Владелец шутливо назвал ее так, потому что утверждал, что посетители погружаются так же глубоко в алкоголь, как хабибиер ныряет в океан за рыбой). Смшии нигде не работал, не был замечен ни в грабежах, ни в воровстве. У него, похоже, водились деньги, которые он тратил на цели, известные лишь ему одному, но жил он скромно. Из-за того, что он постоянно смазывал тело и волосы прогорклым маслом, его прозвали "Вонючий масляный шар" или "Старая Вонючка". Правда, кличкой пользовались лишь когда его не было поблизости. Он частенько засиживался в тавернах и его пару раз видели на фермерском рынке и базаре. Было установлено, что его сексуальные аппетиты не распространяются ни на мужчин, ни на женщин, ни на детей. Или, как выразился один из сплетников, "его не интересуют даже козлы".

Религия его была неизвестна, а потому — ходили слухи, что в его комнате, в небольшом деревянном ящике, хранится загадочный идол.

Сейчас, сидя на полу рядом с Кхим и каждые полчаса вливая ложку микстуры в ее рот, Маша расспрашивала Смшии. И он, в свою очередь, расспрашивал ее.

— Ты следил за мной все время, — спросила Маша. — Почему?

— Я следил и за другими женщинами.

— Ты не ответил.

— Один ответ за раз. Я должен кое-что сделать и мне нужна женщина — помощница. Она должна быть умной, ловкой, сильной и очень смелой. И отчаянной.

Он оглядел комнату, словно кто-то, кто живет в ней, мог быть достаточно отчаянным.

— Я знаю твою историю, — сказал он. — Ты выросла в хорошей семье и ребенком ты жила в восточном квартале. Ты ведь родилась и росла не в Лабиринте, ты хочешь выбраться отсюда. Ты напряженно трудишься, но до сих пор не смогла удовлетворить собственные амбиции. И если что-то неожиданно встает у тебя на пути — ты находишь силы сражаться с препятствиями. Тебя не волнуют последствия.

— Ты имеешь в виду Бенну и драгоценный камень, не так ли? — спросила она.

Он, в мигающем свете лампы заглянул ей в глаза.

— Да.

И после некоторой паузы:

— И багрового мага.

Маша с трудом сдержала вздох. Ее сердце заколотилось быстрее, она оказалась трусливее, чем считал ее собеседник. Холод залил ее с ног до головы, мерзкий, липкий холод.

— Я прятался в тени, рядом с твоим домом, — продолжал он. — Много ночей. Две ночи назад я видел, как раггах скользнул в темноте и принялся всматриваться в те же окна. К счастью, в ту ночь ты не вышла из дому. Но сегодня…

— Почему раггахи так заинтересовались мной?

Он тихо рассмеялся.

— Ты достаточно умна, чтобы догадаться. Маг считает, что ты знаешь больше, чем рассказала. И видимо считает, что Бенна рассказал тебе больше, чем ты рассказала другим.

Он снова замолчал, а потом спросил:

— Это так?

— Почему я должна отвечать, даже если это так.

— Я спас тебе жизнь. Если этого недостаточно, чтобы поверить мне, то рассуди сама. У меня есть план, и если он осуществится, ты не только выберешься из Лабиринта, но и станешь богаче любого купца, может быть, богаче самого губернатора. Ты сможешь покинуть Приют и перебраться в столицу. Или в любую другую точку мира.

Она внезапно поймала себя на крамольной мысли: "Если Бенна смог совершить невероятное, то сможем и мы".

Но Бенна был мертв.

Она спросила:

— Для чего тебе нужна женщина? Почему не мужчина?

Смшии долгое время молчал. Видимо он решал, как много он может сказать ей. Внезапно он улыбнулся и нечто невидимое, невидимый груз, свалился с его плеч. Он даже стал выглядеть тоньше.

— Раз я уж зашел так далеко, — сказал он. — То просто обязан закончить. Пути отступления сожжены. Мне нужна женщина для того, чтобы проделать дыру в колдовских сетях мага. Его магические ловушки рассчитаны прежде всего на мужчин. Он не готов защищаться от женщин. Ему даже не приходит в голову, что женщина способна покуситься на его сокровища. Или… убить его.

— Откуда ты знаешь?

— Я не думаю, что будет разумно отвечать на этот вопрос. Ты должна поверить мне на слово. О багровом маге, здесь, в Приюте, я знаю гораздо больше любого другого.

— Ты можешь знать кое-что, но этого может оказаться недостаточно, — заметила она.

— Давай, скажем по-другому. Я знаю о нем очень много. Более чем достаточно, чтобы представлять для него серьезную угрозу.

— А он что-нибудь знает о тебе?

Смшии снова улыбнулся.

— Он не знает, что я здесь. Если бы он знал об этом, я бы уже был мертв.

Они беседовали до рассвета. Маша глубоко задумалась. Если у них ничего не получиться, то ее судьба будет ужасной. И жизнь дочерей и матери станет намного хуже нынешней. Намного. Но если она будет продолжать так жить дальше, все равно может произойти непоправимое. Она можег умереть от лихорадки или ее убьют, тогда у них не останется ни опоры, ни защитника.

Во всяком случае, как подчеркнул Смшии, хотя и не стремился к этому, маг охотился за ней. Ее единственная защита — внезапное нападение. По сути дела другого выбора не оставалось, ведь не будешь же ждать, чтобы тебя зарезали словно глупую овцу.

Смшии знал, что говорил, когда заявил, что она отчаянная.

8

Когда волчий хвост фальшивого рассвета наконец мелькнул на небе, Маша с трудом поднялась, зашла в свою комнату и выглянула из окна. Трупы раггахов исчезпи. Ничего удивительного.

Вскоре после этого проснулась Кхим. Глаза ее были снова веселыми и она попросила есть. Маша осыпала ее поцелуями и, плача от счастья, приготовила завтрак. Смшии ушел. Он обещал придти до полудня. И оставил ей пять шабазов и несколько мелких монет. Маша разбудила мать, отдала деньги и сказала, что ее не будет несколько дней. Валлу принялась расспрашивать ее, но Маша коротко ответила, что будет лучше, если та не будет знать, чем занимается ее дочь.

— Если Эвроен захочет узнать, где я, скажи, что меня позвали помогать родам дочери одного богатого фермера. Если он спросит его имя, скажи — Шкиидру ша-Мизи. Он живет далеко от города и приезжает сюда два раза в год, и только по делу. Не важно, что это ложь. В то время когда я вернусь — это будет скоро — мы сразу же покинем это место. Приготовь все, что понадобится для длительного путешествия, и сложи в эту сумку. Только еду и вещи, инструменты и лекарства. Если болезнь у Кхим повторится, то дай ей лекарство Смшии.

Валлу снова принялась приставать с расспросами, но Маша заставила ее замолчать.

— Спрячь деньги! Нет! Оставь один шабаз там, где Эвроен с легкостью найдет его, когда рыщет в поисках денег. И спрячь остальное, чтобы он ни за что не смог найти их. Он найдет шабаз, отправится пьянствовать и не будет беспокоить тебя никакими вопросами.

* * *

Когда пылающий медный диск солнца достиг полуденной высоты появился Смшии. Его глаза покраснели, но он не выглядел усталым. Он принес с собой платяную суму, из которой достал два темных плаща, две рясы и маски, которые монахи Шальпы надевали, появляясь в публичных местах.

Толстяк спросил:

— Как ты распорядилась с детьми и матерью на время отсутствия?

— Соседи присмотрят за детьми, пока мать будет ходить за покупками, — ответила она. — Эвроен не прявлялся.

— Он не появится еще долго, — хмыкнул Смшии. — Проходя мимо него, я выронил монету. Он, естественно, схватил ее и помчался в таверну. "Летучая рыба" уходит в море через три дня. Я договорился, что мы отправимся на нем. Если понадобится — нас спрячут. Пришлось пробегать все утро.

— И ты не забыл про купание, — заметила она.

— А вот ты пахнешь не слишком привлекательно, — парировал он. — Но ты можешь искупаться, когда мы доберемся до речки. Одевайся.

Она отправилась в свою комнату, сняла свою одежду и натянула на себя монашескую. Когда она вышла, Смшии уже полностью переоделся. Сумка, прикрепленная к поясу, выглядывала из-под плаща.

— Давай свою одежду, — сказал он. — Мы спрячем ее за городом, хотя я сомневаюсь, что она нам понадобится.

Она выполнила приказание и он затолкал вещи в холщовую сумку.

— Пошли, — сказал он.

Она не подчинилась. У двери он остановился, повернулся и спросил:

— Что случилось? Трясутся поджилки?

— Нет, — ответила она. — Только… мама близорука. Я боюсь, что ее обманут, когда она будет покупать провизию.

Он рассмеялся и что-то пробормотал на иностранном языке.

— Игли, тебя побери! Когда мы вернемся, у тебя будет достаточно денег, чтобы купить весь фермерский рынок сотню раз!

— Если вернемся… — пробормотала она. Ей хотелось отправиться в квартиру Луузы и поцеловать на прощание детей. Но это было бы глупо. Кроме того, она может потерять решимость, если увидит их снова.

Они вышли и старый Шмурт в изумлении уставился на них. Это было самым слабым местом ее алиби, но они надеялись, что алиби ей не понадобится. В настоящий момент он был слишком ошеломлен видя их, чтобы произнести хоть слово. Кроме того, он побоится сообщить об этом солдатам. Скорее всего решит, что двое монахов материализовались в доме, с помощью магических сил. И было бы, по меньшей мере, глупо вмешиваться в их дела.

Через тридцать минут они уже мчались на лошадях. Смшии утром привязал их к дереву, неподалеку от городских стен.

— Ты не боялся, что их украдут? — спросила она.

— Здесь в траве, рядом с рекой, прячутся двое крепких парней, — ответил он. Он махнул рукой и она увидела, как из травы появилось двое мужчин. Они махнули в ответ и направились к городу.

Дорога вдоль реки Белой Пены была довольно трудной, иногда проходила по воде, иногда — удалялась от нее. Они скакали верхом больше трех часов, и наконец Смшии сказал — Здесь есть старый полуразрушенный дом в четверти мили отсюда. Там мы отдохнем. Не знаю как ты, но я устал.

Она была рада возможности отдыха. Спутав лошадей посреди коричневой травы пустыни, они устроились прямо в развалинах. Смшии мгновенно провалился в сон. Она принялась вспоминать свою семью и ей взгрустнулось. Неожиданно ее разбудили. Наступал рассвет.

Они поели сушеных фруктов, хлеба, мяса и снова отправились в путь. После недолгого купания в реке и мытья лошадей, они скакали еще часа три. И затем Смшии опустил поводья. Он направился к деревьям, находящимся в четверти мили от них. Напротив, вздымаясь ввысь, торчали скалы на другой стороне реки. Деревья с этой стороны мешали им увидеть Белую Пену.

— Здесь спрятана лодка, — сказал он. — Если кто-нибудь не украл ее. Но это — вряд ли. Не у многих хватает смелости бродить возле острова Шугтии.

— А как же охотники, приносящие с севера меха?

— Они отваживаются забираться на восточную сторону и то, только днем. Быстрее.

Они пересекли каменистую местность, миновали несколько низкорастущих багровых кустов и обогнули железные деревья, с причудливо скрученными стволами. Перед ними мелькнул кролик с длинными ушами, заставив лошадь Маши шарахнуться в сторону. Она с легкостью справилась с лошадью, хотя не садилась в седло с тех пор, как ей исполнилось одиннадцать лет. Смшии радовался, что это произошло не с его лошадью. Все, что он знал о верховой езде — несколько уроков, которые он взял у фермера, после того, как прибыл в Приют. И он был счастлив, когда скачка наконец закончилась.

Деревья находились в пятнадцати-двадцати футах от реки. Путники спешились, расседлали лошадей и снова спутали их. Потом пробрались сквозь тонкий, напоминающий розги, кустарник и, отгоняя руками комаров и других насекомых, наконец достигли воды. Берег порос высоким камышом, а на влажной жирной земле стояла лодка Смшии. Это была плоскодонка, рассчитанная на двух человек;

— Я украл ее, — заявил Смшии, не вдаваясь в подробности.

Маша взглянула сквозь камыши на реку. Приблизительно в четверти мили река расширялась и превращалась в озеро, около двух с половиной миль в диаметре. В центре стоял Остров Шугтии — багровое скопище камней. На таком расстоянии она не могла рассмотреть подробностей.

— Я потратил день и ночь, чтобы провести разведку, — сказал он. — Жаль, что ты не могла познакомиться с ним. Но у нас нет времени. Как бы то ни было, я расскажу все, что знаю. Правда, хотелось бы знать побольше.

Она скинула одежду и искупалась в реке, пока Смшии привязывал лошадей невдалеке от воды, чтобы они могли напиться. Когда она вернулась, он успел вновь оседлать их.

— До наступления заката мы должны отвести их вниз и оставить напротив острова, — сказал он. — Лучше, чтобы они были оседланными.

Они оставили лошадей у большого камня за деревьями, в стороне от дороги. Его основание было достаточно большим, чтобы за ним можно было спрятаться. Здесь они заснули, время от времени просыпаясь, чтобы тихо поговорить, немного поесть или отправиться за камень — помочиться. Здесь было поменьше насекомых, чем в камышах, но кусались они гораздо сильнее.

Пока они находились здесь, по дороге не проехал ни один человек.

Отведя лошадей назад к дороге, Смшии заметил — Ты правильно поступила, не задавая вопросов, но я вижу — тебя распирает любопытство. Ты не имеешь понятия кто, на самом деле, этот багровый маг. Ты знаешь о нем не больше любого другого жителя Приюта.

— Все, что я знаю, — сказала она. — Только слухи. Говорят, что маг прибыл сюда десять лет назад. Он прибыл сюда со своими слугами и множеством коробок, некоторыми большими, некоторыми — маленькими. Никто не знал из какой земли он прибыл. Он не задерживался в городе. В один прекрасный день, вместе с коробками и слугами, он исчез. Это было незадолго до того, как люди обнаружили, что он перебрался на Остров Шугтии. Больше никто не отважился бы поселиться здесь. Поговаривали, что остров охраняется духами острова Шугтии. Они были маленькими волосатыми людьми, жившими здесь задолго до того, как первый город древних был сооружен на побережье.

— Откуда ты знаешь, что он действительно маг? — спросил Смшии.

— Я не знаю, но каждый об этом говорит. А разве это не так?

— Так, — ответил Смшии и помрачнел.

— Во всяком случае, время от времени, его слуги приходили покупать мясо, козлов, свиней, цыплят, лошадей, овощи, пищу для животных и фрукты. Это были мужчины и женщины из отдаленной страны. Могу точно сказать, что не отсюда. И в один прекрасный день они не пришли. Вместо них появились раггахи. С того самого дня никто не видел слуг, прибывших вместе с магом.

— Скорее всего он избавился от них, — сказал Смшии. — Видимо, у него был повод не доверять им. А может быть — это произошло безо всякого повода.

— Охотники и трапперы, забиравшиеся на остров, говорили, что видели странные вещи. Дварфов с лицами животных. Гигантских пауков.

Она поежилась.

— Бенна умер от паучьих укусов, — заметил Смшии.

Толстый маленький мужчина сунул руку в сумку на поясе и достал оттуда металлическую баночку. — Прежде, чем выбраться сегодня ночью из лодки, мы натрем этим средством свои тела. Это отпугнет некоторых пауков. К несчастью — не всех.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

Какое-то время они шли молча. Затем он вздохнул и сказал: — Нас искусают. Это могу сказать точно. Только… те пауки, которые будут кусать нас, — во всяком случае я на это надеюсь — будут не настоящими пауками. Они будут плодами магии. Призраками. Но призраки могут убить так же быстро или также медленно, и обычно так же болезненно, как и настоящие пауки.

Он сделал паузу и добавил:

— Бенна, скорее всего, умер именно от их укусов.

Маша почувствовала, что бледнеет. Она схватила его за руку.

— Но… но…

— Да, конечно. Если пауки — не настоящие, то почему они убили его? А потому, что он считал их настоящими. И остальное доделало его воображение.

Ей не понравилась то, что она не может сдержать дрожь в голосе, но она ничего не могла с собой поделать.

— Как ты можешь определить, какие из них настоящие, а какие — магические?

— При свете дня ирреальные пауки выглядят более прозрачными. Но только когда они стоят неподвижно и можно посмотреть сквозь них. К сожалению, такое случается не часто. Кроме того, мы будем там темной ночью. Так что… Послушай, Маша. Тебе придется быть сильной. Ты должна побороть собственный страх. Человек, который позволяет страху овладеть им, умрет, даже если знает, что паук — чистая магия. Он сам вызовет на своем теле след от укуса и приведет в действие яд. И он убьет самого себя. Я видел, как такое случалось в моей родной земле.

— Но ты сказал, что нас может укусить настоящий паук. Как я смогу определить, какой из них какой в темноте?

— В том-то и проблема.

Он выждал несколько секунд.

— Средство должно отгонять большинство настоящих пауков. Если нам повезет. Ты видишь, у нас есть преимущество, которого не было у Бенны. Я знаю, что ждет нас, потому что я прибыл из той земли, что и маг. Его настоящее имя — Кемрен. Он сбежал с настоящими пауками и множеством других опасных существ. Они должны были находиться в некоторых коробках. Я готов встретиться с ними — готовься и ты. Бенна был не готов к опасностям и потому любого из Приютских воров постигла бы та же судьба.

Маша спросила почему Кемрен прибыл сюда. Смшии некоторое время жевал свою губу, а потом ответил:

— Ты можешь узнать. Кемрен был жрецом богини Веды Крижтаун, на острове Шарранпип. Остров находится далеко отсюда на юго- востоке, правда, ты могла слышать о нем. Мы — люди воды, озер, рек и морей. Веда Крижтаун — главная богиня воды. В честь ее, невдалеке от моря, сооружен огромный храм, полный сокровищ.

Кемрен был одним из верховных жрецов. Он преданно служил ей долгие годы. За это он был принят во внутренний круг магов и обучен искусству черной и белой магии. Правда, между двумя ветвями знаний очень слабая разница. Главное различие в том, как использует маг свою силу, на добро или во зло.

И не так-то просто определить, что есть добро, а что — зло. Если маг делает ошибку, и его сила послужит злу, даже если он искренне считал, что это сделано для добра, тогда происходит… ответный удар. И характер мага изменяется к худшему, пропорционально количеству используемой магической энергии.

Он остановился.

— Сейчас мы находимся как раз напротив острова.

С дороги его не было видно. Равнина поднималась вверх над дорогой, образовывая у реки небольшой подъем. Высокий черный лес — хукхарран, рос по обеим сторонам. Они оставили стреноженных лошадей рядом с лужей дождевой воды. Животные принялись щипать длинную коричневатую траву, росшую между деревьев.

Остров высился в центре озера и состоял в основном из багровых камней. Он медленно поднимался из воды, пока где-то на середине не начинались отвесные скалы. На самом верху высился монолит, в основании которого была дыра, словно кто- то пробил туннель внутри.

— "Верблюжий глаз", о котором упоминал Бенна, — сказал Смшии. — Рядом находится скала под названием "Обезьянья голова" и с другого конца еще одна. Местные жители называют ее "Хвост дракона".

По краям острова росло несколько кустов и в воде отражались их красные листья.

Абсолютная тишина, нигде ни малейшего признака жизни. Даже птицы не пели в этом месте.

— Я пробирался туда ночью, несколько раз, — сказал он. — И слышал мычание коров и рев ослов. Кроме того, слышал странный звук, но не разобрал, кто его издает — животное или птица. Еще я слышал хрюкающие звуки, но это были не свиньи.

— "Верблюжий глаз", похоже, тщательно охраняется, — сказала Маша. — Бенна сообщил мне, что именно отсюда он попал в пещеры. Должно быть, подниматься здесь очень опасно, особенно ночью.

— Бенна был славным парнем, — сказал Смшии. — Но он был недостаточно умен. Здесь выставлена охрана. Скорее всего, в щелях скалы. Я слышал, что маг заставляет своих слуг покупать во множестве землеройные инструменты. Он использует их, расширяя пещеры и проделывая соединительные туннели.

Она бросила прощальный взгляд на огромную багровую скальную массу и отвернулась.

9

Наступила ночь. Ветер стих. Небо затянули облака, правда, довольно тонкие. Полная луна освещала их и время от времени свет пробивался наружу сквозь разрывы. Ночные птицы издавали душераздирающие вопли. Москиты гудели вокруг огромными тучами и если бы не мазь Смшии, то им пришлось бы покинуть убежище в деревьях через несколько минут. Жабы квакали нестройным хором и хлюпали в воде.

Они вытащили лодку из камышей и забрались в нее. На их плечи были наброшены плащи, но, как только маленький отряд доберется до острова, с плащами придется расстаться. Маша вооружилась кинжалом и коротким тонким мечом, которым можно было только колоть.

Они поплыли как можно тише; течение помогало им. Наконец справа показалась темная масса острова. Они пристали на середине восточной оконечности и с трудом втащили лодку на ближайшее дерево.

Сняв плащи, они спрятали их в лодке. Маша перекинула через шею и плечо моток веревки.

Остров затих. Ни звука. Затем раздался отчаянный странный крик, сопровождаемый полу-стоном, полу-визгом. Маша почувствовала как шея ее одеревенела.

— Что бы это ни было, — заметил Смшии, — это — не паук.

Он хмыкнул, словно это была превосходная шутка.

Они предположили, — а что им еще оставалось делать? — что "Верблюжий глаз", после того, как Бенна пробрался этим путем, охраняется еще более тщательно. Но должны быть и другие проходы, по которым можно проникнуть вовнутрь. После появления во владениях мага молодого вора нетрудно было предположить, что и они будут охраняться.

— Я хотел бы найти потайной ход, — пробормотал Смшии. — У Кемрена должен быть хоть один, хотя наверняка их больше. Он знает, что может придти время, когда он ему срочно понадобится. Предусмотрительный он сукин сын!

Прежде чем они сели в лодку, Смшии рассказал ей, что Кемрен сбежал из Шарранпипа со множеством храмовых сокровищ. Он прихватил с собой и паучьи коконы и некоторых животных, используемых для охраны храма.

— Если он был верховным жрецом, — спросила тогда Маша, — то почему тогда он совершил все это? Разве у него было недостаточно власти и богатства?

— Ты не разбираешься в нашей религии, — ответил толстяк. — Жрецы распоряжаются такими сокровищами, что если их увидишь — твои глаза вылезут из орбит. Но жрецы, для того, чтобы достигнуть особой силы, принимают обеты и придерживаются очень скромной жизни. Их единственная награда — служение Веде Крижтаун и своему народу. Это показалось Кемрену недостаточным. Он видимо стал злым, употребив магию во зло. Он — первый из жрецов, совершивший подобное святотатство.

И я, один из младших жрецов, был избран, чтобы отыскать его и заставить расплатиться за свои преступления. Я искал его тринадцать лет. За эти годы, для того, чтобы свершилась месть Веды Крижтаун, я нарушал собственные обеты и стал преступником. Я должен буду искупить свои грехи, как только вернусь.

— Разве тебя не простят, ведь то, что ты совершил, было во имя торжества справедливости? — спросила Маша.

— Нет. Цель не оправдывает средств. Богиня будет довольна, что ее воля исполнена, но все равно расплата — неминуема. Посмотри на меня. Когда я покинул Шарранпип, я был таким же стройным, как и ты. Вел воздержанную жизнь. Ел мало. Спал в холоде, под дождем. Чтобы достать еду, приходилось просить милостыню. Я часто молился. Но за прошедшие годы мои грехи выросли до размера гор. Я слишком много ел, чтобы Кемрен, прослышав о толстяке, интересущимся им, не узнал бы меня. Я напивался допьяна, я играл — ужасный грех, я сражался кулаками и мечом. Я отнимал человеческие жизни. Я…

Он смотрел такими глазами, словно готов был разрыдаться.

Маша посмотрела на него сочувствующе:

— Но ведь ты не перестал умащиваться маслом?

— Я должен был, я должен был, — закричал он. — Правда, за исключением греха с женщинами, это единственная вещь, которую я не мог заставить себя совершить, хотя это первое, что я должен был сделать! И я заплачу за это вернувшись домой, хотя это самая трудная вещь для жреца! Даже Кемрен, как я слышал, хотя больше и не поклоняется Веде Крижтаун, продолжает умащивать себя! Единственная причина, по которой я прекратил это делать, это уверенность, что он обучил своих настоящих пауков и охраняющих его других бестий атаковать всякого, кто будет пахнуть маслом. Таким образом, он уверен, что ни один из жрецов не приблизится к нему. Вот почему, чуть не умерев от стыда и раскаяния, я все же вымылся!

Маша рассмеялась бы, если бы не внезапно нахлынувший приступ жалости. Вот почему его глаза были такими красными, когда он явился после мытья. Не усталость, а слезы заставили его глаза покраснеть.

Они обнажили оружие; Маша — короткий меч, а Смшии — длинный кинжал. И неслышно приблизились к краю скального выступа, уходившего в центр острова, похожего на спинные хрящи на хребте дракона. Прежде чем они двинулись дальше, Смшии нежно сжал своей рукой руку Маши.

— Прямо перед нами паутина. Между кустами. Будь осторожна. И постарайся не пропустить другие ловушки, пусть даже они сначала не покажутся тебе таковыми. Не забудь, шипы этих кустов, скорее всего — отравлены.

В призрачном лунном свете они увидела паутину. Она была огромной, толщиной с руку. И в голове ее мелькнула мысль: "Если паутина такая толстая, то каких же размеров должно быть чудовище, создавшее ее?

Но в паутине никого не было. Женщина свернула влево и медленно пошла вперед. Глаза ее бегали из стороны в сторону, стараясь ничего не упустить.

Неизвестно откуда выскочил монстр. Вместо того, чтобы броситься бежать без оглядки, она подавила в себе крик ужаса и шагнула, выставив меч перед собой. И когда чудовище прыгнуло вперед, оно насадилось на меч. Что-то мягкое коснулось ее руки. Конец извивающейся лапы.

Смшии поспешил на помощь. Маша с трудом удерживала меч навесу, подальше от себя, чтобы паук не коснулся ее. Руки отказывались повиноваться и постепенно меч опустился к земле. Толстяк вспорол спину животного своим кинжалом. Воздух наполнился зловонием. Он поставил свою ногу поверх его лапы и прошептал:

— Вытаскивай меч! Я держу его!

Она так и сделала, отступив на шаг. Дыхание с хрипом вырывалось из ее груди.

Смшии прыгнул вперед, обеими ногами придавив существо. Его лапы шевелились еще какое-то время, но монстр — умирал, или уже умер.

— Это был настоящий паук, — сказал он. — Хотя я предполагаю, что ты догадалась об этом сама. Я подозреваю, фальшивые — поменьше.

— Почему? — спросила она. Она желала, чтобы сердце перестало колотиться так бешено, затрудняя дыхание.

— Потому что создание их требует энергии. Более эффективно создать множество небольших пауков и затратить меньше энергии, чем создавать несколько больших. Есть еще и другие причины, но не буду рассказывать о них сейчас.

— Берегись! — крикнула она, намного громче чем следовало. Но все происходило так быстро, что она была застигнута врасплох.

Смшии обернулся и резко махнул кинжалом, хотя и не видел цели. Из паутины появилось новое чудовище. Лапы расставлены в стороны, огромные уши светились в темноте. Наткнувшись на клинок Смшии, оно издало яростный вой. На сей раз это был не паук, ростом с человека, а животное, размером с большую собаку, пахнущее чем-то знакомым (обезьяна?). Двигалось оно намного быстрее паука. Зверь своим весом отбросил Смшии назад. Толстяк рухнул на землю.

Заревев, животное попыталось впиться клыками в горло Смшии. Маша вышла из состояния паралича и с яростью погрузила меч в зверя. Яростью, порожденной безумным страхом. Меч прошил тело. Она отскочила назад, вытаскивая клинок и снова вонзила его в чудовище. На этот раз клинок вошел в шею.

Смшии, тяжело дыша, перекатился и поднялся на ноги. Он воскликнул:

— Клянусь усами Вишву! Я весь измазан кровью. Ну и бойня. Теперь меня найдут по этому запаху!

— Что это? — дрожа спросила Маша.

— Храмовая мартышка. Точнее говоря, это не мартышка, а большая бесхвостая обезьяна. Кемрен, должно быть, захватил с собой нескольких.

Маша подошла поближе к мертвому чудовищу, лежащему на спине. В открытой пасти виднелись зубы, которым мог бы позавидовать и леопард.

— Они питаются мясом, — сказал Смшии. — В отличие от остальных обезьян, они — не вегетарианцы. Мы называем их "заблудшими обезьянами".

Маша подумала не было ли одной из обязанностей Смшии менторство. В данных обстоятельствах он вел себя слишком педантично.

Он оглянулся по сторонам.

— Заблудшие они или нет, но на острове, наверняка, осталась еще парочка, другая.

Мужчина и женщина продолжили путь, после того, как отнесли трупы к реке и швырнули их в воду. Смшии следовал в авангарде, Маша — прикрывала тылы. Они добрались до основания скал. Смшии сказал:

— Домашние животные находятся к северу от нас. Именно там я слышал их, когда подплывал на лодке. Если они учуют нас и начнут беспокоится, то раггахи переполошатся и очень скоро начнут путаться под ногами.

Смшии резко остановился и скомандовал:

— Замри!

Маша оглянулась по сторонам. Что он такого увидел или услышал?

Толстяк опустился на колени и принялся стучать по земле прямо перед собой.

Он поднялся и сказал:

— Здесь — яма. Земля под ногами только кажется твердой. Я почувствовал это, как только поставил на нее ногу. Торопливость нужна только при ловле блох.

Они обогнули ловушку. Смшии проверял каждый шаг, прежде чем делать следующий. Маша подумала, что если они будут двигаться так же медленно, то им придется карабкаться вверх всю ночь. К рассвету им не добраться до скалы. Но затем Смшии вывел ее на каменистую почву и Маша облегченно вздохнула. Тем не менее он счел нужным предупредить:

— Они могли сделать ловушку в камне и изготовить люк под ней.

Она спросила:

— Почему мы идем этим путем? Ты ведь говорил, что вход на севере?

— Я лишь сказал, что заметил, как раггахи движутся на север. Но именно здесь я заметил кое-что крайне интересное. Мне захотелось это проверить. Может быть, это не имеет для нас значения, но с другой стороны…

Продолжая двигаться медленно, но быстрее, чем по мягкой земле, они подошли к небольшому бассейну. Он был около десяти футов в диаметре, темный круг воды, из которого поднимались светлые пузырьки воздуха. Смшии притаился и принялся наблюдать за поверхностью воды.

Она хотела задать вопрос, но он прервал ее:

— Ш-ш-ш!

Наконец из-за дальней гряды камней появилось нечто. Она вздрогнула, но удержалась от комментариев. Существо в темноте выглядело похожим на паука, огромного, гораздо больше убитого ими. Чудовище не обратило на них внимание, а, скорее всего, просто не заметило. Оно перевалилось в бассейн и, погрузившись в него, исчезло. Смшии сказал:

— Давай заберемся на тот валун.

Когда они оказались на его вершине, она спросила:

— Что происходит?

— Когда я производил здесь разведку, я видел, как несколько этих животных появилось и исчезло в этой щели. Я был слишком далеко и не видел, что это за существа, хотя и подозревал, что это гигантские пауки или крабы.

— Ну?

Его рука сжала ее запястье.

— Подожди!

Минуты ползли, словно улитки. Москиты кружили вокруг них, птицы перекликались над рекой и однажды Маша услышала — или ей показалось, что услышала — этот странный полу-стон, полу-визг. И когда что-то хлюпнуло в реке, она внезапно вздрогнула. Рыба. Во всяком случае, хотелось в это верить.

Смшии выдохнул:

— Ох!

Она посмотрела на бассейн. Пришлось напрячь глаза. Маша увидела, как нечто появилось в центре. Существо двинулось к краю бассейна и затем выбралось из воды. Переваливаясь, оно направилось к реке. Вскоре появилось другое существо, после — еще одно. В конце концов, как минимум, двадцать бестий, переваливаясь с боку на бок, шагало к реке.

Смшии наконец удовлетворил ее любопытство.

— Уж очень они похожи на крабов бенгиль из Шарранпипа. Они живут в этой дыре, но им приходится ловить рыбу в реке.

— И что это нам дает?

— Я думаю, бассейн является входом в пещеру. Или систему пещер. Крабы не могут дышать под водой.

— Они — опасны?

— Только в воде. На земле они пытаются убежать, но когда их загоняют в угол — обороняются. Они не ядовиты, но у них очень мощные клешни, способные перекусить человека пополам.

Он на мгновение замолчал, а потом сказал:

— Маг использует их, чтобы обезопасить вход в пещеру. Я уверен в этом. Вход, который одновременно является выходом. Этот бассейн один из его тайных ходов.

Маша подумала: "Нет, только не это!" — и прикрыла глаза. Неужели, этот толстый идиот действительно думает проникнуть вовнутрь через бассейн?

— Как же маг сможет выйти, ведь крабы немедленно нападут на него?

— Швырнет им отравленное мясо. Или придумает что-нибудь еще. Ему не было нужды везти из Шарранпипа их икру, если бы он не хотел использовать их. И он не поселил бы их здесь, если ему не было нужно охранять бассейн. Их мясо — отрава для всех живых существ, за исключением рыбы гуунда.

Он хмыкнул:

— Но маг перехитрил самого себя. Если бы я не заметил бенгилей, я никогда бы не подумал, что бассейн одновременно является входом в пещеру.

Пока они шептались, новая группа выбралась из бассейна на берег. Он сосчитал их — тридцать.

— Сейчас мы должны пробраться вовнутрь, — сказал он. — Они отправились на кормежку. Первый краб, которого ты видела, был их разведчиком. Он нашел отличное богатое рыбой место, решил, что поблизости нет никаких врагов, и вернулся, сообщить хорошие новости. В некотором смысле, они больше муравьи, чем крабы. К счастью, их гнезда не настолько заселены, как муравейники.

Толстяк добавил, что на всякий случай, они должны переждать еще несколько минут, чтобы убедиться, что все крабы ушли.

— Под словом "все" я подразумеваю большинство. Всегда остается несколько для охраны потомства.

— Смшии, мы утонем!

— Если другие могут пробраться сквозь бассейн, то сможем и мы.

— Ты ведь точно не знаешь, что бассейн — это потайной ход! Что если маг поместил здесь крабов по другой причине?

— Что если? Что если? Я предупреждал тебя, нас ждут опасности. Но награда стоит любого риска.

Она замерла. Странный крик повторился вновь. И прозвучал несомненно ближе.

— Возможно, за нами началась охота, — сказал Смшии. — Они, видимо, почуяли запах обезьяньей крови.

— Что это? — спросила она, стараясь, чтобы зубы не выдали ее предательским стуком.

— Не знаю. Мы находимся с подветренной стороны, и похоже, это существо скоро будет здесь. Ну и ладно! Это добавит жару в наши нервы, разогреет внутренности. Пошли!

Значит, он тоже напуган. Это несколько успокоило ее.

Они опустили ноги в ледяную воду. И не нащупали дна. Затем Смшии обошел бассейн и лег на край. Он принялся водить рукой внутри.

— Скала идет приблизительно на фут вниз, а потом загибается вовнутрь, — сообщил он. — Я уверен, здесь когда-то был проход. Когда Кемрен явился сюда, он пробил туннели к пещере и каким-то образом заполнил его водой.

Он встал. Странный крик приближался. Ей показалось, что она различает нечто огромное во тьме, движущееся с севера, но это могло быть лишь игрой ее воображения.

— Ох, Игли! — пискнула она. — Я хочу помочиться!

— Сделаешь это в воде. Если это существо почует запах мочи, то поймет, что здесь бы человек. И может позвать себе подобных. Или начать реветь и сюда прибудут раггахи.

Он соскользнул в бассейн и принялся перебирать руками, держась за его край.

— Полезай! Здесь холодно, но не так, как в склепе!

Она заставила себя прыгнуть в бассейн поближе к нему. Ей пришлось прикусить губу, чтобы не закричать от холода, залившего ее.

Он дал ей несколько торопливых инструкций и сказал:

— Пусть Веда Крижтаун улыбнется нам!

И исчез под водой.

10

Она сделала глубокий вдох, но все ее существо стремилось выбраться из бассейна и помчаться словно ящерица, преследуемая лисицей, к реке и броситься в нее. Но вместо этого она нырнула и, следуя указаниям Смшии, поплыла к стене. Она ничего не видела, несмотря на то, что ее глаза были широко открыты. Маше казалось, что она утонет, но в ее голове еще оставалось достаточно места, чтобы представить, как ее будут терзать крабы.

Наконец — когда ее легкие были готовы разорваться, голова кружилась, а от недостатка дыхания хотелось сделать вдох — вытянутая рука Маши схватилась за что-то. И внезапно она оказалась в воздушном кармане.

Вокруг было темно. Ее дыхание смешивалось с дыханием Смшии.

В перерыве между судорожными вздохами он сказал:

— Между водой и потолком достаточно воздуха. Я нырнул и, как можно скорее, вынырнул, но не смог коснуться скалы над головой.

После того, как они восстановили дыхание, он добавил:

— Следи за водой, пока я не вернусь. Я хочу выяснить размеры этой пещеры.

Ей не пришлось долго ждать. Вскоре она услышала тихий плеск — она надеялась, что это он, а не кто-то еще — и тихо окликнула его. Он остановился:

— Здесь достаточно места. Потом вода доходит до пещеры или туннеля. Придется вновь поднырнуть под скалой. Я не вернусь назад, тем более, что позади у нас осталось чудовище. Но я уверен, все рассчитано правильно.

Она следовала за ним, пока он не объявил:

— Здесь — следующий переход.

Она попробовала то место. Камень уходил под воду не глубже, чем на шесть дюймов.

— Тебе мешают веревка или ботинки? Если они тяжелые, — то сними их.

— Все в порядке.

— Хорошо. Я скоро вернусь. Если все будет так, как я думаю.

Она начала просить, чтобы Смшии подождал ее, но было слишком поздно. Переступая с ноги на ногу, Маша ощупывала пористый камень. Тишина подавляла; она звенела в ушах. И она не смогла удержаться от стона, когда что-то коснулось ее бедра.

Веревка и ботинки тянули вниз. Женщина решила, что следует хотя бы избавиться от веревки, и тут нечто воткнулось в ее живот. Она перехватила предмет одной рукой, не позволяя укусить, а другой — вытащила кинжал. Она ушла под воду и только тут поняла, что ее никто не собирался атаковать. Смшии, пронырнув назад, просто коснулся се.

Их головы показались над поверхностью. Смшии рассмеялся.

— Ты так же перепугалась, как и я? Я решил, что меня схватил бенгиль!

Судорожно дыша она пробормотала:

— Неважно. Что там дальше?

— Почти то же самое. Следующий воздушный мешок; длиной приблизительно в сто футов. И следующий спуск.

Он на мгновение вцепился в камень. Затем сказал:

— Ты заметила какой здесь свежий воздух? И он почти неподвижен.

Маша обратила на это внимание, хотя и не задумывалась о причинах. Ее знание подводных пещер было равным нулю.

— Я уверен, что каждая из этих пещер соединена с трубой, доставляющей воздух с поверхности, — заметил Смшии. — Разве маг стал бы проделывать все это, если бы не хотел облегчить себе дорогу бегства?

Он что-то принялся делать. Она услышала, как он тяжело дышит и затем последовал всплеск.

— Я подтянулся на камне и затем упал в воду, — пояснил он. — Здесь есть отверстие, позволяющее воздуху проникать сюда из соседней пещеры. Кроме того, в потолке я заметил еще одно отверстие. Оно изгибается, чтобы не было видно наружного света. А может быть и нет. Если бы сейчас был ясный день, то мы смогли бы увидеть отверстие.

Он нырнул; Маша последовала за ним. Они плыли рядом, руками время от времени ощупывая стены. Когда они попали в следующий карман, то, не колеблясь, пересекли его из конца в конец.

В конце пещеры они обнаружили каменную полку, мягко поднимающуюся вверх, и взобрались на нее. Маша услышала, как он копошится и затем последовало его предупреждение:

— Не кричи. Я зажигаю факел.

Тем не менее, свет заставил ее вздрогнуть. Он родился из тонкой деревянной палочки. В его свете она видела, как Смшии подносит огонь к небольшому факелу. Огонь разгорелся, освещая все большее пространство. Он спрятал палочку в сумку на поясе.

— Мы не должны оставлять никаких следов нашего пребывания здесь, — сказал он тихо. — Я не говорил тебе, но в этой сумке хранится множество вещей, включая еще одну водонепроницаемую сумку. Факела надолго не хватит, но у меня с собой — еще один.

Они встали и двинулись вперед. В нескольких футах впереди свет факела выловил темные предметы. Лодки. Двенадцать лодок, с обтянутым шкурами деревянным каркасом. Каждая могла выдержать трех человек. В них лежали весла.

Смшии вынул кинжал и принялся дырявить кожу. Маша помогала ему.

Наконец только одна лодка осталась целой.

Он сказал:

— Здесь должны быть проходы в каменных секциях, соединяющих пещеры. Я подозреваю — слева от нас. Пловец почти наверняка будет ощупывать стену правой рукой и не обратит внимания на проходы. Слева должны находиться и платформы для крабов. Помни об этом — это понадобится, когда мы будем возвращаться. Но лучше проверить. Мы должны точно знать, как лучше выбираться, когда придет время.

Он вставил факел в отверстие в лодке и столкнул лодку на воду. Пока Маша придерживала лодку, он забрался вовнутрь. Она стояла на берегу, чувствуя себя все более одинокой по мере того, как темнота сгущалась вокруг нее, а огонь исчезал вдали. Через несколько минут он появился. Улыбка светилась на его широком лице.

— Я оказался прав! В стене есть проходы. Они достаточно велики, чтобы через них прошла лодка.

Они втянули лодку на берег. Пещера кончалась в ста футах от воды. Справа виднелся V-образный вход. Рядом с ним лежала стопка факелов, кремень, сталь и трут. Смшии зажег два факела, протянул один из них Маше и вернулся на край утеса, чтобы потушить свой.

— Думаю, маг поместил всех магических пауков внутри пещеры, — сказал он. — Слишком много нужно энергии, чтобы подпитывать их снаружи. Чем дальше они находятся от мага, тем больший расход энергии. Энергия расходуется пропорционально квадрату расстояния.

Маша не спросила его, что он имел в виду, упомянув "квадрат".

— Держись поближе ко мне. Не только ради собственной безопасности. Но и ради моей. Я уже говорил, маг не предполагал, что женщина попытается проникнуть в его убежище, поэтому его силы направлены исключительно против мужчин. Во всяком случае, я надеюсь, что так оно и есть. Таким образом он экономит энергию на магии.

— Ты будешь вести нас? — спросила она, надеясь, что он ответит "да".

— Если бы у тебя было столько же опыта, как и у меня, я бы не колебался ни минуты. Но ты еще ученик. Если мы выберемся отсюда, ты станешь мастером.

Они отправились вперед по ступеням, выбитым в камне. Наверху открылся новый проход. Смшии остановился перед ним и, подняв факел высоко вверх, глянул на потолок. Но голову он держал снаружи.

— Ха!

11

Он заставил ее приблизиться. Маша увидела, что внутренняя поверхность прохода оканчивалась выемкой. Над выемкой находились груды камней.

— Если механизм сработает — камни упадут вниз и блокируют путь всякого, кто будет преследовать мага, — сказал он. — И раздавят находящегося в портале. Может быть…

Он осмотрел стену, соединяющую проход, но ничего не обнаружил.

— Спуск должен находиться в другом помещении. Устройство с часовым механизмом.

Он подошел ко входу как можно ближе, и, не заходя вовнутрь, сунул факел в отверстие.

— Я его не вижу. Видимо, это тут же за углом. Но я вижу нечто, напоминающее паутину.

Маша тяжело вздохнула.

— Если это настоящие пауки, то их отпугнет свет, — сказал он. — Разве что маг приучил их к свету или использовал магию, чтобы побороть их естественный страх. А магические пауки не обратят никакого внимания на свет.

Она видела, что голос его звучит далеко не так уверено, но удержалась от комментариев.

Смшии подался назад и опустился на пол, рядом с проходом. Повернулся.

— Вот. Твои молодые глаза будут лучшим подспорьем, чем мои. Ты видишь, что-нибудь натянутое над полом, сразу за проходом?

Она ответила:

— Нет, не вижу.

— Посмотрим.

Он снова просунул факел в проход. По его приказу она легла на пол и посмотрела ниже пламени.

Она встала.

— Я заметила очень тонкую веревку приблизительно в дюйме от пола.

— Так я и думал. Старая Шарранипиская ловушка.

Он отошел и попросил ее отойти в сторону. И двинулся сквозь проход, осторожно перешагивая через веревку. Она последовала за ним. Смшии указал в сторону стены.

— Там находятся механизмы. Один часовой. Остальные — опускают дверь, чтобы она упала за первым кто войдет, и поймают его в ловушку. Остальных преследователей завалит камнями.

Приказав ей наблюдать за комнатой, он осмотрел колеса, гири, противовесы, и веревку, прикрепленную к одному из приспособлений в потолке.

— Веревка, скорее всего, прикреплена к системе сигнализации снаружи, — сказал он. — Отлично. Я знаю как с этим справиться. Если ты, по какому-то безумному капризу судьбы, будешь возвращаться одна, тебе нужно будет перепрыгнуть через веревку и швырнуть в нес факел или что-нибудь еще. Дверь опустится вниз и блокирует твоих преследователей. Но выбирайся отсюда как можно скорее, потому что…

Маша вмешалась:

— Я поняла почему.

— Отлично, женщина. А теперь — пауки.

Они висели на паутинах, и были отлично видны в свете. Она ожидала, что их глаза будут гореть красным отраженным светом. Но все оказалось иначе. Множество глаз было огромным, багровым и холодным. Они подались вперед, шевеля передними лапами, и затем назад, когда Смшии приблизил к ним свой факел. Маша принялась пятиться, готовая в любой момент воспользоваться огнем, чтобы отогнать их, если они пойдут в атаку.

Внезапно, нечто вынырнуло из темноты и воспарило к ней. Она выставила факел вперед. Но существо, казалось, прошло сквозь огонь.

Оно приземлилось на ее руке и рука, сжимавшая факел, покачнулась от его тяжести. Маша стиснула зубы, пытаясь удержаться от крика. Как ей хотелось выплеснуть наружу весь свой ужас и отвращение! Она сжала пальцы на теле существа, сдавливая его. Пальцы ощутили пустоту.

В следующее мгновение паук исчез.

Она сообщила Смшии о том, что случилось.

— Спасибо Кпоошне! — сказал он. — Ты неуязвима для них. Если бы это было не так, ты бы уже вся распухла!

— А что, если бы это был настоящий паук? — спросила она, отпугивая светом факела чудовищ, собирающихся вокруг. — До тех пор, пока рука не ощутила пустоту, я не замечала разницы.

— Тогда ты умрешь. Но тот факт, что он не обратил внимания на огонь, свидетельствует, что он ненастоящий. Ты поняла это на уровне подсознания.

Они подойти к следующему проходу. Пока она лежала на холодном каменистом полу и выискивала следующую ловушку, Смшии отпугивал светом пауков.

— Похоже, здесь ничего нет, — сказала она.

— "Похоже" — как же! — воскликнул он. — А ну — назад, порождения зла! Смотри внимательнее! Ты видишь какие-нибудь тонкие линии на полу? Маленькие трещинки?

Через несколько секунд она ответила:

— Да, они образуют прямоугольник.

— Ловушка, которая увлекла бы нас в яму, — сказал он. — Просто перепрыгни через нее. И будем надеяться, что за ней нет другой ловушки.

Она сказала, что ей понадобится немного места, чтобы сделать разбег. Он отогнал пауков, яростно размахивая факелом и они отступили. Когда она наконец сообщила ему, что все в порядке, он повернулся, побежал и прыгнул. Волосатое многоногое существо бросилось вслед за ним. Маша шагнула вперед и выставила факел. Существо остановилось. Вслед за ними двигались целые массы пауков, тени кошмаров. Смшии шагнул вперед и с силой прижал факел к голове переднего. Запах паленого мяса наполнил ноздри. Он отбежал назад, но остановился неподалеку. Тогда женщина и мужчина двинулись дальше, а членистоногое с выжженными глазами, принялось бегать кругами и, наконец, исчезло в темноте. Его собратья сгрудились возле прохода, который только что преодолели путники. Смшии швырнул в них свой факел.

— Это удержит их от продвижения вперед, — сказал он, вздохнув. — Мне следовало захватить, еще несколько факелов, но даже величайший разум иногда ошибается. Обрати внимание, что пауки не вызывают срабатывание ловушки! Наверное, тут дело в весе. Ты весишь всего восемьдесят пять фунтов. Может быть?..

— Забудь об этом, — сказала она.

— Ты права, — сказал он, улыбаясь. — Но Маша, если ты хочешь стать настоящим вором, следует предугадывать каждую мелочь.

Она хотела напомнить ему, что он забыл взять с собой еще факела, но решила не делать этого. Они прошли через огромную пещеру и добрались до туннеля. Из темной пасти распространялась вонь, словно из свежеразрытой могилы. И они услышали крик, полу-вопль, полу-стон.

Смшии замер.

— Я не желаю идти в этот туннель. Но мы должны. Ты будешь смотреть вверх и искать щели в стенах, а я — смотреть по сторонам.

Камень, как и раньше, выглядел монолитным. Пройдя половину пути, они снова замерли от оглушающего рева и воя.

— Львы? — спросила Маша.

— Нет. Медведи.

12

На другом конце пещеры находились два гигантских зверя, их глаза отсвечивали красным светом, а клыки ярко блестели белым.

Двое пришельцев ожидали, что медведи нападут. Но те стояли рядом с проходом, продолжая издавать свой громоподобный рык и мотать в воздухе лапами.

— Медведи издают странные звуки, — сказала она. — Я видела танцующих медведей на базарах, но никогда не видела ничего подобного. И они не были такими большими.

Он сказал:

— У них цепь вокруг шеи. Пошли.

Они оказались в нескольких футах от чудовищ и остановились. Вонь была почти парализующая, и они были оглушены ревом, раскатывающимся в пустоте туннеля.

Смшии приказал ей неподвижно держать факел. Он открыл свою сумку у пояса, вытащил две короткие бамбуковые трубки и соединил их. Затем из небольшой деревянной коробки он осторожно достал оперенную стрелку. Вставив ее в трубку, он поднес трубку к своим губам.

— На кончике иглы достаточно яда, чтобы убить дюжину человек, — сказал он. — И несмотря на это я сомневаюсь, что это повредит медведям, если игла застрянет в слоях жира. Так что…

Он замер, трубка прижата к его губам. Затем его щеки раздулись и стрелка вылетела наружу. Медведь справа взревел еще громче, когда снаряд воткнулся в его левый глаз. Смшии вставил новую стрелку в трубку и сделал шаг вперед. Чудовище слева рванулось навстречу, не обращая внимания на душащий его воротник и цепь. Смшии выстрелил вторую стрелку ему в нос.

Первое чудовище рухнуло на бок. Лапы дергались, а рев постепенно затихал. Второе дольше находилось в сознании, но, наконец, оба зверя застыли.

— Будем надеяться, что оба они погибли, — заметил Смшии. — Я сомневаюсь, что при возвращении у нас будет время стрелять в них снова.

Маша подумала совсем о другом. Рев мог вызвать тревогу среди слуг мага.

Они прошли через большую пещеру, пол которой был усыпан человеческими, коровьими и козьими скелетами и медвежьим пометом. Пока они не добрались до выхода, приходилось дышать ртом. Здесь обнаружился проход, за которым начинались ступеньки. Наверху ступенек находился следующий вход, закрытый деревянной дверью. Рядом с дверью красовался большой деревянный рычаг.

— Новый способ избавиться от преследователей, — сказал Смшии. — В данном случае, скорее всего, от раггахов.

После внимательного осмотра двери, он потянул за ручку и медленно приоткрыл ее. Смазанные двери, открылись бесшумно. Они вели в огромную комнату, освещенную с противоположной стороны шестью большими факелами. Потоки воды хлестали из дыр в потолке и деревянных лотков на множество деревянных колес, укрепленных на металлических механизмах.

На дальней стене справа виднелась другая дверь, столь же массивная, как и первая. Она тоже была закрыта.

В отличие от голых стен остальных пещер, эти стены были украшены странными символами.

— Магия, — сказал Смший. — Я чую ее.

Он приблизился к бассейну, в который были опущены колеса. Колеса крутились и крутились, толкаемые силой падающей воды. Маша вслух сосчитала их. Двенадцать.

— Магическое число, — заметил Смшии.

Они были скреплены по трое. На другом конце вала к каждому из них были прикреплены механизмы, которые в свою очередь соединялись с осью, скрывавшейся в коробке под колесом. Смшии подошел к ближайшему колесу в бассейне и остановил его. Затем он подтянул его к себе и открыл коробку. Маша через его плечо заглянула вовнутрь. Она увидела удивительную конструкцию из зубчатых колес и осей. Валы соединялись с другими зубчатыми колесиками на тонких валах спереди.

Смшии снова остановил колесо и раскрутил его против тока воды. Механизм внутри начал вертеться в противоположную сторону.

Смшии улыбнулся. Он закрыл коробку, подошел к двери и закрыл ее на засов. Затем быстро перешел на другую сторону бассейна. Здесь находилась большая коробка. Он открыл ее и вынул оттуда несколько металлических плоскогубцев и гаечных ключей.

— Помоги мне переставить колеса, — сказал он.

— Для чего?

— Я объясню, пока мы будем работать. — Он посмотрел вокруг. — Кемрен должен был расставить здесь людей — охранников. Но я подозреваю, он не рассчитывал, что кто-то заберется так далеко. Даже если бы обычный человек пробрался сюда, то ни за что не догадался для чего служат эти колеса.

Он объяснил ей, что она должна делать с колесами и они влезли в бассейн. Вода доходила им до голени; дренажная система не позволяла бассейну переполняться.

Маше не слишком нравилось мокнуть, но она была уверена, что усилия будут оплачены сторицей.

— В этих коробках находятся механизмы, превращающие механическую силу вертящихся под напором воды колес в магическую энергию, — сказал он. — Говорят, нечто подобное есть в храме Веды Крижтаун, но я не был удостоен чести приближаться к ним. Как бы там ни было, я слышал, как верховные жрецы говорили о них. Они иногда становятся неосторожными в присутствии низших. Во всяком случае, лучше придерживаться правила хранить молчание.

Я не знаю точно, для чего нужны эти колеса. Но они должны снабжать его энергий для его магических дел. Частью энергии, во всяком случае.

Она почти не понимала, о чем собственно он говорит, хотя она и стремилась понять. Она трудилась, игнорируя холод, втаскивая колесо. Затем она разворачивалась и переставляла его.

На колесе были написаны символы, так же как на лопастях вокруг.

Символы на колесах были одинаковыми, но расположены в разной последовательности.

Когда работа была закончена, Смшии сказал:

— Не знаю, что даст наша перестановка. Но я не сомневаюсь, что для Кемрена это не предвещает ничего хорошего. Мы должны поторапливаться. Если он чувствует приливы и отливы своей магии, он поймет, что что — то не так.

Она подумала, что было бы лучше не беспокоить мага. Как бы то ни было, Смшии был мастером; она — подмастерьем.

Смшии начал отворачиваться от бассейна, но внезапно замер.

— Смотри!

Его палец указывал на колеса.

— Да?

— Ты не замечаешь чего-то необычного?

И еще перед тем как она сообразила, что здесь не так, неизвестно почему ее охватило странное чувство. Вода больше не лилась из щелей в бассейн. Она исчезала, едва коснувшись лопаток.

Маша изумлено посмотрела на своего ментора.

— Я поняла, что ты имел в виду.

Он развел руками.

— Я не знаю, что произошло. Я не маг и не волшебник. Но… вода должна куда-то уходить.

Они направились к двери и он открыл ее. Там снова оказались ступеньки, оканчивающиеся у следующей двери. Они проникли в коридор с голыми каменными стенами. Коридор был освещен факелами, установленными в подставки.

Коридор оканчивался круглой комнатой. Сверху лился свет факелов; комната походила на узкую шахту. Взглянув вверх, они увидели четко выделяющийся в свете прямоугольник.

13

Сверху раздавались голоса.

— Это должно быть лифт, — прошептал Смшии. Он пробормотал что-то на своем языке, очень похожее на проклятие.

— Придется ждать здесь, пока лифт не спустится.

И как только он произнес это, они услышали скрежет металла и прямоугольник начал медленно опускаться.

— Нам повезло! — прошептал Смшии. — Видимо они послали вниз людей проверить, что случилось с колесами.

Они проскользнули в коридор и замерли с клинками наизготовку. Смшии время от времени нервно поглядывал в щель в двери.

— Их только двое. Оба несут коробки. У одного из них — мясо. Видимо собираются подкормить пауков и медведей!

Машу заинтересовало, как эти люди собираются пройти через медведей до пауков. А может быть медведи нападали только на чужих?

— У одного из них — факел, — сообщил он.

Дверь открылась и раггах, одетый в полосатый черно-красный балахон, вошел вовнутрь. Смшии ткнул кинжал в горло мужчине. Маша выскочила с другой стороны и вонзила меч в шею второго.

Затянув тела в коридор, они сняли с покойников балахоны и натянули их на себя.

— Он на меня слишком велик, — пробормотала Маша. — Я выгляжу странно.

— Отрежь низ, — посоветовал он, но она и так уже занималась этим.

— А как быть с кровью на одежде?

— Мы можем вымыть ее, но тогда мы будем выглядеть странно в мокрых рясах. Так что лучше — рискнем.

Они оставили тела лежать на полу и отправились назад к лифту. Лифт оказался клеткой, открытой со всех сторон, сооруженной из легкого (и крайне дорогого) импортированного бамбука. Верх был закрыт, но в нем располагался люк. Сквозь него вверх уходила веревка.

Наверху никого не было видно.

Смшии потянул за веревку и зазвонил колокол. Никто не отозвался.

— Кто бы не поднимал лифт, сейчас его нет. Без сомнения, он не ждет, что двое их соплеменников вернуться так быстро. Ладно, придется подниматься по веревкам. Надеюсь, ты сможешь.

— С большей легкостью, чем ты, толстяк, — огрызнулась Маша.

Смшии улыбнулся.

— Посмотрим.

Маша взобралась наверх быстрее, чем он. Она добралась до балки, к которой была прикреплена веревка, затем проползла по ней и спустилась в находящийся ниже вход. Смшии догнал ее, когда она уже приземлилась, так что его помощь не понадобилась.

Здесь был коридор, покрытый богатыми коврами. Повсюду стояла дорогая мебель. Масляные лампы освещали коридор.

— Сейчас начнется самое трудное, — сказал он, тяжело дыша. — Здесь с каждой стороны находятся лестницы. Какая из них ведет к магу?

— Я бы пошла по этой, — не раздумывая ответила она.

— Почему?

— Точно не знаю. Но чувствую, что это правильный путь. — Он улыбнулся.

— Звучит убедительно. Пошли.

Их руки были спрятаны в широкие рукава, в них Смшии и Маша сжимали оружие. Капюшоны были низко опущены, чтобы на лица падала тень. Они начали подниматься по ступеням. Лестница привела их в следующий коридор, обставленный еще более роскошно. Здесь было множество закрытых дверей, но Смшии не решился открывать их.

— Нетрудно предположить, что рядом с комнатами мага должен стоять охранник или охранники.

Они снова поднялись по ступенькам и увидели спину раггаха, идущего по коридору. Осторожно следуя за ним, Маша остановилась и выглянула за угол. Она шагнула назад, и в это мгновение раггах появился из-за угла с правой стороны коридора. Она замедлила шаги, совсем немного. Она услышала, как Смшии прошептал:

— Когда окажешься рядом — отскочи в сторону.

Она так и поступила, как только раггах-женщина, заметила кровь на ее рясе. Женщина открыла рот, собираясь закричать, и Смшии воткнул нож в ее живот. Она со стуком упала вперед. Толстяк вытащил нож из раны и вытер его о балахон, после чего женщину втянули в комнату. Комната была неосвещенной. Труп бросили рядом со входом и торопливо вышли, закрыв за собой дверь.

Они добрались до конца коридора, из которого вышла женщина, и заглянули за угол. Здесь начинался новый ярко освещенный широкий коридор с высокими потолками. Оттуда доносилось множество, голосов и шел запах жареного мяса. Маша, до сих пор, не отдавала себе отчет насколько проголодалась; рот ее мгновенно наполнился слюной.

— В другую сторону, — сказал Смшии и потрусил к лестнице. На верху ее Маша выглянула за угол. Посредине нового коридора, возле одной из дверей, стоял человек с пикой. Рядом с ним, на поводке сидела огромная черная собака, похожая на волка.

Маша вернулась к Смшии и сообщила об увиденном.

Возбужденный не меньше ее, толстяк сказал:

— Он, должно быть, караулит вход в комнаты мага!

Затем более спокойным тоном:

— Он не подозревает, что происходит. Видимо, он находится внутри с мужчиной или женщиной. Сексуальные отношения, как ты знаешь, высасывает из человека всю энергию. Кемрен, не почувствовал, что колеса вертятся в другую сторону.

Маша не видела смысла комментировать. Она сказала:

— Собака меня не заметила. Но мы не сможем подойти ближе — она предупредит охранника.

Женщина оглянулась. Коридор был пуст. А что, если маг приказал принести ему еду?

Она сказала Смшии, о чем только что подумала. После короткого совещания шепотом, они отступили к ступенькам. Взяв серебряное чеканное блюдо, они сложили на него несколько крашеных тарелок и золотых чашек. Затем покрыли все это золотым покрывалом, стоимость которого была в тысячу раз больше, чем Маша смогла бы заработать, работай она зубным врачом и акушеркой до ста лет.

С подносом, который, как они надеялись, будет походить на поздний ужин, они направились по коридору. Маша сказала, что если маг находится со своим сексуальным партнером, то будет более естественно, если они будут нести два подноса. Но даже до того, как Смшии начал высказывать свои сомнения она подумала, что будет лучше, если его руки не будут заняты. Кроме того, даже один поднос, падая на пол, наделает достаточно шума. Пусть даже падение смягчит толстый ковер.

Охранник выглядел полусонным, но собака вскочила и лаем заставила его очнуться. Он повернулся к ним, хотя вначале посмотрел в другую сторону. Маша, двигаясь впереди, шла уверенно, словно у нее было полное право находиться здесь. Охранник наклонив в их сторону копье, пробормотал что-то своим резким, гортанным голосом.

Смшии издал несколько бессмысленных звуков низким, и таким же резким голосом. И в это мгновение Маша отступила в сторону, роняя поднос. Она нагнулась, бормоча нечто горловое, словно извинялась, за свою неуклюжесть.

Она не видела Смшии, но знала, что он выхватывает духовую трубку из кармана и подносит ее к губам. Она напряглась и, выхватив меч из ножен, бросилась на собаку. Та помчалась навстречу, охранник должно быть выпустил поводок. Маша выхватила клинок как раз вовремя и ткнула им в разверстую пасть собаки, когда та бесшумно прыгнула, норовя вцепиться в горло. Лезвие вошло глубоко в глотку. Маша пошатнулась и повалилась на пол.

Меч остался в ране. Собака мертвым весом придавила женщину и застыла. Маша оттолкнула ее. Похоже собака весила столько же сколько и она. Перевернувшись, Маша, дрожа, быстро вскочила на ноги. Охранник сидел на полу, подпирая спиной стену. Глаза его оставались открытыми, но уже остекленели. Он завалился на одну сторону и внутри него что-то шумно екнуло.

Собака тоже не шевелилась, рукоятка меча торчала из ее открытой пасти. Ее язык вывалился наружу. Окровавленный, похожий на какого-то жуткого невиданного червя-кровососа.

Смшии дернул бронзовую ручку двери.

— Молись за нас, Маша! Если он запер дверь изнутри, на засов…

Дверь отворилась.

Смшии ворвался вовнутрь с копьем мертвого охранника в руке. Маша, последовав за ним, увидела большую комнату, воздух в которой был зеленым и до тошноты насыщен фимиамом. Степы покрывали ковры. Тяжелую темную мебель украшали головы демонов. Они остановились и прислушались. Тишину нарушал лишь тихий булькающий звук.

— Быстро! Втаскивай сюда тела! — Сказал Смшии и они втянули трупы вовнутрь. Они ждали, что в любую секунду появится маг. Дверь закрылась, а мага все не было.

Смшии прошептал:

— Всякий, кто будет проходить мимо обратит внимание, что здесь нет стражника.

Они решительно вошли в следующую комнату. Она была еще больше и без сомнения служила спальней. На ступенчатом возвышении стояла кровать — огромная, круглая, с богатым багровым покрывалом, расшитым золотом.

— Он должно быть работает в лаборатории, — прошептал Смшии.

Они медленно открыли следующую дверь.

Бульканье раздалось ближе. Маша обнаружила, что оно исходит из большого стеклянного сосуда в виде сужающегося книзу конуса. В ней кипела черно-зеленая жидкость. Большие пузыри поднимались на поверхность и с шумом лопались. Рядом стояла жаровня с дымящимися углями. Металлический вентилятор на потолке вытягивал дым.

Пол был выложен мозаикой из мрамора — в виде пентаграмм и монограмм. Из центра одной из них поднимался зловещий столб дыма. Через несколько секунд дым исчез.

Вокруг располагалось множество столов, на которых были расставлены загадочные приспособления и коробки с длинными толстыми свитками папируса и пергамента. В середине комнаты стоял огромный стол из красного блестящего дерева. Рядом — кресло из того же дерева, рукоятки и спинка которого были украшены драконами с человеческими головами.

Одетый в багровую шелковую рясу, расшитую золотыми кентаврами и грифонами, в кресле сидел маг. Лицом он лежал на столе, вытянув руки вперед. От него несло прогорклым маслом.

Смшии медленно приблизился к нему, затем схватил мага за косицу на макушке и приподнял голову.

Стол был залит водой. Вода текла изо рта и носа мертвеца.

— Что с ним случилось? — прошептала Маша.

Смшии ответил не сразу. Он поднял тело с кресла и положил его на пол. Затем нагнулся и прижал ухо к груди мага.

Улыбаясь во весь рот, толстяк поднялся.

— Случилось то, что из-за перестановки колес вода потекла в мага. Превращение физической энергии в магическую пошло в обратном направлении.

Он сделал паузу.

— Вода вошла в тело мага. И он утонул!

Он поднял глаза и сказал:

— Будь же благословенна, Веда Крижтаун, богиня воды! Ты отомстила через своего верного слугу Рандхи Жии!

Он посмотрел на Машу.

— Это мое настоящее имя, Рандхи Жии. И я отомстил за богиню и поруганную веру. Может быть она простит мне некоторые из грехов после того, как я исполнил ее волю. Я наверняка не попаду в ад. Какое-то время придется проболтаться в чистилище, а затем, очищенный от боли, я отправлюсь на нижний ярус небес. И затем, возможно…

— Ты забыл, следует заплатить мне, — прервала поток красноречия Маша.

— Нет. Я не забыл. Видишь, на его пальцах одеты золотые кольца, украшенные драгоценными камнями огромной ценности. Сними их и поспешим отсюда.

Она покачала головой:

— Нет. Они принесут несчастье.

— Хорошо. В следующей комнате мы найдем сокровища.

Так оно и оказалось. Здесь стояли коробки и сундуки, наполненные изумрудами, бриллиантами, топазами, рубинами и другими самоцветами. Вокруг были расставлены серебряные и золотые идолы и статуэтки. Сокровищ хватило бы, чтобы купить несколько небольших городов Империи вместе со всеми жителями.

Но она возьмет ровно столько, сколько сможет унести и покинет это место.

Подавляя в себе все чувства, она подошла к сундуку с бриллиантами.

Но как только женщина прикоснулась к ним — бриллианты исчезли.

14

Она вскрикнула от неожиданности.

— Они созданы магией! — сказал Смшии. — Оставлены здесь одурачивать воров. Бенна должно быть взял один из них, хотя не представляю, как он добрался сюда и выбрался наружу! Камень не исчез, пока маг был жив и его сила не убывала. Но не сомневаюсь, что после того, как изумруд проглотила крыса — камень исчез. Вот почему искавшие не нашли никакого камня, хотя перевернули весь город с ног на голову.

— Здесь еще предостаточно сокровищ! — сказала она.

— Нет, они слишком тяжелые. Но маг спрятал настоящие драгоценности где-то рядом. В следующей комнате!

Но комнат больше не было.

— Они должны быть здесь, — заявил Смшии. Он отодвинул в стороны портьеры и принялся простукивать стены, облицованные мелкоячеистым багровым деревом, крепившимся к камню. Наконец он сказал:

— Ах! — и быстро провел руками вокруг. — Здесь дыра в дереве, достаточно большая, чтобы сунуть туда палец. Я вставлю мой палец вовнутрь и нажимаю здесь, и здесь!..

Часть облицовки отошла в сторону. Маша поднесла горящую лампу и заглянула в комнату, открывшуюся перед ней. Свет заиграл на десяти открытых сундуках, и двадцати открытых ящиках. Засверкали драгоценные камни.

Они вошли.

— Хватай пригоршнями, — сказал Смшии — Все это. И будем скорее выбираться отсюда.

Маша отстегнула небольшую сумку, висевшую на поясе, заколебалась и взяла ровно столько, чтобы наполнить сумку. Сердце ее разрывалось на куски, когда пришлось расстаться с остальным, но она понимала, что совет Смшии был правильным. Возможно, когда-нибудь она вернется сюда за новой порцией. Нет. Это было бы глупо. У нее и так гораздо больше, чем достаточно.

По пути назад Смшии остановился. Он распахнул рясу мага и приоткрыл гладко выбритую грудь, с татуировкой жуткого шестирукого, четырехного существа с лицом, скалящимся длинными бивнями. Он вырезал кусок кожи, отделил его от тела, свернул и сунул в небольшую коробку. Сунув коробку в сумку, он поднялся:

— Богиня знает, что я не солгал. Но это будет доказательством, если кто-то усомнится в его смерти.

— Может быть следует поискать потайной ход, — сказала Маша. — Таким образом, мы не наткнемся на раггахов.

— Нет. В любой момент кто-то может заметить, что охранника нет на месте. Кроме того, маг, наверняка, расставил ловушки на пути отступления, и мы можем угодить в них.

Они добрались до лифта, никем не замеченные. Но перед шахтой стояли два воина. Возбужденно переговариваясь, они смотрели вниз. Затем один из них побежал по коридору.

— Он побежал за помощью. А потом они спустятся вниз и выяснят почему двое их соплеменников не вернулись, — пробормотал Смшии.

Маша и Смшии напали на воина, стоявшего спиной и заглядывающего в шахту, одновременно. Один перерезал ему горло кинжалом, другая — вонзила меч в его спину. Они спустились вниз по веревкам и, прежде чем спуститься в открытый люк, перерезали их. Но как только они покинули кабину, через люк влетело копье и воткнулось глубоко в пол. Наверху заорали.

— Они принесут веревки и спустятся вниз, — крикнул Смшии. — Они вышлют отряд, чтобы поймать нас, когда мы будем выбираться из бассейна. Беги, но помни о ловушках!

И пауках, подумала она. И крабах. Надеюсь, что хоть медведи мертвы.

И они были там. Настоящие пауки, несмотря на то, что маг был мертв, продолжали жить. Их отогнал огонь факелов, зажженных во время короткой остановки. Беглецы наконец-то добрались до лодки. Они резко оттолкнулись и не щадя сил принялись грести. Лодка миновала первую арку, затем — вторую. Справа от них показались камни, на которых копошились скопления бледно-белых существ с неподвижными глазами и щелкающими клешнями. Крабы. Несколько крабов последовали за их лодкой, но скопления внезапно распались на отдельные силуэты, плеснули и исчезли в темной воде. Ниши мгновенно опустели. Больше ничего не напоминало о чудовищах, но беглецы знали, что те под ними.

Они принялись грести еще быстрее, хотя это казалось невозможным. Нос лодки ткнулся в стену.

— Плыви! — приказал Смшии, его голос отразился от стен пещеры и высокого потолка.

Маша боялась спуститься в воду; она ждала, что ее схватят огромные клешни. Но пришлось лезть; лодка тонула.

Что-то коснулось ее ноги и она из последних сил рванулась вперед. Ее голова показалась над поверхностью воды, а рядом — голова Смшии.

Они выползли на твердый камень. Рядом с ними слышалось пощелкивание, но крабы не желали покидать бассейн.

Небо стало черным; на севере гремел гром; молния чертила белые вены; выл ветер. В мокрой одежде они моментально продрогли.

Беглецы бросились к лодке, петляя между кустами с ядовитыми колючками. Хлынул дождь. Они спустили лодку на воду и поплыли к другому берегу. Рядом с ними ударила молния, расколов небо пополам. Следующая вспышка последовала почти сразу же, осветив медведей и людей, сгрудившихся на берегу.

— Они не смогут поймать нас! — закричал Смшии. — Но они собираются завести лошадей на паром. Они будут преследовать нас до самых ворот Приюта!

Побереги дыхание, подумала Маша. Я все это знаю.

Разбушевавшаяся под ветром река была грозной. Беглецам, несмотря на разгулявшиеся волны, удалось достигнуть противоположного берега. Они продрались сквозь камыши и нашли своих лошадей, дрожащих от страха. Когда они въехали на вершину холма, то все вокруг залила кошмарная белизна. Лошади не меньше мили мчались галопом, а потом перешли на шаг.

— Никогда им не удастся поймать нас! — крикнул Смшии, пытаясь перекричать гром. — У нас слишком большое преимущество!

Наступил рассвет. Дождь прекратился. Облака расползлись; горячее зимнее солнце пустыни поднималось вверх. Беглецы остановились возле знакомых развалин, давая отдохнуть лошадям, и перекусили сыром и хлебом.

— Еще три часа и покажется Приют, — сказал толстяк. — Мы отведем твою семью на "Плавучую рыбу" и раггахи могут искать нас до скончания века.

Он замолчал, а потом спросил:

— Как ты собираешься поступить с Эвроеном?

— Никак, — ответила она. — Если он снова станет у меня на пути, я вышибу из него мозги.

Он так смеялся, что чуть не подавился хлебом. Когда он откашлялся, то сказал:

— Ты — необыкновенная женщина! Смелая, как сама богиня! И умная! Если бы я не взял обета безбрачия, я бы женился на тебе! Может быть мне сорок пять лет и я толст, но…

Он замолчал, уставившись на руку. Его лицо застыло в маске ужаса.

Маша онемела.

Маленький багровый паук сидел на руке Смшии.

— Осторожно, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Я не буду шевелится. Сшиби его щелчком, когда твоя рука окажется в нескольких дюймах.

Она встала и сделал шаг по направлению к нему. Откуда взялось это существо? Здесь в развалинах не было пауков. Может быть оно прицепилось к нему где-то раньше?

Она сделала еще шаг и медленно вытянула руку к твари. Глаза членистоногого были темными и не выражали никаких эмоций, словно не обращая внимания на ее присутствие.

Может быть он не ядовит, подумала она.

Внезапно Смшии закричал и прихлопнул паука рукой. Он обтер руку, сбрасывая с нее раздавленное тело.

— Он укусил меня! Он укусил меня!

Рука начала опухать.

— Это не может быть паук мага, — сказала она. — Этот яд вряд ли смертелен.

— Это маг, — сказал он. Его лицо побелело под толстым слоем загара.

— Он должно быть забрался в мою сумку. Это не могло произойти по дороге, а в тот момент, когда я вкладывал в сумку татуировку.

Он простонал:

— Маг отомстил мне!

— Ты не можешь знать наверняка, — сказала она, но она была уверена, что все обстоит так, как сказал Смшии. Она достала свою сумку и внимательно осмотрела драгоценности. Все было в порядке.

— Рука начинает болеть, — сказал Смшии. — Я могу вернуться в город. Бенна вернулся, хотя его кусали множество раз. Но я знаю этих пауков. Я умру так же верно, как и он, хотя и проживу дольше. От них нет противоядия.

Он сел и какое-то время раскачивался, закрыв глаза и постанывая.

— Маша, не имеет смысла отправляться вместе с тобой. Я ведь сделал тебя богатой, как королева и поэтому попрошу тебя об одной услуге. Я ведь прошу не слишком многого.

— Что нужно сделать? — спросила она.

— Отвези кожу с татуировкой на Шарранпип. И там расскажи всю историю высшему жрецу Веды Крижтаун. Он будет молиться за меня. А во дворе будет установлена большая могильная плита. Послушники и пилигримы будут собираться со всего Шарранпипа и прилегающих островов и молиться за меня. Но если ты не хочешь…

Маша стала перед ним на колени и поцеловала его в губы. Его тело было холодным.

— Клянусь тебе, я все сделаю. Это, как ты сказал, самое малое, что я могу…

Он улыбнулся, хотя это далось ему с трудом.

— Хорошо. Теперь я умру с миром. Езжай. Пусть Веда Крижтаун благословит тебя.

— Но рагтахи… они будут пытать тебя!

— Нет. В этой сумке хранится небольшой пузырек яда. Они найдут только труп. Если вообще найдут меня.

Маша залилась слезами, взяла сверток с татуировкой и снова поцеловав Смшии ускакала, гоня перед собой его лошадь.

На вершине холма она остановилась и оглянулась на развалины.

Вдалеке показалась темная масса. Раггахи.

Она повернула лошадь и послала ее в галоп.

---

Philip Jose Farmer. "Spiders of the Purple Mage", 1980

Межавторский цикл "Мир воров" (Thieves' World). Сборник 2 - Истории таверны «Распутный Единорог».

Ф. Фармер. Пирамидальный мир 2. Книги 3 и 4. Феодосия: Гемма, 1992

Перевод С. Тимченко

Превая публикация в сборнике "Tales from the Vulgar Unicorn", Nov 1980.[2]

Примечания

1

От редакции: "Этим рассказом Ф. Ж. Фармера мы начинаем знакомить читателя с новой книгой-сборником фантастических рассказов самых популярных писателей-фантастов Запада "Воровской Мир", который готовится к выпуску нашим издательством в следующем квартале. Все средства, полученные от продажи книги поступят в Фонд поддержки молодых переводчиков "Драгоман".

2

Обложка сюорника "Tales from the Vulgar Unicorn", Nov 1980

Content

Фармер Филип Хосе Пауки багрового мага

Филип ФАРМЕР ПАУКИ БАГРОВОГО МАГА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Примечания