Алекс Стрейн

Настоящий мужчина

1

Когда Энни Харт вышла из здания аэровокзала, ее слегка покачивало. Причин для столь ужасного состояния было превеликое множество: и долгий перелет, и смена часовых поясов и даже времен года: в Штатах вступала в свои права весна, в Австралии начиналась осень. Да и последствия вчерашней «прощальной» вечеринки, устроенной для друзей, оказались для нее нелегким испытанием.

Энни прикрыла глаза от яркого солнца, потом, порывшись в недрах висевшей на плече сумки, извлекла на свет Божий солнцезащитные очки и чуть не застонала. Нет, сегодня у нее неудачный день, и всякие неприятности сыплются, как из рога изобилия, — ее очки были разбиты. Энни подавленно вздохнула. Потеря не была дорогой в пересчете на денежный эквивалент, но это были ее любимые очки, служившие к тому же неким талисманом в каждой ее поездке. Энни вздохнула еще тяжелее, бросила уже негодный «талисман» обратно в сумку и растерянно огляделась. Майк сказал, что будет ее встречать, но почему-то она не видела его в постепенно редеющей толпе встречающих.

Майк в отличие от Энни отличался завидной пунктуальностью, и задержать его могли только чрезвычайные обстоятельства. Пунктуальность не относилась к достоинствам Энни, к тому же частенько она была настолько рассеянна, что ей ничего не стоило перепутать время или даже — чего греха таить, и такое случалось! — день прилета. Но в данном случае напутать она не могла, ведь билет ей брал Майк, а уж он-то никогда ничего не забывал. Оставалось одно — просто ждать. Энни поставила огромный баул на разогретый асфальт, и тут же около нее остановилось такси.

— Куда ехать, мэм?

— Извините, меня должны встретить…

Водитель потерял к ней интерес, тем более что к нему в салон резво вспрыгнул пожилой мужчина-колобок. Такси укатило.

Где же Майк? Энни повертела головой, тщетно пытаясь высмотреть своего кузена. Ее глаза наткнулись на высокого мужчину, и Энни невольно задержала на нем взгляд. При таком росте не выделить его из толпы было невозможно. К тому же внешность у него была довольно примечательная: лицо с правильными и резкими чертами, которым легкая щетина придавала излишнюю суровость; волосы, более длинные, чем принято, волнами спускавшиеся на воротник хлопковой клетчатой рубашки; линялые, совсем светлые джинсы, плотно обтягивающие длинные ноги…

Все эти подробности наметанный глаз Энни ухватил за несколько секунд. А еще незнакомец излучал силу, уверенность и явно знал себе цену. И был опасен. Откуда Энни это взяла, она и сама не знала. И выражение его лица явно соответствовало ее оценке: холодное и отрешенное. И весь его вид был каким-то неприступно-царственным, снисходительным к слабостям и заботам снующих вокруг беспокойных людей-«муравьев»… Энни так увлеклась разглядыванием, что вздрогнула, когда незнакомец повернул голову, и их глаза неожиданно встретились. Через пару секунд он равнодушно отвел взгляд, но и этого короткого промежутка времени хватило, чтобы Энни почувствовала себя так, словно побывала на краю пропасти. Собственная реакция поразила ее, но все же при данных обстоятельствах она была вполне объяснима: бедняжка была совсем вымотана и не могла адекватно реагировать на происходящее.

Энни отвернулась, пытаясь сконцентрироваться на своем ожидании и молясь о том, чтобы скорее появился Майк. Но ее глаза помимо воли опять нашли незнакомца. Он явно кого-то ищет, подумала Энни, не проявляя ни грана суетливости и не теряя своей царственности. На скалу его, в окружение острых неприступных глыб, голых и серых, под хмурое свинцовое небо!

Фон, непроизвольно нарисованный ее воображением, подходил идеально. Найти подходящее место, скорее всего, будет несложно, но вероятность того, что он захочет стать ее моделью, равна нулю. С Энни иногда такое случалось: она выделяла из толпы человека — неважно, мужчину или женщину, — и представляла его в качестве своей модели. К тому же в частых поездках это частенько помогало ей скоротать время ожидания и просто держать в тонусе воображение. Этого незнакомца она вполне могла бы сфотографировать… ну, скажем, в чем-то вроде леопардовой шкуры на бедрах…

Воображение тут же в деталях нарисовало эту картину. Тело у него что надо, поджарое и сильное — это сразу видно по мускулистым рукам, — широкие плечи и узкие бедра. Тело, которое не холили в тренажерных залах, но которое закалилось физическим трудом. Энни не любила фотографировать рафинированных «качков»: их красивые мускулы часто являлись результатом неумеренного применения стероидов, а обладатели этой огромной мышечной массы чаще всего оказывались себялюбивыми нарциссами, готовыми часами любоваться на себя в зеркале и обожающие внимание к своей персоне. Но этот незнакомец был не такой. Он…

Энни вдруг замерла, ее щеки залил румянец, а по спине прокатилась волна холода. Нет, сегодня с ней явно не все в порядке, потому что еще никогда она не позволяла своей фантазии настолько разыграться. Она запретила себе смотреть в сторону незнакомца, сосредоточилась на своем ожидании и, наверное, в сотый раз взглянула на наручные часы. Прошло не меньше получаса с момента ее прилета, а Майка все еще нет. Головная боль усиливалась, и настроение Энни стремительно поползло к минусовой отметке.

Не надо было вчера налегать на коктейли, но после разговора с Гордоном Энни была сама не своя, и ей требовалось хоть немного успокоить нервы. И вечеринка, организованная энергичной подругой Энни Мадлен, стала прекрасным поводом, чтобы хоть немного забыться и расслабиться. Энни решила немного выпить, потанцевать и, может быть, пофлиртовать, но Мадлен, известная любительница экзотики, вдруг загорелась желанием поэкспериментировать. Она принялась смешивать коктейли, придумывая самые необычные сочетания, а потом они вместе с Энни сочиняли еще более невероятные названия. Чего только стоил коктейль «Ритмы самбы», не говоря уже о «Тропическом рае»! И, конечно, Энни пришлось пробовать все «произведения» Мадлен, определяя лучшее. Однако после третьего бокала вкусовые рецепторы отказали Энни, и она могла только сказать, что каждый последующий коктейль значительно крепче предыдущего. Но дружба обязывала, и Энни стойко продолжила превозносить таланты подруги.

Мадлен неожиданно наклонилась к ней и тихо спросила:

— С тобой все в порядке, Энни? Ты так напряжена сегодня и даже флиртуешь с каким-то отчаянием… Вот я и решила, что у тебя что-то случилось.

— Все в порядке. Правда в порядке. — Энни старалась не показать, как она ошеломлена проницательностью подруги.

Сейчас ей меньше всего хотелось вспоминать разговор с Гордоном, состоявшийся несколькими часами ранее, а также последовавшую за ним отвратительную сцену. Поэтому Энни довольно убедительно заявила, что у Мадлен разыгралось воображение и ничего такого и в помине нет. Они продолжили было «дегустацию», но организм Энни забастовал. Она почувствовала себя настолько нехорошо, что извинилась перед Мадлен и поспешно покинула вечеринку. Впрочем, Мадлен не обиделась: уходя, Энни краешком глаза успела заметить, что к «дегустации» присоединился Рэй Уиллис, давний поклонник Мадлен.

Энни прижала кончики пальцев к вискам и слегка помассировала их, пытаясь унять головную боль. Больше всего на свете ей хотелось выпить стакан холодной воды и прилечь где-нибудь в прохладной тишине. Она в очередной раз огляделась и вдруг с удивлением обнаружила, что привлекший ее внимание незнакомец направляется в ее сторону. Энни опустила глаза, ожидая, когда он пройдет мимо.

— Энни Харт?

Энни удивленно подняла голову, все еще отказываясь поверить в то, что он остановился возле нее и даже больше — он знает, как ее зовут! Усилием воли она постаралась согнать с лица растерянное выражение. Это оказалось проблематичным хотя бы потому, что незнакомец неожиданно оказался гораздо выше, чем ей показалось сначала. Энни и сама была не маленькая и очень гордилась своим ростом — пять футов и девять дюймов, — но перед незнакомцем, рост которого был около шести футов и трех дюймов она почувствовала себя чуть ли не карлицей.

Ей пришлось задрать голову, и ее взгляд сразу же встретился с пронзительными и самыми зелеными глазами, какие до сих пор ей доводилось видеть. В них Энни прочитала насмешку и легкую заинтересованность. Эта непонятная насмешка заставила ее мгновенно ощетиниться и напрячься. Прежде чем заговорить, она даже отступила на полшага, оберегая свое личное пространство от чужого вторжения.

— Да. А кто вы такой?

— Крис Мур.

Он произнес свое имя так, словно Энни оно было знакомо. В ее голове и вправду мелькнула какая-то смутная догадка, Энни показалось, что она когда-то слышала это имя… вот только где и когда? Возможно, она и вспомнила бы, но в эту секунду Энни заметила мелькнувшую в глазах Криса издевку, и ее охватило негодование.

— И что из этого следует? — резко и даже надменно спросила она.

— Майк попросил встретить вас, — бесстрастно сообщил он, и его зеленые глаза будто подернулись ледком.

Майк не мог поступить так! Позволить встретить ее какому-то проходимцу! На языке у Энни вертелось несколько довольно колоритных пожеланий, адресованных Майку и этому Крису, но они, к сожалению, не подлежали озвучиванию. Вдруг Энни пронзила волна холода: что, если это ловушка и Майк похищен? Дикий, малозаселенный континент, и предки колонистов все как один преступники, отправленные в ссылки в эти отдаленные земли… А она — это новая жертва, за которую потребуют выкуп без всяких гарантий сохранения жизни…

Энни с некоторым усилием отогнала эти мысли. Крис Мур достаточно долго — и безрезультатно — ждал от нее хоть какой-то реакции, но молчание затягивалось, и он сделал новую попытку:

— Майк прислал для вас записку, в ней все сказано.

Он полез в нагрудный карман рубашки, вытащил сложенный листок и протянул Энни. Но она не спешила брать его.

— Почему Майк не приехал сам?

— Он в больнице.

Что могло случиться с Майком, который был здоров как буйвол?

— Вот как?..

— Читайте. — Он все еще протягивал ей листок.

— Могу я также попросить вас показать ваши документы? — Энни все же взяла листок из его руки.

Он насмешливо улыбнулся, но все же послушно протянул ей водительские права. Энни сверила фотографию с оригиналом, потом развернула записку. Каракули Майка она узнала сразу, его почерк не спутаешь ни с каким другим. Энни в течение довольно длительного времени училась разбирать почерк кузена и, кажется, преуспела. Записка Майка иносказательностью изложенных фактов напоминала древнеегипетские послания фараону, но Энни смогла разобрать, что ее несносный кузен повредил ногу, сам встретить ее не может и просит довериться Крису Муру и во всем положиться на него.

— Удовлетворены? — осведомился наблюдавший за ней Крис.

— Не совсем, но мне придется последовать пожеланиям Майка. — Энни сунула записку в карман бриджей, вернула права владельцу и холодно поинтересовалась: — Где ваша машина?

— Идите за мной.

С этими словами он, даже не удосужившись взять ее баул, зашагал на стоянку. И, хотя Энни было не привыкать таскать свой багаж, а от этого типа она меньше всего ожидала галантного жеста, ей почему-то стало очень обидно. Она подхватила свой баул и двинулась за Крисом.

Энни почувствовала неприязнь к этому человеку и раздражение. Она могла сколько угодно представлять его в качестве модели, но к реальному персонажу отнеслась очень скептически: она твердо решила, что Крис Мур ей совсем не нравится.

— Почему-то как раз этого я и ожидала, — пробормотала Энни, увидев машину Криса.

Возможно, когда-то это был вполне приличный джип, но теперь от него осталось только днище, окруженное невысокими бортами без малейшего намека на когда-то существовавшие двери; еще наличествовали лобовое стекло и конструкция из металлических трубок, предназначение которой было совершенно непонятным. Видимо, она была нужна для того, чтобы у пассажира был хоть один шанс за что-то уцепиться, когда он будет вылетать из этого «чуда техники».

Крис уже сидел за рулем и наблюдал за пыхтящей от натуги Энни, которая пыталась поднять увесистый баул до уровня борта. Должно быть, в нем все же проснулась совесть: Крис перегнулся через переднее сиденье и легко, как пушинку, затащил ее сумку в машину и небрежно бросил назад. Энни и сама бы с удовольствием устроилась подальше от этого «пирата», но заднего сиденья в конструкции машины предусмотрено не было. И Энни пришлось сесть на переднее сиденье, в результате чего она оказалась в критической близости от этого опасного человека. Она не обнаружила даже признаков ремня безопасности и едва успела удобнее приладить «никон» и вцепиться в поручень, как Крис рванул с такой скоростью, словно за ними гналась банда головорезов.

— Майк сказал мне, что вы панически боитесь похищений, и я решил, что открытая машина вызовет у вас гораздо меньше отрицательных эмоций, — пояснил он, не поворачивая головы.

— Вот как…

Энни мысленно пообещала, что разберется со словоохотливым Майком. Что такое случилось с ее кузеном, что он запросто позволяет себе такие откровения с незнакомым человеком? Конечно, Майк вылетел сюда уже две недели назад, чтобы успеть подготовить экспедицию, получить разрешение, нанять проводника и решить остальные организационные вопросы, но как за короткий промежуток времени этот тип мог втереться в доверие к Майку? Энни надеялась, что причины были, иначе Майку несдобровать…

— Вы и правда боитесь, что вас похитят? — непринужденно поинтересовался Крис, и Энни опять почудилась насмешка в его голосе.

— После того, как меня чуть не похитили в Африке, такие мысли время от времени посещает меня. Наверное, как и любого другого человека, побывавшего в подобной ситуации, — угрюмо ответила она, лишь бы не предстать в его глазах истеричной дурочкой.

— Извините, — неожиданно серьезным тоном произнес Крис, посмотрев на нее. — Майк рассказал об этом, как о какой-то шутке.

— Это было очень давно. Пожалуйста, не могли бы вы смотреть на дорогу, а не на меня?..

— Я знаю эту дорогу как свои пять пальцев, — самоуверенно отозвался он.

— Куда мы едем? — как можно небрежнее поинтересовалась Энни, заметив, что Крис везет ее не в город, а в совсем другом направлении, что всколыхнуло в ней подозрения.

— Если вы рассчитывали на экскурсию по Аделаиде, то вынужден вас разочаровать. Майк просил не задерживаться. Сейчас мы завезем ваши сумки в дом Майка, а потом сразу же направимся к нему в больницу. Вот и приехали, — оповестил он, тормозя у небольшого бунгало.

Энни выбралась из машины.

— Ключи. — Крис звякнул связкой.

Энни молча протянула руку, и он вложил ключи в ее ладонь, нечаянно коснувшись ее руки. Энни сделала над собой усилие, чтобы не отдернуть руку, и направилась к бунгало.

Отперев дверь, она заставила себя войти в полумрак и прохладу небольшой прихожей, потом прошла в комнату и подняла жалюзи. Осмотревшись, она немного расслабилась: несомненно, это было пристанище Майка. Фотография его родителей, сделанная Энни три года назад, ее собственное фото и фотография черного Лабрадора Дюка, любимца Майка, в определенном порядке стоят на столе. Майк всегда ставит эти фотографии именно так, словно специально отмеряет линии и углы. Тут же стопкой лежат какие-то бумаги и томик О'Генри, который он вечно таскает с собой. В комнате царит идеальная чистота, на стуле сложена чистая одежда, словно Майк куда-то собирался, все приготовил, но одеться не успел… Энни отчего-то поёжилась и направилась на кухню. Здесь, наоборот, все выглядело так, словно Майк куда-то торопился. Поморщившись, она выкинула несколько одноразовых тарелок с засохшими остатками еды в мусорное ведро, но больше ничего не успела, потому что в дверях появился Крис с ее баулом.

— Куда поставить вашу сумку?

— Туда. — Энни вяло махнула рукой в сторону комнаты, а когда Крис исчез в указанном направлении, устало опустилась на стул.

— Нам пора, Майк уже, наверное, волнуется, отчего мы задержались. — Крис появился на кухне, и без того небольшая комната словно съёжилась.

— Не «мы» задержались, а вы приехали за мной с опозданием, — не удержалась Энни.

Крис не стал вдаваться в объяснения, и под его выразительным взглядом Энни тут же поднялась и направилась к дверям. Крис что-то неразборчиво пробормотал за ее спиной, но Энни не решилась уточнить, что именно.

2

Путешествие до больницы почти не отличалось от пути, проделанного из аэропорта. За исключением того, что Крису приходилось притормаживать на светофорах. Что, видимо, доставляло ему немало огорчений. В больнице Крис выступал в качестве проводника, и через пару минут Энни имела удовольствие лицезреть своего кузена.

— О, Майки, здравствуй! — Она чмокнула его в щеку. — Ты заставил меня поволноваться. Что с тобой случилось? Как твоя нога?

Обнаружив, наконец, что вместо бинтовой повязки на ноге ее кузена красуется самый настоящий гипс, Энни нахмурилась. Она-то рассчитывала на легкое растяжение, а действительность оказалась намного хуже — лодыжка Майка была сломана. Энни почувствовала, что ее начинает охватывать отчаяние: вся эта неделя была просто сумасшедшей, и вот теперь достойное завершение — ее экспедиция провалена!

— Очень рад видеть тебя, Энни. Как ты добралась?

— Прекрасно, хотя по твоим глазам видно, что этого нельзя утверждать с уверенностью, — неуклюже пошутила она, пытаясь не показать охватившего ее отчаяния. Майку и так нелегко, хотя он и пытается бодриться.

— Выглядишь ты так, словно не спала всю ночь.

— Ты почти угадал. Вчера я устраивала вечеринку и легла спать довольно поздно.

— Ты устраивала или Мадлен?

— Какая разница? Мы сняли бар и здорово повеселились… — Энни оборвала себя и, вспомнив о своем возмущении, бросилась в наступление: — Ты лучше скажи, зачем нужно было рассказывать мистеру Муру всю мою подноготную?

— Я только лишь предупредил, чего ему следует опасаться. — Майк усмехнулся, очевидно не испытывая от упрека Энни ни малейших угрызений совести. — Ты ведь все еще возишь с собой ту штуковину, которая ударяет током?

— Я был готов ко всяким неожиданностям, но мне показалось, что мы сразу же нашли общий язык, — очень своевременно подал реплику Крис, удобно устроившийся в кресле в углу палаты.

Ну вот, ее почти представили в роли неуравновешенной личности, готовой при первых подозрениях без раздумий воспользоваться электрошокером. Хотя если Крис Мур будет и дальше выдвигать свои предположения, идея покажется ей весьма заманчивой. Энни бросила быстрый взгляд на Криса и удивилась: его лицо в присутствии Майка преобразилось. Куда-то исчезли холодность и насмешка из глаз, и теперь он выглядел искренне-дружелюбным… и очень красивым. Энни быстро отвернулась и удивилась еще больше, обнаружив точно такое же выражение на лице Майка. В обществе друг друга они явно чувствуют себя комфортно, словно встретились два давнишних приятеля, подумала она.

— Я рад, что вы понравились друг другу.

Эта реплика вызвала у Энни досаду, но она оставила ее без комментариев.

— Что с тобой произошло? — спросила Энни, указывая на загипсованную лодыжку Майка.

— Ужасно глупо получилось: споткнулся почти на ровном месте, — пожаловался он.

— Кошмар, — пробурчала она. — И что мне теперь делать? Контракт на эту съемку подписан, а отсрочки еще больше разозлят Гордона.

— Еще больше? — Майк всегда ловил Энни на нечаянно вырвавшихся словах. — Что ты успела натворить на этот раз, малышка?

— Я? Натворить? Я была просто ангелом, но Гордон словно с ума сошел…

Воспоминания об этом разговоре, чуть было поутихшие, вспыхнули с новой силой, погрузив Энни в состояние отчаяния смешанного с гневом. Эти чувства с такой силой овладели ею, что Энни тут же забыла, что они не одни: Крис просто притаился в углу палаты.

— Гордон — это наш работодатель, — сумел пояснить специально для Криса Майк, пока Энни набирала воздух в легкие для следующей тирады.

Она опомнилась, досадуя на свою несдержанность, щеки начал заливать предательский румянец. Энни посмотрела на вольготно расположившегося в кресле Криса и обнаружила, что является объектом его пристального наблюдения. Ее смущение усилилось.

— Майк, мне кажется, что мистеру Муру вовсе не обязательно присутствовать при нашем разговоре. Он свою миссию выполнил, у меня ключи от твоего бунгало, а дорогу я запомнила просто отлично, так что вполне могу добраться на такси.

— Видишь ли, Энни, это не совсем так…

— Что именно?

— Я о законченной миссии Криса. Дело в том, что он наш проводник.

— Наш проводник? — переспросила она.

— Ох, моя нога… Энни, извини, что так получилось. С Гордоном я все улажу сам, объясню, что экспедиция сорвана не по твоей вине.

— Черта с два я вернусь домой! — запальчиво воскликнула она, тотчас же решив, что, несмотря на все препятствия, эта экспедиция состоится.

Упрямства и решительности Энни было не занимать, оставалась самая малость — всего-то убедить Майка, что для нее это просто жизненно необходимо. Брови Майка взметнулись вверх от этого заявления, а в его глазах Энни прочла удивление и беспокойство.

— То есть я не собираюсь возвращаться в Штаты без материалов, — быстро поправилась она и тут же, не давая ни малейшего шанса Майку опомниться, затараторила: — Я не маленькая, Майки, и сделаю все сама. Если ты расторгнул договор с мистером Муром, то я найду другого проводника, но эта экспедиция состоится. Признаюсь, мне будет очень трудно без тебя, но я справлюсь.

— Что ты говоришь, Энни?! Я запрещаю тебе даже думать об этой сумасбродной затее!

— Майк, — опять перебила его Энни, — за столько лет, пока мы работали вместе, ты должен был уяснить одну простую вещь: если я что задумала, то доведу это до конца. Все очень просто. Так что побереги силы и просто посоветуй мне, к кому можно обратиться. За две недели, что ты здесь, ты должен был все разузнать и приготовить. Ведь так?

Энни видела, как лицо Майка становится все более хмурым, а его молчание вовсе не означало, что он готов согласиться с ее доводами. Просто он собирал силы для решительного наступления. До сих пор все «битвы» заканчивались ее победами, правда, до этого случая Энни никогда не заходила так далеко в своих затеях.

— Ты просто не представляешь, Энни, что это будет за экспедиция.

— Представляю. Я успела перелопатить горы литературы и теперь мне все прекрасно известно.

— Литература — это одно, но в реальности совсем другое. И вообще, как ты себе представляешь путешествие тет-а-тет с незнакомым человеком?

Это был очень серьезный аргумент, но, к сожалению, Энни уже достигла той стадии возбуждения, когда ей казалось, что выбранное решение самое верное и правильное и она ни за какие коврижки не свернет с намеченного пути. И Майк пока совсем не догадывался, что является основной движущей силой ее настойчивого желания во что бы то ни стало выполнить намеченную работу.

— Ерунда, Майк, я все равно это сделаю.

— Нет, Энни, я запрещаю тебе!

— Я вправе решать сама, я не ребенок!..

— Почему бы тебе просто не прекратить сопротивление, Майк? — подал голос из своего угла Крис, чем сразу остановил спор, с каждой секундой делающийся все более бурным. — Тем более что настойчивость твоей кузины намного превосходит твою собственную.

Энни встрепенулась — как же он умеет притворяться невидимкой! — и, хотя сейчас Крис был явно на ее стороне, его вмешательство вызвало у Энни волну негодования. Она вовсе не нуждается в чьей-то поддержке! Энни бросила на Криса уничтожающий взгляд.

— Вы еще здесь?

— Возможно, вы измените свое мнение, если я скажу, что мы с Майком еще не расторгли наш договор и я пока остаюсь вашим проводником.

Энни посмотрела на сразу же примолкшего Майка, разглядывающего Криса с каким-то непонятным выражением на лице.

— Ты серьезно, Крис? — наконец спросил он.

В этом вопросе чувствовался какой-то подвох, но Энни никак не могла уловить, в чем его суть.

— Почему бы и нет, — ответил Крис, но в его голосе Энни послышалось какое-то сожаление, словно он уже раскаивался, что вмешался в этот разговор. — Всего несколько дней. Думаю, я в состоянии вытерпеть бешеный темперамент леди.

Майк шумно выдохнул и откинулся на подушку.

— Это все? Вопрос решен? — Энни не могла поверить, что одного согласия Криса достаточно для того, чтобы Майк сдался.

— Мне следовало знать, что ты горы свернешь, пойдешь по трупам, но будешь добиваться поставленной цели.

Такая не очень лестная для женщины характеристика оставила Энни почти равнодушной. Ей было наплевать, что Крис Мур посчитает ее отъявленной стервой, лишь бы он выполнял свои обязанности проводника и помог ей в этом путешествии. Но Энни охватили прямо-таки нездоровый интерес и даже какая-то обида, что ей Майк не доверяет, а Крису, которого он знал всего лишь две недели, пока занимался подготовкой экспедиции, доверился.

— Почему-то мне показалось, что твоим быстрым согласием я обязана только мистеру Муру, а вовсе не своей настойчивости, — пробормотала она.

— Ты, кажется, недовольна, Энни?

— О нет, все хорошо, Майки, просто…

— Крису я доверяю как проводнику и как порядочному человеку.

Энни не удержалась и снова взглянула на Криса. Вновь поймав на себе его взгляд, она смутилась, но тем не менее не отвела взгляда.

— Слава Богу, что в этом мире мы еще не потеряли веры.

Энни показалось, что Крис усмехнулся. Он чуть наклонил голову, словно благодаря ее за комплимент, а потом легко поднялся.

— Оставляю вас обсудить все необходимые вопросы. Мне нужно позвонить, скоро вернусь. — И он вышел за дверь.

Невольно проводив взглядом его поджарую фигуру, Энни повернулась к Майку.

— Он еще и обладает неимоверной деликатностью, — не удержалась она от сарказма. — Что происходит, Майки? Мне показалось или Мур действительно пользуется у тебя настолько безграничным доверием, что это сразу снимает все твои возражения?

— Это ты точно подметила. Пожалуй, Крис единственный, кому я могу доверять, ведь я знаю его всю жизнь. Кроме того, твой воинственный настрой говорит о том, что отступать ты вовсе не собираешься. Так что я выбрал из двух зол меньшее.

— Значит, мне не показалось, что я уже слышала это имя… Кто он? Вы давно не виделись?

— Напряги память, Энни. Это тот самый Крис Мур, с которым мы вместе учились в школе, а потом в колледже.

— Неужели? — Энни удивленно приподняла брови. — Неужели это тот самый тип, чье общество ты предпочитал моему и с которым вы разбили дядину машину?

— Тот самый. А ты, оказывается, злопамятная.

— Ничего я не злопамятная. Просто не думала, что когда-нибудь мне придется пользоваться услугами своего «конкурента».

— Энни, Крис был моим другом…

— Не оправдывайся, дорогой кузен. Теперь я понимаю, зачем ты подарил мне свой фотоаппарат. Чтобы я была занята и не мешала тебе удирать к твоему приятелю, бросая меня на произвол судьбы. Почему ты не упоминал о нем в последнее время?

— Через некоторое время после окончания колледжа Крис уехал в Австралию, я не видел его более шести лет.

— А причина?

— Много будешь знать, скоро состаришься.

— Ну, Майки, должна же я знать! Может, у него были проблемы с законом.

— Нет, ничего такого. — Майк немного помолчал, словно раздумывая, может ли доверить Энни страшный секрет, чем еще больше подогрел ее любопытство. Наконец он нехотя выдавил: — У Криса не сложилась личная жизнь.

— О! Дело было так серьезно, что ему пришлось уехать на край света?

— Почему бы тебе немного не умерить свое любопытство, Энни? Самое главное, что Крис исключительно порядочный человек и ему я могу доверять.

— Но ты же не видел его несколько лет. Знаешь, что может случиться с человеком за такой огромный срок?

— Я прекрасно разбираюсь в людях, разве ты забыла, Энни? — Энни промолчала, потому что заявление Майка при всей его претенциозности было чистой правдой. — Я встретил его в агентстве, куда мне посоветовали обратиться, чтобы нанять проводника. Мы с ним вместе готовили эту экспедицию. Это тот самый Крис, на которого можно положиться и которому я могу доверить твою жизнь и безопасность. Если все-таки ты решишься на это путешествие. Прошу еще раз, подумай хорошенько, не принимай опрометчивых решений. Ты должна понимать, на что идешь.

— Ты совершенно зря волнуешься, Майки. Тем более что ты так уверен в Крисе…

— Уверен.

Но ей вдруг послышалось в его голосе сомнение, а потом Майк сделал еще одну попытку отговорить кузину от этого безумного предприятия:

— Энни, не упрямься, мы можем отправиться в эту экспедицию в другой раз, когда я поправлюсь. Энни, пожалуйста…

Она едва не прослезилась. Иногда опека Майка казалась ей чересчур обременительной, но тем не менее эта забота и «сильное плечо», на которое всегда можно опереться, всегда давали ей ощущение безопасности и приятно согревали сердце. Однако на этот раз Энни была непреклонна.

— Извини, Майки, я должна выполнить этот контракт, не откладывая.

— Тогда обещай мне во всем слушаться Криса. Это мое условие. И не совершать глупостей.

— Насчет глупостей тебе нужно отдельное слово? — поинтересовалась она. — Майк, я всего раз допустила оплошность, а ты вспоминаешь об этом уже несколько лет.

— Эта оплошность могла дорого стоить и кто знает, что взбредет тебе в голову, когда меня не будет рядом?

— Хорошо, я даю тебе слово и по первому и по второму пункту. Клянусь! Теперь ты доволен?

— Почти.

Энни поняла, что его грызут сомнения, да и ей, честно говоря, было немного не по себе, но отступать она не собиралась.

— Ради Бога, Майки, меня не будет всего несколько дней, так что не делай из этого трагедию.

— Хорошо, не буду. — Майк слабо улыбнулся. — Может, мне удастся напутать тебя трудностями маршрута, о которых мне весьма красноречиво поведал Крис?

Энни усмехнулась.

— Только не переусердствуй, а то нагонишь на меня такого страху, что я и в самом деле передумаю! Надеюсь, ты выбрал что-нибудь стоящее?

Майк как-то странно взглянул на нее.

— Ты не обсуждала это с Гордоном?

По спине Энни пробежали мурашки.

— Нет, а в чем дело? — чуть резче, чем хотела, спросила она.

— Дело в том, что Гордон обговорил со мной маршрут накануне моего отлета в Австралию. Я думал, что он и тебе объяснил, какие снимки желает получить.

— Интересно… Нет, Гордон мне ничего не говорил. Хватит меня интриговать, Майк. Что он хочет?

— «Мертвое сердце Австралии».

— Что? — Энни почувствовала, как бешено заколотилось сердце. Название звучало более чем зловеще.

— Так называют окрестности озера Эйр… Энни, между вами что-то произошло?

Ну вот, этого она и боялась — Майк безошибочно понял, в чем причина. Энни устремила взгляд в стену, подбирая слова для объяснения.

— Майк, Гордон настаивал на этом маршруте или у меня есть какие-то послабления?

— Он дал вполне четкие указания, можно сказать, настаивал. Мне это показалось немного странным, ведь раньше он всегда оставлял конечный выбор за нами, высказывая лишь пожелания.

— Сукин сын, он решил подстраховаться, — процедила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Майк, с Гордоном… С Гордоном у нас был очень неприятный разговор.

— Я уже понял. Вы поспорили?

— Нет. То есть да. Похоже, он имеет на меня виды! — выпалила Энни.

— В каком смысле? — изумился Майк.

— В том самом… Он совсем не прозрачно намекнул, что желает увидеть меня в своей постели, а после этого моя карьера резко пойдет в гору.

— Что? Это шутка, надеюсь? Он же старше тебя лет на… тридцать!..

— Если точнее, то на тридцать пять. Но это не помешало ему воспылать ко мне отнюдь не платонической любовью. Этот контракт последний для этого журнала, мне срочно нужно искать другую работу. Вот так.

— Подонок! — мгновенно вспыхнул Майк. — Дай мне только добраться до этого негодяя!..

— Я думаю, не стоит. — Энни отвернулась. — Теперь ты понимаешь, почему мне так важно быстро выполнить условия этого контракта?

— Я просто не позволю тебе этого. Ты немедленно расторгнешь договор!

— Нет уж! — взвилась Энни и тут же принялась горячо объяснять свою позицию: — Такого удовольствия я Гордону не доставлю. Не хочу показаться ни слабой, ни несостоятельной. Из этой истории он вполне может раздуть целый скандал, а, учитывая еще и его связи, я вряд ли быстро найду работу. И я вовсе не горю желанием выплачивать неустойки из своих кровно заработанных денежек.

— Он тебе угрожал?

— Нет… То есть он прямо ничего не говорил… Не знаю, как сказать, но он… мне кажется, он надеется, что я допущу оплошность и все равно приду к нему. А если нет, то он не погнушается из невыполненного контракта раздуть целую историю и очернить меня в глазах потенциальных работодателей, представив ненадежным и бесталанным фотографом. Ты понимаешь меня, Майки? — Энни умоляюще взглянула на хмурое лицо кузена. — Он специально усложнил мне задачу, предложив этот маршрут, но, в конце концов, даже Долину смерти в Неваде смогли разрекламировать так, что она стала одним из самых посещаемых национальных парков! Почему бы не попробовать и не сделать «конфетку» из «Мертвого сердца Австралии»? У меня получится, я должна доказать Гордону, и себе, и всем остальным, что я на что-то способна!..

Энни выпалила последние слова с отчаянной категоричностью, но Майк все еще задумчиво молчал. Она отчаянно старалась не показать, как на самом деле слаба и как сильны ее переживания, но Майк слишком хорошо ее знал, чтобы не понять, что сейчас творится в душе Энни.

— Хорошо, Энни, я все понял. Наверное, ты права.

— Спасибо, — пробормотала она и едва не заплакала от избытка чувств.

Что и говорить, нервы Энни были совсем расстроены. После некоторых особенно обидных слов Гордона в Энни проснулась неуверенность в собственных силах. Она слишком много думала о том, так ли хороши ее работы или Гордон заключил с ней контракт лишь потому, что возжелал ее и со временем хотел получить в свою постель…

— Не вешай нос, Энни, — подбодрил ее Майк, — все будет хорошо. Уж я твердо уверен в том, что у тебя все получится, ты покажешь всем, на что способна. Скоро самые выгодные предложения посыплются как из рога изобилия, а редакторы будут разрывать тебя на части, предлагая один контракт выгоднее другого…

— Точно! — Энни улыбнулась, представляя эти радужные перспективы. Майк всегда знал, как поднять ей настроение.

— Чем ты собираешься заняться, пока будешь искать новую работу?

— Пока не знаю. Предложу снимки нескольким журналам, есть еще издательства, выпускающие буклеты для туристических агентств. Может быть, немного поработаю в рекламном бизнесе. Хотя там и конкуренция огромная, но это и довольно прибыльное занятие в случае успеха…

— Может быть, и прибыльное, но кому как не мне знать, что это совсем не приносит тебе удовлетворения. Знаешь, я вот подумал: а почему бы тебе не попытаться попасть в штат «Нэшнл джиогрэфик»?

— Шутишь? Спасибо, Майки, за столь лестную оценку моих талантов, но я еще не доросла до такого уровня.

— Твоя самокритичность похвальна, но, думаю, ты сильно недооцениваешь себя. Я просто уверен, что ты справишься. И как твой администратор и агент, я займусь этим.

Майк тут же погрузился в размышления, проигрывая в голове возможности и шансы Энни. Он всегда так уходил в проблему, и сейчас Энни решила воспользоваться его рассеянностью.

— Майки, еще один вопрос.

— Да? — отозвался он, обратив на Энни взгляд.

— Ты как будто удивился, что Крис согласился быть моим проводником… Или мне показалось?

— Немного. Видишь ли, у него не такая специализация, обычно он водит группы по национальным паркам.

— Майки, ты уходишь в сторону. Ты же заручился его согласием быть проводником у нас двоих, а уж мы с тобой никак не тянем на группу. Просто скажи, что он решился на этот шаг из-за тебя и ты вовсе не рассчитывал, что Крис и для меня сделает такое одолжение. Ведь так?

— Энни, взгляни наконец на ситуацию трезво — для вас обоих это путешествие будет не из легких: ему придется несколько дней общаться со «стихийным бедствием» по имени Энни Харт. И к тому же ты женщина.

Энни проигнорировала столь «лестную» оценку, но последняя фраза требовала уточнения.

— Он что, боится, что я наброшусь на него? Или он боится сам наброситься на меня?

— Зная и тебя, и Криса, я полностью исключаю обе версии.

— Значит, все дело только в его комплексах, — сделала Энни свои выводы.

Майк не успел ничего сказать на это, потому как предмет их разговора выбрал именно этот момент, чтобы заявиться в палату. Крис вошел так осторожно, словно ожидал, что попадет на поле ожесточенной брани. И Майк, и Энни посмотрели на него, но с разными чувствами.

— Я вижу, что вы пришли к согласию без кровопролития, — усмехнувшись, сказал Крис.

Майк кивнул.

— Я доверяю тебе самое ценное, Крис, — с шутливым драматизмом сказал он, и Энни тут же поспешила вмешаться.

— Мистер Мур, не стоит принимать слова Майка всерьез, я достаточно самостоятельная и не доставлю хлопот.

— Посмотрим. Для начала не могли бы мы обращаться друг к другу просто по имени? Это намного облегчит наше путешествие.

— Конечно, ми… Крис. — Энни все же произнесла его имя с некоторым усилием.

— Прекрасно. Энни, как мы и договаривались с Майком, в дорогу отправимся завтра, до конца недели мы должны вернуться. А. сейчас мне нужно перекинуться парой слов с Майком. Если ты не возражаешь.

— Хорошо.

Она вышла из палаты, чувствуя себя до нелепости лишней. Ее просто аккуратно выставили, чтобы обговорить последние мелочи, как будто это ее не касается. Довольно вежливо, но непреклонно. Энни не хотелось думать о том, что Майк дает кучу наставлений Крису. Но с этим приходилось мириться, поскольку иначе ей не видать этой экспедиции. Энни остановилась у окна и стала ожидать появления Криса. Может, он не так плох, как она вообразила. Несмотря на то что она уже успела вызвать его недовольство, он согласился стать ее проводником. Он ведь понимает, что в этом путешествии будет полно определенных сложностей… Да он-то наверняка понимает! Это она, Энни, еще не до конца осознала столь очевидную истину, что несколько дней ей придется прожить бок о бок с незнакомым мужчиной. Энни даже поёжилась от этой мысли, ее руки непроизвольно сжались в кулаки. Ладно, Энни, крепись, ты должна сделать это, детка!..

Ее мысли были прерваны появлением Криса.

— Надеюсь, вы все вопросы решили? — не сдержавшись, ехидно поинтересовалась Энни.

— Почти. От себя добавлю одно: моим условием этой поездки будет выполнение только одного требования.

— Какого? — настороженно поинтересовалась она.

Теперь, когда Майка не было рядом, с лица Криса исчезла недавняя теплота, а вместо нее появились уже знакомые Энни неприступность и бесстрастность. Когда их глаза встретились, она почувствовала, как по позвоночнику пополз холодок от этого острого, почти неприязненного взгляда. Неожиданно Энни почувствовала себя очень неуютно, а сомнения настолько усилились, что ей стало казаться, будто у нее внутри ворочаются глыбы. Она попыталась подавить ростки своих опасений и постаралась придать своему взгляду соответствующие моменту бесстрастность и холодность. Так они и стояли некоторое время, сверля друг друга глазами и как бы соизмеряя свои силы с силами «противника».

— Итак, каково твое условие?.. — как можно суше напомнила Энни.

Совсем не к месту появилось несколько провокационных мыслей, что Крис может потребовать от нее, и Энни тяжело сглотнула.

— Я соглашаюсь быть твоим проводником при одном условии: ты будешь слушаться меня и делать только то, что я скажу.

— Я уже дала слово Майку, так что…

— И все же я хочу услышать, как ты это произнесешь.

Что ж, ему нужно ее обещание — он его получит. Это даже некий комплимент, дающий понять, что он доверяет ее слову.

— Я обещаю, — твердо и спокойно сказала Энни.

Крис перестал сверлить ее глазами и зашагал по коридору, бросив через плечо:

— Буду ждать тебя в машине.

Он давал ей время попрощаться с Майком, чем Энни немедленно и воспользовалась. Она зашла в палату и попрощалась с кузеном, получив на прощание еще ворох пожеланий и напутствий. Возведя глаза к потолку в деланном отчаянии от количества даваемых советов, Энни тихонько рассмеялась, чмокнула Майка в щеку и заверила, что у него нет ни малейшего повода для паники.

— Все будет хорошо, не переживай.

Но едва Энни покинула палату, как улыбка сползла с ее лица. В последующие несколько дней ее терпение подвергнется нелегкому испытанию и ей придется собрать все свои силы, душевные и физические, чтобы осуществить задуманное.

3

Крис высадил ее у бунгало Майка и, бросив на прощание:

— Завтра в пять тридцать… — оставил после себя широкий пыльный след и явное сожаление об отсутствии хороших манер.

Так-так, мистер Мур… Энни еще сама не знала, что означает это «так-так», но ее уязвленное самолюбие жаждало отмщения. Она даже чувствовала себя чуточку оскорбленной. Он обращается с ней так, словно делает ей огромное одолжение. Впрочем, наверное, так и есть. Энни вздохнула, стараясь успокоиться и увидеть происходящее в более светлых тонах. Это усилие принесло плоды: Энни смогла придать некоторым эпизодам юмористическую окраску. Взять хотя бы их расставание несколько минут назад. Его отъезд скорее напоминал бегство. Энни даже позволила себе усмехнуться. Может, ей и хочется, чтобы все поступки Криса диктовались ее желаниями, но, к сожалению — или к счастью? — это было невозможно. Если хочешь изменить мир — начни с себя. Это высказывание кого-то из великих напомнило ей о нескольких собственных промахах. Она тоже хороша! Вместо того, чтобы попытаться установить дружеские отношения — что целиком в ее интересах! — быстренько подхватила его тон. Нелегко ей придется в этой экспедиции, ох нелегко.

С Майком они работали уже давно и сумели приспособиться, «притереться», а с Крисом все будет гораздо тяжелее. Энни в силу своего достаточно вспыльчивого характера почти всегда действовала исключительно в направлении наибольшего сопротивления, так что она могла только представить, какие сложности в отношениях с Крисом могут возникнуть в этом путешествии. Ясно одно: какой бы паинькой она ни обещала быть, их ждут нелегкие испытания. Самое главное — не допускать излишней драматизации событий, «жить легче», как не раз советовала ей Мадлен, и все будет хорошо.

Энни достала из сумки туалетные принадлежности и расческу. Встав перед зеркалом, она внимательно рассмотрела себя. Отнести себя к разряду писаных красавиц Энни не позволяла самокритичность, но и обычной ее внешность тоже не назовешь. Конечно, если вам по вкусу изящные «ангелочки» с широко распахнутыми голубыми глазами, губками «бантиком» и с льняной нежностью тонких волос, то Энни вряд ли вызовет у вас живой интерес. Ее волосы цвета темной бронзы были достаточно жесткими, волнистыми и непослушными, чтобы создавать массу проблем. Но с ними Энни научилась обращаться: забирала их в «хвост» или заплетала в косу. Глаза серо-зеленые, чуть широко расставлены, но зато обрамлены такими длинными ресницами, что у многих эта красотища вызывает неимоверную зависть. Рот чуть великоват, нижняя губа пухлее чем надо, но мириться с этим можно. Зато носик просто загляденье. Еще бы не было этой россыпи мелких веснушек, словно кто-то невзначай брызнул кистью, обмакнутой в коричневую краску. И фигура стройная и гибкая, но до хрупкости явно далеко.

Если верить Мадлен, то к достоинствам Энни относились: отсутствие цинизма, душевная теплота и некая «загадка», которую долго и упорно пыталась разглядеть в себе Энни после слов подруги. Решив под конец, что Мадлен виднее, она благоразумно не стала подвергать сомнению это утверждение. Косвенным подтверждением слов Мадлен являлось и то, что Энни всегда чувствовала интерес к своей персоне со стороны противоположного пола. А вот Крису она не понравилась… Энни замерла, вдруг сообразив, куда забрели ее мысли, и едва не рассмеялась. Ну и ерунда лезет в голову! Вот чего меньше всего нужно желать, так это как раз проявления с его стороны каких-либо чувств, кроме дружеских.

Она быстро расчесала волосы, заплела их в косу, подмигнула напоследок своему отражению, а потом, не удержавшись, показала ему язык. Покончив на этом с ребячеством, Энни приняла душ, и только потом желудок совсем не деликатным урчанием настойчиво напомнил ей, что у нее с утра маковой росинки во рту не было. А если учесть то, что в Штатах была весна, а здесь осень, то она не ела с весны! Кому сказать — просто не поверят!

Энни неожиданно осознала, что завтра она, несмотря на все возникшие препятствия, все же отправляется в свою экспедицию. Ее охватило волнующее предвкушение новых событий, неожиданных сюрпризов и открытий. Каждый раз, отправляясь в путешествие, она чувствовала волнение, как будто это ее первая поездка. Она вздохнула, улыбаясь своим мыслям, но тут же радужное настроение немного поблекло от вторжения образа хмурого Криса. Энни поморщилась и отогнала это видение, как надоедливую муху. Нет, Крис, сегодня ты не испортишь мне настроения, мысленно пообещала себе Энни и отравилась на кухню в поисках пропитания.

Когда она проинспектировала все имеющиеся шкафы, то оптимизма у нее поубавилось. Скудность ассортимента выуженных из недр шкафов продуктов даже умерила аппетит: тушеная фасоль с мясом, еще фасоль и еще… Что ж, кулинарные пристрастия Майка ей были давно известны. Следовало заехать в супермаркет, но она не решилась попросить об этом Криса. Уж больно суров он был, пока они ехали к бунгало. Так что сама виновата, вот и ешь, что Бог… точнее кузен, послал. Энни выложила фасоль в кастрюльку и поставила ее на огонь, а сама решила позвонить Мадлен. По ее подсчетам, сейчас самое время. Мадлен ответила сразу и тут же обрушила на Энни кучу вопросов о перелете, о самочувствии и о том, как она обустроилась на новом месте. Энни заверила Мадлен, что у нее все в порядке.

— У меня все отлично, Мади, уже завтра я отправляюсь в экспедицию. Правда, без Майка.

— О чем ты говоришь, Энни? Как это без Майка?

— Так уж получилось, что он просто не в состоянии поехать: Майк сломал ногу.

В трубке наступила тишина, и Энни подумала, что прервалась связь.

— Алло, Мади, ты меня слышишь?

— Дела плохи? — спросила Мадлен в этот момент каким-то странным надтреснутым голосом.

— Сломана лодыжка, но Майк держится. Честно сказать, перелом не из легких, а потом потребуется длительная реабилитация.

Мадлен тут же принялась выспрашивать подробности произошедшего с Майком несчастья, а Энни вдруг почувствовала явный запах горелого. Фасоль! Она совсем забыла про свой греющийся ужин!

— О, Мади, извини, там уже горит мой ужин… — Поспешно попрощавшись с подругой, Энни положила трубку и метнулась на кухню.

Причиненный фасоли ущерб был не слишком велик, и в пищу сей продукт еще годился: такой вывод сделала Энни, проинспектировав содержимое кастрюльки. Она выложила фасоль на тарелку и, оставив пригоревшую ко дну кастрюльки добрую половину порции, имеющую однозначно несъедобный и вид, и запах, рассеянно принялась есть. Одновременно, чтобы отрешиться от неприятного привкуса горелого, она принялась прокручивать в уме разговор с Мадлен. Уж чего Энни не ожидала, так это странной реакции подруги на известие о сломанной ноге Майка.

Было единственное обстоятельство, которое до сей поры огорчало Энни: ее лучшая подруга Мадлен и ее кузен Майк терпеть не могли друг друга. Майк в неизменной язвительной манере отзывался о Мадлен как о «пустоголовой, красивой кукле», а оскорбленная в лучших чувствах Мадлен считала кузена Энни «надутым индюком». И все попытки Энни примирить враждующие стороны не только не приносили успеха, а еще и создавали дополнительные предпосылки для усиления противостояния. В конце концов Энни махнула рукой и оставила свои попытки, предоставив Провидению решение этого вопроса. И вот теперь эта неожиданная реакция Мадлен: необычное беспокойство, чуть подрагивающий голос, потребовавший от нее полного отчета о случившемся…

За этими размышлениями ужин был съеден. Энни вздохнула, налила себе кофе. Потом она вымыла посуду, но, как ни старалась, не смогла отчистить кастрюлю. Посчитав это мероприятие безнадежным, Энни решила, что место злополучной посудины на помойке.

Энни собрала и несколько раз перепроверила наличие всех необходимых для экспедиции вещей. Закончив, она почувствовала ужасную усталость. Денек выдался не из легких и оказался сверх меры насыщен событиями и переживаниями. Это был прекрасный повод пораньше лечь спать.

Оглушительный звонок будильника прозвенел в половине пятого. Энни едва заставила себя разлепить глаза и почти на ощупь побрела в ванную. Приняв душ, она слегка взбодрилась. Ровно в половине шестого она дожидалась Криса у входа в бунгало. В пять тридцать пять транспортное средство, которое язык не поворачивался назвать автомобилем, показалось из-за поворота.

— Опаздываешь, Крис.

Вот, началось. Дернула ее нечистая за язык. Нет бы просто поприветствовать его, пожелать доброго утра, а она не удержалась от подковырки. Но Энни так нервничала в ожидании его приезда, что минуты показались часами и она уже почти убедила себя, что Крис передумал быть ее проводником. Но не объяснять же ему все, что она предположила за эти проклятые пять минут!

Ее слова, конечно, ему не понравились. Лицо Криса стало еще более хмурым, когда он оглядел Энни с головы до ног. Под этим жестким взглядом она почувствовала себя не в своей тарелке, но стоически удержалась от нового ехидного замечания.

— Это хуже, чем я предполагал.

Энни совершенно невинно поинтересовалась:

— Хуже, чем ты предполагал? Что ты имеешь в виду?

— Только то, что, даже не начав это путешествие, я уже испытываю первые сожаления, что опрометчиво быстро дал вчера свое согласие. — Его голос с каждым словом становился все более холодным.

— У тебя еще есть шанс отказаться, — шутливо предложила Энни.

Ох, не стоило его провоцировать! Лицо Криса стало мрачным, но в его глазах Энни увидела странный огонек. Что бы это значило?! И тут ее как холодной водой окатило: вдруг он воспримет ее слова на полном серьезе и посчитает их пусть маленьким, но бунтом?! А запас его терпения, оказывается, ох как невелик, особенно мало его осталось после этих провокационных слов. Ему же повод нужен, чтобы избавиться от своего обещания!

— Извини, я только пошутила, — поспешно сказала Энни и добавила как можно миролюбивее: — Не понимаю, что случилось, почему с утра у тебя такое плохое настроение?

— Твоя одежда, — проскрипел он.

— Что не так с моей одеждой? — с удивлением спросила Энни, оглядывая себя.

Шорты и легкая рубашка очень шли ей, глаза защищали темные очки, которые она позаимствовала у Майка и которые весьма кстати скрывали выражение ее глаз.

— Она совсем не подходит для этого путешествия. Ты отдаешь себе отчет, куда мы направляемся?

— Да, конечно. Прежде чем куда-то ехать, я всегда собираю информацию о месте предстоящей съемки.

— Интересно, откуда в этот раз ты черпала сведения?

Энни позволила себе улыбнуться.

— Из очень надежных источников, — заверила она, — не стоит затевать прения по такому незначительному поводу.

— Этот, как тебе кажется, «незначительный повод» в конечном счете может даже стоить тебе многого…

— Не надо драматизировать.

Решив, что на этом дискуссия закончена, Энни закинула свой рюкзак в машину и быстро вскарабкалась на сиденье. Она вцепилась в поручень, предполагая, что Крис тотчас рванет с места, но он продолжал рассматривать ее. И от этого мрачного взгляда Энни становилось все больше не по себе. Судя по виду ее проводника, он просто-напросто предпочтет выкинуть ее из машины. На этом славная эпопея ее экспедиции будет окончена, даже не начавшись, а на своевременном выполнении контракта можно поставить жирный крест… Окончательно сникнув, Энни покаялась:

— Сегодня очень жарко. А в рюкзаке у меня ботинки, рубашка и плотные джинсы.

Крис вздохнул и завел двигатель.

— Зачем тащить с собой столько бесполезного барахла?.. — проворчал он, и Энни едва удержалась, чтобы не огрызнуться: не на себе же ты это «барахло» тащишь. А что для твоей машины пара-тройка лишних фунтов?

— Расслабься, Крис, вчера у тебя было только одно условие, так что не нужно все усложнять.

Не удостоив ее ответом, он газанул. Ну и сиди со своей непримиримостью, обиженно подумала Энни. Некоторое время Крис молчал, но Энни почему-то была уверена, что на этом он не успокоится. И не ошиблась.

— Мое условие включало в себя все, даже твою проклятую одежду.

— Извини, но ты ничего особо не оговаривал. И я же сказала, что захватила с собой…

Энни невольно поёжилась от его резкого тона и поймала себя на том, что оправдывается совсем по-детски. Невольно разозлившись, она замолчала. Однако ее обиды хватило ненадолго. Слегка скосив глаза и воспользовавшись тем, что внимание Криса было полностью сконцентрировано на дороге, она принялась рассматривать его.

Сегодня Крис выглядел бродягой с большой дороги. Ну, или почти бродягой: щетина отросла еще больше, придавая его резким чертам какое-то непонятное, загадочно-мрачное выражение; его джинсы были более поношенными, чем вчерашние, а рубашку сменила просторная футболка. На его голове красовалась бандана, а выглядывающие из-под нее волнистые волосы показались Энни более длинными, чем вчера… Ну просто пират какой-то, не хватает только кривого ножа за поясом. Энни опять почувствовала тревогу и почти отрешенно подумала, что сейчас она бы не доверила Крису не только быть своим проводником, но даже сторожить свой баул. Почему Майк решил, что Крису можно доверять? И сейчас этот пират излучал недовольство и даже враждебность, а Энни так нервничала, что молчание становилось просто невыносимым. Нужно было срочно исправлять ситуацию, и Энни рискнула.

— Крис, я вовсе не собиралась огорчать тебя, правда. Извини, если я сделала что-то не так, в будущем постараюсь не допускать промахов. — Он на мгновение оторвался от дороги и метнул на Энни непонятный взгляд, но она истолковала это как хороший признак и продолжила: — Наше путешествие только началось, впереди еще несколько дней, так что давай не будем ссориться по пустякам.

Хотя лицо Криса немного смягчилось, он не удостоил Энни ответом. Она тихонько вздохнула и замолчала. Через несколько минут, рассчитывая на то, что Крис оттаял, она попыталась завести разговор, но ее безобидные фразы о погоде и климате Австралии не находили у ее спутника никакого отклика. Энни долго не сдавалась, однако, когда Крис неожиданно прервал ее и совершенно невпопад задал вопрос, она вынуждена была констатировать, что ее постигла неудача.

— Что у тебя в сумке?

— Все, что нужно мне для моей работы. Майк заверил меня, что к экспедиции все подготовлено и мне не о чем беспокоиться.

После этого Крис снова «отключился», и Энни сдалась. Действительность оказалась намного прозаичнее, чем представлялось ей накануне. Перед Энни, насколько хватало глаз, расстилался однообразный равнинный ландшафт с торчащими кое-где эвкалиптами и акациями. Никаких тебе волнующих картин и событий и начала каких-нибудь маломальских приключений.

Первые разочарования оказали на эмоциональную Энни удручающее впечатление, а сомнения в правильности предпринятого шага многократно усилились. Может, эта экспедиция все же была ошибкой и ей следовало послушаться Майка? Или вообще не стоило соглашаться на предложение Гордона. Он нарочно решил подсунуть ей изначально провальное мероприятие, а она просто немного тронулась умом, если приняла этот своеобразный вызов. Энни припомнила карту Австралии и пояснения к ней: очень много коричневого и желтого, обозначающего пустыни и полупустыни. Расположение озера Эйр она тоже припомнила, потому как голубые пятна водоемов на огромных пространствах Австралии были такой редкостью, что сразу бросались в глаза. Но вокруг этого маленького голубенького пятнышка располагалось огромное желтое пятно, означавшее пески. Не зря же эту местность назвали Мертвым сердцем Австралии! Отправляясь сюда, Энни рассчитывала на что-то большее, чем фотографирование песков и чахлой растительности. Уверенности в собственных силах у нее убавилось настолько, что она, наверное, уже была не способна придумать нечто особенное и, доказывая несостоятельность злобных слов Гордона, преподнести миру шедевр фотоискусства…

Энни частенько испытывала неуверенность в собственных силах, но Майк всегда подбадривал ее, вселяя уверенность. Однако сейчас Майка не было рядом, а после того, как Гордон намекнул, что своими контрактами она целиком обязана ему, а вовсе не своим талантам, уверенность Энни в своих силах заметно пошатнулась. Уже несколько раз за последние два дня она думала о том, правильно ли выбрала специализацию. И порой приходила в отчаяние. Вот, например, как сейчас.

Ей невольно вспомнилось то время, когда она впервые взяла в руки фотоаппарат. Это случилось после смерти отца. Энни тогда едва минуло двенадцать лет, и она впала в состояние черной безысходной пустоты. Ее мать после нескольких неудачных попыток поправить ситуацию по совету психолога-аналитика решила, что Энни необходимо сменить обстановку и отправила ее на целое лето к своему брату. Семейство Риджвус стало для Энни спасительной силой, вернувшей ее к нормальной жизни, а ее кузен Майк, хоть и был старше Энни на семь лет, стал для нее настоящим старшим братом. Именно Майк подарил Энни свой фотоаппарат и научил им пользоваться. Фотографирование оказалось весьма действенным лекарством от тоски, а спокойная жизнь и искренние и теплые отношения в семье дяди помогли Энни справиться с горем. Осенью явилась Аманда и забрала дочь домой. Обучавшаяся в одной из престижных частных школ Энни всегда показывала очень высокий уровень знаний, но отличные баллы не вызывали у ее матери восторгов. Все дело было в наследстве, доставшемся Энни и Аманде после смерти Рональда Харта. Они были богаты, очень богаты. По мнению Аманды, предназначение женщины было вовсе не в том, чтобы делать карьеру и преуспеть в бизнесе или на каком-то ином поприще, а в том, чтобы удачно выйти замуж.

Но чаяниям Аманды не суждено было сбыться, а решение Энни посвятить себя фотографированию привело ее в отчаяние. Она надеялась, что увлечение дочери со временем пройдет, а вместо этого оно не только окрепло, но и переросло в некую одержимость, так что Энни твердо и бесповоротно решила стать фотографом. Протесты матери Энни проигнорировала, тем более что по достижении восемнадцати лет она благодаря наследству стала баснословно богата и материально независима. Теперь Энни могла окунуться в светскую жизнь и до конца своих дней не беспокоиться ни о чем, но деньги оставили ее абсолютно равнодушной, что повергло Аманду в панический ужас. Энни же была окрылена полученной свободой: она могла всецело посвятить себя любимому делу и даже в случае каких-то осложнений не беспокоиться о хлебе насущном.

Покинув отчий дом, Энни отыскала Майка, трудившегося в то время менеджером в одной престижной компании, и сотворила невероятное: уговорила его оказать ей поддержку. А Майк совсем неожиданно втянулся, а вскоре стал просто незаменим в роли ее личного агента, менеджера, администратора и просто друга. Но для него так и осталось секретом, что его первые жалованья были выплачены из наследства Энни.

Энни была совершенно уверена, что без Майка она бы не состоялась как профессионал. Были победы, были и поражения, но Майк неизменно был рядом, радуясь ее успехам и подбадривая при неудачах. Он вселял в нее уверенность, поддерживал, говорил, что у нее огромный талант и еще много таких слов, которые были необходимы Энни. Когда ее первые снимки были опубликованы в солидном журнале, Энни почувствовала себя на седьмом небе, но это не остановило ее поисков «себя». Энни пробовала себя и в рекламном бизнесе, и подрабатывала в фотостудиях, но потом точно определилась с тем, что ей нравится снимать и чему она посвятит себя: природа, животные, необычные места. У нее был талант преподносить действительность так, что она манила какой-то неразгаданной загадкой, притягивала, влекла… Так говорил Майк, то же самое она услышала от Гордона. Энни была в восторге от того, что такой журнал, как «Природа», заинтересовался ею. Точнее, ею заинтересовался главный редактор, Джефф Гордон, но тогда в понятии Энни они были неразделимы. Ее приняли в штат, она стала получать ответственные задания…

4

Автомобиль слегка тряхнуло, и это заставило Энни очнуться от своих дум. Она взглянула на Криса, все так же сосредоточенно следящего за дорогой. Энни вдруг поняла, что они едут уже несколько часов, а она даже не представляет маршрут путешествия.

— Крис, не подскажешь ли, куда мы направляемся?

— Мы движемся в направлении озера Эйр, — с легким сарказмом сообщил он.

— Это я знаю. Но, надеюсь, ты не двинешься к этому озеру по кратчайшей прямой и я смогу увидеть хоть какие-то достопримечательности, — пробормотала она.

Беспокойство Энни возрастало. А все потому, что она чувствовала себя в присутствии Криса очень уязвимой, почти беспомощной. Эта беспомощность усиливалась тем, что раньше Энни всегда участвовала в выборе маршрута, а в этот раз она оказалась заложником навязанного решения. Майк перед расставанием ободрил ее, сказав, что Крис окажет ей содействие во всем и кому, как не ему, знать все достопримечательности здешних мест. Но Энни была вовсе не уверена в том, что Крис захочет ей помочь.

В конце концов, это вовсе не его дело, Крис просто ведет ее по выбранному маршруту. Он ответствен за то, чтобы в этой экспедиции с ней ничего не случилось. А приоритеты безопасности отнюдь не включают ответственности этого неразговорчивого мужчины за качество и количество отснятого материала. Скорее даже противоречат им в некоторых случаях. И если Крис все-таки и решится ей помочь — конечно, исключительно по просьбе Майка! — это не гарантирует, что Энни устроит эта помощь. Потому как и сомнению не подлежит, что у них слишком разные понятия о красоте и что хорошо для нее, вполне может быть плохо для Криса. И наоборот… Перефразируя слова Мадлен, можно сказать: что хорошо Энни — Крису смерть. Так, кажется…

Эти мысли спровоцировали у Энни тягостное предчувствие провала ее миссии. С самого начала все пошло наперекосяк, начиная с того, что разбились ее любимые очки-талисман, и заканчивая тем, что она оказалась в бесплодной пустыне в обществе угрюмого женоненавистника, от которого полностью зависел успех ее экспедиции. Оставался всего один путь для обретения надежды: наладить с Крисом дружеские отношения и попробовать втолковать, что ей нужно. Сейчас, как никогда, Энни не хватало Майка.

— Может быть, ты притормозишь и мы обсудим маршрут? — предприняла она новую попытку к сближению.

Крис бросил на нее ироничный взгляд, и Энни поняла, что он думает об этой затее.

— Конечно, это нужно было сделать до начала поездки, — извиняющимся тоном произнесла Энни и подпрыгнула, когда он резко протянул к ней руку.

Но Крис всего лишь открыл «бардачок», вытащил оттуда карту и кинул ей на колени. Он хмыкнул, бросив взгляд на Энни, взирающую на него круглыми глазами.

— Энни, я вовсе не так кровожаден.

Она вспыхнула от этой насмешки и уткнулась в карту. Собственная реакция разозлила ее. Жесты Криса были резкими, порывистыми, и Энни подозревала, что он сделал это не без умысла.

— Маршрут помечен красным фломастером, — соизволил пояснить он, не отрывая глаз от дороги.

Маршрут был действительно помечен, но только карта, к сожалению, ни о чем Энни не говорила, а Крис не снизошел до устных пояснений. Судя по нескольким пометкам, им предстояло преодолеть пятисот миль и вернуться обратно. Энни просто не знала, к чему готовиться. Она аккуратно сложила карту и посмотрела вперед. Уже давно пора было сделать привал, а Крис вел себя так, словно им еще ехать бесконечные часы без остановок. У Энни от этой нескончаемой езды отчаянно ныли копчик и поясница, она уже несколько раз меняла позу, ёрзая по сиденью, а Крис словно и не замечал ее телодвижений. Как же, не замечает он! Наверняка это очередной пунктик его «умысла». И тут Энни поняла, как отомстить ему!

— Ты всегда молчишь за рулем? — невинно поинтересовалась она и, тут же прикинувшись простушкой, добавила: — Ах, извини, я совсем забыла, что мужчинам это не дано.

Она наконец привлекла его внимание.

— Что? — лениво поинтересовался Крис, давая Энни отличный шанс блеснуть эрудицией.

— Разве тебе неизвестны некоторые особенности строения твоего мозга?

— Может, ты просветишь меня? — В его быстром взгляде ей почудилась смешинка.

— Видишь ли, у мужчин всего одна область мозга ответственна за речевые функции. К сожалению, эта же область отвечает и за внимание. — Энни притворно вздохнула. — Поэтому мужчины могут что-то одно — либо следить за дорогой, либо говорить. Вот женщины… У женщин таких областей несколько, поэтому они способны делать несколько дел одновременно.

— Вот как? Спасибо за столь ценную информацию. Может мне даже удастся при случае блеснуть полученными знаниями. А ты, значит, уже устала от бездействия «речевых» областей своего мозга?

— Вроде того, — осторожно согласилась Энни, не понимая, что он задумал.

— Ну, а раз у тебя их несколько, то почему бы тебе не поговорить одной «областью» с другими?

Энни сначала растерялась, потом едва сдержала улыбку от столь быстрого и находчивого ответа. А увидев блеснувший в насмешке белоснежный край зубов, метнула на Криса надменный взгляд и не удостоила его ответом.

Она опять демонстративно развернула карту, словно за время их пикировки там могло появиться что-то новое. Вздохнув, Энни попыталась отвлечься, проводя графологическую экспертизу его почерка. Твердый, мелкий, разборчивый… Она попыталась вспомнить хоть какие-то пояснения из лекций по психологии, которые посещала в колледже, но в голову ничего не приходило, кроме того, что обладатели мелкого почерка — люди себе на уме. И это ей предстояло проверить на практике. Не очень заманчивая перспектива. Она искоса взглянула на неприступный профиль Криса. Как же наладить с ним отношения? В молчании она и дня не продержится, просто сойдет с ума от этого безмолвия.

«Гладьте строптивца по шерстке, подкармливайте иногда и делайте вид, что мужчины созданы, чтобы управлять, и вы сможете добиться всего, чего хотите», — совсем не к месту вспомнила Энни когда-то услышанное от матери выражение и подумала, что кое в чем Аманда гораздо осведомленнее ее. Но выяснить, как применить это ценное высказывание, Энни предстояло практическим путем. А спешить в таких делах категорически противопоказано. Энни принялась обдумывать стратегию своего поведения.

Остановились они в крохотном мотеле. Крис снял два номера в противоположных концах коридора и заявил, что это их первая и последняя остановка перед тем, как они оставят удобства цивилизации. Это заявление наполнило Энни непонятным трепетом. А Крис пытливо посмотрел на нее, словно выискивая на ее лице признаки сомнений или страха. Энни вызывающе вскинула голову, надеясь, что ничего подобного он не обнаружит.

После раннего обеда, или позднего ланча — это с какой стороны посмотреть, — Энни сухо пожелала Крису спокойной ночи и уединилась в своем номере, где удобства были представлены весьма убого: раковина не больше плевательницы в кабинете стоматолога и душ, в котором Энни едва уместилась. Вода приятно освежила ее, и Энни с невольной тоской подумала, что этот душ последний на несколько ближайших дней. Потом она надела купальный халат, висевший на двери, и вошла в комнату. Подойдя к окну, она обнаружила равнинный ландшафт с чахлой растительностью. Глупо было надеяться, что, как по мановению волшебной палочки, перед ней раскинется благодатный оазис с пышной флорой. О садах Эдема можно забыть. Даже этот поселок казался братом-близнецом того, который они проезжали утром: прямолинейные улицы, одинаковые дома… Тут Энни заметила Криса и едва не отшатнулась от окна, но вовремя сообразила, что за занавеской он не может ее видеть. Крис разговаривал с пожилым мужчиной, который очень оживленно жестикулировал. Крис при этом улыбался. Улыбался! Зрелище просто невероятное, особенно если учесть, с какой миной он каждый раз смотрит на нее. Энни во все глаза наблюдала за этим чудесным превращением. Жаль только, что разговор быстро закончился и собеседники разошлись. Энни вздохнула, подошла к кровати и прилегла на прохладные простыни. Ее усталость была так велика, что она сразу же провалилась в глубокий сон.

Энни проснулась оттого, что кто-то немилосердно барабанил в дверь. Со сна ей почему-то показалось, что она у себя дома, а к ней кто-то ломится.

— Кто там?! — крикнула она, садясь на постели и пытаясь сориентироваться в окружающей обстановке.

— Мы выезжаем через полчаса. Если ты соблаговолишь поторопиться, то еще успеешь позавтракать.

Голос Криса сразу же привел ее в чувство. Энни взглянула на часы, ахнула и принялась лихорадочно собираться. Менее чем через десять минут она в полной боевой готовности стояла перед Крисом.

— Ты всегда спишь беспробудным сном? Я три раза стучал, уже хотел взламывать дверь, опасаясь, не случилось ли чего с тобой.

— Например, не уболтала ли я сама себя до смерти, — съязвила Энни.

— Я бы не удивился. Завтрак уже почти остыл. — Крис кивнул на стол, на котором была чашка кофе, яичница с беконом и тосты, и уселся с противоположной стороны.

Энни покорно присела и оглядела стол. Аппетита не было, от запаха бекона ее затошнило, и Энни ограничилась кофе и тостом, чем заслужила неодобрительный взгляд Криса.

— Мы сделаем остановку только ближе к вечеру, — предупредил он.

Энни нерешительно посмотрела на тарелку с яичницей, но потом подумала, что, даже применив нечеловеческие усилия, ей вряд ли удастся проглотить хоть кусок. Она выпила еще одну чашку крепчайшего кофе, решив, что «лошадиная» доза кофеина хоть и вредна для цвета кожи и белизны зубов, но все-таки поможет ей достойно продержаться до привала.

Крис вручил ей листок со списком покупок. Энни покорно поплелась в крохотный магазинчик. Вернувшись с двумя бумажными пакетами, она обнаружила Криса, увязывающего какие-то канистры. Места в машине осталось катастрофически мало, и только теперь Энни поняла, для чего был нужен этот каркас из тонких стальных труб. Сейчас все вещи словно находились в коробке, но при этом их было очень удобно доставать.

— Что это?

— Топливо, — пояснил он, не на минуту не отрываясь от. своего занятия.

— Твоя машина превратилась в бензовоз. Ты не слишком много берешь топлива? — не удержалась Энни.

— Собираешься возвращаться домой пешком?

— Неужели мы заберемся так далеко? — немного нервно спросила она, сцепив пальцы.

— Ты хорошо рассмотрела маршрут? — вопросом на вопрос ответил он, и Энни окончательно замкнулась.

Совсем не обязательно было отвечать насмешливо и почти грубо. Не хочешь общаться — ну и не надо! Она молча заняла свое место, и машина тронулась. Провожая взглядом удаляющийся мотель, она чувствовала сильное волнение и какую-то тоску. Но во всем обвинила Криса. Ей и так тяжело, а он еще подливает масла в огонь. Мог бы и сдержаться. Энни бросила короткий взгляд на Криса. Он был полностью сосредоточен на дороге.

— Хватит дуться, Энни. — Крис сказал это, когда она уже совсем потеряла надежду услышать хоть слово из его уст.

Энни бросила на Криса красноречивый взгляд, но ее ответ был весьма сдержан:

— Я не дуюсь.

Он притворно тяжело вздохнул, и Энни словно прорвало:

— Да, ты прав, я дуюсь! Я вообще очень эмоциональный человек, и мне тяжело молчать сутки напролет и при этом еще и лицезреть твою угрюмую мину.

Крис горестно покачал головой.

— У тебя очень вспыльчивый характер. Просто удивляюсь, как Майк терпит тебя столько времени.

— Мой характер вовсе не вспыльчивый.

— К тому же ты еще и спорить любишь.

Он просто дразнит ее! Странно было ожидать, что настроение этого неразговорчивого типа развернется на сто восемьдесят градусов и он будет способен даже подшучивать над ней. Хотя юмор этот жестковат и весьма своеобразен. Скорее сарказм, едкий и колкий. Энни решила молчать, чтобы не давать Крису новых поводов для выявления ее мнимых и явных недостатков.

— И страдаешь резкими перепадами настроения, — продолжил он гнуть свою линию.

— Крис, мне очень нелегко, поверь. И к тому же совсем не нравится, что между нами возникли какие-то трения. Это может усложнить наше сосуществование, а мне бы очень хотелось избежать этого. Признаю, что мы очень разные люди, и это вызывает недопонимание. Как думаешь, мы могли бы просто дружески общаться, не вызывая друг у друга раздражения?

Подобная речь, несомненно, должна была произвести впечатление и смягчить напряжение. Это был первый шаг на пути выполнения ее плана.

— Думаю, это вполне можно устроить, — отозвался Крис.

Энни следовало бы на этом остановиться, но, к сожалению, ее понесло дальше. Бросив на своего проводника быстрый взгляд, она продолжила:

— Что происходит, Крис? Ты совсем одичал в этих пустынях и не способен на проявление обычных человеческих чувств?

— Со мной как раз все в порядке. Я думаю, что в своем стремлении сделать все по-своему, ты все-таки немного безумна.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что я не Майк, а в этой пустыне мы будем вдвоем.

— Не бойтесь, мистер Мур, я вовсе не собираюсь набрасываться на вас, лишь только тьма сгустится над этой бесплодной пустыней.

— Я вовсе не этого боюсь. — Тут Энни впервые увидела его настоящую улыбку, адресованную именно ей. Блеснул ряд ослепительно белых зубов. — Как раз все может быть наоборот… Ты не боишься… за свою репутацию?..

Черта с два она позволит себя запугать. Но все же где-то глубоко внутри Энни почувствовала неприятный холодок. Действительно, она доверилась этому человеку, и Майк… Ведь мог он в конце концов и ошибаться?! Энни надела на лицо маску полнейшего равнодушия, как будто слова Криса совершенно не тронули ее.

— Майк назвал тебя бесконечно порядочным человеком, — мысленно она невольно фыркнула, — так что моей добродетели ничто не угрожает. Кроме того, следует учитывать, что я совсем не в твоем вкусе. Проблем нет, и не стоит их выдумывать.

Крис совершенно искренне рассмеялся, как будто этот ответ доставил ему несказанное удовольствие, а Энни неожиданно разозлилась.

— Может быть, мой поступок и кажется тебе таковым, только у меня есть веские причины, чтобы поступать подобным образом.

— Интересно.

— Но я вовсе не собираюсь тебя посвящать в них. Ты не должен беспокоиться ни о моей репутации, ни вообще о чем-либо. Главное, чтобы ты делал свою работу, а со всем остальным я справлюсь.

— Ты всего лишь проводник и не суйся в мои дела?

— Я вовсе не высокомерна, если ты это имеешь в виду. Но с какой стати я должна посвящать постороннего человека в свою жизнь?

— Извини, просто для меня эта ситуация немного необычна.

— Я понимаю.

— Да и ты никогда не путешествовала без своего кузена.

— Да. Без Майка мне будет тяжело. Я уже несколько лет езжу в подобные экспедиции по разным местам и странам и он всегда рядом. — Энни наконец ухватилась за вполне безопасную тему и стала ее усиленно развивать. — Майк просто незаменимым. Он часто сетует, что по моей вине ему пришлось осваивать несколько смежных профессий, но я знаю, что это ему по душе. Теперь он в своем деле универсал: и агент, и компаньон, а еще советчик, помощник — все сразу. И даже штатный психолог. Иногда, правда, его опека становится слишком сильной, но с этим можно мириться и даже бороться. Ему, наверное, тоже сейчас тяжело…

Разговор мало-помалу переходил в более безопасное русло. И при этом они оценивали друг друга и определяли каждый сам для себя, как им строить свои отношения и какую потенциальную опасность представляет «вынужденный компаньон».

— А твоя мать, как она смотрит на эту работу?

Вопрос говорил о большей осведомленности Криса — конечно, благодаря ее дражайшему кузену! — чем Энни бы предпочла, но она все же ответила.

— Ей, конечно, не нравится, но она не имеет права голоса. У каждой из нас своя жизнь. Она это прекрасно понимает и уже не вмешивается.

— Уже?

— Послушай, не достаточно ли историй для первого раза? — Энни отвернулась, показывая, что больше не намерена позволять развиваться разговору в этом русле.

Крис сменил тему, лениво заметив:

— Майк утверждал, что в своем деле ты просто волшебница и даже из ничего можешь сделать «конфетку», то есть потрясающий кадр.

Энни почувствовала в желудке какой-то холод, словно только что проглотила кусок льда, а потом спазм, который едва не заставил ее согнуться. Не захочет же Крис устроить эксперимент, чтобы проверить это утверждение? Он всего лишь проводник, как заклинание, повторила она несколько раз, он работает за деньги и, конечно, не должен делать так, чтобы это было плохо для его клиентов. И Майк утверждал, что Крис поможет мне…

Она сдержалась, чтобы тотчас же отчаянно не опровергнуть это утверждение, лишь огромным усилием воли.

— Майк, как всегда, немного преувеличил, — сдержанно заметила Энни. — В некотором роде это путешествие было не согласовано со мной.

— То есть тебе его навязали? — Крис не собирался ничего смягчать. — Это дело рук недоброжелателей?

— Можно и так сказать. Но для меня это некий вызов, и я просто должна его принять. Не мог бы ты… — Случай представился гораздо раньше, чем Энни предполагала, и она оказалась не совсем готова к такому повороту. Но что ей терять? Она собралась с силами и бросилась в наступление. — Не мог бы ты посодействовать, чтобы это мероприятие не стало провальным?

Крис сбросил газ и повернулся к Энни. В его глазах она увидела проблески той теплоты, с которой он смотрел на Майка.

— Может быть.

— Спасибо, — выдохнула она и сжала задрожавшие губы.

— Но я ничего еще не пообещал.

Энни выдавила из себя улыбку.

— В твоих словах я усмотрела тень надежды.

— Ловко. И очень поэтично.

Крис снова улыбнулся, и Энни смогла расслабиться. Надежда согрела ее сердце и подняла настроение. А также вызвала чувство теплоты к Крису, но в этом Энни не собиралась признаваться даже себе.

5

Уже давно исчезли последние признаки дороги, впереди расстилалась ровная неприглядная поверхность. Хотя ровной она казалась лишь на первый взгляд, и Энни сразу же поняла ошибочность этого впечатления. Машину немилосердно трясло, за редким исключением, когда под колесами была твердая, потрескавшаяся земля, пересыпанная кое-где щебнем. Одинокие огромные эвкалипты тянули к небу почти голые ветви, а скоро и они исчезли, сменившись отдельными зарослями чахлого кустарника, привносившего разнообразие в окружающий пейзаж.

Энни сделала несколько кадров, но не была уверена, что они понравятся ей в последующем. Почти все время она была озабочена тем, что крепко цеплялась, чтобы не вывалиться из машины. Однажды она чуть не прикусила себе язык, а ее внутренности едва не переворачивались на каждом ухабе. Состояние ее «пятой точки», которой доставалось больше всего, и вовсе можно было назвать плачевным. Она даже порадовалась тому, что не послушалась Криса и не согласилась на плотный завтрак. Теперь Энни могла оценить прелесть передвижения по асфальтированной дороге. Поистине все познается в сравнении.

Крис несколько раз бросал на нее взгляды, словно опасаясь, что жалобы посыплются из нее, как из рога изобилия, но Энни стоически молчала. К счастью, некоторое время дорога «исправилась» — машина покатилась гораздо ровнее, лишь изредка подпрыгивая на ухабах, и Энни наконец разжала судорожно сжатые на поручне пальцы. Теперь она могла говорить, не опасаясь того, что прикусит язык на очередной кочке.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Ее голос звучал на удивление слабо.

— Что? — Крис бросил на нее мимолетный взгляд.

— Здесь есть что-нибудь более примечательное или это предел?

— Придется потерпеть.

— Извини, просто я немного нервничаю. Интересно, а как ты ориентируешься? То есть я хочу сказать, ты так часто здесь бывал, что прекрасно знаешь дорогу? По-моему, можно легко ориентироваться на шоссе, где множество указателей, но здесь… Ты запоминаешь холмы или другие приметы?

— Я никогда здесь не был.

Не веря собственным ушам, Энни, приоткрыв рот, уставилась на него.

— То есть… то есть ты не знаешь, куда ехать?

Похоже, Крис сжалился над ней.

— Нет, я прекрасно знаю, куда ехать, — есть же карта. Я не бывал здесь потому, что это не моя специализация. Я вожу туристов по национальным паркам.

— Да, Майк говорил, — пробормотала Энни. — А почему?

— Потому что желающих просто побродить по пустыне не так уж и много. Туристов привлекают уже известные достопримечательности. Например, массив Айерс-Рок, с наскальными рисунками аборигенов, или Маунт-Ольга с группой останцевых гор — «стражей пустыни». В последнее время наплыв туристов напоминает массовое паломничество. Но тебе нужно озеро Эйр. Что ж, при определенных обстоятельствах это имеет смысл.

— Что ты имеешь в виду?

— Это очень нестандартный ход. Воистину, окрестности озера примечательными не назовешь, но, если Майк хоть на толику прав, превознося твои достоинства, ты сможешь что-то выжать из тех бесплодных глинистых равнин. Надеюсь, что ты не разочаруешься.

— Да, конечно. — Голос Энни совсем сел.

Ее в очередной раз охватила паника. Совсем недавно Крис показался ей очень доброжелательным и готовым оказать содействие, но, как оказалось, воображение сыграло с ней небольшую шутку: Крис из дружелюбного стал ироничным, а его слова приобрели скептическую окраску. Что он называет бесплодным? По мнению Энни, местность, по которой они двигались — потрескавшаяся земля, чахлый кустарник и кочки, из которых торчали узкие листья, казавшиеся совсем сухими, — были верхом бесплодности. Неужели может быть хуже?

— Но ты сказал… — сглотнув вязкую слюну, начала Энни.

— В чем-то я смогу тебе помочь, но твой заказчик требует, чтобы ты преподнесла снимки озера. Не так ли?

— Да.

Энни принялась мысленно успокаивать себя, что безвыходных положений не бывает. Скорость передвижения джипа замедлилась многократно. И то ли у Энни стало больше времени, чтобы присмотреться к окружающей природе и попытаться что-то «выжать» из этого бесплодного пейзажа, то ли помог внутренний диалог, но она воспрянула духом.

Они сделали привал три раза в течение дня. В первый раз они немного перекусили и отдохнули. Энни походила вокруг машины, разминая затекшие части тела. Она растерла ноющую поясницу и невольно перенесла массаж ниже. Обернувшись, она поймала взгляд Криса и почувствовала, что щеки невольно загорелись.

— Похоже, тебе досталось, Энни, — без тени улыбки сказал он.

— Ты даже не представляешь, как… — начала было Энни и умолкла. — Я не жалуюсь, ты не думай.

— Я и не думаю. Держишься ты молодцом. Но нам пора.

Это похвала? — мысленно изумилась она, залезая в машину.

Во второй раз Энни попросила Криса затормозить, когда солнечный диск стал катиться к горизонту, но до заката оставалась еще несколько часов. Унылый равнинный ландшафт с редкими признаками растительности настолько приелся, что Энни сразу же выделила это место. Очевидно, эта длинная рытвина без определенных очертаний была руслом пересохшей реки, а по ее «берегам» тянулась цепочка эвкалиптов. Энни иногда казалось, что вся растительность на этом континенте представлена лишь различными видами эвкалиптов, от огромных гигантов до кустарников — и Крис отчасти подтвердил это, сказав, что этих видов больше трехсот. Гиганты, которые она видела сейчас, были почти голые, а редкие листья были словно вырезаны из блеклого зеленого картона, безжизненные, словно присыпанные слоем серебристой пыли и совсем не дающие тени. Мощные стволы торчали из потрескавшейся земли, протягивая к небу ветви-руки, словно моля о помощи. Они остановились почти под деревьями, и Энни смогла поймать этот момент: колонны, уходящие в небо и смыкающиеся скелетом ветвей, образуя остов «шатра», внутрь которого падали косые красноватые столбы солнечного света.

— Это как сюрреалистическая картина, как… — зачарованно прошептала она, завороженная мощными гигантами, сумевшими выжить среди этого пекла.

— Как вид постъядерной Земли, — добавил Крис, и Энни поняла, что невольно озвучила свои мысли.

Но не это потрясло ее, а иронические нотки в его голосе. Она, можно сказать в первый раз, почувствовала веяние этой своеобразной красоты, ухватила нужный момент, а он… Энни обернулась, возмущенно и недоверчиво глядя на него. Прочитать хоть что-то по его глазам оказалось невозможным, словно с внутренней стороны опустили жалюзи.

— Тогда что ты делаешь здесь? — совсем неожиданно спросила она и с удивлением поняла, что пробила в безразличии Криса малюсенькую брешь.

Уголки его губ чуть дернулись, но голос был еще равнодушным:

— Я твой проводник.

— Я совсем не об этом. И ты все прекрасно понял, не отрицай. Почему ты торчишь здесь, в этой Богом забытой дыре? Не нашлось иного применения твоим талантам?

Он никак не отреагировал на провокацию, а для Энни наступило внезапное озарение.

— Это проверка, да?

— Кажется, ты перегрелась. Давно надо было сделать привал, — попытался съязвить он, но Энни не обратила внимания ни на обидные слова, ни на иронично приподнятую бровь.

Она взглянула на него почти высокомерно.

— Я раскусила тебя, Крис Мур. Тебе нравится эта пустыня, ты без ума от этих жутких бесплодных картин… от этих остовов нормальной жизни.

— От этого?! — Он с деланной театральностью простер руку.

— Именно. — Почему-то его сарказм только прибавил Энни уверенности в своей правоте. — Ни один человек добровольно не останется здесь, если не найдет что-то, что ему придется по сердцу. И приехал ты сюда вовсе не потому, что тебя погнала на этот континент несчастная любовь, и не потому, что ты боишься жизни и не можешь найти себе применения в ней — здесь ты нашел себя. Увидел в этой пустыне нечто, что приворожило тебя, красоту, которую понимают лишь избранные. Ты покажешь мне?

Последние слова Энни произнесла почти умоляюще, едва осознавая смысл своей просьбы и завороженная тем, что глаза Криса, еще несколько секунд назад казавшиеся холодными осколками бутылочного стекла, сейчас мгновенно ожили, заискрились, стали плавиться. Она не могла оторваться от них, и их взгляд проникал в нее, захватывая и пленяя ее душу. Энни почувствовала, как внутри что-то вспыхнуло, как-то странно затрепетало, а ее голос упал до шепота:

— Ты нашел свой рай.

— Рай, похожий на ад… Майк становится слишком словоохотливым.

— Майк мне ничего не рассказывал, Сказал только, что у тебя были проблемы в личной жизни, после которых ты уехал в Австралию. А остальное я додумала сама…

— Всего несколько слов оказалось достаточно, чтобы в твоей голове возникли подобные фантазии? Знаешь, все это дает мне надежду на то, что наше путешествие не будет напрасным. Залезай в машину, мы проедем еще немного.

Энни сникла, почувствовав невероятное утомление, словно предыдущая сцена отняла у нее всю энергию. Она молча вскарабкалась в машину, и они вновь двинулись в путь. Но в ней что-то бесповоротно изменилось, Энни чувствовала это.

На ночлег Крис остановился, только когда уже почти совсем стемнело. Энни оглядела выбранное для стоянки место и постаралась достойно выбраться из машины. Кажется, получилось, хотя ноги ее едва держали. Энни странным образом ощущала себя другим человеком, хотя как это произошло так быстро и внезапно — понять не могла. Внутри словно появился невидимый стержень, дающий ей силы и вселяющий уверенность в себе.

6

— Разведи костер и приготовь еду. — С этими словами Крис принялся отвязывать какие-то коробки.

— Погоди, а что будешь делать ты?

— Я поставлю палатку и установлю сигнализацию вокруг лагеря. Или этим ты хочешь заняться сама?

— Нет-нет, — поспешно отказалась Энни. — Погоди, а дрова?..

— Там сзади вязанка. Хватит, чтобы приготовить ужин.

— Когда же ты все успеваешь? — пробормотала она, действительно найдя небольшую вязанку в указанном месте и недоумевая, когда Крис успел собрать ее.

С костром не возникло никаких проблем: сухое дерево запылало жарко и бездымно. Труднее было с ужином. Готовить еду на костре? Кулинарные таланты Энни не распространялись так далеко, в своих прошлых экспедициях они питались концентратами, так что Энни надеялась, что и в этот раз Майк обо всем позаботится. К сожалению, Майка не было. Энни огляделась: Крис исчез из поля зрения, поэтому она поднялась и поплелась к большой сумке, которую Крис выложил из машины. Она порылась внутри, но не обнаружила ни жестянок с консервами, ни даже пакетов с концентратом. Сумка оказалась переносным холодильником, в котором она обнаружила мясо в вакуумной упаковке и свежие овощи. Боже, что же теперь делать?! Вновь обретенная уверенность слегка пошатнулась.

— Я в первый раз вижу женщину, которая не умеет готовить. — Крис подкрался совсем незаметно и сразу определил причину затруднений Энни.

— Тогда посмотри хорошенько: нас несколько миллионов в благодатной Америке, — не осталась в долгу она.

— Осталось только поблагодарить Господа, что я вовремя оттуда убрался.

Он исчез на пару минут, вернулся, приспособил над костром котелок, налил в него воды и принялся добавлять все необходимые ингредиенты. Энни даже загляделась, до чего ловко он все проделывал.

— В следующий раз это придется проделать тебе, — сказал Крис.

— Хорошо, — коротко ответила она и села перед костром, обхватив колени руками и наблюдая, как Крис ложкой на длинной ручке помешивает густое варево.

Скоро в воздухе стали витать такие ароматы, что у Энни потекли слюнки. Еще через некоторое время она оказалась счастливой обладательницей миски ароматного, наваристого и густого супа. Вкус этого блюда нисколько не уступал запаху, а Энни еще никогда не чувствовала себя такой голодной.

— Удивительно вкусно, — улыбаясь, призналась она.

— Хорошо бы ты научилась так же, — проворчал Крис.

— Думаю, что в следующий раз у меня получится, это вроде не так и сложно: все покрошить и покидать в котелок… Ладно, Крис, не смотри на меня так, я пошутила. Я сделаю все, как надо, я очень быстро адаптируюсь.

Это обещание, похоже, умиротворило его, как и сытный ужин. Благодушия Крису добавило то, что Энни по собственной инициативе умудрилась сварить вполне сносный кофе, а потом вымыла посуду. Ужин был закончен, все дела тоже, и Энни просто сидела, наблюдая за ярко-оранжевыми сполохами огня.

Пляшущие языки огня завораживали, на них можно было смотреть бесконечно долго, и Энни неожиданно забыла обо всем. Ночь подкрадывалась все ближе, тесня небольшой круг света. Резкий вопль разорвал тишину, Энни вздрогнула и посмотрела на Криса.

— Птица, — односложно пояснил он.

Энни взглянула в непроглядную темноту, поёжилась и вновь посмотрела на сидевшего напротив нее мужчину. Глаза Криса были полузакрыты, и она не могла с точностью определить, то ли он наблюдает за ней сквозь полуприкрытые веки, то ли смотрит на огонь. Тишина загустела, превратившись в желе, и Энни вдруг почувствовала, как по непонятной причине учащается пульс. Ее мысли приняли совсем не желательное при данных обстоятельствах направление. Она наедине с мужчиной, которого знает всего несколько суток. Ее порыв отправиться в эту экспедицию нельзя считать ничем иным, как временным помешательством или безумным упрямством… Или тем и другим сразу.

А к Крису она испытывает совершенно непонятные чувства: симпатию, расположение, а еще немного побаивается его и… доверяет ему. Очень странная смесь. Неудивительно, ведь с ним связаны ее надежды на благополучный исход этой экспедиции. А вот с чувствами самого Криса все понятно, тем более что он явно демонстрирует их: Энни для него просто одушевленный предмет окружающей среды — ни больше ни меньше. С одной стороны, такое отношение вполне устраивало Энни, с другой — она чувствовала некое разочарование, и такое противоречие вгоняло ее в странную депрессию. Нужно поскорее определиться со своими чувствами, иначе ей грозит раздвоение личности. Разочарование, конечно, было вызвано женским тщеславием. По своей наивности, Энни уж решила, что вовсе лишена этой черты характера, тем более что до сей поры та никак себя не проявляла. Но, как оказалось, ее чаяния были преждевременны — Энни вовсе не была чужда грехов, и неприятная черта совсем некстати заявила о своем существовании.

Энни не то чтобы привыкла к «массовому поклонению», но и без внимания никогда не оставалась. Особенно при содействии своей матушки, которая все еще не теряла надежды выдать Энни замуж. Но для достижения своих целей Аманде было необходимо преодолеть два существенных препятствия: во-первых, Энни предпочитала светскому обществу «золотой молодежи» общество своих коллег и друзей, а уж пригласить ее в ресторан на обед или ужин с более солидным «потенциальным женихом» и вовсе не представлялось возможным. Во-вторых, Энни всех представителей сильной половины человечества держала на определенном расстоянии и, как только незадачливый поклонник переступал дозволенную черту, разрывала отношения. И это приводило ее мать в отчаяние.

Справедливости ради стоит отметить, что иногда Энни не удавалось ускользнуть от внимания заботливой матушки, и тогда Аманда торжествовала победу, устраивая вечеринки, на которые доступ был ограничен лицам, чье состояние не дотягивало до определенной суммы, или «выводя» по мере сил и возможностей Энни в свет. Аманда уже успела освоить роль свахи, перебирая возможные кандидатуры и отсеивая неподходящих. Последним «трофеем» неугомонной матушки стал Доминик Бреттон. «Очень выгодная партия… К тому же он так мил…» Вопреки пессимистическому настрою Доминик Энни понравился. Правда потом оказалось, что он завзятый игрок и ловелас, но Энни это нисколько не волновало, поскольку она вовсе не собиралась соединять с ним свою судьбу. Но, чтобы не активизировать мать на новые поиски, она изредка стала встречаться с ним.

— Конечно, он волокита, — продолжала свой бесконечный разговор о достоинствах Доминика Аманда, находясь в спальне дочери и наблюдая за тем, как она собирается на одно из редких «свиданий» с Бреттоном, — но, когда вы поженитесь, это пройдет, женщина должна уметь держать мужчину в руках. Иногда натянуть вожжи, иногда дать слабинку. Ты научишься.

Такое практическое отношение к браку было вполне в духе Аманды, а Энни порой злилась на мать за эти разговоры, ибо в ее душе еще жили мечты о «прекрасном принце на белом коне» и о «чистой любви в укромном замке вдали от суеты», а порой она была готова согласиться с ее доводами. Вот же он, пример, перед глазами — Мадлен. Бог ничем не обидел ее подругу. Одни волосы цвета воронова крыла с редким отливом и удивительный фиалковый цвет глаз чего стоили. А поди ж ты: нарывается на всяких индивидов, которых и мужчинами-то не назовешь. Так, «мужчинки», да и то с очень маленькой буквы, и любовь ей приносит одни огорчения.

Надежды Аманды рухнули, когда Бреттон решил, что их с Энни отношения подошли к той черте, когда постель стала неизбежностью, и предпринял определенные шаги в этом направлении. Энни очень изящно дала отставку «потенциальному жениху», чем повергла уверенного в своем непоколебимом обаянии Бреттона в шоковое состояние. Потом, пользуясь всеми правилами хорошего тона, Энни послала матери письменное «уведомление» на двух листах, советуя не строить впредь наполеоновских планов, устраивая судьбу дочери, а намеченная экспедиция в Австралию оказалась прекрасным поводом исчезнуть на время.

Крис протянул руку, подкинув в костер несколько веток, тут же вспыхнувших. Это движение привело Энни в чувство. Небольшой сноп искр метнулся вверх, и Энни проводила его взглядом, наблюдая, как быстро гаснут в воздухе красные точки. Опустив глаза, она встретилась с глазами Криса и невольно вспыхнула. Энни настолько глубоко ушла в дебри своих мыслей, воспоминаний и раздумий, что, наверное, уже битый час таращилась на огонь. Был бы рядом Майк… Ему не привыкать, а вот Крис теперь посчитает, что с ней явно не все в порядке.

— Надеюсь, не я причина тяжелых раздумий и страдальческих вздохов? — насмешливо поинтересовался он.

— Нет, не ты, — отозвалась она, с деланным равнодушием пожав плечами. — Я просто задумалась.

Интересно бы знать, что увидел Крис на ее лице, пока Энни размышляла. От его сонливого вида не осталось и следа, теперь Крис в упор смотрел на нее. И, хотя от этого пронзительного взгляда невольно по ее спине побежали мурашки, Энни сделала вид, что все хорошо. Она зевнула, прикрыв рот ладошкой.

— Я ужасно устала, пожалуй, пойду спать.

Крис кивнул, и Энни поспешно скрылась в палатке. Она некоторое время лежала, вспоминая его пристальный пронизывающий взгляд и гадая о его значении. И, наконец, решила, что все это время Крис проводит какие-то только ему одному известные тесты. И провокации его преследуют только одну цель — выяснить, насколько она пригодна к этому путешествию и не стоит ли со всей возможной поспешностью вернуться домой. Потом Энни со страшной силой потянуло в сон, глаза стали слипаться, и Энни уснула, так и не додумав всех своих мыслей.

Из сна ее буквально вырвало чувство страха. Она еще не успела ничего сообразить, а только замерла, пытаясь спросонья определить в чем, собственно, дело. И вдруг рядом с ней кто-то завозился. Энни испуганно подпрыгнула, ее локоть вонзился во что-то мягкое. Раздалось сдавленное проклятие — голос принадлежал Крису.

— Крис, что ты здесь делаешь? — Энни вот-вот готова была сорваться на крик.

Ожили ее самые страшные предположения, которые она подавляла в себе. Они действительно одни в этой пустыне. А может, он решил, что ее заявление о том, что она хочет спать, провокационное? Или расценил его как приглашение… Рой мыслей с такой силой закружился в ее голове, что сон слетел в мгновение ока.

— Как ты думаешь, что я собираюсь делать? — Язвительность Криса не знала границ.

— Ты что-то ищешь? — осторожно предположила Энни дрожащим голосом.

— Проклятье, что я могу искать в палатке посреди ночи?! Я всего лишь собираюсь лечь спать.

— Ты собираешься просто лечь спать?!

— Да, именно так я и сказал.

Возможно, она еще что-то недопонимает, ведь то, о чем она сейчас подумала, — просто невозможно.

— Тебя что-то беспокоит? — прервал Крис ее бешено мечущиеся мысли.

— Но ты не можешь спать здесь! — почти закричала Энни.

— Почему нет? При всей своей привычке и стойкости я отказываюсь спать на улице. К утру температура опустится так, что я просто рискую замерзнуть, а это чревато последствиями. Радикулитом, например…

— Но я думала, что мы по очереди будем дежурить. Мало ли что… — Энни едва не плакала.

— В этом нет необходимости. Если что, мы все услышим.

— Услышим?..

Крис подозрительно замолчал, но Энни и подумать не могла, что человек способен мгновенно заснуть, тем более в подобной ситуации. Она испуганно и просяще произнесла в темноту:

— Крис…

Раздался протяжный страдальческий стон, а затем усталый голос мученически проговорил:

— На наше счастье, в Австралии нет никаких крупных и опасных животных. Так что быть чьим-то поздним ужином тебе не грозит. Послушай, что ты от меня хочешь? Я весь день вел это проклятый драндулет и теперь смертельно хочу спать. Клятвенно обещаю, что не нападу на тебя ночью, и даже не буду храпеть.

— Но ты не можешь спать в одной палатке со мной!..

— Можешь вылезти и спать на улице, если тебя что-то не устраивает.

Энни подхватила свой спальный мешок и выползла из палатки. Она прилегла возле затухающего костра. Пламя еще некоторое время мерцало, раздвигая мрак красноватыми отблесками, потом раскаленные угли стали покрываться слоем пепла, гаснуть, и вот уже Энни окутала кромешная тьма.

Ей стало страшно. Стоило дозволить просочиться в душу частичке страха, как она стала шириться, расти. Напрасно Энни пыталась убедить себя, что ничего страшного нет. Опять прокричала эта ужасная птица, и Энни, не сдержавшись, шмыгнула внутрь безопасной темноты палатки. Она легла подальше от Криса и отчаянно напрягла слух. Крис спал! Усталость взяла свое, и, несмотря на свое взвинченное состояние, через некоторое время Энни провалилась в глубокий сон.

7

— Энни, вставай.

Она резко села, протирая глаза. Голос Криса доносился снаружи. За такую деликатность следовало сказать ему отдельное спасибо. Еще пару минут Энни приходила в себя и пыталась вспомнить, что ей снилось. В палатке царил полумрак, но не могло быть и речи о том, чтобы показаться перед Крисом в неизвестно каком состоянии. Энни вытащила из сумки зеркальце и попыталась рассмотреть себя при столь скудном освещении. То, что она смогла разглядеть, выглядело не так уж и плохо. Достав расческу, Энни привела в порядок волосы, скрутила их и заколола большой заколкой. Поэтому она выудила из своей чудо-сумки большой платок, не забыв похвалить себя за запасливость, и соорудила замечательную бандану.

Только после всех этих операций Энни выбралась из палатки… чтобы встретить рассвет. Она потеряла дар речи, уставившись на буйство ярких красок, словно омывающих небо и багрянцем окрашивающих землю. Солнце, казавшееся огромным косматым огненным шаром, медленно выползало из-за горизонта. Со всей поспешностью Энни бросилась обратно в палатку, чтобы выудить оттуда «никон». И почему он не мог предупредить заранее или разбудить ее пораньше?! Энни успела сделать несколько кадров, досадуя лишь на то, что у нее не было возможности заранее продумать, как лучше вести съемку.

Но где же Крис? За своими метаниями она совсем о нем забыла. Оглядевшись, Энни тотчас его обнаружила: Крис в позе лотоса сидел возле палатки. Энни даже не сразу его узнала — Крис побрился. По непонятной для нее причине она не могла оторвать глаз от твердого очертания его губ и волевого подбородка. Потом ее взгляд метнулся к его глазам, и, прочитав в них вопрос, она запоздало смутилась.

— Доброе утро! Рассвет был таким чудом, что я готова простить тебе столь ранний подъем. Но раз уж ты сам давно встал, то мог бы и меня разбудить. А ты побрился. Надо сказать, что так тебе гораздо лучше. Извини…

— Ничего. Уж если мы утро начали с комплиментов, то скажу, что эта бандана тебе удивительно идет.

— Спасибо, — пролепетала Энни. — Ты занимался медитацией?

— Вроде того. А ты с утра похожа на батарейку «энерджайзер», — почти весело сообщил он ей.

— Немудрено. Как только я увидела эту красотищу, во мне закипела такая энергия. А вообще-то я сова, — неловко добавила Энни.

Она представила, как металась и изощрялась, пытаясь найти лучший ракурс для съемки, и смутилась еще сильнее. И не зря — судя по довольному виду Криса, предыдущие сцены доставили ему много приятных минут. Что ж, с этим приходилось мириться. Должно быть, я выглядела до ужаса потешно, предположила Энни, видя его улыбку.

Ну что ей делать с этим непонятным мужчиной?! Пока вопреки всем ее опасениям он казался совершенно безобидным и относился к ней с равнодушием евнуха, медитировал, глядя на восходящее солнце, и мог без всяких усилий вызвать в ее душе любую эмоцию или даже бурю переживаний. До сих пор это никому не удавалось, и Энни впервые поняла, что значит быть уязвимой. Она уже совершенно точно знала, что Крис обладает не только даром находить дорогу в этой пустыне. Не меньшим талантом он обладал по части затрагивания тонких струнок в ее душе и приведении Энни в замешательство.

Утро оказалось действительно добрым: Крис смягчился, много рассказывал ей об Австралии. И даже улыбался, отчего в душе у Энни все вздрагивало. Он оказался в «привычной среде обитания», которая до сей поры, несмотря на проведенные в Австралии годы, продолжала изумлять, восхищать и радовать его. Энни поняла, что Крис вовсе не равнодушный и не бесчувственный, как она решила на основании первого впечатления. Впрочем, это была естественная реакция на незнакомого человека. Интересно, какой он видел Энни? Наверное, и он был о ней не слишком высокого мнения.

— …Над равнинами поднимаются редкие останцы — «стражи». Может быть, мы и встретим парочку, но больше всего их в центральной части Австралии.

Энни поймала себя на том, что, увлекшись за наблюдением смены выражений на его лице и движением красивых губ, она начисто упустила все объяснения. Она заставила себя оторваться от лица Криса и посмотрела по сторонам. На нее вдруг каким-то водопадом, стремительной серией цветных картинок обрушилась неимоверная красотища. Словно до этого часа Энни путешествовала с завязанными глазами, и вдруг неожиданно повязку сняли. Все дело, конечно, было в том, что раньше она была слишком погружена в себя: в свои переживания, беды, внутренний самоанализ. Теперь недавняя паника показалась ей чуть ли не смешной.

— Вот он! Смотри!

Энни увидела нечто напоминающее округлую башню, которая на более близком расстоянии оказалась выветренной скалой.

— «Страж».

— Как он красив, — прошептала Энни.

Редкий кустарник, росший рядом со «стражем», издалека напоминал сизо-зеленую вуаль, опутавшую подножие одинокой скалы.

Энни опустила фотоаппарат и взглянула на лицо Криса, освещенное легкой полуулыбкой. Ее сердце в очередной раз тревожно екнуло — таким красивым и одухотворенным показался ей Крис в этот момент. Он тонко чувствует красоту и их мироощущение совпадает!.. Это было озарением, тревожным и волнующим одновременно.

Место привала на второй день Крис определил в гораздо более живописном месте, чем накануне. Преодолевая усталость, Энни обошла лагерь, постепенно удаляясь от палатки, пока наступившие сумерки не погнали ее обратно к костру. Увидев, что Крис сделал за нее всю работу, она испытала угрызения совести.

— Извини, это больше не повторится, — повинилась она.

Крис был снисходителен — немного поворчал, но быстро успокоился. Энни ела, не чувствуя вкуса еды и размышляя о том, какие чудесные снимки получатся завтра. Надо только пораньше встать. И совсем не стоит при этом беспокоить Криса, ведь ему предстоит весь день вести машину. Она только сделает несколько кадров и быстренько вернется в лагерь. Сам же сказал, что это абсолютно безопасно и никаких крупных хищников здесь нет. Но, чтобы его «не беспокоить», она должна выяснить, как действует его «сигнализация» и не вызвать при этом подозрений.

— Крис, стоит ли на самом деле относиться к своей безопасности так беспечно? — как можно небрежнее поинтересовалась она.

— Уверяю, что ты в абсолютной безопасности.

— Но для еще большего успокоения не объяснишь ли мне принцип действия этой своей… э-э-э… сигнализации?

Он внимательно посмотрел на нее.

— Надеюсь, тебе не пришла в голову какая-нибудь шальная идея? — почти сурово поинтересовался Крис.

— Конечно нет! — возмущенно ответила Энни. Разве можно считать ее желание сделать лучший кадр года «шальной идеей»?! И потом, что не говори, это же ее экспедиция!..

— Охрана построена по принципу паутины, мы — в ее центре. Как только что-то задевает нить, раздается звуковой сигнал.

— И это все? — изумилась Энни.

— Как показывает практика, самое лучшее — это самое простое. Я пользуюсь несколькими вполне безопасными для животных приспособлениями, которые быстро отпугивают особо настойчивых и любопытных.

— А ты сразу же услышишь этот сигнал?

— Сразу же. — Крис усмехнулся, и Энни подозрительно посмотрела на него.

— Что?

— Грохот будет такой, что и мертвого разбудит. Но представители местной фауны еще не разу не проявляли настойчивости, — запоздало успокоил он Энни.

— Все когда-то происходит в первый раз, — пробормотала она.

Итак, ее задача усложняется. Что будет, если в темноте она вызовет такой переполох? Энни видела у Криса оружие — «на всякий случай», как пояснил он в ответ на ее вопрос.

— А оружие?.. То есть я хочу спросить, ты выскакиваешь из палатки с пистолетом наперевес?

— Пистолет нельзя взять наперевес, — он усмехнулся, — но, в общем, ты недалека от истины.

Час от часу не легче. Энни поёжилась. Очень не хочется быть мишенью в том случае, если она оплошает и заденет эту «сигнализацию». Однако отступать было не в ее правилах, а сложность задачи ни в коей мере не повлияла на ее решение.

— Прекрасно, теперь я могу спокойно спать, чувствуя себя абсолютно защищенной, — заявила она, приняв безмятежный вид.

На сегодня у нее оставалось только одно дело. Но настолько деликатное, что она долго мялась, прежде чем начать разговор.

— Крис мне нужна вода, — сказала Энни совсем не то, что намеревалась.

— Да? И много?

— Не очень. Мне нужно принять… ванну. Понимаешь?..

Энни почувствовала отчаяние под задумчивым взглядом Криса — он словно пытался понять, как столько воды можно израсходовать впустую.

— Если тебе мои слова кажутся кощунственными, то в свое оправдание я могу сказать, что ты же расходовал воду на свое бритье. Мне и нужно всего-то пару пинт.

Крис с видимым облегчением вздохнул.

— В следующий раз выражайся определеннее, а то меня от фразы «мне нужно принять ванну» чуть инфаркт не хватил.

Через несколько минут в распоряжении Энни оказалась канистра и железная миска.

— Не уходи далеко, — предупредил Крис, прежде чем Энни, захватив все необходимое, уединилась за джипом, не попадающим в круг света.

Завершив «водные процедуры», Энни с удовольствием надела чистую рубашку и выглянула из-за джипа. Крис сидел к ней лицом, вороша угли костра. Он сразу заметил ее и поднял голову. Некоторое время они смотрели друг на друга, пока Энни не поняла, что в ее груди разросся влажный ком, мешающий дышать. С трудом отведя от Криса глаза, она положила канистру с остатками воды в джип и шмыгнула в палатку. Сердце почему-то колотилось так сильно, словно Энни бежала марафонскую дистанцию. Она невольно прижала ладонь к груди, словно стремясь таким образом остановить его дикий бег. Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Энни лежала, постепенно успокаиваясь и с какой-то мелкой дрожью в животе ожидая появления Криса. Он не шел. В конце концов Энни разозлилась, что ведет себя, словно пугливый подросток, а ведь ей уже двадцать четыре года!

Здорово же ты разволновалась, старушка! А ведь он всего лишь просто посмотрел на тебя, и разделяло вас расстояние не меньше восьми ярдов. Поразительная чувствительность!

Когда в палатке появился Крис, Энни еще не спала, но очень умело притворилась спящей. Некоторое время она прислушивалась к его тихой возне, пока он укладывался удобнее. Потом Крис затих. Энни сразу же поняла, что он уснул. Его дыхание стало тихим, глубоким и размеренным. Она подумала о том, что очень быстро — даже слишком быстро! — смирилась с его присутствием в палатке.

В конце концов, ты всего лишь проявила человеколюбие! Не спать же ему на улице? — как-то очень ехидно пробурчал внутренний голос, на что Энни твердо сказала: «Да!» — и решила, что на сегодня достаточно и пора бы ей заснуть. Но перед сном она сделала себе строгое самовнушение, когда следует проснуться. До сих пор биологические часы ее ни разу не подводили, и даже будучи отъявленной «совой», Энни могла встать в строго «запланированное» время. Майка всегда изумляла эта способность Энни.

Проснувшись, Энни еще некоторое время неподвижно лежала, потом поднесла к глазам светящийся циферблат часов. Ее следовало поторопиться: надо было занять удобную позицию, а ведь совсем скоро рассвет. Вооружившись фонарем, припасенным заранее, она выскользнула из палатки. Неизвестно, благодаря чему ей удалось благополучно преодолеть «паутину» сигнализации — хорошему зрению или покровительству неведомых добрых сил, — но спустя двадцать минут она уже заняла исходную позицию. Отщелкав несколько кадров, Энни вдруг увидела ящерицу, замершую на поверхности песка и казавшуюся изваянием. Рептилия ждала, когда поднимется солнце и согреет ее холодную кровь своими живительными лучами. Ящерица вдруг неожиданно поднялась, вскинув передние когтистые лапки и чем-то напоминая настороженного сурка, и кинулась прочь на задних лапах! Огромная кожистая складка на шее пресмыкающегося раздулась.

— Плащеносная ящерица!.. Господи, вот это кадр!.. — восхитилась Энни.

Потом она увлеклась извилистой поземкой, сгоняющей песок и строящей новый бархан. Энни так увлеклась, что потеряла счет времени и заодно направление, откуда пришла. Опомнилась она, только когда кончилась пленка. Энни словно очнулась от сна и бросила вокруг растерянный взгляд. Солнце ослепительно сияло, и она давно уже должна была быть в лагере. Энни вздохнула, предугадывая реакцию Криса. Что ж, сама виновата. Следовало вернуться гораздо раньше и сделать вид, что она просто очень рано проснулась и ей захотелось прогуляться.

Взбудораженная после своих экспериментов и волнений по поводу реакции Криса, она поспешила в лагерь. Поднявшись на дюну, Энни похолодела. И было отчего. Энни была совершенно уверена, что за этой дюной располагался их лагерь. Она беспомощно обернулась, глядя на цепочку своих следов, которые очень быстро сглаживал вечно дующий ветер. Она заблудилась! Этот вывод загнал ее сердце в пятки, и она метнулась назад по своим следам, пока ветер окончательно не стер их. Энни вернулась на «исходную позицию», судорожно пытаясь вспомнить обратную дорогу. Потом быстро пошла в избранном направлении.

Взобравшись на очередную дюну, Энни едва не вскрикнула от облегчения, обнаружив джип, палатку и… куда-то собирающегося Криса. Тут же заметив ее, он все бросил и широкими шагами двинулся ей навстречу, а выражение его хмурого лица не предвещало для Энни ничего хорошего.

— Где ты была?! — заорал Крис.

Энни невольно вздрогнула и едва сдержала порыв попятиться. Радостный порыв угас очень быстро, и осталось только беспокойство, которое продолжало расти по мере того, как расстояние между ней и Крисом стремительно сокращалось. Энни в защитном жесте обхватила себя руками, ожидая приближения неминуемого возмездия. Что ж, ее беспечность будет наказана, и с этим приходилось мириться.

И вот Крис перед ней: глаза мечут молнии, а ладони сжимаются и разжимаются, словно он с трудом удерживается от того, чтобы не схватить ее и не начать трясти от переполнявших его эмоций. Энни молчала, чтобы не подливать масла в огонь. В конце концов, в некоторых ситуациях молчание — золото, а сейчас было очень похоже на то, что это именно та ситуация. А Крис, видно, ожидал, что она тут же начнет оправдываться, и уж тут он и задаст ей по первое число. Но поскольку его надежды не оправдались, потому как Энни молчала как рыба и не давала ему поводов выплеснуть свое недовольство, Крис скрипнул зубами и жестко процедил:

— Если ты еще только раз посмеешь…

Энни кивнула несколько раз, даже не дослушав всех его угроз и выражая всем видом полное подчинение и искреннее раскаяние. Потом посмотрела в его сердитые глаза и пару раз невинно похлопала для проформы ресницами. Крис замер, потом смачно выругался, помянув нескольких ближайших родственников Энни. Она порозовела, но не дала ему повода для продолжения недовольства.

— Быстро собирайся, нам давно пора ехать.

Целый час после того, как они тронулись в путь, Энни крепилась, а потом все же не выдержала. Наверное, смелости ей придало то, что Крис слишком мягко обошелся с ней.

— Не сердись, Крис, не случилось ничего страшного. Ты же сам говорил, что хищников здесь нет. — И, словно кто-то за язык ее дернул, добавила: — Кроме того, это происшествие доказывает, что твоя сигнализация не такая уж действенная. Я же легко миновала все твои секреты, а ты даже не проснулся. Кто знает, может быть, какое-то животное будет так же осторожно, и мы лишимся всех наших припасов.

Словно какой-то чертенок толкал ее на испытание пределов терпения Криса. Уж лучше бы она промолчала. Крис сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки, и метнул такой взгляд, что Энни поняла: для нее было бы лучше, если бы она обошлась без критики.

— Да, я сказал, что тут нет хищников. А о змеях ты подумала?

— О змеях?.. — растерянно повторила Энни. Ее пыл стал стремительно угасать. — Ты ничего не говорил… А что ты придумал, чтобы они нечаянно не заползли в нашу палатку?!

— Я-то придумал, только посвящать тебя в эти секреты больше не испытываю ни малейшего желания.

8

Наступивший день оказался из серии неудачных, потому что дела не пошли с самого утра. То ли из-за того, что Крис был все еще сильно зол на Энни за ее утреннюю выходку, то ли он просто толком не отдохнул ночью, но у него все просто валилось из рук, и Энни в полной мере ощутила всю мощь его недовольства. Он больше не улыбался и вообще не разговаривал с ней. Энни чувствовала себя очень виноватой. Конечно, Крис совершенно прав, она поступила легкомысленно и могла за это поплатиться. Что ж, это будет для нее хорошим уроком.

Сегодня двигаться стало еще труднее. Машина, накануне легко справляющаяся со всевозможными трудностями, сегодня закапризничала. Отъехав от места стоянки несколько миль, они наткнулись на странную огромную полосу, будто оставленную гигантским плугом. Полоса уходила в обе стороны, насколько хватало глаз. Крис решительно остановился и выключил зажигание.

— Мы сможем здесь проехать? — робко подала голос Энни.

Не отвечая, Крис вылез из машины и некоторое время хмуро разглядывая окрестности.

— Крис?..

— Похоже, что эта полоса тянется на много миль в обе стороны, на объезд понадобится слишком много времени, — наконец отрывисто заговорил он. — Я пройду вперед и посмотрю, сможем ли мы проехать или стоит поискать другой путь. Если увидишь, что я махну рукой, садись за руль и медленно поезжай ко мне. Надеюсь, машину ты водить умеешь?

— Умею.

Больше не удостоив Энни своим вниманием, Крис зашагал вперед.

Энни перебралась за руль, наблюдая за удаляющимся Крисом. Он уходил все дальше, потом Энни увидела, как он остановился и махнул ей рукой. Она осторожно включила передачу и тронулась. Под колесами захрустел гравий, потом передние колеса нырнули в первую рытвину, выкарабкались, преодолевая препятствие, потом в следующую… Энни довольно успешно преодолевала одну преграду за другой. До Криса оставалось ярдов двести, она видела, что он идет навстречу машине, чтобы занять свое законное место за рулем…

Впоследствии Энни не раз думала о том, что ей именно тогда следовало остановиться. Выезжая из очередной рытвины, она чуть вывернула руль вправо и тут же почувствовала, как грунт под колесами проваливается. Пытаясь скорее выбраться, Энни чересчур сильно надавила на газ, и джип, выбросив из-под колес фонтан мелкого щебня и песка, съехал еще ниже. Колеса окончательно увязли в сыпучей смеси. Энни и охнуть не успела, как подоспел Крис. Он осмотрел грунт, коварный склон и поднял на Энни злые глаза.

— Сейчас будешь действовать согласно моим указаниям, — сердито скомандовал он.

— Хорошо. — Энни тяжело вздохнула.

— Поверни руль немного левее… осторожнее жми на газ… теперь вправо…

Энни старательно следовала его указаниям, и автомобиль медленно, но уверенно стал выкарабкиваться. И тут случилось непредвиденное: к своему ужасу, Энни почувствовала на спине под рубашкой какое-то подозрительное шевеление, а секундой позже в нежную кожу впились челюсти какого-то насекомого. Энни пронзительно взвизгнула и, рефлекторно подавшись вперед, выжала газ. Двигатель взвыл, машина рванулась, и тут же послышался глухой скрежещущий звук, после которого последовал сильный удар в днище.

— Какого черта?! — заорал Крис, метнувшись к ней и почти вырвав из-за руля. — Что ты натворила?!.

Сейчас Энни была охвачена таким страхом, что чувствовала единственное желание: вытряхнуть из-под одежды это «что-то», все еще скребущее цепкими лапками по ее спине. Она стала вырываться.

— Пусти, у меня там что-то по спине ползает! И кусает! Ай!

Крис сориентировался мгновенно: резким движением развернул Энни к себе спиной и быстро задрал рубашку. «Лапки» исчезли, наградив ее напоследок еще одним укусом. Энни со всхлипом выдохнула и вырвалась из рук Криса.

— Что это была за гадость? — дрожащим голосом спросила она. Неприятное ощущение было еще так сильно, что от отвращения она передернула плечами.

— Большие муравьи. На спине несколько укусов, которые нужно обработать, — странным бесцветным голосом сказал Крис.

— Я… я сделаю это позже. Но откуда они взялись?!

— Не я же сегодня утром пытался пролезть в середину скраба! — раздраженно ответил он.

— Ты имеешь в виду те почти непроходимые заросли колючего кустарника? — поинтересовалась она.

— Именно эти заросли я и имел в виду. По веткам акаций частенько снуют муравьи, вот они и свалились на твою рубашку, а позже пробрались под нее… Кстати, для сведения: там и пауков много… — Злость из его голоса пропала, осталась какая-то непонятная то ли усталость, то ли безнадежность, а сам Крис еще некоторое время рассматривал Энни с непонятным выражением на лице, словно диковинную зверушку.

— Пауков?.. — Энни побледнела и тут же накинулась на него: — В следующий раз заранее предупреждай меня об этом! И вообще, что ты на меня так смотришь?

— Ты видела фильм «Невезучие»? — как-то очень терпеливо спросил Крис.

— Ну и что?.. — Ее голос прозвучал более вызывающе, чем следовало в данной ситуации, но Крис не вспылил.

— А то, что я все больше ощущаю себя в роли партнера того самого «невезучего» героя, — как-то устало и обреченно сказал он. — Теперь я понимаю, почему Майк сказал, что ты «стихийное бедствие».

— Но я же не виновата, что эта гадость залезла мне под рубашку! Меня так сильно покусали… — От обиды Энни готова была заплакать.

Крис вздохнул так тяжело, что Энни почувствовала себя еще хуже, и повернулся к многострадальному джипу. Внешне казалось, что все в порядке, лишь колеса увязли чуть глубже в рыхлом грунте, но Энни отчетливо помнила этот удар в днище. Может, все еще обойдется? Крис присел перед заглохшей машиной, и по его виду Энни поняла, что дела совсем плохи. Нужен тягач или что-то в этом роде. И это в пустыне, где на много миль вокруг не сыщешь не только мастерской, но и просто человеческого жилья! Крис продолжал молча сидеть на корточках, разглядывая что-то на земле. Энни с трудом подавила нарастающую панику. Не может быть, чтобы не было выхода! Крис уже несколько лет работает проводником различных экспедиций и он сможет найти выход из самой сложной ситуации!

— Теперь я понимаю моряков, считающих, что женщина на корабле приносит несчастье, — проронил он, подливая масла в огонь ее терзаний, и повернулся к Энни.

Но к этому времени она почти сумела взять себя в руки.

— Ерунда, мы вытащим его. Нужен трос, мы соорудим что-то вроде лебедки, зацепим за дерево и…

Энни огляделась в поисках дерева. Единственный чахлый кустик акации маячил где-то в полумиле и совсем не подходил ни на роль дерева, ни на роль упора, чтобы вытащить автомобиль.

— Ну просто не поверю, что ты не придумаешь хоть что-то, чтобы справиться с этой ситуацией, — сказала Энни, отчаянно не желая сдаваться и все еще надеясь на благополучный исход.

— С этой — нет!

Крис сунул ей под нос руку, испачканную чем-то маслянисто-темным. Энни отшатнулась.

— Что это?

— Это? Это значит, что благодаря твоему «мастерству» управлять автомобилем, у нас пробит картер и все масло вытекло. Это значит, что если мы попытаемся ехать дальше, то двигатель заклинит через пару миль… Я уже не говорю о том, что, если каким-то чудом мы вытащим джип и доставим в мастерскую, ремонт и услуги тягача встанут мне в кругленькую сумму.

— Твой, с позволения сказать джип, давно пора выбросить на свалку. — Энни весьма несвоевременно решилась огрызнуться, и лицо Криса стало стремительно темнеть. — Но поскольку это моя вина, то все расходы я возьму на себя.

Ее торопливое заявление нисколько его не успокоило, а, наоборот, привело в ярость.

— Не все можно купить за деньги.

— Уж, по крайней мере, твоя машина к этому «всему» не относится.

Его мрачный взгляд мог запросто свалить с ног буйвола, но Энни устояла.

— Там должна быть какая-то защита! — выпалила она, вдруг вспомнив про защиту упомянутого картера: об этом Майк в ее присутствии упоминал в прошлой экспедиции. Удивительно до чего вычурна память и какие порой странные воспоминания всплывают в голове.

— Ты умудрилась пробить все: и картер, и даже защиту. И это учитывая величину дорожного просвета у джипа. Все, твоя экспедиция закончена, я вызываю помощь. Где моя сумка?

Около часа назад Энни брала сумку Криса, где находилась аптечка, чтобы принять таблетку от головной боли.

— Я положила ее назад, — тихо сказала она, слишком растерянная и подавленная для того, чтобы продолжать дискуссию. Но виновата ли она, что этот проклятый валун как-то умудрился «выползти» из-под съехавшего песка и будто специально ударил по картеру?

Энни расстроенно наблюдала, как Крис перетряхивает вещи.

— Ее здесь нет, — напряженным голосом оповестил он после пяти минут бесплодных поисков.

— Что?.. — Энни очнулась и стала интенсивно вспоминать.

Да, совершенно точно, она положила сумку назад, поверх того ящика… Энни похолодела: конечно, она положила сумку поверх всех этих вещей. Неужели?..

То, что сумка свалилась, пока они пробирались по этой невозможной местности, было самым очевидным выводом. И, видимо, Крис сделал то же самое заключение. Когда он выпрямился и взглянул на Энни, ей захотелось съёжиться и юркнуть в какую-нибудь норку…

— Энни, ты должна была положить ее на место! — очень тихо и очень свирепо сказал Крис.

Что она могла сказать в свое оправдание? Ничего. Оставалось только признать, что Крис прав в отношении нее по всем статьям.

— Прости меня, Крис. Надо поискать, может, она вывалилась, пока я ехала по этой полосе?

Они направились по следу джипа, и Энни молилась про себя, чтобы пропажа отыскалась. Напрасные мольбы.

— Может, мы пройдем еще? — совсем тихо предложила она.

— А может, прочешем всю местность в радиусе ста миль? — язвительно предложил Крис. — Как, черт подери, ты узнаешь, где мы ехали?!

Он прав, в отчаянии подумала Энни, этот проклятый ветер сразу задувает следы, а на площадках, усыпанных щебнем, их вообще не остается. Значит, надежды отыскать сумку нет.

Энни покорно поплелась за Крисом обратно к машине. Когда она дошла, то увидела, что Крис стоит у джипа, уставившись вдаль и погрузившись в тяжелые раздумья. Энни отвернулась, чтобы скрыть набухающие на глазах горячие слезы. Она сморгнула пару слезинок и подумала, что Крис слишком долго молчит. Повернувшись и бросив на него быстрый взгляд, Энни испугалась застывшей неподвижности его лица. Это было затишье перед бурей, и Энни внутренне стала готовиться к нагоняю. Что ж, она признавала, что отчасти и заслужила его. Но только отчасти! Но Крис может припомнить ей и утреннее происшествие, и ей все же достанется по первое число… Однако Крис не проронил ни слова, он просто стал вытаскивать из джипа и сваливать на песок их вещи.

— Что ты хочешь делать? — дрожащим голосом спросила Энни.

Ей стало страшно, она почему-то решила, что Крис сейчас возьмет для себя все необходимое и, в качестве достойного наказания бросив ее здесь на растерзание собакам динго, смоется в неизвестном направлении.

— Мы пойдем пешком.

Изумление пересилило даже явное облегчение оттого, что он не собирался ее бросать.

— Пешком? Такое расстояние?! Это же несколько сотен миль!!!

— У тебя есть другие предложения?

— Нас должны искать, когда мы не выйдем на связь!

— Нас не будут искать. По крайней мере, до субботы.

— Но почему?

— Потому что я должен был выйти на связь только в случае каких-то осложнений. Вот это и есть как раз тот случай! Если бы ты умудрилась не потерять нашу единственную надежду на быстрое спасение. А поскольку рация молчит, то…

Они думают, что с нами все в порядке, мысленно закончила фразу Энни, приходя в ужас от его слов.

— Но почему не предусмотрен еще какой-нибудь вид связи, почему они были так беспечны?

— Потому что я один из самых опытных проводников, — равнодушно, без всякого хвастовства сказал Крис, — со мной ничего не может случиться.

— Но ведь случилось.

Он метнул на нее такой взгляд, что Энни невольно умолкла. Все случилось из-за нее: и потеря сумки из-за ее беспечности, и поломка машины тоже. И вот теперь она еще и на грани истерики для полного набора свалившихся на них несчастий. Она ожидала, что Крис немедленно вспылит, но, к ее изумлению — и облегчению! — он только сказал:

— Мы напрасно теряем время.

Да, выдержка у него железная. Что бы он ни думал сейчас, какие бы страсти ни кипели в душе, внешне он остался непрошибаемым, позволив себе лишь толику раздражения. Честь и хвала такой выдержке.

— Неужели нет другого выхода?

— Конечно, ты можешь остаться здесь и дожидаться, пока нас начнут искать. Три дня до субботы, когда забьют тревогу, и еще три дня, чтобы вести поиски по нашему маршруту. Думаю, это произойдет не раньше чем через неделю.

— Через неделю? А ты решил, что мы дойдем быстрее?!

— Да!

— Что «да»?! О чем ты говоришь?! Двести миль до шоссе пешком за неделю?!

— Энни, прекрати истерику. Ты будешь делать то, что я скажу, мы об этом договаривались, не правда ли?

Энни показалось, что слова Криса падают тяжелыми металлическими каплями. Медлительность его речи напоминала гипнотическое внушение. Энни судорожно сглотнула, пытаясь успокоиться, потом едва выдавила из пересохшего горла:

— Да. Я… прости… — она устало прислонилась к нагретому солнцем боку джипа.

— Если тебе что-то нужно из личных вещей, то поторопись со сборами, скоро мы уходим.

Энни встрепенулась и принялась собирать то, что было ей необходимо. К счастью, вещей у нее было не слишком много. Крис в это время тоже не стоял без дела — он отобрал и упаковал все необходимое. Закончив сборы, Энни утомленно прикрыла глаза, ожидая сигнала к началу движения.

Груз вины здорово давил на плечи, а тут еще своей очереди дожидался огромный рюкзак. К счастью, Крис помог ей надеть его, расправил лямки и немного подтянул их, подгоняя под размеры Энни. Вес поклажи буквально придавил ее к земле. Энни даже невольно охнула.

— Рюкзак ужасно тяжелый, — осмелилась она подать голос.

— Если хочешь облегчить поклажу, оставь свой фотоаппарат.

— Ну уж нет! — Энни постаралась выпрямиться, но потерпела поражение и едва не упала на спину, влекомая тяжелым рюкзаком. — Неужели ничего нельзя выложить?

Она вовсе не рассчитывала на милость Криса. Ее мольба была обращена исключительно в пространство. Энни словно надеялась, что неведомые добрые силы помогут ей, волшебным образом облегчив ее поклажу. Но пресловутые силы остались безответными к этому воплю отчаяния.

— Здесь все самое необходимое! — жестко отрезал Крис. — Даже еды я взял ровно столько…

— …Чтобы мы не умерли с голоду, — упавшим голосом высказала она догадку.

— За несколько дней уморить тебя голодом будет весьма проблематично, — сурово сказал Крис, но в глубине его глаз мелькнули веселые искорки.

— Однако, учитывая твое горячее желание, вполне возможно, — в тон ему заявила Энни. — Может, мне стоит наесться напоследок?..

— Не советую. Прогулка по пустыне с набитым животом — не лучшее времяпрепровождение.

— Так и быть, прислушаюсь к совету бывалого проводника. Спасибо, Крис, — добавила она уже другим тоном, — кажется, я уже в порядке.

— Хорошо, — откликнулся он, бросив на нее короткий взгляд.

— Крис, но неужели ты взял столько еды?

— Палатку и воду ты не считаешь?

Вода. Одного этого оказалось достаточно, чтобы Энни больше не сетовала на тяжесть груза. Крис встряхнулся, надел на плечи рюкзак, и они двинулись в путь.

Энни брела за Крисом, согнувшись и едва передвигая ноги, и понимая, что ее силы слишком переоценены. И только через несколько минут Энни заметила, что они идут вовсе не туда, откуда приехали.

— Крис, куда ты идешь?! — закричала она в спину своего проводника.

— Вперед, — отозвался он.

— Это я вижу. Но мы приехали с противоположной стороны…

Крис остановился и обернулся к ней.

— Энни, вперед! — как-то очень мягко сказал он.

— Ты уверен, что нам стоит идти туда?..

Крис нахмурился, а его ноздри затрепетали.

— Энни…

— Хорошо, хорошо. В конце концов, почему бы и нет, ведь это ты проводник. — Энни упрямо вздернула голову. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И, кроме того, мне это даже на руку: мы посетим места, которые вовсе не планировали, и, кто знает, какие еще замечательные кадры мне удастся отснять…

Энни догнала его, и они пошли рядом.

— Весьма похвальный оптимизм, — иронично заметил Крис. — Посмотрим, что ты скажешь после нескольких часов перехода.

— Я справлюсь. Сколько времени нам придется идти?

— Думаю, дня три.

— Что?.. А ты… уверен? — Энни боялась поверить в то, что они так скоро доберутся до людей.

— На третий день мы должны достигнуть озера Эйр. Там должен быть лагерь группы американских туристов, которую ведет мой коллега Стивен Шварц.

Озеро Эйр! Значит, она все-таки достигнет цели своей экспедиции!

— Откуда ты знаешь, что они будут там?

— Они делали заказ в нашем агентстве. Я сам прокладывал маршрут, и, если бы не Майк, их повел бы тоже я…

Да, если бы не Майк, он бы сейчас ехал с этими туристами и горя бы не знал.

— Ты же говорил, что водишь туристов только по национальным паркам?

— Так и есть. Туристы посетят парк Айерс-Рок, а также поселения аборигенов.

— Что же их погонит к озеру?

— Севернее и восточнее озера располагаются несколько ферм, где разводят крупный рогатый скот. Быт фермеров чем-то напоминает условия жизни первых колонистов Америки. Американцы часто посещают их — ностальгия, наверное… Ну а окрестности озера я включил в маршрут исключительно для того, чтобы показать «оскал пустыни» — это одно из самых засушливых мест Австралии. С тобой все в порядке?

— Да. Ты уже меня предупреждал об этой особенности, поэтому моя реакция немного притуплена, — слегка скривив губы в подобии улыбки, произнесла Энни. — К тому же у меня возникло несколько мыслей, как выкрутится из положения, в которое меня поставил Гордон.

— Так это дело рук твоего босса?

— Да, — коротко ответила она и поморщилась. Кто ее за язык тянул? — Сколько они пробудут у озера?

— Почти целый день. Двинутся назад к вечеру субботы, когда спадет жара. Мы должны успеть, запас времени достаточный.

Он сказал «мы», но Энни понимала, что дело в ней.

— Я постараюсь. Крис лишь кивнул.

9

Энни действительно старалась. Со временем она немного отстала и опять шла позади Криса. Солнце палило немилосердно, пот заливал глаза, спина болела и чесалась, а неимоверная тяжесть давила на плечи. Давай, детка! — мысленно подбодрила себя Энни. Столько месяцев занятий в тренажерном зале, а ты оказалась такой слабачкой. Вон как легко шагает Крис, который наверняка не посетил ни одного из этих модных занятий, призванных укрепить вялое белое мясо рабов цивилизации. Хорошо, что он не видит твоего плачевного вида. Вот бы он позабавился!

Она с завистью взглянула на Криса. Он двигался размеренно и свободно, с видимой легкостью неся свой огромный рюкзак. Энни невольно вспомнила его сильные руки и широкие плечи. Вот каким образом он поддерживает свою форму: пустыня ему и сауна, и тренажерный зал одновременно!

К сожалению, все мысленные уговоры и увещевания не могли поднять ее тонуса и придать физической выносливости, и Энни почувствовала, что начинает задыхаться от усталости. Ноги то вязли в красном сыпучем песке, вдруг потерявшем всю свою привлекательность, то спотыкались о куски крупного щебня. Пальцы ног ужасно ныли, даже ботинки едва смягчали эти удары. Стон помимо воли вырвался из ее груди в тот момент, когда Энни, споткнувшись, едва не рухнула под тяжестью рюкзака.

— Крис, я больше не могу, рюкзак очень тяжелый. Давай выложим половину чего-нибудь.

— С виду ты гораздо крепче, — не удержавшись, поддел ее Крис, но, как только увидел ее лицо, сразу замолчал.

— Извини, что я оказалась сплошным разочарованием для тебя, — не менее «любезным» тоном ответила Энни.

— Извини, я не хотел тебя обидеть.

Энни вовсе не ожидала от него извинений и в изумлении широко распахнула глаза.

— О да, я настоящий герой, проделала всего пару миль… — с осознанием своей бесполезности пробормотала она.

— Мы прошли почти шесть миль, так что можешь гордиться собой.

Энни так и не поняла: то ли Крис на самом деле хвалил ее, то ли просто издевался. И рассмотреть выражение его лица она тоже не могла, потому что в этот момент он наклонился, чтобы переложить добрую половину ее груза в свой и без того огромный рюкзак. Потом он дал Энни время передохнуть и только после этого сказал, что им пора двигаться дальше. Чувствуя неимоверные угрызения совести, она безмолвно поднялась, и они продолжили свой нелегкий путь.

Уменьшение веса ее ноши было заметно только первые полчаса, а потом лямки опять врезались в плечи, словно ее груз нисколько не уменьшился. Наоборот, временами Энни казалось, что кто-то невидимый идет сзади и подкладывает ей дополнительную тяжесть. Энни стиснула зубы, не давая себе поблажек. Совсем неожиданно она почувствовала резкую боль в ступне и вскрикнула: в ботинок непонятно каким образом попал кусочек щебня.

— Энни, что случилось?

— Камешек попал в ботинок. Иди, я догоню.

Крис остался стоять, и Энни мысленно поблагодарила его за это. Она быстро расшнуровала ботинок, вытряхнула камешек и уже собралась снова обуться, как от чересчур резкого движения ее мотнуло, и Энни со всего размаха наступила на острый обломок щебня. Она едва сдержала крик боли. Переждав несколько секунд, она принялась обуваться. На камне осталась несколько капель крови из пораненной ноги.

— Только этого мне не хватало, — пробормотала она. — Я должна справиться, должна…

Она завязала шнурок и, стараясь не прихрамывать, двинулась вперед. Энни уже и не помышляла о том, чтобы оценивать красоту окружающего пейзажа. И Крис не преминул воспользоваться этим, чтобы поддеть Энни во время передышки.

— Твой пыл был весьма заразителен, жаль, что его не хватило надолго, — сказал он. — Однако для богатой избалованной девчонки это было совсем неплохо. Посмотрим, как ты будешь держаться дальше.

Он произнес эти слова с мягкой шутливостью, так что Энни сначала даже не вникла в их смысл. А поняв, вспыхнула.

— Я и не думала, что мужчины способны сплетничать. И меньше всего я ожидала этого от Майка!..

Возмущение затопило Энни: как Майк мог рассказать про нее Крису? Крис сначала непонимающе посмотрел на нее, а потом отрезал:

— Майк мне ничего не говорил.

— Как же! Тогда откуда твои слова о богатой избалованной девчонке? Откуда ты это взял?

— Вряд ли у Майка могла появиться еще одна кузина Энни за то время, пока мы не виделись.

Господи, она совсем забыла, что Крис и Майк давно знают друг друга.

— Все равно вы сплетничали обо мне!

— Да нет же! К твоему сведению, я иногда читаю американские газеты. Аманда Риджвус Харт не очень обеднела с тех пор, как приехала за тобой на ранчо твоего дяди в шикарном «мерседесе» стоимостью в несколько раз больше, чем весь наш дом и земля. — Его голос сделался холодным и отстраненным.

— Извини, если я… я обидела тебя этими словами.

Выходит, Крис все про нее знает. Даже о ее состоянии. Стоит ли удивляться выводам, которые он сделал: решил, что она пресыщенная богачка, которой захотелось приключений и острых ощущений. А она так часто давала ему поводы для таких предположений, одна ее абсолютная неприспособленность к походной жизни чего стоит! Раньше Энни и не задумывалась о том, как много забот ложится на плечи Майка. Она занималась исключительно фотографированием, считая все остальное само собой разумеющимся. Крис прав. А теперь из-за нее они оба застряли в этой пустыне, а она оказалась не способна просто передвигаться с обычным рюкзаком!

— Я знаю, что все испортила, но… — Энни помолчала, боясь расплакаться. — Но я вовсе не такая избалованная…

— Правда?

— Да. И эта экспедиция вовсе не мой каприз. Это моя работа. И она нужна мне. Еще вчера мы прекрасно общались, и мне просто невыносимо думать, что ты все это время был такого ужасного мнения обо мне. Я что, выгляжу избалованной богачкой?

— Иногда, — после продолжительного молчания и с некоторым усилием ответил Крис. — Но у меня нет никакого ужасного мнения о тебе. Просто я не понимаю, зачем тебе это нужно.

— Нужно, и все! — веско сказала Энни, прекращая этот разговор.

Еще несколько минут они молча отдыхали, а потом пошли дальше.

Отдых положительно сказался на физическом самочувствии Энни, но после недавнего разговора ей было не по себе. В голове Энни роились совсем не веселые мысли. Вот он, перст Божий, указующий и направляющий. А скорее, насмешка провидения. С ней никогда не случалось никаких неприятностей ни в одной экспедиции. Ну, кроме первой, да и это было так давно, что прошедшие события лишь изредка напоминают о себе приступами «синдрома похищения». Хотелось ей приключений — так получи на свою голову. Теперь она посреди пустыни, с тяжеленным рюкзаком, оттягивающим плечи, и наедине с мужчиной, который считает ее экспедицию прихотью капризной бабенки, а ее саму — балластом на своей шее. Романтика!

Чтобы хоть как-то отвлечься от своих скорбных мыслей и тяжести груза Энни принялась мысленно подсчитывать, какое расстояние они могут преодолеть за сутки. Несложный математический расчет, принимающий во внимание скорость их передвижения, количество проведенных в пути часов, а также частота передышек, заставили ее усомниться в словах Криса. Он явно переоценил их возможности. Точнее, ее возможности. Да, теоретические выкладки хороши, но практика, как всегда, вносит свои коррективы: они вряд ли застанут тех туристов.

А потом Энни уже не могла ни о чем думать, потому что настолько отупела от этой изматывающей дороги, что двигалась как автомат, полностью отключившись от действительности. Она не замечала взглядов Криса, обеспокоенного долгим отсутствием просьб о привале. Сначала его взгляд выражал некую злость, потом в его глазах появилась задумчивость, а под конец — беспокойство.

— Привал. Энни, стой!

Энни даже не услышала долгожданную команду, и Крис вынужден был перехватить ее. Энни обессиленно приникла к нему, постояла несколько секунд, а потом ее ноги подогнулись, и если бы Крис не поддержал ее, то Энни просто рухнула бы. Она почти не заметила, что он снял с ее плеч рюкзак, развел костер и начал готовить еду. Энни легла на песок, приготовившись спать прямо так, — настолько велика была ее усталость. Это была вселенская усталость!

— Энни!

Она вздрогнула и приподняла голову.

— Что тебе нужно, мучитель? — простонала она, и Крис усмехнулся.

— Надо поесть, Энни.

— Я не хочу.

Она и в самом деле не чувствовала ни жажды, ни голода.

— Надо поесть, — настаивал он, — потом станет легче.

Он вручил ей миску и ложку, но глаза Энни по-прежнему закрывались, и она, покачнувшись, едва не свалилась в костер.

— О Господи!

Крис снова успел подхватить ее и прижал к себе. Энни склонила голову на его широкую грудь и замерла. Ммм… Как удобно! Совершенно непроизвольно, находясь в полусне, Энни обхватила Криса руками и потерлась щекой о твердую грудь.

— Если ты не в силах есть, то я покормлю тебя сам. — Его голос звучал как-то надтреснуто, словно у Криса першило в горле.

Энни приоткрыла один глаз, разбуженная столь возмутительным заявлением, и чуть отстранилась.

— Что?

— Твой ужин.

— Хорошо, я съем это, если ты обещаешь оставить меня потом в покое, — промямлила Энни.

— Обещаю! — насмешливо подтвердил он, и Энни принялась медленно есть, не чувствуя вкуса пищи.

Она рассеянно огляделась и обнаружила, что Крис не только приготовил еду, но и успел поставить палатку. Неужели силы его беспредельны? Она перевела взгляд на Криса.

— Что, Энни? — спросил он, едва не подавившись.

— Я просто подумала о том, что ты ужасно сильный и выносливый. А еще ты очень добр ко мне и… и… — Она говорила с сонным придыханием, не догадываясь, насколько притягательно для Криса ее усталое лицо, мягкий голос и эти слова.

— И?..

— Я уже все съела и теперь иду спать. Не поможешь ли ты мне подняться?

Энни вскрикнула от боли в мышцах, когда Крис исполнил ее просьбу.

— Теперь я сама, — заявила она, совсем не изящно залезая в палатку и одарив Криса на прощание мягкой сонной улыбкой. — Спасибо, Крис.

Энни неожиданно проснулась среди ночи. Все тело ужасно ныло, но сильнее всего плечи, ноги и поясница. Болела шея, которую она натерла ремешком фотоаппарата. А еще ужасно ныла и чесалась спина. Все эти ощущения обрушились на нее скопом. Энни поняла, что если сейчас хоть что-то не предпримет для облегчения своих мук, то до утра заснуть, несмотря на нечеловеческую усталость, уже не сможет. Энни села с превеликим трудом, едва не скрежеща зубами от тянущей боли в мышцах. Прислушалась к тихому дыханию Криса: только бы не побеспокоить его своими движениями! Теперь надо, соблюдая предельную осторожность, помочь своему измученному организму.

В футляре, где она хранила пленки, Энни всегда носила баночку со специальным кремом. Энни принялась шарить в темноте и ценой неимоверных усилий, с трудом сдерживая стоны, наконец добыла заветную баночку. Собравшись с духом, она немыслимо изогнулась и попыталась намазать невыносимо зудевшую и болевшую спину так, чтобы производить при этом как можно меньше шума. Иногда Энни казалось, что она не вытерпит этой пытки: тупая боль отдавалась во всех мышцах, суставы казались несмазанными шарнирами, а руки, изогнутые под неимоверными углами, отчаянно сводило. Энни села прямо и постаралась отдышаться.

— Давай я помогу, а то ты до утра будешь возиться.

Услышав голос Криса, Энни вздрогнула.

— Извини, что разбудила. Не надо, я…

— Ты сопела и ворочалась как медведь гризли, — «галантно» отозвался он. — Давай сюда свою мазь, иначе мне до утра придется слушать эти твои страдальческие вздохи…

Энни не понимала, почему его голос звучит немного сердито и напряженно, но послушно протянула баночку на голос. Их руки столкнулись в темноте, и по непонятной причине Энни затрепетала. Баночка выпала из ее дрожащих пальцев.

— Ах!

— Я сам.

Как это всегда случается, они бросились на поиски одновременно, и Энни с размаху ударилась лбом о его грудь. Они одновременно охнули, а Крис еще и выругался. Энни сжалась.

— Просто сиди, — сердито приказал он.

— Извини.

Слышно было, как он шарит в темноте, но Энни показалось, что он ищет совсем не в том месте. Но не успела она подать голос, для того чтобы дать ценные указания, как Крис включил фонарик. Так вот что он искал! Баночка нашлась сразу же.

— Ложись, так мне будет удобнее.

Энни послушно растянулась на животе и невольно вздрогнула, когда его руки подняли рубашку и коснулись ее голой спины.

— Больно?

— Немного. И чешется…

Крис посветил фонариком на ее спину.

— Здорово тебя покусали. Кожа сильно покраснела, есть волдыри.

Он расстегнул застежку бюстгальтера, и не успела Энни издать ни звука, как он широкими движениями, но вместе с тем очень мягко стал втирать мазь в кожу ее спины. Его манипуляции показались Энни безличными, как у врача. Она решила, что для паники нет причин, но в животе у нее продолжали порхать бабочки, рождая внутри странное трепыхание и дрожь.

— Все, полежи пока так, чтобы мазь впиталась. — Крис аккуратно опустил и расправил рубашку.

— Спасибо, — пробормотала она.

— Теперь спи. Завтра у тебя еще будет время, чтобы преподнести мне очередные «сюрпризы» или нарваться на новые приключения, — проворчал Крис, укладываясь на своей половине палатки.

Отсутствие в его тоне враждебности и раздражительности после всех злоключений оказало на Энни странное действие. Тронутая его добротой и терпением, она сдерживалась изо всех сил, но все же одинокий всхлип прозвучал в тишине палатки.

— Энни, только не говори, что тебе захотелось еще и поплакать на сон грядущий.

Но поскольку из-за своего плачевного в прямом смысле этого слова состояния она не могла ему ответить, то Крис опять поднялся и сел, покорный судьбе-злодейке.

— Видимо, сегодня мне больше не удастся поспать.

Она не успела сообразить, что он хочет сделать, как свет фонаря ударил ей в лицо.

— Убери это, — закрывшись руками, сдавленно просипела Энни.

Свет погас. Крис некоторое время молчал, словно собирая силы для того, чтобы избавиться от желания тут же придушить Энни и прекратить свои невыносимые мучения. Однако вопреки предположениям Энни его голос прозвучал очень мягко.

— Вот уж не думал, что ты такая плакса, но первое впечатление часто бывает обманчивым. Кого ты оплакиваешь сейчас: несчастный джип или свою неудавшуюся экспедицию?

Его тон совершенно непонятным образом вызвал на ее губах слабую улыбку.

— Я по-прежнему не считаю, что экспедиция погублена. И я вовсе не плакса. — Энни шмыгнула носом и почти совсем спокойно добавила: — Просто акклиматизация проходит тяжело.

Этот довод показался ей очень убедительным, ибо он давал достойное объяснение ее чувствительности.

— И как долго ты будешь лить… то есть приспосабливаться к местному климату?

— Я уже в порядке, спасибо за участие, — колко произнесла она.

В темноте раздался звук, смахивающий на сдержанный смешок.

— Если тебя это утешит, то знай: сегодня ты держалась просто отлично. А теперь давай спать, завтра будет нелегкий день. Особенно для тебя.

— Очень рада, что твое мнение обо мне немного улучшилось. И я вовсе не такая, как ты думаешь, — уже засыпая, едва слышно пробормотала Энни.

10

Утром Энни не смогла подняться.

— Энни, вставай.

— Я не могу.

— Тебе все равно придется это сделать.

— Может быть, завтра…

— Ты меня вынуждаешь применить крайние меры.

Не успела Энни понять, что он имеет в виду, как Крис влез в палатку, присел и посадил ее спиной к себе. Энни тут же вскрикнула от пронзившей ее боли, однако мучитель не обратил на ее страдания никакого внимания. Вместо этого он прямо сквозь одежду начал энергично массировать ее руки и плечи. Сначала Энни попыталась возмущенно протестовать, потом закричала от боли, а затем почувствовала неимоверное облегчение.

— О, Крис, ты волшебник.

Не успела Энни опомниться, как Крис вытащил ее наружу, вручил кружку горячего кофе и принялся сворачивать палатку. Энни делала глоток за глотком и уныло следила за ловкими движениями Криса. Наконец палатка исчезла в специальном чехле. Энни могла только удивляться поразительной энергии своего проводника. Подобная выносливость казалась ей почти чудом.

— Готова?

Она молча поднялась.

Энни пыталась втянуться в равномерный темп, который задал Крис, но на этот раз у нее не получилось: усталость навалилась слишком быстро. Я устала и больше не могу! — замедлив шаг, а затем и вовсе остановившись, мысленно запричитала Энни.

Со стороны казалось, что она просто остановилась передохнуть. А мысленные стенания тем временем здорово распалили ее, просто заставляя упиваться жалостью к самой себе.

Я всего лишь жалкое, никчемное существо, решившее, что ему все по силам, думала Энни. А Крис… Ему-то все нипочем. Шагает и шагает как заведенный, даже не остановится и не посмотрит, может, я уже лежу бездыханная от усталости… Я уже чувствую себя загнанной лошадью…

Крис остановился и обернулся.

— В чем дело, Энни?

— Я больше не могу, — прошептала она, — давай немного передохнем.

Крис сбросил рюкзак и подошел к ней. Энни судорожно вздохнула, ненавидя себя за проявление слабости, и опустилась на песок, даже не сняв рюкзак. Крис сел перед ней, и Энни сжалась, ожидая от него жестких слов. Она потерла глаза пыльными кулаками, чувствуя, как где-то внутри собирается мощный поток, вот-вот готовый пролиться реками слез. Но Крис просто поразил ее, сказав:

— Энни, я сожалею…

— Сожалеешь о том, что я такая слабая?

— Я сожалею о том, что тебе выпало такое испытание. Но, несмотря на это, держишься ты просто отлично. Я не знаю ни одной городской девчонки, которая продержалась бы так долго, да еще с таким мужеством. Вчера мы «отмахали» почти сорок миль, и если проделаем сегодня хоть половину от вчерашнего, то у меня отпадут все сомнения, что мы сможем добраться до лагеря Стива вовремя.

Энни изумленно взглянула на Криса и обнаружила на его лице вместо ожидаемого недовольства и раздражения ободряющую улыбку. В его глазах она прочитала уверенность в том, что они справятся со всеми трудностями. Разве она могла разочаровать его?!

— Спасибо, — пробормотала она, — если ты мне поможешь встать, я пройду сколько надо.

Его улыбка согрела ее сердце.

— Волшебная сила убеждения.

То ли слова Криса подействовали на нее так благотворно, то ли у Энни открылось второе дыхание, но до наступления невыносимой жары они успели преодолеть значительное расстояние. Солнце палило сегодня особенно немилосердно, а Энни вчера не смогла принять даже свою скудную ванну. Она мечтала о прохладном душе, как бы он был сейчас кстати!

— Боже мой, как мне хочется искупаться, — совершенно нечаянно вырвалось у Энни, когда она с тоской обшаривала глазами совершенно сухое русло реки, вдоль которого они двигались, выбирая место для дневного привала. — Я читала, что Австралия самый засушливый материк, но пока в этом не убедишься на собственном опыте, в это мало верится. Скажи, неужели поблизости нет воды?

— В Австралии полно воды, — Крис усмехнулся, взглянув на ее недоверчивое лицо, — но вся она на большой глубине.

— Тогда какой от нее прок? Хотя бы маленький водоем где-нибудь поблизости…

— Если ты так жаждешь пропущенную вчера «ванну», то придется пройти еще несколько миль.

Крис угадал ее мысли, но Энни была слишком увлечена поданной надеждой, чтобы смутиться.

— Там есть вода?

— Всего лишь небольшой водоем.

— Я согласна, — быстро заверила его Энни.

Они вновь двинулись по песку под палящим солнцем. Энни изо всех сил старалась отвлечь себя от усталости заманчивыми видениями голубеющей воды и прохладного прикосновения влаги к пересохшей и пыльной коже, которое она ощущала почти что наяву.

— Вот мы и пришли.

При взгляде на «водоем» Энни испытала страшное разочарование, потому что действительность разительным образом отличалась от того, что нарисовало ее воображение.

— Это всего лишь лужа… Хотя по здешним меркам это просто роскошь, — быстро заверила она Криса.

— Мы разобьем лагерь около кустов скрэба, только уж, пожалуйста, больше не пытайся проникнуть внутрь зарослей.

— Ты забываешь, что я уже научена горьким опытом, который вовсе не собираюсь повторить.

Крис разбил лагерь, соорудив большой тент из палатки, а Энни отправилась на водные процедуры. Почти прозрачные заросли скрэба не могли служить защитой, но перед уходом Энни Крис вручил ей большой кусок плотной ткани, чтобы она могла повесить его на ветки. Энни смущенно поблагодарила его за предусмотрительность. Что и говорить, Крис оказался таким, каким описывал его Майк: исключительно порядочным, заботливым и все умеющим… От этих мыслей Энни почему-то вздохнула.

Она развесила на колючих ветвях кустов полотно и убедилась, что оно не соскользнет в самый неподходящий момент. Затем Энни торопливо разделась и приблизилась к «водоему». Вода оказалась не совсем чистой. На дне Энни разглядела какие-то белые сгустки и, осторожно опустив руку в воду, потрогала странные образования. Они напоминали… Чтобы проверить догадку, Энни осторожно лизнула палец. Так и есть, это кристаллы соли! Она обеспокоенно подумала, выделит ли ей Крис потом пресной воды, чтобы смыть соль, но затем твердо решила, что ни за что не откажется от омовения, а в случае отказа выбьет у Криса воду с боем.

Прикосновение теплой влаги показалось Энни божественным. Энни вымылась, стараясь, чтобы мыльная вода не попала в «водоем». Она повернулась к своим вещам и в ужасе замерла: на нее смотрело какое-то животное, похожее на огромную крысу. По его виду нельзя было определить, настроено оно дружелюбно или враждебно, но передние зубы животного выглядели устрашающе. Энни, широко распахнув глаза, уставилась на пришельца, тот так же пристально рассматривал Энни. Обманщик Крис утверждал, что здесь нет опасных зверей! Чего теперь стоят его слова! Когда животное сделало маленький шажок вперед, у Энни сдали нервы.

— Крис! — завопила она, совершенно забыв о своей наготе.

Он появился так стремительно, что Энни едва успела сориентироваться и быстро присесть, обняв себя руками.

— Что случилось?

— Там!.. — дрожащим голосом пролепетала она, чувствуя себя просто ужасно.

Крис мгновенно оценил ситуацию и быстро отвернулся, чтобы не смущать Энни.

— Это всего лишь валаби… — произнес он, не делая попыток повернуться.

Это название ни о чем ей не говорило. К тому же Энни была в страшном смятении, и, хотя Крис и не смотрел на нее, она не решалась добраться до своей одежды.

— Валаби?

— Так местные жители называют группу грызунов. — В его голосе она явно услышала насмешку.

— Откуда я могла знать, что он не опасен? Видел бы ты его огромные зубы.

— Энни, он же грызун.

— Откуда я могу знать, что он грызет? Я увидела гигантскую крысу с огромными зубами, а во все времена крысы могли напасть на человека. Может, я показалась бы ему достаточно аппетитной, и он набросился бы на меня.

— Эти животные — вегетарианцы. Энни, хватит сидеть, возьми же наконец свою одежду!

Энни метнулась к одежде, но из-за волнения не могла попасть ногами в штанины. В отчаянии она сдернула с ветвей кусок ткани и быстро обернула его вокруг себя.

— Я одета! — провозгласила она, чувствуя, что внутри нее пробуждается вулкан.

Предыдущая сцена настолько взвинтила Энни, что, даже когда Крис очень осторожно повернулся, в первые секунды избегая ее взгляда, это послужило толчком для всплеска эмоций. Энни промаршировала к нему и ткнула его пальцем в грудь.

— Почему… почему ты никогда не предупреждаешь меня, кого я могу встретить?! Ты просто ужасен, твой «водоем» — это вонючая соленая лужа, от которой щиплет кожу! Не хватало мне еще подцепить какую-нибудь инфекцию!.. А еще я едва не подверглась нападению неизвестного животного, а теперь еще и ты разговариваешь со мной как со слабоумной…

В этот момент Энни заметила какое-то движение и, скосив глаза, обнаружила, что по ткани вверх, к ее груди, ползет паук. Это был предел: Энни издала вопль, который мог бы оглушить и слона. По счастью, Крис тоже заметил насекомое, и не успела Энни совершить нечто такое, чего потом стыдилась бы всю оставшуюся жизнь, он смахнул мохнатое чудовище и одним рывком прижал Энни к себе. Она забилась в его руках, но Крис был несоизмеримо сильнее.

— Тихо, Энни, все хорошо, успокойся.

Одной рукой он прижимал ее голову к своей груди, второй крепко сжимал ее талию. Энни дернулась несколько раз и притихла. Крис осторожно гладил ее по голове, как маленького ребенка, говоря что-то ласковое и успокаивающее. Энни чувствовала жар его тела, его запах, его крепкие объятия. Неожиданно она задрожала, вцепившись в Криса, как утопающий за соломинку, а потом… расплакалась. Крис растерялся.

— Ты здорово испугалась?

Она кивнула.

— Прости, что не предупредил тебя.

Энни снова кивнула, давая ему это прощение, и шмыгнула носом. Несколько минут Крис молчал, давая ей время успокоиться.

— Сейчас я схожу к рюкзакам и принесу тебе воды, чтобы ты могла ополоснуться. Хорошо? — Его голос показался ей очень хриплым.

Энни кивнула в третий раз, не торопясь, впрочем, отпускать Криса.

— Энни…

— Да, — тихо отозвалась она и заставила себя разжать пальцы.

Крис развернулся и пошел к лагерю. Он вернулся через пару минут, неся в руках канистру и миску, которые поставил возле нее. Энни не смела даже взглянуть ему в глаза после своих выходок.

— Вот, домывайся, — шутливо произнес Крис и повернулся, чтобы уйти. — Если что — кричи!

Это пожелание вырвало у нее нервный смешок. Энни смотрела в спину уходящему Крису и чувствовала, что в груди по непонятной причине все переворачивается. Шмыгнув еще раз носом, она принялась завершать свое омовение.

— Спасибо, — пробормотала она, вернувшись в лагерь и избегая смотреть Крису в глаза.

— Я приготовил тебе поесть.

— А ты?

— Я уже перекусил. Пойду тоже сполоснусь. Кто знает, может, мне тоже повезет и на меня заползет какая-нибудь очень сексуальная паучиха…

Энни взглянула ему в глаза и, увидев в них искорки веселья, невольно хмыкнула.

— Желаю удачи.

Крис отправился к «водоему», а Энни принялась за еду, пытаясь заглушить бурю непонятных чувств, бушующих в ее душе.

Наверное, она задремала, потому что, когда открыла глаза, Крис убирал тент.

— Пора в дорогу! — провозгласил он.

Энни послушно поднялась.

Вскоре Энни почувствовала, что ее беспокоит нога. Неужели в маленькую царапину, которую она считала пустяком, не стоящим внимания, попала инфекция? Как бы то ни было, но с каждым шагом боль усиливалась, однако Энни стойко молчала, не желая быть причиной задержки. Они шли несколько часов, последние из которых Энни помнила очень смутно, сосредоточившись на жалящей боли в ступне. Когда Крис объявил привал, нога Энни горела так, словно к ней прижали раскаленную сковородку. Она села подальше от Криса и, привалившись к рюкзаку, сняла ботинок и осмотрела ногу. Порез покраснел, а кожа вокруг припухла. Энни осторожно потрогала ранку и чуть не вскрикнула от боли.

— Почему ты молчала?!

Этот окрик заставил Энни подпрыгнуть. Как Крис здесь оказался, если пару минут назад он сидел, так же привалившись к своему рюкзаку, и, закрыв глаза, отдыхал?

— Не придавала этому значения.

— Очень плохо. Надеюсь, тебе делали прививку от столбняка? — жестко спросил он.

— Да, — процедила Энни, обиженная его резкостью.

— Энни, прекрати играть в героя. Даже маленькая ранка, не обработанная вовремя, может привести к непредсказуемым последствиям. Вплоть до гангрены.

— Мне вовсе не нужны твои лекции, я и сама все это знаю.

— Тогда почему ты так легкомысленна? Когда это случилось и где ты умудрилась пораниться?

— Вчера я наступила на какой-то острый осколок. Все было нормально, пока сегодня я не намочила ногу.

— Почему ты вчера ничего мне не сказала?

— Я же говорю, что эта царапина не болела!

Крис сверкнул на нее глазами, но больше он не стал ничего говорить, а принялся внимательно осматривать ее ногу. Энни была буквально раздавлена свалившимися на нее несчастьями и тем ворохом проблем, который она перекладывала на плечи Криса. Она нисколько не сомневалась, что Крис уже проклинает тот день, когда на его пути встретился Майк, и тот час, когда он согласился стать ее проводником. От всех этих мыслей Энни стало еще хуже.

— Больно?

— Совсем немного.

— Черт подери, мне совсем не нужно, чтобы ты строила из себя героиню!

Энни вспылила в ответ, потому что ее нервы за последние часы превратились в натянутые струны, вибрирующие при любом эмоциональном толчке:

— Да, мне очень больно, нога просто разламывается от боли! — заорала она и скривилась, когда Крис нажал чуть сильнее. — Осторожнее!

— Здесь воспаление. Потерпи, сейчас я обработаю рану.

Он действовал очень осторожно, но Энни несколько раз все же вскрикнула.

— Терпи, — сказал Крис, — мне нужно очистить ранку, а по твоей милости мы лишились не только рации, но и всех медикаментов, так что и не мечтай об анестезии.

— Тебе обязательно нужно было напомнить об этом?! — огрызнулась Энни.

Господи, что я делаю в этой пустыне?!

Очистив рану, Крис поднялся, куда-то ушел, а потом вернулся с несколькими жухлыми листиками, которые измельчил и, приложив к ноге Энни, туго забинтовал.

— Что это?

— Тебе действительно интересно?

— Это я для поддержания разговора, — съязвила она, чувствуя, что на эту ироничность не имеет права.

Крис полюбовался сделанной повязкой, поднялся с колен и сказал:

— Сегодня больше никуда не пойдем.

И принялся распаковывать рюкзаки. Энни в отчаянии замерла. Всю ее браваду как ветром сдуло.

— А завтра? — робко спросила она.

— Не знаю, это зависит от твоей ноги.

— Мне уже лучше, правда.

Энни не лукавила. Уже минут через двадцать после наложения повязки она действительно почувствовала себя намного лучше. Оставалось только надеяться, что завтра она будет чувствовать себя достаточно хорошо для того, чтобы продолжить это путешествие, и молиться о том, чтобы терпение Криса не иссякло раньше времени.

Пока Крис устанавливал палатку, Энни развела костер и поставила разогреваться в котелке консервы. Очевидно, то, что Энни взяла на себя часть рутинных обязанностей, немного подняло ему настроение. Крис уже не выглядел мрачным, и Энни дала себе слово больше не огорчать его. Ему и так досталось в это путешествие! Энни подала Крису миску с разогретыми консервами и не удержалась от коварного вопроса:

— А что случилось с нашими замечательными свежими продуктами?

— Как жаль, что я не погрузил на тебя сумку-холодильник со всей провизией, — насмешливо отозвался Крис.

— Да, действительно жаль.

Они одновременно усмехнулись, представив эту картину, а потом дружно принялись за еду. После тяжелого дня консервы показались Энни бесподобным деликатесом.

— Знаешь, — сказала она Крису, — эта еда кажется мне вкуснее всего того, что я когда-либо пробовала. И в связи с этим мне в голову пришла замечательная мысль: мы должны много есть, и тогда наши рюкзаки очень скоро станут совсем легкими. Когда закончатся продукты, мы сможем выбросить котелок, и они станут еще легче.

— А что будет потом?

— А потом мы отощаем от голода и станем совсем легкими, сделаем из палатки парус, и нас просто понесет вперед ветром, — со смехом закончила она.

— Весьма заманчивая перспектива. И я очень рад, что ты не потеряла ни присутствия духа, ни чувства юмора.

— Остается только надеяться, что твое мнение обо мне со временем немного улучшится.

— Для тебя это так важно?

— Очень, — сказала Энни, внезапно став серьезнев.

— Почему?

— Потому что ты друг Майка.

— Конечно, как я сам об этом не догадался.

На самом деле дело было не только в этом, но поскольку Энни еще не определилась с истинным положением вещей, то и не следовало выдавать свои туманные предположения. К тому же могло статься, что эти чувства совсем не будут подлежать оглашению.

Энни поставила греться воду для кофе и вытянула ногу.

— Болит? — тут же спросил Крис.

— Ни капельки, ты просто волшебник.

Он кивком поблагодарил за столь щедрый комплимент и сосредоточился на пляшущих языках пламени. Вода закипела, и Энни засыпала в нее кофе. Потом она подала кружку Крису, другую взяла себе.

— Давно хотела тебя спросить, Крис, как это ты решился приехать сюда? — с деланной небрежностью спросила она.

— Ты не поверишь, как часто я задавал себе этот вопрос. Знаешь, если повернуть время вспять, я бы ни за что не согласился быть твоим проводником.

Энни невольно опешила, потом вспыхнула, и только через несколько секунд по смеющимся глазам Криса поняла, что он нарочито превратно истолковал ее слова.

— Ты отлично понял, что я имею в виду: как ты решился приехать в Австралию.

— Зачем это тебе, Энни? — лениво поинтересовался он.

— Как, разве ты не знаешь о гипертрофированном женском любопытстве?

— Я думал, ты лишена этого недостатка.

— Ну почти. Просто сегодня я не так уж устала, чтобы просто сидеть, уставившись в костер, или заползти в палатку и уснуть мертвым сном. Вот я и подумала, раз уж мы с тобой столько всего пережили вместе…

— Даже нашествие муравьев и пауков, не говоря уже о нападении травоядного валаби… — поддразнил Крис, но Энни невозмутимо закончила предложение.

— …почему бы нам просто не поболтать по-дружески?

— Ты считаешь, что это достойная тема для разговора?

— Вполне. А потом ты можешь спросить меня о том, что тебя интересует, — великодушно предложила она.

— Не думаю, что это выгодное предложение. Ну разве только ты мне поведаешь о своем похищении…

— Идет, — согласилась Энни.

— Надо же, среди женщин встречаются приятные исключения из общего правила: ты не просто готова вытянуть из меня всю информацию, но и даже благородно делишься своей. Ну что ж, тогда по рукам. Во-первых, должен признаться, что решение возникло несколько неожиданно, но, приехав сюда, я ничуть не разочаровался. Здесь все другое, нежели в Штатах, и эти отличия мне особенно по душе. Другая природа, города…

— Женщины…

Энни вовсе не собиралась говорить это, как-то само слетело с языка. Но слово не воробей, и вот уже благодушное настроение Криса исчезло будто и не бывало, и он уставился на нее почти грозно.

— И это тоже.

— Знаешь, мне кажется, что женщины везде одинаковы, не стоит нас делить, мол, все американки ужасны, а австралийки — просто идеал женщины. Если ты однажды налетел на стерву, не стоит огульно обвинять в стервозности всех остальных женщин. Хотя я слышала выражение: «обжегшись на молоке — дуешь на воду». Это не твой случай?.. — Энни наконец сообразила, что зашла слишком далеко, и поспешно захлопнула рот.

Но было уже поздно. Лицо Криса помрачнело еще больше, а его взгляд приобрел некий угрожающий оттенок, по которому Энни безошибочно определила, что «гроза» не за горами. И в то же время по этому мрачному выражению она поняла, что попала в точку. Стал бы он так реагировать, если бы она была не права!

— О, у нас уже доморощенный психолог появился, — язвительно проронил он. — Наверное, не стоило поддерживать этот разговор, раз уж тебе все самой понятно…

А Энни к этому времени просто «заело».

— А какая она была?

— Кто?

— Та, на которой ты обжегся.

— Это ты выдумала, что кто-то был, — отрезал Крис.

— Хочешь сказать, что это неправда? — не унималась Энни. — Я же вижу, как ты помрачнел, когда я это сказала. Именно помрачнел, а не рассмеялся на мои подозрения и не остался равнодушным, как если бы тебе было все равно.

— Слишком ты смелая стала. И слишком внимательная, — пробормотал он, метнув на нее грозный взгляд.

— Как и подобает фотографу.

— И разговорчивая…

— Видишь, я уже привыкаю к нагрузкам. Я же говорила, что быстро адаптируюсь, — оптимистично заявила Энни.

— Начинаются провокации? Играешь с огнем… Наверное, стоит вернуть тебе твою часть поклажи, чтобы вскоре ты не могла даже ворочать языком от усталости, — предложил он, что несколько сбавило пыл Энни, но тем не менее не заставило ее отступить.

— Так что, Крис, я права?

Он долго молчал.

— Да, — ответил он наконец. — Хочешь еще что-то спросить?

Злые и язвительные нотки в его голосе отбили у Энни всякую охоту продолжать расспросы. Триумфа, которого она ожидала, вынудив Криса признаться, не было и в помине. И его глаза, полные насмешки, только ухудшили ее настроение. Разочарование и жгучее любопытство… Значит, действительно, была та, что сделала ему больно, после чего он стал подозрительно относиться к женщинам вообще и к Энни в частности, ожидая, очевидно, подвоха. Крис мог быть любезным, даже милым, мог помочь в трудной ситуации и проявить заботу. Мог еще много всего, но при этом оставался «закрытым». Он просто разочаровавшийся человек и достоин жалости.

Энни едва не расхохоталась. Вот уж кто меньше всего достоин жалости, так это Крис. Но ей не стоит лезть в его дела. Кто она такая, чтобы делать это?

11

— Теперь твоя очередь, — неожиданно напомнил ей о данном обещании Крис. — Ты расскажешь мне о том случае с похищением?

— Ты об этом спросил, потому что тебе действительно интересно, или из вредности?

— Для того чтобы вывести тебя из сомнамбулического состояния. Мне кажется, что я скоро взвою, если ты и дальше будешь продолжать сидеть совершенно неподвижно, уставившись в одну точку.

— Раньше тебя это не раздражало.

— Просто я боюсь, что ты сойдешь с ума от своих нелегких дум, а путешествие в компании с рехнувшейся леди не прибавляет мне хорошего настроения.

Поведать ему ту давнишнюю историю казалось Энни намного безопаснее, чем погрузиться в беспросветный туман своих мыслей и противоречивых чувств. Этот рассказ отвлечет ее. Свое повествование Энни решила повести в шутливой манере, чтобы не допустить излишней драматизации давно минувших событий.

— Начну с того, что это случилось в самом начале моей карьеры. Это было одно из первых серьезных заданий от журнала, как бы испытательное, понимаешь? Я была совсем зеленая, в смысле неопытная, это была моя первая экспедиция, и я ужасно нервничала по мелочам, сводя Майка и всех остальных с ума. Мне все казалось очень важным, и я уже успела угробить кучу пленки, когда наш проводник предложил посетить какую-то глухую деревню. Майк воспротивился, но я настаивала с такой силой, что моему упорству позавидовало бы стадо ослов. Мы приехали в эту деревню, где, как оказалось, намечалось некое торжество. Я была в восторге от предвкушения роскошных кадров и потеряла бдительность. Короче, меня украли прямо из машины, оставив в качестве «калыма» несколько раковин, служивших туземцам деньгами. Как мне потом пояснили, в этом племени цена женщины гораздо ниже цены скота, и этот жест местного вождя, решившего сделать меня своей пятой женой, был очень щедрым. Вероятно, вождь считал себя неотразимым, а мой истошный визг он принял за проявление безмерного восторга. На наше счастье, племя оказалось очень дружелюбным, и Майк выкупил меня назад через пару часов. Надо сказать, что торговался он до последнего. Вождь вовсю превозносил мои достоинства, пытаясь набить цену, а Майк с тем же упорством находил все новые недостатки. В конце концов, упитанная свинья оказалась приемлемым эквивалентом обмена. Мы даже не остались на праздник, главным блюдом которого стала многострадальная хрюшка. Уже много позже я пришла к выводу, что хитрый вождь нарочно подстроил это похищение, чтобы раскрутить бледнолицых на щедрый дар для праздника. И даже долго подозревала проводника, предложившего крюк в эту деревню, в сговоре с вождем. Люди на многое могут пойти, чтобы получить повод к празднику, особенно если жизнь так тяжела и монотонна.

— Ты здорово испугалась, верно? — тихо спросил Крис.

— Не то слово, — немного смущенно, но тем не менее с улыбкой призналась Энни. — С тех пор периодически у меня обостряется «синдром похищения». Ну а Майку я долго не могла простить некоторые особо «приятные» минуты в торговле.

— Я и не ожидал, что твоя жизнь такая насыщенная.

— Может быть, на старости лет я и возьмусь за мемуары и тогда обязательно пришлю и тебе экземплярчик, чтобы ты мог оценить всю полноту и прелесть моих путешествий и приключений.

— Надеюсь, наше путешествие войдет в эти мемуары?

— Это будет особая глава. Или даже целая книга, — торжественно пообещала Энни. — Ты предстанешь великодушным героем, мучающимся от «стихийного бедствия по имени Энни».

— Спасибо за столь щедрое обещание, с нетерпением буду ждать твоей старости, чтобы порадовать внуков приключениями дедушки.

— Я буду очень стараться, чтобы им было с кого брать пример.

Они, улыбаясь, смотрели друг на друга, и Энни вдруг поймала себя на том, что в очередной раз забылась и позволила себе открыто залюбоваться Крисом: его чертами, теплой улыбкой, волнистыми волосами, падающими на воротник рубашки, его непринужденной позой…

Энни почувствовала странный озноб, пробежавший по позвоночнику холодными мурашками и заставивший ее незаметно поёжиться.

Наверное, Крис почувствовал перемену в ее настроении, поскольку тихо сказал:

— Давай спать, Энни.

Энни как всегда первая забралась в палатку и устроилась удобнее. А перед ее мысленным взором все стояло красивое улыбающееся лицо Криса. Энни была вынуждена признаться, что он стал привлекать ее настолько сильно, что был симпатичен ей и в состоянии недовольства или гнева. Она вздохнула. У Криса удивительно красивые руки, загорелые кисти сильные, с длинными пальцами. Энни ощутила волнение, потому что совсем неожиданно представила эти пальцы на своей белой коже…

Ну вот, опять! Нет ей спасения от одолевающих мыслей. Это все жара и усталость, которые скоро совсем доконают ее. Чем еще можно объяснить, что она стала так болезненно навязчиво ловить себя на том, что не просто присматривается к Крису, а откровенно им любуется? Честность требовала своей дани, и Энни признала, что Крис не просто симпатичен ей, он волнует ее как мужчина. Долго и успешно избегать подобных чувств, чтобы попасть в ловушку в тот момент, когда она меньше всего этого ожидала, — какая ирония судьбы!

В палатке появился Крис, и Энни притворилась, что крепко спит. В общем-то в кромешной темноте это было не так и сложно, достаточно только выровнять дыхание. Но это-то как раз и потребовало от Энни довольно значительных усилий. Она лежала, а сна не было ни в одном глазу. Крис давно уснул. По крайней мере, Энни так решила, слыша его тихое и глубокое дыхание. Она заворочалась, устраиваясь удобнее.

Хотя бы тоненький матрасик, тоскливо подумала Энни, пытаясь устроиться с максимальными удобствами при минимальных возможностях.

— С тобой все в порядке? — прозвучал в темноте ровный голос Криса, и Энни почему-то задержала дыхание.

— Да, в общем, да… — Она выдохнула, пытаясь сдержать предательскую дрожь в голосе. — Жестко. А я думала, что ты уже спишь.

— Сплю.

В палатке установилась тишина. Энни закрыла глаза и принялась считать барашков. На этот раз проверенный метод начал действовать, и Энни стала медленно погружаться в сон. Краем сознания она уловила тихий шелест…

Энни села. Снаружи доносились шелест и какой-то скрежет. Она подползла к выходу, откинула полог и окаменела от ужаса: гигантский скорпион изогнул пластинчатый хвост, на конце которого было сверкающее жало. Энни вдруг поняла, что это вовсе не скорпион, а гигантская змея с ужасными клешнями, челюстями паука и ядовитым жалом на конце хвоста. Энни попыталась закрыть полог и забиться в угол палатки, чтобы скрыться от этого чудовища, но ноги запутались в одеяле, и она не могла сдвинуться с места, в безмерном ужасе наблюдая за приближением кошмара. Хвост твари неожиданно опустился, свился кольцами, существо приподнялось на нем, протягивая к Энни две огромные клешни…

— А-а-а! — закричала Энни, тщетно пытаясь отпрянуть.

— Энни!

Клешня потрепала ее за плечо, ужасные челюсти задвигались и сказали голосом Криса:

— Энни, проснись!

Она дернулась, распахнула глаза, и увидела в полутьме палатки склонившееся над ней лицо Криса.

— Что? Что случилось?

— Ты кричала во сне. Приснился кошмар?

— Да… всего лишь сон… Боже, все было как наяву… Поверить не могу, что это всего лишь сон… — Энни тщетно пыталась успокоиться, но дыхание все еще было бурным, как после пробежки, голос предательски вибрировал, а сердце бешено стучало после перенесенного страха. — Скорпион… или змея… Не знаю, там было все: клешни, жало, змеиный хвост и одеяло, опутавшее мои ноги, так что я не могла даже с места двинуться…

Крис остановил дрожащий и запинающийся словесный поток, просто прижав ее к себе. Энни приникла к нему, и это было так правильно, так естественно… Она уткнулась лицом в его грудь, а Крис обнял ее, давая защиту и безопасность.

— Уже лучше? — спросил он через несколько минут, не ослабляя, впрочем, объятий.

Энни кивнула, со своей стороны не делая не только попыток освободиться, но вообще лишних движений. Ей показалось, что Крис усмехнулся.

— Это ничего, что я разбудила тебя и теперь пользуюсь этим? — все еще дрожащим голосом спросила Энни.

— Пожалуйста. — Он был более чем великодушен, предоставляя ей свое тепло, свои объятия и безопасность.

Энни прижалась щекой к его груди. Близость Криса успокаивающе подействовала на ее нервную систему: Энни начала засыпать.

— От тебя всегда так хорошо пахнет, — тихо пробормотал Крис куда-то в ее волосы.

Энни поначалу не поняла значения этой фразы, а поняв, замерла от неожиданности. Этот сонный хрипловатый голос, близость Крис а… Ах!.. Энни задрожала как осиновый лист, И весь сон слетел с нее, как по мановению волшебной палочки. А Крис, взволновав ее до умопомрачительного состояния, уже безмятежно спал. Энни долго лежала с открытыми глазами. Один раз она попыталась выскользнуть из его объятий, но Крис только крепче сжал руки и что-то пробормотал. Энни, боясь его разбудить, решила больше не рисковать. Она заснула лишь под утро и проснулась, едва Крис зашевелился.

А проснувшись, обнаружила, что рубашка Криса распахнута и она прижимается щекой к его поросшей волосками груди. Ее руки обвивают его обнаженный торс, а его — сомкнуты вокруг ее талии… По правде говоря, она почти лежала на нем! Энни резко выдохнула и подавила желание потрясти головой. На этот раз это был не сон! С бешено забившимся сердцем она попыталась как можно осторожнее разомкнуть и его, и свои руки. Ей и надо было только отползти на свою половину и притвориться, что она прекрасно проспала остаток ночи и ничего такого и в помине не было… Она уже начала успешно претворять свои замыслы в жизнь, проделала большую часть этой нелегкой работы — даже умудрилась кое-как застегнуть его рубашку дрожащими пальцами! — как Крис неожиданно открыл глаза. Энни чуть не приказала ему: «Спи!» — но вовремя опомнилась. В его взгляде появилась растерянность, потом удивление. Крис сел, и рубашка, которую Энни пыталась застегнуть, опять распахнулась, продемонстрировав ей великолепно развитые грудные мышцы и плоский живот с рельефным рисунком пресса. Энни мысленно застонала и зажмурилась. Она пропала, как пить дать пропала!

— Энни, с тобой все в порядке? Опять приснился кошмар?

— Да! — поспешно подтвердила она. — Еще страшнее, чем предыдущий!

Крис только покачал головой и начал рассеянно застегивать рубашку. Энни упала на свою половину и в изнеможении закрыла глаза. Хвала Господу, он ничего не помнит! Как такое могло случиться с ней? Хотя это произошло на подсознательном уровне, когда она не могла контролировать себя… Нет, это было даже страшнее, поскольку это поступок говорил о том, что Крис каким-то образом действует на нее так, что Энни перестает контролировать себя. Она начинала бояться своих непредсказуемых реакций. Оставалось только надеяться, что равнодушие Криса поможет держать ситуацию под контролем. Что может охладить ее больше, чем безразличное отношение Криса? А его забота вовсе не указывает на его симпатию или интерес. Он всего лишь связан словом оберегать ее, а слово он держать умеет, уж в этом ему не откажешь. Но так отвечают за вверенного на попечение ребенка…

Энни поймала себя на том, что настолько не доверяет себе, что равнодушие Криса, а не собственное поведение является для нее гарантом безопасности. Она вспомнила, с какой иронией спросила у Майка перед экспедицией, уж не боится ли Крис, что она набросится на него. Майк, будучи слишком хорошего мнения о ней, сразу отмел такую возможность. А она сейчас как никогда близка к этому состоянию. Перед глазами Энни вновь возникло видение его голого торса и ее собственных рук, ласкающих его теплую кожу… От этой картинки ее снова бросило в дрожь, и от отчаяния Энни едва не застонала.

— Энни, ты что, вставать не собираешься?

— Уже встаю, — пробормотала она, не открывая глаз.

Крис вылез из палатки, и через некоторое время Энни услышала треск ломаемых сухих веток: Крис разводил огонь, чтобы сварить кофе. Она села и принялась собирать разбросанные по палатке вещи: одеяла, фонарик, который Крис на ночь всегда клал рядом… Эта рутинная работа несколько успокоила ее нервы. Потом Энни достала из сумки расческу и зеркало. Из зеркала на нее глянуло бледное лицо с огромными глазами, обведенными темными кругами. Даже веснушки как-то поблекли. Энни привела себя в порядок и чуть пощипала кожу, чтобы щеки хоть немного порозовели. Наконец она решила, что вполне может показаться Крису на глаза. Когда она вылезла из палатки, Крис только взглянул на ее лицо и без слов вручил ей кружку кофе. Энни обхватила ее руками, пытаясь согреть ледяные ладони, и мелкими глотками стала пить обжигающий напиток.

— Сколько нам осталось до озера?

— Почти пятнадцать миль.

Энни взглянула на встающее солнце.

— Осталось всего несколько часов, — сказала она, не отрывая взгляда от багровой кромки пылающего диска. — Туристы уже будут там?

— Надеюсь, что да.

— А я надеюсь, что мы очень скоро выберемся из этой пустыни.

— А я-то уж грешным делом решил, что ты получаешь удовольствие от наших приключений.

— Удовольствие было бы полным, если бы это путешествие было не пешее.

— Как твоя нога?

— Все в порядке, уже не болит.

— Дай я сам посмотрю.

Не дожидаясь согласия Энни, Крис стащил с ее ноги ботинок и осмотрел ступню. Энни смотрела на Криса, который в свою очередь сосредоточенно разглядывал результаты своего лечения.

— Ну как? — нервно спросила она, решив, что осмотр безосновательно затянулся.

— Опухоль уменьшилась. Больно? — Он надавил на ранку.

— Нет, — солгала Энни.

— Хорошо, сейчас выступим, но если нога заболит, то сразу же скажи мне об этом.

Он сменил повязку, и Энни обулась.

Крис приступил к ежедневному ритуалу свертывания палатки, Энни собрала и упаковала посуду. Она находилась в подвешенном состоянии, которому не могла дать определения. И вдруг ее как молнией пронзило — влечение! Вот что это! Чувство, делающее многих игрушками в руках судьбы, чувство, которое она считала чем-то не очень достойным, а себя, счастливо избавленным от него, захватило ее!

— Энни!

Она едва не подпрыгнула, испуганно воззрившись на Криса.

— Да что с тобой? Ты слышала хоть слово из того, что я тебе сейчас говорил?

— Прости, нет. — Энни почувствовала, что на щеках выступили пунцовые пятна.

— Ты с утра витаешь в облаках…

О Боже, дай мне сил не выдать себя! — взмолилась Энни.

— Со мной все в порядке, не считая того, что я почти не спала и поэтому сегодня буду немножко не в себе. Но ты не обращай внимания…

— Весьма впечатляющее сообщение, — проворчал Крис.

Он взвалил свой рюкзак на плечи и зашагал вперед. Энни почему-то медлила, оглядывая брошенное место стоянки. Она чувствовала смятение, словно ее душе стало тесно в телесной оболочке. Энни глубоко вдохнула прохладный воздух, но тяжесть от этого не пропала.

— Энни, что ты там застряла?! — раздраженно крикнул Крис, и Энни заспешила за ним. Уже почти догнав его, она неожиданно споткнулась и налетела на его спину. Резко развернувшись, Крис окончательно сбил ее рюкзаком. Энни вскрикнула, а Крис выругался. Скинув рюкзак, он помог ей подняться.

— Извини, я была неловкой, — пробормотала она, потирая ушибленную ногу.

— С тобой все в порядке?

— Да, все хорошо.

Крис сначала сжал губы, потом раздраженно выдохнул.

— Зачем ты лжешь, Энни? С тобой явно не все в порядке. В чем причина?

— Ни в чем.

— Тогда постарайся больше не задерживать нас.

— Как скажете, босс.

Крис злился. Наверное, мысленно он уже был там, в лагере туристов, и смаковал долгожданное освобождение от своего «балласта» — Энни. Он игнорировал ее как женщину, и это ощущение собственной бесполости в его глазах и неинтересности этому непонятному мужчине только больше притягивало Энни к Крису. Вот и пойми загадочную женскую душу. Наверняка подсознательно она видит его суровым покорителем пустыни, слишком занятым и озабоченным своими серьезными мужскими проблемами, чтобы обращать внимание на какую-то козявку с ее причудами и капризами. Эта загадочность и недоступность и делает его привлекательным в глазах Энни. А если отбросить сантименты и разобрать Криса по «косточкам», то окажется, что ничего в нем и нет особенного… Энни пристально посмотрела на Криса, оценивая свои возможности по части «разбирания по косточкам».

Нет, слабовата я, со вздохом призналась она себе, слишком предвзято отношусь к нему, да и обстановка обязывает. Что ни говори, а он мой спаситель. Попробуй в такой ситуации быть объективной. Это пройдет, как только мы вернемся.

Разумом Энни это понимала, но сердце продолжало ныть. Избавиться от наваждения могло помочь только одно — мысленное обращение к насущным потребностям. Энни изо всех сил начала представлять, что она первым делом сделает, когда вернется в лоно цивилизации. Сначала примет ванну. Горячую, с огромным количеством душистой пены, потом съест не менее дюжины блинчиков с апельсиновым джемом, а потом… На этом ее фантазия неожиданно истощилась, а перед глазами всплыла картинка прощания с Крисом — неизбежность, которая ждет ее по возвращении. Энни даже чертыхнулась, хотя ругалась она очень редко. Ничего не получается.

Тогда она стала смотреть по сторонам, пытаясь заставить заработать воображение в противоположном направлении. И поразилась, как изменился окружающий ландшафт. Из-за своей усталости и переживаний она все упустила и совсем не заметила таких разительных перемен! Здесь почти не было растительности, лишь правильные песчаные гряды кирпичного цвета простирались вперед, насколько хватало глаз. Восходящее солнце добавляло интенсивности красному, и казалось, что песок пылает. Никогда не стихающий ветер тоненькой струйкой пылающего песчаного пламени переметал песок, терпеливо строя новую гряду… Оглядевшись, Энни заметила бледный диск полной Луны, нависший у горизонта. Луна отправлялась на покой, не выдержав конкуренции с великолепным светилом. Энни даже не поняла, как фотоаппарат оказался в ее руках, она жаждала немедленно запечатлеть эту красоту. Крис, заметив ее увлеченность, тоже остановился, терпеливо ожидая пока она закончит съемку. Энни фотографировала «пылающую» поземку, подернутый бледно-голубой вуалью диск заходящей луны, кустик чахлой растительности, уместившийся, как в чаше, в углублении песка… Ее объектив уперся в Криса, и Энни замерла, опустив «никон». Сердце ее ускорило свой бег, тоненькая жилка на виске бешено запульсировала: Энни просто не могла оторвать от него глаз.

Лицо Криса казалось суровым, словно высеченным из мрамора, подсвеченного красными песками. Его красота гармонировала с окружающей природой, в нем было внутреннее сопереживание окружающей пустыне, ее величию и беспредельности. Он принадлежал ей, он был сын песков. Энни, зачарованная этими фантазиями, уже не отдавала себе отчета, как далеко они ее завели, она углубилась в это созерцание. И вдруг весь этот пейзаж показался каким-то неземным, видением другой планеты, где одинокий воин, повелитель пустыни, оглядывает безбрежный волнующий песчаный океан. Крис, полностью погруженный в себя, казался прекрасной статуей в отсвечивающей красноте кирпичных песков. Рука Энни, будто сама, поднесла «никон» к глазам, и она успела сделать несколько кадров, прежде чем Крис вернулся из своего мира, шевельнулся, и волшебное мгновение испарилось.

— Зачем ты это сделала? — повернувшись, спросил он.

— Пейзаж показался мне необычным… Смотри!.. — Энни отвлекла его внимание, показывая на завихрившийся маленьким смерчем песок. — Это же торнадо в миниатюре, а я думала, что они бывают только у нас…

Энни, успев сделать несколько кадров «торнадо», не обратила внимания на скользнувшую по лицу Криса озабоченность. Пленка закончилась неожиданно быстро, и Энни, опустив «никон», застыла, зачарованно любуясь открывшейся красотой.

— Энни…

Она повернула горевшее лицо на этот тихий зов.

— Как красиво. Ты не представляешь, как это красиво…

— Почему же не представляю?

— О, прости, я вовсе не имела в виду… — слегка растерялась Энни. — Просто каждый человек видит по-своему. То, как воспринимаю это я, заставляет мое сердце замирать от восторга. Так хочется запечатлеть всю эту красоту, объять ее и передать всем, чье сердце открыто…

Она опять уставилась в даль.

— Накат песчаных красных волн под океаном синим неба. Сухие руки впившихся в песок деревьев… И плач их о дожде… — процитировал Крис.

Энни медленно повернулась к нему и вгляделась в его спокойное лицо.

— Это ты написал? — осторожно поинтересовалась она.

— Нет, просто запомнилось откуда-то. Нам пора, время идет. — Он двинулся вперед, и Энни пристроилась рядом, ожидая продолжения разговора. И не разочаровалась. — Тогда я еще подумал, что эти строки написаны про эти пустыни. Хотя, кажется, в названии было что-то другое. А ты любишь стихи?

— Иногда читаю, когда есть время. Но это редко бывает. В основном львиную долю моего времени занимает съемка и работа в лаборатории.

Сейчас Энни находилась под впечатлением от увиденной красоты и чувствовала себя немного отстраненной от всего мира, отчасти погруженной во внутреннее созерцание. Это был просто разговор, спокойный, без эмоций, казавшихся в данный момент лишними.

— Очень любишь фотографировать?

— Да… Это не только работа, но и хобби. Я готовлю выставку… — Тут Энни прикусила язык, сожалея, что позволила себе проболтаться. Осторожно взглянула на лицо Криса, выражающее только интерес и никакой насмешки.

— Как она будет называться?

— Пока не знаю. Что-то вроде «Пять континентов». По правде говоря, даже Майк не знает о моих наполеоновских планах. Я из каждого путешествия привожу какие-то необычные снимки, характерные именно для какого-то континента, как кусочки, составляющие мое представление о них, «лицо — мозаику»…

— А что будет «лицом» Австралии?

— Красные пески точно… — Энни невольно рассмеялась, — и эти странные леса без тени и… что-нибудь еще.

— А кенгуру или коала?

— О, символы Австралии!.. Может быть…

— Понятно. Но ведь это не простая задача — устроить выставку.

— Я знаю. Мне не впервой.

— Вот как. А как называлась первая?

Энни колебалась.

— Это была не очень удачная идея.

— И все же?..

— «Руки», — выпалила она.

— Что?

— Изнеженные хрупкие руки на бархате; мозолистые, держащие горсть зерна; узловатые, замершие на черенке лопаты; руки скрипача… — Губы Энни невольно скривились. — Как бы не была хороша идея, она с треском провалилась. Я плохо подготовила экспозицию, материал был совсем «сырой», но в то время мне казалось…

Не закончив фразу, она замолчала, мучительно подбирая слова, чтобы достаточно точно передать свои чувства, но при этом не раскрыться перед ним. Крис и так постоянно узнавал о ней что-то новое и, сам не догадываясь об этом, стал гораздо большим, чем просто ее проводник, просто человек и просто мужчина. В целях собственной безопасности и душевного спокойствия Энни не должна была позволять проникать в ее мир еще дальше, чем он уже успел. Его это совсем не касалось.

12

Энни при всей внешней открытости редко позволяла кому-то проникать в свой мир. Майк и Мадлен — вот кто был допущен в святая святых. Журналистика, как одна из древнейших профессий, породила армию циников, чье мироощущение было притуплено. Насмотревшись на то, что другим и не снилось, многие очень часто теряли «чувство границы», которую не следовало переступать. А некоторые шли гораздо дальше, уверовав во вседозволенность своих действий и безнаказанность совершенных поступков. К сожалению, Энни довелось столкнуться с подобным индивидом. Бакстер Синклер… Энни совсем не хотела вспоминать о типе, который принес ей столько неприятностей и разочарований в роде человеческом. Нахальный репортер, считая себя неотразимым для женского пола, задался целью затащить Энни в постель, а приняв ее отказ за игру, попытался изнасиловать прямо в редакции, когда Энни засиделась допоздна. Она смогла дать отпор, хорошенько врезав по самому уязвимому на теле мужчины месту, и получила обещание Бака отомстить ей. Через пару дней Энни узнала, что Бак повествует всем желающим о «ночи любви» с омерзительными подробностями. Но на этом Бак не остановился, а выдумал еще более гнусную сплетню: Энни-де спит со своим кузеном. Инцест в чистом виде, вот до чего докатились некоторые девицы легкого поведения! Вся эта грязь, подозрительные взгляды в спину, перешептывания и «ахи» охочих до сплетен любителей покопаться в грязном белье, едва не довели Энни до нервного срыва.

Положение спасла Мадлен, коллега Энни, которую та до сих пор считала недосягаемой королевой. Со спокойной и непоколебимой уверенностью она заявила «благодарной» аудитории, что язык Бака побывал в таких местах, что с него теперь осыпается то, что успело налипнуть. И предъявила несколько фотографических доказательств воплощения извращенных сексуальных фантазий Бака. Энни не желала знать, что это были за фотографии и откуда Мадлен их взяла, но после этого объектом насмешек стал Бак, а цитаты из обличительной речи Мадлен передавались из уст в уста. Вскоре Бак уволился, а позже Энни узнала, что его осудили за сексуальное домогательство. Положительным итогом этой истории стало обретение Энни настоящей подруги.

— Я видел эти фотографии в одном из журналов года два назад, — прервал Крис затянувшееся молчание, и Энни встрепенулась. Вот опять ее занесло неведомо куда. Как неловко получилось… — Там еще небольшая статья какого-то критика. Тогда я не обратил внимания на фамилию автора снимков. Значит, это была ты? Фотографии показались мне очень интересными и… особенными.

— Наверное, ты очень сильно отличаешься от «подавляющего большинства критиков», — почти шутливо заметила она, чувствуя странную легкость от его положительной оценки.

— Это ты точно подметила. — Крис помолчал, бросив на нее задумчивый взгляд. — Ты оказалась вовсе не такой, как я решил вначале.

Ожидаемого ликования от этого признания не было и в помине. Только грусть и какая-то непонятная нежность к Крису.

— Ты тоже, — тихо сказала она.

Теплота в его взгляде смутила Энни. Ее глаза помимо воли опустились на его губы, потом на крепкую шею, скользнули по сильным жилистым рукам. Энни едва не упала, увлекшись своими наблюдениями и перестав следить за дорогой. Ее щеки залил румянец, но Крис, успевший поддержать ее, вряд ли понял причину, вызвавшую его.

Эй-эй, детка, не раскисай. Все было хорошо, не стоит так реагировать на этот дружеский жест. Возьми себя в руки! — сурово приказала она себе. Это просто наваждение, которое скоро пройдет. Вы одни, ты испытываешь максимум благодарности к этому человеку, а твои совсем некстати проснувшиеся чувства могут все испортить, поставив тебя в неловкое положение. Так что не стоит фантазировать и приписывать даже толику подобных чувства ему. Это, по меньшей мере, глупо…

От этих мыслей Энни отвлек сияющий проблеск.

— Вода! — закричала она, узрев сияющую на солнце поверхность долгожданного озера Эйр.

Она готова была рвануться к воде, презрев усталость, но Крис удержал ее.

— Это не вода, а соль. Энни, мы пока не можем остановиться, надо идти дальше. Лагерь должен быть севернее, у Эйр-Крик.

Энни бросила разочарованный взгляд на бликующую поверхность. Крис оказался прав: лишь небольшой слой воды покрывал мощный пласт соли.

— А что там дальше? — спросила Энни, указывая на туманную даль впереди. Почему-то ей стали мерещиться прохлада лесов, чистые реки…

— На севере — Арунта, самая засушливая пустыня.

Они прошли еще несколько миль. Солнце опаляло неистовым жаром, а Энни готова была рухнуть от усталости. Еще через час они нашли место лагеря… но людей там уже не было.

— Как же так, ты сказал, что они будут здесь целый день, а едва миновал полдень… — растерянно проговорила Энни, не в силах поверить, что они опоздали.

Крис хмуро оглядывал брошенную стоянку.

— Мы опоздали всего на час — следы совсем свежие. Но они не должны были уехать так быстро! — в сердцах проговорил он, стукнув кулаком по ладони. — Проклятье!

Энни опустила голову. Это ее вина. Если бы вчера они не сделали привал так рано из-за ее ноги, то сегодня бы обязательно успели.

— Здесь нет твоей вины, Энни, — словно подслушав ее мысли, неожиданно сказал Крис. — Это просто невероятное стечение обстоятельств.

— Да, — подтвердила она упавшим голосом.

— Наше путешествие теперь станет длиннее на день-два, только и всего. Пойдем по руслу Эйр-Крик.

— Зачем?

— Там есть фермы, разводящие крупный рогатый скот.

— Правда?

— Конечно, совсем скоро мы выберемся.

Они сделали короткий привал, а потом снова двинулись в путь. Энни уже научилась подстраиваться под равномерный шаг Криса. Они сделали несколько коротких остановок, для того чтобы Энни могла сфотографировать окрестности озера, но она вела съемку без особого пыла. Материала накопилось достаточно, и Энни решила оставить несколько пленок на случай, если вдруг подвернется что-нибудь стоящее.

Крис по непонятной причине все чаще стал сбиваться с темпа, вглядываясь в даль и став рассеянным. А потом он и вовсе остановился, устремив напряженный взгляд в полосу горизонта. Энни напрасно напрягала зрение, ничего примечательно там не было, но волнение Криса передалось и ей.

— В чем дело, Крис?

— Не нравится мне это…

— Что?

— Вон те облака.

Энни пожала плечами, не видя никакой угрозы со стороны легкой дымки, постепенно окутывающей горизонт. Может, хоть дождь пройдет и освежит воздух. Хотя какой может быть дождь в пустыне?..

Крис повернул к ней встревоженное лицо.

— Вот почему лагерь снялся — они получили предупреждение о надвигающейся пыльной буре. Нам нужно быстро найти укрытие. Вперед, к тем низинам, пока не началось.

— Что не началось? Я ничего не вижу.

— Энни, поторопись…

Они добежали до мелкой низинки, и Крис стал быстро разворачивать палатку.

— Крис, но ведь существуют же какие-то предсказания, какие-то там муссоны в определенное время года? — попыталась Энни добиться объяснений.

— «Вилли-вилли» непредсказуем.

— Кто?

— Смерч, — коротко отозвался он, — а с ним и пыльная буря, они идут прямо на нас. Видишь эти желтовато-красные облака?..

Энни растерянно уставилась в даль, но Крис дернул ее за руку.

— Не смотри туда, нам нужно приготовиться. Песок и пыль забьют все вокруг.

— Мой «никон» и пленки…

— Упакуй все в плотный целлофан. Давай, Энни, быстро сюда.

Прежде чем упаковать фотоаппарат, Энни успела «дощелкать» пленку, сняв надвигающуюся желто-красную стену. Крис отругал ее за беспечность и пригрозил отобрать фотоаппарат. Угроза подействовала безотказно: Энни безропотно повиновалась и быстро упаковала «никон» и пленки, положив все вещи рядом с собой. Крис велел ей завязать лицо платком и лечь, плотно прижавшись к земле. Потом он быстро накрыл Энни брезентом, велев плотно держать концы, чтобы палатку не сдуло, и лег рядом.

Странный высокий и бездушный свист наполнил воздух, и Энни задрожала от этих страшных мертвых звуков.

— Что это? — успела прошептать она, увидела напряженное лицо Криса, и бросила последний взгляд «наружу».

От ужаса Энни едва не потеряла сознание: огромные массы песка сплошной стеной неслись по воздуху, завихряясь и опадая. Крис дернул ее вниз, накрыв голову и рыча что-то яростное и непонятное. Энни покорно уткнулась лицом в сухую потрескавшуюся глину. Она дрожала оттого, что не видела опасности и была вынуждена безропотно ждать приближения неизвестного и очень ужасного «чего-то». Ее сердце отмерило десять ударов, прежде чем пустыня рухнула на них. Песок стегал по спине, причиняя боль даже сквозь толстый брезент палатки, а его тяжесть давила все сильнее. Ветер выл, визжал, бил в гонг, тоненько стонал, и Энни содрогалась от этих адских звуков. Она пыталась приподняться, чтобы сбросить со спины эту неимоверную тяжесть, расплющивающую ее, ей было нечем дышать… Потом сознание померкло…

— Энни, Энни…

Голос Криса звучал как-то отчаянно, но она никак не могла заставить себя открыть глаза. Потом ее губ коснулась влага, и тонкая струйка воды затекла в рот. Энни глотнула, поперхнулась и закашлялась. Руки Криса приподняли ее, и Энни открыла глаза. Его лицо склонилось над ней.

— Энни, сколько пальцев?

Этот вопрос показался ей диким и до невозможности неуместным, а его рука мелькала перед самыми глазами. Энни попыталась оттолкнуть его ладонь.

— Прекрати мельтешить своей рукой перед моим лицом, — простонала она и снова закрыла глаза, но Крис и не думал униматься.

— Сколько? — настойчиво повторил он, слегка тряхнув ее за плечо.

Энни поняла, что отступать он не собирается. Пришлось покориться. Она приоткрыла один глаз.

— Три. А сейчас один. Доволен? Теперь ты наконец оставишь меня в покое?

Вместо этого Крис неожиданно сжал ее в объятии и привлек к себе.

— Господи, я так испугался, — горячо прошептал он, и Энни широко распахнула глаза, не веря своим ушам.

Что могло произойти, что ввергло Криса Неустрашимого в такое состояние? Она хотела задать ему этот вопрос, но тут ее руки совершенно неожиданно и независимо от приказов мозга обвили его шею, а тело прильнуло к его крепкому жилистому телу. Энни вдруг поняла, как давно хотела это сделать: прижаться к его твердому неподатливому телу, прикоснуться губами к колючей щеке, гладить и перебирать, пропустить сквозь пальцы жесткие волосы на его затылке… Совершенно неожиданным образом ее желания простерлись гораздо дальше, но при этом она не ощутила ни паники, ни каких-либо угрызений совести от своих крамольных мыслей.

— Что случилось? — спросила она и тут же пожалела о своем вопросе, потому что Крис отстранился.

— Тебе на голову свалился камень. Смерч был такой сильный, что поднимал в воздух все, что попадалось на его пути. Когда я увидел тебя, распростертую и недвижимую в этом песке, я вдруг подумал о том, что… — Его голос прервался, но Энни поняла, о чем он подумал.

— Все в порядке, Крис, я жива, почти совсем не пострадала… — она потрогала голову и наткнулась на шишку, — ну разве чуть-чуть. Только песок на зубах скрипит и все колется под одеждой, — весьма оптимистично, если учитывать ее плачевное состояние, заявила Энни и, заглянув в вырез рубашки, обнаружила, что ее бюстгальтер полон песка.

— А как он сюда попал?! — воскликнула она.

— Нам еще повезло, что остались живы. — Голос Криса звучал устало, а морщинки в уголках глаз и у носа углубились.

И эта усталость, как ничто другое, сказали Энни о серьезности опасности, которой они сумели избежать. На мгновение ей стало страшно, а потом она осознала, что все закончилось, и закончилось благополучно.

— Ерунда, мы со всем справились… — Энни почудилась слабая тень улыбки в бездонной глубине глаз Криса. — Прости, Крис, что все так вышло.

— За что?

Удивление в его голосе показалось Энни искренним.

— Ну, за то, что я причинила тебе столько хлопот. Что это путешествие по моей вине так затянулось и за то, что я не подарок… в общем за все…

— Я уже привык. Хватит заниматься самобичеванием. Сегодня больше никуда не пойдем, будем отдыхать.

Крис занялся уже ставшим привычным ритуалом подготовки лагеря, и Энни, решительно проигнорировав его строгий приказ «посидеть спокойно», принялась помогать ему. Несколько раз она ловила на себе его взгляды, от которых ее сердце ёкало, а по телу волнами разливался жар.

— Я никогда не забуду эту экспедицию, — неожиданно громко сказала Энни.

Крис усмехнулся.

— Я тоже.

Он приготовил ужин, пока Энни, удалившись за палатку, вытряхивала песок из одежды. Крис выделил ей немного воды, и Энни освежилась. Вернувшись к костру, она предоставила возможность уединиться Крису.

Они ели в молчании, но это молчание было полно смысла. Их взгляды часто встречались, и Энни чувствовала себя настолько близкой к Крису, что просто таяла от нежности. Наверное, тот удар камнем по голове не прошел для нее бесследно, иначе позволила бы она себе настолько забыться и расслабиться?! Разве усмотрела бы она в его глазах тень каких-то необычных чувств, а не обычное дружеское участие и вполне оправданное беспокойство о ее состоянии?!

Среди ночи Энни разбудил неясный звук. Некоторое время она напряженно прислушивалась и наконец тихонько позвала:

— Крис…

— Что? — Его голос звучал так, словно он и не спал.

— Ты ничего не слышал?

— Нет.

Снова что-то неясно заворчало.

— Вот, опять… — прошептала Энни, напуганная необычностью этих звуков. — Что это?

— Не может быть! Энни, если ты мечтала о душе, то можешь приготовиться его принять! — со странной веселостью, в которой слышалось то ли отчаяние, то ли безмерная усталость, сказал Крис.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Надвигается гроза, будет дождь.

— О! — У Энни не было слов, чтобы выразить свои эмоции. — А ты уверен?

То, что она приняла со сна за рычание неизвестного зверя, на самом деле оказалось ворчанием далекого грома, который всего через несколько минут бабахнул уже гораздо ближе.

— Очень быстро приближается, — поднимаясь, пробормотал Крис, — час от часу не легче.

Он не успел договорить, как палатку просто сдуло сильнейшим порывом ветра. Прежде чем они успели опомниться, их накрыло полотнищем, а сверху низверглись потоки воды. Крис первым выпутался из хлеставшего на ветру мокрого полотнища, а когда выбралась Энни, палатку едва не унесло со всем имуществом. В первую очередь Энни вспомнила о «никоне» с пленками, она не проверила, не пострадал ли после пыльной бури пакет, в который она их положила. Если сухой песок и не нанес серьезного ущерба, то потоки воды были катастрофой. В панике она принялась искать фотоаппарат, не обращая внимания на крики Криса. По счастью, Энни быстро обнаружила заветный пакет и убедилась в его герметичности.

— Энни, — Крис схватил ее за плечи и тряхнул, — что ты делаешь?!

Его лицо была искажено злостью, это Энни отчетливо различила при очередной вспышке гигантской молнии. Вода текла по их лицам, слепя глаза. Они оба промокли до нитки. Злой тон Криса подействовал на нее, будто красная тряпка на быка: Энни вспыхнула, как спичка, если такое сравнение уместно, учитывая извергающиеся с неба потоки дождя.

— Бросай свою камеру, помоги укрепить палатку! — ожесточенно крикнул он.

— Именно камеру и нужно спасать, иначе зачем были все эти мучения! — с не меньшей злостью закричала она.

На мгновение у Энни мелькнула шальная мысль, что они сейчас просто вцепятся друг в друга. Конфликт был разрешен весьма своеобразно: очередная молния блеснула почти над их головами, гром оглушил, а ударная волна, пронесшаяся над землей, бросила их на землю.

Энни очнулась в объятиях Криса, но, как он поднял ее, не помнила. Она хватала ртом воздух, а ее частые судорожные вдохи были похожи на всхлипы. Крис крепко прижимал ее к себе. Следующая молния ударила уже дальше, туча быстро проносилась над ними. Энни слегка отстранилась, пытаясь разглядеть лицо Криса, неясным пятном белеющее в нескольких дюймах от ее лица.

Дождь закончился так же внезапно, как и начался, ветер понемногу стихал. «Налет» продолжался не более нескольких минут, однако разрушения были причинены такие, словно буря свирепствовала по крайней мере час.

— Крис, дождь уже закончился… — слабым голосом сообщила Энни очевидную истину. — Наверное, мы должны все-таки поставить палатку.

На второй фразе ее голос почему-то опустился до шепота, а потом стал звучать еще неувереннее, потому что по непонятной причине Крис не спешил ее отпускать.

— Энни… — хрипло, как будто ее имя далось ему с огромным трудом, начал он, и Энни, различив в его голосе непонятный призыв, задрожала.

А в следующую секунду Крис вдруг резко привлек ее к себе. Еще не понимая, что он задумал, Энни подняла голову, и губы Криса буквально обрушились на ее рот. Этот порыв напоминал недавно пронесшуюся бурю: поцелуй обжег ее, будто молния, а напор был яростным, как порывы ветра…

Потрясенная действиями Криса, Энни даже не сразу осознала, что так же яростно отвечает на его поцелуй… Они целовались с такой жадностью и ненасытностью, словно это было последнее, что отпущено им в этой жизни.

Крис разжал объятия, и не ожидавшая этого Энни ощутила горькое разочарование. Было по-прежнему очень темно, но сейчас отчего-то она уже не так жаждала увидеть его лицо, испытывая неловкость. Надо было что-то сказать, но у Энни пересохло во рту, а язык и вовсе отказывался повиноваться.

— Извини, — тяжело проронил Крис.

— Это ты извини. Думаю, мы оба были немного не в себе из-за всех этих катаклизмов. В конце концов, это можно назвать и курсом терапии. Я была ужасно напугана, а теперь… теперь мне гораздо лучше. — Энни несла чушь, понимала это, но не могла остановиться.

— Сеанс терапии, говоришь? — Ей показалось, что Крис усмехнулся.

— Вот именно.

— Ладно, давай посмотрим, что можно сейчас сделать, чтобы не умереть от холода.

Его слова будто послужили неким сигналом, и Энни осознала, что температура воздуха упала, к тому же мокрая одежда совсем не давала тепла.

На востоке едва начала светлеть полоска неба, предвещая рассвет. Крис возился в темноте, пытаясь установить палатку. Энни только одним способом могла помочь ему: она принялась искать фонарь. Найдя его, она осветила Криса, который от неожиданности закрыл глаза рукой, и с дрожью обнаружила, что он сбросил мокрую рубашку.

— Энни, свети вниз! — резко сказал он.

Она вздрогнула и направила луч света в землю. Крису пришлось дать еще несколько ценных указаний, как нужно освещать необходимые места. Нахохлившись, Энни села на валун, чтобы не путаться под ногами. Крис закончил устанавливать палатку и развесил мокрую одежду на тросах. От его голой спины шел пар.

— Энни, как ты?

— Холодно, — пробормотала она, стуча зубами.

— Э, да ты совсем продрогла. Снимай одежду и забирайся в палатку.

Зубы у Энни застучали еще сильнее, не столько от холода, сколько от нервного напряжения, тут же охватившего ее. В приказе Криса она обнаружила некий подтекст — что было вполне оправдано, учитывая недавний поцелуй, — и от этого странная судорога скрутила живот.

— Вставай и забирайся в палатку. Ты замерзла, а ветер опять поднимается. До рассвета успеешь схватить простуду, а то и чего похуже…

Поскольку Энни продолжала сидеть, Крис словно безвольную куклу поднял ее с холодного камня и подтолкнул в сторону темнеющего входа в палатку.

Энни впала в какое-то странное состояние, ей казалось, что она видит сцену из затянувшегося сна, но появившийся следом за ней в палатке Крис был слишком реален для того, чтобы быть сном. Энни стиснула зубы, чтобы они перестали стучать, и оттого, что и она сама так сильно напряглась, теперь уже все ее тело колотила дрожь.

— Господи!..

— Ничего, это не холод, я просто перенервничала. — Даже сейчас, при явных признаках переохлаждения, Энни все же пыталась уверить, что с ней все в порядке.

— Тебя нужно немедленно растереть… Раздевайся!

Приказ спровоцировал у Энни новую волну судорог.

— Что происходит, Крис?

— Прошел дождь, только и всего.

Он сделал вид, что не понял вопроса, но Энни ухватилась за эту фразу. Она была вполне обычной, из той жизни, что текла в нормальном русле всего несколько часов назад. Эта фраза давала ей шанс прийти в себя.

— Только и всего? — переспросила она и, торопясь придать разговору некую шутливую окраску, приправила возмущенным трагизмом следующие слова: — Но ведь это пустыня… Пустыня!

— Близится сезон дождей. Хотя, признаться, на моей памяти такого катаклизма еще не было. Но все когда-то происходит впервые. Тебе просто повезло: такое насыщенное получилось путешествие.

— Да я просто вне себя от счастья. Ничего себе приключения — из пыльной бури попасть в ужасную грозу… Жаль, что я не успела заснять эти молнии, — невольно пробормотала она. Крис хмыкнул, и это привело Энни в чувство. — Просто кошмар, как будто все имеющиеся в наличии катастрофы решили свалиться на наши головы. Скажи, есть ли еще какие-нибудь сюрпризы в запасе и скрытые возможности матушки-природы или можно считать последнее происшествие прощальным жестом в конце экспедиции?

Она продолжала торопливо говорить, а Крис тем временем самостоятельно стащил с нее рубашку и стал растирать ледяные руки, плечи, спину. Энни прикрыла глаза, подчиняясь крепким рукам. Она дрожала всем телом, и Крис удивился:

— Поверить не могу, что ты так замерзла. Похоже, если тебя срочно не согреть, начнется гипотермия. Вот глотни.

В нос Энни ударил резкий запах виски.

— Где ты прятал эту гадость? — успела поинтересоваться она, прежде чем в рот полилась обжигающая жидкость.

Энни поперхнулась, и Крис легонько постучал ее по спине.

— Лучше? — поинтересовался он.

— Не знаю. — Энни почувствовала, как по ее внутренностям разлился огненный поток. В голове все поплыло, и вдруг очень захотелось спать. — Ужасно хочу спать…

Она почувствовала, что крепкие руки укладывают ее, как маленького ребенка, а потом Крис прижал ее к себе, накинув сверху единственное, неизвестно каким образом оставшееся почти сухим одеяло. Энни уткнулась лицом в его обнаженную грудь, но никакого неудобства она не испытывала. Мелькнула, правда, мысль, что неприлично, будучи полуодетой, прижиматься к мужчине, но… ей так хотелось согреться…

— Мне всего лишь нужна частичка твоего тепла, Крис Мур, — пробормотала Энни, — я вовсе не покушаюсь на тебя и на твою добродетель.

— Мне придется принять твои слова на веру, — прозвучал его насмешливый голос где-то над ее головой.

— Ничто так не сближает людей, как холод и сырость, — добавила она.

— Помолчи немножко. — Руки Криса обвились вокруг нее.

— Так лучше, — пробормотала Энни, еще теснее прижимаясь к нему.

— Ты так забавно сопишь.

— Вот я уже и насморк подхватила…

— Ты хоть немного согрелась?

Энни услышала эти слова, но ответить уже не смогла, проваливаясь в сон.

13

Когда Энни проснулась, Крис лежал за ее спиной, но она не помнила, как он там оказался. Его руки обвивались вокруг талии. Энни отметила, что очень приятно лежать вот так, плотно прижавшись к его крепкому горячему телу. Так приятно, что она даже не стала забивать себе голову разной аналитической околесицей и просто неподвижно лежала, прислушиваясь к тихому дыханию Криса.

Крис пошевелился, что-то неразборчиво пробормотал. Его ладонь неожиданно накрыла низ ее живота и притиснула еще крепче. Ягодицами Энни почувствовала твердый бугор. Неужели?.. Ее пробрал жар, а губы Криса тем временем ткнулись в ее шею. Энни бросило в холод, она покрылась гусиной кожей, а Крис тем временем как-то ловко и быстро развернул ее и оказался сверху. Это случилось так стремительно, что Энни и пискнуть не успела, а потом ее руки сами в каком-то отчаянном броске впились в плечи Криса. Не успела Энни опомниться, как ее грудь было освобождена от эластичного плена топика и Крис, чуть передвинувшись вниз, припал к соску губами. Энни резко вдохнула, чувствуя, что выдохнуть уже не в силах. Дыхание ее пресеклось, и Энни смогла только безотчетным движением прижать голову Криса к своей груди. Он глухо застонал, ловя губами второй сосок. Энни изогнулась, всхлипнула, задышала часто и тяжело. Оказывается внутри нее сидела «другая Энни», спавшая до сей поры безмятежным сном. Ласки Криса пробудили ее, и теперь омут неподконтрольных, потрясающих ощущений и эмоций засасывал Энни в свои темные глубины, управлял ее податливо льнувшим к Крису телом.

Энни словно приближалась к огромному бездонному черному колодцу, она уже была на его краю, наклонялась, чтобы увидеть сверкающие звезды… Сейчас…

Крис так резко оттолкнул ее, что Энни вскрикнула.

— Нет! — раздался его яростный голос. Энни распахнула глаза и увидела его искаженное неверием в происходящее лицо.

Она никак не могла прийти в себя, а по телу разливалось непонятное онемение. Энни ничего не понимала. Она видела, что каждый вдох дается Крису с трудом, словно они находятся высоко в горах, где почти нет кислорода. Энни поймала его взгляд и просяще прошептала:

— Крис?..

— Что ты делаешь? Что я делаю?! — напряженным голосом, словно силясь понять причину своего безумия, вопрошал он, не ведая, какую причиняет ей боль. Энни совершенно отчетливо распознала в его голосе какое-то ужасное отчаяние.

— Я не понимаю… Крис…

Издав какой-то невнятный рык, Крис через мгновение выскочил из палатки. Энни была потрясена. Медленно подтянув колени к груди, она обхватила их руками и свернулась калачиком. Сердце еще продолжало неистово стучать, но внутри разрасталась неимоверная пустота. Крис бросил ее. Нет, грубо отшвырнул, хотя минуту назад был охвачен не меньшей страстью, чем она.

На смену всепоглощающему желанию пришли страх и раскаяние. Энни не знала, сколько времени пролежала, оцепенело глядя в полумрак палатки. Крис так и не пришел. Энни напрасно ждала, что он появится и скажет ей хотя бы одно ободряющее слово. Напрасные надежды! Неужели Крис решил, что она помчится за ним?

Горькая усмешка искривила губы Энни. Не может же она торчать в этой палатке всю жизнь! Чем дольше она будет тянуть, тем труднее ей будет выбраться на свет Божий. Энни покинула палатку и сразу же увидела Криса. В тот же миг весь ее воинственный настрой пропал, остались только неуверенность и робость. Крис все еще был обнажен до пояса, и при взгляде на его голый торс Энни совсем сникла. Он смотрелся божественно, а если точнее — был дьявольски соблазнителен. В глазах Криса ей почудилось обвинение… Вспыхнув, Энни сложила руки на груди и вызывающе уставилась в холодные глаза Крис.

Нет, она просто сошла с ума! Невероятно — она могла тянуться к этому человеку, жаждать его прикосновений и упиваться его ласками? Как она умудрилась обнаружить в этом типе хоть какие-то положительные качества, свойственные порядочному человеку?! Она просто рехнулась, была в полузабытье или горячечном бреду…

— Это было сумасшествие, Энни, — словно читая ее мысли, глухо проговорил Крис.

Энни еще выше вздернула голову.

— Как ты искренен в своих сожалениях. Не думай больше об этом, я уже забыла. Да и что забывать — ничего ведь не было…

Его глаза сузились.

— Прошу прощения за свою сентиментальность. Наверное, так оно и есть. И тебе не привыкать осчастливливать своих проводников и благодарить их подобным образом.

Энни вспыхнула. Господи, да он ведет себя так, словно она пыталась изнасиловать его. Ведь он, он начал первый!..

— Дерьмо! — неожиданно крикнула она так громко, что Крис вздрогнул. — Не смей говорить мне такие вещи!

Возмущенная незаслуженным оскорблением, она была готова наброситься на него и вцепиться ногтями в его лицо.

— И никогда не смей больше приближаться ко мне!

— Успокойся, Энни, нас ведь было двое!.. Интересно, что скажет твой жених, когда ты будешь рассказывать ему подробности этого путешествия. Может, ты упустишь некоторые детали или он не очень щепетилен?

— Что? О чем ты говоришь? — ошалев от этого нового поворота, Энни вытаращила на Криса глаза.

— Не притворяйся, черт побери, я своими глазами видел объявление о твоей помолвке с богатеньким мальчиком по имени Доминик Бреттон. Ты всегда развлекаешься подобным образом, когда на тебя находит скука?

Энни похолодела. Ее мысли бешено завращались, как в безумном хороводе. Неужели мать посмела так поступить с ней?! Потрясение было так велико, что Энни просто несколько раз открыла и закрыла рот, не в силах издать ни звука.

— Когда ты это прочитал? — наконец просипела она с большим трудом.

— В последнем номере, который, правда, приходит с запозданием в пару дней. Хочешь дать опровержение?

Гнев вспыхнул в Энни с такой силой, что она уже не расслышала последних слов Криса.

— Проклятье! — завопила Энни. — У меня нет никакого жениха! А что насчет тебя, Крис? Ты же первый начал эту игру, не так ли? Как объяснить твои поступки, эти объятия, поцелуи… Что же ты так долго строил из себя несведущего…

Неожиданно в его глазах появилось затравленное выражение.

— Замолчи! — прорычал он.

— Дерьмо! — опять заорала Энни. — Ты дерьмо, Крис Мур, если думаешь, что я способна на такую низость. Я тебе уже сказала и говорю в последний раз: у меня не было и нет никакого жениха! Что же касается этого чертова объявления, то я быстро с этим разберусь. А теперь проваливай отсюда!

— И куда же мне проваливать? — поинтересовался он.

Внутри Энни все еще бурлило неистовое негодование, так что с ее уст едва не сорвалось очень конкретное указание, куда она хотела бы отправить Криса. Но, собрав остатки самообладания, она сдержалась. Энни метнулась в палатку и принялась яростно собирать вещи. Она никогда не простит ему такого унижения. Несправедливость его обвинений обжигала, словно кипяток. Она доверяла ему, она думала, что его чувства искренни, а оказалось, что все это ложь, ложь, ложь… Энни сердито вытерла глаза. Ее вины нет, он первый начал, а она была в таком состоянии, что не могла контролировать себя.

Он начал, а ты продолжила. И ни твое «состояние», ни «порывы» здесь ни при чем. Сама все прекрасно понимаешь, совсем некстати заявил внутренний голос.

Я всего лишь жертва обстоятельств, — пыталась гнуть избранную линию Энни.

Ой ли?..

Ну хорошо, я виновата. Энни прекратила яростно запихивать в сумку все, что попадало под руку, беспомощно села на пол и зарылась лицом в свою рубашку, которая именно в этот момент оказалась в ее руках. И что мне теперь делать? Иногда мне кажется, что я его ненавижу — и сейчас именно такой случай, а иногда меня с непреодолимой силой тянет к нему. Как мне разобраться в самой себе?

Гм… — Внутренний голос наотрез отказывался давать какие бы то ни было советы.

Нет, я не буду разбираться ни в себе, ни в мотивах этого негодяя. Все кончено!

А ты подумала о его мотивах, о его чувствах?

У холодного чурбана не может быть никаких чувств, упрямо возразила она.

Энни… — Внутренний голос зазвучал укоризненно.

Мне не справиться с этой задачей. Нечего даже и пытаться. Чужая душа — потемки…

Как хочешь…

Шатаясь, Энни поднялась с колен, отшвырнула рубашку. Боже, как тяжело ей сейчас!

Когда она сумела взять себя в руки и вылезла из своего укрытия, Крис уже успел собрать все их нехитрые пожитки. Потом он свернул палатку, они взвалили рюкзаки на спины и двинулись в путь.

Энни шла как одержимая. Крис несколько раз предлагал сделать привал. В первый раз он произнес фразу бесцветным голосом, а Энни бросила на него невидящий взгляд и молча пошла дальше, хотя спина уже разламывалась от усталости. Во второй раз в его голосе ей почудилось увещевание, а в третий раз Крис не стал ничего говорить, просто грубо остановил ее и стащил с плеч рюкзак. И вовремя. Несмотря на браваду, еще пара сотен футов — и Энни свалилась бы замертво. Но уж лучше это, чем она призналась бы Крису в своей слабости.

Энни села на землю, тяжело дыша, и отвернулась от него. Крис упрямо зашел вперед и остановился напротив нее. Энни бросила на него самый холодный взгляд из тех, что были в ее арсенале. И она была готова поклясться, что уловила момент, когда взгляд Криса остановился на ее приоткрытых губах. Но уже в следующее мгновение его глаза стали вновь непроницаемыми.

— Переждем жару, двинемся ближе к вечеру. Энни, я прошу прощения за то, что произошло… И за свои слова… Я не хотел обидеть тебя.

В глазах стало пощипывать. Нет, так дело не пойдет. Энни вызвала из памяти все слова, что Крис сказал ей утром. Это помогло ей сдержаться.

— Тебе доставляет удовольствие постоянно думать об этом? Так вот, если хочешь, можешь думать об этом сколько угодно. Слава Богу, искусством телепатии я не владею. Но больше не повествуй мне о своих сожалениях, Хорошо? Мне не очень лестно слышать все, что ты обо мне думаешь, так что пощади мою тонкую натуру.

Вопреки ожиданиям Энни, Крис не обратил на ее язвительность внимания.

— Энни…

— Не хочу с тобой разговаривать.

Он пробормотал какое-то проклятие и замолчал. Энни еще некоторое время сидела, отвернувшись от него, а потом покосилась в его сторону. Крис привалился спиной к рюкзаку и, натянув бандану на глаза, казалось, дремал. Энни огляделась, потом подхватила «никон» и направилась к зарослям.

— Далеко не отходи, — прозвучало ей вслед предупреждение, но Энни сделала вид, что ничего не услышала.

Солнце ослепительно сияло на совершенно чистом небе. Ничто не напоминало о разбушевавшейся стихии. Даже не верилось, что за сутки им удалось пережить сразу два ужасных катаклизма.

Судя по состоянию растительности, вода залегает близко к поверхности. Энни не сомневалась, что скоро они выйдут к людям. До конца экспедиции оставалось совсем немного времени, и, чтобы не впасть в беспросветную депрессию, Энни должна была хоть что-то делать. Она чувствовала вялость и слабость, словно все внутри нее превратилось в желе. Она тряхнула головой, пытаясь сбросить оцепенение, и упрямо двинулась вперед.

Заросли состояли из всевозможных видов эвкалиптов и акаций, совсем не дающих тени. Прищурившись, Энни оглядела кроны. Может быть, повезет и она обнаружит коалу? Действительно, что-то похожее на этого зверька мелькнуло на эвкалипте. Энни слегка передвинулась, пытаясь рассмотреть получше. Она даже не поняла, что заставило ее обернуться. Какое-то странное щекочущее чувство на спине. Волна озноба, сравнимого с поземкой песка, гонимой ветром. Сначала Энни ничего не могла понять, а поняв, приросла к земле. Прямо перед ней стоял… дракон! Несколько раз она видела фотографии гигантской ящерицы с острова Комодо, но тот «дракон» по своим размерам приходился как бы детенышем этому монстру.

Разглядывая чудовище, похожее на ожившего монстра из фильмов Спилберга, Энни даже забыла про то, что нужно дышать. Господи, да что же она стоит?! У нее камера в руках, а она зевает! Не успела Энни пошевелиться, как прямо над ее плечом раздался какой-то вой, и перед «драконом» в землю воткнулась и полыхнула в сухой траве сигнальная ракета. Энни и глазом моргнуть не успела, как чудовище исчезло. Некоторое время она зачарованно таращилась на опустевший пригорок, не в силах поверить, что удача ускользнула так же стремительно, как и появилась, а потом одновременно растерянно и разъяренно вскрикнула и быстро обернулась. В нескольких футах от нее стоял Крис, у него в руках была разряженная ракетница. Энни едва смогла разглядеть его бледное лицо, как безысходное разочарование и гнев захлестнули ее.

— Что ты наделал?! — завопила она, бросившись на Криса.

Крис не ожидал нападения, поэтому, когда Энни налетела на него, он не устоял на ногах и они вместе упали на землю. Одним движением Крис вскочил на ноги и обернулся к зарослям, куда скрылось это чудовище.

— Господи, это был такой кадр… кадр века!.. — едва не захлебываясь словами от отчаяния, продолжала кричать Энни. Она силилась подняться с земли и одновременно пыталась оценить ущерб, нанесенный «никону» ее падением.

Фотоаппарат не пострадал.

— О, спасибо! — горячо возблагодарила Энни непонятно кого и тут же вскрикнула, потому что Крис со страшной силой схватил ее и потащил прочь.

— Что ты делаешь? Может быть, оно еще там… — Энни начала отчаянно вырываться.

— Еще одно слово, и я придушу тебя, — прорычал Крис.

В его голосе звучала такая неконтролируемая ярость, что Энни мгновенно прекратила сопротивление.

Он тащил ее, поминутно оглядываясь, пока они не влезли на какой-то голый пригорок, откуда местность просматривалась почти на милю вокруг. И тут Энни дала волю своим чувствам.

— Известно ли тебе, что ты сейчас сделал? Ты нанес непоправимый урон мировой науке! Еще никому, слышишь, никому не удавалось доказать, что эта рептилия существует! Все думают, что дракон с острова Комодо — единственный не вымерший за миллион лет ящер. Нет ни одного свидетеля, запечатлевшего эту тварь…

— А тебе не приходило в голову, почему нет этих свидетелей? Тебе известно, как быстро двигаются ящерицы. Нет ни одного свидетеля, говоришь ты. А ты не задумываешься о том, что нет ни одного живого свидетеля, то есть тем, кто сталкивался с этой тварью, не посчастливилось никому об этом рассказать? Тебе еще повезло, что ты не двигалась, потому что многие пресмыкающиеся видят только двигающуюся жертву. Но кто может знать, как устроено зрение у этой твари?

Однако Энни все еще находилась в ярости и поэтому полностью проигнорировала его слова.

— А ты-то что так печешься обо мне?..

— К сожалению, я еще пока отвечаю за тебя.

— Ну так я записку оставлю: «Во всех несчастьях, произошедших со мной, прошу винить меня саму». Жаль, что у нотариуса сей документ не удастся заверить, в пустыне, понимаешь ли, нехватка нотариусов…

Он так крепко сжал ее руку, что Энни вскрикнула от боли, но Крис проигнорировал этот вскрик. Он вплотную приблизил свое злое лицо к ее лицу.

— Когда в твоей голове появится хоть толика здравого смысла? — Он почти выплевывал слова. — Я уже отчаялся увидеть перед собой взрослого человека! Передо мной взбалмошная, глупая девчонка, которая не находит себе лучшего занятия, как причинять мне все новые беспокойства!

— Сегодня ночью, ты не был так уверен, что я «глупая девчонка».

Крис отшатнулся, не отпуская ее руки и невольно потянув Энни за собой, и лицо его как-то странно исказилось.

— А ты теперь до конца дней своих будешь мне мстить за то, что произошло?

«Зачем ты так?!!» — захотелось крикнуть Энни, но она плотно сжала губы, чтобы ни одно из слов, рвущихся с языка, не вылетело изо рта. Она уже сожалела о своей реплике, но и в тоже время ей хотелось сделать Крису так же больно, как сделал ей он. Они стояли, глядя друг другу в глаза, и Энни не выдержала первой.

— Прости, — пробормотала она, — я просто… просто подумала, какой это мог быть кадр, и совсем забыла о безопасности. И за вчерашнее прости… В общем, за все.

Его рука безвольно упала, выпуская ее руку, и Энни, опустив голову, побрела к брошенным вещам, чувствуя себя совершенно опустошенной и очень, очень одинокой.

В эту ночь Крис впервые за все их совместное путешествие спал «на улице», а Энни, свернувшись калачиком, полночи неизвестно почему проревела. Утром они выглядели примерно одинаково: глаза у обоих были покрасневшие и припухшие, а выражение лиц, одинаково хмурых, говорило о том, что на дружеской беседе можно поставить крест. Когда Крис скомандовал привал, Энни безразлично подчинилась. Они переждали самое жаркое время, а потом вновь двинулись вперед.

Однако, как оказалось, не все чувства притупились. Энни удивилась, когда под вечер Крис остановился под огромным эвкалиптом и стал с задумчивым видом рассматривать его крону.

— Что ты там пытаешься обнаружить? — делано-безразличным тоном поинтересовалась она.

— Мне нужно залезть наверх.

— Зачем?

— Осмотреть окрестности.

— А твой бинокль?

Крис больше не порадовал ее объяснениями, а Энни не стала унижаться до мольбы. Она отошла и стала наблюдать за тем, как он легко, по-обезьяньи, стал карабкаться наверх. Невольно она залюбовалась его ловкостью и грацией движений. Но, когда он забрался очень высоко, Энни забеспокоилась.

— Крис, остановись! — испуганно прокричала она.

К ее удивлению, он послушался. Энни не обольщалась — просто Крис достиг той высоты, с которой ему все видно, а то, что он остановился после ее крика, просто совпадение. Минут через пять Крис стал спускаться. Энни было прекрасно известно, что спуск гораздо опаснее, чем подъем. Она задрала голову, наблюдая за ним. Крис быстро добрался до последней ветки. До земли было довольно высоко, но Энни поняла, что Крис приготовился прыгнуть. В этот момент ветка неожиданно хрустнула, а еще через мгновение обломилась под тяжестью Криса. Энни, как во сне или на замедленной пленке, видела, что Крис неловко взмахнул руками, словно пытаясь ухватиться за соседнюю ветку, а потом рухнул вниз.

Он упал как-то неловко, со страшным глухим звуком, от которого Энни едва не лишилась сознания, и остался лежать неподвижным. Энни не помнила, как преодолела разделяющее их расстояние. Помнила только, как склонилась над распростертым телом Криса и задохнулась от ужаса, увидев его безжизненное лицо. Первым ее порывом было схватить его и начать трясти, пока он не придет в себя. Она вовремя вспомнила, что делать это категорически запрещено. В отчаянии Энни склонилась над Крисом, пытаясь нащупать пульс на шее, тихонько причитая и не чувствуя того, что слезы льются из ее глаз и падают на его лицо…

Она облегченно вздохнула, почувствовав под пальцами мерное биение пульса.

— Крис, миленький, пожалуйста, очнись, — голосом, полным муки, молила она.

— Не кричи так, — сказал вдруг Крис, открывая глаза.

— О Боже, ты жив!

— Конечно, жив, что мне сделается?.. Разве можно упасть с такой высоты и разбиться насмерть?

— Это была очень большая высота, — страдальчески скривившись, ответила Энни.

— Совсем небольшая.

— Ты настоящий везунчик.

— Конечно, — неожиданно легко согласился он, — учитывая, что некоторые придурки падают на тротуаре и умудряются заработать перелом или свернуть шею…

Он попытался сесть.

— Нет, ты не должен двигаться, Крис! У тебя кровь!

— Всего лишь царапина. Кажется, ничего не сломано. — Он скривился, повертев головой.

Энни отвернулась, ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Бравада Криса привела ее в отчаяние, а руки мелко тряслись после перенесенного страха. Она так испугалась, что на несколько бесконечно долгих секунд ее сердце перестало биться. И вот сейчас оно гулко бухало в груди, и от этих ударов сотрясалось все тело. Что, если бы с Крисом что-то случилось? На одно страшное мгновение Энни представила картину: Крис, истекающий кровью. Или самое страшное — его холодеющее мертвое тело.

Открытие, зревшее несколько последних дней, вспыхнуло в мозгу Энни ярким озарением: она любит его! Все доводы оказались бессильными перед голосом сердца. Когда и как случилось так, что он стал ей дороже всего на земле?

— Энни, что с тобой? С чего ты так переполошилась? — иронично бросил он.

Она посмотрела ему в глаза, силясь понять их выражение, но, так и ничего не поняв, отвернулась. Как больно! И как плохо, что это случилось с ней, случилось именно сейчас, когда она так уязвима, буквально выбита из колеи. Где взять силы, чтобы уйти из его жизни и потерять только что обретенную любовь? Ее сердце истечет кровью… Огромным усилием воли Энни взяла себя в руки.

— Ни с чего! Можешь лазить по горам, бродить по пустыням, подвергать свою жизнь любой опасности, но не делай этого при мне. Я просто не выдержу, если с тобой что-то случится!.. — Энни резко оборвала себя, чувствуя, что зашла слишком далеко.

— Почему?

— Потому… потому что одна я не выберусь к людям! — выпалила она и вскочила на ноги.

Губы Криса опять искривились в усмешке.

— Конечно, как я не догадался. Ты жаждешь моей крови, но только тогда, когда сама окажешься в безопасности.

— Вовсе нет.

— Нет? Ладно, помоги мне подняться.

— Наверное, тебе не стоит…

— Просто дай мне руку.

Энни подала ему руку, и Крис поднялся на ноги.

— Наверное, мне следовало бы притвориться пострадавшим, чтобы ты поухаживала за мной.

— Это не смешно, Крис, я чуть с ума не сошла, когда ты упал.

— Конечно, — тут же отозвался он, — было бы трагедией остаться одной в этой глуши.

Она подняла голову, и их глаза встретились.

— Не надо, — одними губами прошептала Энни и отвернулась, чтобы он не увидел отчаяние в ее глазах.

Крис не отступил, а, осторожно взяв ее за подбородок, повернул ее лицо и слегка коснулся ее губ своими губами. Это касание длилось пару мгновений, а когда он отстранился, на его лице опять была маска равнодушия.

— Это компенсация за все твои переживания.

Энни была готова убить его за эти слова, даже невольно сжала кулаки.

— Больше не смей так делать. Никогда.

— Энни, прости меня за все, — вдруг тихо сказал Крис.

От неожиданности этих слов, странной боли в его глазах Энни непроизвольно потянулась к нему, но Крис тут же отпрянул и добавил уже другим, резким и неприятным голосом:

— Завтра мы должны выйти к жилью, а сегодня нам нужно преодолеть еще несколько миль. Так что давай собирай вещи, нам нужно идти.

Энни отвернулась. Это была последняя ночь, которую они проведут вместе.

14

Несмотря на изматывающую дорогу, у Энни совсем не было аппетита.

— Энни, ешь! — резко сказал Крис, и она невольно вздрогнула.

Но, вместо того чтобы послушно уткнуться в миску, Энни отставила ее и вяло сказала:

— Я не голодна…

Сейчас ей хотелось только одного — лечь и чтобы ее никто не трогал. Крис упрямо поднял миску с земли и сунул Энни в руки.

— Доешь ужин, ты и так уже похудела за эти дни, что смотреть страшно. Майк спустит с меня три шкуры, когда увидит тебя.

Конечно, Майк! Крису-то наплевать, что с ней будет, тогда как она… Энни склонилась над миской, чтобы Крис не разглядел выражения ее лица. Когда он отвернулся, она незаметно выкинула еду, а позже поставила у костра пустую посуду, заслужив одобрительный взгляд Криса. Энни тут же вспыхнула: он обращается с ней, как с маленьким ребенком, и просто не видит ее настоящую. Ее нервная система была настолько расшатана, что Энни едва могла контролировать себя. А еще ее сжигало непреодолимое желание высказать Крису все, что накипело в ее душе за время путешествия. Если не сегодня, то когда?..

— Ты ведешь себя, как тиран и деспот!

Крис не отрывавший задумчивого взгляда от пылающих головешек, удивленно воззрился на нее.

— Что?

— Ты тиран и деспот! — еще громче повторила Энни.

— Вот как. — Он усмехнулся. — А ты взбалмошная богатая девчонка. Теперь ты довольна?

— Я вовсе не взбалмошная. Немного порывистая.

— Ага.

— Что «ага»?

— Энни, взгляни на происходящее трезвым взглядом. Я всего лишь делал то, что было необходимо. Это не я сломал машину, потерял рацию, умудрился чуть не заблудиться в пустыне и порезать ногу при всей невозможности… — с завидной методичностью перечислил он ее промахи.

— А ты, значит, все делал правильно, это я балласт на твоей шее!

Энни была близка к истерике и искренне сожалела, что вообще начала этот разговор. Теперь-то Крис точно не успокоится, пока не добьется не просто справедливости, а заставит ее признать все свои ошибки.

— Женщины… — пробурчал Крис.

— Что в нас не так?

— Вам свойственно все усложнять.

— Тебе это кажется, поскольку мужчины вечно все упрощают, сводя к примитиву.

— А у вас в чести система «двойных стандартов».

— Я-то всегда думала, что это больше свойственно мужчинам-шовинистам.

— Как и женщинам-феминисткам, — парировал он и тут же принялся объяснять свою позицию: — Вы млеете от любовных романов и дешевых мелодрам, где мужчина выступает завоевателем, покорителем и частенько не считается с мнением женщины. В счастливом эпилоге героини в восторге от всего, что творит этот беспредельщик — главный герой. А что в действительности? Американские мужчины уже забыли про такое понятие, как галантность, потому что даже невинное желание подать даме пальто может быть истолковано как сексуальное домогательство. Я уже не говорю о чем-то другом, типа завоевания и насильственного навязывания своего мнения.

— Это мужчины сделали нас такими.

— Не уверен. Если им так хочется получить настоящего мужчину, они должны быть настоящими женщинами, а не мужеподобными стервами, ставящими свои интересы превыше всего.

Как ни странно, Энни была полностью согласна с Крисом, но продолжала упрямиться из чистого противоречия.

— По-твоему, женщина должна бросить все, сразу же покориться и пойти за этим пресловутым «настоящим мужчиной», подобно бессловесной рабыне, на край света, лишь он поманит пальцем?

— Если он позовет, — с легкой насмешкой поправил ее Крис. — И ей совсем не требуется быть «бессловесной рабыней».

— Ну это уже слишком.

— Если любишь, то должна чем-то жертвовать, а не ставить амбиции выше всего.

Этот странный разговор был для Энни каким-то откровением, в груди отчего-то необычно щемило.

— То есть ты считаешь, что женщина, полюбив, должна бросить все и следовать за своим избранником. А почему не он должен сделать так? Должен быть хоть какой-то компромисс.

Крис улыбнулся.

— Но, кажется, речь идет о настоящем мужчине?..

От его улыбки Энни растаяла. Во всем виноваты пляшущие языки пламени, уютное тепло костра, искры, взлетающие в темноту и тут же гаснущие… Иного объяснения тому, что внутренне она была тут же готова пойти за Крисом, просто не было. Завтра наступит день, она вернется в свой мир, к своей работе, где нет места ни Крису, ни этим глупым чувствам, но сегодня…

— Ты говоришь это так, словно испытал это на себе, — не удержалась Энни от ревнивого замечания. — Какая она была? Она была похожа на меня?

Крис поднял на Энни задумчивый взгляд, и ей почему-то стало не по себе.

— Прости, — пробормотала она.

Крис все еще молчал, а в Энни проснулось какое-то болезненное любопытство, кто была эта женщина, нанесшая Крису столь глубокую рану.

— Тебе действительно интересно? — неожиданно спросил он, и Энни автоматически кивнула, не успев решить для себя, нужны ли ей эти откровения. — Нет, она совсем не была похожа на тебя. Ни бешеного темперамента, ни жажды жизни — бледная копия женщины…

Энни, хоть и не ждала подобного ответа, почему-то нисколько не удивилась. Сегодня был очень странный вечер, их последний вечер… Ей вдруг захотелось просто понять Криса: чувства, движущие им, его мысли, его отношение к жизни, его мечты. Она не думала о том, что уже решила, что у них нет и не может быть совместного будущего. Сейчас был Крис, была она, и уютное потрескивающее пламя костра, разгоняющее мрак за их спинами. Энни охватило сладкое и одновременно горькое чувство, от которого хотелось и смеяться и плакать. Но больше всего ей хотелось прижаться к Крису и никогда, никогда не отпускать его от себя. Ей жадно хотелось узнать о нем все, а потом стереть эти воспоминания и заполнить его мысли собой…

— Элеонор натуральная блондинка, голубоглазая и такая хрупкая, что, казалось, подуй ветерок — и ее унесет, она исчезнет, как легкое белое облачко или видение. Не знаю, на ком из нас лежит вина расставания. Может быть, я был слишком самоуверен, может быть, она испугалась риска… Уже после нашего разрыва я наткнулся на статью какого-то маститого психолога о том, что, когда в отношениях мужчины и женщины появляются несколько соответствующих признаков, они не подлежат восстановлению. И мы как-то упустили тот момент, когда еще можно было повернуть вспять. А может быть, уже изначально спасать было нечего. И к последней версии я склоняюсь сильнее всего. Элеонор ушла из моей жизни тихо и незаметно, просто растаяла.

— Сожалею.

— А я нет… Хорошо, что все закончилось, прежде чем мы успели совершить много ошибок.

— Иногда трудно найти виноватого. Но разве справедливо перекладывать всю вину на женские плечи?

— А кто был он? — задал Крис вопрос.

— Никого не было, я говорю в общем. — Энни невольно вспомнила Бака, потом Гордона. — Просто в мире так много негодяев-мужчин, что женщины… они просто избрали такую тактику защиты. Мы очень уязвимы и нам нужны ласка и любовь… и нежность…

Энни уже давно пора было остановиться, но, к сожалению, тормоза, как всегда, отказали в самый неподходящий момент.

— Что бы ты сказал о мужчине, который пытается силой добиться интима, а не получив желаемого, распространяет о женщине самые немыслимые и грязные сплетни? Или о существующем типе боссов, мнящих себя настоящими мужчинами и намекающих женщинам-подчиненным, что их карьерный путь пролегает через его постель? Это наша жизнь сделала женщин такими, какие они есть. Мне повезло, отец оставил мне достаточно денег, чтобы я не ввязывалась в борьбу за выживание и чувствовала себя уверенно, пока не найду занятие по душе.

Энни поймала задумчивый взгляд Криса.

— Зачем тогда эта работа? Просто наслаждайся жизнью.

Крис пошевелил длинной палкой, и от тлеющих углей вверх взметнулся сноп искр. Энни зачарованно проследила за быстро гаснущими красными точками.

— Я и наслаждаюсь. Это и есть моя жизнь, понимаешь?

— Ты счастливый человек, — тихо произнес он.

— Знаешь, когда-то моя мать задала мне тот же вопрос: почему бы мне просто не ездить на вечеринки, покупать наряды, бывать в обществе и зачем вообще нужны эти сложности. Но я уже по-другому и не представляю свою жизнь. Это и работа, и увлечение… Я живу на то, что сама зарабатываю и очень довольна всем.

— Сегодня ночь откровений… и открытий, не правда ли?.. — тихо просил Крис.

Он заглянул в глаза Энни, перевел взгляд на приоткрытые губы.

— Пора спать, Энни, завтра ты забудешь об этом разговоре, послезавтра вернешься в свой мир, где нет места ничему из того, что сейчас окружает тебя.

— Нет, Крис.

— Да, — очень твердо сказал он, встал и ушел в темноту.

Это был даже не намек, это был просто конец. Энни поняла, что невольно выдала себя и Крис что-то заподозрил. Господи, какой же наивной простушкой надо быть, чтобы хоть на миг поверить, что у них что-то получится!.. Энни уткнулась головой в колени. Ее глаза были сухими, но в них так щипало, словно кто-то насыпал песка.

Ты не прав, Крис, я никогда не забуду тебя. Вот видишь, ты, советчик, ничего из этой затеи не получилось… Внутренний голос подавленно молчал, полностью отвечая настроению Энни.

Так и не дождавшись возвращения Криса, она тихонько заползла в палатку. Сон не шел, и Энни вся извелась. Она чувствовала сильнейшее утомление и в то же время не могла сомкнуть глаз. Ее душа была взбудоражена и как-то странно ныла. Или это сердце болело? Энни стало так плохо, что даже дыхание давалось ей с трудом. Совершенно неожиданно с ее губ сорвался стон.

— Крис…

И он неожиданно возник в палатке.

— Энни, что случилось?

— Я не знаю, — задыхаясь, прошептала она, — мне просто плохо.

— Энни, у тебя приступ астмы?.. Аллергия? Почему ты задыхаешься? — В его голосе была паника, а Энни качала головой, отвергая все его предположения.

— Мне просто плохо… и болит… здесь… — Она приложила руку туда, где тяжело и горячо билось сердце.

Крис лег рядом, вытянулся и прижал Энни к себе.

— Ты просто переутомилась, завтра все пройдет.

Его ладонь подобралась к ее шее, потом стала тихонько поглаживать затылок. Хоть бы никогда не кончалась эта ночь!..

— Крис, пожалуйста, — пролепетала Энни, и эта мольба вдруг заставила его напрячься подобно натянутой струне, а потом отпрянуть.

— Ты не ведаешь, что творишь, какого черта ты это делаешь?

— Что? Что делаю? Ты просто психически неуравновешенный тип!

— Это из-за тебя я стал таким. Я благодарю Бога, что завтра мы расстанемся. — Крис откатился на свою «половину».

— Я тоже! — запальчиво воскликнула Энни.

Она просто впала в отчаяние.

15

Энни стояла у изгороди и наблюдала за несколькими коровами, пасущимися на скудной траве. Совсем маленькие телята неуклюже скакали, останавливались и тыкались в материнское вымя. Энни потеряла счет времени, видя и не видя эту картину. Ее руки безвольно покоились на верхней перекладине изгороди.

— Вот ты где…

Неожиданное появление Криса заставило ее вздрогнуть. Он встал рядом, но Энни даже не повернула головы.

— Как дела?

— Прекрасно. Я не делаю ничего такого, что может спровоцировать тебя на повторение вчерашнего?

— Завтра ты будешь дома. За нами прилетит самолет.

— Не хочешь отвечать и не надо.

Они разговаривали так, словно не слышали предыдущих ответов собеседника.

— Энни, мы можем поговорить?

— О чем?

— Повернись же ко мне лицом.

Она убрала руку с изгороди и повернулась к нему, готовая к новой стычке. Но совсем неожиданно испытала странное чувство. Затмение, когда все вокруг просто исчезло из поля зрения и остался один Крис, его невероятно зеленые глаза, подчиняющие ее своей силе… А потом словно неведомая сила бросила их в объятия друг друга. Он обхватил ее так крепко, что у Энни ребра чуть не хрустнули, и впился ртом в ее губы. Одна его рука скользнула между их телами и накрыла ее грудь, сквозь одежду лаская напрягшийся сосок. Энни глухо застонала, откликаясь на каждый выпад его языка, каждое ласкающее движение его руки, снова чувствуя приближение пугающей и одновременно манящей бездны. Крис целовал Энни яростно, с каким-то отчаянием. Оторвавшись от ее губ, он хрипло прошептал:

— Энни, понимаешь ли ты, что делаешь со мной?!

А потом что-то в его глазах неуловимо изменилось, и Энни — похолодела, поняв, что Крис сейчас отстранится. И, когда он отступил, она, из последних сил пытаясь вернуть ускользающие мгновения, приникла к нему. Но Крис не поддался — он удалялся, ускользал, сожалея о своем порыве. Энни сделала неуклюжую запоздалую попытку соблазнить его, бывшую тем более жалкой, что она совсем не представляла себе, как это делается. Ее руки скользнули по его груди, опустились на живот, где были тут же перехвачены его сильными ладонями. И, наверное, это было к лучшему, потому что фантазия Энни на этом истощилась, а от холодности Криса ее пальцы сделались совсем неуклюжими. Стоявший рядом Крис был за сотни миль от нее.

Энни почувствовала стыд и отчаяние. Она выдернула руки и отступила.

— Извини, — тускло проговорила она, — я не хотела. Мне надо идти собрать вещи.

Быстрым шагом Энни направилась к дому. Крису совсем не надо было видеть слез, которые в этот момент непрерывным потоком заструились из ее глаз.

Мои реакции так предсказуемы! — с отчаянием думала Энни, почти упав на кровать в комнате, которую ей предоставили. Ведь женщин всегда губит любопытство, а мне Крис был отчаянно интересен. Наверное, именно от любопытства все и пошло. Сначала ты просто интересуешься человеком, потом отмечаешь его достоинства и недостатки, и чем больше времени проводишь с ним, тем крепче эти невидимые узы, пока в конце концов не понимаешь со всей очевидностью, что неизвестно каким образом случилось так, что ты уже влюблена по уши. А Крис… Порой мне кажется, что он понятен, весь как на ладони, а когда я смотрю в его невероятные глаза, то понимаю, что он по-прежнему загадка для меня. И душа его потемки, как и его непредсказуемые реакции. Я чувствую себя беспомощнее, чем в начале нашего путешествия, и более уязвимой. Я словно мотылек, летящий на пламя свечи и не ведающий, что это яркое живительное пламя сожжет дотла. И мне хочется к этому огню, и порой странные мысли возникают, что я, именно я и никто другой, обладаю неведомым никому могуществом разгладить эти морщины на лбу, стереть с его лица мрачное и бесстрастное выражение и поселить радость в его глазах. Самообман, какой чудовищный самообман!.. Я уже не могу судить бесстрастно и непредвзято, я уже в плену, и от этого вывода мне одновременно хочется и прижаться к Крису, поведать ему о своих чувствах, и оказаться на противоположной стороне земного шара, чтобы избавиться от этих чувств, гложущих мою душу… Я не должна позволить свершиться этому. Я должна устоять.

— Энни…

Она испуганно вздрогнула и посмотрела вошедшего в комнату Криса.

— Что?

— Хватит уже.

— Что?! — в отчаянии воскликнула она.

— Я уже битый час ищу тебя. Что с тобой, ты не заболела?

— Нет. Зачем ты меня искал?

— Ну что мне с тобой делать, Энни? — вдруг тихо проронил он.

— Ничего. Я вообще не понимаю, что ты имеешь в виду. По-моему, мы выяснили отношения до конца. — Энни старалась говорить бесстрастно, но голос начинал предательски дрожать.

— Извини меня за то…

— И я вовсе не нуждаюсь в твоих извинениях. Мне совсем не нужны твои сожаления.

— А что тебе нужно?

Энни поджала губы. Каждый раз одно и то же. Он отталкивает ее от себя, потом приходит вновь и, как будто ничего не произошло, спрашивает, что с ней! Поразительная неосведомленность! Как будто не Крис целовал ее у изгороди! А может, это у него тактика такая — выворачивать душу наизнанку? Или он и вовсе хочет свести ее с ума? Как бы то ни было, Энни знала, что он не ожидает от нее никаких объяснений. Да и для нее это будет новым досадным осложнением. Она и без Криса никак не может разобраться в своих чувствах и наладить жизнь, все в последнее время идет просто наперекосяк. Неожиданно в ее голове промелькнула безумная мысль: Энни представила, что может произойти, если она скажет Крису о своей любви. Что она увидит в его глазах — жалость к влюбленной дурочке или радость? Последнее было так же невозможно, как и ледник посреди этой пустыни.

— Ничего, мне ничего не нужно от тебя, Крис Мур. Наше путешествие закончено, и не думаю, что мне когда-нибудь еще понадобятся твои услуги проводника. — Энни причиняла себе неимоверную боль, отрезая последние нити и стараясь быть как можно жестче. — Я возвращаюсь в Штаты и вскоре забуду эти сумасшедшие дни. Именно из-за этого мое поведение… неадекватно. Я утомлена, взвинчена…

— Ты уверена в этом? — как-то слишком спокойно спросил он.

— Абсолютно, — заверила Энни. — Чего и тебе желаю. Иди, мне нужно собрать вещи.

Она лихорадочно и слишком усердно принялась запихивать то немногое, что успела выложить из рюкзака, назад.

— Хорошо.

Крис вышел, а у Энни тотчас же опустились руки, и она опять беспомощно сгорбилась, как и несколько минут назад, впадая в меланхолию.

Еще через полчаса прилетел самолет. Пилот, на которого внешность Энни произвела гораздо более сильное впечатление, чем в свое время на Криса, был готов к немедленному вылету. Подходя к самолету, Энни бросила печальный взгляд на окружающий пейзаж и почувствовала печаль и щемящую тоску в сердце. Красные пески теперь всегда будут ассоциироваться у нее с образом Криса. И с этим, к сожалению, ничего не поделать.

Крис помог ей забраться в самолет, и лицо у него при этом было замкнутым, а глаза холодными и какими-то пустыми. Энни сдержанно поблагодарила его, уселась в кресло и всю дорогу смотрела в иллюминатор.

Увидев Майка, Энни не сумела справиться со своими чувствами и бросилась к нему, чуть не свалив при этом беднягу, опирающегося на толстую трость. Энни уткнулась лицом в грудь Майка и разревелась. Видно, она уже дошла до какого-то предела, и теперь в ее душе что-то надломилось, а Майк выступил в роли катализатора этого процесса: все ее эмоции выплеснулись наружу.

— Энни, что с тобой? — Майк неловко обнял ее одной рукой. Было очевидно, что он совсем не ожидал столь бурной реакции и теперь пребывал в сильнейшем смятении.

— Все в порядке… Я сейчас успокоюсь…

Она сделала усилие и оторвалась от намокшей рубашки кузена, зачем-то разгладила ее и, несколько раз напоследок всхлипнув, робко улыбнулась.

— Господи, я чуть с ума не сошел, когда пилоты обнаружили брошенный джип, а вас там не было!

— Я была в абсолютной безопасности, ведь ты сам уверял меня в опытности моего проводника.

— Сказала бы ты мне это, когда пришло сообщение, что вы пропали.

— Хватит, Майк, я и так взвинчена до предела. Мне столько нужно тебе всего рассказать! — Энни говорила торопливо, остро чувствуя спиной присутствие Криса и сожалея, что ему довелось стать свидетелем этой сцены.

Желание обернуться стало неимоверно сильным, и, борясь с ним, Энни рассеянно отвела глаза. Взгляд неожиданно наткнулся на еще одного встречающего, и Энни сначала глазам своим не поверила. А поверив, невольно вскрикнула:

— Мадлен, как ты здесь очутилась?!

Потом были объяснения, бесконечные вопросы, смех и еще немного слез от избытка впечатлений. Наконец они двинулись к поджидающей их на краю летного поля машине, и Энни увидела, как Майк сделал прощальный жест. Ее глаза помимо воли нашли Криса. Он поймал ее взгляд и, махнув ей, двинулся в другом направлении. Энни быстро отвернулась.

Майк снял для нее номер в отеле, в соседнем номере жила Мадлен. Энни остановила подругу, попытавшуюся войти в комнату сразу же за ней.

— Извини, Мадлен, я сейчас не могу говорить. Мне надо… — Энни умолкла, мучительно пытаясь придумать, что ей нужно.

— Принять душ?

— Вот-вот! — обрадовалась Энни подсказке. — Извини, что я такая странная, я почти не спала несколько ночей.

Как и мечтала, Энни наполнила ванну и вылила в воду почти половину флакона душистой эссенции. Она погрузилась в ароматную пену, но не испытала тех блаженных ощущений, о которых мечтала. Хорошенько отмокнув, она вылезла из ванны и насухо вытерлась полотенцем. Увидев себя в зеркало, Энни невольно пригляделась, отмечая произошедшие с ней перемены. Она сильно похудела, а мускулы на руках и на ногах окрепли. Только выражение собственного лица очень не понравилось Энни. Она выглядела смертельно уставшей, а в глазах застыло затравленное выражение. Энни отошла от зеркала и оделась. Теперь как можно скорее нужно удовлетворить любопытство Мадлен, пока бедняжка совсем не потеряла терпения.

Энни вышла в коридор и без стука вошла в соседний номер. И приросла к полу: прямо посередине комнаты Майк и Мадлен целовались как сумасшедшие. Мадлен первой заметила Энни и испуганно оттолкнула Майка. Тот недоуменно и очень смешно захлопал ресницами, силясь понять, что вынудило Мадлен поступить с ним так жестоко. Увидев наконец стоящую с открытым ртом Энни, Майк покраснел как помидор. Бормоча какие-то невнятные фразы, он вылетел из комнаты.

Взгляд Энни переместился на безмолвную Мадлен, которая замерла в трансе, все еще прикрывая ладонью припухшие губы. Энни захлопнула рот и совершенно искренне улыбнулась.

— Поздравляю, Мади, наконец-то ты заполучила моего кузена со всеми потрохами!

— Так ты догадывалась?

— Скажем так: я надеялась.

— Сама не знаю, как это все произошло и когда началось, — дрожащим голосом произнесла Мадлен, но тут же умолкла, когда Энни сжала ее в крепком объятии.

— Ты не представляешь, как долго я ждала этого события! Вы оба были такими дураками!..

Мадлен, онемев от изумления, смотрела на Энни. Наконец до нее дошло.

— Так ты не против?

— Конечно нет! Я Бог знает сколько времени угробила на то, чтобы придумать, как свести вас! Любому было видно, что вы потрясающая пара. Но вы, словно два осла, не желали это признавать. Ну а теперь я ужасно рада, что все так счастливо завершилось.

Они чуть не всплакнули от избытка чувств, но Мадлен очень своевременно вспомнила про макияж. Энни впервые видела подругу такой очаровательно смущенной и очень счастливой.

— Энни, а что с тобой?

— Со мной? Со мной все в порядке.

— После этого путешествия ты сама не своя.

— Господи, Мади, мне так досталось!

— Конечно, извини. А что мистер Мур?

— А что мистер Мур? — вопросом на вопрос ответила Энни.

— Ну, я имею в виду… Ты же понимаешь меня!..

— А! Если ты имеешь в виду наши отношения, то я тебя разочарую. У нас ничего нет и быть не могло. И не будет!

Последняя фраза, которую Энни произнесла с особой мрачностью, заставила Мадлен усомниться в правдивости предоставляемой информации, однако она больше не сделала попытки добиться правды, а попыталась расшевелить Энни, которая стала впадать в черную меланхолию.

— Раньше ты не была такой скрытной.

Энни досадливо поморщилась.

— Раньше и ты не была такой настойчивой. И счастливой, — невольно добавила она, глядя на сияющее лицо подруги.

Мадлен немного порозовела и тут же ее губы раздвинула все та же сияющая улыбка.

— Ты права. Просто я так счастлива, что мне хочется, чтобы все люди вокруг испытывали то же самое.

— Энни, я заказал билеты. — Майк бочком протиснулся в ее номер.

Хотя и прошло два дня, Майк еще смущался оттого, что Энни стала свидетелем проявления им бурных чувств, но в глазах его таилось какое-то шальное и счастливое выражение. Энни оторвалась от бездумного созерцания пейзажа за окном и покачала головой.

— А еще я позвонил Крису, и он обещал добросить нас до аэропорта.

А вот этого делать не стоило, подумала Энни, а вслух холодно сказала:

— Просто прекрасно.

— Энни, что с тобой происходит?

— Не обращай внимания, я просто ужасно устала от этого путешествия. Порой мне даже кажется, что я пересекла всю Австралию из конца в конец.

— Как материал?

— Часть пленок я уже проявила. Просто «чума», доложу я тебе. Есть такие кадры, что не стыдно представить в самые лучшие журналы. И, что важнее всего, — качество. Удивительно, если учесть, скольким испытаниям подверглись и «никон», и пленки… — Вспомнив о фотографиях, Энни оживилась, чего, собственно, и добивался Майк.

16

Энни посмотрела на бесстрастное лицо провожающего их Криса. Майк и Мадлен уже прошли на посадку, а Энни все не могла заставить себя уйти. В то же время держалась холодно и отстраненно. Они стояли почти на том же самом месте, где встретились в первый раз.

— Ну пока, Крис, — выдавила наконец Энни, сфокусировав взгляд на его лице.

— Пока, Энни. Если задумаешь еще одну экспедицию, я к твоим услугам.

— Спасибо, конечно… Но, думаю, что твои услуги больше не понадобятся.

— Как знать. Так что советую не зарекаться. И потом, где ты найдешь еще такого проводника? Я ведь выполнил все свои обещания, не правда ли? Даже не захрапел ни разу.

Энни бросила на него вымученный взгляд.

— Мне пора…

— Прощай. — Он слегка коснулся ее щеки губами, развернулся и пошел к выходу. Ее ладони невольно сжались в кулаки.

— Трус, — безмолвно прошептала она одними губами, — негодяй…

Удаляющаяся фигура Криса почему-то начала расплываться. Энни яростно сморгнула слезы: он все-таки сделал это, бросил ее! Она резко развернулась на каблуках и почти бегом бросилась на посадку.

В самолете она села так, чтобы не «разбивать» сладкую парочку. Они так долго шли друг к другу! Энни подумала, сколько бы они еще сражались с демонами в своей душе, если бы не перелом ноги Майка. Воистину, что Бог ни делает — все к лучшему. Она не заметила, что и Майк и Мадлен бросили на нее одинаково встревоженные взгляды, а потом посмотрели друг на друга. Энни была слишком подавлена, чтобы замечать такие мелочи.

— Ты бросил меня, Крис, — устало пробормотала она.

— Энни, что ты сказала?

Энни взглянула на Майка и выдавила улыбку.

— Ничего, я прощалась с Австралией. Надеюсь, что больше никогда не вернусь сюда!

Крис, Крис, что мне делать теперь с собой? Ты принадлежишь этим пустыням, ты просто отвернулся и ушел. Мне нужно собрать все силы, чтобы вырвать тебя из своего сердца!

Когда Энни после долгого и утомительного перелета и часового томления в автомобильной пробке попала наконец домой, она поняла, что все здесь стало для нее чужим. Энни бросила сумку на диван и включила автоответчик. Слушая сообщения, она рассеянно пролистнула свой ежедневник. Через два дня она должна представить Гордону отснятый материал. Это было в другой жизни, когда выполнение этого контракта было наиважнейшей задачей.

Она отбросила ежедневник и набрала номер Аманды.

— Мама, я все знаю об этом дурацком объявлении, — жестко сказала она, — я предоставляю тебе самой выпутываться из этой ситуации. Но если в течение двух ближайших дней ты не дашь опровержения, я устрою скандал.

Энни бросила трубку и отключила телефон. Потом распустила волосы. Погасила свет во всех комнатах и прошла в спальню, где, не раздеваясь, легла на кровать. Сейчас она продумает стратегию своего поведения с Гордоном. Майк, добрая душа, предложил для поддержки свою кандидатуру, но Энни поблагодарила его и сказала, что должна это сделать сама. Мадлен пожелала ей удачи…

А потом, если позволят воспоминания, она немного поспит.

Уже две недели как Энни являлась штатным фотокорреспондентом «Нэшнл джиогрэфик». Энни до сих пор помнила выражение лица Джеффа Гордона, когда она вручила ему прекрасные снимки. В кабинете в этот момент находились несколько редакторов, которые были восхищены ее работами и были свидетелями ее триумфа. А вечером того же дня Энни положила заявление об увольнении на стол босса. Холодный блеск ее глаз не остановил Гордона, и он вновь сделал ей то же гнусное предложение, посулив золотые горы. На что Энни вытащила из кармана миниатюрный диктофон и пообещала, что возбудит против него дело о сексуальных домогательствах, если он тотчас не подпишет ее заявление. Что ж, опыт с Баком Синклером не пропал впустую. Злобно сверкнув глазами, Джефф подписал ее заявление, а еще через два дня Энни была очень приятно поражена оперативности менеджера «Нэшнл джиогрэфик», предложившего ей работу.

Майк и Мадлен объявили о дате своей свадьбы, а Аманда перестала донимать Энни кандидатурами потенциальных мужей… Жизнь прекрасна!

Энни не стала пользоваться лифтом, а легко взбежала по лестнице. Ее ждет очередное задание редакции, очень важное задание… Она впорхнула в гостиную и застыла: на ее диване лежал человек. Сердце пропустило удар, потом бешено зачастило — она узнала его… Крис!!! Энни было абсолютно все равно, что он развалился в джинсах на ее белоснежном диване. Главное — он здесь! Она осторожно опустилась на пол около изголовья и позвала:

— Крис…

Его ресницы дрогнули и приоткрылись.

— Извини, я, кажется, уснул. — Он сел и Энни поднялась с колен.

— Как ты проник в мою квартиру?

— Майк пожертвовал ключи, что ты дала ему, и сообщил мне код сигнализации.

— Ах вот как… Зачем ты приехал? — От вспыхнувших разом воспоминаний глаза Энни похолодели.

Крис со знакомой насмешкой оглядел ее с ног до головы, и Энни захотелось его хорошенько стукнуть. А потом в бездонной глубине его глаз появилась какая-то усталость, почти обреченность.

— Я приехал за тобой.

— Что? — Руки Энни вдруг бессильно повисли вдоль тела. — Что ты сказал?..

— Собирай вещички, наш самолет через три часа.

Несмотря на браваду, в глазах Криса она видела какую-то беспомощность. Энни молча повернулась и пошла в спальню.

— Что ты делаешь?! — закричал Крис, появившись в дверях.

Энни оторвалась от своего занятия — она лихорадочно выбрасывала свои вещи из шкафа, пытаясь определить, что она может взять с собой, а что заберет потом. Когда Крис даст ей такую возможность. Если он даст ей такую возможность.

— Как ты велел, собираю вещи, — бесстрастно отозвалась она.

В два шага он одолел разделяющее их расстояние, схватил Энни за плечи, развернул и притиснул к себе, пытливо всматриваясь в ее глаза.

— Значит, ты поедешь? — почему-то шепотом спросил он.

— А ты сомневался?! — яростно проговорила Энни. — Если раз… еще только раз ты посмеешь оставить меня…

Она не успела договорить, как Крис впился в ее губы.

— Но самолет… — прошептала она, когда он отпустил ее.

— Самолет подождет.

Он сжал ее крепко, до боли, но Энни и не подумала протестовать. Она жаждала осуществить свое потаенное желание, мучавшее ее на протяжении последних двух недель: рывком вытащив рубашку из-под пояса джинсов Криса, она расстегнула ряд пуговичек и приникла к его обнаженной груди.

— Не так быстро, — пробормотал он, осыпая ее лицо лихорадочными поцелуями.

— Я и так слишком долго ждала… так давно хотела это сделать…

— Но не настолько, чтобы попытаться все исправить.

— Ты тоже не очень спешил, — в ответ упрекнула она.

Крис слегка отстранился.

— Знаешь, Энни, я кое-что вынес из этих разговоров о настоящих мужчинах. Я понял, что ты была права и настоящий мужчина должен идти на компромисс. И вот я здесь. Как представитель сильного пола, я посмотрел правде в глаза и понял, что жить без моей настоящей женщины, дарованной мне самой судьбой в образе медноволосой фурии, просто не могу!

— Ты хоть понимаешь, что я пережила в аэропорту, когда я… когда ты?..

— Полагаю, взбесилась хорошенько и послала на мою голову кучу проклятий, а потом всю дорогу рыдала о том, что не тебе не достало решимости остаться.

— Ну допустим, я не рыдала.

— Но сожалела о нехватке решимости — уж точно.

— Это случилось немного позже. Почему ты так долго не приезжал?

— Давал тебе время решить все окончательно. Не думаю, что это был простой выбор.

— Вовсе нет. Наверное, я сделала его еще там, в пустыне, хотя и не сразу осознала это.

— Тогда почему сама не приехала?

— Знаешь, как-то не принято, чтобы женщины делали такой шаг первыми. Хотя… Подожди… — Энни выскользнула из его объятий и схватила со стола конверт, которым помахала перед носом Криса. — Это билет в Аделаиду! На завтра!

Крис только растерянно моргал.

— Ты так старательно пичкал меня своим разговорами о том, что должна делать «настоящая женщина», что я тоже решила немного поиграть в твои игры.

Он запрокинул голову и расхохотался.

— Что смешного? — Энни нахмурилась.

— И что ты собиралась делать в Аделаиде? — с улыбкой поинтересовался Крис.

— Собиралась найти тебя и как следует надрать тебе задницу за то, что ты так поступил со мной…

— Подумать только, мы могли разминуться, — довольно флегматично проронил Крис.

— О Боже, как я по тебе соскучилась!

Позже они сидели на диване, прижавшись друг к другу.

— Что-то случилось со мной в том путешествии. И я говорю не только о своих чувствах. — Энни погладила грудь Криса и задержала ладонь на том месте, где билось сердце. — Я хочу поехать с тобой, и я точно знаю, что не разочаруюсь ни в твоем доме, ни в образе жизни, ни в работе. В редакции, на которую я теперь работаю, я уже договорилась, что буду пересылать им снимки по электронной почте.

— Предусмотрительно. А твоя мать? Я уже видел опровержение — настоящий шедевр. Никогда еще не читал столь занимательной заметки.

— Моя мать согласна.

— Как тебе удалось ее убедить?

— Я не убеждала, а поставила ее перед фактом.

— Не зря я так боялся тебя.

— Боялся?

— Скажем так: опасался, что для тебя это всего лишь игра. Не знаю, может, отчасти виноваты мой горький опыт и подозрительность, но иногда я просто не знал, как быть: то терял голову, то приходил в чувство и пугался того, что натворил и мог бы еще натворить. Но, как оказалось, все зря. Ты моя судьба, Энни, а от судьбы не уйдешь.

— Но ведь все это время кто-то был в твоей жизни? — осторожно спросила Энни, чувствуя острый приступ ревности. — То есть я хочу сказать, ты же не пользовался услугами девиц легкого поведения и не покупал оптом резиновых женщин в секс-шопах?

— Кто тебе сказал, что их нужно покупать оптом? Одна представительница «трудоспособна» вполне длительное время.

— Крис, это не смешно. — Энни была готова зарыдать, а он, похоже, веселился напропалую.

— Энни, Энни. Да, была одна, которая занимала все мое время после Элеонор. — Крис притянул Энни к себе.

— Обещаю, что не буду ревновать.

— Будешь, дорогая, конечно, будешь. Поскольку я не собираюсь ее бросать.

— Что? — Она несколько мгновений не могла поверить в услышанное, а потом со всей силы попыталась оттолкнуть Криса. — Негодяй! Как ты можешь мне это говорить?!

— Энни, детка!.. Она — моя работа! — хохоча, признался он и крепко сжал ее в объятиях. — Оказывается, приятно, когда тебя ревнуют. Но очень неприятно испытывать это чувство самому.

— Ты ревновал меня?

— К твоему так называемому жениху. А еще меня просто с ума сводила мысль, что кто-то мог попытаться тебя принудить к постели. Теперь я буду твоим надежным сторожем. Я запру тебя в своем доме в Алис-Спрингс и наделаю тебе дюжину ребятишек.

— Собираешься сделать меня беременной на всю оставшуюся жизнь?

— Заманчиво, не правда ли? Думаю, на первое время хватит троих, а там посмотрим. Конечно, для этого необходимо будет узаконить наши отношения и потом исправно исполнять супружеские обязанности… Последнее условие обязательно.

— Это предложение, Крис? — делано изумилась Энни, хотя все в ней пело от счастья.

— Именно. И я твердо намереваюсь получить положительный ответ. Энни, любимая, ты выйдешь за меня замуж?

— Да!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Алекс Стрейн
Настоящий мужчина

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16