Анастасия Владимировна Пак

Одиночка

Синопсис

Издревле маги были едины, но всему рано или поздно приходит конец. Старые распри развели их, поделив на две неравные части, огнем ненависти и жаждой власти навсегда выжгли темную пропасть. И отступниками стали те, кто захотел свободы, кто в одиночестве следовал своей судьбе. Но прошлое, заботливо оберегаемое магией, продолжало жить, напоминая о себе. И как бы быстротечно ни было время, сгладить, потушить всполохи застарелой обиды не могло даже оно.

Каждый новый день, каждый год лишь ширили пропасть, ведя особый счет жертвам-одиночкам, медленно покидающим видимые миры под леденящий вой безжалостной стали. Невольный страх серой вуалью начал туманить лица тех, кто чувствовал пение ледяного ветра за спиной, предупреждающего о скором конце. Но было поздно. Наемники, верные магу, Старшему из всех оставшихся, не знали жалости. И ученик отступника, молодой и неопытный, не был исключением.

Жаль, сам Арлин даже не догадывался об этом. Его привычная жизнь текла спокойно и размеренно, пока неожиданное появление в его собственном доме незнакомца не обернулось встречей с воинами, посланными убить его, как мага-одиночку, непонятно чем помешавшему неким Единым. И с этого момента судьба Арлина без его ведома оказалась вплетена в чужую, сложную игру.

Будущее, раньше такое простое и предсказуемое, все сильнее заволакивал туман. Помощь, неожиданно пришедшая в лице привратников, стражей миров, предпочитающих не вмешиваться в чужие конфликты, нарушила привычное течение времени, всколыхнув сами Основы. И уже хранители Врат вслед за Арлином вступили на иной, чужой путь, зыбкий и неведомый. Правило, нарушенное раз ради отступника, бросило их жизни в водоворот, где перестали существовать все законы и ограничения.

Сила, пришедшая из прошлого, и заемная, обрели нового хозяина, убрав часть старых преград на пути к цели, но взамен возведя другие, преодолеть которые значило потерять самого себя.

Но это был выбор. И сделавший его лишался возможности отступать. Теперь даже долгожданная встреча не сможет ничего изменить. Она станет лишь продолжением неминуемой развязки плана, до поры до времени тщательно скрываемого от всех.

Тщательно подготовленная западня захлопнется, вырвав обещание среди бесконечных просторов чужого мира под внимательным взглядом странных золотистых глаз. И их взгляд, холодный и насмешливый, будет неотступно преследовать свое орудие мести, принося в жертву любого, способного помешать ему.

Арлин сам не заметит, как шаг за шагом начнет погружаться все дальше во мглу, обращая свою Силу против тех, кто когда-то спас ему жизнь. Союз магов, привратники, Древние, духи и эльфы – все сольется воедино и трудно будет предугадать, кем он проснется завтра и на чью сторону встанет.

День, когда он согласился быть учеником мага, одного из многих, втайне именуемых отступниками, стал последним спокойным днем его жизни. Нить судьбы закрутилась, тесно переплятясь с судьбами слишком многих.

Не им избранный путь заставит молодого мага совершить немало ошибок и оттолкнуть тех, кто верил ему. Изменится это или нет – неизвестно, но уже сейчас таинственный мир Безмолвия точно знает, что так или иначе обретет своего хозяина.

Но каким бы отчаянным не становилось положение Арлина, он не отступит, не позволит слабости овладеть собой, ведь отныне у него есть цель – пройти уготованный ему путь до конца, но… По-своему!

Пролог

День начинался как обычно. Я не знал, какая грандиозная мысль на этот раз вспыхнет в голове учителя, и не понимал, хочу ли вновь стать невольным участником того, во что она неминуемо разовьется. Впрочем, отнюдь не это казалось самым страшным. Хуже, если он решит вновь потащиться в одни из Врат, надеясь, что неожиданно станет невидимкой. И естественно, прихватит с собой меня, невзирая на возражения, в выдумывании которых я так поднаторел за последнее время. Вот только бы еще вспомнить, когда в последний раз на учителя действовало хоть одно из них. Обычно он отметал любой мой довод с ходу, даже не дослушав до конца, и действовал по-своему, что очень редко заканчивалось удачно.

Все это я уже видел и временами жалел, что в моем доме хранится столь редкая вещь, как самый, казалось бы, обыкновенный на вид дверной проем. Он хоть и стоял в подвале с незапамятных времен, старательно избегая света, несущего в себе опасное внимание, зато обладал такой ценностью, что я согласился бы с ним расстаться лишь ценой собственной жизни. Ведь он был для меня – мага, не избалованного большими способностями к чародейству, истинным окном в чужие миры. Стоило погрузиться в прохладный мрак, как сразу открывался волшебный, завораживающий вид на Долину Врат. От зрелища поистине захватывало дух – столько ярких, самых разнообразных по форме и размеру Арок в другие миры, где в любой момент могла потребоваться наша помощь.

Правда, ждать этого нынче приходилось годами.

Я был магом и, как и мой учитель, владел одной лишь магией. Сколько раз я слышал от него: "Истинный маг не должен даже касаться мертвого металла. Это позорит его звание". И будучи послушным, хотя бы временами, никогда не стремился обучиться владению мечом, хотя изредка, обычно в темную пору в грязном переулке, в голове мелькала подленькая мысль, что это ошибка, одна из немногих в моей жизни. Помимо решения вообще согласиться стать чьим бы то ни было учеником. Но о нем я благоразумно помалкивал. К счастью, мое юношеское безрассудство иссякло вместе со смертью отца, иначе оно стало бы лишь первой ступенью нескончаемой лестницы.

Я сжал кулаки, гоня воспоминания прочь, но они как всегда сыграли со мной дурную шутку. Учитель, щурясь от яркого света, откликом на тайные мысли появился из крохотной комнатушки за моей спиной. Я услышал знакомую шаркающую походку и обернулся, в одно мгновение охватив взглядом его изможденный вид, лихорадочно запавшие глаза, трясущиеся руки. Против воли в груди шевельнулась тревога. Конечно, у нас бывало всякое и зрелище подчас представало куда страшнее, но такого холодка, вдруг волной прокатившегося вдоль позвоночника, я не чувствовал уже давно.

– Учитель, что произошло?

Отважившись на вопрос, я тщательно выровнял тембр голоса, придав ему спокойное и даже чуточку равнодушное звучание. Шутить сегодня не хотелось, поэтому я просто последовал одному очень важному наставлению, гласящему, что маг не должен проявлять волнение, быть всегда собранным и готовым к любым действиям.

Старик поднял голову, и в глазах блеснула гордость за талантливого ученика, хотя лично я особой гордости не чувствовал.

– Арлин… рад, что ты следуешь моим советам. Хотя бы немногим.

Последняя шпилька меня никак не задела. Я настолько свыкся с его причудами, что просто перестал их замечать. И все же это желание подколоть меня сняло часть напряжения, позволив повести себя чуть живее.

Со всей присущей мне скромностью я мягко улыбнулся и произнес бархатным голосом:

– Стараюсь… по мере сил. – И тут же напомнил: – Ты не ответил на вопрос.

– Ах да.

Учитель замолк и неторопливо прошел мимо меня в дальний конец коридора. Остановился около старого зеркала, принявшись усердно разглядывать собственное отражение, хотя я даже отдаленно не представлял себе, что можно увидеть среди скопища потемневших пятен, сплошь покрывавших некогда гладкую поверхность. Несомненным казалось другое – учитель вновь нашел удачный повод повернуться спиной к своему ученику. Иногда меня это злило, иногда смешило, но не сегодня.

– Ну, так как? – поднажал я.

Учитель вздохнул так тяжко, что я на секунду пожалел, что вообще завел этот разговор. Похоже, вот и настал тот долгожданный день, когда ему в кои-то веки не до меня. Но тогда чего он вообще вылез из своей берлоги да еще с таким пугающим видом?

– Завтра будет всеобщий сбор магов, – неожиданно проскрежетал он из противоположного угла и наконец-то оторвался от созерцания своей изрядно помятой физиономии. – Ты пойдешь со мной.

– Ага, – вяло согласился я, – помнится, тебя не звали на сбор последние три сотни лет. Обо мне и вовсе речи нет, я для них просто не существую. Так с чего вдруг на этот раз ты так туда засобирался? Давно не прогоняли в шею?

– Тогда не звали, а теперь, видно, час пришел, – огрызнулся учитель. – А если ты и там будешь разговаривать в своей обычной манере, то в шею попрут не меня, а тебя. И не думай, что я стану заступаться за какого-то слишком языкастого ученика. Больно надо.

– Как ты узнал о сборе? – с непроницаемым видом продолжил я расспросы, давно научившись пропускать мимо ушей гневные тирады. И учителю не в чем было меня упрекнуть – все в полном соответствии с его заповедями.

– Перехватил весточку.

– От кого? – Меня начали одолевать смутные подозрения. Догадка внезапно вспыхнула в мозгу и заставила скривиться, как от резкой боли: – Так ты что же, притянул чье-то приглашение? Чужое?!

– Что поделать. Хватит тебе болтаться неизвестно кем. Да и мне такая жизнь надоела.

Я огляделся вокруг, старательно не замечая толстого слоя пыли на полу, зеркале, оконных рамах и перилах лестницы. Это была не моя забота. Помнится, когда-то учитель говаривал, что лично проследит за порядком в этом доме. С того момента единственное, о чем он беспокоился, это о том, как бы погонять меня с утра до темна по всему магическому арсеналу. Не совсем, скажем, обширному. Да один раз вылез вместе со мной в один всеми забытый мирок, откуда мы уже на следующий день спешно уносили ноги. Только потом я узнал, что учитель рассчитывал на помощь старого "дружка", как он тогда выразился, но его на беду вздернули аккурат перед нашим визитом и как раз искали всех сообщников. Если бы учитель не спрашивал о старинном друге на каждом перекрестке, может, все бы и обошлось, а так…

– Я никуда не пойду, – твердо сказал я. – Если хочешь – отправляйся, а с меня и прошлого раза хватило.

– Как хочешь. – Похоже, учитель разозлился. – Пойду один. Но раз так – можешь забыть о моем существовании. Понадобится помощь – рассчитывай только на свои силы. Во всяком случае сюда я больше не вернусь.

– Можно подумать, больно много помощи я от тебя видел, – еле слышно пробурчал я себе под нос.

Верить словам учителя я не собирался, зная, что в итоге все выйдет с точностью наоборот.

Старик вскинул голову и гордо прошествовал мимо меня к винтовой лестнице прямиком в подвал. Хотел было положить руку на перила, но вовремя заметил на них толстенный серый налет и торопливо ее отдернул. Я за его спиной насмешливо скривил губы, но про себя покачал головой, уже прикидывая, через сколько часов можно ожидать его возвращения.

Учитель будто прочел мои мысли и на секунду обернулся, повторив:

– Сюда я не вернусь. Можешь даже не надеяться.

"Ага, как же" -, хмыкнул я про себя, провожая долгим взглядом фигуру старика, медленно погружающегося в чернильный мрак подвала.

Скрип прогнивших досок сопровождал каждый его шаг даже после того, как он окончательно слился с темнотой, но я знал, что сейчас делает учитель. Наверняка на ощупь отыскивает черный проем, а найдя, вплывает в него с горделивой осанкой. А там прямым ходом к одним из Врат, указанных в перехваченном послании. Дальше и того легче – покажет молчаливым привратникам чужое приглашение и прошествует на всеобщий сбор магов.

Я зевнул, давно выучив историю назубок, только вот в рассказах учителя приглашение было его собственным, доставленным с величайшим уважением. Последний раз это произошло чуть больше трехсот лет назад, а после начался разлад, в результате которого множество магов разбрелись кто куда. Большинство подыскали себе по теплому местечку и затаились, а оставшиеся вдруг решили объединиться, наплевав на давние трения. И все бы хорошо, но во многих мирах остальным начали спешно указывать на дверь, а точнее, Врата. Вот и накрылась сладкая жизнь одиночек.

Часть первая

Глава первая

В этом мире магов не жаловали. Косились, сторонились, торопливо чертя за спиной знак отрицания. Лучшее, что мог отыскать здесь даже самый искусный маг на свете – это должность при правителе – князе, царе, короле, это уж кому как посчастливится. В некоторые земли соваться было опасно – слишком велика возможность напороться на мага посильнее, не желающего расставаться с прибыльным местом. Опять же, не все такие терпимые, как хозяин моего родного княжества, могут без лишних слов отправить к палачам. Парочка так и делает. У самих земель с лоскуток, но помилуй тебя бог ступить за их границу. Доподлинно известно, что обратно придется прорываться с боем. Мы с учителем разок сунулись по незнанию, выбрались лишь потому, что действовали сообща. Такое единство наблюдалось у нас в первый и последний раз. Я тогда впервые не пожалел, что приютил чужака, в один из вечеров выбравшегося из темного подвала.

Воспоминания вновь унесли меня вдаль. Перед глазами предстало сильно обожженное лицо незнакомца, но удивления я тогда не почувствовал, что и понятно – меня с детства учил отец, второй маг при князе. Жаль, но к тому времени и старого князя и обоих его магов уже не было в живых. Они погибли все трое в одну ночь, а вместе с ними исчезла и большая часть дворцовой стражи. А молодой князь брать себе магов не стал, сочтя это напрасной тратой денег. Будучи практичным человеком, он окружил себя отлично вооруженной, вышколенной охраной, чья быстрая реакция уже доказала свое превосходство над чародейством.

И все же магов в нашем мире хватало, только вот мало кто обладал таким сокровищем, как я. Широченная улыбка против воли расползлась по лицу, стоило лишь представить, сколько нас в Атионе, хранителей проемов, подобных тому, что преспокойненько стоит себе у меня в подвале. Вряд ли больше трех-четырех счастливцев. Я прикрыл глаза и вытянул руку, мысленно скользя ладонью по черной, шероховатой поверхности дерева, отмечая каждую трещину или царапину, которые несомненно скрывали древние, больше никому не известные тайны.

Этот проем неизвестно когда появился в нашем доме. Само строение, кстати, тоже видывало лучшие времена, ему было где то лет двести, если верить рассказам отца. Наше недавнее владение, пожалованное князем в какой-то радостный и оттого особо редкий момент. Кто додумался приволочь понравившуюся вещь в подвал, никто уже не скажет, но с тех пор она вроде как и не покидала пределов этого дома. По-видимому, приобретение напугало владельца и он предпочел запрятать его поглубже и навсегда забыть. А может, наоборот, до конца жизни хранил от чужих глаз, никого более не посвящая в свою самую сокровенную тайну. Неизвестно, как тогда обстояло дело, но когда я в детстве забрался в подвал и наткнулся в темноте на странный предмет, тот будто вздрогнул, пробуждаясь от долгого сна. Пустота внутри него сгустилась и стала совершенно черной даже по сравнению с тем мраком, что царил внизу. Движимый детским любопытством, я сделал несколько осторожных шажков вперед и замер, широко распахнув глаза.

Атион остался где-то за спиной, далекий и темный, как звездное небо. Я же стоял посреди ровного зеленого клочка земли, огороженного со всех сторон радужной сферой, переливающейся как мыльный пузырь, а от меня кругом расходились настоящие Врата, о каких доселе не приходилось даже слышать. Совершенно очарованный, я подошел ближе, удивляясь, какие же они высокие. Чтобы охватить их целиком, приходилось отклоняться назад так сильно, что даже кружилась голова.

Я потерял счет времени, бродя среди Арок, дотрагиваясь до них с благоговейным трепетом, как до святынь. Некоторые напоминали мой личный проем, удобно примостившийся в подвале, другие казались строгой тонкой рамой от огромного зеркала, овальной, квадратной или прямоугольной. Эти я осматривал особенно долго, меня притягивало то, как они чуть парили над поверхностью. В отличие от остальных, чтобы пройти сквозь них, нужно было сначала взобраться на небольшую приступочку в виде широкой полустертой ступени. Но основная часть Врат все же была гораздо более привычна – грубые каменные столбы или причудливо сплетенные в Арку деревья, кое-где увитые лианами и цветами. Объединяло их лишь одно – колышущаяся внутри чернота.

Я не стал тогда ничего говорить отцу, наверно, сработала врожденная скрытность, но кое-какие вопросы задал. Сначала относительно заброшенного подвала, потом его содержимого, а конкретно, старого проема. Отец пожал плечами и сказал, что давно хотел его куда-нибудь пристроить, да только на что он нам, такой старый и мрачный. Кроме того, стоит себе проем вторую сотню лет в подвале, места много не занимает. И вообще, если уж у прежнего владельца руки не дошли, то что говорить про него, второго мага при сварливом князе. На том дело и закончилось, но с тех пор я стал целыми днями пропадать в Долине. Первое время меня еще пробовали искать, но не находили, а потом отец махнул рукой и предоставил мне полную свободу. Как-никак, столица считалась большой и неуклонно увеличивался в размерах благодаря неутомимой фантазии князя. Дел у магов было по горло, тем более, что невиданный размах правителя привлекал внимание многих соседей, заранее положивших глаз на богатую казну государства.

В запале я перерыл десятки старинных фолиантов, но нашел одни туманные намеки, лишь отчасти позволившие разобраться с предназначением старинной вещи в подвале и тем более тем, что находилось за ней. Магом я рос средненьким, несмотря на многочисленные усилия отца, но тот свято верил, что когда-нибудь я превзойду даже его нескромные ожидания. Только вот дождаться этого не успел.

После смерти старого князя грызня за трон едва не обернулась междоусобной войной всех мало-мальски ближних государств, но к их огромному разочарованию нрав у наследника оказался так же крут, как и у его почившего предка. Молодой князь не только успел заскочить на престол раньше остальных, но еще и прочих претендентов всеми правдами и неправдами выпнул за границу своих земель. Некоторые для приличия повозмущались, другие посопротивлялись, но безуспешно.

Какое-то время я выжидал, надеясь, что князь призовет меня на службу хоть третьим, хоть десятым магом. Какое никакое, а место при дворе. Но надежды не оправдались. Попробовал было заявиться сам, но меня развернули прямо от дверей, сунув под нос свеженький указ: дескать, новый князь оставляет мне от щедрот своих прежние владения, а посему сидеть мне там, благодарить князя да носа за ограду не показывать во веки веков.

Я покивал, раза на три прочитал указ от начала до конца, вникая в каждое слово, и хотел было вякнуть в ответ, что с потомственными магами так обращаться вообще-то большая наглость, но вовремя прикусил язык, заметив нацеленное мне в грудь острие длинного копья – непременного атрибута любого дворцового стражника. А там и еще парочку, и еще… При всей своей самонадеянности я вмиг понял, что с шестью стражниками не справлюсь. Можно, конечно, попробовать и усилием воли размазать парочку об кованые ворота, но вот незадача – остальные четверо молниеносно наколют меня на копья, как кусок мяса на вилку. Поэтому я вежливо улыбнулся, позволил указу мягко свернуться в трубочку, протянул стражнику и очень осторожно развернулся. Послышался треск – один из наконечников разодрал мне рукав и слегка оцарапал кожу. Я сначала с сожалением покосился на свою правую руку, а затем перевел взгляд на виновника.

Тот явно сделал это нарочно. Это прямо-таки читалось на его лоснящейся широкой роже. В прищуренных глазках вспыхивали насмешливые огоньки, и даже приличествующая моменту мина крайнего раскаяния не помогала.

Я тихо вздохнул и перевел на него огорченный взгляд:

– Жаль, это была моя любимая рубашка.

– Ты уж извини, магическая светлость, нечаянно как-то вышло. Да не расстраивайся, ничего страшного. – И стражник хлопнул меня своей здоровенной ручищей по спине.

Я едва не улетел вперед, да и дыхание перехватило так, что не сразу смог глотнуть свежего воздуха. А стражник решил окончательно меня добить:

– Все равно тебе теперь особо расхаживать негде. Городскую охрану мы сей же час предупредим, чтобы как увидели тебя среди белого дня в городе – сразу хватали и волокли в тюрьму. Все строго по указу. Еще дать почитать? Вдруг да чего недопонял.

Я отдышался и ляпнул первое, что пришло в голову:

– А ночью, значит, можно? Только вот что же предлагает мне мое родное княжество, помереть голодной смертью?

– Ты ж маг, – удивился стражник. – Чего, не умеешь сам себе стол накрыть?

– Я не повар, – хмуро ответил я, – а просто невероятно расстроенный, усталый маг. Может, и не самый сильный маг в этом мире, но с вашей шестеркой как-нибудь управлюсь. – Я и правда почувствовал неожиданный прилив сил.

– Да ладно, ребята, – слегка растягивая слова, одернул их другой стражник. – Пусть идет. Извини за рубашку, маг. Приказы, сам понимаешь. Как велели с тобой обращаться, так и делаем. Нам ясно сказали – об уважении забыть. Все. Мол, дальше по своему разумению. Мы, как видишь, не особо измывались, да по-другому и нельзя. Вдруг наблюдают.

Он вытянул из рук товарища желтоватый свиток и протянул мне:

– На, бери. Может, пригодится. Нам он как-то без надобности. И не обижайся, маг. Мы с тобой ссориться не хотим.

Я невесело рассмеялся и неожиданно для себя признался:

– Мне, знаете ли, тоже. Все таки вас вон сколько, а бедный маг всего один.

Стражник от такого признания оттаял еще больше.

– Да ты смотайся куда-нибудь, – посоветовал он. – Вот хотя бы к соседу нашему. У того, правда, своих магов пять штук, ну да где пятый, там и шестой.

– Да уж, при нашей нынешней жизни только это и осталось, – согласился я. – Ладно, ребята, спасибо за совет и вообще за то, что вы такие славные. Я на вас зла не держу да и вы, надеюсь, тоже. Бывайте. – И размашисто пошагал к воротам.

Едва завидев меня вдалеке, щупленький слуга весь скривился и по мере нашего сближения начал проделывать странные телодвижения. Одной рукой он непрестанно дергал моего коня за повод так, что я даже стал побаиваться, как бы воронку не оторвали голову, а другой со скоростью ветряной мельницы чертил за спиной знак отрицания. Когда нам осталась пара шагов друг до друга, он со злорадным оскалом неожиданно швырнул поводья так, что они едва не хлестнули меня по лицу, а сам во все лопатки рванул в противоположную сторону.

Едва успев увернуться, я невесело усмехнулся про себя. Итак, все уже в курсе, что маги нынче не в почете. Стражники копьями угрожают, слуги открыто издеваются… Я похлопал вороного по шее, плохо представляя себе, что же будет дальше, если на меня уже сейчас открыли травлю.

Слуга нахально скалился издалека и ждал, что же я предприму в ответ. За себя он не боялся – стража в двух шагах и наблюдает за нами очень внимательно. Они меня вмиг скрутят и доставят к князю, а тот с удовольствием перепоручит неугодного мага палачам, втайне порадовавшись, что я сам же избавил его от излишних хлопот. А то что ж получается – убивать меня пока вроде как не за что, а оставлять в живых опасно. Вот он и старается, надеясь, что я сам себе накину на шею веревку. А слуга, стоит заметить, попался старательный. Получил тот же приказ, что и стражники, а с каким рвением исполняет! Не знаю, что уж ему посулили, но действовал он, в общем-то, верно. Только вот не учел, что подобное отношение для меня давно не новость. В этом городе магам разве что в морду еще не плюют, но и это уже не за горами. Так что я чертыхнулся про себя, проглотил оскорбление и поехал прямиком домой – собирать вещички. И надо же было именно в этот вечер объявиться чужаку.

Первое, что я услышал, это глухой стон, донесшийся из подвала, а следом из темноты поднялся и тот, кому он принадлежал. Лицо незнакомец прикрывал руками. Я на миг опешил, вмиг сообразив, что кроме как из проема, больше тому появиться было неоткуда. Вообще, до меня только сейчас дошло, что из любых Врат вот так же запросто может выйти нечто и ввалиться в мой дом. И просто счастье, что это не произошло раньше. А я-то наивно полагал, что Долина – закрытое место, входить и выходить из которого могу лишь я.

Незнакомец тем временем, охая, отнял руки от обожженного лица. И тут же багрово-красная, покрытая волдырями кожа начала светлеть. Прошло всего несколько секунд, и от ожогов практически не осталось и следа. Я на всякий случай попятился. Это ведь мне пару месяцев назад пришло в голову опутать проем огневой паутиной, попрактиковаться, так сказать, в магии. В кои-то веки жутко захотелось посмотреть, что из этого получится. Вот теперь и смотрел, а сам прикидывал в уме, как себя повести. Чужак, кстати, пока я долго и мучительно соображал, успел полностью исцелиться и теперь перенес на меня все свое внимание. Темные глаза прошлись изучающим взглядом и выражение их сразу стало скучным.

– Маг-самоучка, – протянул он. – Из слабеньких.

Я разозлился и неожиданно для себя ответил очень жестко, нимало не заботясь о последствиях.

– Вы вообще-то в моем доме, – голос опасно завибрировал, как натянутая стрела, – и явились из моего проема. А так как я вас к себе в гости не звал – то можете лезть обратно.

В темных глазах мелькнула заинтересованность.

– Да ну? – Незнакомец озадаченно покачал головой и прошелся взад-вперед, заложив руки за спину. – В таком случае извиняюсь. Не знал. Позволь представиться – маг.

Я насмешливо фыркнул:

– Это что, имя такое?

– Нет, скорее, звание. А имя мое нынче не в почете да и подзабылось уже, это тоже надо учесть. – Последние слова он произнес как бы про себя. – Редкая же вещь у тебя в подвале да еще под защитой. Первый раз такое встречаю, даже не успел понять, что к чему, а тут на тебе – жаром прямо в лицо. Твоя работа?

– Моя, – честно признался я. – Откуда вы?

– А, – незнакомец неопределенно махнул рукой и тут же помрачнел. – Издалека. Жизнь довела, скитаюсь черт знает где, а теперь вот еще и магу-юнцу позволил так себя обработать. Трудно стало нынче жить нам, магам-одиночкам, как считаешь? Или у вас тут свое крохотное братство из местных?

Я задумчиво покачал головой.

– Если и есть, то я о нем не слышал.

– Значит, нет. Это хорошо, мне и старого хватает. Всю душу вытянули… А чего ты застыл посреди коридора? – неожиданно подозрительно спросил он. – И глаза больно недобрые, я такие только у своих врагов видел и то в первый и последний раз. Что, тоже прикидываешь, как бы от меня избавиться?

– Если честно, то да, – со всей присущей мне прямотой ответил я.

Гость от неожиданности поперхнулся, согнулся в три погибели, кашлял долго и надсадно.

– Воздух не туда попал, – сипло пояснил он, медленно разгибаясь.

– Я так и понял, – без малейшего намека на сочувствие ответил я и сделал еще несколько осторожных шажков назад.

Теперь можно было внимательно разглядывать так называемого чужака издалека. На вид он показался мне глубоким старцем, но поддаваться первому впечатлению и расслабляться я не спешил. Кто его знает, может, он явился из мира, где все такие, а может, вообще прикинулся им для маскировки. В любом случае ожоги свои залечил с завидной быстротой. Я окинул взглядом его одежду, отметив, что плащ на незнакомце потертый, местами порванный, заколот на одном плече обыкновенной булавкой, какие делают и у нас. Да и остальная одежда если и поновей плаща, то ненамного. К тому же несмотря на годы, он вовсе не седой, слегка ссутуленный. Взгляд, поначалу показавшийся мне немного затравленным, теперь обрел некоторую твердость.

– Как тебя зовут, маг доморощенный? – поинтересовался гость.

– Арлин, – буркнул я в ответ. – В общем, так, если хочешь – можешь оставаться, чур только проем никуда не утаскивать, а я съезжаю.

– Чего так? – удивился он.

– Место себе искать буду и тебе советую, – огрызнулся я. – При новом князе единственное, что осталось – это протянуть ноги с голодухи. Подамся к соседу, у которого магам счету нет. Вдруг да посчастливится.

– Да ты что? – Гость озадачено приложил палец ко лбу. – Знаешь, хорошая идея. Может, и мне с тобой?

Я закатил глаза.

– Самого бы приняли, чего уж о тебе. Нет, я тебя знать не знаю, да и не горю желанием. Всего доброго, странник. Желаю тебе и дальше странствовать и желательно подальше отсюда.

– А из тебя может выйти добрый маг, – неожиданно прищелкнул он языком.

Я поморщился:

– Это из меня-то добрый?

– В смысле, сильный, – уточнил гость. – Хочешь, стану твоим учителем?

– Был у меня уже один. Как-нибудь обойдусь.

– Зря. Я мог бы многое порассказать тебе о проеме, Долине, расположенной за ним, и мирах, куда ведут Врата. Ну, да не хочешь – не надо.

Я начал было поворачиваться к нему спиной, но при этих словах замер. Гость, хоть и явился несколько минут назад, но нашел таки, чем меня зацепить. Мне очень не хотелось показывать ему свою заинтересованность, но деваться было некуда. Он умудрился вот так, с ходу, предложить мне именно то, что я всегда жаждал узнать. Никакие книги не смогли мне помочь, а вот этот странный гость может и только что мне это предложил.

– Что, задумался? – ехидно поинтересовался он. – Думай-думай, это полезно.

Вот так все началось и так закончилось, подумал я про себя, вспоминая тот день. Старик, конечно, многому меня научил, и я ему за это благодарен, но жизнь с тех пор лучше не стала. Вылазки по ночам не доставляли мне никакого удовольствия, сосед ровно через два года разогнал всех своих семерых магов, вот тогда-то мы с учителем потихоньку вернулись сюда, стараясь как можно меньше попадаться на глаза городской охране.

Некоторое время я всерьез подумывал, не попробовать ли нагнать учителя и уговорить не ходить на сбор, но в отличие от него, у меня приглашения не было ни своего, ни чужого, а привратники возле каждых Врат непременно попросят его показать. Можно, конечно, что-нибудь придумать, но я не уверен, что их удастся легко обвести вокруг пальца. Молодого никому не известного мага, к тому же не состоящего в том самом сообществе, о котором упоминал учитель, просто никуда не пустят. Сочувственно поулыбаются, пожмут плечами и проводят за Врата. Такое уже было, когда я втихомолку улизнул от старика с твердым намерением отыскать себе подходящее занятие. Привратники развернули передо мной длиннющий свиток, поблескивающий голубой пылью, долго и терпеливо зачитывали нескончаемый список имен, а потом с нарочитым сожалением позволили ему скататься в тугую трубочку и исчезнуть. И все это для того, чтобы я твердо уяснил – нет твоего имени в этом списке – сидеть тебе безвылазно в своем мире. Таковы были новые правила, установленные магическим сборищем из подленькой мести. Справиться с привратниками тоже невозможно – у них настолько богатый арсенал, что могут без всяких усилий развеять по ветру любого мага, даже самого сильного, если у них будут на то достаточно веские причины.

Но кто-кто, а учитель через Врата пролезет. Привратники всех в лицо не знают, а приглашение настоящее, хоть и отправленное другому магу. Одно не предусмотрел учитель – что будет в том случае, если истинный хозяин убедит невозмутимых хранителей в подмене и заявится на сбор, прихватив свидетеля с ледяными голубыми глазами. Вот тогда-то учитель вряд ли выпутается из этой истории невредимым, ну да сам виноват, никто его туда силком не тащил.

Я мысленно согласился со всеми своими доводами и со спокойной совестью отправился спать. Но время шло, беспокойство ужом вертелось внутри, заставляя меня ворочаться с бока на бок. В мозгу то и дело вспыхивали картины, одна страшнее другой, в конце концов таки вынудив меняв наплевать на сон. Злой сам на себя, я резко спустил ноги на холодный пол, нашарил рядом одежду и кое-как натянул, попав в рукава попытки эдак с третьей. В доме было непривычно тихо и темно, а свечи как всегда закончились.

Пробурчав под нос нечто, позаимствованное у учителя, я чуть расслабил левую кисть, помогая себе плавным круговым движением сконцентрировать крохотный поток Силы, смешал его с мысленным образом и вот – длинный восковый столбик радостно сверкнул ярким огоньком, разгоняя мрак. Чувствуя исходящее от него тепло, я вновь с запоздалым сожалением подумал об оставленной постели, но вместо этого, шлепая босыми ногами по ледяному полу, поплелся на первый этаж. Для пущей надежности скользя одной рукой по стене, я миновал длинный коридор и добрался таки до массивной старой лестницы.

Ощущая себя великим путешественником, я гордо отставил руку со свечой и смело нащупал ногой первую ступеньку. Вот где оказалось по настоящему темно, даже огонек моей свечи как-то испуганно сжался, уменьшившись ровно вдвое. Я, естественно, решил заставить его разгореться чуть посильнее и, слегка переусердствовав, едва не спалил вместе со свечой руку, но таки высветил в дальнем углу черный прямоугольник. Пробираться к нему пришлось через груду старого барахла, и пару раз ударившись о что-то острое, я клятвенно пообещал себе завтра же утром заняться наведением порядка в этом доме.

Мрак как всегда мягко принял меня в свои объятия, задержал на миг и лишь затем позволил выскользнуть в Долину. Ночью здесь было не светло и не темно, нечто вроде промежуточной полосы рассеянного света, заставляющей терять ощущение времени.

Я замер в нерешительности, мрачно гадая, в которые из двадцати с лишним Врат шагнул учитель, сдуру даже полез искать его следы, но безуспешно. В этот раз учитель был осторожен как никогда, и позаботился о том, чтобы не оставить мне ни единого шанса.

Я задумчиво покачал головой. А ведь он знал, что так и будет. Что я вылезу сюда ночью и пойду его искать. Вот все и предусмотрел, старый лис. Ну не соваться же мне теперь в каждые Врата к привратникам с одним и тем же вопросом! Еще неизвестно, как они его воспримут и станут ли отвечать. А потому я преспокойненько уселся на траву, скрестил ноги, а свечу поставил прямо перед собой. Для пущего удобства еще и голову задрал, вглядываясь в переливающийся купол. Я сотни раз вот так же сидел здесь, стараясь ни о чем не думать. Только понимал, что тишина Долины обладает какой-то необъяснимой властью надо мной, позволяя чувствовать себя спокойней и уверенней.

В какой-то упущенный мною момент ситуация изменилась. Сквозь эйфорию безмолвной пустоты я с неприятным холодком ощутил чужое присутствие и опустил голову, при этом приготовив одну из своих самых радостных улыбок – темнота внутри красивых Врат, увитых цветущей лианой, затрепетала. Учитель.

Последующие три долгие секунды эта улыбка медленно сползала с лица. Из Врат в Долину шагнул не учитель, как я надеялся, а четверо вооруженных незнакомцев, по виду – вылитые наемники. Двое о чем-то тихо переговаривались, а вот остальные, едва показавшись по эту сторону, сразу же обшарили всю Долину колючими взглядами. Я на миг ощутил их на себе и торопливо задул огонек, но было уже поздно. Я попался. Тот, что увидел меня первым, свистнул так, что уши заложило. А потом добавил пару слов. Язык мне показались незнакомы, но смысл определенно дошел. Я хоть временами и бывал невероятно медлительным, в этот раз подскочил и рванул к своему родному проему так, что обавидовались бы даже княжеские гонцы, прославившиеся на весь Атион. Влетев на полном ходу, затормозил об старую мебель и тут же развернулся. Огневую паутину сплел в одно мгновение, но этого мне показалось недостаточно. Так что сверху я добавил еще зеркальный шит, забаррикадировав вход со всей возможной надежностью. Теперь, кто бы они ни были, в этот мир им не вломиться, а если у чужаков на их беду найдутся магические способности, так мой небольшой сюрприз еще и отразит все чары обратно в них самих.

Удовлетворенно потерев руки, я затаился, чутко вслушиваясь в малейшие шорохи.

Первыми вспыхнули мои огненные нити. Миг назад я ясно видел их, а теперь серые тлеющие обрывки расползались в воздухе, исчезая без следа.

Я с трудом сглотнул.

Следом прогнулся зеркальный щит, мигом растеряв силу отражения. Его ломали и корежили, сдвигая в сторону, лишь бы образовалась щель. Мне не хотелось верить своим глазам, но безотказное средство учителя постигла та же участь, что и мою наислабейшую паутину. Я попятился, спиной натыкаясь на всякий хлам, но до последнего держал щит глазами, отмечая каждый новый невидимый удар. Когда уперся ногами в ступени, прорезалась черная щель во всю длину проема, пока еще узкая, но это было делом нескольких секунд. Вот тут-то до меня и дошло, что больше надеяться не на что.

Я стрелой взлетел по лестнице на первый этаж и ринулся к дверям. Уж лучше городская охрана и тюрьма, недовольство князя, изгнание, что угодно, лишь бы оказаться подальше от тех, что ломятся сейчас в мой дом, в этот мир.

На ходу так быстро, как еще никогда в жизни, я сплотил воздух перед собой и устремил его вперед, чтобы вышибить двери и без задержки вырваться на свободу. Воздушный таран с готовностью бухнул в тяжелые деревянные створки, опередив меня буквально на одно мгновение, а в следующее я, успев подивиться отсутствию древесных щепок, врезался в них так, что показалось, будто весь дом вместе со мной полетел в черную пропасть. Двери столкновение выдержали, еще раз подтвердив, что в старину вещи делали на совесть, а вот я – нет.

Вырвавшийся вперед наемник удовлетворенно хмыкнул и приостановился, дожидаясь остальных. В воздухе перед ним тихо таяли витиеватые узоры таинственных чар.

В чувство меня привели не самым оригинальным образом – попросту попинали в бок.

– Эй, ты, местный маг-любитель, давай, поднимайся.

Я с трудом разодрал глаза, но определить где верх, где низ не смог. Чужой грубый голос доносился издалека, слова звучали как-то непривычно тягуче.

– Ну, чего разлегся?! – недовольно поинтересовались сверху. – Сказано: вставай – вот и исполняй.

– Прям щас, – выдохнул я, – только дай, определю – где руки, где ноги. И пожалуйста, подай мне голову. У меня такое чувство, что она откатилась тебе под ноги и ты сейчас гоняешь ее как мяч.

Наемники дружно расхохотались. Один присел рядом со мной на корточки, и глядя прямо в глаза, серьезно спросил:

– Это ты ученик Сеедира?

– Кого? – искренне удивился я. – Да вы чего, ребята, первый раз слышу. Вообще, живу себе здесь один, никого не трогаю.

– Не знаешь, говоришь… – Наемник задумчиво подпер подбородок рукой. – Странно. Потому как он про тебя на сборе соловьем пел.

– Не совсем на сборе, – поправил его товарищ. – В некотором отдалении, на специальном пыточном месте для магов, – и, подумав, добавил: – Таких предателей, как он.

– Все это очень убедительно, Арлин, если не ошибаюсь, но кто ты, мы знаем, и просто обязаны тебя убить, – безразлично произнес первый наемник.

– Что с учителем? – хрипло спросил я, понимая, что отпираться дальше бесполезно. До меня и так уже дошло, что речь может идти только о нем, моем безымянном учителе, но в то, что он мертв, я поверить не мог.

– Не знаю, – пожал тот плечами. – Смотря, каким богам он верил, у тех и очутился. И тебя куда-нибудь занесет. Может, даже по соседству.

– Вы кто?

В ответ на очередной вопрос его взгляд красноречиво ответил, что дальше тянуть время совершенно бессмысленно.

– Наемники Единых магов. А ты одиночка, как Сеедир и многие другие. Зря ты с ним связался, юнец, а теперь деваться тебе некуда. Приравняли тебя к предателям, роющим под Единых, а мы как раз за такими и охотимся. Ну, что молчишь? Понял, о чем речь?

– Вроде да, – шевельнул я губами.

– Это хорошо. Не любим мы убивать тех, кто не понимает, почему мы это делаем. Но раз ты такой покладистый, значит, можно приступать. Ты, маг, глаза закрой. Единые с нами своими чарами поделились. Для быстрого умерщвления. Так и быть, использую для тебя, все таки молодой еще, зеленый. Так, подвернулся не ко времени, связался с Сеедиром, жаль тебя, но делать нечего. Единые нам хорошо платят, а мы хозяев не предаем.

За дверьми послышались торопливые шаги. Кажется, я как обычно забыл запереть ворота. Чей-то кулак очень уж знакомо впечатался в дверь, а потом еще разок, для верности.

– Эй, Арлин, маг без места! Отворяй двери! Ты чего тут грохот устроил, как средь бела дня?! Что ты там делаешь, что аж дом трясется?! Я тут городскую охрану позвал, пусть тебя в тюрягу тащат, изверг!

– Это еще кого принесло на ночь глядя? – тихим шепотом осведомился наемник и склонил голову набок. Глаза его в полумраке блеснули, напомнив волчьи.

– Так, граф один, занимает особняк по соседству. Доносчик. Сначала вынюхивает, потом князю докладывает, – из зловредности сказал я.

– Нам городская охрана ни к чему, – неприятно проскрежетал другой и неожиданно гаркнул во всю глотку: – Вали отсюда, граф, или мы тебе заодно с магом кишки выпустим!

– Попробуйте, – злорадно откликнулся тот.

Я удивленно покрутил головой. Сколько лет знакомы – а как-то раньше не замечал за ним подобной смелости. Граф же всегда исподтишка, в спину удар готовил, а чтоб вот так… И ведь зря. Увидь он взгляд наемника так близко, как я, уносил бы ноги быстрее ветра.

А следом, полностью развеяв мои сомнения, затряслись двери. Городская охрана, мастера незаметных подкрадываний, восприняли угрозу, как сигнал к действию, и принялись выламывать их изо всех своих медвежьих сил.

С жалобным стоном двери стали медленно заваливаться внутрь, прямо на меня. Наверное, секунды две я оцепенело чего-то ждал, а потом кубарем откатился в сторону. Наемники замешкались, не зная как повести себя в чужом мире, зато знал я. Мне хватило мига, чтобы вскочить на ноги и вихрем промчаться меж ними к лестнице в подвал. За спиной послышался запоздалый грохот и сразу же лязг оружия, крики стражников и следом полная тишина. Наемники с завидным мастерством и скоростью расправились с теми, кто осмелился встать у них на пути.

Этого хватило, чтобы я твердо уяснил, как призрачна моя жалкая надежда укрыться в родном городе, а потому не мешкая, выпрыгнув из проема в Долину и метнулся к ближним Вратам, заскочив в них так резво, как никогда в жизни. Привратники, застывшие в расслабленных позах по обе стороны от Арки, от неожиданности вздрогнули, но тут же слитно шагнули вперед, хватая меня за одежду.

– Вот это прыть, – уважительно заметил один. – Впервые такое встречаю. Куда рвемся, маг? Погоди, нам нужно проверить список. Твое имя?

– Какое имя?! – заорал я. – Там за мной гонится орда наемников! Меня убивают!

– Ишь ты, с фантазией. Значит, из одиночек. Так вот, должен тебя просветить, маг, что нынче одиночкам…- нудно начал привратник.

Я спиной уловил опасность и резко пригнулся. Лезвие бесшумно разрезало темную гладь Врат, пронеслось у меня над головой и исчезло. Привратник запнулся на полуслове, провожая взглядом размазанный стальной полукруг. Холодные голубые глаза недобро сощурились, когда он знаком приказал мне отойти, а сам застыл, только открытые ладони обратил к Арке. В ответ Сила беспокойно всколыхнулась и объяла фигуры привратников, замыкая их в непроницаемые сферы.

Очень спокойно наемники один за другим ступили в мир, как абсолютно уверенные в собственной безопасности. Тот, что разговаривал со мной, вскинул голову, с легкой улыбкой встречая напряженные взгляды привратников. Длинный меч, уже успевший забрать несколько жизней, покоился в ножнах за его спиной, подчеркивая мирные намерения владельца, и все же я, таращаясь на наемника из-за широких спин хранителей Врат, осознавал так отчетливо, как никогда в жизни, что это моя Смерть.

И это ощущение лишь усилилось, стоило ему медленно повернуть голову, переводя взгляд на меня. Улыбка исчезла, когда он жестом поманил к себе.

Я с внутренним трепетом заглянул в ледяные глаза как в черную бездну и отчаянно замотал головой.

Наемник оскалился, разве что зубами не щелкнул, как разозленный волк, худое лицо окаменело.

– Привратники, а разве одиночкам не воспрещается свободно перемещаться по мирам? – непринужденно осведомился он, не сводя с меня гипнотизирующего взгляда. – Помнится, они должны находиться либо там, где их застал закон Единых, либо, если уж на то пошло, в мире, принадлежащем им по рождению.

Я мигом сообразил, куда он клонит. Стоит добиться, чтобы меня загнали обратно в Атион, как дорога будет открыта. И меня не спасет ни дворцовая стража, ни сам князь. Скорее, напротив, еще зал предоставит, чтоб сподручнее было расправляться с неугодным магом.

Кажется, привратник прочел это по моему побледневшему лицу и мрачно отчеканил:

– Все так, но этот случай – исключение. Данный маг согласно древнему обычаю попросил у нас защиту и убежище, а значит мы можем поступить по собственному усмотрению и позволить ему задержаться здесь на неопределенный срок.

– Какой еще древний обычай? – пренебрежительно скривился тот. – Да ты посмотри на него! Откуда юнцу знать формулировку, давно стершуюся из памяти людей?

– Не тебе судить, Хенигас, что ему известно, а что нет. Он попросил – мы ответили согласием.

– Но этот маг отступник, – твердо произнес наемник. – Его существование угрожает Единым. Неужели вы станете укрывать его, зная это?

– Прошу, не считай нас дураками, – устало оборвал его привратник. – Мы все видим и понимаем. Он останется здесь, а вы нет.

Неслышный для чужих зов унесся прочь и еще трое его собратьев неслышно подкрались сзади, заняв место чуть поодаль.

Мирная беседа закончилась. Несколько долгих секунд предводитель наемников и хранитель Врат ломали друг друга взглядами, но Хенигас первым отвел глаза и едва слышно хмыкнул. Это была не его война.

– Лады, – безмятежно отозвался он и слегка улыбнулся. – Не хотите отдавать – не надо. Будете потом лично разбираться с Едиными, а мы умываем руки. Но ты бы хоть поинтересовался для приличия, кто он такой, чей ученик.

– И чей? – безо всякого интереса спросил у него хранитель Врат. – Мне это вообще-то без разницы, но если ты настаиваешь…

– Сеедира, – как-то чересчур живо откликнулся Хенигас. – Помнишь такого? Чуть ли не главный враг Единых. А ты тут такое пригреть решил… Твое дело. Пошли, ребята.

Наполовину погрузившись во Врата, наемник оглянулся и многозначительная улыбка тронула его губы:

– Зря ты так, Арлин. Я чары не пожалел, хотел как лучше, а ты к хранителям побежал прятаться. Больше так не сможешь, обещаю.

Я застыл, наблюдая, как черная гладь скорбно смыкается за спинами чужаков, выпроваживая их из этого мира. Привратник покачал головой и отвернулся, глядя куда-то сквозь меня. А я стоял перед ним, неловко переминаясь с ноги на ногу и догадывался, не мог не догадаться, что вот сейчас уничтожат мою тайну, единственный ключ к другим мирам. И тогда все, что я смогу – это вернуться обратно в Долину, а там через Врата – в Атион. При этом наверняка придется долго объясняться со своими привратниками, доказывая, что это мой родной мир, где меня будет легко достать любому, не говоря уж о новых знакомых.

Осторожный взгляд в сторону остальных привратников успокоения не принес. Все четверо стояли кружком и живо обсуждали меня так, словно я вдруг стал невидимкой. И судя по разговору, сомневаться, что ссориться с Едиными им вряд ли охота, не приходилось, так что особо на помощь с их стороны я не рассчитывал. Хотя где-то в глубине души, конечно, теплилась надежда, маленькая такая, как огонек заплывшей свечи. Все таки я был лишь человеком, беспомощным в мире полновластной магии, а потому смотрел на принадлежащих ему по рождению с благоговейным трепетом.

– Ладно, маг, давай выметайся, – грубо ворвался в мои мысли суровый голос одного из хранителей. Он слегка повернул голову и я невольно вздрогнул от ощущения, что меня без предупреждения окатили ледяной водой. Только глаза и выдавали его в этот момент, это ясное небо, внезапно затемненное набежавшим облаком.

Привратник понимал меня и по-своему жалел, но зная, что пользы от этого немного, старался скрыть. Я невольно пожалел его в ответ. Неуверенно он себя сейчас чувствовал, неловко, хотя виноват передо мной ни в чем не был, а потому и старался вести себя нарочито грубо.

– Сам понимаешь, не с руки нам и дальше за тебя заступаться. Наемников отогнали, а дальше ты как-нибудь сам. В родной мир мы тебе вернуться поможем, братьям все объясним. Я точно знаю, что ученик Сеедира не может пропасть. Слишком хорошим он был магом… лет триста тому назад, – негромко прибавил он и грусть смягчила суровые черты.

– Да будет тебе, – прервал его напарник.

Кружок распался и меня окружили со всех сторон. Хранители Врат смотрели оценивающе, прикидывали там что-то про себя. Я насторожился, вконец перестав что-либо понимать, но все равно помалкивал, решив, что в моем положении это самое благоразумное решение. Как-никак, а пару раз мне это уже точно спасало жизнь. Может, повезет еще разок?

Следующая фраза хранителей просто повергла меня в шок.

– А что, если включить его в наш новый отряд? Подучим немного, пусть помогает, а там и еще кого-нибудь привлечем. – И тут же без перехода: – Ну что, маг, согласен стать учеником привратников?

– Я о таких и не слышал! – разинул я рот.

Хранители тихо усмехнулись и снисходительно пояснили:

– Не все Единым законы устанавливать. Мы тоже кое на что имеем право, вот как-то раз им и воспользовались. Они тогда не противились, хотя согласия у них никто не просил. Просто не знали еще, кого к нам занесет. Подумай, станешь нашим – получишь независимость от Единых и их шайки головорезов. Хенигас, между прочим, их любимый наемник. Исполнительный, ни разу до этого не подводил. Неплохой, в общем-то, собственными правилами никогда не пренебрегает, в спину не бьет, ребят своих держит в ежовых рукавицах. Таких не презирают, а уважают, ты это запомни. Вдруг да где встретитесь.

– Да точно встретитесь, – встрял другой. – Разойдетесь ли, вот в чем вопрос.

Меня словно тупой иглой кольнули. Можно было даже на секунду выглянуть в Долину, но я и этого не стал делать. Так понял, что проем исчез, а вместе с ним та связь, что протянулась между нами, когда древняя вещь только пробудилась. Вот и исполнил Хенигас свое обещание.

Я коротко глянул на своих защитников и кивнул. Они сразу повеселели.

– Отлично. Значит, теперь ты с нами. Привратником, конечно, никогда не станешь. Сам понимаешь, должность исключительно для избранных, ну а в остальном поможем, чем сможем. Учеников, правда, у нас раньше никогда не водилось, но отчего бы не начать.

– Что я должен делать? – просто спросил я.

– Пока ничего. Мы бы с тобой познакомились, да у нас имен нет. Хранители, привратники, Удерживающие врата, как только нас не называют. Нам, по сути, все равно. Так что, маг, обращайся как хочешь. Как тебя звать, мы уже поняли. Обучать будем на месте. Но не здесь, ты уж прости. И знаешь…

Старший из них на секунду задумался и тут его внезапно озарило, да так, что даже пальцами прищелкнул от удовольствия.

– А лучше вот что. Есть у нас на примете одна Арка. Охраняют ее трое братьев. Обычно, кстати, приходится по четверо, а то и больше на одни Врата, и сменяемся через сутки, но им просто не повезло. Сколько помню, всегда троицей Врата удерживали, и подослать ведь некого, все при месте – не убавишь, не прибавишь. Тяжело там, лишний человек не помешает, пусть даже не истинный хранитель, а всего лишь маг. Они и этому будут рады. Главное, Хенигас тебя там точно не достанет. Нечего ему в том мире делать, понимаешь? Так что вот туда-то мы тебя сейчас и переправим.

Я слушал и кивал, плохо понимая, хорошо это или плохо. Они ограждали себя – это совершенно ясно, а вот чем это обернется для меня – еще вопрос. В любом случае собственное будущее представлялось сейчас даже не туманным, нет, оно казалось бездной, наполненной ядовитыми змеями. Один неосторожный шаг – и Арлин, ученик Сеедира, перестанет существовать.

За размышлениями я не заметил, какими выжидающими взглядами смотрят на меня привратники. Слабые потоки Силы трепетали в воздухе, отражая их волнение и заставляя окончательно теряться меня, обычно непомерно бойкого на язык. Я с трудом раздвинул губы, изобразив улыбку такую бледную и неуверенную, что только при очень сильно развитом воображении ее можно было принять за согласие. К счастью, привратники обладали именно им, а потому большего от меня не потребовалось.

Они сверкнули улыбкой, куда более широкой и искренней, чем у меня, и махнули рукой, указывая на Врата.

Приглашение было совершенно очевидным.

– Э-э, спасибо, – пробормотал я, не зная, как толком выразить свою признательность.

– Удачи, маг, – откликнулись в ответ привратники, наблюдая, как я послушно бреду к Вратам, шагая с такой настороженностью, будто на том конце меня ждет, самое меньшее, нацеленное в грудь острие меча.

А в следующий миг я захлебнулся мраком, забарахтался словно в водовороте не в том привычном черном пространстве, что приходилось видеть раньше, а в нечто ином, похожем на водопад прозрачных брызг. Прежде, чем до меня дошло, что это привратники каким-то особым образом воздействуют на мой переход из их мира в мир своих братьев, прошло несколько малоприятных минут внезапного, сковывающего страха.

С трудом взяв себя в руки, я со странным, тягучим чувством погрузился в водопад чужой Силы и прикрыл глаза, ощущая как магия прохладными каплями омывает лицо. Три шага – и вот я уже по другую сторону от него, за много-много миров от своих заступников. Еще один – и под ногами не зыбкий мираж, а твердая земля и по обе стороны две огромные каменные глыбы, отполированные так, что можно запросто использовать их вместо зеркала. Но любоваться своей вытянутой физиономией я не стал, тем более, что меня здесь уже поджидали.

Привратники застыли в нескольких шагах от меня да не вдвоем, как я думал, а сразу полным составом. Неуловимо похожие на своих собратьев, они с каким-то хмурым интересом оглядели меня с головы до пят и несколько минут просто ошарашено молчали. Я, также успев приноровиться держать рот на замке, ограничился тем, что скользнул по ним любопытным взглядом и незаметно увел его в сторону.

Незнакомый мир, мрачный и настолько чужой, что это ощущалось физически, приветствовал меня глубокой ночью. Иначе с чего бы еще плотная завеса мрака скрывала от моего взгляда все, что находилось за спинами троих привратников да и то лишь потому, что около Врат свет был. Призрачный, неверный, он исходил от каменных глыб, мешая незваным гостям тайком пробираться в этот мир. А потому я стоял, совершенно открытый для пристальных, изучающих взглядов, тогда как лица их обладателей находились в тени.

Нескоро тихий шорох одежд всколыхнул застывшую ночь.

– Значит, ты маг, – полуутвердительно произнес один из хранителей, по-видимому, главный. – Интересно… Нет, мы, конечно, против ничего не имеем, но все же надеялись, что братья пришлют молоденького привратника, кого-нибудь из новеньких.

– Учитывая, что новеньких вообще давно не появлялось, надеялись мы зря, – поддержал его другой.

Я несколько раз неосознанно кивнул, но вовремя себя одернул. На фоне последних событий нервы начали понемногу сдавать, и невозмутимость давалась мне все с большим трудом.

– Вообще-то братья могли нас и предупредить, – подал голос еще один, в нахлобученном на лысину капюшоне. – А то как получается – ждите, к вам идет долгожданная помощь! Мы тут на радостях губу раскатали. Ждем, аж дрожим от нетерпения. Как-никак отсутствие еще одного брата нас всех загоняет в гроб уже очень долгое время. – Он тяжело вздохнул. – А ну их всех, пусть маг, хоть что-то… Кой чему обучим, авось как-нибудь протянем. Ты ведь одиночка? Как зовут?

– Арлин, ученик Сеедира, – осторожно ответил я.

Хранители живо переглянулись. В неясном свете их глаза сверкнули, как вспыхнувшие звезды на темном небе.

– Да-а,- протянул один. – Жаль, нет теперь Сеедира, ведь так? Иначе и тебя бы здесь не было. Нет и его ближайших друзей и еще очень многих. Вот нынче какова жизнь. Ну, проходи, Арлин, осмотрись. Мир этот называется Убежище. Списков у нас нет, потому как мир пуст. Здесь бывают наплывы временных гостей, но больше года – и то очень редко, раз в пару тысяч лет, никто не задерживается. Тебе у нас с непривычки сначала покажется скучновато, но ты быстро поймешь, что затишье – это лишь видимость. Вместо списков у нас вечный приказ – никого лишнего не пускать. Убежище для тех, кто потерял последнюю надежду когда-либо вернуться в свой мир. Иногда мы укрываем здесь тех, кто был насильно выдворен за Врата более сильным противником. Они пережидают здесь момент, когда кажется, что будущее безвозвратно потеряно, собираются с силами и либо возвращаются обратно, дабы поквитаться, либо с нашей помощью ищут себе другой мир, где они могли бы существовать в относительном спокойствии. Вот и все наши обязанности.

– Просто на первый взгляд, а? – искоса глянул на меня первый хранитель. – Казалось бы, живем мы тут себе, забот не знаем. Дрыхни хоть круглые сутки.

– Да, похоже на то, – неуверенно ответил я, не вполне понимая, где же здесь подвох.

Привратник будто подслушал мои мысли:

– А подвох в том, что спокойно в Убежище не бывает никогда. Даже ночью. Сегодня вот тихо, но вместо привычных событий – ты, Арлин. А теперь хочешь узнать, как все обстоит на самом деле?

– Хочу, – с готовностью ответствовал я.

– В наш мир лезут все, кто не попадя. – Привратник клацнул зубами как волк. – И говорить каждому, что у нас есть приказ, смысла нет. Это давний общеизвестный факт, но сюда все равно рвутся так, будто Убежище – единственный из оставшихся миров. Мы выпроваживаем гостей, и очень часто это нелегко даже для нас. Что такое истинный сон мы забыли давно, потому как через раз удерживать Арку приходится всем троим. Прут гости как к себе домой, ломятся во Врата, сопровождая свое появление такими всплесками магии, что когда-нибудь Арка просто не выдержит. Вот тогда-то мы и отдохнем. А пока сутки напролет милые беседы с гостями. Так что попал ты, Арлин, в самый веселый мир из всех. Не понимаю, правда, что это вдруг братья решили нам одиночку подсунуть?

– Ко мне Единые наемников подослали, – ляпнул я прежде, чем подумал, а стоит ли это делать.

– А-а, – понимающе протянул привратник. – Тогда ясно.

Двое хранителей рядом неожиданно зыркнули в сторону Врат и напряглись. Я тут же отодвинулся от блестящих камней подальше, памятуя, как в прошлый раз Хенигас едва не достал меня мечом, сунув его наугад в Арку.

– Никак, братья, опять лезут, – хрипловато сказал один из привратников, и в его руках появился длинный тонкий меч, слегка изогнутый и заточенный с одной стороны.

Другой хранитель вместо одного меча держал два.

– Эй, Арлин! – крикнул он. – Умеешь пользоваться? Держи. – И бросил один мне.

Я сдуру подставил руки и подивился, как это лезвие не попало мне по пальцам.

Виновато покосившись на хранителей, честно признался:

– Вообще-то никогда раньше оружие в руках не держал.

А если точнее, то весь мой опыт обращения со всем этим сверкающим арсеналом ограничивался созерцанием стен княжеской оружейной.

Привратники ничуть не удивились. Лысый на миг оглянулся, коротко проинформировав:

– А раньше у тебя и жизнь другой была.

– Ага, – без особой радости согласился я, даже не зная, как правильно держать здоровенную железяку, то и дело норовящую вырваться из моих неловких рук и вонзиться острием прямо в ногу.

Не знаю почему, но до этого мне всегда казалось, что мечи должны быть несколько легче, а тут такая тяжесть, что впору бороздить его за собой по земле. Я некстати вспомнил телохранителей молодого князя, вечно стоящих по обе стороны от трона в эдаких красивых и в то же время угрожающих позах, и попытался их воспроизвести. Что получилось – не знаю, как-никак себя со стороны видеть не дано, но и без того почувствовал себя крайне глупо.

Поверхность Врат заколебалась, и я перехватил меч поудобней, приготовившись к страшному вторжению, но вместо шквала магической атаки в мир неторопливо шагнул незваный гость со скучающей улыбкой на таком знакомом лице. Привратники разом помрачнели. У меня вообще челюсть отвалилась до колен, а меч вывалился из рук и тяжело шлепнулся на землю. Хорошо, что плашмя.

– Слышь, Хенигас, ты-то чего здесь забыл? – В усталом голосе хранителя послышался явный намек на угрозу. – Заняты мы, не видишь, что ли? Так что если у тебя ничего важного – шагай обратно. Или, может, нам еще и тебе приказ зачитать?

– Обойдусь, – отмахнулся тот. – А чем это вы тут заняты?

Наемник скользнул взглядом по четырем силуэтам. Хотел уже отвернуться, но ему помешала одна мелочь. Он не сразу понял, как это смог насчитать четырех вместо обычной троицы. Его взгляд медленно вернулся. Я сверкнул широкой улыбкой, хотя мне и пришлось для этого приложить все свои силы. Фактически я просто растянул губы, но при здешнем освещении и это вполне сошло за радостное приветствие.

Хенигас смотрел так странно, что я едва смог подавить в себе желание опрометью кинуться мимо него к Вратам, а потом вдруг неожиданно улыбнулся в ответ, причем так легко и искренне, словно в отличие от меня ему это ничего не стоило.

– Арлин! Часа не прошло как мы расстались, а ты уже на новом месте. Да каком! Хороший мир – Убежище, не находишь?

– Еще не знаю, Хенигас, – осторожно ответил я, решив, что отмалчиваться как-то не очень вежливо. – Не успел еще осмотреться.

– Ну, времени для этого у тебя будет хоть отбавляй. Особенно теперь. Я пришел навестить вас, привратники, не просто так. Есть одна интересная новость от Единых. Как раз для вас. Поглядели они на Убежище, прикинули, сколько оно уже пустует и решили вдохнуть в него жизнь. Вы знаете, им давно уже хотелось иметь укромное место для сборов да и вообще для жизни, но приходилось скитаться из одного мира в другой. И вот взглянули они на Убежище. Уютный мир, свободный, что самое главное. Почему бы и не занять?

– Этот мир для… – начал было возражать ему хранитель.

– Да знаю, знаю, – поморщился Хенигас, прервав его довольно невежливым взмахом руки. – Нечего повторять.

– Тогда также должен понимать, что он никогда не пустовал. В любой момент кому-нибудь может понадобиться…

– Да прекрати, наконец, – холодно обрубил он. – Не дурак, все знаю и понимаю. А если у вас есть какие-то возражения – выложите их Единым. Они скоро пожалуют, так сказать, для обустройства. Вот и испортите им новоселье, только, смотрите, не перестарайтесь. Мне-то ведь что было велено – передать. Я и передал. А претензии уже не ко мне.

Хенигас бросил косой взгляд в мою сторону и хмыкнул.

– А заодно объясните им, что вот он делает здесь. И главное, в каком качестве. Привратником быть не может. Он им не родился. А магов вы себе никогда не брали.

– Ты кое-что упустил из виду, наемник, – ледяной тон старшего привратника полностью соответствовал выражению глаз гостя. – Не так давно Единые разрешили нам формировать отряды для поддержания порядка в отдаленных мирах. И если ты помнишь, никто не указывал, из кого именно. Оставили на наше усмотрение.

Хенигас помрачнел.

– Да, было такое, – признал он. – Я, кстати, выступал против, но Единые меня не послушали. Что ж, сами виноваты. В следующий раз не будут так небрежно относиться к моим словам. – И тут же с издевкой поинтересовался: – А что, теперь отрядом называют одного человека?

– Ну, надо же нам с кого-то начинать, – пожал плечами привратник по правую сторону от меня.

– Хорошее начало, – саркастически отозвался Хенигас. – С таким уже сейчас понятно, что ничего доброго из вашей затеи не выйдет.

Он не глядя ткнул в меня пальцем.

– Вот он долго не протянет, пусть вы даже и приняли его в свои ряды. И знаете, почему? Единые не позволят. Они приказали убить его, но раз вмешались вы – то теперь это целиком их задача. Я всего лишь наемник. За драки с привратниками мне не платят.

– А ты попроси.

– Вот еще. Людей своих гробить.

– Приятно, что ты так заботишься о своих. Не думай, что мы хуже.

– И не собирался.

Хенигас отвернулся, прищурившись на темную гладь Арки. За ней смутно улавливались слабые всполохи и далекий, будто бы свистящий, шепот.

Что-то приближалось.

Звуки нарастали, становясь ближе и отчетливей. Золотистые всполохи, поначалу едва уловимые, прорвались сквозь заволновавшуюся пелену мрака, осветив пространство перед Вратами молниеносной яркой вспышкой. Арка, сначала тихо подрагивающая, затряслась сильнее. Через миг каменные глыбы заходили ходуном, и мы непроизвольно отшатнулись назад, ища защиты в непоколебимом спокойствии ночи. Единые без ложной скромности ломились как к себе домой, да не поодиночке, а все разом, если судить по производимому ими эффекту. Похоже, решили явиться во всем своем магическом великолепии. А оно, насколько мне помнилось по обрывкам тех сведений, что изредка доставались от Сеедира, должно было стать поистине впечатляющим.

– Врата не выдержат, – хрипло озвучил общие опасения один из хранителей. – Слышь, Хенигас, если сейчас всех Единых погребет где-нибудь на подходе – мы за это не отвечаем.

Наемник промолчал, просто вперил тяжелый взгляд в Арку и ждал.

А Вратам между тем приходилось несладко. Серый камень местами оплавился от пробивающегося жара, его поверхность некоторое время колебалась, словно закипая, и вдруг застыла, но лишь на мгновение, чтобы дать толчок внутреннему взрыву, глубокими трещинами испещрившему отполированное до блеска темное зеркало. Часть Арки откололась и рухнула на землю фонтаном каменных брызг.

Но это оказалось лишь началом. Дальше последовало второе испытание, нестерпимым магическим огнем вонзившее тонкие оранжевые клыки в истерзанные Врата. Я внутренне сжался, подсознательно улавливая их жадность, мощь, желание любой ценой проложить себе дорогу сюда.

– Убежищу конец, – пробормотал хмурый привратник рядом со мной. – Я всегда говорил, что когда-нибудь этот день наступит. Чего ж они все сразу-то лезут, как стадо баранов. А еще маги. Силы свои не ведают, что ли?!

Ему никто не ответил. Взгляды присутствующих не отрывались от строгих высоких Врат, слишком быстро превращающихся в оплавляющуюся массу серого цвета. Каменные потеки наполовину скрыли исчезающий мрак и наконец застыли в уродливой, страдальческой гримасе.

Незнакомые голоса послышались совсем рядом. Я напружинился, ища взглядом меч, как будто сталь могла меня защитить. Глупо, учитывая, что всего в двух шагах стоит тот, для кого меч – не просто бездушный кусок железа, а продолжение руки. И вряд ли он позволит сделать мне хоть что-то во вред своим хозяевам.

Первые из них, кстати, с необыкновенным величием уже ступили в мир. Я усмехнулся, потому как с первым шагом сразу же послышались и первые проклятия. Каждый второй не успевал одновременно и заметить каменные сосульки и пригнуть голову. Хенигас, всегда с презрением относившийся к раболепию, едва заметно улыбался, правда, одними глазами, сразу же растерявшими ледяную мрачность. Шагнув вперед, он легко отодвинул меня плечом в сторону и коротко поклонился новоприбывшим.

– Приветствую, Единые, – торжественно произнес наемник, и только мне послышалась в этой фразе легкая издевка человека, привыкшего цинично относиться ко всему. Даже к собственной жизни.

Маги, успевшие с минимальным уроном для внешности выбраться из Арки, благосклонно покивали в ответ и сгрудились на небольшом пятачке, напрочь перегородив дорогу остальным. Я так быстро, как только мог, скользнул взглядом по их лицам, шестым чувством уловив такую Силу, что волосы на голове невольно встали дымом. Внутренний голос услужливо подсказал, что принадлежать она может только избранным, самой верхушке Единых. И что странно – среди них не все были глубокими старцами, как Сеедир, нашлись и молодые, застывшие с презрительным видом за спинами более старших. И именно от них исходила наибольшая опасность. Юность, не умеющая справляться с сиюминутным бешенством эмоций, могла принести больший вред, нежели тщательно спланированный удар контролирующего себя мага.

Наверное я бы так и пялился на Единых с раззявленным от изумления ртом, если б меня не дернули за локоть. Я вздрогнул и оглянулся, увидев лысого привратника, торопливо сующего мне плащ с капюшоном, такой же как у него и остальных хранителей.

– Накинь, – прошипел он, – и держись позади, как можно незаметней. Рот зря не открывай. Если что спросят – притворись немым. Единые здесь еще ни разу не бывали. А сколько в каком мире привратников и вовсе никогда не знали и знать не будут. Хенигас все сразу выкладывать не станет, по глазам видно. Тем лучше, успеем подготовиться и дать отпор.

Наемник, явно слышавший весь разговор от начала до конца, обернулся, с привычной саркастической улыбкой наблюдая, как я неумело натягиваю на голову капюшон.

Между тем от группы Единых отделился высокий седой старик, жестом подозвал Хенигаса и что-то тихо спросил. Наемник в ответ коротко кивнул и отошел в сторону, заняв место рядом с молоденькой волшебницей. Та медленно подняла глаза, с головы до ног облила его ледяной яростью и с отвращением отодвинулась, прошипев что-то невнятное себе под нос. Наемник кинул на нее один-единственный презрительный взгляд и отвернулся.

– Итак, Хенигас предупредил вас о нашем визите, – утвердительно сказал старик. – Тогда отчего я не вижу на ваших лицах радости, а, привратники? Теперь Убежище мало чем будет отличаться от других миров. И нам поспокойней и вам свободней. Устали, поди, троицей за столько веков Врата удерживать.

Его глаза прошлись по четырем закутанным в плащи силуэтам хранителей.

– Хм, четверкой, я хотел сказать, – нахмурив брови, тут же поправился он. – Надо же, отчего-то мне казалось, что вас должно быть меньше. Ну да ладно. Возражения есть?

Главный привратник выдвинулся вперед и прохладно поглядел на старика:

– А ты как считаешь, Веланд? Я не верю, что направляясь сюда, вы всерьез надеялись на радушный прием. Если понадобится, мы созовем всех братьев и они поддержат нас, напомнив вам, маги, что есть кое-что повыше желаний, даже если они высказаны самими Едиными. Или ты сомневаешься в этом?

Седой маг скривил губы:

– Конечно, нет. Кто-кто, а привратники всегда друг за друга заступятся, даже если не будут знать, а в чем дело. Потому-то мы никогда с вами особо не связывались. Это ж сразу сколько проблем свалится на наши бедные головы. Но в этот раз вам придется уступить.

Лица хранителей Врат приняли непримиримое выражение.

– В таком случае скажи, что делать тем, кто, быть может, уже сейчас направляется сюда, надеясь обрести здесь последний приют?

– Не переживай, привратник, всем места хватит, – высокомерно оборвал его тот. – Мир, может, и невелик, но уж с редкими наплывами гостей мы как-нибудь управимся. Да что вы ерепенитесь, с нами хоть отдохнете по-человечески. Я вам своих магов подкину для подмоги. Причем самых талантливых.

– Как-нибудь обойдемся, – пробормотал привратник и искоса глянул на меня.

– Как хотите, – развел руками Единый. – Мое дело предложить… И все таки, ну почему же вас четверо? Хенигас говорил, что… Хенигас, иди сюда, – подозвал он наемника, – и скажи – у меня с памятью что-то или это ты ошибся?

Тот отыскал меня взглядом и сожалеюще улыбнулся. Зная его ответ наперед, я весь сжался, приготовившись к самому худшему. Привратники, конечно, очень сильны, но при таком сборище магов вряд ли даже они смогут что-либо предпринять. Да и о какой защите вообще может идти речь, если сейчас решается вопрос посерьезнее моей жизни.

– Ни то, ни другое, Старший, – негромко произнес Хенигас, тщательно выговаривая слова, – просто у хранителей небольшое пополнение. Помнишь Сеедира? Так вот его ученик, который сумел так удачно ускользнуть от меня и моих людей… это он и есть.

Я вскинул голову и на миг встретился взглядом с седым магом. Веланд молчал, зато остальные Единые за его спиной дружно обрушили на нашу четверку такое негодование, что впору было затыкать уши. Но крики стихли, стоило лишь Старшему открыть рот.

– Да, помню, и не только это, – ответил он, не отрывая пристального взгляда от привратников. – Вот, например, не так давно вы приняли одно нововведение. Что-то вроде вспомогательного отряда,- Веланд медленно ронял слово за словом, и я поразился, как быстро он свел воедино два, на первый взгляд, совершенно различных обстоятельства. – Он первый, не так ли?

– Так, – не стали отпираться хранители Врат.

Маг неожиданно усмехнулся, взгляд его изменился, напомнив острое лезвие ножа:

– Тогда вот что мы сделаем: или вы отдаете нам мага и мы уходим из Убежища в поисках другого мира, либо благородно спасаете его, взамен позволив нам остаться. Ну и как вам мое предложение? Что выберете – мир или мага?

– Неравноценный обмен, – покачал головой старший привратник, уставившись себе под ноги.

На лице Хенигаса проступила заинтересованность. Наши взгляды встретились, и если в моем он прочел боязнь поверить в то, что сейчас неминуемо произойдет, то в его я видел лишь твердую решимость довести начатое до конца.

Вот и добегался я по мирам на свою шею, допонапускал чужаков в собственный дом. А теперь все одно к одному, тем более что невеселым мыслям так кстати вторит вкрадчивый голос Веланда:

– Да, понимаю, мир все таки важнее.

– Да нет, Веланд, ошибаешься. Для нас всегда самым важным считалась Жизнь. И будь Убежище занято, мы отдали бы вам мага, прекрасно понимая, на какой чаше весов спасенных будет больше. Но сейчас мир пуст, и поэтому мы позволим вам остаться. При условии, что вы не станете препятствовать основному назначению Убежища.

Интерес Хенигаса при этих словах угас, как и огонек радостного предвкушения в глазах Веланда. А я стоял, медленно и тяжело осознавая, что только что был выкуплен ценой целого мира. И это мерзким налетом оседало в душе, подталкивая к шагу, на который у меня не было ни сил, ни смелости. Это в сказаниях самоотверженные чародеи красиво жертвовали собственной жизнью во имя более высоких целей. В реальности же все происходило куда отвратительней и будничней.

– Ради одиночки мира не пожалели, привратники, – чуть помолчав, покачал головой предводитель Единых. – Ваш выбор, а значит, мы остаемся.

Маги отодвинулись от Врат, позволив остальным вползти внутрь. Я безразлично наблюдал, как разноцветная вереница просачивается в Убежище. Их было так много, что соедини они свою Силу воедино – и казалось, не выстоит ничто. В этот миг я почувствовав себя ниже, никчемнее бездушного камня. Даже он мог позволить себе стоять у них на дороге, преграждая путь, а я и этого не сумел. А когда вместе с привратниками отодвинулся подальше от обезображенных Врат, пропуская Единых в самое сердце Убежища, вообще возненавидел себя.

Сегодня благодаря мне неспокойная, но привычная жизнь закончилась. Причем сразу для всех.

Глава вторая

Обустраивались маги с размахом. Я видел далеко не все да и, честно говоря, не стремился мелькать там, где ошивается Хенигас со своими головорезами, но даже из башни привратников вид открывался устрашающий. Для хранителей магия всегда являлась родной стихией, но в отличие от Единых к их мощи также примешивалась значительная доля скромности. Единым это чувство точно было неведомо. С позднего вечера до раннего утра небо освещали многочисленные цветные вспышки, туманные полосы, зигзаги и спирали. Мир буквально сотрясался от их безумного строительства, но магов это не останавливало. Жить абы где они не привыкли, вот и торопились, не щадя никого и ничего.

Но рушился не только привычный вид, но и, казалось бы, незыблемые устои. Около Врат сегодня впервые отутствовали привратники, и все потому, что еще с прошлого вечера туда заявилась парочка магов от новых соседей и любезно расшаркавшись, предложила свою помощь. Помощь хранители столь же любезно отклонили, но гости и не подумали уйти. Встали, как столбы, по обе стороны от Арки, да так и застыли. Истинных защитников это не то чтобы сильно задело, но на фоне недавних событий несколько раздосадовало. Поэтому они дружно махнули рукой и вернулись к себе в башню, прихватив и меня. А напоследок предупредили, что в случае чего разбираться придется тем, кто самовольно занял их место. Все, что соизволили маги – это глупо похихикать нам вслед.

– Скоро досмеются, – неодобрительно заметил главный привратник. – Самыми умными себя считают. Тоже мне, таланты. И где Веланд только таких откопал?

– Да там же, где всех остальных, – меланхолично отозвался другой. – Дети, внуки, правнуки… Кое-кто, конечно, есть и из чужих. Самородки, так сказать. Вот как ты, Арлин.

– Вообще-то у меня и отец, и дед магами были, – на всякий случай просветил их я.

– И тут династия, – протянул лысый привратник. – Прям куды ни плюнь… Мы, кстати, все никак с тобой нормально познакомиться не можем. Я тут с вечера кое-что заметил. Ты чего нас то привратниками, то хранителями называешь? Уж коли оказался здесь, то и обращайся, как мы друг к другу – брат там, а еще лучше по имени. Я вот Горм. Нашего главного зовут Хониром, а младшего – Нарви.

– Но мне сказали… – слегка опешил я.

– А, – понятливо кивнул он, – наши постарались, что тебя сюда направили, да? Ты, маг, не обращай внимания. Они – это одно дело, мы – совсем иное. Братья даже имена свои позабыли, когда привратниками стали. А у нас тут испокон веков существовали свои порядки, хотя с некоторых пор кое-кто поломал и их. Вот что значит пустить Единых в свой мир.

– Может, не надо было? – неуверенно сказал я.

Лысый округлил глаза:

– Это как?! Что-то я тебя не понял.

– Ну… – я замялся. – Это же все из-за меня. Отдали бы, а то целый мир пропадает.

– Не бери в голову, маг, – отмахнулся Горм. – В противном случае вышло бы только хуже. Заграбастали бы и мир и тебя на плаху отправили. Это ж Единые. Их отогнать в последнее время просто невозможно. Вцепятся в горло как свора собак, и не отпускают. Вчера, может, и ушли бы, но уже сегодня притопали по новой тропинке. Они это умеют.

– Только вот что, Арлин, – вклинился Хонир. – Ты давай-ка поосторожней тут ходи. Меч не бросай где попало, всегда бери с собой. Прибьют ведь да спишут на несчастный случай.

– Да какая мне польза от меча? – воспротивился я. – Я ж им пользоваться толком не умею.

– Ну, отмахнешься как дубиной на худой конец, – посоветовали мне. – Хотя… скорее, тебя так даже быстрее порешат, нежели без него. Узнаю Сеедира. Тот тоже оружие не любил и тебя приучать не стал.

– За что и поплатился, – поддакнул Горм. – Тебя подучить ведь надо, маг, только как, не подскажешь?

Я отрицательно покачал головой.

– Вот и мы не знаем. Не было у нас никогда учеников, так что ума не приложу, что нам с тобой делать. Если все по порядку, то, боюсь, убьют тебя раньше, чем ты научишься как следует владеть магией. А других способов я не вижу.

Хонир задумчиво постукивал себя указательным пальцем по лбу. Наконец обронил коротко и веско:

– А если как с привратником?

Братья воззрились на него как на ненормального:

– Что это ты придумал?

– Ну, приравнять его к истинному, недавно появившемуся привратнику, еще не обладающему всеми навыками. Воспользуемся кругом хранителей Врат, и это разом решит все проблемы.

– За такое нас не только Единые осудят, но и все наши братья, – угрюмо высказался Горм. Второй привратник коротко кивнул, подтверждая его правоту.

– Оставим в секрете, – отмахнулся Хонир. – Всем знать необязательно. Фактически Арлин станет обладать Силами привратников, смешанными с его Силой обычного мага. Разгадать, в чем тут секрет, будет практически невозможно. В конце концов еще никто не отваживался на круг, а значит и сравнивать не с чем. Так что он спокойно сойдет просто за очень сильного мага.

– Ты Хенигаса забыл. Он поймет.

– Но не докажет. Да и вообще не станет болтать, прекрасно понимая, что Единые его за такие догадки засмеют. Они в наши таинства не посвящены, теоретически такое вообразить трудно, а повернуть процесс вспять все равно невозможно.

Привратники задумались. Я сжался в уголке и приноровившись говорить как можно меньше, просто переводил круглые глаза с Хонира на остальных и обратно. Да и что говорить, если меня никто ни о чем не спрашивает. Так вот запросто, без моего участия, решают мою же судьбу. Но я не был в обиде, особенно учитывая, что именно собирались со мной сделать. Такое и вообразить страшно – чтоб я да сильнее отца или даже Сеедира.

– Ты, брат, сам решай, – вдруг негромко произнес Горм, – а мы тебя в любом случае поддержим. Ты ведь среди нас главный.

Тот кивнул и на секунду прикрыл глаза, готовясь к серьезному шагу. Голос его был тверд:

– Тогда не стоит откладывать, раз уж наступили такие времена. Кто знает, что готовят Единые, но сложа руки они сидеть точно не станут. Ты, Арлин, извини, что все тут без тебя решили, – обратился он ко мне, – но сам понимаешь, мы делаем это тебе во благо.

Я склонил голову и тихо пробормотал:

– Понимаю… А… точно все получится?

– Вообще-то должно, – почесал в затылке Горм. – Мы, правда, никогда обрядом не занимались, но рискнуть стоит. В худшем случае ты останешься и без Сил привратников и без своих собственных. Но при нынешнем раскладе тебе в любом случае не жить.

– Да ты не дрожи как осиновый лист, – ободряюще похлопал он меня по плечу, – мы уж постараемся.

– Надеюсь, – через силу улыбнулся я и послушно потопал вслед за хранителями в нижний круглый зал.

Широкие каменные ступени под ногами блестели как отполированные. Любой не знакомый с этой маленькой деталью мог легко поскользнуться и сломать себе шею на этой крутой лестнице. Лично я ничего против не имел, будь это кто-нибудь из Единых. Желательно, сам Старший.

В комнате я первым делом хорошенько осмотрелся, отметив полное отсутствие обстановки в отличие от остальных жилых помещений. Чувствовалось, что пользовались ею крайне редко, до того холодной и неуютной она казалась. Это обстоятельство только прибавило мне нервозности, да еще Хонир командовал как заправский палач – коротко и жестко.

– Арлин, встань сюда! – приказал он мне, указав на середину комнаты, и очертил вокруг круг углем, отметив на нем три точки. Одну из них занял сам, две оставшиеся достались его собратьям.

– Ты, главное, не дергайся, – напутствовал меня лысый. – Чем меньше будешь думать, тем лучше. Если даже что пойдет не так – не ори как сумасшедший и не рвись из круга. Ничего не бойся. Мы не позволим, чтобы с тобой что-то случилось.

– Ага, – бодренько ответил я, вытянув руки по швам.

Не видя себя со стороны, я откуда-то точно знал, что прямо таки олицетворяю статую – мертвенно-бледную и холодную. Как бы тревожно я не чувствовал себя с Сеедиром, но сейчас даже годы, проведенные с учителем, казались мне сладким сном. Не было никаких Единых, наемников и опасных для жизни заклинаний, просто средненькая такая жизнь двоих неприкаянных магов.

Привратники уже вовсю монотонно бубнили себя под нос, перед этим предусмотрительно запечатав башню. Теперь как бы Единым не хотелось наведаться к нам в гости – придется изрядно подождать.

Но лучше уж смиренно стоять внизу, чем здесь – ссутулившись, не смея даже вытереть об штаны ледяные липкие ладони, и чувствуя, как шевелятся волосы на голове и подгибаются колени. Так отвратно я себя чувствовал, пожалуй, только когда Хенигас проламывал мой щит на проеме.

И вот ведь странное дело. Я опасливо скосил глаза, стараясь не шевелясь увидеть большую часть круга. Возможно, мне это только казалось, но линия, начерченная углем, будто стала жирнее. Нахмурившись, я перевел взгляд на привратников, с отрешенным видом читающих нараспев монотонную вязь слов на неизвестном мне языке. А линия меж тем ширилась, медленно подбираясь к моим ногам. И это уже трудно было списать на игру расшалившегося воображения.

Равнодушно таращиться на противоположную стену, прокручивая в голове приятные воспоминания из прошлой жизни, становилось все труднее, тем более что меня так и подмывало посмотреть себе под ноги. Я стойко противился, но наконец не выдержал.

Стоило мне опустить глаза, как они округлились против моей воли. Если раньше линия просто казалась жирной, то теперь ее и линией-то назвать язык не поворачивался. Пустое пространство круга заполнялось чернотой с пугающей скоростью. И в такт ей все громче звучали голоса привратников. Слова, срывающиеся с губ слишком быстро, чтоб их можно было разобрать, превратились в пронзительный стон.

У меня волосы встали дыбом. Я открыл рот, чтобы окликнуть хранителей и указать на некоторые изменения, но вовремя прикусил язык, вспомнив, как перед таинством мне настоятельно советовали не дергаться. Только вот сохранять спокойствие становилось и вовсе невмоготу. Ноги сами тащили меня вон из сужающегося круга. Комната, и так не отличающаяся хорошей освещенностью, стала еще темней. Полумрак мягко коснулся моих плеч и вкрадчиво шепнул на ухо несколько слов. Меня аж тряхнуло, будто молнией ударило.

Я окаменел и даже перестал дышать, готовый поклясться чем угодно, что слышал короткую непонятную фразу, произнесенную тихим и совершенно незнакомым голосом. Только вот некому было это сделать. В комнате только я да хранители, но те как бубнили, так и бубнят дальше, только посеревшие лица запрокинули к потолку.

Чернота тем временем сгустилась возле ног, окружив меня тесным кольцом. Теперь даже если бы я пожелал, выбраться все равно бы не смог. Она держала меня, да так цепко, что ноги, казалось, приросли к полу. Клубящийся туман медленно поднимался над кругом, скрывая из виду три фигуры. Я еще слышал привратников, но уже как-то нечетко, будто они с каждой секундой все больше отдалялись от меня.

Как-то неожиданно пришло понимание, что потерять их – значит потеряться самому, так хотела Тьма. Я ощущал это по ее Силе, привлекающей меня к себе мягкой, но властной рукой.

– Громче! – крикнул я. – Я не слышу вас! Хранители!

Не знаю, достиг их мой вопль отчаяния или нет, но знакомые голоса вдруг прорвались сквозь плотный туман. Я судорожно сглотнул, видя, как завеса начинает стремительно редеть, а влияние чужой Силы ослабевает. Комната раздвинулась, очистившись от темных клубов, чернота быстро отползала, выпуская мои ноги из своих цепких объятий. Привратники замолчали, и я резво рванул из круга, по пути едва не опрокинув их главного.

– Что, маг, перепугался? – спросил тот с кривоватой усмешкой на бледном лице.

– А то, – тяжело дыша, ответил я. – Можно подумать, вам страшно не было.

– Было, – не стал выкручиваться привратник. – Мы раньше об этом обряде только читали, а с тобой он еще и как-то странно изменился. Видимо, из-за того, что ты все таки не из наших.

– Вы меня чуть не убили, – обвиняюще заявил я. – Я почувствовал это.

– Мы тоже, знаешь ли. А ты молодец. Если б не закричал, потеряли бы тебя и еще неизвестно, смогли бы вызволить обратно или нет.

– Так вы меня услышали? – обрадовался я.

– Еще бы! Так орать…

Я покраснел, но оправдываться не стал. Ужас и в самом деле обуял меня до жути.

– Ну-ка, попробуй что-нибудь сделать, – вдруг азартно предложил мне младший из хранителей, редко подававший голос. – Больно хочется увидеть тебя в действии.

– А это идея, – одобрили Нарви братья и выжидательно уставились на меня.

Я пожал плечами и прищурился на вход в комнату, решив не прибегать ни к чему экстраординарному. Сойдет совсем простенькое – старая добрая огневая паутина…

Красные нити полыхнули жаром перед моим ошалевшим взором. Привратники шустро отпрыгнули, хотя могли не торопиться. Последовавшей воздушной волной их все равно отшвырнуло к противоположной стене, едва не размазав об камни. Не только вход в комнату, но и примыкавшая к нему стена почернела и покрылась крупными трещинами. Толстенные багровые нити протянулись от потолка до пола, заняв ровно половину зала, и теперь зловеще покачивались, так и норовя дотянуться до затаивших дыхание привратников. Меня сеть, к большому облегчению, не трогала, хотя и почти касалась кончика носа. Я сначала обомлел, а глядя на посеревших хранителей, еще и побелел. С большим опозданием до меня дошло, что своим простеньким заклинанием я едва их не пришиб.

Мне вдруг страшно захотелось что-то сказать, извиниться, но челюсть все никак не отдиралась от пола, а потому водворить ее на соответствующее место не представлялось возможным. В голове царила полная и, главное, гулкая пустота. Я чуть шевельнул рукой, не сразу вспомнив, как убирается паутина. Заикаясь, кое-как выговорил положенные слова – и нити с поражающей воображение легкостью скатались в тугой, тут же исчезнувший, клубок. Сзади послышался дружный глубокий выдох и привратники кое-как отлепились от стены.

– Ну… Арлин… ты даешь, – через силу выговорил Хонир. – Не мог на первых порах что-нибудь легонькое выкинуть? Чего ж ты сразу с боевых заклинаний-то начинаешь? Чуть нас всех не поубивал.

– Я сам не ожидал, – ошарашено ответил я. – А тут такое…

– Эдакое, – проворчал лысый. – А башня-то, башня. Ремонт кто делать будет, а, маг?

Я и не думал отлынивать, понимая, что потрескавшиеся стены – целиком моя вина. Поэтому кротко ответил:

– Ну, я.

Он замахал на меня руками.

– Спятил совсем! Такими темпами ты нас вовсе без крыши над головой оставишь. Уж как-нибудь без тебя справимся. – И замолчал, поймав серьезный взгляд главного.

– А ведь у нас гости, – тихо произнес привратник. – Ожидают не меньше получаса. Угадайте, кто?

– Веланд, – тут же ответил Нарви. – Сейчас пытать начнет.

– Так, значит, все дружно идут в зал с камином, – спокойно распорядился Хонир, – а ты, брат, сними с башни защиту и веди гостей туда.

Младший опрометью кинулся вниз, привычно скользя по ступеням, как по ледяной горке. Веланд, задумчиво мерявший шагами лужайку перед башней, при виде хранителя вскинул голову. Его глаза подозрительно поблескивали, но на губах играла приветливая улыбка. Нарви с серьезным лицом сделал приглашающий жест рукой и даже чуть склонил голову, как радушный хозяин, заждавшийся желанных гостей. Почуяв насмешку, Веланд улыбаться тут же перестал, смерил его убийственным взглядом и коротко кивнул, мол, веди. Нарви усмехнулся и шагнул обратно в башню. Маг, по-прежнему не проронив ни слова, последовал за ним, а следом заторопились и прихваченные им молоденькие маг и чародейка.

В ожидании гостей привратники расположились в деревянных креслах, оба напряженные, тщательно скрывающие тревогу. Я встал около камина, прислонившись спиной к стене, сам тоже не отрывал взгляда от входа и чувствовал неприятную слабость в коленях. Ну не хотелось мне видеть Веланда и все тут. Пусть мы с Сеедиром не всегда ладили, но я привык считать его своим учителем – вторым, после отца, – а Единые его убили. А еще я смутно чувствовал свою вину. Может, если бы я тогда отправился вместе с ним…

– Не хочется мне пускать Старшего в наше жилище, да делать нечего. Здесь ведь никогда чужаков не было, – прервал мои мысли Хонир. Лысый почтительно покивал, выказывая полное единодушие. – Ты, Арлин, хоть и с нами, но маг, а Единые… Не нравится мне это.

На лестнице послышались шаги. Гости поднимались чинно и не особо осторожно. Послышался женский вскрик – чародейка поскользнулась на блестящих ступенях и едва не полетела головой вниз. Молоденький маг вовремя ухватил ее за руку и гневно воззрился на сопровождающего их привратника. Нарви ответил безразличным взглядом и бесцветным голосом посоветовал впредь быть аккуратней. Веланд даже не обернулся, хотя совету последовал незамедлительно.

Хонир, Горм и я, быстро смекнувшие, в чем дело, обменялись насмешливыми взглядами.

Веланд, перед самым входом все же решивший обогнать привратника, первым гордо вплыл в комнату, расправив плечи и втайне порадовавшись, что хотя бы здесь скользкий пол застлан жестким покрытием. Нарви вышел из-за его спины и встал по другую сторону от меня, так же непринужденно облокотившись о камин. На его непроницаемом лице прищуренные голубые глаза напоминали своим выражением взгляд затаившегося среди травы хищника, готового вот-вот кинуться на жертву.

– Интересные дела нынче творятся, – с ходу начал Единый, намекая на свое долгое ожидание. Он битых полчаса ломал голову, с чего бы это привратникам вздумалось запечатывать башню да так, что он не мог попасть внутрь, хотя неоднократно пытался.

– Да уж, – сделав вид, что не понимает о чем речь, ответил ему Хонир и медленно поднялся. – Развели вы тут строительство, что даже нам за мир страшно. Такое чувство, что не сегодня-завтра небесные своды обрушатся.

– Я не об этом, – поморщился Веланд, но развивать мысль дальше не стал, отлично понимая, что ничего он от привратников не добьется. А потому резко сменил тему, правда, на не менее болезненную. – Тогда скажи, как вам мои помощники? Справляются?

– Да плевали мы на твою помощь, Веланд! – незамедлительно вспылил Хонир. – Забирай своих и больше даже близко к Вратам не подпускай.

Старший нахмурился, тень неудовольствия прошла по его лицу, а глаза стали еще темнее. Но если он промолчал, то вот чародейка не сдержалась, прошипев что-то себе под нос как кошка, да еще и смерила всех нас уничижительным взглядом.

Нарви высокомерно улыбнулся ей в ответ, выказав полное безразличие, а Горм спокойно посоветовал:

– Ты, детка, так на нас не гляди, иначе тебе же хуже будет.

– Как хочу, так и гляжу, – огрызнулась та в ответ, но в глазах мелькнул запоздалый испуг. Больше она не проронила ни слова и даже глаза на привратников не поднимала. Преданно смотрела исключительно на Веланда, как и молоденький маг.

Старший за нее заступаться не стал, сочтя, что для него это слишком мелко.

– Я ведь всего лишь помочь вам хотел. По-дружески, так сказать, по-соседски, – сокрушенно произнес он. – А вы, оказывается, неблагодарные. Не хотите и ладно, но от моих посланцев вам отделаться не получится. Теперь защита этого мира непосредственно касается не только вас, но и меня. Здесь находятся практически все Единые и я не могу ставить наше существование под угрозу. Вас всего лишь трое, а этот маг, – ткнул он пальцем в мою сторону, – ну, не думаете же вы, что он в самом деле способен заменить вам четвертого привратника? Вот и я нет. Раз уж на то пошло, пусть с ним поработают наши учителя.

Меня от его предложения даже передернуло.

– Так мы и согласились, – криво усмехнулся Хонир. – Пожалуйста, не считай нас дураками. Это оскорбительно.

– Но я же обещал…

– Ты, но не все остальные, – оборвал его тот. – Так что забудь.

– Да, не складывается у нас беседа, – заметил Веланд. По его губам скользнула мимолетная улыбка. – А все таки, что вы здесь делали такого, что не позволено было увидеть нам? Ну, утоли любопытство, Хонир. Или это тайна?

Тот пожал плечами и ответил совершенно искренне:

– Небольшое совещание. А от вас оградились, наперед зная любовь Единых к подслушиванию.

Веланд опять промолчал, решив никак не реагировать на выпад Хонира, а вот молоденький маг, слыша, как разговаривают со Старшим, от изумления разинул рот. Чародейка молниеносно пришла в ярость, но не забыв предупреждения Горма, метнула зловещий взгляд не на привратников, а на меня. Губы ее шевельнулись, чтобы немедленно излить весь свой запас бранных слов, и замерли. Она как-то медленно побледнела, покраснела, а затем и вовсе беспомощно уставилась на Веланда. Тронуть его, правда, не смела, но и обратиться не могла, сам же он на ее беду смотрел только на Хонира, мало интересуясь тем, что происходило прямо под его носом. От второго мага, Ария, тем более не стоило дожидаться помощи, каким бы свирепым взглядом она его не сверлила. Тот, затаив дыхание, следил за разворачивающейся перед ним бурей.

Нарви нехорошо улыбался, а на лице Горма совершенно ясно читалось: "Тебя предупреждали". Хонир же, бросив еще пару неосторожных слов, с головой погрузился в яростный спор с Веландом.

Собравшись с духом, чародейка протянула руку и легонько подергала Старшего за рукав. Потом еще раз, посильнее.

– В чем дело, Тайра?! – развернувшись, рявкнул на нее тот. – Не видишь, мы разговариваем!

Синие глаза округлились как блюдца и стали быстро наполняться слезами. Чародейка жалобно шмыгнула носом и указала сначала себе на рот, а потом на лысого привратника.

– Горм, – укоризненно погрозил ему пальцем Хонир, – освободи девушку. Мы ж не звери.

Тот равнодушно махнул рукой, снимая чары, и. Тайра неуверенно облизнула пересохшие губы. Сквозь зубы она еле слышно проклинала всех привратников вместе взятых, а заодно и некоего мага, пополнившего их ненавистные ряды.

– А ты, дитя, – обратился к ней Хонир, – скажи спасибо, что я такой терпеливый, но все же будет лучше, если ты замолчишь и перестанешь ширить пропасть между нами. Веланд, полагаю, мы все обсудили. Прошу, забирай свой выводок и проваливай из нашей башни. Против двоих магов у Врат я возражать не стану – зачем, раз тебе безразлично наше мнение, но ответственности за них мы не несем. Жизнь у привратников всегда была неспокойной, так что если не справятся – на нас вину не вали.

– Идемте, – проигнорировав слова Хонира, бросил своим Веланд и, резко развернувшись, вылетел из комнаты.

– Аккуратней на ступенях! – крикнул ему вдогонку Горм.

– Ушел, надо же, – облегченно выдохнул Нарви. – Как я рад. Прямо весь интерьер нам портил.

Я только кивнул, молча выражая полное согласие.

Пожалуй, не радовался сейчас один Хонир, рассеянно посматривавший в окно.

– Вечереет, братья, – серьезно заметил он. – Нарви, Горм, вы сегодня остаетесь здесь, а мы с Арлином пошагали к Арке. На этих недотеп полагаться не стоит. Из-за них всех нас порежут на мелкие кусочки уже к середине ночи.

– Ты уверен? – с сомнением протянул лысый привратник. – Может, лучше сообща…

– Да куда там такую толпу, – отмахнулся главный. – Надо будет – позовем.

И искоса глянул на меня:

– А ты будь повнимательней с нашими помощниками. За спину себе заходить не позволяй и вообще глаз с них не спускай.

– Понял, – с готовностью выдал я, против воли вытягиваясь от его командирского тона.

Темнело в Убежище рано, и Врата уже зажглись, тусклым светлым пятном всплыв в сгущающемся мраке. Двое магов от Единых бесцельно слонялись взад-вперед, явно не зная, куда бы себя приложить, и нашему появлению даже обрадовались. Правда, ненадолго.

Увидев, что места по обе стороны от Врат заняты, Хонир расположился прямо на земле, недалеко от пришлой парочки. Те, совсем недавно тоскливо взиравшие на Арку, теперь быстро подтянулись и изо всех сил делали вид, как они горды и довольны нечаянно свалившейся на их головы чести охранять Убежище и этим помогать нелегкой доле привратников. То, что на лице оного не было и тени признательности, они старательно игнорировали.

Прошел час. Потом еще один. Маги зевали уже не стесняясь, во весь рот. С каждой минутой им становилось все труднее раздирать слипающиеся глаза. Наплевав на насмешливый взгляд Хонира, они подобно ему опустились на землю, привалившись спиной к прохладному камню, и задремали.

Смена пожаловала неожиданно в лице недавних знакомых, просто бесшумно выступив из тьмы.

– Хватит дрыхнуть! – рявкнула Тайра и пальцы ее окутал сноп сияющих искр. – Брысь отсюда, пока не спалила!

Те недоуменно уставились на нее, щурясь от яркого свечения рук чародейки. Но стоило смыслу угрозы дойти до них, как с магов слетел весь сон. Они резво вскочили на ноги и опасливо обогнули ее по широкой дуге. Чародейка шевельнула пальцами и свечение погасло.

Я с прохладцей наблюдал, как она непринужденно идет к Арке и занимает освободившееся место. Шуршащий материал платья лег красивыми складками, слегка искрясь в неясном свете.

– Тайра, – без тени улыбки поприветствовал ее Хонир. – Если не секрет, кем ты приходишься Веланду?

– Как догадался? – чародейка вскинула на него синие глаза, сейчас казавшиеся почти черными.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Есть что-то такое неуловимо схожее. Даже и не объяснить словами, но определенно вы с ним в родстве.

– Племянницей, – призналась она. – Детей у Веланда нет, это всем известно, но зато была сестра, моя мать. После ее смерти дядя взял меня к себе, зная о магическом даре. Благодаря его стараниям способности развились до предела. К вашему сожалению, – язвительно прибавила чародейка, не сумев удержаться от шпильки.

Хонир лишь тяжело вздохнул и печально покачал головой.

– Что нам твои способности, дитя, – чуть помолчав, произнес он. – Ты считаешь себя очень сильной, но запомни: ты не Веланд и тебе никогда с ним не сравниться. Так что не надо нас запугивать. Это смешно и нелепо.

Чародейка незамедлительно надулась. Молоденький маг, почувствовав волну исходящей от нее ярости, лениво повернул голову и одарил спутницу таким взглядом, что она прямо таки взвилась. Но если на других это производило эффект, то Арий явно не входил в их число. Он даже не шелохнулся в ответ на немую угрозу, сохраняя облик холодной сдержанности, и только смеющиеся глаза выдавали отношения между ними, далеко, как я понял, не приятельские.

– Помнишь, что сказал Веланд? Еще одна стычка – и кем бы ты мне не приходилась, я выдворю тебя из Убежища, – с усмешкой напомнил маг. Чародейка замерла, чуть-чуть не дотянувшись до его горла.

– Веселая парочка, – склонившись к Хониру, тихонько заметил я.

Тайра резко повернула голову в мою сторону и глаза ее сузились. Злые огоньки зажглись в темной глубине и едва заметный румянец окрасил бледные щеки.

– Эй, маг! – неприязненно окликнула она меня. – Раз уж нам выпала такая честь, удерживать Врата вместе, хоть покажи, что умеешь.

– Вот еще, – хмыкнул я. – Нашла забаву…

– Ладно, я покажу, а ты скажешь, под силу тебе такое или нет.

Не дожидаясь согласия она вскинула руки и, разведя их в стороны, стала медленно опускать, не сводя с меня пристального взгляда. Я наблюдал с тревогой, не зная, что последует дальше, но предчувствие уже сейчас складывалось крайне недоброе. В один миг искры сверкающими звездами всплыли в неясном свете прямо перед волшебницей и закружились, как светлячки в танце. Но облегчение, которое я почувствовал, исчезло без остатка, стоило мне приглядеться чуть внимательней. Даже отсюда я мог различить трепещущие язычки пламени, ореолом окружающие каждую звезду. Крохотные, тонкие как крылья бабочки и обманчиво хрупкие. Ничего подобного раньше я не видел, но все же почувствовал скрывающуюся за внешней удивительной красотой и грацией страшную силу. Это разворачивалось настоящее боевое заклинание, где каждая из искр могла легко разметать меня в золу.

– Ее любимое, – меланхолично пробормотал спутник Тайры. – Спалим все…

Хонир обеспокоено приподнялся, готовый в любую секунду пресечь опасное развлечение. Но опередив его,Тайра резко взмахнула рукой – и звезды рванули ко мне. Я ошалело вытаращил глаза и невольно подался назад, так до конца и не веря, что атака предпринята всерьез. Дикий жар на мгновение опалил лицо и заставил меня зажмуриться, рождая внутри что-то темное и не до конца осознанное.

Но тут вмешался Хонир, потоком Силы заставив искры зависнуть в воздухе. Ночь мгновенно вспыхнула огнями ярости, и они буйствовали тем ярче, чем упорнее становилась преграда на их пути. Но даже обездвиженные, они продолжали тянуться ко мне, так и норовя вплеснуть отравляющий жар. Привратник, неотрывно глядя на звезды, осторожно сжимал руку в кулак, и они постепенно гасли, впитываясь в воздух до тех пор, пока окончательно не исчезли.

– Ты больная? – покрутил я пальцем у виска, удивляясь, как это все еще живым сижу возле Врат вместо того, чтобы превратиться в горку пепла. Искры так и плясали перед глазами, и я не сомневался, что они еще не раз явятся мне во сне.

Тайра незамедлительно обиделась, злясь на весь свет за то, что не смогла помешать привратнику одержать верх.

– Сам такой, – огрызнулась она.

Ее спутник лениво похлопал в ладоши, аплодируя непонятно кому. Ночка задалась…

Глава третья

Кажется, я с непривычки придремал и в оправдание мог сказать лишь одно – бодрствовать ночи напролет несколько противоречило моей натуре. Конечно, приступы бессонницы изредка напоминали о себе. Но в такие моменты я обычно выползал в Долину, замирал там среди зелени часа на два, а потом, умиротворенный, брел обратно, в свою теплую постель. Вот и тут встрепенулся, лишь почувствовав, что кто-то упорно сверлит меня взглядом, и это точно не Хонир.

Расправив плечи и потянувшись, я будто ненароком повернул голову и тут же наткнулся на пристальный взгляд спутника чародейки, невесть когда расположившегося напротив. Причем ни ее самой, ни Хонира поблизости не наблюдалось.

– Твой привратник ненадолго отлучился, – заметив, как я старательно обшариваю глазами округу, устало сказал маг, – а Тайра… Так вон она – с Хенигасом о чем-то разговаривает.

Я непроизвольно вздрогнул при этих словах и только как следует приглядевшись, выделил в темноте смутный силуэт. Наемник был очень осторожен, это я уже понял, вот и сейчас стоял там, где свет от Врат неохотно переходил в непроглядную ночь. Холодок плохого предчувствия скользнул вдоль позвоночника, явно пытаясь меня о чем-то предупредить, и я поднялся, будто для того, чтобы просто размять ноги.

Но мои маневры не принесли успеха – из беседы Хенигаса с чародейкой до меня не долетало ни звука. Они предусмотрительно разговаривали вполголоса, изредка, тоже как будто случайно, кидая взгляды в нашем направлении. Я сделал несколько шагов взад-вперед, подсознательно улавливая боковым зрением каменное выражение лица наемника, бледным овалом выделяющееся в полумраке. Он слегка повысил голос, произнеся несколько фраз нарочито сухим, безразличным тоном. Тайра резко вскинула голову, и уже по этому одному ее движению я мог сказать, что чародейка сильно раздражена. Вся ее сдержанность разлетелась на мелкие осколки, голос стал выше и пронзительней, но наемника это ничуть не трогало.

– Его Веланд прислал, – ухмыльнулся Арий, – Тайре на замену. Надоело ей тут, видите ли. Скучно. А других магов от работы отрывать не время. Город еще не готов.

– Да, сразу видно, что Единые устраиваются основательно и надолго, – лениво ответил я, решив в кои-то веки проявить вежливость и поддержать разговор. Лично против Ария я пока ничего не имел, но он, похоже, придерживался другого мнения.

– Навсегда, одиночка, – неприязненно поправил меня маг. – А ты и сам неплохо устроился. В самом деле веришь, что сможешь от нас защититься?

Я мысленно закатил глаза. Вот мы и вернулись к началу пути. Похоже, одно мое существование уже так раздражает Единых, что они готовы говорить об этом при каждом удобном случае.

– А что, у тебя есть какие-то сомнения? Помнится, ваш Старший слово давал.

– Да-да, как такое забыть. Ну, ничего, вас остались единицы. Сеедир и тот поглупел на старости лет, сам наживку сцапал. Знаешь, никто ведь не заставлял его чужое приглашение перехватывать. Решил, расслабились Единые, ослабли, – Арий разговорился, поглядывая на меня свысока. – А главного не увидел. Это раньше маги так собирались, а теперь все иначе, только одиночки ни о чем не догадываются. Вот и твой учитель посчитал, что раз уж подвернулся шанс, так отчего же не воспользоваться и не попробовать вразумить Старшего? Пересидел он в вашей глуши, ничегошеньки не знал. Других нынче трудно заманить, но Хенигас справится.

– Не сомневаюсь, – пробормотал я, памятуя, как сам уцелел лишь потому, что вовремя подоспела городская охрана. Вовремя, естественно, для меня, а не для них самих. Знай они, с кем придется столкнуться, близко бы к дому не подошли.

– В чем? – услышав мои слова, спросил подошедший наемник и присел рядом с нами.

Арий заметно оживился.

– Хенигас, – возбужденно затараторил он, – сколько их там осталось? Десять? Двадцать?

Тот сразу понял, о чем речь, и нехотя отозвался:

– Семеро. – И глянул на меня в упор: – Вместе с тобой, маг.

– А без этого никак, да? – спокойно осведомился я.

Хенигас усмехнулся.

– Я пошутил. Что ты так сразу разволновался? Ни я, ни мои люди тебя и пальцем не тронут.

Я возмущенно фыркнул в ответ. Действительно, зачем ему-то ко мне лезть, когда вокруг столько Единых, так и пылающих праведным гневом.

Хонир вынырнул из темноты и тут же наткнулся на наемника, вознамерившегося вольготно растянуться во весь рост. Коротать ночи подобным образом ему точно было не впервой.

– Интересно, что ты здесь забыл, Хенигас? – мрачно осведомился привратник. – Что, со всеми одиночками расправился? Больше убивать некого?

Тот приподнял голову, невинно взирая на Хонира снизу вверх.

– Ну отчего же? – удивился он. – Есть. Один так совсем рядом, надо только руку протянуть.

Мне тут же захотелось отодвинуться как можно дальше.

– А где Тайра? Неужели ей наскучило наше общество?

– Явится с утречка, – с неизменной вежливостью ответствовал наемник. – Да не стой ты над душой, Хонир. Садись рядом. Веланд, кстати, просил передать вам приглашение. Как только маги окончательно обустроются – приходите в гости.

– Непременно заглянем, – язвительно отозвался привратник. -…Если найдется время.

– А у вас его теперь будет хоть отбавляй. Веланд решил увеличить количество магов, находящихся при Вратах, ровно вдвое.

Хонир обреченно возвел очи к небу:

– То-то, думаю, слишком просто нам живется при Единых. А я-то надеялся, что мы друг друга поняли. Что ж… пусть делает, что хочет.

– Да не спеши ты обижаться, – примирительно сказал Хенигас. – Ведь вам же лучше.

– Это на твой взгляд, – мрачно отозвался тот. – А по-моему, так нас просто внаглую лишают работы.

Арий громко зевнул и сонно спросил:

– Эй, привратник, здесь всегда такая тоска? Врата подпирать и одного хватит за глаза, куда ж нам еще двоих?

Хонир до ответа не снизошел, наемник промолчал, и маг, прикрыв глаза, опять огорченно привалился к основанию каменной глыбы. Именно это помешало ему заметить легкую рябь, прошедшую по черному зеркалу Арки. Я внимательно наблюдал, гадая, что же покажется оттуда на этот раз, и слегка нервничал, но Хонир и наемник сохраняли полную невозмутимость и, глядя на них, я и сам успокоился. Гость не заставил себя долго ждать. Круглые желтые глаза сверкнули во мраке, и острая мордочка осторожно высунулась из Врат. Пасть приоткрылась, обнажив здоровенные клыки. Треугольные уши чуть подрагивали. Зверь, не спеша входить в Убежище, настороженно прислушивался к малейшим шорохам. Мы тоже старались не двигаться, чтобы не вспугнуть его.

Арий во сне почмокал губами и уронил голову на грудь. Зверь тут же прижал уши и угрожающе зашипел. Из мрака показалась пушистая поднятая лапа с пятью длиннющими когтями. Маг встрепенулся и широко распахнул глаза, поворачивая к нему голову. От последовавшего визга мне захотелось заткнуть уши. Маг вскочил с перекошенным от ужаса лицом, руки его тряслись, губы беззвучно шевелились, но ничего путного на ум не приходило. Он разом позабыл все, чему его учили, и не смог сплести даже самого простого заклинания. Зверь от дикого крика так и присел, желтые глаза с вытянутыми зрачками расширились, и он приготовился юркнуть обратно.

– Напугали тебя, бедного, – поднимаясь, сокрушенно произнес Хонир и, не спеша, пошел ему навстречу. – Да, ты прав, поразвелось на свете дураков, даже здесь от них покоя нет.

Хищник, по-прежнему не сводя с побелевшего Ария подозрительного взгляда, бочком двинулся к привратнику. Желтые глаза заглянули в лицо Хониру и зверь гордо сел, подобрав под себя роскошный хвост.

– Смотри, Арлин, это гулон. В родном мире им больше нет места. Они могли бы еще бороться, но их осталось слишком мало для этого. Потому-то вожак и привел сюда стаю в поисках спасения.

Из Врат один за другим выскочили его сородичи и окружили привратника тесным полукругом. Я на всякий случай тоже поднялся и сразу привлек к себе внимание молоденького гулона, не доходящего мне даже до пояса. Я решил застыть, понимая, что хоть он и значительно меньше других, но обладает тем же убийственным набором когтей и зубов. Но гулон явно не испытывал ко мне никаких враждебных чувств, он просто нагнул голову и игриво ткнулся мне в колени. Я растерянно опустил руку и коснулся его совсем еще нежного теплого меха. Зверь в ответ заурчал, как громадная кошка.

Ария, наблюдавшего за этим представлением в полном молчании, внезапно прорвало:

– Да вы что! Нам еще только таких тварей по соседству не хватало! Ты погляди на его пасть. Да он же всех нас ночью сожрет и не подавится.

– Ага, а начнет с тебя, – холодно бросил я, опустился на колени и, обняв задрожавшего гулона, прижал к себе. Зверь опустил острую мордочку мне на плечо и блаженно прикрыл глаза.

Наемник наблюдал за сценой с плохо скрываемой иронией, но не вмешивался. Куда интереснее было просто созерцать столь чудную картину. Зато Единого прямо таки распирало от злости. Он уже полностью пришел в себя и сейчас медленно зеленел. Ярость так и клокотала у него внутри.

– Мало их осталось, – заметил Хонир, оглядев всю стаю. – Арлин, ты там что, прилип к этому гулону? Себе взять хочешь? Можно, конечно, но не советую. Они свободу любят. – И заглянул в глаза вожаку: – Оставайтесь. Как только найдем вам подходящий мир – сразу переправим, а пока не бойтесь, с голоду вам умереть не дадим.

Арий выпрямился, бледный и уверенный в себе:

– Я сейчас же сообщу Веланду, что вы на пару собираетесь натравить этих тварей на Единых.

– Разбежались, – ответил Хонир и постучал кулаком себе по лбу. – Совсем ничего не соображаешь, маг? Тогда иди, докладывай. Тебя никто за ноги не держит.

Тот не медля растворился в полумраке. Хенигас тоже поднялся.

– И я, пожалуй, пойду. Приятно было провести время. Арлин, Хонир…

– До встречи, Хенигас, – откликнулся привратник.

Наемник отвязал от дерева занервничавшего коня, уже притягивающего к себе взгляды проголодавшихся гулонов, вскочил на него и умчался. Я посмотрел им вслед и кое-как отцепился от своего расшалившегося зверя. Тот успел покататься по земле, стегнуть меня по лицу пушистым хвостом и попробовать на зуб пальцы. Теперь вот выпустил белые коготки и проверял, хорошо ли они вонзаются в мою ногу.

– Или сюда, малыш, – позвал его Хонир. Зверь слова привратника открыто проигнорировал. Вместо этого повалил меня на землю и уютно устроился сверху.

– Греет как одеяло, – выдохнул я, делая попытки выползти из-под гулона, но тот деликатно придерживал меня коготками, весьма ощутимо покалывающими сквозь одежду.

– Берешь? – предложил привратник. – Представляешь, ночью-то как удобно. Есть к кому прислониться, об кого погреться. И Единые к тебе ни на шаг не подойдут.

– Очень удобно, но, может, все таки поможешь мне выбраться?

– Вожак, – окликнул Хонир старшего гулона и тот мгновенно поднялся и тихо зарычал, созывая всю свою разбредшуюся стаю. Молоденький зверь кубарем скатился с меня и метнулся к остальным.

– Звал, брат? – спросил появившийся из темноты Горм. Нарви из-за его спины приветливо помахал рукой.

– Да, у нас тут гости.

– Вижу. А где Единые?

– Смылись, – коротко ответил Хонир. – Присмотришь?

– Конечно. Вожак, пошли.

Гулоны вприпрыжку устремились за Гормом, а Нарви остался. Усевшись рядом с нами, запрокинул голову и мечтательно прикрыл глаза, с наслаждением вдыхая свежий ночной воздух.

– Хорошо сегодня, – не открывая глаз, тихо произнес он. – Спокойно. Не помню, когда в последний раз вот также тихо, мирно, сидел у Врат. Нет, пару раз пытался, но тщетно. Эй, Арлин, что молчишь? Скучаешь по старой жизни?

Он открыл один глаз и весело мне подмигнул.

Я улыбнулся в ответ и слегка кивнул.

– Это ничего, привыкнешь. Ты из какого мира?

– Из Атиона. – Странно, но мне стало трудно выговаривать его название. Как будто связь оборвалась раз и навсегда.

– Хороший мир, – одобрил Нарви. – Уютный. Я вот во многих успел побывать. Для привратника это необходимо – знать все миры, но отсюда бывало так трудно вырваться. А если хорошо подумать, ведь их не очень-то и много. А если быть точным…

Он задумался. Хонир неодобрительно взглянул на младшего привратника.

– Гляжу я на тебя, Нарви, и диву даюсь, – укоризненно произнес он. – Сколько у нас миров, и то не знаешь. Совсем распустился.

– Да помню я, помню, – торопливо ответил тот, – просто не сразу сообразил. Двадцать восемь миров, Арлин. Из них в девятнадцати – по четыре брата, в восьми – пятеро и только мы, горемычные, всегда были втроем. Итого нас ни много, ни мало, сто девятнадцать привратников.

– А Долины? – жадно спросил я.

Нарви развел руками и честно признался:

– Не знаю. Проемы вроде твоего – чисто магические штуки, к нам не имеющие никакого отношения. Я даже не скажу, кто эти так называемые Долины создал. Был, наверно, какой-то маг, не сами же по себе они возникли, но вот сколько их… нет, не знаю.

Он покосился на Врата и тихо спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Нет, ну почему сегодня так тихо?

– Наверное, Единые уже все миры оповестили, что сюда лезть не стоит, потому как здесь нынче их резиденция. Никто в здравом уме зная об этом и не сунется, – предположил Хонир и прислушался. Вдалеке улавливались какие-то странные шорохи и шли они определенно не от Арки. – Ну, стоит только помянуть. Если не ошибаюсь, вот и они сами топают. Не нравится мне, что Единые вглубь мира не пошли. Слишком близко от Врат устроились. Да и от нас тоже. Опасное соседство.

Хмурый Веланд вошел в круг света и остановился. Из-за его плеча выглянул Арий и довольно оскалился на привратников. Тайра, непривычно тихая, осталась позади и даже глаз на нас не подняла. Похоже, Веланд сильно разозлился на племянницу и только чудом ей удалось удержаться в этом мире. Хенигас со своими тоже скромно держался в сторонке. Так что визит Единые обставили в высшей степени недружелюбно.

Я почувствовал, как напряглись привратники и встрепенулся сам.

– Что тут происходит, а, Хонир? – без всякого вступления начал Старший. – Какие-то бродячие стаи, маг твой, которого на цепи держать надо. Вот скажи, Арлин, плохо тебе, что ли живется? Тогда чего ты цепляешься к Тайре? Слово словом, но мы Единые, не будешь к нам почтительно относиться – в пыль разотрем.

Я, мягко говоря, удивился как тому, что предчувствия в кои-то веки меня не подвели, так и весьма странным обвинениям в свой адрес. Но молчать не собирался.

– С чего бы мне вас уважать? Мы, может, с Сеедиром не всегда ладили, но он был моим учителем, а вы его убили, – холодно напомнил я.

От упоминания имени Сеедира Старшего передернуло. На лице Хенигаса проступило выражение сильной заинтересованности и он как бы невзначай придвинулся поближе. Арий улыбаться перестал, облизнув внезапно пересохшие губы, и только одна Тайра сохраняла полное безразличие. Нарви осторожно тронул меня за плечо и мысленно позвал Горма, понимая, что дело принимает серьезный оборот.

– Что, Веланд, изо всех сил ищешь повод отделаться от Арлина, а заодно и от нас? – Спокойствию Хонира можно было только позавидовать. – На цепи надо держать не его, а Тайру, которая, невзирая на твое слово, пыталась его убить.

– После того, как он сам ее на это вынудил, – тут же парировал тот.

К нам вразвалочку приблизился Горм, рядом неслышно крался знакомый хищник. При виде меня зверь замер, а затем одним длинным прыжком очутился рядом и, с ходу разобравшись в ситуации, ощерился на Веланда.

– О, Старший, – тут же указал на него Арий, – это одна из тех тварей.

Веланд тяжело вздохнул, рассматривая гулона.

– Маленький какой-то, тощий, – заметил он. – Измельчали они, что ли. Ладно, это еще можно пережить. Но ты, Арлин, лучше забудь, как звали твоего учителя. И мне лишний раз не напоминай, если и дальше хочешь жить здесь.

– И не подумаю, – тут же огрызнулся я.

Проигнорировав грубость, он посмотрел мне прямо в лицо, словно давая понять, что игры кончились. Я ответил ему таким же пристальным взглядом.

– Тогда берегись. – Голос Старшего, совершенно спокойный, принял нотки вкрадвивой угрозы.

Удостоверившись, что я правильно истолковал значение его слов, он резко отвернулся и что-то вполголоса бросил Арию. Тот раболепно склонился, выражая полное согласие с действиями Веланда. Да и как иначе, подумал я, если все они из одного стана, как воины Хенигаса. Куда один, туда и остальные. Наемник, кстати, не слишком старательно изобразив на лице разочарование, бросил меч обратно в ножны и, махнув рукой своим, прошел мимо привратников прямо к Вратам и погрузился в темную гладь.

– Не Убежище, а проходной двор, – проворчал Горм, провожая его взглядом.

Веланд, напоследок неприятно улыбнувшись, тоже ушел, забрав с собой чародейку и Ария, а мы лишь тревожно преглянулись, понимая, что беда подбирается все ближе.

– Ну, Арлин, теперь держись, – негромко предсказал Хонир. – Мы и раньше подозревали, что просто так они от тебя не отстанут, но последний выпад Старшего… Это война. Зато ты обрел еще одного защитника. Кстати, где он?

Я поглядел вниз, но свободолюбивый гулон невесть когда успел убежать.

Остаток ночи прошел куда спокойнее. Без Единых привратники чуть приободрились, но радость оказалась преждевременной. Стоило светло-серому проблеску рассвета пробить тяжелые своды,, как они пожаловали вновь в лице совершенно незнакомой четверки с непроницаемыми лицами. Мы не сговариваясь, поднялись, не проронив ни слова, но даже это не избавило меня от ненавидящих взглядов с их стороны. Создавалось впечатление, что Единые питают ко мне даже большую неприязнь, нежели ко всем привратникам вместе взятым. По крайней мере именно это я наблюдал в течении последних дней.

Шедший за мной Нарви без особого труда перехватил горящие взгляды и едва слышно усмехнулся. Прежде, чем я сообразил, что он задумал, привратник едко, как умел только он, осветил тот факт, что как бы многоуважаемые маги не задирали нос, гордясь тем, что выросли под крылышком Единых, одиночкек жизнь прогоняла через куда более жесткую школу.

Эффект был налицо. Четверку перекосило от злости и они непременно ответили бы смесью магии и брани, не переполни их предшественники чашу терпения Веланда. Вернувшись в резиденцию Единых тот раз и навсегда запретил ввязываться в конфликты как с хранителями Врат, так и с их подопечным.

Возле стен башни Хонир обернулся к Нарви и укоризненно покачал головой.

– Это было необходимо? – только и спросил он.

– А захотелось, – в голосе младшего привратника проскользнули нотки беззаботного веселья. – Пришли, расселись, а Арлина и вовсе одарили такими взглядами, будто он мешает им уже тем, что живет. Подумать только, Веланд еще предъявляет нам претензии, нападает, угрожает. Единые совсем совесть потеряли.

– Было бы, что терять, – неопределенно отозвался Горм, стаскивая с головы капюшон. – Не хотел беспокоить раньше времени, но братья хотят собраться. Желают видеть нас и просят прихватить Арлина. Сообщили, пока вы там с Веландом беседовали.

– Но ведь Арлин не привратник, – заикнулся было Нарви. – Он не сможет…

– Но маг, – тут же ответил Хонир, – а значит, с нашей помощью вполне справится. Горм, когда?

– Как только освободимся, так что можно приступать.

С Нарви мигом слетела вся веселость:

– С чего бы? Раньше нас особо не жаловали и по всяким там сборищам не таскали. Неужели прознали…

Старший привратник, не отвечая, жестом подозвал меня к себе:

– Арлин, слушай и запоминай: что бы ни спрашивали, как бы ни намекали – молчи. Вдруг да обойдется. С переходом мы тебе поможем. Как только увидишь круглый зал с гобеленами и внушительную толпу, можешь малость расслабиться – самое трудное позади. И чтоб с того момента не отходил от меня ни на шаг и вел себя тихо-тихо. Все что надо, мы скажем вместо тебя. Ладно, приступим. Большинство братьев, наверно, уже там и ждут нас.

Я безрадостно кивнул, испытывая сильные сомнения на счет предстоящей встречи. Как же, так им и дадут говорить за меня. Скорее оттеснят в сторону и начнут пытать в разных углах. Но вслух я этого произносить не стал, решив не нагнетать обстановку. Скоро будем на месте, вот там и разберемся.

Мы гуськом поднялись в уже знакомую мне пустую комнату и аккуратно расселись друг против друга. Следуя указаниям Хонира, я послушно закрыл глаза и попытался расслабиться. Он слегка коснулся меня Силой, помогая освоить их способ перемещения, и я будто провалился сквозь тело, башню и этот мир, с головой окунувшись в закружившийся мрак. Только вот обещанного зала с гобеленами и толпой почему-то не увидел. Как и своих привратников. Вместо этого подо мной парили широкие двери с тяжелыми кольцами.

На миг я опешил и начал судорожно оглядываться, в надежде обнаружить где-нибудь поблизости Хонира. Сердце сжалось в предчувствии беды, но было уже поздно. Как я и предполагал, вокруг не осталось никого – ни своих, ни чужих. Лишь одна равнодушная пустота да незнакомые двери, словно парящие в невесомости.

Чувствуя, как страх накрывает меня с головой, я вслух приказал себе успокоиться. Что толку судорожно метаться, куда благоразумней попытаться понять, в какую историю я угодил на этот раз. Не секрет, что мне везет на приключения, но промахнуться мимо зала и залететь черт знает куда – слишком даже для меня. И все же судьба как всегда заботливо приготовила подсказку и находилась она там, за тяжелыми створками. Только как-то слабо верилось, что по ту сторону меня ждут привратники.

Я сложил руки на груди и с прищуром посмотрел вниз, соотнося в уме размеры и толщину препятствия. Обитые тускло поблескивающими железными полосками, двери казались нерушимой преградой, и чем дольше я висел над ними, тем призрачней становилась надежда угодить на сборище хранителей Врат.

Дрянь дело, мрачно подумал я, и подавив предательскую дрожь, протянул руку и ухватился за кольцо. Слегка потянув на себя, удвоил усилия, но двери и не думали поддаваться. Кажется, получаса вполне хватило, чтобы убедиться – как не дергай – эффект будет одним и тем же. Нулевым.

Малость отдышавшись, я с внезапно проснувшимся азартом приступил ко второй части плана, а именно, взламыванию двери с задействованием приемом из магического арсенала. Еще несколько часов я убил, радуясь Силе, заметно возросшей благодаря обряду хранителей, правда в нынешней ситуации не спасало и это. Я довел себя до грани, раз за разом с тупым упрямством выуживая из памяти уже настолько опасные чары, что однажды едва сам не превратился в золу, а дверям все казалось нипочем.

Я устало потер виски, понимая, что хотя Сила выкачана без остатка, пути ни вперед ни назад не открылось. Нет, привратники, конечно, заметят, что кое-кого недостает, но вряд ли будут знать, где меня искать. Черт, я и сам-то этого не знаю. Конечно, они умеют мысленно общаться, но мне это как до обряда не светило, так и после.

Еще час бессмысленного барахтанья в пустоте ничего не решил, и тогда я принялся вслух вспоминать отрывки из немногих магических книг, рассказов учителя и отца. Возможно, в чьих-то словах, пропущенных мимо ушей, таился намек на сей уединенный уголок и ключ к спасению. Я прикрыл глаза, мысленно уплывая к тем дням, когда только встретил Сеедира, и чувствуя, как отчаянье мало-помалу затопляет сознание, мешая реальность с миражами прошлого. Нить судьбы медленно раскручивалась, минуя встречу с привратниками и древний обряд. Я усмехнулся, заново переживая минуты ужаса, и вдруг пустота словно невзначай шевельнулась, выпуская кого-то в этот замкнутый, всеми забытый уголок междумирья. Я вздрогнул и широко распахнул глаза, ощутив чужое незримое присутствие, но ничего не изменилось. На первый взгляд я по-прежнему висел в полном одиночестве, и только внутренний голос не переставая твердил, что это обман.

"Вспомни", – донесся до слуха легкий шепоток, похожий на слабый порыв ветра.

Я резко обернулся, чувствуя, как сердце сначала замерло, а затем забилось быстро-быстро.

Неужели мне это мерещится?

"Вспомни", – настойчиво повторила пустота, отсекая все сомнения.

– Что? – едва шевельнул я губами.

"Слова", – вновь подсказала пустота.

"Какие?" – чуть было не крикнул я, и вдруг словно окаменел. Ну конечно же, фраза из незнакомых слов, ведь ее мне тоже произнесли шепотом и очень даже похожим на нынешний.

Я с трудом выудил ее из памяти и чуть поколебавшись, повторил. Двери, будто их кто потянул за массивные кольца, тяжело отворились, открывая черноту. А следом, не дав опомниться от неожиданности, в темный проход как в бездонную пропасть меня толкнула чья-то Сила. Я нелепо взмахнул руками и с истошным криком рухнул вниз, камнем, как подбитая птица. Где-то на полпути сознание с радостью померкло и вернулось только когда твердая поверхность врезалась в меня, пресекая затянувшийся полет.

Некоторое время я просто лежал, с трудом приходя в себя, а когда кое-как приподнялся на локтях, первым, что мне бросилось в глаза, оказались Врата. Самые обычные, увитые зеленой листвой, высокие и строгие. А по обе стороны, как это и положено, привратники.

– Арлин? – удивленно спросил один из них и шагнул ко мне, покинув свой пост. На его месте тут же возник другой, сурово крикнув ему в спину:

– Ну, это уже слишком, Сеедир! Почему я должен торчать здесь вместо тебя? Моя очередь наступит только завтра.

Сеедир.

Я решил, что от падения повредился разумом, но учитель уже подскочил ко мне, подхватил под руку и помог подняться.

– Арлин, не может быть! – И обернулся, объявив с нескрываемой гордостью: – Это мой ученик.

Это не привратники, догадался я, а маги. Такие же, как Сеедир. И вслух спросил, медленно выговаривая слова, потому как наперед знал ответ:

– Где я, учитель?

– Кто его знает, – досадливо поморщился он. – Занесло нас всех куда-то после плахи Единых. Тут одни маги-одиночки, живем понемногу, чего-то ждем, а чего – сами не знаем.

Я внимательно посмотрел на него, и в глубине души непроизвольно шевельнулась жалость. Сеедир не раз говорил, что я слишком уж смышленый, когда не надо – замечаю даже то, что от меня искусно пытаются скрыть. Вот и сейчас я догадывался, что стоит за его бодрым голосом и притворно веселой улыбкой. Боль. Ему больно видеть меня среди одиночек и больно находиться здесь самому. Но он прячет свои чувства, ведет себя так, словно мы по-прежнему находимся в Атионе и никакие Единые не отравляют нам жизнь.

Мне вдруг стало нестерпимо стыдно за то, что я стою тут живой, а учитель пытается подбодрить меня, свято веря в мою смерть.

– А ты как всегда соригинальничал, – вдруг с укором произнес он и добавил насквозь знакомым недовольным тоном: – Позорить меня явился. Так я и знал, что Хенигас тебя достанет. Эх, ну и кто тянул меня за язык? Нет, ляпнул, мол, придет мой ученик – вы за все ответите. Сильно Веланд-то пытал?

– Э-э, – растерялся я, не зная, как бы так коротко и ясно выложить правду, – Если честно, то Единые малость не успели до меня дотянуться. Пока что. Понимаешь, я… живой.

Реакция получилась не совсем такой, какой я ожидал.

– Ха-ха, – угрюмо ответил на это Сеедир. – За такие шутки, ученик, тут попросту бьют. Ты давай, не начинай сразу со скандала. Тебе тут еще жить да жить… Как и мне, кстати. А потому пошли, дай я тебя провожу, представлю как подобает, запишешься в очередь. Будешь со мной в паре Врата подпирать. Работа не пыльная, отстоишь всего полдня или полночи, если кто появится – встретишь, направишь – и отдыхай, пока опять твоя очередь не подойдет.

Я открыл было рот, чтобы повторить признание, но Сеедир тут же вскинул руку:

– Да дай ты все сказать, наконец! Знаю, что тебя беспокоит, но здесь все не так уж серо и уныло, как кажется на первый взгляд. Оглянись вокруг – одни маги, а такое соседство скучным быть не может. Первое время держись меня, иначе вечно тебе ходить битым. Ты все таки ученик, хоть и мой, а это все же не настоящий маг.

– Учитель… – вновь попробовал я, но безуспешно.

– Знаю, знаю, – отмахнулся он. – Ты оскорблен, ведь в глубине души считаешь себя чуть ли не богом, но поверь, здесь это не пройдет.

– Сеедир! – не выдержав, рявкнул я, впервые назвав его по имени. – Выслушай меня! Я живой и это не шутка.

Маг приостановился на миг, посмотрел на меня и закатил глаза.

– Ты всегда таким был, – заметил он. – Делал все наперекор, шутил невпопад. Даже плаха Единых тебя не исправила. На неприятности, значит, напрашиваешься? Только меня за собой тянуть не надо. Думаешь, я забыл, как ты меня бросил? Не пошел со мной на сбор. И это мой ученик. Глядите все и потешайтесь над некогда великим Сеедиром. Вот кого я вырастил на свою шею.

Я дернул его за рукав, разворачивая к Вратам. Оттуда как раз шагнул бледный и растерянный маг, изможденный, худой как щепка. Через всю его грудь шла широкая красная полоса. Я даже знал, чей меч ее оставил. Кулаки сжались сами собой. Вот она – работа Хенигаса. Сколько, он там говорил, еще одиночек? Семеро вместе со мной. Что ж, раз он вышел на охоту, скоро мне суждено остаться одному.

Отвернувшись, я посмотрел прямо в лицо Сеедиру и тихо произнес, кивком указывая на новенького:

– Видишь его, учитель? Вот он мертв, потому и явился как положено. А я потерялся на пути к привратникам и вряд ли смогу найти дорогу обратно без твоей помощи.

Сеедир оторопел. Я молча ждал, видя, как он гадает про себя, способно ли мое воображение, обычно весьма резвое, выдать такое, да еще сразу после встречи с наемниками Единых магов. Но он слишком хорошо помнил собственный переход сюда, чтобы склониться к столь незамысловатому объяснению. Поверить мне оказалось гораздо труднее, но как только он отважился на это, все сразу встало на свои места. Его ученик жив. Это правда.

Лицо Сеедира вмиг стало серьезным.

– Арлин, но как… И что за привратники? Как ты умудрился с ними спеться?

– От наемников сбегал, а они меня защитили и взяли к себе, – мрачно ответил я. – Направили в Убежище. Только Единые теперь тоже там обитают. Веланд забрал этот мир для своих, хотя и о его прямом назначении пообещал не забывать. А сегодня мы с хранителями должны были оказаться на их… не знаю, нечто вроде вашего сбора, но что-то пошло не так.

– Не понимаю, кто их вообще надоумил тащить тебя за собой, – холодно произнес учитель. – Ты же не привратник, не можешь перемещаться вообще, а как они, наполовину, тем более. Хотя, ты ведь маг, так что при особом желании и осторожности… Но все равно, это было слишком ненадежно.

– Ну, – замялся я. – Может, и не слишком… Видишь ли, они сильно опасались, как бы меня не пришибли втихомолку, вот и сделали кое-что.

– И что именно? – полюбопытствовал Сеедир.

– Честно – сам до конца не понял, – признался я. – Сказали, что они так поступают с молодыми неопытными привратниками.

– Ага. – Он щелкнул пальцами. – Понял. Слышал краем уха о неком обряде, но очень уж давно. У хранителей Врат свои заморочки. Жаль, увидь я их теперь – непременно бы извинился. Ты не знаешь, но я в своей жизни чего только им не наговорил. А они моему ученику помогли. Ну что ж, теперь моя очередь.

Он задумчиво почесал подбородок.

– Как же нам тебя отсюда вытащить? Может, во Врата попробуешь шагнуть? – предложил он. – А что, неплохая идея.

– Хорошо, – неохотно отозвался я, хотя подобная перспектива меня не прельщала. Кто знает, куда меня выкинет?

– Но это на крайний случай, – тут же прибавил Сеедир. – А вот его надежность мы сейчас проверим.

Новенький маг попался нервный. Он уцепился за Врата и отчаянно пытался доказать, что ему жизненно необходимо нырнуть обратно. Маги на манер привратников молча тащили его на себя, игнорируя энергичные пинки и брань. Одиночек вокруг собралось предостаточно, но никто не рвался на помощь, скромненько делая вид, что это их не касается.

Держась как можно неприметней, Сеедир обошел группу магов, загораживающих Арку, и застыл чуть в стороне, так чтобы иметь полный обзор. Дождавшись, когда новоприбывший одиночка от рукопашного боя перешел к магии, обрушив на удерживающих его собратьев шквал боевых чар, он как бы невзначай подпитал беднягу своей Силой, что окончательно перевесило чашу весов. Ненадолго одержав верх, маг вырвался и одним длинным прыжком устремился к Вратам. Одиночки присмирели и затихли, не мигая глядя на чуть волнующуюся зеркальную гладь, а те, что исполняли роль привратников, и вовсе уставились так, что казалось еще чуть-чуть – и она разлетится вдребезги, как обычное стекло. Их, совершенно разных, сейчас роднило лишь одно – непонимание, как вышло так, что в этой схватке они оказались побежденными. Что новенькому весьма искусно помогли, они даже не догадывались.

Я нахмурился и бросил взгляд на Сееидра, недоумевая, почему на лицах некоторых магов проступает тоскливое ожидание, а другие лишь цинично улыбаются, хотя глаза остаются холодными, лишенными всяких чувств. Некоторое время было очень тихо, а затем поверхность Врат подернулась рябью. Приглушенный стон вырвался наружу, а следом из Арки вылетел беглец, да так, словно кто-то извне швырнул его обратно. Не удержавшись на ногах, он упал да так и остался лежать ничком, и только приглушенные рыдания сотрясали изможденное тело. Это был конец, ловушка и для него, и для всех других. Вот откуда это ожидание, проблеск надежды на бледных, будто восковых лицах. Они все хотят вырваться отсюда, дожить и отомстить, да только это невозможно.

– Н-да, учитель, кто бы не охранял Арку снаружи, он явно не расположен к длинным разговорам, – глухо произнес я, оглянувшись на Сеедира. – Вас надежно сторожат, как считаешь?

Он лишь вздохнул, не желая признаваться, что на этом его идеи иссякли.

Зато одна появилась у меня.

– А кто тут у вас главный? – со вспыхнувшими глазами поинтересовался я у него.

– Да все и никто одновременно, – буркнул учитель. – Так что никто тебя обратно не отправит. Можно, конечно, посовещаться, но будь уверен – ничего это тебе не даст. Кроме того, если все вокруг будут знать, что ты живой, то вряд ли ты останешься таковым надолго. Сам понимаешь, злость, ненависть. И большинству из нас все равно, на кого ее выплескивать. Посмотри, здесь никаких Единых, наемников и привратников, тишь да благодать. И тут появляешься ты. Одиночка, но почему-то живой. Да тебя мигом запишут в предатели. Так что не стоит нарушать спокойствие. Тем более, что я так к нему привык.

– Ты – и привык? – не поверил я.

– Удивился? – Он отвел глаза. – Ты ведь не все знаешь, увидь то, что пришлось мне, тоже захотел бы на покой.

Сеедир щелкнул пальцами и его глаза зажглись, как совсем недавно у меня.

– А это идея, – объявил он. – Моя очередь теперь наступит нескоро, а пока не хочешь ли прожить хотя бы кусочек моей жизни? Я буду рядом.

Это живо напомнило мне о нескольких сумасшедших годах, проведенных бок о бок с учителем. Ни одной спокойной минуты, что ни день – очередная отчаянная попытка удержать голову на плечах. Вполне возможно, что это именно мы на пару довели князя до здравой мысли обойтись вообще без магов, нежели содержать семерых, из которых двое новеньких явно свихнувшиеся.

– А-а… ты уверен, что это необходимо? – Я даже не сразу сообразил, как бы половчее отказаться. Успел уже привыкнуть к мысли, что Сеедира нет в живых, вот старые навыки понемногу и уходили. Я с сожалением отметил, что вывернуться так же легко, как раньше, теперь мне уже не удастся.

– Абсолютно, – твердо произнес учитель, и я понял – возражать бесполезно. Но удержаться от попытки не смог.

– Знаешь, учитель, времени прошло много, а в последние дни жизнь и вовсе не была спокойной. В общем, не думаю, что я справлюсь с очередным твоим экспериментом.

– Что-то ты уже не такой бойкий на язык, как раньше, Арлин, – сухо прокомментировал Сеедир, – правда, нерадивого ученика из себя строить пока не разучился. Я понимаю, что теперь, вне Атиона, непонятно как оказавшись врагом Единых, ты вправе винить меня за скрытность, возможно, даже за предательство, но поверь, мой опыт тебе просто необходим. Особенно теперь, когда твоя Сила даже превосходит мою. Ты увидишь то, что никому не дано, многое узнаешь и поймешь. И возможно, звание одиночки, которым ты так тяготишься сейчас, приобретет для тебя новый смысл.

И потащил меня за собой. Слегка ошарашенный его тирадой, я покорно шел следом, машинально отмечая, сколько магов уже успел положить Хенигас по приказу Единых. Тут и там виднелись кружки по десять-двенадцать человек, гомон стоял как в дни больших праздников в Атионе, а в одном месте и вовсе была установлена круглая площадка, со всех сторон облепленная зрителями. Вот где собралась настоящая толпа, больше полусотни магов разом.

Я слегка приподнялся и вытянул шею, пытаясь разглядеть предмет всеобщего внимания. Как ни странно, им оказался новичок, не так давно пытавшийся сбежать. Его уже успели перехватить и каким-то чудом затащить сюда, чтобы проверить, так ли велика его Сила, как всем казалось. Некоторые узнали Сеедира и дружно замахали руками, зазывая к себе, но учитель отрицательно покачал головой, и они отстали. Но несколько пар глаз оценивающе прошлись по мне.

– Не смотри, – тихо процедил сквозь зубы учитель, – а то мигом напорешься на вызов. Идешь себе спокойно и иди дальше, мы уже почти на месте.

Схватив меня за плечо, он резко свернул к какой-то хибаре, одной из многих, виднеющихся то тут, то там. Я застыл на ступеньках, с удивлением признавая в ней мое собственное жилище в Атионе, сильно упрощенное, но все таки настолько привычное и родное, что ошибиться я не мог. Итак, в Сеедире проснулась сентиментальность, то, чего бы я никогда не заподозрил в своем учителе. И это после всех тех правил, что он с таким усердием вбивал мне в голову.

– Заходи, – пригласил Сеедир и толкнул дверь.

Я осторожно сунулся внутрь, убеждаясь, что там темно и пыльно, но стоило учителю пройти мимо меня, как на стенах тут же зажглись светильники, выхватив из черноты прислоненный к противоположной стене знакомый предмет.

Я ахнул, да так и застыл на месте, чувствуя, как резко участился стук сердца. Мысли вмиг перепутались настолько, что некоторое время я не мог выговорить ни слова, и только хватал ртом воздух, ошарашенный и растерянный.

– Проем! Мой проем! Как он сюда попал, учитель? – Медленно, еще до конца не веря своим глазам, я подошел ближе и протянул руку, чтобы погладить черное дерево, ощутить каждую трещину. С внутренним трепетом я дотронулся до него, и тихая радость согрела душу, но уже через миг пальцы потонули в расплывшейся черноте и коснулись шершавой стены.

Я оглянулся. Сеедир стоял позади, так, чтобы свет не падал на лицо, и все равно я знал, что он от меня прячет – печаль и тоску по прежней жизни, которой сам же и положил конец.

– Мираж, – просто ответил он. – Ты поверил в него не до конца. Еще есть боевая иллюзия, крайне опасная штука… Ты ведь все заметил – и дом, и это… Трудно привыкнуть к мысли, что ты больше никто. А такие вот мелочи помогают мне отодвинуть забвение и вновь почувствовать себя живым. Да что теперь об этом…

Он резко тряхнул головой и приказал уже совсем другим тоном, напомнив мне прежнего Сеедира:

– Забудь. Лучше иди сюда и встань вон в тот угол. Ничего не бойся, просто смотри и учись.

Я молча повиновался, понимая, что и так он позволил мне узнать о нем слишком многое. Ни к чему продолжать расспросы и еще больше вгонять его в омут тоски и безнадежности.

Я на миг оглянулся, встретившись с ним взглядом, но он лишь ободряюще улыбнулся мне в ответ, понимая, что за тревога гложет его ученика. Опаска, с которой я теперь делаю каждый новый шаг, хотя уже и самому неясно, как может случиться что-то еще хуже, чем уже есть…

Глава четвертая

Я не понял, где очутился, но ближайшие окрестности как-то не радовали глаз. Черная, словно бы выжженная дотла равнина с сильным привкусом магии в воздухе. И небо точно такое же, тяжелое, темно-серое. Я с трудом различил остатки приземистых деревьев да мертвый кустарник. Зато дальше природа понемногу брала свое. Как могла, воевала с чужой магией, незаметно продвигаясь вперед. Там виднелись уже не скрюченные сухие ветки, уродливо торчащие из земли, а молодые сильные деревья. Они окружили черную равнину, загораживая ее от чужих глаз. Несколько десятков лет – и это место смогут разыскать лишь те, кто о нем знает.

Я сделал шаг и под ногами тут же раздался хруст. Выбеленный временем скелет, один из многих, сплошь покрывающих обожженную землю, нашел здесь последний приют. Чуть поодаль чей-то череп скорбно взирал на меня черными провалами глазниц, словно желая поведать какую-то только ему одному известную тайну.

– Эй, маг, совсем обалдел?! – с негодованием воскликнул кто-то совсем рядом. – По костям-то не ходи!

Я повернул голову и разглядел на фоне черных деревьев человеческую фигуру. Так сразу заметить ее было трудно, незнакомец обрядился в черный плащ до самой земли и шевельнулся только сейчас. Оторвавшись от обгорелого ствола, он сделал шаг мне навстречу, одновременно стягивая с головы капюшон. Я даже покачнулся от неожиданности – это был Сеедир, только намного моложе и выше ростом.

– Учитель! – приглушенно охнул я, наблюдая, как он осторожно огибает одинокие скелеты, стремясь подойти как можно ближе. Для него это место явно значило очень многое, я прочел это по его взору, с затаенной скорбью скользящему по равнине.

Замерев напротив, Сеедир вскинув голову, с грустной улыбкой разглядывая мое лицо.

– А как ты понял, что я маг? – спросил я.

Он лишь хмыкнул:

– Ну знаешь, когда человек появляется прямо посреди равнины с таким видом, словно это нормальное явление, ничего другого на ум не приходит.

– Что здесь произошло? – тут же задал я следующий вопрос, одновременно делая осторожные попытки выбраться на свободное место, не тревожа ничьих останков.

– А ты не знаешь? – вскинул он на меня удивленные глаза. – Здесь десять лет назад распался союз магов. Тут все прикрыто магией, потому и кости сохранились, чтобы мы навсегда запомнили тот час.

– Извини, я и представления не имел… – ошарашено ответил я. – Меня тогда вообще здесь не было.

Он кивнул, признавая, что такое действительно возможно.

– Что ж… знал – не знал, теперь это уже неважно. Ныне все мы одиночки. Тебе повезло, пропустил настоящую бойню. А вот я тогда как раз оказался поблизости.

Его передернуло от отвращения.

– Не хотел бы снова пережить такое, – признался Сеедир. – Слышал о Веланде? – Я кивнул. – Мы с ним раньше были в ладах, а теперь я даже не знаю, что скажу ему при встрече. Несмотря на прошедшие годы, чувства еще слишком свежи. Особенно здесь.

– А что сейчас происходит с магами? Как живешь ты сам?

– Да никак. Живу как жил, хотя все уже не то. Раньше было лучше, а сейчас даже не знаешь, кого где искать. Маги разбрелись по разным мирам. Никто никому не доверяет… Я Сеедир, – внезапно представился он, улыбаясь немного смущенно, и протянул мне руку. – Хватайся. Давай помогу тебе выбраться. Неудачное место ты выбрал для появления.

– Арлин, – ответил я, тоже решив обойтись без имени учителя. Вряд ли существуют два Сеедира, а больше я никого не знал.

– Куда теперь, Арлин? – как бы невзначай спросил он, не зная толком, куба бы деть самого себя. Мир, который раньше был для него родным, перестал существовать, и даже воздух, вдыхаемый им сейчас, казался чужим, одуряюще тяжелым от будто только что пролитой крови. Он пришел сюда, движимый одной целью, которой вдруг так захотелось поделиться с этим молодым магом, в чьих глазах нет ни осуждения, ни желания перетянуть его на свою сторону, как у остальных.

И Сеедир решился, произнеся легкомысленно, будто делясь чем-то несущественным, слова, всколыхнувшие внутри меня страх:

– А я вот хочу разыскать Веланда. Знаешь, мы очень нехорошо расстались, а ведь он мне все таки не чужой.

– Уверен, что стоит это делать? – осторожно поинтересовался я. Идея встречи со Старшим не прельщала меня как в Убежище, так и здесь, лет эдак за триста или даже больше до нашего настоящего знакомства.

– Уверен, – ответил Сеедир так твердо, что я понял – переубедить его не удастся. – Не хочешь присоединиться?

На языке у меня вертелся заранее приготовленный ответ, что лучше уж несколько раз встретиться с наемниками, чем разок с самим Веландом, но учитель смотрел на меня с такой надеждой, что я не смог отказаться. Злясь на себя за мягкотелость, я молча кивнул, и лицо Сеедира сразу просветлело.

– А ты хоть знаешь, где его искать? – спросил я, искренне надеясь на отрицательный ответ.

– Должен быть где-то здесь, – неуверенно отозвался маг. – По правде говоря, я надеялся, что он тоже придет сюда. Все таки годовщина…

– Про такие годовщины лучше не вспоминать, – кисло произнес я. – Да и место… как-то не располагает к дружеской беседе.

– Что верно, то верно, – признался Сеедир. – Может, оно и к лучшему, что не удало…

Позади нас затрещали кусты и мы резко обернулись. Я молча взвыл, узнав высокую фигуру мага, и с трудом подавил желание немедленно отвернуться, скрывая лицо. Веланд не торопясь, шел к нам, особо не утруждая себя выбором дороги. Шагал по прямой, с истинно садистским наслаждением втаптывая в землю обломки разбросанных костей. Я искоса скользнул по застывшему лицу осторожным взглядом, отыскивая малейшие изменения, но Старшего, похоже, время обходило стороной, чего не скажешь о моем учителе, к которому годы оказались далеко не так милостивы.

Сеедир, крепко сжав зубы, как и я следил за его приближением. Мысль поприветствовать Веланда исчезла без остатка при виде того, как безжалостно он обращается с останками павших собратьев, многих из которых Сеедир не только знал, но и безмерно уважал. В отличие от меня он сразу подметил еще одну весьма существенную деталь – сопровождение Веланда, пятерых магов, беспокойно переминающихся с ноги на ногу за его спиной. Они походили на свору собак, готовых покорно исполнять любой приказ хозяина, и это было дурным знаком.

Старший остановился в двух шагах от нас, уставившись прямо в глаза Сеедиру, но тот с каменным выражением лица молча отвел взгляд. Сказать вдруг стало нечего. Я не двигался, старался даже не дышать, боясь ненароком привлечь к себе внимание, но складывалась не из тех, что позволяют спокойно пережить бурю в сторонке. Ощутив, как прохладный взгляд скользнул по мне со смесью удивления и заинтересованности, я напрягся. Веланд слегка вздернул левую бровь и растянул губы в слабом подобии улыбки. Но чтобы вызвать на разговор меня, этого было маловато. Я опустил голову, упрямо разглядывая носки собственных сапог, и мысленно отсчитывал секунды затянувшегося молчания, приобретающего все более угрожающие нотки.

Первым не выдержал Веланд. А может, только сделал вид.

– Ну, здравствуй, ученик. – Голос его оказался сухим и каким-то незнакомым.

– Учитель, – глухо откликнулся на приветствие Сеедир и заставил себя посмотреть ему в лицо. – Тоже решил вспомнить прошлое?

Я вздрогнул от неожиданности. Учитель. Мне такое и в голову прийти не могло, а ведь я вплоть до этого момента был уверен, что знаю об учителе если не все, то по крайней мере большую и самую важную часть. Но главное он все же утаил.

Только теперь мне стало понятно непреодолимое желание Старшего избавиться от меня любым способом, и его ненависть, старая, жгучая, наверняка начавшаяся именно здесь, среди выжженных земель. Он видел во мне не просто подопечного одного из одиночек, нет, он видел во мне ученика Сеедира, которому сам приходился учителем.

– Скорее, забыть, – после короткой паузы нехотя ответил Веланд. – Если честно, не ожидал тебя здесь увидеть. В прошлый раз ты клялся, что навсегда вычеркнешь это место, даже мир из своей памяти. Выходит, обманул.

– Вовсе нет. – Сеедир долгим взглядом обвел равнину, этот ужас, долгое время преследовавший его в снах. – Просто тогда я был на пределе, истощен не столько магически, сколько духовно. То, во что я верил, осталось здесь, превратившись в прах. Я потерял самого себя в бойне, что до сих пор стоит у меня перед глазами. Вроде живой, а по сути мертвец, бесцельно слоняющийся по мирам, вот кто я теперь.

– Так тебе нужен новый ориентир? – Черты лица Веланда смягчились. – Я дам тебе его. Посмотри на тех магов. – Словно услышав его слова, они кинули взгляд в нашем направлении. – Здесь мы разрушили старое единство, здесь же я хочу вновь его возродить. Они уже присоединились ко мне, сделай это же, ученик, встань на мою сторону. И тогда тебе больше не придется бегать по разным мирам, предлагая свои услуги почти задаром под градом насмешек и презрения. Только подумай, одно слово – и унижениям придет конец. Те, кто бросал в тебя камни, будут на коленях вымаливать прощение. Мы заставим всех вновь вспомнить о том уважении, которым пользовались когда-то. Но для этого ты должен быть рядом со мной, твоим наставником.

– А остальные? – прошептал Сеедир, словно наяву видя лица, хороводом кружащиеся вокруг него. Некоторые были страшно обезображены, другие бледны и безразличны. Как у него все десять лет скитаний.

– Я никого не прогоню.

Сеедир медленно поднял на него глаза, сухие и блестящие, как у больного лихорадкой. В их глубине затаилось недоверие. Он, ученик Веланда, был единственным, кто давно и хорошо изучил умение наставника манипулировать людьми, скрывать правду, облекая ее в манящие миражи. И сейчас перед ним был один из них, красивый и трогательный, только насквозь гнилой внутри.

– Ты не понял, учитель. Я имею в виду тех, кто не согласится и предпочтет остаться одиночками.

– Такие пусть сами о себе заботятся, – резко ответил Веланд и тут же иронично прибавил: – Если получится…

– Готовишь новую войну? – невесело усмехнулся Сеедир, в который раз убеждаясь в своей правоте. – И еще надеешься, что я повторно стану убивать ради тебя тех, что когда-то были моими друзьями? Нет. Второй раз я тебя не поддержу, учитель. и сейчас-то все никак не могу забыть свою подлость. Переживать это еще раз я не хочу и не стану.

– Уверен? – холодно осведомился Веланд. – Подумай еще раз… Сеедир.

Он впервые не назвал его учеником, и это заставило мага резко вскинуть голову и встретиться с ним взглядом. Я почувствовал, как у меня вспотели ладони, и незаметно вытер их об одежду.

Разговор, не понравившийся мне с самого начала, приобретал все более серьезный оборот. Я почти не дыша, ловил каждое слово, не забывая искоса посматривать на свиту Старшего, так и норовящую невзначай зайти нам за спину.

– Ты можешь убивать кого угодно, учитель, но уже без меня, – наконец решительно произнес Сеедир.

– А твой спутник? – Ледяной взгляд Веланда с нехорошим прищуром остановился на мне. – Что-то я тебя не помню, маг. И десять лет назад, когда мы собрались здесь в полном составе, я тебя тоже не видел, а память на лица у меня отличная. Кто твой учитель?

Этот вопрос застал меня врасплох. И я промолчал бы, если б не чувствовал, что даже сейчас, еще не будучи Старшим и главой магов, Веланд не тот, чьи вопросы можно просто так игнорировать. А потому уклончиво ответил:

– Неважно. Меня действительно не было здесь тогда и я многого не знаю и не понимаю, да только это ничего не меняет. Мне достаточно одного вида этого места, магии, рождающей смутные, но оттого не менее неприятные видения, чтобы сказать: я не буду, не желаю становиться одним из Единых. – Я резко замолчал, сам удивившись собственной горячности. Что сболтнул лишнего, до меня дошло лишь по окончании фразы.

Веланд удивленно моргнул:

– Как ты узнал, что именно так я хочу назвать новый союз магов?

Мысленно отвесив себе парочку пощечин, я изобразил на лице полнейшее безразличие и пожал плечами.

– Да ничего я не знал. Просто как-то само собой пришло на ум.

Не знаю, поверил он мне или нет, но посмотрел так задумчиво, будто видел все, что я пытаюсь скрыть.

– И тем не менее угадал верно, – заметил Веланд и улыбнулся непонятно чему. – Значит, не хочешь становиться одним из нас?

Я молча кивнул, чувствуя, как сам себе подписываю приговор. Не будь рядом Сеедира, мог бы и согласиться – так, для вида, – чтобы потом улизнуть без лишних проблем. Но учитель – вот он, под боком, бледный и непреклонный, и я хоть тресни, ну не мог при нем заставить себя встать на сторону Единых. Конечно, их пока всего лишь пятеро магов, но это уже они. Те, кого я ненавижу, кто подослал ко мне наемников и расправлялся со всеми одиночками, даже если те никак не вмешивались в их дела.

Сеедир бросил на меня короткий выразительный взгляд. На его лице ясно читалось облегчение. Он явно решил, что раз я слыхом не слыхивал про их давние распри, то не задумываясь, примкну к его наставнику. И он бы меня за это не осудил.

От этого взгляда на душе у меня сразу же потеплело. В эту минуту я радовался, что все таки увидел его иным, не затворником, потерявшим смысл жизни, а первым магом, отважившимся сказать "Нет" самому Веланду.

Старший молчал, словно еще надеясь, что кто-то из нас переменит решение, и только я знал, что этого не будет никогда.

– Ты зря ждешь, – с печальной усмешкой произнес Сеедир. – Теперь мы по разные стороны с тобой, учитель. Ты возглавишь Единых, а я навсегда останусь среди одиночек. И, пожалуйста, не думай, что я когда-нибудь об этом пожалею.

Я едва заметно покачал головой, признавая его правоту. Он действительно будет одним из них до конца жизни. Даже больше того, умрет, как одиночка.

Резкий смех вырвал меня из задумчивости. Старший улыбался, переводя взгляд с меня на Сеедира и обратно.

– Итак, вы оба отказываетесь, – почти весело сказал он, хотя я решительно не понимал, что это смешного он находит во всей этой ситуации. – Что ж, значит, станете первыми отступниками, вставшими на пути Единых.

Сеедир поднял голову. Его потускневший взгляд не отрывался от лица Старшего, словно отыскивая ответ на давно мучавший его вопрос – что могло случиться с тем наставником, которому он привык беспрекословно внимать не из боязни, как другие, а потому что безмерно уважал и верил. А найдя, вмиг понял и только приглушенно спросил:

– Убьешь меня? Своего ученика? И его. – Кивок в мою сторону. – И многих других…

– Да, – просто ответил тот. – Но не своими руками. В отличие от тебя я помню, кем ты мне еще приходишься. – И криво усмехнулся.

– Я тоже помню… учитель, – неслышно шевельнул губами Сеедир. – Поэтому не хочу умирать.

Лицо Веланда потемнело. Он резко повернулся к нам спиной и отошел к черным зарослям, где были привязаны их кони. Положив руку на шею гнедой лошади, не оборачиваясь, бросил пятерым магам короткий приказ:

– Убить!

Я с трудом сглотнул. Вот оно. То, что с недавних пор преследует меня даже в снах, окутывая удушающей тьмой. Я сделал шаг назад, больше всего на свете желая сейчас вновь оказаться там, около своего учителя и других одиночек. Но у Сеедира было свое мнение на этот счет. В любом случае, так быстро возвращать меня обратно точно не входило в его планы.

Лица незнакомых магов исказила одинаково жестокая улыбка. Они с самого начала знали, к чему в итоге сведется напряженная беседа, и никак не могли дождаться развязки. Мертвая равнина тяготила их, и единственное, чего им действительно хотелось – побыстрее отсюда убраться. Подобно Веланду забыть, скинуть тяжелый груз тех событий.

Я оглянулся на Сеедира как раз в тот момент, когда тусклый свет, падавший с небес, коснулся его и пронзил с головы до ног, мерцающей лентой уходя в черную землю. Я удивленно моргнул. Все произошло настолько быстро, что могло сойти просто за игру воображения или мираж, сотворенный мрачной магией этого места.

Но кроме меня больше, казалось, никто ничего не заметил. Маги не торопясь обступали нас с четырех сторон, но пока не приближались. Они давно уже держали наготове чары, среди избранного круга известные как Пламя дракона, и сейчас, не отводя пристальных взглядов, вдруг слитно выбросили руки вперед, сплетая из воздуха жар. Я узнал пламя сразу, хотя до этого никогда не видел, а лишь слышал от учителя очень подробное и… жуткое описание. А увидев, порадовался, что не знал такого ужаса раньше. Даже так, будучи подготовленным к развернувшемуся зрелищу, я никак не мог заставить себя скинуть оцепенение.

Словно в ответ на лице одного из магов появилась кривоватая ухмылка, это превосходство опытного чародея, расчетливо использующего свою нешуточную Силу. И он, и остальные даже не сомневались, что первые же чары сломят нас, настолько четко спланированным и сильным оказался удар. И я совершенно искренне разделил их уверенность с той самой секунды, как огненно-красный обжигающий поток с ревом вырвался из воздуха перед двумя неподвижными фигурами, мгновение плясал, рассыпая обжигающие искры, и вдруг раздвоился и ринулся к нам.

Если честно, я крайне отдаленно представлял себе один-единственный способ ограждения от пламени. И так как других мыслей в голове не возникало, а время на размышление свелось к секунде, то и прибегнул именно к нему.

"Запоминай, Арлин", – вспомнил я наставления учителя, закрыл глаза и вытянул руки перед собой, обращая их ладонями наружу. Страх усилием воли оттеснил на второй план, сосредоточившись только на одном – преграде, способной заслонить меня от смерти. Она должна быть толстой… как можно толще. Я рисовал в темноте воображения, стремительно возводя стену из светящихся камней, пока она не показалась мне достаточно высокой и способной выдержать напор чужих чар.

Только тогда я позволил себе открыть глаза, хотя и так знал, что увижу – багряную пасть пламени, тщетно пытающегося прогрызть себе ход в моей невидимой преграде, которую я все так же держал перед собой вытянутыми руками. Не так давно белевшие у ног кости за какую-то долю секунды почернели и превратились в пепел, а покров магии над равниной словно ожил, незримо наблюдая за нами, как и десять лет назад, тихо и безучастно.

Отрешившись на миг, я ослабил внимание и упустил тот момент, когда маги со злорадной усмешкой усилили напор чар. Очнулся, лишь почувствовав в кончиках пальцев острую боль, медленно, но неуклонно скользящую все выше. Заслон стремительно таял, но стиснув зубы, я терпел боль, пытаясь задержать стену пламени. Только тщетно. Каждый отвоеванный мною миллиметр держался не более трех секунд, исчезая, не успев появиться. Жар уже опалял лицо, тянулся уверенно и жадно, высасывая Силы, так необходимые мне для сопротивления. Очень скоро руки предательски затряслись, во рту пересохло. Боги, я догадывался, что затеянная учителем тренировка будет серьезной, но то, что происходило сейчас, мало напоминало игру. Здесь у меня отнимали саму жизнь.

Зато Сеедир силы пока берег. Просто стоял, немигающим взглядом следя за пламенем, вдруг нерешительно замедлившим смертоносный полет. Оранжево-алые язычки витиеватым орнаментом расплылись в воздухе, обжигающими искрами раня страдающую землю. В ответ магия равнины дрогнула, теряя равнодушие перед лицом воспоминаний, миражами вздымающихся в воздух. Орнамент спутался, преображаясь в пульсирующие огненные крылья, желающие заключить в объятия замершую фигуру мага, но так, чтобы не касаться его самого, будто из боязни подступиться ближе. Бездумная игра ветра искажала трепещущие контуры, увлекала за собой, превращая движения в жуткий танец, в котором один неминуемо должен уступить, заплатив за это жизнью.

Резкий возглас подстегнул игру пламени, заставив крылья слиться в один поток. На мгновение скосив глаза, я успел увидеть, как он прошел сквозь Сеедира и унесся куда-то за спину, сметая мертвые деревья. Слегка побледневший маг, которому посчастливилось стоять именно за учителем, увернулся только чудом.

В этот момент моя стена окончательно рухнула. Я охнул и покачнулся, прижимая к груди обожженные руки. Огненная лавина торжественно взвыла и метнулась ко мне. Я вновь оцепенел.

Щит привратников поднялся так внезапно, что я даже непроизвольно вздрогнул, и в последний момент оградил меня от неистового жара. Пламя дракона застыло перед новой преградой и вдруг исчезло, словно впитавшись в воздух. Не знаю, как я смог удержаться на ногах вместо того, чтобы рухнуть на колени и возблагодарить привратников за обряд, только что сохранивший мне жизнь.

Маги Веланда удивленно переглянулись. Но первая неудача не смутила их, лишь на мгновение вытянувшиеся лица стали еще злее.

Сеедир повернулся ко мне, окинув щит оценивающим взглядом.

– Хорош, – одобряюще произнес он. – Первый раз такой вижу. А ты сильный маг, даже я такое не сотворю.

Я с трудом выдавил улыбку и не стал объяснять, что защита возникла сама по себе, без моего участия, что новые знания и возможности сидят где-то внутри, глубоко-глубоко, и выскакивают совершенно неожиданно, но зато к месту. Здесь любые слова казались бессмысленными.

Маги между тем времени зря не теряли, на этот раз решив воспользоваться Взглядом василиска. Кажется, эти пятеро были прямо таки знатоками по звериной магии, что внушало сильные опасения, заставляя сомневаться в столь же успешном продолжении боя.

Покорный чужой воле, воздушный поток устремился вверх, на ходу скручиваясь в тугой жгут. Я зачарованно следил за его стремительным преображением в полупрозрачный закрытый глаз, зависший над головами новоявленных Единых в ожидании приказа. Его обманчивое спокойствие таило хорошо ощущаемую мною мощь. К тайному преклонению перед мастерским владением Силой невольно добавилась изрядная доля растерянности. Тому, что я наблюдал сейчас, не нашлось места в рассказах учителя. Ни одного слова или намека, ничего, что могло помочь мне совладать с ним.

– Слышал про Печать неудач? – приободрился Сеедир после первой победы. – Смотри, делаешь вот так…

Я повторил – и маг, желавший указать на нас пальцем, совершенно неожиданно ткнул в своего соседа. При этом на его лице застыло искреннее недоумение, а избранная цель вообще вытаращила глаза – смысл действия соратника до Единого так и не дошел.

Чуть продолговатый глаз словно очнулся, приобретая насыщенный красный цвет. Сверкнул оранжевый зрачок – и маг упал, зарывшись лицом в землю.

Четверо остальных непонимающе переглянулись и дружно попятились. Я их понимал. Взгляд василиска – не пламя, от которого при должном мастерстве с трудом, но можно отгородиться, это опасное боевое заклинание и если оно ведет себя непредсказуемо – достаться может каждому.

Молниеносный обмен взглядами вынес молчаливое решение, но осторожные попытки избавиться от чар постигла очередная неудача. Проснувшееся око чуть дрогнуло в воздухе и медленно поплыло вниз, сплетая вокруг себя пугающие очертания. Красивая голова, переливающаяся всеми цветами радуги, на кольцах змеиного тела неуверенно заскользила к магам. Злые помутневшие глаза медленно искали новую жертву. На этот раз не до смеха стало и нам с Сеедиром.

– Ну хватит!

Веланд, стоявший к нам спиной, резко обернулся. Василиск с готовностью двинулся на голос, угрожающе задирая яркую голову. Старший выпрямился, сложив руки на груди, и спокойно ждал, когда тварь окажется совсем близко. Мутный взгляд уставился на него и стал проясняться. Зрачок сузился, набирая сочный оранжевый цвет, но маг его не боялся. Чуть наклонившись, Веланд быстро выкинул руку вперед, хватая василиска сильными, цепкими пальцами, защищенными тонким слоем сплоченного воздуха. Его немигающий взгляд встретился со сверкающими зрачками и не отрывался до тех пор, пока тварь не истратила весь свой убийственный заряд, и ее глаза вновь не помутнели. Тогда Веланд еще сильнее сжал пальцы и его губы чуть искривились от отвращения. Холодное тело василиска, покрытое слизью, парализующей любого, кто до него дотрагивался, чувствовалось даже сквозь защиту. Я едва слышно ахнул, когда красивая голова упала на бок, и маг отшвырнул от себя мертвую тварь, разогнулся и медленно пошел к нам.

Воздух вокруг задрожал. Щит привратников исчез так же неожиданно, как и появился. Я попятился, наткнувшись спиной на Сеедира.

– И что теперь? – шепотом спросил я, чуть было не прибавив привычное "учитель". Вспыхнувшая было надежда на спасение стремительно таяла с каждым шагом Старшего.

Ответа я просто не услышал.

Жестокая боль обрушилась на нас, окрасив мир в кроваво-красный цвет. Я задохнулся и чувствуя, как подгибаются ноги, коснулся ладонями ледяной земли. Сила Веланда, давая в полной мере ощутить ее мощь, рвала тело так, что, казалось, кости вот-вот треснут. И противопоставить ей что-либо было просто невозможно, потому как мои волю и разум парализовал внезапный океан тьмы, в чью глубину я соскальзывал все больше.

Не знаю, сколько я стоял на коленях, упираясь руками в землю и изо всех сил сжимая зубы, чтобы не застонать. А потом тяжело упал на бок, позволив меркнущему сознанию поглотить боль. Но вот издевательский смех оно заглушить не успело. Он прорвал толщу тьмы и зазвенел в ушах. Я вздрогнул, как от удара, и злость зародилась где-то внутри, пробуждая Силу. Одно короткое мгновение я еще держался, пока Старший вновь не швырнул меня на землю с легкостью, наглядно демонстрирующей, что я перед ним – просто человек, жалкий недоучка с Атиона, вдруг возомнивший себя равным ему. Этого хватило, чтобы понять одну нехитрую истину – как бы ни возросла моя Сила, умение владеть ею не приходит сразу, а достигается годами, десятилетиями. Поэтому все, что я сейчас мог – это огрызаться, как глупый молодой гулон, не желающий умирать, но и не умеющий противостоять жестокости внешнего мира.

Боль нарастала, гася сознание. Миг назад еще казалось, что я смогу ее терпеть, неимоверным усилием воли удерживаясь на грани реальности и небытия. А сейчас только чувствовал, как по капле уходит уверенность, толкая меня в пустоту, из которой уже не выбраться. Я извивался на земле, и иногда сквозь рвущуюся пелену видел кровавые обломки костей и насквозь пропитавшуюся кровью изодранную рубаху. Не знаю, мерещилось мне или нет, я вообще мало что соображал в этот момент. На груди словно лежал невыносимый груз, сдавливающий сердце. В глазах ежеминутно темнело, а когда боль вдруг отступила и я неловко попытался подняться, слепо шаря вокруг руками, то с ужасом осознал, что не могу этого сделать. Я замер, тело покрылось холодным потом, а перед глазами вновь встал черный туман. Боль вернулась, сминая тело. Я упал и взвыл, а маги вновь рассмеялись. Но теперь я слышал их голоса как бы издалека, одновременно улавливая где-то совсем рядом тяжелое, со всхрипами, дыхание Сеедира.

Я хватал ртом воздух, обжигаюше-горячие слезы струились по лицу, а боль не прекращалась, хотя мне и так казалось, что я уже почти мертв. Единые негромко переговаривались меж собой. Я ловил их слова обрывками, ненадолго выплывая из забытья, потому почувствовал, как кто-то склонился надо мной и крикнул:

– Старший, этот мертв!

Я отрешенно отметил это обращение – Старший – и ничуть не удивился его словам. Конечно, мертв. Каким еще я могу быть…

Веланд не ответил, молча подошел и ткнул меня носком сапога в плечо, переворачивая на спину. Наклонился, вглядываясь в лицо.

Лежа с закрытыми глазами, я точно знал, что руки сгрыз неистовый жар, и в то же время каким-то непостижимым образом чувствовал, как грубеют кончики пальцев. Я вспомнил гулона – и когти, острые, длинные, выдвинулись из пальцев и потянули меня за собой. Боль ушла. Я слабо взмахнул рукой и сильные когти полоснули едва успевшего уклониться Веланда по щеке. Брызнула кровь. Маг охнул, кубарем прокатившись по земле. Вскочил, зажимая рану и ошеломленно глядя на меня.

Я неловко поднимался, опираясь правой рукой о землю. Иллюзия, едва не убившая меня и все еще пытавшая скорчившегося невдалеке Сеедира, исчезла, хотя все тело покрывала корка настоящей крови. Я сделал шаг – и когти появились на правой руке. Щит привратников покорно возник, стоило лишь о нем подумать.

Двое побледневших магов подскочили к Веланду. Тот, что постарше, видимо, врачеватель, потянулся к ране, на ходу останавливая кровь. Второй застыл напротив, следя за каждым моим движением и отвлекая внимание от собрата, осторожно заходящего мне за спину. Дожидаться, пока маги окончательно придут в себя, я не стал. Доковылял до Сеедира и вцепился его, пытаясь привести в чувство. Он с трудом открыл глаза. Я поймал бессмысленный взгляд и встряхнул учителя еще раз, посильнее. Глаза мага закатились. Тогда я заорал во всю глотку, чувствуя, как у меня окончательно сдают нервы:

– Это иллюзия, Сеедир, слышишь?! Иллюзия! Вставай. Ну, пожалуйста, учитель, нам нужно уносить отсюда ноги.

Не дожидаясь ответа, я взвалил руку Сеедира себе на плечо и мы вдвоем на подгибающихся ногах вломились в кусты. Напоследок выудив из памяти когда-то преподанный учителем урок, я за секунду выстроил на пути опомнившихся магов воздушную преграду. Спасибо привратникам – невидимая стена, слегка подрагивающая и искажающая то, что находилось за ней, оказалась на редкость прочной. Первого же мага, неосторожно сунувшегося за следом, она откинула с такой силой, что он отлетел назад, повалив спутников, и остался неподвижно лежать на земле. Похоже, Печать неудач, сотворенная Сеедиром, действовала безотказно, и они очень некстати оказались на его пути.

Веланд что-то кричал нам в спину, но мы, не оглядываясь, уходили все дальше. И только по воздушной волне, хлестнувшей меня по ногам, можно было понять, что Старший совладал с преградой и теперь вместе с тремя выжившими магами тоже не отставал, лишь замешкался ненадолго, отвязывая коней. Зато теперь как бы быстро мы с учителем не тащились, он догонит нас через секунду.

– Там Врата, – внезапно указал мне рукой направление Сеедир. – Доберемся – сможем спастись.

И мы с удвоенной скоростью понеслись туда. Учитель больше за меня не держался, восстановившись удивительно быстро, бежал тяжело, но все равно с небольшим опережением. Сам я ничем особым похвастать не мог, даже когти не прятались, причиняя сущие неудобства, зато щит надежно прикрывал спину.

Во Врата мы влетели мимо остолбеневших привратников, не успевших даже открыть рот. Я про себя порадовался, что до времени, когда магов начнут впускать и выпускать из миров лишь по спискам, еще далеко. Привычная черная пелена мелькнула перед глазами и растаяла. Я беспокойно завертелся, не находя учителя рядом с собой.

– Сеедир? – позвал я его. – Сеедир!

– Арлин, Арлин, ты что? – окликнул меня знакомый голос, и я открыл глаза, будто выныривая из-под толщи воды.

Оказалось, что Врата исчезли, переместив меня в незнакомый светлый зал, где я лежал на холодном жестком полу, разрываясь на части. Кажется, надо мною маячило обеспокоенное лицо Хонира, но я никак не мог воспринять его, находясь где-то там, с учителем, а не здесь, среди толпы незнакомых привратников. Но мало-помалу ощущение раздвоенности проходило, все больше оттесняя видение, где мы с Сеедиром стоим в незнакомом мире, совсем как когда-то в реальности.

Хонир нагнулся и похлопал меня по щекам, приводя в чувство, и я окончательно перешел сюда, к ним, а учитель остался где-то далеко, скрывшись в меркнущем свете.

– Хонир, а где он? – сощурившись, насилу выговорил я, едва ворочая языком. Свет бил прямо в глаза, в голове царил полный хаос. Я шевельнулся, осторожно подвигал пальцами, с облегчением обнаружив, что когти невесть когда убрались. Исчез и щит привратников.

– Не надо было тебя сюда тащить, – тихо произнес Горм и одарил братьев угрюмым взглядом. – Чуть не убили.

– Что произошло? – я рывком приподнялся на локте и повернул к нему голову. Сильный голос привратника едва-едва перекрывал мерещащиеся мне выкрики Веланда, заставляя прислушиваться к каждому слову.

– Ты пропал на полпути сюда, – принялся за объяснения Хонир. – Сначала находился рядом, и вдруг исчез, буквально растворившись в темноте. Мы встревожились и вернулись назад, думая, что ты в целости и сохранности находишься в башне, но там оказалась лишь часть тебя, телесная оболочка. Вторая же бесследно исчезла. Тогда мы рванули сюда, но и здесь тебя не было. Не поверишь, целый час мотались по мирам и практически отчаялись, когда ты свалился нам на головы просто из пустоты.

– Час? – устало переспросил я. – А мне показалось, целая жизнь.

– Хватит, – вдруг замахал руками незнакомый привратник, – предлагаю перенести встречу. На сегодня событий предостаточно. Приятно познакомиться, Арлин, поверь, больше мы не будем требовать у братьев брать тебя с собой. Одного раза нам вполне хватило. А ты, уважаемый брат. – Еще один привратник поднял голову. На его лице ясно читалось смущение. – Ты всех нас ввел в заблуждение.

– Но я почувствовал… – немедленно начал оправдываться тот.

Его тотчас перебили:

– Да мало ли кто что чувствует. Нужны доказательства, а их нет. Зато мы видим другое – маг, самый настоящий, к тому же не из самых сильных. Да будь он привратником, пусть даже отчасти – явился бы сюда быстрее ветра.

– Но он ведь все же оказался здесь, – продолжал упорствовать привратник, обозлившись на нападки братьев.

– Да уж, не без нашей общей помощи, смею заметить, – язвительно ответил тот. Его немедленно поддержали, а когда привратник вновь попробовал возразить, просто оборвали на полуслове. На том и разошлись.

На обратном пути за мной следил не только Хонир, но и Горм с Нарви, так что до башни мы добрались без происшествий. Сам же я счел, что больше никогда не соглашусь на перемещение. Подобно слепому я брел за Хониром, мало что замечая вокруг, и дважды поскользнулся на ступенях. Меня беспокоила реакция Сеедира в тот момент, когда он поймет, что не может вернуть своего ученика назад.

В гостиной главный привратник резко развернулся ко мне и указал рукой на кресло.

– Садись, Арлин, – властно приказал он, – и рассказывай.

Я вздохнул, но приказ исполнил в точности. Тем более, что на ногах держался крайне нетвердо. Мимоходом незаметно оглядел себя, но хотя тело ныло не переставая, ничего больше не напоминало о том, что случилось.

– Я видел Сеедира, – без лишних предисловий выдал я.

Выражение лица Хонира не изменилось, а вот взгляд красноречиво посоветовал мне как следует подлечиться.

Я обиделся.

– Это правда, – запальчиво произнес я. – Я потерял вас и завис где-то в пустоте. Под собой увидел двери, открыл их и оказался там…

– Где? – не понял Горм.

Я замялся, не зная, как же объяснить.

– Понимаешь, Горм, это место, где обитают все маги-одиночки, с которыми расправились Единые.

– Да ну? – прищурился тот. – А вот лично мне кажется, что ты сильно ударился головой, когда вдруг ни с того, ни с сего возник из воздуха и шмякнулся об пол в зале у братьев.

– А что скажете об этом? – Я вскочил, поднял руку и помахал вмиг отросшими изогнутыми когтями. – Учитель забросил меня в свое прошлое, там я встретился с ним и Веландом. Это было спустя десять лет после раздора магов. Мы едва унесли ноги.

Нарви раскрыл рот.

– Ого, – восхищенно прошептал он. – Когти зверя. Неполная оборачиваемость. А целиком можешь?

Я отрицательно покачал головой.

Хонир, до того хранивший молчание, медленно произнес:

– Вот теперь я тебе верю. Вряд ли ты смог бы освоить перевоплощение, пусть даже частичное, за один час без посторонней помощи. Ты сказал, что видел двери? Это возможно, но их нельзя открыть. Как же тебе удалось?

– Во время обряда произошло нечто странное, – торопливо и почему-то вполголоса сказал я. – Кто-то прошептал мне на ухо несколько слов, а перед закрытыми дверьми заставил их вспомнить.

Лысый привратник сокрушенно схватился за голову.

– Я знал, – глухо произнес он. – Я так и знал, что это было опасно. Мы на миг приотворили двери долины Покоя и некто воспользовался этим. Ты мог остаться там навсегда, Арлин, а мог и выйти, но на вполне определенных условиях. Но магия Сеедира каким-то образом скрестилась с нашей и позволила вытащить тебя оттуда прежде, чем этот некто до тебя добрался.

– Повезло, – невесело сказал я.

– Только неизвестно, насколько, – серьезно произнес Хонир. – Будем надеяться, что все закончилось. Братья не станут нас больше тревожить, так что можешь спать спокойно, Арлин.

– С радостью, только вот, боюсь, кошмары замучают, – отозвался я и, пошатываясь, вышел из гостиной и поднялся на крышу башни.

Совсем близко в долине раскинулся почти готовый город Единых. Маги постарались, даже в темноте он сверкал призрачными огнями, а центр был окружен кольцом легкой, едва заметной дымки. Да, сунься я к ним – мигом узнают, кто пожаловал. А там и думать долго не надо – всего-то превратить сигнальное кольцо в боевое, тогда от гостя, вздумавшего его пройти, мало что останется.

Я напряг зрение и различил крошечные фигурки, снующие по немногочисленным улицам, больше смахивающим на аллеи. Покатые крыши аккуратных изящных домов тускло блестели в свете огней. С высоты башни привратников ясно вырисовывалась квадратная форма резиденции Единых. Ровная каменная стена протянулась от башни к башне, надежно отгородив их от соседей. Ворота, на первый взгляд кажущиеся лишь очередным украшением, заперты на ночь. Маги магами, а полагались между тем не только на свои Силы, и если большая часть города смотрится невесомо легкой, почти игрушечной, то замок в центре выстроен на совесть, как у князей в Атионе, привыкших к внезапным нападениям. Я прищурился, но все равно ни за что не смог бы увидеть, что происходит за окнами замка. Я знал только одно – где-то там находится Веланд.

Сзади неслышно подкрался Нарви, тоже посмотрел вдаль и уселся рядом, скрестив ноги.

– Как там Сеедир? – будто невзначай спросил он.

Я оглянулся.

– Неплохо… для его положения. Скажи, Нарви, а ты знал, что учитель был учеником Веланда?

Привратник помолчал.

– Узнал таки, – наконец тяжело вздохнул он. – Ну конечно. Только мы, привратники, еще помним старые времена. А больше никто. Да и сам Веланд не стремится напоминать, что Сеедир, считавшийся его первейшим врагом, когда-то был предметом его гордости, его единственным учеником. Что еще ты видел?

– Веланд хотел, чтобы он вернулся к нему и стал одним из первых Единых, но учитель отказался. Сказал, что второй раз на подлость не пойдет.

– Да, его это все триста лет грызло, до самой смерти. – Нарви откинулся назад, заложил за голову скрещенные руки и поглядел верх, на темное небо. – И все таки не выдержал, отправился к ним. Он сильно изменился, братья не сразу его узнали, а когда поняли, что допустили ошибку – решили промолчать. Ему все равно уже никто не мог помочь.

– Но ведь мне вы помогли. – Я слабо улыбнулся.

– Да. И у привратников есть сердце, хотя Сеедир никогда в это не верил.

– Он сказал, что непременно извинился бы перед вами, доведись ему вновь вас увидеть.

– Что ж… я передам братьям. Они будут рады. Сеедир ведь раньше был совсем другим, но разлад среди магов сильно его подкосил. Но тебе повезло, что он стал твоим учителем. Это все равно, что учиться у самого Веланда.

– Уже тогда его называли Старшим.

– Не уже, а как раз с того времени. Раньше он был просто Веландом, а как начал собирать вокруг себя магов – сразу стал Старшим. В любом случае сейчас он имеет все права на такое обращение. Других магов, которые могли бы тягаться с ним по количеству прожитых лет, не осталось.

– Нарви, а расскажи мне про оборачиваемость? – переменил я тему, тяжелую не для меня одного.

Глаза Нарви мгновенно зажглись и он резко сел:

– Знаешь, это очень трудная и капризная способность, дается далеко не всем. Верх мастерства – суметь обратиться в зверя целиком, а потом еще вернуться обратно в свой облик. А начинается все с образа. Вот ты кого себе представил в тот момент?

– Гулона, – чуть подумав, ответил я и признался: – Этот зверь был единственным, кто тогда пришел мне на ум.

– Считай, освоил первую ступень, основную и самую трудную. Научишься как следует пользоваться когтями – переходи к полному перевоплощению. Главное – в первый раз суметь обернуться назад, а там привыкнешь.

– А если не хочу в гулона?

– С этим ты, брат, опоздал. Первый образ неизменен. С кого начал – тем и закончишь.

– Еще у меня появился щит привратников, – решил поделиться я.

Нарви кивнул:

– Наше последнее средство. Вот в былые времена несколько одиночек сплотились и решили проникнуть в Убежище. Так мы их щитами выдавливали, потому что других Сил через три тяжелых дня просто не осталось. Насилу справились.

– Но как он возник у меня?

– Действие обряда, – коротко объяснил Нарви.

Я замолчал, собираясь с мыслями, и вдруг спросил то, что мучило меня с самого начала путешествия в прошлое учителя.

– Слушай, а Веланд теперь меня помнит?

– Нет. – Привратник был абсолютно спокоен. – Это у Сеедира из личного тренировочного арсенала Веланда, так что беспокоиться не о чем. Интересная, кстати сказать, штука. Все совершенно настоящее, но до определенного момента. Там даже убить могут, если вовремя не вмешаться.

– Уф, прямо от сердца отлегло, – расслабился я. – А то я уж подумал…

– Нет, это была просто хорошая тренировочная иллюзия, – успокоил он меня.

– И в этой иллюзии убить нас пытались с помощью другой иллюзии

– Любимое орудие Старшего. Сеедир им, кстати, не владел, а вот ты можешь попробовать. Нужно поверить в то, что ты представляешь, и заставить поверить в это же тех, на кого направлена иллюзия. Безобидный мираж создать намного легче, но если ты его освоишь, то сможешь добраться и до его боевого применения. А теперь идем, видишь во-он те четыре фигурки – это наша ночная поддержка. Даже отсюда могу с точностью сказать, что среди них есть Тайра. Вот на ней и попробуй.

Я невесело рассмеялся, но совету последовал. Ночь предстояла длинная и тоскливая, отчего не разнообразить?

Глава пятая

Вкрадчивая тьма собрала у Врат целую толпу и притихла, нагнетая напряжение. Хонир, и так-то не доверяющий Веланду, теперь вовсе подозревал его невесть в чем, но не спешил делиться с нами догадками. Горм наивно пробовал его разговорить при молчаливой поддержке Нарви, но пока ничего путного из этой затеи не выходило. Впрочем, свободное пространство перед Аркой оказалось забито до отказа, что говорило само за себя. Двоих из Единых я знал, на другую же парочку, а именно, на их кислые физиономии, посматривал с нескрываемым удовольствием. Маги явно восприняли свое назначение сюда, как сущее наказание, и даже не брали на себя труд хоть как-то это скрыть. Они сидели с таким страдальческим видом, что во мне невольно шевельнулось сочувствие.

Их лица разгладились лишь на миг, когда мимо протопало около двадцати Единых разом. Как я понял из обрывков фраз, свою основную миссию – строительство города – они выполнили и теперь собирались со спокойной совестью рассеяться по старым знакомым местам. Я мог этому только радоваться, понимая, что чем меньше магов в Убежище, тем лучше, хотя и оставшихся вполне хватит, чтобы сделать нашу жизнь невыносимой.

Благодаря Нарви, я уже знал, что в этот мир прибыли хотя и не все Единые, но большая их часть. Правда, имелись и другие, в чьи планы не входило даже краткосрочное пребывание вдали от родного дома. Нет, все они уважали Веланда и признавали его Старшим, но сюда не спешили, боясь потерять последние крохи независимости, когда-то отвоеванные с таким трудом. Кто знает, что решит Веланд, увидев их здесь? Поэтому они сочли за лучшее вовсе не показываться ему на глаза. Благо, положение позволяло. Вот и эти спешили убраться как можно быстрее, свалив оставшиеся хлопоты на плечи более молодых.

Я заинтересовано смотрел им в спину и не мог назвать возраст ни одного из магов. Стоило лишь вспомнить Веланда триста лет тому назад и сейчас, чтобы понять, какую бы цифру я не назвал, она будет крайне приблизительна. Важно другое – таких молодых на вид, как Тайра или Арий, среди них не было, хотя кто их знает. Ведь говорят же, что Сила от возраста не зависит.

Я чуть повернул голову и только теперь заметил, что, оказывается, не в одиночку так открыто слежу за уходящими. Чародейка и остальные маги провожали их одинаково тоскливым взглядом. Чувствовалось, что они готовы на многое, лишь бы оказаться на их месте. Но вслух никто не проронил ни слова, только злости в глазах прибавилось ровно на треть. С этого момента они потеряли покой и часы словно удлинились. Желчь выплескивалась едкими отрывистыми фразами, раня в самое сердце. Особенно доставалось мне. Единые не смущаясь, в глаза называли меня и предателем, и учеником предателя, проклятым одиночкой, перебежчиком. Большая часть сказанного по сути своей являлась правдой, хотя и с гнилостным оттенком ненависти.

На их нападки я старался по возможности не обращать внимания, тем более, что был занят. Вот уже полночи мучился, пытаясь сотворить небольшую иллюзию. Конечно, начать следовало с самого простого, но я замахнулся на особый мираж, который бы не видел и не слышал никто кроме меня и чародейки. Удалось не сразу, но зато весь остаток ночи Тайра ни на секунду не сомкнула глаз. Да и зачем, если кошмары мерещились наяву. До самого утра с ее лица не сходило недоуменно-испуганное выражение, глаза бегали, перебирая всех присутствующих, и держаться она старалась как можно ближе к тусклому свету Арки. Трое магов, пришедших вместе с чародейкой, под конец стали поглядывать на нее, как на ненормальную. Арий, ненароком затесавшийся в их группу, вообще открыто скалил зубы, пока после очередной насмешки не ощутил холодные касания тьмы в моем исполнении.

Я поразвлекся вволю, тем более что Хонир и Горм смотрели на мои выходки сквозь пальцы, а Нарви умудрялся втихомолку подсказывать, как сделать иллюзию еще натуральней.

Самым удачным оказался мираж водопада над головой Тайры. Я однажды видел его в Атионе и теперь с удовольствием вспоминал, одновременно рисуя в воздухе прозрачный ледяной поток воды, распадающийся на множество каскадов. Он стремительно вырывался из темноты и с ревом устремлялся вниз. Для пущего эффекта я придал воде голубоватый сияющий отлив, а вокруг воссоздал облако мельчайшей водяной пыли. У самой земли водопад рассыпался сотней сверкающих капель, с веселым звоном так и бьющих во все стороны. Получилось на редкость красиво, я даже сам на миг залюбовался. Нарви же, хоть ничего не видел, зато как все привратники обладал особой чувствительностью к творимой магии. А так как он еще и примерно представлял, что у меня на уме, то глаза ему и вовсе были не нужны. Он все понимал и только тихонько усмехался.

Когда мираж был полностью готов, я позволил взглянуть на него и чародейке, но начать решил со звуков.

Поначалу она просто прислушивалась и неприязненно поглядывала на Ария, примостившегося рядом, но вскоре поняла, что это не его шуточки. Звон воды становился все отчетливей, и когда она вдруг задрала голову, уверенная в том, что звуки самые настоящие, и увидела устремившийся на нее бурлящий водопад – поверила в него сразу. Это и довершило дело. Тайра вскочила с проклятиями и такой злобой в глазах, что удивленные маги сочли за благо отодвинуться от нее подальше. Несколько секунд я позволил себе полюбоваться красивым платьем чародейки и ее уверенным видом, а затем чуть-чуть их подправил. Конечно, она и теперь выглядела как обычно, если не считать внезапного приступа ярости, но только не для меня. Я-то знал, что сейчас предстало ее взгляду – насквозь промокшее платье, волосы, свисающие вниз длинными сосульками, ледяная лужа под ногами.

Голос у Тайры оказался сильный. Даже я, застывший в ожидании, вздрогнул, когда она открыла рот. Кричала Тайра долго и громко, причем исключительно на своих. На привратников или там на меня даже внимания не обращала. Те же, кому доставалось от нее от всей души, оправдываться не спешили. Они вообще не понимали, в чем их обвиняют, так что решили просто промолчать. Тайра в их четверке была самой сильной. Арий ей хоть и немного уступал, но даже он в этой ситуации не знал, как себя повести. Поэтому сидел, задрав голову и глядя на чародейку круглыми как у совы глазами, а в уме прикидывал, как бы побольнее ее кольнуть. Тем более, что момент представился на редкость удачный.

– Сбесилась совсем, да? – внезапно очень ласково спросил он.

Тайра резко замолчала и вперила в него убийственный взгляд, но Арий на подобные проявления теплоты с ее стороны давно плевал, а потому продолжил, как ни в чем не бывало:

– Оно и понятно. Старший говорил, что его сестра тоже была немного того… буйной особой, и он даже рад, что из нее чародейки не вышло. Жаль, в остальном судьба оказалась не так благосклонна.

– На себя погляди, – прошипела Тайра и угрожающе взмахнула рукой. Очередная насмешка Ария окончательно убедила ее в том, что все шуточки этой ночи – его рук дело. – В пыль сотру. По ветру развею.

Тот приподнял брови и совершенно неожиданно обратился ко мне:

– А знаешь, ты был прав. Она и впрямь больная.

Я благоразумно промолчал, дабы не привлекать к себе внимание чародейки. Кто ее знает, вдруг возьмет да догадается, кто это тут устроил ей ледяной душ. Пусть даже призрачный.

На миг ощутив укол совести, я тут же вспомнил пылающие огнем звезды Тайры у самого лица. Вот уж кого совесть точно не мучила, да и безобидность там была на нуле. Так что ничего. Переживет. Зато я, хоть и малость переусердствовал, теперь мог создать вполне сносный мираж. Конечно, это не боевая иллюзия Веланда, но уже кое-что.

Очередной рассвет мы встретили с облегчением. Уставшие маги, которым уже до чертиков надоело бессмысленное подпирание Врат, еле дождались утра и неожиданно резво вскочили на ноги, бросившись к своим лошадям. Мрачная Тайра поковыляла следом, все еще посылая на голову Ария всевозможные проклятия. Мне вновь стало совестно, но я тут же оправдал себя тем, что практиковаться на ком-то необходимо. И если уж на то пошло, не на Хонире же, или других привратниках.

Горм поднялся, проводив Единых долгим взглядом. Даже сейчас до нас доносился голос чародейки. Похоже, она сегодня вообще не собиралась успокаиваться и по-прежнему винила во всем бедного Ария. Я с улыбкой покачал головой. А ведь он, как говорится, ни слухом, ни духом…

Нарви сладко потянулся на траве, но вставать не спешил. Вместо этого искоса глянул на хмурого Хонира.

– Ну и как, выяснил, что хотел? Или нам еще пару суток придется созерцать их постные физиономии? Ты учти, если так пойдет дальше, то на Арлина скоро начнут кидаться не в фигуральном, а в буквальном смысле. Да что там, если раньше на нас глаза боялись поднять, то теперь раз от раза становятся все наглее и наглее. Не знаю, как вам, а мне это что-то приелось. И вообще, впервые захотелось поменять Убежище на любой другой мир, лишь бы там Единых не было.

– Ты так говоришь, будто это я приволок сюда эту четверку, – заметил тот. – А между тем я делал все, чтобы избавиться от них раз и навсегда. Пойми, они здесь не просто так и дело вовсе не в безопасности Единых, хотя нас и пытаются изо всех сил в этом убедить. Что-то готовится, но я никак не могу понять, что.

– Хорошо, если ты считаешь, что нам нужно находиться при них, то так и будет, – спокойно сказал Нарви, грызя стебелек травы. – Хотя лично я никакой опасности не чувствую.

– Ты еще просто не научился, – мрачно взглянул на него Хонир. – Поэтому сиди здесь и жди их смену. Потом можешь уйти.

Нарви даже зажурился от удовольствия.

– Я с ними – и один, – широко улыбнулся он, уже предвкушая полную свободу действий. И никто не будет его одергивать, если он на очередную колкость магов ответит не совсем так, как подобает привратнику. – Согласен.

Хонир резко повернулся ко мне.

– Арлин, а ты чего с такой тоской смотришь на Врата?

Я даже вздрогнул от неожиданности. Мысли резво упорхнули из головы, и оказалось, что я и впрямь уставился на черную замерзшую гладь, подсознательно манящую к себе, словно желая что-то указать.

– Даже сам не заметил, – пожал я плечами. – Просто думал о чем-то своем.

Он склонил голову набок и смерил меня скептическим взглядом.

– М-да, вижу. А знаешь, что?

Я отрицательно помотал головой и он продолжил:

– Надо бы тебе куда-нибудь сходить, развеяться. Ты весь бледный стал, как смерть. Привратники, думаешь, безвылазно, что ли, в своих мирах сидят? Нет-нет, да улизнут на сутки-другие. А иногда и дольше. Так что и ты давай, мотай из Убежища хотя бы на часок-другой.

Нарви мне весело подмигнул и быстро указал на Врата. Мол, давай быстрее, пока Хонир не передумал.

Я слегка растерялся, сразу вспомнив, как давно хотел заглянуть в Долину Врат, да только так жизнь закрутилась с той поры, что это незаметно, само собой ушло на второй план. А тут на тебе – разрешение на отдых. И я решился. Правда, от прежних проблем это отнюдь не избавляло. Вот, например, я так и не знал, как отыскать мою Долину, учитывая, как нечасто ее покидал, к тому же тогда рядом со мной всегда был учитель и именно он заботился о нашем возвращении. Да и проема больше нет.

Слегка замявшись, я подсел было к Нарви, но тот с ходу меня огорчил, виновато признавшись, что Долины – не его конек. Тогда я покосился на Хонира, мигом прочел по его хмурому лицу, что к расспросам он не расположен, и как голодный гулон вцепился в собравшегося уходить Горма.

Его выразительный взгляд сказал мне все яснее слов. Но он не учел, что от меня так легко не отделаться.

– Горм, ну если что-то знаешь – поделись, – обиженно протянул я.

Он тяжело вздохнул, но все же порылся в памяти и к моему большому облегчению таки выудил из нее некоторые сведения.

– Ладно, слушай, – строго произнес он, и я тут же с готовностью кивнул. – Насколько я знаю, таких Долин несколько, но в одном мире может находиться не больше одного проема, как ты его называешь. Вообще-то это древний переход, соединяющий почти все миры.

– А кто их сделал? – рискнул я вставить коротенький вопрос.

– Не знаю, – поморщился он. – Некий давно сгинувший маг. Кое-что из своих творений он раздарил, другие у него выкрали при жизни, а третьи разобрали после смерти. Лично я понятия не имею, в какую именно Долину можно попасть из Атиона. Так что предлагаю пройтись по всем.

– По всем? – ахнул я. – И сколько их? Пара сотен?

– Всего около десяти, – успокоил меня Горм. – И найдешь ты свою быстро, даже не сомневайся.

– И откуда такая уверенность? – удивился я. – Для меня ж в миры, что в омут – войти-войду, а вот обратно…

– Сможешь, – загадочно пообещал Горм и слегка подтолкнул меня к Вратам.

Я почесал в затылке, недоумевая, с чего бы такая уверенность, но послушно погрузился в черную гладь. Привычно поежившись, как всегда, стоило мне лишь оказаться внутри, приготовился выйти, держа в голове образ Долины. Вот тут-то и притаился подвох. Что-то ожило вокруг и удержало меня, пробудив неясное, доселе незнакомое чувство. Прежде, чем я успел опомниться, мрак закружился, увлекая меня за собой. Тихо вскрикнув, я едва не упал. Руки сами собой потянулись в пустоту, надеясь ухватиться хоть за что-нибудь, как вдруг я осознал, что же за чувство проснулось во мне. Связь с мирами. По крайней мере, назвать это как-то иначе было трудно. Они возникли вокруг меня, все до единого, смутные, темные. Я увидел их и застыл, ошеломленный океаном обрушившихся звуков, запахов, красок. А потом как-то непонятно для самого себя и легко заскользил мимо миров к Долинам, будто кто-то заботливо вел меня за собой, указывая дорогу. Я даже не видел их, но стремительно отсеивал и двигался дальше с полным ощущением того, что это делаю не я. С пятой попытки нашел таки свою, родную, ныне совершенно заброшенную. И только тогда остановился, решительно не понимая, как такое вообще возможно – чувствовать миры. И тем не менее я чувствовал их и мог из любой Арки шагнуть в любой мир, даже не зная названия. Для этого стоило лишь мысленно выделить его среди остальных.

Я вывалился из совершенно незнакомых Врат потный, взъерошенный, но такой счастливый, что долгое время просто стоял, медленно приходя в себя. А вокруг так и плясала круговерть миров и Долин.

Постепенно мелькание успокоилось, и связь осталась только с одним миром – Убежищем. Даже с закрытыми глазами я мог сказать, что его Арка где-то здесь, среди других. Она и правда скрывалась за более высокими собратьями и стояла как бы в стороне, едва заметно касаясь меня своим нежным теплом. Неким образом признав во мне привратника, пусть даже лишь наполовину, она давала об этом знать, внушая безотчетное чувство долга, желания защищать, что казалось новым для меня.

Я поднял голову, вглядываясь в некогда радужный купол над Долиной. Теперь его трудно было заметить. Яркие краски поблекли, сверкающий свет погас, и всю Долину навсегда застлал серый полумрак. Даже тишина здесь изменилась, растеряв былую власть надо мной, стала просто мертвой.

Мой благодушный настрой мигом испарился, и на душе вновь стало тяжело. Я неспешно прошелся по траве туда, где некогда находился вход в Атион. Теперь там было пусто. С минуту я смотрел в никуда, рисуя перед мысленным взором знакомый черный прямоугольник, когда-то связанный со мной единой нитью. Это раньше я не смог бы вырваться в Атион без него. Теперь же проем был мне больше не нужен, как и Врата, ведущие в этот мир.

Я печально улыбнулся, представив себе, как переношусь домой. В глубине души я одновременно и боялся и надеялся на что-то хорошее, способное развеять тоску. А еще я точно знал, что если воспользуюсь хорошей возможностью сейчас, то это будет, скорее всего, мой последний визит в родной мир, неспроста же Хонир такой мрачный и подозрительный. Но несмотря на это обратно меня что-то… не тянуло. Даже больше того, если раньше я чувствовал себя в Долине спокойно, то теперь она тяготила меня. Поэтому я просто отступил и медленно побрел обратно.

Не знаю, что на меня так повлияло – воспоминания или давящая тишина, но я настолько погрузился в мысли, что слишком поздно понял, какую ошибку совершил. Стоило мне обойти зеленую цветущую Арку, как я увидел уставшего Хенигаса, непринужденно привалившегося к серому камню. Он тут же поднял голову и приветственно вскинул руку, лишив меня последней возможности тихо свернуть в сторону. И теперь я мог сколько угодно ругать себя за то, что как последний дурак поперся к Вратам в Убежище, хотя с тем же успехом мог войти в первые же, стоящие на моем пути. Все равно исправить ничего уже было нельзя.

Не стану отрицать, я запаниковал, хотя и постарался скрыть это, неумело изобразив на лице некое подобие полного равнодушия. Но наемник без особого труда прочел смятение в моих вмиг потемневших глазах и поднялся навстречу. Крестовина меча как-то нехорошо маячила за его плечом, наводя на определенные мысли, и как бы я не старался, мой взгляд так и норовил за нее зацепиться. Радовало одно – пока Хенигас был один. Меня это, правда, не особо обнадеживало. Понятно, что кликнуть своих для него ничего не стоит. И примчатся они, надо полагать, быстрее ветра. А вот у меня с подкреплением дела обстоят куда хуже. Нарви скорее всего уже ушел. Горм и Хонир вернуться только поздно вечером. Общаться с ними мысленно я не умею и никогда не научусь, ибо не принадлежу к истинным привратникам.

Вот так, с затаенной опаской, я и наблюдал, как наемник неторопливо преодолевает отделяющие нас несколько метров.

– Что, маг, не ожидал меня здесь встретить? – насмешливо улыбаясь, спросил Хенигас. – Учил тебя Сеедир, учил, а ты так и не смог овладеть главным признаком любого магов – абсолютной непробиваемостью.

– Чего нет, того нет, – ответил я ему с беспечностью, которой на самом деле не чувствовал. Раскаяния не возникло, хотя наемник говорил правду. Как учитель не бился, все впустую…

– Что, воспоминания одолели? Или слова мои решил проверить? Как видишь – нет его, твоего драгоценного проема. Хоть и жаль было уничтожать древнюю вещицу, но не оставлять же ее тебе. Как она, кстати, вообще к тебе попала? – невзначай осведомился он.

Я пожал плечами, безразлично обронив:

– А, понятия не имею. Валялась себе в подвале с незапамятных времен.

– Валяться – валялась, а своим хозяином умудрилась признать именно тебя. – Изучающий взгляд наемника так и бродил по моему лицу. – Что характерно – маг ты вроде слабый, а проем разбудил, хотя доподлинно известно, что такое удавалось немногим. Уж маги их друг у друга из рук рвали, крали, продавали, а почему? Предназначены они далеко не для всех. Вот и получалось – расставаться жалко, а дальше хранить – что ни день убеждаться в собственной слабости.

– Первый раз слышу, Хенигас. – Я отодвинулся от него как можно незаметней, чтобы оказаться вне досягаемости длинного отточенного лезвия наемника. Сам же тем временем не переставал говорить, маскируя отступление: – Какие у тебя, однако, глубокие познания. Но сведения, почерпнутые из древних книг, это одна сплошная загадка, таящая много опасностей, ведь ее так легко неправильно истолковать.

– Не в моем случае, – отрезал он. – Хотя что касается тайн, поговаривают, что некоторые вещицы, вроде той, что приводила тебя сюда, обладали даром предвидения.

Я вскинул брови, даже не пытаясь скрыть невольного скептицизма.

Наемник коротко взглянул на меня, и недовольный отсутствием ожидаемой реакции, с удовольствием продолжил:

– Интересный был маг – их первоначальный хозяин. Жаль, умер до того, как мы успели вытрясти из него самые страшные тайны.

Я слегка побледнел. Намеки Хенигаса нравились мне все меньше и меньше.

– Проем с предвидением. Смешно, – без улыбки буркнул я. – Вы, наверно, беднягу до сумасшествия довели своими пытками. Он вам эту чушь наплел, а вы и поверили.

– Может быть, – согласился он. – Проверить теперь не удастся. Жаль, Веланд задержался тогда. Все у него не вовремя.

Я сделал еще два крохотных шажка в сторону.

– Я, пожалуй, пойду. – И неестественно улыбнулся. – Привратникам нельзя надолго покидать свой мир. И их помощникам тоже.

– А-а, – протянул наемник, – ты уже называешь своим миром Убежище. А как же Атион?

– Атион – мой дом, – коротко ответил я. – А Убежище – мир, который я теперь должен защищать.

Хенигас усмехнулся.

– Не от нас ли? – И неожиданно преградил дорогу. – Да ты не торопись. Все равно когда я оттуда уходил, никого из привратников около Врат не было. Только маги от Единых. Так что если пропадешь, никто тебя не хватится. Молодой ведь еще, неопытный, блуждаешь неведомыми тропами. В пути всякое может случиться.

– Особенно, если кто поможет, – буркнул я себе под нос и тут же пошел в наступление. – Лучше скажи, что ты здесь делаешь? Следишь?

– Да. Заметил издали, как ты проскочил через Врата, и взяло меня любопытство. Дай, думаю, гляну, куда торопится наш новый привратник. – Прямоте наемника можно было только позавидовать. – Покровители неплохо на тебя влияют. Трудно стало угнаться, вот я и отстал, но решил заглянуть сюда. Как видишь, угадал. Не поделишься секретом, Арлин?

Я насторожился.

– Каким?

– Ну, как же, – развел он руками. – Очень мне интересно, как ты так быстро освоился с мирами. Поспеть за тобой смог бы только один из хранителей, но никак ни я или другой маг. – Он обвел долгим взглядом многочисленные Врата. – Умение, что называется, сугубо для своих. Это ведь от привратников, я не мог ошибиться. Но как их умение могло перейти к тебе? Ты маг, а ни одному магу, даже Веланду, такое не под силу.

Я почувствовал, как мне на шею накидывают петлю.

– Тебе показалось, Хенигас. Ты ведь был далеко, – вежливо сказал я, хотя поддерживать светскую беседу становилось уже невмоготу.

– Да, я не видел всего, хотя чары, выделенные мне Старшим, оказались весьма полезны, – не стал отрицать наемник.

Я едва сдержал дрожь. Так часто за столь короткий срок никто еще со мной не соглашался, а уж тем более мой собеседник, по которому никак не скажешь, что покладистость – основная черта его характера. Тревожные звоночки вдруг слились в непрекращающийся вой. Казалось, что меня шаг за шагом незаметно подталкивают к пропасти. Любой промах – и уже накинутая веревка затянется на моей шее.

Хенигас смотрел с легким прищуром и слова выговаривал неторопливо, давая мне проникнуться их затаенным смыслом.

– Но зрение у меня острое. Я успел многое рассмотреть и теперь размышляю: докладывать об этом Веланду или нет.

Самым лучшим выходом было сейчас как можно быстрее улизнуть из Долины. Но наемник как скала стоял между мной и ближайшей Аркой, а ссориться с ним не хотелось. Да и веской причины не найти. Со стороны беседа наверняка выглядела милой и непринужденной, а что до намеков, то мне они могли просто померещиться. По крайней мере, именно так скажет Хенигас, и я не смогу оправдаться.

– Да доложи, конечно, – безразлично обронил я. – Если не боишься, что Веланд тебя высмеет.

Я не ожидал, что удар окажется настолько точным, но Хенигас склонил голову, и его глаза чуть потемнели.

– Ты прав. Единые иногда бывают до странности самоуверенны и не желают прислушиваться к чужим словам. Особенно это касается Веланда. Он точно знает лишь одно – я хороший убийца, я ни разу его не подводил, я верен ему. Но в одном он мне отказывает – в моих способностях думать и что-либо понимать. Поэтому я пока промолчу.

Я облегченно перевел дыхание, понимая, что на этот раз мне позволили вырваться из капкана, и опустил глаза. И тут же нахмурился, заметив на плаще Хенигаса брызги крови, причем сравнительно недавние. Наемник проследил за моим взглядом, но ничего не сказал. Тогда я осмелился и сам задал вопрос:

– Добрался до еще одного мага-одиночки?

Хенигас поморщился от вызова, против воли прозвучавшего в моих словах.

– А чего ты хотел? Веланд, может, и отстал от тебя, чтобы покончить с другими, гораздо более серьезными противниками, но только на время. Как только избавится от них – сразу вспомнит о тебе.

С этими словами он отодвинулся, давая понять, что разговор окончен. Я молча прошел мимо него к Вратам, осознавая, что высказывания наемника оставили тяжелый осадок на душе. И еще я не сомневался, что теперь за мной будут наблюдать вдвое пристальней, нежели прежде…

К башне я шагал, прокручивая заново недавние переживания и ничего не видя вокруг. Группа из трех Единых, двигавшихся мне наперерез, тоже не особенно смотрела по сторонам, поэтому я врезался в них на полном ходу и только тогда поднял голову.

– Эй! – раздался знакомый восклик. – Глаза разуй и смотри, куда прешь!

– Извини, Тайра, – слегка ошалел я, глядя в синие глаза чародейки. И тут же подобрался: – Что это вы здесь забыли?

Она гордо вздернула подбородок:

– Веланд послал. Поговорить надо. Может, проводишь?

Из башни высунулась лохматая голова Нарви.

– Пусть заходят, Арлин! – крикнул он. – И говорят, чего надо. Только быстро.

Тайра покраснела от злости, хотела огрызнуться, но привратник уже исчез. Со сладкой улыбкой я сделал вежливый взмах рукой, пропуская чародейку вперед. Меня немедленно наградили презрительным взглядом.

– Вы меня чуть в прошлый раз не убили, – обвиняюще заявила она, видно позабыв, что тогда их проводником был не кто иной, как Нарви. – Специально, что ли, лестницу маслом облили? Так и смотрите, как бы от нас избавиться.

Передохнув, открыла было рот, чтобы продолжить, но в это время из-за башни выпрыгнул грациозный гулон. Уставился на чародейку голодными глазами и вознамерился цапнуть за ногу. Тайра взвизгнула совсем как девчонка, спутники шарахнулись от зверя, на миг позабыв, что они маги, но тут же недобро сощурились.

Я мигом понял, в каком направлении развиваются их мысли, поэтому положил руку на голову гулону и сдвинулся, загораживая его собой. Получилось не очень, потому как зверюга вымахала с теленка, но главное Единые уяснили – трогать его не стоит. Нарви, умаявшись ждать, тоже вышел. Скучным взглядом обозрел немую сцену и жестом пригласил магов внутрь. Те неохотно повиновались, минуя моего четвероногого защитника с таким видом, словно одним врагом у них точно стало больше.

– Лучше ничего не мог придумать? – пропустив их, шепнул мне на ухо Нарви. – Гулоны тут и так на птичьих правах.

– Он сам пришел, – оправдываясь, сказал я. – Честно…

– Разбаловал ты его,- покачал головой привратник. – Теперь так и будет за тобой бегать.

Недовольные Единые поджидали нас на лестнице. Поднимались осторожно, даже за стены хватались, лишь бы не свалиться вниз. Вкупе с их надменностью смотрелось это смешно, и я тихонько улыбался в темноте. Сам-то давно уже освоился и каждый день носился по башне вверх и вниз с завидной скоростью.

– Зачем вы пришли? – не тратя времени на приветствия и расшаркивания, Хонир сразу перешел к делу.

Тайра оглянулась на спутников, ничуть не удивленных подобной встречей, и холодно сказала:

– Старший сожалеет, что усомнился в вашей способности обеспечивать безопасность этого мира. Он понимает, что нам придется делить его с вами и надеется, что отношения еще можно исправить. Единые уступают вам в ваших требованиях. Больше вы не увидите ни одного мага около Врат. – Ее глаза метнулись ко мне, и чародейка добавила с явной издевкой: – Кроме вашего собственного.

Ее спутники с готовностью заулыбались, но Хонир замечание проигнорировал и только вежливо спросил:

– Что же Старший сам это не сказал?

– Он занят, – тут же отреагировала Тайра. – а вы могли бы и поблагодарить нас за подобные уступки. Мы вовсе не обязаны это делать, но если уж по-другому хороших отношений не восстановить…

– Никогда у привратников не было хороших отношений ни с кем, кроме своих братьев, – прервал ее Хонир. – И не будет.

Тайра сочла за благо промолчать. Просто развернулась и вышла, увлекая за собой молодых магов, неотступно следовавших за ней по пятам и ловивших каждое ее слово.

Нарви нервно хохотнул.

– Ну, Арлин, ты им никак покоя не даешь. Нет-нет, да помянут недобрым словом. – И тут же посерьезнел: – Зато у Врат теперь будет спокойно, почти как в старые времена.

Он оказался прав, больше нам маги не докучали. Даже Вратами пользовались очень редко. Исключение составлял разве что Хенигас со своими воинами. Они могли уйти поздно ночью, а вернуться под утро дня через три-четыре. Иногда пропадали неделями, а когда возвращались, я чувствовал облако смерти, следующее за ними по пятам. Одежда наемников была забрызгана чужой и своей кровью, коней, низко опустивших головы и от усталости еле передвигающих копыта, они бережно вели за собой. В такие моменты я старался не встречаться взглядом с воинами. Просто отворачивался, а вот привратники тяжело смотрели им в спину до тех пор, пока те не исчезали из виду.

Обычно я дежурил ночью с Хониром, а днем успевал отоспаться за час-полтора и до позднего вечера оставался бодрым. Этой маленькой хитрости меня также научили привратники, как и многому другому. Остаток дня я посвящал тренировкам, совершенствуя свои способности. Мне удалось освоить и пламя дракона, и взгляд василиска. Так называемый "быстрый сон" в моем исполнении был прямо таки мгновенным, а при необходимости легко переходящим в смерть. Теперь я понимал, что применил учитель, неизвестно как пропустивший сквозь себя магический огонь. Это была проницаемость, причем полная. Мне она, как и полная оборачиваемость, пока не давалась, но Хонир уверял, что со временем я освою и их.

Иногда я подменял Нарви и тогда заставлял Горма выуживать из памяти события трехсотлетней давности. Знали привратники многое, но только, к сожалению, не причины раскола среди магов. Вот когда я пожалел, что так рано вылетел из тренировочной иллюзии учителя. А ведь мог бы узнать все… Если бы дожил. Интуиция подсказывала, что Сеедира здорово отвлекли, иначе как объяснить, что Веланд едва не прикончил нас обоих. Вряд ли Сеедир по собственной воле дотянул бы до такого конца.

Мои размышления весьма некстати прервало мрачное колебание поверхности Врат. Внешне оно казалось практически незаметным, но я достаточно хорошо знал это тягучее чувство опасности, засевшее где-то внутри и присущее всем привратникам, чтобы понять – кто-то идет. И я даже догадывался, кто.

Горм сохранял полное спокойствие – с тех пор, как в Убежище поселились Единые, незваные гости как-то сразу поскучнели и обходили наш мир стороной. Веланд оказался достаточно известной личностью для того, чтобы отпугнуть любого чужака. Так что это мог быть либо Хенигас, либо кто-то из здешних магов.

Предчувствие меня не обмануло – в очередной раз вернулись наемники. Злые, раздраженные и… не все. Отсутствовало трое воинов, и я подозревал, что мы вряд ли их теперь когда-нибудь увидим. Хенигас прошел совсем рядом, и я неосознанно отшатнулся, будто меня что-то толкнуло в грудь. Темные, глубокие глаза наемника тут же метнулись к моему лицу, в их глубине полыхнуло черное пламя. Он остановился, явно ничего не понимая. Я и сам толком не осознавал, что происходит, лишь чувствовал исходящее от него веяние смерти, сегодня особенно сильное и тяжелое. У меня перехватило горло и на миг помутилось в глазах. И чем дольше Хенигас находился рядом – тем отчетливее становилось чувство чужой боли и близкой беды.

Я поднял глаза на Горма и слегка удивился – тот неотрывно смотрел на воинов пугающим застывшим взглядом. Он чувствовал то же самое, что и я.

Хенигас не двигался, лишь переводил взгляд с привратника на меня и обратно. На его губах появилась кривая улыбка. Вкупе с бледным лицом, покрытым коркой засохшей крови и припорошенным сероватой пылью, смотрелась она неуместно.

– Опять загубил кого-то из старых магов? – хрипло спросил Горм, глядя на него исподлобья.

Улыбка исчезла с лица наемника. Отвечать он не стал, лишь лениво поинтересовался:

– С чего бы такое волнение? Стоило нам появиться, как у вас лица вытянулись совершенно одинаково. Смотрю я на вас и чего-то недопонимаю. Вот ты, маг, удивляешь в который раз. Мне кажется, или ты на самом деле чувствуешь Врата как истинный привратник? Ты ведь не просто насторожился, нет, ты почувствовал опасность, а это их удел.

– Да от тебя невозможно ждать чего-то хорошего, – сдержанно ответил я, хотя внутри поднималась волна необъяснимого гнева, злости, боли. Эти чувства не могли принадлежать мне, но тем не менее с каждой секундой заволакивали сознание дымкой, все больше подчиняя себе. Но пока я еще владел собой, хотя слова так и застревали в горле. – Особенно сегодня. Почему ты не ответил на вопрос? Поделись очередной победой.

– Делиться новостями я буду со Старшим, а вы… вы и так скоро сами все узнаете.

Хенигас шагнул мимо, но я неожиданно для себя ухватил его за рукав. Наемник остановился и удивленно покосился на удерживающую его руку. Я поспешно расцепил пальцы и тихо сказал, с трудом разжав челюсти:

– Оглянись вокруг – от вас за версту разит смертью. Ты и раньше убивал, но никогда тебя не окружал такой мрак, как сегодня. Ты стоишь рядом со мной – и мне тяжело дышать. Я не могу смотреть тебе в глаза, потому что мне становится страшно. Кто это был, Хенигас, ответь.

– Сначала ответь ты – с чего такая чувствительность? – парировал тот. – Не хочешь? Вот и я не хочу… Мои люди устали. Мы понесли потери. Старший ждет нас. Не задерживай меня, маг. – И вновь сделал шаг, чтобы уйти.

Я упрямо преградил ему путь. Вроде и не хотел, но так получилось. Горм открыл было рот, чтобы одернуть меня, но промолчал. Вместо этого мысленно предупредил братьев, что у Врат не все тихо.

– Ответь мне, Хенигас, кто это был? – настойчиво повторял я, понемногу теряя сдержанность. Наемник вместо ответа потянулся за мечом. Его воины вмиг подобрались, их глаза недобро сверкнули.

– Отойди, маг, – спокойно глядя мне в глаза, посоветовал наемник. Широкая крестовина меча послушно легла ему в ладонь. Лезвие медленно потянулось вверх.

Я почувствовал, как вокруг меня вздымается Сила привратников, перемешанная с моей собственной магией. Небо стремительно темнело, словно день вдруг поменялся с ночью. Вдалеке с некоторым запозданием вспыхнула россыпь огней крепости магов, отодвигая от себя внезапный мрак. Но меня не волновало, что Единые наверняка сейчас пребывают в полной растерянности. Я и сам не понимал, что на меня нашло, но остановиться уже не мог. Горм не двигался. Тусклый свет Арки падал на его лицо, кажущееся сейчас неестественно бледным и чужим. Из башни к нам уже бежали Хонир и Нарви, но разом охватив всю картину, застыли недалеко, на самом краю света. Их лица терялись во тьме. Из кустов сверкнули настороженные желтые огоньки. Гулоны, отлично чуявшие опасность, предпочитали находиться поближе к привратникам. Они доверяли только им, привратникам Убежища, единственным, кто не только охранял, но и защищал.

Хенигас неподвижно стоял напротив, в левой руке – меч, а правая, воздетая кверху, удерживала дарованные Старшим чары. Можно даже не сомневаться – еще один неосторожный выпад в его адрес, и он пустит их в ход. И это при том, что я вовсе не собирался нападать на наемников, просто в кои-то веки не мог ничего с собой поделать. Что-то неподвластное внутри меня ощутимо тянулось к Хенигасу, пытаясь проникнуть в его память и узнать, кто оказался жертвой на этот раз. И далеко не простой. Но наемник и его люди были надежно защищены Веландом, а набор чар их главаря и вовсе легко отталкивал любые мои поползновения.

Никто не двигался, и тьма колебалась, то светлея, то вновь сгущаясь. Подобно вспышке перед моим мысленным взглядом вдруг предстали двери в долину Покоя. Чья-то рука резким движением распахнула их настежь. Пронеслись изумленные лица, мгновенный страх, мелькнувший в глазах. Двух магов-одиночек, устало прислонившихся к Арке, начисто смело с поста, а одного втянуло в воздушный водоворот и доставило прямо в Убежище. Я успел заметить исказившиеся лица наемников прежде, чем мое внимание привлекло другое – руки на плечах Сеедира, вставшего рядом со мной. Те же самые, что распахнули двери.

В полосу света, отодвинув с дороги Хенигаса, ступил сам Веланд, лично явившийся разузнать, что происходит у Врат. Взгляды учителя и ученика скрестились и челюсть Старшего медленно отвисла. Тайра из-за его спины и вовсе тихо вскрикнула и зажала рот руками.

– Здравствуй, учитель, – мягко произнес Сеедир. – Признаться, я не ожидал этой встречи, но если уж она произошла…

– Ты мертв, ученик, – глухо бросил Веланд. Напрягшийся Хенигас застыл за его плечом, готовый броситься вперед и выполнить любой приказ Старшего.

– Да, но некто помог мне выбраться. Ненадолго, чего уж скрывать. Ты, – его взгляд обратился к Хенигасу, – убил сегодня последнего свободного мага и кого-то еще, что и позволило мне выбраться сюда.

– Радуйся, что этим магом стал не Арлин, – с ледяной яростью прошипел Веланд, явно начинающий терять контроль над собой.

– Я-то рад, а вот рад ли ты? – с мимолетной усмешкой спросил его тот. – Скорее всего, нет. Что ты сейчас чувствуешь? Сожаление, что не избавился от меня до того, как я нашел себе ученика?

– Сожаление, что не убил тебя в нашу предпоследнюю встречу, в годовщину раскола. Я не ожидал, что ты выживешь после нее.

– А я – что ты изменишься еще больше. С моей стороны было непростительной глупостью являться к Единым и думать, что вас можно остановить, образумить. У всех Единых единая же болезнь – боязнь магов-одиночек. И ее уже не вылечить.

– Твое время еще не истекло? – звонко поинтересовалась Тайра. – Хватит порочить нас! Убирайся обратно в долину Покоя!

Маг даже не взглянул на чародейку. Вместо этого перевел взгляд на меня.

– Я уйду, но буду за тебя тревожиться. – Он смотрел с такой горечью, что в горле у меня запершило. "Мой учитель, прости", – мысленно сказал я, и он понял, чуть склонил голову набок и улыбнулся так тепло, как никогда раньше, но вслух сказал другое: – Если Веланд не пощадил меня, то что говорить о тебе. Хорошо, что ты с ними. – Его взгляд обратился к привратникам: – Спасибо. И простите меня.

– Мы всегда уважали тебя, Сеедир, – негромко сказал Хонир, – и прощаем от имени наших братьев.

– Хватит, – прервал его Веланд. – Всех поблагодарил, со всеми простился. Не вынуждай нас убивать тебя вторично.

– Я вижу, как рушатся миры, учитель, и это лишь благодаря Единым, – не слушая его, прошептал Сеедир. Глаза одиночки были полузакрыты, словно Убежище мешал ему видеть…

– С каких пор ты стал провидцем? – сумрачно поинтересовался тот.

– Только на миг, сейчас, чтобы предупредить тебя. Все таки ты мой учитель.

– А вот ты мне давно не ученик. – Веланд вскинул руку и сжал ее в кулак. Потом резко направил на Сеедира.

Горм, оказавшийся ко мне ближе всех, едва успел оттащить меня в сторону. Рыжее пламя взметнуло волосы Сеедира и с ревом опрокинуло его на медленно раскрывающиеся двери, соткавшиеся из темноты за спиной мага. Черный провал подхватил тело и тут же стал медленно таять, исчезая вместе с ним.

Веланд неотрывно смотрел на Сеедира, пока тот окончательно не пропал. Следом, успев в последний момент, в провал просочилась бесплотная фигура. Она обернулась всего на миг, и я понял, что это был последний маг-одиночка. Двери захлопнулись навсегда. Долина Покоя получила долгожданную жертву.

Веланд молчал. Хенигас стоял рядом чернее тучи. Но очень скоро тишина, сковавшая нас единой цепью, распалась. Наемники коротко переглянулись и их главарь осторожно тронул Старшего за локоть. "Пора уходить", – расслышал я его слова. И Веланд, поддерживаемый притихшей Тайрой, тихо ушел вместе с ней и группой так и не показавшихся нам магов.

Я почувствовал руки Горма на плечах и повернул к нему голову, чтобы взглядом поблагодарить за помощь и поддержку, но привратник стоял, опустив руки вдоль туловища. Я помертвел. У гулона, выпрыгнувшего из кустов и тыкающегося носом мне в бедро, шерсть на загривке внезапно встала дыбом, как и мои собственные волосы на голове. Я медленно скосил глаза и тут же ощутил, что давление ушло…

Глава шестая

Несколько дней прошли в тоскливом молчании. Привратники ходили как в воду опущенные, то и дело поминая Темила, мага, напоследок обернувшегося перед уходом из этого да и других миров. Как я понял из обрывков фраз, Темил с Веландом, ныне Старшим, был практически одного возраста и считался основной угрозой существования Единых. Лишь он еще мог вытащить магов-одиночек из нор и заставить их вновь встретиться, а может, даже убедить попытаться вернуть былое равновесие. Но одиночек становилось все меньше, и с каждым ушедшим магом надежда таяла. Теперь же она исчезла окончательно.

Я старался как можно реже бывать в башне, и по большей части либо в одиночестве подпирал Врата, либо тренировался недалеко, опять же зорко следя за спокойствием черной глади. Трое привратников за последние дни так ни разу и не покинули башню, словно отрешившись от своих обязанностей, что меня очень тревожило. А тут еще я ненароком заглянул в подвал, да так и замер на пороге, не веря своим глазам. Ведь в этом сухом, прохладном месте издревле хранился неприкосновенный запас вин, предмет гордости многих привратников, заботливо собираемый на протяжении долгих лет. Меня туда чуть ли не тайком провел Нарви, во время первого обхода башни, и первое, что врезалось тогда в память – сотни бутылок, удобно расположившихся в стеллажах вдоль стен. Но привратники пили редко, я и вовсе не имел такой привычки, поэтому три дня назад с немым удивлением взирал на коллекцию, убывшую где-то на треть.

На первый взгляд хранители были совершенно трезвы, разве что необычайно молчаливы и угрюмы. Жаль, это оказалось лишь видимостью, грозящей мне дальнейшим одиночеством у Врат. Благо, в мир никто чужой больше не рвался и Единые весьма своевременно согласились оставить нас в покое.

В воздухе повисла тревога. Я знал, что Хенигас ушел в тот же вечер, очевидно, получив новое задание. Какое, я даже гадать не стал, тем более, что у меня и без того голова шла кругом. И вот со дня на день он должен был вернуться, чтобы вновь принести с собой дыхание смерти. Я тихо настраивал себя, боясь повторения прошлого раза, когда Сила мне практически не повиновалась, занятая своей, необузданно-темной игрой. И лучший способ избежать этого – просто незаметно уйти, как только почувствую, что наемники на подходе. И все бы хорошо, но часть хранителя Врат во мне восставала против подобного шага, хотя я подозревал, что бездействие может обойтись мне даже еще дороже, нежели тогда. Вряд ли вновь подвернется счастливая возможность списать прорыв ярости на неожиданное появление Сеедира. Хенигас, и без того основательно меня подозревающий, ждет малейшего неверного шага, чтобы донести Веланду уже не свои догадки, а факты. А там новости дойдут и до привратников. Учитывая, в каком состоянии сейчас находятся мои хранители – не самый лучший расклад. Выход один – любыми силами сдержаться и позволить наемникам спокойно пройти мимо.

Иногда я признавался себе, что ничего не имею против Хенигаса лично. В конце концов он выполняет приказы и даже проявляет некоторое благородство по отношению к своим жертвам. Ненавижу я его хозяина – Веланда. И всех остальных Единых. Но как бы там ни было, в нашу последнюю встречу я понял, что Хенигаса, оказывается, трудно пронять магическими приемами. Его воины защищены слабее, а вот сам он очень даже неплохо подкован и наверняка владеет внушительным набором чар, чтобы обеспечить себе очередной триумф.

Я на миг отрешился от мыслей и уселся на траву. Задрав голову, бессмысленно уставился на небо, слишком темное и давящее сегодня. За прошедшие несколько дней я, кажется, напрочь забыл, что такое покой. Напряжение не давало мне спокойно дышать. А тут еще Нарви с утра обошел меня на лестнице как столб, а потом вдруг оглянулся и бесцветным голосом поведал, что братья снова позвали их на совет. Естественно, привратники никуда не пошли, в этом я даже не сомневался. И вряд ли известили об этом братьев. Значит, в придачу к наемникам еще и оттуда могут пожаловать вестники. Но говорить что-либо привратникам по этому поводу я не стал, памятуя, чем это обернулось для меня два дня назад. Тогда я как-то не совсем вовремя заикнуться о том, что не лишним было бы кончать с проводами Темила. В ответ на что Хонир, обычно сдержанный и вежливый, грубо посоветовал мне не совать нос ни в свои дела. И я заткнулся. В конце концов, они намного старше даже Веланда, не говоря уже обо мне, так что наверняка знают, что делают. Для меня же сейчас самое благоразумное – просто тихо переждать ненастье в стороне.

– Что один, маг? – заставил меня вернуться на землю знакомый неприязненный голос. Пожаловала Тайра, остановилась рядом, но во Врата лезть явно не собиралась. Я сделал вывод, что ее прислали на разведку.

– Так день же, – пожал я плечами. – Да и вы достаточно потрудились, чтобы вконец запугать людей. Бедные гулоны и те последними кое-как пролезли. Что уж говорить об остальных, куда более разумных.

– Что-то благодетелей твоих давно не видать, – небрежно обронила она. – Подались на свою встречу?

– Откуда ты знаешь? – насторожился я.

Чародейка пренебрежительно хмыкнула:

– Да привратники как куда-то соберутся, так во всех мирах беспрепятственный вход и выход. Арий весточку прислал. Забежал в пару миров, а около Арок пусто.

Я кивнул, припоминая, что ночью маг действительно покинул Убежище и еще не возвращался. Тем не менее вопрос мне не понравился, и я подсознательно ощутил потребность защитить своих хранителей, тем более, что подловить меня на лжи было практически невозможно. Поэтому просто сказал:

– Да, они там.

Глаза чародейки на миг сузились, в синей глубине вспыхнул и тут же угас жестокий огонек.

– Это хорошо, – удовлетворенно протянула она. – Ну, и раз здесь никакая опасность нам не угрожает, то, может, заскочишь в гости? Все таки маг, почти привратник. А значит – неприкосновенная фигура. Хоть осмотришься… От всей души предлагаю, Арлин, Веланд против не будет.

– В другой раз, – вежливо отклонил я приглашение.

– Ловлю тебя на слове. – Чародейка как-то странно мне улыбнулась. – Что ж, в таком случае счастливо оставаться, маг. – И вскочив на гнедую лошадь, она унеслась в сторону застроенной долины.

Я пристально посмотрел ей вслед, недоумевая, с какой стати Тайра вдруг стала со мной такой приторно-любезной. Причем исключительно внешне. Нацепив фальшивую улыбку, она никак не озаботилась тем, чтобы хоть как-то попытаться скрыть жгучую ненависть в потемневших глазах. Зачем она все-таки приезжала? Ну не для того же, чтобы пригласить на милую прогулку. И умчалась слишком быстро. Пожав плечами, я решил пока что выбросить это из головы. Потом поделюсь с привратниками… как только это станет возможным.

Осторожный взгляд в сторону башни еще раз убедил меня, что там тихо как на кладбище. То ли привратники отсыпались, то ли и впрямь последовали на совет. Проверять я не стал, чтобы лишний раз не попадаться им на глаза, а просто начал как обычно разминаться недалеко от Врат, зорко следя за тем, чтобы вокруг не ошивался никто из Единых. В нынешней ситуации только магия еще как-то успокаивала меня, но эта гармония с самим собой и Силой длилась ровно час. Вкупе с обостренной чувствительностью к опасности, моя связь с Убежищем настолько возросла, что я мигом заметил, как заколебалась Арка, а спустя короткое мгновение из нее выметнулась сгорбленная фигурка.

Хромая, чужак устремился через лужайку прямо к башне привратников. От неожиданности я даже на миг опешил, а затем резво побежал на перехват. Гость на мое приближение никак не отреагировал, попросту не различая никого и ничего вокруг, кроме спасительной башни. Легко нагнав незнакомца, я ухватил его за плечо и резко развернул к себе лицом. На меня тут же уставились бессмысленные голубые глаза привратника. Его роскошный плащ был разодран в клочья, правая рука болталась как плеть, а лицо уродовали глубокие кровоточащие порезы и ожоги. Вздрогнув, я отпустил его. Тут же здоровая рука привратника поднялась – и воздух с силой толкнул меня в грудь, отшвырнув на несколько шагов назад. От этого усилия хранителя зашатало, и я подскочил, чтобы поддержать его. Тот же в благодарность едва не пырнул меня вытащенным из рукава ножом.

– Эй! – крикнул я, чудом увернувшись. – Ты чего, я же свой! Я Арлин, маг-одиночка, которого взял к себе Хонир.

Мутный взгляд привратника прояснился и в нем отразились недавно пережитый ужас и облегчение одновременно. Он вдруг заговорил быстро и сбивчиво:

– Хонир. Где он? Опасность. Привратников убивают… – И посмотрев мне за спину, обреченно прошептал: – Поздно. Хенигас уже здесь…

Я обернулся. На вопросы и ответы времени не оставалось – наемники как раз выбирались из Врат. Заметив беглеца, они победоносно закричали. Тогда я не раздумывая, на миг приложил руку к груди хранителя и зажурился, передавая изрядную долю Силы. Боясь, что он может попросту не дойти до башни, я выкачал из себя практически все без остатка, но результат оказался плохим. Привратник тверже стоял на ногах, но выглядел все равно бледновато. Раны не затянулись на глазах, как должны были, магические Силы не восстановились, но больше я ничего сделать уже не мог. Лишь подтолкнул его, горячо зашептав:

– Беги, ты должен их предупредить, а я попробую задержать Хенигаса.

Он кивнул и заспешил к башне, а я преградил наемникам дорогу.

Хенигас в ответ замедлил шаг и вместо того, чтобы попытаться обойти меня, остановился напротив. Глядя прямо в глаза, негромко произнес, поигрывая мечом:

– Вот ты, маг, и попался.

– Что происходит? – резко спросил я, надеясь выиграть время. – Почему вы преследуете его, хотя он привратник?

– А сам ты не догадываешься? – с нескрываемым сарказмом спросил он. – Единые избавились от одиночек. Теперь пришел черед привратников и тебе бы лучше не стоять у нас на пути.

– Хочешь убить меня? – спокойно осведомился я. – Ну давай, попробуй, потому что пока ты этого не сделаешь, я не дам вам пройти.

Меч Хенигаса размытой стальной полосой мелькнул перед газами, но не смог захватить меня врасплох. К этому времени я уже успел оценить остаток своих Сил и понять, как мало могу противопоставить ему. Оставалось всего лишь несколько приемов, способных при имеющемся резерве не сделать меня совершенно беспомощным.

Я поднял руки и молниеносно сплотил вокруг них воздух. Уворачиваться было поздно, так что я просто поймал несущееся на меня лезвие, зажав его между ладоней, и не дал полоснуть себя по горлу. Остальным наемникам, рванувшим за беглецом, преградили дорогу зависшие в воздухе смертоносные искры, позаимствованные у Тайры. И на этот счет я не испытывал никаких угрызений совести, справедливо полагая чужой опыт очень даже полезным в определенных случаях. Почти мгновенно раздался истошный крик боли. Похоже, кто-то из воинов Хенигаса, самоуверенно сунувшись сквозь ряды пламенных звезд, тут же поплатился за это.

Я точно знал, что сейчас происходило там, за моей спиной. Трепещущий огонь торопливо оборачивал жертву в смертоносный кокон, вгрызаясь в тело все больней и глубже. И остановить его практически невозможно. Я уже видел это пару дней назад, с безопасного расстояния наблюдая, как от дерева, избранного мишенью, буквально за несколько секунд не осталось даже золы. Хорошо, что воины – не Хенигас, которого достать куда труднее.

– Не радуйся, – мрачно сказал мне наемник. – Мой воин жив. Искры опалили ему лицо, но не убили.

Я слегка побледнел. Мы стояли слишком близко друг к другу, и я ясно видел его темные глаза. Он не лгал, его люди действительно были живы и сейчас наверняка пытались обойти преграду. Этого я позволить не мог и мысленно привязал к людям раскинутые искры. Теперь как бы воины не пытались, они все время будут маячить прямо перед ними.

Только вот это никак не помогало мне в схватке с Хенигасом. Воздушные рукавицы пока еще позволяли безболезненно удерживать меч, но никак не прибавляли сил, и наемник понемногу брал верх, миллиметр за миллиметром приближая лезвие к моим глазам. Своеобразный доспех, в который я облачился вдобавок к рукавицам, оберегал меня от его выпадов, но вплоть до тех пор, пока остальные наемники не повернули обратно, бросившись на помощь командиру. Я пошатнулся от усилия, но таки отгородился от них огневой паутиной. Толстенные нити вспыхнули, вырвавшись из-под земли и ушли куда-то в небо, едва вконец меня не иссушив. Я напрягся и накрепко сплел паутину с искрами. Теперь воины оказались в западне.

Конечно, я не знал предела их возможностей, но раз они не смогли справиться с первой преградой, то вряд ли совладают и с этой. Зато теперь мне можно не опасаться удара в спину. Вот уж к чему я был совершенно не готов да и вообще прекрасно понимал, что если бы они не разделились, а слитно насели на меня разом, вряд ли я протянул бы хоть минуту.

– Думаешь, тебе это поможет? – прорычал Хенигас, делая безуспешные попытки высвободить меч. – Веланд с целой сворой уже на подходе, так что не спасут тебя твои штучки. Они тебя на части раздерут, маг. Со мной тебе тоже не справиться, сам знаешь. Старший обо всем позаботился. Жаль, одного не предусмотрел – что трое твоих защитников пропустят совет своих же братьев.

Словно услышав его слова, из башни выбежали привратники. Хонир, взъерошенный, без плаща, тащил на себе раненого беглеца, Горм и Нарви не отставали ни на шаг. Обогнув их, вперед вприпрыжку неслись гулоны. Почуяв опасность, они не стали оставаться в Убежище и присоединились к своим спасителям.

– Арлин, держись! – еще издалека крикнул мне Хонир. – Мы тебе поможем.

Я радостно вскинул голову, но тут же помрачнел. Внутренности сжались в тугой холодный комок. Одного-единственного взгляда хватило, чтобы понять – они не смогут помочь мне и еще успеть покинуть мир. Сами едва на ногах держатся.

Поэтому я отчаянно замотал головой.

– Хонир, нет! Сюда идут Единые. Вы с ними не справитесь. Уходите, я догоню. – Последние слова я произнес с такой уверенностью, что даже на миг сам в них поверил. Но, увы, лишь на миг.

– Мы тебя не бросим! – хрипло рявкнул он в ответ.

Хенигас, почуяв слабину, принялся давить на меня с удвоенной силой. Я раздваивался, следя краем глаза и за его маневрами, и за привратниками.

– Хонир, это правда и ты это знаешь, – снова крикнул я. – Уходите. Вы нужны остальным братьям, которые еще, возможно, живы. Это важнее, чем я.

Пусть я знал, что братьев-то как раз и нет, но надеялся, что раненый хранитель не успел рассказать им все. Так и оказалось. Они мне поверили.

Главный привратник, покачиваясь под тяжестью раненого, как-то сразу посерел, но кивнул и заспешил к Арке. Нарви, крепко сжавший челюсти, до последнего момента держал меня взглядом. Черная гладь Врат поглотила их одного за другим и замерла. Я убрал с лица показную бодрость. Больше некого было убеждать в том, что у меня полно Сил и я смогу вырваться из Убежища сам. Главное, что ушли они. Теперь Единые не смогут их нагнать.

Чувствуя, что силы вот-вот мне изменят, я постарался в последний удар вложить все, что у меня еще осталось. Я резко оттолкнул от себя Хенигаса и заставил круг из паутины и искр сжаться. Это далось мне не сразу, откликнувшись ощущением неподъемной тяжести на плечах. Тем не менее я справился. Поддаваясь, круг начал сжиматься рывками. Не знаю, что предприняли воины Хенигаса, но чтобы спалить их, я выкачал остаток Силы до последней капли. Крики взметнулись в небо и резко стихли. Наступила тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием наемника. Он стоял, облокотившись на меч, и ломал меня тяжелым взглядом.

– Ты убил моих людей, – неверяще выдохнул он. – Как тебе это удалось? Как ты смог удержать меня, ведь ты слабый маг, я помню. Ты не справился со мной тогда, в своем доме, так откуда сейчас у тебя взялись Силы?

– Столько времени прошло, Хенигас, – я прерывисто дышал, ощущая внутри полную пустоту. – Привратники многому меня научили.

– Нет, дело не в этом, – уверенно опроверг он мои слова. – Ты стал намного сильнее и только что использовал заклинание Тайры, а ведь она великая чародейка, хоть и слабее своего дяди, Веланда. Что-то тут не так. Нескладно врешь, маг. Ну да ладно, через меня тебе не пройти, а Веланд уже на подходе. Попробуешь прорваться?

– Ты убил Сеедира? – Меня всегда волновал этот вопрос, но задал я его только сейчас, когда терять уже было нечего.

– Нет, – ухмыльнулся наемник. – Это сделал Веланд. Я лишь помогал, как помогу тебе присоединиться к нему в скором времени. Твое счастье, маг, что у меня кончились чары, иначе бы ты здесь не стоял. Последнему привратнику, не считая твоей троицы, малость не хватило, пришлось старыми проверенными способами, но он оказался больно ловок. А вот ты этим похвастать не можешь. У тебя даже меча нет.

– У тебя есть, – с вызовом ответил я. – И как, сильно помогло?

– Давай, давай, – поощрил меня Хенигас, – огрызайся. Это все, что тебе осталось.

Внезапно он поднял голову, и мрачная улыбка заиграла на обветренных губах. Подняв руку, он указал мне куда-то за спину. Похолодев, я быстро оглянулся и застыл. Единые мчались по воздуху подобно разноцветному ветру. Так красиво и необычно, вот только б не знать, что последует дальше.

Я следил за их приближением, чувствуя, как сердце все чаще замирает после каждого удара. Очень скоро из точек маги превратились в реальную угрозу. Я, и раньше не надеявшийся сбежать, теперь и вовсе отбросил эту мысль в сторону. Слишком много Сил отдано раненому привратнику, чтобы всерьез надеяться на спасение.

Единые плавно опустились на землю. Широкие и длинные рукава их одеяний, развевающиеся на ветру подобно разноцветным крыльям, опали. Мне вдруг смертельно захотелось крепко зажмуриться, чтобы не видеть того, что услужливо подсовывало не в меру разыгравшееся воображение. Но я не стал.

Веланд растолкал своих и выдвинулся вперед, впившись острым взглядом в лицо наемника.

– Что произошло? – резко осведомился он.

– Небольшая оплошность. Ты не рассчитал чары, Старший, вот и поплатился за свою поспешность. Один из привратников смог сбежать и рванул сюда, дабы предупредить нашу не явившуюся троицу. Напоролся вот на него. Скажи спасибо этому магу, Веланд. Только благодаря ему привратники ускользнули из Убежища, а от моих людей остался пепел, – со сдержанной яростью ответил Хенигас.

Старший молча шагнул вперед и, размахнувшись, ударил меня с такой силой и немалой толикой магии, что я отлетел на несколько шагов назад и распластался на траве, безжизненно раскинув руки. И что самое отвратительное – я ничем не мог ему воспрепятствовать.

Следом подоспела свита. Меня скрутили в одно мгновение, поставили на ноги и поволокли к Веланду.

– Ученик Сеедира в моих руках, – с бархатной угрозой в голосе сказал он. – Посмотрим, будешь ли ты кричать так же громко, как и он.

Собрав воедино всю скопившуюся ненависть, я посмотрел ему прямо в глаза и тихо сказал:

– Ну и тварь же ты, Старший.

Он дернулся как от удара, побелел, морщины резко обозначились в уголках рта и глаз, выдавая возраст мага. В чертах мгновенно проявилась ненасытная жестокость, но я не жалел, что сказал ему это.

До ответа Веланд не снизошел.

– На площадь его, – последовал резкий приказ и Старший повернулся к наемнику, протягивая крохотную вещицу, зажатую в кулаке. – Хенигас, бери себе любых магов, я отдаю их в твое полное распоряжение, и догони привратников. Убей их, слышишь?!

Тот молча поклонился, принял из его рук неизвестный предмет и указал на нескольких магов, среди которых оказалась и Тайра. Они сразу же выдвинулись вперед.

– Отличный выбор, – одобрил Веланд. – Я полагаюсь на тебя. Не подведи.

Хенигас повторно склонил голову и махнул рукой отобранным им Единым. Вместе они устремились к Арке. Я молча смотрел им вслед и не понимал лишь одного – как могли наемники убить хранителей Врат. Хонир ведь говорил, что это практически невозможно, что они могут удержать любого, даже самого сильного мага. Но Хенигас воин, хотя и обладающий чужими чарами. Так как же ему удалось уничтожить разом около сотни привратников, причем вовсе не раздавленных смертью Темила, как хранители Убежища? Никто мне, конечно, не ответил. На меня вообще не смотрели, вот разве что Старший оглянулся и саркастически сказал:

– Тайра передала мне, что ты согласился навестить нас в другой раз, Арлин. Ну что ж, этот самый раз только что настал.

Двое незнакомых магов, застывших чуть позади, неожиданно вывернули мне руки. При этом на лицах обоих появилось такое довольное выражение, словно они ждали этого долгие годы. Я едва сдержался, чтобы не охнуть, только прошипел сквозь зубы, какие, мол, все Единые садисты. В следующий миг под ногами оказалась пустота и я понял, что лечу. Точнее, я-то вишу, а летят удерживающие меня маги, иначе откуда ж такая дикая боль в вывернутых суставах. Вот когда я от всей души порадовался, что Единые все же не ушли вглубь мира, а обосновались поблизости от башни. Результат вряд ли бы оказался иным, зато лететь меньше.

Наверное, я ощутимо тянул их вниз, вынуждая тратить гораздо больше Сил, нежели если бы они летели поодиночке. Поэтому время от времени маги рывками набирали прежнюю высоту. И все было бы ничего, если б они действовали сообща. А то ведь как получалось: когда один изо всех сил рвался вверх, второй еще некоторое время соображал, а стоит ли это его усилий, и так как они оба вцепились в меня мертвой хваткой, то чувство при этом было такое, будто меня живьем рвут на части.

– Эй, ребята, – прохрипел я после того, как маги в очередной раз едва не вырвали мне руки, – а нельзя ли лететь поровнее? Здесь ведь гор вроде нет. И вообще, если вам тяжело, может, лучше ногами? – И даже голову задрал, чтобы уж наверняка увидеть их лица.

Меня тут же полоснули бешеными взглядами, но маги сдержались, отвечать ничего не стали, хотя я прекрасно видел, как им этого хочется. Даже некстати подумал, что будь их воля – прямо сейчас поднялись бы повыше и с удовольствием позволили мне дальше камнем рухнуть вниз.

Не знаю, как они, а я полетом остался недоволен, учитывая свое ненадежное подвешенное состояние. И холодно, и ветер прямо в лицо. К тому же Единые даже не подумали воспользоваться воротами, перемахнули прямо через стену. При этом, не знаю, нарочно или просто подзабыв, что я нахожусь немного ниже них, едва не размазали меня об нее. В последний момент маги умудрились подняться повыше, но я все равно зацепился ногами за каменный зубец.

Приземлились они мягко, а вот мне повезло куда меньше. Видимо, опускаться с такой ношей было тяжеловато, поэтому маги, не мудрствуя лукаво, просто отпустили меня, позволил приложиться всеми костями об землю с той высоты, которая по из разумению не особо повредит моему здоровью. После такого приземления я едва сумел вздохнуть и сделал вывод, что их и мои взгляды на здоровье несколько различаются.

Хорошо, что я уже успел ознакомиться с чувством острой боли, когда валялся рядом с учителем, думая, что у меня переломаны все кости. Но тогда это была лишь иллюзия, а теперь реальность. Зато боль была абсолютно одинаковой, так что к новым ощущениям привыкать не пришлось. Я слегка шевельнулся и тут же скривился. Все не все, но кое-что я себе точно сломал, что и немудрено – падая с такой высоты и голову себе можно запросто разбить, не то что переломать несколько ребер. Так что еще легко отделался, хотя особой радости это все равно не вызывало. В груди отвратительно чавкало, дышал я натужно и от каждого вздоха чувствовал как глаза закатываются под лоб от непереносимой боли. Но Единых это, естественно, мало волновало. Они схватили меня за руки и волоком потащили за собой. Я тихо порадовался тому, что лежал на спине. Будь иначе, перевернуться мне бы все равно не дали, а так все же лучше, чем мордой об камни.

Тащили меня недолго, сугубо по небольшой площади, выложенной сверкающей мозаикой, и со вздохом облегчения оставили валяться в самом центре.

К этому времени я даже был рад, что дорога закончилась. Меня удивляло лишь одно – как это я до сих пор не потерял сознание. А еще подумал, что не так давно, наверное, точно так же здесь лежал Сеедир.

Один из магов подошел ко мне. Это был не Веланд, я чувствовал, хоть и не видел его из-за красноватой пелены перед глазами.

– Все что угодно, но не убивать, – тут же раздался откуда-то сбоку строгий голос Старшего.

– Но почему? – обиженно спросил чей-то совсем еще юный голос.

– И верно, – поддержали его. – Мы не можем оставлять в живых этого одиночку. Сам подумай, Веланд, мы слишком много сил потратили на то, чтобы отловить их всех до единого. Так что ж теперь вот так…

Его грубо оборвал возмущенный голос, показавшийся мне смутно знакомым.

– Старший знает, что делает!

– Не стоит, – урезонил кого-то Веланд. – Поймите, четыре привратника ушли от нас, и еще неизвестно, получим ли мы сегодня их жизни. А пока это так, нам нужно сохранить тот единственный шанс, что еще сможет заманить их обратно в Убежище.

– Но Хенигас же…

Веланд мрачно усмехнулся.

– А что Хенигас? Он всего лишь очень хороший воин, но никак не больше. Да и что сейчас гадать, вот подождем и увидим, а пока этот маг должен оставаться живым. Надеюсь, меня все поняли?

Ответом было дружное молчание, но легче мне от этого не стало. Уж лучше бы убили.

Кто-то подошел совсем близко, и я с трудом разлепил глаза, но все равно не сразу смог определить, кто это маячит надо мной. Да еще сероватые лучи падали прямо на мозаичную площадь, отчего вокруг так и плясали разноцветные огоньки. Я слегка приподнялся и узнал мага. Старый знакомый, Арий. И все с той же насмешливой улыбочкой на лице. Надо же, наверно, пролез во Врата, когда мне уже было не до них, и как всегда поспел к самому интересному.

Он наклонился – и я инстинктивно прикрылся щитом привратников, хотя думал, что уже ни на что не способен.

А в следующий момент перед глазами встало нечто черное с багровыми всполохами, и я будто рухнул в пропасть. Внезапная боль подхватила меня, впилась острыми зубами в тело и принялась с наслаждением рвать. Я выгнулся дугой и едва сдержал рвущийся из горла крик. Это Веланд, даже не взяв на себя труд подойти ближе, мигом оценил ситуацию и понял, что не такому молодому магу как Арий тягаться с моей защитой. Поэтому решил проломить ее лично.

Единые торопливо расступились перед ним, боясь оказаться на пути его Силы. Но я ничего этого не видел, да и слышал только жалобный тонкий звон, с которым мой щит постепенно уступал напору чужой воли. И мне нечем было его подпитать, во мне не осталось ни капли магии. Сейчас я был просто человеком, слабым и беспомощным.

Не знаю, сколько еще раз боль зажимала меня в свои тиски, но мне казалось, что это продолжалось бесконечно. Веланд крушил мою защиту долго, с садистским наслаждением, всеми средствами растягивая процесс. Я крепко сжимал зубы и назло им всем молчал. Щит исчез, но я все равно слышал тревожный звон разорванной струны, с которым ушла моя последняя защита. Только тогда Веланд отстал от меня, предоставив наскучившую ему забаву с одиночкой более молодым и изощренным.

Ко мне тут же подскочил Арий, уже умаявшийся дожидаться своей очереди. Я отвернулся и прикрыл глаза, чтобы только не видеть его ликующей физиономии. А в следующий миг захлебнулся от крика…

Больше я ничего не видел и не слышал вокруг, чувствуя только ее – вселенскую боль, ставшую со мной единым целым. Это было последнее, что я запомнил – боль и сверкающая мозаика площади, изредка прорывающаяся сквозь черный туман.

Не знаю, сколько я провалялся перед тем, как слова далеким эхом смогли пробиться в мое сознание. Первое, что я почувствовал – это покой. От меня с трудом, но отстали. Да и пора было бы. Ломать – кроме шеи – все равно уже было нечего. Маги, весьма довольные зрелищем и тем, что в нем можно было принять непосредственное участие, столпились недалеко и что-то живо обсуждали. Фразы доходили до меня обрывками, и я воспринимал их смыл как-то отстраненно, сквозь сферу окружающей меня пустоты.

– Они ушли, Старший, – прорвался сквозь гул сильный голос Хенигаса.

Итак, он вернулся, вот и все, что я вынес из его слов. И только позже смог осознать, что привратники оказались достаточно проворны, чтобы ускользнуть из рук не только наемника, но и отобранных лично им Единых. Я попытался представить себе реакцию Старшего на эту новость и мне стало немного легче. А Хенигас, кажется, был невероятно зол. Я чувствовал это по интонациям его голоса.

– И я прекрасно знаю причину, хотя это вовсе не снимает с меня ответственности за наш провал, – едва сдерживая ледяную ярость, говорил он. – От твоих магов мало пользы, Старший. Они намеренно игнорировали мои приказы. Будь уверен, если бы мои люди были со мной, этого бы не произошло.

Веланд ответил ему не сразу, сначала вперив свой взгляд в потупившуюся Тайру и других магов, взятых наемником в помощь.

– Не твоя вина, – наконец ответил он. – Мне следовало предусмотреть такой вариант. Ты и мои маги – плохая команда. Надеюсь, ты сможешь найти себе новых людей. Что касается оплаты… Скажи, сколько золота тебе нужно – и ты его получишь. Знаю, ничего лишнего не попросишь. Если еще что-нибудь понадобится, тоже не откажу.

Он посмотрел мимо наемника, и маги съежились под его взглядом.

– Я на тебя полагался, Хенигас, – негромко произнес Веланд, – но еще больше – на Тайру. Ты разочаровала меня, детка.

– Но, дядя… – вскинула та голову и тут же замолкла. Ее испуганные глаза широко распахнулись, руки сжались в кулачки, а ногти до крови вонзились в ладони. Стоящие за ее спиной маги поспешно отступили от чародейки, дабы невзначай не попасть под горячую руку Старшего.

А он невозмутимо продолжил:

– Ничего, никуда они не денутся. И этого, как видите, мы оставили в живых, хотя многие тут были против, очевидно, не понимая, что привратники рискнут, но вернутся за ним. Я ведь и сам только недавно осознал, как сильно они к нему привязались. Даже поделились секретом создания щита всех хранителей. Не знаю, правда, каким способом, но он ему все равно не помог.

По лицу Хенигаса скользнула тень, но он не произнес ни слова, а Веланд не обратил внимания на хмурый взгляд, брошенный им на казавшееся безжизненным тело одиночки.

Я не слышал, когда кто-то из Единых успел отдать приказ, но меня подхватили и поволокли. Хотя можно было не сомневаться, что и магам и мне было бы куда легче, перенеси они меня по воздуху, но очевидно так им было просто интереснее. Лихорадочный огонь мгновенно проснулся внутри, заключив мое тело в объятия боли. Но я плохо воспринимал ее, наполовину погрузившись в спасительное небытие. Меня больше не интересовало ни куда меня тащат, ни что со мной будет дальше. Все стало безразлично…

Глава седьмая

Открывать глаза не хотелось просто потому, что знал – даже если я это сделаю, все равно ничего не изменится. Пока же для меня лучше всего пребывать в сладостном покое и стараться вообще не двигаться, чтобы не разрушить эту иллюзию. Если замереть вот так, как я сейчас, то вполне можно представить себе, что сижу я около Врат рядом с молчаливым Хониром. Камень Арки приятно холодит мою спину, а из-за туч изредка прорываются лучи света. Недалеко виднеется башня привратников, и если подняться и проследовать на ее крышу, то можно увидеть и резиденцию Единых.

Я мысленно улыбнулся приятному видению. По-настоящему пока не получалось – лицо стараниями магов словно превратилось в каменную маску. Малейшее движение – и корка из грязи и крови лопнет. Я слегка покачал головой, с отвращением подумав, что даже сейчас на ум лезут эти Единые, своим вмешательством раз и навсегда перечеркнувшие привычный мне ход жизни. И деваться теперь от этого мне было некуда, они связали меня и себя кровью учителя, запятнавшей их руки. Да и сижу я как-никак сейчас ни около Врат, а именно в их городе, в одной из заранее приготовленных камер для таких, как я. То есть тех, кого Веланд называет отступниками. Хорошо еще, что один. По крайней мере, никто не ноет под боком и не лезет с расспросами. Хотя за стеной определенно кто-то есть, я обратил на это внимание, когда только пришел в себя. Шорохи и постукивания продолжались всю ночь, а изредка доносились еще и тяжелые вздохи. Так пленник молча жаловался на свою судьбу.

Сочувствовать ему я не стал, тем более, что это наверняка был один из Единых. Всех прочих кроме меня да привратников давно уже поубивали. Так что нечего его жалеть, когда тут самому ничуть не лучше. Заговорить не смогу, даже если сильно захочу – сорвал себе голос, и теперь при всем желании у меня выходил только сиплый шепот. Но и он был не особо нужен, учитывая, что звать на помощь все равно некого. А потому я просто тихо и незаметно залечивал раны, чему стараниями отца научился еще в детстве.

Словно отзвуком эха на мои воспоминания о том дне внутри тут же свилось мягкое, ласковое тепло. Тогда я в десятый, наверное, раз за неделю прибежал к нему с просьбой залечить разбитую коленку, отец вдруг в сердцах плюнул и сказал, что уж лучше он раз покажет мне, как это делается, чем позволит дергать себя изо дня в день и заставлять исполнять роль лекаря. Вообще-то отец не хотел начинать учить меня магии так рано, но я его тогда в буквальном смысле слова вынудил.

Когда свет пробился сквозь прутья решетки и вдруг коварно ударил прямо в глаза, я пожалел, что меня бросили именно в этом месте, напротив окна, а не под ним. Так мне бы не пришлось менять и без того не слишком удобное положение, пробуждая было заглохшую боль. Я и так всегда лечил переломы с большим трудом, а тут примерно представив, сколько их сейчас у меня, сначала вообще растерялся – не знал, к чему приступить в первую очередь. Вот что надо было совершенствовать, а я – когти-доспехи-миражи… Не заметно, чтобы они мне сильно помогли.

Свет постепенно заполнил всю камеру, и я поневоле приоткрыл глаза. Щурясь, осмотрелся, с презрением отмечая, похоже, врожденную тягу магов к прекрасному. Даже здесь черные каменные стены сохраняют строгую красоту, пол чистый, сероватого оттенка, а дверь так и вовсе как во дворец Решетки малость портят вид, а в остальном здесь вполне можно жить. Жаль только, селят в эти хоромы ненадолго…

Будто в ответ на мои мысли снаружи раздались голоса, и дверь распахнулась. Я почувствовал, как сердце замерло внутри. Нет, Веланд, конечно, приказал меня не убивать, но если привратников все же поймали, то теперь и я Единым без надобности.

Мой взгляд против воли примерз к открывающемуся пространству за дверью. Я даже не моргал и, кажется, перестал дышать. Но все, что мне удалось заметить – это незнакомые и очень недовольные лица магов, показавшиеся всего на миг. Очевидно, эти двое выполняли здесь роль тюремщиков и вряд ли по своей воле. А затем в камеру вошел Хенигас. Я едва удержался, чтобы не закатить глаза и не испустить тяжелый вздох.

Наемник прошелся взад-вперед, осматриваясь, как и я несколько минут назад. Похоже, он тоже был здесь впервые.

Я облегченно перевел дыхание, понимая, что приди он за мной – вел бы себя совершенно по-иному. Значит, привратники пока в безопасности. Так что можно позволить себе немного расслабиться, хотя сделать это в нынешних условиях крайне непросто.

– Красота, – восхищенно поцокав языком, сказал наемник с едва заметной иронией в голосе. – Только ты здесь вроде как ни к месту. Сам себя не видел? Страшная картинка, мягко говоря. Единые временами напоминают зверей. Даже я так со своими врагами не обхожусь. Обычно просто убиваю, быстро и незаметно.

– Тут зеркала нет, – сипло буркнул я. – Ты им передай, что при всем великолепии самое основное они забыли. Ну, что это такое – ни тебе зеркала, ни умывальника.

Хенигас развел руками и всем своим видом выразил полное единодушие:

– Твоя правда. Так и передам. Глядишь, Веланд устыдится и уступит тебе свои покои.

– Издеваешься, да? – срываясь на шепот, поинтересовался я. – Ну давай, чего уж теперь. Кстати, кто там за стеной?

– Маг один из Единых. Тебе не поможет. – Он присел напротив, разглядывая мое лицо как редкую картину.

– А я и не собираюсь его об этом просить, – огрызнулся я. – Вот еще не хватало… Зачем пришел? Веланд послал?

– Нет, самому захотелось. Я его не одобряю, знаешь ли, тебя следовало убить, но Старший меня порой удивляет своей беспечностью. Таким спокойным и умиротворенным как вчера, я его еще никогда не видел. Как же, последний маг-одиночка практически мертв. Ты еще здесь – а он уже обо всем забыл, вычеркнул тебя из списка живых.

– Но привратников ты так и не поймал, – с трудом улыбнулся я и тут же почувствовал, как кровь тонкой горячей струйкой потекла по лицу и шее.

Хенигас дернулся ко мне, даже руку протянул, чтобы схватить за рубаху и рывком притянуть к себе. Я внутренне сжался, представив себе последствия, но наемник уже передумал.

– Как узнал?

– Слышал вчера, на площади. – Скрывать что-либо было ни к чему.

– Да, это так, – он немного расслабился. – Но Старшего это огорчило гораздо меньше, чем должно было бы. Я уже сказал, слишком его успокоила твоя поимка. Это не к добру, но… моего мнения никто не спрашивал, а сам я знаю, когда лучше промолчать.

– Скажи, то, что произошло вчера, как-то связано… с тем днем, когда появился учитель? – Я не надеялся, что наемник будет со мной откровенничать, но отмалчиваться он на удивление не стал.

– Мне неспокойно оттого, что ты жив, – откровенно заявил Хенигас. – Твое существование начало тревожить меня давно, с тех пор, как тебе удалось сбежать от меня и моих людей. И потом… твои возросшие способности, шит привратников – да, мне сказал об этом Веланд, – весьма своеобразная сеть, убившая моих воинов, появление Сеедира, наконец. Его я, кстати, связываю с тобой, хотя Единые придерживаются другого мнения. Не я твой тюремщик, радуйся. Будь ты моим пленником – я непременно допустил бы какую-нибудь смертельную для тебя оплошность.

Он помолчал и продолжил:

– Твоя новая догадка – очередная странность, подтверждающая кое-какие мои соображения на твой счет. Все верно, в тот день погиб первый хранитель – совершенно случайно, мои ребята решили опробовать чары Веланда и чуть-чуть не подрассчитали. Хорошо, что его напарник на мгновение отлучился, так что к его возвращению нам уже удалось заставить тело привратника исчезнуть. По этому поводу и состоялся совет. Пропажа одного из братьев – невиданное доселе дело.

– Вы знали, где должна была состояться их встреча, и явились туда, – дрогнувшим голосом продолжил я за него. – Их было очень много, но вы все же справились. Только один и смог сбежать. Но как, Хенигас? Привратники неуязвимы.

Наемник пожал плечами.

– Веланд нашел средство. На то он и Старший. Я не маг, всего объяснить не могу, но древность и неуязвимость хранителей Врат сыграла с ними плохую шутку. Против древних всегда найдется нечто еще более древнее, и тогда вся их неуязвимость не поможет. Это и произошло.

– Теперь они все знают и не придут, как бы Веланд не надеялся, – горячо зашептал я. – Столько жизней, он должен быть доволен. Все для Единых, хотя непонятно, чем ему помешали привратники. Ладно, маги-одиночки, но они…

– Они сделали много неверных шагов, – резко заметил Хенигас. – И ты – только один из них. Кто их просил совать нос в дела магов? Они никогда не скрывали, что симпатизируют именно одиночкам. Да, не пускали их в другие миры, всем своим видом выражая полное смирение с действиями Веланда, и в это же самое время за его спиной делали обратное. Очень осторожно, знаешь ли, не для всех. Исключение составляли немногие одиночки, но Сеедир был в их числе, и Темил, за которым мы гонялись до последнего. Вот так-то, маг. А ты еще спрашиваешь, чем они насолили Единым. Чего только стоит одно твое преображение. Ничего, ты за миры не беспокойся. Скоро придут новые привратники, которые будут не в пример осмотрительнее своих предшественников. Жаль, ты, маг, этого уже не увидишь. Ишь ты, зову тебя магом, хотя сам в этом не уверен. В тебе стало подозрительно много от хранителей Врат.

– С кем поведешься… – Я, забывшись, пожал плечами и тут же скривился от острой боли. – Значит, обо мне забыли?

Наемник насмешливо улыбнулся:

– Веланд – да, но есть еще парочка твоих старых знакомых – Тайра, например. Арий тоже порядочный садист. Видел я, как он нескольких одиночек пытал – поверь, это было на редкость отвратное зрелище даже для меня. А уж они наверняка приведут с собой группу поддержки. Так что весело тебе здесь будет, Арлин. Еще не один раз пожалеешь, что сбежал от меня в Атионе. – Он поднялся. – Славно поговорили, маг. Я бы еще задержался, но по твоей милости дел у меня теперь по горло. Новую команду сколотить надо, а для этого придется прочесать ни один мир. А если не повезет, так и вовсе все двадцать с лишним. Так что счастливо оставаться.

Дверь тяжело бухнула за его спиной. И на этот раз помимо мрачных лиц тюремщиков я успел уловить синеватые нити магии, проползшие по дорогому темному дереву. Вот уж чего не ожидал… Ну и пусть, зато приятно осознавать, что тебя считают достаточно сильным, чтобы не полагаться на одни лишь запоры. Я откинул голову назад и вновь принялся за самолечение, привыкнув и уже даже не замечая тягучей боли медленно срастающихся костей. К середине дня к своему удивлению я уже мог вполне сносно шевелить руками и ногами. Да еще тюремщики принесли мне пожрать, правда, при этом большую часть похлебки ядовито-зеленого цвета выплеснули на меня и доселе чистый пол. На надменных лицах маги умело изобразили показное сожаление. Кстати, есть принесенную отраву я не стал бы, даже если б подыхал с голоду. Тем более, что в миске ее осталось на донышке, а все остальное мне, очевидно, предоставили слизывать с пола. Я с отвращением отпихнул от себя миску ногой, прикидывая, какой части похлебки хватит, чтобы отправить меня к прочим одиночкам. Пришел к выводу, что и одной капли, раз уж тюремщики были столь неосторожны. Так что как-нибудь обойдусь, мне ведь все равно сейчас лучше не шевелиться. Пусть я теперь не совсем калека, но все равно еще слишком близок к этому.

Свет, доставлявший мне одни неудобства, наконец ушел, и в камере стало чуть прохладней. Лечение у меня сразу же пошло быстрее, и на некоторое время я и думать забыл о Единых, а потом… Потом я убедился, насколько хорошо Хенигас успел узнать магов.

Выждав некоторое время, действительно явилась предсказанная им парочка. На этот раз дверь распахнулась гораздо быстрее, и тюремщик даже придержал ее одной рукой, а другую прижал к груди и склонился, пропуская высоких гостей. Я неохотно поднял глаза на чародейку, в свободной позе замершую прямо перед моим носом. Она нехорошо усмехнулась и внезапно резко наклонилась ко мне. Черная волнистая прядь свесилась ей на лицо, и она откинула ее назад изящным движением руки.

– Не хочешь ли прогуляться, Арлин? – промурлыкала Тайра с насмешливой любезностью. – Отказы не принимаются.

Я скользнул взглядом по ее роскошному переливающемуся одеянию. Высокий ворот и рукава украшены тонкой искрящейся вышивкой. На узкой юбке с высоким разрезом переплетаются странные узоры, будто нанесенные золотистой краской. Сама ткань тонкая, шелковистая, насыщенного красного цвета, от которого мне даже стало на миг дурно – до того он походил на цвет крови. Высокие сапоги довершали ее яркий наряд.

– Шикарно выглядишь, – прохрипел я, пялясь на нее откровенно оскорбительным взглядом. – По какому поводу праздник?

Она выпрямилась, в глазах вспыхнула и тут же погасла злость.

– Ты прав, сегодня у меня действительно праздник, только вот тебе он не понравится. – И слегка качнула головой.

Тюремщики, похоже, только этого и ждали, если судить по тому, с какой скоростью они подскочили ко мне, вытащили из камеры и поволокли за Тайрой в небольшой дворик. Тот оказался далеко не пустым. Арий скалился, наблюдая, как я исподлобья разглядываю еще шестерых магов. Похоже, это был личный круг Тайры, вон с какой преданностью заглядывают ей в глаза. Чародейке стоит лишь качнуть головой – и они раздерут меня на клочья.

Дворик я видел впервые. В прошлый раз успел погрузиться во мрак до того, как меня дотащили до тюрьмы, потому только теперь и смог заметить, что она обнесена некой тонкой магической завесой. Около дальних ворот притулился маг со скорбным выражением лица. Его явно не радовала пожалованная должность. Да и чему радоваться, если тюрьму маги соорудили в последний момент, и содержать в ней было особо некого. Вот большинство камер и пустовало. Единые не очень-то любили брать пленных, а если таковые все же появлялись – предпочитали избавляться от них как можно быстрее, перед этим всеми средствами выпытавая все, что им было необходимо знать. Небольшая загвоздка произошла только со мной и неким провинившимся магом.

– А Веланд не придет? – невинно спросил Арий.

Чародейка растянула губы в презрительной улыбке:

– Нет. Этот для него больше не существует. Он отдал его мне.

– При условии, что она не замучает его до смерти в первую же встречу, – сообщил ему молоденький маг, с обожанием взиравший на Тайру. – Он нам еще пригодится как приманка для привратников.

И оглядев меня, беспомощно уткнувшегося мордой прямо в пыль, раздосадовано обернулся к нему.

– Так неинтересно, Арий, – резко заявил маг. – Надо было его сначала подлатать. А так он долго не протянет.

– Протянет как миленький. Жить-то ему хочется, – презрительно бросил тот.

Я изо всех сил разыгрывал полную немощность, что, учитывая мое состояние, было не так уж и трудно. В воздухе ощутимо повисло всеобщее разочарование. Маги явно расслабились, разглядывали меня с кислыми физиономиями как предмет, не заслуживающий ни капли их внимания. Подвоха они пока что не чувствовали.

– А еще ученик Сеедира, – разочаровано протянул еще один из незнакомых доселе магов. – Я надеялся, что он будет посильнее и… побольше, что ли. А такого толкни – он и развалится. Твоя работа, Арий?

– Моя, – не без самодовольства отозвался тот. – А с щитом привратников справился Старший.

– Вот, значит, кого надо благодарить за испорченное удовольствие. – Тайра недовольно поджала губы.

Мешком валяясь у ног тюремщиков, я из-под приоткрытых век незаметно прощупал весь дворик, отметив, в какой стороне ворота, сколько до них бежать… Прикинул, хватит ли у меня сил, чтобы справиться с магами. Веланда с ними нет, и это было мне только на руку. Ни Тайра, ни Арий меня всерьез не воспринимают, а ведь именно они здесь самые сильные и опытные. Отданные Силы восстанавливались на удивление быстро, кроме того я ни на миг не прекращал самолечение, хотя и действовал сейчас гораздо осторожнее, чем в камере. Результат это сильно снижало, как и вероятность того, что меня могут раскрыть.

Маги на миг отвернулись. Зрелище моего распластанного в пыли тела их явно не вдохновляло. Тайра принялась что-то раздраженно втолковывать Арию, тот отпирался. Скисший было молодняк тут же начал с любопытством прислушиваться к их беседе, а приунывшие тюремщики вообще стояли, прикрыв глаза и более ни на что не обращая внимания. Так что более удачного момента вряд ли стоило ждать.

Я взметнулся с земли, в мгновение ока отрастив длинные острые когти, и наугад полоснул ими ближайшего мага. Тот закричал, зажимая руками рассеченное до кости лицо. Из-под пальцев обильно заструилась темная кровь. Сразу воспользоваться магией тюремщику даже в голову не пришло, как он уже медленно оседал на песок с глухими судорожными всхлипами. Тайра опомнилась быстрее всех. Прожигающие насквозь искры, которые она всегда держала наготове, метнулись ко мне и наткнулись на восстановленный щит привратника. Я на миг обмер, увидев их прямо перед своими глазами, но сверкающие оранжевым пламенем огоньки тут же завязли в выставленном щите и стремительно гасли. Кажется, Тайра растерялась, но не такой она была, чтобы испугаться и отступить. Я для нее все еще был слабым, ни на что не годным магом, которому вдруг улыбнулась удача, непонятным образом вызвав вспышку самой настоящей магии. Она пробуравила меня ненавидящим взглядом, не понимая как я, беспомощный калека, не только стою напротив нее, но еще и смею ей противостоять. На миг в голову Тайры закралась мысль, что не худо бы позвать на помощь не только всех магов, находящихся поблизости, но и дядю. И тут же она отбросила ее. Пусть Арлин и ученик Сеедира, но все же ей он не чета. В чародейке взыграла гордость. Она была племянницей самого Веланда и свято верила в то, что сможет справиться с этим недоучкой сама.

Я о ее размышлениях не знал и торопился, боясь, что в любой момент сюда может нагрянуть поддержка во главе со Старшим, поэтому бил всем подряд. Все, что успел узнать и более-менее освоить, было пущено мною в ход.

Мгновенный сон, подействовавший на так и не вышедших из ступора молодых шестерых магов из личного эскорта чародейки. Они как стояли, выпучив округлившиеся глаза, так и свалились. Краешком сознания я отметил, что дыхание смерти коснулось их и тут же отпрянуло. Как бы молоды они ни были, но это Единые. Их не так-то просто убить, да еще в их же городе, где даже воздух пропитан целебной магией. Действующей, правда, только на своих.

Печать Неудач направила руку второго тюремщика не на меня, а на Ария. Единый сам ничего не понял, но будучи в магии далеко не новичком, едва не отослал того в иной мир ослепительным и быстрым снопом света, вырвавшимся из его ладоней.

– Арий, берегись! – истошно заорала Тайра, в кои веки наплевав на свою неприязнь к нему.

Мелькнуло побелевшее как полотно лицо мага, и он сиганул в сторону с такой быстротой, что ей позавидовал бы любой зверь. Даже я удивился, потому как прежде подобной ловкости у людей точно не встречал. Но увернувшись, Арий не удержался на ногах и кубарем прокатился по земле. Зато когда встал – готов был размазать по ближайшей стене уже не меня, а тюремщика за пережитый им ужас.

Тот, поймав направленный на него яростный взгляд, тоже обо мне позабыл и впал в панику.

– Идиоты! – во всю глотку вдруг заорала Тайра. – Сначала одиночку убейте, а потом хоть друг друга на части рвите!

Маги чародейке внемли. И зря. Тюремщик, решивший, что во всем случившемся полностью его вина, не задумался о причине неожиданной оплошности и предпринял новую попытку. Над его головой свился поблескивающий кнут, впитавший быстроту и силу сотен тяжелых капель магического ливня, рассекающего любое препятствие. Тюремщик поднял руки и осторожно коснулся его блестящей поверхности.

Плетеная змея, вся в синеватых кольцах магии, со страшной силой устремилась вперед, стремясь достать мое горло, но вместо этого крепко-накрепко захлестнула шею изумленной Тайры. Чародейка этого никак не ожидала и не успела защититься. Захрипев, она сначала повалилась на колени, а потом на бок. Ее руки изо всех сил пытались хотя бы приразжать стальную хватку кнута, но ничего не выходило, только тонкие пальцы окрасились кровью.

Заметавшись между мной и Тайрой, Арий все же ринулся ей на помощь, хотя не имел ни малейшего понятия, как противостоять смертельной угрозе нацеленного на убийство оружия, в то время как тюремщик ошалело переводил взгляд со своих рук на чародейку и шептал невнятную вязь заклинаний, чтобы хоть как-то ослабить влияние магии и позволить ей освободиться. Вместо этого кнут сжимал тонкую шею все сильнее. У Тайры начали закатываться глаза, когда Арий невесть каким образом все таки разорвал его хватку.

Обрадованный тюремщик сделал несколько шагов навстречу чародейке, все еще сжимая остатки кнута в руке.

– Стой! – Освободившаяся с помощью Ария Тайра едва дышала. В ее глазах плескался настоящий ужас. – Ты всех нас убьешь – на тебе Печать Неудач. Замри, иначе ты нам снесешь головы этой штукой.

Она была права – кнут стремительно удлинялся, черпая Силу для восстановления в своем хозяине уже без его на то согласия.

Тайра как раз поднималась с колен, когда мой воздушный таран с пылающими шипами из ее любимого оружия опрокинул ее на Ария. Они вдвоем грохнулись на землю. Собственная защита помогла чародейке отделаться легкими ожогами, и пока она сползала с ошеломленного мага, я побежал к воротам. Сторож, которого тоже успело зацепить сном, валялся поперек пути. И он как раз приходил в себя – зашевелился, заворочал ошалевшими глазами. Из моих ладоней на ходу вырвались мутные изогнутые стрелы, пропитанные парализующей слизью василиска, и пронзили оклемавшегося мага, только и успевшего, что вскинуть руки в защитном движении. Жалости в душе не было. Я не сомневался, что мой собственный конец в случае неудачного побега был бы во сто крат страшнее.

Ворота я распахнул, прорвав магическую завесу, и даже не особо вдумывался, каким образом я это сделал. Просто промчался в них на всем ходу и едва не споткнулся об молодого гулона. Зверь лежал снаружи, скромно положив морду на вытянутые лапы, и терпеливо ждал. Как только я появился, он мгновенно вскочил, опалив меня оранжевыми искрами глаз. И тут же одним длинным прыжком унесся вперед. Я понял, что гулон поможет мне выбраться из города, и бросился его догонять. На полпути ноги у меня странно подогнулись, мир вокруг будто вырос и наполнился желтой пылью. Полная оборачиваемость далась мне совершенно легко и безболезненно, просто ответив на тягу к спасению.

От неожиданности я даже кувыркнулся через голову. А когда встал, оказалось, что лапы мелко подрагивают. Гулон впереди замер и, повернув ко мне длинную морду, тихо заворчал. Я неловко скакнул вперед, с трудом приноравливаясь к бегу на четырех лапах, но время стремительно уходило и особо раскачиваться было некогда. Распахнутые ворота, сильный привкус магии в воздухе – все это говорило о том, что опасность еще слишком близко. Пусть сейчас здесь пустынно, но очень скоро все это притянет сначала любопытные взгляды, а потом поднимет тревогу. Вот тогда-то нас накроют так быстро, что мы и не заметим. И Хенигас меня убьет. А может, и сам Веланд…

Два зверя стремительно мчались по городку Единых. Маги от неожиданности шарахались в стороны и оглядывались нам вслед. Но ловить нас никто не спешил. Все знали, что Старший разрешил привратникам приютить гулонов. Привратников, правда, больше не было, но кого волнуют беззащитные звери, пусть даже каким-то чудом умудрившиеся пробраться внутрь.

Высоко в воздухе над городом вдруг взорвался тревожный черный шар, разлетевшись искрами в разные стороны. Единые как по команде остановились и дружно задрали головы. Лица стали сосредоточенно-злыми. Все это я успел заметить краем глаза, а ноги между тем сами собой несли меня вперед. Я передвигался огромными скачками, понимая, что время уходит слишком быстро. Быстрее, чем я надеялся…

Ворота выросли перед нами, стоило лишь миновать еще один поворот, и я глухо зарычал от ярости и досады. Створки неторопливо сходились, но все же успели закрыться прежде, чем мы смогли прошмыгнуть меж ними. Теперь выход оставался только один и он мне очень не нравился. Но и ничего другого уже тоже не оставалось. Я подпрыгнул вслед за гулоном, прямо таки взлетел как птица, на миг ощутив необъяснимый страх, и вцепился когтями в стену города. Только вот не было у меня природной ловкости и я не так владел своим телом, как мой гулон, этот молодой и сильный зверь. И если он одолел препятствие в несколько приемов, то вот я бессильно повис, испытывая смутное желание в довершение ко всему вцепиться в камень еще и пастью. Задние лапы скользили, тяжесть собственного тела тянула меня вниз, а гулон тоскливо смотрел на меня со стены, склонив голову набок и жалобно скулил. Здесь он ничем мне помочь не мог.

Я сцепил зубы и упрямо продолжал карабкаться вверх, продвигаясь все дальше и дальше, слишком медленно, приковывая к себе заинтересованные взгляды Единых. Они еще не ничего не понимали, но этому быстро настал конец.

– Один из них – маг! – Голос Веланда невозможно было спутать ни с чьим другим. – Убейте обоих!

Я как раз взгромоздился на стену, в который раз возрадовавшись тому, что у меня такие крепкие когти, позволившие с огромным трудом, но все таки одолеть подъем. Дело осталось за малым – спуститься и изо всех сил бежать к Вратам. Гулон грациозно спрыгнул, приземлившись на четыре лапы, а вот я заскользил, сорвался и кубарем скатился вниз по насыпи. Но это было уже неважно. Мы наперегонки понеслись вперед, держа взглядом увеличивающуюся в размерах серую точку. В черную гладь мы прыгнули одновременно, отрезав от себя Убежище и Единых.

Я, едва не забывшись в теле гулона, в последний миг изменил направление – и выкатились мы из совершенно незнакомой Арки в чужой мир, зарывшись носом в огромный сугроб. Маги же наверняка запнулись возле Врат, не зная, куда направиться в первую очередь. Да и откуда им знать, где мы сейчас, если даже я сам не представлял себе, куда нас занесло. Так что пока мы были в относительной безопасности, имея в запасе самое малое час, чтобы убраться вглубь мира. Я молча порадовался, что выбрал направление совершенно произвольно – теперь вряд ли нас отыщут в скором времени. Если только маги не умеют читать по зеркалу Врат…

С трудом вернув себе прежний облик, я поднялся с четверенек, кое-как разогнув сведенную спину. Гулон испуганно жался к моим ногам и мелко подрагивал. Я понимал его, ощущая свинцовую тяжесть во всем теле. Страх и боль – все смешалось воедино, а смертельная усталость постепенно укрывала их тенью полного безразличия. Гладкая шерсть под моей ладонью чуть вздыбилась и я машинально погладил зверя, осознавая, что не могу успокоить его и тем более успокоиться сам.

Раскинувшийся перед нами мир на первый взгляд не был враждебным, но его инородность вполне могла сыграть с нами плохую шутку. Удручало и другое – Врата все еще были пусты, а значит – этот мир беззащитен, как и все прочие. А когда появятся новые привратники, на чью помощь, откровенно говоря, я сильно надеялся, неизвестно. Как и то – станут они нам помогать или же сразу сообщат о подозрительных чужаках Единым.

Оглянувшись, я отрешенно отметил, что все вокруг кажется странно застывшим, будто мертвым. Не было ни малейшего движения воздуха, ничего, что выдавало бы жизнь. И хотя в Убежище день сейчас был в самом разгаре, здесь царила ночь, мягким полумраком окутывая окрестности. Где-то вдали смутно виднелись какие-то черные пятна, но отсюда и не понять – то ли лес, то ли горы.

Я опустил глаза, почувствовав мягкое прикосновение теплого бока гулона. Желтые глаза зверя светились в темноте как огоньки. Он настороженно вдыхал воздух, впитывая незнакомые запахи, и не торопился отходить ни от Арки, ни от меня. Он чувствовал – так безопасней всего. Я тоже растерянно стоял на месте, понимая, что впервые оказался в чужом мире практически один. Я и гулон, оба оторванные от привычной жизни, чужие и беспомощные здесь, не знали, что скрывает эта ночь, что таит за напускным спокойствием и замершей тишиной.

Я поежился, только сейчас, слегка отойдя от горячки бега, в полной мере осознав холод, напомнивший мне родные зимы Атиона. Тогда даже старый князь, обожавший утренние пешие прогулки, вынужден был отказываться от своего любимого времяпрепровождения. На радость, кстати, тем, кто поневоле должен был его сопровождать, хотя отнюдь не горел желанием. Здесь же пока еще терпимо, хотя без укрытия все равно не обойтись, только где его искать среди этой заснеженной равнины, уходящей за кромку ночи. Я оглянулся на Врата, с вялым интересом осмотрел крошащийся камень, выдающий не просто временное, а похоже, вечное отсутствие хранителей, что и понятно, учитывая, что поблизости нет даже намека на их жилище, хотя должен бы быть. Я слегка насторожился, только сейчас ощутив, что меня с самого начала пугало в этом мире – он не был похож на все прочие, словно существовал как бы отдельно, неподвластный ни привратникам, ни Единым, никому.

И уже только поэтому я не должен был его покидать.

Заглянув в умные глаза гулона, я кое-как раздвинул разбитые в кровь губы в нелепом подобии улыбки и побрел вперед, оставляя за собой дорожку глубоких следов. Понятно, что это выдавало нас с ходу, но у меня сейчас не было ни Сил, ни возможностей хоть как-то их замаскировать. Я не Единый, умеющий передвигаться по воздуху, да и какой от этого толк, если рядом все равно плетется гулон, немаленькая такая зверюга, которую от земли оторвать трудно, не говоря уж о том, чтобы нести на руках.му.

Едва переставляя ноги, я уходил все глубже в незнакомый мир, но то, что смутно мерещилось мне в темноте, будто только отдалялось. Я вдруг засомневался в истинности того, что вижу. Усталость – опасное чувство, играющее со зрением странные шутки. И сейчас именно она увлекала меня за собой, соблазняя видением укромного прибежища. А я, покорный ей, блудил в снегах, растрачивая последние силы.

Моему везению все таки настал конец и, кажется, это произошло в тот самый миг, когда я нырнул в темную гладь Врат, словно в омут, чтобы камнем опуститься на самое дно. Да и куда еще меня могло занести при тех мыслях, что крутились тогда в голове. Помнится, мелькало там нечто вроде: "свалить подальше", "оказаться на краю света", и вообще "там, где меня ни то что Единые, сами боги не достанут". Вот и напросился на свою шею.

Что-то белое и пушистое вдруг стремительно промелькнуло перед моими глазами. Я удивленно задрал голову, невесело улыбнулся и подставил ладонь. В воздухе закружились мириады снежинок, окутывая нас мягким облаком. Мир ожил. Я возрадовался про себя, надеясь, что хоть это как-то прикроет наши следы, если вдруг Единые сюда сунутся.

Мрак чуть отступил, но так, будто ощерился напоследок, показав острые зубы. Я судорожно вздрогнул и оглянулся, впившись взглядом в обманчиво спокойный покров ночи. Мы по прежнему были одни, только сердце никак не успокаивалось, билось в груди громко и часто, выдавая мой страх. Я снова пошел вперед, спиной ощущая чужой пристальный взгляд, словно кто-то незаметно крался следом. И это ожидание внезапного удара выматывало даже еще больше, нежели все, что сегодня со мной произошло. Я потерял определенность, равновесие, позволяющее жить и верить. Растерялся, из мага превратившись даже не в человека, а в сухой лист, увлекаемый любым порывом ветра. И сейчас он гнал меня в неизвестность…

Гулон рядом внезапно замер, угрожающе зарычал и ощетинился. Я остановился и медленно обвел взглядом белые просторы. Обернулся, до рези в глазах вглядываясь в ночь. Но мертвая тишина не изменилась, только в воздухе мягко и беззаботно кружились крупные хлопья снега.

– Кто здесь? – сорвавшимся голосом крикнул я, ощущая, как внутри меня все сжалось от холода и напряжения. Ответа, естественно, не дождался. Только ужас скользкой змеей вполз в душу, вытравляя уверенность даже в последнем средстве – ограждающем меня щите привратников.

Это было неприятно, но я чувствовал, как понемногу усиливается сотрясающая меня дрожь. И зубы стучали в такт, отбивая частую дробь.

– Что за… – хрипло начал я и осекся.

Неосознанный шаг назад, и спины коснулось что-то холодное и твердое. Что-то, чего раньше здесь не было. Обернулся я очень медленно, чувствуя предательскую слабость в коленках, и глаза у меня расширились от изумления. Я мог чем угодно поклясться, что строения, представшего моему взгляду, здесь точно не было и не могло быть. Равнина хорошо проглядывалась, и чтобы не заметить огромный шпиль, обвитый лестницей, поднимающейся до самого его верха, нужно было вовсе не иметь глаз.

Несомненно, это была башня, но подобных ей я еще в своей жизни не встречал. Очень высокая, пропитанная магией, ощущаемой даже на расстоянии. Какая-то… нереальная.

Я как зачарованный протянул руку и провел ладонью по ее гладкой поверхности. На ощупь это был даже не камень и не какой-либо другой знакомый мне материал. Нечто иное, недоступное, наверное, не только мне одному, вот из чего было создано это строение. Внезапно испугавшись, я отдернув руку, словно касаться башни было святотатством, и сделал два шага назад и запрокинул голову.

Башня, совершенно белая, как окружающие нас снега, словно искрилась в темноте. Ее стены, пронзающие ночь, отливали едва заметной голубизной, навевая воспоминания о древних поверьях, полуправде-полувымыслу, на долгие часы заставлявших меня замирать возле отца долгими зимними вечерами. Я неохотно перевел взгляд на узкие ступени и поразился, только теперь заметив, что они будто парят в воздухе. Я стоял достаточно близко и никакой ошибки быть не могло. Сверкающие плиты начинались очень низко над землей и белой змеей обвивали башню, но так, чтобы не касаться ее.

Гулон жалобно заскулил, заставив меня опомниться и опустить руку на его морду. Страх ушел так же внезапно, как появился. Я пожал плечами, напоследок еще раз огляделся вокруг и осторожно ступил ногой на лестницу. Происходящее все еще казалось мне иллюзией, одной из тех, которыми так хорошо владеет Веланд. Я медленно поднимался, одновременно веря и боясь, что все это – лишь лихорадочный бред одиночки, валяющегося на ледяном полу в тюрьме Единых или того хуже – на площади, в ожидании казни. Но плиты подо мной не торопились таять, башня не исчезала, все больше убеждая меня в том, что настоящим является и мир, и все, что со мной сейчас происходит.

Странно, но я почувствовал облегчение. Пусть башня возникла как-то странно, да и вообще судьба подсунула мне какой-то сомнительный мирок, но зато там наверху наверняка найдется, где переждать ночь. Но хотя все во мне так и дрожало в предвкушении скорого отдыха, по лестнице я поднимался по прежнему не спеша, тем более, что перила данное строение не предусматривало. Но зато стена была совсем рядом, позволяя время от времени хватался за нее руками. Зверь, тихо ворча, крался позади меня.

Где-то на середине ступени плавно перешли в небольшую площадку и на моих глазах вросли в стену, не оставив и намека на зазор. И так как я вконец запыхался, вползая на башню, то с удовольствием остановился, решив дать себе небольшой отдых. Но тут же в стене прорезался черный проем, и я, давший себе твердое обещание ничему больше не удивляться, тем не менее от неожиданности оступился, едва не спихнув с лестницы гулона. Зверь обиженно взвизгнул и поджал отдавленную лапу.

– Извини, – торопливо проговорил я и, скользя одной рукой по гладкой голубоватой поверхности, аккуратно приблизился к проему и сунул в него голову, погрузившись в кромешную тьму.

Световой кокон, вытянувший из меня несколько драгоценных крупиц Силы, сплелся вокруг руки. Только после этого я осмелился сделать крошечный шажок внутрь. И ощутил разочарование. Не было там ничего необычного, просто пустая круглая комната, как раз то, что необходимо для отдыха усталым странникам, слишком долго блуждавшим среди снегов. Гулон шустро прошмыгнул мимо меня к противоположной стене и совершенно спокойно свернулся клубочком, прикрыв нос мокрым хвостом. Я обреченно примостился рядом, наплевав на опасность ночевки в насквозь незнакомом месте. После секундного колебания все же развеял световой кокон, сладко зевнул и провалился в сон прежде, чем коснулся спиной стены…

Башня ровно светилась в ночи, чистая крыша цвета холодной стали слегка поблескивала во мраке, словно и не падал полночи густой снег. Метель разгулялась вовсю, напрочь скрыв следы человека и зверя, пожаловавших в этот мир. Ветер со злобным воем носился вокруг, но внутри башни было тепло и тихо. Ее непогода предпочитала обходить стороной.

Неожиданно свет башни чуть мигнул, словно приветствуя кого-то, и тотчас возле ее стен сплелся высокий черный силуэт. Снег, будто наткнувшись на невидимое препятствие, поспешно отпрянул от гостя. А тот, не обратив на это ни малейшего внимания, запрокинул голову, ища что-то взглядом. И вдруг исчез…

Спалось мне неспокойно. Заворочавшись посреди ночи, я потревожил гулона, на которого когда-то успел положить голову. Он пошевелился, но так и не проснулся. Зато я раскрыл глаза и долго соображал, где нахожусь. А вспомнив, сладко потянулся и попытался устроиться чуть удобней. Это мне удалось под недовольное ворчание зверя, но теперь некстати пропал сон. Некоторое время я лежал, искренне надеясь, что мне удастся таки заснуть, но похоже, уже зря. Тогда я рывком поднялся, сел, скрестив ноги. Сердитым взглядом пробуравил черный проем, за которым угадывалось легкое свечение, проникающее внутрь, но странным образом не рассеивающее темноту.

Делать было нечего и тихонько вздохнув, я поднялся на ноги и выглянул наружу. И тут же пожалел об этом. Ветер бушевал такой, что мог смести с лестницы любого, но к моему удивлению даже на площадке я его не чувствовал. Хотя был уверен, что если протянуть руку – ветер с готовностью вцепится в нее и без малейших колебаний сдернет меня вниз. К счастью, эта мысль лишь мелькнула у меня в голове, но претворять ее в жизнь я не стал. Просто задрал голову, пытаясь угадать, что же может находиться выше. Как-никак на этой площадке лестница не кончалась. Ступени поднимались и выше, просто мне как-то в голову не пришло карабкаться дальше, раз уж здесь обнаружилось вполне подходящее место для ночлега. Но теперь, когда усталость ушла, я решил подняться до конца.

Держась рукой за стену, я медленно переставлял ноги, стараясь не обращать внимания на жутковатый вой ветра, бушующего вокруг нашего прибежища. И с каждым шагом все сильнее ощущая, как разрыв между мной и землей становится настолько угрожающим, что лучше даже не думать о том, чтобы посмотреть вниз. Я про себя считал ступени, пока благополучно не добрался до самого верха, где под крышей обнаружилась круговая узкая площадка, огороженная низкими тонкими перилами. Я сделал шаг, опустил на них руки и опасливо наклонился вперед, стремясь рассмотреть отсюда землю. Меня тут же стегнул по лицу сильный порыв ветра, острые иголки снега впились в кожу и заставили прищуриться, чтобы разглядеть хоть что-то внизу. Но вокруг была только белая пелена. Я разочарованно отклонился назад и провел рукой по влажному лицу. Теперь, когда ветер и снег больше не могли до меня дотянуться, я почувствовал себя намного спокойнее.

Здесь, под кровом чужой ночи, я размышлял, насколько витиеватой стала моя судьба, когда-то казавшаяся отцу прямой, как стрела. Я никогда не жаловался на удачу, но чтоб вот так сбежать из Убежища, а потом еще наткнуться на это строение в совершенно незнакомом мире – это слишком даже для меня. Да и что дальше, ждать, пока не рассеется ночь? Но это ничего не изменит.

Я задумчиво обошел башню по опоясывающей ее площадке, не замечая, что за мной тенью следует чужой силуэт. Да и с чего бы, ведь я находился в состоянии приятной расслабленности. Свет башни согревал, внизу находилось уютное укрытие и мне понемногу начинало казаться, что не так уж и плох этот мир. Да, странный, но на взгляд чужака и Атион может показаться необычным.

– Как вам этот мир? – прозвучал за мной негромкий вежливый голос.

Я вздрогнул и отшатнулся от перил, налетев спиной на стену. Пусть я еще не видел говорившего, но уже точно знал, что слышал этот голос раньше. Дважды.

– Вы так быстро улизнули от одиночек, – с сожалением продолжал невидимый собеседник, – что мы даже не успели как следует пообщаться. Право, это было как-то не очень вежливо с вашей стороны после всего, что я для вас сделал.

Я судорожно сглотнул и с трудом выговорил подрагивающим голосом:

– Это вы помогли мне открыть двери в долину Покоя.

– Вы угадали.

Чувствовалось, что он самодовольно улыбается.

– А еще я позволил вашему учителю ненадолго покинуть нас, дабы припугнуть Старшего, – с легким оттенком презрения добавил он.

Человек отделился от стены и сделал шаг мне навстречу. Я с трудом поборол желание одновременно с ним сделать шаг назад. На вид собеседнику было лет тридцать или чуть больше. Пронзительные светло-золотистые глаза смотрели прямо на меня, губы слегка изогнуты в приветливой улыбке и вообще весь вид незнакомца говорил о дружественном настрое. Я быстро окинул его взглядом, отметив, что одет он неброско, во что-то свободное, темно-серого цвета, позволяющее ему основательно слиться с темнотой. Такой ни в одном мире не выделится, не привлечет любопытные взгляды в отличие от любого самого мелкого мага как из Единых, так и из одиночек. Что те, что другие всегда любили одеться так, чтоб уж сразу было видно, кто идет.

– А вы… – начал я и запнулся.

Собеседник с готовностью помог мне.

– Я хозяин того мира, где обитают одиночки. Ох, и трудное, скажу вам по секрету, это было дело – собрать такую ораву в одном месте. Пришлось к каждому приставить своих помощников, и то едва парочку не проворонил. Ни на кого нынче полагаться нельзя, – посетовал он. – Если б сам на всякий случай одним глазом не приглядывал, то так бы и ушли от меня. А дальше все могло оказаться еще сложнее. Забрать сразу – одно, а вот выпрашивать у других… – он поджал губы, – это как-то не по мне. Да ведь и не отдадут. Но теперь все позади, хотя за вами должок. Вы, между прочим, тоже должны были там оказаться, и я вполне мог бы вам в этом посодействовать, но ведь не стал.

– Да, – торопливо покивал я и незаметно отодвинулся подальше. Благо башня круглая, так что отступать можно до бесконечности. – За это огромное вам спасибо, э-э… как вас там…

– Лорд Севиал, – любезно подсказал он мне. – Да, спасибо – это, конечно, всегда хорошо, только… мало.

– Понимаю. – Я криво улыбнулся. – Но сейчас я не совсем в том положении, чтобы предлагать нечто большее. Сам, как видите, в лохмотьях, а все мое состояние – это дом в Атионе. Но если хотите…

– Это меня не волнует, – отмахнулся Севиал. – Дом, золото… Все это есть у меня и в гораздо больших размерах.

Я нахмурился:

– Тогда чего вы хотите?

– Помочь вам избавиться от одного врага, – приятно улыбнулся собеседник.

– А именно?

– От Веланда, – прямо ответил Севиал.

Я даже застыл от изумления. И тут же подумал, что в свете последних событий наша повторная встреча была бы весьма нежелательной. С помощью или без, но не хочу я вновь соваться в логово Единых. И так еле живым уполз. И тут же слегка усмехнулся. А Старший-то, похоже, успел в своей жизни насолить очень многим, что и хорошо, глядишь, это хоть немного отвлечет его внимание от меня.

– А вам-то что за выгода? – как бы невзначай спросил я.

Лорд хитро улыбнулся.

– А у нас с ним старые счеты. Только вот одна беда – напрямую я действовать не могу, был у нас когда-то такой уговор, а вот через вас… Признаться, вы не будете первым, я давненько уже подыскиваю подходящих людей, но пока еще ни одному из них не способствовала удача.

– Ага, и вы решили, что мне-то уж точно должно повести, – мрачно произнес я.

Он развел руками:

– Вы, как-никак, седьмой по счету, а это, как известно, счастливое число. К тому же наполовину привратник, а таких доселе не водилось. Да не тряситесь вы так, помогу… чем смогу.

– А если я откажусь? – взглянул я ему прямо в глаза.

Из спокойных светло-золотистых они сразу же превратились в два пылающих огонька, но улыбался Севиал по-прежнему, чуть печально, но дружелюбно.

– Я, конечно, не советую. Вы все-таки один здесь. Привратники далеко и без чужой помощи вам никогда их не отыскать.

– И все же? – продолжал упорствовать я.

Лорд безразлично пожал плечами:

– Ваше право, я силком никого тащить не собираюсь. Найдутся и другие, только вот вам от этого лучше не станет. Потому как прежде я сделаю все, чтобы избавить от вас не только этот мир, но и все остальные. А у меня, смею заметить, средств для этого будет побольше, чем у того же Веланда. Это его маги и наемники рыщут сейчас по всем мирам. Мне в отличие от них никого искать не надо. Я всегда буду знать, где вы находитесь, так что скрыться от меня невозможно. А защититься – тем более.

Я с трудом сглотнул, почувствовав, что меня таки загнали в западню. И главное, хоть соглашайся, хоть отказывайся – результат один. Так меня убьет лорд Севиал – в этом я ничуть не сомневался, – а в противном случае – сам Веланд.

– А… подумать можно? – с запинкой спросил я.

Он широко разулыбался, только вот выражение светлых глаз теплее от этого не стало.

– Ну конечно, – легко согласил он. – Время терпит. Поразмыслите хорошенько, я вас торопить не собираюсь. Как надумаете – я сразу же вас навещу.

– Спасибо, – мрачно поблагодарил я его.

– Да не за что, – отмахнулся Севиал. – Ну что ж… до скорой встречи, Арлин. – И пропал.

Я моргнул, с трудом подавив желание хорошенько протереть глаза. Но гость, судя по всему, виртуозно умел появляться и исчезать, причем именно тогда, когда другие меньше всего этого ждали.

– До скорой встречи, – эхом произнес я в пустоту, прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

Прошло всего лишь несколько часов, как мне удалось сбежать от магов, и вот… нас опять хотят столкнуть лбами с Веландом. Хотя голова у меня еще после прошлого раза трещать не перестала.

"И чего этот Севиал навязался на мою шею, – с тоской подумал я, – когда тут и своих проблем выше крыши…"

На миг даже почувствовал себя вконец разбитым всеми этими непонятными распрями. Привратники и Единые, я и Веланд. Теперь еще Севиал появился на горизонте. И если от Веланда еще можно укрыться, то от лорда вряд ли удастся спрятаться достаточно надежно, заберись ты хоть за двадцать миров от этого места. Я сполз по стене на пол и откинул голову, отстраненно наблюдая за не унимающимся ветром, все с той же неукротимой яростью пытающимся прорвать защиту башни. Белое кружево снега от каждого такого порыва вздымалось волнами, создавая впечатление, будто я сейчас нахожусь на корабле, где за бортом бушует беспокойное море. Я устало вздохнул и поднялся. Хватит, пожалел себя – и ладно. Успеется еще. И побрел к лестнице, чувствуя, как после разговора с Севиалом меня что-то резко потянуло на сон, словно он в один миг выкачал из меня все Силы. А уж если спать, то лучше все таки не здесь, а там, где теплым клубком свернулся мой преданный гулон, который если что, враз почует… В отличие от меня.

Глава восьмая

Проснулся я от неясного чувства опасности, преследующего меня в темном, непонятном сне, где я бежал от кого-то то по узким улочкам, то по коридорам, непрестанно оглядываясь и задыхаясь. Ощущение страха было настолько сильным, что заставляло меня мчаться вперед не разбирая дороги, даже не видя своих преследователей. Я просто чувствовал, что там, за спиной, кто-то есть и этот кто-то хочет меня убить. А лабиринт петлял, уводя меня все дальше, вглубь кажущегося странно-знакомым города…

Я распахнул глаза и некоторое время слепо пялился в темноту, пытаясь отделить кошмар от реальности. Но иной мир сновидений крепко вцепился в меня, упрямо держа где-то на грани. Я рванулся – и его хватка ослабла, ушла, растворяясь во мраке. Сердце еще часто стучало, но страха, слепо гнавшего меня вперед, уже не было. Но кое-что все же осталось – полусон-полуявь, накрепко успевший впечататься в мой мозг. Даже сейчас, полностью придя в себя, я мог точно описать город, его серые проулки и влажные стены, загоняющие меня в западню. Но если тогда все это казался мне очень знакомым, то сейчас я мог точно сказать, что никогда прежде ничего подобного не видел.

Я резко поднялся на ноги и протер глаза, одновременно делая несколько шагов к выходу. И вдруг застал, словно меня опять потянуло туда, в мой темный кошмар. Стены, казавшиеся надежной защитой на протяжении всей ночи, странно расплывались, да и вся башня стала какой-то зыбкой, нереальной.

Мне на мгновение стало дурно. Я оторопело коснулся стены ладонью, но рука вопреки моим опасениям не прошла сквозь нее, хотя и не ощутила той же твердости, что раньше. Вот теперь я побелел от ужаса, вмиг осознав, что башня когда-то начала пропадать и вот-вот исчезнет совсем. Без нас. За спиной дико взвыл проснувшийся зверь. Я оглянулся, натолкнувшись на ярко горящие расширенные глаза гулона. В следующее мгновение зверь опрометью кинулся к проему. Глядя на него, я и сам обернулся в гулона, понимая, что так у меня будет куда больше шансов как можно быстрее достичь земли, и понесся следом, перескакивая через ступеньки, наплевав на опасность. А башня все бледнела, лестница растворялась. Света, еще недавно окружавшего все строение ровным ярким облаком, теперь не было и в помине. Гулон впереди летел как стрела, и поэтому успел соскочить на землю, а вот я провалился сквозь ступени, беспомощно забил в воздухе лапами и ухнул в сугроб так, что страшно клацнули зубы, едва не прокусив язык насквозь. Когда поднял голову, башни уже не было.

– У-у, – протянул я "да" по-гулонски, и поморщился, совершая обратное превращение – неприятное, а временами даже болезненное.

Затем склонился, зачерпнул полные горсти белого снега и с наслаждением вытер грязное лицо. Можно было еще вчера это сделать, но тогда была всего одна мысль – добрести хоть докуда-то. А сегодня вот очухался, потянуло на все чистое и красивое. Даже одежду на себе слегка подправил, чтоб уж не совсем лохмотьями, а так, местами, отчего стал похож на странствующего менестреля, которым в Атионе счету не было. Только вот с пустыми руками, но это ничего, учитывая мое побитое рыло.

С минуту-другую потоптавшись на месте, я понял, что надеяться на возвращение башни вряд ли стоит. Да и лезть в нее вторично мне уже что-то расхотелось. Поэтому я без особой спешки наугад выбрал направление и пошагал, утопая по колено в снегу, хотя везде, куда ни кинь взгляд, одна картина – белым-бело до рези в глазах. Зато темнота заметно рассеялась, уступив место холодному сероватому свету. И теперь видно, что на месте нашей спасительной башни остался только огромный сугроб, малоотличимый от таких же сугробов вокруг. На миг даже мелькнула мысль, что, может быть, мне и башня, и лорд Севиал просто померещились. Всякое бывает у человека от усталости. Я ведь натурально мог вчера брести, брести, вдруг завалиться мордой в снег, да так и пролежать всю ночь, а проснуться только сейчас. Хотя нет, хватит себя обманывать. Ни в каком снегу я не валялся, и все было именно так, как я помню. Так что никуда мне теперь от этого не деться. А раз так, то надо идти и искать. Кто-то же должен жить в этом мире. И я, приободрившись непонятно от чего, зашагал свободно, размашисто.

– Добрый день, – поравнявшись со мной, любезно сказал милый улыбчивый человек.

– Добрый… – машинально откликнулся я и замер с поднятой ногой. Затем очень медленно оглянулся. За спиной никого не было.

Схожу с ума, пронеслось у меня в голове. Дожил, называется, уже и наяву всякая чертовщина мерещится.

– Добро пожаловать в наш мир, незнакомец, – раздался спереди приветливый женский голос.

Я, так и продолжавший глазеть назад с раскрытым от изумления ртом, дернулся всем телом. Впереди стояла молодая женщина, миловидная, опрятно одетая в длинное платье темно-бирюзового цвета. На плечах теплая пушистая накидка, из-под широкого капюшона выбиваются светлые волнистые пряди. Теплые глаза чуть лукаво смотрят прямо на меня, на губах угадывается улыбка, но осторожная, едва заметная, чтобы невзначай меня не задеть. А то кто знает, что там у меня на уме. Еще зверя своего вздумаю натравить. Чужаки, они такие, ясно читалось в ее глазах.

– Э-э… спасибо, – с заминкой произнес я и запоздало поклонился.

Женщина тоже слегка склонила голову. Улыбка стала чуть свободней.

– И вас приветила башня странников? – непринужденно спросила она, выразительно поглядывая мне за спину, где виднелись две короткие цепочки следов.

– Башня? – переспросил я. – Да, было, только вот едва не исчезла без нас. Еле успели выбраться.

Женщина засмеялась, обнажив ровные белые зубы, даже руками всплеснула.

– Да ничего бы с вами не случилось, – с улыбкой разъяснила она. – Даже если бы вы запоздали, вас бы мягко опустило на землю, так что не надо было спешить.

– Ничего себе "мягко", – проворчал я, вспомнив клацнувшие от удара о землю зубы. – Я вот лично как-то не заметил. А что это за башня такая?

– Специально для пришлых, – усмехнулась она. – Мы ее так и зовем – Приют для странников. Или Башня, если короче. Она появляется перед чужаками, когда они нуждаются в крове над головой.

– А-а, – протянул я. – Понятно…

И слегка скосил глаза, отыскивая ее тень, дабы не попасть в сети демона, коих должно быть великое множество в других мирах. По крайней мере, так считал не только мой отец, но и вообще все маги в Атионе. И отсутствие тени – прямое доказательство их сущности. Тень была, только вот следов не оказалось, будто незнакомка с небес свалилась.

Наверное, я изменился в лице, и женщина с пару секунд недоуменно взирая на меня, вдруг обернулась, проследив за направлением моего взгляда.

– Ты не видишь моих следов, да? – чуть напряженно спросила она. – Тебя это пугает, чужак?

– Ну, не то чтобы совсем, – внезапно севшим голосом пробормотал я. – Просто необычно. Не видел я такого раньше, понимаешь?

Теплый взгляд женщины сразу стал неприязненным.

– И что с того? – холодно осведомилась она. – Тень-то ведь есть, так что радуйся – не из нечисти, живьем лопать не стану.

– Благодарствую, – невнятно ответил я и было попятился, но наткнулся на поджавшего хвост гулона.

– Человек, – презрительно бросила женщина. – Что с вас взять, с людей. Всего боитесь, от своей тени шарахаетесь. И с чего мне показалось, что ты другой, сама не знаю.

Я слегка приподнял брови.

– А тебе так показалось?

– Да, представь себе, – раздраженно ответила она. – Вот что, человек, не знаю, что ты забыл в нашем мире, но если тебе не по нутру все, отличающиеся от рода человеческого, то лучше отправляйся обратно к Вратам. Это не так уж и далеко, к полудню доберешься.

– Ага, разбежался, – сказал я без особой радости. – Вот прям так и припустил, чтоб побыстрей в лапы Единым попасть.

– Единым? – Женщина вскинула красивые брови. – Им здесь нечего делать, в нашем мире нет тех, кто бы мог их заинтересовать.

– А я? – обиделся я.

– Ты? – в удивленном голосе женщины мелькнула нотка пренебрежения. – Да на что ты им сдался?

– Сам не знаю, – пожал я плечами. – Вроде ничего плохого не сделал, но у них там натуральная чистка рядов, вот я и подпал… как ученик врага Старшего.

– Ученик мага.

Женщина задумчиво смерила меня взглядом. Даже лоб наморщила, а глаза сощурила в узенькие щелочки. Разглядывала с непонятным выражением, но по-прежнему неприязненно. Вон и губки недовольно поджала.

– Не хмурься – морщины останутся, – попытался пошутить я, но она меня как будто и не слышала.

Наконец безразлично спросила:

– И чей ученик?

– Сеедира, – сказал я осторожно.

– А, – только и ответила она.

И непонятно было, что значило это ее "а". То ли слышала или видела, то ли понятия не имела, кто это такой, да и не горела желанием узнавать.

– Ну да, – раздраженно произнес я. – И еще наполовину привратник.

Вот тут я ее удивил. Она даже хмуриться перестала, а глаза округлились как два блюдца.

– Врешь! – ахнула женщина.

– Только и осталось, – пробурчал я в ответ. – Знаешь, я от нечисти еще ни разу не шарахался. А знаешь почему? Потому что не встречал. Не знал, что она такая хорошенькая. Так что мне все равно, нечисть ты или демон. Я нечеловеков не презираю и шеи им не рублю. Да и нечем.

– Так ты и сам не совсем человек, – все с теми же чуть удивленными интонациями, но довольно уверенно сказала она. – А если учитывать, что привратники находятся с нами в дальнем родстве, то даже вовсе и не чужак.

– Нет-нет. – Я немедленно выставил перед собой руки. – Ты меня не поняла. Я не привратник по крови, меня таким сделали… ну… не так давно. Есть, знаешь, специальный обряд.

Но и теперь твердости в ее голосе ничуть не убавилось.

– Без разницы. Вот почему я тебя выделила из остальных.

– Я вовсе не набиваюсь к вам в родственники, ты не думай, – запротестовал я. – Я сказал это просто, чтобы ты на меня так сердито не смотрела. Не принимай близко к сердцу.

– Ты один из нас, – непреклонно ответила она. – Не отпирайся. Теперь я и сама вижу. Извини, что не признала раньше. Такая смесь… не встречалась раньше. Да и последнего привратника я видела очень уж давно. Они здесь редкие гости, как и люди. Так, забредают время от времени. Первые – когда что-нибудь нужно, а вторые… просто по незнанию.

– Значит, у вас здесь привратники не водятся, – догадался я. – Но почему?

Женщина пожала плечами.

– Да они здесь как-то ни к чему. Это не совсем обычный мир, понимаешь.

– Ага, – кивнул я головой. – Тут мимо меня один прошел, а когда я оглянулся – его уже и след простыл.

– Это наша особенность. Можем появляться и исчезать. Ты вот что сейчас видишь?

– Бескрайние сугробы, – с готовностью выдал я.

– Ну вот. – Она печально улыбнулась. – А на самом деле вокруг тебя наш город. И стоишь ты на самой его оживленной улице. А вокруг дома, лавки, жители. Отсюда даже видно дом нашего старосты. Город у нас маленький. Самый первый от Врат. Это дальше все больше и богаче, а мы так, окраина.

– Кто ты? – поинтересовался я.

– Люди называют нас духами, – спокойно ответила женщина. – Хотя на самом деле мы не имеем с ними ничего общего. Дух – это нечто воздушное, принадлежащее к одной из стихий. Не живое, и не мертвое. А мы живые и не наполовину, как они, а полностью. К тому же вовсе не бесплотны. Хочешь, можешь потрогать, – неожиданно предложила она.

Я отчаянно замотал головой, чувствуя, что предательски краснею.

– Да нет, я верю, правда. Но почему тогда я ни на что не натыкаюсь? Или вы меня видите и специально обходите? А дома?

Она засмеялась.

– Ты вне нашего города, как и башня, вот и ходишь свободно. Мы вовсе не настроены к людям враждебно, вот иногда и показываемся. Вдруг ты просто заблудился и тебе нужна помощь?

– Духи, значит… – ошеломленно повторил я.

– По-вашему, да, – согласилась она. – А наше истинное имя ничего тебе не скажет. Наш мир вообще – мир духов и эльфов. Но те живут далеко отсюда, а мы здесь, поближе к Вратам.

Она замолчала. Я тоже помалкивал, мысленно переваривая все услышанное. Только украдкой скосил глаза, удостоверяясь в том, что я сейчас действительно как крот, вылезший из-под земли на яркий свет – ничего не вижу, но зато другие видят меня.

– Я Селена, – неожиданно представилась женщина.

– Арлин.

– И что же тебе у нас понадобилось, Арлин?

– Да вот сбегал от Единых и попал сюда.

Она недоверчиво покачала головой.

– Это же надо было умудриться. Ты точно привратник не по крови? Только так тебя могло забросить именно сюда.

– Нет, что ты. Я направление выбрал произвольно, даже о чем думал, не помню, просто хотел очутиться как можно дальше.

– Да, – саркастически улыбнулась Селена. – Представляю, что ты там подумал. Ну, попал ты сюда, а дальше что?

– Сам не знаю, – честно признался я. – Хотел как-то отыскать своих наставников, последних уцелевших привратников.

Селена печально склонила голову. Вести уже успели дойти и до этого отдаленного уголка. В ее глазах плескалась бескрайняя тоска.

Я неловко продолжил:

– Но этой ночью ко мне явился некий лорд Севиал и сделал предложение, от которого, похоже, трудно будет отвертеться.

Женщина встрепенулась.

– Севиал? – переспросила она. – Я слышала о нем, но никогда не встречала, хотя здесь он, как говорят, частый гость. Но общается не с нами, что бедные духи для его сиятельства, а с эльфами. Одно могу сказать точно – чтобы он тебе не предложил – соглашайся, иначе сделаешь только хуже и себе и своим друзьям.

– Это я уже понял, – мрачно отозвался я. – А кто он, собственно, такой?

Она на миг задумалась, сказала медленно и словно неуверенно:

– Не маг, хотя и владеет достаточно сильной магией, не демон, но тени у него нет. Он нечто большее. Поговаривают, что в нем есть и наша кровь, и кровь эльфов. Да и с привратниками он тоже находится в дальнем и никому не понятном родстве.

– А при чем здесь Веланд? – жадно спросил я. – Что Севиал имеет против него?

– Веланд – убийца, – выдохнула Селена. – Он убил отца Севиала.

Я скривился.

– Да, везде наш Старший успел отметиться. У кого учителя прибил – это я себя так скромно имею в виду – у кого отца.

– Да его жертвам счету нет, – отмахнулась женщина. – А если все хорошенько вспомнить, то и Севиал ведь ничем не лучше.

– Да, – вздохнул я – Везет мне на знакомства.

Селена молча качнула головой, тихо проговорила:

– Плохо, все очень плохо… Мы бы тебя спрятали, будь ты привратником полностью, а так… город не примет. Нужно особое разрешение, на которое у меня нет права. Мне очень жаль, Арлин. – Она виновато посмотрела на меня снизу вверх. Теплые глаза заблестели от слез. – Прости.

Я почувствовал себя неловко.

– Да о чем ты… Я никого не собираюсь ни в чем винить. И прятаться тоже, даже если бы смог. Ведь пока я тут буду укрываться – привратников на куски порежут.

– И что тогда?

Я пожал плечами.

– А что мне еще остается? Приму предложение Севиала. Он обещал помочь, раз уж затаскивает меня в такое гибельное дело.

Селена посмотрела скептически.

– Да, он поможет… как еще шести своим подопечным до тебя. А ныне они где? Не знаешь. И никто не знает, потому как с пособниками сиятельного лорда Веланд разделывается по особому, чтобы уж наверняка не допустить повторной встречи.

– Ничего, – бодро заявил я. – Я счастливый. Седьмой.

– По тебе видно. – Женщина выразительным взглядом смерила мою потрепанную одежду, сквозь прорехи которой проглядывали багровые шрамы; гулона, светившего всеми ребрами. – Счастье так и прет.

Я развел руками и смущенно улыбнулся.

– И где собираешься искать Севиала? – продолжила Селена.

– Сам не знаю, – искренне ответил я. – Вообще-то он сказал, что сразу появится, как только будет знать, что я согласен. Но вот я согласен, а его все нет. И время идет…

– А ты у эльфов приспросись, – посоветовала она. – Лес отсюда далеко, да я тебя переброшу прямо к ним, а иначе ты своим ходом и через год до них не доберешься. Только поаккуратней там, с ходу на стрелу не напорись. Чужаки для них редкость, чуть что – убивают без лишних расспросов.

– До чего гостеприимный народ, – присвистнул я. – Просто до умиления. А белый флаг их как, успокоит?…

Селена вместе со мной перенеслась через все владения духов так легко и непринужденно, что я поневоле обзавидовался, потому как сам рылом не вышел для такого умения, хоть теперь и приходился непонятной родней сородичам своей проводницы. К самому лесу, возвышающемуся недалеко от нас мрачной и враждебной громадой, Селена не полезла, только кинула на меня украдкой виноватый взгляд, и я понял, что с соседями у духов, очевидно, не все гладко.

– Ну, вот мы и на месте, – выдохнула шепотом Селена, пугливо глядя на зеленые заросли, резко контрастирующие с белоснежной равниной. А уж те два камня, за которыми мы пригнулись, и вовсе выделялись черными пятнами. – Ты сразу не высовывайся, хотя я и так не сомневаюсь, что они нас уже заприметили. Это, почитай, здесь единственное укрытие, за которое все норовят спрятаться. Так что они с него глаз не спускают.

– И что, ты их видишь? – жадно спросил я. – И где они, ну, эти эльфы?

Селена воззрилась на меня с немым изумлением, и я понял, что сморозил явную глупость, хотя и не догадывался, в чем же она состоит. Просто представление о лесном народе у меня было самое отдаленное. Ну, не водились они в моем мире. И в Убежище их тоже не было, разве что успели пожить там год-другой еще до моего прибытия.

– Эльфов невозможно увидеть невооруженным глазом, – все таки решила разъяснить мне суть вещей Селена, видя мою полную беспомощность в том, что касается их соседей. – Лес – это их дом и укрытие, и они делают все, чтобы слиться с деревьями, так что даже не думай…

Я покивал, но все же попытался выискать их взглядом, и для этого осторожно высунулся из-за камня. Селена тихо ойкнула и тут же втащила меня обратно, воззрившись с таким гневом, что мне стало не по себе.

– Убьют! Давно стрелой в глаз не получал?

Я пожал плечами.

– Да вообще еще ни разу в глаз не получал. Ни стрелой, ни… так. Я тебя что-то не понимаю. Как же я должен с ними говорить, если ты мне из-за камня вылезти не даешь?

Селена поморщилась.

– Ну, делай, как знаешь, – неохотно сказала она. – Но только я ухожу. Один выйдешь – еще ладно, а со мной – сразу такой град стрел начнется, мало никому не покажется.

– Да, – согласился я. – Сразу видно, вы со своими соседями находитесь не только в дальнем родстве, но и в самых наилучших отношениях.

Она поморщилась от сарказма, невольно прозвучавшего в моем голосе.

– Ну и что с того? Люди вон вообще грызутся между собой как собаки, а мы никогда. И это пройдет со временем. Так, бывает, нахлынет порой, но мы народ миролюбивый, сами первыми в драку не лезем, вот все и затихает само собой. Эльфы, они гордые, но все равно остынут рано или поздно.

– Хорошо б, чтобы рано, – недовольно буркнул я. – Тоже мне, нашлись стрелки по живым мишеням.

– Ну, я пошла, – засобиралась Селена.

Напоследок по-особому глянула на меня своими блестящими глазами, и я даже вздрогнул от Силы, бьющей из них светлыми лучами тепла. Мне такой раньше видеть не приходилось, было в ней что-то особенное, заставляющее сердце сжиматься от невольного уважения и даже больше… благоговения, как перед королевской особой. Сила была древней, как у привратников, но в то же время ничуть с ней не схожей, а какой-то… я даже не мог подобрать точного определения… просто иной.

– Прощай.

– Прощай, – прошептал я.

Она ушла тихо и незаметно, а я все еще чувствовал тепло, окутавшее меня мягким облаком. Родственное тепло. Оставалось только подивиться, сколько родни я разом приобрел, пройдя через один-единственный обряд. Тут тебе и эльфы, и духи, и привратники. Хорошо хоть с Веландом меня ничего не связывает, усмехнулся я. Вот была бы новость для Старшего. Так что радоваться надо, что еще Севиал не полез ко мне с родственными объятиями Но он, понятно, гордый. Лорд все таки, не чета мне, в недалеком прошлом слабенькому магу-недоучке из Атиона. Он, поди, про этот мир и слыхом не слыхивал.

Внутренне дрожа, я медленно начал выпрямляться. Гулон, про которого я в суматохе совсем позабыл, тихонько взвизгнул сзади. Я уже второй раз норовил отдавить ему то лапу, то хвост, но зверь послушно терпел. Тоже на редкость миролюбивый. Сородичи, скорей всего, давно бы мне за такую наглость ногу оттяпали. А то и голову. Шепотом я приказал ему не высовываться, а сидеть себе тихо-тихо. Он недовольно заворчал, но послушался.

Лес смотрел прямо на меня во всей своей хвойно-лиственной красе. И нигде даже намека на присутствие неведомых эльфов. Я даже засомневался, а не вымерли ли они там, но на всякий случай решил помахать рукой, чтоб ненароком не подстрелили.

– Эй, там, в лесу! Я с миром, – проорал я первое, что пришло в голову.

Листва зашевелилась, словно от легкого порыва ветра, и даже я, в общем-то, малочувствительный к чужому вниманию, ощутил на себе чей-то пристальный и не сулящий ничего хорошего взгляд. Радовало пока одно – стрелами меня утыкивать не спешили.

– От кого? – крикнул звонкий голос.

– Чего от кого? – не понял я.

Мне ответили издевательским смехом. Закружилась листва, и из-за деревьев показались трое лучников. Я с интересом уставился на них, разглядывал, как редких существ, коих мне больше никогда в жизни не видать, а они, в свою очередь, столь же пристально и ничуть не смущаясь разглядывали меня. Я, конечно, ростом не то чтобы совсем не вышел, но все же карликом себя никогда не считал. Но они на мой взгляд, все же были высоковаты даже для не обиженных природой уроженцев Атиона. Только вот те все как один сильно смахивали на оглоблю. Таким был, кстати, неизменный соперник моего отца – первый маг. Помню, всегда с внутренней улыбкой наблюдал, как на нем просторный балахон болтается, словно белье на веревке около княжеской прачечной. А эти не такие, есть в них врожденное… изящество, что ли. Я засмотрелся, переходя все рамки приличий. Особенно меня привлекали лица с большими красивыми глазами. У всех троих зеленые, но разного оттенка. У того, что посередине – темные, почти черные, а к краям резко светлеют. У эльфа слева – настолько светлые, что мне сразу захотелось отвести от него взгляд. Зато у последнего – приятные, нежно-салатовые и словно светящиеся изнутри. Я даже неосознанно ему улыбнулся. Эльф поймал мой взгляд и на его тонких губах заиграла неопределенная улыбка.

– Насмотрелся? – насмешливо осведомился он.

Я кивнул, скользнув напоследок взглядом по длинным заостренным ушам.

– Тогда выкладывай, с чем явился, – предложил эльф, сжимая в правой руке длинный красиво изогнутый лук. Стрелу с ярким оперением он держал в левой, поигрывал ею, но я не сомневался, что при случае она очень быстро и точно вонзится мне в глаз, как и предупреждала Селена. И я вряд ли успею уклониться.

– Мне нужен лорд Севиал. – Я решил, что ни к чему ходить вокруг да около. Лучше сразу сказать, что надо, и не тянуть понапрасну время, раз уж явился сюда незваным.

Эльф с до жути светлыми глазами, кажущимися оттого уже не просто большими, а огромными, задумчиво почесал стрелой длинное ухо.

– И что тебе надо от нашего друга? – наконец спросил он.

Надо же, "друга", отметил я про себя, а вслух произнес:

– Я пришел, чтобы дать согласие на его предложение.

Эльфы обменялись пренебрежительными улыбками. Они явно понимали, о каком предложении идет речь.

– Надо же, еще один, – презрительно бросил тот, что посередине. – И на этот раз человек. М-да, поторопился Севиал, этот и недели не протянет.

Во мне медленно, но неукротимо начала закипать кровь. Я даже зло прищурился, а рука в кои-то веки зашарила по поясу в поисках меча или ножа. Увы, найти там ни то, ни другое ей было не суждено. В первые секунды я удивился сам себе. Никогда не думал, что меня можно вот так легко задеть. А ведь действительно, задели этим своим пренебрежительным тоном и полным презрение ко всем "человекам". Ну да, не эльф, и по рождению самый что ни на есть обычный человек. Но я тут же оборвал эту мысль, вспомнив, что как раз обычные-то меня и сторонились, а всех магов втихомолку причисляли к нечисти, потому и чертили за спиной знак отрицания, чтоб ненароком не загубить свою душу общением с нами.

Эльф с теплыми приятными глазами отрешенно смотрел на меня, все так же крутя в пальцах тонкую стрелу с длинным золотистым оперением и белым острым наконечником из неизвестного мне металла. Он не улыбался, не смеялся, как два его сородича, просто молчал, не сводя с меня немигающего взгляда. У меня даже возникло такое чувство, что он смотрел не на меня, а как бы сквозь, и я с трудом подавил желание обернуться и самому поглядеть, на что же это можно так уставиться. Неожиданно он поднял руку и махнул мне, подзывая ближе. При этом по губам снова скользнула та, совершенно непонятная мне улыбка.

Я прошелся настороженным взглядом по его товарищам и медленно вышел из-за камня, в глубине души жалея, что оставляю это надежное укрытие. Как-то не склонен я был сейчас доверять эльфам, даже тому, что, кажется, вовсе не настроен враждебно.

При моем приближении темноглазый эльф вскинул голову, смерил меня свысока надменным взглядом, так и говорящим о его превосходстве надо мной. Его длинные волосы блестящими локонами спускались до середины груди. Тонкая, но сильная рука как бы невзначай погладила матовую поверхность лука. За широким поясом я углядел длинный кинжал с белой рукояткой в изукрашенных серебром ножнах. Эльф справа с ледяным выражением глаз, обладатель длинных слегка волнистых волос пепельного оттенка, взглядом дал мне понять, что одно неверное движение с моей стороны он мгновенно расценит как удачный повод для наглядного показа убийственного действия их тонкого и казалось бы совершенно невесомого оружия.

Давай, давай, ответил я ему взглядом, мы тоже не лыком шиты. Сумеем за себя постоять. А стрелы ваши сожгу в полете, и вообще у меня щит привратников, а он как раз против таких вот самонадеянных. Не прошибешь, хоть весь свой колчан опустоши.

Он понял, но не поверил.

Я подошел и остановился напротив них. Тот, что махнул мне рукой, проговорил красивым мелодичным голосом:

– Кто ты и как сумел незамеченным подобраться к нашим владениям?

– Арлин. Маг, – ответил я, глядя на него большими честными глазами. – Остановился вчера в башне для странников, а ночью пожаловал этот лорд Севиал… и что за манера шляться по ночам?… перепугал до полусмерти. В общем, мы долго беседовали, но так ни до чего не договорились. Вот я и хотел его найти, раз уж он сам с утречка не явился.

Я замолчал. Эльф выжидательно поднял брови, но я старательно делал вид, что решительно не понимаю, чего еще ему от меня надо. Подставлять Селену я не собирался, как-никак если б ни ее быстрая переправка, не видать мне эльфов, как своих ушей. Так что нечего накалять обстановку между соседями. Тут и без меня неспокойно.

– Как ты нас нашел? – вновь спросил эльф.

– Сам не знаю, – развел я руками. – Брел себе, брел. Глядь, лес. Ну, думаю, где еще эльфам водиться, как не там.

Мой хамский тон он проигнорировал, улыбнулся чуть печально и только укоризненно покачал головой. Зато темноволосый эльф мгновенно вскипел, рука дернулась к кинжалу. Я мигом подобрался, отступил на шаг, чтобы было больше свободного пространства. Вокруг пальцев сгустился сильный жар, вспух огненным шаром. Эльф выхватил кинжал. Я поднял руку, чтобы метнуть в него сгусток вечно голодного пламени, уже жрущего мои пальцы. Светлоглазый, еще миг назад непринужденно облокачивающийся о ствол дерева, невесть когда успел направить на меня свой лук. Белый наконечник его стрелы блистал ледяным светом покрытых снегом равнин. Я невольно пожалел, что у меня лишь две руки, а то ведь какой расклад получается: один норовит кинжал вогнать в бок, другой стрелу наготове держит, а третий, пока я с теми двумя разбираюсь, бьет еще чем-нибудь из своего эльфьего арсенала. И кто его знает, выдержит мой щит его натиск или нет.

Почуяв угрозу, из-за камня вылез мой гулон. Заворчал, обнажив длинные крепкие зубы, встал рядом со мной, вздыбив шерсть на загривке.

– Раэль, Этан! – резко выкрикнул приглянувшийся мне эльф.

Они оглянулись. Темноволосый уставился с крайним изумлением:

– Но, Танаил…

– Прекратить, – холодно обрубил он и взглянул на меня. – Ты тоже, уважаемый… даже не знаю как назвать… убери это.

Сам не знаю почему, но "это" я послушно убрал, хотя те двое по-прежнему взирали на меня с такими лицами, что хоть сразу на тот свет. Я напрягся, следил за ними, боясь, как бы теперь меня, беззащитного, не прикончили без лишних хлопот. И плевать им на приказ этого… как его… Танаила, по глазам вижу.

Гулон рядом все еще утробно рычал, видя нацеленное на меня оружие, но на эльфов не кидался лишь потому, что я успокаивающе положил ладонь ему на голову.

Темноволосый, который Раэль, некоторое время переводил бешеный взгляд с меня на совершенно спокойного сородича, нож сжимал так, что костяшки побелели. Я ощутил, насколько сильно ему хочется вогнать лезвие мне в глотку, и невольно позавидовал его выдержке. Будь на месте этого эльфа кто другой – валяться мне мертвым на снегу. Зато второй, скрипнув зубами, лук наконец опустил, но посматривал на меня тоже… гм… как-то недобро.

– Что ж ты так сразу на драку нарываешься? – насмешливо осведомился Танаил. – Спокойней надо быть. Или ты это… от страха?

– Какого еще страха? – возмутился я. – Чего бояться? С вами троими я уж как-нибудь управлюсь. Ну, если хорошенько постараюсь, конечно.

Этан улыбался неизвестно чему. Я вопросительно поглядел на него и пожал плечами. А вот Танаил неожиданно заглянул прямо в глаза моему напружинившемуся для прыжка зверю и что-то тихо шепнул. Затем поманил к себе. Я в немом изумлении широко распахнул глаза, видя как он осторожно подбирается к эльфу и замирает рядом. Танаил протянул руку и погладил его. Зверь блаженно прикрыл глаза, совсем как когда это же делаю я. Затем Танаил сделал шаг в сторону и из леса выступило еще шестеро эльфов с натянутыми луками. Все с серьезными лицами, сосредоточено смотрят только на меня. Раэль усмехнулся, глядя, как у меня медленно отвисает челюсть, и убрал кинжал в ножны.

– А теперь? – кротко спросил Танаил.

– Ну… – я так сразу даже не нашелся, что ему ответить.

– А если вот так? – продолжил он и повел рукой, плавно перемещая всех нас с опушки леса вглубь их эльфийского царства.

Я замер, увидев сколько теперь луков нацелено на меня. И огромные глаза эльфов смотрят с самым разным выражением – от полного безразличия до холодной решимости. Одних только видимых я насчитал с пару десятков, а сколько еще притаилось – и вовсе неизвестно. Я, как-никак, сквозь листву не вижу, а деревьев вокруг – тьма. И на каждом вполне может обнаружиться с пяток эльфов. И еще я понял, что меня совершенно не слушается магия. Лес каким-то невообразимым способом глушил ее совершенно незаметно, но очень надежно.

– Добро пожаловать к нам, Арлин, – светски улыбнулся мне Танаил. За его спиной выросли двое странных на вид существ, явно не принадлежащих к эльфийскому племени. Воззрились на меня с голодным интересом. – Вот теперь и выясним, кто ты такой на самом деле.

Глава девятая

На эльфийский город мне удалось глянуть лишь издалека. Для большего, как мне вежливо сказал Этан, я физиономией не вышел. Так что единственное, что мне посчастливилось заметить – снежно-белые строения, гордо уносящиеся ввысь. Но и от тех по большей части видел я лишь крыши. Остальное надежно скрывали от посторонних глаз стены. Я подивился и не утерпев, обратился с вопросом к Танаилу, легко и стремительно шагавшему рядом со мной:

– А на кой вам в лесу стены?

Тот медленно повернул ко мне голову и мягко улыбнулся.

– Ни одни мы хорошо ориентируемся в лесах. Наши ближайшие соседи, – неопределенно махнул он рукой, – те, что указали тебе дорогу к нам, большие умельцы проникать куда угодно совершенно незаметно. Не зря же вы называете их духами. Но к нам им не попасть.

По губам эльфа скользнула неожиданно-жестокая улыбка, и я внутренне содрогнулся от столько резкой перемены. Отчего-то мне ясно представились багровые потеки на белоснежной стене и безжизненные тела сородичей Селены, небрежно сваленные в одну груду на земле. Я посмотрел на эльфа, он ответил мне странно-напряженным взглядом, и я понял, что картина, возникшая в моем мозгу, его рук дело.

– Это прошлое, – медленно произнес он. – Когда-то все было не так. Не было этого города и тем более стен. Мы жили намного скромнее, но уже тогда бок о бок с этими… – он пренебрежительно скривил губы. – А потом начались распри, пролилась первая кровь. Вот когда мы поняли, что не нужно больше полагаться только на защиту леса, хотя он как может предупреждает нас, а то и ограждает. Конечно, теперь подобраться к нам и при этом остаться незамеченным очень трудно. Все подступы к лесу хорошо просматриваются и охраняются. Но то, что ты видел, было задолго до этого. Они тогда вновь попытались напасть, многих потеряли, но до города добрались. И совершенно неожиданно для себя напоролись на наши стены.

– И что? – осторожно спросил я.

– Больше они таких попыток не предпринимали.

Он холодно улыбался, а его травянистые глаза отстраненно глядели куда-то вдаль, сквозь деревья.

– А я слышал, что они довольно мирные существа и даже больше того, абсолютно безобидные по натуре, – как можно небрежней обронил я.

Шедший сзади Этан краем уха прислушивался к нашей беседе и при этих моих словах обидно рассмеялся.

– Безобидные, – повторил он. – Это, случаем, не они тебе так сказали? А что еще? Что мы в противовес им злобные и жестокие?

Я предпочел не отвечать. Вместо этого спросил:

– А куда мы идем?

Танаил неодобрительно покосился на меня – слишком много болтаю, за такое можно и схлопотать, и промолчал.

Больше лезть с расспросами я не посмел, тем более что за Этаном в некотором отдалении шагает Раэль. А этот вообще на меня зуб заимел такой величины, что только с Веландом и сравнится, так что лучше вести себя тише воды и ниже травы. Семенившая позади него парочка, которую я так и не знал, к кому отнести, замыкала шествие. Я невольно порадовался, что меня от них отделяет вполне приличное расстояние. Не понравились они мне с первого взгляда. Низкорослые, мне где-то до середины груди, космы длиннющие цвета болотной тины, руки-крюки и глаза вытаращенные смотрят так, что сразу не по себе становится. Я пожалел, что рядом нет верного гулона, но его Танаил удачно сплавил какому-то неизвестному мне эльфу, и зверь послушно пошел за ним. Я попытался было воспротивиться, крикнув: "Эй! Куда?! Оставьте зверя", но меня проигнорировали. Дальше было только два пути – драться или молча проглотить расставание с гулоном. Лезть в драку я посчитал безумием, учитывая, что о моей магии теперь можно лишь мечтать, а на все остальное я и вовсе небольшой умелец. Так что пришлось довольствоваться вторым. Да и не дали мне особо времени на раздумья, толкнули в спину. Танаил подбородком указал направление, вот я и пошагал.

Брели мы, на мой взгляд, довольно долго. Точнее, брел-то я один, то и дело спотыкаясь то о кочки, то о корни, будто специально поднимающиеся из-под земли при моем приближении. Остальные шли как по широкой утоптанной дороге. Им ничего не мешало, а вот меня то и дело хлестали по лицу ветки, стоило мне лишь посмотреть себе под ноги. Я внутренне злился. Мне начинало казаться, что лес настроен против меня, вот и занимается мелкими гадостями. Я вообще не мог понять, как можно идти там, где идем мы. Ни тебе тропинки, ни даже намека на нее. Так, ломимся сквозь лес невесть куда. Особенно это касалось меня. Столько шума, сколько производил я, этот лес, наверное, еще не слышал. Вон вокруг тишина стоит на версту вперед. Это все живое заранее разбежалось.

Раэль, доселе шедший молча, неожиданно вполголоса заговорил с неизвестной парочкой, которую я молча окрестил карликами. Я сразу же насторожился, навострил уши, надеясь уловить хоть пару слов – вдруг да про меня! – но мне сегодня явно не везло. Все, что до меня долетало, было произнесено не только очень тихо, но и на непонятном мне языке. Помнится, в детстве отец не единожды пытался научить меня тем крохам эльфьего языка, которыми владел сам, как он выражался, на всякий случай. Я даже добросовестно делал вид, что пытаюсь вникнуть во все, что он произносил, но то ли плохо вникал, то ли язык этих эльфов разительно отличался от того, коим владел мой отец. В любом случае я не понял ни слова, но зато так увлекся процессом подслушивания, что совершенно перестал глядеть себе под ноги, чем мгновенно воспользовался зловредный лес. Толстый корень незаметно выполз передо мной из-под земли и выгнулся, чтоб мне удобнее было споткнуться. Я сделал несколько неосторожных шагов, а на следующем зацепился за него носком сапога, покачнулся, нелепо взмахнул руками и понял, что падаю прямо мордой в муравейник. В отчаянии я с удвоенной энергией попытался если уж не сохранить равновесие, так упасть на что-нибудь другое. Этим "чем-нибудь" оказался Танаил. Я навалился на задумавшегося эльфа, который даже не успел удивиться и тем более чем-либо мне помочь, и повалил его на землю.

Этан, не ожидавший такого поворота дел, сам невольно прислушивался к ведущейся за спиной беседе и совершенно не обращал внимания на то, что творилось прямо перед его носом, а потому в свою очередь споткнулся об нас, при этом больно пнув меня ногой в бок, и свалился сверху. Я порадовался, что внизу оказался Танаил, а не я. Это эльфы только с виду кажутся совершенно невесомыми, а вот когда этот Этан лежит на тебе, понимаешь, что все это лишь видимость.

Обалдевший Раэль резко оборвал разговор со спутниками и кинулся подымать товарища. Понимая, что мне такая честь вряд ли будет оказана, я предпочел слезть с Танаила сам. Эльф, который под нашим весом даже вздохнуть не мог, выглядел бледновато, но от моей помощи отказался, поднялся сам.

Раэль, придерживая его за плечо, смотрел на меня так, словно я специально подстроил падение, чтобы сбежать от них. Тонкая рука эльфа так и тянулась к кинжалу.

Я оскорбленно выпрямился и взглядом дал ему понять, что если он вот прямо сейчас не уберет от ножа руку – без всякой магии порву его на кусочки. Он в свою очередь взглядом ответил, что прежде успеет меня зарезать. Не даром же эльф, умеет быть быстрым как ветер, а если сильно надо – то даже еще быстрее.

– Нельзя людей в лес пускать, – пробормотал Этан, отряхивая одежду от налипших травинок и еловых иголок, – ведут себя хуже зверей, все срубят, поломают…

– Особенно, если помогут, – огрызнулся я. – Это ваш лес все подстроил, так что не надо в меня пальцем тыкать. Я спокойно шел, никого не трогал, а он как нарочно норовил меня то веткой по роже хлестнуть, то корень под ноги подставить.

– Еще скажи, что мы с ним заодно, – насмешливо сказал Этан.

– Да кто вас там разберет – заодно или с молчаливого согласия, – резко ответил я.

Эльф округлил глаза, отчего они размером стали с приличное блюдце, и звонко расхохотался.

– Вот это наглость, – отсмеявшись, заявил он. – Впервые такое встречаю, хотя у людей это, как говорят, не редкость.

– У людей, может, и не редкость, только вот наш гость не совсем человек, – поправил его Танаил. Карлики рядом важно закивали, тряся зелеными космами. Смотрели на меня довольно, явно уже успели что-то шепнуть ему на ухо, не дожидаясь, пока мы прибудем на место.

– Ладно, пошли, недолго осталось, – скомандовал Танаил, глядя как я в бессильной ярости сжимаю и разжимаю кулаки, сверля взглядом невозмутимых карликов. Так бы и прибил за излишнюю болтливость, но ведь не дадут…

Больше я ни на что не отвлекался, шел, стиснув челюсти, да поглядывал то вперед, то под ноги, а про себя в который раз поражался отсутствию здесь холодного ветра и снега. Это там, за границей леса, настоящая зима, здесь же зелено и тепло.

Я и сам не заметил, как деревья вокруг стали меняться, теряя в высоте и обхвате. За спиной остались гордо раскинутые ветви с пушистой листвой теплого весеннего оттенка. Теперь с каждым шагом листва становилась все темнее, приобретая какой-то неприятный буроватый оттенок. Затихло пение птиц, тишину нарушал только шелест травы под ногами да мое тяжелое дыхание. Танаил внезапно резко свернул с прежнего пути куда-то вправо, и мы вышли к небольшому поселению, настолько сливающемуся с местностью вокруг, что можно было пройти в двух шагах от него и не заметить. По крайней мере была б моя воля, я именно так бы и сделал.

С первого взгляда стало понятно, что эльфам оно точно не принадлежит. Зато тем двоим, от которых за версту несет болотной тиной, подходит в аккурат. Не зря же со всех сторон окружено подозрительно булькающими болотцами, в которых мне так и чудились их собратья. Это я предположил, как оказалось, совсем уж зря. Жили они все таки в самом поселке, в который нам предстояло попасть, лишь перебравшись через хлипкий деревянный мостик, то и дело заливаемый зеленоватой жижей. Первыми на него ступили Этан и Танаил и зашагали так легко, что я с ненавистью посмотрел им в спину. Это эльфы и без крыльев перелетят через болота. Я же такой счастливый, что даже если передо мной по этому мосту пройдет хоть тыща человек, то подо мной он обязательно обвалится.

Неприятная парочка, неожиданно обогнавшая Раэля и вплотную приблизившаяся ко мне, поползла вслед за ними с черепашьей скоростью, да так неуклюже, что уже через пару шагов на них с нескрываемой опаской стал посматривать не только я, но и Раэль. Боялись мы оба одного и того же – очутиться их общими усилиями в болоте.

С омерзением поглядывая себе под ноги, я старался по возможности не наступать в расплывающиеся пятна зеленовато-бурой жижи, но удавалось мне это крайне редко. Как я понял, примерно то же чувство испытывали и высокородные эльфы. Вон как Раэль морщится, в глазах явная гадливость, и плащ свой благородного изумрудного цвета подобрал, чтоб не дай бог не замарать.

Я с тоской посмотрел на свои сапоги. Дыры в них толком залатать не сумел – все ж не сапожник! – а с магией по части одежды и тем более обувки у меня всегда было худо. Примерно, как на кулинарном поприще. Да и где она, моя магия? Так что ледяная противная жижа уже вовсю булькает внутри. Меня передернуло при мысли, что эдак еще какая-нибудь тварь заползти может. А если к тому же ядовитая… Бр-р!

Мы кое-как гуськом переползли через хлипкий мостик и вступили в поселок, обнесенный наполовину сгнившим деревянным заборчиком. Ишь, и не пожалели леса, а эльфы еще на людей нападают. Да тут у них под носом поди такое творится, что нам и не снилось, и ничего ж, прощают.

– И от кого отгораживаются, – пробормотал я себе под нос. – Только последний дурак по доброй воле полезет в эту дыру.

Раэль зыркнул так, что я сразу заткнулся. Вместо этого с удвоенным интересом принялся крутить головой из стороны в сторону. Картинка предстала моему взгляду… м-да… еще та. Странные хибары, сколоченные точно не руками, принимая во внимание их внешний вид. Такое может соорудить разве что тот, кто никогда нормальных домов не видывал, а только предположил, как они могут выглядеть. В общем, соорудил на свой вкус вкупе с изрядной долей фантазии. Причем фантазия тоже… не совсем понятная. Я как-то засомневался, а найдется ли здесь хоть один нормальный житель или они все… немного того.

– Ну и местечко, – забывшись, скептически прокомментировал я, оглядываясь вокруг и всем сердцем желая зажать себе нос.

Запахи в воздухе витали самые невообразимые. Но коли эльфы себе такого не позволяют, то уж я и подавно. Ничего, потерплю, дабы не оскорбить хозяев сего милого места. Тем более, что им будто объявили сбор. Только что было пусто, а уже понавылезла невесть откуда целая орава. Их родство с нашей парочкой было неоспоримо. Те же грязно-зеленые космы, маленькие водянистые глазки и длинные корявые руки с крепкими коричневыми когтями. Теперь я понял, почему здесь такие странные дома. Иного такими лапами и не выстроишь. И вообще мне смертельно захотелось переименовать их из карликов в болотников, только вот те в болотах всю жизнь живут, а эти, наверное, лишь временами.

Особого внимания заслуживали их дамы, на которых я вообще глянул лишь один раз и тут же поспешил отвести взгляд. Примерно на голову – не мою, а их – ниже самих карликов, глаза чуть побольше, но все равно поросячьи, а волосы… Думаю, что даже если бы вместо них были водоросли, причем не первой свежести, и то бы они выглядели намного лучше. А что касается нижней половины лица, то я так и не понял, или это у них от рождения такой растянутый рот, или они беспрестанно улыбаются. В любом случае лучше бы они этого не делали. Мне даже сначала показалось, что они вовсе без зубов, но приглядевшись, понял, что они у сего народца просто совершенно черные, а потому не бросаются в глаза.

Зато на их фоне я выглядел просто красавцем, а уж эльфы и вовсе богами, забредшими сюда по ужасной ошибке.

– Мы здесь надолго? – со смиренным видом поинтересовался я у Танаила.

Того передернуло.

– Надеюсь, что нет. Но в конечном счете все зависит только от тебя. Чем меньше будешь противиться, тем скорее мы все отсюда уберемся.

Два карлика подвалили к нам, причем один косился на меня с таким выражением, словно прикидывал, что же отрубить в первую очередь, а что оставить на завтра.

– Иди с ними, – приказал Танаил. – А мы тут подождем.

– Долго придется ждать, уважаемые, – мерзко хихикнул один. – Коли хотите знать все – не торопите нас, а уж мы все сделаем.

– Он нам нужен живым, – строго предупредил эльф. – А еще лучше, невредимым. В противном случае будете разбираться с лордом Севиалом сами.

Карлик посерел, в водянистых глазках проступило непомерное удивление пополам со страхом.

– Но как же наши пытки? – промямлил он. – Без них трудно…

Я так и подпрыгнул на месте.

– Какие еще пытки? – завопил я так громко, что стоявший рядом Танаил невольно поморщился.

– Успокойся! – жестко сказал он мне. – Не будет тебе никаких пыток. Главное, отвечай на все вопросы и не ври.

– Я никогда не вру, – с оскорбленным видом ответил я.

– Только утаиваешь, – кивнул мне эльф. – Мы бы и сами все у тебя вызнали, но почему-то не можем, а для большего тебя ведь надо к нам вести, а это… – Он поморщился, резко оборвав фразу. – Ну все, иди.

И я пошел. Спереди меня важно семенила знакомая парочка, сзади стерегли еще трое, добровольно отделившиеся от толпы. Разве что по бокам никто не пристроился. Но оно и понятно – даже если ринусь вбок и они не успеют меня задержать – долго бегать не смогу. Выход из поселения лишь один и там стоят эльфы, а перемахнуть через ограду в другом месте невозможно – засосет трясина.

От болотной сырости меня начал бить озноб, а тут еще в воздухе замельтешила всякая гадость вроде крошечной, но кусачей мошки. Я усердно отмахивался от нее вплоть до того момента, пока меня довольно грубым тычком в спину не втолкнули в здоровенную, кое-как сколоченную хибару, так и светившую всеми дырами. Внутри обнаружился еще один скрюченный карлик со светло-зелеными растрепанными космами, видимо, здешним признаком его преклонного возраста, в руке держал палку с загнутым концом. Парочка раскланялась у входа и разделилась, сев по обе стороны от него, как доверенные лица подле короля. Добровольцы удовольствовались тем, что втолкнули меня внутрь, а сами остались снаружи.

Некоторое время этот местный старец разглядывал меня, а я его. Но он меня – еще понятно, а я просто потому, что больше некуда пучить глаза. Ну, не на стены же, увешанные странными и решительно не нравящимися мне приспособлениями. Некоторые отдаленно напоминали виденные в пыточной камере старого князя, но предназначение большинства так и осталось для меня загадкой.

– И что же это нам привели благородные эльфы на этот раз? – наконец прокряхтел древний карлик и сделал мне эдакий жест рукой, мол, садись, не стой над душой.

"Да, они благородные, а вот вы грязные и вонючие болотники", – зло подумал я, опускаясь на пол.

Карлик вытаращил на меня глаза и даже разинул рот для крика, но поперхнулся, закашлялся, клюка выпала из руки. Двое по бокам сразу засуетились. Один похлопал его по спине, другой смотался в заднюю комнату, притащил какое-то мутное варево в глиняной миске. Половину расплескал на бегу, а остальное преподнес на коленях. Старик выпил, вытер рот рукавом, выхватил из протянутых рук услужливо поданную палку и заковылял ко мне, размахивая ею в воздухе.

– Да я с тобой за такие-то слова знаешь, что сделаю?! – завопил он, брызгая слюной.

"Ах, ты ж, сволочь, мысли мои читаешь", – про себя охнул я.

Эта скрюченная развалина, перехватив очередную мою мысль, прям таки раздулась от праведного гнева, а палкой махнула так, что я невольно пригнул голову. Карлик остановился за пару шагов от меня, тяжело дыша и сверля меня бешеным взглядом. Я прилежно смотрел на него и старался больше ни о чем не думать, хотя судя по его искривленной роже выходило не очень.

Оказалось, что контролировать свои мысли крайне трудно, особенно когда напротив тебя возвышается вот это. К тому же в этой хибаре водились крысы – мокрые, грязные, облезлые, с длинными хвостами. Каждая величиной с двух нормальных, атионских. Я поежился, подумав, что пытки уже начались. Вдруг да одна из них меня цапнет, это ж я сразу окочурюсь. С детства всяких там мышей, крыс, пауков до смерти боялся.

– Так, так, – забормотал карлик, – боишься их. А мы любим.

Я с ненавистью посмотрел на него и едва не сплюнул от омерзения. Любить этих вонючих тварей, надо ж такое ляпнуть. Хотя, если их сопоставить…

Лицо карлика пошло нездоровыми коричневыми пятнами. Я слегка отодвинулся.

– Говори, – мстительно начал он, – говори, кто такой и что имеешь общего с нашими злейшими врагами, этими… духами. Я чую твое родство с ними. И с нашими благородными эльфами, хотя и в меньшей степени.

– Надеюсь, хоть с вами я не в родстве, – зло произнес я.

Он противно захихикал.

– Не в родстве, так что считай, что тебе крупно не повезло. Ну, так как, сам говорить будешь или… – он многозначительно посмотрел на стены.

Я проследил за его взглядом и невольно вздрогнул. Помню, раз тайком в пыточную к князю пробрался, пользуясь тем, что отец занят и не видит, как я вместо того, чтобы тихо сидеть подле него, шарюсь по всему дворцу. После этого меня два дня трясло как в лихорадке, а еще с месяц мучили кошмары. А если они к тому же извращенцы почище Единых, то хоть Веланду что ли попросить их весточку отправить. Ну, чтобы знал, кого благодарить. Хотя нет, пускай уж лучше мучается до конца жизни, рыская по всем мирам и ища меня, коего и в живых-то скоро не будет.

– А вообще ты просто ужас какой-то, – продолжил тот. – Таких сразу прибивать надо.

– Я бы тебе показал, где тут настоящий ужас, – пробормотал я, – но тыкать пальцем нехорошо.

– Не увиливай от ответа, – направил он на меня свою палку. – Говори, что замышляют против нас наши добрейшие соседи? Зачем они прислали тебя сюда? Что хотели знать?

– Да отстать ты от меня! – не выдержал я. – Никто ничего против вас не имеет. Это вы сами глядите, как бы кого… А мне просто нужно было увидеть Севиала. И вообще, чего это вы меня пытаете, а не эльфы?

– А вдруг ты лазутчик, а они тебя к себе в город. Ты там все разглядишь, разузнаешь. Если б тебя убить можно было, тогда еще ладно. Но ведь ты насчет лорда Севиала не врешь, так что тебя же выпускать придется, а ты пойдешь да доложишь все, что видел и слышал. Так что лучше у нас. Сюда все равно никто не сунется без особой нужды.

– Но ведь я же правду говорю, – отчаялся я.

– Может, и правду, – согласился он. – Только вот тебя раскусить сложно. Мы других как – сразу видим, врет или выкладывает все как есть. А с тобой непонятно. Вдруг да чего не договариваешь. Поэтому самый действенный способ – через пытки. Все выложишь, как миленький.

– Но Танаил же… – побледнел я, глядя как его помощнички потащились снимать инструмент со стен.

– Это они так, для вида, – отмахнулся карлик. – Не любят подобные методы, брезгуют. А мы ничего, спокойно. Ты главное не дергайся понапрасну, громко не ори – все равно никто не поможет.

И поковылял на свое место.

Я вскочил на ноги, затравленно огляделся по сторонам. Но трое моих знакомцев уже ворвались внутрь. Я широко разинул рот. Прямо у меня на глазах они начали меняться – увеличились в росте, обогнав меня на полторы головы – то-то потолок здесь такой высокий – раздались, кулаки стали как кувалды. Я попятился, но один протянул руку, схватил меня за шею и вздернул в воздух, как тряпичную куклу, тряхнул, чуть не оторвав мне голову. Я беспомощно заболтал ногами, руками судорожно вцепился в него, стараясь ослабить хватку, но он встряхнул еще раз, едва не прошибив мною крышу. Я ухитрился его пнуть, пока окончательно не задохнулся, но он даже не почувствовал, вместо этого затряс меня так, что я всерьез стал опасаться, что голова в итоге у меня все же отвалится.

Их главный болотник, закрыв глаза, что-то громко бормотал, раскачиваясь из стороны в сторону. Помощники дружно подвывали, одновременно взмахивая руками.

По комнате прошла зеленая зыбь, и я догадался, что ко всему прочему меня еще и бьют какой-то болотной магией, то-то в голове пусто. Я пнул эту громаду еще разок, чувствуя, что в глазах темнеет, и тогда он меня выпустил…

Надо мной была дырявая крыша. Я отстраненно пялился на нее, но думать ни о чем не мог. Не знаю как, но карлики вышибли из моей головы все мысли еще до того, как тот амбал грохнул меня на пол. Хотя все это сейчас было мне совершенно безразлично.

Снаружи когда-то успел начаться дождь. Тяжелые капли просачивались внутрь и падали прямо на меня. Я жмурился, двигал головой, но от всех уворачиваться все равно не успевал. Как только я отрубился, меня намертво примотали за руки-ноги к полу. Этот их древний на всякий случай помахал надо мной своей клюкой, закрепляя эффект, и удовлетворенный результатом, отошел, дожидаясь, когда же теперь я, полностью готовый к обстоятельному допросу, изволю разуть глаза.

Жаль, всего этого я не знал, иначе бы еще долго притворялся полумертвым.

Стоило мне очнуться, как сразу же подскочил один из его помощников, склонился надо мной с нехорошим прищуром, и махнул рукой своим, мол, можно приступать.

Вокруг сразу же заворочались, загремели, подтаскивая ко мне поближе все свое добро, чтоб не бегать потом, отрываясь от процесса.

– Эй, а как же с невредимостью? – крикнул я, а про себя подумал: "И что у меня нынче за жизнь?" Только вроде встану на ноги, залечу все переломы, как обязательно находится кто-то, желающий все повторить. Этак у меня скоро навыки появятся, как у лекаря со столетним опытом работы.

– Будет, будет тебе невредимость, не боись, – прокряхтел со своего места главный изверг, приготовившись со всеми удобствами созерцать мои пытки.

Тотчас же надо мной вырос тот здоровенный, что тряс меня за шею… а, может, не он, вон все трое на одну рожу, не разберешь, где какой. Главное, что в лапе он сжимал непонятный, но весьма пугающий на вид инструмент. Получив команду от старшего, он послушно выпустил его из руки, нагнулся, пошарил по полу и поднял другой, смутно знакомый мне по пыточной камере старого князя. Я позеленел не хуже болотников и пожалел, что мы с ними таки не в дальнем родстве.

– Да я все вам сказал, – задергался я. – Чем угодно клянусь…

– А ты не клянись, – назидательно сказал мне карлик, помахав для наглядности клюкой. – Вот сейчас начнем и посмотрим, как тогда запоешь.

Я внутренне взвыл, рванулся еще раз, но они привязали крепко, на совесть, чтоб уж пленник точно не сбежал в самый неподходящий момент. Это ж потом бегай, ищи его, волоки обратно. А пока суд да дело, весь интерес сойдет на нет.

Я приготовился к боли, благо, не в первый раз, закрыл глаза и сжал зубы, но мои мучители замешкались. И вообще в хибаре вдруг стало подозрительно тихо.

Я открыл глаза и сразу же натолкнулся на изучающий взгляд лорда Севиала. За его спиной стоял печальный Танаил, смотрел на меня своими большими красивыми глазами.

– Ох, Севиал! – вырвалось у меня. – Как же я рад вас видеть. Прям готов за вами хоть сейчас на край света, только б подальше отсюда.

Лорд шевельнул рукой – и меня стали поспешно освобождать от пут. Я поднялся, оглянулся на насупившегося карлика, взирающего на меня исподлобья и крепко прижимающего к груди свою палку. Он поднялся, доковылял до лорда и что-то поспешно залопотал на своем языке. Танаил тоже приблизился, не пропускал ни слова, лицо потемнело. Севиал внимательно выслушал, молча развернулся и вышел. Мы с эльфом, чувствую общую неловкость, последовали за ним. Снаружи нас дожидались порядком обеспокоенные Раэль и Этан. Все по тому же хлипкому мостику мы тихо как мыши покинули поселение. Меня так и подмывало убыстрить шаг, но спутники не торопились, уходили с достоинством, так что и мне поневоле пришлось шагать медленнее. Танаил украдкой поглядывал на меня через плечо, но помалкивал. Я тоже понимал, что сейчас не лучшее время для расспросов. Нужно благодарить Севиала, что он поспел так вовремя, а то я там уже начал седеть от ужаса.

Как только мы скрылись из поля зрения болотников, эльфы кивнули мне на прощание головой и пошагали дальше, быстро исчезнув за деревьями. Мы же с Севиалом остались.

Лорд развернулся ко мне лицом, смотрел выжидательно.

– Танаил сказал, что ты меня искал, – неожиданно переходя на "ты", отрывисто сказал он. – Значит ли это, что ты хорошенько обдумал мое предложение и решил…

– …согласиться, – закончил я. – Именно так. А уж после того, что вы только что для меня сделали, и подавно.

– Хорошо. – Он задумчиво склонил голову. – Я рад, не стану скрывать. Тем более, что был тут у меня еще один на примете… до недавнего времени. Я даже насчет его судьбы у знающих людей приспросился, по всему выходило, что он может мне помочь, но… Не знаю, как, но этот дурак умудрился свернуть себе шею. Не сам, конечно, помогли, но мне от этого, сам понимаешь, не легче. С твоей судьбой намного хуже – ты столь резко ее меняешь, что твое будущее весьма туманно. А уж после того, что творит Веланд, я вообще не рискую строить какие-либо предположения на твой счет.

Он досадливо поморщился:

– Да что я… Даже Те, что всегда в курсе любой судьбы, и то лишь разводят руками.

– Значит, вы знаете и свою судьбу и судьбу Старшего? – спросил я.

Он со снисходительной улыбкой покачал головой.

– Ну что ты. Можно заглянуть лишь в судьбы более-менее простых людей, а такие как я или тот же Веланд полностью скрыты от Их глаз. Даже ты и то уже уходишь за грань видимого.

– Никогда бы не подумал, – оторопело произнес я.

Севиал хмыкнул.

– Ну еще бы. Сам понимаешь, здесь есть и хорошее, и плохое. Другим можно чего-нибудь присоветовать, предупредить, а нам никто ничего не скажет, потому как предугадать наш следующий шаг просто невозможно. Но пока ты своим согласием все таки кое-что для меня прояснил.

– И что? – осторожно поинтересовался я. Лично для меня как была впереди полная неизвестность, так и осталась.

– Хотя бы план по уничтожению Веланда. – Взгляд Севиала при этом чуть затуманился.

Меня с головой накрыло дурное предчувствие. Не нравился мне голос лорда, да и выражение его золотистых глаз недоброе, опасное.

– А со мной вы своим планом поделитесь? – настороженно спросил я, хотя уже знал, каков будет его ответ.

Улыбаясь, Севиал отрицательно покачал головой.

– Зачем? Лучше буду просто подсказывать по мере надобности. А все остальное ты как-нибудь сам.

– Хорошо, тогда как насчет первой подсказки? – напористо спросил я. – Где последние привратники? Как мне их найти?

– Найдешь, – насмешливо пообещал он, – и очень скоро. Я тебе один мирок подскажу, ну а пока будешь там, позабочусь, чтобы твоя четверка не совалась к Единым, а то они как раз навострились. Так что, как видишь, беспокоиться тебе не о чем.

– Мне это все не нравится, – решительно произнес я. – Вы оставляете меня в полном неведении, а сами получаете возможность действовать за моей спиной так, как посчитаете нужным, причем без моего на то согласия.

Лорд пожал плечами.

– Ну и что с того? Зато в итоге каждый получит то, чего желает.

Я пристально посмотрел в его горящие глаза и совершенно спокойно спросил:

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно, – твердо ответил Севиал, хотя в глазах определенно промелькнуло что-то нехорошее, подсказывающее мне, что один из нас точно получит все, а вот другой… И вряд ли этим другим станет он.

Севиал заложил руки за спину и негромко произнес:

– Если хочешь, можешь отказаться. Я против не буду. Только тогда тебе придется вернуться обратно к тому милому народцу, обитающему среди болот. А Танаилу я скажу, что ты меня больше не интересуешь. Таким образом развяжу ему руки и позволю делать с тобой все, что только пожелает душа его болотных союзников. Может, тебе и удастся от них сбежать, а может, и нет. Но привратников ты в любом случае остановить не успеешь.

Я уставился на него, понимая, что меня загнали в тупик, западню, из которой теперь будет крайне трудно выбраться, не потеряв при этом свою жизнь или жизни привратников.

– Вы не оставляете мне выбора.

Тот удивленно приподнял брови.

– Ну, отчего же? Выбор всегда есть.

– Может, и есть, но точно не в моем случае, – мрачно ответил я и на некоторое время замолчал.

Лорд терпеливо ждал, не подгонял, не угрожал, давая возможность все спокойно для себя решить. Хотя решать-то как раз было особо нечего. Можно молчать хоть еще тысячу лет, да только ничего от этого не изменится. Деваться мне некуда.

Я поднял на него глаза и нехотя сказал:

– Хорошо… О каком мире вы говорили?

Севиал довольно улыбнулся.

– Увидишь.

Из-за деревьев за его спиной неслышно вышел Танаил, за ним вприпрыжку выбежал мой гулон и бросился ко мне. Я опустился на колени, обнял его, почувствовав щекой теплый блестящий мех. А эльф поймал короткий взгляд Севиала и кивнул.

Я не заметил, чтобы Танаил что-либо сделал или сказал, но тут же уловил порывы легкой природной магии, тихим шепотом пролетевшие сквозь лес. Ощутил их мимолетные игривые касания, и на меня пахнуло свежестью, как после сильного дождя. Затрепетала, зашелестела листва, вспугивая птиц и мелких зверьков, под ногами шевельнулся зеленый ковер – и лес с тяжелым вздохом и скрипом раздвинулся, открывая застланную зеленоватым туманом дорогу. Я не знал, не мог объяснить, что это было. Нечто, похожее на удобную прямую тропу среди легкой дымки, за которой угадываются высокие стройные деревья, упирающиеся кронами в небо.

Я оглянулся на Севиала, но тот молча указал мне рукой на появившийся путь. Я сделал несколько осторожных шагов. Гулон тихо крался рядом. Туман резко сгустился, метнулся нам навстречу и закружился вокруг, отрезав от леса и мира, где мы только что находились. А затем плотная зеленоватая дымка как-то незаметно перетекла в знакомый мрак, единый мрак всех Врат, и нас начало мягко выталкивать прочь. Я упирался, ловя что-то такое ускользающее, теплое внутри, позволяющее мне чувствовать миры. С его помощью я мог найти любого, обладающего хоть малой толикой Силы, не важно, маг это или нет. Для этого просто нужно было мысленно сформулировать вопрос и направить его во мрак вокруг меня. Но только на один вопрос миры не могли мне ответить: где привратники? Не знаю как, но они надежно прятались не только от глаз Единых, но и от меня. Но как бы там ни было, именно благодаря этому неясному чувству я понял, что там, где мы вот-вот окажемся, Единых пока нет. Зато другой мир услужливо подпихнул мне яркое видение – несколько магов встали в круг, воздели руки над головой и подняли лица к небу. Меня словно толкнуло к ним, позволив четко увидеть их закрытые глаза, и проникнуть чуть глубже, завладеть мысленным взором магов, устремленным сквозь мир. Они медленно и тщательно обозревали его, возносясь высоко-высоко. Сила Единых понемногу утекала, я заметил тусклые ручейки, расползающиеся все дальше за кругом магов, но они не прекращали поиск. Дожидаться конца я не стал, боясь, что и они в свою очередь могут ощутить мое незримое присутствие.

Больше я не сопротивлялся, позволив ненавязчиво выпроводить себя из Врат в указанном Танаилом направлении. Черная волна подхватила меня и устремилась вперед. Мир вспыхнул ослепительно-белым светом, и я зажмурился. А когда открыл глаза, обнаружил, что уже стою на твердой земли.

Еще один незнакомый мир раскинулся передо мной. Незнакомый, но не чужой, так как не существует для привратников чужих миров, только очень близкие и не совсем. Вот и этот был из тех, что "не совсем". Я оглянулся, отметив, что вокруг как-то… серо. Вдалеке виднелась одинокая группа деревьев, их высокие кроны будто плавали в плотной дымке, незаметно переходящей в низкое грозовое небо. По земле тоже стелился туман, и гулон недовольно ворчал, высоко задирал морду, и старался держаться ко мне как можно ближе.

Врата, обычно запрятанные в укромное место, здесь оказались установлены на открытой местности. Поблизости не было ни башни привратников, ни какого-либо другого их жилья. Я мог сколько угодно оглядываться вокруг, но пристанища не было. Лишь недалеко подозрительная груда обломков. Сердце сжалось в недобром предчувствии, и я медленным шагом двинулся туда. Туман, появившийся непонятно откуда, теперь быстро редел. Мир чуть посветлел, но уютнее от этого не стал.

Стоило мне подойти ближе, как я убедился – груда обломков, представляющих собой беспорядочные осколки беловатого камня, присыпанные древесной пылью и черепицей, совсем недавно были как раз тем, что я так хотел найти. Возможно, это было связано со смертью привратников, хотя Хонир не упоминал, что их башня как-то зависит от хозяев. В любом случае, Единые никак не могли побывать здесь до меня, я бы непременно почувствовал их магию в воздухе. Значит, все таки некая связь, мгновенно обрушившая строение после смерти хранителей Врат этого мира. Поднявшись с колен, я отряхнул руки от пыли. Гулон, держащийся позади, обогнул меня, обежав груду, и замер с противоположной стороны, стегнув себя длинным хвостом.

К этому времени туман рассеялся окончательно, и я увидел голубовато-серую ленту реки, отделяющую Врата и остатки башни от противоположного берега. Здесь же находилась переправа и, судя по ее виду, вряд ли она принадлежала привратникам. Привязанная лодка безмятежно покачивалась на волнах, весла лежали внутри, и выглядело все так буднично, словно хозяин отлучился на миг и вот-вот должен был подойти. Только вот на душе отчего-то спокойней не становилась.

Я осторожно спустился, осматривая лодку, и огорченно вздохнул. Больно ветхой она казалась, на такой аккурат на середине реки и потонешь. Но я бы все равно взял, только как-то это неудобно, учитывая, что совсем недалеко отсюда виднеется одинокий домик, выстроенный прямо на берегу. И, в отличие от башни, вроде целый.

Я плохо представлял себе, чем мне там могут помочь, тем более, что не особо и хотелось переправляться на тот берег. Я хотел только одного – как можно быстрее отыскать свою троицу и раненого, но вот как и где… Они так же, как и я сам, могли выбрать любое направление, уходя из Убежища. Возможно, какой-то определенный мир или же первый, что пришел им на ум. Вот я вообще думал только о том, чтобы убраться как можно дальше, а там уж Врата сами определили, с какими совместиться, чтобы выполнить мое желание. Одним словом, я понятия не имел, с чего можно начать поиски. Не будешь же обшаривать все миры подряд. Во-первых, на это уйдут недели, а во-вторых, велика вероятность рано или поздно столкнуться нос к носу с Едиными, кои за неимением других вариантов будут заниматься тем же самым.

Я сам не заметил, как подошел к домику. Туман, вновь подкравшийся незаметной поступью, окутал мои ноги и медленно полз вверх. Дверь оказалась приоткрытой, но изнутри не доносилось ни единого шороха. Похоже, дома никого не было, но я все равно постучался. Тишь да гладь разрушились в одно мгновение. Внутри раздались крики, грохот и такой топот, словно там было человек десять, не меньше. Я слегка удивился. Решительно непонятно было, как кто-то умудряется там носиться – избушка-то была величиной с платок. Дверь мне, несмотря на весь шум, никто не открывал. И войти тоже не приглашали. Я выждал еще несколько минут. Грохот прекратился.

Гулон прижал уши к голове и утробно зарычал, обнажив белые клыки. Я на всякий случай подождал еще чуток, пожал плечами и толкнул дверь. Внутри как будто кто специально занавесил единственное окошко, а слабого света с улицы хватило лишь чтобы осветить порог. Я пригнулся и вошел. Как только глаза привыкли к темноте, разглядел сидящую за грубо сколоченным столом парочку здешних уроженцев ничем не примечательной наружности. На вид – обычные люди, а учитывая несомненное внешнее сходство, скорее всего, отец и сын. Живут себе в некотором уединении, подальше от докучливых соседей. А что, я их вполне понимаю, так намного спокойней. Опять же, лодка под боком. Надо чего будет – до того берега всегда смогут доплыть, а уж там-то наверняка еще люди отыщутся.

Увлекшись своими рассуждениями, я не сразу заметил несколько интересных деталей – во-первых, гробовая тишина, а во-вторых, кажется, погорячился я насчет обыкновенности этой парочки. Вон у обоих лица одинаково вытянутые, побелевшие, и выпученные глаза. Застывший взгляд с меня не сводят, так что сразу хочется зашарить глазами по стенам в надежде отыскать на них хоть осколок зеркала, дабы с облегчением убедиться – нет, вроде не чудовище.

Я слегка продвинулся вперед, давая им лучше себя разглядеть, но выражение их лиц от этого изменилось не в лучшую сторону. Кажется, они затряслись еще сильнее.

Мне стало немного не по себе.

– Добрый день, – неловко поздоровался я.

От звука моего голоса у отца и сына сразу сделался такой вид, будто они вот-вот отдадут концы. Я почувствовал, что желание задавать вопросы у меня медленно пропадает. Слишком велик риск, что я доведу эту милую, но насмерть перепуганную парочку до сердечного приступа. Чего они боялись – я никак не мог взять в толк. Оружия при себе вроде не имею, выгляжу вполне сносно. Оставалось только порадоваться, что гулона предусмотрительно оставил за дверью, иначе разговор мог вообще не начаться.

– Хороший у вас дом, – продолжил я и доброжелательно улыбнулся. – Так уютно, темно…

Они даже не шелохнулись. Молча смотрели на меня немигающим взглядом. Улыбаться я на всякий случай перестал.

– Это, кстати, не ваша лодка там, у реки? Мне бы на тот берег. – Я надеялся, что хотя бы это найдем у них отклик. – Просто хотел узнать… Ну, раз не ваша…

– Эт котора? – прорезался голос у папаши – крепкого мужика с длинной светлой бородой и усами.

– Да она там одна. Небольшая такая, с веслами.

Их повадки решительно сбивали меня с толку. Но вплоть до того момента, пока крышка огромного короба у стены не шевельнулась. Я моментально обернулся, краем глаза успев заметить, как лица хозяев стремительно меняются. Сынок было вскочил, но отец торопливо ухватил его за руку.

Крышка приподнялась, и в темноте сверкнули круглые глазенки крохотной девчушки. И тут отец и сын заголосили, да так, что впору было затыкать уши.

– Дом спали, нас убей, но ребенка не трогай! Все расскажем, куда хочешь отвезем, только не губи!

Я растерянно отодвинулся от них подальше и промямлил первое, что пришло на ум:

– Ей без вас все равно не жить…

По лицам прочел, что они думают также. В доме опять стало очень тихо. Девчонка вылезла из своего укрытия и беспечно побежала к отцу, тот поспешно подхватил ее на руки, прижал к груди и уставился на меня с мольбой в глазах.

– Всех убьешь? – потеряно спросил он.

– Разбежался, – пробурчал я в ответ. – Прям щас с порога начну пытать, кромсать… – И вздохнул. – Что, жену тоже спрятал?

Мужик кивнул и с несчастным видом указал на потолок. Ишь, и тихо ведь сидит. Даже не дышит, наверное. Ну и ладно. Я устало покачал головой.

Хозяева домишка, ожидавшие, что я сразу ринусь на чердак, слегка расслабились, не видя особого рвения с моей стороны. Их лица просветлели, но страх в глазах остался.

– Что за люди… – угрюмо произнес я. – Я всего лишь хотел узнать, что это за мир, что произошло с башней привратников и кому принадлежит лодка. А вы меня с ходу в убийцы записали.

– А башни у нас никогда не было, – поразмыслив, ответил мне здешний уроженец. Его сынок – на вид чуть младше меня – тут же кивнул, с неожиданно появившейся надеждой заглядывая прямо в глаза. – Привратники жили в каменном доме. К нам хорошо относились, даже помогали. А вчера мы глядь – ни дома, ни их. А вы кто? – осмелился он полюбопытствовать.

Я потоптался на месте и неохотно ответил:

– В каком-то смысле ученик привратников.

Лица обоих мгновенно выразили такой восторг и благоговение, что я напрочь отказался понимать их. То боятся до ужаса, то готовы на шею кидаться.

– Это хорошо, – произнес мужик, передал дочку сыну и поднялся из-за стола. – Теперь ясно, зачем вы к нам пожаловали. Значит, будете чужаков убивать.

Я удивленно моргнул и подозрительно спросил:

– Это которых?

– Ну, так ведь стоило Арке остаться без надзора, – пустился в объяснения тот, – как к нам сразу начали лезть из других миров. Своим ходом переправились на тот берег, нас не тронули. Может, не заметили – у нас тут сильные туманы не редкость. А там недалеко городок есть, так вот два дня подряд с той стороны дымом тянуло. Сдается мне, пожгли они город и дальше двинули. Раз вы привратник – делайте так, чтобы убирались они из нашего мира, и впредь Врата без присмотру не оставляйте! – горячо завершил он.

Я даже не сразу нашелся, что ему ответить. Не в том положении, чтобы в одиночку кого-то там усмирять. Самому бы живым остаться. С другой стороны, надо что-то делать. Если такое же происходит в других мирах, то еще до прихода новых привратников охранять им будет уже нечего.

– Я вас прям щас на тот берег перевезу, – вызвался не в меру ретивый хозяин лодки. – А там уж сами, как умеете.

Я мрачно посмотрел на него и кисло заметил:

– А ты, я смотрю, рад услужить.

– А как иначе? – удивился тот. – Раз они мимо прошли, а в другой обязательно заметят.

– Ну-ну, – неопределенно отозвался я, – давай, вези, раз уж взялся…

Оставив сына следить за хозяйством, мужик шустро обогнул меня, намереваясь выйти наружу, и вдруг резко застыл, натолкнувшись на нехороший блеск желтых глаз гулона. Зверь разлегся возле самого порога и при виде него лениво зевнул во всю пасть, показав впечатляющие клыки. Мужик ойкнул, побледнел и стал медленно оседать на пол.

– Да он не тронет, – поспешно успокоил я его. – Это он так, пугает…

– Да? – еле слышно переспросил тот, явно не поверив ни одному моему слову.

Я взглядом приказал зверю освободить дорогу. Он глянул на меня умными глазами и с величайшей неохотой подчинился. Лодочник с мученическим выражением лица протиснулся мимо него и неуверенно зашагал по берегу, то и дело испуганно оглядываясь. Добравшись до лодки, он сноровисто отвязал ее и, дождавшись, пока туда не залезли мы со зверем, оттолкнул ее от берега и запрыгнул сам.

Я заметил, что лодка при этом как-то опасно накренилась и едва не зачерпнула бортом воду. Впрочем, мне и так как-то слабо верилось в то, что до противоположной стороны не придется добираться вплавь. Мужик уже полностью отошел от пережитого ужаса и быстро орудовал веслами, лишь изредка косясь на свернувшегося в клубок на дне лодки гулона. Кажется, ему не терпелось как можно быстрее отделаться от гостей и вернуться в свою избушку под укрытие сильного тумана. При этом общение с привратниками оказало на него сильнейшее влияние. Он был хорошо осведомлен о прочих мирах, чужаках, и его совершенно не смущала близость его дома к Вратам, о которых большая часть населения его мира и не догадывалась. А те, что все таки знали об их существовании – иначе как "таинственными" их не называли. И лишь единицы понимали, в чем, собственно, дело.

Река, как я с грустью заметил, оказалась широка и глубока. А плавать-то я умел только в одном направлении – сверху вниз.

– Так и быть, поможем мы с сыном ваш домик заново отстроить, – вслух размышлял мужик, поглядывая на меня эдак выразительно, как на новый надежный забор. И все же чудилось мне что-то нехорошее в его голосе, вроде странного намека. – Не на улице же вам жить, в самом деле. Трудно будем одному-то, но уж судьба у вас такая. У привратников на роду написано и день, и ночь охранять свой мир. Неспокойная жизнь, но благородная.

Я кивал головой, и не думая посвящать его в свои планы. А они остались неизменны и просты в формулировке – найти своих. А там мы вместе разберемся, что дальше делать. А с чужаками поговорить стоит. Мешать я им не собираюсь, только хочу разузнать – не видели ли они чего интересного, что может помочь мне в поисках.

Занудная болтовня мужика, только и мечтавшего, что вновь оказаться под уютным крылышком привратника, утомила меня очень быстро. Я давно уже понял, что все его высказывания насчет охраны мира, спасения от чужаков и благородства моей судьбы – ничто иное, как попытка обмануть гостя и не выдать истинных причин своего рвения в оказании помощи. Поэтому, когда лодка все же благополучно пристала к берегу, я сухо попрощался и без всякого сожаления покинул разговорчивого соседа хранителей Врат. Гулон на секунду замешкался, выжидая момент, когда обе мои ноги окажутся на земле, и лишь затем выпрыгнул с такой прытью, что едва напоследок не перевернул лодку вместе с ее хозяином. Отчалил тот с завидным проворством, тем более что густой туман самым странным образом рассеивался без остатка на этом берегу, тогда как противоположный по прежнему плавал в густой серой дымке.

Вот теперь мир стал пооживленней, а когда я обернулся, то понял, что даже слишком. Несколько человек в полном воинском облачении с завидным арсеналом всего колюще-режущего обнаружились невдалеке. Стояли они спокойно, не двигались, просто смотрели на меня с необычайно задумчивым выражением на квадратных лицах. Один даже секиру взвешивал на руке, чтобы мне легче было догадаться, какие именно сомнения их гложут. Я обреченно заглянул в глаза гулону и неторопливо пошел им навстречу…

Глава десятая

Воины оставались на прежнем месте, терпеливо дожидаясь, когда же молодой незнакомец окажется достаточно близко, чтобы они смогли без лишних движений и суеты смахнуть ему голову с плеч секирой или мечом. Смотря, кому повезет больше. Будучи сами выходцами с того берега, они с настороженностью отнеслись к его появлению и в который раз удивились предусмотрительности командира, оставившего их здесь. Тот всерьез опасался, что ни одни они окажутся столь предприимчивы. Что обязательно потянутся другие, быть может, даже их старые и далеко не самые добрые знакомые. Так и оказалось. Приближающегося человека они видели впервые и были абсолютно уверены, что он не воин. Но расслабляться не спешили. Слишком многое повидали на своем веку, чтобы понимать – отсутствие оружия еще не есть отсутствие угрозы.

– Кайр, как его: сразу или после? – деловито, но вместе с тем с немалой толикой уважения осведомился один из младших воинов.

– Подожди, – процедил тот сквозь зубы. – Не нравится он мне что-то. На вид больно молод да прост. Только вот зверюга все впечатление портит. Такая за абы кем не пойдет. Вы, ребята, давайте поаккуратней, с плеча не рубите. Чует мое сердце – она и без приказа всем нам глотки поперегрызет. Пусть ее хозяин подойдет, выскажется. Мы ж не звери, послушаем. Слушать-то оно тоже полезно. Иногда.

Я неторопливым размеренным шагом преодолел расстояние между собой и невысоким, полноватым человеком, старательно делающим вид, что смотрит он, в общем-то, вовсе даже не на меня, а так, в сторону. Но обмануть себя я не дал, ничуть не сомневаясь, что он следил за моим приближением от самого берега. Не знаю, с чего, но мне сразу показалось, что главный здесь именно он, такой чуть простоватый, скромный и совершенно не похожий на своих товарищей. Даже из оружия ничего на виду не держал. Ни тебе здоровущей секиры, как у воина справа, ни кувалды, как у того, что слева. И как раз отсутствие оружия позволяло ему выглядеть куда рассудительней остальных. Однако чувствовалось – мимо этой живописной группы мне просто так все равно не пройти.

– Добрый день, – спокойно, без улыбки поприветствовал я их.

– Это ты спрашиваешь или утверждаешь? – поинтересовался тот, что с секирой, смерив меня с ног до головы ледяным взглядом.

– Утверждаю, – слегка улыбнулся я. – А что, у вас другое мнение?

– В зависимости от того, кто ты – возможно.

– Это не вы ли те чужаки, что вчера пожаловали в этот мир?

Их главный – я действительно не ошибся! – слегка выдвинулся вперед. Его острый взгляд перестал блуждать по окрестностям и впился в меня.

– Я Кайр, – коротко представился он и тут же подметил скрипучим голосом: – Интересно вы выражаетесь. Этот мир. Будь вы отсюда, сказали бы наш. Из чего делаем вывод – вы здесь такой же чужак, как и мы.

Я криво усмехнулся:

– Приятно беседовать с догадливым человеком. Значит, это действительно вы. Я, кстати, к вам и направлялся, чтоб поговорить, но никак не ожидал, что меня здесь будет встречать почетный караул.

– Поговори-ить… – протянул он. – Ишь ты, какой вежливый. Ну, пойдем, а там уж командир наш разберется: болтать с тобой или сразу вешать.

И обернулся к воинам за спиной.

– Ты и ты, – ткнул он поочередно пальцем, – остаетесь здесь. А мы доставим гостя в город.

Гулон, почуяв опасность, издал низкий рык и напрягся, в любую секунду готовый прыгнуть. Кайр обозрел его невозмутимым взглядом и спокойно посоветовал мне:

– А вы держите-ка своего зверя подальше от нас. Не знаю, ручной он или дикий, но больно взгляд у него голодный. А лишние распри нам сейчас ни к чему, ведь так?

Я опустил руку на голову гулону и негромко ответил:

– Он не тронет вас, пока вы не трогаете меня.

Кайр слегка прищурился, но отвечать на мой выпад не стал, просто мотнул головой, приглашая следовать за собой.

В нескольких шагах от них, под прикрытием реденьких зарослей, еще один совсем молоденький воин старательно охранял коней. Как только увидел нас – сразу вытянулся по стойке "смирно". На меня покосился, усердно делая зверское лицо. Я сдержал улыбку, вовремя заприметив у него на поясе короткий меч. Еще обидится, а мне потом обороняйся. Нет, магия, конечно, теперь при мне, но я сюда все же не драться пришел, а просить помощи, так что нечего настраивать чужаков против себя.

– Берите любого, – кивнул мне Кайр на двух свободных коней. – Они им все равно пока не понадобятся. – И тут же спохватился: – Верхом-то хоть ездить умеете?

Я кивнул, дрогнувшей рукой схватив за повод гнедого с роскошной гривой и длинным хвостом. Кайр и двое его верзил с секирой и кувалдой уже поджидали меня, критически наблюдая, как я взгромождаюсь на своего коня. Ездить верхом, мне, конечно, приходилось. Другое дело, что случалось это крайне редко, последний раз – год с небольшим тому назад.

Ехали мы не спеша. На меня то и дело оглядывались то Кайр, то один из его сопровождающих. Очевидно, удостоверялись, что я действительно за ними поспеваю, а не валяюсь где-нибудь позади посреди дороги. Я со своей стороны прикладывал все усилия, чтобы не вылететь из седла и не сделать из себя посмешище в их глазах. Но как на беду конь явно был настроен показать мне все, на что только был способен. Гнедой то взбрыкивал, то начинал мотать головой, и даже разок неожиданно прянул в сторону, да так резко, что если б не моя готовность ко всему, вряд ли бы мне удалось на нем удержаться. И ничто не могло заставить его вести себя спокойно, поэтому я крепко сжимал поводья и только гадал про себя: суждено мне сегодня доехать на коне или волоком за ним по земле.

Хорошо еще, что город и впрямь оказался сравнительно недалеко, хотя городом то пепелище, что предстало моему взгляду, назвать можно было лишь с большой натяжкой. Крепостные стены, сооруженные из деревянных и заостренных кверху столбов, уцелели лишь местами. Нехитрые бревенчатые дома продержались не многим дольше. Жителей, попытавшихся оказать захватчикам сопротивление, просто-напросто убили. Похоже, брать горожан в плен чужаки не привыкли. Да и куда они им, если как следует поразмыслить. Тем более, что город – слишком сильно сказано. Скорее, разросшаяся вчерашняя деревня, потратившая много сил на всевозможные укрепления, и по окончании этих работ гордо нарекшая себя городом.

Мы медленно ехали по единственной здесь более-менее широкой дороге, поднимая за собой в воздух сероватую пыль. Я старался как можно реже глядеть по сторонам – больно неприглядным было зрелище распластанных вокруг нас тел. Земля и та приобрела буроватый оттенок, и мое воображение живо изобразило день налета, да так ярко, что я поспешно отвел глаза в сторону и судорожно сглотнул.

Дом в два этажа был здесь всего один. Чужаки его не тронули, а решили занять как и несколько других, без лишних раздумий вырезав хозяев – очевидно, старосту и всю его семью. Именно к нему мы и подъехали. Широкие покосившиеся ворота распахнулись нам навстречу. Несколько воинов выглянули, окинув меня напряженными взглядами, и побежали к дому – предупреждать командира. Еще несколько топтались возле самых дверей, а двое прохаживались по узкому крыльцу, старательно строя из себя часовых.

Я кое-как сполз с коня, порадовавшись, что напоследок таки не грохнулся с него мордой в грязь, и вслед за Кайром поднялся на крыльцо. Его, кстати, чужаки пропустили без слов, как и еще двоих своих, а вот мне тут же преградили дорогу, сверкнув темными глазами. Я замер, догадываясь, что у них на уме, и все же не горя желанием задействовать магию. К счастью, один из моих сопровождающих мгновенно оглянулся, разом уловив враждебный настрой воинов.

– Пропустить! – прозвучал короткий приказ, и они неохотно расступились.

Я неловко протиснулся мимо воинов, задевая плечом шершавую стену дома, и нагнувшись, прошел в узкий и низкий проем. Гулон крался за мной с хитрым видом, но в оцепенение при виде его не впал никто. Очевидно, там у себя видали и пострашнее.

Несколько масляных светильников – невиданная роскошь по меркам такого же жилья в Атионе! – щедро разгоняли темноту. Но в остальном внутри все было просто, как и положено дому в деревне, пусть даже принадлежащему здешнему старосте. Несколько комнат, скрипучая лестница на второй этаж, откуда доносились громкие голоса и удалые песни. Все свободное пространство забито чужаками. Кто потрезвее – в доспехах и при оружии, остальные в простых рубахах навыпуск и с шальными глазами да красными лицами. Похоже, воины с размахом отмечали первую победу и не обращали на нас внимания, здраво рассудив, что на это есть командир. Он разберется, а они с удовольствием выполнят приказ, пусть даже в глазах троится от огромного количества выпитого спиртного. Ничего, вдесятером по одной шее не промахнутся.

Сопровождаемые оглушающим скрипом при каждом шаге, мы неторопливо поднялись наверх и прошли через одну полутемную комнатушку в соседнюю, забитую под завязку. На нас тут же оглянулись, замахали руками, нечленораздельно мыча приветствия. Командир – высокий, широкоплечий мужчина лет сорока семи – вопросительно посмотрел на Кайра и лишь затем перевел взгляд на меня и застывшего рядом гулона. Выражение его лица мгновенно стало замкнутым. Он опустил руку в карман и достал амулет в виде звезды. Ее длинные лучи мгновенно окрасились в бледно-желтый цвет и сейчас медленно меняли его на зеленый.

– Ты маг, – с непроницаемым лицом сообщил мне командир. – А мы с магами не связываемся, но и от них никогда не бегаем. – Он еще раз мельком глянул на амулет, и в глазах проступило удивление. – Ты кто? – резко спросил он и шагнул вперед.

Кайр и его верзилы поспешно отступили, загораживая выход. Воины, минуту назад горланившие песни во всю мощь своих легких, как-то удивительно быстро протрезвели и потянулись за оружием. Внизу тоже все стихло.

– Ты же сам сказал, что я маг, – спокойно ответил я.

Тот медленно покачал головой.

– Нет. Видишь эту штуку, – он поднял руку с амулетом, – она никогда не вела себя так странно. Желтый цвет – значит, близко от меня находится маг. Синий – привратник. Амулет чувствует Силу и предупреждает меня об опасности. Но что означает зеленый?

– Что я одновременно и маг и привратник, – просто сказал я. Командир поверил и сразу поскучнел.

На лицах его воинов появилось одинаково кислое выражение. Они даже оружие опустили, и глаза от него отвели.

– И отчего такое невезение? – спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, командир. – А мы только обрадовались, ну, думаем, нет теперь привратников, гуляй – не хочу. Вот скажи, – проникновенно обратился он ко мне, – мы тебя звали? Нет. Мешали? Тоже нет. Ну, тогда не стой тут, как немой укор совести. Иди на все четыре стороны. Или хочешь часть добычи? Хорошо, мы не против.

Улыбка против воли растянула мои губы.

– А ты, я смотрю, уважаешь привратников.

– Ну, еще бы, – невесело хмыкнул тот, – вас, да не уважь. Сколько раз нас от Врат отшибали – все вспомнить пальцев не хватит. Мы не в обиде, все понимаем. Просто видим – случилось что-то, ни одного привратника у Арки. Люди у нас скорые, тут главное первым успеть. Ну, мы-то не в первый раз, знаем, что тут да как. А вот тебя раньше не видели. На замену, что ли?

– Да какая уж тут замена, – мрачно отозвался я и покосился на присмиревших воинов. – Нам бы с тобой, командир, один на один поговорить. Не возражаешь?

Тот криво усмехнулся и ответил несколько грубовато:

– Я пока не настолько спятил, чтобы возражать привратнику. Да еще магу в придачу. Что я, о Единых не слышал? Только сдается мне, не из них ты, а из одиночек, да? – И не дожидаясь ответа, указал своим людям на дверь. Те потянулись к выходу из комнаты с явным облегчением. Чувствовалось, что к компании привратников они приучены не были.

Внизу послышались тревожные голоса. Воины, частью метнувшиеся наверх, застряли на лестнице, столкнувшись со своими спускающимися товарищами и сейчас громко выспрашивали, что же там произошло. Отвечали им вяло, почти шепотом, но и одного слова "привратник" хватило, чтобы воцарилась тоскливая тишина.

Я, ничуть не смущаясь, разглядывал командира. Тот задумчиво вертел в руках амулет, горящий ровным зеленым светом, потом резко вздернул голову, глянув мне прямо в глаза.

– Чего ты хочешь? – коротко спросил он.

– Помощи, – также коротко ответил я.

Командир с улыбкой покачал головой и опустил амулет в карман.

– Да какая от нас может быть помощь? – искренне удивился он. – Разве что оружия тебе подкинуть.

– Не ношу, – развел я руками.

Тот укоризненно поцокал языком.

– Это зря, люди всякие бывают, не станут разбираться, маг ты или привратник, полоснут лезвием по горлу – и все. Предупреждаю тебя сразу: уходить мы не станем. Ты один, помощи ждать неоткуда, иначе бы давно своих кликнул. Да и слушок тут до нас дошел, что нет более привратников. Единые извели под корень. Я вообще-то слухам верить не склонен, но когда столько доказательств налицо – поневоле поверишь. Ни башен ваших, ни домов. Врата пусты, а ведь третий день на исходе.

– Всех убить нельзя, – глухо произнес я.

Тот кивнул.

– Нельзя, но вряд ли вас осталось много. Мы Единым не служим. Слышали, у них там свои найдутся, да и не по нутру нам идти к ним в подчинение. Но и против магов действовать, понятно, тоже не с руки. Ты, привратник, извини, но если подбираешь себе воинов – ищи кого-нибудь другого. У нас планы, добыча впереди ждет-не дождется. Мы особо зверствовать не станем, пограбим малость да вернемся домой.

– Я заметил, – ограничился я скупым кивком. – Вы не зверствуете, а так, просто убиваете все, что движется.

На лице командира не проступило и тени раскаяния.

– Мы воины, но тоже хотим хорошо жить. Я давно себе поместье присмотрел в своем мире, жену… Одного не хватает – денег. Царь у нас только за счет этого еще как-то казну пополняет. Половина баронов таковыми стали только после уплаты определенной суммы. Если хочешь титул повыше – и заплатить, следовательно, надо побольше. Так вот и живем, куда деваться. Я, может, тоже в дворяне хочу. Будет у меня титул, замок и беспрепятственное право грабить уже на вполне законных основаниях. Дружиной для этого я давно обзавелся.

– А в магической поддержке не нуждаешься? – саркастически поинтересовался я.

Командир шутки не понял и воззрился на меня с таким видом, словно впервые в своей жизни услышал дельную мысль.

– А ведь верно, – хлопнул он себя по колену. – Не хочешь к нам присоединиться? Если обещаешь особо не вылазить со своими магическими штучками, а действовать аккуратно и незаметно, то обещаю тебе неплохую жизнь в своем будущем замке. Сам подумай. Ты ж почти один, ну куда тебе податься? И зверюгу твою не обидим… Если она первая не начнет.

– Спасибо за предложение, но планы есть и у меня. А привратники скоро вернутся.

Командир помрачнел.

– Те же самые?

– Это вряд ли. Другие. Так что не задерживайтесь в этом мире.

– Пускай ворачиваются, – махнул он рукой. – На душе спокойней будет. А то сегодня мы сюда, а завтра они к нам.

– Из старых остались только четверо, – продолжил я. – И я не знаю, в каком мире они находятся. Мне нужно найти их как можно быстрее. Я сбежал от Единых, но, боюсь, привратники захотят вернуться, чтобы попробовать меня освободить, и вряд ли их что-то сможет долго удерживать. А если это случится – их там убьют.

Командир сдвинул брови, о чем-то напряженно размышляя. Я не мешал, лишь устало прислонился к стене. Присесть особо было некуда, разве что на пол. Очевидно, староста с домочадцами отчаянно не желали покидать дом, потому как от мебели остались одни обломки, половина дверей выбита, вторая болтается на одной петле. Даже тяжелый шкаф с глиняной расписной посудой умудрились опрокинуть, так что на полу остались одни осколки. Гулон тихо и недовольно ворчал, повернув морду куда-то в сторону. Я тоже обернулся и разглядел виднеющиеся из-под оторванной занавески чьи-то ноги в добротных сапогах.

Командир поймал мой взгляд и усмехнулся, непринужденно сообщив:

– Ребята еще не всех успели вытащить. Это, кстати, сам хозяин. Дверь шкафом загородил. Думал, не проломимся. Но больно мне его домик приглянулся. Только сегодня и заняли. Упорный же здесь народ. Был.

Он снова помолчал, а затем решился:

– Есть одно средство. Хотел я продать его подороже или себе оставить, но раз тебе нужнее… Эй, там! – гаркнул он. – Я знаю, что за дверью торчите. Быстро сюда!

Кайр со смущенной улыбкой на грубом, обветренном лице вошел в комнату и с достоинством выпрямился.

– Помнишь нашу находку в Толлиане? Сгоняй кого-нибудь из своих ребят. Пусть отыщут и принесут сюда.

Командир еще не договорил, а за спиной Кайра уже вырос воин с секирой, выслушал указания и тут же исчез. Двигался он как молния, я даже позавидовал. Да, такой нападет – глазом не успеешь моргнуть, как твоя голова уже будет катиться по земле.

Внизу послышались крики и короткие приказы. Похоже, к поискам подключились все, кто еще был в состоянии шевелиться. По ходу дела там что-то роняли, били, наступали на лежащих, на что те реагировали нечленораздельным мычанием. Командир ждал с непроницаемым лицом.

– Отличный зверь, – покосился Кайр на гулона. – Нам бы парочку таких заместо собак. Цены бы не было. Любому вору голову оттяпали бы в два счета.

Тот приподнял голову. Оранжевые зрачки сузились. Гулон оскалился, показав свои длиннющие клыки во всей красе.

– Хотя с собаками проще, – тут же поспешно продолжил Кайр и заторопился мимо зверя к выходу. – Пойду-ка я, командир, лучше гляну, как продвигаются поиски.

Тот отпустил его коротким кивком и сам принялся разглядывать гулона, но вслух ничего не произносил, тем более, что тот нет-нет да поглядывал на него с голодным интересом.

– Что за находка? – поинтересовался я.

– Милая такая вещичка, сам увидишь. Может помочь отыскать что угодно и кого угодно. Главное – знать, как с ней обращаться.

– И ты знаешь? – спросил я с живейшим интересом.

Командир сокрушенно развел руками, при этом еще и виновато улыбнулся.

– Мы ее в чужом замке откопали. Жил там один… наш добрый знакомый. Ну, мы его… вместе со всей его дружиной, а все, что ценное – забрали и поделили. Я о ней и раньше слышал, но откуда она у этого объявилась – не представляю. Он и сам, в общем-то, грабежом не брезговал. Все соседи от него волками выли. А может, и купил. У нас там заезжие торговцы не редкость, иногда есть на что посмотреть. Я свой амулет как раз у одного из них и приобрел. Чуть меня один барончик не опередил, тоже собиратель всяких диковинок. Пришлось его малость порезать, чтоб впредь вперед меня не лез… Нет, ну они там как провалились, – с неудовольствием произнес он. – Хоть сам иди…

Наконец в комнату ворвался счастливый Кайр, таща небольшой сверток. За ним маячила не менее счастливая рожа верзилы с секирой.

– Насилу отыскали, – сообщил он, протягивая находку командиру. Тот развернул грязно-серую тряпицу и бережно взял в руки золотой предмет в виде треугольника с бесцветным камнем посередине. В верхнем углу была аккуратно пробита дырка и продета золотая же цепь.

– Вот он, – торжественно произнес он, – треугольник Хандила или попросту Хандил. – И поймав мой недоуменный взгляд, снисходительно пояснил: – Это маг был такой древний. Жил в незапамятные времена в нашем мире. Потом сгинул. Поговаривают, враги прибили его ради несметной золотой коллекции. Ха-ха, я бы тоже ради такого кого угодно прищиб. Это одно из его личных творений. Держи. – И протянул треугольник мне.

Я осторожно принял золотую увесистую вещичку, прикинул, куда бы ее деть, и после недолгих размышлений повесил себе на шею. Гулон навострил уши и тоже глянул на предмет умными глазами. Я мог поклясться, что зверь узнал треугольник, он ведь хоть и молодой, но лет сто все же наберется. Жаль, что не умею их понимать, как остальные привратники, живо вытянул бы из зверя все, что ему известно.

– И что мне с ним делать? – несколько растерянно спросил я, держа треугольник на ладони и тупо глядя на камень.

Кайр выразительно посмотрел на меня и промолчал. Командир пожал плечами и честно признался:

– Понятия не имею. Слышать про него слышал, а как обращаться… И прежнего хозяина не спросишь – мы ж его насмерть…

– Поторопились тогда малость, – покряхтел Кайр. – Кто ж знал, что у него в подвале такое богатство. Иначе бы выпытали и про это, и… – он поймал выразительный взгляд командира, замялся и неловко закончил: – и про прочее.

– Так что сам разбирайся, привратник, – подытожил командир. – Знаешь, никак, поболе нас, что-нибудь да придумаешь.

– Да уж постараюсь. – Я спрятал Хандил под рубашку. – Спасибо вам.

– Да не за что, – с некоторым облегчением отозвался тот. – Теперь ты, надо полагать, своих пропавших товарищей искать отправишься?

– Ага, – кивнул я.

Командир быстро переглянулся с Кайром и предложил, радушно улыбаясь:

– Ты ведь с того берега к нам пожаловал? Хочешь, мои ребята тебя мигом обратно доставят? Там домик лодочника стоит, если пожелаешь, мы его тебе мигом освободим. Ну, чтоб лучше думалось, как с Хандилом поступить. – И глаза при этом хитрые-хитрые.

Я усмехнулся.

– Избавиться хотите?

Кайр живо изобразил сильнейшую обиду.

– Мы?! Да просто о тебе беспокоимся. Привратники нынче – вымирающий вид, надо беречь.

Командир же притворяться не стал, сказал все прямо, как есть:

– Мои ребята волнуются. Задержись ты здесь еще на миг – решат, что звезда удачи закатилась, и дальше пойдут с неохотой. Понимаешь? Приказов будут слушаться, но рвения как обычно не проявят. А это наивернейший провал. Между тем, там, впереди, уже отнюдь не деревушка. А самый настоящий город. Маленький, но хорошо укрепленный. С каменными стенами, башнями, хорошим ополчением и богатой казной.

– И как вы собираетесь в него пробраться? – искренне удивился я. – У тебя слишком мало людей для этого, да и как-то не встречалась мне по пути ваша осадная техника.

– А нам она ни к чему, – хищно улыбнулся командир. – У нас, знаешь ли, свои методы проникновения в любую крепость. Ты просил помощи – я помог, чем смог. Теперь и ты окажи услугу – не мешайся больше под ногами.

– Не стану, – легко согласился я. – Желаю удачи.

– Не так, – качнул он головой. – У нас другое принято говорить на прощание – желать, чтоб не закатилась звезда удачи.

Я послушно сказал:

– Желаю не закатиться.

Командир скривился:

– Звучит прямо как "желаю не подохнуть". Уж лучше первое.

– Удачи тебе, командир, тебе и твоим воинам, – усмехнулся я и под надзором Кайра прошел в другую комнату, а оттуда на лестницу.

Наше появление воины встретили напряженными взглядами. Те, что до этого валялись на полу, как-то незаметно для себя успели протрезветь и теперь с недоуменно-испуганным видом провожали глазами меня и гулона. Тем же ходом и составом, что и сюда, мы двинулись обратно. И как только выехали из города, я тихонько полюбопытствовал у Кайра:

– Что еще за звезда удачи?

Тот охотно взялся за объяснения:

– На флаге нашего царства изображена звезда, а на гербе царского рода присутствует девиз "да не изменит нам удача". Цари и царицы у нас всегда были слабыми, благо хоть министры при них толковые, но что характерно, ни разу за все время их царствования не было войн. Оглянешься вокруг – другие страны захватывают неизвестно в который раз, а у нас это случилось лишь однажды, когда некто невероятно предприимчивый решил сместить царя и занять его место. Занять-то занял, но держался недолго. Зато успели мы за это время хлебнуть всего по примеру соседей. В итоге опять посадили на трон наследника почившего государя – и все вернулось на свои круги. Считается, что их роду никогда не изменит удача, а следовательно, и той стране, которой он принадлежит.

– Хорошая легенда, – рассеянно качнул я головой.

– Может и легенда, – не стал он возражать. – Но пока все в точности. Кстати, наша страна расположена ближе всех к Вратам. Когда все уладится – заходи. Глядишь, командир к тому времени купит таки поместье да обзаведется дворянством. Кем он станет – не знаю, но вот я кем был, тем и останусь. Научишься управлять Хандилом – любого из нас найдешь без труда. А где один – там и все остальные.

Мы проехали мимо двоих младших воинов, лениво перебрасывающихся короткими фразами, и оказались на берегу. Спешившись, Кайр полез в карман, что-то зажал в кулаке и велел мне посмотреть на противоположный берег да сграбастать за шкирку своего зверя. Что он сделал, я так и не понял, как и то, каким образом мы вместе с гулоном вмиг очутились на другой стороне. Здесь по-прежнему стоял густой туман и увидеть отсюда воинов мне так не удалось. Я лишь покачал головой. Знатная, должно быть, была коллекция у того их "старого знакомого". Через реку перенестись – пожалуйста, в любую крепость пробраться – опять же без проблем.

Я оглянулся и даже вздрогнул от неожиданности: на меня разинув рот смотрел лодочник, не так давно резво упорхнувший под прикрытие этого самого тумана. Он вытащил лодку на берег, примостился рядом и заделывал здоровенную дыру в днище. Очевидно, обратный путь прошел не очень гладко.

– Вы вернулись… – упавшим голосом произнес он так, что сразу стало ясно – не очень-то он в это верил. Да и сейчас раздумывал – не мерещится ли ему привратник. Все таки туман кругом. А в нем, ясно дело, все время что-нибудь да видишь.

Я холодно улыбнулся ему.

– А ты и не ждал, да?

Мужик медленно поднялся на ноги. Из избушки, почуяв неладное, примчался сынок и тоже застыл, наткнувшись взглядом на недавнего гостя. Судя по лицам обоих, меня уже давно похоронили и забыли.

– Всех чужаков, что ли, поубивали? – недоверчиво спросил расхрабрившийся мужик, делая незаметные попытки обойти меня стороной.

Я удивился.

– Что я, изверг какой? Поговорили мы с ними, друг друга поняли. Они здесь ненадолго, как только наберут добычи в нужном количестве, сразу вернутся. Так что тебе волноваться нечего. Они о вас знают, но трогать не будут. Все равно у вас поживиться нечем.

– Это верно, – поспешно поддакнул он и без видимой охоты спросил: – Так ваш дом как, помочь восстановить? – Его сынок заранее повесил голову.

– Обойдусь, – великодушно отверг я его предложение и тут же небрежно обронил: – Мне сейчас, если честно, совсем другое нужно. А именно, тишина и покой.

Лодочник с сыном вмиг повеселели, намек поняли и смотались в свою избушку с завидной быстротой.

Я лишь невесело усмехнулся, поглядев им вслед, и сел на перевернутую лодку. Достал из-под рубашки Хандил, взвесил на руке и отпустил. Жрать хотелось до ужаса, и как бы плохо не обстояли мои дела в области кулинарии, деваться было некуда. Я грустно улыбнулся, вспомнив, как хотел однажды в детстве блеснуть своим талантом перед отцом и решил сотворить что-нибудь эдакое нам на ужин. Повариха, в обязанности которой также входило присматривать за мной, долго не хотела оставлять меня одного на кухне и все настаивала, чтоб я делал все, что захочу, но исключительно под ее строгим надзором. Я смирился и после долгих усилий таки сотворил нечто совершенно волшебное на вид, помнится, даже она восхитилась. И чуть не отравилась малюсеньким кусочком. Что мне тогда пришлось выслушать… Я покачал головой. Хорошо еще, что сразу разобрались, что это самая настоящая отрава. Страшно подумать, что случилось бы, подай я это с гордым видом на ужин. Отец бы меня своими руками придушил.

Поэтому и сейчас меня на изыски не тянуло. Сила покорно сплелась и рассыпалась золотистой пылью, оставив на пустом месте именно то, что могло одновременно и насытить и не отправить в иной мир. Воду я почерпнул из реки, сложив ладони ковшиком. Гулон от угощения отказался, даже брезгливо отступил, зато несколько раз кинул плотоядные взгляды в сторону избушки, а затем незаметно исчез. Я вздохнул, но искать его не стал. Отчего-то надеялся, что нападать на недавних знакомых зверь все же не станет. И словно в подтверждение этого криков оттуда пока что не доносилось.

Вот теперь, когда голод немного утих, настало самое время искать привратников с помощью подарка чужаков. Хотя Севиал и заверил меня, что приложит все усилия и таки задержит их, не очень-то мне в это верилось. Все они, что лорд, что Веланд, себе на уме. И потому никогда не знаешь, чем в конечном итоге обернутся их обещания. Я наклонил голову и снял с себя цепочку с треугольником из старого золота. Положил перед собой и пристально вгляделся в бесцветный камень, надеясь, что принцип действия у Хандила такой же, как у амулета командира. Но тот не спешил наливаться ни желтым, ни зеленым цветом. Каким был – таким и остался. Без малейших изменений. Я почесал в затылке, признав, что это было бы слишком просто, и командир чужаков вряд ли расстался с ним, если б, перебрав все возможные варианты, окончательно не махнул рукой на поиск разгадки амулета.

Поэтому я вновь взял его в руки, покрутил, потрогал пальцем камень, оглядел со всех сторон, в надежде отыскать хоть что-то. Но на треугольнике не было ни слов, ни знаков, только царапины и небольшие вмятины. Очевидно, еще до меня на нем испробовали действительно все. А теперь вот наступила и моя очередь.

Я вертел Хандил так и эдак, пытался нажать на камень, повернуть его, но тот сидел крепко, похоже, привычный к такому обращению. Дальше – больше. Я говорил с ним, умолял, кричал. Даже постучал треугольником об лодку поочередно всеми сторонами, но несильно, боясь, как бы тот не развалился. Все таки древняя вещь, кто ее знает, еще отвалится что-нибудь. Словом, измывался я над дареной вещичкой как мог, но все без толку. Под конец даже невесело рассмеялся, представив себе, как то же самое до меня проделывал командир, а тот обладал несравненно большим опытом в обращении с подобными предметами.

Я поднял голову, удивившись заметно потемневшему цвету небес. Несколько часов пролетели совершенно незаметно. Я перебрал все, даже самые сумасшедшие идеи, но так ничего и не добился.

Чувствуя, как во мне закипает кровь, я мысленно приказал себе успокоиться. Как бы не хотелось со злости зашвырнуть подальше этот злосчастный треугольник или втоптать его в землю, но… нельзя. Это мой единственный ключик, и так или иначе, но мне нужно разгадать, как он действует.

После небольшого отдыха я вновь, уже не знаю, в который раз, попытался представить себе, как может работать Хандил. Ничего нового на ум не приходило. Я давно уже попереназывал по именам всех привратников, воображал их лица, голоса, особенности магии – ничего не помогало.

– Черт, ну как же ты ищешь?! – в сердцах спросил я, обращаясь к клятому треугольнику Хандила. И тот ожил в руках.

Я чуть не свалился с лодки. Золотой предмет потеплел, бесцветный камень стремительно налился чернотой и в нем, как в крошечном зеркале, стремительно сменяли друг друга цветные картинки – отражение моих мыслей. Я внутренне замер, пытаясь остановиться на каком-то одном образе. В камне тут же вырисовался Горм, напряженный, что-то беззвучно кому-то втолковывающий. Читать по губам я не умел, но смысл до меня определенно дошел. Похоже, привратники как раз собирались обратно в Убежище, что бы там не говорил мне лорд Севиал. А это значит, что нужно поторапливаться. Камень, сверкая полированными гранями, сверкал и лучился, несмотря на полное отсутствие какого-либо света. Густой туман оставлял на гладкой поверхности крошечные капли влаги.

Я внутренне ликовал. Дело осталось за малым – перенестись к привратникам. Я с готовностью сжал Хандил в ладони и с блаженной улыбкой закрыл глаза. Выждав несколько секунд, открыл и разочарованно огляделся. Местность вокруг ничуть не изменилась. Тогда я встал, сосредоточился и снова уставился в камень, надеясь, что так, глядя на привратника, смогу, наконец, перенестись в их мир. Но мне решительно не везло, Хандил словно давал понять, что так легко мне от него не отделаться. Ликование стало мало-помалу стихать. Я понял, что могу сколько угодно смотреть на Горма, но ближе к нему все равно не окажусь. Для этого нужно было нечто иное. Я почти упал обратно на лодку.

Подбежал довольный гулон, игриво ткнулся мордой мне в плечо. Судя по сытому выражению его морды, слопал всех обитателей избушки и не подавился.

– Ну что, дружок, дальше делать будем? – спросил я у него и потрепал зверя по голове, чувствуя себя самым несчастным человеком на свете.

Небо над головой стремительно чернело, это ночь все уверенней вступала в свои права. Одинокий тусклый огонек неуверенно подрагивал в окне дома лодочника, и я облегченно вздохнул. Все таки живые. Что ж, и на том спасибо.

"Может, еще что-нибудь ему высказать? – уныло подумал я, глядя на камень. – Например…" И тут же, не задумываясь, выпалил:

– Хочу к ним!

Я мысленно скривился и самокритично подумал: "Очень умно сформулировал". Но тем не менее это подействовало.

Что-то свеженькое шевельнулось внутри и шло это от определенно от Хандила.

Я оживился и мгновенно вскочил. Правая рука сама собой поднялась, рисуя в воздухе своеобразную Арку, мой личный вход в любой мир. В другой руке я держал треугольник древнего мага, обжигающе-горячий, с как бы расплывшимся и застывшим изображением Горма в глубине камня. От него шла весьма ощутимая магическая поддержка, позволившая мне сделать то, чего я никогда не знал раньше.

Мутный овал медленно и неохотно откликнулся на зов, с некоторой настороженностью признав за мной такое право. Он повис передо мной, приглашая войти, но я наоборот, испуганно отшатнулся. Глубоко внутри, сжавшись в крохотный ледяной комок, все еще сидел страх неизвестности, и именно он заставил овал рассеяться мягким светом. Я с трудом переборол себя и попробовал еще раз – и Арка возникла намного быстрее, маня меня к себе ласковым теплом. И я решился. Свистнув гулона и на всякий случай обернувшись сам, я вместе с ним прыгнул в светящееся зеркало овальных Врат.

Глава одиннадцатая

Мутный овал вырос за спиной Горма совершенно бесшумно и настолько внезапно, что Хонир не стал тратить время на бесполезные окрики, а просто вытянул руку, позволив белому вихрю привратников смести того с его места и отшвырнуть на безопасное расстояние. Хотя сейчас безопасно не могло быть нигде, учитывая, что Веланд разослал практически по всем мирам своих магов и новых наемников, подобранных взамен погибшим лично Хенигасом. Нарви застыл рядом с Хониром, готовый развеять в мельчайшую пыль и неизвестную Арку, и всех, кто из нее рискнет показаться.

Два зверя, один серебристо-серый, а другой рыжеватый, выскочили из Арки и замерли перед ними. В тот же момент мутный овал рассеялся. Некоторое время привратники просто ошеломленно взирали на гулонов. Они ожидали чего угодно – от появления наемников Хенигаса во главе с ним самим, до Веланда на пару с Тайрой и еще несколькими наиболее близкими ему и сильными магами. Но только не безобидных зверей, отбившихся от своей стаи. Хотя безобидными они не были никогда и тем более не казались сейчас. Особенно вон тот, похожий на стальную молнию с натурально волчьим взглядом.

Переход от сильного напряжения и готовности к бою к внезапному удивлению оказался настолько резким, что Нарви не сдержал облегченного выдоха.

– Надо же, еще двое! То-то вожак был встревожен, – громко воскликнул он, тщательно маскируя от братьев секундную слабость в коленях.

Все чаще молчавший в последние дни Горм, и тот не удержался и пораженно сказал:

– Не знал, что гулоны так умеют.

– А они и не умеют, – спокойно ответил на это Хонир и слегка нагнулся, тронув тяжелое золотое украшение на шее зверя с рыжими подпалинами. Тот задрал острую морду, и что-то знакомое померещилось привратнику в необычных для этих существ светло-карих глазах. Он выпустил украшение и выпрямился.

Гулон неловко попятился, отодвигаясь от него подальше, и принялся за нелегкое обращение. Челюсти у привратников медленно отвисали до самой земли.

– Не может быть, – только и смог выговорить Хонир и дернулся ко мне, чтобы обнять за плечи. – Боги, какой ты оборванный. Что с тобой сделали Единые?

– Не убили, а это главное.

Мне как-то не особо хотелось сейчас вникать в подробности и объяснять, что пожаловал я сюда вовсе не из Убежища, вырвавшись из лап Веланда, а из совершенно другого мира, да и то посредством опасной сделки с неким лордом. Нечего забивать им голову своими проблемами. Сам впутался, сам и буду думать, что делать дальше, а пока можно со спокойной душой отдаться минутному счастью. Как-никак мы все здесь вместе, и хотя бы это свое обещание Севиал честно выполнил, что уже радует.

– Вот и мне улыбнулась звезда удачи, – тихонько сказал я, памятуя рассказ Кайра.

Хонир меня услышал, но пропустил фразу мимо ушей. Вместо этого раскрыл было рот, чтобы строго обо всем выспросить, но не успел. Ошалевшие от неожиданности Горм и Нарви быстро пришли в себя и кинулись меня обнимать, с ходу завалив вопросами. Хонир кинул на них гневно-возмущенный взгляд, но вклиниваться не стал, решив переждать шквал эмоций в стороне.

Отвечал я осторожно, выбирая наименее опасные темы и намеренно опуская многие детали, а сам видел только одно – как они все изменились. Наверняка и я не лучше, но это все уйдет – грязь смоется, раны заживут. А вот привратники словно ссохлись, отчего одежда на них болтается мешком, на лицах резко прибавилось глубоких морщин, так что даже Нарви казался постаревшим сразу на пару десятков лет. А еще я заметил, что исчез их ореол Силы, совершенно невидимый, но всегда ощущаемый даже на расстоянии, словно несколько дней осушили хранителей до дна. А вместо их Силы я с тоской ощутил надтреснутость и затаенную боль, тщательно скрываемую за радостными улыбками.

Привратника, того самого, что успел нас предупредить, я заметил не сразу. Очевидно, он полностью оправился от ран, и теперь держался невдалеке и просто дружелюбно мне улыбался, хотя было видно, как его изумляет вся эта сцена. Похоже, он не привык к столь открытому проявлению чувств со стороны своих братьев и сейчас как мог, пытался скрыть свое неодобрение. Я принудил себя улыбнуться ему в ответ, хотя ощущение счастья резко пошло на убыль.

– Как ты нас отыскал? – спросил Хонир, как только заметил, что его строгий взгляд достиг своей цели. И тут же пристально оглядел меня с головы до ног и, сокрушенно покачав головой, принялся за долечивание. Похоже, мои методы его совершенно не устраивали, он даже пробормотал себе под нос что-то о "зверских опытах над собой".

Я стойко терпел врачебную магию привратников, отметив про себя, что она, оказывается, куда эффективней, чем моя, но и – очевидно, для равновесия – гораздо болезненней. Зато там, где после моего самолечения оставались шрамы и рубцы, теперь была гладкая кожа, да и самочувствие улучшилось в несколько раз буквально через пару минут.

Хонир удивленно глянул на меня, так и не дождавшись ответа, и я тут же спохватился, указав на золотую вещицу. Коротко пояснил:

– Треугольник Хандила помог. Сотворил Арку и привел нас к вам.

Маячивший за спиной Хонира Горм задумчиво кивнул, что-то припоминая:

– Да, был такой маг, только исчез очень уж давно. А как он к тебе попал?

– Да это я в одном мире на чужаком натолкнулся, вот они-то мне и помогли.

– Надо же, какой добрый нынче пошел народ, – ухмыльнулся Нарви.

– Ну, не совсем, – смутился я. – Мы, так сказать, обменялись – они мне помогают, а я им не мешаюсь.

– Что хоть за мир? – полюбопытствовал Горм.

Я хлопнул себя по лбу.

– Надо же, даже названия не спросил, – искренне удивился я. – А меня еще в гости заскочить пригласили. Ну ничего, теперь я знаю, как с этой штукой управиться, – взвесил я на ладони тяжелый треугольник, – так что как-нибудь отыщу. А что тут интересного у вас?

Привратники сразу помрачнели. Подошел четвертый, и Хонир коротко кивнул в его сторону:

– Зарон. – И помолчал. – А у нас все очень плохо, Арлин. До сих пор не разобрались, чем же воспользовался Хенигас. Расскажи, как все было, брат.

Тот кивнул:

– Когда обнаружилось исчезновение одного из братьев, мы сначала не хотели никого созывать, но он был одним из самых молодых и недавних. Привратники, к которым он попал, сильно обеспокоились, даже по прошествии первой сотни лет все еще чувствуя себя ответственными за него, как за наименее опытного. Они не предложили, нет, они потребовали созвать всех братьев. Мы, скрепя сердце, чего уж теперь скрывать, согласились. Ты видел то место, Арлин, хотя, возможно, и не успел его как следует рассмотреть. Это вторая по древности башня привратников – первая разрушилась очень давно, когда все привратники исчезли столь же внезапно, как сейчас, и совершенно непонятно, отчего. Точно известно только одно – к этому не прикладывали руку ни маги, ни кто-либо другой. Случилось это в далекой древности, детали крайне туманны, из оставшихся после их исчезновения рукописей сохранилось не более четверти. Остальные рассыпались или попросту пропали.

Он передохнул и продолжил:

– Понятия не имею, что там могло произойти, но к нынешнему случаю это точно не имеет никакого отношения. Башня никогда никак не охранялась. Да и зачем, если там все равно не хранится ничего важного, а мы там появляемся крайне редко. Так что туда отродясь никто не пытался проникнуть, а уж сунуться, когда там собираются все привратники – тем более, поэтому опасаться нам было нечего. Хенигас появился внезапно, я даже не успел разглядеть, что он держал в руках, как братья стали оседать. Неизвестные чары пробирались по их связи с телами, оставленными в своих мирах, и окончательно убивали. Меня почему-то чары обошли, и я смог вырваться из башни. Зная, что трое братьев не пришли на встречу, поспешил к ним. Вот, если вкратце, и все.

Кажется, он ожидал от меня вопросов, но я так и не нашелся, что сказать. Нарви кусал губы и смотрел куда-то в сторону. Ему явно тяжело было выслушивать это снова. Глаза Хонира, яростно горевшие на протяжении всего рассказа, вдруг потухли, и он горько спросил у меня:.

– Ты представляешь, сколько там было братьев? Сознаюсь, не все миры подвластны нам, лишь определенная их часть, за которую не можем выйти ни мы, ни ты, ни кто-либо другой. Мы просто знаем, что они есть и, возможно, их охраняют привратники вроде нас или совершенно другие существа, а может, они не охраняются вообще.

Я воззрился на него в немом обалдении, и Хонир тут же кивнул, подтверждая все сказанное. Его голос, глухой и невыразительный, будто озвучивал мысли, мрачной тенью проступающие на хмурых лицах всех находящихся здесь привратников.

– Я знаю, для тебя это сейчас полная неожиданность, как в свое время для нас, но коли ты наполовину привратник, – я поспешно скосил глаза на Зарона, но тот остался совершенно спокоен. Значит, уже в курсе… – то должен знать то, что знаем мы и более никто иной. Даже нам неизвестно, сколько всего существует миров и на сколько частей они поделены. Мы просто пытались ревностно защищать свою, но нам и это не удалось.

– Хенигас говорил мне про чары, – неловко произнес я. – Что-то про древность и неуязвимость, которые можно победить только еще более древним средством.

– Все это так, – согласился Хонир, – но чем именно? Веланд бывал во многих мирах. Никто не знает, где и что он мог откопать. Возможно, нечто наподобие твоего треугольника, хотя считалось, что вся коллекция Хандила давно погибла. А оказалось, нет – растащили да припрятали. А ведь их было очень много, магов, в десятки раз превосходивших возрастом Веланда. Половина умерла своей смертью, остальных убили и зачастую именно из-за их творений. Некоторые из старых магов питали сильнейшую неприязнь к отдельным привратникам и вполне возможно, долгое время отыскивали, каким образом можно от них избавиться.

– Все верно, Хонир, – внезапно вклинился в наш разговор Зарон, и неприятные интонации его голоса заставили меня невольно напрячься, словно предупреждая – теперь ничего хорошего точно ожидать не следует. – Очень давно, но уже во втором поколении привратников, исчезло несколько братьев.

Хонир резко повернул к нему голову, и в его глазах зажглось нехорошее пламя. Ветер, лениво гоняющий под нашими ногами желтоватую пыль, вдруг приник к земле и затих. Примерно это же захотелось сделать и мне просто потому, что ощущение невидимой, но яростной Силы словно воскресло, окутав привратника голубоватым ореолом.

Зарон запнулся, поймав устремленный на себя взгляд, но затем резко вздернул подбородок, явно собравшись теперь-то уж точно выложить нам все, что знал.

– Да-да, и нечего смотреть на меня с таким гневом, Хонир. Большая часть братьев ничего об этом не узнала. Не узнали бы и вы, но раз уж все так обернулось, будь добр выслушать меня и по возможности отнестись с пониманием. Дело было давнее, посвящены немногие, которые и рассудили между собой, что ни к чему сеять панику. Тогда пришло много молодых привратников, включая тебя, Нарви, и это могло на вас плохо отразиться. Так что историю благополучно замяли.

– Но ведь возможно… – начал Хонир.

– Да, – кивнул тот, даже не дослушав его до конца.

Следующий вопрос был уже наготове у Горма, который и задал его язвительным тоном:

– Кто им мог желать смерти, Зарон? Ты, я вижу, многое знаешь.

– Но, боюсь, не все, – сдержанно ответил тот и нахохлился, исподлобья взирая на своих братьев по ремеслу. – Был один маг, но он давно мертв. Вроде бы умер сам, но поговаривали, что ему все таки помогли. К сожалению, мы тогда не связали…

Его тут же перебил Хонир, не желая терять время, выслушивая скорбные оправдания:

– А место, где он жил? Его потомки?

– Вряд ли кто остался в живых. А что до дома… Кто знает, где он мог находиться в то время, когда еще слыхом не слыхивали о Единых. Когда любой маг мог преспокойно шастать хоть по всем мирам подряд. Он был даже старше Хандила, а про его коллекцию подобных творений вообще ходили легенды. Это была его страсть и одновременно орудие мести. Страшный был маг, скажу честно, не приведи Боги наткнуться на его призрак. А ведь он бродит где-то, я слышал краем уха.

– Плохо слышал, – упрекнул его Горм. – Имя хоть знаешь?

Зарон подошел еще ближе и произнес шепотом:

– Шеррай.

– Что, боишься, призрак сюда нагрянет? – скептически посмотрел на него Нарви. – Так он как раз нам и нужен. Ты вовремя появился, Арлин. Мы ведь только потом поняли, что ты нас обманул. Если б не мысль об оставшихся братьях, мы бы ни за что не оставили тебя один на один с Хенигасом и Едиными. Потом все хотели отправиться обратно, но Зарон чуть ли за ноги нас не хватал, лишь бы удержать. Говорил, что наверняка все поляжем. Но раз так все обернулось, то оставаться здесь дальше не имеет смысла. Нужно убираться из этого мира и желательно как можно скорей. Я чувствую, Хенигас рыщет где-то совсем рядом и не удивлюсь, если у него тоже есть вещичка вроде твоей. Вот тогда нам всем не поздоровится.

– Надеюсь, что моя – в единственном экземпляре, – тронул я цепочку. – Может, попробуем с ее помощью отыскать хотя бы могилу Шеррая?

Зарона даже передернуло от моего предложения. На его лице немедленно проступило нечто вроде отвращения пополам со страхом.

– Тревожить покой древнего мага по крайней мере неосмотрительно, – категорично заявил он.

Я хмыкнул:

– Вы ж сами сказали, что его призрак давненько наводит ужас на людей. Так что тревожить его не придется – кто-то уже сделал это за нас.

Хонир поднял руку, призывая к тишине.

– Неплохое предложение, Арлин, – похвалил он. – Как сказал Нарви, уходить надо, но от Врат мы далеко. Да и Единые с чарами наготове прежде всего будут поджидать нас именно там. А твой Хандил позволит нам незаметно скользить по мирам. Главное, знать, куда его направить. Выхода нет. Новые привратники появятся нескоро, и вряд ли мы сможем рассчитывать на их помощь. Веланд поступил очень умно. Те, что придут вместо нас, будут полностью подчинены ему, уж он постарается.

– Поэтому выход один, – поддержал его Горм, – отправиться к могиле Шеррая. Будем надеяться, что она еще сохранилась.

Я кивнул и взял треугольник в руки. Бесцветный камень неохотно откликнулся на имя без образа. Точнее образ-то был – нечто среднее между обычной могилой и курганом. Я понятия не имел, как был захоронен древний маг, но Хандил этого и не требовал, словно уже сам знал, что и где искать. Камень помутнел и темная дымка расползлась внутри, отражая далекую пещеру. Я поднял голову и сосредоточился, вызывая Врата. Сила тонким ручейком утекла сквозь амулет и распахнула их перед нами в считанные секунды. Верный гулон, про которого я совсем позабыл, обошел Зарона по широкой дуге и метнулся ко мне, на миг прижавшись теплым боком к ногам, а затем тихо скользнул в сторону. Я понял, что он попрощался. Теперь мы больше не одиночки, и нам не нужна помощь друг друга. Каждый наконец-то оказался среди своих.

Я первым осторожно погрузился в черноту, загодя обшаривая еще не открывшийся мир в поисках наших врагов, но он был совершенно спокоен и холоден, как горная река. Колеблющийся мрак остался за спиной, а прямо перед глазами оказалась круто уходящая ввысь гора серо-рыжего цвета. Вспомнив про пещеру, мутным пятном проступившую в камне, я понял, что она находится где-то там, внутри, очевидно, хорошо сокрытая от чужих взглядов. Отойдя на пару шагов, я позволил вылезти остальным, и не мешкая, принялся обследовать ровную каменную поверхность. Хандил не мог меня подвести, раз привел именно сюда, значит разгадка совсем рядом.

Оглянувшись, я так и застыл, удивленно воззрившись на Зарона. Тот, хоть и полез во Врата последним, к поискам приступил явно со знанием дела. Широко раскинув руки и мягко прикрыв глаза, он каким-то особым, привратницким способом нащупывал пустоту в горе. Почувствовав на себе мой взгляд, привратник ненадолго прервался и пальцем поманил к себе.

– Хочешь помочь? – как-то уж очень сухо поинтересовался он.

– Хочу, – с готовностью откликнулся я.

– Тогда я иду в эту сторону, а ты в противоположную. Что делать, подскажет Нарви, а братья позаботятся о том, чтобы к нам никто не подкрался незамеченным.

Я молча кивнул и с помощью младшего привратника мысленно потянулся к пещере, представляя себе, как кончики пальцев проходят сквозь твердую шероховатую поверхность, ощущая враждебный холод. Но гора не поддавалась, сознательно уводя меня в сторону, отталкивая от себя. Постепенно холод, сначала просто неприятно покалывающий пальцы, пополз дальше и Сила, чужая, давящая, потянулась ко мне, внушая нечто, очень похожее на медленно разгорающийся страх. Я удвоил натиск – и меня словно ударило в грудь, откинув назад, прямо на Нарви.

– Арлин, ты в порядке? – схватив меня за плечо, тревожно спросил он.

– Ага, вроде как, – ошеломленно ответил я и покосился на Зарона, отметив его нездоровую бледность. Раскинутые руки едва заметно тряслись, губы шевелились, неслышно шепча что-то себе в поддержку. Наверняка и он сейчас ощущал на себе сопротивление, незримое, но очень сильное. Но в отличие от меня, еще держался.

– Нашел, – наконец глухо бросил Зарон и, отступив на шаг, тут же прибавил: – Плохое место, слишком гнетущее. Тут явно поработал древний маг.

Я чуть было не согласился, но вовремя решил не нагнетать обстановку.

– Где? – только и спросил Хонир.

– Ближе, чем мне сначала показалось. Фактически прямо передо нами. Не знаю, что тут произошло или что придумал Шеррай, но гора каким-то образом все время мне мешала, не давая нащупать вход в пещеру, да и ее саму, по сути, тоже.

– А как проникнуть внутрь? – полюбопытствовал я.

Нарви тут же озорно подмигнул.

– Да никаких проблем, Арлин. Что, мы с тобой гору не проломим? – весело произнес он. – Все равно вокруг никого, я всмотрелся, так что лишнего внимания не привлечем.

– Это можно, – согласился я, заработав строгий взгляд Зарона. Привратник даже губы поджал, давая понять, как он недоволен нашим легкомысленным поведением.

Улыбка Нарви тут же исчезла и он ответил Зарону тем холодным взглядом, что я видел у него лишь в Убежище, когда поблизости находились Единые. Это было необычно, учитывая врожденную сплоченность хранителей, и я понял, что за время моего отсутствия между ними, наверное, произошло не одно столкновение. Остается надеяться, что их причиной послужил не я.

– Вход скорее всего запечатал либо сам Шеррай, либо его убийцы, – вмешался Хонир, гася ссору в зародыше, и внимательно осмотрел указанный Зароном участок горы. – Так что открыть нам ее вряд ли удастся. Придется и в самом деле ломать. Но только, Нарви и Арлин, осторожно, – наставительно произнес он.

Мы единодушно кивнули и встали напротив сокрытой в горе пещеры. Сила привратника и моя потянулись друг к другу и смешались. Морозная свежесть сплотилась, создавая белый ледяной таран, вобравший в себя несокрушимую мощь воды. Нити воздуха вплелись в чуть замутненную хрустальную основу и слились с нею, лишив хрупкости. Здоровенная махина, удерживаемая лишь нашими совместными усилиями, как в зеркале отразила заинтересованный взгляд Зарона и зависла на уровне пещеры, отыскивая конкретную цель. Последний толчок – и гора содрогнулась от удара.

Каменные брызги сплошным облаком взвились в воздух и на миг закрыли обзор. Щиты привратников, преградив путь острым осколкам, чуть поблекли под напором высвобожденной древней Силы, но выстояли.

Чуть подождав, мы с Нарви первыми заглянули в открывшийся нашим взглядам черный провал, но входить не спешили. Зарон, молодец, вообще держался позади всех, что-то бормоча себе под нос про опасность, древность и ненависть старого мага. Несомненно, в чем-то он был прав, тем более, что внутри при поверхностном осмотре не обнаружилось ни гроба, ни костей.

Мне стало ясно, что заглядывая, мы точно ничего не увидим и не найдем, поэтому осторожно сунулся внутрь, продвинувшись ровно на два шага. Потом, уже смелее, заполз под каменные своды чуть ли не в самый дальний уголок, вместе с остальными тщательно обшаривая последнее прибежище Шеррая. Но по всему выходило, что Хандил непонятным образом ошибся, притащив нас в эту пещеру, где не было и намека на останки древнего мага. Только странная магическая завеса, уничтоженная ледяным тараном, да гигантская паутина, серыми лохмотьями протянувшаяся от одного каменно выступа к другому.

Оглянувшись напоследок, я зло пнул камешек, попавший мне под ноги, и разочарованно спросил:

– Ну и где же здесь могила Шеррая?

Гора задрожала. Зарон посерел. Кости, прикрытые старыми и надежными чарами, медленно проявились у правой стены. Похоже, имя древнего мага сдернуло с них покров невидимости и открыло нашим взглядам.

– Н-да, – произнес Горм. – Теперь точно можно сказать, что его убили. Думаю, так не хоронили даже в древности.

– Это верно, привратник, – раздался печальный голос у нас за спиной.

Я живо обернулся, краем глаза успев заметить, как у Зарона сделался такой вид, будто он стремительно готовился хоть сейчас занять место Шеррая. Призрак, не особо-то и высокий, но достаточно отчетливый, загородил вход, и я впился в него жадным взглядом, без всякого зазрения совести рассматривая мага, как военные трофеи почившего атионского князя. Длинные темные волосы призрака были стянуты золотым обручем, черные глаза на вытянутом, изможденном лице недобро следили за каждым нашим движением.

Я некстати подумал, что если бродить столько времени, сколько кто-то отмерил Шерраю, то вполне возможно заработать такую славу, что даже привратник осмеливался произносить его имя только шепотом. Зато в остальном он выглядел очень даже неплохо. Одежда, несколько непривычная моему взгляду – из ткани с зеленовато-стальными переливами, с широкими рукавами чуть ли не до пола и высоким воротом, навевала воспоминания о старых легендах. И оружием маг в отличие от Сеедира и меня, похоже не брезговал. Я скользнул любопытным взглядом по его поясу и короткому мечу в ножнах, и только потом спохватился, осознав, что и сам успел стать предметом пристального внимания.

– Ну что, нагляделись? – осведомился призрак. – Тысячи лет стояла себе пещерка и никому не мешала. Но от вас, привратников, мне никогда и нигде покоя не было. Даже здесь нашли. Ну, чего приперлись? Чего надо?

– Тебя искали, – почему-то ляпнул я и сам удивился, ведь буквально за миг до этого подумал, что не худо бы держать язык за зубами. Пусть вон Зарон говорит, хотя куда ему. Даже отсюда слышно, как стучат его зубы.

– Ну нашли, дальше что? – скривился Шеррай, окинув меня неприязненным взглядом. Особенно долго смотрел на треугольник Хандила. – Ишь ты, – сказал он, прищелкнув языком, – знакомая вещичка. Как обзавелся?

– Подарили, – честно ответил я.

– Не врешь, – вроде как удивился он. – Даже странно… Не привратник, что ли? Впрочем, подойти-ка поближе, сам определю.

Я послушно выдвинулся вперед. Призрак резво упорхнул, но тут же вернулся. На лице его застыла растерянность пополам с крайним изумлением.

– Надо же, – потрясенно произнес он. – Всего лишь последнюю сотню лет не заглядывал в свой тайник, а его уже подчистую выгребли. И амулет мой в виде звезды кто-то спер.

Кто, я деликатно промолчал. Как-никак командир сам его у торговца перекупил.

Шеррай тяжело вздохнул:

– Придется старыми способами. – И вперил в меня пристальный взгляд.

Смотрел долго, то и дело недоуменно морща лоб. Наконец, признал:

– Черт знает что творится. Магов ныне с привратниками скрещивают. Прям душа радуется, что не довелось мне до этого дожить. Повесился бы на ближайшем дереве.

– Я исключение, – скромно поведал я и опустил глаза.

– Это к лучшему. Убивать меньше, – ответил призрак.

Притихшие привратники молча следили за нашим разговором и не делали попыток вмешаться. Очевидно, сочли, что я и без их помощи неплохо лажу с древним магом, и лучшее, что они могут сделать – это не мешать мне.

– А ты, я смотрю, недолюбливаешь привратников, – осторожно заметил я, и маг тут же разразился хриплым хохотом:

– Недолюбливаю?! Да скажи ты прямо – ненавижу.

– И меня?

– И тебя. А за что любить-то?

– Ну, я все таки от рождения маг.

– А меня мало волнует, кем ты родился, – отрезал Шеррай. – Я вижу, кем ты стал. И вообще, нечего мне тут зубы заговаривать. Говорите, чего вам понадобилось от моих костей?

Начать я решил издалека, заручившись молчаливым согласием Хонира на единоличное продолжение беседы.

– Ты о Единых слышал?

Лицо Шеррая мгновенно выразило сильнейшее отвращение.

– Еще бы не услышать. На каждом перекрестке о них болтают. Старшим у них, видите ли, Веланд. Ученик ученика моего ученика, между прочим.

– Да ну?! – восхитился я. – А я ученик его ученика.

– В родню набиваешься? – грубо спросил Шеррай. – Хоть ты мне и никто по большому счету, но убивать тебя я, так и быть, не стану. Не в моих это привычках. У нас, старых магов, всегда существовало одно неписаное правило – ученик моего ученика – мой ученик. И так далее. Так что ты мне не чужой, как и Веланд и твой учитель. Кто он, кстати?

– Сеедир.

– Не слышал, – мотнул он головой. – Чего с собой не привел? Молодой такой, зеленый, а шастаешь без учителя. В наши времена такого не было.

– Он мертв, – просто сказал я.

Шеррай удивился:

– А Веланд на что? По нашему правилу он должен тебе его заменить.

– Вообще-то Веланд и убил моего учителя и… своего ученика, – с некоторой запинкой закончил я.

Призрак на миг окаменел. В темных глазах промелькнуло потрясение.

– Вот это да, – только и смог выговорить он. – Вот это времена. Дай-ка подсчитаем. Все мои ученики мертвы, их – тоже. Из третьего круга в живых остался один Веланд. Дальше… Сеедир – опять же мертв. И остался только ты. Значит, на этот момент у меня два ученика – ты да Веланд. Неразумные мои. Вмешаться, что ли. Помирить вас…

– А-а, – протянул я. – Лучше не надо.

– Что, так плохо? – сочувственно спросил он. – Нет, надо было письменно наше правило закрепить. Не додумали малость. А теперь, Арлин, ученичок мой новоявленный, давай-ка излагай все без утайки. Выкладывай, в общем, как есть.

Я и выложил. Изредка осторожно вмешивались привратники – добавляли от себя историю. Шеррай не перебивал, слушал внимательно, только и без того темные глаза становились похожими на черный затягивающий омут, да на лице появилось незнакомое, почти угрюмое выражение.

– В Убежище я не бывал никогда, – дослушав нас до конца, признался он. – Нечего мне там было делать. Мирок хоть и неплохой, но всегда какой-то неспокойный, а у меня и без того забот всегда было по горло. Хотя сейчас я бы обязательно туда наведался. Теперь, что касается всего остального. Скажу честно, вот вашей четверке я бы помогать не стал. Было время, много крови мне привратники попортили, но с вами Арлин, а он, как выяснилось, мой ученик, так сказать, по наследству мне перепал. И вот от этого никуда уже не денешься.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но он поднял указательный палец и назидательно произнес:

– Плохой был у тебя учитель, разболтался ты. Ну ничего, со мной узнаешь, что такое доля ученика. Пока я говорю – перебивать не смей. Понял?

Мне ничего не оставалось, как послушно склонить голову и молча проглотить все свои возражения.

– Так вот, – удовлетворенно продолжил Шеррай, – действительно, нашел я средство, чтобы избавиться от нескольких самых надоедливых. Сколько времени за древними манускриптами сидел – сам не знаю, но откопал таки упоминание об одних чарах. Утомлять ингредиентами не стану, скажу только, что чары заключил в четыре вещички собственного изготовления. Каждой из них хватало, чтобы истребить всех существовавших тогда привратников. Главное, чтоб все они в одном месте были. – И поднял руку, упреждая вопрос Хонира. – Вас стало больше. Сам подумай, времени сколько прошло. Поэтому и не хватило. А наемник ваш осторожен был. Дело имел с кувшином, как я полагаю. Приоткрыл чуть-чуть – вот первый привратник и отдал концы. Все вещички были разные. Одна в виде, как я уже сказал, крохотного золотого кувшина, другая – амулет в виде звезды – там достаточно любой луч отломить – и чары выйдут. А на остальные две фантазии не хватило, одна – коробочка из черного дерева, вторая – из белого.

– И все четыре, надо полагать, у Веланда, – мрачно отозвался Горм. – Но Хенигасу он вручил только одну. Пожадничал малость.

Шеррай пожал плечами:

– Необязательно. Все четыре хранились в разных местах. Надо пройтись по тайникам, глянуть, что еще уцелело. Звезды вот точно нет. Кувшин у вашего Старшего и, быть может, одна из коробочек. Ладно, нечего здесь торчать, давайте на воздух выйдем, а то воспоминания меня здесь гложут… не самые приятные.

Мы покорно гуськом вышли из пещеры. Напоследок я оглянулся и нерешительно предложил:

– Может, скелет лучше похоронить?

– Нет, ну какой у меня шустрый новый ученичок, – задумчиво посмотрел на меня старый маг. – Так и норовит учителя закопать. – Я понял, что сморозил явную глупость и слегка покраснел. – Если вы это сделаете, то кто вам помогать станет? Вы ведь и от призрака таким образом избавитесь. То есть от меня. Нет, завалю-ка я лучше вход.

Он скептически посмотрел на пролом:

– Интересно, и кто так постарался? Полгоры разворотили… А, не отвечайте. И так догадываюсь. Лучше отойдите-ка подальше, пока я вас ненароком не пришиб. Очень хочется, если честно, – почти неслышно закончил он.

Стоило нам дружно отодвинуться, как Шеррай без особых усилий обрушил вторую половину горы.

Привратники переглянулись.

– Да, нам бы так и после смерти, – тихо произнес Хонир.

– У вас так не выйдет, – не оборачиваясь, сказал Шеррай. – Я из древних магов, да и постарался еще при жизни сделать так, чтобы и после не угодить в какое-нибудь тихое место на всю оставшуюся вечность. Видишь это, – он приподнял пальцем амулет на шее в виде искривленного меча. Рукоять сверкнула россыпью мелких драгоценных камней, – он все время был при мне. Я ж догадывался, что меня в покое не оставят. Так и получилось. А меч этот много чего для меня сохранил.

– А я знаю, где находится звезда, – негромко сказал я, решив, что дальше тянуть некуда. И раз уж нам так или иначе придется разыскивать все оставшиеся предметы, то лучше уж признаться сейчас.

Шеррай удивленно вздернул брови:

– Уж не ты ли стащил?

– Нет, он у тех людей, что подарили мне Хандил.

– Хорошо, что не у Единых. А раз так, то наведаемся к твоим знакомым и попросим вернуть амулет законному хозяину. То есть мне. А пока нечего стоять. У меня в этом мире был хороший замок, целая крепость. Теперь она, правда, не та, что раньше, но будем надеяться, что большинство тайников уцелело. Ты, Арлин, давай тут глазами понапрасну не хлопай, а гляди в свой Хандил и произноси: "Темный замок". И представь себе что-нибудь эдакое громадное. На вершине горы высокие каменные стены с зубцами, и еще выше сам замок из черного камня. Три башни по бокам, одна в середине… Представил?

– И почему все так любят строить крепости где-нибудь на вершине горы? – проворчал я, бессмысленно пялясь на почерневший камень. Почему-то мое воображение напрочь отказывалось рисовать описанный замок, но камень и так отразил что-то невероятно расплывчатое, серое…

– Да потому, что так безопасней и спокойней, – ответил мне Шеррай. – Посмотришь и видишь – вот идут к тебе незваные гости. Да пусть даже и званые, неважно. Если не хочешь принимать – устраиваешь небольшой камнепад. Это на всех действует…

Наконец, мутная Арка соизволила распахнуться. Хонир приблизился, но Шеррай вдруг преградил ему путь и отрицательно качнул головой. По губам его скользнула неприятная усмешка.

– Э нет, господа привратники. Вас я в свой замок не пущу. Даже близко подойти к нему и то не дам. А сами попробуете отыскать – только время зря потратите. Я ваши штучки хорошо изучил и заблаговременно выставил защиту. Так что не нашепчет вам мирок, где он находится, даже если сильно захочет. Туда отправимся только мы с Арлином, а вы останетесь здесь.

– Но Шеррай… – запротестовал Хонир.

Глаза мага непримиримо сверкнули.

– Нет, – жестко сказал он. – И еще – не советую пытаться меня обмануть или померяться силами. Вы проиграете. Да ты и сам это знаешь, ведь так, привратник?

Хонир побледнел от гнева, но опровергнуть слова Шеррая не смог. Тогда взвился я:

– А мое мнение?! Я никуда без них не отправлюсь. Либо все вместе, либо…

– Замолчи, – коротко оборвал меня новоявленный учитель. – Если ты еще не понял – отныне твоей жизнью распоряжаюсь я, так что лучше меня не зли. Я тебе не Сеедир, который, похоже, спускал тебе все дерзкие выходки до единой. При мне этому не бывать.

– Но привратники тоже мои учителя, – заикнулся было я, но Хонир устало перебил меня:

– Не стоит, Арлин. Его право на тебя действительно главнее нашего. Так что другого выхода нет. Мы остаемся здесь, а тебе придется отправиться с ним.

– Хонир, да ты что? – только и смог выдавить я. В моей голове все никак не укладывалась высказанная Шерраем и теперь подтвержденная привратником мысль – о существовании какого-то там права на меня. Я внезапно разозлился. Да что я им, вещь, чтоб пинать меня из стороны в сторону! Тоже мне, нашли, кого делить.

Хонир без особого труда прочел все по моему вмиг изменившемуся лицу, и его проницательные глаза молча посоветовали мне угомониться.

– Не надо, Арлин, – мягко произнес Горм. – Если мы сейчас начнем ссориться, то в итоге мы же и проиграем. Нам во что бы то ни стало нужно заполучить оставшиеся предметы с чарами, поэтому постарайся сделать это прежде, чем до них доберется Веланд.

Возразить на это мне оказалось нечего, но злость все равно не прошла. Просто я принудил себя выглядеть спокойным в то время, как кровь буквально кипела в жилах. И все-то вроде кругом правы – и привратники, взирающие на меня со скорбным видом, и Шеррай со своими замашками древнего тирана. Один я не прав.

– Хорошо, – буркнул я, ни на кого не глядя. – Раз вы против меня, пойду с Шерраем один, хотя и не скажу, что мне это очень по душе.

Арка еще не успела захлопнуться за моей спиной, как Хонир крикнул вдогонку:

– Будь осторожен!

Как будто я и так не понимал, что западня вокруг всех нас вот-вот грозит окончательно захлопнуться.

Шеррай за мной не полез, предпочел свои испытанные методы и оказался на месте даже быстрее меня, хотя я ничуть не пожалел бы, запропастись он где-нибудь на полпути сюда. Первое, что я ощутил – сырой воздух и промозглый ветер, мгновенно заставившие меня съежиться от холода. Я торопливо прикрылся щитом привратников, используя его малость не по назначению. Зато сразу стало гораздо теплее. И лишь после этого я соизволил отодрать глаза от земли и посмотреть, куда привел меня Хандил.

Гора оказалась не особо и большой, и окруженной не высоким непроходимым лесом, как я себе навоображал, а редким пожелтевшим кустарником и отдельными группками чахлых деревьев. Шеррай явно выстроил свою крепость где-то на отшибе для вящего спокойствия, и я не представлял себе, о каких гостях могла идти речь в подобной глуши. Разве что кто-то из знакомых магов…

Сам замок, как и главная башня, еще стоял, а вот стены вокруг когда-то успели наполовину разрушиться. Три круглые башни тоже пребывали в весьма прискорбном состоянии и вот-вот грозили обрушиться на мою голову. Ворота, как похвастался Шеррай, некогда завидной толщины, из редкого очень крепкого дерева, обитые железными пластинами, как это было принято раньше, к нашему появлению вообще исчезли без следа. Но даже несмотря на царящее запустение, я не стал бы соваться в замок по доброй воле. Все таки это хоть и бывшее, но жилище сильного мага, а значит, домик вряд ли примет чужого с распростертыми объятиями.

– Все разрушили и разграбили. – Старый маг неподвижно застыл рядом со мной и печально смотрел на свою крепость. – Еще через пару тысяч лет вообще камня на камне не останется.

Я чуть было не сказал, что оно только к лучшему, но вовремя прикусил язык, понимая, что с Шерраем шутки плохи. Ведь и правда не Сеедир, с которым я часто и подолгу спорил. Вот найдем чертовы чары, которые он рассовал по всем углам, и тогда можно будет со спокойной совестью высказать ему все, что так и рвется наружу. А пока лучше сжать челюсти и молча следовать приказам.

– Так… Мне туда, к счастью, тащиться необязательно. Так что сначала пошарься в самом замке, а потом дуй в башню. Я с тобой пойти не могу – стены меня не пропустят. Раньше много призраков вокруг шастало, причем вовсе не маги, а так, мелочь. Но надоедали сильно. Вот я и выставил против них защиту. Она все еще очень сильна и кольцом опоясывает всю крепость. Я не думал, что умирать придется столь неожиданно. Не успел снять.

– А меня там не… – не договорил я, выразительно поглядывая на Шеррая.

– Если до тебя никого не убило, то чем ты лучше? – язвительно отозвался он. Его уверенный тон вызвал во мне новую волну раздражения. Можно подумать, он кого-то из них видел, и это при том, что внутрь, как только что сам сказал, войти не может. – А теперь слушай: в замке, в подвале, хранилась коробочка из белого дерева – открыть ее легко, так что ты там поаккуратней -, в башне, на самом верху, – из черного. Увидишь по пути что-нибудь интересное из моей старой коллекции амулетов и всевозможных вспомогательных вещиц – смело тащи сюда.

– А звезда? – спросил я. – Как ты узнал, что ее нет на месте?

– А она в другом тайнике лежала, – хитро улыбнулся Шеррай. – Как и кувшин…

Я молча кивнул.

– А я тебя здесь подожду. – Старый маг улыбался неизвестно чему. – Удачи…

Глядя на его подозрительно счастливую физиономию, я невольно пожалел, что верный гулон решил присоединиться к своей стае, а не остаться рядом со мной, хотя винить его особо было не чем. Никто ведь не мог предугадать, что меня опять оторвут от привратников.

Я подавил тяжелый вздох и медленно перелез через груду каменных обломков, оставшихся от полностью разрушившейся в одном месте стены. Потом осторожно, с оглядкой, прошел через широкий двор перед замком, сплошь заросший дикой, грубой травой. Черная громада, простоявшая тысячи лет без хозяина, понемногу, нехотя начала поддаваться времени и оттого приобрела свой нынешний, чуть зловещий облик. Я смотрел на нее и чувствовал, как что-то отталкивает меня прочь от входа, давит…

Вот когда я точно перестал сомневался в том, что со дня смерти Шеррая туда так никто и не вошел. Слишком тягостные ощущения настигают любого еще на подходе, чтобы рисковать своей головой и соваться в логово древнего мага.

Чей призрак к тому же имеет особенность разгуливать неподалеку.

Двери с полосками потускневшей меди, создающими причудливый орнамент, наполовину ввалились вовнутрь. Я толкнул их рукой, и ржавые петли не выдержали. Грохнувшись с глухим стуком, двери подняли облако серой пыли. Я поспешно закрыл лицо рукавом, не торопясь лезть в каменный короб. Тем более, что холодом оттуда тянуло даже почище, нежели снаружи. Подождав, пока пыль полностью не улеглась, я обреченно оглянулся и шагнул в открывшийся черный провал.

Внутри было очень тихо и очень темно, поэтому я топал нарочито громко, чтобы хоть этим как-то подбодрить самого себя. Узкие окна высоко над головой заросли грязью и паутиной, так что света от них можно было не ждать. Пол широкого, просторного холла некогда был выложен наподобие шахматной доски красными и синими квадратами из мрамора, – по крайней мере, именно так решил я – а теперь представлял собой безобразную смесь бурых и черных пятен.

На стенах мне с трудом удалось разглядеть высокие светильники. Я не отказал себе в удовольствии и подошел к одному, постучал по тонкому причудливо изогнутому металлу, намертво прикрепленному к стене. Кажется, в чаше когда-то было масло, но я не разобрал, поэтому просто решил залезть туда с огнем. С ладони к светильнику послушно устремился одинокий язычок пламени, лизнул загустевшее темное масло и тут же полыхнул как факел. Огонь взвился из чаши, достав до самого потолка, а от него каким-то образом зажглись и все остальные, в одно мгновение залив ослепительным светом весь холл.

Я от неожиданности отшатнулся, и в памяти тут же всплыли слова отца, однажды сказавшего мне: "Запомни, дом мага – это тебе не дом простого дворянина, где хитрости не в чести. В подобном жилище каждый шаг может оказаться тщательно продуманной западней". Оставалось надеяться, что своим необдуманным поступком я только что не попал в одну из них. Помнится, в княжеском замке была комната наподобие этой. Там под плитами находилась яма то ли с кольями, то ли со змеями. Я как-то был не в курсе вкусов князя. Хорошо бы Шеррай предпочел змей, тогда это безопасно – они-то уж точно давным-давно подохли.

На всякий случай я застыл, решив выждать пару мгновений и посмотреть, что произойдет дальше. Но огонь горел ярко и весело, игриво высовываясь из высоких чаш на длину не больше ладони, пол не спешил проваливаться под ногами, и вообще мне вдруг стало тепло и уютно. Враждебность замка пропала также внезапно, как и появилась, сменившись на гостеприимство хозяина, уставшего от одиночества.

Я порадовался про себя этой небольшой удаче и принялся вновь разглядывать пустое пыльное пространство, подсвеченное золотистыми всполохами пламени. Огромный вытянутый зал оказался не плавно переходящим в другие с помощью широких арок, а закрытым – я ясно видел отсюда массивную дверь напротив, и, в отличие от парадной, совершенно не пострадавшую от времени.

Вообще, на мой взгляд, холл больше смахивал на танцевальный зал во дворце князя в Атионе. Примерно те же размеры и освещение, только потолок там был пониже и не такой черный. Князь вообще предпочитал светлые тона, а вот у Шеррая вкус был прямо противоположным. На стенах висело несколько старинных картин в рассохшихся деревянных рамах, некогда украшенных позолотой. Что бы там ни было изображено – теперь об этом можно было лишь догадываться. От сырости картины сильно потемнели, и только на одной еще угадывался некий контур. Похоже, это был чей-то портрет.

Я оглянулся и восхищенно замер, только сейчас заметив великолепную лестницу около противоположной стены. Это была настоящая красавица из черного дерева, массивная, строгая, с широкими перилами, украшенными резьбой и завитушками. Под ней примостился низенький комод на маленьких ножках.

Я зачарованно подошел ближе и понял, что ступени лестницы когда-то были покрыты длинным узким ковром. Теперь он истлел, а сама она была будто припорошена толстым слоем пыли, что однако ее красоты ничуть не умаляло. Подниматься наверх я не спешил, решив сначала порыться в комоде. Сказал же Шеррай тащить все интересное, но как это самое интересное тащить, если никуда не заглядывать? Но на полках оказались лишь книги в толстых переплетах с золотым тиснением и желтые свитки, до которых я побоялся дотрагиваться – до того ненадежный был у них вид. Я разочарованно захлопнул дверки и выпрямился. И тут же подозрительно прищурился, глядя на маленький комод. Нет, он, конечно, действительно невелик, но внутри и вовсе оказался крошечным. Я хищно оглядел его со всех сторон и обнаружил очень аккуратный и потому совершенно незаметный на первый взгляд ящик. Ручки у него не было, а края совершенно не выступали. Я секунду поломал голову, а потом отрастил на одном пальце коготь и, поддев ящик, осторожно потащил его на себя. Он выдвинулся с трудом, явно не горя желанием расставаться с хранимым сокровищем, которым оказался небольшой круглый камень, несомненно драгоценный, приятного фиалкового цвета.

Я внимательно его осмотрел, но ничего магического не почувствовал, поэтому со спокойной душой опустил себе в карман. Вот выйду из замка, покажу его Шерраю, тот и скажет, чем же сей камень знаменит. А пока лучше мне поискать подвал, как-никак пожаловал я сюда в первую очередь за чарами, а не для сбора всяких магических штучек.

Мысленно отметив про себя, что из холла всего два пути – наверх и в соседнюю комнату, я здраво рассудил, что место подвалу никак не на втором этаже. Поэтому смело пошагал в противоположный конец зала к запримеченной мною двери и вдруг застыл, удивленно уставившись себе под ноги. Чистый пол сверкал, действительно оказавшись выложенным красными и синими плитами. Я медленно поднял голову и только теперь заметил, как изменился холл. Все выглядело так, словно замок торопливо приводил себя в порядок, счищая многовековые грязь и пыль. Может, почуял, что хозяин совсем рядом? Все таки это дом мага, а сам Шеррай сейчас находится возле стен своей крепости.

Я пожал плечами и решил не заострять на этом внимание, просто подошел и несколько раз с силой подергал дверь. Результатом стала отвалившаяся ручка, оставшаяся у меня в кулаке. Сама дверь даже не шелохнулась, что вполне можно было понять, учитывая, сколько лет этому замку. Некоторое время я как дурак стоял с отломленной дверной ручкой и соображал, что делать дальше. Думалось, если честно, мне как-то туго, да и как иначе, если все вокруг тебя оживает на глазах.

Дверь я выломал без особых усилий и излишних магических уловок, и тут же попал в маленький темный закуток. Свет из холла осветил абсолютно ровные стены и низкий потолок над головой. Выхода отсюда, кроме как обратно, не было.

– Что за черт? – тихо выругался я, водя глазами из стороны в сторону. – Да ведь это же натуральный тупик. Но зачем?

И чего только я не озаботился спросить у Шеррая путь в подвал, хотя он мог бы и сам предупредить, что у него тут натуральный лабиринт, полный тайн и ловушек. Я на секунду прикрыл глаза, борясь с желанием плюнуть на все и выйти, чтобы подробно допросить древнего мага об устройстве его замка. Но в итоге решил предпринять последнюю попытку, уповая на то, что раз уж эта комната существует – значит куда-нибудь она да ведет. Главное – еще найти, как.

Я провел рукой по стенам, потолкал их плечом в надежде, что одна из них провернется, даже дотянулся до потолка. Наконец, закусив губу, я в отчаянии топнул ногой, и пол дрогнул, с тихим шорохом уходя в сторону. Мой крик пронесся по всему замку и, несомненно, дошел и до Шеррая.

Подо мной оказалась лестница, и если бы я знал о ее наличии, то смог бы спокойно соскочить с отъезжающего пола на первую ступень. Но так как я оказался совершенно к этому не готов, то прокатился по ней кубарем, отбив себе все бока.

– Ох, Шеррай, – держась за поясницу, выдохнул я. – Тоже мне, учитель новоявленный. Да в гробу я видал таких учителей. Чары у него, видите ли, в подвале валяются. Вот и лез бы за ними сам.

Я с ненавистью окинул взглядом заваленное всяким барахлом пространство. Да тут год можно копаться и все равно ничего не найти. Какие-то картины, рамы, сундуки всех размеров, гнилое тряпье… Я даже не представлял себе, что начать разгребать в первую очередь. Что-то мне подсказывало, что если я и найду чертову коробочку, то только в самом конце, когда переверну здесь все вверх дном. И тем не менее делать было нечего. Я брезгливо отпихнул ногой практически полностью уничтоженную сыростью груду узорчатой материи, и она незамедлительно расползлась по ниткам, обнажив изящный кинжал без ножен с чуть искривленным лезвием. И как бы я не был безразличен к оружию, но все же не удержался и протянул к нему руку, восхищенно касаясь ладонью прохладной рукояти. В голове ураганом пролетела мысль: "А почему бы и нет?". Ну, не носил, так начинать никогда не поздно. И я заткнул кинжал себе за пояс.

После этого находки посыпались на меня дождем. Тут и там отыскивались непонятные предметы явно магического свойства. Особенно мне глянулся выточенный в виде куба черный камень, мгновенно потеплевший у меня на ладони. Чем дольше я на него смотрел, тем сильнее ощущал приток Сил. Его я не стал откладывать в сторону, как найденные раньше три перстня в виде змеи с костяным шаром в пасти, а сразу присоединил к взятому из комода фиалковому камню.

Еще одной примечательной находкой оказалась бледно-голубая раковина. Стоило ее приложить к уху, как тут же раздавалась такая чудесная мелодия, что слушать ее хотелось часами. Раковину я совать в карман не стал – больно здорова, поэтому не без сожаления присоединил ее к растущей около себя горке.

Когда дело дошло до сундуков, я уже взмок от напряжения. Мне требовалось огромное самообладание, чтобы отодрать себя от очередной завлекательной вещички, но теперь к моему огромному облегчению, самое трудное осталось позади. Сундуки, как я и думал, представляли собой интерес только для таких, как Кайр, его командир и вся их прочая банда. Я мельком взглянул на россыпи драгоценных камней, монет и украшений и разочарованно поднялся с колен. Я перерыл весь подвал, но главного так и не нашел. Значит, Единые все таки успели невесть каким образом побывать здесь раньше меня, но в таком случае и в башне мне тоже ничего не светит.

Нагнувшись, я выискал в тускло-сверкающей горке творений Шеррая три перстня и раковину. Остальное спрятал в маленькую кованую шкатулку возле самой стены и поднялся наверх, в тупиковую каморку, а оттуда – в холл. Больше мне здесь делать было нечего. Я спокойно дошагал до самого выхода, но внезапно замешкался, не торопясь переступать через порог. Неясное чувство проснулось внутри и заставило меня тревожно оглянуться. И хотя я никого не увидел, все же понял – в замке был кто-то еще помимо меня.

Я крадучись, прошел к лестнице и задрал голову. Кто бы это ни был, вел он себя очень осторожно, и если бы я не раздосадовался так из-за отсутствия чар, то ни за что бы не почувствовал его присутствие. Ступени опасно скрипнули под ногами, и я поморщился, понимая, что только что возвестил кого-то о своем приближении. Вообще, признаться, лестница внушала мне гораздо больше доверия, когда я просто на нее смотрел. А теперь, находясь где-то на полпути, особенно четко ощущал ее ненадежность. Впрочем, если ей вдруг вздумается обвалиться прямо подо мной, то пользуясь случаем, можно будет опробовать способ передвижения Единых по воздуху.

В одном месте широкая ступень прогнила и провалилась, так что мне пришлось перепрыгнуть на следующую и ухватиться за перила, чтобы сохранить равновесие. При этом я всерьез испугался, что от такого обращения лестница развалится окончательно, но она выдержала, только скрипеть стала еще громче и подозрительней. Теперь можно было точно не сомневаться в том, что я сделал все возможное, дабы предупредить незваных гостей.

Наверху к моему безмерному удивлению оказалось также светло, как и в холле. Широкий светильник мирно горел под самым потолком, а спиной ко мне стоял высокий человек, разглядывая свое отражение в длинном, тщательно вытертом зеркале.

Он обернулся, и я ахнул, едва не выронив из рук раковину. В глазах потемнело.

– Что смотришь на меня, как на призрака? – насмешливо спросил Севиал.

Я отвел руку назад и вцепился в перила. Ноги решительно отказывались меня держать. Вот уж кого я точно не ожидал здесь встретить, так это его. Кривая улыбка еще никогда не давалась мне с таким трудом, но я все же сумел вытащить ее наружу и водворить на подобающее место. Лорд явно забавлялся, наблюдая мое потрясение.

– Да нет, призрака я видел раньше, – хриплым голосом произнес я. – Он тут как раз бродит неподалеку.

Севиал издевательски захохотал:

– Это Шеррай, что ли? Да он живее всех живых!

Комната вторично погрузилась во мрак.

– Как… что… но кости, я же видел… – бессвязно забормотал я.

Севиал смотрел на меня, как на малое дитя.

– Ну и что, что кости? – снисходительно спросил он. – Да сотвори и ты себе скелет, спрячь в укромное место и пусти по всем мирам слух о своей, якобы, безвременной кончине. Мол, пришибли старые враги – подстерегли да ударили ножом в спину. И броди себе потом призраком не хуже Шеррая. А что он чуть колышется на ветру, так это ему амулет помогает. Да ты его видел – маленький такой, в виде меча.

Я с трудом сглотнул, облизнул сухие губы и стойко противясь открывающейся правде, выдал:

– Ложь. Все вы врете, Севиал.

– Хочешь, позову его сюда? – предложил тогда лорд. – Мы с Шерраем, кстати, давние дружки, так что он не откажет. Вот и посмотришь, как он сам на твоих глазах разрушит дивную сказку про защиту от надоедливых призраков. Да ты не удивляйся так, он ее всем рассказывает, не тебе одному. И что самое интересное – все верят.

Шеррай не призрак. Он нас обманул. Я крепко зажмурился. Но зачем?

– Признаться, это была моя идея – заманить тебя сюда, – продолжил Севиал, как бы не замечая, что каждым следующим своим словом так и пригибает меня к полу.

– Зачем? – потеряно спросил я.

Он вытянул руку и разжал кулак. На ладони одиноко покоился миниатюрный сундучок из невиданного мною ранее снежно-белого дерева. Он сверкал, как величайшая драгоценность и был столь же недоступен.

– Не это ли ты искал? – мягко осведомился Севиал. – Кстати, в башне ничего нет. Хенигас выгреб ее подчистую. А вот в замок войти не смог. Это даже Веланду не под силу – войти в жилище живого древнего мага. Так что его запас чар исчерпывается второй такой вот вещицей. Первую его любимый наемник опустошил до дна. Но ничего, скоро ты поможешь ему отыскать амулет, и жадность Веланда на время будет утолена.

– Я?! – Я даже пошатнулся от неожиданности. – Да вы в своем уме?!

– Ну конечно, – пожал плечами Севиал. – А что тут такого? Надо же его будет чем-то задобрить, иначе не согласится принять тебя в ряды Единых.

Я коснулся трясущейся рукой своего ледяного и влажного лба.

– Да ты не расстраивайся, – принялся утешать меня лорд. – Все в строгом согласии с нашей договоренностью. Мы уничтожим Веланда, но для этого тебе придется пойти на некоторые жертвы. И ведь есть, ради кого – твоя горячо любимая троица уцелевших привратников. Зарон сделал все, чтобы не допустить их в Убежище.

Этот удар едва не свалил меня с ног.

– Зарон… заодно с вами, – еле выговорил я, и все вдруг встало на свои места.

– И уже давно, – скромно поведал лорд.

– Но зачем вы так? – с болью спросил я и Севиал вмиг утратил напускную любезность:

– А не надо было лезть в мои тщательно выверенные планы, – процедил он, – и ломать их так легко, походя.

– Я не ломал, – замотал я головой.

– Ломал и еще как. Ты сделал это в тот миг, когда согласился стать учеником Сеедира. И мне пришлось начинать все сначала, сплетая тебя с прочими фигурами, выстраивая свои планы совсем по иному. Но ты не разочаровал меня, не свернул с выбранного мною пути и за это я даровал тебе жизнь. Но если ты все делал неосознанно, то Зарон был прекрасно обо всем осведомлен. Не хватило, видите ли, на него чар. Ну, еще бы, после моего-то предупреждения. Среди людей Хенигаса тоже есть один мой старинный друг, весьма ловкий, умный и преданный Хенигасу до такой степени, что тот верит ему всей душой. Это он так правдиво объяснил исчезновение Зарона. А ты его еще спасал, Силы отдавал, хотя все это было лишь видимостью, такой же, как этот замок, представший твоему взгляду полусгнившей развалиной. А называется эта видимость "не верь глазам своим". Но ты поверил – и ошибся.

Я молчал. Угрюмо смотрел на него снизу вверх и хранил упорное молчание. Западня захлопнулась за моей спиной, лязгнув кривыми зубами.

– Видишь, как я честен с тобой. Посвящаю во все свои планы, хотя ты и так бы никуда не делся. Цени, Арлин. У нас с тобой примерно одинаковые ставки в этой игре. С одной стороны твоя жизнь и привратников, с другой, для равновесия, – моя, что, несомненно, ценнее одной твоей. Будем вместе, выиграем тоже вместе. А вздумаешь пойти против меня – потонешь и наставников незадачливых за собой утащишь, а я вывернусь, но еще и помогу вам в этом.

– Хонир догадается, – глухо произнес я.

Севиал с улыбкой покачал головой.

– Как? Ах, ты ведь не знаешь, но сразу после твоего ухода Зарон вызвался таки попытаться найти тебя и Шеррая. В том, что ему это удастся, ты, конечно, можешь даже не сомневаться. По возвращении он предъявит вот эти чары, – он слегка подкинул коробочку на ладони, – и твой треугольник Хандила под предлогом, что ты откопал здесь себе кое-что получше. Да, и еще сообщит, что сразу отсюда ты вместе с Шерраем отправился за амулетом. Дело это долгое, хлопотное, так что тебя нескоро хватятся. А потом… впрочем, к чему заглядывать так далеко.

– Ничего у вас не выйдет, Севиал, – шевельнул я губами.

– Выйдет и еще как. Не забывай, Зарон – истинный привратник и твоя троица будет безоговорочно верить своему брату. Ты просто помни, что сказал тебе Шеррай. Эта коробочка очень легко открывается, а храниться она будет именно у Зарона.

Я стиснул зубы, а лорд уже обернулся, приглашая кого-то выйти из темного угла. Зарон, бледный и решительный, шагнул вперед и встал рядом с ним. Но даже уставившись в пол, он вряд ли не чувствовал, как я сжигаю его ненавидящим взглядом, как хочу, чтобы он все таки посмотрел мне в глаза.

Севиал передал ему чары и кинул на меня выжидательный взгляд. Я молча снял с себя цепочку и подал ее Зарону. Тот протянул к ней руку, и я вцепился в него мертвой хваткой.

– Посмотри на меня, – прошипел я. – Ну же, Зарон, имей хоть каплю мужества.

Он медленно поднял на меня ледяные глаза, чтобы я прочел в них готовность исполнить приговор в тот же миг, как я решу отвернуться от лорда Севиала.

– Я вам этого не прощу, – хрипло сказал я и отступил. Зарон сжал массивный треугольник в ладони и перевел взгляд на Севиала.

– Что ты должен будешь с ним сделать? – спросил лорд.

– Обронить, – коротко ответил привратник. – Братьям ни к чему столь опасная вещь.

– Правильно. А теперь иди.

Сверкающие частицы Арки еще не рассеялись в воздухе, как Севиал кивнул мне на лестницу. Ступени вновь противно заскрипели у меня под ногами.

– И что вы собираетесь делать дальше? – заставил я себя обратиться к лорду.

– Я – ничего. А вот ты отправишься под бдительным оком Шеррая к Веланду, где присягнешь ему на верность и сделаешься примерным Единым, с блаженной улыбкой на устах выполняющим все приказы Старшего.

Мы спустились в холл, и Севиал обошел меня, встал напротив.

– А теперь небольшой урок на прощание. Запоминай, Арлин, пригодится, – властно сказал он, и я вздернул голову, на какой-то миг полностью подчинившись его Силе. – Существует пять магических печатей, из которых ты освоил лишь одну – Печать Неудач. Не удивляйся моей осведомленности, я ведь внимательно наблюдал за тобой с того самого момента, как ты стал учеником одиночки. Остались еще четыре. Печать Гнева вызывает приступ необъяснимой агрессии, стремление убивать всех вокруг. Печать Верности может обратить любого обычного человека в твоего союзника. Печать Силы служит для передачи ее от тебя к указанной цели. И самая древняя – это Печать Смерти. Она убивает либо сразу, либо медленно в зависимости от уровня мастерства. Я передаю знания о них тебе, но прежде, чем вздумаешь воспользоваться Печатями против меня, вспомни, что я владею ими гораздо дольше.

Севиал не сдвинулся с места, но я почувствовал легкое прикосновение к своему лбу. Новые знания легко и уютно устроились внутри, и я мог воспользоваться ими хоть сейчас.

– Ну, вот и все, – приятно улыбнулся лорд. – Иди, Арлин. Около замка тебя дожидается Шеррай.

Я прошел мимо Севиала до дверей замка, перешагнул через них и пересек двор. Все это молча, не оглядываясь. Посмотрел назад, только когда очутился рядом с Шерраем. Севиала нигде не было.

– Ушел он, ушел, – успокоил меня древний маг. – Он всю жизнь так – тихо и незаметно.

Теперь можно было больше не сдерживаться.

– Ну и сволочь этот лорд Севиал, – выдохнул я. – Он, Зарон, ты…

Шеррай замахал на меня руками.

– Тихо, тихо! – поморщился он. – Не кричи. У Севиала уши как у эльфа – слышат все, даже если кажется, что его нет нигде поблизости. Ко мне мог бы и поснисходительней, не чужой все таки. Я тебя, неблагодарного, опекаю, защищаю, а ты меня сволочью называешь да к тому же ставишь в один ряд с Зароном, привратником. Совести у нынешних учеников нет. Ты здраво рассуди – тебя за язык никто не тянул. Сам согласился Севиалу помогать, сам себя загнал в ловушку. Поэтому нечего теперь вину на других сваливать.

– Не знаю, на что он надеется, – зло произнес я. – С чего это меня вдруг примет Веланд, если без Хандила я ни за что не смогу найти амулет. Не смогу да и не захочу.

– А это ничего. Ты зря не беспокойся, Веланд тебе будет очень рад, когда я напомню ему о древнем правиле. И амулет от тебя никуда не денется. Сыщешь и без Хандила. Лучше покажи, что в замке нашел.

Раковины в руках у меня давно не было, и я даже не помнил, когда и где успел ее обронить. Зато выгреб все остальное. Шеррай одобрительно качнул головой.

– Там, конечно, и получше было, но это для тебя в самый раз. Перстни надень, помогут при случае. Черный куб тоже старайся всегда иметь при себе. Этот вот фиалковый камушек, кстати. странный. Мне его подарили, сказали, на память. Так что можешь брать, хотя особой ценности я в нем никогда не видел. Ну и лучше этого кинжала для тебя, неумехи, даже я не сумел бы подобрать. И последнее, Арлин: умней, терпи и… прости.

Удар был настолько быстрым и коварным, что я не успел ничего сделать. Меня ослепило на миг, ураган закружился в голове, безжалостно мешая память, выстраивая ее в нечто новое и страшное. Как издалека донесся до меня голос Шеррая:

– Ну что, Арлин, принимай новую жизнь…

– Надеюсь, вы понимаете, что делаете, Лорд Севиал. – Стройная фигура медленно выдвинулась из мрака. – И знаете, куда вас заведут столь опасные игры, потому что я ничего не вижу. С недавних пор вы сделали меня абсолютно слепой и глухой. И не меня одну.

Золотистые глаза лорда загадочно сверкнули, когда он обернулся к незваной гостье.

– Я все прекрасно понимаю, – вежливо ответил он и поклонился.

– У меня никогда не было возможности о чем-либо предупредить вас, зная опасность наверняка. И это не моя вина. Но даже если я не вижу, это не значит, что я не чувствую. Так легко бросая жизни в наши руки вы однажды рискуете сами оказаться в них. И тогда мы будем решать, куда направить вас и направлять ли вообще.

Женщина неловко вышла на свет. Севиал посмотрел ей в лицо и невольно содрогнулся. Глазницы гостьи казались заполненными прозрачным голубоватым льдом. Такие же холодные, блестящие и… совершенно пустые. В них никогда ничего не отражалось. Неправдоподобно-красивое бледное лицо женщины всегда было бесстрастно, бледно-розовые губы строго сжаты, а широко раскрытые глаза пугали застывшим взглядом. Он порадовался, что она пришла одна. Двух других Севиал переносил с трудом.

– Зачем ты отправил одиночку к Единым? – Гостья подошла еще ближе и легонько коснулась его руки ледяными пальцами.

Севиал руку отдернул, но выражение лица женщины не изменилось.

– Его жизнь принадлежит мне, – немного резко сказал он, – и я распорядился ею так, как посчитал нужным.

– Нужным для себя, – с ударением на последний слог добавила женщина. – Этим ты вернул его нам, но знай, что это ненадолго.

Ее голос тихо шелестел, как опавшая листва при легком ветерке. Бледные губы почти не шевелились, делая лицо похожим на лицо статуи.

– И что с того? – с внезапно прорвавшимся раздражением спросил лорд.

Глаза распахнулись еще шире, холодный ветер протянулся из мрака к гостье, кутая ее фигуру в зыбкий плащ.

– Веланд поймет.

– Конечно, поймет, – самодовольно засмеялся он, – но только когда будет поздно что-либо менять.

Бледная тень улыбки коснулась сжатых губ. Тонкий лед в глазах на миг треснул, открыв потрясенному Севиалу чистый спокойный взгляд. Он поспешно отвернулся, а гостья подняла голову, обратив лицо к небу. Сейчас, всего на миг ей открылись судьбы, сплетенные в тугой клубок. Она хотела успеть взять в руки хотя бы одну нить, чтобы рассмотреть ее поближе, но они уже исчезли, и вновь перед нею сгустилась тьма. Но и увиденного вполне хватило, чтобы печаль тихо скользнула в глубину ее застывших глаз.

– Да, – вновь прошелестел ее голос, – поздно будет для всех. – И неловко двинулась прочь.

Севиал даже не посмотрел ей вслед.

Я недоуменно разглядывал свои перстни – два на левой руке и один на указательном пальце правой. Я знал, что они всегда принадлежали мне, но все же сейчас отчего-то казались чужими, как и одежды истинного мага, длинные, спокойного стального цвета. Учитель, которого я безмерно уважал, к сожалению, вынужден был покинуть меня, и вот мы в последний раз стояли здесь вместе. Я и Шеррай. Мне жаль было дома – величественного Темного замка, гордого и красивого. Но мой учитель – призрак, которого я и так слишком долго удерживал на земле. Он устал. Он должен уйти. А у меня будет новый наставник – Веланд, глава Единых магов. Старейший маг из всех ныне существующих. Одно это внушало мне безграничное уважение.

– Нам пора, Арлин, – устало произнес Шеррай.

И ворота замка распахнулись перед нами настежь, повинуясь последнему желанию хозяина.

Мне стало грустно, хотя я и не подал вида. Ни к чему лишний раз расстраивать учителя. Я повернул голову, встретил его серьезный взгляд и тут же вспомнил, как он на протяжении многих лет воспитывал меня, истинного мага, будущего Единого.

– Я не подведу вас, учитель, – пылко сказал я. – Веланд никогда не пожалеет, что согласился принять меня в свои ряды.

Глаза Шеррая странно блеснули.

– Конечно, не подведешь, ученик, – скрипучим голосом произнес он, – кто бы сомневался…

Низенький слуга вывел из конюшни во двор моего серого коня, с поклоном передал мне поводья и тихо удалился.

– Встретимся в Убежище, – наказал Шеррай, и я почтительно склонил голову.

Странно, но вскочив на своего серого любимца, я испытал какую-то смутную неуверенность, будто и не ездил на нем каждый день из года в год. Сегодня вообще был странный день, полный смутных воспоминаний, не имеющих ко мне никакого отношения. И все же они изредка прорывались наружу, мешая мне сосредоточиться. Я тряхнул головой, отрешаясь от них, и медленно выехал из замка, по извилистой дороге осторожно следуя к Вратам, сокрытым в самой чаще леса. Дорога была хорошо мне знакома, и все же я ехал по ней как впервые. Это даже смешило.

Пустая Арка приятно радовала глаз. Как хорошо осознавать, что нет больше привратников, этих давних противников Единых. Веланд уничтожил их всех, но вот-вот явятся другие. Что ж, если они хоть отчасти будут похожи на своих предшественников, вскоре отправятся вслед за ними.

Я направил коня прямо во мрак Врат, желая как можно скорее увидеть таинственное Убежище – обитель всех магов, но потом передумал и спешился. Холод в темноте на секунду сжал сердце и тут же отпустил. Впереди показался свет. Я радостно ринулся к нему и со всего маху ударился лбом о каменный нарост – у меня аж искры из глаз посыпались – а вот гнедой, умница, голову нагнул.

Убежище встретило меня почти черным небом и группой незнакомых всадников. Один из них приблизился ко мне и коротко представился:

– Хенигас.

Я невольно вздрогнул, и он тут же вперил в меня подозрительный взгляд.

Впрочем, волнение быстро прошло, и мне стало неприятно, что на меня столь явно пялятся, тем более, что даже не поворачивая к Хенигасу головы, я мог точно сказать – передо мной наемник.

– Арлин, – слегка надменно уведомил его я, и губы воина тут же сложились в насмешливую улыбку.

– Прошу за мной, наш долгожданный гость, – не скрывая сарказма, произнес он.

Я окинул его прохладным взглядом и промолчал. Ну не связываться же с каждым встречным наемником из-за мелочей.

Хенигас пристроился рядом, ехал чуть впереди и хотя больше даже не смотрел в мою сторону, все же мне казалось, что его внимательный, изучающий взгляд неотступно меня преследует. В чем причина подобной заинтересованности, я пока не знал, но решил, что обязательно выясню позже. А пока просто пристально смотрел вперед, надеясь хоть что-нибудь разглядеть. Уже сейчас я понял одно – Убежище меня угнетает. Нет в нем света и гостеприимного тепла, на которые я втайне надеялся. Жаль, но этому миру не стать моим новым домом.

Стоило нам чуть отъехать от Врат, как меня вдруг будто опалило жаром, и я тревожно оглянулся. Высокое строение справа одиноко стояло, почти полностью сокрывшись в темноте. По спине пробежал неприятный холодок, когда я с необыкновенной ясностью осознал, что это башня привратников. И раз она цела, значит и ее хозяева все еще живы. Итак, Веланд уничтожил не всех. Я с трудом отвел взгляд от башни, но хотя мы отъезжали все дальше и дальше, она по-прежнему стояла передо мной столь явно, что если бы я захотел, смог бы описать ее даже изнутри. Но я не хотел.

Хенигас испытующе заглянул мне в лицо, но ничего не сказал. Так, в полном молчании, мы и достигли обители Единых. Ворота были распахнуты настежь в ожидании нашего приезда, и я с внутренним трепетом ступил в город.

– Мой учитель уже здесь? – повернулся я к своему спутнику.

– Да, здесь. Твой учитель сейчас как раз разговаривает со Старшим, – с непонятной интонацией произнес наемник, поглядывая на меня своими настороженными темными глазами.

Город, несмотря на свое богатство аллей, строгими линиями обводивших статные строения, сверкание огней, заливающих улицы, и группы Единых в ярких, разноцветных одеждах, мне не понравился. Да, он оказался величественным, огромным, пленял красотой и изяществом, но одновременно была в нем и какая-то зыбкая хрупкость, внушающая чувство ненадежности. Только основная крепость еще могла поспорить с неприступностью Темного замка учителя, но мне в ней, увы, не жить. Я знал, что она предназначена для зрелых магов, самых сильных и преданных, а я пока что здесь чужак.

Плотная защитная завеса неохотно пропустила меня сквозь себя к сердцу Единых. По примеру своих спутников я спешился, и совсем юный ученик молча увел наших коней. Мы пересекли площадь, на которой мозаикой был выложен символ единства магов – узкий луч света. Тягостное чувство охватило меня при виде площади, и я был рад, когда она осталась за спиной. А вот крепость – город в городе – отказалась принять меня в лице самого Веланда, только я пока еще об этом не знал, видя лишь печально застывшего рядом с ним Шеррая, невесомо-легкого, как и положено призраку.

– Принимай нового ученика, Веланд, – с тихой угрозой сказал он. – И радуйся, что все так удачно закончилось. Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что сбегая из Убежища он тут же натолкнулся на меня. Убив и его, ты превратился бы из Старшего в самого низшего мага, отступника, дважды нарушившего древнее правило. Один раз тебя простили, но не надейся, что это когда-нибудь повторится.

Веланд вздрогнул, понимая, что высказанное предостережение действительно последнее. Дальше – пропасть.

– Хорошо, Шеррай, пусть становится Единым, но здесь ему больше не бывать. Я не намерен терпеть воспитанника одиночки и привратников в своем мире, и мне все равно, кем он себя нынче воображает. Занятие для него найдется и помимо Убежища. А самое важное для меня сейчас, чтобы все твои чары были в моих руках. Скоро придут новые привратники и мне нужно быть наготове.

В глазах древнего мага зажглись зловещие огоньки.

– Да, это у нас общая черта – ненависть к хранителям Врат. Не беспокойся, он доставит тебе амулет, и тогда все три предмета будут в твоих руках.

– Но мне казалось, что их было четыре, – насторожился Веланд.

– Было, – кивнул Шеррай, – но не забывай, что одним я воспользовался сам.

– Теперь ты оставишь меня в покое? – Этот вопрос волновал Старшего с самого появления Шеррая, заставившего его изрядно понервничать.

Тот скорбно вздохнул.

– Да и навсегда. Мой срок, к сожалению, подошел к концу, но не думай, что за тобой некому будет приглядывать помимо меня.

Веланд поморщился.

– Да понял я, понял, – отмахнулся он. – Пусть живет, раз всем это так важно. Главное, чтоб пореже попадался мне на глаза.

Я равнодушно разглядывал крепость, даже не пытаясь подслушать, о чем идет речь между учителем и Старшим. Подошел, только когда Шеррай жестом подозвал к себе.

– Арлин, вот твой новый наставник.

Веланд обозрел меня с кислым выражением лица, и все мое благоговение как-то резко улетучилось. Признаться, не такой встречи я ожидал.

– Добро пожаловать в Единые, – изо всех сил скрывая свою неприязнь, произнес Старший заученную фразу.

Я склонил голову. Шеррай удовлетворенно кивнул.

В свете огней развернулись переливающиеся одеяния магов, легкий шорох окружил площадь. Со всех сторон на меня уставились любопытные глаза. Веланд воздел правую руку, и тут же повисла какая-то тягостная тишина, напряженное ожидание. Натасканный Шерраем, я неспешно прошел к мозаичному символу, встал на одно колено, прижав руку к груди, и тот исчез с площади, воплотившись в свой истинный облик. Луч раздвинул темноту небес и уперся острием в землю передо мной, как гигантский сверкающий меч.

– Я, Арлин, желаю стать Единым магом и клянусь в вечной преданности Веланду, Старшему из всех магов миров! – выкрикнул я и погрузил руку в золотистую глубину.

Боль на миг ожгла запястье, нанося на него свой отпечаток – багровый штрих, сужающийся книзу. Когда я поднялся и повернулся лицом к Веланду, учителя рядом с ним уже не было…

Часть вторая

Глава первая

Вздувшийся багровый шрам на внутренней стороне запястья быстро темнел, становясь все менее заметным. Вот она – живительная сила воздуха в городе Единых, позволяющая своим обитателям забыть, что такое боль, пока они находятся за высокими стенами. Впрочем, постороннему и без того будет крайне трудно увидеть остроконечный знак, учитывая опускающиеся до самой земли рукава моего верхнего одеяния.

Луч спокойно принял мою клятву, еще миг повисел, протянувшись меж землей и небесами ровно светящейся полосой, а затем тихо ушел в землю, вновь став всего лишь искусно выложенным символом. Я поднялся с колен и чуть горделиво вздернул подбородок, только теперь позволив себе как следует разглядеть сгрудившихся вокруг площади Единых магов. А они все как один таращились на меня, даже не моргая, и, очевидно, ожидали занятного продолжения бесплатного зрелища. Но ничего не менялось, я все так же одиноко торчал посреди поблескивающего пятачка, и маги мало-помалу перестали кидать на меня пугающие взгляды, эту смесь досады и странного, затаенного торжества. Я с удовольствием вернул им их же нагловато-пристальный взгляд и чуть повернул голову, обращая свое верное, умное и открытое лицо к Веланду. Странное чувство эйфории затопило меня целиком. Не знаю, было ли это воздействием посвящения или чего-то другого, но мне вдруг смертельно захотелось визжать от восторга, лобзать мозаичный символ и во все горло прославлять Единых. Неясные колебания и плохое предчувствие, испытываемые мною всю дорогу от Врат до площади, начисто смело в один миг.

Чувствуя, как громко и часто стучит сердце в груди, я со счастливой улыбкой сделал шаг к Веланду, приготовившись со всем жаром еще раз заверить его в своей вечной преданности. И даже уже открыл рот, как Старший внезапно молча повернулся ко мне спиной и тяжело зашагал прочь. На мгновение мир померк у меня перед глазами, и я замер на месте с широко распахнутым ртом. Щенячий восторг, безмерная гордость – все исчезло в накрывшей меня с головой волне мрака. А когда немного пришел в себя, оказалось, что я все еще цепляюсь изумленным взглядом за фигуру уходящего мага, хотя в голове уже мало-помалу вырисовываются и складываются в единую картину упущенные мною печальные детали. Под влиянием предстоящего таинства я их просто забыл, но теперь, когда его так жестоко и прилюдно разрушили, они всплыли из глубин памяти.

Я до последнего взирал на Веланда, правда, теперь уже без столь явного потрясения, и одновременно чувствовал, как с каждым его последующим шагом у меня все сильнее каменеет лицо, превращаясь в тщательно удерживаемую маску абсолютной невозмутимости. А под ней скрывались разом проснувшиеся ирония и глухая злость.

Вот и все продолжение, коего так жаждали облепившие площадь маги.

Нет, ну какой же я был дурак, что сразу не заметил брошенный на меня тяжелый взгляд Веланда. Тут и особой проницательности не требовалось, чтобы понять – я здесь нежеланный гость и мое присутствие сильно раздражает Старшего, причем до такой степени, что он не задумываясь, пренебрег мною при всех. И посвящение мое было слишком коротким и будничным. Никакой предварительной подготовки и торжественности. Все свершилось на скорую руку, в темноте, как будто украдкой. Но я был настолько счастлив, что меня ничего не удивляло и не настораживало.

По крайней мере вплоть до настоящего момента.

Я мысленно отметил, что за Веландом тенью последовал Хенигас, этот невесть как затесавшийся среди магов наемник. Хотя Единым, понятно, не к лицу исполнять роль убийц, вот, надо полагать, и перекладывают неприятные обязанности на плечи других, коим все равно кого резать – обычных людей или привратников.

Я посмотрел ему вслед, и на сердце почему-то стало спокойней. Если так подумать, не особо-то я и нуждаюсь во всех этих поздравлениях и прочей лживой суете. И хотя в глубине души мне было немного жаль кажущихся теперь столь наивными надежд, я понимал – то, что Старший не стал мило улыбаться и врать мне в глаза, как он рад такому прибавлению в их рядах – только к лучшему. Ничего, как-нибудь обойдусь и без всеобщего радушия и осыпания милостями с головы до пят. Что уж теперь говорить, нет и не должно было у меня быть счастья от вступления в союз магов, потому как нет здесь Шеррая, моего истинного учителя, который бы вряд ли допустил, чтобы со мной так обращались. А что до Веланда, то я слишком возвеличил его в своих мыслях, вот и не ожидал, что наяву он отнесется ко мне, как к навязанному ученику, чужой и тяжелой обузе, так некстати скинутой ему на плечи.

Встревоженные голоса вокруг резко прервали мои размышления и выдернули меня из бесцельного скитания по закоулкам памяти обратно на землю. Я недоуменно заозирался, видя заметавшиеся фигуры магов. Не знаю, что происходило в Убежище, но и без того слишком похожий на ночь день резко отступил, смятый настоящим мраком. Тревожная россыпь огней прокатилась от крепости Веланда во все концы города Единых. Те, что и так горели, вспыхнули еще ярче, и мозаичная площадь заблистала, как поверхность замерзшего озера. Холод ледяным дыханием пронесся мимо меня, но я его даже не почувствовал.

Окружающая площадь аллея, обрамленная четкими контурами голубовато-серебристого кустарника, невесть когда успела наполовину опустеть. Те же, кто еще оставался, спешно кутались в тяжелые теплые накидки и перекидывались отрывистыми фразами, указывая пальцем на небо. Я тоже стоял на месте и не собирался нестись куда-то сломя голову, тем более, что нестись-то было особо некуда. Только вот в отличие от магов, меня терзал вовсе не холод, а нестерпимый жар внутри, будто задавшийся целью спалить мои внутренности дотла. Поэтому при первых же сильных порывах ветра я не задумываясь, рванул шнуровку у горла, распуская ворот до середины груди, и торопливо распутал завязки рубашки, давая холодному воздуху возможность хоть немного остудить мой жар. Но, увы, даже ему это оказалось не под силу.

А все происходящее по-прежнему напоминало какой-то темный мираж, быстро теряющий ясные очертания, и я резко вздернул руку, поднося ее к самым глазам. Мне захотелось еще раз удостовериться, что я теперь действительно один из Единых, и отпечаток луча был тому прямым доказательством.

Чей-то назойливый взгляд уперся мне в спину, и я резко развернулся, в упор посмотрев на тучного мага, с ног до головы обрядившегося во все ярко-алое. Маг глаз не отводил. Я тоже пялился, старательно и угрюмо, как бы спрашивая: "Ну че надо?" А сам между тем мысленно оценивал его внешний вид. Не знаю, конечно, как он, а я бы при его комплекции выбрал для себя что-нибудь потемнее и не настолько широкое. А то посмотришь – и так боров-боровом, так нет, мало ему, решил еще и красную лоснящуюся рожу подчеркнуть цветом одежды. Оно и понятно. Такого красавца должно быть видно издалека.

А смотрел он на меня не очень хорошо, примерно как палач на предполагаемую жертву, и так как выдержки у него, несомненно, было больше, чем у меня, то и разговор начинать пришлось именно мне.

Я лениво переставил ноги, придвинувшись к нему на пару шагов, и с чувством спросил:

– Чего уставился?

Вообще-то можно было и повежливее, но настроение не располагало. Да и все, чего мне сейчас хотелось добиться, так это такого же грубого ответа, чтоб если прицепиться, так было к чему.

Маг сделал круглые глаза, но при этом даже не мигнул, отчего мгновенно стал похож на сову.

– Ну, как же? – притворно удивился он. – Новый маг, брат, в конце концов. Охота ж хоть одним глазком… – И рожа при этом наглее не бывает.

Я хищно оскалился, уже предугадывая дальнейший ход событий.

– Это ты сейчас просто развлекаешься или нарываешься на драку? – перебил я его, уже наметив себе цель для удара.

Один неверный ответ – и у меня будет неплохая возможность выпустить пар.

К сожалению, маг, несмотря на весь его самоуверенный вид, доводить дело до банального мордобоя явно не собирался.

– М-да, – глубокомысленно изрек он. – Уже и посмотреть нельзя. – И к моей великой досаде скромно опустил глаза.

У меня кулаки так и сжались. Ведь издевается ж, гад, нарочно повода не дает.

– Понимаю, понимаю, – тем временем произнес он, состроив до умиления сочувственную мину. – Такая откровенная неприязнь Веланда может расстроить кого угодно, но поверь, все остальные тебе очень рады.

Мне в его словах слышалось прямо противоположное, поэтому я не преминул ядовито заметить:

– И ты в том числе?

– Конечно, – тут же ответил маг.

– Тогда объясни, почему, когда ты так говоришь, я прямо вижу, как ты с редчайшим садистским наслаждением пинаешь меня на этой самой площади вместе со всеми этими остальными? – наобум ляпнул я, и широченная физиономия мага в одно мгновение полиняла до зеленовато-серого цвета.

– А-а… – вырвалось из его горла, и маг схватился за сердце.

Я поглядел на его мерзкую рожу с выпученными глазами, и мне нестерпимо захотелось плюнуть от злости. Не знаю, почему, но мои слова вогнали его в полнейший ступор, так что с продолжением беседы и последующей дракой можно было смело распрощаться. Да и, если честно, мой боевой запал уже испарился.

– Я, пожалуй, пойду, – кое-как выдавил маг, все еще взирая на меня, как на воскресшего и заговорившего с ним привратника, и попятился.

Отвечать я не стал.

Первые тяжелые капли дождя упали на крышу главного здания дворца и неохотно скатились вниз. Я подставил ладонь и поймал их, наслаждаясь коротким прохладным прикосновением.

– Арлин, – раздался откуда-то сбоку сладкий женский голос, и высокая чародейка встала рядом со мной, старательно щуря синие глаза. Длинная прядь ее волос выбилась из сложной прически, и ее тут же затрепал ветер, подставляя под крупные капли все усиливающегося ливня. Тонкие руки чародейки мгновенно взметнулись, накидывая на голову капюшон. Пальцы поймали мокрую прядь и запрятали ее под темный блестящий материал.

Я улыбнулся красивой женщине, хотя меня и чуть покоробило приторное звучание ее голоса. Ободренная этой улыбкой, чародейка приняла еще более любезный вид.

– Добро пожаловать в ряды Единых. Должно быть, сегодня исполнилась твоя самая заветная мечта? – И ее голос вдруг изменился, став чуть хрипловатым.

– Можно и так сказать, – сдержанно ответил я, чувствуя в ее словах непонятный мне скрытый смысл, и тут же подумал, что с самого моего появления в Убежище здесь все только и делают, что на что-то намекают. И мне это, если честно, уже порядком надоело.

– Рада, рада… – пробормотала она, впившись острым взглядом в мою руку, и тут же медленно произнесла: – Какие интересные перстни. Сколько их?

Я показал ей правую и коротко ответил:

– Три.

В синих глазах промелькнуло секундное подозрение, губы сжались, а тонкие брови нахмурились, ломая ровные, устремленные вверх линии. Я с интересом ожидал от нее дальнейших расспросов, но из-за спины, пользуясь прикрытием стихии, совершенно незаметно вынырнул наемник.

Чародейка одарила его хмурым взглядом и закусила губу. Он явно помешал ей, но не таков был Хенигас, чтобы мгновенно смешаться и отступить, бормоча извинения. Вместо этого он нагло заявил:

– Извини, что прерываю вашу милую беседу, Тайра, но время не терпит. У меня есть приказ Старшего – как можно быстрее притащить амулет с чарами. Ты, маг, естественно, отправляешься с нами, ведь только ты знаешь, где нам его искать.

– Да… кажется, да, – прижал я пальцы к вискам. Смутно всплыли воспоминания, как я в одиночку удрал в неизвестный мир и напоролся на чужаков. Хоровод их лиц заплясал у меня перед глазами, складываясь из маленьких, тщательно перемешанных кусочков мозаики в нечто целое. – Я постараюсь отыскать амулет, Хенигас. Знаю, это моя плата за посвящение в Единые.

– Ну, а раз знаешь – нечего здесь стоять, – грубо ответил наемник. – Быстрее отправимся – быстрее вернемся. – И осекся, глянув на меня.

Тайра едва заметно покачала головой. Она вмиг все поняла – Веланд, дабы не потерять жизнь и звание, позволил одиночке стать новопосвященным, наступив при этом на горло своей же гордости. И чтобы лишний раз не скрипеть зубами от злости, наблюдая, как этот разгуливает по его городу, решил сплавить его как можно дальше. Так что если где и можно будет теперь увидеть Арлина, то точно не в Убежище. Отныне он будет даже ниже, чем последний наемник Хенигаса, в чье полное распоряжение он только что поступил. Станет мотаться вместе с ним по мирам, убивать по приказу, грабить, пытать. Ее губы искривились в злорадной улыбке. Может быть, однажды он убьет и своих ненаглядных привратников, последних, до которых так и не дотянулись руки у Хенигаса.

Я с интересом поглядывал в сторону чародейки, наблюдая, как меняется выражение ее лица. Несомненно, думала она обо мне, и я многое бы отдал, чтобы узнать, какие именно мысли так исказили ее черты, нанеся на них стальной отпечаток жестокости. Взгляд синих глаз уперся в меня, и губы Тайры тронула легкая улыбка. Я неприятно поразился, неожиданно сообразив, что уже видел когда-то точно такую же и на этом же лице.

– Ну что ты застыл, маг? – резко ворвался в мои мысли голос наемника. – Давай, пошевеливайся!

Я метнул на него короткий ледяной взгляд и едва сдержался, чтобы не ответить колкостью на грубость. Но Хенигас, даже не заметив этого, нетерпеливо шагнул вперед, прямо на Тайру, вставшую ему поперек дороги. Чародейка недоуменно хлопнула ресницами, но таки успела увернуться. Единственное, что ей не удалось, так это отдернуть намокшие полы длинного платья и накидки, намертво прилипшие к мозаике площади. Наемник даже не потрудился переступить через них, прошелся так, оставив отчетливые следы грязи на потускневшей ткани.

Тайра громко охнула и уставилась ему вслед с такой ненавистью, что я торопливо кивнул ей на прощание и бросился его догонять, при этом осмотрительно держась чуть позади и левее. Вдруг гнев чародейки решит материализоваться во что-то более весомое, вот тогда-то моя предусмотрительность придется как нельзя кстати. Я пока еще наемнику щитом не нанимался, так что пусть свою спину сам и бережет. Но чародейка до примитивной мести опускаться не стала, хотя я не сомневался, что при случае она таки припомнит наемнику и это, и многое другое. Просто такой случай пока еще не представился, но не может же кому-то везти постоянно. Так что Хенигас еще свое получит, и, может быть, даже очень скоро.

Тот же самый юнец торопливо подвел мне коня и резко вскинул голову, вслушиваясь в угрожающе-глухой рокот небес. Серебристо-синяя полоса стремительно вырвалась из затянутых дымкой туч и рассекла их наискосок, почти достав кончиком до самой земли. Молоденький маг ойкнул и стремглав кинулся прочь, под надежное укрытие стен и крыш. Я невольно ему позавидовал. Сам я обожал грозы, но все же предпочитал наблюдать за разгулом стихии из окна Темного замка, в жарко натопленной, совершенно безопасной комнате. Эта картина ярко вспыхнула в моем мозгу, и я на миг успокоенно прикрыл глаза, наплевав на этот мир с его магами, их городом и чертовой погодкой.

Вне личной крепости Веланда дождь хлестал даже еще сильнее, застилая дорогу плотной пеленой. Сквозь нее я с трудом различил недавних провожатых, внимательно следивших за нашим приближением. К ним успели прибавиться еще восемь наемников с таким же непроницаемо-жестким выражением на грубых лицах. Все они уже находились в седлах и терпеливо дожидались только нас. Я доброжелательно улыбнулся им издалека, решив сразу наладить отношения. Наемники они или нет, но амулет нам отыскивать вместе, так что чем быстрее мы найдем общий язык, тем лучше. Но отклика с их стороны не последовало, что сразу же вдребезги разбило мои намерения. У этих людей было свое положение, свой круг, и чужих они в него принимать не собирались.

Всю дорогу я смотрел сугубо вперед. То, что всего полчаса назад притягивало к себе мой жадный взгляд, больше меня не интересовало. Все эти строго геометрические парки, аллеи, десятки разнообразных строений, от которых так и тянуло холодным высокомерием, а заодно и мое новое звание теперь вызывали лишь глубокое презрение. Я с отвращением подумал, что увожу отсюда только метку, но никак не ощущение гордой радости и стремление кромсать все вокруг в угоду Единым. Хорошо еще, что Шеррая рядом нет. Вряд ли бы он меня сейчас понял. Маг, которого он воспитывал, как будущего Единого – и вдруг такие мысли.

Город остался позади и вновь на темном бархате небес причудливо изогнулась молния, высветив мертвенно-бледным росчерком и Врата невдалеке, и уже знакомую башню привратников. Я с трудом подавил дрожь, в сотый раз пытаясь уверить себя, что это от холода. Но при этом прекрасно понимал, что холод здесь вовсе не при чем. Это башня что-то будила во мне, заставляя оглядываться вновь и вновь, притягивая к себе мрачные взгляды Хенигаса. "Ну и плевать", – раздраженно подумал я. Куда хочу, туда и гляжу.

Наемники дружно натянули поводья у Врат, мрачно покосились на меня. Оглянулся и Хенигас.

– Куда теперь, маг? – вкрадчиво спросил он.

Этот вопрос мгновенно поставил меня в тупик. А действительно, куда? Насколько я помню, на чужаков я натолкнулся совершенно случайно, мира их не зная и более не собираясь туда возвращаться. Амулет, опять же, видел мельком, издали. Я задумался всерьез и надолго.

Ожидание затягивалось, и бесстрастные лица моих сопровождающих становились все человечней. С каждой последующей минутой отсутствия ответа на их мордах недоумение сначала сменилось презрением, а оно уже медленно перетекло в откровенную злость.

– И долго мы еще будем торчать здесь под проливным дождем? – недовольно прорычал один. – Я чего-то недопонял или с нами вовсе не маг?

– Маг, маг, – успокоил я его, лихорадочно ища выход. – И не надо меня торопить, я, к вашему сведению, и так делаю все, что в моих силах.

– Ну, тогда тебе придется сделать чуточку больше, иначе мы проторчим здесь еще не одну сотню лет, – процедили мне в ответ.

Я соскочил на землю и сделал один неуверенный шаг по направлению к Арке. Застыв напротив нее, вытянул руку, обратив раскрытую ладонь к черной глади. Что-то, похожее на странное, ни с чем не сравнимое тепло, шло от нее, пробуждая у меня в груди неясное чувство понимания. Словно я сейчас с головой погружался в изучение нового языка – языка Врат. Осознав это, я на миг испугался, будто занимался чем-то запретным, но тут же смело отмел страх в сторону. Потому что всей душой хотел этого – знать, понимать, чувствовать Врата так, как они чувствуют меня. Но для большего надо было не просто стоять здесь, а войти, ощутить себя изнутри Арки. И я решился.

– Я сейчас, – не оборачиваясь, бросил я и приготовился шагнуть во мрак, как чья-то рука крепко сжала мое плечо и рванула назад.

– Куда собрался, маг? – тихим угрожающим шепотом спросил Хенигас.- А как же мы?

Я попытался стряхнуть его руку, но не тут-то было – наемник вцепился мертвой хваткой.

– Мне просто нужно узнать точное направление, – медленно и очень спокойно ответил я. – Вас за собой таскать мне незачем, помощи от вас все равно никакой. Так что подождете здесь. Я все понятно объяснил, Хенигас? Тогда будь добр, убери от меня руки.

– Я пойду с тобой, – тут же среагировал он.

– Нет, – отрезал я. – Больно ты там мне нужен, еще отвлекайся на тебя потом. И вообще, Хенигас, насколько я помню, кто-то тут еще не покидая Убежище, уже жутко торопился обратно. Так вот, чем меньше ты будешь мне надоедать, тем скорее твое желание исполнится.

– Не надо так со мной разговаривать, – голосом, способным нагнать страху на кого угодно, сказал наемник. – Мне поручено приглядывать за тобой, что я и пытаюсь делать.

– Приглядывать или шпионить? – вскинул я брови. – Это, знаешь ли, не совсем одно и то же. А разговариваю я с тобой так, как и положено Единому магу с обычными воинами, которым вынуждены платить и немало, чтобы удержать возле себя и не позволить слинять при первой же опасности.

Он слегка притушил огонь в глазах.

– Хорошо, маг, только ты вспомни свои слова, когда тебе какой-нибудь недотепа вздумает горло перерезать. Лично ты нам не платишь, поэтому не надейся, что мы ринемся тебе на подмогу.

– И не думал, Хенигас. – И почувствовав, что он выпустил таки мое плечо, я незамедлительно нырнул во Врата.

Мрак бережно коснулся моей щеки и тихо зашелестел, отвечая на мои мысли. Россыпь миров мгновенно взметнулась, как опавшая листва, поднятая внезапным порывом ветра. Я удивился и даже слегка испугался, не припоминая, чтобы это случалось со мной когда-либо раньше. Может, проявилась одна из способностей, появляющихся у магов после посвящения в Единые? Вполне может быть, хотя я ничего подобного не слышал. В любом случае, сейчас мне это было лишь на руку.

Я интуитивно позволил мраку захлестнуть себя целиком, слиться с моим зрением, слухом и необъяснимыми, странными чувствами. Теперь я сам словно бы расплылся, становясь мраком, пристально смотрящим из каждых Врат своими непроницаемыми черными глазами. Неторопливо раскрылся передо мной первый, снежно-белый мир, который я выбрал наугад из многих других, зависших вокруг меня. Мелькнули верхушки мохнатых елей, горные вершины, гордо несущие нестерпимо сверкающие пышные шапки. Снежинки закружились над головой, мягко ложась на закрытые веки. Я ощутил секундное ледяное прикосновение и понял, что погрузился в этот мир, растворился в нем, как… истинный привратник. При этом водоворот захлестнувших меня чувств вдруг разбился вдрызг, натолкнувшись на серую скалу вспыхнувшей мысли. Привратник. Это сравнение потрясло меня, но не так сильно, как должно было бы. Слишком манило меня перевоплощение из мага в нечто совершенно новое, но не чужое. И я отступил перед этой тягой, подавив жалкий протест внутри. Пусть я сейчас слишком похож на тех, кого так ненавидят Единые. Я к своим новоявленным братьям по союзу тоже больше особой любви не испытываю.

Мир принял меня обратно в один миг, будто даже не заметив короткого отсутствия, и меня тут же затопила необыкновенная легкость. К сожалению, я не сразу сообразил, что за все придется платить. Сначала у меня тягостно заныло в груди, а виски заломило от слишком большой отдачи Силы. Но я не сдавался, черпал еще и еще, лишь бы продвинуться как можно глубже в мир. Тихо-тихо тронула меня первая слабость, заволакивая мысленный взгляд сладким сном. Снежные вершины на миг померкли, но так легко сломить себя я не дал. Пыльцы, ставшие быстрым вихрем, все так же расчищали дорогу, несясь все дальше, а невидимые глаза воздушного потока жадно приникали к каждому окну. Я терпеливо внимал тихому шелесту, следующему за мной по пятам, пользовался каждой подсказкой, но… увы, этот мир оказался пуст.

Я вновь завис во мраке, усталый, опустошенный и без единой ниточки, подсказывающей, где теперь искать чужаков. А представив, сколько еще впереди может быть безуспешных попыток, вмиг скис. Слишком много времени и Сил придется затратить, а у меня нет ни того, ни другого. И тут я вспомнил про два прощальных дара учителя. Рука опустилась в карман и сжала черный куб, мгновенно нагревшийся под моими пальцами. Я запрокинул голову, чувствуя, как Сила стала стремительно прибывать, пока не достигла прежнего уровня. Я сжал пальцы сильнее, но куб вновь стал чуть прохладным и влажным. Больше, чем у меня было, он дать не мог. Тогда я коснулся прозрачного фиалкового камня и осторожно вытащил его из кармана. Шеррай считал его обыкновенной безделушкой, но кто знает, а вдруг…

Полированные грани льдисто сверкнули в темноте, и камень, выскользнув из подрагивающих пальцев, звездой пролетел к моим ногам и уткнулся в вязкий мрак. Я чертыхнулся про себя и неловко наклонился, не совсем уверенно чувствуя себя в чуть колышущемся пространстве Врат. Потянулся к нему, но краем глаза вдруг уловил, как мрак вокруг резко вздрогнул. Что-то происходило, меняло здесь внутри по моей вине. Отблески сиреневого света, сначала далекие, едва заметные, вдруг стремительно пробились сквозь тьму, пронзив ее, как стрелы эльфов, и жадно потянулись ко мне, обвивая тонкими, загадочно переливающимися нитями. Я даже дышать перестал, когда одна мягкой петлей захлестнула горло, а другая ударила снопом искр по глазам. Мрак отступал поспешно и испуганно, и я постепенно переставал его не только видеть, но и чувствовать. А узкие лучи сиреневого света жутковато извивались, все решительнее вытесняя последние остатки такой знакомой и почти родной тьмы.

Первым моим порывом было развернуться и выскочить из Арки, ураганом пронестись по Хенигасу и забиться в укромный уголок. Но я не без внутренней дрожи напомнил себе, что я есть такое. Маг. Так что не стоит выставлять себя на посмешище перед какими-то наемниками, которые и так норовят поиздеваться надо мной по поводу и без. Я слегка скосил глаза, поймав последний кусочек родимого мрака, и рука сама собой потянулась туда в глупой попытке вцепиться в него изо всех сил и удержать. Но сиреневые отблески опередили меня и здесь, с разлету вонзившись в черное облачко тонкими, сверкающими клыками. Я отдернул руку с такой скоростью, словно по неосторожности сунул ее в кипяток, и проклял себя за вечную привычку искать спасения в непонятных вещах. Вот и все мои "а вдруг, кабы, да авось" вместе взятые наглядно продемонстрировали свои последствия.

Наплевав на насмешки наемников, я развернулся, решив, что теперь-то точно не стыдно уносить отсюда ноги даже магу.

Незнакомые глаза, как два осколка прозрачного льда, распахнулись передо мной, будто только того и ждали. Следом из переплетения поблескивающих нитей выдвинулось женское лицо, изможденное и строгое. Бледная кожа чуть просвечивала, словно тонкий, нежный шелк. Женщина скользнула вперед, становясь почти вплотную ко мне, и ее свободное серое одеяние качнулось, подчеркнув гордую красоту незнакомки и мудрость древних, к которым она, несомненно, относилась. Пустой, застывший взгляд обратился к моему лицу и стал медленно проясняться.

Перепугавшись до чертиков, я выпучил глаза, ставшие теперь огромными, как у эльфов, раззявил рот и попятился. Острые клычки сиреневого света тут же легонько коснулись моего горла, деликатно напоминая о своем присутствии. Я послушно замер.

– Хочешь узнать свою судьбу, Арлин? – тихо прошелестел ее голос.

Арлин. Она знает, кто я. Волосы слабо шевельнулись на голове, а руки задрожали как у завзятого пьяницы, узревшего желанную бутылку.

Произнести что-либо с ходу мне не удалось. Мысли разбежались кто куда, и в голове осталась лишь одна, не очень-то подходящая для ответа.

– Не т-то чтобы очень, – заикаясь, выговорил я, слегка придя в себя. – А вы что, можете предсказать?

– Могу, – дохнуло на меня мертвым холодом. – Так хочешь?

– Н-не знаю, – растерялся я.

– А ты подумай и ответь. Без твоего согласия я не произнесу ни слова.

Мне стало не по себе. Вот отвечу я сейчас "да", а она возьмет и скажет, что меня в скором времени прибьют. И как я с этим жить стану? Эдак шарахаться буду от каждой тени да еще и окочурюсь до срока. А с другой стороны, знать, что тебя ждет, все таки лучше, чем жить вслепую.

Она терпеливо дожидалась моего ответа. Отстраненный взгляд полузакрытых глаз бесцельно блуждал поверх моей головы.

– Хорошо, – вдруг решился я. – Согласен. Только давайте сразу договоримся – обо всяких там мерзостях, вроде болезней и смерти лучше промолчите.

Ее смех, как скорбный колокольчик, тихо прозвенел и замер.

– Если ты так хочешь…

– Хочу. – И я порадовался невиданной твердости, прозвучавшей в моем голосе.

– Тогда остановимся на самом ближнем. Твой камень – наш дар Шерраю, как своему брату и верному другу. Но он не смог воспользоваться им из-за маленького зла, положенного им в основу куда большего.

– Да? – поразился я. – Это когда?

– Ты тоже нам не чужой, – безжизненным голосом произнесла женщина, даже не заметив моего вопроса. – И пока не сделал ничего такого, чтобы закрыть для себя способности камня. Но ты к этому очень близок. Я не хочу, чтобы для тебя, как и для нашего брата, в один миг все оказалось слишком поздно. Воспользуйся им сейчас и тогда будущее, возможно, станет немного другим.

Она взяла мою руку и накрыла ее своей, мертвенно-холодной. А когда убрала, на ладони остался лежать фиалковый камень.

– Я помогу тебе, – еле слышно произнесла женщина, – как в свое время должна была помочь Шерраю. Но, к сожалению, тогда мне не позволили сделать этого.

– А теперь?

– А теперь я не спросила. Смотри.

Я послушно уставился на свою ладонь и удивленно вздернул брови. Камень слегка замутнел и начал как бы размягчаться, растекаясь прохладной лужицей сиреневой воды. Я поспешно сжал пальцы, не давая ей пролиться, но мои опасения оказались напрасны. Вода не стекала с ладони, она впитывалась в нее. От удивления я разинул рот и тут же невольно скривился. Шрам на запястье, мой знак Единого, отозвался тупой болью, мгновенно свившей себе гнездо под моей кожей.

Незнакомка поймала мой взгляд и пояснила:

– Метка Единых чувствует враждебную магию, но не может ей противостоять. Жаль, что ты сейчас не можешь видеть площадь посвящения. Но зато мне это вполне доступно, так что я поделюсь своим видением с тобой, Арлин.

Серый рукав мелькнул перед моим лицом, и ее прозрачные как лед глаза оказались совсем близко. Я заглянул в них, как в застывшую бездну, и в то же мгновение утратил связь со своим телом. На какое-то время я стал частью чудовищной Силы женщины и ощутил боль и тяжесть ее вечной ноши.

Знакомый город всплыл, как из темной глубины, ослепив меня нестерпимым блеском. Но тут же он чуть притух, позволив отчетливо видеть каждую деталь. Возле площади, той самой, которую я совсем недавно покинул с жутким разочарованием и горечью, находились маги. Очень много, даже больше, чем при моем посвящении. Их голоса звучали так громко и тревожно, словно на Убежище напали, хотя такое трудно было себе даже представить. Мне в глаза мгновенно бросилось бледное, осунувшееся лицо Веланда, его плотно сжатые губы и взгляд посланца Смерти. Он пытался что-то сделать, я видел брызжущую из его ладоней и глаз оглушающую по своей мощи Силу, Силу истинно Старшего мага, но даже она сейчас была совершенно беспомощна.

Мозаичный символ, их гордость и знак посвящения, оказался одинок в своей неистовой битве с призрачной, никому кроме него не видимой опасностью. Вынужденный сражаться с ней один на один, он не мог дотянуться до готового океана Силы магов, бушующего совсем рядом. Это было похоже на мираж. Луч тянулся, но когда оказывался подле источника, он не то исчезал, не то оказывался надежно закрыт от него противником.

Без поддержки луч быстро осушил отпущенную ему с самого сотворения и доселе не тронутую долю Силы Единых и не смог предотвратить последнюю беспощадную атаку. Я хотел зажмуриться, когда площадь потряс незримый удар, но не смог. Мельчайшие частицы, сверкая в сиреневом свете острыми гранями, устремились прямо на меня, но исчезли прежде, чем сумели с разлету полоснуть меня по глазам. И тут же крики магов потонули в стоне проснувшегося смерча. Он пронесся черной, бушующей тенью, оставляя за собой обезображенные, вырванные с корнем деревья, смешанную с землей главную аллею города и лежащие ничком тела магов. Устояли немногие, но и их Силы хватило с избытком, чтобы усмирить стихию и швырнуть ее себе под ноги, утверждая свое могущество.

– Пускай Единые торжествуют, – слабо донесся до меня знакомый шелест. – Они не понимают, что происходит, не чувствуют моей Силы, закрывающей тебя от них в эти минуты. Но я позволила тебе ненадолго стать мною. Так скажи, что чувствуешь ты?

Я захрипел, когда меня выдернуло из видения площади и поволокло обратно к приглушенно горящему вдали источнику теплого света. Кажется, я упирался, неосознанно пытаясь как можно дольше удержаться среди океана древней Силы, но меня упорно выталкивало прочь.

Касание ледяной руки заставило меня открыть глаза и сделать первый, нелегкий вдох, будто рожденному заново. Женщина стояла рядом и смотрела куда-то поверх моей головы. Но я все же заметил в ее нарочито безучастном взгляде затаенное понимание.

– Вечную скорбь, вот что я ощутил, – очень медленно, взвешивая каждое слово, произнес я. Глаза женщины на миг тяжело сомкнулись в знак согласия. – Вы не обладаете полной властью над своим знанием. Вам запрещено помогать слишком многим людям, хотя иногда вы все же нарушаете это правило и предупреждаете украдкой, зная, что за этим неизбежно последует расплата – временная слепота, которая разрушит больше, чем вы сможете спасти.

– Все верно. Арлин, – глухо прозвучал ее голос.

– Кто вы? – негромко спросил я.

– Это лишний вопрос. Ты и так уже все понял, просто не хочешь себе в этом признаться, – печально посмотрели на меня странные глаза.

Я приподнял руку, отрешенно отметив, что шрам побагровел и вздулся, а на воспаленной поверхности выступила красноватая сукровица. Незнакомка помогает мне, а значит, скоро не сможет увидеть ничью судьбу.

– Не сожалей, – дотронулась до моего плеча ее тонкая рука. – Лучше подумай о том, что обретешь, когда камень окончательно сольется с твоей кровью.

– И что? – печально усмехнувшись, спросил я.

– Силу, – выдохнула она, – которая сделает тебя равным среди остальных.

Я не ответил, все также неотрывно глядя на свой багровый шрам, который за несколько секунд превратился в треугольную рану, до краев заполненную кровью. Она зазмеилась по запястью тонкой темно-красной нитью, и чем сильнее растворялся камень, тем шире она становилась. Постепенно цвет ее из багряного превратился в светло-сиреневый с сероватым отливом. Это было уже не просто необычно, а страшно до ужаса, и я с немым отчаянием следил за раной, кляня себя за данное согласие. А одновременно с тоской думал, что на свете мало найдется подобных мне дураков, которые вот так же, еще не выкарабкавшись из одной пропасти, с редкой готовностью сами лезут в следующую.

– Все будет хорошо, – прошелестел тихий голос.

Я уныло кивнул, отнюдь не ощущая прилива такой же убежденности, что сейчас прозвучала в ее словах. Будет все хорошо, как же. Только вот не у меня и не на этом свете.

От камня наконец-то осталось лишь несколько мутных капель, и я хотел было уже стряхнуть их украдкой, но внимательные глаза незнакомки строго посоветовали мне забыть об этом и никогда больше не вспоминать. Я тяжко вздохнул, видя, что кровь, цвет которой когда-то успел вернуться к первоначальному, из раны уже не просто бежит, а выплескивается горячими толчками, отчего к горлу ежеминутно подкатывает дурнота. Да еще этот мерцающий сиреневый свет, опутавший меня с ног до головы. Медленно и незаметно, но он вгонял меня в дремотное состояние. Я противился этому изо всех сил и каждый раз упрямо раздирал слипающиеся глаза, ловя ускользающий силуэт женщины. Но слабость и сон все сильнее затягивали меня в свои сети, медленно, но верно ломая мое сопротивление.

Незнакомка странно улыбнулась кончиками губ, наблюдая как я все сильнее клонюсь вниз, на невесомое покрывало меркнущего света. Мрак Врат возвращался спокойной, уверенной поступью, а вместе с ним и тот, кого я уже видеть не мог.

– Лорд Севиал? – Женщина повернулась к нему столь резко, что строгие складки ее просторного одеяния разошлись широким веером. Удивление, совсем не присущее столь древнему существу, неприятно прозвучало в ее шелестящем голосе. – Что вы здесь делаете?

Золотистые глаза лорда ярко выделялись во тьме. Они смеялись.

– Как же мне было не прийти? – обманчиво мягко спросил он. – И это после стольких переживаний за свой тщательно выработанный план. Одно неосторожное слово могло разрушить его в один миг, но… вы меня не разочаровали. Посему я хочу поделиться с вами своей законной радостью. Согласитесь, это так приятно, когда по указанному мною пути следуют не только более-менее простые люди, – он кинул взгляд на заботливо укрытую мраком фигуру Арлина, – но и вы.

Длинные черные ресницы опустились, скрыв от него ее ответный взгляд, но на бледном лице еще яснее проступила вечная печать скорби. Женщине не понадобилось много времени, чтобы понять смысл его фраз. Севиал улыбался откровенно насмешливо, даже не скрывая своего торжества. И ему было чем гордиться. Он сумел предугадать ее шаги и вовремя вплести их в паутину своего плана.

– У всех есть свои слабости, – негромко сказал лорд. – Я просто сумел выгодно использовать ваши. И не нужно говорить, что это бесчестно. Вы лучше других знаете, как давно я пытаюсь достичь своей цели. Зато с вашей неоценимой помощью мне уже вряд ли что-то сможет повредить.

Она кинула короткий взгляд вдаль, сквозь пространство и время, и только столетиями выработанное смирение не дало пробиться горечи наружу. Севиал все правильно рассчитал, своим вмешательством она лишь усугубила будущее да так, что теперь никто не сможет ничего исправить. А еще она увидела свою плату за опасный проступок – настолько тяжелую и длительную, как никогда раньше.

Она сама устранила себя с его пути. Лишила мага-одиночку последнего шанса на спасение. Хотя о чем можно говорить сейчас, когда ее взгляд неотвратимо медленно заволакивает туманная пелена. Будущее уже скрылось и ход его закрыт для нее на слишком долгий срок, чтобы быть в чем-то совершенно уверенной.

Женщина медленно отвернулась, чтобы уйти, но задержалась на краю мрака. Севиал выжидательно смотрел ей в спину до тех пор, пока не услышал несколько отрывистых слов, брошенных ею на прощание:

– Вырвав судьбу этого одиночки из моих рук, вы выпустили и его жизнь из своих.

Шорох серых одежд затих, когда Севиал с неудовольствием убедился, что врать напоследок она все же не стала.

Сон нехотя приразжал свои объятия, и я сладко зевнул во весь рот, с трудом поднимая отяжелевшие веки. Медленно повел глазами из стороны в сторону, отыскивая знакомый силуэт в свободных одеждах, но женщины рядом не было. Должно быть, ушла, пока я тут дрых без задних ног. Я даже расстроился. Стало как-то жутко неудобно за свое свинское поведение. Значит, она тут из сил выбивается, помогает мне, а я ей за это даже спасибо не сказал. Хотя сон, надо думать, тоже не просто так на меня свалился. Видимо, моя незнакомка захотела удалиться как можно незаметней. Что ж, ее право, хотя можно было и прямо сказать. Я бы понял, все таки не совсем еще дурак.

Я опасливо уперся рукой в ненадежный, вязкий мрак, и он мягко поддержал меня, помогая обрести равновесие среди покачивающегося пространства. Я распрямился и немо обозрел пустую тьму, удивляясь странной свободе от целого вороха неясных чувств, пробуждающихся во мне под действием мрака Врат. Но слишком долго пользоваться этой свободой мне не дали. Миры, очевидно, терпеливо дожидавшиеся моего пробуждения, закружились вокруг, как смешение ярких размазанных красок. Вспомнив об обещанной женщиной Силе, я прикрыл глаза и мысленно позвал их к себе. Откликом стало не прежнее хрупкое тепло, а хлынувшая ко мне жаркая волна радости.

Она оглушила меня своим напором, и я чуть покачнулся, не в силах ее сдержать. Основываясь только на интуиции, я вновь начал искать, но уже совсем не так, как раньше. Новая Сила объяла все миры, замыкая их бег вокруг меня в одно неразрывное кольцо. Вспыхнул, как недавняя молния, один мир, другой. Вспышки становились все быстрей, ослепляя меня зеленоватым светом. В какой-то момент четкие световые пятна размылись, и зрение у меня померкло. Я больше не видел миры, просто чувствовал их мелькание вплоть до тех пор, пока не отыскал тот единственный, что был мне нужен…

Из Арки я вывалился усталый, едва различающий краски вокруг, но безмерно счастливый. Все таки я смогу достать амулет для Веланда и тем самым перестану быть ему должным. А это сейчас было для меня самым важным.

Как только зрение малость прояснилось, я отметил, что в Убежище стало намного светлее. Вот только радоваться этому обстоятельству я не спешил. Думаю, в кромешной тьме злые лица наемников выглядели бы намного лучше. Большая часть воинов расселась на мокрой траве, парочка застыла возле лошадей. Еще нескольких я попросту не досчитался. Но вне зависимости от количества все они взирали на меня абсолютно одинаково – как на своего заклятого врага, и при этом не двигались с места. Навстречу мне поднялся лишь один Хенигас. Отряхнул мокрые руки, поправил меч и неторопливо приблизился.

– Ты как сквозь землю провалился, маг, – сквозь зубы процедил он, остановившись напротив. Его взгляд безразлично скользнул по мне, и темные глаза наемника удивленно расширились, заметив засохшие пятнам крови на длинной одежде. – Что произошло? – отрывисто осведомился он. – Ты что, ранен? Тоже мне, маг, постоять за себя не…

– Я нашел мир, Хенигас, – с достоинством прервал я его. – Ты ведь этого хотел? Так командуй своим подъем. Хотя… может, я лучше один управлюсь?

– Э, нет, – придвинулся ко мне вплотную наемник. Его губы искривила неприятная ухмылка. – С меня хватит и этого твоего двухчасового отсутствия. Больше ты никуда один не отправишься. Старший что сказал – мы с тобой теперь одна команда.

– Ну, что сказал Веланд, мне неизвестно, – безразлично пожал я плечами. – Меня там, как-никак, и близко не было.

– Можешь поверить мне на слово, обманывать тебя мне ни к чему.

Я обидно рассмеялся, и лицо Хенигаса потемнело.

– Поверить тебе? Наемнику? Да ты, никак, издеваешься надо мной. Пусть мы знакомы не так уж давно, но что-то мне подсказывает, что верить тебе нельзя ни в коем случае. – И вскинул руку, увидев, что он собрался возражать. – Давай не будем. Желаешь отправиться со мной – пожалуйста. Противиться приказам Старшего я пока не собираюсь.

Хенигас недобро прищурился.

– Пока? – переспросил он с угрожающей интонацией.

– Не повторяй за мной, – поморщился я. – Ну, что ты цепляешься к словам? Мы теряем время.

Неопределенно мотнув головой, он отвернулся. Наемники по его знаку мигом вскочили с травы, деловито поправили оружие. Я невольно сравнил себя с ними и пришел к тоскливому выводу – на их фоне я явно проигрываю. То ли дело воины, с присущей их облику жесткостью, усиливающейся железным блеском. А у меня из оружия только маленький кинжал, да и до того еще добраться надо.

– И вообще, чего ты такой злой, Хенигас? – невинно поинтересовался я. – Случилось что ли чего в мое отсутствие? И людей твоих вроде как меньше стало…

Наемника даже передернуло от моего замечания. Глаза вмиг стали колючими и злыми.

– А тебе-то что?

– Да просто так спросил. А что, нельзя?

– Ничего не было, маг, понял? Ни-че-го.

– Понял, – кивнул я. – Чего уж тут не понять, когда тебе все по слогам раскладывают.

Врата чутко уловили мое желание и вывели нас прямо в мир чужаков. К слову, ничего оказался мирок. Интересный. Даже Хенигас, с его-то опытом, и то сразу потащил меч из ножен. Я аж засмотрелся на голубоватое лезвие и чуть не растянулся, запнувшись о чей-то череп прямо тут же, около почерневшей деревянной Арки. ЧЕРЕП?! Я подскочил на месте, прямо таки взмыв в небо, и едва не взвизгнул. Сердце забилось часто-часто, когда я чуть нагнулся, решив рассмотреть его поближе. Крупный. Вытянутый. Серовато-желтый, с двумя узкими вертикальными прорезями на месте глазниц.

– Эт-то еще что такое? – распахнул я глаза, оглядывая череп со всех сторон.

– Понятия не имею, – сурово отозвался Хенигас. – Что я тебе могу сказать, маг, умелец ты, однако. Я ведь практически во всех мирах бывал, но таки умудрился ты завести нас именно в тот, которого я так упорно избегал.

– Да будет тебе. Я ж помню чужаков – нормальные люди, как ты и я. – Стараясь подавить нервозность, я улыбнулся. – Ничего похожего на… это. И вообще, чего ты так сразу напрягся? Может, водится у них тут в лесах кой-какая живность.

– Больно здорова твоя находка для лесной зверюшки.

– Ты ж здесь не был никогда. Откуда тебе знать? Вот мы сейчас дальше пройдем и…

Вой ворвался в уши, как рев надвигающегося урагана. Я замолк, рука невзначай юркнула в незаметную боковую прорезь верхнего одеяния и коснулась рукоятки кинжала. Но даже не успев сжать пальцы, я понял, что одним кинжалом тут не обойдешься.

Буровато-желтые заросли раздвинулись, и на свободное пространство выдвинулась троица с весьма примечательной внешностью. Правая мускулистая рука их предводителя сжимала белесый витой рог. Вторая непринужденно поглаживала прицепленное к поясу странное приспособление из толстых жил и тщательно отполированных костяных пластин. На вид никакой опасности оно представлять не могло, потому как не имело ничего схожего с известным мне оружием. Хотя, может, и не следует так торопиться с выводами? Я ж все таки не воин и в оружии разбираюсь из рук вон плохо. Это вон у нас Хенигас все знает, все видел, вот и сейчас с замысловатой штуковины не спускает острого взгляда.

Воспользовавшись всеобщим замешательством, я с затаенным интересом рассматривал незнакомцев. Очень осторожно так, искоса, чтоб невзначай без лишних слов не получить в челюсть. Чтобы увидеть их лица, пришлось запрокинуть голову, потому как они оказались выше меня раза так в полтора, а может, даже больше. Синеватая кожа неизвестной троицы хоть и сильно бросалась в глаза, но пугала все же меньше, чем, по идее, была бы должна. Что кожа, вот рост – другое дело. Как и мускулы, мало скрытые короткой свободной одеждой.

Необычные, вытянутые по вертикали глаза столь же пристально разглядывали нас, и выражение их было крайне далеко от дружелюбного. Скорее, смесь вялого интереса и холодной настороженности. Я напоследок скользнул взглядом по длинным волосам предводителя. В отличие от остальных, у него они не струились свободной волной по спине и плечам, а были заботливо заплетены в несколько косичек и свисали до середины груди, как черные блестящие змеи.

Хенигас грубо отодвинул меня плечом в сторону, из-за чего я чуть не наступил на череп несомненного родича троицы, и встал передо мной, заслонив весь обзор. Я поморщился и сдвинулся влево, но лезть вперед него не стал, сочтя это не слишком благоразумным на данный момент.

– Не знаю, кто вы, а я… – начал наемник, глядя на незнакомца с косами с таким превосходством, словно это он тут возвышался над ними, а вовсе не наоборот.

Синекожий предводитель прервал его взмахом руки и небрежно засунул свой витой рог за пояс.

– Можешь не представляться, воин, – неприязненно произнес он глухим голосом, – нам это и так прекрасно известно. А потому в этот мир мы тебя не пустим. Ни тебя, ни твоих убийц. Привратников по твоей милости больше нет, но мое племя взяло на себя их обязанности вплоть до прихода новых хранителей.

Хенигас криво ухмыльнулся и взвесил меч на руке.

– Вообще-то для меня, как служащего не только Единым магам, но и лично Веланду, всегда были открыты все миры.

– Меч-то убери, наемник, – спокойно посоветовал предводитель, – и про Веланда тут лучше не вспоминай. А что до вседозволенности, так считай это уже прошлое. Да убери меч, тебе говорят! – чуть тверже повторил он. – Не маши тут – своих заденешь.

– Препятствия, значит, чинишь личному отряду Старшего? – нехорошо прищурился Хенигас, так и не озаботившись спрятать меч в ножны.

– Значит, чиню, – безразлично отозвался тот. – Так что катись, воин, и весь свой выводок прихватить не забудь. И глазами на меня не сверкай. Они у тебя убийственной силой не наделены. В отличие от нас, – прибавил он.

Лицо наемника потемнело, выражение стало еще жестче, непримиримее. А предводитель, решив его окончательно добить, выдал еще один секрет.

– Видишь это, – он постучал по своему рогу. – Как только вы вышли из Врат, я с его помощью созвал сюда всех своих воинов. Один мой знак – и вы будете мертвы.

Я покосился на густые заросли и невольно поежился.

– Я вернусь сюда с Веландом, – хрипло пообещал Хенигас, с ненавистью глядя на предводителя синекожих.

– Да хоть с тремя Веландами, – насмешливо ответил тот. – Да и не пойдет он сюда, поверь. Так что никому из твоего отряда не пройти через наши границы.

– Даже мне? – неожиданно спросил я и выдвинулся вперед. Вертикальные щелки опалили меня огненным взглядом, но я не отступил. – Не наемнику, а Единому магу?

– Докажи, – властно потребовал он.

Я вздернул руку и показал ему свое запястье, отмеченное лучом Единых.

Голова предводителя склонилась, глаза пристально вгляделись в мой треугольный шрам.

– Так как, меня вы пропустите? – настойчиво повторил я.

– Пропустим, – после недолгого молчания неохотно ответил он. – А они, – и предводитель мотнул головой в сторону наемников, – твои сопровождающие?

– Да, – искоса глянул я на Хенигаса. Тот полоснул меня злым взглядом.

– Тогда пусть ждут твоего возвращения здесь.

Заранее заготовив извиняющуюся улыбку, я начал поворачивать к наемнику, но тот и не думал отпускать меня одного.

– Я оставлю здесь всех своих людей, но сам пойду вместе с ним, – холодно сказал он, глядя сквозь меня. – Магу не пристало путешествовать в одиночку, тем более, что этот стал Единым только сегодня.

– Я заметил, – сдержанно ответил предводитель. – Свежесть магии трудно не уловить. Хорошо, у него будет сопровождающий, но только один и не ты. Кого с ним отправить – можешь выбрать сам. Лошадей пусть не берут, там с ними все равно не пройти.

Хенигас скрипнул зубами, но вынужден был согласиться. Как я понял, драться с синекожими он не собирался. То ли силенок не хватало, то ли приказ какой имелся, неважно, главное – мне таки удалось отделаться если не от всех, то уж от Хенигаса точно. А одного наемника я, так и быть, как-нибудь переживу. Пусть только попробует мною покомандовать. Я ему вмиг покажу мага во гневе.

– Цирон! – отрывисто скомандовал он, и коренастый воин тут же сделал шаг вперед и склонил голову. – Пойдешь с ним.

Тот коротко кивнул и повернулся ко мне лицом. При этом рожа стала хитрой просто до невозможности, прям не как у воина, только и знающего, что кромсать все живое, а как у прирожденного торгаша. Н-да, не понравился мне Цирон, можно сказать, с первого взгляда.

– Ну что, ваше магическое великолепие, в паре, значит, работать будем? – нахально осведомился он.

Я едва сдержался, хотя меня так и подмывало без всяких магических выкрутасов съездить по его наглой харе. Ну да ладно. Свидетелей что-то вокруг многовато. Хенигас этот, синекожие, опять же, свои щелки не сводят.

Так что я удовольствовался тем, что вздернул подбородок и высокомерно уведомил зарвавшегося Цирона:

– Маги в паре с наемными убийцами не работают. Так что задание я выполню и без твоей неумелой помощи. А что до сопровождения – да пожалуйста, сопровождай. Только железкой, будь добр, не маши по поводу и без. Надо будет – я скажу.

Предводитель синекожих хрипло рассмеялся.

– Молодец, маг, – похвалил он. – Хоть ты и Единый, а мы таких не особо жалуем, но все равно молодец. С этими собаками только так и надо. Ладно, я не только позволю тебе пройти через нашу землю, но и лично провожу до человеческих границ.

– Благодарю, – почтительно ответил я, испытывая к нему смутную симпатию.

Троица развернулась и слитно шагнула к зарослям. Мы с Цироном устремились следом. Но я все ж не удержался, и напоследок обернулся и послал обозленному Хенигасу издевательскую улыбочку, да еще рукой помахал на прощание, чтоб уж точно стать ему врагом на веки вечные. И только затем исчез за буровато-желтой массой.

Если быть совсем честным, то знай я, что меня там ожидает, не стал бы так торопиться. А зрелище моему взгляду предстало весьма впечатляющее. До такой степени, что я сразу попросту застыл как истукан и разинул рот, а Цирон сделал шаг-другой и запнулся. Признаться, несмотря на свои размеры и цвет кожи, троица встретивших нас уроженцев сего мира выглядела достаточно цивилизованно. Очевидно, чтоб сразу не обращать в бегство всех гостей без исключения. Остальные, до сего момента прятавшиеся по кустам, такими условностями пренебрегали и одевались так, как следовало по их обычаю.

Я нервно поглядел из стороны в сторону, успев насчитать около десятка синекожих, с большой неохотой вылезших из своих укрытий по знаку своего предводителя. Пожалуй, самым невинным их украшением была как минимум парочка черепов соплеменников и обвивающая одну руку тонкая зеленая змейка с желтой полосочкой на одном боку. Я сначала было засомневался в их живости, но одна, находящаяся от меня в непосредственной близости, незамедлительно ощерилась, показав тонкие как иголки ядовитые клыки. Я мгновенно замаскировал замешательство высокомерным видом и как можно небрежней обронил, кивая на зеленую живность:

– Симпатичные змейки. Да и черепа тоже… ничего. Я, кстати, видел точно такой же там, возле Врат. Валяется себе прям в траве. Что, в нем есть какой-нибудь изъян?

Губы предводителя тут же растянула снисходительная улыбка.

– Никакого изъяна нет, – уведомил он меня. – Просто это череп не воина, так что и почетной участи он не достоин. – И махнул мне рукой, приказывая следовать за собой.

Я осторожно протиснулся сквозь строй синекожих, зорко следя, чтобы по пути меня не цапнул ни один из их ядовитых браслетов.

– А почетная участь это стать…м-м… определенным знаком для своих соплеменников? – тщательно выбирая слова, поинтересовался я.

Цирон за спиной громко фыркнул и с чувством сказал:

– Знаком, как же. Сувениром на память.

Ответ последовал незамедлительно и в гораздо более жесткой форме, чем мне бы хотелось.

– Попридержи язык, наемник! А вот ты, маг, почти угадал. Каждый череп – это свидетельство победы одного моего воина над другим.

– Они что же, дерутся между собой? – слегка растерялся я.

– Скорее соревнуются в силе и мастерстве, – поправил меня предводитель. – Это один из наших обычаев, благодаря которому наши границы вот уже долгое время остаются нетронутыми. Среди моих воинов нет слабых, только лучшие из лучших. Их, конечно, мало, но зато победить моих воинов пока еще никому не удавалось.

– Это понятно, – пробурчал я себе под нос. – Ежели все время друг на друге это самое мастерство оттачивать, то вряд ли победителей будет шибко много. Как и всех остальных.

Предводитель хмыкнул, уловив в моих словах намек на малочисленность его племени, и объяснил:

– Ты не думай, молодняк к моим воинам даже не суется. У них свой круг, свои правила. Они тоже соревнуются, но смертельные удары там под запретом. Придет время – и они перейдут на более высокую ступень, но до этого им еще далеко. Кстати, маг, заметь, я честно отвечаю на все твои вопросы.

– Тоже хочешь что-то спросить? – догадался я.

– Да. – И он склонил голову, глядя на меня сверху вниз. – Зачем ты здесь?

Цирон за спиной мгновенно засопел, надеясь этим заткнуть мне рот, но я сделал вид, что ничего не заметил.

– Нужно выполнить поручение Веланда, – признался я. – Найти тут кое-что.

– И это важно для… него?

– Скорее, для меня. Не хотелось бы слишком долго быть ему должным за посвящение.

– Плата, – саркастически заметил мой синекожий спутник. – Единые дерут ее даже со своих.

– Что делать, – мрачно ответил я. – За все надо платить.

– А ведь ты не такой, как они, – неожиданно странно посмотрел он на меня. – Есть в тебе что-то… непонятное.

Я вспомнил о Цироне и натянуто улыбнулся.

– Тебе показалось.

Его взгляд стал понимающим, и предводитель кивнул головой, соглашаясь с моими словами.

– Да, конечно. – И замолчал.

Я незаметно кинул на него благодарный взгляд, понимая, что продолжение расспросов при наемнике неминуемо принесло бы мне только лишнюю головную боль. Хенигас и так какой-то чересчур подозрительный. Чуть что – сразу впивается в меня как упырь. А если посланный со мной Цирон еще и доносами не брезгует, тогда вообще замучает до смерти. И я поморщился, решив впредь быть как можно осмотрительней. Ни к чему ему знать о моих странных способностях, не очень-то совместимых со званием Единого, а то еще сообщит Веланду, и тогда новоявленные братья потащат меня на расправу, как предателя.

Предводитель племени двигался рядом со мной очень медленно и плавно, как огромный дикий зверь, прекрасно чувствующий себя только в чаще. Свои шаги он тщательно соизмерял с нашими, ведя меня и Цирона по укромной тропе напрямик через свои земли. Его воины, несомненно, были поблизости, но я, как не старался, так ни одного и не заметил.

Неожиданно мой спутник остановился и протянул руку к огромному дереву, опоясанному частоколом копий.

– Вот и пришли. – отрывисто сказал он. – Здесь наши земли кончаются. Удачи в поисках я тебе, маг, желать не стану. То, что хочет заполучить Веланд, может нести в себе только зло.

– Спасибо, что проводил, – серьезно сказал я.

– Еще увидимся, – бросил он и отступил, мгновенно исчезнув среди переплетения опушенных листьями ветвей.

Цирон встал рядом и восхищенно поцокал языком.

– Ловок, – только и сказал он.

– Идем, – коротко приказал я, уловив тихий шепоток мира, и пошел вслед за ним, даже не оглядываясь, чтобы удостовериться, а следует ли за мной наемник. Глядишь, отстанет где-нибудь по дороге и избавит меня от лишних хлопот. А в том, что хлопоты может доставить не только Хенигас, но и любой из его воинов, я давно уже перестал сомневаться.

Глава вторая

По подсказкам мира я легко выбрался из лесной чащобы на более-менее свободное место. Здесь ветви деревьев уже не переплетались между собой так тесно, что даже образовывали своеобразные, но очень надежные заслоны, а низкорослый кустарник перестал раздирать одежду, незаметно утратив острые колючки. Желтая сухая трава мирно прошелестела под ногами, выводя меня на узкую пыльную дорогу. Напряженная рожа Цирона неотрывно маячила у меня за плечом. Двигался наемник бесшумно, беспрерывно зыркая глазами из стороны в сторону. Похоже, искренне верил, что за нами продолжают следить, но уже незаметно, издалека. Я не останавливаясь, уверенно вел его за собой и при этом смутно ощущал исходящую от него волну еле сдерживаемой неприязни.

"Ну и плевать", – равнодушно подумал я. Охота позлиться – да пожалуйста. Хотя, если так разобраться, вовсе не я виноват в том, что он вынужден шататься за мной в одиночку по совершенно незнакомому миру. Это Хенигас его выбрал. Вот пусть с него и спрашивает. Только спросить с него, скорее всего, можно что-то только один раз. А второй мертвому уже вроде как ни к чему.

Непривычное желтоватое небо с первыми темно-оранжевыми проблесками давило, как нависшие над головой грозовые тучи. Я взглянул на него мельком, без всякого удивления. Меня не интересовал этот мир, лишь конкретный чужак, обладатель амулета.

Пыль серым облачком взвивалась из-под ног, шагалось по дороге легко и приятно, но продолжалось это недолго. Очень скоро мне – а следом и неотстающему ни на шаг наемнику – пришлось свернуть направо на неприметную тропу, вновь уводящую нас в редкий лесок. Я спокойно миновал тянущиеся из-под земли опушенные мягкими иголками веточки, но все таки не утерпел и протянул руку, срывая с одиноко стоящего дерева странный ажурный листочек, еще совсем молодой, глянцевый, розовато-бежевого цвета. Потер его пальцами и тут же ощутил тонкий приятный аромат. Цирон нетерпеливо топтался рядом, наконец не выдержал и спросил:

– Ну на что ты там уставился, маг? Хватаешь в чужом мире невесть что руками. Может, еще и ядовитое в придачу. Ты вот щас откинешься, а как я потом без тебя амулет Хенигасу притащу?

Я разжал пальцы, позволив листочку плавно скользнуть себе под ноги, и безразлично ответил:

– Найдешь, если сильно захочешь.

Наемник тут же окрысился.

– Какой ты, однако, разговорчивый. И не скажешь, что вчерашний… – И осекся.

Я заинтересованно приподнял брови и нарочито мягко спросил:

– Вчерашний кто?

Цирон слегка побледнел и на его вечно невозмутимом лице проступило секундное замешательство. Я наблюдал с легкой насмешливой улыбкой, отчетливо сознавая, что это не может его не бесить.

– Никто, – наконец буркнул наемник и отвел глаза.

Меня ответ, мягко говоря, не удовлетворил, и я решил чуть поднажать, чтоб таки выпытать из него правду. А лучше всего на Цирона могло подействовать только ехидное замечание, вот я и решил не упускать случая.

– И вот это один из хваленых воинов из так называемого личного отряда Веланда, – язвительно сказал я. – Что, не хватает смелости закончить самим же начатую фразу?

Но Цирон оказался крепче, чем я думал.

– Хватает, – резко ответил он. – Просто пока не время. Нам вместе еще амулет искать, да и потом, надо думать, не удастся от тебя отделаться. Так к чему портить отношения сейчас?

– Действительно, незачем, – согласился я и дальше приставать не стал, тем более что он высказал мысль, мелькнувшую не так давно и у меня. И хотя я свои первоначальные намерения уже успел пересмотреть, все же понимал, что нарываться теперь, когда мы вот-вот напоремся на чужаков, по крайней мере неразумно. Да и наемник вон особого рвения не проявляет. И это по своему располагало. Настолько, что я даже решил выказать ему свое дружелюбие и мирно сказал: – Ну что ж, подождем.

– Ага, – злорадно подтвердил Цирон, и в его глазах зажегся мрачный огонек. – Подождем…

Я бодро кивнул, постаравшись ничем не выдать охватившего меня внезапного подозрения. Цирон смешался не просто так, я давно понял, что прошибить любого из наемников очень трудно. Значит, что-то знает. И достаточно серьезное, если судить по выражению его лица. Хотя, что он может знать такого, что не известно мне? Мы и раньше-то никогда не встречались.

– Нам туда, – коротко указал я на виляющую среди деревьев тропу, а сам мысленно прибавил еще одну интересную деталь к целому вороху накопившихся подозрительных мелочей, оговорок и взглядов, преследующих меня с самого появления в Убежище.

Цирон недоверчиво скривил губы.

– И откуда только ты все знаешь? – протянул он. – Что, припрятал какой-то поисковый амулет?

– Можно и так сказать. – Теперь, похоже, пришел мой черед утаивать истину.

– А взглянуть дашь? – не отставал он от меня. – Очень хочется…

– Мне тоже много чего хочется, но как-то обхожусь, – резонно заметил на это я. – Вот и ты обойдешься.

– Да уж, дружелюбия одному из нас точно не занимать, – насмешливо сказал Цирон. – Я к тебе по-хорошему, а ты… Вот и не говори потом, что я не пытался с тобой поладить.

– А со мной не надо ладить, – холодно заметил я. – Меня просто надо слушаться.

Цирон натянуто улыбнулся.

– А мы, наемники, магам не повинуемся, – уведомил он. – Только Хенигасу. А тот – непосредственно самому Веланду. А ты вот, хоть и новичок среди Единых, а мог бы понять, что вести себя тебе надо очень тихо и не пытаться прыгнуть выше Хенигаса. Это там, на площади ты был Единым. Здесь ты один из нас.

– Я? Один из вас? – искренне удивился я. – Да что ты мелешь!

– Как есть – так и говорю, – огрызнулся Цирон, распаляясь все больше. – Веланд отдал тебя нам. Можно даже сказать, подарил, – мстительно добавил он. – Насовсем. Мне не веришь, так по возвращении спроси Хенигаса. Вот так-то, Арлин, ты теперь будешь у нас вроде личного мага, на подхвате, так сказать. Единым ты не нужен. Нам, если честно, тоже, но выбора нет. Навязали – будем терпеть. Так что и ты смирись и веди себя соответственно нынешнему положению.

– Ты врешь, – медленно произнес я, в глубине души, однако ж, сознавая, что это вовсе не так.

– Разбежался, – проворчал наемник и отвернулся.

Прозрение, вот что я сейчас испытал. Как тогда, в Убежище, только теперь картина стала еще полнее. Итак, от меня попросту избавились, спихнув наемникам. Эх, Шеррай, Шеррай, мой учитель, неспокойно тебе сейчас должно быть там, где ты находишься. На какой-то миг я даже утратил связь с миром, но стоило мне ненадолго прикрыть глаза и успокоиться, как тепло вернулось, накрыв меня волной неожиданного спокойствия.

Потом, я обдумаю все потом.

Неслышный шепот порывом ветра легонько толкнул меня в спину, заставляя свернуть с прежнего пути, провел через низину, где отчетливо пахло сыростью, поднял на низкий холм и раздвинул плотную молочно-белую листву перед лицом.

Как я понял, здесь и обитали нужные мне чужаки.

Маленький полуразрушенный замок из светлого камня удачно устроился среди гущи деревьев, и их широкая, густая листва как нельзя лучше укрывала его от чужих глаз. Да и дорога находилась сравнительно недалеко отсюда. Так что возможно, когда и холм был повыше, и деревья вокруг еще не достигли исполинского роста, он считался неприступным, но сейчас я даже не брался гадать, как давно прошли эти времена. Мне хватило одного взгляда, чтобы разом охватить всю картину. Вырытый ров, очевидно, и раньше был неглубок, а теперь и вовсе представлял собой почти сглаженную с поверхностью земли яму. Поэтому такая надобность, как подъемный мост, отпала сама собой. Положенные любому замку висячие ворота также отсутствовали за неимением стен, от которых остались лишь небольшие участки, примыкающие к узким башням, поэтому ничего не мешало мне видеть не только двор и сам дом, но и несколько скромных деревянных строений, воздвигнутых кем-то гораздо позже всего остального. А за ними, вроде как уже за пределами замка, угадывался еще не один десяток крохотных домишек с тщательно расчищенными землями для посевов. Но голосов слышно не было, людей я тоже что-то не заметил. Оно и понятно – время позднее, место спокойное. Вон, из всех охранных сооружений уцелели лишь два, да и те находились не в лучшем виде. Главная башня наполовину разрушена, сторожевая и вовсе непонятно на чем держится. Непуганый тут, видать, народ. А зря.

– Ну и какие планы имеются у наемников на подобные случаи? – обернулся я к Цирону.

– Да ничего особенного, – пожал он плечами, – врываемся в замок, вырезаем всех и забираем то, что нужно.

– А без вырезания что, никак? – укоризненно посмотрел я на него. Тот ответил мне презрительным взглядом и жестко сказал:

– Никак. И так как мы здесь с тобой одни, маг, давай-ка тоже не стой столбом, а действуй. Как одному из нашего отряда, тебе следует усвоить раз и навсегда – такого понятия как жалость для тебя отныне не существует.

Я метнул на него мрачный взгляд, но решил промолчать. Просто вышел вперед и встряхнул руки. Уроки учителя вихрем пронеслись у меня в голове. Печать Смерти я сразу же отмел – слишком жестоко. Печать Верности – так подчинять пока некого. Но ничего, внутри можно будет воспользоваться. Как и мгновенным сном.

Окутывать себя скрывающей мантией я не стал. Попросту пренебрег. Да и к чему, если так разобраться, коли вокруг ни души? Задевая плечом шершавую кору деревьев, я осторожно перебрался через ров и обрушившийся кусок стены, метнулся к ближайшим строениям. Ненадолго застыл, прислушиваясь и приглядываясь, затем прокрался к бревенчатому вытянутому дому. Цирон, как приклеенный, все время находился за спиной, но шагов слышно не было, словно он передвигался по воздуху. У меня даже мелькнула мысль, что не знай я точно, что он рядом, с трудом смог бы почувствовать его присутствие.

Я на миг запрокинул голову, улавливая высоко-высоко над собой тускло поблескивающие искорки. Вечер в этом мире накрыл нас очень быстро, буквально за несколько минут, и я испытывал смутное беспокойство, не вполне уютно чувствуя себя в сгущающейся тьме.

Окна длинного строения тускло блеснули сбоку, но мне даже не надо было приникать к ним, чтобы убедиться – света внутри нет, как и в белеющем недалеко доме. Вообще все выглядело как-то чересчур убого и запущено. Я даже начал сомневаться, а не ошибся ли в выборе мира. Тут вроде как из живых поблизости наблюдаются только синекожие, но никак не чужаки.

Но проверить все же стоило, и я быстро пересек небольшой захламленный двор, скользнул к никем не охраняемым дверям дома и потянулся ладонью, чтобы распахнуть их настежь движением руки.

Темная фигура вынырнула из темноты откуда-то сбоку мгновенно и бесшумно. А в следующий момент я ощутил подбородком холодное касание металла.

– Куды прем на ночь глядя, гости дорогие? – угрожающе спросил незамеченный мною человек. – Если пограбить решили – то лучше сразу поворачивайте направо и дуйте прямо через лес. Там барончик один зажравшийся живет, вот у него и похозяйничайте.

Вот тебе и "ни души".

– Ну, чего ж так сразу – пограбить? – удивился я. – А если просто поговорить?

– Что, думаете, если темно, так я ваших рож не вижу? Не-е, люди добрые, с такими не разговаривать ходят, а только убивать. Уж я-то знаю, сам такой.

Цирон встал сбоку от темного силуэта чужака и медленно коснулся рукой рифленой рукояти меча. Тот на его движение среагировал однозначно – еще сильнее прижал острое лезвие к моему горлу. Теплые капли крови потекли по шее, скользнули за ворот и впитались в ткань рубашки.

– Ты руки от меча лучше убери, иначе я твоего спутника без головы оставлю, – злым шепотом предупредил он наемника.

Цирон полоснул меня свирепым взглядом.

– Так и знал, что с тобой хлопот не оберешься, – в сердцах сказал он.

– Правда? – вяло откликнулся я и легким движением пальцев накинул на чужака покрывало внезапного сна.

Его меч на всякий случай остался висеть в сгустившемся воздухе. Я побоялся, что когда он начнет падать, то еще угодит невзначай лезвием мне по ногам. Поэтому сейчас осторожно подставил руки, развеял воздух и принял из него меч на ладони.

– Цирон, – тихо позвал я, – тебе меч про запас нужен?

Тот скользнул по нему оценивающим взглядом.

– Ничего, можно взять, – хрипловато ответил он, помолчал и добавил: – И это… насчет хлопот. Кажется, я слегка поторопился с выводами.

– Да ладно, – великодушно отмахнулся я. – Забудь. Так что там дальше по плану? Врываемся, да? – И я перешагнул через лежащего ничком человека и толкнул незапертые двери.

Внутри одиноко горел на стене узкий восковый столбик, от которого свету было – кот наплакал. А чуть дальше и вовсе тьма такая, что хоть глаз выколи. Но стоило нам продвинуться чуть дальше от входа, как мрак всколыхнулся. Сразу несколько силуэтов всплыли во тьме и двинулись к нам. Вспыхнул короткий язычок пламени, и тут же щедро разгоняя мрак, жарко запылал факел в руке еще одного чужака. Он сделал шаг по направлению к нам, и я увидел за его спиной враждебные лица еще как минимум пяти человек. Скорее всего, они тут дрыхли прямо на полу, но вот заспанными точно не выглядели. Глаза настороженные, в руках невесть когда выхваченное оружие.

– Эй! – во все горло гаркнул тот, что с факелом. – У нас тут нападение!

Над головой мгновенно раздался грохот. В дальнем конце появились движущиеся огни, и с громкими проклятиями с лестницы скатились еще человек семь, ринулись было к нам, но по знаку говорившего тут же застыли на месте.

Цирон обозрел их презрительным взглядом и лениво переместился влево. Руки наемника без всяких видимых усилий крутанули огромный двуручный меч, и его лезвие мрачно сверкнуло в неверном свете факела.

– Ну, радуйтесь, ребята, – чуть растягивая слова, с явным наслаждением произнес он. – Вот и вам выпала честь лицезреть воина Единых во плоти.

Ответом ему стало всеобщее молчание. Похоже, чужаки оказались вовсе не так дремучи, как я думал. Другие бы наплевали на угрожающий смысл непонятной фразы и попытались взять нас числом. А эти нет, стоят, размышляют, хотя их больше раз эдак в шесть. Да и что не крестьяне, сразу видно. Воины. Все до одного. Которые и во сне с оружием не расстаются.

– А нам не важно, кто вы такие, – раздался неуверенный голос из задних рядов. – Лучше сразу убирайтесь, а то ведь поможем.

Я улыбнулся и не преминул согласиться:

– Что-что, а ваша помощь нам как раз и нужна. Только по малость другому вопросу.

Стоявший ближе всех ко мне чужак при звуке моего голоса заметно вздрогнул и вдруг резко вытянул руку вперед, едва не ткнув меня в лицо своим факелом. Его глаза удивленно расширились.

– Это ты?! – пораженно воскликнул Кайр. – Надо же, таки нашел. Значит, разобрался с Хандилом? Ха-ха, ну у тебя и шуточки. Ловко твой спутник себя за наемника Единых выдал. Перепугал нас до смерти. – И махнув рукой застывшим наготове воинам, радостно проорал: – Уймитесь, ребята! Это к нам старый знакомый пожаловал.

Я удивленно воззрился на него, не понимая, о чем это он болтает. Какой старый знакомый? Какой Хандил? Путает меня с кем-то, что ли? Я нахмурился и холодно произнес:

– Не знаю, о чем ты говоришь, но мне нужен амулет в виде звезды. Он у вас есть, я сам видел.

– Конечно, видел, – хмыкнул Кайр. – Кто бы сомневался. Командир же тебя на нем и проверял. Ну, ты и нагл, привратник. Мы тебе и так треугольник Хандила отдали и ты, помнится, сказал, что больше у нас ничего требовать не станешь. А теперь на тебе – еще и за звездой явился.

– Какой я тебе привратник? – ледяным тоном осведомился я. – Я Единый маг.

Улыбка медленно сползла с его лица.

– Ты чего? – недоуменно спросил он. – Заболел, что ли? Какой Единый? Ты ж наполовину маг, причем скорее всего из одиночек, и наполовину хранитель Врат.

– Если кто здесь и заболел, то точно не я, – язвительно ответил я и показал остолбеневшему чужаку знак на запястье. Тот даже попятился. Выражение его лица резко изменилось, а пристальный взгляд спустя короткое мгновение метнулся от шрама к моим глазам.

И тут же рука Кайра незаметно юркнула в болтающийся на поясе кожаный мешочек, извлекая деревянный шарик с нанесенными на него полустертыми знаками. Но даже в полумраке его осторожные действия не ускользнули от моего взгляда. Не став дожидаться, пока чужак что-нибудь сотворит с неведомым предметом, я напрягся и с помощью Силы потянул его к себе. Кайр этого никак не ожидал, поэтому не успел сжать пальцы покрепче. Шар выскользнул из его руки, быстро преодолел расстояние меж нами и плавно опустился мне на ладонь.

Я покрутил шарик в пальцах, улавливая легкое сосредоточение магии внутри, и спокойно заметил:

– Интересная вещица. Скажи, что ты хотел сделать с ее помощью?

– Ничего, – нервно бросил Кайр, кусая губы.

Я чуть улыбнулся, накрывая деревянный шар второй рукой. В ответ огонек магии совсем сжался, став почти неощутимым.

– Что с ним нужно сделать? – мягко спросил я. – Сжать? Уронить?

Кайр опасно сузил глаза.

– Нажать. Там с одной стороны небольшая выемка. Надави на нее.

– И что будет? – поднял я на него притворно любопытный взгляд. – Нас разорвет на части? А может, унесет черт знает куда?

Даже если я угадал, то он никак себя не выдал. Да мне это было и не нужно. Я повернул шар перед глазами и сразу заметил небольшое углубление. Легонько коснулся его пальцем – и магия ожила, зашевелилась. Я усмехнулся, наконец разгадав, что же за предмет держу в руке. Магия перемещения, вот что заключено внутрь деревянной оболочки. Но совсем слабенькая, способная перетащить разом только около двадцати человек, да и то на очень маленькое расстояние. Наверно, шарику слишком много лет, вот магия потихоньку и выдыхается. Еще парочка использований на пределе ее возможностей – и все, можно выбрасывать.

Итак, от нас хотели улизнуть. Да не просто так, напролом, а с помощью магии. Надо же, прямо на диво подготовленные ребята.

– Еще остались средства для побега? – скучно спросил я.

– Нет, – после короткой заминки ответил Кайр. Его голос стал напряженным. – Да что с тобой! Я Кайр, помнишь? Ты просил помощи у командира, искал последних уцелевших привратников, и он дал тебе одну вещь, раньше принадлежавшую древнему магу по имени Хандил. Потом я помог тебе перебраться через реку. На том мы и расстались.

– Ты меня с кем-то путаешь, – безразлично отозвался я. – Мне нужен амулет. Без него я не уйду. И для всех было бы лучше, если б его отдали нам добровольно.

Цирон хрипло рассмеялся у меня за спиной.

– А не захотите, так сами заберем, – доверительно сказал он и подмигнул.

Кайр вперил в него пристальный взгляд. В том, что это не кто иной, как один из наемников Единых, он больше не сомневался. Да и что полупривратник-полумаг наверняка не помнит ни только их, но и самого себя, тоже. А значит, лучше всего будет им обоим не перечить, а всем своим видом выражать полную покорность. А там, глядишь, все и уладится.

– Амулет у командира, а он с утра на охоте и еще не возвращался, – медленно произнес он. – В графья недавно подался, вот что ни день и осваивает новый титул. Нужна звезда – подождите.

Цирон вмиг взвился, но я не дал ему и рта раскрыть. Просто спокойно произнес:

– Хорошо, подождем. – И заметив, как чужак искоса посматривает мне за спину, насмешливо прибавил: – И не надейся. Никто с улицы мне веревку на шею не накинет. Спит ваш горе-часовой. Крепко спит, еще сутки не очнется.

Я чуть сдвинулся, позволив ему увидеть кулем свалившегося на землю воина, подкараулившего меня у самых дверей. Лицо Кайра, и без того мрачное, как грозовое небо, потемнело еще больше.

– И это ждет всех, кто вздумает нам помешать, – предупредил я.

– Будет вам звезда, – хрипло отозвался Кайр и по-новому посмотрел на меня. Как на незнакомца. Что и должно было быть с самого начала. – И извини, Единый, я действительно ошибся. Ты не тот привратник, которого мы когда-то встретили.

Я удовлетворенно кивнул.

– Ну, наконец-то ты понял. Я уж думал, тебя и знак не убедит.

– Убедил, как видишь, – сухо ответил он и переложил факел из одной руки в другую. – А можно полюбопытствовать, как давно ты стал Единым магом?

Я дружелюбно улыбнулся.

– А почему бы и нет? Сегодня. Всего лишь несколько часов назад.

– Поздравляю, – с каменным лицом произнес Кайр. – Вот счастья-то привалило.

– Спасибо, – легко откликнулся я.

– А еще знаешь, как у нас говорят по этому поводу? – подозрительно невинно глядя на меня, спросил он.

– Как? – сделал я большие глаза.

– Что человеку, мол, улыбнулась звезда удачи.

У меня будто что-то щелкнуло в голове и чей-то голос начал отчетливо рассказывать какую-то легенду. Да почему "чей-то"? Как раз того чужака, что стоит напротив, только происходит это мысленно, и было вовсе не здесь и не сейчас.

– Звезда удачи, – очень медленно повторил я. В глазах Кайра застыло ожидание. Он на что-то надеялся, этот чужак, и очень сильно. Я зажмурился, ловя смутные обрывки, вновь возвращаясь к звучащему все громче голосу. Даже тепло мира отступило от меня, оставляя один на один со своими мыслями.

Цирон непонимающе уставился на Кайра, перевел взгляд на меня – и в глазах мелькнула догадка. Лицо наемника сразу же изменилось, в глазах зажегся опасный огонек. Его руки аккуратно сошлись на длинной рукояти меча, стиснули ее и начали поднимать. Но Кайр не вовремя вздернул голову и впился в него торжествующим взглядом.

– Поздно, – шепнул он. И просчитался.

Пустынный ночной двор вдруг резко заполнился огнями, топотом, криками. Гул веселых голосов ворвался в распахнутые двери и на нас пахнуло свежей кровью и конским потом. Цирон резко обернулся, по пути сильно задев меня плечом.

Я встрепенулся – и вмиг забыл все, что только начало складываться в моей голове.

Кайр обомлел, осознав, что задумка не удалась, и больше пытаться не стал, справедливо полагая, что теперь уже не до того. Шанс на спасение у них был всего один и упустить его он не мог себе позволить даже ради привратника с напрочь отшибленной памятью. За ним самим сейчас стоят его друзья, и им во что бы то ни стало нужно прорваться к командиру и остальным. И если ради этого придется убить новоявленного Единого, он это сделает, не задумываясь.

Воспользовавшись коротким замешательством, Кайр сделал шаг вперед и швырнул факел прямо мне в лицо. Я инстинктивно вскинул руки и успел порывом ветра отклонить его в сторону. Факел унесся в дальний угол и упал на пол. Но этот бросок словно послужило сигналом. Чужаки во главе с Кайром бросились на нас, где-то угрожающе зазвенела туго натянутая тетива. Как оказалось, это несколько человек взобрались на лестницу и целились в нас оттуда из своих луков. Летящие стрелы я легко отвел, да и Цирон давно уже не торчал рядом с невесть какими замыслами, а унесся вперед, с ходу вспоров живот одному из наименее вертких чужаков. А дальше я и вовсе перестал его видеть. Только сероватое лезвие, все в темных потеках крови. Оно молнией мелькало среди людей, оставляя позади распростертые тела.

Наемники Хенигаса наносили только смертельные удары.

Мне можно было просто методично отбивать стрелы и наблюдать за работой одного-единственного Цирона. Другие такого внимания не заслуживали. Но я не стал, а просто сплел пальцы, приготовившись разом уложить всех противников, но тут на меня с размаху выскочил Кайр. Его одежда была забрызгана чужой кровью, прямо таки фонтаном бьющей из ран, оставляемых мечом Цирона. Но он каким-то чудом избежал смертельного касания ледяной стали и теперь его яркие глаза на искаженном лице уставились на меня, пугая яростно горящим взглядом.

– Лучше своего цепного пса осади, привратник, – прорычал он. – Сейчас же, слышишь, иначе, клянусь, и я ни перед чем не остановлюсь.

Его слова кольнули меня в самое сердце, но вместо того, чтоб донести свою правоту, оказали прямо противоположное действие. Ох, не стоило ему называть меня привратником. При всей свежести моей нелюбви к Единым, воспитанная Шерраем ненависть к хранителям Врат все же оказалась сильнее. От этого обращения меня буквально понесло. Жар кольнул виски, на миг напряглись руки, уже объятые Силой, и кровь, измененная Древней, изменила меня самого. Разум, холодный и четкий, без всяких колебаний затушил еле тлеющий огонек жалости, и я зажал в руке черный куб, с непонятно откуда взявшейся ледяной решимостью сотворяя перед собой то, что еще совсем недавно вычеркнул из своего магического арсенала.

Медленно развел я руки в стороны и почувствовал, как одновременно с моим движением содрогнулся этот мир в преддверии неизбежного. Сила мощным потоком устремилась от меня в неведомые просторы, вызывая по пути только разрушение и боль. Призрачные крики, как птицы взметнулись ввысь и потонули в накатившей черной волне. А в далеком мраке неслышно и величаво всплыл таинственный трон Безмолвия, занять который мог лишь истинно отвергнутый всеми. Мрачные фигуры по обе стороны от него обратили ко мне неразличимые лица, и я почувствовал, как они манят меня к себе. Но страха не было, как не был отвергнут я, все же являющийся учеником привратников, и сотканный из ночи трон с той же торжественной неспешностью погрузился обратно, чтобы и дальше терпеливо дожидаться своего часа.

Передо мной вновь возник мерцающий полумрак знакомого дома, словно и не видел я вырвавшего меня из этого мира мимолетного видения. Воздух задрожал, и огни нескольких уцелевших факелов растеклись жарким ореолом, приветствуя появления той, что всегда была им сродни.

Печать Смерти откликнулась на мой зов.

Самая первая. Самая жестокая.

Огненный круг прорезал мрак и обдал всех присутствующих жутким веянием зла. Страшный знак в середине протянулся ко мне, проводя меж нами неразрывную связь. Теперь все, что он сделает, я буду чувствовать и видеть даже с закрытыми глазами. Ведь Печать – это не просто обычное магическое творение, это мое отражение, моя воля.

И это страх многих людей, заключенный в пламенную оболочку.

Водоворот мыслей захлестнул меня, и среди них всплыла одна, сметающая многочисленные преграды и связи. Небольшое дополнение к и так совершенному творению. Я сжал куб, возвращая себе Силы, и в ответ на отклик на свой призыв наделил Печать Смерти способностью молниеносно переходить с мертвых на живых. Этому меня Шеррай не учил. Я изобрел это сам прямо сейчас и без промедления воплотил в жизнь.

Кайр побелел и отшатнулся, споткнувшись об уткнувшегося лицом в пол человека. Одного из уже пятерых своих, вот также сраженных слишком сильным и ловким наемником. Больше он ждать не стал. Его правая рука взметнулась, и я разглядел зажатую у него в кулаке потертую медную статуэтку, небольшую, в виде человека с закрытыми глазами. Кайр что-то яростно выкрикнул и потряс ею в воздухе. Я на миг опешил, когда закрытые глаза распахнулись, став неправдоподобно большими и блестящими. Ярко вспыхнули изумрудно-серые зрачки и глаза статуэтки, как глаза живого человека, заглянули мне прямо в душу. Я вздрогнул, испытав не самое приятное ощущение. Пронзительный взгляд словно вывернул меня наизнанку и впился тупой иглой в застывшее сердце.

Что было увидено там, глубоко внутри меня – не знаю, но сразу же за этим последовал удар, потрясший замок до основания. Он сильной ноющей болью отозвался у меня в груди, и факелы, тихо тлеющие по углам, погасли, погрузив всех нас во мрак. И тут же пол под ногами зашевелился, заходил волнами, а зеленовато-серые зрачки статуэтки расширились. Призрачные тиски всплыли из темноты и зажали мою Печать Смерти, сковав ее так, как не смог бы даже я сам. Ощущение яростного, но тщетного сопротивления толкнуло меня в грудь, и я начал быстро черпать Силы из куба, чтобы напитать свое творение через нашу связь и позволить ему вырваться из плена. Но второпях я совсем забыл про застывшего напротив меня чужака, и он не замедлил этим воспользоваться. Короткий нож, нацеленный мне в горло, в спешке угодил в плечо. Я невольно зашипел от обжегшей меня на миг боли, обхватил скользкую рукоять ладонью и, выдернув нож, отбросил в сторону. Но и этих нескольких мгновений промедления хватило, чтобы Печать, в которую я вбухал столько Сил, смяло без моей поддержки, уничтожило полностью прежде, чем она сорвалась в кровавую погоню за жизнями.

Как только знак, заключенный в огненный круг, померк, глаза медной статуэтки погасли, и она рассыпалась у Кайра в руке, словно до дна исчерпав свои возможности. Но слишком поздно и я, и он осознали дополнительно таящуюся в ней опасность. Чужая Сила вырвалась на волю из упавшего на пол медного крошева и с воем пронеслась мимо нас, разбивая сцепившихся в клубок людей возле лестницы на две неравные части. Это выпущенная из своей темницы ярость искала выход для себя в разрушении, буйстве и хаосе. Отчаянно заскрипела, шевельнулась под ее действием старинная кладка дома. Камни, тщательно подогнанные друг к другу строителями, не желали покидать своих мест, но их со скрежетом раскачивало, выворачивая из стен. Потолок со зловещей отчетливостью затрещал над головой, и я почувствовал, как весь дом закачался, застонал, но Сила не унималась. Отныне у нее была лишь одна задача – разрушить его до основания, и она делала это стремительно и легко.

Одним ударом меня отшвырнуло от выхода, и уцелевшие чужаки во главе с Кайром устремились наружу. Цирона при этом, как и меня, играючи отмело в сторону. Тяжелый меч при ударе о стену выпал у него из рук, и наемник сполз на пол с закрытыми глазами.

Я поспешно вскочил, не обращая внимания на запульсировавшую в плече боль, слегка расставил ноги, и не сходя с места, Силой подтащил его к себе. Деревянный шарик с еле тлеющим внутри огоньком перемещающей магии сам скользнул в ладонь. Я лихорадочно закрутил его, нащупывая пальцем небольшое углубление. Чуть нажал – и рушащийся дом в один миг оказался у нас за спиной.

Во дворе разом смолкли веселые голоса. Слезшие с коней люди застыли на месте, а двое сильных воинов, взявшихся за огромную тушу загнанного зверя, разжали руки. Туша тяжко бухнулась прямо в пыль. Расширившиеся в немом изумлении глаза чужаков уставились на нас и вырвавшегося вперед Кайра в окружении шести воинов.

Непрекращающийся грохот позади грубо разорвал наши сцепившиеся взгляды, подстегнул меня, заставляя действовать как можно быстрей. Я наклонился к с трудом оклемавшемуся Цирону, взвалил его руку себе на плечо и оттащил подальше от дома. Каменные стены, подточенные буйством затихшей ярости, с протяжным стоном ввалились вовнутрь, обрушивая перекрытия и в одно мгновение превращая здание в огромную груду обломков.

Пыль осела на нашей одежде, лицах и волосах толстым грязновато-серым слоем. Потрясенное молчание повисло в воздухе, и бег времени замедлился. Я с трудом осознал, что все, начиная с брошенного в меня факела, продолжалась всего несколько минут, показавшихся мне не одним часом.

Рука единственного оставшегося верхом на коне чужака опустилась в карман, и в то же мгновение меж нами протянулся голубоватый щит, надежно оградивший от меня людей. Командир еще не понял, что тут произошло, и сделал это инстинктивно, защищая своих. Его быстрота меня впечатлила, как и объяснения метнувшегося к нему Кайра. Они были произнесены тихим, срывающимся голосом, но я их все же услышал:

– Он теперь Единый. – Вот так, всего три слова, вмиг растолковавшие командиру, чего ради было использовано столь мощное средство, как медная статуэтка, отправившая в небытие его графское жилье.

Мне внезапно нестерпимо захотелось смеяться, хотя повода веселиться вроде как не было. Нет, ну до чего же упорный чужак. Теперь. Все никак не поверит, что я кем был, тем и остаюсь.

Командир мягко спрыгнул на землю, и его много чего повидавшие глаза скользнули по мне и на миг печально сомкнулись.

– Уходи, – глухо бросил он. – Уходи, пока дают. Я не хочу тебя убивать, хотя должен бы. Там, под обломками, по твоей вине лежат мои воины, которым я обещал долгую и счастливую жизнь. Из-за тебя мне теперь удастся вымолить у них прощение только на том свете.

Я проигнорировал его просьбу и неспешно двинулся к щиту, чтобы понять, насколько он отвечает вере чужаков в свою неуязвимость. Командир предупредительно вскинул руку и негромко сказал:

– Не трудись. После нашей встречи я немало помотался, чтоб отыскать кое-что, способное защитить нас от посягательств такого недоделанного привратника, как ты. Всегда, знаешь ли, был жутко подозрительным и хоть тогда ты казался мне намного лучше, чем теперь, я все таки загодя запасся ограждающими средствами. И, как видишь, не напрасно.

Еще один с неизменной былью про встречу. Сговорились они, что ли?

Я усмехнулся и холодно спросил, про себя считая их всех уже слегка помешанными:

– Звезда у тебя?

Командир молча вытащил амулет и показал его мне. Длинные лучи тут же ярко запереливались в свете огней, молниеносно меняя один цвет на другой.

– Эта?

Я прикрыл глаза, мысленно сопоставляя ее с увиденной ранее, и утвердительно кивнул.

– Да. А что с ней происходит?

– Это ты мне скажи. Раньше такого не было. По крайней мере до тех пор, пока не появился ты, но и тогда я видел лишь два цвета. А тут целая радуга и ничего определенного не вырисовывается. Так что, не хочешь признаться? Даже ни мне, а самому себе… Кто ты такой теперь?

– Он тебе уже все сказал, – кивнул я на Кайра. – А сейчас отдай амулет мне.

Но командир уже спрятал его обратно в карман и отрицательно покачал головой.

– Нет.

Я разочарованно посмотрел на него.

– Что ж, – и пожал плечами, – я просил…

– Как и я, – напомнил он. – Так ты уйдешь?

Вместо ответа я кончиками пальцев коснулся щита, мягко мерцающего перед самым моим лицом. Он тут же зло ткнул меня острой болью в грудь, но я лишь рассмеялся и еще сильнее прижал ладонь к упругой поверхности. Теперь я мог его чувствовать, а следовательно, и оценивать степень его надежности. Щит и правда был крепок, под завязку напитан неприятной древней Силой, достаточной, чтобы справиться со мной до встречи с той женщиной во мраке Врат. Но вот выстоять против нынешнего меня он уже не сможет.

Я отодвинулся и коротко велел сделать то же самое Цирону. Наемник на удивление безропотно послушался приказа, отошел как можно дальше, наблюдая за моими действиями с еле удерживаемой маской бесстрастия на грязном лице. Молот Мощи с небольшой заминкой возник в дрогнувшем воздухе у меня над головой, зачерпнув при этом ровно половину едва успевших восстановиться Сил. Но меня это не волновало, ведь куб по-прежнему был со мной и работал на износ, непрестанно покалывая пальцы усиливающимся жаром. Я дал себе лишь несколько секунд, чтобы освоиться с ранее не использованной штуковиной, а затем сплел руки, размахнулся, заскрежетав зубами от напряжения, и тяжело метнул ее в голубоватую преграду. Молот вломился как таран, пробивая брешь, и Сила вплеснулась в щит, откинув и меня, и чужаков на одинаковое расстояние по обе стороны от него. Тонкий звон тоскливо повис в воздухе.

Тяжело дыша, я поднял голову и впился взглядом в преграду, чья голубоватая поверхность дрогнула и как хрупкое стекло начала покрываться быстро разбегающимися во все стороны трещинами. Но это еще не было полной победой. Требовался повторный удар, уже не такой мощный и все же…

Холод дохнул из ладоней, меж которых я зажал свой неистощимый черный источник, прямо на потрескавшийся щит и разбил сплоченную в нем ограждающую Силу на отдельные мельчайшие частицы. Белые искры мелькнули в воздухе, кружась как снежинки, и мягко опустились на землю.

Изумленный вздох донесся со стороны опешивших чужаков, и я злорадно усмехнулся. Вот и вся их хваленая неуязвимость. Спрашивается, чего ради было мотаться по всему свету в поисках всего лишь пары минут непоколебимого спокойствия?

Командир заскрежетал зубами от бессильной ярости, и перевел угрюмый взгляд с исчезнувшей защиты на меня.

– Амулет, – коротко приказал я, вновь незаметно подпитываясь от куба, чтобы как только уровень Силы достигнет нужного уровня, применить Печать Верности.

– А вот это ты не хочешь? – прорычал он и с размаху швырнул на землю небольшой темный предмет.

Он несколько раз подпрыгнул, перевернувшись в воздухе, подкатился к моим ногам и замер. Я слегка склонил голову, разглядывая круглый камень, черный, отполированный до блеска частыми прикосновениями.

Опасность я уловил слишком поздно, лишь когда он распался на две части и из выдолбленного внутри углубления высыпался серый пепел. Порыв ветра метнулся к нему, чтоб подхватить, не дать упасть, но… не успел. Неизвестный прах соприкоснулся с землей, и легкий дымок взвился в воздух, воскрешая дух и тело.

Ослепительно белый демон возник передо мной, как вспышка молнии, скрестил на груди обнаженные мускулистые руки, одновременно с этим аккуратно складывая за спиной огромные крылья.

– Я предупреждал тебя, привратник, – крикнул мне командир, – просил уйти по-хорошему. Ты сам виноват в том, что мне пришлось вызвать демона Мести. Теперь тебе не жить.

По правде говоря, я и сам вдруг так подумал, хотя на лице хранил выражение полной невозмутимости.

Цирон встал у меня за плечом и коротко спросил:

– Что я могу сделать?

– Отойти подальше, – посоветовал я. – Поверь, это будет мне лучшей помощью.

Наемник вновь беспрекословно выполнил мою просьбу, но больше я этому не удивлялся. Похоже, меня таки перестали считать совершенно никчемным магом, только и умеющим, что задирать нос.

А демон зря времени не терял, вперил взгляд в развалины дома и вытянул в их направлении левую руку. Что-то черное шевельнулось под землей, подползая ближе, и камни дрогнули. Души погребенных под ними убитых чужаков темными облачками вырвались наружу и на миг зависли. Я видел, как неохотно из клубящейся дымки свилась череда печальных и совсем незнакомых лиц, как они одно за другим проплыли мимо меня и наконец исчезли возле увенчанных длинными когтями пальцев.

– Ну вот, – удовлетворенно выдохнул демон. – Дань выплачена. Теперь можно и повоевать.

– Уверен? – надеясь выиграть время, спросил я, про себя прикидывая способы его уничтожения. До этого демонов на моем счету не числилось, как и всей прочей нечисти.

– Ага, – хищно улыбнулся он и меж сухих потрескавшихся губ показался кончик раздвоенного как у змеи языка.- А что, у тебя есть какие-то сомнения? Тогда должен разочаровать. Души у меня, и теперь по мною же установленному правилу я должен за них отомстить. Тебе. – Он зевнул и добавил: – Скучное дело, конечно, да и неблагодарное, но что поделать.

Коготь его правой ноги лениво прочертил на земле тонкую бороздочку. Глаза внимательно проследили, как она самостоятельно замкнула в круг чужаков и сразу загорелась ровным зеленым светом, теперь-то уж точно надежней некуда оградив их от моих посягательств. И тут же без всякого перехода, даже не поворотив головы, демон ударил меня в челюсть кулаком Силы. Ощущение у меня было, как у преграды, когда я со всего маху долбанул по ней своим молотом Мощи. Вот разве что зубы не вывалились. Зато летел я вплоть до самых развалин, как пушинка, а вот впечатался в них уж всей тушей, так что перед глазами заплясали искры.

Пока я поднимался с колен, вытирая кровь с разбитого лица, демон успел развернуться ко мне не слишком приятной рожей, сотворить копье из синеватого переливающегося металла с ярко горящим длинным зазубренным наконечником и теперь слегка подбрасывал его на ладони. И стоило мне распрямиться, как оно взметнулось в воздух и коротко свистнуло, за долю секунды преодолев расстояние между нами. Я выбросил руки вперед, надеясь мощным потоком Силы изменить его направление, но оказалось, что копье демона – это не какой-то там факел, покорно летящий в угол даже при слабом движении пальцев. Обвившие синий металл отблески моей магии скатились с него как огненные капли, ничуть не замедлив стремительный полет. Зазубренный наконечник почти коснулся моей груди, когда я каким чудом все же умудрился облечь себя в воздушные доспехи. Не скажу, чтоб это сильно смягчило удар, но хотя бы не дало копью прошибить меня насквозь. Да и чего еще можно было ожидать от доспехов, сплоченных вокруг себя в такой спешке?

Второй раз с земли я себя уже отдирал, смутно начиная подозревать сильное превышение уровня противника над своим собственным. Но сдаваться было еще рано.

– Ну, держись, – проскрежетал я, зло впиваясь пальцами в черный куб.

Огонь вгрызся в руку – и неистощимый камень в один миг наполнил меня Силой под завязку. Я понял, что переусердствовал, лишь когда в ладони осталась бесполезная ледяная крошка. Мой источник, который я опрометчиво считал чуть ли не вечным, в одно мгновение исчерпал себя до дна. Я разжал кулак, позволив ей высыпаться на землю, и взметнулся с колен.

Глаза демона, уже отряхнувшего руки с видом победителя, удивленно вспыхнули.

– Живучий, однако, – восхищенно протянул он. – Ничего, исправим. – И ринулся на меня.

Я же, трезво оценив свои познания кулачного боя, резко дернулся вбок. И уже оттуда, с дальнего расстояния, начал хаотично колошматить его с помощью воздушного тарана. Сначала он его игнорировал, но по мере учащения моих выпадов тихонько начинал звереть, понимая, что никак не может приблизиться ко мне вплотную. Почувствовав слабину, я свил пламя дракона, в моем исполнении целую огненную лавину, накрывшую демона с головой и уничтожившую все на своем пути еще так далеко, как только я мог видеть.

Дикий рев тряхнул землю под ногами, огненная волна схлынула, и демон выполз на меня с налитыми кровью глазами. Его кожа, некогда бывшая белее снега, теперь стала обжигающе красной на вид и сплошь покрытой вздутыми волдырями. Громадные крылья тоскливо обвисли, превратившись в неприглядные, обгорелые лохмотья. В общем, попортил я демону красоту так изрядно, что даже сам поразился.

– Убью-ю! – взвыл он, потрясая в воздухе здоровенными кулаками, и подобрал с земли ничуть не тронутое лавиной копье. Замахнулся.

Я отчаянно завертел головой, пытаясь нащупать в залитых тьмой углах наемника. Как мне не хотелось это признавать, но без его помощи сейчас было не обойтись.

– Цирон! – заорал я, чувствуя, что истекают последние секунды. – Да чтоб тебя, наемник, где ты?!

Он возник рядом, будто соткавшись из воздуха – на исполосованном лице мрачная решимость, глаза глядят на меня, как черная бездна. Я облегченно выдохнул и горячо зашептал:

– Делай что хочешь, хоть костьми ляг, но отвлеки его от меня на пару секунд, понял?

Цирон коротко кивнул и, на ходу занося меч, припустил к демону без лишних вопросов.

Что-что, а мечом наемник владел безупречно, это я еще в замке понял. Но там у него, похоже, была только разминка, а вот сейчас он бился всерьез. Его меч легко взлетал в воздух, со всех сторон нанося удары с такой быстротой, что даже демон не мог уследить за всеми выпадами, тем более, что он все еще не оставлял попыткок пришибить меня. От наемника он пока просто отмахивался. Но упорные нападки Цирона, пусть даже при всей их точности не наносящие ему особого вреда, все сильнее вынуждали демона опустить копье. Делать этого он очень не хотел, поэтому скосил глаза и, улучив момент, что есть силы приложил наемника невесть откуда взявшейся в другой руке полупрозрачной мерцающей кувалдой.

Если у Цирона и была какая-то защита от магии, то в этот раз я ее что-то не заметил. Он отлетел от демона вместе со своим мечом, упал навзничь на землю и больше не шевелился.

Сверкающий наконечник мелькнул в воздухе, но я уже был готов. В руках у меня билась полностью готовая, безупречно совершенная Печать Силы. Я угробил почти все, что мне было дано кубом, но заставил ее изменить свое действие – не отдать, а взять.

Знак достиг демона прежде, чем копье коснулось меня, и вгрызся в обожженную плоть. Изрядная доля чужой Силы отравляющим потоком хлынула в меня через протянувшуюся связь. Этого я предугадать не мог, поэтому от неожиданности задохнулся и едва устоял на ногах. Впрочем, даже знай я наверняка, что подобное заимствование крайне опасно, все равно бы не остановился, потому как другого выхода для меня просто не существовало.

Яд моментально влился в мою кровь, и мир закачался перед глазами. Но за долю секунды я успел заблокировать для себя ощущение нестерпимой боли от стремительно расходящегося по всему телу адского жара и сплотить вырванную Печатью хаотичную Силу. Сверкающий наконечник завибрировал, уткнувшись в тонкий слой воздуха перед ладонью моей вытянутой руки, как в скалу. С трудом подчиняя чуждую мне волю, я заставил копье развернуться и устремил его обратно, вынуждая ударить собственного хозяина. Покорно вспарывая воздух в бешеном броске, острие впилось прямо в пылающий на теле демона знак. Мой противник чуть покачнулся и изумленно опустил глаза, видя, как неохотно заструилась по груди темно-сизая дымящаяся кровь. Когтистая рука медленно поднялась, ухватилась за копье и рванула его.

От последовавшего зрелища меня замутило, и я поспешно отвел глаза, чтобы не видеть предсмертной агонии демона. Вот на зеленое кольцо вокруг чужаков смотреть было куда приятнее. Я мстительно прищурился, заметив, как оно сначала часто запульсировало, а затем разом потухло. Более ничем незащищенные люди сплотились вокруг командира, то и дело оглядываясь на него с глубокой тревогой.

Я сделал всего один шаг к ним, совсем крохотный, осторожный, но и этого хватило, чтобы яд демонической Силы всколыхнулся и ослабил воздвигнутый мной блокирующий барьер. Более ничем не сдерживаемая плотина боли прорвалась и швырнула меня на колени, дав сполна насладиться всеми оттенками причиняемых ею страданий. Едва не зарывшись лицом в землю, я согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух и чувствуя, как очаг жара, охвативший все тело, распаляется все больше, беспощадно давя мое слабое сопротивление. Боль туманила мозг, окутывая меня в кровавый туман, и вдруг отступила так же внезапно, как появилась. Все еще не веря и отчетливо слыша собственное тяжелое дыхание, я слегка приподнял голову, краем глаза замечая, как быстро успели приободриться чужаки. Только что насмерть перепуганные лица просветлели, а в кидаемых на меня взглядах застыло радостное предвкушение. Ну еще бы, маг того и гляди протянет ноги, а наемник, так тот и вовсе уже мертв.

Холодная ярость всколыхнулась внутри, заставив меня очень медленно разогнуться и прижать ладонь к груди, направляя в себя крохи моей личной Силы, чтоб они смогли уничтожить бурлящую в жилах отраву. А остаток заемной, слишком опасной, я незамедлительно потратил, отобрав у нее возможность ежесекундно впрыскивать в мою кровь все новые порции яда.

Печать Смерти, совсем слабенькая, едва заметно вспыхнула передо мной, оплела тонкими щупальцами и тут же, уловив тихий приказ, сорвалась в неистовом броске вперед, распахнув пышущие жаром челюсти. И замершая тишина ночи разбилась о взметнувшиеся в небо отчаянные крики, короткие предсмертные хрипы и проклятия. Вокруг меня завертелся безудержный бег Смерти, прервать который досрочно теперь не смог бы даже я, его создатель. Пылающее клеймо коротко касалось людей, высасывая жизнь и опаляя своим дыханием их плоть, и тут же неслось дальше, в один миг настигая следующую жертву.

Я стоял, покачиваясь из стороны в сторону, не отнимая ладоней от груди, и чувствовал, как жар яда постепенно затухает. Боль уходила, медленно, неохотно отступая перед целебной магией. Муть перед глазами рассеивалась, но все равно как в тумане виделись мне остающиеся позади самой древней Печати пустые, обгоревшие оболочки. А меж ними и еще живыми воинами метался командир с совершенно диким выражением лица и полубезумным взглядом.

– Меня! Убей меня! – в бессильной ярости кричал он, заслоняя своих людей, но каждый раз Печать безразлично обходила его стороной.

Я скользнул вокруг себя отстраненным взглядом и вдруг чуть нахмурился. Там, где совсем недавно лежал наемник, теперь было пусто. Неужели…

– Не меня ищешь? – сипло спросил Цирон и вышел из-за спины.

– Живой? – полуутвердительно прохрипел я. – Хорошо…

– Знаешь, маг, я тоже так думаю, – серьезно ответил он и посмотрел вперед. – Ну, ты тут и творишь…

Его голос слегка дрогнул, и я тоже повернул голову.

Круговерть Смерти замерла. Все чужаки, кроме командира, были безвозвратно мертвы, и слабость моего творения сделала их конец еще продолжительнее и страшнее, чем того бы хотелось даже мне. Командира же я тронуть не позволил, опасаясь за сохранность амулета. Знак, изрядно напитавшись Силой, торжественно повис посреди залитого мраком двора, и мне стоило больших усилий убрать его и на пределе своих возможностей вызвать другой.

Неуверенно ступая по вспаханной демоном земле, я подошел к командиру, упавшему на колени возле самого дальнего тела. Заглянул в мертвое лицо, сильно измененное воздействием магии, и все же узнал его.

Кайр.

Командир почувствовал, что я стою около него, и вздернул голову. Черная боль тоскливо посмотрела на меня из его глаз. Сердце неприятно сдавило в груди, но я знал, что мой взгляд остался безучастным. Потому что не было внутри ничего, кроме тупой, сосущей пустоты.

Я слегка шевельнул пальцами, и печать Верности зависла над командиром. Он не сделал ничего, чтобы помешать мне, и я долго наблюдал, как тихо-тихо сквозь боль проступает совсем иное выражение, а лицо его разглаживается.

– Амулет, – мягко сказал я и протянул руку.

Звезда немедленно перекочевала ко мне.

Покачнувшись, я обернулся к наемнику.

– Цирон, убей его. Я устал. – И не оглядываясь, побрел через двор в безотчетном желании как можно скорей оставить этот замок.

За спиной тяжко простонал воздух, раздался короткий всхрип и звук упавшего тела.

Дожидаясь наемника, я приостановился, прижавшись щекой к молодой, еще бархатистой коре юного дерева, и ажурная листва скользнула по моему лицу, источая наполненный печалью аромат. На душе было тяжело.

– Маг, – тихо окликнул меня Цирон, появляясь рядом, и тревожно коснулся моего плеча. – Идем?

Я устало покачал головой и оттолкнулся от дерева. Подкинул на ладони деревянный шар.

– Лучше переместимся. Нас всего двое, так что он потянет.

Цирон посмотрел с сомнением.

– Уверен?

– Нет, – усмехнулся я. – Ну ничего, если что, то либо придется в два этапа, либо где-то от середины пути пешочком.

– Тогда ладно, – облегченно выдохнул он. – В худшем случае хоть путь сократим.

Магия тускло зажглась – и ступни на миг оторвались от земли, листва закружилась над нашими головами, а лес словно сдвинулся, став выше и гуще. Я едва устоял, когда нас резко швырнуло обратно вниз и ноги вновь ощутили твердую опору. Цирон отчетливо и длинно выругался рядом, а я тяжело оперся рукой о ствол ближайшего дерева, горько рассмеялся. Да, вокруг был лес, тот самый, по которому нас вели синекожие. А вот Врат не было. И сколько я не крутил головой, так и не смог себе представить, в каком направлении они могут быть. Эх, не выдюжил таки шарик, померк, а ты тут теперь шарься в потемках, ищи. Я бросил его в траву и повернулся к Цирону. Тот, даже не дожидаясь вопроса, ткнул рукой вправо.

– Туда.

– Молодец, – похвалил я. – С тобой не заблудишься.

Он самодовольно хмыкнул.

– Ну, еще бы! Хенигас к себе в отряд кого попало не берет. Да и потом еще натаскивает. Хотя с ним в этот раз тебе было б лучше. Не пришлось бы своими ногами топать. Хенигас у нас со своим набором всевозможных чар почти что маг.

– Учту на будущее, – сухо ответил я, продираясь следом за ним сквозь чахлую, но жутко колючую поросль бледно-желтого цвета.

И тут случилось то, чего бы мне сейчас меньше всего хотелось.

Глава третья

Предупрежденный неслышным шепотом мира, я обернулся прежде, чем кусты за моей спиной раздвинулись с тихим шорохом. На свободное пространство выскользнул не только мой недавний провожатый, но и еще двое, не слишком обремененные одеждой, но зато с ног до головы увешанные замысловатыми предметами, никак не вызывающими у меня особого доверия. Милые змейки-браслеты угрожающе зашипели, даже не дожидаясь команды своих хозяев. Цирон мгновенно напрягся. Я видел, как он приготовился прыгнуть на синекожих бойцов, но почему-то в последний момент передумал. Причина столь непривычного для наемника промедления стала мне ясна двумя секундами позже – он оглянулся и я поймал его вопросительный взгляд. Что ж, я и раньше предполагал, что Цирон вовсе не дурак, чтобы кидаться на этих здоровяков без магического прикрытия от упомянутого ими недавно "убийственного" взгляда. Вот и спрашивает, могу ли я ему его обеспечить. Разочаровывать наемника мне ужас как не хотелось, но делать было нечего. Я едва заметно покачал головой, зная наверняка, что совершенно выжат, вплоть до крохотных запасов "на черный день", коими не пренебрегает ни один мало-мальски разумный маг. По лицу Цирона скользнула тень, и он с поразительной быстротой сменил угрожающий вид на абсолютно безразличный. Даже чуть отошел, показывая, что вести переговоры – а это единственное, что нам теперь оставалось – в нашей связке должен старший. То есть вроде как я.

Признаться, хоть до этого наемник и невероятно рьяно выполнял все мои приказы, казалось, что делает он это только исходя из весьма неприятной для нас обоих ситуации. И я никак не думал, что вслед за временной покорностью Цирона последует постоянная, не говоря уж о резкой смене ролей. А вкупе с моей утерянной боеспособностью такой неожиданный поворот и вовсе вызвал у меня не радость, а скорее уныние. Хотя с другой стороны ведь именно к этому я и стремился с самого начала, не так ли?

Что ж, за что боролся, на то и напоролся. Жаль, как всегда не вовремя.

И подумать только, ведь всего этого можно было избежать, если б чертов шарик с перемещающей магией донес нас до самых Врат, как ему и было приказано. Вот именно, если б… Из моей груди едва не вырвался тяжелый вздох. Легковерным я не был никогда, вот и сейчас особо не обманывался, взирая на лучащуюся дружелюбием улыбку вожака синекожего племени. Вряд ли он решил перехватить нас на обратном пути только чтобы поболтать или вновь сыграть роль безобидного проводника. Нет, он точно знал, что кроме как через их земли к Вратам больше никак не попасть, и преградил нам дорогу далеко не с самыми мирными намерениями. А жаль.

Я задрал голову, настороженно заглянув в вертикальные щелки предводителя. Он также молча смотрел на меня с высоты своего роста, и это несколько угнетало. Может, поэтому моя недавняя симпатия к нему как-то вдруг незаметно улетучилась сама собой.

– Я же говорил, что мы еще встретимся, – первым начал он.

"Ну, говорил. Что с того?" Это вовсе не повод вставать у нас поперек пути, когда только и думаешь, как бы доползти до Врат и не подохнуть.

– Рад, что ты так ответственно относишься к своим словам, – вслух произнес я совсем не то, что хотелось. – А у меня для тебя хорошая новость – мы как раз направляемся к Вратам. Так что скоро этот мир сможет вздохнуть спокойно.

Щелки стали еще уже.

– Вот как? Значит, ты нашел, что искал?

Осторожно.

– Нет, но зато получил точный ориентир. К сожалению, приход сюда с самого начала был ошибкой.

Бескровные фиолетовые губы предводителя слегка скривились, а взгляд странных глаз стал жестче.

– Врать ни к чему, Единый, – презрительно бросил он. – Ты нашел то, что искал, я знаю!

– Откуда такая уверенность? – насмешливо спросил я. – Ты что, следил?… Видел своими глазами, как мне в руки попадает это самое нечто? Тогда опиши, как оно выглядит.

Мой неуважительный тон и наглый вид ничуть не тронули самого вождя, очевидно, и не такое видавшего от вконец оборзевших чужаков, но зато взбесил его менее привыкшую к подобным перебранкам охрану. Оба бойца изменились в лице и не сговариваясь, дружно двинули на меня, при этом так и сверля своими щелками. Я мысленно прикинул, через сколько секунд меня хватит удар.

Короткий гортанный выкрик остановил их где-то на полпути.

– Стоять! – еще раз повторил предводитель, но уже на понятном мне языке.

Они неохотно повиновались. Один, с почтением глядя на него, выдал целую фразу, смысл которой так и оставался бы для меня загадкой, если б не весьма выразительный жест, а потом еще и кивок в мою сторону. Судя по всему, синекожий боец просил разрешения прикончить меня прямо на месте за невиданную дерзость.

– Нет, – коротко ответил вождь. – Мы еще не договорили.

Мне захотелось закатить глаза. Да ведь и так все ясно, чего ж время-то тянуть.

Взгляд вертикальных глаз переметнулся с бойца на меня.

– Итак, на чем мы остановились? – задумчиво проговорил мой собеседник и склонил голову набок.

– На том, что пора прощаться, – прямо ответил я. – Так что будь добр, не задерживай нас.

– Да-да, конечно, – согласился он. – Ты только отдай мне свою вещь и все, можете спокойно уходить.

"Ага, разбежался". Особенно после того, как меня на пару с наемником чуть из-за нее не угробили.

– С чего вдруг?

– Пусть зло останется у нас. Мы сможем позаботиться о нем должным образом. А именно, чтоб оно никогда больше не смогло никому причинить вред.

– Мило, – заметил я. – Но у меня несколько иные планы.

– Придется тебе их изменить, – твердо сказал он. – Или мои воины заберут его у тебя силой. Но тогда, боюсь, наемники так и не дождутся вашего возвращения.

Я слушал его и не верил своим ушам. Все в этом мире было каким-то неправильным. Странное небо, неживая природа, синекожие племена. И история, только что благополучно завершившаяся, повторялась вновь, но теперь в роли чужаков вынуждали выступать нас с Цироном.

Я криво усмехнулся и вытащил амулет. Взвесил его на руке. Тяжелый взгляд предводителя метнулись к нему, вбирая неясные письмена магического ореола.

– Хочешь забрать себе? – спокойно спросил я. – Нет ничего проще. Ты просто примени свой хваленый взгляд, ну тот, что укладывает наповал.

– Это всегда успеется, – возразил он. – А пока ты не одумался, пусть мои воины разомнутся малость. Полезно будет.

Кому – я спрашивать не стал, дабы не выставлять себя полным идиотом. Вместо этого прикинул, смогу ли хоть что-то им противопоставить, и пришел к крайне плачевному выводу – в ближайшие пару часов от меня толку будет, как от придорожного столба.

Цирон подкрался ко мне своей неизменной кошачьей поступью.

– У нас проблемы? – вкрадчиво осведомился он.

Я вздохнул и не удержался от саркастического замечания:

– И как это ты догадался?

– Чего ерничаешь? – упрекнул он меня. – Лучше говори давай, что делать будем.

– Если честно, то у меня идей – ноль, – честно признался я.

– Тогда слушай мою. Так как амулет у тебя, то давай мотай. Куда – знаешь. Я их как-нибудь задержу, так что время у тебя будет. Главное, чтоб ты до Хенигаса добрался, а там как-нибудь управитесь.

– Щас, – ощерился я. – Ты что, совсем дурак? Да тут, поди, бойцов вокруг не один десяток. Ну удержишь ты… парочку, если особо повезет. А про остальных подумал? Их ты на кого повесить собираешься?

Наемник сверкнул глазами, но счел за благо промолчать.

– Ну как, все обсудили? – донесся до нас невозмутимый голос предводителя племени. – Дошло до вас, надеюсь, что шансы на победу отсутствуют?

– Дошло, – огрызнулся я. – Да только амулета ты все равно не получишь. Только через мой труп.

– Два трупа, – поправил меня Цирон.

Вождь укоризненно покривил губы, сделав при этом такую гримасу, что мы сразу почувствовали себя глупее некуда, и пожал плечами.

– Сами напросились, – с еле уловимой ноткой сожаления произнес он.

Натасканные бойцы по его тону сразу догадались, что от них требуется, и неторопливо, вразвалочку, двинулись на нас. По выражению их лиц я понял, что серьезными противниками нас не считают. Так, чем-то вроде слабенькой и короткой разминки.

Цирон, тот, понятно, сразу схватился за свой меч. Я, чтоб не отставать, достал кинжал. Наемник недоуменно покосился на мое оружие, и я понял, что будь мы сейчас не здесь, а где-нибудь в другом месте, он бы заржал от одного вида моего миниатюрного вооружения. Здесь же ситуация не располагала, так что он просто одарил мой кинжал пренебрежительным взглядом и отвернулся.

– Слышь, маг, – все таки не удержавшись, процедил он сквозь зубы. – Держись ты лучше у меня за спиной. А ножик свой не убирай. Если совсем худо станет, – а произойдет это очень скоро – то пригодится: сначала мне горло перережешь, а потом себе. Поверь, это будет лучше, чем попасться живьем им в лапы.

При этих словах я внезапно испытал к себе острое презрение. Нет, наемник вовсе не сказал сейчас ничего оскорбительного, только одну лишь правду. Он не надеялся всерьез на то, что нам удастся прорваться к Вратам, и не пожелал, чтобы такую надежду лелеял я. Потому и предупредил, чтоб я был наготове и не медлил, когда наступит это самое "худо".

Впервые, наверное, я был столь жалок даже в своих глазах с этим кинжалом в руке, с пустой головой, из которой напрочь вышибло все мысли. "Маг, – с сарказмом подумал я. – Совершенно ни на что не годный…" И это ироническое отношение к самому себе позволило мне по-новому взглянуть на ситуацию, так, как смотрел бы мой учитель, а не желторотый, раскисший при первом же серьезном препятствии Единый.

Ну нет у меня Сил. Да, бывает и такое в жизни каждого мага да при том немыслимое количество раз. Так что ж теперь ложиться и помирать, или начинать спешно жалеть себя, родимого? И ведь именно это я только что и собрался сделать, хотя нужно сейчас совсем другое. Я ведь не просто маг, а ученик Шеррая. Зря он, что ли, столько лет вбивал мне в голову не только одни заклинания, но и знания о всевозможных амулетах, не зависящих напрямую от наличия Силы в хозяине и от ее количества. Что он там говорил о сдвоенных и строенных амулетах – то, что это одинаковые, вплоть до самых мельчайших деталей, предметы. И что Сила их тем убийственней, чем больше одинаковых амулетов у одного человека. Самые слабые – это те, что поодиночке. Двойные уже лучше. Ну и предел мечтаний любого мага – это обладание тремя предметами сразу.

Я поднял руки, вглядываясь в свои перстни так, словно видел их в первый раз. Везде одна и та же змея, обвивающая пальцы длинным гибким телом. Крошечные рубиновые глаза переливаются, острые, загнутые назад ядовитые зубы удерживают гладкий шар.

Как же я раньше не замечал этого? Мои перстни и есть тот самый строенный амулет, о котором упоминал Шеррай.

Я вытянул руки перед собой, лихорадочно ища подступ к ним.

"Позови – и знание войдет в тебя", – всплыли слова из глубин памяти.

Да, учитель, я сделаю это. Я помню, как.

Перстни нагрелись, и тихий змеиный шепот попросил: "Кровь".

Я не медля закатал рукав и прочертил лезвием кинжала длинную полосу от запястья до локтевого сгиба, тотчас налившуюся требуемой темно-вишневой влагой. Перстни исчезли, черпая для себя Силу в моей крови, крови не простого человека, а мага. Три величественные змеи возникли передо мной и наемником, загородив нас от надвигающихся синекожих. Гибкие тела лениво покачивались из стороны в сторону, и в этом неторопливом движении мне чудилась смертельная по своей молниеносности опасность. Одна из них обратила ко мне свой рубиново-алый вопрошающий взгляд.

"Чего ты хочешь?"

"Добраться до Врат этого мира".

"Тогда приготовься платить".

Мягкое сияние окружило змей и по мере излучения Силы, заключенной в моей стекающей по руке крови, оно становилось все ярче и ровней. Цирон опустил меч и подхватил меня в тот момент, когда невидимые жадные челюсти защитниц, желая убыстрить процесс, впились в рану, дабы не довольствоваться лишь близостью источника, а заглатывать Силу прямо из него.

Сначала светло-коричневые, не выше меня ростом, змеи начали стремительно изменяться, меняя окрас на ярко-салатовый с тонкой желтой полоской вдоль всего тела. Две боковые змеи придвинулись к центральной и стали медленно срастаться с ней, растекаясь зеленоватым ореолом ввысь и вширь. Я наблюдал, как постепенно сливаются в одну три приплюснутые головы, как тускнеет рубиновый взгляд, теряя свою остроту и пронзительность. Яд медленно стекал с зубов, меж которых то и дело просовывался длинный раздвоенный на конце язык, тяжелыми каплями падал на землю, шипел при соприкосновении с ней и тогда в воздух поднимался легкий сероватый дымок.

Оба синекожих бойца давно остановились и полиняли до бледно-сиреневого, во все свои щелки уставившись на то, как проявившись из ореола, приподнялась над землей на кольцах своего тела и царственно замерла змея.

Одинаковый глухой возглас вырвался у них из горла, и бойцы опустились на колени, с благоговейным трепетом взирая на творение моих перстней. Предводитель их тоже окаменел, но падать на землю и биться об нее головой в священном экстазе явно не собирался. Просто стоял и пристально разглядывал обрастающую мощными крыльями змею. Потом сдвинулся в сторону ровно настолько, чтобы увидеть за ней меня. Его губы тут же искривила презрительная усмешка, и он обернулся к бойцам.

– Это не наша Священная змея! – зло рявкнул он. – Всего лишь магический обман. Так что хватит валяться на земле и закатывать глаза. Вставайте, не позорьте мое племя!

– А ты в этом совершенно уверен? – слабым голосом спросил я. Предводитель ожег меня гневным взглядом.

– Конечно, – отрезал он.

– А вот они, – кивнул я на его бойцов, – нет. Да и остальные вряд ли тебя поддержат.

Змея расправила крылья, и я уловил в ее коротком шипении приказ. Потянув Цирона за рукав, я глазами указал на чешуйчатую зеленую спину. Наемник соображал быстро, и повторного намека не потребовалось. Он забрался на змею так сноровисто, будто каждый день только тем и занимался, что летал на всевозможных видах рептилий. Удобно устроившись между крыльями, он ухватился за одно, наклонился и протянул мне руку, помогая забраться и усесться позади себя. Предводитель синекожих так и не тронулся с места, хотя мог остановить нас в любой момент. Для этого просто надо было броситься вперед и свернуть шею нашей защитнице, что при его росте и силе вряд ли представляло слишком уж большие трудности. А если еще проще, то задействовать свой смертоносный взгляд. Но он ничего не делал, и я его отлично понимал. Он оказался единственным из синекожих, кто не поверил в истинность ожившего символа их веры, и сделай он сейчас хоть что-нибудь ему во вред – и его бойцы в праведном гневе будут думать не о том, как убить нас, а как избавиться от посягнувшего на священное пресмыкающееся вождя.

Огромные крылья сделали два могучих взмаха и оторвали змею вместе с нами от земли. Я прикрыл голову и пригнулся, когда наша летающая рептилия вломилась в кроны деревьев, и сверху посыпались сучья, достаточно острые, чтобы выколоть глаз. Змея повертела приплюснутой головой, несколько раз плюнула ядом – и ветви заполыхали, взяв нас в огненное окружение. В воздухе мгновенно распространился странный пряный аромат.

– Из огня да в полымя! – прикрыв лицо, прокричал мне Цирон.

– Он еще жалуется, – проворчал я как бы про себя. – Можно подумать, у нас было до черта и больше способов смыться отсюда.

Змея, наконец, выжгла достаточно ветвей вокруг, чтобы суметь с расправленными крыльями протиснуться в образовавшуюся дыру в переплетенных кронах деревьев. К этому времени мы с наемником уже изрядно обуглились, успев похлопать себя по волосам и одежде, гася беспрерывно сыпавшиеся искры. Я уныло оглядел свой некогда красивый балахон, теперь весь изорванный и прожженный в стольких местах, что о починке не могло быть и речи. Про себя решил, что стяну его, как только ноги мои коснутся земли, и хотя тогда на мне останутся только рубашка и штаны, заправленные в мягкие кожаные сапоги – то есть одежда, не слишком приличествующая магу – все таки это будет лучше, чем разгуливать в моем нынешнем виде несчастного погорельца.

Вырвавшись из плена чащи, змея будто увеличилась в размерах, свободно распластавшись в воздухе во всю свою немалую длину. Ее хвост посверкивал зеленой чешуей и непрестанно извивался, повторяя неторопливые движения тела. Подхватив направление ветра, змея устремилась на восток, несясь легко и стремительно. Я мертвой хваткой вцепился в небольшие твердые наросты на ее спине и точно знал, что отодрать от них руки мне будет потом крайне трудно.

Было немного страшно. Хотя бы потому, что я никогда раньше не поднимался на такую высоту. Кажется. Вниз я старался не смотреть, боясь, что обалдею от открывшегося вида и невзначай сверзнусь со скользкой холодной спины. Цирон, судя по всему, чувствовал себя немногим лучше моего, и только гордость не позволяла ему показать недостойную воина слабость.

Все мои опасения насчет обстрела с земли быстро рассеялись. Попасть в нас с Цироном, полностью скрытых за огромными крыльями, и при этом не поранить олицетворение своего божества было практически невозможно. И хотя я не сомневался, что средства для этого у синекожих имеются в избытке, никто на опасный подвиг так и не решился. Благоразумие племени, конечно, радовало, но расслабляться я не спешил, боясь, что какую-нибудь подлость под конец оно все же подстроит.

На высоте мне как-то трудно было сообразить, летим мы уже несколько минут или всего лишь секунд, но на всякий случай я покрепче сжал колени и осмелился искоса глянуть вниз. Просто из любопытства, которое меня вообще-то еще ни разу до добра не доводило. И как раз вовремя. Деревья в одном месте расступились, открыв моему взгляду знакомые Врата, а рядом группку людей. Я даже чуть взвизгнул от восторга, разглядев среди них фигуру Хенигаса. И тут же подумал, что это до чего ж надо было дойти, чтобы радоваться ненавистному наемнику. Змея тоже скосила свой красный глаз, уточнила место доставки и вдруг сложила крылья и камнем рухнула вниз. Желудок у меня с поразительной скоростью подскочил к горлу, а сердце провалилось в пятки и замерло ровно на столько секунд, сколько мы с оглушительным свистом неслись к земле. Глаза и рот у меня округлились до величины среднего блюдца, но я не орал, да и то лишь потому, что не мог выдавить ни звука, хотя так хотелось…

Темный пятачок надвигался как могила, распахнувшая свою пасть и давно готовая поглотить любого. Я вообще-то всегда охранными молитвами брезговал, но тут вдруг смертельно захотелось хоть мысленно прочесть одну из них. Как на зло именно в этот момент мне на ум не приходило ни строчки. Только начало: "Да сохрани меня…" Вряд ли этого было достаточно для спасения, но большего я не знал, поэтому удовольствовался тем, что просто повторял эти три слова.

Не знаю, оказала ли свое избавительное действие молитва или это сработала моя личная удача, но около самой земли змея развернула крылья, резко замедлив падение, и приземлилась довольно мягко, оттеснив отряд наемников к самым деревьям.

Меня лихорадочно трясло. Судорожно вцепившиеся в наросты пальцы побелели от напряжения, а зубы выбивали частую дробь. По лицу обернувшегося ко мне Цирона крупными каплями стекал холодный пот. Наемник был так бледен, словно всю жизнь безвылазно провел где-нибудь в подземелье, глаза его едва не вылезали из орбит, а из горла вырывались странные звуки.

– В-вот и д-долетели, – стараясь не слишком заикаться и потише стучать зубами, произнес я да еще сумел выдавить бодрую улыбку. Лицо у меня при этом так перекосилось, что выражение получилось еще то.

– Ага, – слабо откликнулся Цирон и принялся неловко слезать с чешуйчатой спины. На этот раз все у него получилось гораздо медленней и без единого намека на не так давно проявленную сноровку.

Я скатился со змеи и вовсе кулем просто потому, что даже на земле меня не держали ноги. Неприятная слабость чувствовалась в области колен и уходить в ближайшее время явно не собиралась.

"Еще что-нибудь, хозяин?" – раздалось в голове вкрадчивое шипение зеленой гадины.

Сил у меня хватило, только чтобы отрицательно покачать головой.

Змея, понявшая по моему нетвердому мотанию башкой, что необходимость в ней отпала, с невероятной скоростью разлепилась в исходные три. Все они уменьшились до высоты моего роста, их зеленая чешуя приобрела изначальный коричневый оттенок – и защитницы исчезли, вновь материализовавшись в три моих перстня.

Больше медлить было нельзя. Теперь, когда объект поклонения благополучно испарился, нас всех могли спокойно прибить в любой момент. Конечно, предводителя мы изрядно опередили, и вряд ли он так же быстро сможет достичь Врат, но рисковать мне как-то не хотелось. Кто их знает, этих лесных дикарей, какие у них там способы передвижения имеются на крайний случай.

Поэтому я коротко скомандовал опешившим наемникам:

– А теперь уходим! – И сцапав за повод своего серого жеребца, первым торопливо захромал к Вратам.

Мрак стремительно накрыл меня и тут же остался за спиной, а перед глазами открылась знакомая тропинка моего родного мира. И хотя здесь, в чаще, невозможно было разглядеть хоть что-либо за плотной завесой деревьев, я точно знал, что за ней, вдалеке четко выделяется на фоне темнеющего неба гора и Темный замок моего учителя.

Получив от меня недвусмысленный приказ, сюда же мрак Арки привел и наемников. Конечно, разумнее было бы выбрать Убежище, но я, памятуя слова Цирона, не был до конца уверен в том, что мне там будут рады. А раз так, то лучше не соваться, а переждать ненастье в пустующей крепости. Как-никак она довольно долгое время была моим домом и вряд ли Шеррай стал бы протестовать против моего водворения в своем замке.

Я отошел, терпеливо дожидаясь, когда выползут последние наемники, тянущие за повод заупрямившихся лошадей, и уже приготовился ответить на все нападки Хенигаса одним видом амулета. Но он как обычно спросил вовсе не то, что я ожидал.

– Почему сюда? – удивленно огляделся он.

– Ну… – я покосился на Цирона и замялся. Хенигас перехватил мой взгляд и повернулся к нему. Тот слегка побледнел. – Я решил, что так будет лучше.

– Ты решил? – с ударением произнес наемник. – Запомни, маг, в моем отряде право принимать решения есть только у меня. Ладно, пока забудем. Лучше ответь на другой вопрос: для кого эта дыра должна быть лучше? Не для тебя ли?

– А если и так, – огрызнулся я, почувствовав, как во мне вновь закипает не так давно унявшаяся злость, – то что?

Хенигас стиснул челюсти, сверля меня свирепым взглядом, но тут неожиданно вмешался Цирон.

– Оставь его, – примирительно сказал он. – Ты же видишь, как измотан я, а магу пришлось во сто крат хуже. Он взвинчен, устал, потерял кое-что из своих магических штучек… Зато амулет для Веланда мы достали.

Хенигас лениво повернул к нему голову, обозрев своего воина с крайне заинтересованным видом.

– Ты что же, нанялся ему в защитники? – слегка растягивая слова, ядовито спросил он.

– Нет, но… – слабо запротестовал было Цирон, как его прервал дружный гогот остальных наемников.

Я окинул их непривычным для себя ледяным взглядом, давшимся неожиданно легко. Просто вспомнил тела распластанных чужаков и вихрь новых ощущений от осознания нового для себя качества убийцы в тот момент, когда шел от их командира к деревьям. А еще протяжный стон воздуха, когда его рассек меч Цирона.

Наемники с удивлением увидели в моих глазах спокойную ярость с небольшой примесью презрения и притихли.

– Отстань от Цирона, Хенигас, – удовлетворившись выражением явного замешательства на непробиваемых мордах воинов, я отвернулся от них. – Тебе не понять… Вот, возьми амулет, – вытащил я его из потайного кармана потрепанного балахона и протянул ему, – и можешь идти… хвалиться Веланду. Его приказ выполнен в кратчайшие сроки, а с меня снят груз уплаты долга за посвящение. Надеюсь, его это вполне удовлетворит.

Теперь, когда мои карманы были пусты, я наконец мог преспокойно стянуть верхнее одеяние через голову, что и сделал с величайшим наслаждением. Внимательный взгляд темных глаз Хенигаса тут же уцепился за мой кинжал, небрежно заткнутый за пояс. Кажется, вид его был для него внове.

– Не знал, что ты носишь оружие, – с легким удивлением произнес он.

– Так, на всякий случай, – равнодушно ответил я. – Кстати, почему ты все еще здесь? Старший ведь прямо таки жаждет заполучить амулет, а ты торчишь тут, подвергая его такой изощренной пытке ожиданием.

Наемник замечание пропустил мимо ушей, вместо этого вперив в меня изучающий взгляд, в котором помимо всего прочего сквозило мучительное недоумение.

– Ты какой-то странный стал, – задумчиво сказал он. – Совсем другой…

– Все мы меняемся, – резко ответил я. – Да, меня тут просветили насчет моего теперешнего положения в твоем отряде и нежелательности далее мозолить глаза Веланду, так что можешь не трудиться мне что-либо объяснять. Видишь замок? О, прости, отсюда его не разглядеть. Так вот, понадоблюсь – найдешь меня там. В Убежище я с вами, понятно, возвращаться не стану. Мне такое счастье ни к чему.

Хенигас приподнял подбородок, устремив взгляд сквозь лесную чащу, как я понял, точнехонько на вершину каменистой горы, медленно кивнул:

– Хорошо… Пожалуй, так действительно будет лучше. Что ж, раз ты теперь в курсе, то я отправлюсь к Веланду, передам амулет и выслушаю дальнейшие распоряжения. Людей своих я забираю с собой.

– Скатертью дорога, – устало бросил я, поманил к себе своего гнедого и конь послушно подошел ко мне. Умные влажные глаза смотрели так преданно, что я не удержался, похлопал его по шее, погладил бархатистую морду и только после этого забрался в седло. Хенигас отодвинулся, когда я развернул коня и направил его к тропе, ведущей из чащи прямиком на гору.

Удержаться в седле после того, как змеи довысосали то, чего, казалось, уже быть не могло, да еще при подъеме по узкой, петляющей дороге было сложновато. И все же я испытывал облегчение, с каждым шагом становясь все ближе к замку. Огорчало одно – Шеррая я там не уже найду, разве что старого слугу, обладающего полным запасом магических приемов для бесхлопотного ведения такого большого хозяйства. И я оказался прав. Высоченные ворота отворились, когда я еще находился за десять шагов от них. Морщинистое лицо виднелось издалека бледным овалом, а остальное и вовсе сливалось с темнотой. Это верный слуга Энир вышел поприветствовать возвращение хоть кого-то из владельцев замка.

Я въехал во двор, и ворота тут же закрылись за спиной, сами собой защелкнувшись на все запоры. Я сполз на землю, и поводья тут же подхватили услужливые руки вынырнувшего откуда-то сбоку мальчишки. Я удивленно воззрился на него, и слуга поспешно отвесил тому подзатыльник. Мальчишка, обиженно шмыгнув носом, быстро смылся вместе с моим жеребцом в конюшню.

– Не обращайте внимания, господин. Это так, мне в помощь, – торопливо объяснил Энир. – Стар, одному трудно.

– Оставь, – поморщился я. – Бери себе кого хочешь. А сейчас будь добр, приготовь мою комнату. Я устал как собака.

– Все уже готово, – тут же ответил он и добавил, поймав мой недоуменный взгляд: – Меня предупредили, что вы можете вернуться в любой момент.

– Да? – вскинул я брови. – Кто и когда?

– Так только что, хозя… – и умолк. – То есть я хотел сказать, ваш учитель перед тем, как покинуть нас навсегда. – Голос его стал жалобным. – И как же я теперь без него, столько лет вместе и вот…

– Не ной, – утомленно попросил я. – Самому тошно. Ничего не поделаешь, Энир, как-нибудь справимся. Ты не стесняйся, не хватает рабочих рук – возьми еще кого-нибудь, обучи всему, что сам умеешь. И тебе легче, и в доме не так пусто.

Я взглянул на главную четырехгранную башню с зубчатыми стенами, надежно укрывавшую хранимые в ней сокровища. Сколько помню, никогда не упускал случая надолго засесть в библиотеке на третьем ярусе, пошел бы туда и сегодня, если б не валился с ног от усталости.

Я еще раз жадно оглядел башню и тут же одернул себя. Нет, уж лучше сначала отдых, а потом все остальное.

Внутри жилища Шеррая, сложенного из огромных каменных глыб, царил строгий порядок. За его поддержанием следил самолично Энир, хотя в покоях хозяина это правило не действовало. Там все всегда лежало только так, как оставлял древний маг, и если во время наведения чистоты старым слугой что-то по недосмотру сдвигалось, то всегда тут же опасливо водворялось им на место. Энир знал – цепкий глаз хозяина вмиг заметит малейшую неточность и тогда бури не избежать. К счастью, память у слуги была преотличная, и он всегда заранее в один миг охватывал всю комнату, запоминая, где, что и как лежит.

Сейчас его водянистые глаза следили за мной с тщательно затаенной опаской. Я не знал, что едва войдя в замок, с ходу нарушил целостность установленной владельцем магической охраны, до того на протяжении многих столетий не допустившей ни единого сбоя. Она не сделала бы этого и сейчас, но вмешательство той женщины с застывшими глазами затронуло помимо моей и другие судьбы. Энир почти с ужасом наблюдал, как право исключительного входа в сам замок для него и хозяина, тремя днями раньше включившее также неизвестного бесчувственного мага, притащенного им невесть откуда, расширилось до невозможности. А попросту было вовсе уничтожено совершенно новой магической аурой так называемого молодого господина. То, что начиналось, как небольшой, тщательно спланированный обман, на глазах превращалось в совершенно неконтролируемый водоворот событий. И лишнее подтверждение этому то, как был ошарашен сам Шеррай, вынужденный покинуть свой замок в величайшей спешке, едва одинокий всадник показался вдалеке.

Я равнодушно миновал просторный зал, где учитель некогда принимал не слишком желанных гостей, а после того, как его против воли сделали призраком, занимался со мной тренировками, дернул дверь в противоположном конце и плотно притворил ее за собой. Эта маленькая каморка была личным изобретением учителя и ставила в тупик любого любопытного гостя, который по глупости решал в отсутствие хозяина пошариться по крепости, надеясь чем-нибудь поживиться. Когда-то для меня было большим открытием узнать, что существуют два различных замка – один давно необитаемый, полуразрушенный, разграбленный, вызывающий у пробравшихся за его стены воришек только сожаление о впустую потраченном времени. Другой – тот, что видели Шеррай, приглашенные маги, я и слуга. Теперь, правда, прибавился еще тот мальчишка, но вряд ли он посмеет распустить язык. Энир настолько свято чтит покой своих хозяев, что в определенные моменты даже Шеррай не решался возникать против его слишком резких решений в отношении незваных гостей. Правда, ограничивались таковые исключительно приведением в готовность различных охранных сил вокруг замка.

Признаться, крепость в качестве древней развалины я никогда не видел, а благодаря стараниям неутомимого слуги вообще жил очень спокойно, ничуть не отрываясь от процесса обучения.

Незаметные глаза охранной магии внутри каморки вмиг признали меня и стены растаяли, открыв широкий и нескончаемо длинный коридор. Вдалеке он образовывал собой своеобразную каменную лестницу с гладкими, выложенными плитами площадками, и не прерываясь, поднимался до последнего этажа. Там он преобразовывался в открытую галерею, опоясывающую верхний ярус и вновь приводящую вниз. Большая часть комнат вряд ли вообще когда-то была жилой, что же касается тех немногих, коими все же пользовались время от времени, то и им теперь была уготована та же участь. Для двух человек – мальчишка не в счет – места здесь хватало, чтобы не один месяц жить, каждый день переезжая в новые покои.

Поглощенный воспоминаниями, я не скоро дотащился до своей личной комнаты, по размерам напоминающей покои какого-нибудь короля, свихнувшегося на любви к простору. Лично мне больше была по душе комната в башне, гораздо более уютная, но предназначенная скорее для работы, а не для отдыха. Здесь же во всю стену расположились шкафы – и куда мне столько одежды? – массивная кровать с заботливо откинутым одеялом и… я не поверил своим глазам, лохань, доверху наполненная горячей водой. Если б я знал об этом раньше, то двигался бы намного быстрее, но волноваться было не о чем. Все это Энир приготовил заранее и вода ничуть не остыла, так как слуга задействовал простенькое заклинание, поддерживающее постоянную температуру. На низеньком столике также лежали приготовленные полотенца и теплый халат. Камин, достаточно огромный, чтобы отопить всю комнату, жарко полыхал, глодая толстые поленья.

Я торопливо стянул одежду, небрежно бросил ее на кресло и залез в лохань, с наслаждением погрузившись в горячую воду. Блаженно прикрыл глаза и расслабился. Казалось, что вот так бы и лежал всю жизнь. Никто не дергает, не шпыняет ехидными замечаниями. Тишь да благодать…

Вволю наплескавшись, я вылез, протопал босыми ногами до столика и стянул с него пушистое полотенце. Вытерся им и накинул на себя темно-синий халат. В дверь тут же постучались и, не дожидаясь ответа, вошли.

Слуга важно прошествовал мимо меня, неся на подносе несколько прикрытых чистым полотенцем глубоких тарелок, блюдо со свежим горячим хлебом, графин с вишневой жидкостью и бокал на тонкой длинной ножке. Сбоку лежали тяжелые столовые приборы. Наклонившись, он поставил все это на опустевший столик, приподнял графин, до середины наполняя бокал вином.

– Энир, ты – чудо! – восхищенно заявил я, потянув ноздрями. Соблазнительные ароматы заполнили всю комнату целиком, разжигая во мне зверский аппетит.

Слуга скромно потупился, но по лицу было видно, что похвала пришлась ему по душе. Осторожно сняв полотенце с тарелок, он незаметно покосился на меня, ожидая ответной реакции.

Я едва не подавился слюной, завороженно взирая на открывшееся великолепие. Горячий острый суп, жареные куропатки, тушеная крольчатина, золотистый картофель, ароматная рыба, подрумяненные на слабом огне всевозможные овощи, сладкий пирог, хлеб с похрустывающей корочкой.

Мною овладело желание обойтись без всяких столовых приборов вообще и хватать все это руками, при этом каждый раз облизывая пальцы.

– Энир, поужинаешь со мной? – жадно подтянув к себе тарелку с супом и вооружившись ложкой и куском горячего хлеба, спросил я.

– Ешьте, ешьте, – заботливо ответил слуга. – Если мало – еще принесу, вы только позовите. А я пока к себе пойду. Мне на ночь есть нельзя, потом не засну. А вам для восстановления сил надо, так что приятного аппетита.

– Спасибо, – невнятно промычал я, занятый поглощением пищи.

Довольно быстро разделавшись с супом, я приступил к сочному мясу. Обжигающе-горячий сок тек по пальцам, и я то и дело их облизывал, как никогда радуясь в этот момент, что нахожусь у себя в комнате, а не в городе Единых. Вот там-то уж точно пришлось бы есть с постной физиономией в обществе пары десятков магов, строго соблюдая все приличия. Да еще и голодным, поди, встал бы из-за стола. Ну и где тут удовольствие?

А тут хоть и ведешь себя как оголодавший дикарь, зато пища от этого становится только во сто крат вкуснее.

От тарелок я оторвался, только когда там остались одни кости. Графин наполовину опустел, но я для крепкого сна налил себе еще бокальчик, с трудом поднялся из-за стола и устроился с ним поближе к камину. Так и задремал.

Открыл глаза, только когда услышал тревожный звон. Это замок привел в действие большой колокол на одной из башен. Я вскочил, обалдело обвел спальню взглядом. Бокал из моей руки исчез, как и мокрое полотенце с подносом и грязной одеждой. Значит, заходил Энир и скорее всего сразу же, как только я заснул. А теперь уже утро, в комнате светло, камин давно погас. И этот колокол трезвонит не переставая, возвещающая тем самым, что на замок напали.

Я скатился с четвертого этажа в чем был, босой, и припустил по коридору, на ходу приглаживая растрепанные волосы. Навстречу мне выскочил невероятно серьезный Энир.

– Повода для беспокойства нет, – тут же уведомил он меня. – Я позабочусь о том, чтобы эта кучка воинов навсегда забыла дорогу сюда.

– Воинов? – переспросил я.

– Вроде как, – пожал он плечами. – На грабителей не похожи, но все при оружии, всадники, целый отряд.

Я на миг закрыл глаза.

– Это наемники Единых. Прости, Энир, я совсем забыл тебя предупредить. Впусти их и веди сюда, а я пока пойду переоденусь.

Лицо слуги приняло скептическое выражение

– Может, лучше пусть подождут во дворе? Хотя… нет, тут мне будет легче за ними присматривать.

Я удовлетворенно кивнул и потопал обратно по холодному полу, поджимая пальцы босых ног. В комнате на постели уже лежала не замеченная мной впопыхах чистая одежда. Я быстро натянул серые замшевые штаны, привычно заправив их в вычищенные сапоги. Накинул свободную рубашку, застегнул пояс, прицепив к нему свой кинжал в заботливо подобранных Эниром ножнах – и когда только все успевает! – подошел к шкафу и распахнул дверцы, выволакивая из него первое же попавшееся мне в руки верхнее одеяние мага. Критически осмотрев его со всех сторон, вспомнил, как оно затрудняло мои движения, и швырнул его обратно. И так сойдет.

Зеркало на стене отразило нечто, отдаленно смахивающее на героя из какой-нибудь древней легенды. Ну того, который с одним кинжалом ходит на всех чудовищ подряд. Мага в моем нынешнем виде заподозрить было просто невозможно.

Наемники к этому времени вполне непринужденно расположились вдоль стен зала под зорким оком Энира. Мальчишка, уже успевший с утречка схлопотать обязательный подзатыльник, спешно уводил коней со двора в конюшню. Его глаза ярко блестели, он все еще не мог отойти от восхищения, испытанного им при виде столь редких гостей, хотя никто больше их появлению не обрадовался. Энир вмиг стал еще мрачнее, нежели обычно, а молодой маг вообще носа во двор не казал.

В ожидании Хенигас неторопливо прохаживался вдоль ряда своих воинов, со спокойным равнодушием рассматривая украшенный потрескавшимися фресками потолок и потускневшие картины на стенах. Изредка переводил взгляд на нахохлившегося слугу, словно удивляясь, как это их вообще допустили в святая святых древнего мага. Я вышел из вновь замаскировавшегося под тупик коридора на середину зала. Энир тотчас подался ко мне, с немым вопросом заглянул в глаза и тихо выскользнул во двор, оставив меня наедине с наемниками. Хенигас, при виде меня оставивший пустое хождение и для солидности прислонившийся к стене, после секундного размышления все же отлепился от нее и, непринужденно улыбнувшись, шагнул мне навстречу.

– Доброе утро, – холодно поприветствовал я его. – А вы быстро.

– Потревожили ваш покой, многоуважаемый маг? – участливо поинтересовался Хенигас. – Вы уж нас извините, мы народ темный, необразованный…

– Ой, не начинай, – поморщился я. – Если не ошибаюсь, я тебе пока никакого повода не давал, а ты уже принялся оттачивать на мне свое остроумие. Давай ближе к делу. Зачем пожаловал?

Наемник тихо усмехнулся. Я посмотрел на него, и меня охватило смутное подозрение, возникшее еще тогда, в чаще, что Хенигас бывал здесь раньше. И может быть, даже не один раз.

Я прищурился, пытаясь угадать, что за странная тень омрачает его черты, почему в глазах застыло тщательно скрываемое удивление.

– Красивое полотно, – вместо ответа произнес он, легко касаясь края золоченой рамы. – Думаю, Веланд не отказался бы иметь его в своей коллекции. Картины, знаешь ли, его тайная страсть, – сообщил он, доверительно понизив голос.

Я посмотрел на стену, не понимая, как это он может любоваться полотном, когда должен наблюдать вокруг только убогое запустение да рассохшиеся рамы, служащие обрамлением для того, что разглядеть в общем-то почти невозможно.

– Видишь? – недоверчиво спросил я и озадаченно наморщил лоб. – Хм… наверно с исчезновением Шеррая что-то нарушилось.

– А что, не должен? – полюбопытствовал Хенигас. – Ну извини. Раньше, понимаешь, мне внутри самого замка быть не приходилось, но отчего-то казалось, что вид здесь должен быть несколько иным.

– Забудь, – отмахнулся я. – Ты отдал Веланду амулет?

Наемник сразу посерьезнел.

– Да. Правда, он мне его тут же вернул.

Я резко вздернул голову и спросил, даже не пытаясь скрыть раздражение:

– И что же не устроило Старшего? Цвет? Размеры?

– Какой ты с утра нервный, – заметил он. – Дело в том, что я получил новый приказ и для его выполнения амулет просто необходим.

– Рад за тебя, – довольно невежливо зевнул я. – Желаю удачи и все такое.

– Тогда пожелай заодно и себе. Ты отправляешься с нами.

Я смерил его тяжелым взглядом:

– Чего еще хочет от меня Веланд? – спросил я таким тоном, что у любого другого кроме Хенигаса желание отвечать сразу бы пропало.

– Ты так хорошо отыскиваешь нужных людей, что он решил на этот раз поручить тебе кое-что посложнее, – обманчиво мягко сказал он. – Теперь тебе предстоит найти для нас четверых привратников… Ну и, само собой, помочь от них избавиться.

– Да ну? – недоверчиво протянул я. – Новичку – и вдруг такая почетная миссия? А если не смогу?

– Ты постарайся, глядишь, и отношение Старшего к тебе изменится. А может, ты забыл, как клялся ему в верности?

– Забудешь такое, как же, – пробурчал я. – Хорошо, но мне понадобится время. Надо как следует подготовиться.

– Да тебя никто и не торопит. Но раз так… надеюсь, ты не станешь возражать, если мы останемся здесь? Мотаться из мира в мир довольно утомительное занятие.

– Конечно, – рассеянно бросил я и негромко позвал: – Энир! – Спустя миг он уже стоял рядом. – Господа наемники некоторое время погостят у нас. Устрой их, пожалуйста.

– Куда? – со скептическим видом спросил тот.

– На твое усмотрение, но только не в башню. Комнат и здесь полно.

Он сердито поджал губы.

– В таком случае им придется подождать, пока я не наведу там порядок. Расселить такую ораву – нелегкое дело. – И пошел прочь, бормоча себе под нос: – Наемники… Да где ж это видано… Маг привечает убийц.

Я укоризненно посмотрел ему вслед, хотя сомнения в разумности своих действий грызли и меня. Действительно, оставлять верных псов Старшего под одним кровом с собой довольно рискованно. Тем более, что мы с Эниром окажемся в меньшинстве. Хотя… я покачал головой, наблюдая, как свалившееся мне на голову воинство свободно разгуливает по залу, мне это сулит одни лишь хлопоты. Это ж сколько магических заслонов придется выставлять. Башня, комнаты, подвал… По дворовым постройкам пускай шарятся, не жалко. Не думаю, что на складе, в старой кузнице или конюшне спрятаны несметные сокровища или древние секреты. Что до остального, то без запоров не обойтись. Да и за Хенигасом, этим непризнанным магом, нужен будет глаз да глаз. Представить страшно, что случится, если он каким-то чудом заберется в башню или в личные покои учителя, где собраны древние фолианты и личная коллекция всевозможных магических предметов, изобретенных ни кем иным, как самим Шерраем. Тогда уж точно жди в гости лично Веланда.

Да, нужно будет сказать Эниру, чтоб селил их всех в одном месте. Скажем, на первом этаже по обе стороны от коридора. А остальную часть я просто перегорожу, оставив право прохода только для себя и слуги. Конечно, там не самые лучшие помещения. Отличные гостевые находятся выше, но зато так мне будет проще.

– Значит, теперь знаменитый Темный замок твой? – с неприятной ухмылкой оглянулся на меня Хенигас.

– Не совсем, – осторожно ответил я, боясь напороться на новую колкость. – Замок всегда будет принадлежать учителю, но и я тоже за столько лет привык считать его своим домом.

– Учителю, говоришь, – задумчиво повторил он. – Ну-ну…

Я мгновенно вскипел.

– Достали меня твои намеки, наемник! – не сдержался я. – Ты, смотрю, всегда найдешь, к чему придраться.

Хенигас тяжело вздохнул.

– Да, даже в этом качестве не можем мы с тобой поладить, – туманно изъяснился он.

– А, чтоб тебя… – плюнул я и пошел прочь. Мастерить заслоны.

Дело это оказалось трудоемким хотя бы потому, что мне все время казалось, что вот тут надо еще немного усилить, добавить изощренности, чтоб комар носа не подточил. Когда закончил, поочередно все осмотрел и подумал, что учитель был бы доволен.

Энир придерживался другого мнения, ходил следом и тихо вздыхал, представляя себе, как будет проламываться сквозь них не включенный в перечень Шеррай. Под запретом оказалось практически все, и если справиться с заслонами ему не удастся, то спать хозяину придется либо прямо здесь, на голом полу в зале, либо на сене в конюшне. А в комнаты после наемников без серьезной магической чистки так сразу не поселишься, потом кошмары замучают.

Покончив с одним делом, я принялся за следующее. Демон чужаков оставил меня без серьезного амулета, а учитывая, что теперь искать придется не просто людей, а привратников, и вовсе требовалось про запас что-нибудь сногсшибательное. Поэтому я намеревался порыться в кабинете учителя и в главной башне замке. И так как наемники то и дело мельтешили перед глазами, начать я решил именно с башни, зная наверняка, что достать меня оттуда им будет крайне затруднительно.

Выйдя во двор, я и тут же увидел Цирона, усердно принявшегося за обучение мальчишки Энира азам боевого искусства. Тот лучился от гордости, тщательно копируя все движения воина, но при этом не забывал изредка бросать осторожные взгляды по сторонам, зная, что за подобное времяпрепровождение Энир его по голове не погладит, а скорее совсем наоборот…

Я остановился и улыбнулся, наблюдая, как серьезно относится Цирон к тренировкам, не спуская юнцу ни малейшего промаха. Вот у кого надо бы поучиться хотя бы обращению с кинжалом, а то носить я его – ношу, а при случае оборониться с его помощью вряд ли сумею.

Почувствовав мое присутствие, наемник обернулся, и я приветливо помахал ему рукой.

– Что, маг, уже с утречка успел поцапаться с Хенигасом? – насмешливо спросил он, подходя ближе. Юнец обиженно посмотрел ему вслед, но все же продолжил тренировки в одиночестве.

Я развел руками, словно говоря: "Куда ж без этого".

Цирон неодобрительно покачал головой.

– Значит, мира между вами в ближайшее время не предвидится. Плохо. Все ж теперь не на людей идем, а на привратников.

– Знаю, просветили, – криво усмехнулся я. – И меня эта новость, мягко говоря, не обрадовала.

– Что, плохое предчувствие? – сочувственно спросил он.

– Не знаю, может быть. Просто неспокойно как-то. Кажется, что надвигается нечто странное, а я, знаешь ли, не любитель неожиданностей.

– Понятно, – задумчиво посмотрел на меня наемник. – Кстати, когда отправляемся?

– Попытаюсь все закончить сегодня, в крайнем случае завтра.

Он кивнул и перевел взгляд с меня на кого-то за моей спиной. Лицо его сразу стало непроницаемо-холодным. Я понял, что из замка вышел Хенигас, и так как желание встречаться с ним повторно у меня так и не появилось, я не оглядываясь, потопал к квадратному укреплению с четырьмя башенками по бокам и узкими, прорезанными в стенах окошками. Внутри было сухо и тепло. А главное – пусто. Я равнодушно миновал темные, больше смахивающие на темницу, помещения на первом ярусе, свой вроде как кабинет и библиотеку, поднимаясь на самый верх, где притаился магический арсенал Шеррая. Нет, не та личная коллекция из его покоев, а по большей части только купленное, найденное и – чем маги никогда не брезговали – краденое. Я восхищенно осмотрел расположенные вдоль стен шкафы, где за стеклом покоились самые разнообразные предметы из золота, серебра, меди и вовсе неизвестных мне сплавов. С ходу разобраться, что для чего, было невозможно, но поиски облегчало хотя бы то, что в каждом шкафу были собраны магические приспособления только для одной-единственной цели. И лишь стоящий посередине стол, беспорядочно заваленный потрескавшимися, потемневшими от времени деревянными и каменными статуэтками, это правило не выполнял. Для чего служили эти предметы, Шеррай не знал или не захотел этим делиться. Правда, теперь, после встречи с чужаками, объяснения мне не требовались. Я прекрасно помнил ту Силу, что вырвалась из подобной вещички в их замке и не успокоилась, пока не разворотила его окончательно. Нет уж, если я что-то и надумаю взять, то точно не с этого стола. Иногда, но все же понимаю, чего делать нельзя ни в коем случае.

Так что от стола я благоразумно отошел, вернувшись к шкафам, а точнее, к тому, что содержал усиливающие амулеты. Застекленные дверцы разлетелись в стороны, и я протянул руку, касаясь хрустального шара, внутрь которого была заключена голубоватая искра, похожая на хрупкую снежинку. Не знаю, одобрил бы мои действия учитель или нет, но раздумывать я не стал. Немного подержал гладкий шар на ладони, а потом позволил ему медленно скатить с нее. Хрусталь, наполненный светом, тяжело упал вниз и с печальным звоном разлетелся вдребезги. Освобожденная из хрустального плена искра взмыла в воздух и застыла на уровне моих глаз. Приглушенный свет окутывал крохотную частичку Силы, отражался от ее мельчайших граней, отчего искра сверкала, как драгоценный камень

Я мысленно потянул ее к себе, и голубоватая снежинка поплыла к моей руке, плавно опустилась на тыльную сторону ладони и слилась с кожей, став чем-то наподобие тщательно выведенного рисунка.

Этот амулет, объединяющийся с высвободившим его магом, был намного сильнее моего черного куба. Этот не рассыплется, не требует обязательного соприкосновения со своими гранями. Мне даже не надо будет думать о пополнении Сил. Новый амулет станет чутко реагировать на колебания моего уровня и самостоятельно восполнять потерю.

Я нагнулся, осторожно собрал осколки и аккуратно ссыпал их на полку, туда, где стоял хрустальный шар. Дверцы шкафа захлопнулись так резко, что задребезжали тонкие стекла. Я удовлетворенно отошел от него. Так, теперь можно будет не волноваться о том, что в самый решающий момент я окажусь не в состоянии задействовать даже самое простенькое заклинание.

Теперь что касается оказания помощи наемникам при убийстве привратников. Это уже задачка посложней. Да и, если честно, эта часть распоряжения Веланда особо не пришлась мне по душе. Отчего-то встреча с уцелевшей четверкой меня пугала, и я был бы не прочь уступить возложенную на меня почетную миссию кому-нибудь другому, но… Это невозможно. Если уж приказы Хенигаса не подлежат обсуждению, то что говорить о самом Старшем.

К сожалению на этот случай мне здесь особо нечем было поживиться. Ну не набивать же карманы – а для этого как раз необходим отвергнутый балахон, имеющий с десяток потайных отделений – всякой ерундой, может и очень эффективной при встрече как с рядовым, так и достаточно сильным магом, но совершенно бесполезной при столкновении с хранителями Врат. Там в дело вступит найденный амулет, принцип действия которого пока оставался для меня весьма туманным.

Шум, столь редкий в Темном замке, неожиданно заполнил двор, и я с удивившей меня самого прытью подскочил к окну и просунул в него голову – большего узкое отверстие просто не позволяло. Обзор при этом получился не самый лучший, учитывая толщину стен башни, поэтому единственное, что мне удалось захватить, это головы нескольких наемников. Лиц их я не видел, зато ожесточенные выкрики стали намного отчетливее. А еще я различил совершенно одинокий в своем спокойствии голос, отвечающий на них не менее любезно. Большего мне не требовалось. Я вылетел из магического хранилища, сломя голову пронесся по лестнице и только у самого выхода приостановился, откинул со лба влажную прядь волос, восстановил дыхание и только затем нарочито медленным шагом направился во двор.

Мое появление большей частью собравшихся осталось незамеченным. Думаю, что чтобы привлечь их внимание мне сейчас понадобилось бы не меньше, чем обрушение всей горы вместе с замком. Я сделал еще несколько шагов, причем шел, не крадучись, а топая вполне уверенно. Теперь лица наемников со столь знакомым ледяным выражением и злыми глазами стали превосходно мне видны, хотя в кои-то веки обращены вовсе не на меня, а на Энира. Слуга же распрямил плечи, даже став чуть выше, чем обычно, но меня это не обмануло. Я понял: его надо спасать. И как можно быстрее. Это в кругу своих обязанностей он великий маг, а наедине с толпой разъяренных наемников всего лишь обычный, слабый человек.

– Энир, ты мне нужен, – как можно небрежней бросил я, протискиваясь сквозь строй наемников. – Где это видано, орешь тебе, орешь, а ты тут прохлаждаешься.

За эту отповедь я поймал его благодарный взгляд, но ответил он неторопливо, с достоинством:

– Прошу прощения, господин. Я сейчас же готов выполнить любое ваше поручение.

– Тогда идем, ты понадобишься мне в башне.

– Э нет, – преградил ему дорогу наиболее взъерошенный наемник и сверкнул на меня волчьим оскалом. – Ты, маг, иди, не вмешивайся. А нам тут еще надо разобраться. Ты сам подумай, к гостям уважительно следует относиться, а что встречаем мы – неприкрытую ненависть. Да за некоторые реплики я головы сносил самим магам, а уж какому-то слуге…

Я выставил перед собой руки и отрицательно помотал головой.

– Нет-нет. За воротами замка делайте, что хотите, а здесь не смейте трогать никого. И тем более Энира. Кстати, комнаты готовы? – Он поспешно кивнул. – В таком случае попрошу всех разойтись по своим покоям и не попадаться мне на глаза. Я занят, понимаете? Голову ломаю, как найти неуловимых привратников, а вы тут базар устраиваете прямо под моими окнами!

– Так не пойдет, – возмутился наемник. Его тут же поддержали остальные. Вновь со всех сторон понеслись оскорбительные выкрики и звон оружия.

– Ну все, с меня хватит! – вскипел я и заорал на весь замок: – Хенигас!

Энир дернул меня за рукав, заставляя нагнуться к себе. Прошептал на ухо:

– Он уехал. Сказал, будет только к вечеру.

– Отлично, – выдохнул я и тут же повысил голос. – А ну тихо! Итак, пока ваш главарь в отъезде, командую вами я. Поэтому вы сейчас же разойдетесь по своим комнатам, и уверяю, тот, кто вопреки приказанию попадется мне на глаза, потом сильно пожалеет. Настолько, что жаловаться Хенигасу придется уже не ему, а его товарищам. Если они осмелятся. Надеюсь, вы меня поняли? Или требуется наглядная демонстрация? – И я остановил хмурый взгляд на одном особо ретивом. Он промолчал. – Нет. Вот и хорошо. В таком случае чего ждем?

Наемники, перекидываясь короткими и не слишком любезными фразами, тем не менее решили ретироваться. Что-то в моем облике заставило их включить свой инстинкт самосохранения.

Я вытер влажный лоб и утомленно глянул на Энира.

– Мне все равно, из-за чего у вас тут произошел весь сыр-бор, но чтоб больше такого не было. Я прекрасно понимаю твои чувства, но больше связывать с наемниками не стану. Будешь выкручиваться сам. А теперь иди и держись от них подальше.

Слуга кивнул, проглотив обиду. Я отвернулся и тут же почувствовал, как спину ожег злой взгляд. Хотел хмыкнуть, но передумал. У меня и так врагов по горло, куда ж мне еще одного?

Хенигас вернулся, как и обещал, лишь когда окончательно стемнело. Я встретил его внизу и знаком попросил следовать за собой. Черная лестница привела нас в комнату-обманку, которая, как и тупиковая каморка, не вела никуда и представляла собой небольшую гостиную. Стены, задрапированные темно-золотистой тканью, слабо переливались в свете танцующего за каминной решеткой пламени. Так же молча я предложил наемнику расположиться в придвинутых к огню креслах с высокими, мягкими спинками и широкими подлокотниками. Сам я опустился в одно, даже не дожидаясь его. Недоумевающий Хенигас последовал моему примеру и чуть наклонился вперед, разглядывая мое лицо.

– Что произошло? – негромко осведомился он.

– Ничего особенного, если не считать, что твои воины до смерти перепугали Энира, – спокойно ответил я. – Да и вообще ведут себя достаточно нагло за исключением, пожалуй, лишь одного Цирона. Он был единственным, кого я не заметил сегодня во дворе, когда они были готовы наброситься на бедного слугу и растерзать его за неосторожные слова. Кстати, почему на поиски амулета ты послал вместе со мной именно его?

Хенигас слегка улыбнулся.

– А он последний из моего прежнего отряда, уничтоженного одним магом-одиночкой. Не было б и его, если б не нужно было оставить кого-то в главной башне привратников на случай возвращения беглеца. А это отребье, что доставило тебе сегодня некоторые хлопоты, пришлось набирать в спешке. Конечно, я подыскивал лучших, но дело в том, что таковые наотрез отказывались служить Единым. Пришлось остановиться на других, а их еще надо не на один раз тесать и учить.

– Ясно, – протянул я.

– Но ты ведь не об этом хотел поговорить, – усмехнулся он. В темных проницательных глазах отразилось пламя.

Разубеждать его я не стал, тем более, что он, как всегда, оказался прав.

– Да. Расскажи мне, как действует амулет.

– Я и сам собирался тебя просветить, но раз ты успел спросить первым… Нужно разломить его, и тогда заключенные внутри чары выйдут и уничтожат всех находящихся поблизости хранителей.

– Так просто? – удивился я, успевший нафантазировать себе невесть что. – Но… тогда зачем вам я?

– Веланд хочет, чтобы ты сделал это лично, – наемник откинулся на спинку кресла так, что его лицо оказалось в тени. – А желание Старшего, сам знаешь, закон.

– Лично… – прошептал я.

– Да, а мы прикроем тебя на случай чего.

Я пристально глядел на огонь, жадно лижущий длинные поленья. От камина шло приятное тепло, согревающее мои внезапно ставшие ледяными руки. Будоражащий воображение танец пламени словно олицетворял собой тот хаос, что творился сейчас в мой голове, тот полный сумбур, в котором обрывки фраз цеплялись одна за другую и беспрестанно путались, так и не вспоминаясь до конца. "Великая честь служить Единым…", "Привратники – враги…" Кажется, все это говорил мне Шеррай.

Я встал и подошел к окну, прижался лбом к холодному стеклу, вглядываясь в бархатное ночное небо. Возможно, именно поэтому я не пропустил начала появления на нем широкой дымчато-розовой полосы, словно начинался рассвет. Спустя короткий миг к ней присоединились новые, голубые как глаза привратников. Они прорезали черноту чуть выше и ниже первой, и их свет был настолько силен, что лазоревым оттенком заблистал весь небосклон. Полосы чуть подрагивали, словно яркое тонкое полотно на ветру, закручивались в туманные спирали, распрямлялись, но только для того, чтобы вновь принять новую форму.

Я услышал за спиной дыхание Хенигаса, тоже подошедшего взглянуть на странное явление, и чуть подвинулся, давая ему место у окна. Внезапно вдалеке что-то откликнулось на сияние неба, озарив мрак в том месте серебристой вспышкой. Я до рези напряг глаза, пытаясь угадать, где находится источник странного света, но отсюда было не видать. Тогда я поспешил на смотровую башню, самую тонкую и высокую. Каменные ступени вихрем промелькнули под ногами, вознося меня над Темным замком. Только отсюда, с небольшой круглой площадки, я смог различить тускло мерцающую искорку в глубине чащи. Как раз там, где находились Врата этого мира.

Я оглянулся и ничуть не удивился, увидев за своей спиной Хенигаса. Все это время он неотступно следовал за мной.

– Это Приход, – выдохнул я. – Запомни этот момент, наемник, ибо только что миры поприветствовали новых привратников.

Глава четвертая

Не знаю, как этой ночью спал Хенигас, на удивление спокойно отнесшийся к моим словам, а вот мне даже не удалось погрузиться в полудрему. Я проворочался в уютной постели где-то до полуночи, устраиваясь то так, то эдак. То и дело перекатывался с боку на бок, подкладывал под щеку сложенные ладони, комкал подушку в надежде пристроить свою беспокойную голову, но ничего не помогало. В итоге легкое покрывало скатилось на пол, а следом за ним, не выдержав издевательств, последовала многострадальная подушка. Злой как черт я сел и скрестил ноги, мрачно вглядываясь в темное окно. Голубое зарево давно рассеялось, но факт оставался фактом – к утру ни одни Врата пустовать не будут. Мне примерно представлялось, что именно сейчас должно происходить и кто еще бодрствует в эту ночь. Так и виделось, как огромная старая башня переживает третье нашествие привратников, как новые, еще ничего толком не понимающие хранители распределяют между собой проходы в миры, а затем безуспешно роются в уцелевших книгах и свитках, пытаясь определить, как исчезли их предшественники. Я резко выпрямился. Это смутное представление совершенно неожиданно навело меня на другую мысль. А что, если им и искать ничего не надо, и те уцелевшие успешно проскользнули мимо цепких рук Единых к своим братьям. Уж кто-кто, а они мигом расшифровали небесное волнение и поняли, чем оно является для них.

Спасением.

Конечно, новые Хранители Врат пока еще слишком молоды и неопытны, так что перетянуть их на свою сторону не составит особого труда, только вот кому именно удастся сделать это первым? Безусловно, оставшиеся в живых имеют определенное преимущество, потому как составляют с третьей волной привратников единое целое. Но с другой стороны, Веланд прекрасно умеет убеждать других в своей правоте и он не какой-то там рядовой маг, а Старший из всех ныне существующих…

Я мягко спрыгнул на пол и быстро оделся, одновременно с этим прокручивая в памяти слова Хенигаса, брошенные мне в спину с редким равнодушием. "Приход ничего не меняет. Завтра мы отправляемся на поиски нашей четверки, а со всем прочим пусть разбирается Веланд". Ага, завтра, как же! Особенно учитывая, что я даже понятия не имею, с чего начинать поиски. Насчет раз использованного способа возникали серьезные подозрения, и чтобы проверить свою догадку я не поленился среди ночи незаметно смотаться к Вратам. Все вышло именно так, как я и думал – покорный мрак вдруг взбунтовался и наотрез отказался раскрывать мне месторасположение привратников. Миры словно отворачивались, скрывая себя от моего взгляда, а мягкая чернота из верного союзника превратилась в злейшего врага и начала настойчиво покалывать мне виски морозным дыханием. И чем упорнее становился я, тем жестче следовал отклик на мои действия. Биться над изменившим мне мраком можно было целую вечность, но в том, что результат будет иным, я сильно сомневался. Да и не было ее у меня, этой вечности. Старший требовал исполнения приговора как можно быстрее, а значит, лишь прибавлял мне головной боли.

Я с сожалением отступил, хотя так и подмывало любыми средствами все же добиться у миров полного послушания, заставить их открыться мне. Ведь уже на рассвете такой возможности у меня может и не быть. Здесь встанут строгие стражи, от рождения в совершенстве владеющие мраком и мгновенно чувствующие все, что с ним происходит, а мне лишние посвященные в мою тайну не нужны. Ведь еще неизвестно, кем они будут: новыми врагами или покорными доносчиками. Хотя мне это по большому счету без разницы, потому как пользы ни от одного из их качеств все равно не дождешься.

Из Врат я выбрался весь заиндевевший и принялся чуть притоптывать на месте и тереть посиневшие руки, чтобы хоть немного отогреться. Больше мне такой встречи с мраком не хотелось, и я знал, что нужно делать, чтобы избежать повторения – просто не требовать у него невозможного. Но если не у него, то у кого тогда?

Я жалко улыбнулся сам себе. До рассвета оставалось не так уж много времени, но даже возвращение в замок учителя никак не способствовало прибавлению свежих мыслей. Сверху до низу перерытая библиотека хранила полное молчание, и причина на то имелась весьма банальная – привратники ж никогда и не прятались. Всегда были на виду. А раз так, то и надобность в их поиске отпадает. Только легче мне от этого не становилось. Я тоскливо подпер голову кулаком и некоторое время бесцельно блуждал взглядом по стенам. Это ж подумать только, сколько всего развешено, разложено. И хоть бы что мне сгодилось Но куда там, мордой я для этого не вышел.

Здоровенный фолиант сиротливо валялся передо мной на полу, еще несколько расположились на креслах и массивном столике, в разных стадиях прочтения. Я меланхолично перелистывал посеревшие от времени страницы, с тоской прикидывая, к чему именно можно присобачить несколько найденных строк. Сами по себе они никакого смысла не несли, но вот вкупе кое-что получалось. Конечно, невесть что, но не в моем нынешнем положении разбрасываться даже самыми бредовыми идеями. Заглянув напоследок поочередно во все раскрытые книги, дабы в самый ответственный момент не допустить какой-нибудь грубейшей ошибки, я поднялся на ноги. Согласно намеченной очередности действий, первое, что мне предстояло, это сотворение устойчивой и насколько это будет возможным, "живой" иллюзии любых Врат. Здесь главное заключалось не в выборе конкретного объекта, а в абсолютной точности исполнения. Мысленное представление недавно виденной Арки началось с вытаскивания из бесформенной пока еще черноты тонкой искрящейся линии, соединяющей копию с оригиналом. Два светящихся пятна пока неясно вырисовывались вдали друг от друга, но я как мог напрягал свою память, воссоздавая строение Врат до мельчайших деталей, вплоть до малозаметных царапин на матовой поверхности. При этом я не забывал каждую новую черточку старательно переносить с настоящей Арки, затаившейся среди сплетения деревьев, на свою иллюзию, медленно всплывающую из полумрака библиотеки. Линии цеплялись одна за другую, сливались и изгибались, создавая некую воздушную форму, пока еще едва намеченную, различимую только внутренним зрением. Но я старался, прилагая все свое умение, все познания в магии, и делал мираж как можно отчетливее, выводя его за грань простого воображения как можно ближе к реальности. Остановился лишь тогда, когда понял – дальше нельзя, иначе Арка, задуманная как иллюзия, оборвет связь с оригиналом и сама станет им прямо здесь, посреди комнаты, никому не нужная и никуда не ведущая.

Я открыл глаза и пораженно отступил от своего творения. Восхищаться было особо некогда, но жутко хотелось. Даже не верилось, что это подрагивающее видение, уходящее верхушкой в потолок, – мое. Полупрозрачное переплетение туманящихся изгибов, поднимающихся от самого пола, и просвечивающий за ними сероватый отголосок вездесущего мрака. Клясться в совершенстве схожести иллюзии и ее основы я не хотел, но в глубине души все же был уверен, что сделал для этого все возможное.

Синеватая снежинка на тыльной стороне ладони чуть потускнела, беспрерывно восполняя недостаток Сил и не позволяя усталости коснуться своего хозяина. Я знал, что только благодаря ей сохраняю готовность к продолжению воплощения плана в жизнь. И до конца было еще очень далеко. Серая дымка, посредством связи обладающая всеми тайнами настоящего мрака, тем не менее была лишь его подобием, но уже достаточно близким к действительности, чтобы иметь определенную самостоятельность. А проявлялась она в снятии всевозможных барьеров, наложенных на мрак привратниками. Теперь все, что оставалось, это проникнуть в свою же иллюзию и выяснить то, что требуется. Но вот тут-то, как не прискорбно это сознавать, и возникала одна загвоздка. Будь мои Врата иллюзией, основанной на прошлом и значит относительно безобидной, или боевой, в большинстве случаев нацеленной на убийство, в любом случае они должны были иметь непосредственный объект воздействия. То есть, как говаривал мой учитель, "лицо, не являющееся создателем оной иллюзии". И даже то, что мое творение является не точным исполнением одного из этих вариантов, а скорее некой разновидностью, выисканной в старинных книгах, никоим образом данных ограничений не снимает.

Так что сам в свою иллюзия я проникнуть не смогу, как не смогли бы остальные маги и даже Веланд. Перенести в нее других – пожалуйста, сколько пожелаю, только где ж кроме себя взять непривратника, но при этом обладающего Силой, схожей с их? А раз негде, то придется изловчиться самому, и как именно, я уже придумал. Мне нужна еще одна иллюзия, которая в порядке исключения из правил не будет напрямую являться создателем подобия Врат, но при этом иметь необходимые способности.

Я подошел к стене и привстал на цыпочки, осторожно снимая с нее тяжеленное зеркало. Прошествовал с ним через всю комнату, опустил на пол и прислонил к книжным полкам напротив своего творения. Дело осталось за малым – с помощью зеркала проделать то же самое, что и с Аркой, только теперь в ее качестве предстояло выступить ни кому иному, как мне.

Набрав полную грудь воздуха, я медленно выдохнул его и прикрыл глаза. Сила покорной теплой волной устремилась от меня к гладкой поверхности, коснулась ее, считывая отражение, и мягко скользнула мне за спину, создавая неясный пока набросок двойника. Можно было обойтись и без зеркала, но почему-то представить себя оказалось неимоверно трудно. Черты своего собственного лица расплывались мутным пятном, и мне так и не удалось придать им мало-мальски знакомую форму. Теперь же процесс значительно облегчился, потому как требовал не столько точности изображения, сколько равномерного поступления Силы. Одновременно с этим формировалась связь. И так как я вовсе не считал себя знатоком по части обхождения незыблемых правил, то приложил все старания к тому, чтобы сделать ее предельно тонкой во избежание непредсказуемых последствий. А потому под конец она практически разделила нас, оставив мне лишь поверхностный контроль и возможность знать все, что увидит и почувствует тот второй, все четче вырисовывающийся в зеркале. Впрочем, мне и этого вполне хватит.

Размышления прервал глухой звон. Я испуганно открыл глаза и уставился в зеркало, обезображенное длинной черной полосой, паутинкой тонких трещин расходящейся по всей его поверхности. И тут же досадливо стукнул себя по лбу. Смотреть в него, это ж плохой знак, тем более перед предстоящей и весьма сомнительной на мой взгляд встречей с привратниками.

Покачав головой, я повернулся лицом к самому себе. Хоть зеркало и треснуло, не выдержав напора бьющих в него Сил, двойнику это ничуть не повредило. Иллюзия была совершенно готова и теперь с интересом, как мне показалось, взирала на меня. Я же со своей стороны сделал несколько обидных открытий: оказывается, я еще ниже ростом, чем мне до этого казалось, и к тому же намного тщедушнее. Успокаивало то, что для мага внешность – не главное, я ж все таки не воин, чтоб блистать стальными мускулами. Хотя порой так хочется.

Отступив на шаг, я мысленно направил свою иллюзию к Вратам, терпеливо подождал, пока подрагивающие серые волны не сомкнулись за ее спиной, и только после этого позволил себе опуститься на пол. Больше я ничего сделать не мог. Все остальное предстояло моему двойнику, обладающему сейчас даже большей свободой действий, нежели в глубине души хотелось мне.

Я сомкнул глаза, приготовившись не упустить тот миг, когда знания перейдут ко мне по тонкой нити связи. Тогда можно будет без всяких колебаний развеять обе иллюзии и в кратчайшие сроки разделаться с неприятным поручением.

Чувство незнакомого, какого-то иного родства медленно коснулось груди неприятной прохладой, а следом в голову вползло размытое видение мира и несколько темных фигур. Я затаил дыхание. Силу истинных хранителей Врат невозможно было не почувствовать или не узнать даже в столь отстраненном положении, через подобие мрака и самого себя. Ощущение очень знакомого могущества подминало, заставляя с головой погрузиться в осознание подлинной сущности тех, кого мне предстояло уничтожить.

Наверное, я забылся, иначе объяснить внезапную потерю контроля над своим двойником было просто невозможно. Когда очнулся, он стоял передо мной, балансируя на грани воображения и реальности с напрочь отсутствующей связью меж нами. Эдакая ожившая фантазия, еще не живой человек, но уже и не иллюзия чистой воды. Я нервно сглотнул, не зная, что сказать или сделать. Второй Арлин тоже мялся, приходя в себя несколько дольше. Первое, что мне пришло в голову – это воспользоваться заминкой и без лишних слов избавиться от двойника, попросту смести, разметать, пока он не наделал бед.

И хотя я толком не представлял себе, как это проделать с творением, не вписывающимся ни в какие рамки, времени на размышления не было. Я просто направил в него мощный кулак ледяной, яростной Силы, нацеленной на уничтожение. Как мне казалось, он мог справиться с чем угодно, но я ошибся. Двойник встрепенулся и вскинул руки в защитном движении. Магический кокон мгновенно сплелся вокруг него и отбил мой выпад в сторону. Сила ударила в стену, объяв бледно-желтыми всполохами пространство от пола до потолка, в мелкое крошево размолотила книжные шкафы, смешав с пылью не один десяток древнейших фолиантов, и вышибла каменные глыбы, гася последние искры бешенства. Башня содрогнулась, но устояла, а следом раздался грохот снаружи и чьи-то тревожные крики. Я онемело уставился на здоровенную брешь в стене, а потом перевел потрясенный взгляд на свою копию.

Тот секунды три столь же ошарашено оглядывал последствия отведенного удара, но когда повернул голову ко мне, глаза выражали лишь откровенную ненависть. Если я именно так смотрю на не самых приятных мне людей, когда думаю, что являю собой образец непроницаемости, то понятно, почему они не пылают ко мне любовью. Так неуютно, как под своим собственным взглядом, я не чувствовал себя давно.

– Убить хочешь? – насквозь знакомым голосом неприятно спросил он. – Ну давай, попробуй. Это даже интересно – кто кого и за сколько.

– Убивают живых, – огрызнулся я в ответ. – А ты никто. Так, мираж, фантазия.

– Ну-ну, – поощрил он. – А хочешь посмотреть, как эта фантазия щас долбанет тебя так, что вылетишь вон в ту дыру?

И не дожидаясь согласия, задействовал теперь уже свою магию, являющуюся совершенным по своей точности подобием моей. Мириады острых льдинок вспороли воздух, сверкнув прозрачной чистотой. Морозный вихрь подхватил их и закружил, в одно мгновение выстудив башню до основания. Несколько отрывистых слов слетели с губ двойника, и вращающийся белый столб рванулся ко мне. Я презрительно скривился и сложил руки на груди, не делая ничего, что могло помешать ему. Да и зачем? Мой собственный щит сработал ничуть не хуже, разбив вихрь в снежную пыль.

– Неплохо, – похвалил он.

Я мило улыбнулся. Ситуация зашла в тупик.

– Может, договоримся? – предложил второй Арлин. – Ты чуть добавляешь Сил и тогда мы…

– Нет, – отрезал я.

– Хорошо, – не стал он упорствовать. – Тогда давай просто разойдемся. Ты будешь сам по себе. Я тоже… хм.

– Что-то я тебе не доверяю, – подозрительно сказал я. – Вот расслаблюсь сейчас, а ты возьмешь и убьешь меня.

– Да, когда человек сам себе не верит, дело плохо, – сокрушенно ответил он.

– Ты – не я. Я таким скользким просто не могу быть.

– Уверен? – скептически посмотрели на меня знакомые по отражению в зеркале светло-карие глаза. – Да во мне все – твое, так что нечего на мою морду пенять, раз своя не удалась.

– Какие мы умные, – саркастически заметил я.

– А то, – хмыкнул он. – В общем так: пока не лезешь ко мне, можешь спать спокойно. Ну и наоборот, естественно. Пойдет?

Я подавил желание набить рожу самому себе и процедил сквозь зубы:

– Пойдет. – В конце концов небольшая передышка мне не повредит. Хотя бы будет время прикинуть, что делать дальше.

Он с довольным видом потер ладони и прошагал к выходу как самый настоящий человек. Даже дверью при этом воспользовался. Я хмуро посмотрел ему вслед. Нет, ну это ж надо до чего у меня, оказывается, мерзкая харя.

Оставшись в гордом одиночестве, я горько вздохнул, взмахом руки избавился от ненужной теперь Арки и уселся прямо на пол. Схватился за голову. Собственная ошибка на глазах принимала все больший размах. Пока существовала связь, я мог свободно распоряжаться своим творением, но ее потеря не только лишила меня этого, но и сказалась на искривлении сущности двойника. Внутренняя схожесть убывала столь стремительно, что уже сейчас общими у нас оставались только внешность да уровень Силы. Слишком близко подвел я иллюзию к опасной грани, и хотя перешагнуть ее у двойника не совсем получилось, зато стать обладателем весьма завидного положения удалось как нельзя лучше. Почти живой и совершенно неуязвимый.

Я устало смерил взглядом проделанную в стене башни брешь, предугадывая, какой будет реакция Энира, когда он увидит все это безобразие. Тщательно лелеемая им библиотека выглядела как поле боя после двух варваров. С одной стороны осевшая на оплавленные каменные брызги древесная пыль, с другой – насмерть въевшаяся в ровный ряд книжных корешков белая изморозь, ощутимо изуродовавшая даже полку с самым стойким собранием. Да, будь здесь учитель, его бы даже в качестве призрака непременно хватил удар.

Особо не утруждая себя, я вытянул руку и смел с самой верхней уцелевшей полки пару свитков, которые заинтересовали меня еще в самом начале поиска. Написаны они были лично Шерраем во времена его собственного ученичества и содержали практические советы по всем направлениям магического искусства. И хотя такой безалаберностью как я, он не страдал, кое-что все же могло мне пригодиться. Я торопливо скользил взглядом по неровным строчкам, пока не отыскал то, что мне требовалось. Здесь предельно лаконичный текст уступал место наброску длинного кинжала, с несколькими тщательно выведенными деталями. Я присмотрелся к нему еще ночью, заподозрив что-то знакомое, но понял, что именно, только сейчас, когда вытащил из ножен свой собственный. Ошибки быть не могло. То же слегка искривленное лезвие, рисунок из насечек на рукояти, чтоб не скользила ладонь. Я погладил неизвестный мне розоватый металл, из которого было сделано лезвие, и снова перевел взгляд на свиток.

За несколько секунд я узнал, что по одной из версий пришел он из мира Сновидений, который и по сей день многие считают выдумкой. Зато неясность происхождения с избытком компенсировала история хождения кинжала по рукам, до того она была длинна и бесславна. Будь то люди или маги, никто из них не брезговал самыми грязными методами, лишь бы заполучить его, и убийство из них было самым безобидным, хотя и чаще всего используемым. Маги, те вообще изощрялись, кто во что горазд, благодаря чему кинжал мог бесчисленное количество раз возвращаться к одному и тому же хозяину, но все равно надолго у него не задерживаться.

Я читал и удивлялся. Куда только подевалась сухость изложения, Шеррай писал вдохновенно, как о желанном предмете, не жалея места даже для перечисления имен наиболее именитых владельцев. И я его понимал. Кинжал, сделанный за гранью реальности, обладал способностью убивать не только живое, как самое обычное оружие, но и воображаемое. Все, что имело сущность, сколько-нибудь схожую с его, становилось беззащитным перед хозяином кинжала. Достаточно было направить его магию против любой иллюзии, как она рассеивалась.

Мстительно улыбаясь, я медленно провел рукой над развернутым свитком. Строчки тут же поплыли, сливаясь друг с другом и делая текст совершенно непригодным для чтения. А то ведь двойник теперь свободно шляется где ни попадя, еще вздумает вернуться и ненароком обнаружит его. И тогда ситуация вновь дойдет до равной схватки с доведением Темного замка до настоящих руин, или превратится в долгую погоню за моим кинжалом. И если она увенчается успехом, это будет равносильно потере последнего шанса на продолжение моей хоть и не очень спокойной, но зато вполне понятной жизни.

Я резво вскочил на ноги и, держа кинжал наготове, выбежал из башни, полный готовности избавить себя от мною же созданной проблемы.

День только начинался, но полутемный двор не был пуст. Наемники неспешно выводили из конюшни коней, оглядывали их, проверяли снаряжение. Между ними сновал раздувшийся от гордости мальчишка Энира, с радостью выполняя малейшие приказания воинов. Самого слуги поблизости не наблюдалось, но насколько я понимал, без внимания он оставить гостей просто не мог. Наверняка сейчас наблюдает за ними из какого-нибудь укромного уголка.

Как-то некстати вспомнились крики под окном, когда каменные обломки грохнулись на землю. Мысль, что я покалечил или – того хуже – убил кого-нибудь из наемников, заставила меня изрядно понервничать. Учитывая, кому принадлежал удар, проделавший брешь в стене, это было очень нежелательно. Поэтому выйдя наружу, я первым делом обшарил взглядом расколовшиеся глыбы и облегченно вздохнул, не найдя поблизости ни тел, ни крови.

И лишь после этого я позволил себе с широкой улыбкой прошествовать прямиком к Хенигасу, в довольно резкой форме вбивающему что-то в голову одному из своих. При виде меня он удивленно вздернул брови, а багровый от выговора воин, на секунду застыв, и вовсе рывком развернулся, с открытым ртом уставившись в противоположный конец двора. Объяснения мне не требовались. Значит, моя живая иллюзия не так давно явила себя наемникам и теперь маячит где-то за их спинами. Иначе с чего бы еще такое изумление.

Хенигас тоже оглянулся назад, но двойник к этому времени очевидно успел исчезнуть из поля зрения воинов, и он успокоился.

– Что, с утра пораньше отрабатываешь не только силу удара, но и быстроту действий? – в своей обычной насмешливой манере спросил он, кивая на каменные обломки у основания башни.

– Да, стараюсь вот, – скромно ответил я. – Мир, кстати, найден.

Он даже не удивился, словно знал это заранее.

– Отлично. Мои воины тоже готовы, так что можем выступать.

– Э-э, – протянул я. – А мне время собраться выделишь?

Хенигас неодобрительно покачал головой.

– Куда больше? Ты ж и так полночи как бродишь. Даже замок покидал… кажется. Правда, ненадолго.

Сердце екнуло в груди.

– Следишь? – вырвалось у меня.

– Делать мне больше нечего. Просто проснулся среди ночи, подошел к окну, глядь, а там ты через двор крадешься, коня своего за повод дергаешь. Да, а чего это ты с кинжалом в руке?

– Что? – не понял я и тут же покраснел. – Ах это… так, э-э, забыл убрать.

– Ты поаккуратней с ним носись, маг, – посоветовал он, – а то держишь, будто горло кому-то перерезать собрался.

– Может, и собрался, тебе-то что… – пробурчал я, незаметно шаря вокруг глазами.

– Потеряли чего, магическая светлость? – нарочито вежливо осведомился один из наемников, до того внимательно наблюдавший за мной со стороны. Хенигас коротко улыбнулся и вопросительно изогнул брови.

– Нет, – огрызнулся я, как вдруг, движимый интуицией, резко вздернул голову. И едва сдержался, чтоб не выругаться. Там, на открытой галерее стоял мой двойник и как только заметил, что я смотрю на него, приветливо помахал рукой.

Хенигас мигом подметил, как я изменился в лице, и тоже оглянулся, но мое творение уже успело отступить вглубь, откуда его нельзя было разглядеть.

– Ну, э-э… не буду вас задерживать, – с запинкой выговорил я, прикидывая, как бы это все удержать в тайне. – Пойду собираться…

И обогнув наемников, трусцой побежал к дому. Дверь оглушительно хлопнула за спиной, Энир поспешно отскочил в сторону, бережно прижимая к груди хрупкий сосуд с темным вином. Я резко остановился и повернулся к нему лицом.

– Ты куда это потащил? – подозрительно оглядел я его богатство.

Слуга даже опешил от моего вопроса.

– Так это… – промямлил он, – вы ж сами только что попросили себе в комнату, вот я и…

– Себе в комнату, значит, – нехорошо прищурился я. – Ну так давай, чего тебе лишний раз ходить-то. – И вытянул графин из его рук.

Энир замедленно кивнул, не сводя с меня изумленного взгляда. Так и сверлил, пока я не завернул за угол, взбираясь по крутым ступеням на самый верх.

Каюсь, по дороге я пару раз таки для храбрости приложился к сосуду. Все ж не каждый день приходится убивать самого себя! Приятное тепло разлилось по телу, ощутимо поднимая бодрость духа. Вот теперь я на самом деле был готов к исполнению плана.

Осторожно опустив хрупкую ношу на пол, я достал кинжал и подержал его на ладони минуту-другую. Затем сосредоточился и позволил своей Силе плавно перетечь в него, пробуждая тем самым неизвестную магию. Отклик последовал мгновенно. Розоватое лезвие занялось ослепительно-белым огнем и удлинилось, став похожим на туманную волну. Ладонь что-то опалило, и я поднес кинжал поближе к глазам, наблюдая, как на рукояти постепенно выступают три светящиеся изогнутые линии, соединяются, образуя странный знак, и так же неторопливо исчезают.

Ухватив кинжал поудобнее, я подошел к своей двери и резко толкнул ее рукой. Двойник радостно обернулся, ожидая Энира, но увидев меня, мигом помрачнел.

– Чего надо? – довольно невежливо поинтересовался он.

Я без лишних слов метнул кинжал, целя в туловище. Почему-то мне казалось, что промаха быть не должно, настолько я весь сосредоточился на этом броске.

Не знаю как, но двойник вмиг почуял настоящую опасность и вместо того, чтобы привычно закрыться щитом, проворно отскочил в сторону. Я с тоской наблюдал, как кинжал пролетел мимо него, окончательно размывшись, наполовину ушел в стену и замер. Магия клинка, не ощутив наживы, отступила, вновь спокойно погрузившись в дрему. Я потянулся к нему Силой, но мой противник меня опередил. Ветер послушно обернул рукоятку своими сильными пальцами и, выдернув его из стены, швырнул в окно. Звон стекла заглушил радостный вопль моего двойника.

– Ах ты… – вскипел я.

Все, что было дальше, как-то очень смутно отпечаталось в моей памяти. Когда же гнев, туманящий сознание, отступил, оказалось, что комната резко посерела, оглушительный грохот окончательно перемешался с всполохами магии, а мое собственное искаженное, в грязных разводах лицо маячило напротив. Меня и самого, как выяснилось чуть позже, несколько раз провезло мордой по стенам и полу, но большего никто из нас так и не добился, поэтому основной удар пришелся на комнату. Стекло в уцелевшем окне вылетело напрочь, дождем сверкающих осколков устремившись на головы замерших внизу наемников. Из обстановки внутри когда-то успело не остаться ничего, кроме обгорелых обломков да серого пепла, крупными хлопьями летающего по всей комнате. Стены, выстоявшие не один век, опасно накренились, а одна готовилась вот-вот вывалиться наружу. Потолок с тихим скрежетом сползал все ниже, понемногу довершая развал.

Искра на моей руке стала едва заметной. Даже ее непрерывное действие никак не могло вернуть Силы на прежний уровень, настолько быстро я их расходовал. А потому мы с двойником после каждого нового удара все больше слабели, хотя как-то незаметно было, чтобы это сильно снизило наш темп обмена магическими приемами. Но постепенно наступало какое-то отупение, желание опустить руки, и, как я подозревал, не у меня одного. Все, что мы делали, не могло никому из нас нанести ощутимого вреда, но даже понимая это, остановиться было невозможно. Стоит это сделать, как один из нас умрет. Причем для меня будет достаточно всего одного пропущенного удара.

И все же я отвлекся, всего на миг, когда в голом проеме показалась бледная физиономия Энира.

– Уйди! – заорал я во всю мощь своих легких.

И вовремя, потому как мой противник как раз вознамерился размазать его по ближайшей стенке, а потом еще и поджечь.

Слуга тонко вскрикнул и исчез, а нерастраченный поток ярости резко изменил направление и понесся ко мне. Я привычно отклонил его вбок и только потом сообразил, что наделал. Внешняя стена, и так державшаяся непонятно на чем, последнего выпада никак не ожидала. Древняя кладка превратилась в крошево и каменным градом полетела вниз. Ветер и тусклый свет радостно ворвались в комнату, разгоняя плотную завесу из пыли и пепла. Возможно, поэтому я слишком поздно заметил опасность. Когда меня сбило с ног и неудержимо поволокло к пролому, мешать этому было уже слишком поздно. Поэтому я не стал напрасно цепляться за уцелевшие кое-где острые каменные осколки, а потратил последние мгновения на то, чтобы зацепить противника и утащить его за собой.

Моя подбоченившаяся иллюзия нелепо взмахнула руками и победная улыбка исчезла с лица. Остального я уже не мог видеть, потому как сосредоточил все свое внимание на стремительно приближающейся земле. И в который раз я возблагодарил Богов за то, что они послали мне такого учителя, как Шеррай. Без него меня расплющило бы в лепешку, а так я мигом выудил из закоулков памяти нужные слова, подхватил ветер и плавно опустился во двор. Противник же, бешено вращая руками и ногами, сделал это значительно ниже и в итоге пробороздил рожей целую траншею.

…Вокруг были одинаково вытянутые лица. Единственное, что двигалось у наемников, это глаза, перебегавшие с меня на поднимающуюся иллюзию и обратно. И даже в кровь разбитое лицо двойника не помогало. Я оказался прав – он был неуязвим для этих миров, и все вот-вот должно было повториться сначала.

– Кинжал! Кто видел мой кинжал? – отчаянно крикнул я.

– Этот? – Хенигас вдалеке вскинул руку. Изогнутое лезвие мрачно блеснуло.

Прямо с того места, где стоял, я вплеснул в оружие Силу столь резко, что едва удержался на ногах. Магия очнулась и забурлила, разгоняя по металлу туман. И почти тут же светящийся кинжал мелькнул у меня перед глазами как звезда, и вошел точно в горло двойнику. По его удивленному лицу прошла рябь, искажая черты. Он замер, так и не поднявшись с колен, только левую руку поднес к глазам, наблюдая, как неотвратимо медленно расплываются ее очертания. А следом изменения охватили его всего целиком, удивительно легко стирая иллюзию, убирая ее из реального мира. Что-то, похожее на боль, мелькнуло в глазах – и двойник пропал. Потухший кинжал упал на землю.

– Оригинально собираешься, маг. – Наемники почтительно расступались перед Хенигасом, пока он неторопливо шагал ко мне. – Ты с полуночи вообще успел очень многое, – и он начал загибать пальцы: – разворотить башню, едва не обрушить замок… да! и создать нам вторую головную боль. Хорошо хоть, удалось сравнительно недолго ею любоваться.

– Отстань, – беззлобно сказал я. – Это был мой способ поиска привратников. Подумать только, я делаю все, что просишь, а ты еще и недоволен. Радоваться надо, ты ж наверняка испытал незабываемое наслаждение, когда метнул в меня кинжал. И главное, как метко! Точно в горло.

– В отличие от некоторых, я оружие ношу не для красоты, – огрызнулся он.

– Представь себе, я тоже, – запальчиво ответил я. – И как видишь, сегодня оно пришлось как нельзя кстати.

Горестно вздохнув, к нам подошел Цирон и положил мне руку на плечо.

– Остынь, маг, – шепотом посоветовал он. – Не нарывайся…

– Можно подумать, я первым начал, – недовольно буркнул я. – Просто кой-кому здесь нравится играть мне на нервах.

Я отвернулся от Хенигаса и поманил к себе бледного как полотно Энира, застывшего поодаль и никак не решающегося подойти ближе.

Слуга неохотно оторвался от стены башни, перебрался через рухнувшие сверху каменные глыбы и сделал несколько опасливых шажков. При этом смотрел на меня, как на дикого голодного зверя.

– Энир, – нетерпеливо сказал я, – я не кусаюсь. Можешь успокоиться и возблагодарить небеса – мы уезжаем. Когда вернемся, и сделаем ли это вообще, не знаю.

Могу поклясться, что при этих словах на его физиономии явственно проступило выражение крайнего облегчения. Ишь, и этот от меня не прочь отделаться.

Сборы были давно окончены, брать что-либо еще на всякий случай я не стал, так что уже через четверть часа наш небольшой отряд покинул замок на радость слуге. И только мальчишка тоскливо смотрел вслед наемникам с зубчатой стены. Лично ему вооруженные до зубов гости и даже маг Единых нравились больше, чем ошивающийся где-то поблизости старый Шеррай.

Сияние Врат пронизывало деревья насквозь, создавая странное ощущение приобщенности к их радости любого, следующего по нашему пути. И хотя замеченная мной в темноте яркая вспышка рассеялась без остатка еще вчера, лучи полупрозрачного голубоватого света пока держались, хотя понемногу тускнели и они.

Ехавший во главе отряда Хенигас мрачнел на глазах, сознавая, что вот-вот должна состояться встреча с новоявленными привратниками. Я в этом особой беды не видел, но соваться к нему с советами как-то и не решался. Так и ехали в полной тишине. Недалеко от Врат мы спешились, наемники ощутимо напряглись, дружно переглянулись. Опасения каждого красноречиво проступили на лицах. В большинстве своем это оказался обыкновенный страх людей, никогда раньше не вступавших в схватку с древними силами. Видимое спокойствие сохранял разве что Цирон, но он, понятно, переживал и не такое… Не теряя времени я пробрался вперед прежде, чем Хенигас успел заговорить с двумя фигурами, закутанными с ног до головы в темно-зеленые плащи.

Ярко-голубые глаза обратились ко мне, и странное выражение скользнуло в лазоревой глубине. Тень чего-то, похожего на узнавание. А затем взгляд резко метнулся к лицам наемников.

– Кто вы? – Привратник постарался придать голосу соответствующую строгость, но неуверенность сильно давала о себе знать.

Они были молоды, оба. Примерно моего возраста, хотя что я знаю о течении времени для привратников. И напуганы. Они еще не осознали всю свою Силу целиком, не знали, что точно должны делать и как. Действовали, полагаясь только на свою интуицию.

– Вы хотите пройти?

Глупый вопрос, выдающий их полное замешательство. Зачем еще нам тащиться в эти дебри? Сочувствие и понимание неожиданно шевельнулись во мне. "А ведь я мог бы им помочь, внезапно мелькнула мысль. – Направить, рассказать…" И меня потянуло к ним полузабытое чувство единения, странного родства.

– Да, – вырвал меня из прострации голос Хенигаса. – Вы против?

Привратники замешкались с ответом.

– Н-нет, кажется, – пробормотал наконец один.

Наемники с сожалением оглядели их, сопоставляя две совершенные противоположности: привратников, за которыми охотятся сейчас и уважают, как сильных врагов, и этих новых, то и дело теряющих дар речи.

– Тем лучше для вас, – сурово подвел итог Хенигас. – Маг, веди нас!

– Подождите! – голос одного завибрировал и стал тоньше. – Маг? Так вы сказали?

Его широко распахнутые глаза пробежались по моему лицу и одежде, отыскивая нечто, ведомое лишь ему. Что-то очень важное…

– Единые, – подсказал я, – это те маги, что занимают сейчас Убежище. Я принадлежу к ним. А это, – взмах руки в сторону наемников, – их личный отряд. Вы еще не видели Веланда?

Их лица посерьезнели.

– Несколько братьев отправились к нему. Мы надеемся, что это прояснит причину нашего прибытия.

– Значит, вам ничего не известно, – протянул я.

– А вам? – с надеждой заглянул он мне в глаза.

– И ему тоже, – вклинился Хенигас, – так что вам придется разбираться во всем самим. А теперь, если не возражаете… – И он оттеснил его от Врат плечом.

Привратники смешались, но отступили, растерянно наблюдая, как мы один за другим пропадаем во мраке Арки.

Неохотно мир раскрылся перед нами, словно зная, за кем мы явились. Ветер зло швырнул мне в лицо горсть колючего снега, давая понять, что нужно повернуть назад пока еще не стало слишком поздно. И я бы обязательно сделал это, если б был один, но это не так.

Наемники за спиной недовольно заворчали, оглядывая бесконечные белые просторы. Да и чему радоваться, если даже не успев толком выйти из Врат, мы уже по колено провалились в глубокий снег? Дикий холод, сильный ветер и ни одной живой души вокруг. Здесь было над чем задуматься. Я вот тоже смотрел и молчал. Казалось, что мне здесь уже приходилось бывать. Чувство, что я брожу по кругу, состоящему из тени и света, все чаще посещало меня в последнее время. Тень – это прошлое, его не было, но тем не менее оно все же иногда всплывало в памяти. Свет – то, что я хорошо знаю. Но сейчас они смешались, путая меня, сбивая с пути.

Я немного отбрел от Врат и застыл как столб, так что воинам пришлось меня обходить. Сопровождали они это руганью вполголоса и неприязненными взглядами. А я не понимал, что на меня нашло, просто вдруг захотелось отрешиться от всего, подготовить себя к неизбежному и забыть то, что может ему помешать. Мне хватило нескольких секунд, чтобы осознать – пути назад нет. И все сразу встало на свои места.

– Хенигас, подойди, – внезапно охрипшим голосом окликнул я наемника.

Он обернулся и вздернул брови, удивляясь, как это я еще после всего отваживаюсь ему приказывать, но промолчал. Просто спокойно встал напротив и слегка улыбнулся.

– Чего тебе? – мягко спросил он, глядя на меня, как на расшалившегося ребенка.

– Чары, конечно. Впрочем, если хочешь сделать все сам, я возражать не буду.

Хенигас рассмеялся и отрицательно покачал головой, потом полез рукой в мешочек у пояса и выудил оттуда амулет. Протянул мне.

– Бери. Как обращаться – знаешь.

– Ты говорил, что бывал практически во всех мирах, – медленно произнес я, зажимая звезду в руке. – А здесь? Здесь тебе быть приходилось?

– Пару раз, – неохотно признался он. – Нам в этом мире особо делать было нечего. Людей нет, а те существа, что занимают эти земли, нам неинтересны. Да и обычаи здесь, мягко говоря, не практикуют мирного подхода к чужакам. Если не ошибаюсь, сейчас все спокойно, и духи навряд ли нам покажутся, а вот когда здесь в последний раз был я, просто как наблюдатель, все обстояло гораздо хуже.

– Война? – догадался я.

– Скорее привычная для обеих сторон вылазка. Духи выясняли отношения со своими соседями. Веланд хотел знать все, вот мне и пришлось… – Он досадливо поморщился и замолчал.

Я хмыкнул.

– Понятно. Ну ничего, вглубь мира нам соваться необязательно. Привратники укрываются неподалеку, в какой-то башне. Я видел через двойника, она должна быть где-то тут.

Хенигас нахмурился.

– Не припоминаю я никакой башни. Земли духов вообще невидимы, а их противники – эльфы, не вылазят из своего леса. Там я, правда, не был. Слышь, маг, деревья вокруг видел?

– Нет. Только снежную равнину.

– Да тут равнина простирается до самого горизонта, – неодобрительно прокомментировал он. – Долго твою башню искать придется.

Я сделал несколько неуверенных шагов, интуитивно угадывая дорогу. Мой серый конь ткнул меня мордой в спину, напоминая о своем присутствии. Я обернулся и меланхолично улыбнулся ему, потрепав длинную гриву. Взял его за повод. Мы пошли впереди, то и дело проваливаясь в снег, неизвестно куда. Просто прямо.

Хенигас очнулся и догнал меня. Пристроился рядом, видно, чтобы не ронять свое звание командира.

– Скажи, Хенигас, – повернул я к нему лицо, – только откровенно, ты меня ненавидишь?

Он удивленно вскинул брови.

– Что это ты вдруг заинтересовался?

– Нет, ну ты скажи, – терпеливо повторил я. – Мне хочется знать. Сначала казалось, что ты просто мне не доверяешь, как новому, неизвестному тебе раньше магу. Ты все время смотришь на меня с каким-то… подозрением. Словно чего-то ждешь. То и дело придираешься, намекаешь на что-то, а я тебя не понимаю, не знаю, чего ты хочешь от меня добиться.

Хенигас помолчал.

– Это не ненависть, – наконец сказал он. – Я вообще стараюсь ни к кому не испытывать подобных чувств. Очень сильно мешает, знаешь ли, в моем ремесле. Стоит эмоциям раз позволить затуманить себе голову, как ошибки не избежать. Остальные, правда, себя этим не утруждают, да и зачем, ведь есть я. Вот разве что Цирон наиболее близок ко мне по уровню, как не просто наемник, один из этой швали, что пришлось набрать себе в команду, а как воин, строго следующий раз и навсегда установленным им же правилам.

– Приятно слышать, – заметил я. – И все же ты чего-то не договариваешь.

– Да, – не стал скрывать он, – но ведь тайны здесь не у меня одного. – И вновь косой взгляд в мою сторону.

– Рад был поговорить с тобой по душам. – Против моей воли в словах все же прозвучала горькая ирония. – Хоть немного легче стало, а то, знаешь, я к вам надолго прикреплен, а жить, все время ожидая нападения с четырех сторон, как-то не очень удобно.

– Пока ты с нами, удара в спину можешь не бояться, – медленно произнес Хенигас.

– Как многозначительно ты это говоришь: пока с нами, – не преминул заметить я. – Что, среди Единых тоже есть отступники?

– Отступники бывают у всех, и Единые – не исключение.

– И как они с ними расправляются, если не секрет? – полюбопытствовал я.

Хенигас пожал плечами.

– Понятия не имею, – честно признался он. – Как-то не интересовался.

– Что так? – упрекнул я. – Знания лишними не бывают. Вдруг да пригодилось бы когда-нибудь.

– Когда понадобятся, будет уже поздно, – мрачно ответил наемник. – Да и не люблю я загадывать на будущее. Воину это не пристало.

– Как же, как же, – закивал я, – слышал. Что-то вроде "истинный воин живет лишь одним днем". Мол, второго может уже и не быть. Вот оно – опасное ремесло, когда в любую секунду рискуешь проститься с жизнью.

– Башня твоя где? – прервал он меня. – Ты говорил, недалеко, а мы идем уже неизвестно сколько.

– Мало, – обидевшись, ответил я. – Или это ты намекаешь, чтоб я заткнулся?

Хенигас устало вздохнул.

– Утомительно с тобой ходить, маг. В душу лезешь, покоя не даешь. А впрочем, все лучше, чем с той же Тайрой. Вот кто рта не закрывает да еще все время помыкает мною, как своей служанкой.

– Прям прибил бы, да? – поддел я его. – А с виду очень даже милая. И сильная. Только вот тебя недолюбливает.

– Меня Единые в большинстве своем вообще на дух не переносят. А когда проходят мимо, делают вид, что не замечают. Или обливают презрением с головы до ног.

– Это воспитание такое. Меня Шеррай, кстати, тоже наставлял по этому поводу. Но на деле, как я понял, лучше либо с вами, либо в одиночку.

Я хотел сказать еще что-то, но снега впереди неожиданно расступились, открывая поднимающуюся в небо тонкую, невесомо-легкую башню. Я даже на мгновение замер, залюбовавшись воздушностью строения, такого же белого, как равнина вокруг.

– Красота, правда? – восхищенно выдохнул я. – Вот почему мы никак не могли ее увидеть. Она просто сливается со снегом и небесами и выступает только на очень близком расстоянии.

– И тем не менее раньше ее здесь не было, – непреклонно ответил Хенигас, настороженно оглядывая ее сверху до низу.

– А башня-то необычная, – загадочно сказал я. – Я чувствую ее магию, такую теплую, обволакивающую. А еще… – И голос внезапно изменил мне. Сквозь радушное тепло, похожее на веяние весеннего ветерка, едва уловимо проступила Сила. Та самая, что с головой накрыла меня через связь с двойником.

Ошибиться я не мог. Привратники были здесь, все вчетвером укрывались в этой странной башне.

– Они там, – догадался Хенигас.

Я кивнул.

– Ничего, сейчас спустятся как миленькие. Эй, Хонир! Выгляни наружу!

Где-то на середине башни прорезался арочный проем, и один из привратников ступил на узкую площадку. Посмотрев вниз, пошатнулся и вдруг что-то крикнул, но я не расслышал, что именно. И как не напрягал зрение, пытаясь разглядеть его лицо, ничего не получалось – мне мешал ветер, белым водоворотом кружащий вокруг нас снег. Тогда привратник оглянулся, махнул кому-то рукой и принялся быстро спускаться вниз. Следом показались еще три сгорбившиеся фигуры.

Сердце неприятно кольнуло. Что-то знакомое почудилось в том, как они двигаются, как накидывают на головы капюшоны.

Я неосознанно сделал шаг вперед, но Хенигас схватил меня за рукав. Я оглянулся и он отрицательно покачал головой. Что ж, он прав, ближе подходить опасно. Привратники наверняка изготовились к схватке. Я сцепил зубы, почувствовав, как зажатый в руке амулет кольнул ладонь длинными лучами.

Скоро все закончится.

Привратники спрыгнули с последней ступени в глубокий снег и встали в ряд напротив нас.

– Ты пришел без Единых, Хенигас? – хрипло спросил один. – Очень самонадеянно с твоей стороны. Поверь, нам хватит и десятой доли Сил, чтобы уничтожить весь твой отряд и освободить Арлина.

– Чего? – искренне удивился я.

– Не разговаривай с ними, – вмешался Хенигас. – Действуй!

Но прежде, чем я успел сделать хоть что-нибудь, фигуры троих привратников сначала стали полупрозрачными, а затем и вовсе пропали из виду. Четвертый недоуменно заозирался и внезапно сравнялся белизной лица со снегом. В голубых глазах мелькнула страшная догадка.

Челюсть у меня отвалилась. Я пораженно уставился в пустоту, не понимая, что это еще за способность проявилась у привратников, к тому же доселе за ними не водившаяся. Оглянувшись на миг, я прочел на лицах Хенигаса и остальных наемников то же самое изумление. Правда, по неизвестно каким причинам один все же остался. Хотя сам он, похоже, этого никак не ожидал.

Внезапно вспыхнувшее подозрение заставило меня пристальней вглядеться в него. Я чуть помедлил, пытаясь понять, что именно хочу отыскать, как вдруг ветер совершенно неожиданно пришел мне на помощь, переменив направление и распахнув плащ на груди привратника. Увесистое украшение тускло блеснуло, притягивая мой взгляд.

Он торопливо прикрыл его рукой, но было уже поздно. Я застыл с раскрытым от изумления ртом, неотрывно глядя только туда, на скрытый от меня кулон. Золотой треугольник Хандила, тяжесть которого я явственно ощущал на своей ладони, словно держал его в руке. Идеально сложенная мозаика прошлого треснула, больно раня острыми осколками. И не было ничего, способного заглушить мое осознание.

Я сам не заметил, как изо всех сил сдавил амулет. Звезда хрустнула у меня в руке, и лучи полетели на землю. Чары облаком голубоватой пыльцы взвились в воздух и потянулись к остолбеневшему привратнику и ко мне.

Я инстинктивно отпрянул от легчайшей дымки Смерти, и она на миг замерла, а затем тихо отступила, направив всю свою Силу в обратную сторону. Я едва сдержал вздох облегчения, хотя это секундное замешательство чар едва не выдало меня с головой. Ошеломленного, растерявшегося от неожиданности Зарона окружил щит, но пыльца просочилась сквозь него так легко, словно у нее на пути ничего и не стояло. Привратник отчаянно замахал руками, пытаясь отогнать от себя чары, не дать им коснуться себя, но мерцающие частички вгрызались в неприкрытую одеждой кожу рук и лица, обжигая ее своим дыханием.

– Нет! – крикнул он. – Так не должно быть! Ты обещал! Ты обещал, Се…

Он захрипел и повалился на бок. Я с немым ужасом наблюдал, как пальцы Зарона судорожно сжались, а затем впились в снег, заскребли, оставляя короткие глубокие бороздки. Он уткнулся изуродованным лицом в сугроб, пряча свою боль. И я не знал, что терзало его больше в эту секунду – боль физическая или же понимание вероломства того, кому он был предан все это время, кому вверил свою жизнь, полагая, что только он и сможет ее сохранить. А вместо этого им просто воспользовались, как и многими другими, на кого он сам привык смотреть с хорошо скрываемым презрением.

Зарон крепко зажмурился, как наяву видя перед собой знакомое лицо с такими необычными золотистыми глазами. И больше они не смотрели на него с привычной теплотой, нет. Они смеялись.

Хриплый стон протяжным эхом прокатился по миру, и я вздрогнул от него, как от удара. Не выдержав, подошел и нагнулся, ухватил привратника за плечи, перевернул. Мне хотелось успеть дать ему понять, что я выпустил чары вовсе не из ненависти, что все это случайность, одна из тех, что так хорошо разыгрывает Севиал, что я вовсе не хотел… Убивать.

До жути светлые глаза, утратившие лазурную яркость, вряд ли меня видели, но Зарон все же понял, кто рядом с ним и чего он хочет.

– Ничего… Ар… – Кровь пошла у него горлом, оборвав слова, забрызгала алыми пятнами белое покрывало земли.

Зарон умирал. Я внезапно ощутил его боль, горечь, все, что он испытывал сейчас, уходя за грань видимых миров, а потом резко холодную пустоту. Вздрогнул и отвернулся, прикрыв глаза. Это была моя вина. Это я убил его. Сам. Пусть это вышло непреднамеренно, но изменить теперь ничего нельзя. Да, совсем недавно я хотел этого, даже был готов наброситься на него прямо там, в замке Шеррая, но только здесь понял, что каким бы ни был привратник, не он мне враг, чтобы убивать его, да еще в угоду Веланду. Как же он будет доволен, когда узнает… Все они.

Тело Зарона обмякло на моих руках, и я бережно опустил его на снег. Смотреть на ставшее каким-то незнакомым лицо, было страшно. Особенно пугали застывшим взглядом почти белые глаза. И все же я смотрел, навсегда запоминая этот миг… Как тот, с командиром и Кайром.

Но длилось это недолго. Секунду назад тело привратника лежало передо мной, как вдруг подернулось рябью и расплылось, оставив только голубоватое свечение пыльцы на снегу да треугольник Хандила. Но на творение мага, да еще древнего, чары, понятно, не подействовали, а вот тело, одежда – это все просто растворилось. Наверное, точно так же исчезли и братья Зарона, застигнутые наемниками врасплох прямо в своей башне.

– Молодец, маг, – склонился надо мной Хенигас. – Конечно жаль, что остальных упустили, но Веланд будет доволен и этому. Тем более, то ты сделал это сам. Признаться, я не ожидал, но…

– Хенигас, не говори со мной сейчас, хорошо? – не поворачиваясь, попросил я. – Не до того.

– Как хочешь, – не стал обижаться он, выпрямился и убрал руку с моего плеча.

Все вдруг встало на место. Шеррай, Посвящение в Единые, неприязнь в глазах Веланда и постоянное подозрение со стороны Хенигаса. Каким же странным оказался столь короткий промежуток времени, прожитый другим мной. И как много я успел за него сделать. Поднявшись с колен, я отряхнул руки, не зная толком, как вести себя теперь. Делать вид, что ничего не произошло и я остаюсь верным Единым? Ведь ничего бы не было, если б не Хандил, так глупо припрятанный Зароном. Видимо, привратник в глубине души все же не доверял Севиалу, хотя вряд ли признавался в этом даже самому себе. И правильно делал. Он только что подставил его, чтобы я заслужил доверие Веланда, но так, чтобы не нарушить нашего соглашения.

Мои привратники живы. О Зароне мы не договаривались, так что все по-честному, хотя это понятие для Севиала ох, какое растяжимое.

Я взял себя в руки и повернулся к Хенигасу

– Извини, что меня так развезло, – тихо сказал я. – Все таки это очень тяжело – убивать. Пусть даже посредством чар.

– Да, никудышный бы из тебя вышел воин. Хорошо, что ты решил стать магом, хотя те же Единые порой действуют куда жестче даже моей нынешней своры убийц. В общем, не переживай так сильно, маг. Все это только к лучшему.

– Кстати, не возражаешь, если я возьму себе эту золотую вещичку? – кивнул я на Хандил. – Кажется, мне приходилось видеть ее описание в старых книгах.

– Бери, – милостиво разрешил он. – Убил привратника ты, значит, имеешь право на трофей.

Я наклонился и поднял треугольник со снега, зажал в кулаке. Насколько я успел разобраться в Севиале, после нашего ухода он наверняка наведается сюда, постоит, похвалит себя ха сообразительность. И не нужно, чтобы он увидел Хандил и понял, что Зарон вопреки его воле амулет вовсе не терял, а все это время на всякий случай держал при себе, скрывая и от братьев и от него. Жаль только, что когда этот самый случай наступил, воспользоваться им он не успел. И вот – цепочка событий, так тщательно выстроенных Шерраем, рухнула гораздо раньше, чем должна была по плану лорда. Только вот мне теперь все равно прежним не стать. Так что я оказался прав – дороги назад действительно больше нет.

Глава пятая

Я немного подержал амулет Хандила на своей ладони, наблюдая, как ветер раскачивает свисающую с нее золотую цепь. Она словно маятник отмеряла для меня последние секунды прошлой жизни. Все, что мне сейчас было известно, это что мой собственный путь уже давно был выбран без моего участия и хотя не следовать ему я не мог, кое-что все же еще можно сделать. Севиал говорил, что моя судьба становится туманной даже для Тех, кто видит гораздо больше него, а значит, пора вносить небольшие поправки в жизнь, так любезно продуманную за меня лордом. Мой дальнейший путь коренным образом это, конечно, не изменит, но зато нарушит его полное соответствие планам Севиала. А это уже неплохо.

Как-то неожиданно вспомнилось растерянное лицо Энира, когда я заявился в Темный замок, и мне вдруг смертельно захотелось расхохотаться во все горло. Бедный Шеррай! Наверняка я невольно выставил так называемого учителя из его же собственного дома. И мне придется сделать это еще раз, учитывая, что больше возвращаться все равно некуда. Тем более, что это будет как нельзя лучше сочетаться с поддерживаемой маской Единого мага. Хм, а заслоны надо будет убрать, а то как-то нехорошо получается – я ж натурально перекрыл для хозяина практически все ходы.

Я повернулся к Хенигасу, со скучающим видом взирающего на тающую башню. Неторопливо испарялись ступени, змеей обвивающие высокий шпиль, прозрачность наполняла сверкающие стены. Еще миг – и загадочное строение совсем исчезнет. Оно лучше кого бы то ни было чувствует, что его помощь здесь больше никому не понадобится.

– Что будем делать дальше? – спросил я у главаря наемников.

Он лениво повернул ко мне голову.

– Продолжим поиски, если ты посчитаешь это возможным.

Меня едва в дрожь не кинуло от его предложения. Это чтобы я, находясь уже в здравом уме, вторично направил свои способности на обнаружение укрытия привратников – да ни за что. Поэтому я поспешил изобразить на лице огромное сожаление.

– Боюсь, что больше мне это не удастся. Понимаешь… – я запнулся, подыскивая подходящее объяснение, но Хенигаса это уже не волновало.

Он махнул рукой.

– Ничего. Все равно им некуда деваться да и чары израсходованы. Так что пока можно доложить Веланду об уничтожении еще одного привратника и дожидаться дальнейших распоряжений.

– То есть вы сейчас в Убежище, – протянул я. – Хорошо, тогда я подожду вас в…

– Ты пойдешь с нами, – довольно невежливо перебил он меня. – Насколько я знаю, по замыслу Старшего это было твоим небольшим испытанием. Ты его прошел, так что можешь теперь с честью войти в ряды Единых. – При этом он умолчал о том, что в противном случае должен был убить мага, как неисправимого одиночку. И тогда никто бы не посмел ткнуть пальцем в Веланда, потому как он смирился с Арлином только при условии его полного перерождения. А раз этого не произошло, то и винить его не в чем.

– Да что ты! – даже присвистнул я, не догадываясь, какие мысли скрывают темные, загадочно поблескивающие глаза наемника. – Вот, значит, и на меня снизошла милость Старшего?

– Не язви, – одернул меня Хенигас. – Радоваться должен. Ты ведь именно этого хотел.

– Извини. – Я сразу стал серьезным. – Ты прав. Это у меня просто от счастья крыша малость поехала.

– Я заметил, – сдержанно ответил он. – Ты только при Веланде постарайся держать себя в руках. Не наглей, понял, маг? Это я тут на многое закрываю глаза, Единые же не позволят тебе и половины из того, что ты привык делать, напрочь забывая слово мера. Оглянуться не успеешь, как за очередное свое высказывание очутишься в их тюрьме. Может, тогда в полной мере оценишь всю мою доброту.

– Уже оценил, Хенигас, – примирительно сказал я. – Хочешь, даже попрошу Веланда оставить меня с вами. Привязался, честно говоря, а вы с Цироном для меня вообще как родные стали.

Хенигас помедлил с ответом, не зная как отнестись к моему признанию – то ли как к неожиданной истине, то ли как к изощренной издевке. А ведь я был совершенно искренен сейчас. Ненависть к Хенигасу давно улеглась сама собой, и нападал я на него скорее по привычке. Сам же наемник вызывал теперь скорее уважение и признательность, учитывая, что за все это время он мне, если как следует поразмыслить, ничего плохого не сделал.

– Не веришь? – усмехнулся я, так и не дождавшись каких либо проявлений чувств со стороны наемника.

– Скорее сомневаюсь, – покачал он головой, – а не повлияла ли на тебя смерть привратника сильнее, чем должна была. Обычно после первого раза люди ведут себя несколько… странно.

– Это не было первым разом, Хенигас, – резко ответил я. – Ты забыл хозяина амулета и прочих его соратников.

– И вовсе не забыл, – спокойно возразил он, – просто они были всего лишь людьми. А для магов смерть таковых никогда не значила слишком много. Поверь, и с тобой будет то же самое. А вот убить хранителей Врат было серьезным шагом даже для Веланда, но в итоге его исполнение он все же решил переложить на нас, своих наемников. Так ему было гораздо удобнее. Теперь он может со спокойной душой клясться чем угодно молодым привратникам, что не имеет никакого отношения к смерти их братьев.

– Что я слышу в твоих словах, Хенигас? – хитро прищурился я. – Неужели это презрение к действиям Старшего?

– Скорее неодобрение, – поправил он. – Но я научился скрывать его. И ты научишься, если Веланд все же согласится принять тебя под свое крыло. А теперь идем, он ждет хороших новостей.

Я кивнул головой в знак согласия, надел на шею Хандил и спрятал его под рубашку. Теперь, когда мне все известно, вовсе необязательно выставлять его напоказ. Единые могут заинтересоваться и тогда я, вполне возможно, останусь без амулета, а ведь он может пригодиться мне на случай непредвиденного развития событий.

Как Зарону.

Обратный путь мы проделали по своим же следам. Покрытые тонкой коркой льда, Врата все так же сиротливо возвышались среди сугробов, совершенно безразлично взирая на редких гостей. Даже мрак внутри них приобрел холодный синеватый оттенок под стать ледяной обители духов и эльфов. И после этого ослепительно белого мира вечно пасмурное Убежище казалось еще темней и ненавистней без моей такой родной троицы привратников.

Было немного странно вновь оказаться здесь и следовать к городу Единых, невольно сравнивая свой нынешний визит с прошлым. Что можно сказать… спасибо тебе, Севиал за незабываемые впечатления. Своим умом я бы никогда до такого извращения не дошел.

Странно, но в мире будто стало еще темней и хотя едва миновал полдень, стены крепости магов так и переливались разноцветными огнями, разгоняя своим ярким, веселым мерцанием окружающий мрак. Молча миновали мы высокие ворота, потом огромную каменную арку, полускрытую перекрещивающимися нитями охранной магии. В их теплом касании чувствовалась особая вкрадчивость тщательно запрятанной угрозы, заставившая меня содрогнуться при одной мысли о том, как все это может действовать. И только затем мы вступили в сам город. Дремлющий часовой, потревоженный тихим шумом, таки соизволил приоткрыть один глаз, удостоив нас мимолетным взглядом. При этом на лице его проступило такое страдание, словно он отбывал здесь повинность и никак не мог дождаться ее окончания.

Чем дальше мы продвигались вглубь города, тем сильнее росла во мне тревога. А смогу ли я обмануть их всех? Меня и Сеедир-то всегда раскусывал, что уж говорить о его собственном учителе. И все же я старался держаться, пряча за внешней невозмутимостью свое волнение и одновременно с этим по-новому смотрел на открывающееся во всей полноте могущество Единых. Это в прошлый раз я был глух и слеп, а теперь все представало совершенно по-иному. Сверкающие аллеи, многочисленные здания таили под собой нечто большее, чем просто жажду красивой жизни. Под ними, глубоко в земле дремала Сила, объявшая своими щупальцами весь город. Стоит ей уловить малейший приказ хозяина – и за тонкими стенами не останется ничего живого. А над крепостью Единых покорно распростер свои крылья магический ветер, также готовый вспорхнуть в любую секунду, лишь бы оградить своих создателей от неведомой опасности. И это лишь помимо всего прочего.

По моему телу невольно пробежала дрожь. А ведь никто этого не видел, даже Хонир только предполагал, что Старший, славившийся своей основательностью, мог приберечь что-то на всякий случай, но сам так и не смог разгадать, что именно. Город раскрывался только изнутри и лишь посвященным. Вряд ли их может быть слишком много. Конечно, это Веланд и кто-то еще из особо близких ему магов. Возможно и Хенигас, но этот скорее знает, чем видит. Не видел бы и я, если б не вмешательство той женщины с ледяными глазами. Она не только решила сблизить насколько это возможно уровень наших с Севиалом Сил, но и изменила меня самого так, что даже смертельные для привратников чары, запрятанные Шерраем в несколько изящных вещиц, предпочли обойти меня стороной. А ведь они почувствовали близость жертвы, иначе с чего бы еще так резво потянулись ко мне.

Я встрепенулся, заметив краем глаза, как Хенигас угрюмо разглядывает до странности пустынные аллеи. И тут только сообразил, что кроме часового нам пока еще не встретился ни один маг, хотя в прошлый раз среди них было не протолкнуться. Но тем не менее над городом царило полное спокойствие, и наемник слегка успокоился.

Личная крепость Веланда, освещенная мертвенно-белым светом, неохотно взяла нас под свою защиту. Я пристально оглядел уже знакомый мне внешний двор, взявший в кольцо сердце замка. Здесь тоже было на удивление пусто.

Значительно улучшив свои навыки верховой езды, я уже привычно спрыгнул с коня и передал поводья невесть откуда выскочившему мальчишке. Следом спешились и остальные наемники. Хенигас встал рядом и как бы невзначай придержал меня за локоть. В следующий миг пальцы его разжались и он, так и не проронив ни единого слова, с поразительной быстротой пересек еле виднеющуюся площадь и исчез где-то за ней, среди переплетения арок и переходов. Я недоуменно обернулся, отыскивая взглядом Цирона, понимая, что только он здесь и может мне что-то объяснить.

Наемник тут же подошел. Его лицо выдвинулось из тени на свет и оттого показалось мне неестественно бледным, словно лишенным жизни. Очевидно, не лучше выглядел и я сам.

– Скажи, Цирон, то, что ты видишь – это нормально? – обвел я крепость недоуменным взглядом.

Он тихонько усмехнулся.

– Да не сказал бы. Обычно здесь довольно многолюдно, тем более, что день в самом разгаре, но сегодня… Такое чувство, что город вымер. Да и само Убежище – бр-р, темень да и только. Словно в склепе.

Я молча согласился, только сейчас отметив про себя, что Врата Убежища почему-то были пусты. Просто я упустил это из виду, успев привыкнуть к отсутствию привратников. И уцелевшая башня, всегда притягивавшая к себе мой взгляд, на этот раз словно растворилась во мраке, ничем не выдав своего присутствия.

– А Хенигас всегда забывает вас здесь? – не удержавшись, спросил я.

Цирон слегка улыбнулся.

– Их, – мотнул он головой в сторону остальных наемников, перебрасывающихся негромкими фразами, – постоянно. Меня только в порядке исключения. Сегодня вот, например, чтобы за тобой присматривал. Ты нынче какой-то больно нервный да и ребята на тебя зуб заимели. Ты ж им слугу этого, Энира, если не ошибаюсь, на расправу не отдал, хотя он многое сказать успел. А наша братия сильно этого не любит. Вот и оставь вас после этого один на один. Да тут потом сам Веланд не разберет: кто прав, кто виноват.

Я пренебрежительно хмыкнул.

– Вот еще выдумал… Связываться с ними.

– Я не выдумываю, а как есть, так и говорю, – возразил Цирон. – Ты ж ничьи нападки без ответа не оставляешь, а так и нарваться недолго. Да мне самому поначалу не раз хотелось… – И вдруг замолчал, уловив движение в полумраке за площадью.

Возвращался Хенигас. Причем передвигался абсолютно бесшумно, словно плыл по воздуху. Лицо его было мрачным.

Во мне тут же ожила глухая тревога. Увидев, как я раскрыл рот, чтобы начать донимать его своими расспросами, Хенигас предусмотрительно вскинул руку, призывая к молчанию не только меня, но и все также переговаривающихся между собой наемников.

Дождавшись полной тишины, он невозмутимо объявил:

– Все следуют за мной в зал Совещаний. И постарайтесь вести себя там очень тихо.

Цирон в немом изумлении вскинул брови, а остальные и вовсе застыли, как громом пораженные. Но это только на пару секунд, а дальше крепость огласили такие возгласы радости, что я поморщился и еле подавил желание заткнуть себе уши.

– Хенигас, ты уверен… – не договорив, Цирон бросил красноречивый взгляд в их сторону.

– Приказ Старшего, – коротко ответил тот с явным неудовольствием на лице.

Цирон в ответ скривил губы в презрительной усмешке. В глазах на миг вспыхнул и тут же погас странный огонек.

– Тогда больше вопросов нет.

– А у меня есть, – поспешил вклиниться я.

– Все потом, – тут же оборвал меня Хенигас. – Нас ждут. – И пошел впереди, указывая дорогу.

Гуськом миновали мы залитую мертвым светом площадь с тлеющим в самой сердцевине длинным лучом. Вход в одной из башен привел нас в небольшое привратное помещение, согретое пламенем нескольких закрепленных под потолком светильников. Оно в свою очередь служило входом в сводчатый коридор, огибающий внутреннее кольцо стен. Мы боязливо погрузились в серость грубых, шероховатых на ощупь стен, смыкающихся, казалось, где-то очень высоко над головой. От них исходило слабое свечение, но его едва хватало только чтобы самую чуточку разогнать сгущающийся вокруг нас мрак. Я широко раскрыл глаза, стараясь не пропустить ничего, и заметил таки по пути несколько черных провалов, полускрытых приглушенным мерцанием строгих стен. Когда мой взгляд в очередной раз задержался на одном из них, его перехватил Хенигас и охотно пояснил:

– Это проход во второй внутренний двор. Там ничего интересного, сугубо хозяйственные постройки – кухни, склады, конюшни и прочие, необходимые магам для спокойной жизни. А еще один незаметно соединяет его с внешним двором, чтобы здесь было просторней. Они проделали его позже, когда поняли, что в противном случае здесь просто не протолкнуться.

– Удобно, – рискнул заметить я, стараясь не выдать охватившую меня нервозность. Крепость как-то нехорошо давила, вызывая в моем воображении пугающе-реалистичные картины. Отбрасываемые на стену тени то и дело сплетались в темный клубок и тихо крались за нами, внушая тем самым безотчетное чувство страха.

– Не по себе здесь становится, да, маг? – незаметно подмигнул мне Цирон. – Наверно, какие-то магические штучки Единых, иначе с чего бы еще я в который раз чувствую себя так паршиво.

– Цирон! – резко одернул его Хенигас. – Лучше не болтал бы понапрасну, а шел в конец и следил, чтобы особо деятельные не совали свои носы куда не следует.

– Чего идти, – пробурчал себе под нос тот, неохотно следую приказу, – если твой рык и так все прекрасно слышали. Да и вообще настроение здесь как-то не располагает к свободному хождению по всем закоулкам подряд. Лично у меня вечно возникает лишь одно желание – выбраться отсюда как можно скорее.

Кто-то позади тут же шепотом выразил полное единодушие.

– А вот и выход, – чуть позже возвестил Хенигас, кивая на забрезживший впереди мертвый свет.

Я поежился, с одной стороны вроде как обрадовавшись, что коридор скоро останется позади, а с другой… Я опасался встречи с Веландом, понимая, что он очень легко может проникнуть за тщательно удерживаемую мной маску полного неведения относительно своего прошлого. И вот тогда-то и начнется настоящее веселье.

Белесый свет стал ярче, коридор резко расширился до просторного прямоугольного помещения, и я невольно прищурился, выходя следом за наемником из полумрака во внутренний двор. Навстречу нам неспешно выдвинулись две фигуры, маги, если судить по яркой развевающейся одежде. В общем-то я не сомневался, что они и так прекрасно знали, кто идет, но все же решили проявить похвальную бдительность. Кроме них больше во дворе не было ни души.

– Я сам провожу своих людей, – остановил Хенигас одного из Единых, вознамерившегося возглавить наш малость опешивший от всех этих неясностей отряд.

Тот с недовольным видом отступил, но при этом не упустил случая процедить сквозь зубы в адрес наемников все, что он о них думает. Причем в выражениях особо не стеснялся да и меня не забыл, удостоив парочкой выразительных эпитетов. Но мне-то не привыкать, а вот… и я невольно покосился на Хенигаса. Но на его лице не дрогнул ни один мускул, только темные глаза будто подернулись коркой льда.

– Попридержи язык, маг! – само собой вдруг вырвалось у меня.

Когда я спохватился, было уже поздно. Единые округлили глаза, уставившись на меня так, будто впервые видели, и мне не оставалось ничего иного, кроме как продолжить говорить все тем же невыносимо-заносчивым тоном.

– Вижу, вас Старший в зал Совещаний не позвал, – и я окинул их презрительным взглядом, – а оставил здесь как сторожевых псов. А наемников, между тем, пригласил. А раз так, то и вам не мешало бы поуважительнее к ним относиться.

Маг, что повыше, так и заскрежетал зубами, но сдержался, хотя злые слова уже готовы были сорваться с губ. А вот второй его выдержкой точно не обладал. Я отлично видел, как в глазах его зародилось пламя магии.

Хенигас, мгновенно почуяв угрозу, незаметно взял меня под локоть и растянул губы в светской улыбке, будто зная, что за всеми нами сейчас пристально наблюдают.

– Не сейчас, Единые… Если не хотите навлечь на себя гнев Старшего, – многозначительно прибавил он и потянул меня прочь.

Я неохотно подчинился, хотя внутри все прямо таки клокотало от дикой смеси напряжения всего дня и внезапно прорвавшейся ярости. Кажется, я понемногу начинал терять контроль над собой, что не сулило ничего хорошего, а потому незамедлительно решил исправиться. Лучше всего успокаивало, это я по личному опыту знал, наблюдение, вот я и принялся эдак невзначай поглядывать по сторонам, действуя сразу в двух направлениях: возвращал себе равновесие и отмечал важные детали вокруг себя.

Крестообразный двор, залитый все тем же ледяным светом, очень скоро пробился сквозь зависшую передо мной пелену, открывая самое сердце крепости Единых – их гордость и тайну. Как пояснил Хенигас, сейчас мы направлялись к дворцу Магов – почти черному монолитному сооружению. Это его я видел с площадки башни привратников. Кажется, так давно. Но это в северо-западной части двора, остальное же пространство занимали лазарет, центральная башня, жилые комнаты магов, трапезные. Я никогда раньше здесь не был, и тем не менее знал это. Каждое строение от основания до крыши пропиталось своим особым отличием от остальных, и я чувствовал его, читал, без труда распознавая их предназначение.

– Что, решил пополнить список врагов? – вдруг прошипел мне на ухо Хенигас, очевидно, сочтя, что мы отошли на достаточное расстояние от взъевшихся на нас магов.

От неожиданности я вздрогнул, так сразу и не сообразив, о чем это он. До меня сегодня вообще все доходило с трудом, а уж когда меня заставали врасплох…

– Так получилось, – подумав, ответил я. И это было правдой.

– Да уж, – согласился он, и я уловил нотки сарказма в его голосе. – Эх, защитник ты наш. Больше так не делай, хорошо? Если у меня возникнет желание набить морду кому-нибудь из этих самодовольных магов, поверь, я это сделаю, но в свое время.

– Это твое "бить морду" как-то плохо сочетается с гордым званием воина, – слабо возразил я. – Ты же все таки не деревенский мужик.

– Ничего, ради некоторых я, так и быть, поступлюсь некоторыми из своих принципов, – нехорошо улыбнувшись, пообещал наемник, и неприятный холодок скользнул по моей спине. А ведь верно, поступится. Уж кому, как не мне знать, что Хенигас вряд ли забудет оскорбление, да еще от Единого, считающего его грязью под своими ногами.

За всеми этими мыслями я сам не понял, как очутился в торжественном зале со сверкающими люстрами и круглыми колоннами. Головы присутствующих тут же повернулись к нам, опалив совершенно разными взглядами, но еще раньше я буквально задохнулся от сосредоточения Силы, которой никак не думал ощутить здесь. Хенигас подталкивал меня в спину, вынуждая двигаться в самый центр. Я же хлопал глазами, видя лишь одно – разворачивающиеся передо мной неброские плащи привратников. Все остальное перестало существовать.

Они были здесь. Все до одного, и я ловил на себе их внимательные взгляды, чувствовал тщательно скрытое удивление в каждом из них. И что-то еще, очень важное.

– Ну наконец-то, Хенигас, – в голосе Веланда против его воли прозвучали нотки раздражения. – Мне уже начало казаться, что вы никогда не появитесь, а между тем наши гости ждут.

– Ничего, Единый, – тут же отозвался стоящий рядом с ним высокий привратник, – эта встреча столь важна для нас, что можно и подождать. Итак, это и есть те люди, что присягнули вам на верность? Хотя, – в голосе послышалась неуверенность, – я вижу, не все они являются просто людьми. – И привратник скользнул по мне мимолетным взглядом.

– Да. – Любезная улыбка казалась чужой на лице Веланда. – Вот он – Арлин, подойди, пожалуйста – мой преданный ученик и очень хороший маг.

Я выдвинулся вперед и церемонно склонил голову, изо всех сил стараясь сдержать рвущийся наружу смех. Кажется, у меня начиналась самая настоящая истерика. Нет, ну это ж надо! Похвала из уст самого Старшего и в чей адрес – одиночки, которого он ненавидит всей душой.

– Я рад, что ты сейчас со мной. – И с этими словами Веланд, выказывая невиданное прежде расположение, положил мне руку на плечо. В ответ я прямо таки засветился от счастья, хотя его рука придавила меня к полу, как тяжкий груз. Ну еще бы он был не рад столкнуть меня нос к носу с теми, чьего брата я только что убил. И наблюдать за этим, упиваясь собственным могуществом.

Красная пелена неотвратимо медленно стала заволакивать зал, а рука сама собой потянулась к кинжалу, желая ощутить холод стали перед тем, как брызнет кровь того, кто стоит рядом. Губы еще улыбались, лицо хранило выражение щенячьего восторга, но все чувства вдруг умерли. Внутри была пустота, а вокруг полная тишина.

– Что ж, если все в сборе, может, начнем? – шевельнулись губы у привратника.

– Да, конечно, – поспешил согласиться Веланд и убрал руку с моего плеча.

Давление ушло, я машинально поклонился, как и образовавшие кружок вокруг Старшего гости, маги и наемники. Звуки вернулись, как и ощущение Силы в зале, и только теперь я обнаружил, что Цирон крепко сжимает мое запястье, скрывая это складками своего плаща.

– Что случилось? – сделав удивленные глаза, спросил я.

– Это ты мне скажи, маг, – вкрадчиво произнес он, и в глазах его вновь зажегся странный огонек.

В словах определенно таился какой-то намек, но на что? И вдруг до меня дошло. Я мысленно охнул и отвесил себе хорошую затрещину. Это же надо быть таким олухом! Хотя, надо признать, смерть Зарона изрядно выбила меня из колеи. Но теперь-то все встало на свои места и туманные слова Севиала нашли свое подтверждение. Я ведь всегда считал, что убил всех людей Хенигаса, но помнится, он сам не так давно признался, что Цирон как раз и уцелел. И это именно он подкинул ему идейку насчет нехватки чар или чего-то подобного. И что из этого следует – Цирон и есть тот человек, о котором упоминал лорд. На некоторое время я даже перестал дышать.

Наемник, все еще не сводя с меня пристального взгляда, выпустил мое запястье и одновременно с этим сделал шаг в сторону. Холодная полуулыбка – отражение улыбок всех Единых в этом зале, ни на секунду не померкла, да и говорить он ухитрялся, почти не шевеля губами, дабы не привлекать к нам излишнего внимания. И я не знал, кому из нас это было нужно больше.

– Что это еще за попытка схватиться за кинжал здесь, под самым носом у Старшего? – вновь спросил Цирон.

– Понимаешь, – опомнившись, я доверительно склонил к нему голову, – здесь так много привратников, что я прямо зверею. Так и тянет кромсать их, кромсать. Это же наши враги!

– Тише! – шикнул он на меня и немного расслабился. – А мне показалось совсем другое.

– Ты что, мне не веришь? – весьма натурально оскорбился я.

Он поморщился.

– Да верю, верю… Просто… А ладно, ты прав. Здесь сегодня и впрямь не продохнуть от всех этих, но ты давай поаккуратней, хорошо?

Но прежде, чем я успел ответить, откуда-то сбоку вынырнул Хенигас, этот мастер незаметных подкрадываний.

– Что было сказано, Цирон? – ледяным тоном осведомился он, обводя зал отсутствующим взглядом. – Рассеяться в толпе, а не образовывать парочки, торча у всех на виду с самым что ни на есть заговорщическим видом.

– Но мы… – запротестовал было наемник.

– Разойтись, – коротко скомандовал Хенигас и исчез, затерявшись среди плащей и ярких одеяний магов.

Цирон первым последовал его примеру, оставив меня в одиночестве среди хранителей Врат и лучащихся от радушия Единых. Я навострил уши, ловя обрывки ничего не значащих фраз. Слова вокруг легко срывались с улыбающихся губ обеих сторон. Я и сам удостоился нескольких любезных замечаний, резко контрастирующих с затаенной ненавистью в глазах. Складывалось впечатление, что все здесь занимаются только одним – светской болтовней, прикрывающей нечто куда более серьезное.

"Чувствуешь себя чужим, собрат?" – раздался у меня в голове незнакомый голос.

Я недоуменно моргнул, когда перед мысленным взглядом предстало усталое лицо привратника с печальными, умными глазами. И тут же хором зазвучали голоса других хранителей, свободно переговаривающихся между собой незаметно от своих собеседников – магов, и это здесь, в самом сердце их хваленой крепости. Миг – и все стихло. Я остался в абсолютной изоляции от Единых, один на один с тем, кто совершенно неожиданно обратил на меня свое внимание.

"Почему ты так меня называешь?" – мысленно ответил я вопросом на вопрос.

Кажется, мой собеседник удивился.

"Но ведь так и есть! Братья сообщили мне об этом, едва заметив тебя в зале. Ты ведь видел их и даже разговаривал. Помнишь?".

Еще бы я не помнил тех двух, что вызвали у меня, тогда еще Единого до мозга костей, такие странные, противоречивые чувства.

"Да, но что с того?".

"А то, что я решил удостовериться. И ты меня не разочаровал. Пусть даже я не чувствую в тебе всей полноты нашего родства, все равно ты один из нас. И не спорь со мной, это так. Слишком многое в тебе намешано, чтобы нашелся хоть кто-то, рискнувший отречься от уз крови… Разве что хозяева Убежища, добавившие в твою Силу горечь своего клейма".

"Ты и это знаешь?" – поразился я.

"А как иначе? Этот привкус нам не спутать ни с чем, какими бы приветливыми не прикидывались Единые Это всегда будет сильнее их. Но помимо горечи я чувствую и еще кое-что существенное – след Древних. И я хочу спросить тебя: как наш брат, удостоенный их внимания, мог не только оказаться среди врагов, но и носить знак верности им на своей руке? Нам нужно знать, ведь только так удастся упорядочить тот хаос, что накрыл все миры".

"Сначала покажись. Для меня важен твой истинный облик, а не это мутное изображение перед глазами".

"Обернись", – подсказал он.

Усталое лицо пропало, и передо мной вновь предстал зал. Звуки обрушились с новой силой и среди всего этого гомона, умело поддерживаемого как магами, так и гостями, практически невозможно было уловить хоть что-то из беседы Веланда все с тем же высоким привратником, главным среди них, как мне показалось вначале. Но со мной разговаривал не он, а значит, Старшему подсунули рядового хранителя, тогда как тот, кого они действительно признали главным, находится поблизости и преспокойно за всеми наблюдает. И тогда я последовал совету и развернулся, по пути сцапав с подноса юноши-ученика высокий хрупкий бокал. Сделал глоток с блаженным выражением на морде, подстраиваясь под царящую атмосферу всеобщего благополучия. Это подействовало. Несколько магов, косящихся в мою сторону с крайне настороженным видом, отвели глаза, так и не заметив ничего интересного. Теперь можно и оглядеться.

Поиски заняли ровно две секунды. Недалеко от меня, прислонившись к бежевой драпировке, стояла парочка хранителей Врат и мирно беседовала с неизвестной мне чародейкой, то и дело кокетливо поправляющей белокурые локоны. Ее сладкий голосок вместо расположения к его обладательнице лично у меня вызывал прямо противоположные чувства. Думаю, примерно то же сейчас испытывали и привратники.

Стараясь не пялиться слишком уж откровенно, я удовольствовался тем, что скользнул по ним мимолетным взглядом и равнодушно отвернулся. Но и этого оказалось достаточно, чтобы узнать его, пусть даже привратник стоял вполоборота ко мне. Сути это не меняло. То же лицо, только выражение на нем совсем другое – наивно-удивленное, чтобы в точности соответствовать представлению Единых о новых врагах.

Итак, здесь все в масках, все пытаются обмануть друг друга и пока совершенно неясно, у кого это получается лучше.

Я проводил взглядом худощавого прислужника, наверное, еще одного ученика из уже насчитанных мной шестнадцати, вот также блуждающих в толпе с серебряными подносами. В другой раз меня наверняка заинтересовало бы, как это они все решились наступить на горло неимоверной гордости, присущей всем Единым, но сейчас мой ум занимали другие мысли и чтобы не выдать их, нужно было просто куда-то смотреть, и желательно на тех, кто побезобидней.

"Я выполнил твою просьбу. Теперь твой черед", – вновь всплыл голос привратника из приоткрытой для меня лазейки их беседы.

"Помню".

Я пригубил напиток и начал мысленно говорить, не утаивая ничего. Все от появления в моей жизни Сеедира до смерти Зарона, так, словно переживал это заново. Временами, чувствуя, как начинают трястись руки, ненадолго прерывался и делал несколько торопливых глотков, притупляя жгучую боль. На месте старался не стоять, медленно двигался по залу, ведь заглушить мысленный голос все равно было невозможно. И я знал, что значит отсутствие других голосов в голове – привратники, все до единого, слушают меня сейчас. Ловят каждое слово, чтобы запомнить навсегда и попытаться понять. По крайней мере, я все еще продолжал на это надеяться. Когда закончил, поставил пустой бокал на поднос проходящего мимо ученика и взял другой. Осушил одним махом, чтобы вернуть хоть каплю утраченного спокойствия.

Не знаю, сколько длилось это молчание на недоступном Единым уровне. Никто не произносил ни слова, но я со своим обострившимся чутьем улавливал потрясение привратников, когда проходил мимо них, внешне ничуть не изменившихся в лице. Осуждение – вот что значила тишина.

Мне вдруг захотелось кричать.

"Почему вы молчите? – мысленно взвыл я. – Ну скажите же хоть что-нибудь! Что ненавидите меня, презираете, – на понимание я уже не рассчитывал, – только не надо вот так…"

"Извини, – глухо прозвучал голос собеседника, – но это так трудно".

"Вам трудно? – внезапно обозлился я. – Не смеши. Ты просил правду, и я открыл ее тебе, сказал вам все как есть!"

"Это так. Мы ожидали чего-то подобного, но все равно как-то… не верится".

"Придется поверить", – жестко ответил я и резко вышел из образованной привратниками пустоты.

Вот и поговорили.

Кажется, меня хотели удержать. Я ощутил на миг тончайшее полотно Силы и взгляд, вовсе не враждебный, а скорее сочувствующий, уперся мне в спину, но было поздно. Я сгоряча рванулся из паутины теплых объятий, расплескал вино и толкнул случайно оказавшегося рядом Хенигаса.

Наемник недоуменно обернулся, в глазах вспыхнуло и тут же погасло раздражение.

– Ох, извини, – вырвалось у меня. И я приложил руку ко лбу, чувствуя себя совершенно разбитым.

– Что это с тобой? – резко спросил он. – Ты весь какой-то бледный.

– Просто вдруг стало нехорошо, – проговорил я сквозь зубы, тщетно пытаясь вернуть самообладание. – Как думаешь, никто не заметит, если я ненадолго выйду во двор подышать свежим воздухом?

Хенигас пожал плечами и посмотрел на Веланда, но тот, занятый разговором с привратниками, даже не заметил этого. И тогда он неохотно сказал:

– Хорошо, иди, но держись подальше от тех двух магов. А еще лучше… Цирон!

Несмотря на то, что произнес он это вполголоса, наемник материализовался рядом буквально миг спустя, хотя до этого, и я мог в этом поклясться, поблизости его точно не было.

– Мне не нужна нянька, – запротестовал было я.

– А тебя не спрашивают, – отрезал Хенигас. – Это здесь все такие… – он запнулся, подыскивая подходящие слова.

– Приторно-любезные, – не удержавшись, подсказал я.

Хенигас поморщился, но все же кивнул.

– Можно и так сказать. Но стоит тебе оказаться за пределами этого зала, как стычки не избежать. И так как на твое благоразумие полагаться просто глупо, за порядком проследит Цирон.

– С радостью, – отозвался тот. – Мне и самому уже осточертело это сборище.

И мы с непринужденным видом двинулись к выходу, прочь с этого бала-маскарада, от которого у меня уже голова шла кругом.

Ночь, похоже, когда-то успела окутать свои владения настоящим густым мраком так, что даже мертвому свету Единых не удавалось полностью рассеять его. И не так давно окрысившиеся на нас маги охотно этим пользовались и стоя дремали, прислонившись щекой к холодной поверхности своего поста.

Мне это было только на руку. Несмотря на то, что злость так и не ушла, а скорее затаилась, приготовившись уцепиться за любое неосторожное слово или взгляд, вновь цапаться с магами меня не тянуло. Хотелось просто отдохнуть.

– Никчемный нынче выдался денек. – Цирон наклонился, поднимая с земли маленький камешек. – С привратником ты справился сам, а мы стояли себе как столбы. Ни тебе жаркой схватки, ни капли крови. А вот, помнится, когда за одиночками охотились, было веселей. – И подкидывая камушек на ладони, он искоса глянул на меня, ожидая ответной реакции на свои слова.

Неспроста он одиночек помянул. Чует что-то, понял я, вот и проверяет – выдам себя или нет. И я пожал плечами, безразлично обронив:

– Может быть. Меня там не было.

– А жаль, – подхватил он. – Вот Сеедир, например, долго от нас ускользал. Сколько миров мы обшарили, а все без толку. Один раз почти схватили, но он нам такое устроил, что лично я на всю жизнь запомнил. А Хенигас тогда в первый раз вынужден был искать замену трем воинам, которых Сеедир буквально размазал по земле. А потом он надолго пропал да и мы подустали за ним гоняться. Недостатка в одиночках еще не было, так что без работы мы не остались, а когда Сеедир вновь появился, то это уже был не он. От того мага, что задал нам трепку в мире Трех Рек осталось лишь его подобие.

Я промолчал, слишком хорошо еще помня тренировочную иллюзию учителя.

– Лучше бы он не вылазил из своей норы, – прибавил Цирон. – Может, протянул бы еще пару веков, а так…

– Ты что, жалеешь его? – не понял я, а про себя в который раз подумал, что Хенигас сам того не зная, вот уже долгое время доверяет ни кому иному, как пособнику самого опасного врага Веланда. Вот бы посмотреть на его лицо, когда это станет известным. И на Цирона, от которого вмиг мало что останется.

Цирон же, даже не догадывавшийся, что за мысли крутятся сейчас в моей голове, растянул губы в холодной улыбке.

– Наемники жалеть не умеют, – высокомерно произнес он. – Просто горько было смотреть на то, кем он стал. Ничем не лучше какого-нибудь мага-самоучки из глухомани типа Атиона.

Упоминание родного мира застало меня врасплох, и мне вряд ли бы удалось скрыть свое замешательство, если б не громкие возгласы за спиной, вспугнувшие ночной покой. Я живо отвернулся от Цирона, и принялся с живейшим интересом наблюдать, как первые гости выплывают из дворца, постепенно сливаются в темный ручеек и покидают крепость. Двигались они без спешки, как, впрочем, и без особого желания задержаться здесь подольше.

Наемник нахмурился, досадуя, что они появились так некстати. Отвлекшись всего на одну секунду, он сам упустил удачный момент, и теперь нечего было даже думать о том, чтобы провернуть все это еще разок. Про себя же он решил, что не станет докучать Севиалу нелепыми догадками, тем более, что тот ох как не любит, когда его дергают по пустякам.

Я на Цирона не смотрел, старательно делая вид, что всецело поглощен созерцанием привратников. Тем более, что вместе с ними во двор вышел и радушный хозяин со всей своей свитой. Мертвый свет преданно заглянул ему в глаза, и на миг они стали такими, какими помнил их я – ледяными, безжалостными.

"Впечатляющая перемена, да, Арлин?"

На этот раз привратник не осмелился назвать меня "собратом", сочтя, что после всего услышанного это было бы неправильным. Как-никак братья друг друга не убивают.

"Она не поведает вам ничего нового, – тем не менее ответил я. – Вы теперь осведомлены даже лучше самого Веланда".

"Это так. Да, и еще… Прости, если обидели".

"Ничего. Заслужил".

"Мы можем тебя понять, Арлин, но принять это нельзя. Такова уж наша природа. И извини за горькую правду, но твои привратники, когда узнают, будут думать точно так же. Так что если мы встретим их, то можем и промолчать, это я тебе обещаю, а дальше решай сам. Считай это нашей благодарностью".

Голос затих. Крепость Единых разжала когти, выпуская гостей из своего чрева. Маги самодовольно улыбались им вслед, потешаясь над кротостью привратников. Врагов они в них не видели. И пока Единые развлекались на все лады, ко мне пробился один из тех, что прислуживали нам в зале. Смиренность, столь непривычная для магов, сквозила в каждом его слове, движении. Даже голос его был нарочито тих, чтобы приказ, касающийся меня одного, больше не услышал никто.

– Старший ждет своего верного ученика. Мне велено проводить тебя.

Я, мягко говоря, удивился. Еще можно было понять, когда он называл меня так при привратниках, но теперь. Да что ж это за новая блажь у Веланда?

Недоуменно покачав головой, я последовал за своим провожатым, на прощание кивнув Цирону, который своей мрачностью мог сравниться разве что с царящей вокруг ночью. Тот, занявшись поиском своих, едва ли это заметил.

Дворец вновь раскрылся передо мной, наполняя ощущением подлинного величия – как очень красивая, но ледяная скульптура. Просторная галерея с двумя рядами круглых колонн вывела нас к парадной лестнице, разветвляющейся на две стороны. Мы быстро поднялись по широким ступеням на верхнюю площадку и прошли через длинную анфиладу залов, поражающих воображение непомерной роскошью. В одном из них позолоты было столько, что впору было задуматься о полном отсутствии вкуса у магов. Жить в их дворце, на мой взгляд, было просто невозможно. Высокие потолки, обстановка – все создавало какую-то отчужденную холодность, словно было создано только для одного – для восхищения, но никак не житья среди этих нескончаемых просторов.

Чтобы попасть в личные апартаменты Старшего, потребовалось миновать три помещения, и все это время мой провожатый шел, опустив глаза и ссутулившись. И я никак не мог взять в толк, чего это он так непонятно ведет себя. Пару раз даже попытался заговорить с ним, но он не отвечал, а лишь еще ниже опускал голову.

Наконец, мы достигли цели. Узкие двери из красного дерева с позолоченными ручками распахнулись так, словно их толкнули изнутри, стоило нам лишь чуть приостановиться. Внутрь я вошел один. Маг не говоря ни слова, пропустил меня вперед, а сам остался снаружи. Так что я в гордом одиночестве очутился в довольно уютной комнате, приемной Старшего, насколько можно было судить. Двери мне, как оказалось, открыл Хенигас, а сам Веланд неподвижно стоял в дальнем конце, обратив бесстрастное лицо к затемненным ночью окнам. Кроме нас троих, больше здесь никого не было.

Хенигас нетерпеливо махнул мне рукой, и я послушно отлепился от дверей, занимая место рядом с ним. Только теперь Веланд соизволил обратить на нас внимание. Пристальный взгляд обшарил меня с головы до ног, но в глазах не отразилось ровным счетом ничего.

– Ты не выглядишь магом, – обронил он, но недовольства в голосе не чувствовалось. Скорее, полное безразличие.

– Мне не хотелось выделяться среди наемников, – нахально ответил я.

– Да, кинжал у тебя уже есть, а если Хенигас подыщет к нему еще и подходящий меч да научит с ним обращаться, то человеку несведущему отличить тебя от одного из его людей будет крайне затруднительно. И все бы ничего, но древние правила гласят, что ты мой ученик, и расхаживая в подобном виде, ты бросаешь тем самым тень на меня.

"Лучше вспомнил бы про правила, когда от Сеедира избавлялся", – подумал я, но на лице изобразил сильнейшее раскаяние.

– Думаю, твой бывший учитель, Шеррай, тоже был бы недоволен своим учеником, – продолжал тем временем Веланд, – но забудем это. Хенигас сразу по прибытии сообщил, что сегодня ты доказал мне свою преданность, Арлин, – и тонкая улыбка на миг тронула его губы, – и теперь с полной уверенностью можешь считать себя Единым. Конечно, чары могли быть использованы и получше, но не это для меня главное. Я убедился в верности своего ученика, и теперь привратниками займутся более опытные маги.

У меня немного отлегло от сердца. Если на этом проверки иссякли, то можно поздравить Севиала с успешным исполнением части его обширных планов. Он хотел, чтобы я на законных основаниях очутился в городе Единых, и он это получил. И Веланд вот он, стоит передо мной и называет своим учеником, даже не догадываясь о том, кому в действительности взбрело в голову напрочь отбить мне память. Интересно, а что по замыслу Севиала я должен делать дальше? Убить Веланда? Например, прямо сейчас. А что, мы с ним практически наедине. С Хенигасом как-нибудь управлюсь, а там будь, что будет. Хотя вряд ли лорд мыслит столь примитивно, да и, если начистоту, при всех моих хваленых способностях Веланд мне все же не по зубам. А значит, лучше пока не высовываться и вести себя так, как и вел бы, если б не эта досадная промашка со стороны Зарона.

Старший тем временем высказал все, что хотел, и замолчал, выжидательно посматривая на меня. Слегка растерявшись под этим взглядом, я не сразу сообразил, что от меня требуется. Нужные слова неохотно вспыли из глубин памяти, и я поспешно опустился на одно колено перед Веландом и склонил голову, произнося хриплым от волнения голосом:

– Благодарю за оказанную честь, учитель.

При этом у меня внутри все прямо таки перевернулось. Сеедир мой учитель. Был им и навсегда останется, пусть даже мы с ним не всегда понимали друг друга, ругались, не разговаривали неделями. Это ничего не меняет.

Веланд благосклонно кивнул и, по всей видимости, остался очень доволен безукоризненным соблюдением ритуала.

– Встань, ученик, – доброжелательно произнес он.

Я поднялся на ноги, искоса глянув на внимательно наблюдавшего за мной Хенигаса. Складывалось такое впечатление, что все происходящее забавляет наемника, хоть он и старательно это скрывает.

– Теперь, Арлин, твой дом здесь. – И Веланд обвел долгим взглядом стены своей приемной.

"Что, прямо в твоих покоях?" – захотелось съязвить мне, но я сдержался. Понятно, что он имеет в виду весь город, и это было вдвойне неприятно, учитывая, в каком именно мире он находится.

– Сначала я проверю, на что ты способен, а потом подыщу тебе подходящее занятие. Моей племяннице, Тайре, прискучило сидеть в Убежище. Возможно, я отправлю тебя с ней.

"И с Арием заодно, – мысленно прибавил я, – чтоб уж совсем весело было".

– А пока иди. Хенигас, проследи, чтобы его поселили в западном крыле.

Наемник невозмутимо кивнул и, взяв меня под локоть, двинулся к выходу. Я едва успел отвесить Веланду короткий поклон на прощание, как уже оказался за дверьми. Тот пришибленный маг, который как покорная собака остался ждать снаружи, при виде нас едва заметно вздрогнул и выпрямился так резко, что со стороны показалось, будто его кто-то дернул за шею. Но на бледном лице не отразилось ровным счетом ничего. Пустые глаза уставились на Хенигаса. и я незаметно поежился. Смотреть в них было жутковато.

– Ты свободен, – грубовато бросил наемник моему провожатому. Тот опустил голову и заковылял обратно. Я недоуменно посмотрел ему след.

– Хенигас, а кто это? – прошептал я, с трудом отодрав взгляд от спины удаляющегося мага.

– Никто, – отрезал он. – И вообще, поменьше задавай вопросов.

– Уж и спросить нельзя, – обиделся я.

Хенигас чуть смягчился.

– Это маг, осмелившийся усомниться в верности решений Старшего. За это он был подвергнут суровому наказанию. Теперь у него нет ни имени, ни права далее называться Единым. Он низведен в ранг прислужников своих бывших братьев и прикован к этой крепости. В тот миг, когда ему вздумается покинуть ее, он умрет.

– Ого! – невольно воскликнул я. – Вот это порядки.

– Да. Вот поэтому я и посоветовал тебе не так давно научиться держать язык за зубами. Старший сегодня был необыкновенно доброжелателен к тебе, но здесь все очень быстро меняется. А ты часто бываешь крайне неосмотрительным и плохо знаешь нравы Единых. Это может плохо кончиться.

– Заботишься? – искоса глянул я на Хенигаса.

– Предупреждаю, – отрезал он. – Здесь царят свои порядки и паутина интриг намного превосходит обыденную придворную жизнь правителя любого мира. Единые не люди. Они занимаются этим столько, сколько тебе не прожить, если и дальше будешь вести себя так же непринужденно, как ты это привык делать.

– Да не сердись ты, – примирительно сказал я. – Поверь, я постараюсь учесть все, что ты мне говорил и говоришь сейчас. Просто подумал, а может лучше будет, если я прикинусь наивным новичком, которого ничего не стоит убрать в любой момент.

Хенигас неопределенно хмыкнул.

– Ну, некоторым для этого и прикидываться не надо. А если серьезно, то на мой взгляд, это не самая лучшая позиция. Заставить себя уважать труднее, нежели вызвать презрение, зато действеннее. Впрочем, – тут же равнодушно прибавил он, – разбирайся сам, что для тебя выгоднее.

Я опустил голову, разглядывая матовые черные плиты под ногами. Западное крыло выглядело гораздо сдержаннее, но уютней от этого явно не становилось. В строгой отделке стен и потолка проскальзывали ледяные нотки и даже немногие теплые тона были не в силах смягчить их.

На миг я обрадовался, когда холодные плиты скрылись под темным ворсом ковровой дорожки, а отражение огней светильников засияло в многочисленных зеркалах, разгоняя пасмурность вытянутого помещения, но стоило сделать несколько шагов, как стало казаться, будто сотни глаз непрерывно буравят мне спину.

– Зеркальная галерея, – непринужденно поведал мне Хенигас. – Когда-то за комнаты в ней перегрызлась добрая половина Единых. В итоге Старшему пришлось самолично отобрать лучших из самых близких и верных. Но кое-кому места все равно не хватило.

– Странный вкус у Единых, – оглядевшись, хрипло заметил я, – жить в полухраме-полусклепе… А где твоя комната?

– Не здесь уж точно, – поморщился он. – Во втором внутреннем дворе есть нечто вроде казарм. Там мы и обитаем.

– Это где сплошь хозяйственные постройки? – уточнил я.

Он усмехнулся.

– У тебя хорошая память.

– А мне казалось, Веланд должен был больше ценить тебя, – задумчиво проговорил я.

– А он и ценит, потому и хотел вначале разместить меня именно здесь.

– Но ты отказался, – догадался я.

– Конечно. Кому как не мне знать, что если то и дело мелькать перед глазами у магов, ничем хорошим это не закончится. – Он остановился.

В дальнем конце галереи тут же тихонько скрипнула дверь. Низенькая фигурка выплыла из-за нее и неспешно направилась к нам.

Хенигас, внимательно следя за ее приближением, вполголоса пояснил:

– Это Ирнин, один из наставников. По совместительству следит здесь за порядком. Да, он очень нервный, так что старайся лишний раз его не раздражать. Помнится, когда неделю назад один из учеников вывел его из себя, тренировочный зал потом полдня восстанавливали.

– Понял, – также вполголоса ответил я.

Ирнин наконец добрался до нас и, застыв шага за три, недовольно поджал губы. Обозрев обоих критическим взглядом, скривился еще больше и только после этого соизволил процедить сквозь зубы:

– Слушаю.

– Старший велел устроить его, так что позаботься, – глядя ему прямо в глаза, небрежно бросил Хенигас.

– Здесь? – ахнул тот. – Да ты никак спятил, наемник! Все комнаты давно заняты.

– Приказ Старшего, – равнодушно отвернувшись от мага, он сделал вид, что разглядывает собственное отражение в зеркале.

Ирнин скрипнул зубами, с ненавистью глядя на наемника. Я почувствовал, как магия в нем просыпается, быстро принимая привычную форму, и уже нащупывает выход. Вот это наставник. Если у Единых все такие, то понятно, откуда в новых магах столько злости. Тут иным и не станешь.

Хенигас лениво повернул голову и как-то странно улыбнулся.

– Что, Ирнин, снова недоволен приказами Старшего? – с легким нажимом произнес он. – Что ж, смею заверить, он сейчас же узнает об этом.

Уголек магии в наставнике угас, будто его залили водой. Ирнин побледнел и отшатнулся от Хенигаса в безуспешной попытке спрятаться от его колючего взгляда.

– Нет, нет, не стоит, – забормотал он. – Я устрою его. Выгоню кого-нибудь, но устрою.

– Я так и думал, – подытожил наемник. – Арлин, оставляю тебя на попечение Ирнина. Если что понадобится, знаешь, где меня найти.

– Да, Хенигас.

Мы с магом проводили его долгим взглядом. Но если Ирнин, понятно, испытывал сугубо черную ненависть, то я, скорее, уважение и легкую грусть. Все таки жаль, что мы с Хенигасом уже изначально оказались по разные стороны этого противостояния между Едиными и одиночками. А потом к ним присоединились одни привратники, вторые. А Севиал еще больше все усугубил.

Ирнин тихонько вздыхал рядом со мной. В его бормотании я с трудом различил несколько имен, которые он непрестанно повторял, заламывая руки и качая головой.

– Хрос, Масин, Тирин… кого же выкинуть? Может, чародейку? Нет, выезжать будет никак не меньше недели. Тогда Масина? Нет, этого лучше вообще не трогать… О-ох… Слышь, Арлин. – Я с любопытством взглянул на него. – Ты иди, погуляй пока, что ли. Мне тут Хроса надо выпроводить, а если ты у него под носом торчать будешь – непременно убьет. Точнее, убьет-то все равно, но лучше после, где-нибудь во дворе, а то здесь зеркала, ковры. Дорого обойдется, понимаешь?

– А то, – хмыкнул я, – тогда уж лучше переждать под дверьми Веланда. Сдается мне, это будет понадежней.

Маг шутки не понял и, пожав плечами, принялся монотонно бубнить:

– Сама по себе идея неплоха, если ты действительно хочешь стравить Хроса со Старшим. Но как наставник, я тебе не советую. Хрос сильный маг и опытный интриган, а ты здесь пока всего лишь новичок. Так что подумай, а нужен ли тебе такой противник? Конечно, положение его сейчас крайне непрочно, а потому поддержка тебе будет обеспечена, хотя бы и от самого Веланда, и все же… Попробуй сначала просто разобраться, к кому ты можешь присоединиться. Поверь, выбрать есть из кого.

С трудом дождавшись конца речи, я принудил себя улыбнуться Ирнину и кивнуть, выражая полное согласие. Маг сразу же заметно оттаял

– Ну я побежал? – без тени иронии спросил я.

Ирнин вместо ответа подошел к одной из тянущихся вдоль всей галереи темных дверей и постучал.

Когда дверь ему открыли, меня уже поблизости не было. Я спускался по парадной лестнице с намерением скоротать часок-другой в компании наемников, как наиболее близких мне здесь людей. Не то чтобы я прямо таки горел желанием опять угодить под проверку Цирона, но не торчать же где-нибудь во дворе, изображая из себя гордую, одинокую статую. И пока я, развлекая себя подобными размышлениями, своими силами добирался до выхода, несколько магов, проходя мимо, успели привычно резануть меня злыми взглядами. Похоже, им это нравилось просто до ужаса, как и мне – невинно улыбаться им в ответ. Зато никто потом не упрекнет меня в недоброжелательности.

Вязкий мрак, едва пропускающий белый свет, вынудил меня застыть на месте. Огромный двор, как и все Убежище, стал владением ночи и сориентироваться в нем такому новичку как я казалось непосильной задачей. Конечно, я примерно помнил, как нас вел Хенигас, но тогда было чуть светлее, нежели теперь. По крайней мере, не приходилось в буквальном смысле плавать в этом океане тьмы. А сейчас что – я закрыл глаза, открыл. Ничего не изменилось.

Ни одного мага к этому часу во дворе не осталось. Все дружно разбрелись кто куда, лишь бы под крышу да в тепло. Зато как только мои глаза немного привыкли к темени, я заметил недалеко от себя пятно света и смог добраться до него, не вызывая ни у кого лишних вопросов.

Внутри просторной комнаты было заметно теплее, светильники все также горели под потолком, а какой-то седой маг мирно дремал себе в кресле.

Стараясь не разбудить его, я на цыпочках пробрался в коридор, и торопливо пошел вперед, скользя взглядом по стене. Нужный мне проход показался довольно быстро и, нырнув в него, я вскоре вышел наружу. Постояв немного, я скорее почувствовал, чем увидел, вытянутое приземистое строение. Если наемники и могли где-то находиться, то только там.

Толкнув дверь, я неуверенно заглянул внутрь.

– Маг? – Заслышав шум, навстречу мне с длинной скамьи приподнялся один из воинов Хенигаса. В голосе его слышалось неподдельное удивление.

– Ага, – мотнул я головой. – Можно?

– Заходи, – махнул мне рукой Цирон, швырнул карты на стол и подвинулся, освобождая место рядом с собой. – Значит, не досталась тебе комната в западном крыле? Сюда отправили? Ну что ж, у нас места вдоволь, так что располагайся. Не дворцовые покои, конечно, но жить можно.

– Арлин? – из задней комнаты показался хмурый Хенигас. Облокотился о косяк. – Ирнин что, отказался выделить тебе комнату?

– Да нет. Просто он сейчас активно выселяет из нее Хроса и ради всеобщего спокойствия попросил меня быть где-нибудь подальше оттуда.

– Умно, – хохотнул Цирон. – Хотя я бы на твоем месте непременно остался и посмотрел. Хрос там сейчас, поди, в дверь зубами вцепился, лишь бы удержаться. Да и как иначе – он ведь бился за эту комнату до последнего.

– Что вообще за необходимость селить меня туда, не понимаю, – проворчал я. – Мне бы вполне подошло и что-нибудь попроще.

– Тебе, но не Веланду, – заметил на это Хенигас. – Ему нужно, чтобы ты был всегда на виду, как можно ближе к нему. Так следить легче.

– Так вы не против, если я немного у вас побуду? – неуверенно спросил я.

– Да хоть навсегда оставайся, – устало прикрыл он глаза, – раз уж так хорошо вписался в мой отряд. – И ушел к себе.

Я уселся на скамью. Воины дружно переглянулись и потерли руки. Один быстренько пододвинул мне стакан и щедрой рукой плеснул туда неизвестной жидкости из пузатой бутылки. Потом пошарил рукой под столом, достал еще парочку и налил себе и товарищам.

– Давай, маг, пусть этот день уйдет спокойно и не превратится для нас в еще один кошмар.

Я невольно вздрогнул, настолько близки к моим мыслям оказались его слова. Действительно, пусть будет так. И я поднял стакан и по примеру наемников выпил залпом. Крепкий напиток обжег мне горло и как-то враз приятно расслабил.

– Молодец, – уважительно протянул кто-то. – Ну что, еще по одной, а потом сыграем? Присоединишься к нам, маг?

– Не умею, – развел я руками.

– А мы научим.

Я кивнул, чувствуя, как легкий туман обволакивает меня теплом и уютом. Кажется, после второго стакана игра не заладилась, а потому был и третий, и четвертый, а потом я просто сбился со счету. Часа через три, изрядно напившись, я успел лишиться своего коня, кинжала, едва не проиграл два перстня из трех, но вовремя опомнился. С трудом соображая, каким-то чудом отыграл таки и кинжал, а вот серому не повезло. А жаль, хороший был конь. Хоть и не мой.

– Слышь, маг, давай еще разок.

– Магу на сегодня хватит.

Я вздрогнул от неожиданности, когда прямо у меня над головой раздался голос Хенигаса.

Наемник напротив слегка побледнел и покорно выпустил карты из рук.

– Старший в благодарность за преданность пригласил нас на вечернюю трапезу, а вы нажрались как свиньи да еще мага напоили, – холодно продолжил Хенигас. – Знаете, иногда я забываю, что в конце концов мои воины всего лишь сброд, но вы всегда спешите мне об этом напомнить. Благодарю.

– Так ты бы предупредил, – обиделся Цирон, хлопая осоловевшими глазами… – Кто ж знал, что нам сегодня предстоит повторный выход в свет. Нам, если честно, и первого вот так хватило. Веришь – нет, одно желание осталось – нажраться, как ты выражаешься. Что мы и сделали.

– Хенигас, да я в порядке. – Язык у меня заплетался, так что в конце концов я так и не смог понять, подумал я это или же действительно выговорил, а потому счел нужным присовокупить к словам виноватый взгляд. Лишним не будет.

Он скептически посмотрел на меня и отвернулся, ткнув пальцем в парочку воинов, обеими руками вцепившихся в столешницу, лишь бы не свалиться на пол прямо на глазах у своего главаря.

– Так, ты и ты – остаетесь. Не на себе же вас тащить. Остальные выметаются на улицу. Глядишь, протрезвеете на свежем воздухе хотя бы настолько, чтобы не заночевать прямо в трапезной мордой в блюде. Большего я не прошу.

И он бесцеремонно схватил меня за плечо, выволакивая из-за стола. Я беспрекословно подчинился, позволив ему вытолкнуть меня за порог, прямо в прохладную ночь, пронизанную тонкими белыми лучами. Через пару минут туман начал выветриваться из головы, оставляя тяжесть. Ту самую, от которой я безуспешно пытался избавиться все эти три часа.

Огни крепости Единых приглушенно мерцали, холодные порывы ветра делали свое дело и я понемногу приходил в себя. Кажется, мне это даже удавалось лучше, чем наемникам, но ведь это не им сидеть сейчас под испытующими взглядами магов. То есть и им тоже, но не так, как мне. Слабость унизит меня в глазах Веланда и вызовет со стороны остальных именно то, что так не нравится Хенигасу – пренебрежение. Что ж, когда он предупреждал меня об этом, то был прав. Как всегда.

Я скользнул взглядом по мертвому свету, отметив, как он едва заметно дрожит, не в силах противостоять власти тьмы. Вот так едва не сломился и я.

Отвращение к самому себе вернулось, прочно засев где-то в уголке сознания.

– Извини, что так вышло, Хенигас, – пробормотал я, мрачно глядя прямо перед собой. – Я и не думал, что меня так развезет.

Неправда. Я с самого начала прекрасно понимал, чем все закончиться, потому и не останавливался.

Он вздохнул.

– Ничего, бывает. Но трапеза, похоже, нам предстоит веселая. Удивляешь ты меня порой, Арлин. Никогда не знаешь, чего можно ожидать от тебя в следующий момент. Думаю, когда Веланд поймет это так же, как я, жизнь твоя осложнится.

– Еще больше? – слабо улыбнулся я.

Он не ответил.

Глава шестая

Большая трапезная впечатляла. Это все, что я мог сказать. И делать в ней можно было что угодно, но только не есть.

Два ряда молочно-белых колонн поддерживали свод, слишком высокий, чтобы чувствовать себя под ним достаточно уютно. Стены, бархатистые на вид, приятного бежевого цвета резко контрастировали с темно-коричневым, почти черным, полом. И роспись на светлом потолке ему под стать, тех же резковатых тонов.

Свисающие со свода хрустальные люстры сверкали, как кружевные снежинки в лучах яркого света, и точно также ничуть не грели. Длинные столы, выставленные вдоль трех стен – причем центральная часть возвышалась над прочими за счет специального постамента – были уже накрыты к трапезе.

Несмотря на все усилия Хенигаса, все же мы умудрились явиться самыми последними, о чем можно было судить по недовольным выражениям лиц Единых, вынужденных ждать нас, как вроде бы особых гостей. Восторга у них это явно не вызывало, но деваться было некуда. Однако самого Веланда я среди них так и не смог отыскать, но зато заметил, как при нашем появлении один невысокий маг незаметно юркнул в прикрытую гобеленом дверь.

Ничуть не сомневаясь, что от Хенигаса это тоже не ускользнуло, я продолжал спокойно идти рядом с ним, скользя равнодушным взглядом по лицам Единых. Интересно было наблюдать, как искусно некоторые прикрывают свою ненависть любезными улыбками. Жаль только, что выражение глаз выдает их с головой.

Затесавшись в самую гущу магов, наемники принялись с кривоватыми усмешками разглядывать чародеек. Высоких и маленьких, полных и стройных – они никого не обделили своим вниманием да еще не забывали отпускать обидные замечания вполголоса. Хенигас их не одергивал, просто делал вид, что его это не касается. Я тем более помалкивал, терпеливо дожидаясь, когда же наконец появится Веланд. А голоса вокруг становились все ожесточенней, причем обсуждалась большей частью вовсе не наглость наемников, а что-то свое, понятное лишь одним Единым. Но я в их дела старался не вникать, справедливо полагая, что пока и со своими-то разобраться не могу.

Гобелен на дальней стене вдруг приподнялся с тихим шорохом и первым из-под него выскользнул тот самый невысокий маг. Почтительно склонив голову, придержал дверь для Старшего. Голоса тут же стихли. Маги обернулись и тоже склонились, чародейки же умело изобразили на лицах нечто подобающее столь торжественному моменту. И судя по той скорости, с которой они нацепили свои приторно-любезные маски, это уже давно вошло у них в привычку.

Вот и дождался.

Веланд неторопливо поднялся на помост и растянул губы в снисходительной улыбке. Глаза его при этом остались совершенно холодными.

– Вижу, все в сборе. Тогда начнем.

Маги оживились, стали поспешно рассаживаться за длинными столами. Тайра, горделиво вскинув голову, заняла место рядом с дядей, как и еще шестеро Единых. Причем седина коснулась только троих из них, возраст еще одной чародейки вообще не поддавался определению, а оставшаяся парочка была скорей всего учениками Старшего. Это я определил интуитивно, по тому, как они держались. Конечно, высокомерия поменьше, чем у Тайры, но все равно через край.

Несколько минут слышался только веселый смех и шуршание пышных, блестящих одежд. Насколько я понял, здесь каждый давно знал свое место, но сегодня раз и навсегда установленный порядок изменился, и несколько магов вынуждены были с постными выражениями на лицах прошествовать в самый конец стола. Я, ничуть не удивившись, оказался между Хенигасом и Цироном, и теперь молил всех Богов, чтобы Веланду не пришло в голову потребовать меня за свой стол. Но его расположение ко мне, похоже, не простиралось настолько далеко и это вполне устраивало нас обоих.

Как только шум утих, появились прислужники и принялись разливать вино по бокалам. Лица их хранили полное равнодушие, но в глазах злым огоньком горело одно-единственное желание – как можно скорее очутиться здесь, за одним из этих столов, чтобы уже самим иметь возможность насмешливо улыбаться, глядя как другие ученики словно послушные тени скользят за спинами Единых.

– Тебе следовало сесть где-нибудь среди магов, – вполголоса заметил мне Хенигас, касаясь тонкой ножки своего бокала. – Так положено.

– Но я же пришел с вами, – так же тихо ответил я. – Да и вообще рядом с одним из этих разряженных чучел я не смог бы сделать ни глотка. Они же смотрят так, будто приноравливаются, как бы половчее угодить мне вилкой в глаз. Или ткнуть мордой в жгучий соус.

– Ну так ткни первым, – спокойно посоветовал Цирон. – Хоть какое-то развлечение. А то сколько раз Веланд не приглашал нас на трапезу, я так сытым из-за стола и не встал. А так, глядишь, хоть раз под шумок удастся пожрать нормально. О! Старший желает что-то сказать. Хватай бокал, Арлин, сейчас будет за что выпить.

И действительно, Веланд со своего возвышения медленно обвел всех внимательным взглядом, чуть дольше задержав его на мне и Хенигасе. Старательно сохраняя на лице маску абсолютной невозмутимости, я в свою очередь смотрел на него серьезно и почтительно, как верный пес на хозяина в ожидании команды.

– Сегодня еще один наш старый враг покинул видимые миры, а новые привратники заверили нас в своей вечной лояльности. Таким образом становится все меньше тех, кто может еще повредить Единым и за это я благодарен нашим воинам и своему новому ученику. Хенигас, Арлин, ваша преданность значит для нас очень много.

Кислые физиономии магов едва ли это подтверждали, но открыто возразить не посмел никто. Один за другим Единые покорно подносили бокалы к губам, ради приличия делая малюсенький глоточек. Под пристальным взглядом Веланда я тоже отпил из своего, удивившись про себя, как это умудрился не подавиться при этом. Пить за смерть Зарона было противно.

Удовлетворенно кивнув, Веланд отвернулся, и тут же исчезло ощущение удавки на моей шее. Я облегченно вздохнул и отставил бокал. С официальной частью было покончено и дальше трапеза пошла своим ходом. Маги негромко переговаривались между собой, не забывая бросать по сторонам осторожные взгляды. Равномерно опустошались серебряные блюда, хрустальные графины. Мало-помалу голоса становились все громче, а тихие беседы переросли в жаркие диспуты. Услужливые ученики, внешне – сама покорность, тихо стояли вдоль стен, оживая лишь по мере надобности, но я чувствовал, что расслабляться не стоит. Их цепкие взгляды молниеносно отмечали малейшие детали, а чуткие уши улавливали обрывки фраз, произнесенных почти неслышным шепотом. И как только им будет позволено облачиться в одеяния Единых магов, они используют все это против своих вчерашних наставников.

Я медленно жевал, лишь бы не выделяться среди остальных, но вкуса не чувствовал. А вот наемники, осмелев, ни в чем себе не отказывали, жрали и пили в три горла, здраво рассудив, что вряд ли такая возможность представится повторно. А вот Хенигас больше наблюдал, чем ел, занимаясь примерно тем же, что и ученики, только вот неизвестно для кого. Наверно, все же для себя, учитывая, что он и раньше-то не бежал сломя голову докладывать Старшему обо всех своих догадках.

– Хенигас, а как долго еще этим ученикам предстоит быть прислужниками? – неожиданно спросил я у наемника.

Он даже головы не повернул.

– По-разному. Некоторым год, другим меньше. А вон тому, со светло-серыми глазами, три. Его привели сюда совсем недавно, пока определили к Ирнину, но если он хорошо себя покажет, его может взять к себе и любой другой. Даже Веланд, но для этого одних природных способностей маловато. Видишь тех двух рядом с ним? – Я кивнул. – Он долго не хотел брать себе учеников, но эти так преклонялись перед ним, что Старший все же уступил.

– А Тайра? – спросил я и тут же спохватился. – Раз она сидит рядом с ним, значит, тоже его ученица?

– Племянница, – презрительно бросил Хенигас. – И этого вполне хватает не только Веланду. Как чародейка она достаточно сильна, но вот остальное… Впрочем, если тебе все же придется отправиться с ней, узнаешь все на собственной шкуре.

Он скрестил перед собой руки и опустил голову, бессмысленно глядя на пустой бокал. Потом, словно очнувшись, бросил короткий взгляд через плечо – и один из прислужников тут же шагнул вперед с вымученной улыбкой на бледном лице.

Я искоса наблюдал, как совсем юный ученик осторожно склоняет тонкий сосуд над бокалом наемника, наполняя его золотисто-янтарной жидкостью. Руки его при этом слегка дрожали, он кусал себе губы, пытаясь сохранять спокойствие, но глаза его пылали неприкрытой яростью. Он явно чувствовал себя униженным, прислуживая Хенигасу, ведь он даже не маг, а они и Единым-то угождать считали оскорблением. Но вот его взгляд обратился ко мне, и ярость разгорелась еще жарче, лицо на миг исказилось, и я почувствовал, как он напрягся, сплетая свою слабенькую Силу в какой-то простой, но действенный прием.

Дожидаться ее применения я не стал, а просто окутал хрупкий сосуд в руках ученика тонкой вуалью Силы, а потом вдохнул в нее обжигающий холод. И все это, тщательно укрывая свои манипуляции от всех присутствующих.

Ученик, ощутив вместо гладкой прохладной поверхности острые лезвия мороза, от неожиданности вздрогнул и выпустил графин из рук. Тонкий звон неожиданно громко разнесся по всей трапезной, заглушая голоса магов.

Под удивленными взглядами Единых прислужник побелел еще больше и неловко наклонился, чтобы собрать радужно мерцающие осколки, и конечно же, напрочь позабыл все, что собирался сделать. Связь между ним и грубо сплетенной Силой незамедлительно лопнула, и тая, на миг высветила в воздухе намерения ученика витиеватым облачком.

Веланд с нехорошей улыбкой проследил за исчезновением росчерка магии в зале и только после этого сказал так, чтобы все слышали:

– Вижу, некоторые здесь считают возможным для себя пренебрегать установленными правилами. А между тем одно из них разрешает ученикам низшей ступени применять магию только на занятиях, под неусыпным наблюдением своих наставников. Ирнин, если не ошибаюсь, ты пока считаешься его учителем?

Тот поспешно вскочил.

– Да, это так, Старший.

– Тогда заставь своего ученика как можно скорее усвоить все правила без исключения. Доложишь мне, когда он будет готов, и я лично его проверю.

Ирнин поклонился и жестом подозвал прислужника к себе. В полном молчании они быстро покинули трапезную.

Маги смотрели им вслед, укоризненно качая головой, а оставшиеся ученики задвигались вдвое живее. Теперь никто из них не позволял себе как раньше недовольный взгляд или кривоватую улыбку.

Хенигас тронул салфеткой губы, лениво повернул ко мне голову и сухо сообщил:

– Знаешь, а ведь есть еще одно правило – не использовать магию в трапезной вообще. А то было дело – посуда летала по всему залу. Одному Единому, не вовремя дернувшемуся, блюдом съездило прямо по морде. А два графина, несогласованно притянутые парочкой магов, столкнулись над Тайрой, облив ее с головы до ног.

– Не знал, – пробормотал я, прекрасно понимая, куда он клонит. Конечно, о прикрытии я позаботился, но Хенигас-то вот он, рядом сидит и даже там, где ничего не видит и не чувствует, все равно обо всем догадается.

– Так что тебе тоже стоит проштудировать парочку книг. Хоть ты уже и не ученик низшей ступени, а маг, принесший клятву Единого, наказание для тебя все равно найдется. Просто вспомни своего неразговорчивого провожатого и учти, что это еще не худшее проявление недовольства Веланда. Кстати, что так плохо ешь? Ужин отменный.

– Что-то аппетит пропал, – отодвинул я от себя тарелку.

– Ты не думай, я не угрожаю, – спокойно заметил Хенигас. – Так, небольшое предупреждение. Тебе во благо.

– Тогда сделай мне во благо еще кое-что, – попросил я, – скажи, где здесь Хрос.

Наемник опустил глаза и аккуратно положил бежевую салфетку на стол. Я мог поклясться, что на магов он даже не взглянул и тем не менее ответил.

– Напротив. Рядом с Арелли, чародейкой в лиловом.

Я украдкой посмотрел на угрюмого мага с висками, тронутыми сединой. Если другие Единые, как я давно подметил, предпочитали яркие цвета, дорогие ткани, а чародейки еще и изысканную вышивку, то этот явно старался выделиться среди них. Его одежда нарочито скромного покроя, темно-сизая, совершенно невзрачная на вид, служила здесь своеобразным мрачным пятном.

Взгляд колючих глаз Хроса блуждал по лицам присутствующим, редко на ком задерживаясь подолгу, а плотно сжатые губы говорили о недовольстве, которое он и не пытался скрыть. Арелли же, судя по всему, из кожи вон лезла, пытаясь его расшевелить. Ее зеленовато-карие глаза светились обожанием, улыбка не сходила с губ, но все это лишь утомляло Хроса. Он стегнул ее коротким злым взглядом, и со смехом рассказывавшая ему что-то чародейка тут же осеклась. В глазах ее проступила обида, и Арелли, надувшись, отвернулась.

– Какая приятная личность, – насмешливо сказал я.

– Тебе следует держаться подальше от Хроса, – Хенигас умудрялся говорить, почти не шевеля губами. – Не твоя вина, что его выкинули из комнаты, и тем не менее ненавидеть за это он будет в первую очередь тебя. Ты не знаешь, но он почти ровесник Веланда и если со Старшим что-то случится, именно Хрос его заменит. И это только одна из причин их давней, взаимной неприязни друг к другу.

– В таком случае Ирнин мог бы выдворить и кого-нибудь другого, – проворчал я. – Вовсе необязательно было с ходу делать нас врагами.

– Мог бы, – легко согласился наемник, – но это не в его интересах.

– Да здесь, смотрю, все только и заботятся, что о своих интересах, – взорвался я. Но тихо. – Развели гадюшник… Слушай, а может мне просто отказаться? – вдруг посмотрел я на него. – Ну, попросить Веланда определить меня в другое место. Там же рядом с дворцом Магов целый жилой комплекс.

Хенигас качнул головой.

– Я уже говорил – не выйдет. Так что даже не пытайся. Только настроишь его против себя.

Я вздохнул и кинул осторожный взгляд на возвышение.

– А где Веланд? – удивился я, не увидев его там.

Наемник равнодушно пожал плечами.

– Ушел. Он обычно на трапезах не присутствует. Разве что иногда, в особых случаях, но и тогда не до конца.

Я заметил, что и другие маги начали потихоньку подниматься из-за столов. Встал и Хрос, небрежно кинув салфетку на пол. Арелли, все еще обиженная до глубины души, тем не менее увязалась следом, догнала его возле дверей и взяла под руку. Маг этому не препятствовал, даже чуть замедлил шаг, но на его лице так ничего и не отразилось, а вот чародейка прямо таки расцвела. Странная парочка.

– Верная сторонница, – с оттенком пренебрежения бросил Хенигас, как оказалось, тоже наблюдавший за ними самым пристальным образом. – Есть и другие. Впрочем, скоро сам все узнаешь.

Мы тоже поднялись. Наемники, как стая волков, рассекли толпу Единых, заставляя их прижиматься к стенам, лишь бы не соприкасаться с воинами хоть краешком своих одежд. На нас с Хенигасом маги реагировали поспокойней. Косились, конечно, но это скорее по давно выработавшейся привычке. Стоило Веланду сказать слово, как они дружно постарались забыть, что я одиночка, и теперь гадали, а можно ли перетянуть меня на свою сторону и, если это удастся, как этим воспользоваться.

На выходе меня схватил за рукав невесть откуда взявшийся Ирнин и, бросив опасливый взгляд на Хенигаса, потащил за собой. Я едва успел попрощаться с наемником, как мы уже были на полпути к Зеркальной галерее. И при этом наставник еще умудрялся болтать, не умолкая ни на секунду.

– С комнатой все уладилось, так что скажи прислужникам, и они перенесут туда твои вещи. Теперь, что тебе следует знать: обед и ужин обычно проходят в Малой трапезной, это рядом с Большой. Если что-то меняется, всех оповещают в обязательном порядке. Завтракать же многие предпочитают у себя. Занятия проходят в первой половине дня. Круг наставников, если они тебе, конечно, понадобятся, определит лично Веланд после завтрашней проверки. Вечер в твоем полном распоряжении, можешь заниматься, чем пожелаешь. Некоторые маги вообще после обеда стремятся покинуть Убежище. Если захочешь последовать их примеру, предупреждаю – ворота закрываются в полночь и город накрывает защитный купол. Опоздаешь – ночевать будешь там, где придется. Исключение делают только для наемников. Эти любят заявляться в любое время, но им простительно. Магам, тем более новопринятым, опозданиями лучше не злоупотреблять. Все ясно?

– Да, Ирнин, – коротко ответил я.

– Конечно, я как всегда что-то забыл, но на сегодня этого вполне хватит. Думаю, за ночь ты никак не успеешь нарушить какое-нибудь правило. Так, Арлин?

– Да, Ирнин, – повторил я.

– Хорошо, – он облегченно выдохнул. – Вот твоя комната. Доброй ночи.

Я захлопнул за собой дверь и устало прислонился к косяку. Даже не верилось, что этот проклятый день наконец-то подошел к концу.

Мягкий свет в комнате зажегся сам собой и почти одновременно с ним раздался приятный женский голос.

– Ну здравствуй… Арлин.

Машинально отметив короткую заминку, я приглушенно охнул:

– Селена! Но как… Ты… Что ты… – внезапно оборвав бессвязное бормотание, я резко повернулся к двери и запер ее на замок, а потом еще дополнительно прикрыл изнутри простенькой иллюзией полной тишины. Еще не хватало, чтоб кто-нибудь подслушал нас или того хуже – вошел и увидел ее. Вот уж тогда нас точно ничто не спасет.

Женщина полулежала на узкой постели, для удобства подложив под голову пару подушек, и неотрывно смотрела на меня. Потом подняла руку и пальцем поманила к себе. В ответ на движение, на ее тонком запястье загадочно замерцал браслет из скрепленных между собой зеленоватых камней.

– Что ж, пожалуй, я достаточно налюбовалась неописуемым выражением твоего лица. Так что хватит стоять там. Подходи и садись.

Мысленно приказав себе успокоиться, я подтащил поближе к ней мягкий стул с круглой спинкой и уселся на него. Скрестив руки на груди, заставил себя улыбнуться Селене, хотя что-то в ее поведении настораживало меня.

– Прежде всего перестань так волноваться, – вновь заговорила она. – Никто меня не увидит и не почувствует. Я ведь дух, который может проникнуть куда угодно, причем совершенно незаметно. Моя магия очень заботливо оберегает меня вне нашего мира вот уже четвертый час. Иначе как бы, по-твоему, я смогла стоять здесь в уголочке и наблюдать, как тот мрачный маг собирает свои вещи. Не поверишь, как много интересного я услышала. Сегодня вообще интересный день. Да, чуть не забыла, прежний хозяин оставил тебе тут премилый сюрприз с маленькими, но очень чуткими ушками, но я его нечаянно разбила. Ты уж извини.

Тон ее стал резковатым, лоб пересекли морщины, а глаза стали напоминать осколки льда.

Я посмотрел на пол, на мелкие хрустальные брызги, некогда бывшие чудесной вещицей с секретом внутри. Значит, это Хрос озаботился, чтобы вызнать все мои тайны. Не знаю, где она могла стоять, но сам я вряд ли придал бы ей большое значение. Так что спасибо Селене – уберегла. И я поднял на нее глаза, тепло сказав:

– Рад снова тебя видеть. Хотя и не ожидал, что наша встреча произойдет именно здесь.

– Ну еще бы! – фыркнула она. – Духи успели основательно подзабыть, когда покидали свой мир в последний раз. У нас своя жизнь, свои враги. Мы знаем их, а они – нас. Так было всегда. Но есть и еще кое-кто – те, кто не чужд нам по крови. Надеюсь, догадываешься, кого я имею в виду? – И так как я молчал, она почти выкрикнула мне в лицо: – Привратники! Те, что спасли тебе жизнь. А ты в благодарность эту жизнь у одного из них отобрал.

Я устало опустил голову. Теперь мне все стало ясно. Селена была сегодня возле Башни и видела, как выпущенные мной чары убили Зарона. Она ведь дух, ей ничего не стоило стоять там и наблюдать, не показываясь нам.

– Как я понимаю, выслушать меня ты не захочешь? – бесцветным голосом спросил я.

С губ Селены сорвалось несколько слов на незнакомом мне языке. Впрочем, так было даже лучше. Я не был уверен, что действительно нуждаюсь в переводе.

Женщина слетела с постели и как кошка подскочила ко мне. Схватила за воротник, приблизив ко мне свое лицо. Ярость вдребезги разбила лед ее глаз, и теперь они сверкали как огненные искры.

– Да, не хочу, но выслушаю, – хрипло проговорила она. – Это нужно не только мне. Твои привратники, они у нас в городе. Когда я увидела тебя с наемниками Единых, ощутила клеймо верности Веланду, то испугалась. Ты был совсем чужим, таким же, как твои спутники. И эта звезда в твоей руке… Я позвала своих на помощь и мы вместе забрали привратников в наш город, скрыв их таким образом от ваших глаз.

– А Зарона? – сухо спросил я. – Почему его вы оставили?

Она выпустила мой воротник и отодвинулась.

– Мы хотели забрать всех, но вокруг него был слишком сильный щит. Нам не по зубам. Он гасил любую магию, направляемую извне. А когда мы разобрались, в чем дело, спасать было уже некого. Ты был очень быстр. Всех опередил.

– Да уж, – тихо сказал я.

Но еще быстрее оказался Севиал, когда вплел духов без их ведома в паутину своих планов… Он знал, что так и будет. Еще тогда. То есть не совсем так, но в конце концов звезду бы я все равно разломал. Этого требовал долг Единого. Так что все идет как по маслу, хоть и с небольшими изменениями. Что ж, даже Севиалу не под силу предусмотреть абсолютно все.

– Теперь ты понял? – опустившись передо мной на колени, спросила Селена. Я почувствовал, как ее ярость затихает, оставляя в глазах мрак ночи. – Не только духи видели смерть привратника, но и его братья тоже. Они были оглушены. Долгое время после вашего ухода просто стояли и молчали, не видя ничего вокруг. Ты убил их брата. Своего брата, если уж на то пошло! Теперь ты им чужой.

– Благодарю, Селена – Я откинулся на спинку стула, пряча боль под маской бесстрастия. – Я узнал даже больше, чем хотел. А сейчас, может, для разнообразия послушаешь меня?

– Говори.

– После того, как мы с тобой расстались на краю леса, я встретился с Севиалом и согласился на его предложение. Итогом стали некоторые изменения в моей памяти. В частности, я возомнил себя истинным Единым. Мною была произнесена клятва, меня признали учеником Веланда. И как Единый я отправился доказывать свою преданность. На какое-то время из моей памяти исчезли привратники, Сеедир, ты и эльфы. Я был другим. И мир вокруг себя видел по-другому.

– То есть Зарона ты убил, будучи… м-м… не в себе? – неуверенно проговорила Селена.

Кажется, в ней проснулась надежда, и сердце у меня сжалось в нехорошем предчувствии.

– Не совсем так, – сдавленным голосом ответил я. – Когда я увидел привратников, точнее, одну вещь на Зароне, то все вспомнил… Я не хотел ломать ту звезду, Селена! Так получилось. Случайно.

– Убить случайно, – горько рассмеялась она. – Ты научился таким оправданиям у своих наемников?

Докатились. Наемники уже стали моими.

– Ты что, совсем ничего не понимаешь, Селена?! – взорвался я. – Амулет был у меня. Воспоминания обрушились лавиной. Я инстинктивно сжал пальцы и он хрустнул. Я сам этого не ожидал.

– Не надо на меня кричать, – очень спокойно произнесла она. – Все, что я поняла, так это что Зарона убил ты, уже зная, что он тебе никакой не враг. И именно так поймут это твои привратники.

Я постарался взять себя в руки. Ни к чему повышать голос на Селену, это может повредить иллюзию и тогда я прослыву здесь безумцем, разговаривающим с самим собой.

В комнате на миг повисло тяжелое молчание. Нечего было сказать мне, не хотелось разговаривать и Селене. Мы вдвоем просто пытались переварить все услышанное, одновременно ища хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. Но все, что видел вокруг я – это барьеры, причем один выше другого.

– Вот что, Арлин, – внезапно решила женщина. – Ты отправишься со мной и сам постараешься все объяснить Хониру, как наиболее уравновешенному. Думаю, это будет самым безопасным для тебя, а то двое других, особенно тот молодой, Нарви, больно скоры на расправу.

– Покинуть Убежище, – задумался я. – Боюсь, сейчас это не самый подходящий вариант. Да и ваш мир открыт взору Севиала, а мне бы не хотелось, чтобы он раньше времени узнал о моем маленьком секрете. Пока я следую по намеченному им пути, привратники под защитой. Но стоит ему заподозрить неладное, как я уже не смогу ручаться ни за чью жизнь.

Селена пренебрежительно фыркнула.

– Я перенесу тебя прямо в наш город, так что никто ничего не заметит. Тем более, что твоя Сила изменилась настолько, что стерла все прошлые препятствия. И не надо больше никаких отговорок – это необходимо.

– Но неразумно, – продолжал упорствовать я, впервые не горя желанием встретиться с привратниками. Я знал, это будет… неприятно. – Давай лучше в другой раз.

– Сейчас, – уперлась она. – Потом будет только хуже.

Я невесело усмехнулся и неожиданно для себя мотнул головой в знак согласия и поднялся со стула. Выпрямилась и Селена, и будто боясь, что я вот-вот передумаю, быстро протянула ко мне свою холодную руку и коснулась моего плеча. Заглянула в глаза. Я невольно содрогнулся, когда вдруг понял, что именно настораживало меня с самого начала. От женщины-духа исходила какая-то отстраненность. Она окутывала ее ледяным покрывалом и не давала нам сблизиться. Той теплоты, что я ощущал когда-то в ее присутствии, больше не было. В тонкой игре Севиала все мы оказались по разные стороны.

Мы растворились посреди комнаты, покинув Убежище тихо и незаметно, вихрем пронеслись сквозь белое облако снегов навстречу ярким огонькам духов. Селена не рискнула останавливаться посреди одной из людных улиц, опасаясь, как бы меня не растерзали до разговора с Хониром. В том, чтобы это произошло после него, она, похоже, ничего плохого не видела. Поэтому от ее цепких объятий я смог избавиться только в незнакомом полутемном помещении одного из их домов.

– Стой здесь, – строго наказала она. – Я приведу его.

Я безрадостно кивнул, наблюдая, как она идет к двери да еще перед тем как прикрыть ее за собой, оглядывается, чтобы удостовериться – а не пытаюсь ли я уже сбежать.

Смешно… и горько.

Отвернувшись к окну, я принялся разглядывать виднеющуюся за ним улицу. Свет здесь, очевидно, берегли, так что город духов отдаленно смахивал на один из многочисленных городов моего родного княжества в Атионе. Темновато и страшновато. Помнится, вечером мало кто вообще рисковал покидать дома. Все прекрасно знали, что в ближайшем же переулке могут открутить голову так быстро, что и сам не заметишь, как будешь валяться на грязной мостовой. А есть у тебя чем поживиться или нет – это уже дело десятое. И все же тогда мне жилось лучше. Даже когда однажды городская стража готова была вздернуть меня за наглую вылазку среди белого дня.

Дверь сбоку от меня, скрипнув, отворилась. Непривычно тяжелый взгляд уперся мне в спину, рождая не самые хорошие предположения о дальнейшем ходе событий. И словно в подтверждение этому я невольно напрягся, ощутив болезненный укол от всплеска магии, вызванного глухой ненавистью привратника. Неважно, что стояло у ее истоков – непонимание, боль, горечь. Все эти чувства мало соответствовали моему желания просто спокойно поговорить. Не то, чтобы я был настолько наивен, чтобы ожидать от привратника дружеских объятий и полного забвения относительно произошедшего с Зароном, но в действительности все оказалось куда хуже, чем предполагал даже мой наименее удачный вариант.

Я заставил себя оторваться от созерцания темного окна и повернуться лицом к вошедшему.

– Э-э… Хонир, – начал я.

Звук моего голоса словно заставил его очнуться. Слишком поздно я сообразил, что лучше было дождаться возвращения Селены, а до этого момента держать язык за зубами, как учил Хенигас. Но уроки терпения всегда давались мне тяжело, за что расплачиваться приходилось уже не один раз.

Я удивленно моргнул, когда полумрак резко вжался в углы. Нечто, напоминающее копье, голубое, как глаза привратников, и сотворенное из ледяной ярости, ударило из ладоней Хонира. По крайней мере, я решил, что этот темный силуэт у двери был именно им. На разглядывание времени, честно говоря, мне не дали. Защита мгновенно сплелась вокруг меня, но даже ее оказалось недостаточно, чтобы полностью погасить удар. Меня отшвырнуло назад, пребольно шибанув головой об стену. Еще оставалось удивляться, как это я умудрился не выбить окно и не вывалиться наружу, хотя был очень близок к этому. Хорошо, что удар пришелся по косой, иначе я бы оповестил о своем прибытии всех духов до единого и тогда мне бы пришлось спешно уносить отсюда ноги, наплевав на разговор, каким бы важным он мне не представлялся. Говорил же я Селене – лучше в другой раз, попозже, когда привратники хоть немного придут в себя. Но нет, ей, видите ли, не терпелось…

– Хонир, не надо!

Вбежала Селена, схватила привратника за руки.

Я поднимался, шипя от боли и гадая, не сломал ли себе чего. Например, шею. Кажется, в моей нынешней ситуации это было бы самым правильным решением. А что тут такого? Ну, стану седьмой неудачей Севиала, ему ведь не привыкать.

В голове у меня по-прежнему шумело, и я догадывался, что пройдет это нескоро. Особенно если Хониру вздумается продолжать.

– Арлин, ну что ты стоишь столбом? – крикнула мне Селена. – Давай, успокой его.

Успокоить бурю. Неплохо придумала.

– Хонир, поверь, я не хотел причинять вред никому из вас. Даже Зарону, хоть он и был предателем, – чуть громче, чем следовало, сказал я.

Селена приглушенно ахнула. Глаза привратника в вернувшейся полутьме сверкнули, как две холодные звезды. Боги, что же это я болтаю? Нельзя вот так вываливать на людей горькую правду, за это и прибить не грех.

– В общем все было так, – заторопился я, – когда я сбежал от Единых, мне в этом мире встретился один человек, Севиал, так вот он…

Дверь шваркнулась об косяк, оборвав меня на полуслове. Еще два силуэта вползли в комнату.

– Что за шум, брат? – раздался голос Нарви. – Ты чего это тут бушу…

Под потолком вспыхнул огненный круг из разом зажженных свечей. Я встретился взглядом с Нарви, а когда чуть повернул голову, то и с Гормом. Лица обоих, бледные, осунувшиеся, вытянулись и стали на миг еще белей. Но только на миг, пока ярость не обожгла их своим пламенем.

– Предатель! – хлестнул меня искаженный до неузнаваемости голос Нарви

Селена выпустила руки Хонира и попятилась, в ужасе переводя взгляд с одного привратника на другого. Кажется, только сейчас до нее дошло, что они собираются делать.

Убивать.

В комнате вдруг стало очень душно, словно их более ничем не сдерживаемая Сила вытесняла сам воздух. То, что она создавала сейчас на моих глазах, я бы назвал здоровенным серпом, заточенным до невообразимой остроты. Он переливался от синевато-черного до темно-фиолетового цвета и весьма эффектно вращался посреди комнаты, причем в непосредственной близости от моего горла. Но по мне, так для такого оружия и расстояние до соседнего мира не выглядело бы достаточно безопасным.

У меня внезапно пересохло во рту, а ноги будто приросли к полу, и все, что я мог делать – это молча глазеть на шикарную махину. И запоминать. Вдруг да сгодится на что-нибудь. На том свете. Но я тут же одернул себя. Такие мысли сейчас ни к чему. Я ведь тоже теперь не тот неопытный маг, что когда-то пожаловал к ним в Убежище, и даже не наполовину измененный их обрядом. Одна из Древних постаралась на славу, лишь бы я смог сравняться Силой с самим Севиалом. Значит, и привратникам я теперь мало уступаю, так что ничего, прорвусь.

Серп, словно подслушав мои мысли, завращался еще быстрее, сливаясь в один переливающийся, размазанный диск. Миг – и он рванулся мне навстречу, отбрасывая снопы искр. Повинуясь внезапному порыву, я вскинул руку, представив перед ней стену. Это сработало. Ощутив сопротивление, диск неуверенно дрогнул и замедлил движение. Я видел, как он тщетно пытается вгрызться в мою преграду, как сверкающее лезвие неотвратимо медленно утрачивает свою остроту. Напрягшись, я заставил стену отодвинуться чуть дальше от меня. Она поддалась, с неимоверным трудом преодолевая давление серпа. В ответ я расширил поток направляемой Силы, в буквальном смысле отвоевывая каждый миллиметр. Каким-либо образом разрушить диск привратников я не решался, зная, что это неминуемо разнесет весь дом. Просто убрать его я тоже не мог, не зная истоков заклинания, поэтому хотел вынудить к этому самих привратников. Когда их собственное творение окажется прямо перед их носом, деваться им будет уже некуда.

Кажется, они это тоже поняли и в свою очередь усилили серп. Ощутив поддержку, он радостно впился в мою преграду, впервые поколебав спокойную зеленоватую гладь. Я покрылся холодным потом, прямо таки физически ощущая нарастающую мощь давления. Трое привратников – это многовато. Я бы еще смог справиться с одним, но Силы троих, искусно сплетенные воедино, способны размазать по стене кого угодно.

Неприятная слабость ядовитой змеей вползала в меня, заставляя пульсировать искру-амулет. Увы, способность восполнять Силу еще не означала умение снимать обычную человеческую усталость. Стена, поддаваясь напору извне, неожиданно затрепетала, передавая свою дрожь и мне.

Ледяное дыхание коснулось лица, предупреждая о скором конце противостояния.

– Селена, – зло прошипел я, – ты притащила меня сюда. Так сделай же что-нибудь!

Мой голос разрушил охватившее ее оцепенение, и женщина дернулась вперед. Горм, не спуская с меня пристального взгляда, схватил ее за руку и грубо рванул на себя.

– Не вмешиваясь, – коротко приказал он.

Сказать что-либо еще я боялся, зная, что это ослабит мой контроль над стеной, и тогда эта здоровенная штуковина с радостью разнесет меня в клочья. По той же причине я не мог воспользоваться Хандилом, тем более, что для него помимо всего прочего просто позарез нужны спокойствие и сосредоточенность.

Неожиданно все происходящее отодвинулось на второй план. Разговора не получалось и я не видел смысла продолжать попытки. Поэтому, внезапно растворив преграду, я одновременно с этим припал на четвереньки и воспользовался полной оборачиваемостью. Диск свистнул над головой, выломав целую дыру в стене, и унесся еще дальше. Испуганные крики всколыхнули покой ночи, приглушенно охнула Селена. Медлить было нельзя. Я прыгнул в образовавшуюся в стене дыру, в мгновение ока оказавшись на улице, и большими скачками понесся прочь от этого дома. Уже на ходу, как никогда раньше радуясь темным улицам, полностью скрыл себя от чужих взглядов.

И ведь как вовремя успел! Кто-то, не на шутку встревоженный всем этим светопреставлением, пронесся совсем рядом со мной, разве что сапогом по морде не заехал.

– Чужак в городе!

Я инстинктивно сжался

– Ничего, не уйдет, – издалека откликнулся другой.

Следом еще несколько голосов на все лады повторили раз высказанную новость про чужака, так что у меня под конец создалось полное впечатление, что мы с привратниками перебудили весь город.

Я зло усмехнулся и втиснулся в какой-то укромный уголок. Да мне только бы добраться до Хандила, а там уж… Я опустил голову пониже, так, чтобы треугольник лежал на земле прямо у моей морды. Уставился в камень.

Где-то высоко раздался тревожный звон тетивы. Блеснув в свете редких огней острым наконечником, тонкая стрела вонзилась в снег, едва не угодив в амулет. От неожиданности я взвизгнул совсем как испуганный зверь и упустил прикрывавшую меня пелену.

Недалеко тут же победно закричали:

– Я нашел чужака!

Что-то серебристо-белое взвилось из-под снега и как живое бросилось на меня. Я, сам себя загнав в угол, даже не мог отступить и только утробно рычал, видя, как надвигается переплетение магических нитей. Дождавшись, когда оно окажется достаточно близко, я полоснул по нему длинными когтями. Серебристые брызги разлетелись в разные стороны. Повинуясь инстинкту, в ту же секунду я хищно оскалился и прыгнул вперед, держа взглядом невысокого духа посреди улицы. Нет, я не собирался загрызать его насмерть, но меня все таки пытаются поймать и убить, так что на определенную свободу поведения я имею право.

Увидев приближение целой пасти клыков, дух среагировал мгновенно, просто рассеявшись в воздухе облаком снежинок. Я же по его милости едва не врезался в стену какого-то строения. А когда повернулся, дух уже успел вернуть себе прежний вид и теперь просто стоял и улыбался, небрежно удерживая новые магические силки.

Одним махом я вновь стал самим собой и позволил себе хмуро осведомиться у него:

– Слушай, а это ничего, что твоих сородичей сейчас убивают?

И словно в подтверждение моих слов по городу прокатился крик:

– Эльфы! На нас напали эльфы!

Вот ведь правду люди говорят – если что-то и случается, то сразу у всех.

– Ну так как, – обманчиво мягко продолжил я, – будем стоять и смотреть тут друг на друга? Или все же найдем в себе силы мирно разойтись?

– Расходимся. – Дух тревожно смотрел куда-то поверх моей головы.

– Верное решение, – похвалил я и первым повернулся к нему спиной.

Спустя мгновение снежное облачко обогнуло меня с двух сторон и унеслось вдаль, по ходу соединяясь с другими такими же.

Шум над городом нарастал, но я старательно не замечал его, открывая овальные Врата прямиком в свою комнату во дворце Магов. Гладь призывно заволновалась передо мной, и я поднял ногу, готовясь шагнуть в нее прочь из этого сумасшедшего места.

– Ты уходишь? – взволнованный голос Селены заставил меня замереть в крайне неудобной позе.

Я неуверенность оглянулся, гадая, чего еще ей от меня надо, и наткнулся на взгляд, проникающий в самую душу.

– Ты не можешь уйти, – голос ее окреп, но глаза умоляли. – Эльфы вокруг. Помощь из соседних городов не поспеет вовремя. Ты маг. Ты нужен нам.

– У вас есть целых три привратника, – недоуменно посмотрел я на нее.

– Три сломленных привратника, – горько уточнила она.

– Что-то я этого не заметил, – проворчал я, вспомнив, как они втроем едва не снесли мне голову своим серпом. То же мне, нашла сломленных…

– Кроме того, – пропустив мои слова мимо ушей, продолжила Селена, – хранители Врат не имеют права вмешиваться в наш конфликт с лесными соседями, как в совершенно чужую для себя вражду.

– А я, значит, имею? – удивленно вздернул я брови, но заколебался. Почувствовав мою нерешительность, Врата сначала предупреждающе замерцали, а потом и вовсе рассеялись.

– Ты маг, это тоя работа – решать чужие проблемы, – резко заметила она. – Если бы Хонир был магом, это сделал бы он.

– Но Селена, – возразил я, – эльфы – друзья Севиала. Мне ни к чему их внимание. Стоит одному из них узнать меня, как это будет полным провалом.

– Об этом не волнуйся. Есть один способ…

Она приблизилась ко мне вплотную и с неожиданной силой обхватила мою голову своими ледяными руками. Серебристые огоньки мягко зажглись в ее глазах, притягивая мой взгляд. И я почувствовал, как город, мир – все начинает незаметно уходить, уступая место покою. Даже мое тело остается где-то там, за гранью. Наверное, я должен был испугаться, но страха, как ни странно, не было. А потом в безмятежность тишины нежно вплелся голос женщины-духа. Сначала осторожно, только слегка касаясь моего сознания, как невесомая снежинка теплой ладони, а затем, осмелев, стал все больше заполнять собой охвативший меня покой.

– Ты не тот, что прежде, в тебе теперь иная кровь и в ней есть капля нашей, – горячо шептала она, – позови ее, вернись в прошлое. Сила не исчезает, она переходит, минуя годы, века…Часть твоей тоже когда-то принадлежала другому, и он должен был быть духом. Вспомни, вызови его образ, стань им. – Ее пальцы, ставшие обжигающе-горячими, будто проникали вглубь меня, заставляя извиваться от боли. Я больше не видел ничего вокруг, только ее глаза, на какое-то время ставшие для меня зеркалом в прошлое. В их глубине что-то происходило, вспышки чужих видений возникали и тут же исчезали, оставляя привкус горечи во рту.

Я мотал головой, пытаясь расцепить наши взгляды, хотел просто закрыть глаза, но ничего не выходило. Она не давала, сознательно уводя меня как можно дальше от реальности, заставляя полностью узнать то, чего я никогда не знал.

И вдруг все оборвалось. Мир вернулся, ворвавшись в мое сознание ледяным ветром, грубо разметал остатки неясных видений. У меня вырвался глухой стон, и океан боли растекся по всему телу.

Селена опустила руки и нагнулась, набирая горсть снега. Кончики ее пальцев окрасились моей кровью, и она торопилась стереть ее.

Меня слегка шатало, возможно, оттого, что перед глазами творилось что-то невообразимое. Полутемные силуэты строений то устремлялись прямо в небо, то наоборот, резко припадали к земле. Понемногу их дикий танец начал угасать, тем не менее продолжая вызывать внутри меня какие-то не слишком приятные ощущения.

– Теперь тебя никто не узнает, – прошептала Селена, дотрагиваясь до моей руки.

– Да? – без всякого энтузиазма откликнулся я и неприятно поразился непривычному звучанию своего голоса.

– Ты вернул себе образ духа – последнего обладателя той части Силы, что передалась тебе.

Я с интересом взглянул на свои руки – чужие, хоть и при знакомых перстях. А вот знака Единого на запястье, как и голубоватой искры на тыльной стороне ладони, не оказалось, хотя и то, и другое я продолжал чувствовать.

– А как я выгляжу, Селена? – спросил я.

– Да какая разница? Мы должны поспешить. И так потеряно слишком много времени.

Только теперь я обратил внимание, что улицы ее города больше не были темными. Их достаточно ярко освещали несколько самых высоких строений, объятых каким-то неестественным, белым пламенем.

– Еще до того, как мне удалось найти тебя, эльфы пробили брешь в нашей защите, – быстро проговорил Селена. – Так что они уже внутри.

В подтверждение ее слов несколько стрел, выпущенных меткими лучниками, полетели в нас. Я на лету развернул их, устремляя обратно в эльфов.

– Весьма своевременное замечание, – отметил я и тут же досадливо поморщился, проследив за полетом стрел и потому заметив, как эльфы преспокойно выхватили их из воздуха прямо перед собой. – Это ж надо, своими руками вернуть им их же добро. Ну ничего, щас мы…

Не договорив, я оплел их трепещущей воздушной сетью и рванул ее на себя. Четверо эльфов кубарем скатились с крыши и распластались на снегу. Потом, вспомнив голубоватое копье Хонира, я сотворил такое же с виду, но послабее, и размножил, обводя эльфов своеобразным частоколом. Точно так же уложил верх. Получилось нечто вроде клетки из сияющих прутьев.

Эльфы поднялись и пронзили меня злыми взглядами. Один с презрительной улыбкой протянул руку, намереваясь продемонстрировать не столько своим, сколько мне и Селене всю тщетность наших усилий. Я сузил глаза, раньше самого эльфа уловив опасное вибрирование сосредоточенной в клетке Силы. Даже рот открыл, чтоб предупредить идиота, но потом передумал. Это ж вот его собратья без всякого сожаления препроводили меня к своим соседям-болотникам, заранее зная, что у них там за методы. Так что ничего, пусть попробует. Глядишь, это сотрет самодовольную ухмылку с его красивого лица. Селена вон тоже помалкивает, незаметно вглядываясь в сохранившийся кое-где полумрак на случай, если оттуда на нас вывернет еще парочка остроухих.

Но яркая вспышка ледяной ловушки отвлекла даже ее. Впрочем, как запоздало подумал я, скорее не вспышка, а тот крик боли, с которым отшатнулся эльф, прижимая к груди правой рукой левую, напрочь отнявшуюся от соприкосновения с копьем. Наверное, этот вопль был для нее сравним только с музыкой, причем самой любимой.

Я безразлично наблюдал, как двое товарищей по несчастью тотчас подскочили к медленно оседающему на снег эльфу, а четвертый, удостоверившись, что тот еще легко отделался, перевел взгляд темно-зеленых глаз на меня.

– Странный прием для духа, – напряженно произнес он

– Считаешь? – с наигранным удивлением переспросил я, отметив про себя, что его плащ заколот на одном плече очень необычной булавкой. Явно непростая вещица, подчеркивающая и так бросающуюся в глаза разницу между этим эльфом и остальными его сородичами. – Ну знаешь ли, на вас не угодишь. Меньше из лесу вылезать надо, тогда и странностей поубавится. Но как бы там ни было, мы спешим, ребята. Так что не скучайте.

И мы с Селеной побежали дальше, туда, где многоголосый шум сливался в один неприятный треск от явного перебора Силы. По пути нам встречались тела, в основном не разминувшихся со стрелами духов, но некоторые из них были обуглены до такой степени, что вот так с ходу понять, кому они принадлежали, было просто невозможно.

Останавливаться и разбираться было некогда, поэтому единожды взглянув, мы просто огибали их, больше заботясь о том, чтобы самим не стать мишенями. Беспокоясь за Селену, я расширил свой щит, укрыв заодно и ее. Поэтому все попытки эльфов поразить нас вреда не приносили, а только раскрывали их собственное убежище. Так одного эльфа на бегу поразила Селена, парочку – я, но вглубь города похоже, сунуться успели единицы, в то время как остальные намертво застряли в самом начале пути. Эх, подпортил я им безукоризненно выработанный план нападения. Не получилось внезапного захвата спящего города под покровом ночи. Этим серпом и моим побегом мы подняли на ноги всех духов, причем наверняка многие спросонья так сразу и не сообразили, что за чужаки прорвались к ним, и сломя голову помчались к стене, которую как раз тихо рушили эльфы.

За одним из поворотов мы буквально врезались в целую снежную бурю и дальше понеслись в окружении пушистого облака сородичей Селены. Это были последние духи, так же, как и мы спешившие к остальным. Ожесточенные голоса становились все громче, улицы – светлее. Обломки разрушенного строения впереди, напрочь перегораживающие нам дорогу, неожиданно стали прозрачными. Мы спокойно прошли сквозь них, ощутив только легкое покалывание, и сразу же влились в сумятицу противостояния духов и эльфов. Я увидел мельком, как сопровождавшая нас буря сгустилась, разбившись на десяток фигур, и как из снега навстречу требовательно протянутым рукам поднялись белые бичи.

Селена от меня незаметно ускользнула, предоставив дальше действовать по собственному разумению. И я оказался совсем один рядом со стеной города, похожей на радужно переливающийся хрусталь. Правда, в этом месте она была обезображена проломом и с тихим звоном осыпалась по бокам от него искрящейся пылью, все больше расширяя проход для гостей. Они, кстати, хоть и застигнутые врасплох необъяснимой осведомленностью духов, отступать не собирались, не хуже самих горожан зная об их малочисленности. Да и близость к Вратам и наибольшая удаленность от леса по сравнению с другими городами духов сильно способствовала всеобщему расслаблению, хоть народ и не забывал до конца о нападениях, коими с одинаковым удовольствием испокон веков обменивались обе стороны.

Признаться, пока мы с Селеной бежали сюда, у меня возник один план, может, и не особо блестящий, но я искренне надеялся, что он сработает и не заставит меня убивать чужих врагов. Но для этого мне нужна была помощь всех, кто мог поделиться со мной Силой. Своей мне на этот замысел не хватало даже на четверть. Только вот как мне убедить сородичей Селены поделиться ею со мной, когда вокруг творится полная неразбериха? Духи ловко орудовали своими бичами, а при крайней необходимости превращались в снежное облако. Правда, немало находилось и тех, кто не успевал вовремя полностью перейти в другую форму, но и оказывать сопротивление уже тоже не мог. Это было как бы промежуточной стадией обращения, когда дух на долю секунды оказывался совершенно беззащитным. Эльфы, хорошо изучившие слабости врага, не упускали возможность воспользоваться этим и разили без промаха. К тому же далеко не все духи успели в совершенстве овладеть магией, в то время как в рядах противника юных, слабых или неопытных не было.

Я видел, как изящные длинные мечи эльфов играючи рассекают куда более грозное на вид оружие недостаточно умелого противника и достигают его самого в глупой попытке рассеяться. Здесь медлительность вырисовывалась в еще более ужасающей форме, будучи начатой, но так и не доведенной до конца. Соображая, как бы мне добрать недостающие Силы, я помогал духам привычными средствами. Но плохо было то, что здесь негде было как следует развернуться. Любой удар в этом переплетении духов и эльфов мог задеть обе стороны. И еще неизвестно, кому это нанесет больше вреда. А в ближнем бое я силен не был, учитывая трудности в обращении с любым колюще-режущим оружием.

Так что действовать приходилось более, чем осторожно. Сначала я подумывал вызвать печать Смерти, но ее жестокость претила мне, лишний раз напоминая, что случилось в прошлый раз, когда я вздумал к ней обратиться. Печать Неудач на эльфов не действовала, в этом я убедился очень быстро. На их верность тоже полагаться не приходилось. Я собственными глазами видел, как теплые очертания третьей показанной мне Севиалом Печати озарили лица нескольких эльфов, при этом ничуть не смягчив их черты. Нечто необъяснимое защищало их даже здесь, далеко за пределами родного леса.

И все же что-то незаметно менялось. Духи своей неподвластной простым смертным быстротой движений заставляли эльфов медленно, но все же отступать. Только вот настораживала меня кажущаяся близость победы. Создавалось впечатление, что эльфы намеренно оттягиваются назад, чтобы выманить противника за собой и там окружить, отрезав путь обратно. Только вот мало кто это сознавал, тем более, что командование у духов было каким-то невнятным.

Я никак не мог определить, кто здесь хотя бы отдаленно смахивает на главного. Приказы, мало стыкующиеся между собой, то и дело доносились с разных сторон, внося еще больше путаницы, чем даже было до них. И тогда я принял решение взять командование на себя, пока нас окончательно не загнали в ловушку.

Конечно, командир из меня, прямо скажем, никакой. У меня нет ни холодной невозмутимости Хенигаса, ни голоса Веланда, заставляющего слушать себя. И еще неизвестно, что за физиономия у того духа, что я вызвал на свою голову. И тем не менее в нынешней ситуации это был единственно верный ход.

Вспомнив эффектный полет Единых в Убежище, я незамедлительно взмыл в воздух и застыл там отличной мишенью для стрельбы. Эльфы, похоже, придерживались того же мнения, поскольку тут же в меня полетели стрелы. Но отвлекаться на них я не стал, понимая, что внимание ко мне приковано лишь на несколько секунд. Потом все начнется сначала.

– Чего прем как бараны прямиком в окружение? – рявкнул я. – Отступаем! Быстро!

И подкрепил свои слова вторичным вызовом печати Верности. Ее знак рассеялся в гуще сражающихся, охватывая разом всех духов. И хотя полного подчинения все равно не вышло, мне удалось таки заставить их двигаться чуточку живее. Силуэты сплелись в одну снежную волну, отхлынувшую обратно – и эльфы в мгновение ока остались на месте пролома в стене одни. Пустое пространство разделило их и духов.

Я опустился на землю и, торопясь, принялся сооружать между нами преграду. Надолго ее хватить не могло, но мне нужно было совсем немного времени и спокойствия.

Ледяное пламя, повинуясь движению моих рук, выросло из снега и устремилось вверх, будто пытаясь достать сами небеса. Его прозрачная колеблющаяся поверхность искажала все, что виднелось за ней, как кривое зеркало.

Эльфы опешили. Их удлиненные лица за изменчивой гладью огня вытянулись еще больше, вызвав нервные смешки по эту сторону.

Я резко повернулся к духам, нагло заявив:

– Мне нужны все ваши Силы. И пожалуйста, не мешайте мне, а лучше как можно больше раскройтесь. Это облегчит мне задачу.

– Что ты задумал, Арлин? – пробилась ко мне Селена.

– Я хочу перетащить наших пленников сюда. Прямо в их клетке. Посмотрим, что предпримут эльфы, когда мы начнем медленно поджаривать их сородичей прямо в ней.

Хоть большинство и не поняло, о каких пленниках идет речь, мысль о поджаривании явно пришлась им по вкусу.

– Действуй, друг, – твердо сказал один и сделал шаг вперед.

Остальные тоже закивали.

Я применил испробованную когда-то измененную форму последней Печати, вбирая в себя чужую Силу. С ее помощью я нарастил недостающие прутья пола клетки таким образом, чтобы они не могли причинить пленникам слишком уж большого вреда. А потом поднял ее над городом и потянул к себе.

Зрелище получилось редкостное.

Плохо было другое – почти сразу же начались трудности. Не то, чтобы я совсем их не ждал, но как оказалось, кое в чем все же здорово себя переоценил. Никогда раньше мне не приходилось управлять таким большим количеством Силы, к тому же еще и заимствованной. Я, конечно, делал все возможное, чтобы нести клетку как можно ровнее, но опыта в этом деле мне явно недоставало, и клетка двигалась не так плавно, как ей было положено по замыслу, а какими-то резкими рывками. Эльфы внутри катались кубарем, копья вспыхивали и я, всерьез опасаясь за здоровье пленников, вынужден был притушить излишнюю кровожадность их ловушки хотя бы до того момента, пока она не окажется на земле.

Я обливался холодным потом, только теперь во всей полноте оценив те сложности, с которыми сопряжен путь мага. Ощущение у меня было такое, словно я тащил эту самую клетку на своей спине уже ни один час. И конца этому пока не было видно. Меня сотрясала дрожь неимоверного напряжения, давление все возрастало. Хорошо хоть духи исправно поставляли Силу. Без их поддержки я бы попросту свалился. Но даже так я все равно продолжал гадать – а удастся ли мне дотащить сюда пленников или же я не выдержу, и они своим ходом достигнут земли.

Приземление тоже вышло невесть каким гладким. В какую-то секунду Сила, направляемая мной на перемещение клетки, вдруг взбунтовалась. Эльфы, уже порядком охрипшие, тем не менее исторгли последний дикий вопль, когда она вдруг ухнула вниз.

Перепугавшись не меньше их, я каким-то чудом укротил бурлящий во мне водоворот и умудрился подхватить свое творение и опустить его на снег гораздо мягче, чем предусматривал бы свободный полет. В ответ по ту сторону пламени эльфы разразились криками негодования. Вот неблагодарные! И это после того, как я буквально надсадился, спасая их сородичей.

Я мстительно сощурился и в ту же секунду вернул ледяным копьям прежний уровень Силы и стер Печать. Ошарашенные духи, осознав, что больше мне их помощь не потребуется, слегка расслабились и стали с нескрываемым злорадством поглядывать на заключенных в клетку эльфов, сопровождая это одобрительными возгласами. А некоторые даже направились ко мне с твердым намерением пожать руку. Подошла и Селена, как-то по-особому заглянула в глаза и коснулась теплыми губами моей щеки.

– Ты молодец.

– Уже не сердишься? – тихо спросил я.

Но она печально покачала головой и вернулась к сородичам.

– Ну что, теперь поговорим? – с задором, которого на самом деле у меня не было, крикнул я эльфам.

Пленники, с трудом пришедшие в себя, приподнялись и обвели нас мутными взглядами.

– Ты что, садист? – шевельнул один разбитыми губами, с ненавистью глядя на меня.

– А что, похож? – с интересом переспросил я.

– Нет, он и еще и издевается. – Эльф, тот самый, не из простых, прикрыл глаза и постарался взять себя в руки. – Ну ничего, попадешься когда-нибудь – мы тебе не такое устроим.

– Ты выберись сначала, – беззлобно посоветовал я, – потом обещай. А сейчас слушай внимательно. Я вижу, ты не такой, как твои товарищи. Держишься, по крайней мере, как особа королевских кровей. Так вот скажи – ты жить хочешь?

В ответ он гордо вздернул подбородок и устремил взгляд куда-то вдаль, сквозь меня.

– Ничего, молчание – знак согласия, – подбодрил я его. – Теперь ответь: ты кто?

Опять тишина. Подождав для приличия несколько секунд, я повторил вопрос, но уже с нажимом. И на этот раз немого он изображать не стал. Повернув голову, плюнул в мою сторону и выпалил что-то на своем языке.

Я улыбнулся, мысленно протянул руку и схватил его за длинные, волнистые волосы. Сработало. Эльф округлил глаза и вытянул голову, почти касаясь щекой кровожадно пылающих копий.

– Ты… кто? – с расстановкой опять повторил я, получая какое-то странное наслаждение от выражения страха на его бледном вытянутом лице. Неужто и впрямь садист?

– Мой сын.

Это произнес не он. Я выпустил волосы эльфа и развернулся лицом к своей преграде, отметив про себя, что ее время стремительно истекает. Языки ледяного пламени приседали, уходя все глубже в снег.

Говоривший подошел вплотную к воздвигнутой между нами стене и у меня предательски затряслись колени. Отцом оказался Танаил.

Я натянуто улыбнулся.

– Приятно слышать. А вот будет ли тебе приятно наблюдать, как мы сейчас изжарим его вместе с дружками?

– Не советую, – просто сказал он. И было в этой простоте нечто такое, отчего у меня враз пересохло в горле.

Покашляв, я миролюбиво предложил:

– Тогда как насчет того, чтобы нам двоим попытаться прийти хотя бы к некоторой договоренности?

– Пойдет, – тут же согласился он. – Убери огонь. Мы вас не тронем.

– Так я тебе и поверил, – фыркнул я.

– Жизнью сына клянусь – никто не сдвинется с места, пока мы не найдем решения, устраивающего всех.

– Хорошо.

Поколебавшись, я все же позволил стене пламени исчезнуть и первым сделал шаг навстречу Танаилу.

– Учти, – честно предупредил я, – обманешь – и я похороню пленников под этими прутьями.

Он поморщился.

– Я свое обещание держу. Что вы хотите в обмен на их жизни? Чтобы мы убрались? Согласен.

– Не так быстро, мой друг, – обманчиво мягко сказал я. – Сегодня уйдете – завтра вернетесь. Так дело не пойдет. Мне нужно кое-что посущественнее. Скажем, ваше обещание на бумаге. И чтоб там обязательно было слово "никогда".

– Ты мастер по части соглашений? – насмешливо спросил он.

– Нет, но у нас тут есть целых трое, знающих толк в оформлении всевозможных договоренностей. Ты только согласись.

– Никогда больше не нападать на духов, – задумчиво протянул Танаил. – Это очень серьезное обещание.

– Не на всех, – поспешил заверить я. – Меня интересует конкретно этот город.

– Это уже лучше. Но как-то странно видеть духа, заботящегося только о своей шкуре.

– Да вы уже доконали меня сегодня своими замечаниями! – взорвался я. – Я вот тоже никак не могу взять в толк, почему вы напали на… нас? Можно было найти цель и поближе к лесу, а?

Сначала мне казалось, что Танаил не ответит, но я ошибся.

– Это была просьба одного нашего… друга, – медленно произнес он.

Я едва не заскрежетал зубами. Друга. Значит, это Севиал приложил руку. Наверное, видел, как я говорил с Селеной и поспешил избавиться от нее, уничтожив сразу весь город. Привратников, конечно, никто бы не тронул по той же самой причине, по какой они не стали вмешиваться в чужой конфликт. Просто им снова пришлось бы искать себе новое убежище под неусыпным наблюдением лорда.

– Еще есть вопросы? – прохладно осведомился Танаил.

Вместо ответа я обернулся и нашел взглядом Селену. Та оказалась на редкость понятливой. Пушистое облачко взмыло в воздух и унеслось в направлении приюта хранителей Врат.

Танаил терпеливо ждал, разглядывая меня, как какую-то диковинку.

– Знаешь, – внезапно сказал он, – мне кажется, что мы уже встречались. Что-то есть в тебе… знакомое. Только вот как ни пытаюсь, не могу вспомнить, когда же это было. Подскажешь?

– Ты не можешь, а я не хочу, – безразлично обронил я, мысленно поторапливая Селену.

К счастью, ждать пришлось недолго. Хранители Врат появились буквально спустя пару минут. Духи расступились, пропуская их к нам, и я невольно подобрался, будто ожидая, что меня вот-вот узнают.

– Привратники? – задумчиво посмотрел на них эльф. – Что ж, неплохо.

Хонир сделал еще шаг, останавливаясь прямо перед нами, и я не без внутренней дрожи заглянул в мрачное, ставшее странно-незнакомым лицо. После всего случившегося мне как-то боязно было обращаться к нему, даже невзирая на свой нынешний облик. И тем не менее иного выхода я не видел, поэтому изложил свою просьбу очень коротко, дабы никто не заметил охватившего меня волнения.

Выслушав меня, привратник невозмутимо кивнул.

– Я сделаю это для тебя, собрат, только ты отойди.

Я молча повиновался, наблюдая, как в воздухе перед Хониром сложился тонкий ледяной узор из хрупких иголочек. Синеватые искры играли в нем, притягивая к себе завороженные взгляды с обеих сторон.

– Ты готов? – обратился Хонир к Танаилу.

Эльф молча кивнул. Я затаил дыхание, глядя, как причудливое плетение дрогнуло и поплыло к нему, мягко коснулось лба. Гримаса боли исказила лицо Танаила – и узор, зашипев, вроде как растворился, но не исчез насовсем, а будто засел где-то под кожей. Меня аж передернуло, до того на это было неприятно смотреть.

– Это обещание не может быть нарушено, – поспешил уведомить всех нас Хонир.

– Это и так всем известно, привратник, – резко заметил эльф, смерив его неприязненным взглядом и отдернул руку от отмеченного клятвой лба.

В ту же секунду я убрал клетку и пленники, неуверенно озираясь, выпрямились во весь рост. Несколько эльфов бросились к ним, чтоб как можно быстрее увести подальше от духов.

Вот и все.

– Можно и попрощаться, а? – искоса посмотрел я на Танаила.

– Можно! – крикнул его сын, поворачивая ко мне искаженное злобой лицо. – Только я тебя все равно убью. Сам знаешь, времени у нас для этого – вечность.

Оставив его слова без внимания, я повернулся спиной к эльфам и подошел к Селене. Больше мне здесь делать было нечего. Как-то не хотелось, чтобы духи, благополучно выдворив противника за пределы своего города, принялись дружно вспоминать мое имя. То-то будет задачка. А если к ее разгадке вздумают приложить руку привратники, то тем более лучше не задерживаться.

Селена, похоже, придерживалась того же мнения, а потому помогла незаметно выбраться из толпы и отойти в укромный уголок. Облик духа, в котором больше не было нужды, я мысленно стер и в вызванные Хандилом Врата вошел уже самим собой. Селена не стала мне ничего говорить на прощание, да и я понимал, что любые слова сейчас были бы лишними. Мне ведь и так все известно.

Мягкий свет на миг рассеял непроглядную темень моей комнаты до уютного полумрака и тихо скрылся. Я вышел из Врат и сладко потянулся. Странно конечно, но мне приятно было вновь оказаться здесь, вдали от окружающих меня бед. Пусть даже всего лишь до утра.

Неприятным было другое – меня опять поджидали.

Глава седьмая

Все таки этот день окончательно меня вымотал, иначе как еще можно объяснить это полное отсутствие чутья. То я, едва войдя в город, замечаю Силу и в земле, и в воздухе, а то вдруг в своей собственной комнате не вижу и не слышу абсолютно ничего.

На меня накинулись и принялись примитивно душить, едва я только в самых что ни на есть расстроенных чувствах шагнул к постели. Потому на пару мгновений я настолько ошалел от неожиданности, что впал в полнейший ступор и словно окаменел, не имея возможности пошевелить даже пальцами ног. Ощущения были, мягко говоря, не из приятных, но в себя я пришел на удивление быстро. Очевидно, сказался весь мой немалый опыт попадания в разного рода передряги. Да еще с последующим выпутыванием из них посредством таких уловок, что любой другой на моем месте давно бы уже перешел из звания благородных магов в магическое отребье. А его, как когда-то сетовал Сеедир, хватало всегда и везде.

Любой другой, но не я.

Это для одиночки низко что есть силы цепляться за свою жизнь, зная, что вокруг все равно не ради кого оттягивать неизбежный конец. Мне же есть что терять. Пока. Так что надо продолжать жить.

Вот и сейчас, как много раз до этого, всю накопившуюся во мне усталость и полное отупение от тяжести на сердце выдуло вмиг, стоило лишь возникнуть прямой угрозе моей драгоценной жизни. Я было привычно потянулся к Силе, но вдруг передумал. Чувство, что убивать меня, в общем-то, вовсе не собираются, подленько шевельнулось внутри, заронив тень сомнения в подлинности всего происходящего… Так называемое нападение скорее здорово смахивало на чью-то искусную игру, цель которой просто нагнать страху. Так, для разминки, небольшого развлечения. И это бы прошло, не успей я побывать в заснеженном мире между молотом и наковальней, а если конкретно, то между эльфов и привратников, что примерно одно и то же. Вот уж где и напугали и наподдали так, что дальше уже некуда.

Да и вообще, что-то подозрительно знакомое сквозило в моем незваном госте. Настолько, что сразу несколько невидимых глазу подсказок последовали одна за другой. Ну а дальше, чтоб разгадать, кто он такой, мне хватило всего пары секунд.

– Цирон, может прекратишь? – прохрипел я, силясь отодрать от себя его руки скорее для порядка, нежели всерьез. Больно неравным выглядело подобное единоборство, чтоб мне можно было всерьез надеяться на успех. Единственный выход – это прибегнуть к Силе, но мне как-то не особо хотелось доходить до крайностей, учитывая, что проблемы с наемником в мои дальнейшие планы ну никак не входили.

В ответ на полузадушенный вопрос раздался нервный смешок и хватка на моем горле резко ослабла.

– Ну надо же, узнал, – насмешливо прокомментировал он и отступил. – Другой бы на твоем месте запаниковал, попытался вырваться, но только не ты. Взрослеешь, маг, причем прямо на глазах. – И Цирон хитро прищурился.

Намек, прикрытый насмешливым тоном, не ускользнул от моего внимания, и я украдкой скосил глаза, проверяя, не тронута ли иллюзия, прикрывающая всю комнату, а следовательно, и дверь. Понятно, что если кто-нибудь и входил в нее, то должен был обязательно нарушить защиту. Но с момента моего ухода ничего не изменилось, а значит, наемник попал внутрь по-другому. Видно, знает способы.

При мысли об этом сердце тревожно сжалось в груди и предупреждение ноющей болью запульсировало в висках.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросил я, игнорируя высказывания наемника, и в то же время не глядя в сторону, мысленно послал короткий приказ. Круглый светильник сразу же приглушенно замерцал, заставив тьму вжаться в углы. Ночь хороша, когда есть что скрывать, а сейчас мне нужно было видеть глаза наемника, чтобы понять, зачем он явился и чего от него следует ждать.

– Пришел пообщаться, – вкрадчиво начал Цирон. – Тихо так, наедине. Смотрю – а тебя нет, хотя комнатку вроде как не покидал. Дверь оказалась запертой изнутри да и с магией кто-то успел побаловаться. Ну, думаю, где бы не шлялся наш маг, а назад все равно вернуться придется, так что подожду его здесь. Вот и остался. Час прошел, второй, а тебя все нет и нет. Я уж уходить собрался, но тут Арочка как засверкала, а следом и ты показался. А теперь признавайся – где пропадал? – резко изменил он тон. – И не вздумай юлить, я ведь уже понял, что ты больше никакой не беспамятный. Только вот знаешь ли, кто я такой?

"Вот и до главного дошли", – обреченно подумал я, а вслух как можно беспечней сказал:

– Ага. Ты человек Севиала, его уши и глаза в стане врага.

– Верно, – с легким оттенком неудовольствия признал он. – И сейчас к этим ушам и глазам, как ты изволил выразиться, еще прибавится язык, чтобы довести до сведения небезызвестного нам обоим лорда кое-какие непредвиденные обстоятельства.

– И что, тебе оно сильно надо? – небрежно обронил я. – Хочешь как можно скорее подчеркнуть свою верность, дабы не последовать за Зароном? Да только ничего из этого не выйдет, Цирон. Кому как не тебе знать, что Севиал по ходу воплощения своего плана в жизнь так или иначе избавится от всех нас. Уже начал, если ты заметил.

– Зарон сам виноват. – Цирон скрипнул зубами. – Побоялся, утаил амулет. Кто ж думал, что именно этот чертов предмет, не учтенный Шерраем, все нам испортит.

– Никто, – согласился я. – Все вышло совершенно случайно, но зато как кстати. – И я саркастично улыбнулся. – А теперь скажи, что это меняет?

– Да все, – процедил сквозь зубы наемник. – Как теперь тебя прикажешь направлять, как за тобой следить, если ты вновь получил возможность беспрепятственно мотаться по мирам?

– Да все так же, Цирон, – пренебрежительно ответил я. – Наблюдай, докладывай, но помни при этом, что с таким, как лорд Севиал, всегда нужно иметь кое-что про запас. Как Зарон.

– Ну ты сказал, – хмыкнул наемник. – Другой пример выбери, Арлин, а то этот уже не вдохновляет. И вообще, лучшее, что следует хранить – это верность. Вот уж она защитит куда лучше всяких штучек вроде твоего Хандила.

– Верность кому: лорду или Хенигасу? – ухмыльнулся я. – Убить могут оба, а угождать и тем и другим слишком долго все равно не получится. Рано или поздно тебя обвинят в предательстве, и за чью спину ты тогда предпочтешь спрятаться? Севиала, который одержим лишь своей местью, или Хенигаса, за которым стоит сам Веланд? Что выберешь, признайся?

– Я уже давно выбрал, – огрызнулся он. – И это не Единые.

– Тогда что же ты сейчас так спокойно беседуешь со мной, а не бежишь к Севиалу как послушный пес, выкладывать все, что успел узнать? Молчишь, не хочешь отвечать? Хорошо, тогда я сам скажу то, чего ты так боишься. Ты стоишь здесь и строишь из себя олицетворение верности, а сам мысленно прикидываешь, какой бы камешек поувесистей спрятать за пазуху, чтоб при случае как следует огреть им лорда. Ты не доверяешь ему так же, как не так давно Зарон, хотя из последних сил убеждаешь себя в обратном. Ты врешь мне, но прежде всего самому себе! Хоть сам-то это понимаешь?! – Я почти кричал и наступал на наемника, загоняя его в угол. И что самое удивительное, тот не противился, не пытался меня остановить, а покорно отступал, с каждым словом становясь все бледней.

– Ладно, не ори, – наконец глухо выдавил он.- Иллюзия не выдержит. Какой ты, однако, пылкий. Жаль, только когда не просят. А теперь давай начистоту.

– Давай, – легко согласился я. – Только учти – раскрываться, так обоим. Хватит, наигрался я уже в полуосведомленность. Сам видишь, куда она меня завела.

Губы наемника растянулись в горькой полуулыбке и он медленно кивнул.

– Итак, что ты предлагаешь? – Его голос стал серьезен, как никогда до этого. Значит, мои слова в кои-то веки оказали на него хоть какое-то воздействие, что если не радовало, то хотя бы вселяло некоторую уверенность в том, что меня не предадут всего через пару секунд после окончания этого разговора. – Говори, не стесняйся. Клянусь, что дальше нас двоих это не пойдет… иначе и помирать ведь придется тоже вместе, – после короткой заминки прибавил он и оскалился, как хищный зверь.

Я с трудом сглотнул, представив себе эту безрадостную картинку: я и наемник перед Севиалом за одно мгновение до того, как нас обоих умертвят самым жутким способом.

Слова, которые я как раз собирался произнести, вдруг напрочь вылетели из головы и ловить мне их пришлось как минимум минуты три.

– У меня пока цель одна, – наконец сказал я каким-то чужим, скрипучим голосом, – а именно, спасти привратников. И ради них я готов пойти на многое, включая убийства, как бы мне это не претило. Севиал определил мою судьбу – хорошо, я буду ей следовать, но покорности он от меня не дождется, как и неукоснительного выполнения всех его замыслов. Но и вызывать излишние подозрения чересчур бурной самодеятельностью я тоже не собираюсь. Хочется лорду избавиться от Веланда, что ж, у меня желания схожие, и потому я постараюсь сделать все возможное, чтобы неудержимая месть одного убила обоих.

– А уверен, что располагаешь достаточной Силой для этого? – сдержанно поинтересовался Цирон. – И что касается твердости… Извини, конечно, но как бы ты не изменился, а скалой вроде Хенигаса с его холодным расчетом и непреклонностью тебе все равно не стать. И в итоге, несмотря на все свои планы, ты подставишь не только себя, но и меня. А жить я, Арлин, хочу, и желательно не хуже, чем до сегодняшнего момента. Иначе выгоды мне от нашего перемирия просто не видать.

– Цирон, ну что ты все о выгоде, как прожженый торгаш на ближайшем базаре, – поморщился я. – Нет чтоб подумать о высоком. Например, о своей мечте.

– Мою мечту убили очень давно, маг, – и наемник как бы невзначай отвернулся. Но я, достаточно поднаторевший в разгадывании таких вот незаметных движений, поймал выражение застарелой боли в его глазах. Она вырвалась всего на миг из темных глубин и так же быстро опустилась на дно, вновь прикрываясь хорошо знакомой мне коркой ледяной непроницаемости. И голос Цирона, чуть дрогнувший при слове "мечта", обрел прежнюю твердость, когда он бесстрастно продолжил: – Вот тогда-то Севиал и подобрал меня, как безродного пса и сделал тем, кем я, наверное, и помру.

– Ну у нас две крайности… – невесело покачал я головой и тихо вздохнул. – Давай лучше поговорим о моих возможностях, а они нынче, если ты понял, совсем не те, что раньше. Так что если ты просто не станешь вставлять мне палки в колеса, что-нибудь у меня да выйдет.

– Как многозначительно ты это сказал, – издевательски отозвался он, – "что-нибудь". Лично я предпочитаю знать точно, надеешься ты на "абы" да "кабы", как это вечно бывает у вас, магов, или действительно обладаешь способностями, достаточными для воплощения своего собственного плана в жизнь.

– Обладаю, – коротко ответил я.

Цирон прищурился.

– Врешь – не врешь, – словно бы про себя проговорил он, разглядывая замысловатый узор на ковре под ногами. И вдруг резко вскинул голову, уставившись мне прямо в глаза, словно пытаясь пронзить насквозь. И от его взгляда, похожего на заиндевевшую сталь, я невольно поежился.

Странная полуулыбка, блуждающая по губам наемника, сохранению спокойствия тоже не способствовала, хотя и угрозы в себе не несла, в этом я мог поклясться.

– Ну хорошо, считай, что я тебе поверил, – наконец неторопливо, будто делая мне величайшее в мире одолжение, проговорил Цирон, – но учти – подведешь и я извернусь, но подставлю тебя так, что из когтей Севиала уже не вырвешься. – И он протянул мне руку.

– Взаимно, Цирон, – беззлобно усмехнулся я, скрепляя наше перемирие крепким рукопожатием.

– Ну вот и чудненько, – подытожил он и неожиданно широко зевнул. – А раз так, пойду-ка я теперь вздремну. Пока еще есть такая возможность. Чувствую, согласившись действовать с тобой заодно, скоро я вообще не буду смыкать глаз, а, маг, разве не так?

– Так, так, – согласился я. – Только как уходить собираешься? Учти, если через дверь, тебя может увидеть Ирнин и тогда лишних вопросов не избежать. тебя может увидеть действуя с тобой заодно у магов, или обладаешь достаточными

– Уйду я, как и пришел, очень незаметно, – пренебрежительно отозвался наемник и запустив руку в карман, зажал что-то в кулаке.

Я наблюдал за ним с отстраненным интересом, как за чем-то давно и насквозь знакомым и чувствовал, как губы кривит легкая полуулыбка. Напряжение схлынуло, и на смену ему вновь пришла жуткая усталость. По правде говоря, я был рад, что наша малоприятная беседа подошла к концу, и теперь с плохо скрываемым нетерпением ждал, когда же Цирон наконец уберется из моей комнаты. Я был разбит, впереди маячила безнадежность, но показывать наемнику собственную слабость опасно. Да, можно выть, если сильно хочется, но только наедине с самим собой.

Я не обманывался понапрасну. Это Цирон не понимал, зато знал я, что несмотря на все мои только что высказанные уверения, даже завтрашний день оставался покрытым непроницаемым мраком, не говоря уж о том моменте, когда Севиал и Веланд столкнутся лицом к лицу. Возможно, это произойдет благодаря мне, а возможно, и нет. Вот и сейчас я не хотел признаваться в том, что подобная неопределенность пугает меня все сильней, подавляя волю и туманя сознание. И мне следовало радоваться, что пока никто, кроме меня самого, об этом не догадывается, потому что как только это случится – меня раздавят.

Я сам не заметил, как в упор уставился на Цирона, явно заставляя его нервничать. На самом деле мой взгляд был устремлен куда-то сквозь него, в пространство, словно надеясь там отыскать поддержку. Вот только он об этом не догадывался, а потому сердито сверкнул на меня глазами.

Странно, но мне даже нравилось тихо доставать наемника, хотя по натуре я не был таким уж садистом. Просто приятно осознавать, что еще кто-то кроме тебя чувствует себя не в своей тарелке. Вроде как уже и не так одиноко становится в этой жизни.

– Может, отвернешься? – вдруг буркнул Цирон, с явным неудовольствием взирая на меня.

– А ты что, из особо стеснительных? – Я удивленно вскинул брови, а про себя рассмеялся от души, созерцая столь редкую картину – застенчивый наемник. – Ведешь себя как девчонка на смотри…

Договорить мне не удалось. Магия, которую я мгновенно опознал как перемещающую, рванулась на волю, замыкая вокруг наемника плотный кокон. Меня весьма недружелюбно откинуло к ближайшей стене, но иллюзия благополучно замяла громкий стук моей пустой головы о тонкую перегородку между комнатами.

Я потрогал затылок и болезненно поморщился. Цирон же сверкнул широкой улыбкой и эффектно удалился в ореоле мерцающего света и тумана, призрачными волнами наползающего ему на ноги.е мерцающллся весь в сверкающи атылоктук моей пустой головы о тонкую

– Вот так всегда, – проскрипел я ему вслед. – Мир вроде как заключишь, но мордой тебя при этом все равно норовят двинуть обо что-нибудь потверже. Так сказать, на прощание, чтоб душа радовалась. Ну ничего, Цирон, я, как только что понял, тоже человек в меру злопамятный, так что при случае отвечу не хуже.

Сдернув иллюзию, как ненужное покрывало, я уселся на изрядно помятую постель, уговаривая себя плюнуть на все проблемы и поспать хотя бы несколько оставшихся до рассвета часов. Незачем кому-то видеть меня завтра с мешками под глазами и бледной от бессонной ночи физиономией. Это может навести на определенные размышления, а в моей нынешней ситуации это весьма нежелательно. Да и эта чертова проверка. Веланд наверняка придумает что-нибудь особенное, расстарается, так сказать, для новоявленного ученика.

Я зевнул, как совсем недавно Цирон, во всю пасть, и завалился на кровать с ногами, уже где-то на полпути крепко смыкая веки. Мрак радостно устремился навстречу, обхватывая мою голову своими невидимыми, но очень сильными руками. Мысленно я испуганно зажмурился, когда что-то еще более темное и непонятное стало выползать из этого сгустка тьмы вокруг меня, распространяя ощущение бесконечной пустоты.

Кажется, я рванулся прочь от неизвестного предмета, внушающего мне безотчетное чувство страха, только усиливающегося с каждой секундой. Навстречу тут же понеслись коридоры какого-то чужого строения и мое тяжелое дыхание громом звучало среди их мертвой тишины. Изредка мелькали заросшие паутиной зеркала, которые не столько что-то отражали, сколько обезображивали неясный образ, мечущийся по закоулкам собственного видения. Ощущение, что я оказался в западне, ледяными пальцами схватило меня за горло и я начал задыхаться, судорожно шаря вокруг себя руками, будто пытаясь зацепиться хоть за что-то, способное помочь мне освободиться от этого кошмара. Боль ожгла ладонь, скользнувшую по холодной грубой поверхности с глубокими насечками и я перестал дышать, чувствуя, как во мне поднимается ужас, выталкивающий из горла приглушенный крик.

И тогда я проснулся.

Сквозь неплотно задернутые шторы пробивалось слабое свечение Убежища, жалкое подобие света иных миров. Потолок надо мной, украшенный по периметру изысканным орнаментом, ненавязчиво напоминал, где именно я нахожусь. И все же еще долго я лежал, невидящим взглядом уставившись на него и содрогаясь от того липкого страха, что преследовал меня во сне и теперь засел внутри, где-то очень глубоко, но прочно. И время от времени шевелил острыми когтями.

Словно желая убедиться в том, что все уже прошло, я медленно поднес руку к глазам… и резко втянул в себя воздух сквозь крепко стиснутые зубы. Кровь запеклась длинной полосой, наискось пересекающей ладонь как раз там, где она и коснулась загадочного предмета. Вот тебе и сон.

В голове, все еще невыносимо тяжелой после вчерашнего, это необъяснимое явление очень быстро погребла под собой мешанина из всех прочих мыслей. Я с трудом сполз с постели и подошел к умывальнику. Побрызгав холодной водой в лицо, враждебно уставился на свое отражение в небольшом зеркале. "Вот она – рожа предателя", – саркастически прокомментировал я, созерцая будто обведенные серым запуганные глаза и бледные подергивающиеся губы.

В дверь тихо поскреблись и я еле сдержался, чтоб не послать того, кто находился сейчас за ней, ко всем чертям, пусть даже это будет сам Веланд. Хотя тот так осторожничать, понятно, не станет, и если уж надумает проведать так называемого ученика, то непременно войдет безо всякого стука как единовластный хозяин в свои собственные покои. А это наверняка пожаловал Ирнин, дабы с важным видом сообщить, что давно пора выматываться из комнаты и заниматься тем, чем, собственно, и положено заниматься Единому. И я поспешно вытер лицо полотенцем и метнулся к двери, на ходу залечивая рану простеньким заклинанием врачевания, почерпнутым еще у отца в далеком детстве.

Ирнин нервно отшатнулся, когда дверь резко распахнулась и горящие глаза бывшего одиночки уставились прямо на него.

– Добр… – начал он и, запнувшись на полуслове, неловко замолчал.

– Доброе, – не особо дружелюбно поприветствовал я его и левой рукой пригладил всклокоченные волосы, стараясь придать себе более-менее приличный вид. – Что, все уже встали?

Из-за плеча мага я смущенно отметил полное безмолвие пустынного коридора и укорил себя за то, что так разоспался. Хотя, учитывая, что за ночка у меня была, вообще мог беспробудно продрыхнуть целые сутки.

– В такую-то рань? – презрительно фыркнул маг. – Да только единицы здесь считают лишние часы, отведенные на сон, пустой тратой времени. Остальные же редко упускают возможность наспаться всласть. Вот и тебя я тоже разбудил, да?

Я отрицательно качнул головой, но Ирнина это явно не убедило.

– Плохо выглядишь, Арлин, – напряженно отметил он. – Что-то не так?

– Да на новом месте всегда плохо спится, – непринужденно ответил я и заставил себя улыбнуться. – Ну да ничего, пройдет со временем. А что это у тебя? – стремясь увести разговор подальше от опасной темы, кивнул я на увесистый сверток в руках мага.

– Ах, это, – он рассеянно скользнул по нему взглядом. – Тебя хочет видеть Веланд, и памятуя о его недовольстве твоим внешним видом я взял на себя смелость притащить кое-что из никому не нужного барахла, которым забиты все чердаки. Может, тебе и не слишком подойдет, но зато хоть перестанешь выделяться из нас, как эти наемники, обвешанные тупым металлом.

Он так сказал это, что я невольно улыбнулся, сравнивая сердитые интонации Ирнина с долгими высказываниями Сеедира по поводу оружия, которым может махать любой, до одури доказывая свою правоту. И вновь что-то неуловимо изменилось вокруг, заставив по-новому взглянуть на мир магов, так, как когда-то на него смотрел учитель, еще не будучи врагом Единых.

Я отрешенно принял одежду из рук Ирнина и машинально кивнул, выслушав подробные указания по поводу того, где именно меня будут ждать для обещанной проверки и как туда добраться. Маг даже начертил в воздухе небольшую карту, боясь, как бы несведущий одиночка не заплутал в трех соснах и не приперся прямиком в покои Старшего.

Отступив назад, я плечом толкнул дверь и подойдя к постели, опустил на нее увесистый сверток и развернул аккуратно сложенные вещи. Маг, не поскупившись, притащил мне целый гардероб, выбрав по своему вкусу и верхние свободные одеяния и рубашки, и штаны. Все примерно в одной темно-зеленой, почти черной гамме, из блестящей ткани, но зато без излишней вычурности, так любимой Едиными. Только рукава и ворот кое-где украшены тонкими серебристыми веточками, чуть разбавляющими общую мрачность.

Натянув первое, что попалось мне под руку, я с ненавистью осмотрел длинный балахон и резким движением стянул его через голову и откинул в сторону. Мне внушало отвращением все, что сковывало свободу движений и заставляло меня выглядеть пугалом, таким же, как остальные маги в этих их развевающихся одеяниях, вроде как подчеркивающих величие Единых.

Состроив недовольную гримасу, я уже шагнул было к двери, наплевав на приличия, как вдруг зацепился взглядом за бархатную куртку, сиротливо выглядывающую из груды почти нетронутой мною одежды. Заинтересовавшись, я вернулся и вытащил ее за рукав. Встряхнул, с интересом прищурив глаза, и что-то вроде признательности к Ирнину затеплилось у меня в груди. А ведь он куда проницательней, чем мне показалось вначале, иначе как еще объяснить тот факт, что он, почувствовав мою неприязнь к принятым в их среде обычаям, нашел и принес именно то, в чем мне не только будет удобно, но и что не заставит меня так уж сильно отличаться от прочих Единых.

Я осторожно провел пальцем по серебристому узору, шершавой змейкой огибающему манжеты на рукавах. Точно такой же шел по низу куртки, в нескольких местах заворачиваясь в аккуратные розетки. Словом, очень тонко, строго – все как я люблю.

Облегченно вздохнув, я накинул куртку и, склонив голову набок, не без удовольствия посмотрел на себя в зеркало. Отражение не замедлило повторить это движение, а вдобавок еще и криво усмехнулось в ответ, стоило лишь мне представить себе выражение лица Веланда. Вот интересно, промолчит он или непременно что-нибудь выскажет. Соблазн был велик, но загадывать я все же не стал, тем более, что проверить это мне придется очень скоро.

Прицепив к поясу ножны с кинжалом, успевшие стать для меня чем-то настолько привычным, что мои руки сделали это практически машинально, я раздвинул плечи, придал лицу выражение крайней сосредоточенности и вышел из комнаты. Тишину за это время так никто и не нарушил, маги дрыхли без задних ног, так что по коридорам дворца я топал в полном одиночестве. Только единожды мне на глаза попался молоденький прислужник, да и тот уже на лестнице, спускающейся во внутренний двор.

Привычно шарахнувшись в сторону, маг-недоучка запоздало поднял глаза, с недоумением осмотрев меня с ног до головы. Я, мило улыбнувшись, как ни в чем не бывало пошел дальше, а он так и остался стоять, с обалдением взирая на меня до тех пор, пока я не пересек двор и не вошел в здание напротив, служившее не только приютом для той довольно многочисленной толпы магов, не попавших в привилегированный список лиц, ныне живущих со мной по соседству, но и местом каждодневных тренировок. Впрочем, как мне вполголоса разъяснил Ирнин, проходило здесь не только запланированное оттачивание мастерства, но и вполне серьезные стычки между Едиными. Это также входило в здешние правила: хочешь кому-то заехать в морду – сделай это под чутким руководством своего наставника. В случае победы и ему приятно, и тебе Веланд по шее не надает. Но это с одной стороны. А вот побежденному везет не так сильно – ему и выговор объявить могут и кое-что посерьезнее влепить, вроде пары деньков в небезызвестной мне тюрьме. Помнится, когда я там сидел, как раз по соседству какой-то Единый горестно так вздыхал за стеной. Никак одна из жертв местных разборок.

Легко взбежав по ступенькам, я, не снижая скорости, залетел внутрь и резко остановился, ошалело захлопав глазами. Сразу от дверей во все стороны расходилось столько ходов, обрамленных неким подобием колонн, что я даже растерялся на миг, не припоминая ничего такого в подробных наставлениях Ирнина. Что он там говорил – заходишь, видишь лестницу и две двери, ведущие направо и налево. Так вот идешь в ту, что налево, и сразу за ней тебя уже ждут. Но лестницы-то нет, господа маги, как и хоть чего-то, отдаленно смахивающего на двери. Только норы, похожие на туннели в какой-нибудь подземной пещере. Короче, сплошной лабиринт.

Значит, меня ждут, Ирнин, так ты сказал. И я недобро прищурился.

И тут же, словно почувствовав мои мысли, над головой высветились здоровенные часы. Три стрелки одно недолгое мгновение сливались в одну, как вдруг тонкая длинная отделилась от них и начала с громким тиканьем отсчитывать секунды, оставляя после себя зеленоватые огоньки.

Испытание началось.

Я заворожено следил за тем, как точки, похожие на горящие глаза эльфов, очертили полный круг, и тогда минутная стрелка сдвинулась, заменив одну из них на красную. Смысл этого нехитрого действа доходил до меня почему-то невероятно долго. Но все же дошел.

Итак на все про все у меня один час. За него я должен добраться до Веланда, иначе проверка будет провалена.

А раз так, то возникает законный вопрос: куда пойти? Выбор большой, но правильным может быть лишь один шаг и главное – в какую сторону его сделать.

Я настороженно вгляделся в непроницаемую тьму ходов. Абсолютно одинаковые на вид, они сейчас представлялись мне переплетением неведомого лабиринта, столь же непонятным внутри, как и снаружи. Робко я сдвинулся с места, скользя взглядом по черным провалам и пытаясь нащупать хоть что-то, похожее на разгадку. Но Веланд был бы не Веландом, если б обошелся такой малостью. Нет, он приготовил нечто куда серьезней, действительно достойное ученика даже не Сеедира, нет, самого Шеррая и привратников вместе взятых. А потому зрительно так и не увидев отличий, я задействовал внутреннее чутье. Глаза мягко прикрыл, чтобы ничего не отвлекало от непростого процесса эдакого мысленного растворения в воздухе, когда я словно расплывался, становясь частью замаскированных обрывков чужой магии, таящихся вокруг меня. Я впитывался в них и по тонким, рвущимся нитям единения этих частиц тянулся от одной к другой, распознавая единственно верный путь. Раз за разом, просто отдавшись едва ощутимому потоку движения Силы, я менял направление, и ходы отсеивались сами собой, оставляя все меньше шансов на непростительную ошибку. И так вплоть до того момента, пока я не почувствовал, что буквально уткнулся носом в прохладный сумрак.

Открыв глаза, я с внутренней дрожью осознал, что неведомо как преодолел первое препятствие и теперь стою на ледяном полу в абсолютной тьме. Влажный воздух затрудняет дыхание, сердце бьются слишком часто и гулко, отсчитывая секунды совсем как оставшиеся за спиной часы. Зрачки медленно расширяются, как у какой-нибудь твари из ночной чащи, но даже так я не вижу ничего дальше собственного носа. Да и тот крайне смутно. И еще эта замершая тишина вокруг, не прерываемая даже моим тяжелым дыханием, такая настороженная и опасно хрупкая, как тонкое стекло.

Стоит мне сделать шаг – и она разлетится вдребезги, обнажив следующий замысел Единых.

Я точно знал это и потому безропотно позволил тьме принять меня в свои обманчиво легкие объятия, хотя за ними могло скрываться все, что угодно – от бездонной пропасти (как проверки на летучесть) до соперника по дуэли вроде самой Тайры с ее безукоризненно утонченной жестокостью.

Но вместо этого мрак прорезал знакомый мне циферблат, когда-то успевший отсчитать больше пятнадцати минут. Да, долгонько я невесомо парил среди чужой Силы, отыскивая путь на следующую ступень испытания. А ведь неизвестно, сколько их еще впереди.

И словно в ответ на мой мысленный вопрос сумрак стал расступаться, открывая до боли знакомый подвал, куда едва проникал свет моего родного мира – Атиона. И древний проем, совершенно невредимый, стоял прислоненным к противоположной стене, словно время совершило резкий скачок назад.

– Арлин! – окликнули меня сзади. И тут же, чуть тише: – Ученик…

Я чуть не подпрыгнул, осознав чей это голос только что прозвучал. Ноги у меня приросли к полу. Я словно окаменел, приморозившись невидящим взглядом к уничтоженному Хенигасом проему. И тут же сомнения очень нехорошо шевельнулись внутри, вопрошая, а действительно ли это было. А может я просто заснул и все это – лишь кошмар, тогда как на самом деле вот он Атион и Сеедир. И нет никаких наемников и Единых магов.

Просто дурной сон. Так бывает.

"Дурак", – зло одернул я себя. Вглядись лучше в эту клубящуюся по углам пыль, словно пропитанную искринками, вспыхивающими на короткий миг, и тут же исчезающими. Это сотни глаз, наблюдающие за тобой, подмечающие каждую деталь. И одни из них наверняка принадлежат Веланду.

Малейшая слабина – и испытание будет уже ни при чем, я просто выдам себя и тогда Убежище точно станет моим последним приютом. Потому как второй раз вырваться мне не удастся. У всего есть предел и свое везения я давно исчерпал до дна и все продолжал, но уже на свой страх и риск.

Я медленно обернулся и встретил хорошо знакомую мне, чуть снисходительную улыбку Сеедира. Отрешенно отметил про себя, что Единые неплохо постарались, воспроизводя его образ, но все равно фальшивость чувствовалась даже в полумраке подвала. Они создали того Сеедира, которого знали сами, но не приняли во внимание те изменения, что сделали его одиночкой. Этот маг был лишь подобием моего учителя, но никак не им самим.

Глядя сквозь него, я пытался понять, что должен делать дальше – убить, просто отступить, как от совершенно постороннего человека или выдать иной вариант, который может зародиться только в лихорадочном мозгу Единого мага. Что?

Гадать пришлось недолго. Черты Сеедира вдруг ожесточились, улыбка сменилась недобрым оскалом, а глаза учителя стали глазами Ария, очевидно с радостью натянувшего ради испытания чужую личину. Я с внутренним содроганием уловил мощнейшую подпитку Единых, тянущуюся от него во мрак, хотя маг и так был достаточно силен, чтобы развеять в прах того Арлина, которого они знали.

Арий не произнес ни слова, не сделал ни малейшего движения, но подвал вдруг подернулся рябью, задрожал как воздух над пламенем. Тусклый свет, пропитанный искрящейся пылью, потянулся мимо меня в центр, сгустился, приобретая насыщенные оранжево-красные оттенки, и стал разгораться еще ярче.

Воздух мгновенно накалился до такой степени, что дышать стало просто невозможно. От жара все вокруг начало оплавляться, теряя четкость контуров, и даже силуэт Сеедира поглотил этот невыносимый свет. Я облизнул враз пересохшие губы и прикрыл глаза ладонью, терпеливо дожидаясь, пока моя собственная невесомо-легкая преграда из ледяного воздуха не закроет меня от безумства Ария, жадно черпающего чужую Силу и вряд ли отдающего себе отчет в том, куда это может завести. Может, первоначальный замысел и был неплох, но то, во что он сейчас превращался, вряд ли было обговорено.

Я не мог видеть, зато отлично чувствовал, как тянущаяся к Единому магу паутина Силы вдруг напряглась, натянулась, пытаясь сохранить связь, и все же не выдержав напряжения, лопнула, позволив Арию на прощание заглотить такую порцию Силы, которая вряд ли была по зубам и магу куда старше и опытнее его. Правда, он довольно быстро сориентировался, дав ей преспокойно перекочевать во все разбухающий кокон света, а сам скорчился в углу, прикрываясь мутной пеленой защиты. А дальше подвал сотряс взрыв, объяв белым слепящим маревом нас обоих.

Мою воздушную преграду смело начисто, но меня самого почти не задело, если не считать того, что я улетел куда-то назад, как легчайшая пушинка. А потом все померкло, замкнувшись в круг насквозь знакомого мрака. Я лежал, распластавшись как выброшенная на берег рыба, и жадно хватал воздух ртом. Чуть отдышавшись, нащупал под собой пол и кое-как сел. Перед глазами у меня все еще стояла плотная завеса света и оттого я чувствовал себя как беззащитный слепой котенок. Издалека едва слышно доносились всхлипы. Это Арий, предварительно выкачавший из себя все Силы, смог противопоставить взрывной волне только слабое подобие защиты, которое удар пробил в одно мгновение и обрушился на растерявшегося мага во всей красе первобытной ярости.

Я сочувственно поцокал языком, отлично представляя себе, насколько неприятные мгновения ему пришлось пережить. Да другой бы на его месте вообще валялся ничком, не имея возможности даже вздохнуть свободно. Боль наверняка была просто оглушительной, но… Он сам виноват, так что надеюсь, что на мой счет его выходку и ее последствия записывать не станут.

Громкое тиканье над головой нежданно-негаданно возвестило о том, что короткая передышка закончилась и пора приниматься за решение очередной задачки. Да, стальные нервы у Единых. Только что один из них чуть сам себя не угробил, а им хоть бы что. Правда, теперь, как мне шепнул на ухо тихий голос сумрака, за дело взялся сам Веланд, наплевав на неумелую помощь своих многочисленных соратников. Второго промаха он точно не желал.

Бархатисто-теплая поверхность пола подо мной вдруг исчезла, сменившись на шершавую грубость камня, от которого веяло таким холодом, словно он находился где-то среди льдов. И непонятно откуда налетевший ветер тоже был ему под стать, пробирал аж до костей. Я с трудом разогнулся, подавив естественное желание обхватить себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Что это – испытание на морозостойкость? Я хотел было презрительно усмехнуться, но лицо словно превратилось в неподвижную маску. Ничего, сейчас я разожгу им небольшой костерок, пока окончательно не обморозился. И мне приятно, и им будет на что полюбоваться.

Без всяких показных движений, вроде плавного разведения рук, что в общем-то служило только для придания уверенности самому себе, я сконцентрировал вокруг себя Силу, заставил ее сжаться в несколько невидимых точек и затем вспыхнуть прямо в воздухе. Тут же языки пламени с треском разорвали тьму, на несколько шагов высветив пространство вокруг меня. Ледяной ураган яростно зашипел, оказавшись в жаркой западне. Шершавый камень под ногами потеплел.

Старательно удерживая в узде природную тягу огня к разрушению, я мстительно улыбнулся. Это Арий мог позволить себе без конца хапать Силу, упиваясь моментом, когда почти все в его власти, я же привык действовать осторожно. Медленно созданное мною колесо из ярких огней, образующих между собой круг, и невидимых постороннему глазу нитей связи, протянувшихся от каждого ко мне, завращалось. С чувством глубокого удовлетворения я наблюдал, как языки пламени сцепились, становясь единым целым. Не удержавшись, я добавил Силы, подмешав в и без того нацеленное на уничтожение оружие еще больше ярости. Но за грань, когда подчинить творение собственной воле станет невозможным, я не переходил.

Огонь стал жадно лизать сосредоточенные вокруг меня обрывки чужой магии, имея в своем распоряжении ровно столько Силы, сколько ему было нужно для подавления их сопротивления. Стена пламени ширилась, достав наконец и до преспокойно продолжающих гасить последние зеленые огоньки стрелок часов. Жаркое дыхание мгновенно опалило их, заставив свернуться, как сухую листву. Крохотные огоньки как слезы сорвались с циферблата секундой позже, чтобы потонуть в предупредительно подставленных оранжево-красных ладонях.

Паутина сотканной вокруг меня Силы обнажилась, искрящейся дорожкой вспарывая жалобно стонущий мрак. Я планомерно уничтожал созданный Едиными лабиринт, решив, что это наивернейший способ выбраться из него в срок. Хотя с последним больше проблем не было.

Мне мешали, причем довольно упорно, уже не скрываясь, но и я пер напролом и был вознагражден за это тем, что кто-то совсем рядом со мной громко взвизгнул от боли, когда клыки магического пламени вонзились прямо в плоть, благополучно обойдя все заслоны неизвестного мне Единого. И тут же раздался голос, спутать который с чьим-либо другим было просто невозможно.

– Ну все, хватит. Поздравляю, Арлин, ты выдержал проверку.

"На вшивость?", – хотел было добавить я, но вовремя прикусил язык. Как не так давно справедливо подметил Хенигас, здесь выражения лучше выбирать и причем как можно тщательней.

Приевшуюся мне темень наконец-то убрали и я с любопытством внутри и кислой физиономией снаружи обозрел убранство огромного помещения. Вдоль одной стены шли широкие скамьи из гладкого серого камня, на противоположной разместился целый арсенал из всевозможного оружия как магического, так и не магического толка. Потолок, очевидно, из практических соображений, украшали не роскошные люстры, как в Большой трапезной, а два сгустка света, легко разлетающиеся в стороны при малейшей опасности, и так же легко собирающиеся обратно. На небольшом постаменте напротив меня были аккуратно расставлены кресла, на которых восседала самая почтенная публика из числа магов. И судя по их издерганным лицам, все это время они отнюдь не скучали.

Я отвесил почтительный поклон Веланду и выпрямился, взирая на него снизу вверх исключительно преданными телячьими глазами.

– Поверь, никто здесь не допускал даже тени сомнения в том, что исход будет иным, – продолжил Старший, благосклонно склонив голову набок.

Я искоса глянул на остальных магов, лица которых тут же приняли скептическое выражение. Если не ошибаюсь, слова Веланда стали для них откровением также, как и для меня. Да тут любому дураку ясно, что единственное, чего они ожидали от одиночки, так это наискорейшего и наипозорнейшего провала. И замысел по достижению этого был донельзя хорош, жаль Арий все малость подпортил, хотя с его-то поддержкой имел все шансы размазать меня, как неразумного новичка.

Его я, кстати, не видел, зато заметил среди стоймя наблюдавших за испытанием магов Хенигаса. Тот, поймав мой взгляд, слегка улыбнулся, в темных глазах промелькнула тень одобрения, словно я здесь отстаивал не честь называться учеником Веланда, а быть одним из его воинов-наемников.

– Ирнин, вам слово, – прервал затянувшуюся паузу мой нынешний учитель. – Что скажете по поводу увиденного?

Тот поспешно поднялся из кресла и сжал руки на груди.

– Превосходно, – с чувством выпалил он. – Вне всякого сомнения, у Арлина есть прекрасные задатки в недалеком будущем присоединиться к кругу наших молодых, но очень талантливых магов, таким как Тайра и Арий.

При упоминании этого имени Веланд недовольно поморщился. Ирнин заметил это и поспешил исправить ошибку.

– Конечно, многим из них пока не хватает опыта…

– Скорее, мозгов, – перебил его Хрос, напяливший на себя ради такого случая до того мрачный балахон, что даже смотреть на него было тошно.

– Н-да, можно и так сказать, – покладисто ответил Ирнин, не желая затевать дискуссию по этому поводу. – Конечно, без замечаний не обойтись, но в целом испытание пройдено очень успешно. В упрек я бы поставил только излишнюю прямолинейность, мало свойственную Единым, но… хм, учитывая обстоятельства… – от столь длинной речи маг явно разволновался и вот-вот готов был выболтнуть лишнее, – в смысле все мы понимаем, что ждать привычных нам качеств от… м-м, новичка среди нас не приходится, но в дальнейшем Арлин поймет, что дорога напролом отнюдь не самая короткая и правильная. Надеюсь, что поймет. – Он покраснел и замолчал.

– Отличная речь, – саркастически откликнулся Хрос. – Верх совершенства.

– Да. Я так думаю, – окончательно растерявшись, промямлил Ирнин и неловко опустился в кресло.

– Благодарю, – сухо произнес Веланд. – Еще какие замечания? Прошу, высказывайте.

– Можно было и поаккуратней с теми, кого задействовали в испытании, – обиженно высказалась со своего места Арелли. Словно в подтверждение ее слов на бежевом платье чародейки уродливо выделялась прожженная дыра размером с тарелку. Удостоверившись, что я как следует ее разглядел, Арелли лениво прищелкнула пальцами и дыра пропала.

– Дорогая, если мы здесь все начнем жалеть друг друга, то это будет никакая не проверка, а скорее пародия на нее, – насмешливо произнес Хрос. – Да и вообще, ты сама напросилась, хотя тебя кто только не отговаривал от участия в испытании. Нет чтоб брать пример с меня – сидеть себе и спокойно наблюдать, потому как желающих выставить себя полными идиотами и без того предостаточно. Так что, Веланд, я бы на твоем месте это замечание не учитывал.

От подобного тона Арелли вспыхнула до корней волос и сжала губы так, что они превратились в белесую ниточку. Чародейка метнула полный ярости взгляд на мага, но тот, что называется, и ухом не повел Хенигас, внимательно следивший за перепалкой, издевательски улыбнулся.

– Ты забываешься, Хрос, – недовольно скривился Веланд, который, как я помнил, сам был вынужден вмешаться в ход событий. Идиотом, конечно, себя не выставлял, но ситуация все равно неприятная.

– Тысяча извинений, – безразлично бросил Хрос, даже не повернув к нему головы. Подобное поведение на глазах стольких Единых я мог расценить только как месть за выдворение из когда-то с таким трудом отвоеванной комнаты. Иные объяснения мне просто в голову не приходили.

– Ну если больше замечаний нет… – Веланд выдержал паузу, обводя присутствующих хмурым взглядом, – то с этого дня наставниками Арлина, кроме меня естественно, назначаются Хрос и Арелли, как единственные, кто высказал такой интерес к испытуемому. Ирнин, – Маг тут же испугано вскочил, – на тебе контроль за исполнением свода правил для учеников. Большая просьба о каждом нарушении немедленно сообщать лично мне.

– Все понял, – как болванчик закивал тот.

На лицах остальных Единых тут же проявилось величайшее в мире облегчение. Похоже, каждый из них втайне побаивался, что его могут заставить натаскивать одиночку. И лишь потому все как один стояли, прикусив язык и старались выглядеть как можно безразличней.

– Что ж, больше на сегодня испытаний не предвидится. Все свободны.

И Старший первым покинул тренировочный зал. За ним следом и прочие маги из здешней верхушки дружно поднялись и прошествовали мимо меня к выходу. А вот троица свежеиспеченных наставников замешкалась, что-то приглушенно обсуждая между собой Причем чародейка то и дело тыкала в мою сторону длинным острым коготком. Я искренне надеялся, что в дальнейшем она воздержится от подобных жестов, а то ведь так недолго и без глаза остаться.

Хенигас как всегда бесшумно подкрался ко мне со спины.

– Поздравляю, – вкрадчиво сказал он.

– С тем, что из вольного зверя я превратился в собачку на привязи? – хмыкнул я. – Да лучше ходить с вами, чем день и ночь штудировать какой-то там свод правил, который мне по большому счету…

– Ш-шш, – приложил палец к губам наемник и усмехнулся. – Ничего, скоро привыкнешь. И даже не вспомнишь о своих опрометчивых словах.

– Ага, надейся.

Мысль молнией пронеслась в голове и я с возбужденно горящими глазами придвинулся к Хенигасу и горячо зашептал ему на ухо:

– Слушай, а что если ты научишь меня обращаться с оружием? Помнишь, говорил, что раз таскаю при себе кинжал, так неплохо бы еще уметь с ним обращаться.

Наемник удивленно воззрился на меня, но уже через миг его лицо приняло свое обычное невозмутимо-каменное выражение. Он отрицательно покачал головой.

– Ничего не выйдет. Веланд не одобрит подобных уроков.

– А ему что, обязательно знать об этом?

Хенигас безразлично пожал плечами.

– Даже если не скажу я, он все равно узнает. Это город Единых и скрыть что-либо от одного из них просто невозможно.

– Ну я же не предлагаю тренироваться здесь или прямо на площади под его окнами. Можно у вас, а еще лучше вообще где-нибудь в другом мире. Ну развлечется Веланд новым учеником, но очень скоро ему это надоест и он вновь передаст меня тебе, как уже было однажды.

– Вряд ли, маг. Я видел выражение его глаз сегодня. У него на тебя виды. Что и говорить – молодой, неотесанный, но главное не это, а Сила. Одни враги закончились, нашлись другие. Так что без дела тебя не оставят, но вот в одной команде мы теперь вряд ли окажемся.

– Значит, отказываешься, – упавшим голосом спросил я.

Он широко улыбнулся в ответ

– Ну отчего же. Подучу немного, но учти – окажешься бестолковым и я с тобой возиться не стану. Либо схватываешь все с первого раза, либо ищешь себе другого учителя. Лично я особым терпением никогда не отличался.

– Идет, – выдохнул я. – Когда начинаем?

Хенигас нахмурился.

– Не раньше, чем через неделю. У нас очередное задание. Сегодня вечером уходим.

Я ощутил нечто, сильно смахивающее на сожаление и в который раз поразился сам себе.

– Что ж, когда вернетесь, обнаружите только мои кости.

– Ты недооцениваешь себя, маг. Скорее кости останутся от твоих несчастных наставников, которые еще не знают, что за счастье свалилось им на головы.

– Арлин! – резко окрикнули меня. Я оглянулся и увидел направляющегося в нашу сторону Ирнина. Его сурово сдвинутые брови явно не сулили милой беседы.

– Правило номер сто двадцать семь – общаться с наемниками только в случае крайней необходимости, – с ходу приступил он. – Это роняет честь мага.

– Но Веланда это не смущает, – справедливо заметил я, краем глаза ловя насмешливо-презрительное выражение глаз Хенигаса. Тот в упор смотрел на Единого, кривя губы в недоброй усмешке. Но Ирнин этого словно бы и не видел. Он вообще вел себя так, словно никакого наемника тут и в помине не было.

– Ты что, сравниваешь себя с Веландом? – он оскорбленно поджал губы. – Рановато, скажу я вам, мой юный подопечный. Только для единиц из нас не существует никаких правил и ты пока не из их числа.

– Как и ты, Единый, – не выдержав, фыркнул Хенигас.

Маг сверкнул на него глазами, но наемник, тепло кивнув мне на прощание, уже повернулся к нему спиной и зашагал к выходу по прямой, несмотря на то, что путь ему преграждала целая разноцветная толпа магов. Он вообще вел себя так, словно был совершенно уверен, что все непременно расступятся перед ним, и что самое удивительное – так оно и было.

Мы с Ирниным зачаровано следили за ним глазами вплоть до тех пор, пока он не сбежал по широким ступеням во двор. И только тогда вновь посмотрели друг на друга.еналй.зык. сто невозможно.о стонущий мрак.ись с циферблата и упали прям

Единый тихонечко вздохнул.

– Ну и с чего начнем? – безо всякой видимой охоты спросил он.

– Ты там что-то говорил насчет свода правил, которых точно больше ста двадцати семи, – так же кисло ответил я.

Маг мгновенно ожил и даже потер руки в радостном предвкушении.

– Да-да, конечно! – настолько жизнерадостно воскликнул он, что я даже поморщился. – Как я мог забыть? Ну никуда память не годится. Вот к этому-то мы и приступим в первую очередь. Идем.

И он нетерпеливо потянул меня за собой, увлекая в соседнюю с тренировочным залом обширную комнату. Подавив внутренний протест, я переступил через порог, поднял голову и почувствовал, как и без того нулевое настроение упало еще ниже, приобретая явно отрицательное значение.

Библиотека, как и все остальное в городе Единых, выглядела просто фундаментально. Деревянный пол глубокого коричневого цвета словно плавно перетекал в такие же темные шкафы, достающие до самого потолка – а он здесь был далеко не низким – а они в свою очередь уходили в обе стороны от меня так далеко, что их ровные шеренги казались бесконечными. Я с трудом удержался, чтобы не закатить глаза, разыгрывая полуобморочное состояние. Одно дело шарить в подобном книжном царстве, разыскивая то, что позарез нужно лично мне, и совсем другое – в угоду каким-то дурацким правилам. Нет, я не спорю – что-нибудь доброе тут всяко имеется, но если прежде чем добраться до него придется осилить все остальное…

Ирнин обернулся ко мне с такой широченной улыбкой на лице, что я вмиг почувствовал, как меня начинает медленно выворачивать наизнанку.

– Прежде чем называться Единым, – доверительно склонился ко мне маг, – любой наш ученик просто обязан охватить если не все хранящиеся здесь знания, то по крайней мере большую их часть. Что до прочего – тут мы никого не неволим. Есть охота – пусть берет все, что только пожелает, нет – что ж, это личное дело каждого ученика. Что же касается тебя… – И он устремил на меня задумчивый взгляд.

Я внутренне напрягся, ожидая продолжения.

– Понимаешь, это единичный случай, – нахмурился Ирнин. – Тебя сложно называть учеником в обычном смысле этого слова. В конце концов все мы прекрасно помним, как ты был признан полноправным Единым магом. Следовательно, прогонять тебя через все ступени ученичества вовсе не обязательно. Тем не менее раз Веланд счел нужным приставить к тебе наставников, то нам не остается ничего иного, как подчиниться ему, хотя смею тебя уверить, Хрос и Арелли отнюдь не в восторге от этого.

– Взаимно, – пробурчал я себе под нос.

– Но будь уверен, невзирая ни на что, они возьмутся за тебя самым серьезнейшим образом. Это вполне в их натуре: спускать по тридцать шкур со своих учеников.

– Ну, со мной это у них не пройдет, – возмутился я.

Ирнин фыркнул.

– Сильно сомневаюсь, Арлин. Поверь моему опыту, и не таких обламывали. Так что тебе же лучше не провоцировать их на крайние меры, иначе ты со своим умением владеть Силой и они с их вечной нетерпимостью устроите нам такую спокойную жизнь, что в итоге разводить вас всех по углам придется лично Веланду, а он такие ситуации ох как недолюбливает. Но не это главное. Лучше подумай о том, что виноватым признают именно тебя. Пусть учеником ты значишься чисто номинально, но в конфликте с наставниками крайним все же останешься, это я тебе обещаю. А это у нас считается очень большой провинностью. Поэтому запомни на будущее одно правило, Арлин, которого не найти ни в одной книге – идя против наставника, ты сам разводишь под собой костер, тот самый, магический, который уже ничем не затушить. карйние меры.и ниже травыя я.овух учеников.рьезнейшим образом. хотя смею

– Приятно, – мрачно прокомментировал я. – Значит, коли я ученик, то основная моя роль – выполнять все, что мне велят, и не рыпаться.

– Слишком прямолинейно, но зато в самую точку, – кивнул Ирнин. – Правда, есть и еще кое-что. Правил у нас, как я уже упоминал, очень много и вряд ли даже сам Веланд знает их все до единого, но ему это не особо-то и нужно. А вот все остальные совершенно зря относятся к правилам с таким пренебрежением, потому как с их помощью можно найти себе оправдание в любой ситуации. Свод правил – это такое своеобразное пособие "Как выйти сухим из воды", жаль, мало кто действительно это понимает.

– Точно? – с подозрением переспросил я.

– Верь-не верь, но так оно и есть.

– Но почему вы все это рассказываете мне? – недоуменно посмотрел я на него.

– Да просто потому, что безмерно устал от скопища так называемых учеников, – с обескураживающей прямотой ответил он. – Даже Тайра, несмотря на все ее задатки, в пору своего ученичества доставила нам всем столько хлопот, что от одной мысли о тех годах мне становится тошно. И она только одна из чьих-то дочерей, сыновей и так далее. А это такая морока, что ты и представить себе не можешь. И среди них есть только крохотная горстка тех, кого я бы действительно хотел называть своими учениками. Ты, конечно, совсем другое дело, но в отличие от остальных я искренне рад быть твоим наставником. Запомни это, хорошо?

– Хорошо, – согласился я, так до конца и не поняв, куда он клонит.

– Ну а раз так, значит правила изучать будем?

Я не сдержал улыбки при виде того, как ловко он подвел меня к необходимости засесть среди этих стен надолго и, главное, совершенно безропотно.

– Будем, – твердо ответил я.

Он разулыбался настолько по доброму, что мне вдруг перестало казаться, что все Единые маги до последнего гады и садисты.

Но неожиданно широкая улыбка Ирнина поблекла, а взгляд стал жестче. Я обернулся и увидел неслышно подкравшуюся неразлучную парочку, а по совместительству еще и моих наставников. Чародейка кривила губы, рассматривая меня с такой брезгливостью на лице, словно я был какой-то ползучей тварью у нее под ногами. Хрос, еще видно не отойдя от позорного выселения, на ее фоне выглядел куда сдержанней, хотя и он сверлил меня откровенно ненавидящим взглядом. Мне стало как-то неуютно.

– Веланд хочет, чтобы мы в кратчайшие сроки развили твои способности до конца, – не теряя время попусту, проскрежетал Хрос. – Что ж, так тому и быть. А знаешь, что это значит?

Я едва заметно покачал головой.

– Занятия с раннего утра и до наступления сумерек безо всякого перерыва. Никакой теории, это задача Ирнина, никаких скидок на твою неопытность и молодость. Мы показываем, ты повторяешь. И так до тех пор, пока ты не отточишь каждый прием настолько, что тебя не стыдно будет продемонстрировать Веланду.

– И запомни, мальчик, – вклинилась в речь Хроса чародейка, – мне лучше не перечить. Предупреждаю заранее, чтобы потом не было никаких обид.

– Как пожелаешь, наставница, – с нескрываемой иронией ответил я, – только и ты уясни себе раз и навсегда: я тебе никакой не "мальчик". Будь добра звать меня по имени, а если тебе это так уж неприятно, то не обращайся совсем.

Ирнин приглушенно охнул за моей спиной. Лицо Арелли покраснело, в глазах сверкнула злость. Хрос взглянул на подругу и насмешливо фыркнул.

– Успокойся, дорогая, – похлопал он ее по руке. – Ты и не такое слышала от учеников, хотя надо признаться, что наш нынешний в выражениях особо не стесняется. Редкий наглец.

– Что как раз и понятно, учитывая, что за экземпляр нам подсунул Веланд, – прошипела она.

Ирнин покосился на чародейку с явным неодобрением, но промолчал.

– Ну ты все понял, Арлин? – обернулся ко мне Хрос. – Приступаем с завтрашнего дня.

– Понял, – пробурчал я себе под нос.

– А вот я нет, – вдруг заявил доселе не вмешивающийся в наш разговор Ирнин. – А когда же прикажете мне заниматься с подопечным? Ночью?

– А это уже твои проблемы, друг, – сверкнул издевательской улыбочкой Хрос. – Хоть ночью, хоть сразу же после окончания наших тренировок. Словом, когда тебе самому заблагорассудится.

Ирнин стиснул челюсти, глаза его сузились до щелочек, и воздух вокруг нас буквально заискрился, мгновенно уловив враждебный настрой мага, но никакого видимого эффекта это не принесло.

Арелли как ни в чем не бывало лениво зевнула, прикрыв рот ладонью, одарила его привычным для нее пренебрежительным взглядом и потянула Хроса за рукав. Тот с присущей ему грубостью руку вырвал и равнодушно пошагал прочь. Чародейка, обиженно насупившись, тем не менее заторопилась следом.

Я наблюдал за ними с тщательно скрываемым интересом, но благоразумно помалкивал, решив про себя, что в конфликт между наставниками лучше не лезть, если я и дальше хочу здесь оставаться живым и невредимым… Тем более, что инцидент, похоже, исчерпан.

Ирнин прерывисто дышал, сверля их исподлобья тяжелым взглядом. Чувствовалось, что сказать ему хочется многое и так, как здесь вообще-то не принято. Наверное, в этот миг он как никогда до этого завидовал наемникам, которые запросто могли позволить себе выражения, как нельзя более точно характеризующие тех, кто имел несчастье им не глянуться. Даже я в этом отношении имел куда больше свободы, чем все остальные Единые. И упрекнуть меня в этом было трудно, потому как имелось одно простенькое, но очень действенное оправдание – меня практически зачислили в отряд воинов, а чего еще можно ожидать от мага, который не одни сутки шлялся с наемниками, незаметно для себя перенимая все их привычки до последней.

Наконец Ирнин смог взять себя в руки.

– Вот что значит иметь несколько наставников одновременно, Арлин, – покосился он на меня. – А уж таких, как мы… М-да, ну и везучий ты, однако…

– Оно и заметно, – проворчал я. – От везучести своей прямо захлебываюсь.

– Тем не менее вопрос остается открытым, – покачал он головой. – Какое время нам предпочесть для занятий? Сразу после тренировок ты просто физически будешь не в состоянии, я это прекрасно понимаю, не первый год знаком с этой парочкой. А задерживать тебя они станут непременно до ночи, хотя бы из желания лишний раз досадить мне.

Я вспомнил про Хенигаса и помрачнел. Это ж надо – в одночасье сорвать мне столько намеченных планов. Считай, весь день будет расписан по часам, а в придачу к нему еще и ночь, если я действительно хочу знать назубок все правила и научиться хоть немного владеть оружием. Так что веселая перспективка вырисовывается, с чем я себя мысленно и поздравил.

– Ну-ну, не раскисай, Арлин, – похлопал меня по плечу Ирнин. – Что-нибудь придумаем. Если понадобится, я возьму на себя такую ответственность, как замедление времени, лишь бы ты все успевал.

– Спасибо… наставник, – криво усмехнулся я. – Но судя по твоему тону нас за такое по головке не погладят. Оно запрещено?

– Официально – да, – после небольшой заминки произнес он. – Но сам понимаешь, как мало значат для магов запреты. Главное, не переусердствовать. Час – максимум, что мы можем себе позволить, но в нынешней ситуации и это хоть что-то. Так что постараемся уложиться.

– А если дольше – нас уже смогут засечь, да? – на всякий уточнил я.

Длинное лицо Ирнина вытянулось еще больше.

– И не только, – почему-то шепотом ответил он.- Если по часу в сутки – Веланд еще смотрит сквозь пальцы, а вот если задержаться хоть на секунду, то мне, как инициатору голову снесут подчистую Игры со временем очень опасны, Арлин, хотя бы потому, что нам многое еще неясно. А когда прибегаешь к чему-то до конца не изведанному, это всегда риск.

– Раз так, переусердствовать мы не будем, – беззаботно отозвался я. – Кстати, сегодня пока что целый день в нашем распоряжении, что в дальнейшем вряд ли повторится. Так что, может, не будем терять время попусту, а приступим?

Ирнин, не ожидавший от меня такого усердия, даже растерялся на миг, но в себя пришел практически мгновенно.

– Да, – выдохнул он и ринулся по проходу вдоль книжных шкафов, выхватывая с полок наиболее потрепанные экземпляры. Я за ним не последовал, боясь потеряться в этом сплошном лабиринте знаний. Куда лучше, а главное, спокойнее, дожидаться его здесь. Место тихое, ученики сюда лишний раз даже не заглядывают, так что можно проторчать на одном месте хоть целую вечность, не привлекая к себе посторонних взглядов.

Мысленно я поздравил лорда Севиала. Надо отдать ему должное – он прекрасно знал, что все будет именно так. Я пройду испытание, вызову, хоть конечно, и не симпатию, но пристальный интерес Веланда точно, и приближусь к нему ровно настолько, чтобы заключительная часть плана моего покровителя имела все шансы на удачу.

Жаль, мне она пока что еще не ясна.

Прервав мои размышления из лабиринта вынырнул бесконечно счастливый Ирнин, таща в руках целую стопку книг.

– Вот, Арлин, держи, – торжественно произнес он, передавая ее мне. – Здесь основы, без которых тебе не жить в прямом смысле этого слова. Советую проглядеть все сегодня, иначе завтра будет уже поздно

– И правда, проглядеть, – саркастически отметил я, пробежав взглядом по корешкам. Насчитал ни много ни мало, целых восемь томов.

Мне вдруг захотелось разжать руки.

– Усаживайся поудобнее, – кивнул Ирнин в сторону соседнего совершенно пустого зала с длинным столом посередине, – и изучай. Если что непонятно – я буду неподалеку.

Я послушно подошел к столу и осторожно опустил на него книги. Отодвинул стул и сел, обреченно взирая на них. Особо не выбирая, взял самую верхнюю и раскрыл посередине, памятуя, что именно отсюда обычно начинается все самое интересное. Как ни странно, повествование меня увлекло да так, что я даже не заметил, как пролетело несколько часов. Стоило отдать должное Ирнину – наставником он действительно был хорошим. Не пичкал всякой дрянью, которую могли спокойно проглотить неопытные ученики Единых, свято верящие во все, что им рассказывали. Ко мне же маг выбрал совершенно другой подход, надеясь одновременно и приблизить к основам их нерушимых канонов и сделать так, чтобы я понял их по-своему, а не так, как мне навяжут. И ведь добился своего. С каждой страницей книги, видевшей свет явно очень редко, я начинал понимать совершенно чужой для себя мир, с горечью и болью, но все же понимать.

Жаль, но этот день больше так и не повторился. Начиная со следующего утра у меня не было ни одной свободной минуты даже на короткую передышку, не говоря уж о том, чтоб посидеть в библиотеке часок-другой. Я выкладывался по полной, в изнеможении доползая до своей комнаты и засыпая прямо на полу. Ирнин урывками пытался что-то впихнуть в мою голову, улучая моменты, когда я еще был в состоянии внимать ему. А случалось такое крайне редко. Так что из правил я сумел ухватить лишь самое важное, а в остальном действовал, всецело полагаясь на Ирнина да на свою репутацию бывшего одиночки, которого многие предпочитали обходить стороной. Изредка меня задирали ученики, но я неизменно реагировал так резко, что приходилось вклиниваться старшим магам. На меня стали посматривать с нескрываемой опаской и шептаться за спиной, но я продолжал быть учеником Веланда и это все чаще действовало, как какой-то запрет, образовывая вокруг меня свободное пространство. Даже такие старые знакомые, как Тайра или Арий позволяли себе лишь кольнуть меня, да и то сквозь зубы, походя, скорее по привычке, нежели всерьез.

Очень скоро из-за постоянной усталости я начал раздражаться по пустякам и ходить таким мрачным, что даже моя неразлучная парочка наставников только переглядывалась да пожимала плечами. А еще я стал плохо спать…

Глава восьмая

Мне вновь снился тот же самый сон, что я видел и прошлой ночью, и позапрошлой. Я уже не мог вспомнить, когда именно это началось, но теперь как только я закрывал глаза, он повторялся. Я точно знал это, когда резко просыпался затемно, да так и лежал, тщетно пытаясь вспомнить хотя бы кусочек из своего теперь уже привычного кошмара.

И не мог.

Возможно, это было связано с Убежищем, чей сильно изменившийся облик давил на меня, как неподъемный камень, внушая отвращение даже к воздуху, которым я был вынужден дышать. Но даже если причина крылось в другом, легче от этого мне не становилось. Как-то мало-помалу начинало казаться, что я схожу с ума, настолько реальным было все, что происходило во сне, но я старался гнать от себя эти мысли, сознавая, что при должной уверенности в собственных ощущениях, однажды это сможет подвести меня к уже настоящему, а отнюдь не выдуманному безумию.

Но сегодня я не стал тупо дожидаться рассвета, бесчисленное количество раз задавая себе один и тот же вопрос, а вместо этого поднялся и незаметно выбрался во двор, зная, что вчера вечером со своим отрядом должен был вернуться Хенигас. И хотя друзьями я нас не считал, здесь это был единственный человек, с кем я мог поговорить и услышать прямой ответ на свой вопрос, а не изворотливую ложь, к которой так привыкли маги.

Еще на подходе к казарме, грубым прямоугольником вырисовывающейся на фоне приглушенно-мертвого света, я разглядел одинокий силуэт на ступеньках. Это Хенигас, скрестив руки на коленях и запрокинув голову, смотрел в небо, затянутое черной пеленой. Слабый магический свет ненавязчиво разгонял тьму вокруг казармы, но мне сейчас хотелось бы, чтоб и его не было.

– Паршиво выглядишь, маг, – дождавшись, когда я подойду ближе, заметил наемник, но при этом даже не посмотрел в мою сторону. – не глядя в мою, магше, если б и его не было.л задать вопрос.

– Спасибо на добром слове, – иронично ответил я.

– Хамишь с самого утра, – спокойно продолжил он. – Что ж, я рад, что хотя бы это осталось прежним.

– А что изменилось? – насторожился я.

– Вот ты и скажи, раз пришел сюда. – И он лениво повернул ко мне голову.

Не выдержав его прямого взгляда я первым отвел глаза, поднялся на крыльцо и молча сел рядом.

– Ну что ж, давай помолчим, – тяжело вздохнув, сказал Хенигас. – Но только ты уверен, что шел сюда именно за этим?ался во двор, зная. ься рассвета и встал не становилось.ил на меня, как неподъемный каменанда и это все чаще дей

– Ты видишь меня насквозь. – Я вдруг охрип и откашлявшись, глотнул воздуха, но зря. Это вызвало у меня минутное потемнение в глазах, потому что в ночной свежести я вдруг ощутил неожиданную примесь гнили.

Меня передернуло от отвращения, но Хенигас, казалось, ничего не заметил.

– Если бы это действительно было так, ты бы тут не сидел, Арлин, уж поверь мне, – с непонятной гримасой ответил он. – кстати, я знаю, как улучшить твое настроение. Помнится, ты напрашивался на тренировки? Так давай прямо сейчас и начнем. Как я понимаю, потом у тебя времени не будет.

– Верно, – поднялся я.

Хенигас отошел подальше от крыльца и коротко приказал:

– Встань напротив меня. Я буду показывать и объяснять. Если будешь внимательно следовать всем указаниям, сможешь держать кинжал, не вызывая презрения со стороны знающих людей.

– Хоть что-то, – кисло сказал я, под строгим взглядом копируя его боевую стойку.

Усталые мышцы тут же заныли, словно все это время я занимался не магией в Убежище, а служил тренировочным чучелом для новобранцев в мире вроде моего, где армия единственная сила, которую признают и уважают. На самом деле в своем сравнении я не так уж сильно погрешил против правды. Моя наставница обожала подмечать малейшие неточности и вознаграждать меня за них весьма чувствительными ударами чисто магического происхождения. Хрос обычно если и вмешивался, то разве что ради добавки.

А вот с Хенигасом все обстояло совсем по другому. Учителем он оказался требовательным, но на удивление терпеливым, хотя и утверждал обратное. Его спокойствие и размеренность движений и меня заставляли быть предельно собранным. Я сам не заметил, как впервые за последние дни приободрился, причем настолько, что мир вокруг вновь обрел четкость. Наемник заставлял меня раз за разом повторять одно и то же движение, оттачивая его до совершенства. Он не давил на меня, не понукал, просто делал так, чтобы мне самому захотелось наконец добиться той же безукоризненной плавности, что без всякого видимого труда выходила у Хенигаса.

Разбуженный нашими голосами, на крыльце показался Цирон, зевнул, протер глаза да так и застыл, увидев меня в компании своего командира. Понемногу удивление в глазах уступило место интересу и он, как-то неопределенно улыбнувшись, стал с прищуром следить за тренировкой.

Потихоньку магический свет стал рассеиваться, угадывая наступление рассвета, и я с тоской вспомнил, что пора возвращаться. И тем не менее продолжал упорно тянуть время, свято веря, что не увидев своего ученика, Хрос и Арелли станут искать его где угодно, но только не здесь.

Хенигас, внимательно следивший за выражением моего лица, заметил беспокойство в глазах и как бы между прочим спросил:

– А чего не сидится под крылышком у Веланда?

– Опротивели рожи Единых. – напрямик сказал я

Он насмешливо приподнял брови, но прежде чем успел задать следующий вопрос, я уже ответил с горькой усмешкой:

– Да-да и своя тоже.

Он тихо засмеялся, но уже через миг вновь стал серьезным. Даже слишком.

– Не скажу, что Убежище благотворно влияет на тебя. Что происходит?

– Сначала мне казалось, что это просто усталость, – пожал я плечами, – наверное так оно и было поначалу, пока не появился тот сон. Я вижу его каждую ночь, но все, что запоминаю, это ощущение реальности, словно прожив день, продолжаю жить и ночью где-то далеко, не здесь. Как будто другой мир затягивает меня, словно омут. Я выбираюсь из него только к утру, настолько изнуренный этой борьбой, что весь день хожу как сонная муха. Даже злиться толком не могу. Нет сил, понимаешь? Как думаешь, в чем тут дело?

– А раньше такого не было? До того, как ты вернулся в Убежище? – поразмыслив, спросил наемник.

– Нет… да. Не помню. – Я схватился за голову. – Что-то мелькает в памяти такое знакомое, но откуда – я не знаю.

– Тебе надо ненадолго покинуть этот мир, – мягко посоветовал он.

– И кто позволит мне это сделать? – Я невесело рассмеялся… – Мои наставники разорвут меня на части, если я позволю себе отлучиться хоть на секунду. Подозреваю, что ваш так называемый Старший неспроста так рьяно взялся за мою выучку. Меня натаскивают, как охотничьего пса, Хенигас. И дичь наверняка припасена. Осталось только дождаться нужного момента и спустить поводок. И судя по тому, как старается Хрос, этот случай представится очень скоро.олько к утру, настолько изнуренный этой

Со спины ко мне подошел Цирон и негромко произнес:

– Никогда не называй Единых по именам, маг. Смотри, помянул одного и он тут же нарисовался, а нам тут такие гости, мягко говоря, не в радость.

Я скосил глаза и помрачнел. Мой расчет не оправдался, Хрос собственной персоной заявился не куда-нибудь, а именно сюда, очевидно памятую, в чей отряд меня поначалу определили. Хенигас холодно взглянул на Единого и отвернулся, а тот и вовсе миновал наемника, как безликую скалу.

– Опаздываем на тренировку, ученик? – со значением произнес он. – Вряд ли это понравится Старшему, как считаешь?

– А ты что, уже прикидываешь в какой форме ему это преподнести? – язвительно парировал я…

– Не дерзи мне, – неприятно улыбнулся Хрос. – Не люблю угрожать, но еще никто из учеников не смел разговаривать со мной в таком тоне. Да что ученики, даже из Единых мало кто себе такое позволяет.

– Знаешь, я тут на досуге почитал правила, – холодно уведомил я его, – так вот там сказано, что принявший посвящение в Единые учеником уже не является. Может значиться чисто формально, но по существу быть равным остальным магам.

Хенигас издевательски улыбался, следя за нашей перепалкой. Цирон, напротив, наблюдал с каменным лицом, прислонившись плечом к деревянному косяку. Остальные наемники, выглянув в окно и узрев Хроса, вообще предпочли пока во двор не высовываться, предоставив разбираться с ним своему командиру.

– Вот, значит, как, – протянул Хрос, понимающе прищурив глаза, – умным стал. Никак с подачи Ирнина? Это ж он у нас первый знаток правил и любитель выворачивать их так, как никто другой отродясь не додумается. А это подводит нас к следующему выводу – свободного времени у тебя, Арлин, хоть завались, если ты совершенно спокойно позволяешь себе почитывать на досуге книжку-другую. В ущерб, кстати, основным тренировкам. Что ж, я это учту, причем начиная с сегодняшнего дня. Посмотрим, будет ли тебе теперь до чтения.

– А не много на себя берешь, Хрос? – сдержанно спросил я. – Пожалуй, это мне пора поговорить со своим непосредственным учителем и объяснить ему, что из трех наставников мной фактически занимаются только двое, потому как третьему весьма невежливо посоветовали не соваться, хотя Веланд никого из вас особо не выделял. Все должно было быть поровну, как я понял его замысел, но пока что выходит совсем наоборот.

– Мальчишка, – прошипел Единый, – ты хоть понимаешь. к кому напрашиваешься во враги? Я смету тебя и сделаю это прежде, чем успеет вмешаться Старший.

– Настолько уверен в себе? – резко вскинув голову, окинул я его холодным взглядом.

– Можно и так сказать – с кривой усмешкой ответил он. – Тебе все равно не понять.

– Ну почему же? – притворно удивился я. – Все ведь так просто. Ты его единственная на данный момент замена, и что бы ты не предпринял, тебе все сойдет с рук. Его гнев, нарушение запретов – ты ничего не боишься, потому как знаешь, что в любом случае останешься здесь. Он просто не посмеет тронуть тебя, боясь, что в случае чего некому будет собрать вокруг себя Единых, и его великий союз развалится. Но это сейчас. А если появится другая кандидатура?

– Ты что, намекаешь на себя? – неверяще ахнул он.

Не удержавшись, я расхохотался во все горло, настолько невероятным показалось мне его предположение. Да чтоб одиночку да вместо себя! М-да, тут Хрос хватил через край, хотя что-то в этом определенно было, недаром у Цирона челюсть отвалилась чуть не до колен.

– Да ты… ты… – Хрос с внезапно проснувшейся ненавистью сделал шаг вперед, вплотную приблизившись ко мне. Его потемневшие глаза, превратившиеся в узкие щелки, впились в мое лицо. – Это было очень большой ошибкой с твоей стороны, вот все, что я могу сказать. Не надейся, что это сойдет тебе с рук.

– Давай без угроз, наставник, – нехорошо прищурился я. – Запугивать меня бесполезно. Пуганый, знаешь ли.

Хрос гордо вздернул подбородок:

– А я никогда и никого не пугал попусту, заруби себе это на носу.

– Вот как, – нахально ухмыльнулся я. – Ну так давай, подтверди слова чем-нибудь посущественней, чтобы все убедились в твердости твоих намерений.

– Арлин, – предостерегающе вскинул руку Хенигас.

– Не волнуйся, – повернул я голову к наемнику. – Видишь, как он колеблется, опасается свидетелей. А что если один на один, а, Хрос? Выберем другой мир, подальше отсюда и там разберемся между собой без лишних глаз. Как тебе предложение?

– Идет, – прорычал он. – Так что нечего терять время. Я перекину нас к Вратам и…

– Арлин, ты безрассуден, – холодно перебил его Хенигас. – Хрос, я считал тебя умнее, если это понятие вообще применимо к Единым, но, видимо, ошибся.

– Заткнись, наемник или я…

– Боюсь, что если поток угроз не иссякнет, причем сию же минуту, вам обоим придется несладко, – не обращая внимания на мага, продолжил тот. – Возлагая на тебя обязанности наставника, Хрос, Старший сказал далеко не все. Не думал, что договаривать придется мне, потому как это поручили Арелли, но наша чародейка, похоже страдает забывчивостью, так что слушай меня: ты можешь лишь обучать. Предпринимать действия, способные нанести вред Арлину, запрещено. И не только тебе, но и вообще всем Единым. Так что умерь пыл, иначе об этом маленьком инциденте тотчас станет известно Веланду и тогда тебя ничто не спасет.

– Да я… – запальчиво начал Хрос.

– Твоя самоуверенность просто поражает, – издевательски прервал его Хенигас. – Так вот тебе небольшой совет: забудь про нее хотя бы на время. Для Арлина припасено задание, и чтобы выполнить его, он должен оставаться целым и невредимым, ты понял?

– Значит, все же припасено, – понимающе протянул я. – Как это приятно, знать, что предчувствие в который раз оказалось верным.

– Не нарывайся, – коротко осадил он меня. – Раз уж ты теперь в курсе дела, отправляйся со своим наставником на тренировку. Небольшая разрядка вам обоим сейчас не повредит, но не забывай о моих словах, Хрос. А что касается тебя, Арлин, тоже не увлекайся. Я может, и не так хорошо подкован как Ирнин, но кое-что все же усвоил раз и навсегда – если маги обратят Силу друг против друга и один из них при этом погибнет, другой потом будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Не очень долгую, как правило. Намек понял?

– Понял, – неохотно ответил я.

– Тогда свободен.

Мы обменялись с Хросом взглядами, мало способствовавшими дальнейшему общению, и молча пошагали прочь. Цирон, глядя нам вслед, только ошалело покрутил головой.

Вроде вместе, но по сути порознь. Именно так мы миновали темный проход во внутренний двор и вышли из привратницкой. Едва заметив нас, Арелли поспешила навстречу. Она и подбежала бы, как я понял по ее глазам, но гордость не позволяла. К тому же вокруг было слишком много любопытных глаз, так что ей пришлось удовольствоваться сдержанной улыбкой, ничем не выдававшей охватившего ее волнения. А волноваться было с чего, это ведь ее промах, ее вовремя не высказанное предупреждение могло стоить Хросу самого дорого, что только у него было, дороже даже самой жизни – звания Единого мага. Хотя как знать, чем могло бы обернуться наше противостояние, не вмешайся Хенигас.

– Все в порядке? – тревожно спросила чародейка, заглядывая в глаза Хросу.

По его лицу расползлась иронично-злая улыбка.

– Ну еще бы. Скажи, это твоя очередная задумка? Не знаешь, как избавиться от меня?

– Хрос, я… – она умоляюще сложила руки на груди.

– Не оправдывайся, – грубо оборвал он ее. – Мне и раньше приходилось наблюдать, как изящно ты избавлялась от соперников, но при этом никогда не задумывался о том, что в один прекрасный момент ты причислишь к ним и меня.

От этого обвинения, при всех так язвительно брошенного ей в лицо, Арелли растерялась. Краснота залила лицо чародейки и слезы обиды навернулись на глаза.

– Ты несправедлив, – негромко произнесла она. – Никогда бы не подумала, что ты посмеешь высказать такое обвинение вслух. Это просто низко, Хрос. И недостойно тебя.

Маг в ответ лишь скривил губы.

– Если это ложь – опровергни, – ядовито предложил он. – Я же от своих слов не отступлю.

– В таком случае я считаю это оскорблением для себя, – гордо вздернула подбородок чародейка. – И по правилам имею право на ответный шаг.

Поток воздуха взметнул накидку нежно-сиреневого цвета, на миг превратив ее в полупрозрачные крылья. Сила приглушенно забурлила, обвивая хозяйку слабо светящейся спиралью.

Я тихо присвистнул и отодвинулся, не желая попасть под горячую руку Арелли. Прямо сказать, в ее невиновность мне верилось с трудом. Было что-то в выражении глаз, лица такое ускользающе-фальшивое, что можно было ощутить только на грани возможного. Не знаю, на чем было основано недоверие Хроса, но вел он себя очень уверенно, так, будто ничуть не сомневался в том же, что и я.

– Только не ошибись, Арелли, – очень тихо произнес он, – разыгрывая здесь из себя оскорбленную невинность. Все прекрасно знают, чего ты стоишь и как далеко готова зайти во имя своих великих замыслов.

"Боги, – с тоской подумал я, – у всех-то мания величия, планы, замыслы. И ты в них, как ничтожная пешка. Да пропади оно все пропадом!".

Сила радугой разноцветных искр безо всякого предупреждения ударила в Хроса, вызвав испуганные восклики со стороны Единых, на свою беду выползших подышать свежим воздухом. Несколько магов испуганно отскочили в стороны, поспешно гася долетевшие чуть ли не до самых лиц брызги магической ярости. Но тот, против кого она была направлена, даже не шелохнулся. Да и зачем, если всплеск магии дождевой водой стек по одежде, не причинив ему ни малейшего вреда.

– Теперь удар за мной, – бесстрастно сказал он, словно констатируя всем давно и хорошо известный факт.

Нехорошее предчувствие шевельнулось у меня внутри, подсказывая, что этого никак нельзя допустить. Хотя бы не сегодня. И я, проклиная взваленную на себя миссию миротворца, кротко – как мне по крайней мере показалось – произнес:

– Хрос, не стоит, правда…

Он медленно повернул ко мне голову и с наигранным удивлением вскинул брови:

– Полагаешь?

Я молча кивнул.

В воздухе повисло тяжелое молчание.

– Что ж, слово ученика – закон, – неожиданно согласился он, – так гласят правила. Я пока оставлю за собой право ответного удара, Арелли, но не надейся, что это навсегда. Рано или поздно, но я воспользуюсь им и тогда ты вспомнишь этот день.

Вокруг вдруг стало невероятно тихо. И среди всеобщего замешательства Хрос повернулся ко мне и совершенно невозмутимо произнес:

– Идем, Арлин. Обучать тебя еще надо много чему, а времени у нас, как я понял, в обрез.

Единые расступились, пропуская нас к ступеням двухъярусного серого здания. Из тренировочного зала, стоило нам лишь войти туда, всех тут же будто ветром сдуло. Мы остались наедине.

– А теперь давай начистоту, – из-за спины бросил он мне.

Я внутренне подобрался, как гулон, приготовившийся к прыжку. Это ж надо, слова Цирона, не так давно обращенные ко мне, да из уст Единого мага. Да, господа, что-то подозрительно много развелось нынче любителей поболтать по душам. Не иначе, как к серьезным переменам.

– Давай, – вкрадчиво ответил я. – Начни ты.

Он меланхолично кивнул.

– Да пожалуйста. Прости, но я обойдусь безо всяких уверток, скажу все, как есть. Где-то с пару дней назад я неожиданно для самого себя осознал, что ты, оказывается, намного сильнее, чем зачастую хочешь показать. Этого мог не заметить Веланд, вообще старающийся держаться от тебя как можно дальше, или Арелли просто потому что женщина, чье внимание направлено не совсем туда, куда следует. А вот меня тебе не обмануть. Все, что я показываю, ты схватываешь на лету и повторяя, просто тянешь время, разыгрывая этакого слабенького, малоопытного мага-недоучку. Если честно, не знаю, что там приготовил тебе Старший. Я видишь ли, последний, с кем он мог бы поделиться своими планами. Но подозреваю, что испытание тебе предстоит похлеще, чем все, что тебе пришлось пройти до этого. Иначе с чего еще он перешагнул через себя и позволил мне стать твоим наставником. Будь все куда проще и привычнее, он бы выбрал свою драгоценную Тайру, эту изуверку. Да мало ли, к кому еще тебя можно определить, чтобы получить вышколенного Единого мага, как две капли воды похожего на еще ни одну сотню точно таких же.

– Но он выбрал иной путь, – продолжил я, не соглашаясь, но и не отрицая его догадок.

– Именно так, – подхватил Хрос. – И я примерно знаю, что может за этим последовать и что я должен делать, чтобы всеми силами этому поспособствовать.

– Меня ты, конечно, не просветишь, – утвердительно сказал я.

– Именно, Арлин, иначе я рискую испортить всю интригу.

– Но раз собираешься и дальше действовать по указке Веланда, значит, тебе это выгодно.

Хрос тихо засмеялся.

– Твоя догадливость поражает, Арлин. Да, все верно. Что бы ни замыслил Старший, я так или иначе свое получу. Слишком давно мы знаем друг друга, слишком многое прошли рука об руку, чтобы держать меня в неведении относительно своих замыслов. Мне даже не надо ничего говорить, я и сам все прекрасно пойму. Мне только и надо, что несколько слов, переданных украдкой, тайных взглядов и жестов. И все – я уже в курсе дела.

– Но мозаика сложилась только сейчас? – И я вопросительно приподнял брови.

– Да, последний кусочек занял свое место и во многом благодаря моей ненаглядной Арелли. Ее далеко идущие планы обычно настолько непродуманны, что она практически сама то и дело подставляет себя. Мне же это выгодно, а потому, как ты, наверно, понял, мы и были вместе столько времени. Я знал, что рано или поздно, но мои страдания себя оправдают. Как видишь, не ошибся.

– Что приятно, – язвительно заметил я.

– Еще как, Арлин! – воскликнул он и потер руки. – Когда тебя на протяжении стольких лет постоянно выставляют дураком, внутри накапливается столько злости, что ее поневоле приходится куда-то девать. Потому ты и занял мою комнату. Потому меня назначили твоим наставником. Старший знал, что клокочущая внутри меня ярость сделает из тебя куда более подкованного мага быстрее, нежели спокойное понукание любого другого Единого.

– Да, ты здорово загонял меня, – согласился я, – и похоже, все еще не собираешься прекращать свои пытки.

– А вот и не угадал, – широко улыбнулся Хрос. – Ты уже находишься на том уровне, до которого многим еще только ползти и ползти. Так что я больше не собираюсь без толку тратить на тебя свое время.

– Так уж и без толку, Хрос. – возразил я – Да ты гонял меня до тех пор, пока оставалась хоть капля Силы, заставляя оттачивать свое умение, как Хенигас меч, чтобы он мог одним мимолетным касанием забрать чужую жизнь.

– Хорошее сравнение, – с легким удивлением отозвался он, – приравнять магию к стали. Смело, только при Старшем такое говорить не стоит. Он воспримет это как личное оскорбление. Для него оружие – низшая ступень, годящаяся только для людей. Да и для всех Единых, если уж быть совершенно точным. А вот ты им, вижу, не брезгуешь. – И он кивнул на мой кинжал. – Хенигас учит тебя владеть им?

– Да, а что, это преступление? – с вызовом ответил я.

Он покачал головой.

– Не для меня во всяком случае. И раз уж я объявил об окончании наших тренировок, можешь возвращаться к своим наемникам и дальше постигать их нехитрую науку. Благо, вожак этой стаи головорезов не против.

– Спасибо, Хрос, – счастливо сказал я.

– Не благодари. Придет время, еще проклянешь и не только меня, а вообще всех Единых, – мрачно буркнул он.

Я сразу перестал улыбаться. А ведь он прав. Расслабился я что-то, забыл, зачем здесь. Как-то незаметно для самого себя втянулся в здешнюю жизнь, как если бы действительно был одним из них, своих врагов. И я горько усмехнулся.

– Мне не так давно сказали, что все, к чему ты стремишься, это Власть, – медленно произнес я, словно облекая мысли в слова.

Он рассмеялся.

– Да, меня здесь любят выставлять этаким помешанным властолюбцем. Только вот тот, кто сказал тебе это, очень далек от реальности, уж поверь мне. Так что не будь дураком и не верь всему, что тебе шепчут на ухо.

– Да я и не собирался! – возмутился я.

– Тогда не высказывай вслух чужие наветы. Этим ты вредишь и себе и мне.

Я хмыкнул и вдруг сказал невпопад:

– Мило беседуем. Посмотришь на нас со стороны и не скажешь, что еще совсем недавно собирались поискать уединенное местечко, чтобы выпотрошить друг друга.

– С тех пор, как в этом мире все встало с ног на голову, я уже ничему не удивляюсь, – тихо ответил маг. – Но запомни, придет время – и удивятся другие, те, которые всерьез считают свое положение незыблемым во веки веков.

Его голос вдруг утратил свои привычные интонации. Плотину спокойствия прорвала ярость, самая настоящая, обжигающе ледяная. И мне стало страшно.

Я судорожно сглотнул, когда черты лица Хроса исказились и темные глаза черными провалами Хаоса заглянули мне в самую душу. И я окончательно понял, что игры, если так можно назвать все мои предыдущие скитания, закончились. Впереди меня ждал вязкий сумрак с его противными, липкими объятиями ужаса.

– Ну, я пойду, – внезапно севшим голосом сказал я.

– Давай, – вяло махнул рукой Хрос, и его лицо вновь стало прежним, ничего не выражающим лицом Единого мага.

С трудом я заставил себя повернуться к нему спиной, ощущая неприятный холодок между лопаток, будто вот-вот туда должно было вонзиться холодное лезвие ножа.

Но удар, как это обычно бывает, нанес совсем не тот, кого я опасался.

"Приветствую… Арлин", – тихо пробился ко мне сквозь пространство чей-то слабый голос. И сразу же вспомнился залитый светом зал, привратники и Единые бок о бок друг с другом, наемники, похожие на затаившихся хищников. И этот голос, вызвавший меня на откровенный разговор.

Я едва не заскрежетал зубами, а кулаки сжал так, что ногти вонзились в ладони. Только не здесь и не сейчас. Я не хотел, не желал возвращаться в прошлое. Снова слушать, как меня называют предателем, убийцей…

Хрос так и стоял у окна, думая о чем-то своем, и я, не стремясь посвящать его в свои тайны точно так же, как и он меня, тихо ушел. Пусть лучше наш разговор с привратником состоится у меня в комнате, где мне не надо будет контролировать свои эмоции, опасаясь, как бы кто не прочел по моему искаженному лицу все, что я тщетно пытаюсь спрятать как можно глубже.

Вихрем взлетев по лестнице и едва не зашибив дверью юного, но неимоверно высокомерного прислужника, я ввалился к себе и прислонился к косяку. Мягко прикрыл глаза, потянулся к слабо мерцающему вдали образу, ориентируясь на две яркие голубые звездочки – спокойные глаза привратника.локотники.него.нате, где мне не надо будет контролировать свои эмоции, опасаясь,

"И я тебя приветствую, – откликнулся я. – Признаться, ты застал меня врасплох. Мне почему-то казалось, что в прошлый раз мы разговаривали с тобой в первый и последний раз".

"Я тоже так думал, но за это время многое успело измениться".

"И что же именно?", – вяло поинтересовался я.

"Братья нашли нас и мы с радостью предоставили им укрытие. А выяснив, что им известно практически все, я взял на себя смелость передать им и то, что рассказал мне ты".

Я мысленно кивнул.

"Ты правильно сделал, привратник. Мне с ними поговорить не удалось, как я не пытался".

"Я знаю, – тяжело вздохнул он. – Мне наша беседа тоже далась нелегко, но я не жалею о том, что решил ввязаться в ваш конфликт".

"Что они сказали?"

Я напрягся, боясь услышать правду. Но ответ оказался совсем не таким, каким я его ожидал.

"Ничего. Братья промолчали и только позднее, спустя несколько дней, вдруг предложили собраться в башне. И пригласить тебя".

"Даже так, – я едва слышно шевельнул губами. – Когда?"

"Если сможешь, то сегодня на закате. Покинь Убежище и я приведу тебя к нам".

"Идет", – не колеблясь, ответил я.

Образ, чуть повисев в черной пустоте, растаял как светлое облако.

Я тяжело опустился на постель и задумался. Какая-то недосказанность осталась висеть в воздухе, как это часто бывало в последнее время. Мне не доверяли до конца, в ответ не доверял и я. Так и прятались каждый за своим защитным барьером.

Честно говоря, я не был рад этой нежданной весточке. Как-то уже успел стерпеться с мыслью, что для всех теперь являюсь кровным врагом. И на фоне всего этого даже моего хваленого оптимизма было недостаточно, чтобы перевесить сомнения в благоприятном исходе нашей встречи.

Я вскочил и нервно заметался из угла в угол, как загнанный зверь, представляя себе, что меня ждет. Мысли, одна лучше другой, медленно опускали настроение до нуля. Не знаю, как я дождался назначенного времени, чтобы улизнуть из Убежища. Как вор, прокрался к Вратам и с внутренней дрожью погрузился в зеркальный мрак.

"Я поведу тебя, Арлин, – тут же закружились вокруг меня слова. – Не противься".

Я едва удержался, чтобы не хмыкнуть. Противиться? Теперь? Слишком поздно.

Привратник легко коснулся моего сознания, передавая светлую картинку-видение. Высокая суровая башня выплыла из серой дымки, принимая все более явные очертания. Яркими точками горели стрельчатые окна и темные силуэты скользили в их глубине.

Я понял, что все уже собрались и напряженно ждали, следя за каждым моим действием, словно подсознательно опасаясь очередного предательства.

Проткнув застывший воздух, алой стрелой вперед унесся указатель пути, и я уцепился за него взглядом и поспешил следом. Но он двигался настолько молниеносно, что я поневоле начал отставать. Отчаявшись, прибавил ходу и вдруг почувствовал, как мои ноги оторвались от земли, а тело стало легким-легким и словно бы чужым. А потом я рассеялся во мраке Врат, сам становясь той самой стрелой, что летела сейчас к указанной ей цели.

У меня дух захватывало от той гонки, что я сам себе устроил. Ни с чем не сравнимый восторг заглушил страх, позволив расслабиться и полностью отдаться полету. Я был сейчас, словно пушинка, подхваченная бешеным порывом ветра. Ее увлекало вперед все быстрей и быстрей, навстречу неизвестному.

Незнакомый мир послушно распахнул Врата и принял меня в свои золотистые объятия. Ощущение полета спало, я вновь стоял на твердой земле, покрытой шуршащей бронзово-красной листвой. Ободранные кроны деревьев пронизывал свет, алыми отблесками скользя по моему лицу. Голос привратника я больше не слышал, хотя башни поблизости не было, что казалось странным и даже… пугающим. Я недоуменно пожал плечами и огляделся, прикидывая, какую из четырех сторон выбрать. Хандил, конечно, при мне, но это амулет Шеррая и кто знает, что может случиться, если я опять воспользуюсь им. Мне еще не хватало только вот так по-глупому известить его о своей полной осведомленности. Лучше уж поискать башню обычными, не магическими способами, вряд ли она далеко, учитывая природу привратников, обожающих строить свои прибежища как можно ближе к Вратам.

За что неоднократно и расплачивались кровью.

Я упрямо вздернул подбородок и алый свет ударил прямо в глаза, заставив меня сощуриться. Яркие точки заплясали в воздухе, как мерцающая паутина, а за ними неожиданно проступило и высокое, словно парящее над землей строение, в котором любой без особого труда угадал бы башню привратников. Значит, меня заметили и приглашают внутрь.

Я мысленно приказал себя сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться и ни в коем случае не позволить ситуации вновь выйти из под контроля, как это уже было в прошлый раз. Здесь, конечно, круговую оборону держать не придется, остальные братья вряд ли позволят нам сцепиться, но, как говорится, чем черт не шутит. Они всегда договорятся меж собой, а вот со мной, чужаком, вряд ли станут особо церемониться.

И я направился к башне, сохраняя на лице маску абсолютного бесстрастия, понимая, что в эту самую минуту на меня обращены десятки взглядом, некоторые из которых мне очень хорошо знакомы.

Дверь распахнулась навстречу прежде, чем я успел дотронуться до нее хоть пальцем и привратник, нагнувшись, вышел из башни и, придержав дверь рукой, молча пропустил меня вперед, в полумрак, освещаемый рыжими всполохами факелов. Улавливая шум голосов и стараясь подавить все усиливающуюся нервозность, я быстро поднялся по крутой лестнице наверх и лишь самую малость замявшись на пороге, ступил в комнату, вобравшую в себя слишком много привратников, чтобы чувствовать себя здесь в полной безопасности.

Разномастный гул тут же стих, как срезанный. Я нервно улыбнулся, показав как зверь, все свои зубы. Кстати, свет не то чтобы уж очень сильно бил мне в глаза, но все вокруг представлялось странно размытым, и среди белесых овалов лиц хранителей я никак не мог различить те единственные, что были сейчас обращены ко мне с нескрываемой враждебностью.

– Приветствуем, маг, – как-то чересчур серьезно произнес их нынешний предводитель, но руки не протянул и улыбаться в ответ на мой оскал тоже не стал.

– И я вас приветствую, – с неприятным холодком в груди спокойно посмотрел я в чистые, как горные озера, голубые глаза.

– Ну не мнись на пороге, проходи, а то прямо не узнать нашего шустрого Арлина, – с какой-то едкой иронией сказал Нарви, вдруг выдвинувшись из рядов хранителей Врат. Губы его, дрогнув, мучительно искривились, а взгляд, устремленный мне прямо в душу, кольнул, как ледяное лезвие.

Я собрал в кулак все свое мужество и размашисто прошагал в самый центр комнаты, где будто специально для меня был приготовлен маленький такой пятачок вроде лобного места.

Откуда-то из-за чужих спин показались и Хонир с Гормом, переступили запретную черту, невидимой стеной замкнувшуюся вокруг меня, но смотрели куда-то мимо, словно я был для них не более, чем призраком из далекого и малоприятного прошлого.

Мне вдруг стало нестерпимо душно и я распустил ворот рубахи и резко тряхнул головой, пытаясь прогнать муть перед глазами. Так неуютно я не чувствовал себя очень давно. Все вокруг давило, рождая мимолетные, незнакомые мне ранее воспоминания, грязной липкой паутиной опутывающие меня, замещая собой реальность. И я начинал теряться, путаться в собственных ощущениях.

Из ниоткуда слова сами собой пришли на ум и против моей воли вырвались наружу.

– Я откликнулся на ваш зов, привратники, – глухим, каким-то не своим голосом выдал я совершенно непонятную мне фразу, в то же время смутно догадываясь, что это часть некого ритуала. – Я готов выслушать ваше решение и принять его. Пусть суд будет справедливым.

"Какой суд, что я несу?" – вихрем пронеслось в голове.

Я потрясенно замолчал, наблюдая, как лица вокруг меня приобретают неестественную резкость, будто все цвета мира сплотились лишь в черный и белый, сделав переходы между собой острыми, как грани льда. Могу поклясться, что все сказанное ко мне лично никакого отношения не имело и тем не менее это именно я только что произнес весьма неприятное слово "суд" с такой уверенностью, словно ничуть не сомневался, что шел сюда именно на него.

– Как ты догадался? – так и подался вперед Хонир, вмиг перестав делать вид, что не замечает меня. – Откуда ты…

– Древняя кровь, привратник, – едва шевеля губами, ответил я, – она помнит и передает свое знание мне.

Пламя тревожно заколебалось, приобретая зловещие темно-бордовые оттенки. Теплый, золотистый свет пропал, стены, пол будто враз окатили кровью и старые камни почернели.

– Здесь ее пролили, – прошептал я, будто наяву ощущая тошнотворный запах разложения, выползающий из всех щелей. – И если это повторится, она потребует отмщения в следующей жизни. И тогда…

Комната потемнела до чернильного мрака и я, не договорив, покачнулся и чтобы не упасть, схватился за чье-то плечо. Это оказался Нарви, с круглыми глазами взиравший на меня, как на поднявшегося из могилы мертвеца.

– Извиняюсь, – хрипло проговорил я, ощущая неприятный привкус во рту.

Тьма рассеялась, молниеносно вернув все на свои места, хотя я все еще видел и чувствовал прошлое, вырвавшееся из меня, как из старого сундука, в который каждый из многочисленных владельцев положил что-то да так и не забрал. Все мое тело казалось чужим, как одежда, которой попользовались и вернули.

Вокруг были сплошь потрясенные лица привратников, даже непробиваемый Горм выглядел бледновато. Специально заготовленная для меня атмосфера морозной вежливости разлетелась в мелкое крошево, стоило лишь неосторожным словам обрести власть прямо здесь, в их святыне.

– Итак, меня пригласили вовсе не ради дружеской беседы, как я наивно полагал, – жестко усмехнулся я. – Решили затеять небольшой самосуд, как это уже не раз бывало. Что ж, вперед, братья. Вам ведь не привыкать.

– Арлин, все совсем не так, – взволнованно запротестовал нынешний глава хранителей. – Поверь, память крови может затуманить сознание, выплескивая заложенную в нее ненависть. Что бы ты ни почувствовал, ни вспомнил, не стоит слепо этому доверять.

– Хочешь знать, что я ощутил, привратник? – зловеще спросил я. – Жуткую боль и безмерное удивление, потому что то, что здесь свершилось, пропитало башню злом сверху донизу и будет тлеть в каждом ее камне, пока последний из них не рассыплется в пыль. Но и тогда жажда мести будет гореть, носимая ветром по земле вплоть до того самого момента, пока не наступит возмездие. И не надо говорить, что все это плод неведомых фантазий. Это реальность, хоть даже и прошлая.

– Не стоит тебе напоминать нам всем о возмездии, Арлин, – гневно выпалил Хонир. – Мы тоже испытали чувства, весьма схожие с теми, что только что были описаны тобой. И ты не представляешь, чего мне сейчас стоит сдерживать себя, хотя нам с братьями очень хочется обратить против тебя всю свою Силу и посмотреть, сможешь ли ты противостоять ей.

– Смогу, Хонир, – холодно ответил я. – Потому что того Арлина, которого ты знал, больше нет. Все постарались на славу, вылепливая из меня нечто, крайне мало похожее на некого неопытного мага из Атиона. Ваши Сила и Знание, Сеедира, Древних и Единых переплелись так, что теперь и концов не сыскать. Я сам не знаю, когда и что вдруг проснется во мне. И не хочу знать, потому что это очень неприятно, уж поверьте мне.

От злости у меня даже челюсти свело, а пол под ногами неожиданно стал холодным, как лед, словно доселе теплые камни вобрали в себя зимнюю стужу мира эльфов и духов. Что-то надвигалось, я чувствовал это всем телом, но все равно ничего не предпринимал, давно и твердо решив принять будущее таким, каким я сам его себе сотворил.

– Давайте не будем тянуть, – изогнув губы в церемонной улыбке, обронил я. – Чем скорее начнем, тем раньше я вернусь в Убежище. Меня там ждет не дождется мой драгоценный учитель и лишний раз расстраивать его мне совершенно ни к чему.

– Да уж, учитель, – словно плюнув мне лицо, презрительно бросил Нарви, – именно тот, которого ты и заслуживаешь, предатель.

– Предатель? – грустно усмехнулся я. – Потому что как мог пытался вас защитить? Потому что объединился ради этого с Севиалом, благодаря которому и стал одним из Единых? Да, смерть Зарона на моей совести! Да, я тварь и ничтожество, не заслуживающее в ваших глазах ни понимания, ни тем более прощения! Все так, да только никто из нас не святой, а уж ваш так некстати почивший сородич и подавно. Так что все мы едины, все невольные исполнители воли лорда Севиала, хорошо умеющего играть чужими судьбами. одним из Единых? заслуживаешь, предатель.л я. редпринимал, давно и твердо решив принять будущее таки

– Не надо наговаривать на Зарона, Арлин, – со сдавленной яростью в голосе прошипел Горм. – Ни тебе его судить.

– Конечно, теперь он кажется вам чуть ли не идеалом, – насмешливо протянул я. – Зато его убийца – воплощение всех пороков мира. Пусть будет так. Начинайте свой суд, привратники. Я жду.

Бледный от ярости Хонир молча взмахнул рукой, подавая сигнал братьям. Вокруг меня вмиг образовалось свободного пространство, словно я был носителем какой-то заразной болезни. Выражение крайней скуки, стянутое у Тайры, вдруг пришлось как нельзя кстати. Маска прикрыла мои истинные чувства, клокочущую внутри злость, и стерла выражение боли в глазах, сделав взгляд непроницаемым, как гладь озера ночью. Удивительно, но я вдруг понял, что внутренне давно был готов к тому, что еще только должно было начаться.

Если привратники надеялись, что я упаду перед ними на колени и стану скулить, вымаливая прощение, то они здорово ошиблись. Я не чувствовал вины, по крайней мере настолько, чтобы ответить их надеждам. Что случилось, того уже не изменить, так что нечего понапрасну надрывать душу, особенно перед теми, кто совсем тебя не понимает.

Слегка сощурив глаза, я смотрел в упор на Хонира и просто спокойно ждал. Но он молчал, переложив обязанности старшего на куда менее изощренного в притворстве молодого собрата.

Так что нелегкую участь пришлось взвалить на себя моему недавнему знакомому, наверняка сейчас проклинающему и Единых и своих братьев, потому как каждый из них был по своему виноват в том, что третьей волне привратников пришлось явиться в миры, оставив прежнюю жизнь, оборвав ее столь резко, что это ощущение внезапной пустоты навсегда останется в их сердцах. Да еще и предводительствовать на довольно туманном судилище.

– Мы не станем принимать решения сообща, маг, – негромко проговорил он, – и не станем поддерживать братьев. Все, что мы можем, это наблюдать за справедливостью.

– Что ж, попробуйте. – Я безразлично пожал плечами, про себя воздав должное той скорости, с которой он научился изворачиваться, лишь бы уберечь себя и остальных от весьма неприглядной роли палачей в жестокой и чужой для них игре.

Вперед выступил Хонир.

– Мы призвали тебя сюда, – мертвым голосом начал он, – чтобы определить наказание за смерть одного из братьев, что считается среди Хранителей Врат непростительным злом. Нас трое, и каждый скажет свое слово. Из них и сложится общее решение. – Лицо его стало каменным. Хонир набрал в грудь воздуха и медленно, но твердо произнес: – Я настаиваю на отречении.

Я даже не шелохнулся, застывшим взглядом взирая на то, как его место занимает Горм.

– Отречение.

Слово наотмашь ударило меня по лицу, даже показалось, что щека загорела, но я не реагировал, обратившись в ледяную статую с застывшим сердцем.

Нарви, чуть замявшись в последнюю секунду, также тихо повторил:

– Отречение.

Я едва удержался, чтобы цинично не зааплодировать им. В ином решении я и не сомневался, это было бы просто глупо. Но неприятное удивление тем не менее на один короткий миг прожгло маску безразличия. Какой-то молоденький привратник бросил на меня сочувствующий взгляд, как на приговоренного к долгой и мучительной казни.

– Ты все слышал, Арлин, – подытожил Хонир, в своей излюбленной манере скрестив руки на груди.

Мне показалось, что где-то вдалеке торжествующе прозвенел чей-то смех. А следом зазвучал нестройных хор клятв верности.

"Мы присягаем тебе… Повелитель, клянемся в вечной… Отныне ты наш…"

Обрывки чужих фраз сумбурным роем ворвались в мои мысли и тяжелая мантия словно окутала плечи, даря непонятное, ни с чем не сравнимое тепло и чувство непривычной власти и вместе с тем неземной ответственности.

– Итак, я теперь Отверженный, – медленно произнес я, даже не успев толком понять, откуда в моей голове взялось это слово. Просто всплыло откуда-то, как и все прочие, высказанные мною этой ночью.

И я ухнул вниз, сквозь пол, башню, земную твердь мира куда-то глубоко-глубоко в мрачную, чужую темень.

Все, что осталось в памяти, это светлые провалы вместо лиц привратников, и серо-коричневые сколы огромных камней, мелькнувшие перед глазами, как непонятное, размытое видение…

Когда я открыл глаза, под ногами была черная, колышущаяся поверхность, полускрытая стальной дымкой, вроде поземки. Тяжелый плащ, с узором из кроваво-красных и серебристых нитей, переплетающихся между собой наподобие древней витиеватой вязи, развевался за спиной под редкими порывами ледяного ветра.

Я стоял, гордо распрямив плечи, в ожидании присяги, отголоски которой пришли извне прямо туда, в неприкосновенную башню привратников.

Я знал, кем стал по их воле.

Отверженным, чей трон, именуемый немногими посвященными троном Безмолвия, так долго дожидался нового хозяина, приходя к нему иногда в смутных, плохо запоминающихся сновидениях, как это не раз бывало и со мной.

Мутная пелена перед глазами то возникала, то рассеивалась, и в какой-то миг ощущение полета вновь потянуло меня за собой еще ниже, в сокровенные глубины пространства.

Огромный круглый зал с куполообразным потолком метнулся навстречу. Ноги мягко коснулись черных плит с расходящимся от центра грязно-белым геометрическим узором. И сливающееся со стенами и каменным полом кресло с высокой прямой спинкой и широкими покатыми подлокотниками выплыло из тьмы прямо напротив меня, гордо возвышаясь над полом благодаря квадратному постаменту. Оно притягивало меня словно магнитом, безошибочно почуяв нового хозяина.

Серые размытые тени по обе стороны от него пошевелились. Серебристые глаза полыхнули в полумраке радостным огнем.

– Мы заждались вас, Повелитель. – Хрипловатый, невероятно серьезный голос прорвал пустоту зала, наполнив его смыслом, понятным очень немногим.

Два шага вперед – и две фигуры почтительно преклонили передо мной колени, произнося слова присяги.

– Я знаю, – негромко ответил я, взглядом приказывая им подняться.

Складки широкого плаща мягко опустились на плиты наподобие княжеской мантии и тихо зашелестели за спиной. Я неслышно шел к трону Безмолвия, с каждым шагом перевоплощаясь в полноправного хозяина этого пока малопонятного мне места.

Поднявшись на постамент, я откинул плащ и уселся, устремив неподвижный взгляд на высокие стройные силуэты со струящимися по плечам длинными волосами. Странные невероятно красивые глаза, навевающие воспоминания о снежных равнинах, заглянули мне в душу и одна из женщин устремилась прочь к полускрытым тяжелым створкам, а вторая скользящим шагом приблизилась ко мне и заняла место по правую руку от трона.

– Меня зовут Тоэла, Повелитель, – прошелестел ее голос. – Я и Мирам ваши стражи. Магия иногда бывает беззащитна и наш долг уберечь вас именно тогда, когда наступит этот момент.

– Кто я, Тоэла? – глухо спросил я у женщины. – Почему я здесь?

Бледные бескровные губы раздвинулись в легкой улыбке.

– Властитель нашего общего прибежища. – Она плавно повела рукой. – Здесь все когда-то прошли через предательство, смерть и возрождение, вольные или невольные убийства. Все были отвергнуты теми, кому присягали на верность или же просто обещали никогда не обращать против них свою Силу. Но нарушенная клятва, несдержанное слово внесли Хаос в жизни миров и за это последовала кара – ритуал Отречения. Он един для всех, кто бы ему не подвергнулся и кто бы его не проводил. Самые сильные из отверженных призваны стать главой для остальных.

– А что стало с моим предшественником? – осторожно поинтересовался я.

Длинные черные ресницы чуть дрогнули, полускрыв от меня выражение глаз женщины.

– Смена Повелителя здесь редкость, несущая перемены всем нам. Прошлый раз все закончилось почти полным истреблением многочисленных рядов искусных воинов и магов. Сам Повелитель погиб, затеяв сумасшедшую бойню с воинами извне, пришедшими уничтожить наш темный уголок. Им так велел долг, внушающий, что мы есть зло, которому нет места на свете. Теперь вряд ли такое скоро повторится, Повелитель. Слишком страшны были последствия их дерзости.

– Я могу их увидеть. – Это было скорее утверждением, нежели вопросом.

Тоэла коротко кивнула. Во взгляде мелькнуло одобрение.

– После того, как все клятвы будут принесены, я помогу вам перенестись в прошлое и увидеть последние мгновения.

Тяжелые двери напротив трона отворились, впуская смутные фигуры обитателей этого места. Шагов я не слышал, словно они ступали по воздуху. На сероватых лицах, неподвижных как маски, живыми были лишь глаза, тлеющие в полумраке яркими угольками.

Один за другим они подходили ко мне, преклоняли колени и произносили древние слова присяги, нарушить которую значило стать изгоем даже здесь, в последнем пристанище, после которого их может поглотить только сплошной мрак.

– Раньше с Властителем трона Безмолвия считались, понимая, насколько разрушительным может оказаться наше вмешательство в любой конфликт, – шептала, как и я не отводя взгляда от отверженных, Тоэла. – Так было. До недавнего времени.

– В мирах, стремительно убирая всех соперников, сформировались две Силы, – взяла на себя объяснения возникшая словно из ниоткуда Мирам. – Каждой был выгоден такой союзник, как мы, но в ответ на свое предложение обе услышали отказ. А после этого, пробив запертую отнюдь не обычным замком дверь в наш мир, пришли враги извне, заставив нас захлебнуться собственной кровью. – Она помолчала. – Нас отбросили сюда, в заброшенные земли, не оставив за стенами ничего, что напоминало бы о прежнем величие. Выжило всего несколько человек, о которых просто забыли, словно трон Безмолвия и весь наш мир обратились в жалкие руины. Дверь запечатали теперь уже снаружи, оставив нас задыхаться здесь.

– Но вас, как я вижу, гораздо больше, чем ты говоришь, – заметил я, пробежав взглядом по закутанным в темно-серые плащи силуэтам.

– Они кое-что не учли. – Тоэла жестко усмехнулась.- Отверженных невозможно уничтожить совсем, даже если истребить всех, кто здесь сейчас находится, полностью. Наши ряды постоянно пополняются. Это нечто вроде тайного сообщества и оно будет существовать вечно наравне с другими мирами. Раньше мы умели скрываться, сохраняя видимость прежней жизни, и только воля Повелителя собирала нас воедино, как это было последний раз. Теперь это в прошлом. Пока заперта дверь, нам отсюда не вырваться.

Я понимающе качнул головой.

– То есть попасть сюда можно, а вот вернуться… – Я не договорил.

– Все так.

– Понятно, – протянул я, мало-помалу начиная сознавать, в какую ловушку угодил.

Последний из отверженных глухо повторил вслед за остальными слова древней клятвы и отступил назад, сливаясь со стенами. Я поднялся и спустился с постамента вниз, подойдя практически вплотную к рядам тех, кто только что присягнул повиноваться и защищать меня.

Тоэла и Мирам не отставали ни на шаг, скользя по обе стороны от меня как щиты, призванные упредить любой удар.

Слов от меня не требовалось. Нужно было гораздо большее. Я должен был увидеть и осознать жизнь этого укромного уголка, давно и надежно скрытого от чужих глаз.

Забытого всеми.

Мирам легко коснулась моего плеча.

– Доверьтесь нам, Повелитель, – тихо попросила она, – и мы проведем вас через запутанный лабиринт правды.

Вокруг меня образовалась замкнутая цепь из отверженных под предводительством Тоэлы. Все они взялись за руки и запрокинули лица. Серебристые глаза смотрели вверх, на высокие своды зала, медленно затапливаемые волной мрака. Понемногу ею напитывались и стены, сдвигая пространство, и только теплая рука на моем плече не давала внезапной панике полностью охватить меня.

Я не понял, в какой момент тьма ожила, задвигалась, обдавая меня жаром. И смутные очертания незнакомых окрестностей начали неторопливо выплывать, становясь все четче и страшнее.

Высокие костры взметнулись в чернильное небо, жалобный вой ветра сплелся с дыханием Смерти, тихо опустившимся на изуродованную землю. Где-то вдалеке мелькнул и тут же рассеялся водопадом голубых искр туманный мираж – красивая картинка из прошлой жизни, жестокая насмешка над чувствами павших.

Но до конца было еще далеко. Этот мир пока не потерял всех своих защитников, и я неосознанно рванулся туда, откуда доносились крики и лязг металла, где тьму вспарывали всполохи магии. И как только я сделал это, Мирам отпустила меня и тихо отошла, став таким же невидимым наблюдателем, как и все остальные.

Кажется, на какое-то время я перестал быть самим собой. Все стерлось, забылось даже имя. Плащ повелителя, тяжелый от напитавшей его крови, упал, когда острие чужого меча рассекло застежку и исчезло. Но лишь на миг, чтобы снова появиться из темноты и устремиться к моему лицу. Я отшатнулся и кто-то вынырнул из-за спины, оказавшись прямо передо мной, чтобы собственным телом заслонить от удара. Длинные светлые волосы взметнулись перед глазами и меч, весь в потеках темной крови, с глухим звоном упал на землю.

Я едва успел подхватить начавшую заваливаться на бок, уже безжизненную спасительницу. Злые слезы вскипели на глазах, когда я увидел совсем молодое и совершенно спокойное лицо. И застывший взгляд, устремленный в Вечность.

Очень осторожно я опустил ее на чудом уцелевший среди творящегося вокруг хаоса островок черных плит, которыми некогда была выстлана вся столица, огромная и надежно отгородившаяся стеной гордости от внешнего презрения. И только сейчас увидел, сколько еще вокруг искромсанных тел, и как мало вокруг меня осталось отверженных… И мир закружился, принимая меня в свое сражение.

Я почувствовал, как правую руку оттягивает непривычный длинный клинок, а левую обвивает цепь искрящихся молний. Разум еще не осознал, а тело уже бросилась вперед, на изумление умело орудуя мечом и прикрываясь от сгустков вражеской магии мгновенно сплетающимся щитом на другой руке. Я убивал, с ледяным спокойствием глядя в стекленеющие глаза противников, не давая злости и горечи захлестнуть сознание и тем самым нарушить непрерывную череду до совершенства отточенных движений. Я понимал сейчас так ясно, как никогда до этого, что малейшая оплошность может стать последней.

Я остался практически один. Мои верные отверженные из последних сил сдерживали натиск, но даже мне было ясно, что это уже агония, за которой неизбежно последует поражение. И все же мы держались, на одной гордости, с которой привыкли выносить чужое презрение, потому что отступать было некуда.

Нас опрокинули, беря числом, и принялись методично добивать. Я впервые ощутил полную беспомощность, видя, как падают те, кто еще не так давно надеялся найти здесь последнее пристанище. А потом мир погрузился во тьму…

Скользкая земля больше не впитывала кровь, факелы на руинах разрушенного города тихо тлели погребальными кострами. Я стоял на коленях над мертвой девушкой, прислушиваясь к собственным чувством. Я снова стал Арлином, но уже ни одиночкой, ни привратником, ни Единым, а истинным Повелителем, принявшим этот мир таким, каким он мне достался.

Полузабытое ощущение родного дома, как это некогда было с Атионом, проснулось именно здесь, и я понял, что нашел свою судьбу.

Поднявшись с колен, я прикрыл глаза и мысленно потянулся к запечатанным Вратам. Несмотря на обряд Хранителей, я, теперь уже не имеющий права именоваться привратником, тем не менее не потерял их Силы, и потому они откликнулись на мой зов. Ощущение тепла сформировалось передо мной и потянуло за собой, ведя к цели. Грубо вытесанная в скале Арка обнаружилась недалеко от заброшенных земель, совсем неприметная среди серых брызг, оставшихся от каменной гряды. Я коснулся ладонями непривычно твердой стальной поверхности внутри Врат, и кончики пальцев кольнуло пульсирование знакомого мрака за этой искусственно возведенной преградой.

– Как тюрьма, – пробормотал я.

Тоэла вместе с Мирам, неотступно следующие за мной как в прошлом, так и наяву, согласно кивнули.

– Нас замуровали здесь, как в застенке, решив, что мертвым свобода ни к чему.

– Мы пока что живы, – бросил я из-за плеча.

– Теперь, когда вы вновь с нами, да. А до этого мы были мертвецами, проклятыми всеми, совершенно беззащитными. Вы наша Сила, единственный, ради кого действительно стоит снова захотеть жить.

Молча улыбнувшись, я поманил мрак к себе, предоставив самостоятельно искать слабые точки в преграде между нами. Серая поверхность тут же нагрелась под ладонями и замерцала в нескольких местах белым светом, указывая мне, где ее можно попытаться пробить. Я отступил на шаг и выставил перед собой руки, устремляя в Арку голубоватый поток Силы, стремясь через нее дотянуться до рвущегося мне навстречу мрака Врат. Это было похоже на взаимное спасение, словно два человека среди бескрайнего моря пытались поймать друг друга за руки, чтобы объединить силы и вместе добраться до берега.

Как я и думал, преграда не выдержала такого давления с обеих сторон и начала расплавляться, стекая как жидкое олово к подножию скалы.

– Получилось, – едва слышно прошептала Мирам.

Врата открылись нам навстречу, готовые послушно провести в любой мир. Для них я все еще был привратником и никакой обряд не мог нарушить нашу связь.

– Вот и все, – весело сказал я. – Склеп открыт.

Тоэла заулыбалась в ответ.

– Наконец-то мы сможет отомстить, Повелитель. Вы ведь поведете нас за собой?

Я отвернулся, прекрасно понимая, чего от меня ждут. На них напали, стремясь убрать третью силу, но вот кто именно: Севиал или Единые. А может и те и другие сразу, решив временно объединиться против общего врага. Да только какой из меня воитель. Да и из них., если на то пошло. Такой горстке в открытую не совладать ни с кем.

– Не сейчас, Тоэла, – негромко произнес я. – Но кое-что мы сделать можем. И без вашей помощи мне никак не обойтись.

Серебристые глаза вспыхнули.

– Все, что угодно, – выдохнула она, прижав кулак к груди.

Я повернулся к Вратам.

– Очень хорошо. Нужно, чтобы вы обе мгновенно откликнулись на мой зов и пришли в Убежище, где сейчас находится глава Единых. – Я полез в карман и выудил оттуда Хандил. Протянул Мирам. – Возьми. Он перетащит вас прямо ко мне. Запомните, все что от вас требуется, это сосредоточиться на этом камне, – я потер его пальцем, – и представить меня. Тогда откроются Врата, которые и сработают совсем как эти, – кивнул я на скалу. – А дальше ваша цель – Веланд. Надеюсь, вы не промахнетесь.

– Мы знаем его в лицо, – тихо произнесла Тоэла. – Он являлся сюда, чтобы лично уговорить Повелителя принять свою сторону. Если бы мы тогда смогли предугадать, чем все обернется, он не ушел бы живым.

– А лорд Севиал? – заинтересовался я.

Она досадливо поморщилась.

– Этот всегда был слишком осторожен. Вот и в тот раз прислал своих ненаглядных эльфов говорить от своего имени. Но и он нам знаком, было дело… что называется в далеком прошлом.

Она замолчала, сосредоточено хмуря лоб.

– Тоэла, давай покажу, как действует Хандил. – Я склонился над ее ладонью, вызывая в памяти сумрачный зал, тут же отразившийся в белом камне амулета.

Овал мягкого света открылся за спиной женщины и Мирам, от неожиданности схватившаяся за длинный узкий меч, замерла, удивленно раскрыв глаза.

– Видишь, это легко. – Ободряюще кивнув им, я первым шагнул в Арку, обернулся и протянул руку Тоэле. Та в свою очередь уцепилась за Мирам. Так, связкой, мы и оказались в центре заброшенного замка. меч, удивленно раскрыла глаза. белом камне амулета.

Я взбежал на постамент и удобно расположился на своем каменном кресле, чтобы оттуда с улыбкой наблюдать, как светловолосая защитница, до боли напоминающая ту, что погибла, защищая прежнего Повелителя, боязливо держит в руках Хандил.

– Теперь попробуй ты, – предложил я. – Я должен быть уверен, что в нужный момент вы обе без промедления прибудете в Убежище, в самое сердце крепости Единых магов, чтобы убедить Веланда в его полном бессилие.

Она тряхнула длинными волосами так, что они волнистым каскадом рассыпались по ее плечам и груди, и вперила взгляд в камень. Я чуть наклонился вперед, ожидая, что будет дальше, но с первого раза вызвать Арку, помнится, не удалось и мне. Вот и Тоэла досадливо засопела, ее прямые брови изломались и сошлись на переносице.

Отвечая на ее старания Арка возникла чуть ли не перед самым ее носом и Тоэла заулыбалась, радуясь своей удаче совсем как ребенок.

Я поднялся и поманил ее к себе.

– Иди ко мне.

Женщина опасливо вытянула руку, погружая ее в овальные Врата, и медленно двинулась вперед.

Я терпеливо ждал, пока она самостоятельно не преодолеет этот короткий путь, а вместе с ним и страх перемещения.

Она исчезли всего на миг, чтобы в облаке света вновь появиться прямо передо мной и выйти из Арки с круглыми, как у совы, испуганными глазами и вытянутой рукой, словно человек, нащупывающий дорогу в кромешной тьме.

Я обнял ее и прошептал на ухо, пряча щемящую грусть, от которой вдруг перехватило горло:

– Ты молодец.

– Все ради Повелителя, – выдохнула она. – Не сомневайтесь, ваш зов еще не стихнет, как мы уже будем возле вас.

– Вот и договорились.

Я резко помрачнел. План, слишком рискованный, чтобы воплощать его в жизнь, тем не менее казался в нынешней ситуации единственно верным. Но так ли это было на самом деле?

Глава девятая

На мгновение позаимствовав у Тоэлы Хандил, я шагнул из чертогов зала Безмолвия прямиком к себе в комнату. Возвращаться через Врата было небезопасно, учитывая, что в Убежище давно и бесповоротно властвовала ночь, а значит был шанс нарваться на крупные неприятности. Кстати сказать, я умудрился пропустить вечернюю трапезу. Оставалось только надеяться, что Веланд не почтил ее своим вниманием, а следовательно, не заметил моего непростительного отсутствия Что же до остальных – отбрешусь, не впервой.

Стащив куртку, я небрежно швырнул ее на спинку кресла и подошел к окну. Резким движением руки распахнул одну створку, давая ночной свежести ворваться в комнату. Россыпь защитных огней надежно сдерживала натиск тьмы, окрашивая город в мертвый белый цвет тоски. Я закрыл глаза и прижался лбом к прохладному стеклу. На душе было на редкость мерзостно.

Я сам не заметил, как несколько раз с силой ударил кулаком о стену, выплескивая накопившуюся внутри горечь. Мой черный плащ, стоило лишь покинуть прибежище Отверженных, вроде как исчез, хотя я продолжал чувствовать, как легкий ветерок перебирает его тяжелые складки у меня за спиной.

В дверь постучали, тихо так, ненавязчиво. Я хотел было затаиться и не отвечать, но вместо этого покорно потащился отпирать дверь незваным, а главное чересчур уж поздним гостям. Наверное потому, что догадывался, кому может хватить элементарной наглости припереться ко мне посреди ночи.

Цирон с язвительной улыбочкой окинул меня выразительным взглядом и шагнул через порог. Я молча отступил вглубь комнаты и неопределенно махнул рукой, предлагая и ему не торчать в дверях, выставляя себя на всеобщее обозрение.

– Что, опять шлялись где-то, ваша магическая светлость? – издевательски поинтересовался он, недобро прищурив глаза.

– Цирон, если не хочешь, чтобы тебе прямо сейчас заехали в твою поганую рожу, лучше прикуси язык, – устало попросил я.- и языкирон, если не хочешь, чтобы тебе прямо сейчас заехали в твою.ипереться ко мне среди ночи.омолчал и покорно потащился отпирать

Наемник так и присвистнул.

– Вот это настроение у нашего мага. Никак с голодухи, потому как на трапезе, поговаривают, Единые все глаза проглядели, тебя выискивая.

Сердце екнуло у меня в груди.

– А Старший? – шевельнул я пересохшими губами.

Цирон нехорошо усмехнулся.

– Радуйся, не являлся, но о твоем отсутствии ему все равно доложат. Найдутся добрые люди, сам знаешь.

– Ну еще бы, – неопределенно хмыкнул я. – Ладно, выкладывай, зачем пришел, и дай поспать. Веришь-нет, сил вообще не осталось. Ни на что.

Наемник присмотрелся и глаза его тут же потемнели от страшной догадки.

Как зверь, почуял опасность. И в первую очередь для себя, так долго лавирующего между двумя противоборствующими сторонами.

– Да, вид у тебя неважный, – напряженно произнес он. – Чувствую, задумал очередную авантюру…

– И буду тебе крайне признателен, если наша договоренность останется без изменений, – с ледяным спокойствием прибавил я, тем самым косвенно подтверждая его слова.

Загорелое лицо Цирона как-то сразу осунулось, посерело. Загоревшийся было взгляд потускнел.

"Да он боится, – вдруг осенило меня. – Бесстрашный наемник, для которого смерть – вечная спутница, больше всего на свете страшится неизвестности. И того, что может за ней последовать".

Но замешательство Цирона длилось недолго, вот что значит воинская закалка.

– Отступать уже слишком поздно, маг, – резко заметил он, – так что не сомневайся.

Я едва заметно кивнул и уселся в кресло, знаком предлагая ему сделать то же самое. Вдруг страшно захотелось выпить, даже руки затряслись как у заядлого пьяницы. Страдальческим взглядом я поискал хоть что-то, отдаленно смахивающее на графин с жидкостью покрепче, но Хрос жил как аскет и в моем распоряжении была только вода, правда, холодная и свежая, но, мягко говоря, никак не способствующая успокоению нервов.

Постаравшись расслабиться, я поудобнее устроился в своем кресле и непринужденно закинул ногу на ногу. Если это как-то и помогло, то разве что почувствовать себя чуть свободней, нежели было возможно, имея в собеседниках недавнего пособника Севиала.

– А ты знаешь, что подставляешь меня своими неожиданными вылазками, – безо всякого выражения произнес я, глядя Цирону прямо в глаза. – Наемник и маг незнамо зачем встречаются ночью. Это подозрительно. В прошлый раз ты был более осмотрителен и хотя бы прикрыл свой приход магией.

– Не беспокойся, осторожность у меня в крови, – слабо улыбнулся он. – Я просто в кои-то веки решил проявить воспитанность и не вламываться в чужую комнату без приглашения. Ты вон сегодня и так на взводе. Чуть ли кулаками не размахиваешь, того и гляди убьешь. А мне жить охота.

– Это я уже слышал, – без особой охоты откликнулся я. – И если все пройдет нормально, завтра шанс наладить нашу вусмерть поломатую жизнь появится у нас обоих.

– Да что ты говоришь, – с наигранным удивлением вскинул брови наемник. – Вот, значит, и дождался я светлого будущего. А где прикажете его ловить, а то, боюсь, еще проскользнет мимо, прямиком в чужие руки.

Я склонил голову набок и смерил его насмешливым взглядом.

– А где придется, друг мой Цирон. Я все ж не провидец. Главное – будь настороже и не радуйся слишком явно, когда наступит этот счастливый миг.

– Уж постараюсь. – Он потер руки в радостном предвкушении, хотя в глазах не было и намека на веселье.

– Ну что, выяснил, что хотел? Удовлетворил свое любопытство? – нетерпеливо спросил я.

– И не пора ли тебе отправиться восвояси? – фыркнув, досказал он. – Что ж, намек понял. Убираюсь, ваша милость, не извольте гневаться.

Проскользнув к двери, как ловкий ночной хищник, Цирон на секунду задержался и не оборачиваясь, произнес:

– Завтра что-то серьезное намечается, маг. Помимо всего прочего, понимаешь? Хенигас как всегда в курсе, но с нами не делится. Предпочитает, чтобы мы просто слепо исполняли его приказы. Так что и ты будь повнимательнее.

Взявшись за массивную ручку, наемник неожиданно расползся полупрозрачной дымкой и сквозь щели просочился в коридор. Я проводил его долгим взглядом, машинально отметив про себя очередную магическую уловку, хотя в голове продолжало крутиться его прощальное предупреждение. Впрочем, это уже было неважно. Я теперь тот, кто я есть, повелитель Отверженных, и в тайне это не удержать, тем более от Старшего.

Я устало откинулся на спинку кресла и задремал, наслаждаясь последними мгновениями тишины и покоя в полосе мертвого света, серебристой лентой падающего на меня из окна. Слишком мало, чтобы всерьез надеяться на полное восстановление внутреннего равновесия, но вполне достаточно, чтобы точно осознать, что именно я должен делать уже не как одиночка или Единый, а как Отверженный, для которого больше не существует никаких правил.

Потому что он нарушил их все.

Ирнин заявился, едва начали гаснуть защитные огни. Я не удивился, потому что ждал, когда он придет и мысленно считал его шаги, стоило лишь магу попасть в коридор, и так вплоть до того самого момента, как они затихли перед моей комнатой. Бесшумно скользнув к двери, я потянул ее на себя.

Маг, слишком бледный для той торжественной речи, что ему доверили произнести, смотрел на меня глазами побитой собаки. Он был слишком честным для Единого, слишком прямолинейным для их привычной жизни с закулисными склоками и тайной борьбой за обрывки власти. В то же время его проницательный ум настолько часто подсказывал то, чего еще никто не знал, что только витало в воздухе, готовясь сформироваться в очередную подлость, что его трудно было застать врасплох. Он редко ошибался и этот день не был исключением.

– Тебя ожидает Старший, Арлин, – глухо произнес он совсем не то, что готовил заранее – Мы, как твои наставники, решили, что ты достаточно подготовлен для его… поручения…- Он замялся, явно чувствуя себя неуютней некуда, и с трудом выдавил: – Маги уже собрались на площади.

– Я понял тебя, Ирнин, – мягко сказал я. – Идем.

На ходу накинув куртку, я разгладил ее руками и вышел из комнаты следом за ним, зная, что обратно уже не вернусь. И хорошо, что я, в отличие от Хроса, не нуждаюсь во времени на сборы. Из вещей один кинжал, да и тот всегда при мне.

Несмотря на ранний час коридоры отнюдь не выглядели привычно безлюдными. Заранее предупрежденные, прислужники распинали всех магов до последнего и оттого дворец походил на растревоженное осиное гнездо. Пустовал только мозаичный пятачок площади, со всех сторон окруженный пестрой толпой Единых, словно наступать на него было святотатством.

Еще издали я увидел Веланда, из-за своего высокого роста возвышающегося над остальными. А секундой позже и он заметил меня. С абсолютным безразличием на лице я приблизился к Старшему, старательно отводя глаза от маячившего за его плечом Хенигаса с его оравой головорезов. Почтительно, следуя пресловутым правилам, преклонил перед ним колено и тут же ощутил, как заныл шрам на запястье, чуя близость Силы, что впечатала клеймо в мою кожу.

– Мой ученик, – слащаво разулыбался Веланд, протягивая мне руку, – я рад был услышать, что ты в столь короткие сроки справился с возложенными на тебя обязанностями. Очень вовремя, стоит отметить, потому как я приготовил для тебя особое задание.

– Что я должен сделать? – поднявшись, я посмотрел ему прямо в глаза, без особого труда проникая за завесу мнимой доброжелательности, хотя Старший был очень хорошим актером.

Просто это я давно перестал быть одурманенным чарами слепцом.

– У Единых есть один очень старый враг, – вкрадчиво начал Веланд. – и это тот случай, когда действуя напролом, трудно чего-либо добиться. Ты не обычный маг, у тебя есть Сила, способная подвести тебя очень близко к нему. Настолько, чтобы убить.

– Как его имя? – стараясь выглядеть бесстрастным, спросил я, хотя уже знал ответ.

– Севиал.

"Надо же, – отстраненно подумал я, – у старых врагов даже мысли сходятся. И человека они выбирают одного и того же, словно других кандидатур и нет вовсе. Только Севиал тебя опередил. Я уже здесь, среди вас, а вот ты, моя мишень, припоздал".

– Лорд Севиал, – тихо повторил я и вдруг, закинув голову, сардонически расхохотался.

Но прежде, чем мой смех замолк в воздухе, я закружился в вихре смерти. Знания, дарованные мне Севиалом, обрели свободу. И не только… Они обрели такую Силу, какую не должны были бы иметь.

Я позвал, и дверь в мир Отверженных распахнулась прямо в центре площади. Тоэла и Мирам, две гибкие молнии с клинками в руках метнулись к Веланду и прежде, чем он осознал, что происходит, приставили лезвия к его горлу.

– И магия бывает беззащитна, – вспомнил я слова одной из воительниц, – правда, учитель?

Паника тихо окутала сердце Единых, серой вуалью опустилась на лица магов, превращая их в застывшие маски. Это был конец, остановить который мог лишь я сам, но беда заключалась в том, что я-то как раз этого и не желал.

Хенигас, внезапно утративший привычную невозмутимость, с плохо скрываемым напряжением в глазах следил за разворачивающимся перед ним действом. Он, столько лет служивший Единым магам, успел вдоволь насмотреться на их жестокость, когда кровь жертвы лишь пьянит, вызывая ни с чем не сравнимое наслаждение. Но сейчас было другое и это тревожило его. Того Арлина, которого он когда-то узнал, больше не существовало. Сейчас перед ним стоял чужак, истинный одиночка, последний из тех, кого долгие годы планомерно уничтожал его хозяин его же собственными руками. И это поняли все, кроме, пожалуй, самого Веланда, который как слепой, смотрел на не так давно обретенного ученика.

Печать Смерти скорбной звездой взмыла в воздух и жадно всосала в себя Силу Арлина. Одиночка с отрешенным лицом взирал на свое творение.

– Любой, кто сейчас попытается помешать мне, умрет, – бесцветным голосом произнес я. – Если не верите мне, спросите у своего Старшего.

Веланд обвел их мутным взглядом. Это было единственное, что он мог сделать, не повредив себе. Мечи Тоэлы и Мирам должны были вот-вот прорезать тонкую кожу. А знание, которое он так никому и не доверил, висело в воздухе, готовое в любой момент опустошить крепость, его гордость и Силу, разорвав с таким трудом сплоченное кольцо магов. Нужен был только последний приказ и все закончится всего через пару минут.

Плащ повелителя трона Безмолвия бесшумно соткался за моей спиной, широкими складками опустившись на мозаичную площадь. Тепло окутало плечи и только сейчас я осознал, что дрожу всем телом, сдерживая бешеную тягу Печати к крови. И оттого она каким-то немыслимым образом передается и мне, заставляя сердце биться слишком часто и стискивать челюсти, заталкивая внезапно пробудившегося во мне голодного зверя обратно в его темную нору.

– Отверженный…- хрипло то ли простонал, то ли провыл Веланд, глядя на меня узкими щелками, полыхающими жгучей ненавистью. – Как тебе удалось?

Я улыбнулся, если можно назвать улыбкой то, во что сложились мои словно застывшие губы.

– Очень просто, Старший. От меня даже ничего не потребовалось, все свершилось как-то очень незаметно, помимо моей воли. Так что себя благодари, Шеррая и Севиала. Ну а окончательно меня добили привратники, те самые, что смогли улизнуть из твоих рук. Они провели небольшой такой суд Отречения, низвергнувший меня в пропасть, прямиком в зал Безмолвия. Так что радуйся, как видишь в итоге от меня отказались все: Шеррай, хранители, ты, вынужденный назвать меня Единым, но никогда не признающий таковым на самом деле. Все, называвшие меня своим учеником. Только один Сеедир и не предал, но он мертв, а значит, не может ничего изменить.

Странно, но в моем голосе не было горечи, он звучал ровно и безжизненно, словно сердце вдруг умерло, а все вокруг стало абсолютно безразличным. Включая даже собственную жизнь. Время для меня будто остановилось, и потому непонятное смятение среди пестрой толпы магов, которое я уловил краем глаза, показалось неестественным, как движение свежего воздуха в старом заколоченном склепе.

– Дядя! – Тайра, и раньше славившаяся своим безрассудством, вдруг рванулась ко мне. Тонкая рука, обвитая золотой спиралью, взлетела в воздух, сплотив Силу в жадно распахнувшиеся стальные челюсти. И объектом их вожделения был выбран я.

Смешно, хотя особого веселья я не почувствовал.

Всего мгновение потребовалось, чтобы безжалостно оборвать нити, протянувшиеся от чародейки к острым, отравленным неведомым ядом клыкам, и мысленно изменить приказ, швырнув их обратно, прямо на замершую в нелепой позе Тайру. Все произошло молниеносно и совершенно бесшумно. Она плавно скользнула вниз, на серые плиты, забрызгав их темной кровью. Золотистая ткань тонкой накидки опустилась сверху, прикрыла развороченную рану на груди и тут же почернела.

Арелли, оказавшаяся к ней ближе всех, зажала себе рот рукой, чтобы не закричать. Ее застывший, полный ужаса, взгляд был прикован к уже безжизненному телу.

– Я предупреждал, – безучастно произнес я и стиснул челюсти, понимая, что эта эскапада, заранее обреченная на провал, до предела натянула цепь, отделяющую Смерть от долгожданной свободы.

– Ты не удержишь, – сквозь зубы произнес Веланд, взглядом указывая на Печать. Для человека, только что потерявшего единственную племянницу, он выглядел поразительно хладнокровным. – Давай поговорим. Твои условия – я на все согласен.

– Давай, – легко согласился я. – Поклянись вашей Силой, на вашем проклятом алтаре, что Единые навсегда оставят в покое привратников и не будут преследовать Отверженных.

Я жестко усмехнулся, глядя как перекосилось его лицо.

– Думай, Старший, – спокойно посоветовал я, – но учти, если я позволю Смерти вырваться из оков, сожалеть будет уже поздно. Да и не о ком.

– Ты не оставляешь мне выхода, – дернулся было он и тут же замер, ощутив как лезвие слегка оцарапало кожу и кровь горячей струйкой потекла по горлу.

Хенигас напрягся и слегка наклонился вперед, готовый броситься ему на выручку, даже если это ни к чему не приведет и будет стоить ему жизни.

– Не надо, – посмотрел я в его прохладные глаза. – Не стоит усугублять, я и без того на пределе.

– Оставь, Хенигас, – коротко приказал Веланд. – Я поклянусь.

Луч Единых, лишь однажды вот так близко виденный мною во время посвящения, поднялся из площади, вбирая в себя скрытый черными тучами свет, и величаво повис в воздухе. И Убежище словно преобразилось, на одно короткое мгновение вернув себе прежний облик, и тут же потускнело, покорно передавая магам свои весенние цвета, тепло и надежность, которые те, подчинив мир, украли у него. Для себя.

Я молча смотрел на Луч и представлял, как разбиваю эти совершенные в своей безукоризненности сверкающие грани. Я знал, мне хватит Силы, чтобы стереть символ власти Единых, заставить гаснущими искрами разлететься во все стороны и тем самым навсегда убрать ненавистное клеймо с собственного запястья. Так я мог бы отомстить за себя и за Убежище, навсегда потерявшее свой смысл. Даже название мира теперь не более, чем насмешка, горькая память о прошлом.

Я мог это сделать. Но не стал.

Тоэла и Мирам на миг встретились со мной взглядом и тут же поволокли Веланда на площадь. Он не сопротивлялся, понимая, чем может обернуться для него одно-единственное неосторожное движение при такой близости двух недобро поблескивающих лезвий.

– Начинай, – равнодушно произнес я, по прежнему удерживая Печать на невидимой цепи, как бешеного пса.

Веланд вытянул руку, почти коснувшись ладонью теплого и такого близкого океана Силы, и мозаика под его ногами взорвалась вихрем искр, превращая площадь в нестерпимо сверкающее озеро. Они были едины в этот миг – маг и олицетворение его власти, и любые произнесенные слова сами собой становились нерушимой клятвой.

– Ни Единые, ни кто-либо иной по их приказу никогда первыми не нападут на хранителей Врат и Отверженных. В этом клянусь я, Веланд, глава Единых магов, нашей Силой. И если эта клятва будет нарушена Сила отвернется от нас навсегда.

Я внимательно следил за выражением его лица, зная, чего ему стоит вот так, навсегда, отказаться от мести да еще после того, как я у него на глазах убил Тайру. И хотя сожаления не было, эта смерть как бы невзначай слилась с немногими прошлыми и легла в один ряд с Зароном, Кайром и остальными чужаками, которые стали первыми жертвами новопринятого Единого, преданного ученика Шеррая.

Ровный золотистый свет символа власти вдруг побледнел и прижался к земле, став мертвым пламенем, вобравшим в себя слова мага. Затем вспыхнул ярче и тут же резко ушел в потускневшие камни, давая понять, что клятва принята.

Веланд медленно повернулся ко мне. Его как-то враз постаревшее лицо приобрело сероватый оттенок, как у мертвеца.

– Доволен? – безжизненным голосом спросил он.

Я кивнул.

– Вполне. Тоэла, Мирам, отпустите его.

Мои воительницы немедленно подчинились, с такой скоростью убрав мечи в ножны, что со стороны вполне могло показаться, будто они только что чуть не смахнули Веланду голову с плеч. Хенигас тихо скрипнул зубами и окинул меня таким взглядом, словно видел перед собой незнакомца. Да я и был им в этот момент, чужим самому себе, безразличным и опустошенным до дна. Огненная Печать извивалась, опаляя жаром кончики моих пальцев, с которых к ней тянулись призрачные, но такие крепкие нити. Я принялся медленно обрывать их, оттягивая Силу и тем самым понемногу гася созданное зло. Мне почему-то казалось, что в эту самую секунду внимательные, все понимающие глаза Древней провидицы наблюдают за мной, помогая унять предательскую дрожь в руках и взять верх над Смертью с ее привычной безжалостностью к чужим жизням.

Я будто боролся с самим собой, ощущая, как глубоко запустил в меня свои когти непроницаемый мрак, притупляющий все чувства. Холодное безразличие неохотно уходило вместе с бледнеющей Печатью, и застывший мир вокруг меня оживал.

Тоэла и Мирам, мои верные защитницы, стояли рядом, изредка косо поглядывая на Хенигаса. Для них, всегда полагающихся на сталь, он представлял собой наибольшую опасность, а вот магию они оставили мне, искренне веря, что никто не справится с ней лучше их Повелителя.

Я взглядом тепло улыбнулся им и в глазах Тоэлы тут же заплясали озорные огоньки. Казалось, для нее не существовало такого понятия, как опасность, хотя обернись все не так, как я предполагал – и нас бы уже не было в живых.

Как только Печать окончательно пропала, Веланд быстрым шагом пересек площадь и опустился на колени подле распростертого тела Тайры. Маги сгрудились вокруг него, но даже объединив Силы, сделать что-либо для нее было уже невозможно. Единым подвластно многое, но воскрешать мертвых они не умели. Хрос бросил на меня один мимолетный взгляд, и вместо ожидаемого осуждения я увидел в нем затаенное понимание. Словно он заранее знал, что так и будет. И как-то некстати мне вспомнились обрывки слухов, туманные намеки на его способности провидца.

Мирам вдруг резко втянула в себя воздух и рука ее невзначай опустилась на рукоять меча. Я слегка повернул голову и увидел, как Хенигас со спокойной уверенностью прокладывает себе дорогу среди толпы магов. Я наблюдал за ним вплоть до того момента, пока он не остановился передо мной.

– Сегодня ты был жесток, Арлин, – негромко проговорил он. – Мне не хотелось бы думать, что эта мантия так изменила тебя, но выбор сделан, и, возможно, неправильный.

– Это твое мнение, Хенигас, – равнодушно ответил я, втайне сознавая его правоту, – но согласись, к этому все и шло с самого начала. Я был мягкосердечным мальчишкой, не понимающим, как такое возможно – причинить боль другому, не говоря уже о том, чтобы убить. Такой не смог бы выжить, вот что-то и начало меняться внутри, ломаться все чаще и быстрее Я знаю, ты не одобряешь, но такова моя судьба, как и твоя – служить вот ему. – И я кивнул на Веланда, медленно поднимающегося с колен. Тела Тайры на плитах больше не было. Маги заставили его раствориться, вернувшись к истокам Силы, когда-то давшей им жизнь, чтобы дать призрачную возможность возродиться в другом теле. Неизвестно когда. Я видел это, но мешать не стал. Пусть, может хоть так как-то сгладится причиненное мною зло.

Старший повернулся ко мне. В усталых глазах не было гнева, ненависти, только пустота, такая же, что недавно была и во мне.

– Будет лучше, если мы поговорим в моих покоях без лишних свидетелей, – предложил он. – Насколько я понимаю, твои защитницы ни за что не оставят своего Повелителя без присмотра, но тогда и я имею полное право взять с собой Хенигаса и еще любого его наемника, так что можешь выбрать по своему усмотрению.

Я на миг встретился взглядом с Цироном и он послушно отделился от остальных и присоединился к Хенигасу. Тот даже головы не повернул, приняв как должное, что я так свободно распоряжаюсь его людьми.

Единые, избегая встречаться со мной взглядом, освободили нам дорогу. Вышколенные прислужники, распахнув тяжелые двери во дворец, испуганно вжались спинами в перила и низко опустили головы, так что волосы упали на лоб и прикрыли глаза. В полном молчании мы проследовали за Старшим сначала по лестнице, потом по, казалось, бесконечным коридорам, не приостановившись даже перед его покоями, двери в которые он распахнул вялым движением руки.

– Располагайся, – кивнул он на кресла перед черным камином, внутри которого тотчас заплясал огонь. -А теперь говори, почему не убил меня, хотя мог и должен был. Насколько я знаю Севиала, он вряд ли выражался туманно, когда отдавал тебе приказ, а затем всячески способствовал проникновению сюда под видом одного из нас.

– Ты прав, – хрипло ответил я и наклонился вперед, глядя ему прямо в глаза. – Более того, он позаботился, чтобы ничто, даже моя собственная память не подвела меня в решающий момент. Можешь радоваться, Веланд, когда я приносил тебе клятву, то действительно верил, что являюсь учеником Шеррая, воспитанном на ненависти к привратникам. Я буквально летел в Убежище, гордясь тем, что вот-вот стану одним из вас. Чуть больше доброжелательности – и ты бы получил ученика, преданного тебе по гроб жизни, но ты меня оттолкнул, передав на попечение Хенигасу. А затем, упиваясь властью, послал убивать хранителей. Это было ошибкой, причем как твоей, так и лорда Севиала, не скрывающего, что он легко может пожертвовать любым, даже самым верным своим соратником. Вот Зарон, тот привратник, которого преследовали наемники, и сохранил одну вещь, вернувшую мне память. Жаль, жизнь ему это уже не спасло.

Веланд откинулся на спинку кресла. Лицо его стало сосредоточенным. Ему не надо было вспоминать. Он и так прекрасно знал, когда это могло произойти.

– Значит, уже тогда ты думал, как бы подобраться ко мне поближе и исполнить волю Севиала? – резко спросил он. – А что в обмен?

– Жизни привратников – единственное, что меня тогда заботило.

– И все еще заботит, раз ты заставил меня пообещать не трогать их. Но почему? Они отвернулись от тебя, отреклись. Теперь ты их враг, такой же, как и мы.

– К чему напоминать, – сухо произнес я. – Мне этого все равно не забыть. И все же я их должник и не успокоюсь, пока не сделаю все возможное, чтобы перестать им быть.

– И как ты хочешь этого добиться? – скептически посмотрел на меня маг. – Пусть ты выбил клятву из меня, но Севиал тебе ее не даст никогда.

– Даст, если загнать его в угол также, как тебя.

Веланд горько рассмеялся, а затем отрицательно покачал головой.

– Не выйдет. Ты зря нас сравниваешь, хотя имеешь на это полное право. Я уязвимее его. Это был мой выбор, мой риск, когда я только начал собирать вокруг себя магов. Севиал же всегда в тени. Он приходит и исчезает, когда ему вздумается, как песок, проскальзывает сквозь пальцы. Его старые и верные соратники, эльфы, не лучше. Так что если хочешь подобраться к Севиалу с их помощью, советую сразу забыть. Они его никогда не предадут.

– Вообще-то я действительно рассчитывал на определенную помощь, вот только с твоей стороны, – напрямик сказал я.

Веланд изумленно вздернул брови и смерил меня брезгливым взглядом.

– Да ты, никак, спятил! Это ж надо, додуматься до такого…

– А почему бы и нет, – спокойно ответил я. – Ты ведь собирался меня использовать, как орудие убийства, ну так вот тебе шанс продолжить то, что начал. Помоги мне, подскажи, направь – и каждый из нас в определенной мере добьется своего. Мне нужно знать, как поймать Севиала в ловушку, какой она должна быть, чтобы удержать его. Вы старые враги, вы знаете друг друга так, как мне и не снилось. Все слабости, уловки, тайные ходы. Так помоги же мне, поделись, и я сделаю все возможное, чтобы ты не сожалел о принесенной клятве.

Маг долго смотрел на меня и я все никак не мог понять, что там скрывается, в темных глубинах его взгляда, словно увлекающего меня в бездонную пропасть. Он думал, просчитывая все возможные варианты, как когда-то Севиал, долго и скрупулезно, чтобы не было ни одной неточности, ни одного нечаянного промаха. А я терпеливо ждал, понимая, что без согласия Веланда вся моя Сила и покорные ряды отверженных – ничто.

Маг вдруг резко вскинул голову и я застыл, весь обратившись в слух.

– Хорошо, я помогу тебе, одиночка, – горько усмехнулся он, глядя на меня черными провалами вместо глаз. – Помогу, потому что ты прав.

В чем, он уточнять не стал. Да это было и не нужно.

Я слабо улыбнулся, впервые позволив себе всерьез поверить в замаячивший впереди свет. Тусклые отблески свободы от прошлой жизни, старых обязательств того Арлина, что вдруг перестал существовать, но все еще продолжал тянуть меня назад, как камень увлекает утопающего за собой, стремясь ко дну.

– Я поражен, – тихо произнес Веланд. – Он доверил тебе самое сокровенное – Печати, а значит не ждал провала. Даже я так и не наше в себе сил открыть это знание никому, даже собственному ученику, потому что видел, как оно может быть использовано, какое зло принести в руках мага, не владеющего в полной мере своими чувствами, не умеющего держать их в узде даже тогда, когда тьма затапливает сознание, поднимая все самое страшное, что есть в человеке, на поверхность. И хотя мы не люди, в чем-то все же слишком сильно с ними схожи. А значит, слабы. Ты должен знать это наверняка, раз владеешь Силой Печатей. Что скажешь?

– Тяжело, – каким-то чужим голосом проскрежетал я. – Иметь возможность и ежесекундно себя одергивать, хотя хочется и иногда нестерпимо, выжечь все вокруг себя, уничтожить… навсегда.

– Вот потому ты и стал Повелителем Отверженных, а не просто одним из них, что умеешь владеть собой, своей Силой. Обуздывать чувства, не давать им слиться с магией и тем самым выжечь душу самому себе – на это способны не многие. У любого знания, а тем более у такого древнего и коварного, есть своя особенность. Вряд ли Севиал тебя предупреждал, но Печати не просто бесконечное могущество – это еще и смерть в руках неопытного новичка. Он не видел в тебе серьезного противника также как и я, а потому считал, что выплеснув на меня их Силу, ты не сможешь удержать ее и сам станешь жертвой. Такой же, как и те, на кого ты ее направил. Поверь. я бы тоже так считал.

– Верю… Старший. – Я впервые назвал его так, без затаенной насмешки, спокойно и уверенно, потому что это было правдой.

А он усмехнулся.

– До чего странно. Я научился ненавидеть Сеедира, а затем и тебя, как его ученика, а потом и преемника традиций одиночек. Нарушил все возможные правила, поколебав даже незыблемые устои, преследовал привратников наравне с отступниками. И все для того, чтобы теперь сидеть с с тобой друг против друга, придумывая, как обезвредить Севиала. И это нормально?

Я пожал плечами.

– На взгляд Древних, что держат в своих руках наши судьбы, думаю, да.

– Ну если так, то давай, выкладывай свои задумки. – Веланд наклонился вперед, опершись локтем о колено.

– Ну… э…, – я малость растерялся, потому что у меня, собственно говоря, никаких задумок не было и в помине.

Единый тяжело вздохнул.

– Понятно, – произнес он, обращаясь к самому себе… – Что ж, давай поразмыслим вместе. Был у меня когда-то один план, хороший, без кровопролития и очень похожий на тот, что пришел в голову твоим привратникам.

– Отречение? – удивился я.

– Именно так. – кивнул Веланд. – Севиала можно было бы подчинить, навсегда поставив клеймо Отверженного. Тогда, как и сейчас, Повелитель уже имелся, а значит нашему общему другу не суждено было занять его место. Я точно знал, что мир сам выбирает себе хозяина и никогда не меняет своих привязанностей, а значит все, что ему оставалось, это стать одним из преданных служителей хозяина трона, а иначе – вечный мрак. Но тогда от Севиала было кому отказываться, а теперь нет.

– И кто мог это сделать? – Я так и подался вперед.

– Твой старый знакомый, наш призрак-скиталец, так некстати обретший свой покой, – резко сказал он, но видя, что я непонимающе таращу на него глаза, коротко добавил: – Шеррай.

– Шеррай, – тупо повторил я. – Но какая между ними связь?

– Ну как же? Он наставник Севиала, не учитель в прямом смысле этого слова, а именно наставник, примерно, как твои привратники для тебя. То есть маловато, чтобы подпасть под правило для всех магов "не убий ученика своего", но уже вполне достаточно, чтобы иметь право Отречения.

Так туго я не соображал еще никогда, а потому пока просто медленно размышлял вслух:

– Значит, он не врал, когда говорил, что мертвы не только все его ученики, но и ученики его учеников, а потому перейти к нему могут только двое: ты из третьего поколения и я аж из пятого.

– Да, не врал, просто по давно укоренившейся привычке недоговаривал, – хмыкнул Веланд. – Да только ничего это не изменит. Мой план с треском провалился, так что придется поискать другой путь.

– А вот и не придется, – задумчиво проговорил я.

Единый удивленно вскинул брови:

– Как так?

– Шеррай жив, – коротко обронил я, нисколько не заботясь о том, какой эффект произведут мои словаой эффект произведетивычке не за, коротко добавил: – преданных служителей хозяина трона, а иначе – вечный. А следовало бы.

Веланд буквально окаменел. Похоже, он настолько свыкся с мыслью, что древний маг, его единственная, пусть и такая зыбкая надежда, ушел окончательно и бесповоротно, что не сразу смог осмыслить услышанное.

– Все это было привычным маскарадом, – негромко сказал я, – тщательно разыгранным представлением сначала для его врагов, потом для всех остальных. Ведь это так удобно – быть призраком, безвредным и бессмертным, и жить в свое удовольствие в то время, как все миры успели прочно тебя позабыть. А когда и это станет опасным – сыграть уход еще раз, поубедительней, чтобы окончательно уверились даже самые стойкие.

– Но ты знал, – полувопросительно произнес Старший.

– Мне Севиал сказал, – признался я, – когда я при нем назвал Шеррая призраком. Так он расхохотался и поведал, что все это не больше, чем видимость.

Глаза мага сузились.

– Что ж. Это все меняет.

– Это понятно, – легко согласился я. – Но скажи, у тебя и план по убеждению Шеррая тоже был? Или это, как самое замысловатое, ты оставил на потом?

Веланд развел руками и широко улыбнулся.

– Именно так.

– Шикарно, – только и сказал я.

Единый безразлично пожал плечами.

– Ну и что с того. Главное, нам есть с чего начинать. Остальное приложится. Как я понимаю, ты успел неплохо узнать нашего лжепризрака и даже пожить в его легендарном Темном замке. Так что Шеррая я всецело перекладываю на тебя. Ты придумывай, а я буду подсказывать по ходу дела.

– Легко сказать, – поморщился я. – Начну с того, что он вроде как всерьез вознамерился взять меня под свое крыло в силу традиции перехода учеников от умерших к еще живым. – Тут я запнулся. – Вроде как.ыло. а я буду подсказывать по ходу дела.

– Неплохо, – поощрил меня Веланд. – Давай дальше.

– А потом выбил из меня всю память, заменив ее на чью-то богатую фантазию. Хотя почему это "чью-то", полагаю, идея принадлежала Севиалу. Ах да, кажется он еще прощения у меня попросил.

– Кто?

– Шеррай.

– Даже так? – развеселился Веланд. – Виноватым себя, значит, почувствовал. Что ж, и это нам на руку.

Что нам может быть на руку помимо это, я уточнять не стал.

– Итак, Шеррай, как и любой древний маг, помешан на выполнении всевозможных правил. И с тобой связался лишь из-за них, и когда Севиалу помогал, тоже вряд ли забывал. Скорее всего, передавая тебя мне, искренне верил, что это лишь во благо. А извинился за то, что способ избрал, мягко говоря, не совсем честный. А знаешь, в чем состоит главный долг учителя, коим он сам себя так неосторожно назначил?

Я отрицательно помотал головой.

– Помочь всем, чем только сможет, если ученик только выскажет такую просьбу, защитить в момент серьезной опасности. Словом, исполнить свой долг по отношению к ученику полностью, безо всяких отговорок и уверток, даже если это может нанести вред ему самому.

– Мило, – глухо заметил я. – И главное, исполняется в точности. Особенно в последнее время.

Веланд смерил меня снисходительным взглядом.

– Боюсь, Арлин, что ни я, ни Севиал не относимся к поколению первых магов, которые сами себя вогнали в жесткие рамки собственных законов. Все менялось, что-то оставалось незыблемым, что-то постепенно забывалось или теряло первозданный смысл еще до нас. А мы в свою очередь проверяли на крепость то немногое, что осталось. В конце концов я понял, что это ведет к Хаосу и принялся что-то возрождать, а то, что утеряно насовсем, заменять новыми правилами уже для Единых. И сейчас я могу совершенно честно сказать: мне жаль, что Сеедир не пожелал остаться со мной, жаль, что его ученик пошел по его стопам. Мне жаль, Арлин, но все же это было неизбежно. Я создавал новое поколение магов. И ради того, чтобы цель была достигнута, пришлось жертвовать очень многими, включая даже Сеедира, моего собственного ученика.

Я вдруг почувствовал себя совершенно разбитым. Ему жаль, да. Как и мне, слепо бредущему напролом к какой-то своей, до конца не сформировавшейся, цели. Жертвовал не он один, но и я. И тоже очень близкими.

– Не продолжай, Веланд, – хрипло попросил я. – А то я начинаю чувствовать себя последней скотиной, тщательно маскирующейся под образец добродетели. Ты прав. И я прав. Вот давай так все и оставим.

Маг грустно улыбнулся, в глазах застыло скорбное понимание.

– Давай.

Я с трудом кивнул. В горле у меня стоял ком, все непролитые слезы, вроде как недостойные мужчины, жгли глаза, не давая толком сосредоточиться на его словах. Но я пересилил себя, зная, что время, которого и так в обрез, уходит по крохотным, незаметным крупинкам, а этого нельзя было допускать.

Нам нужно действовать сообща, особенно теперь, когда такая редкая возможность сама идет в мои руки.

– Итак, если я правильно тебя понял, стоит мне только попросить Шеррая о помощи, как он просто обязан будет мне ее оказать? – хрипловато спросил я.

– В идеале – да. Но лучше, если ты убедишь его в том, что тебе грозит смертельная опасность. А насколько я знаю Севиала, особого труда это не составит. Шеррай и сам поймет, что в нынешней ситуации в живых тебе не быть.

– Ага. – Я посмотрел в окно. – Весело. Теперь как бы мне еще попасть в замок и при этом невзначай не напороться на лорда.

Тоэла и Мирам дружно переглянулись и как по команде сделали шаг вперед.

– Мы можем разведать, Повелитель. Мы знаем, где находится Темный замок, а с Хандилом попасть туда будет проще простого.

– В сам мир – да, но никак не в крепость мага, Тоэла, – отрицательно покачал я головой. Надо что-то другое. Черт, ну как же его оттуда выманить?!

– Могу я наведаться туда со своим отрядом, – лениво предложил свои услуги Хенигас. – Сделать вид, что не прочь еще раз обшарить замок в поисках магических артефактов.!ловой. где находится Темный замок, а с Хандилом попасть туда будет проще простого.

– Можешь, – скептически посмотрел я на наемника, – но не увидишь никого и ничего, кроме уже знакомых руин. Шеррай если и покажется, то только мне, а значит, наведаюсь я туда сам. Веланд, посмотри, сможет ли это обмануть Севиала.

Я позволил Силе мягко обернуть себя, закутываясь в едва ощутимое теплое облако. Мне уже приходилось менять облик и хотя в прошлый раз это целиком и полностью проделала Селена, женщина-дух, я хорошо помнил привкус прошлого, притянувшего ко мне чужой облик. И таился он именно во мне, в моей крови, где-то в черной, сокрытой от всех глубине. И все, что надо, это пробудить память еще разок, уже вполне самостоятельно. Все таки маг я или нет!

Только вот одного голого энтузиазма для такой задачи явно было маловато, это я понял сразу же, несмотря на свое хваленое звание Повелителя. И дело здесь было вовсе не в количестве Силы, а в необходимых навыках, которые у меня пока что хромали хоть уже и не на обе ноги, но на одну точно. А потому я довольно долгое время просто слепо шарил вокруг, напоминая самому себе новорожденного щенка, смешно и неловко тыкающегося носом во все предметы, попадающиеся ему на пути. Очень медленно и неохотно горячая волна зародилась где-то на уровне груди и стала не торопясь проникать в кровь, будто наполняя мои жилы огненной лавой. Отвратительное, ни с чем не сравнимое ощущение слабости и почти физической боли как-то слишком резко, неожиданно затуманило сознание. Обрывки воспоминаний закружились бешеным водоворотом, и я сам не понял, как оказалось так, что я сижу на полу и жадно хватаю ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Стерев со лба испарину, я отнял руку от лица и вперился в нее взглядом. Рука была не моя, изящная, с длинными сильными пальцами лучника, а кожа – тонкая и слишком светлая. Не знаю, кем я стал, но эта рука точно не могла принадлежать духу.

Я медленно поднял голову.

Вскочивший со своего кресла Веланд ошарашено взирал на меня сверху вниз и губы его беззвучно шевелились. А впрочем, нет, это я вроде как на время оглох и полуослеп и потому не сразу разобрал его бормотание, суть которого сводилась к одному – защите от посторонних глаз, тонким слоем ложащейся на мой новый облик. Очень действенной, кстати сказать, защите, так называемого высшего уровня. Теперь чужие взгляды будут соскальзывать с меня, не оставляя в памяти никакого образа. Это все равно, что стать невидимкой.

Я вскочил на ноги и растерянно хлопнул ресницами. Веланд, да и все остальные, теперь казались мне куда выше, комната больше и шире, а кинжал на поясе – тяжелее.

– Зеркало, – потребовал я и поперхнулся, услышав свой голос – тонкий и звонкий, как у подростка.

Хенигас с издевательской улыбочкой на лице подвинулся, открывая до этого сокрытое его широкой спиной продолговатое, закругленное по краям зеркало, из которого на меня растерянно смотрел нескладный юнец с длинными и пушистыми как у девчонки ресницами, глазами, навевающими мысль о ночной зелени… и длинными, острыми ушками эльфа.

Челюсть у юнца предательски отвисла чуть ли не до колен.

– И это вот я? – высоким от негодования голосом спросил я непонятно у кого.

– А что, тебе идет, – усмехнулся Хенигас. – Надо только одежду поменять, а то как с чужого плеча.

– Эльф, – задумчиво проговорил Веланд. – Интересно.

– Да уж, – проворчал я себе под нос. – Еще как.

– А что, – с прищуром посмотрел он на меня, – это очень даже неплохо и вполне соответствует нашей задумке. Шеррай вряд ли заподозрит в тебе Арлина, скорее уж примет за посланника Севиала, а значит, не станет от тебя прятаться. И если все пойдет как надо, то и к самому лорду подобраться удобнее всего именно в этом облике. В конце концов эльфы всегда были его единственными верными друзьями.

– Прекрасно, – насмешливо протянул я. – Раз все довольны, не пора ли переходить к основной части нашего плана? Я отправляюсь в Темный замок.

– Постой, – остановил меня маг, нахмурив брови. – Измени одежду, ты ведь достаточно навидался эльфов, чтобы знать, как они пекутся о своем внешнем виде. Подгони все по фигуре.

– Запросто.

Небольшое магическое вмешательство – и я окинул себя придирчивым взглядом. Остался доволен. Одежда сидела как надо, уши стояли торчком, глаза слегка светились – словом, натуральный эльф, ни больше, ни меньше.

– Буду поздно, – насмешливо проинформировал я их. – Счастливо оставаться.

Хандил перебросил меня прямо в убежище Шеррая, спокойно миновав защитные капканы. В конце концов ставил-то их я, и хозяином они считали именно меня. Но это, однако, вовсе не исключало того, что древний маг уже в курсе, что к нему пожаловали незваные гости, да еще и с описанием их в придачу.

Энир прошел совсем близко от меня, что-то привычно бормоча себе под нос. Я замер, провожая его напряженным взглядом. Старый слуга в мгновение ока способен поднять тревогу, а лишние свидетели мне сейчас совершенно ни к чему.

Я тенью скользнул наверх, прямиком в покои Шеррая. Дверь была распахнута настежь, словно приглашая внутрь. Шеррай стоил лицом ко мне, уголки его губ кривились в легкой усмешке. Ну конечно, он ждал меня, как обычно с ледяным спокойствием на чуточку другом лице, нежели то, что осталось в моей памяти.

Шеррай обманул мои ожидания. Все опасения на его счет, жуткая боязнь непредвиденного оборота встречи сошли на нет. Он ожидал меня так спокойно, словно к нему каждый день шастали эльфы с весточками от лорда, причем подкрадывались совсем как я, тихо так, по-пластунски, поминутно выглядывая из-за угла, дабы не напороться на других обитателей замка.

Ничего не выражающие глаза смотрели будто сквозь меня, и я невольно поежился – создавалось ощущение, что маг видит мое истинное лицо за этой небрежно накинутой маской.

Я перестал таиться и уверенно пошел ему навстречу, и каждый шаг был как перелом, искажение наложенной памяти, чужих чувств. Во мне сейчас боролись два Арлина – один, верный ученик, для которого здесь каждый камень – родной, пропитанный уютным теплом воспоминаний, и другой – настоящий, вряд ли испытывающий и сотую долю тех чувств, что одолевают сейчас его иную часть.

Все оказалось так просто, что даже не верилось, и в глубине души напружинившейся спиралью шипела змея подозрения, выискивая подвох своими крохотными алыми глазками. Но магия замка безмолвствовала, окончательно запутавшись между двумя магами, в разное время подчинившими ее себе.

Шеррай молча выждал, когда я окажусь достаточно близко от него и лишь тогда нарушил тишину. Голос его, как и взгляд, лишенный всяческих эмоций, произнес ровно и буднично:

– Если Севиалу что-то от меня нужно, нет никакой нужды посылать посредника, так и передай ему, эльф. Но это в следующий раз, а сейчас говори, чего он хочет?

Я мягко притворил за собой дверь. Не руками, разумеется. Вообще в последнее время применял магию, совершенно не задумываясь, не замечая этого.

– Помощи, учитель. – Всего два слова – и маг окаменел. Пламя светильников пугливо вжалось в полукруглые чаши, неверными тенями заполонив покои.

– Ты ведь узнал меня, Шеррай, – тихо сказал я. – По глазам вижу, что узнал. Не так уж много у тебя учеников, и эльфа среди них точно нет. Зато есть другой, глупый, доверчивый, которому было так легко вышибить память и сдать Веланду в надежде, что, мол, авось, пройдет. И ведь прошло, но только не совсем так, как задумывалось.

– Обвинять явился? – Шеррай очень быстро пришел в себя, и теперь оскалился как волк, которого загнали в угол. – А ведь я о тебе заботился, не убил, заметь, хотя мог.

– Мог, – кивнул я, – пока по дури не назвался моим учителем. С этого момента ты взвалил на себя определенные обязательства, коим впоследствии, поди, и сам оказался не рад. Только отступать было уже поздно.

– Поздно, – согласился он. – Да и куда денешься от нынешних учеников, если они прямо к тебе в дом заваливают без приглашения и права качают.

– А ты ожидал чего-то другого? – горько усмехнулся я. – И это после того, как я привратника убил, сам, без всякой помощи наемников, легко так и просто. В один миг. А последние новости знаешь какие? Отреклись от меня, Шеррай, насовсем, как от предателя, убийцы.

– Отреклись, – медленно повторил он, – наверняка, через обряд. Хранители Врат, они ж все праведники, ошибок не прощают, хотя сами… Да что об этом. Зато теперь ты понял, за что я их ненавидел раньше и просто презираю сейчас.

– Возможно, но лишь отчасти, – нехотя признал я. – И это только одна из причин, по которой я пришел сюда, открылся, прекрасно понимая, что тебе ничего не стоит вскользь упомянуть об этом Севиалу и тогда Арлина не станет, как уже многих пешек, избранных лордом до него.

– Не стоит, – подтвердил он. – Но ты жив и в твоей защите я чувствую знакомую руку. Веланд также в курсе и даже более того – он заодно с тобой, одиночкой. Хотя уже нет. Ты ведь теперь Повелитель Безмолвия, да? Бедные привратники, они сами не знают, что наделали, но это к лучшему. Вообще все, что сейчас происходит в мирах – к лучшему.

– Так ты поможешь?

– Сначала скажи, как?

Я слабо улыбнулся.

– Сам догадайся. Просто вспомни все, что только что услышал. Привратники, обряд, мир Безмолвия, новый Повелитель. И единственный человек, который сможет заставить Севиала повиноваться ему. Но только при одном условии…

– … что он сам будет одним из отверженных, – неслышно шевельнул губами маг

Его бесстрастное лицо не выражало абсолютно ничего, словно он не слышал ни одного моего слова. На нем, словно выточенном из камня, жили одни глаза, темные, с затаенным пламенем. Только по ним и можно было определить, что Шеррай судорожно соображает, как бы ему выпутаться из ловушки, в которую он сам же себя неосторожно загнал. А ему этого хотелось, да еще как.

– Года, – наконец глубокомысленно выдал он. – раньше бы ты меня так легко не поймал, юнец. Но то раньше. Расслабился я, глядя на тебя, слишком сильно доверился Севиалу, зная, что он ошибок не допускает. Забыл, что везение изменчиво, вероломно. Что ж, мои обязательства перед тобой таковы, что мне придется пойти против одного моего ученика ради другого.

– Но согласись, это лучший выход из сложившегося положения. Все слишком затянулось, перепуталось. Севиал ставил на Арлина, одиночку, ненавидящего всех Единых настолько, что мог убить их главу ради жизней привратников. Теперь его больше нет. Есть Повелитель Безмолвия, желающий забыть прошлое ради нового, своего мира, где его ждут, на него надеются. И я не хочу, чтобы меня здесь что-то удерживало, но происходит сейчас именно это. Старые обязательства, обещания тянут назад, в то, чего уже нет. Признаюсь, но только тебе: я больше не ненавижу Веланда. Скорее, понимаю, причем как его самого, так и стремления и те шаги, которые он предпринимал ради своей цели. Пусть все так и остается. Единые действительно нужны мирам, чтобы сохранить хоть что-то из древних правил. И даже восстановить утерянное.

– Думаю, что до отречения не дойдет, – усмехнулся Шеррай. – Я знаю Севиала. Он ни за что не расстанется с властью и свободой. Даже ради мести. Он достаточно умен, чтобы выбрать наиболее выгодный для себя вариант, а таковым будет клятва, его и Веланда – обоюдная. И он ее добьется, вот увидишь.

– Ты сможешь вызвать его?

– Это сделаешь ты. Севиал очень осторожен в последнее время, боится новых промахов, поэтому придется выманивать его туда, где он будет лишен поддержки. Как – придумай сам, ты ведь такой способный мальчик. Просто воспользуйся тем, что у тебя уже есть – внешностью эльфов, которым он доверяет, их голосом и повадками. Замани его в ловушку, как когда-то это сделал он.

– Хорошо. Тогда увидимся в мире духов, там где появляется башня. Он говорил, что я везучий. Так может, мне повезет еще раз и я найду его среди эльфов. А ты приведи Веланда. Чтобы удержать лорда, нам понадобятся все наши Силы. А там посмотрим…

Не дожидаясь ответа, я открыл Врата в заснеженный мир и шагнул навстречу неизвестности. прямиком в лесную чащу, где-то между владениями эльфов и тех болотников, что с каким-то нездоровым азартом рвались испытать меня на прочность. Расчет был прост – если где и меньше зорких глаз, так это здесь – все таки не граница с духами, их давними врагами.

Гигантские листья папоротника прикрыли собой мой переход и дали время собраться и как ни в чем не бывало выйти на открытое место. Отряхнувшись от невидимой пыли, я изобразил на лице сильнейшее волнение, выбрал направление и рванул вперед по лесной тропинке, стараясь как истинный эльф производить как можно меньше шума. Так вот и влетел в небольшую толпу длинноухих. Кто-то искоса полоснул меня взглядом, как чересчур расшалившееся дитя, но одни глаза, цвета теплой зелени, посмотрели более внимательно, хотя бы просто потому, что принадлежали моему старому знакомому, Танаилу.

Я сразу почувствовал, как эльф насторожился. Может, потому, что вел я себя не совсем так, как принято, но скорее всего он мимолетом, но видел каждого из своих сородичей и помнил их, а вот моего лица прежде не встречал. Все таки слишком много ему лет да и память не то, что у меня – с провалами да чужими вставками. Но в любом случае медлить не стоило.

– Лорд Севиал, мне нужен лорд Севиал! – тонким голоском взвизгнул я, и кроны деревьев зашелестели. Вниз сорвалось несколько листочков и кружась в воздухе, медленно опустились на землю. А следом наступила полная тишина.

Теперь все взгляды были устремлены только на меня. Еще бы, да кто я такой, чтобы требовать мага. Здесь с ним, может, общается не более пяти эльфов, в чей круг я, понятно, точно уж не вхожу. Но отступать было поздно.

Танаил отодвинул сородичей плечом и подошел ко мне. Взгляд его затуманился, черты лица окаменели, скрыв от меня все эмоции, вызванные упоминанием имени лорда.

– Зачем? – вкрадчиво спросил он и склонил голову набок.

Секунду я раздумывал, выложить сказку ему или подождать, но глаза эльфа были как водная гладь, слишком холодные и непроницаемые, чтобы позволить себе играть с ним в молчанку.

– Помните чужака, мага, что приходил к нам однажды? – чуть дрожащим голоском спросил я, преданно глядя на Танаила снизу вверх. – Тот коротко кивнул. – Я видел его, там за границей леса, он снова здесь, в нашем мире.

Танаил нахмурился. Я прямо таки физически ощутил как в воздухе повисло напряжение. Лица вытянулись и у остальных, эльфы переглянулись, один пожал плечами. Это был самый настоящий молчаливый диалог и меня в него не пригласили. Понятно было только одно – мне не верили, подозревали. Слишком умен тот же Танаил, чтоб очертя голову броситься искать Севиала только потому, что какому-то сопляку чего-то там померещилось. И чувствует он себя явно неспокойно, смутно ощущая подвох, вот только где – понять пока не может. Совсем как в нашу прошлую встречу, когда я был в облике духа.

– Уверен? – хлестнул меня его резкий голос. Зеленые глаза смотрели жестко, прямо на меня, невольно заставив вытянуться, как перед Сеедиром в пору моего ученичества.

Я сделал обиженное лицо и нагло заявил, не отводя взгляда:

– Конечно. Это был тот самый маг, я не мог обознаться.

– Какой такой маг?

От неожиданности я так и подпрыгнул. Севиал, как осторожный хищник, подкрался совершенно бесшумно, а главное, со спины. Танаил явно его видел, недаром же стоял лицом ко мне, но предупредить или хотя бы подать знак не счел нужным. Кажется, эльф был недоволен его вмешательством. Я успел заметить искорки гнева, на миг вспыхнувшие в глубине его глаз, но на лице эмоции никак не отразились. Танаил привык тщательно скрывать свои чувства, хорошо зная, когда следует сказать, а когда можно и промолчать.

– Он говорит, что видел Арлина, – сухо произнес его голос.

Лорд прищурился, сделал шаг ко мне и присел на корточки, чтобы быть со мной одного роста. Золотистые глаза заглянули мне прямо в душу. Я поежился, тем более что в нынешнем облике это было вполне допустимо.

– Арлин, говоришь, – медленно повторил он и протянув руку, взял меня за подбородок. – В глаза смотри, – властно приказал он, – и отвечай: когда и где?

– Там, в снегах, он шел по направлению к башне. – Зубы мои отчетливо клацали, что лорда, похоже, даже устраивало. – Я как только увидел, сразу же бросился сюда. Это ведь важно?

На последнем слове мой тонкий голосок сорвался от волнения.

– Еще как, малыш. – Севиал выпрямился и потрепал меня по голове. – Плохая новость, Танаил. Ты знаешь, как я не люблю, когда кто-то ломает мои планы. А это происходит. Снова. В который раз. – Спокойная ярость не исказила его черты, а только зажгла мрачным огнем золотистые глаза. – Я иду к башне. Танаил, прихвати парочку сородичей, вы можете мне понадобиться. Да, – он обернулся и снова посмотрел на меня, – и его захвати. Так, на всякий случай.

Эльф поморщился, но возражать не стал. Просто вполголоса отдал приказ и жестом подозвал меня к себе. Старые знакомые, Раэль и Этан, соткались прямо из воздуха, скользнули по мне мимолетными взглядами и вопросительно уставились на Танаила. Но объяснений не дождались.

Севиал подошел сзади и положил руки им на плечи, как бы беря нас в свое пространство. Лес взметнулся, зашуршал листвой и исчез, сменившись белыми просторами.

– Следов нет, – моментально отметил Танаил.

Я молнией прыгнул вперед, туда, где уже сгущались силуэты Шеррая и Веланда, прихвативших для надежности моих воительниц. А секундой позже вокруг Севиала и эльфов образовалась искристая стена, похожая на хрупкий хрусталь с вкраплениями серебра, сплетенная объединенной Силой двоих магов.

Облик эльфа призрачной дымкой рассеялся в воздухе. Мы остались восьмером здесь, среди ледяных снегов. Севиал молчал, не сводя с меня тяжелого взгляда. Помалкивал и Танаил, печально улыбаясь мне, и в его взгляде сквозило странное облегчение.

Я закутался в свой тяжелый плащ, щедро вплетая нити собственной магии в полотно ловушки.

Лорд полоснул знак моего положения ненавидящим взглядом.

– Вот значит, как… – неопределенно произнес он.

Я склонил голову.

– Да. Знаешь, что это значит?

– Объясни, – с издевкой предложил он.

– Я устал, Севиал. Но моя свобода – это твоя клятва. И ты знаешь, что держит меня здесь. У тебя есть выбор – хочешь, оставайся хозяином самому себе, нет – добро пожаловать в ряды отверженных, моих вечных, преданных вассалов. – И я позволил себе горькую усмешку.

Шеррай вскинул голову, твердо встретив взгляд беспощадных золотистых глаз, и лорд задохнулся, как от внезапного удара. Зрачки расширились, прочтя ответ на свой невысказанный вопрос.

Ослепительная вспышка ударила по преграде настолько молниеносно, что на миг ослепила всех. Севиал на пределе возможностей, в порыве безумной ярости вложил в удар всю имеющуюся у него Силу, пожалуй, достаточную, чтобы разбить ловушку, будь она сплетена Шерраем или Веландом поодиночке. Но вот против союза двух магов он был бессилен. И эльфы его ничем не могли помочь, да и не шибко-то рвались.

– Ну так как, Севиал, что выбираешь? – поднажал я, спокойно глядя в его жутко переливающиеся как огненная лава, оранжевые глаза. – Хочешь стать одним из нас, вынужденным подчиняться каждому моему слову, или желаешь остаться лордом Севиалом, который сам творит свою судьбу? Я не тороплю, можешь подумать. Времени у нас все равно хоть отбавляй.

– Верно, Арлин, времени предостаточно.

Я вздрогнул, оборачиваясь на голос. Темные тяжелые одежды, шевельнуть которые было не под силу даже буйному снежному вихрю, и капюшон, полускрывающий невероятно бледное лицо с большими печальными глазами я помнил слишком хорошо. Да и как забыть ту, чьей частью я ненадолго стал, познав истинные скорбь и боль.

– Ты предскажешь мне судьбу? – дрогнувшим голосом спросил я.

Она отрицательно качнула головой и тонкие губы искривила легкая, мимолетная улыбка.

– Нет, Арлин, я не могу. Ты закрылся от меня. Боюсь, что навсегда, но это хорошо. Теперь я за тебя спокойна. Здесь есть только один человек, чье будущее подвластно мне, потому что он сам отдал себя в наши руки.

Севиал с бессильной ненавистью посмотрел в лицо, как всегда остающееся невероятно спокойным и слишком бледным, чтобы принадлежать человеку. Неизвестно, что он хотел по нему прочесть, но ему это было не дано.

Это был последний удар и он покорился.

Я устало прикрыл глаза, внимая чужому языку древней клятвы и несмотря на это понимая каждое слово. Севиал остался верен себе даже в поражении, вынудив Веланда заключить шаткое перемирие, нарушить которое мог каждый из них, но только себе во вред. Но это была их инициатива, их общее решение, не имеющее никакого отношения ко мне и привратникам.

Все закончилось. Севиал и эльфы исчезли в снежном водовороте, Веланд слегка кивнул на прощание и также отбыл восвояси, а я обернулся к Шерраю.

– Знаешь, что я сейчас собираюсь сделать?

– Говори, – просто произнес он.

– Ты презираешь привратников, но все же можешь выдержать одну, последнюю встречу с ними. А я нет. Но они должны узнать, что прятаться больше не нужно. Прошу тебя, сделай это для меня. За меня.

– Не хочешь их видеть?

– Хочу и увижу. Только вот они не увидят меня.

– Ясно. Сыграешь в невидимку, – утвердительно сказал он и я кивнул. – Хорошо, тогда пошли.

Мы мягко скользнули во Врата Хандила, чутко уловившие мое желание и перенесшие нас именно туда, где сейчас находились привратники.

Хонир обернулся и невольно застыл, узнав древнего мага. Начал что-то быстро говорить, но Шеррай взмахнул рукой, заставив его замолчать. Несколько слов, произнесенных нарочито медленно, вызвали целую гамму чувств на лицах всех троих.

Потом Шеррай исчез, в одиночестве возвратившись в свой Темный замок. А я еще долго смотрел на хранителей Врат и чувствовал, как тяжесть, так и прижимающая меня к земле и время от времени заставляющая опускать плечи, словно усталого старика, постепенно уходит. Я отдал свой долг хотя бы им, а об остальных позаботятся Древние, вплетя своими искусными руками нити судеб тех, кто погиб слишком рано, в новые, тем самым вернув их к жизни.

Было немного грустно сознавать, что вряд ли я теперь когда-нибудь увижу их вновь. У меня впереди новая жизнь в мире, который я с полным правом могу назвать своим. Я чувствовал, как он уже зовет меня, торопя вернуть прежнее величие, гордость истинно отвергнутых, но все таки не сломленных. А еще нас ждет новая битва, в которой, я знал точно, мне не избежать встречи с Севиалом. Исхода я предугадать не мог да и не хотел. К чему торопить время.

Я медленно побрел прочь, слыша за собой легкие шаги своих защитниц. Остановившись там, где нас больше никто не мог видеть, я посмотрел на светловолосую женщину. Улыбнувшись кончиками губ, Мирам сжала в руке Хандил – и Врата распахнулись, маня нас к себе не привычным как бы рассеянным светом, а мягким водоворотом мрака, точно таким же, что когда-то открыл для меня миры помимо Атиона…

Конец

Content

Анастасия Владимировна Пак
Одиночка

Синопсис

Пролог

Часть первая Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Часть вторая Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая