Анатолий Софронов

Судьба-индейка

Комедия в трех действиях

Действующие лица

Ангелина Ивановна Куманец —

бригадир совхоза «Красный гребешок».

Ольга Степановна Султанова —

председатель сельсовета.

Дмитрий Иванович Сабля —

директор совхоза.

Лиза Чашкина —

зоотехник.

Даша Бабошко —

зоотехник.

Егор Горлышкин —

бригадир.

Семен Адамчик —

помощник Горлышкина.

Спиридон Никифорович Пивень —

ездовой.

Меланья Терентьевна Пивень —

птичница.

Гавриил Гавриилович Селезень —

директор магазина.

Сусанна Станиславовна Ласточкина —

закройщица.

Буряк —

инспектор по делам охоты.

Цыпленкин — корреспондент телевидения.

Действие происходит в Ставрополье в наши дни.

Действие первое

Ставрополье. Поселок птицеводческого совхоза «Красный гребешок». Двор возле дома, в котором живет бригадир совхоза Ангелина Ивановна Куманец.

Ранняя осень. Чуть тронутые багрецом листья дикого винограда, которым оплетена веранда дома. Желтеющие деревья. Дом крыт черепицей. За ним еще дома поселка, белые и голубые. Возле дома скамейка, табуретки. Вдали виднеются синие хребты гор, ослепительно белая вершина Эльбруса. На веранде Куманец заканчивает примерку нового платья. Возле хозяйки дома, охорашивая ее, стоит Ласточкина — она очень довольна тем, как сидит платье на заказчице. На столе набросано еще несколько платьев. Патефон, на котором крутится модная пластинка.

Ласточкина. Пройдитесь, Ангелина Ивановна.

Ангелина. Разве ж так не видно?

Ласточкина. Женскому платью необходимы движения тела, заключенного в него. Обнаруживаются все дефекты и эффекты.

Ангелина (несколько искусственно прохаживаясь по двору). Мудрено вы говорите, Сусанна Станиславовна.

Ласточкина. Образование, Ангелина Ивановна! Образование! У меня муж был закройщиком высшей категории.

Ангелина. Это почему же был?

Ласточкина (вздохнув). Ах, не говорите... До сих пор не могу успокоиться!

Ангелина. Скончался?

Ласточкина. Если бы!

Ангелина. Живой, значит?

Ласточкина. Ревматик.

Ангелина. Болезнь любого человека подсечь может.

Ласточкина. И тем не менее сбежал.

Ангелина. Ревматик и сбежал?

Ласточкина (еще раз вздохнув). Романтическая история. (Разглядывает Ангелину.) Набивной капрон вам невероятно к лицу. Все ваши формы подчеркивает.

Ангелина. Вырез большой. Неудобно. Подобрать бы.

Ласточкина. Мода. Не стесняйтесь.

Ангелина. Чего ж супружник сбежал?

Ласточкина. Отсталый элемент. Не вынес ревности.

Ангелина. Вашей?

Ласточкина. Своей... Рядом с ателье ресторан помещается. Скрипач там был Гриша. Как он играл партии из «Марицы» и «Сильвы»! Под сурдиночку. Сердце замирало. Я не могла совладать с охватившей меня страстью. Сбежал. Осталась я одна с модными журналами.

Ангелина. А скрипач?

Ласточкина. И он сбежал.

Ангелина (не удержавшись от смеха). А этот чего же?

Ласточкина. Месткомовские деньги растратил. Шампанским абрау-дюрсо меня через день угощал. Сто тридцать два рубля пятьдесят семь копеек. (Меланхолично.) Внесла из собственных сбережений. Любовь требует жертв. Помню мальчика. Прелесть был. Сладенький. (Оглядывая Ангелину.) Вильнюсская модель. Как влитая на вас.

Ангелина. А вырез?

Ласточкина. Декольте. Вам положено — вы не замужем. Пусть стесняются, у кого позвоночник кривой. У вас, можно сказать, классическая фигура. Перейдем на костюм.

Ангелина. В дом идемте. (Уходит вместе с Ласточкиной.)

Из-за забора появляется Пивень.

Пивень (невидимой за забором Меланье). Ты гляди сюда, старуха! Что только на белом свете не происходит! Портниха из городу к Ангелине пожаловала.

Меланья (появляясь над забором). Где ж ты видишь портниху?

Пивень. В дом ушли.

Меланья. Некрасиво глядеть на женские туалеты.

Пивень. Была б ты лет на сорок моложе, я б тебе тоже портного выписал!

Меланья. На что ж мне портной?

Пивень. Портной для дамского полу.

Из дома в новом костюме выходит Ангелина, за ней Ласточкина.

Ангелина (Пивням). Здравствуйте, соседушки. Чего не видали?

Меланья. Нет удержу на Спиридона, все желает на твои обновки глядеть.

Ангелина (скромно). Да ну уж, обновки... Так, ширпотреб...

Ласточкина (обиженно). Какой же ширпотреб? Материал высшей марки!

Пивень. Именно! Я готов такой красоте овации устраивать. (Пытается аплодировать, падает с забора. Слышится его крик.)

Меланья. Опять, дед, в крапиву угодил? (Исчезает.)

Голос Пивня (из-за забора). Угодил. Дай руку, подняться не могу.

Слышны постепенно затихающие стоны.

Ангелина. Хоть бы крапиву выкосил! Какой раз в ее лысиной попадает.

Ласточкина. За вами, Ангелина Ивановна, при вашей стати и положении брюнеты, вероятно, табунами ходят.

Ангелина (с некоторой гордостью). Табунами не табунами, но по отдельности бывает... Даже блондины...

Входит Сабля.

Сабля. Здравствуй, Ангелина.

Ангелина. Здравствуйте, Дмитрий Иванович.

Сабля. Правильно, Ангелина. Обшивайся с головы до ног. (Ласточкиной.) По последним модам, надеюсь, практикуете?

Ласточкина. По самым последним.

Сабля. Правильно, гражданочка. Понимаете, на какую фигуру шьете.

Ласточкина. Фигура у Ангелины Ивановны — как у греческой богини.

Ангелина. Ну, вы тоже скажете...

Сабля (Ангелине). Не отказывайся. Греческие богини в классику вошли. Не возражай. Тем более — нам с тобой на зональное совещание в Ростов ехать, опыт передавать. Ты готова для передачи опыта?

Ангелина. Ваше слово... Как вы скажете...

Сабля (Ласточкиной). Так что понимаете, кому платья и костюмы ваше ателье поставляет?

Ласточкина. Понимаем. Самым передовым из передовых.

Сабля. Вот именно. (Ангелине.) Так что готовься, собирайся с силами.

Ангелина. А когда ехать-то?

Сабля. Через неделю. Готовься, чтоб все женихи с ног попадали. (Ласточкиной.) До свидания, и благодарю вас за труды и заботы о тружениках сельского хозяйства. (Уходит, возвращается.) Да, Ангелина, тут к тебе практикантки придут, опыт твой получать, — прими их как полагается. (Уходит.)

Ласточкина. Представительный мужчина ваш директор.

Ангелина. Хозяйственный человек.

Ласточкина. Женат?

Ангелина. С большим стажем. Трое детей.

Ласточкина. Мечтаю о хорошем муже.

Ангелина. Все мечтают.

Ласточкина. Когда свадьбу будете играть, мы для вас такое подвенечное платье сочиним. Имеется модель. Эстония снабдила. Последний крик. (Показывает журнал.)

Ангелина. Еще выбрать надо.

Ласточкина. Имеются и другие модели.

Ангелина. Не модель, жениха выбрать надо.

Ласточкина. Большой ассортимент?

Ангелина (кладя журнал на скамью). На первый случай двое имеются.

Ласточкина. Передерживаться опасно.

Ангелина. Да вот один на два года младше...

Ласточкина. Возрастной ценз маловат. Побольше бы надо иметь жениху. А кто такой?

Ангелина. Егорка Горлышкин.

Ласточкина. Кто ж такой?..

Ангелина. Бригадир по кормам на нашей ферме. (Смеясь.) Блондин.

Ласточкина. А брюнет имеется?

Ангелина. Бывший брюнет. (Смеется.) В данный момент насаждений маловато осталось... Разве что на опушках.

Ласточкина. На возрасте?

Ангелина. В пределах пятидесяти.

Ласточкина. Кто же он, коварный искуситель?

Ангелина. Директор нашей кооперации.

Ласточкина. Вдвойне мечта. (Деловито.) Не судился?

Ангелина. Из честных кооператоров. Пластинками снабжает, всякой культурой и галантереей — в первую очередь.

Ласточкина. А кого ж еще и снабжать в первую очередь? При ваших международных связях? Орденах и грамотах?

Ангелина (скромно). Лишнее, лишнее это...

Ласточкина. Не лишнее, Ангелина Ивановна. Разве стали бы из города посылать, абы к кому, закройщицу такой высокой квалификации?

У ворот показываются Лиза Чашкина и Даша Бабошко.

Даша. Будьте добры, обратиться можно? Нам Ангелину Ивановну Куманец нужно.

Ангелина. Я Куманец.

Даша (подруге). Давай бумажку. (Ангелине.) Зайти можно?

Ангелина. Заходите! Что у вас?

Лиза. На практику к вам прибыли. (Подает записку.)

Ангелина (смотря на руку Чашкиной). На практику? А не ошиблись?

Лиза. Нет, тут все написано.

Ангелина. Индюки красный цвет не уважают. Склюют маникюр ваш.

Лиза (пряча руку). Ах, вы про это?

Ангелина. К слову. (Читает записку.) Значит, товарищ Сабля решил вас не только на обучение ко мне, но и на постой определить? Добрый у нас директор. Откуда вы?

Даша (выходя вперед). Из Георгиевского района. Совхоз «Широкие долины».

Ангелина. Школьницы?

Даша. Зоотехникум в этом году окончили.

Ангелина. Маникюр в техникуме учили делать?

Даша. Самостоятельный курс обучения.

Ласточкина. Ангелина Ивановна, у нас еще примерка. Опоздаю на автобус.

Ангелина. Да-да... Посидите, девчата, журнальчики поглядите... Про маникюр тут не пишут, но моды всякие имеются. (Уходит с Ласточкиной в дом.)

Лиза. Говорила я тебе про маникюр.

Даша. Сюда еще культура не дошла. Фыркалка старая!

Лиза, Ей всего тридцать. Я читала в газете. Она вывела лучший сорт индюшек на весь край.

Даша. И держится как индюшка. Тридцать? Ей все сорок дать можно!

Лиза. Тише! Ты зачем сюда приехала?

Даша. Получать образование.

Лиза. Вот и получай. Не задирайся.

Даша. А почему она с нами так разговаривает?

Лиза. Замкнись в себе и терпи!

Даша. Ладно, замкнусь. (Увидев журнал.) Гляди, подвенечное платье. Газу сколько... Со всех сторон газ. Вот бы нам!

Лиза. На что оно тебе?.. Женихов-то нет.

Даша. Было б свадебное платье — нашла б жениха.

Лиза. Даша, в настоящий период, кроме бронзовых индеек, у тебя ничего не должно быть в голове. Нашла время подвенечное платье выбирать!

Даша (продолжая разглядывать журнал). Что мне нравится, так это фата! Всю жизнь готова ходить в фате. Пусть все говорят: «Глядите, какая Дарья Бабошко фатоватая!» (Останавливается.) Лиза, а почему журнал открыт на этой странице? Ежели она невеста — отобью!

Лиза (возмущенно). Да ты зачем сюда приехала?!

Даша. Я хочу ежедневно ходить в подвенечном платье.

Входят Горлышкин и Адамчик; увидев девушек, останавливаются.

Горлышкин. Здорово, девчата.

Даша. Здравствуйте.

Горлышкин. Откуда вы?

Лиза. Из Георгиевского района.

Горлышкин. Ясно... Выходит, соседи. (Направляется к дому. Приоткрывает дверь.)

Слышен крик Ангелины: «Ты что в дом прешься?» На веранду с сантиметром в руках выходит Ласточкина.

Ласточкина (Горлышкину). У Ангелины Ивановны примерка. Понимаете, — примерка? В данный момент она не одета.

Горлышкин. Извиняюсь, конечно. Долго вы будете примеряться?

Ласточкина. На этот вопрос я не могу вам дать исчерпывающего ответа. (Уходит.)

Адамчик. Шо, Егор, схлопотал?

Горлышкин (смущенно, спускаясь во двор). Схлопотал.

Даша (Горлышкину). Вы в бригаде Ангелины Ивановны работаете?

Горлышкин. Это почему же я должен у нее в бригаде работать?

Даша. Обращаются с вами, как с подневольным лицом!

Лиза (строго). Даша!

Горлышкин (смеясь, Лизе). А вы подружку не останавливайте. С нашим братом мужчиной так и надо обращаться.

Лиза. Вот и неправда!

Даша. А я считаю — именно так: чем больше вас прижимаешь, тем вы послушнее.

Горлышкин. А у вас что, опыт на этот случай имеется?

Даша (с вызовом). Имеется.

Лиза (Даше, возмущенно). Ну что ты врешь?

Даша. Во всяком случае, теоретически я представляю, как надо поступать в таких случаях.

Горлышкин. Слышишь, Сеня, какие теоретические девчата к нам в совхоз прибыли?

Адамчик. У Ангелины практический курс пройдут. Получат полное образование.

Горлышкин (Лизе). А вы за каким делом к нам?

Лиза. За опытом. Зоотехники мы. Подробно изучили все, что было написано в краевой газете о замечательных достижениях Ангелины Ивановны Куманец, выращивающей бронзовых индеек по своему особому методу.

Горлышкин. А что за метод такой?

Лиза. Корма и уход.

Адамчик, А кто ей корма составляет, вы в курсе?

Лиза. Газета не сообщила других фамилий.

Даша. Ты прислушайся, Лиза, к товарищу. Он, вероятно, в курсе.

Горлышкин (усмехнувшись, Адамчику). Мы с тобой в курсе?

Адамчик (девушкам, указывая на Горлышкина). Он по кормам и работает. Имеет почти незаконченное высшее образование.

Даша (Горлышкину). А зовут вас как?

Горлышкин. Егор.

Адамчик. Егор Архипович Горлышкин.

Горлышкин. Это по паспорту... А в разговоре все больше Егором кличут.

Даша (Адамчику). А вас?

Адамчик. Сеня.

Горлышкин. Семен Петрович Адамчик.

Даша (прыснула). Адамчик?!

Лиза. Даша!

Даша. В раю был большой Адам, а вы маленький? Да? А Евочки у вас нет?

Адамчик. Шукаем Евочку.

Даша (Адамчику). А вы тоже по кормам?

Адамчик. Я при нем вроде доцента при профессоре.

Даша (Горлышкину). А может, вы и вправду профессор?

Горлышкин. Я-то нет, а вот он профессор по брехне наивысшей квалификации.

Даша. Обожаю брехунов, с ними весело.

Адамчик. Мне учитель по литературе всегда пятерки ставил за сочинения. Ругал, конечно, когда я в сочинениях по всякой классике других героев вписывал, но за воображение прощал и другим в пример ставил.

Даша. Поделитесь с нами воображением, как к бригадиру подход найти.

Адамчик. В смысле Ангелины справки получать у Егора.

Даша. Это почему же?

Адамчик. В женихах у бригадирши обретается.

Горлышкин, Я ж говорил, самый наиквалифицированнейший брехун!

Лиза (простосердечно). Егор Архипович, нам исключительно для дела... Мы личного не будем касаться.

Горлышкин (Адамчику). Вот натравлю индюков, чтоб язык тебе оклевали!

Входит Селезень.

Селезень (суховато, официально). Здравствуйте, товарищи.

Адамчик. Кооперации привет и уважение. Пластиночки новые имеются?

Селезень. Некоторый ассортимент получили. Ангелина Ивановна у себя?

Адамчик. Велела передать, как придет товарищ Селезень, чтоб немедленно к ней проходил без стука.

Горлышкин (Адамчику). Да ты что?

Адамчик (с жестом). Именно так. Кстати, не получили ли вы пластинку в исполнении народного хора «Понапрасну, мальчик, ходишь, понапрасну ножки бьешь»?

Селезень. Столь устаревшим репертуаром не пользуемся. У нас современность в наивысшей форме. (Поднимается на веранду, открывает дверь и входит в дом. В тот же момент, словно ошпаренный, выбегает на веранду.)

За ним — Ласточкина.

Ласточкина. Так неприлично для персоны мужского пола!

Селезень. Извиняюсь, но меня информировали...

Ласточкина. Ангелина Ивановна заканчивает примерку и тогда сможет удовлетворить вашу любознательность.

Селезень. У меня лимит времени.

Ласточкина. У нас тоже лимит. (Уходит.)

Селезень, постояв на веранде, заводит патефон, спускается во двор.

Адамчик (участливо). Схлопотали?

Селезень. Для женского пола туалеты — наивысшее блаженство. Я так понимаю.

Адамчик. Чем порадует кооперация трудящихся в ближайшее время?

Селезень. А в чем вы конкретно нуждаетесь?

Адамчик. Мы наметили для Егора костюм, темно-синий...

Селезень. Можем предложить...

Горлышкин, Зачем мне костюм?

Адамчик. Жениху без костюма ходить не положено! Как думаете, девочки?

Даша (Адамчику). А когда свадьба?

Адамчик. В самое скорое время.

Горлышкин. Может, ты все же прекратишь свои упражнения?

Селезень. Я рад помочь художественному оформлению свадьбы. Для такого уважаемого человека, каким является Егор Архипович, непревзойденный мастер по кормежке домашней птицы, кооперация сделает все возможное и все невозможное.

Даша (беря журнал в руки, показывает его Селезню), А для подвенечного платья у вас можно материал подобрать?

Селезень. Если понадобится — подберем.

Даша. И чтобы со всех сторон газ.

Возмущенная Лиза уходит, Даша за ней.

Адамчик (Селезню, показывая на журнал). Вам нравится?

Селезень. Откровенно говоря, если бы мне пришлось жениться...

Адамчик. А почему бы вам и не жениться? Мужчина в соку, в изрядном теле, взгляд положительный. С портфелем...

Селезень (доверительно). Откровенно говоря, вопрос ближайшего будущего. (Горлышкину.) С кем, извиняюсь, собираетесь соединить судьбу?

Горлышкин. Не слушайте Семена, он брехун...

Селезень. Нет, не скажите... У вас что-то в глазах такое... Угадываю... Сам в некотором роде пребываю в подобном состоянии. (Панибратски.) Кто же все-таки она, счастливица?

Адамчик. Ангелина Ивановна Куманец.

Селезень (отшатнувшись). Не... не... не... не... не может быть!

Адамчик. Почему не может быть? Ты слышишь, Егор?

Горлышкин. А почему, в самом деле, вы не верите? (Наступая.) Или, по-вашему, я недостоин Ангелины Ивановны?

Селезень. Если откровенно — недостойны!

Горлышкин. Это почему же?

Селезень. У Ангелины Ивановны имеются более достойные женихи.

Адамчик, Уж не вы ли?

Селезень. А хотя бы и я.

Адамчик (захохотав). Однажды Селезень решил жениться!

Селезень. Не тратьте ваш смех впустую.

Адамчик. Если вы это серьезно — общественность может расценить это как корыстные замыслы!

Селезень. Это в каком же смысле?

Адамчик. Ее положение. Известность...

Селезень. Вы молодой нахал!

Адамчик. Не увиливайте, отвечайте!

Горлышкин. Семен, не пугай Селезня.

Селезень. Вы Селезень в смысле фамилии произносите или иной смысл вкладываете?

Адамчик. В смысле фамилии. Иной смысл трудно вложить... Вы на двадцать лет старше Ангелины Ивановны.

Селезень. Любви все возрасты покорны.

Адамчик. Слышали. По радио. Жировой покров у вас излишний.

Селезень. Хорошего человека чем больше, тем лучше.

Адамчик. Кооператоры обычно жизнь кончают в тюрьме.

Селезень. Это те, кто себя и своих детей не жалеет.

Адамчик. А у вас есть дети?

Селезень (гордо). Еще могут быть! (Горлышкину.) Вы что, серьезно хотите жениться на Ангелине Ивановне?

Горлышкин (Адамчику). Ответить?

Адамчик. Чеши, Егор!

Горлышкин. Материал на костюм будет обеспечен?

Селезень. Сейчас некоторые перебои с текстилем...

Адамчик. Десять минут назад у вас не было перебоев с текстилем.

Селезень. Я вспомнил последние данные о наличии текстильных товаров в кооперации.

Адамчик. Не рекомендуем готовиться в женихи. Могут получиться серьезные осложнения.

Селезень. По какой линии?

Адамчик. По служебной.

Селезень. Я неподкупный. У меня полный ажур. Сама решит. Но предупреждаю: я все брошу на чашу весов. Все свое личное обаяние! Молодость имеет свои плюсы и, между прочим, свои минусы. Егор Архипович, я уважаю ваши корма, но в данном случае чувства превыше всего. Иду на вы!

Из дома выходят Ангелина и Ласточкина. Ангелина в новом платье.

Ангелина (несколько растерявшись). А-а... А здесь были девушки... с письмом.

Адамчик. Момент, Ангелина Ивановна. (Уходит со двора.)

Селезень. Приношу извинения... Не желал, то есть желал, но не имел возможности... Потому, извиняюсь, вторгся...

Ангелина. Понимаю... Бывают срочные запросы. (Ласточкиной.) Гавриил Гавриилович Селезень.

Ласточкина (здороваясь, жеманно). Очень приятно. Ласточкина.

Ангелина (с меньшим вниманием). Бригадир Горлышкин.

Ласточкина (без жеманства). Ласточкина.

Ангелина (Горлышкину, грубовато). Что у тебя?

Горлышкин. Собирались мы с вами новый рацион утвердить. Вы говорили... стимуляторы роста вводить пора.

Ангелина. Это, конечно, безусловно... Но ты же видишь, Егор...

Горлышкин (упрямо). Вы назначили на данное время...

Ангелина. Бывают обстоятельства...

Ласточкина (пожимая плечами). Странные пошли молодые люди!

Селезень. Неужели понять нельзя?! Из города едут, с доставкой на дом. Двести километров от Ставрополя...

Горлышкин. Вас не спрашивают. Занимайтесь галантереей!

Ангелина. Егор, ты превышаешь!

Горлышкин. Вы будете со мной беседовать или нет?

Ангелина. А ты чего голос поднимаешь?

Селезень. Удивительный народ!

Ангелина (Селезню). Я сама.

Селезень. Извините, Ангелина Ивановна, емоции.

Горлышкин. Вы их на килограммы продаете (передразнивая), емоции?

Ангелина (рисуясь перед Ласточкиной). У нас, знаете, народ все горячий.

Входит Адамчик с Лизой и Дашей.

Адамчик. Практикантки на месте.

Ангелина. Что вам надобно?

Лиза (пряча руки). Бумажка у вас. Опыт получить из рук в руки.

Ангелина. А с жильем? Одну взять могу.

Горлышкин. Взяли бы двоих, что им разлучаться?

Ангелина (Горлышкину). Вы что же, мои кубатуры знаете?

Лиза (торопливо). Мы разделимся, Ангелина Ивановна. Благодарим за отзывчивость.

Ангелина (подобрев). Ну и ладно... Должны друг другу помогать...

Ласточкина. Ангелина Ивановна, извините... но автобус уходит по расписанию... Рассчитываю, остались довольны?

Ангелина. Одобряю ваше мастерство.

Ласточкина. А подвенечное платье?

Ангелина. Оставьте журнальчик, помозгую.

Ласточкина. Для вас — все. (Поднимая чемодан, морщится.) Ох!

Ангелина (Горлышкину). Егорушка, помоги женщине.

Горлышкин. У меня с вами деловой разговор намечен.

Ангелина (Адамчику). Сеня...

Адамчик (вздохнув). Бригадир просил присутствовать при беседе.

Ангелина. Придется вам, Гавриил Гавриилович.

Адамчик. Вот именно. (Селезню.) Папаша, помоги женщине.

Ласточкина. Ах, что вы, я так тронута!

Селезень (Ангелине). Ваши просьбы — для меня закон. (С трудом подняв чемодан, уходит за Ласточкиной.)

Ангелина. Эх вы, кавалеры!

Горлышкин. Ошибка, мы не кавалеры.

Адамчик. Егор, не обобщай! Я лично был, есть и буду кавалером. Готов таскать чемоданы и прочие тяжести, но только тем особям, которые мне симпатичны. Вот этим практиканткам, к примеру...

Ангелина (обрывая Адамчика). Решили, кто у меня останется?

Даша (указывая на Лизу). Она.

Ангелина (с подозрением). Это почему же она? (Даше.) А может, я желаю тебя, например?

Лиза. Как вы скажете, Ангелина Ивановна.

Даша (предельно чистосердечно). Она техникум с отличием окончила. На нее в совхозе невероятные надежды возлагают. Ей положено быть возле вас.

Ангелина (польщена). Ладно уж... Я так... (Лизе.) Как зовут-то?

Лиза. Лиза Чашкина.

Ангелина (подает руку). Давай, Лизавета... Будем знакомы.

Даша, Она поет, играет на всех инструментах.

Ангелина. А у меня гитарка имеется. Споешь, может?

Лиза. Да что вы, Ангелина Ивановна... У вас тут дела серьезные.

Горлышкин. Можно переложить.

Ангелина. Вишь ты, понимаешь, какой... То тебе печет, некогда. А то уже и можно... Уже не печет.

Горлышкин. Так ведь...

Ангелина. Оправдания твои ни к чему! Принеси инструмент. Приемные экзамены устроим.

Горлышкин уходит.

(Даше.) А тебя к Пивням подселим.

Возвращается Горлышкин с гитарой.

Лиза (принимая гитару). Даже неудобно... С песни начинать? Осудите, Ангелина Ивановна?

Ангелина. За песню не осуждают. Осуждают за что другое...

Даша (бойко). Другого мы не допустим, мы строгие невероятно.

Ангелина. Пой, Лизавета.

Лиза. Про что хотите?

Ангелина. А про что любят женщины? Егор, как считаешь?

Горлышкин. Вам видней.

Ангелина. Пой, Лизавета, про любовь.

Лиза. Помоги, Даша. (Запевает, ей помогает Даша.)

Что такое любовь —

Я хотела спросить,

Но никто и нигде

Мне не смог объяснить,

Я спросила подруг,

Но не знали они;

Ничего не сказали

Подружки мои.

Я ходила-бродила

По жизни одна,

Но однажды, однажды

Настала весна.

Я открыла глаза,

Посмотрела вокруг

И своих не узнала

Хороших подруг.

Ничего не видала

С тех пор я вокруг,

Только ждала-искала

Пожатия рук.

Только ждала в разливе

Весенних ночей,

Колдовское сиянье

Любимых очей.

Что такое любовь —

Я хотела спросить,

Но никто и нигде

Мне не смог объяснить.

Ангелина. Да, Лизавета. Талант прощупывается. Как считаешь, Егорка, про любовь сказано верно?

Горлышкин. Песня девичья, вам виднее.

Адамчик. А я считаю — песня идейно невыдержанная.

Даша. Это почему же?

Адамчик. В век космонавтики, когда человек разгадывает мировые просторы, я не верю произведениям, которые не могут объяснить, что такое любовь.

Ангелина. А тебе все ясно? Никаких туманностей перед глазами не возникает?

Адамчик. Какие могут быть туманности у передовых людей нашего времени?

Ангелина. А ты, Егор, имеешь такое же мнение?

Горлышкин. Мое мнение не имеет значения. Я не передовой.

Ангелина. Вот какой у нас бригадир скромный! (Поднявшись.) Устраивайтесь, девчата, на постой.

Лиза. Спасибо, Ангелина Ивановна. (Уходит с Дашей.)

Во дворе появляются Султанова и Сабля.

Сабля. Принимай гостей, Ангелина.

Ангелина. Здравствуйте, Дмитрий Иванович, Ольга Степановна...

Султанова (здороваясь). А ты все в обновках?

Ангелина (небрежно). Чем мы хуже столичных?

Сабля. Еще новости имеются. Ангелина, тебе сам японский император пишет.

Ангелина. Император? Да что вы? Что ему от меня надо?

Сабля. Что надо, он уже от тебя получил.

Султанова. Читайте, Дмитрий Иванович.

Сабля. Во, Ангелина, куда маханула! Что тут сказано? Благодарствие, одним словом, выражено Ангелине Куманец за те яички, из которых японский император бронзовых индеек вывел. С твоей фермы были направлены по просьбе японского императора Харакири...

Адамчик. Харакири — это когда собственный живот, как перину, вспарывают.

Сабля. Ишь ты, понимаешь, все знаешь... (Разбирает написанное.) И верно... Не Харакири, а Хирохито. Хирохито! (Читает.) «Имеем честь сообщить, что бронзовые индейки произвели самое благоприятное впечатление на его величество императора Хараки...»

Адамчик. Хирохи...

Сабля. Именно. «Мы имели честь выпустить их в королевский парк, который они украшают своим прекрасным оперением; кроме того, вышеназванные индейки были отмечены его императорским величеством как диетическое нежное мясо. Примите благодарности и знаки всяческого уважения и расположения двора его величества императора Японии...». (Посмотрев на Адамчика.) Императора, ясно? Вот с чем мы к тебе пожаловали, Ангелина! Вообще с тебя и с Егора, конечно, причиталось бы! И по данному случаю, и по другому... Слух-то по совхозу идет...

Ангелина. Какой такой слух?

Султанова (беря журнал, рассматривая его). На этом подвенечном платье выбор остановила?

Ангелина (глядя на Горлышкина, усмехнувшись). Еще жениха надо выбрать.

Горлышкин (Адамчику). Айда, Семен, мы здесь все вопросы решили. (Уходит с Адамчиком.)

Навстречу им идут Меланья и Спиридон Пивень.

Меланья (громко). Товарищ директор, товарищ директор! Происшествие!

Пивень. До каких же пор, граждане, мы будем терпеть невозможную агрессию со стороны этих проклятых лис?!

Меланья, У меня заместо нервов уже одни мочалки остались. Кажная жилочка ходуном ходит. Ежели не примете мер, не прекратите разбой, я буду просить отставку!

Пивень. Товарищ директор, и вы, товарищ председатель сельсовета, имею в виду вас, как наивысшего представителя советской власти...

Сабля (перебивая). Стоп! Остановись! В чем дело?

Меланья. Опять лисы курчат сожрали!

Сабля. Лисы?

Пивень. Лисы, товарищ директор... Да шо ж это такое? Они занимаются изничтожением куриного поголовья, а мы должны равнодушно глядеть на данное безобразие?

Меланья. А в это самое время я теряю свои показатели!

Пивень. Вы поглядите на ее фигуру, у ее уже никаких показателей не осталось! Разрешите использовать огнестрельное оружие!

Султанова. Охота еще запрещена.

Пивень. Какая ж то охота, когда это чистая самооборона от агрессоров будет? И скажите, товарищ директор, може, кто лисам сообщает, что охота еще запрещена? Они и нахальничают?

Меланья. Не иначе — сообщают!

Сабля. Это, конечно, возможный вариант, но не самый достоверный!

Пивень. Сегодня курчат таскают, завтра на индюшек агрессию распространят, а там и до крупного рогатого скота доберутся. Шо ж это будет?!

Меланья. Шестьсот пятьдесят курчат за один сезон!

Сабля. Да, многовато.

Меланья. Вещественные доказательства! Пух, перо и обглоданные косточки!

Пивень. Дозвольте охоту устроить!

Султанова. Еще раз напоминаю — охота запрещена...

Сабля. Что запрещена, то верно... Но пораздумать надо. Подумаем, дед, подумаем. (Показывая на Султанову.) Только без Советской власти. (Пивню.) А что такое, дед, когда лисы нападают? Агрессия. Надо дать по рукам агрессорам. Пошли, дед, продумаем стратегию.

Ангелина. Меланья Терентьевна! Мы вам девушку на месяц поселим. Практикантку.

Меланья. Сколько лет?

Султанова. Двадцать один — двадцать два.

Меланья. Опасно.

Сабля. Чего опасаешься?

Меланья. Охотника своего.

Пивень. Да ты что? Ты что, соображаешь? Дите же!

Меланья. Она-то дитя, да ты зверобой старый. Поимей в виду, Спиридон, — в кипятке утоплю.

Сабля (Султановой). Ну что, Советская власть, могу тебя оставить здесь?

Султанова. Можешь, можешь, Дмитрий Иванович. У нас еще свои вопросы имеются.

Сабля. Плиссе-гофре, желаю вам. Готовься к поездке в Ростов.

Сабля, Пивень и Меланья уходят.

Султанова (беря журнал). Замуж собираешься?

Ангелина. Дом хорош — могу супруга взять.

Султанова. Горлышкина?

Ангелина. Егорка с лица приятный, но инициативы маловато.

Султанова. Командуешь ты им чрезмерно. Смотри, взбунтуется.

Ангелина. Один взбунтуется, другой под руками шелковый.

Султанова. Это кто же?

Ангелина (играя). Секрет. Глубокая тайна.

Султанова. В торговлю потянуло?

Ангелина. Не меня в торговлю, а ее ко мне. С доставкой на дом.

Султанова. Есть еще такое слово — любовь.

Ангелина. Читала в романах. «Анна Каренина»?

Султанова. А лично как?

Ангелина. Под поезд не собираюсь кидаться,

Султанова. Любовь ощущаешь?

Ангелина. Да потягивает.

Султанова. К кому?

Ангелина. Сложная проблема.

Султанова. Выходить замуж — так по любви!

Ангелина. Ты выходила по любви?

Султанова. По любви.

Ангелина. Ну и как?

Султанова. Не ошиблась.

Ангелина. Вот и я не ошибусь. Не бойся, Ольга.

Султанова. Я от доброго. Не ерепенься.

Ангелина. Потому и слушаю. Советская власть говорит.

Султанова. Не власть, а подруга твоя.

Входит Селезень.

Селезень. Извиняюсь, помешал. Но обязан доложить. Приветствую, Ольга Степановна.

Султанова. Что это вы взмокрели, Гавриил Гавриилович?

Ангелина (усмехаясь). Задание мое выполнял. Портниху к автобусу провожал, Ласточкину.

Султанова. На руках ее несли, что ли?

Селезень. Зачем же на руках? Она женщина увесистая. Чемоданчик подтаскивал.

Султанова (Ангелине). Помоложе носильщика не нашла?

Селезень. А мне не в тягость. А то, что испарина, так это даже полезно. Кожа дышит. Так что ваши замечания, они как бы проходят мимо.

Ангелина. Гавриил Гавриилович настоящий кавалер! Что, промежду прочим, в мужчинах ценится. Не то что некоторые молодые охломоны...

Султанова. Пора мне. (Селезню.) На ветерке не сидите — прохватит, в вашем возрасте мужчины радикулиты, как щуки наживку, хватают. (Уходит.)

Селезень. Подозрительная женщина.

Ангелина. Это как же — подозрительная?

Селезень. Подозрения всякие по отдельным людям высказывает. Оно конечно, надо доверять и проверять, но зачем же в каждом, извиняюсь, правонарушителя видеть? Нельзя же так, — ежели вдруг супруг лейтенант милиции окажется, всех вокруг штрафу подвергать.

Ангелина. Ольга — человек правильный. А что поддевает — терпите. Моя подружка.

Селезень. Так ведь если бы поддевала, когда вы не присутствуете, я бы перенес, проявил бы вежливость, уважение бы оказал женщине, в которой действительно власть на местах воплощена. А она норовит при вас уколоть... унизить, в некотором роде.

Ангелина. А вы не желаете того?

Селезень. Не желаю... Мне неудобно. Я даже переживаю очень.

Ангелина. Отчего ж вы переживаете?

Селезень. От чувства...

Ангелина. Что-то я недогадливая...

Селезень. К вам имею чувство. Весьма искреннее. Я, конечно, не Аполлон...

Ангелина. Это что ж такое?

Селезень. Ну, это такой стройный мужчина. На несколько лет моложе меня.

Ангелина. В возрасте Егорки?

Селезень. Вот он тоже... Все около вас. А я переживаю. Трясет меня. Заявил сегодня. И очень даже определенно... Желает на вас жениться.

Ангелина. Чего ж это он вам говорит, а при мне помалкивает?

Селезень. Синим материалом интересуется, на свадьбу.

Ангелина. А есть у вас такой матерьял?

Селезень, Ежели поискать, то можно и найти... А можно и не обнаружить. Торговая сеть — как рыбачья сеть, бывает, что улов есть, а бывает, что и нет. Я бы хотел определенность иметь.

Ангелина. В чем, Гавриил Гавриилович?

Селезень. В вашем реагировании на мои чувства.

Ангелина. А вы мне сами также ничего не сказали...

Селезень, Я хотел один вопрос... Так сказать, процессуально-правовой. В одном можете быть уверены. Я честный. У меня стаж в кооперации заслуженный, я за культурную торговлю и борюсь за вежливость с покупателями...

Ангелина. Вы это к чему?

Селезень. Чтоб вы не остерегались. Суду и следствию не подлежал и не допущу. Государственная казна для меня святыня. Не покушаюсь. Кроме вышесказанного, люблю вас пламенно и хотел бы иметь подругой сердца на оставшийся отрезок нашей героической жизни.

Ангелина. Вашей героической жизни?

Селезень. В обобщенном виде... Читал в статьях по литературным вопросам. Нашей... Желал бы иметь ответ.

Ангелина. Не торопитесь, Гавриил Гавриилович. Женщина, прежде чем решиться на такой шаг, все должна взвесить.

Селезень. Я буду считать дни и ночи. Могу надеяться?

Ангелина. Гавриил Гавриилович, я уважаю вас...

Селезень. Я бы мог предварительно заказать материальчик для подвенечного платья...

Ангелина. А вы закажите: в крайнем случае не вы — так другой, не я — так третья.

Селезень. Не шутите так... Я гляжу на вас и распаляюсь, как форсунка.

Ангелина. Ну, ну, осторожней! Обжечься можно.

Селезень (приближаясь, беря Ангелину за руку). Если б вы знали, какой огонь клокочет в моей груди!

Ангелина. А где у вас грудь?

Селезень. Вот моя грудь и вот сердце, которое любит вас без выходных дней!

Входят Горлышкин и Адамчик, неся каждый по чемодану. За ними — Лиза и Даша.

Адамчик. Гавриил Гавриилович, може, еще один чемоданчик отнесете?

Лиза (пытаясь взять чемодан у Горлышкина). Егор Архипович, я бы сама все...

Горлышкин. Нет уж, сюда принес... и дальше доставлю.

Ангелина (Лизе). Какой добровольный носильщик нашелся у тебя?!

Горлышкин уходит с чемоданом в дом.

Селезень. Разрешите откланяться.

Ангелина. До свидания, Гавриил Гавриилович.

Адамчик. Возьми, папаша, чемодан.

Даша. Сеня, так некультурно с пожилыми обращаться.

Селезень. Не галантерейные вы люди. (Уходит.)

Ангелина. Семен, провожай свою практикантку к Пивням.

Адамчик. Договорились?

Ангелина. Договорились.

Адамчик и Даша уходят. Лиза стоит растерянная, вопросительно смотря на крыльцо дома.

(С пристрастием рассматривая Лизу.) А може, я тебя неправильно у себя оставила?

Лиза. Как вы пожелаете.

Ангелина. А може, Дашу ко мне, а тебя к Пивням?

Лиза. Если желаете, я верну ее.

Ангелина (берет Лизу за подбородок, поворачивает в разные стороны). А в тебе чтой-то имеется. Сколько лет?

Лиза. Двадцать два.

Ангелина. А мне сколько дашь?

Лиза. Вам?.. Вам... Двадцать три. От силы двадцать четыре...

Ангелина. Ты серьезно?

Лиза. Больше невозможно.

Ангелина. Да... Одним словом, возле того...

Из дома выходит Горлышкин.

Чего в доме задержался?

Горлышкин. Обновки ваши разглядывал... Приданое.

Ангелина. Понравилось?

Горлышкин (усмехнувшись). Понравилось.

Ангелина. Ты вот что, Егорка... Собери-ка нам повечерять. Знаешь ведь, где что...

Горлышкин (робко). Сами бы...

Ангелина. Устали мы с Лизаветой. Она — по станице бегаючи, а я — на ферме...

Лиза. Я не устала.

Ангелина. Очень даже хорошо. (Подает Лизе гитару.) Спой еще ту, про любовь. Егорка, давай пошевеливайся.

Горлышкин уходит.

Спой, Лизавета, раз поселилась... Я за песней на край света могу пойти.

Лиза (поет).

Я ходила-бродила

По жизни одна,

Но однажды, однажды

Настала весна.

Горлышкин выходит с посудой на веранду, останавливается, Ангелина тихо подпевает Лизе.

Ничего не видала

С тех пор я вокруг,

Только ждала-искала

Пожатия рук.

Только ждала в разливе

Весенних ночей,

Колдовское сиянье

Любимых очей.

Занавес

Действие второе

Прошло две недели. Во дворе Ангелины за столом сидят Горлышкин, Лиза и Даша. Лиза преувеличенно внимательно слушает Горлышкина, Даша явно скучает.

Горлышкин (без особого подъема). Свеклу птице положено скармливать самоклевом.

Лиза записывает.

Даша (рассеянно). Как?

Горлышкин. Самоклевом.

Лиза (Даше, раздраженно). Тебе надо сто раз повторять. Можно же слушать более внимательно?! У Егора Архиповича не так много свободного времени. Мне стыдно за тебя.

Даша. Егор Архипович, вам тоже стыдно за меня?

Горлышкин. Что вы, Даша?

Даша (Горлышкину). Прошу прощенья. Слушаю и записываю.

Горлышкин. В рацион обязательно должны входить разнообразные белковые корма растительного и животного происхождения, а также минеральные, богатые фосфором и витаминами корма. Ясно?

Даша. Ясно. В чей рацион?

Лиза (поднявшись). Даша, так нельзя!

Даша. Что ты возмущаешься? Я спросила — в чей рацион?

Лиза. Но о чем же мы ведем речь?! Кого нужно кормить так, чтобы добиться наибольшей товарности?! Кого? Ты понимаешь, кого?!

Даша. Это же ясно... Индюшек. Но мне показалось — разговор идет о нашем рационе... Я испугалась.

Лиза. Чего ты испугалась?

Даша. Я боюсь фосфора, он светится. Меня же могут увидеть насквозь. И белковых кормов боюсь! От них очень прибавляют в весе. А я берегу талию.

Лиза. Сегодня приедет Ангелина Ивановна, она уж спросит, чем мы тут занимались!

Даша. Я, например, отлично усвоила вопрос о селекции и отбраковке слабого поголовья индеек еще в период, когда они делают первые шаги в жизни. Это важно?

Горлышкин. Очень даже важно.

Даша (Лизе). А ты все хочешь успеть за один месяц? Егор Архипович, у Ангелины Ивановны специального птичьего образования не было?

Горлышкин. Не было. Практика и природный ум.

Даша. А природный ум — как природный газ: если есть — есть, а если нет — так уж никогда не будет. (Горлышкину.) У нас с Лизой есть природный ум?

Лиза. Не отвечайте, Егор Архипович, на глупые вопросы, она кого хотите запутает... Ей лишь бы не заниматься.

Даша. На двух особей женского пола двух умных слишком много. Не случайно в техникуме про нас говорили: «Ум — хорошо, а полтора — лучше».

Горлышкин. Вы очень даже способные. И ежели переймете опыт Ангелины Ивановны в ее обращении с индейками...

Даша. А с индюками?

Горлышкин. Что вы имеете в виду?

Даша. Я имею в виду настоящих индюков. (Копирует, как кричат индюки. Горлышкину.) Пусть приезжает ваша Ангелина, я готова к экзаменам.

Горлышкин (смущенно). Почему же она моя?

Лиза (решительно). Даша, я уйду!

Даша (Горлышкину). Где Семен?

Горлышкин. Не имею точных сведений.

Даша. Вчера с вечера пришел к Пивню. С ружьями оба исчезли в неизвестном направлении.

Лиза. На рассвете в районе куриной фермы была стрельба...

Даша. Только ты, пожалуйста, не притворяйся, что ты об одних птицах думаешь! У тебя тоже в глазах огоньки про что другое пробегают... Вижу.

Лиза. Какие такие огоньки?

Даша. А ты знаешь, что Стендаль сказал?

Лиза. Знаю.

Даша. А Егор не знает.

Горлышкин. Читал «Красное и черное» и другие сочинения.

Даша. Я наизусть помню, что говорил классик французской литературы о женском разуме. «Он всегда вреден им, так как выступает на сцену только для того, чтобы пожурить их за вчерашнее наслаждение и повелеть им не наслаждаться завтра».

Лиза. Да ты соображаешь, что говоришь?

Даша. Так то ж не я. То французский классик Стендаль. Но, между прочим, я с ним согласна. (Поет и сама аккомпанирует на гитаре.)

Когда раскинет ветви

Заречный сад весной,

Вернусь я на рассвете

От милого домой.

Попробуй ты, сумей-ка

Все в жизни угадать,

Судьба — индейка,

А жизнь — копейка,

Ах, как мне счастье удержать?

Заря взойдет над речкой

С моей мечтой в ладу;

Я сяду на крылечко,

И в дом я не пойду.

Попробуй ты, сумей-ка

Все в жизни угадать,

Судьба — индейка,

А жизнь — копейка,

Ах, как мне счастье удержать?

Когда б светился милый,

Как яркая звезда,

Ему бы подарила

Я сердце навсегда.

Передает гитару Лизе, та играет и поет, Даша танцует.

Попробуй ты, сумей-ка

Все в жизни угадать,

Судьба — индейка,

А жизнь — копейка,

Ах, как мне счастье удержать?

Через забор лезут Пивень и Адамчик.

Адамчик. Тихо! Нас здесь нет, вы нас не видели.

Горлышкин. Вы што?

Пивень. Тихо!

Даша (Адамчику). Вы совершили преступление?

Адамчик. Подробности письмом. Нас преследуют по пятам.

Горлышкин. Кто преследует?

Пивень. Инспектор Буряк. Мы в кладовке пересидим. (Поспешно уходит с Адамчиком в дом.)

Горлышкин. Не иначе — в темноте подстрелили милиционера.

Даша. Неужели?!

Лиза. По-моему, ты волнуешься?

Даша. А как же? Мой домохозяин попался.

Во двор входит Буряк. За ним — Меланья.

Буряк. Извиняемся, товарищи. Сюда ведут следы.

Лиза. Какие следы?

Буряк. Злостных преступников и браконьеров.

Горлышкин. Ты что, Буряк, с утра заправился?

Буряк. Охотиться на лис в настоящий период года запрещено.

Меланья. Спиридон еще с вечера спал как убитый.

Буряк. Шесть лисьих трупов обнаружено возле посадок...

Меланья. Та ежели б они их убили, разве б оставили их в посадках? Спиридон бы мне из них шубейку, из чернобурок, сделал.

Буряк. Ты, тетка, зубы не заговаривай. Где твой зловредный преступник?

Меланья (Даше). Куда он, дочка, направился?

Даша. По-моему... По-моему... в магазин.

Меланья. Ага, в магазин... Правильно. У его одеколон кончился.

Буряк. Он что, на одеколон перешел?

Меланья. Ага... С тройного на цветочный. Еще хомут собирался купить...

Буряк. Тебе уже поздно в хомуте ходить. На ногу припадаешь. Позвольте в дом пройти.

Лиза. Хозяйки дома нет.

Буряк. А где ж она?

Лиза. В Ростове, на совещании передовиков птицеводов.

Буряк. Я только гляну. (Подходит к дому, смотрит в окна.)

Горлышкин (становясь перед Буряком). Товарищ Буряк, вы допускаете некультурные действия.

Буряк. А заниматься браконьерством в запрещенное время культурно?

Меланья. А шестьсот пятьдесят курчат за летний сезон — культурно?

Буряк. Сами небось порезали на лапшу, а на несчастных лисиц сваливаете. Лиса же безобидная животная! Она же сознательная, понимает, что государственное достояние трогать нельзя.

Горлышкин (с угрозой). Ты вот что, Буряк, ты иди по своему пути, но сюда не суйся, здесь живет передовой человек нашего совхозу.

Буряк. А что вы хату загораживаете?

Даша. И вовсе нет! (Отходит от крыльца.)

И в это мгновение Буряк одним рывком очутился на веранде и исчез в доме. За ним побежал Горлышкин.

Меланья. Боже ж ты мой! Они же ж там?

Лиза (трагически). Там! Там!

Меланья. Где же?

Даша. В кладовке!

Меланья. Застигнет. У Ангелины ж там укропу полно. А у Спиридона ноздря слабая — он же ж однажды чохом электрическую лампу в пылюгу превратил. Чихнул — и лампочка посыпалась.

Буряк выходит из дома, за ним Горлышкин.

Буряк. Их двое. Этот факт установлен. Двое!

Даша. А кто второй?

Буряк. Семен Адамчик! (Меланье.) Я буду вынужден задержать вас.

Меланья. Я лично тебе, Буряк, советую не задерживаться!

Буряк. Вы не угрожайте! Не угрожайте!

Горлышкин (с угрозой). Иди, Буряк, спокойненько отсюда. Ты никого не обнаружил? Никого. Что тебе еще надо? За плохую работу премию не дают.

Буряк. Все одно я их разоблачу! Они не скроются от судебной ответственности! (Идет к воротам.)

Слышится громогласный чих Пивня и Адамчика. Буряк оборачивается, но Горлышкин, Даша, Лиза и Меланья одновременно достают платки.

Меланья. Смотри, какой грипп гуляет по совхозу!

Буряк. Будьте здоровы. Лечиться надо.

Горлышкин. Благодарствую, товарищ инспектор!

Буряк уходит. На крыльце появляются Пивень и Адамчик. Они снова несколько раз чихают.

Даша. Да тише вы! Вернется Буряк!

Пивень. И шо она укроп в кладовке держит?

Меланья. А где шкурки?

Пивень. Трофеи остались у посадках!

Горлышкин (Адамчику). Тут второй день корреспондент шныряет по совхозу. Ангелину дожидается, С телевидения приехал. На весь край осрамит.

Адамчик. Телевидение — это великое достижение современной науки и техники. Его надо обязательно пустить на борьбу с браконьерами! Я лично готов пострадать для пользы общего дела. Пойдем, дед, в милицию, признаемся, что мы и есть убивцы данных уничтожителей куриного поголовья. Полсрока за искреннее признание скостят.

Даша. А на вторые полсрока мы вас на поруки возьмем.

Пивень. Я б хлебнул еще чего-нибудь.

Меланья. У тебя еще вечернее не выветрилось.

Пивень (всем остальным). Айда, ребятки. Меланья берет расходы на себя.

Лиза. У нас занятия.

Пивень. А шо ж вы этими занятиями с утра занимаетесь? Для этих занятиев имеются лунные ночи и тенистые садочки.

Горлышкин. Дед, прошу без намеков.

Пивень. Зачем же намеки... Я прямо излагаю.

Меланья. Пошли, Спиридон.

Пивень. Глянь за калитку: не выслеживают меня?

Меланья (подходит к калитке, возвращается). Идем, браконьер несчастный!

Пивень. Он хитрый, Буряк. Он на все может пойти. Ляжет в кювет и будет лежать цельный день, чтоб выследить. Или в свинарник залезет и затаится... Я знаю его. (Меланье.) Ты вот что, ты сама... А я как пришел — так и уйду. (Лезет через забор, падает в крапиву. Слышится стон.)

Меланья. Опять у крапиву рухнул! (Уходит.)

Даша (Адамчику). Ведь он же вместо лисицы в темноте вас мог подстрелить.

Адамчик. Та он же не стрелял... Он как пришел ночью, лег под куст и захрапел. Очнулся, когда я на рассвете по лисам залпы давал.

Даша. А зачем он ружье брал?

Адамчик. Под голову клал. Приклад, говорит, дюже удобный, с выемкой.

Лиза (Горлышкину). Продолжим занятия?

Даша. Не могу, я взволнована.

Горлышкин (Лизе). Может, все-таки другим разом?

Лиза. Ни в коем случае! Сегодня приедет Ангелина Ивановна, а мы не выполнили плана. (Горлышкину.) Идемте в дом. Чтоб они нам не мешали.

Адамчик. Прекрасное решение вопроса: вы нам не мешайте, мы — вам. У меня есть сурьезный разговор с Дашей.

Горлышкин и Лиза уходят в дом.

Даша. Какой же у вас разговор со мной?

Адамчик. Это я для блезиру.

Даша. Вам нечего мне сказать?

Адамчик. Зачем же — нечего? У нас всегда имеется что сказать.

Даша. Говорите.

Адамчик. Зачем же торопиться?

Даша. Нам осталось меньше двух недель жить в вашем совхозе.

Адамчик. Замечательно!

Даша. Вы хотите, чтоб мы скорей уехали?

Адамчик. Конечно.

Даша. Сеня, это очень обидно.

Адамчик. Почему же обидно? Чем скорее вы отсюда уедете, тем скорее мы приедем к вам.

Даша. Это почему же к нам?

Адамчик. В гости.

Даша. Но надо, чтобы мы вас еще позвали.

Адамчик (самоуверенно). Позовете.

Даша. И не подумаем.

Адамчик. Позовете, ручаюсь.

Даша. Мало того, что вы легкомысленный, вы еще и нахальный.

Адамчик. Нахалам легче живется.

Даша. А вы хотите легкой жизни?

Адамчик. А кто же хочет тяжелой?

Даша. Но, по-моему, вы числитесь в ряду передовых людей совхоза.

Адамчик. Числюсь. По ошибке.

Даша. По чьей ошибке?

Адамчик. По своей. Все время увлекаюсь высокими показателями.

Даша. Вы честолюбивы!

Адамчик. Ужасно. Второго такого на свете нет!

Даша. Почему вы никогда не говорите серьезно?

Адамчик. Не умею.

Даша. В этом, пожалуй, самый большой ваш недостаток.

Адамчик. Это еще мелочь по сравнению с другими моими вопиющими недостатками.

Даша. Да ну вас!

Адамчик. Между прочим, сегодня я как раз имел намерение объясниться с вами серьезно, Даша.

Даша. Но вы же не умеете.

Адамчик. Если дадите разрешение — испытаю себя.

Даша. А по какому вопросу?

Адамчик. Вопрос, промежду прочим, чрезвычайно серьезный. Его не следует недооценивать и спускать на тормозах.

Даша. Вы, Семен, обыкновенная балаболка.

Адамчик. Я это давно знаю, но, между прочим, Даша, несмотря на то, что я обыкновенная балаболка, я необыкновенно страстно полюбил вас.

Даша смеется.

(Озадачен.) Што вы?

Даша смеется.

Я могу и обидеться.

Даша. Сенечка, вы же никогда не говорите серьезно.

Адамчик. Говорю. Сейчас говорю серьезно.

Даша. А я не верю.

Адамчик. Дашенька, вы, если можно сказать, совершенство. В вас все гармонично: и внешность и прочее.

Даша. Ничего гармоничного у меня нет.

Адамчик. Есть!

Даша. Нет!

Адамчик. Мне со стороны виднее!

Даша. Сеня! Вы знаете, что сказал Стендаль по этому вопросу?

Адамчик. Не знаю и знать не хочу никакого Стендаля!

Даша. Он сказал: «Нам доставляет удовольствие украшать тысячью совершенств женщину, в любви которой мы уверены; мы с бесконечной радостью перебираем подробности нашего блаженства. Это сводится к тому, что мы преувеличиваем великолепное достояние, которое упало нам с неба, которого мы еще не знаем и в обладании которым мы уверены».

Адамчик. Товарищ Стендаль допустил ряд неточностей. Во-первых, я ни в чем не уверен. Во-вторых, никаких подробностей блаженства я не знаю.

Даша. А великолепное достояние, которое упало с неба?

Адамчик. Вот тут товарищ Стендаль не ошибся. Именно с неба, Дашенька.

Даша. За что меня любить?

Адамчик. Молчи, Даша, молчи! (Поет, аккомпанируя на гитаре.)

Где-то ходит волна

На реке, на реке;

Где-то светит луна

Вдалеке, вдалеке.

Где-то птицы поют

На ветвях, на ветвях;

Где-то зори встают

На морях, на морях.

Пусть струится волна,

Пусть сияет луна;

Для меня ты одна,

Ты одна, ты одна!

Лучше в мире большом

Не найдешь, не найдешь!

В жарком сердце моем

Ты живешь, ты живешь!

Вот! (Танцует с Дашей.)

Из дома выходят Горлышкин и Лиза. Они молча смотрят на танцующих. Адамчик и Даша останавливаются.

Даша (пошатываясь). Сенечка, это опасно.

Адамчик. Эх, что он понимает, ваш Стендаль?!

Лиза. Невозможно одновременно слушать беседы о самоклеве свеклы и романсы о любви!

Горлышкин. Решили устроить перерыв. Размяться немного на свежем воздухе.

Даша. А вы знаете, что сказал Стендаль про свежий воздух?

Горлышкин. Знаю.

Даша. Стендаль по данному вопросу ничего не говорил. Его интересовали только любовные темы.

Лиза. Я вижу, тебя, кроме любовных тем, тоже ничего не интересует.

Адамчик. У Даши наметились идейки насчет индейки.

Даша. Сеня, я готова выслушать все ваши рассказы о кормах. Идемте к нам. (Направляется к калитке.)

Адамчик. Опасное мероприятие. Я так подозреваю: дед Спиридон сидит с бабкой за столом и согревается от прохладной ночи. Я не хочу отрывать его от любимого занятия.

Даша. Тем более что сами не ручаетесь за себя.

Адамчик. Известно же, что половину своей жизни провел я в вытрезвителях. Идемте, Даша, пока Ангелины на горизонте не видно. (Поднимается на веранду.)

Даша (серьезно). На чем мы остановились?

Адамчик. Мы еще ни на чем не остановились.

Уходят.

Лиза. Я все время испытываю чувство неудобства за Дашу.

Горлышкин. Не серчайте на нее, Лиза. Она девушка веселая, общительная. Людям нравится. А люди любят простых товарищей, которые и пошутить могут и дело знают. Вот возьмите Ангелину Ивановну. Она совсем простой человек... Известный, конечно...

Лиза. Еще бы! Ей императоры письма пишут.

Горлышкин. Императоры тоже чудаки бывают. Но, конечно, не без приятства получить письмо от императора. Все ж останется реликвия. Когда трудящийся народ Японии его снимет, вспомнить можно — любил император японский индюшек ставропольских... Императоров ценить надо, их мало осталось.

Лиза. А за что вам нравится Ангелина Ивановна?

Горлышкин. В каком смысле, Лиза?

Лиза. Вы жениться собираетесь...

Горлышкин. С чего вы взяли?

Лиза. Вы любите ее?

Горлышкин. Вы как-то прямолинейно ставите вопрос. Данный момент сложный и требует глубокого анализа...

Лиза. Егор Архипович, я ж так, в порядке отвлечения. Я вам очень благодарна. Вы дали мне бесконечное количество знаний в составлении рациона кормов для бронзовых индеек.

Горлышкин. Зачем же переводить вопросы глубоко человечные на индюшачьи? Так же можно и обидеть некоторых людей, которые несколько отличаются от сорока тысяч индеек, расположенных на территории нашего родного краснознаменного совхоза.

Лиза. Не обижайтесь, Егор Архипович. Я не хотела вас чем-нибудь обидеть. Вы прекрасный человек. Откровенно вам скажу: если б я вдруг стала мечтать о замужестве, то лучшего человека, чем вы, у которого был бы ваш внешний вид и такой благородный характер в сочетании с удивительной преданностью делу, которому вы посвящаете свою жизнь...

Горлышкин. Я не собираюсь всю жизнь составлять рацион для индюков.

Лиза. Я понимаю, вы будете искать, идти дальше. Жизнь будет ставить перед вами барьеры, препятствия. Вы будете их преодолевать. Так вот, лучшего человека... не вас лично... но подобного вам... я бы не желала.

Горлышкин (огорошен). А почему, собственно, и не меня лично?

Лиза. Я понимаю, вы шутите...

Горлышкин (с запалом). А если не шучу?

Лиза. Шутите, шутите... Но есть еще один вопрос. Мои частные наблюдения... Дело в том, что в личной жизни... хотя у меня в широком смысле ее еще не было... у меня принципы другие — я за равенство между людьми, любящими друг друга.

Горлышкин. А што вы имеете в виду?

Лиза. Я бы вот не могла говорить грубо с человеком, которого люблю. Чувствовать себя начальником над ним: «Пойди, принеси, подай...» Я б не смогла так. Если любишь, тут уж вся нежность, вся душа. Все готова отдать. Предупредить мысль любую, желание... Если любишь, конечно.

Горлышкин. Какой же болван не примет этого?

Лиза. Зачем такие резкие слова? Но люди есть всякие. Некоторым даже нравится, когда ими помыкают... Приказывают, командуют. Возвышают себя над ними. Они не становятся хуже от этого, но мельче как-то... Когда у вас свадьба с Ангелиной Ивановной?

Горлышкин. Што вам эта свадьба? Не будет свадьбы!

Лиза. Почему не будет? Вы же так желали!

Горлышкин. Ничего я не желал!

Лиза. Не отказывайтесь, Егор Архипович. Вам нужна такая супруга... Она так здорово управляется с индюками. А вы так здорово кормите индеек...

Горлышкин. Надсмехаетесь?

Лиза. Да что вы?! Я даже готова приехать на свадьбу... если позовете, конечно!

Горлышкин. Конечно, позову!

Лиза. Вот спасибо!

Горлышкин. За что?

Лиза. За приглашение на свадьбу.

Горлышкин. Да вы што?

Лиза. Егор Архипович, я ж от чистого сердца.

Горлышкин. Не надо меня травить. Я к вам с полной симпатией. Я бы еще что вам сказал, да неудобно...

Лиза. Почему же неудобно?

Горлышкин. Скажете, я человек легкомысленного поведения.

Лиза (с обидой). Значит, все, что касается индюшек, вы можете говорить? А все, что касается меня, других людей, — не можете? Значит, вы меня считаете неспособной до восприятия ваших чувств?

Горлышкин. А откуда вы знаете про чувства?

Лиза. Я ничего не знаю. Я только желаю вам добра. Счастливой жизни с таким достойным и передовым, человеком, каким является Ангелина Ивановна.

Горлышкин. Не будет счастливой жизни!

Лиза. Почему же? Все люди стремятся к личному счастью.

Горлышкин. А я не стремлюсь! Не стремлюсь!

Лиза. Да вы успокойтесь. Успокойтесь, Егор Архипович! Вы очень хороший. У вас такие добрые глаза, Мне нравится смотреть в ваши глаза.

Горлышкин. Так смотрите же в них!

Лиза. Хотите, я вам песенку спою, а вы успокоитесь. Хотите, я вам пульс посчитаю...

Горлышкин (подставляя с готовностью руку). А разве вы умеете?

Лиза. Меня Ангелина Ивановна у индюков научила пульс считать. Минутку, тихо! (Слушает пульс у Горлышкина.) Ничего, почти нормальный. Восемьдесят четыре.

Горлышкин. Так это ж много?

Лиза. Вы поволновались. Вот он чуть и подскочил. Это хорошо, что вы умеете волноваться. (Поет под гитару.)

Человек обязан быть счастливым,

Должен все, что хочет он, найти;

Человек обязан быть красивым

И в любви, и в дружбе, и в пути.

Пусть он будет ростом невысоким,

Пусть он будет чуточку курнос,

Пусть он будет стройным, синеоким, —

В жизни это, право, не вопрос.

Но уж если ты его полюбишь —

Ты найдешь, что в миг любви сказать;

Как хрусталь под солнцем чистой будешь

И сиянье станешь излучать.

Человек обязан быть счастливым,

Должен все, что хочет он иайти;

Человек обязан быть красивым

И в любви, и в дружбе, и в пути.

Последнюю строфу Горлышкин поет вместе с Лизой. Они смотрят друг на друга, не замечая, что происходит кругом. Не замечают они и Селезня, который, войдя, неслышно продвигается в глубь двора, стараясь, чтоб его не заметили. Но вдруг Селезень спотыкается о пустое ведро, которое с грохотом летит к ногам Лизы. Лиза испуганно вскакивает со скамьи.

Селезень. Извиняюсь, потревожил.

Лиза. Нет, нет, нисколько...

Селезень. Вижу... у вас, можно сказать, полный альянс.

Горлышкин (сухо). Ангелина Ивановна еще не приехала.

Селезень. Ангелина Ивановна так уважает песни... романсы всякие... А вы заменяли, Горлышкин, для Елизаветы Ангелину Ивановну.

Горлышкин. Но для вас я не заменяю Ангелину Ивановну!

Селезень. Данный момент я весьма рельефно замечаю. Замечаю, что вы в этом дворе как хозяин разговариваете. Вы что, уже доверенность получили от Ангелины Ивановны?

Горлышкин. Я-то не получил... а вот вы можете получить, ежели не закроете калитку с той стороны!

Из дома выходят Адамчик и Даша.

Селезень. Да у вас здесь цельная бригада работает!

Адамчик (спускаясь во двор). Нет, не бригада, звено. Горлышкин и Адамчик.

Селезень. Хозяйка общественную деятельность выполняет, передовой опыт передает, а в это время ее жилые покои захватывают некие неизвестные, не имеющие передового опыта молодые гражданки и люди, которые пользуются отсутствием опыта у данных молодых гражданок.

Горлышкин. А может, вы для опыта тоже хотели бы подключиться до нашей компании?

Селезень. Да нет уж, мерси-спасибо, бонжур, как говорится, обойдемся.

Адамчик. А чего ж нет? Для вас и помещение найдется, ежели пожелаете сторожевать, — собачья будка свободна.

Селезень. Про вашу культуру легенды напишут.

Адамчик. Вы пользуетесь наземным или авиационным транспортом?

Селезень. А вам до способов моего передвижения нет дела.

Адамчик. Предупреждаю: вы полетите!

Селезень. Это как понимать?

Адамчик (идет к Селезню — тот пятится к калитке). Так, остановитесь на момент. Полет будет длиться недолгое время... Мгновенье... И оно будет прекрасным.

Селезень (заходящему с тыла Горлышкину). Не окружайте меня! Не окружайте!

Адамчик. Мы возьмем вас один за руки, другой за ноги, раскачаем и, несмотря на внушительный удельный вес и нежелание оторваться от земной поверхности, легко перекинем через калитку.

Селезень. Насилие карается по статье...

Адамчик. Ежели после падения на вашем туловище останутся кровоподтеки, вам поверят, что, взбираясь на Эльбрус, вы сорвались с одной из недоступных обыкновенному человеку вершин. Егор, бери за ноги, туловище, тяжельше — я беру за Селезньи бицепсы.

Селезень (стремительно убегая). Я призову вас к ответу!

Адамчик. Во как охотятся на селезней!

Лиза. Попадет вам.

Горлышкин. Строговато ты с ним обошелся.

Адамчик. Любя, любя.

Горлышкин (Адамчику). А теперь идем, (Лизе.) Вам спасибо.

Лиза. За что же?

Горлышкин. За обучение.

Даша (Лизе). В преподаватели вышла?

Лиза. Егор Архипович кого хочешь в преподаватели выведет.

Адамчик (Горлышкину). Везет тебе.

Оба уходят.

Даша. Тихоня, тихоня, а Егора Архипыча захватила так, что ему и головы не повернуть, только тебя и обозревает.

Лиза. Что ты?! Разве я могу?

Даша. Ты ж, я знаю, шито-крыто, а Егорка из женихов бригадирши выпадает.

Лиза. Разве я позволю?!

Даша. Благородное негодование тебе невероятно к лицу... Ежели б тебя в монастырь, благочестивее среди монашек не было б. С внешнего виду, конечно. Бери-ка ты своего Егорку и давай к нам в совхоз.

Лиза. Да ты что?! Ангелина Ивановна нас учит, отдает знания, опыт!

Даша. Стендаль сказал...

Лиза. Да ежели она обнаружит, она ж выпрет нас из совхоза, выбросит. Ты что? Я и про маникюр забыла. На ферму — в сапогах. Платок серый или черный. Чтоб в глаза не бросаться. Чтоб не заподозрила, что моложе ее. А ты — Егор Архипович?

Даша. Работай тайно... конспиративно. Мы обязаны думать про будущее? Обязаны. Горлышкин — специалист? Профессор почти. А Семен? Ну, трошки отстает. А что, если мы двоих в наш совхоз? Што будет делать «Красный гребешок», его передовая бригадирша товарищ Куманец и его директор товарищ Сабля?

Лиза. Но это же черная неблагодарность!

Даша. А мы за нее на Красную доску попадем.

Лиза. Нет! Не могу! И почему ты решила, что они поедут за нами?

Даша. Видела я глаза твоего Егорки... Он же за те дни, пока бригадирша в Ростове опыт передает, к тебе на все сто восемьдесят градусов перевернулся.

Лиза. Ты можешь, а я — нет!

Даша. Ты вот что, подружка милая, ответь на один вопрос. Он тебе нравится?

Лиза. Да что ты, Даша?

Даша. У, монашка хитрющая! Объяснялся он с тобой?

Лиза. Занятия у нас непрерывные.

Даша. А так, ежели по совести?

Лиза (просто). Нравится, Дашенька, нравится...

Даша. И ты отдашь его в чужие руки?!

Лиза. А что делать?

Даша. Да она ж на два года старше! Она ему в бабушки годится! Об Селезне раздумывает... Ни в коем разе не отдавать! Не допущу!

Лиза. Ах, Даша, Даша!

Даша. В лепешку разобьюсь — не допущу! (Запевает.)

Никогда не сдавайся без боя

И позиций своих не сдавай!

Если любишь— он будет с тобою,

Только сил ты ему прибавляй.

Если в милых глазах ты увидишь

Словно море большую любовь —

Ты вовеки ее не обидишь

И на свет нарождаешься вновь.

Ах любовь, ты, любовь, — совершенство,

Ты являешься властно сама...

И какое же это блаженство —

Знать, что любят тебя без ума!

На улице слышны автомобильные сигналы. Останавливается машина, хлопают дверцы. Во двор со свертками входит Ангелина, за ней — Сабля. Девушки смущенно поднимаются.

Ангелина (весело). А-а, практиканточки! Здравствуйте, красотули! Как вы тут живете-поживаете?

Лиза. Все ваши задания выполнили.

Ангелина. Мы тоже, как говорится, трудились — не гуляли. Сверточки, Дмитрий Иванович, на веранду положите. (Девушкам.) Мы такую передачу опыта провели, что не поддается описанию.

Сабля (солидно). Да уж, потрудились... Убедились — «Красный гребешок» имеет авторитет.

Ангелина. Корреспондента, говорят, сюда прислали. С телевидения... Директор студии лично просил разрешения кино сделать. (Уходит в дом.)

Сабля. Название — «Герои «Красного гребешка».

Даша. А кто играть будет?

Сабля. Главная героиня — Ангелина Куманец.

Даша. А герой?

Сабля. А вы б кого в герои желали?

Даша. Вас, Дмитрий Иванович.

Сабля. Оно конечно, да... Мы, конечно, совершили некоторый вклад...

Возвращается Ангелина.

Но есть, безусловно, и другие выдающиеся личности в нашем совхозе.

Ангелина. Кого вы представляете среди них, Дмитрий Иванович?

Сабля. К примеру, Горлышкина... Еще, к примеру, Адамчика...

Ангелина (девушкам). Как эти выдающиеся личности обеспечили вас передачей опыта?

Лиза. Обеспечили.

Ангелина. Вы общались с ними?

Даша. Общались... на чисто производственной основе.

Ангелина. Какая ж может быть другая основа у практиканток?

Даша. Именно, Ангелина Ивановна, именно. (Уходит с Лизой.)

Во дворе появляются Султанова и Буряк.

Султанова (Сабле). До каких пор, Дмитрий Иванович, будут продолжаться безобразия и нарушения?

Ангелина. Ты хоть поздоровайся, Ольга.

Сабля. Если безобразий не будет, с чем будем бороться?

Султанова. Распустил кадры! Докладывайте, товарищ Буряк!

Во двор с киноаппаратом входит Цыпленкин. Его не замечают.

Буряк. Товарищ директор, работники вашего совхоза Спиридон Пивень и Адамчик в недозволенное время охотились на лис. Я их преследовал, но, поскольку попал одной ногой в один капкан и одной рукой в другой капкан, задержался и тем самым дал возможность нарушителям уйти.

Сабля. Ты на страже курей и индеек стоишь или на страже этих проклятых мелкозубых хищников?

Буряк. Я стою на страже закона.

Султанова. Дмитрий Иванович, так негоже. Законы писаны для всех.

Цыпленкин снимает, но никто не обращает на него внимания.

Сабля. Да вы што? Вы што? Или вас бумага так прищемила, что уже способности к разуму потеряли? Скажи им, Ангелина!

Ангелина. Формалисты законченные!

Буряк. Вы наши личности, между прочим, не оскорбляйте, я могу к вам применить...

Ангелина. А я вообще говорю, без указаний личностей.

Цыпленкин (Ангелине, чуть заикаясь). Немножко сюда, против света. Острее кадр будет. И говорите, говорите...

Ангелина. А што говорить?

Сабля (Цыпленкину). А вы кто такой?

Цыпленкин. Корреспондент телевидения Цыпленкин.

Сабля. Та вы ж не те съемки производите.

Цыпленкин. У нас теперь телевидение дает и отрицательные материалы. А скажите, самих браконьеров нет в настоящий момент среди вас?

Сабля. У нас вообще нет браконьеров!

Султанова. Есть браконьеры!

Цыпленкин. Укажите мне их персонально.

Султанова. Я сама вас к ним провожу.

Сабля. Ну, это уж нет! Это уж позвольте!

Цыпленкин (снимает Саблю). Говорите, говорите! Очень важно!

Широко распахнув калитку, во двор входит Пивень. Он изрядно навеселе. Ухватив его за рубаху, за ним тянется Меланья.

Пивень. Да уйди ты, баба! Скройся! Директор приехал... Бригадирша и Советская власть собственной персоной!

Буряк (Цыпленкину). Вот он, главный нарушитель и есть — Спиридон Пивень. Браконьер.

Цыпленкин. Это правда, что вы стреляли лисиц?

Пивень. А шо ж с ними делать? Целоваться? Стрелял, стреляю и буду стрелять!

Буряк. Во!

Пивень. А ты не вокай! Мы заняли круговую оборону! И когда они пошли приступом на курятники, мы дали по ним залп! Я командовал: «Огонь! Огонь! Огонь!» Они — врассыпную! Потом на новый приступ! Мы отбили еще одну атаку!

Цыпленкин. Прекрасно, товарищ Пивень! Прекрасно! Вы здорово получитесь на экране.

Пивень. А они штрафовать хотят?! Мне медаль положена...

Цыпленкин. За что?

Меланья. Та не слухайте вы его! Он горилки хлебнул. Старый дурень, мальчонка тебя на телевидении продернет.

Пивень. И нехай! Пусть все края и области знают грозного истребителя лис.

Цыпленкин (Пивню). Интервью у вас можно взять?

Пивень (Цыпленкину). А чего ты все меня сымаешь? Сыми бабку мою.

Меланья. Тю на тебя!

Цыпленкин. Она не в теме, понимаете?

Пивень. Правильно. Старую бабу на экран пускать — зрители разбегутся.

Меланья. Я те дам старую бабу! Коромыслом промеж лопаток пройду!

Пивень (Цыпленкину). Шо ты у меня взять хотел?

Цыпленкин. Интервью.

Пивень. Идем... И это тебе дам, как ты говоришь... ин... ин... вертю... И горилки. И закуски — помадорчики малосольные... Меланья, шагом арш! (Под руку с Цыпленкиным уходит, следом Меланья.)

Султанова (Буряку). Вы бы парня уберегли... Ведь теперь его Пивень, пока влежку не уложит, из хаты не пустит.

Буряк (Султановой). Проявим бдительность. Разрешите частично на себя принять удар?

Сабля. Это как же на себя?

Буряк. Разделить горючее с ними, корреспондента спасти... Они с виду хлипкие дюже!

Сабля. Правильная мысль. Давай!

Буряк уходит.

Султанова. Вот они, ваши кадры!

Сабля. Эти кадры совхоз на необычайную высоту вывели. Привет, Ангелина. (Уходит.)

Султанова. Устала небось?

Ангелина. Когда замечаешь, что труд твой людям нужен, — усталости нет... Так бы и летала... Так бы и летала!

Султанова. Многое тебе дано, Ангелина. Умеешь ты...

Ангелина. И еще думаешь... О себе думаешь... Тоже не без того... Чтоб человек рядом был, достойный, конечно. Не хочется абы который... (Разворачивает один из свертков, достает материал на подвенечное платье.) Вот, купила в Ростове. К свадьбе подготовку начинаю. (Набрасывает материал на плечи.) Как выглядеть буду? Гожусь в невесты?

Султанова. Годишься. Вполне годишься. На ком же выбор остановила?

Ангелина (медленно). Достойнее, думаю, все же Егорка.

Султанова. Горлышкин?

Ангелина. Я привыкла его Егоркой обзывать.

Султанова. А он как, привык к такому обзыванию?

Ангелина (уверенно). Привык... А чего ж ему? Не все равно?

Султанова. А он-то как отнесется к этому?

Ангелина. Побежит!

Султанова. В какую сторону?

Ангелина. В дом, в хату мою.

Султанова. Ты уверена?

Ангелина. Не пойму — стращаешь меня или подыгрываешь?

Султанова. Обходишься ты с ним — вроде как слуга он у тебя или посыльный какой!

Ангелина. Его любовь у меня в кармане.

Султанова. А карман-то не дырявый? Переменила б с ним обращение...

Ангелина. Пока мужика держишь в узде, можешь хоть в дрожки его запрягать, хоть в тарантас.

Во двор, пряча за спиной букет цветов, входит Селезень.

Селезень. Разрешите приветствовать вас, Ангелина Ивановна, после триумфальных побед на фронте пропаганды передового опыта.

Ангелина. А-а, Гавриил Гавриилович!

Селезень. Видел, как мелькнула ваша «Волга», и незамедлительно отправился, чтобы засвидетельствовать. (Подает цветы.)

Ангелина. Благодарствую.

Селезень. Вы, конечно, привыкли к уважению... И, конечно, вас засыпали цветами с головы до ваших новых туфелек.

Султанова. Обратили внимание, Гавриил Гавриилович?

Селезень. Обратил. В таких туфельках можно прочно стоять на земле. (Оглядывая двор.) Бывал я здесь... Без вас... Наблюдал некоторые явления...

Ангелина (смеясь). Говорите вы непонятно, Гавриил Гавриилович.

Султанова. Товарищ Селезень, у меня есть к вам ряд серьезных вопросов. Проводите меня.

Селезень. Я лично хотел бы задержаться в данном случае.

Ангелина. Другим разом задержитесь.

Султанова. Вы же видите — женщина устала с дороги.

Селезень. Хотел бы сообщить некоторые наблюдения.

Султанова. Мне все и расскажете... Благословляешь нас, Ангелина?

Ангелина. Благословляю!

Селезень. У меня сердце в другом направлении работает.

Султанова. Вам со всеми не справиться. Пошли, Селезень.

Селезень (Ангелине). Хоть ручку дайте поцеловать.

Ангелина (подавая руку.) И где вы такому обхождению обучаетесь?

Селезень (целуя и придерживая руку Ангелины). В основном, из западноевропейских фильмов.

Ангелина (выдергивая руку). Чего это вы мокрогубый такой?

Султанова. Как герои западноевропейских фильмов. (Берет Селезня под руку.) Пошла кооперация в массы.

Идут к калитке. Навстречу им — Горлышкин. Селезень пытается вырваться, но Султанова плотно уцепилась за Селезня и буквально выволакивает его со двора.

Ангелина (ласково), А-а, Егорка! Заходи, заходи, друг, (Идет к Горлышкину навстречу.) Ну, здравствуй...

Горлышкин (сдержанно). Здравствуйте, Ангелина Ивановна.

Ангелина. Что это ты сероватый такой на лицо?

Горлышкин. Пылью обдуло.

Ангелина. Хочешь помыться — заходи в хату. Могу шевелюру твою промыть. Шампунь привезла. Культура!

Горлышкин. Излишнее беспокойство.

Ангелина. Да ты что — словно ежа проглотил, а он у тебя в организме застрял где? (Направляется к веранде.) Иди-ка сюда.

Горлышкин. На ветерке лучше продувает.

Ангелина (тянет его на веранду). Ты вот что. Посиди, Егорка, момент. Вот погляди, Ласточкина мне еще журнал с подвенечными платьями прислала. Выбери, какое тебе по душе.

Горлышкин. А мне-то что?

Ангелина. Выбери, выбери...(Уходит в дом.)

Горлышкин бессмысленно листает журнал «Моды», потом кидает его на стол, поднимается. Входит Ангелина. Она в новом платье, но застежки на спине расстегнуты...

Ну что, выбрал?

Горлышкин. Да нет...

Ангелина. С первого разу глаза разбегаются. Платье видишь новое?

Горлышкин. Вижу.

Ангелина. Застегни-ка.

Горлышкин. Да что вы... Неудобно...

Ангелина. Тебе-то?.. Тебе неудобно? Тебе все удобно. Разрешаю. Тебе можно. Ну? Застегивай.

Горлышкин (полуотвернувшись, начинает застегивать). Попросили бы Султанову, была же здесь!

Ангелина. А может, мне приятно, если ты.

Горлышкин. С чего ж это вам приятно?

Ангелина. Что это ты, Егорка, друг мой сердечный, платье мне долго застегиваешь. Застегнул, что ли?

Горлышкин. Вроде застегнул.

Ангелина. Вот и приучайся.

Горлышкин. К чему это приучаться?

Ангелина. Ко всему. Может, когда и расстегивать придется... Ты должен уметь все делать.

Горлышкин. Что надо — я умею делать. Не беспокойтесь.

Ангелина. А что я тебе из города привезла? Догадываешься?

Горлышкин. Мне ничего не надо.

Ангелина. Надо, надо. (Достает электрическую бритву.) Бритвочка... Гладенький будешь... (Проводит ладонью по его щеке.) А то поцеловать захочется — губы все исколешь.

Горлышкин. У меня из губ щетина не растет.

Ангелина. Вижу, что не растет, а все же...

Горлышкин. Глупости все это.

Ангелина (обозлившись). Чего это ты передо мной выламываешься? Цену набиваешь?

Горлышкин. Мне цена невысокая. Я в совхозе сижу, по городам не езжу.

Ангелина. Обиделся? Ладно, другой раз тебя с собой возьму.

Горлышкин. Да уж нет, ездите сами. Обойдусь.

Ангелина. А ты чего пришел ко мне? Чего пришел, я спрашиваю? Кто тебя звал?

Горлышкин. Доложить: задание ваше выполнено в смысле практиканток.

Ангелина. А може, вы с перевыполнением работали?

Горлышкин. Вы завершите с ними круг знаний, они с честью понесут ваш опыт к себе.

Ангелина. А больше они ничего не понесут к себе?

Горлышкин. У меня вопросы иссякли. Разрешите удалиться?

Ангелина. Бритву не возьмешь?

Горлышкин. Опасной бреюсь. (Идет с веранды, не оглядываясь.)

Ангелина (разъярившись). Ну и иди! Иди! Иди! Черт с тобой!

Горлышкин уходит.

(В ярости бросает бритву на пол.) Ходи небритый! (Подбегает к калитке. Затем поднимается на веранду. Останавливается.)

Во двор входит Лиза.

Лиза (подходя к веранде). Ангелина Ивановна, вы, я вижу, взволнованы. Что случилось?

Ангелина. Ничего не случилось! Ничего! Все нормально, Лизавета.

Лиза. Я очень рада.

Ангелина. Чему ты рада?

Лиза. Что все нормально.

Ангелина. Это я так говорю. Для твердости, для внутреннего самочувствия.

Лиза. У вас большая сила воли.

Ангелина. Воля, воля... Кому она нужна, воля? Она надоедает, воля! Ты веришь мужчинам?

Лиза. Я их не знаю.

Ангелина. Не верь им! Они страшные люди. Ты решишь к нему обернуться, а он отворачивается, он на тебя глядеть не желает!

Лиза. На вас?

Ангелина. И на меня!

Лиза. Кто же такой нашелся на свете?

Ангелина. Нашелся вот!

Лиза. Неужели Егор Архипович?

Ангелина (подозрительно). А ты откуда знаешь?

Лиза. Все же говорят — он жених ваш.

Ангелина. Жених?! Был, да весь вышел! Ты не верь им! Не верь! Никогда не верь! (Уходит в дом.)

Лиза (сначала медленно, затем все быстрее и радостнее). А я и не верю! Я и не верю. Не верю... Не верю... Не верю. (Закружилась, словно в танце.)

Занавес

Действие третье

Все то же подворье Ангелины Куманец. Яркий солнечный полдень. Ничего не изменилось в самом дворе, только листья совсем позолотели. За столом сидят Султанова и Ангелина, возле них, опершись о стол, витийствует Сабля. В руке он держит проект строительства новых помещений фермы.

Сабля. Ты, Ангелина Ивановна, извини меня, просто не в настроении. Проект, можно сказать, вполне замечательный. Помещения вполне культурные... Вид красивый. Отвечает современности. Просто, удобно и рационально. (Несколько заискивая.) На крышу посадим символ — бронзовый индюшачий гребешок, пусть все вокруг видят, что здесь находится ферма передового бригадира Ангелины Ивановны Куманец!

Ангелина (сухо). Ни к чему все это. Излишества имеются. Петушки какие-то под крышей! К чему? Индейка — птица неприхотливая, выгульная... К чему ей хоромы?

Султанова. Ангелина права, ферму, конечно, надо подчистить, подремонтировать. Рухлядь всякую убрать. Но хоромы — ни к чему.

Сабля. Есть же средства на капитальное строительство, отпущены. Иностранцы будут приезжать. Просьбы поступают.

Султанова. Иностранцы пусть лучше смотрят, что для людей делается. Коттеджи новые. Детский сад. Дом культуры... Индейке все одно в коробе жариться.

Сабля. До короба она должна культурную жизнь провести. На блюде вкусней в этом случае выглядеть будет.

Султанова. Излишества ни к чему. За них, ты знаешь, что бывает.

Сабля (недовольно, Султановой). Всегда настроение хочешь снизить. Ладно, посмотрим, время есть. Тут еще одно письмишко имеется. Из Федеративной Республики Германии.

Ангелина (сердито). Что нужно?

Сабля. Просют тысячу индюшачьих яиц.

Ангелина. Не дам!

Сабля. Как так не дашь?

Ангелина. Не хочу укреплять экономику капиталистов!

Сабля. Так то ж опытное хозяйство просит... У них тоже имеются такие.

Ангелина. А што ж они с нами ограничивают торговлю?

Султанова. Какую торговлю?

Ангелина. А трубы?

Сабля. Какие трубы?

Ангелина. Металлические. Помните, договор нарушили?

Сабля. Так то ж их Америка прижала.

Ангелина. Они сами кого угодно готовы прижать. Нехай у Америки и просют.

Сабля. Для нашего хозяйства лестно. Европа все же.

Ангелина. Не буду укреплять капитализм! Не желаю способствовать!

Сабля. На индюшачьих яйцах капитализм не сильно укрепится.

Ангелина. Они их выведут, потом с трудящихся прибыль будут получать. Известное дело. Не дам!

Султанова. В данном случае, Ангелина, ты неправа. Это можно.

Ангелина. Сколько просют?

Сабля. Одну тысячу.

Ангелина. В крайнем случае — пятьсот.

Сабля. Что ты жмешься? Дадим тыщу, и пусть он подохнет, капитализм проклятый! Согласна?

Султанова. Тут можно согласиться.

Ангелина. Ладно, но похужей которые...

Сабля. Нет уж, самый первый сорт. Марка «Красного гребешка»!

Ангелина. Не согласна.

Султанова. Не упрямься, Ангелина.

Ангелина. Эх вы, соглашатели!

Входят Лиза и Даша. Обе в легких жакетах.

Сабля. Ну что, девочки, кончилась ваша практика?

Лиза. Кончилась. Спасибо вам.

Сабля. Это вы Ангелину Ивановну благодарите.

Лиза (Ангелине). Мы очень вам благодарны. Опыт ваш перенесем к нам в совхоз. Спасибо большое.

Даша. Всю жизнь будем вас помнить, Ангелина Ивановна!

Сабля. Ишь ты, понимаешь, как они перед тобой!

Ангелина (несколько смягчаясь, девушкам). Это не следует... Тут вас пестовали все. Вот вы и взошли до качества. (Сабле.) Девушки проявили себя в полной мере. Скромные. Если б меня спросили, можно ли оставить у нас, — оставила бы! И, ежели говорить откровенно, ты, Даша, не обижайся... Ты девочка хорошая. Не возражаю. Но тебе многое у своей подружки брать надо. У Лизаветы. Она до всего свой подход имеет. Вот ее, Дмитрий Иванович, оставила я бы в полной мере на своей ферме.

Лиза. Что вы, Ангелина Ивановна?

Ангелина. Не скромничай, Лизавета... Скромность украшает, безусловно... Но достойных мы всегда отмечаем.

Сабля. А не перебираешь ты с похвалами? Вот такая вернется до дому и скажет: «я» да «мы» — и готово! И все! И пошла голова кругом. Нет, Ангелина, нельзя таких рекомендаций молодым кадрам выдавать, они от них портятся и заболевают зазнайством. Вредно.

Султанова. Больно ты строг, Дмитрий Иванович. Они ж люди новейшей формации, с образованием... И деревня уже другая, не закружится у них голова.

Лиза (Сабле). Не закружится, не беспокойтесь. Вы к нам приезжайте. Мы для вас все время петь будем.

Сабля. А може, и на свадьбу позовете?

Даша. Позовем. Обязательно позовем.

Сабля. А женихи у вас имеются?

Даша. Имеются.

Ангелина (чуть задумавшись). У каждой молодой девушки должен быть жених. В принципе не всегда, конечно, выбрать можно достойного... Тем не менее. Вы когда собираетесь?

Лиза. Сегодня.

Сабля. На чем же?

Даша. Машина попутная идет.

Ангелина (Сабле). Вещички бы организовали поднести.

Даша. Так поднесут.

Ангелина (с некоторым подозрением). Нашли носильщиков?

Сабля. Для таких красавиц да носильщиков не найдется?

Султанова. Смотри, Дмитро, головы у них закружатся.

Даша. Не закружатся, мы скромные. (Уходит с Лизой.)

Во двор вбегает Меланья. За ней плетется Пивень.

Меланья. Осрамил, осрамил, старый пьяница, лакоголик несчастный, на весь край осрамил!

Пивень. Да замолчи ты, тоска моя зеленая! Пожалей начальство, не ори! У них же запасных перепонок не имеется.

Меланья. Шо ж вы елевидению не смотрите? Там же полный конфуз из-за моего супруга на весь совхоз ложится. Бегите в дом, а то кончится.

Все устремляются в дом Ангелины.

Мужской голос диктора (громко). Вот так в совхозе «Красный гребешок» нарушаются законы. Браконьеры чувствуют себя вольготно под крылышком директора совхоза товарища Сабли, которого в настоящий момент вы видите перед собой на нашем экране. Полюбуйтесь на... его самодовольное выражение лица.

Женский голос диктора. А теперь послушайте краевую сводку погоды...

Резко прекращается передача. Во двор выбегает разъяренный Сабля, за ним выходят все остальные.

Сабля (Пивню). Вот я тебе устрою сейчас сводку погоды!

Пивень. А шо тебе надо? Ин... Ин... вертю взял той хлопец? Взял. Шо он взял, то и передал. Шо ты хочешь?

Сабля. Да ты ж понимаешь, что ты говорил?

Пивень. А шо я говорил?

Сабля. Шо ты говорил? Шо ты говорил? Ты говорил, шо у нас браконьерство. Шо ты главный браконьер. И все делается с разрешения директора совхоза товарища Сабли!

Пивень (восторженно). Правильно! Все правильно! Корреспондент спрашивал — я давал инвертю.

Сабля (грозно). Кто тебя уполномочивал?

Пивень. Все дают инвертю... Дают... Едет там писатель... куда-нибудь, в какой-нибудь зарубеж. Такой молодой... Но уже известный... И дает инвертю... Я грамотный, читал в газете... Что совхоз? Он усю страну, той писатель, ни во что ставит. Писали про то... Инвертю давали. За шо меня ругать? Мы же лис били? Били. Изничтожали. Он спрашивал, я отвечал... Подсунет ко рту моему штуковину в дырочках, спросит, — а я отвечаю... Теперь все будут знать про наш совхоз. И про вас, товарищ Сабля. Я обрисовал вас вполне симпатично.

Меланья. Сколько водки вылакали... И Буряк этот помогал... Инспектор! И шо же вышло?

Султанова (Пивню). Ты, дед, на глазах разлагаешься.

Пивень. Это в каком же смысле?

Сабля. Пьешь, понимаешь.

Пивень. Все пьют.

Сабля. Не все.

Пивень. А вы не пьете?

Сабля. Меня не считай. Мне врач прописал для проверки характера. За пределы не выхожу. А за это инвертю мы с тебя спросим.

Пивень. Сейчас будете спрашивать?

Меланья. Иди спать, лакоголик несчастный.

Пивень. Почему несчастный? Я счастливый лакоголик... Я ее признаю как продукт ликования человеческой личности.

Меланья. А ну, личность, давай до хаты. (Тянет Пивня к выходу.)

Навстречу им идут Горлышкин и Адамчик.

Пивень (Адамчику). Сеня, видал, как я играл на екране?

Адамчик. Видал, видал! В обиде я на тебя, дед!

Пивень. Чего ж ты в обиде?

Адамчик. Все геройство на себя взял?

Пивень. А что ж я, славу направо и налево раздавать буду? Ты еще молодой, ты еще можешь выдвинуться по другой линии, а моя жизня приближается к роковому финалу. Я должен беспокоиться, чтоб меня не забыли потомки.

Меланья. Ты б их нажил сначала, чтоб беспокоиться было об ком.

Пивень. А ты меня не стыди! У меня, может, наследники по всему миру раскиданы! Пойди пересчитай. (Уходит с Меланьей.)

Султанова. Вот как воспитательная работа у вас поставлена.

Сабля (Горлышкину и Адамчику, сердито). Вы что, ребята, такие робкие?

Горлышкин (Сабле, с опаской глядя на Ангелину). Тут одна просьба имеется... Вы в конторе когда будете?

Сабля. Не буду в конторе. В район уеду. В территориальное управление вызывают. Говорите здесь, что надо?

Горлышкин. Просьба одна...

Сабля (Адамчику). Он что, вареником подавился?

Адамчик. Пельменем.

Горлышкин (Адамчику). Говори, Сеня.

Адамчик. Ты старший.

Султанова. Што-то я вас не узнаю. Ударились обо что?

Ангелина. Застенчивые мужчины за последнее время стали... И говорить разучились, и к женскому полу подходить разучились. Чи, может, я ошибаюсь, Егор Архипович?

Горлышкин. Ошибаетесь, Ангелина Ивановна.

Ангелина. Что-то я не замечала, чтобы вы до кого-нибудь в последнее время подходили... Даже практиканткам опыт перестали передавать.

Адамчик. А мы его во время вашего выезда, Ангелина Ивановна, весь передали. Подчистую...

Сабля. Что хотите? У меня время на исходе.

Адамчик. Отпуск на два дня.

Сабля. Это для чего же?

Адамчик. Дело в том... Дело в том... Дело в том...

Сабля. В чем дело?

Адамчик (решившись). Требуется познакомиться с родителями невест.

Сабля. Кому познакомиться?

Адамчик. Нам.

Сабля (Горлышкину, удивленно). И тебе?

Горлышкин (вздохнув). И мне.

Ангелина (грозно). Чьих невест?

Горлышкин (на Адамчика). Его.

Сабля (Адамчику). Ты что, в мусульманскую веру перешел?

Адамчик. В стадии перехода.

Ангелина. Што вы тут крутите? Куда собрались?

Адамчик. Невеста Егора Архиповича просила проводить ее до дому.

Ангелина (огорошена). Невеста? Какая такая невеста? У Егорки есть невеста?

Горлышкин (гордо). Есть.

Ангелина. А почему я не знаю?

Горлышкин. А вам не обязательно знать.

Султанова, Все-таки сказал бы нам... Не чужие мы люди.

Горлышкин. Чашкина.

Ангелина. Это что за Чашкина?!

Горлышкин молчит.

(Потеряв самообладание.) Что за Чашкина?

Султанова. По-моему, Чашкина — это Лизина фамилия.

Ангелина. Что за Лиза?

Султанова. Практикантка!

Ангелина (потрясена). Лизавета? (Горлышкину.) Да когда ж вы успели? Вы же друг к другу на близкое расстояние не подходили!

Адамчик. Кибернетика.

Сабля. Погоди, погоди... Невеста — ладно. Все люди женятся, закон природы. Значит, практикантка?

Горлышкин. Да.

Сабля (Адамчику). А ты?

Адамчик. Извиняюсь, тоже.

Сабля. На этой... как ее?

Адамчик. Стендаль сказал: «Когда любовь живет во мне, я чувствую в двух шагах от себя бесконечное счастье, превосходящее все мои желания, зависящее от одного лишь слова, одной лишь улыбки».

Сабля. Ты, по-моему, находишься в периоде перехода в сумасшедший дом?

Адамчик. Примерно.

Ангелина. Они, по-моему, оба уже в полное полоумие перешли.

Сабля. Придержи ты себя, Ангелина. Меня интересует вопрос: где жить будете?

Адамчик. Они приглашают нас до себя в совхоз.

Сабля (разъярен). Не пущу! Не разрешу!

Горлышкин. Я лично собираюсь перебраться. Совхоз у них не больно крепкий. Это поощряется общественностью — помогать отстающим.

Сабля. Чихал я на общественность! Чихал на отстающих! Не допущу! Согласен на Семена! Пусть отправляется со своей этой...

Адамчик. Не ищите эпитетов, ее Дашенькой зовут.

Сабля (передразнивая). «Дашенькой». А Лизавета пусть здесь остается. Ангелина ее хвалила.

Ангелина. Я хвалила? Да вы что?! Лизавета никуда не годится.

Горлышкин. Это как же — никуда не годится?

Сабля. Ольга, ты помнишь, что она говорила?

Султанова (спокойно). Я думаю, Ангелина действительно перепутала имена. Конечно, она имела в виду Дашу, а не Лизу.

Сабля. Бабы были, есть и всегда будут заодно. Солидарность их известна. Самое наиковарнейшее племя. (Горлышкину и Адамчику.) Вы вот что, поезжайте пока... Но чтоб через два дня были здесь. Ясно?

Горлышкин. Ясно. Будем через два дня.

Адамчик. Стендаль сказал...

Сабля. Иди ты со своим Стендалем!

Адамчик (поочередно подавая всем руку). До свидания. До свидания. До свидания.

Горлышкин. Благодарю. До свидания. (Подает руку Сабле, Султановой и, подумав, Ангелине.)

Ангелина отворачивается. Сабля жестом показывает Горлышкину и Адамчику, чтобы скорей уходили, чем они и пользуются. Султанова подходит к Ангелине, обнимает ее. Ангелина резко освобождается из рук Султановой и уходит в дом.

Сабля. Да, положение... Похуже инвертю.

Султанова (вздохнув). Характер...

Сабля (отчаянно). Теперь на ферме начнется падеж индюшачьего поголовья.

Султанова. Выдержит, у нее железный характер.

Сабля. И сквозь железо вода просачивается.

Султанова. Ты вот что, Дмитрий Иванович, отправляйся, я побуду с ней.

Ангелина (выходит из дома, прижав к груди груду папок). Я не из нервнобольных! Со мной не надо массовую работу проводить! С другими справляюсь — и с собой справлюсь!

Султанова. Да что ты, Ангелина? Успокойся!

Ангелина. Я не имею желания успокаиваться! (Сабле.) Это как же называется? Передача опыта? Это ж ежели из каждого совхоза будут приезжать за опытом всякие финтифлюшки с маникюром? И увозить лучшие кадры? Так кто ж согласится опыт передавать!

Сабля. Так не ушли же кадры еще! Не ушли. Здесь они, вернутся.... Что ты бушуешь?

Ангелина (кидая на стол папки). Вот они, грамоты! Свидетельства всякие! Выставки! Премии! Конкурсы! Соревнования! А что они? Какое имеют значение?! Приходят всякие и забирают лучшие кадры... И все! И ты уже ноль без палочки! А ты ей опыт передаешь, душу вкладываешь! Знания вдалбливаешь в куриную голову! А она что? Она что? А вы что?

Сабля. Найдешь жениха себе! Вон фигура какая!

Ангелина. Ты сам фигура, забирай грамоты!

Сабля. Да тебе ж не за то грамоты давали! Что ты переносишь в личное?

Ангелина. Не приму больше практиканток женского полу!

Сабля. Заранее проверять будем, в паспорт заглядывать — замужние или нет.

Ангелина (Сабле). Ежели Лизавета здесь останется — уеду! Расчет — и до свидания!

Сабля. Да ты ж сама ее хвалила!

Ангелина. Я? Да ты что? Не было того! Нет, ты ж подумай! Ходить за мной! Молчать, головой кивать. Дескать, слушаю, усваиваю материал... А потом поднести? Благодарность выразить? Благодарность? За что благодарность? За кого? Ты слышал? Вы слышали? Нет, товарищ Сабля, так честные девушки не поступают! (Распаляясь.) Не поступают! И я заявляю...

Сабля (испуганно). Опаздываю на заседание!

Ангелина. Забирай грамоты!

Сабля. Почтой пришлешь! (Уходит.)

Султанова (успокаивая Ангелину). Ну, что ты, право?.. Зачем же так?

Ангелина. Не потерплю коварства!

Султанова. Понимаю — обидно... Но, милая моя подружка, не считаешь ли ты, что обходилась с Егором неосторожно?

Ангелина. Их надо в руках держать!

Султанова. И что же — удержала? Они, знаешь, как рыбки, иногда из рук выскакивают — и в воду.

Ангелина. Подлец он!

Султанова. Пословица есть: за двумя зайцами...

Ангелина. Я за ними не гонялась. Они за мной ходили.

Султанова. Селезню всякие знаки внимания оказывала.

Ангелина. Нужен он мне, Селезень!

Султанова. Я тоже считаю — не нужен!

Ангелина. Все тебе известно, что нужно и что не нужно, что можно и что не можно.

Султанова. Людей нельзя обижать. Ты вот грамоты кидала — возьмите... Обиделась. Егора увели.

Ангелина. А что, не увели?

Султанова. Нет.

Ангелина. А это как называется — командировка с научными целями?!

Султанова. Любовь.

Ангелина (не понимая). Что?!

Султанова. Любовь. Слышала такое слово?

Ангелина. Да уж как-нибудь!

Султанова. Как-нибудь в этих делах не получается. Егора ты любила?

Ангелина. На кой черт он мне сдался?!

Султанова. Это в тебе обида говорит или чувство?

Ангелина. Да что ты пристала — чувство, чувство! Проживем без него!

Султанова. Годы-то уходят.

Ангелина. Ты что меня учишь? Откуда такие права?

Султанова. Я твоя подруга.

Ангелина. Не бойся, в девках не останусь.

Султанова. Значит, все равно за кого?

Ангелина. Живут люди — про любовь не спрашивают.

Султанова. Живут и мучаются.

Ангелина. А чего хорошим мучиться?

Султанова. Бывает, и хорошие мучаются.

Ангелина. Ты мне про зайцев пословицу, а я тебе другую: стерпится — слюбится.

Султанова. Лучше — слюбится, а уж потом стерпится. Если б любила Егора, так с ним не обращалась бы. Поберегла б для себя.

Ангелина. А чего беречь — все одно убег.

Султанова. Освободил дорожку Селезню, да?

Ангелина. И уточка не та, и селезень не тот! Подлез, чертяка пузатый! Пластиночки всякие... Уважение оказывал.

Султанова. Теперь узнает — прибежит.

Ангелина. От я его как раз и встречу кочергой.

Султанова (смеется). Смотри, и этого потеряешь.

Селезень (показываясь в калитке с букетом цветов). Я имею возможность видеть вас, Ангелина Ивановна?

Ангелина. А зачем вам такая возможность?

Селезень (входя во двор). Лицезреть.

Ангелина. Что?

Селезень. Видеть, иначе говоря, собственными глазами и получать наслаждение!

Султанова. А вы еще в состоянии получать наслаждение?

Селезень. Обращаюсь я, между прочим, непосредственно к Ангелине Ивановне.

Султанова. Обращайтесь. Не буду мешать. (Уходит в дом.)

Селезень (протягивая букет цветов). Георгины и астры — читал в романе — осенние цветы. Выражают любовь.

Ангелина. Вы с каким вопросом ко мне пришли?

Селезень. Я без вопроса.

Ангелина. А ежели я без вопроса не принимаю?

Селезень. Вообще, конечно, вопрос имеется. Имею данные. Вас позорно обманывают.

Ангелина. Меня никто не обманывает.

Селезень. Извиняюсь, обманывают. Егор Архипович, товарищ Горлышкин.

Ангелина. Не касайтесь этого вопроса.

Селезень. Я хожу возле данного вопроса, не касаясь его непосредственно. Но это факт. Он женится за вашей спиной.

Ангелина. А вам-то что до этого?

Селезень. Обидно за вас.

Ангелина. Вам? Вам обидно?

Селезень. А я лично имею к вам искреннее, горячее чувство.

Ангелина (издеваясь над Селезнем). Да ну?!

Селезень. Клянусь! Люблю вас пламенно и нежно!

Ангелина. Откуда у вас пламень?

Селезень. Из сердечных глубин. Я имею желание видеть вас своей супругой!

Ангелина. А еще что вы имеете?

Селезень. Все, что вы хотите!

Ангелина. Убирайтесь вон со двора!

Селезень. Да вы что?

Ангелина. Убирайся и забудь сюда дорогу!

Селезень. Вы же теперь свободная женщина?!

Ангелина. Я тебе покажу свободу! (Открывает калитку.) Ну, кооперация, марш отсюда!

Селезень. Я приготовил вам новые пластинки!

Ангелина (угрожающе). Ну?!

Селезень. Вы топчете прекрасное неземное чувство!

Ангелина. Ну?!

Селезень (уже за калиткой). Ангелина Ивановна, может, вы передумаете? Я вернусь по первому зову!

Ангелина. Я тебе вернусь! (Выбрасывает букет за калитку.) Осенние цветы! (Идет к дому.)

Селезень исчезает. Султанова, наблюдавшая за Ангелиной из окна, появляется во дворе.

Султанова. Уплыл Селезень!

Ангелина. Сейчас только поняла — не могу! Не могу! Каждое прикосновение — как отрава! Как же я жить буду? Свободная женщина?! (Ходит по двору.) Как же я могу? На трибуну выхожу! Говорю. Люди слушают. Верят.

Султанова. Императоры пишут!

Ангелина. Императоры для меня дешевле индюков стоят. Я говорю о наших людях. Я перед ними слова неправдивого не сказала! А здесь? Гаврюша! Гавриил Гавриилович?! Товарищ Селезень... Ты слышишь, Ольга? Товарищ Селезень?! Звучит? Не могу! Егорку любила... Может, не сильно. Безумства не замечала за собой. Но Селезня? Нет! Я еще найду свою любовь! Найду свою личную судьбу! Но по-дорогому! Судьба — не индейка!

Султанова. А говорят: судьба — индейка!

Ангелина. Для Лизаветы она и вышла индейкой. А для меня?! Не бойся, Ольга! Я сильная!

Входят Лиза и Даша.

А-а, появились?!

Лиза. Я хотела с вами поговорить...

Ангелина. Поговорим. Поговорим, Лизавета, с тобой!

Лиза. Я хотела сказать...

Ангелина. Скажешь... Все скажешь! Вот только Даша пойдет до своих Пивней...

Даша. Нам скоро ехать...

Ангелина. Подождут женихи!

Лиза (Даше). Иди, Дашенька, иди.

Даша. А ты не боишься?

Лиза. Не боюсь. Я уже ничего не боюсь!

Даша (почти шепотом). Я буду рядом, в крапиве.

Лиза. Хорошо, Даша, хорошо.

Султанова. И мне пора.

Ангелина. А ты останься, останься, Ольга.

Лиза (Ангелине). Я бы желала поговорить лично с вами.

Султанова. Правильно, Лиза, правильно. Идем, Даша, к твоим Пивням. (Уходит с Дашей.)

Лиза. Я знаю, вы гневаетесь на меня.

Ангелина. А за что мне на тебя гневаться? (Рассматривая Лизу.) А ты и в самом деле хороша. Как это я тебя раньше не рассмотрела?

Лиза. Да что вы?!

Ангелина. Только хитрая...

Лиза. Нет, что вы?!

Ангелина. Хитрая, хитрая... Ну, это ладно... Это нам необходимо, женщинам.

Лиза. Я заранее не обдумывала. Вышло так. Полюбила я его.

Ангелина. А до него?

Лиза. Никогда! Никого!

Ангелина. А ты знала, что он жениться на мне хотел?

Лиза (твердо). Он не любил вас.

Ангелина. Любил, любил... До тех пор, как ты появилась.

Лиза. Не обижайтесь, не любил. Если б любил, разве б отступился?

Ангелина. Это он тебе сам говорил?

Лиза. Нет, я знаю. Сама знаю.

Ангелина. Откуда ж ты такая образованная?

Лиза. Чувствую. Мне совестно, что так получилось. Совестно. Но иначе невозможно. Не сердитесь на меня.

Ангелина (медленно, как бы выбирая слова). Ты вот что, Лизавета. Я б, конечно, могла тебе всякие слова сказать, я их много приготовила — не буду! Не желаю! То мое дело. А подарок тебе хочу сделать. (Уходит в дом. Возвращается с материалом на подвенечное платье. Накидывает его на Лизу.) Вот тебе мой подарок! Себе выбирала!

Лиза. Да вы что? Вы что? Вы смеетесь надо мной?

Ангелина. Нет, не смеюсь. Над любовью не смеются, ее запретить невозможно! Раз любовь — носи! Иди под венец!

Лиза. Да как же вы так можете?

Ангелина (усмехнувшись). Я сознательная.

Лиза. А я вот нет, я несознательная!

Ангелина. В этом деле, девулечка, сознательной трудно быть. Ладно. Кончим данный разговор. Ты вот что, ты сыграй мне напоследок.

Лиза. Невозможно мне сегодня играть вам!

Ангелина. А ты превозмоги себя и сыграй! Моя последняя просьба... Не чужой, выходит, я тебе человек. (Усмехаясь.) И опыт передала, и Егорку в придачу! Оцени. Неси гитару!

Лиза уходит в дом. Во двор входит Горлышкин.

Горлышкин. А скажите...

Ангелина (гневно). Выметайся отсюда!

Горлышкин. Лиза здесь?

Ангелина. Я кому говорю — выметайся!

Входит Лиза с гитарой.

Горлышкин. Лиза, мы ждем!

Лиза (Горлышкину). Погоди, не мешай. (Ангелине.) Только я спою вам другую!

Ангелина. Нет уж, ту, которую я заказывала!

Лиза. А я заказов не принимаю!

Горлышкин. Спой, Лиза, что просят тебя!

Лиза. Нет уж. Петь буду то, что сама желаю!

Ангелина. Правильно! Правильно, Лизавета! (Горлышкину.) Хлебнешь ты с ней!

Лиза (Горлышкину). Не бойся! Не бойся, любимый мой не хлебнешь! А если что и будет — все пополам! И горе, и радость! Все пополам! (Поет.)

К ней присоединяются появившиеся Султанова Даша, Адамчик, а на последних словах Ангелина и Горлышкин.

И уж если ты кого полюбишь,

Ты найдешь, что в миг любви сказать,

Как хрусталь под солнцем чистой будешь

И сиянье станешь излучать.

Человек обязан быть счастливым,

Должен все, что хочет он, найти;

Человек обязан быть красивым

И в любви, и в дружбе, и в пути!

Занавес

1962

«СУДЬБА-ИНДЕЙКА»

«Судьба-индейка» была впервые напечатана в журнале «Октябрь» в 1963 году, № 10.

В Москве премьера спектакля по этой комедии состоялась 11 декабря 1964 года в Драматическом театре. Режиссер — Б.Виноградов, руководитель постановки — А.Гончаров, художник — Э.Змойро, композитор — Б.Мокроусов.

Кроме того, комедия была поставлена в ряде театров страны: во Владивостоке, Воронеже, Кустанае, Нижнем Тагиле, Новокузнецке, Новомосковске, Оренбурге, Ростове-на-Дону, Ярославле и др.

Content

Анатолий Софронов
Судьба-индейка
Комедия в трех действиях

Действие первое

Действие второе

Действие третье