Энн Мэри Уинстон

Извержение вулкана

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Остановившись возле небольшого скромного дома, Уэйд выключил мотор и выбрался из арендованной им в аэропорту машины.

Небольшой садик с уже увядшими красными и золотистыми цветами, густые заросли кустов с ржавыми листьями по обе стороны кирпичного крыльца, на ступеньках которого красовалась тыква с вырезанной рожицей, на входной двери — симпатичный осенний венок. Все очень мило и неожиданно уютно! Почему-то ему казалось, что Фибе будет снимать квартиру. А тут хоть и маленький, но все-таки дом.

Фибе…

Он испытал глубочайшее потрясение, когда, вернувшись после ранения из армейского ада, узнал, что она несколько месяцев назад уехала из Калифорнии, не оставив адреса. Ему с трудом удалось тогда сдержать слезы. Но солдаты не плачут. Тем более вернувшиеся с войны.

За два месяца до этого он уже приезжал домой на похороны матери.

Отец отважно взял на себя ведение домашнего хозяйства и старался, как мог, но ничто не могло заполнить возникшую в доме пустоту.

А теперь вот неожиданный отъезд любимой девушки…

Уэйд долго выяснял, куда она исчезла, но никто ничего не знал. Он уже отчаялся и хотел нанять частного сыщика, когда вдруг вспомнил о Джун. Тут ему и подвернулась удача. У школьной подруги Фибе отыскалась поздравительная открытка с обратным адресом — маленький городок в штате Нью-Йорк.

Как ни странно, это был хорошо знакомый ему район, он находился всего лишь в часе езды от Уэст Пойнта, где он провел четыре года в военной академии.

Уэйд сделал несколько глубоких вздохов, пытаясь унять волнение, и подошел к двери. Сердце билось так сильно, что удары его отражались в висках и голова немного кружилась. Хотя врачи и уверяли, что он полностью восстановился и уже практически здоров, до прежней физической формы ему еще было ой как далеко. А тут еще длительный перелет из Сан-Диего до международного аэропорта Кеннеди оказался намного тяжелее, чем он думал, и отнял немало сил. Зря он приперся сегодня! Ему следовало бы провести ночь в отеле, хорошенько отдохнуть и выспаться, но он не мог больше ждать.

На стук никто не откликнулся.

В мутном стекле ромбовидной формы в верхней части двери он бы непременно заметил какое-нибудь движение в прихожей, но все было тихо — Фибе нет дома.

Его захлестнула волна разочарования. Их встреча опять откладывается. Впрочем, ничего страшного, он подождет. Скорее всего, она просто где-то задержалась. Когда они виделись в последний раз, она работала в колледже, где преподавала в первом классе. Вполне возможно, она до сих пор не сменила профессию. В этом случае — он посмотрел на часы — уроки должны скоро закончиться. Он столько ждал этой встречи, что час-другой переживет.

По всей видимости, Фибе не замужем, подумал он, стараясь себя успокоить. Во-первых, Джун ничего об этом не слышала, а ведь наверняка ее пригласили бы на свадьбу. Во-вторых, приехав в городок, где жила Фибе, он сразу же проверил местную телефонную книгу и нашел ее там под девичьей фамилией: Ф. Мерриман. Ну что ж, пока все складывается как нельзя лучше.

Уэйд собрался уже отправиться к машине, но тут его внимание привлекли широкие, с разноцветными подушками, качели в углу садика. Отлично! Лучше подождать на свежем воздухе, чем в душной машине.

Ему необходимо переговорить с Фибе, хотя вполне может так случиться, что та откажется его выслушивать, ведь в последний раз он вел себя с ней как полное ничтожество. Но это его единственный шанс выяснить у нее, может ли он надеяться на то, чтобы опять войти в ее жизнь.

Ужасно, что сестра-близнец Фибе Мелани умерла в каком-то смысле по его вине. Он должен был побежать за ней! Если бы он не стоял, очарованно глядя на Фибе, все бы закончилось иначе.

Фибе Мерриман подскочила от неожиданности, когда ее мобильный телефон громко заиграл джазовую мелодию. Этот телефон почти никогда не звонил. Она держала его исключительно для того, чтобы Энджи, приходящая няня, могла всегда связаться с ней в экстренных случаях.

Встревоженная, она нажала кнопку для ответа.

— Алло!

— Добрый день, Фибе! — послышался знакомый голос.

— Да, Энджи, добрый день! Что случилось?

— Ничего особенного. Просто у тебя перед домом сидит какой-то мужчина. На качелях.

Фибе сразу успокоилась. Посторонних мужчин, сидящих на качелях в садике перед ее домом, она боялась гораздо меньше, чем высокой температуры и травм своего ребенка.

— Сидит? Вот как… Что-нибудь еще?

— Нет. Тебе этого мало? Какой-то незнакомый мужчина рвался к тебе в дом. — Только сейчас Фибе поняла, что Энджи говорит шепотом. — Он подошел к двери и постучал несколько раз, но я не ответила. Надеялась, решит, что никого нет, и уберется подобру-поздорову. Ан нет! Уселся на качели и до сих пор сидит. Вот я и подумала, что будет лучше, если я позвоню тебе. Мало ли что! — Ее голос немного дрожал.

— Ты сделала все правильно, — заверила она няню. — Если он мирно сидит, то и пусть себе. Но дверь, разумеется, не открывай. Я в нескольких кварталах от дома. Скоро буду.

Через пять минут Фибе въехала на подъездную дорожку своего дома. Неподалеку стоял серый седан. По-видимому, на нем и приехал таинственный незнакомец.

— Все хорошо, Энджи, — сказала она, позвонив домой. — Я уже приехала. Оставайся в доме, пока я не зайду сама.

Фибе глубоко вдохнула. Может быть, стоит вызвать полицию? Однако здравый смысл подсказывал, что, кто бы ни ждал ее в садике, у него явно не было никаких злых намерений. Иначе не приехал бы сюда среди бела дня, побоялся бы, что соседи могут увидеть его и даже запомнить номер машины. Она достала ключи и выставила один, самый длинный, вперед, как ее учили на занятиях по самообороне в колледже.

На качелях действительно сидел мужчина, очень крупный, атлетически сложенный. Увидев ее, он медленно поднялся. С таким ей ни за что не справиться, тут и ключ не поможет.

— Простите, что вы тут… — громко начала она, но вдруг осеклась, побледнела и дрогнувшим голосом воскликнула: — Уэйд?! Ты?!

Когда Фибе поняла, кто был этот мужчина, волна самых разнообразных эмоций захлестнула ее. Этого не может быть. Уэйд погиб! Колени ее подогнулись, и она с трудом удержалась на ногах, судорожно вцепившись в перила позади себя. Ключи выпали из руки и звонко ударились о кирпичи ступенек.

— Не может быть… Уэйд!

Вне всяких сомнений, это был Уэйд. Он улыбался, но его взгляд оставался настороженным.

— Привет, Фибе!

— Н-но…

Фибе нервно отступила назад, прижавшись к перилам, и улыбка тотчас исчезла с его лица.

— Но… что? Ты разве мне не рада? — холодно спросил он.

— Я думала, ты погиб! — вырвалось у нее. Не в силах стоять, она опустилась на верхнюю ступеньку крыльца, борясь с желанием разрыдаться. — Боже мой! Ты и в самом деле здесь, правда?

— Да, я в самом деле здесь. — Уэйд подошел к ней, присел на ступеньку и легким нерешительным движением коснулся ее спины — то ли так странно поздоровался, то ли хотел обнять, но в последнее мгновение передумал.

Фибе с трудом удержалась от того, чтобы броситься в его объятия, побоялась показаться смешной.

Он никогда по-настоящему мне не принадлежал, напомнила она себе.

— Прости, что напугал тебя. — Его голос был на удивление спокойным. — Меня действительно считали погибшим пару дней, пока я не смог вернуться в свою часть. Но это было несколько месяцев назад.

— Давно ты дома?

— Порядком. И почти все это время пытался тебя разыскать. — Уэйд замолчал, а потом тихим голосом добавил: — Джун дала мне твой новый адрес. Она знала, что слухи о моей смерти оказались сильно преувеличенными. Я полагал, что и тебе сообщили о том, что я выжил.

— Нет.

Фибе покачала головой. Она перестала читать новости из дома с того самого дня, как увидела в газете некролог о нем. В этом году она послала Джун формальную открытку на день рождения, но они едва обменялись с ней парой фраз с тех пор, как Фибе переехала сюда.

Взволнованный и расстроенный Уэйд старался не смотреть на стоявшую перед ним женщину. Совсем не так он представлял себе их встречу. Надеялся, что они бросятся друг другу в объятия, поцелуются, а тут разговаривают, будто виделись неделю назад. Неужели он напрасно сюда приехал?

Некоторое время оба молчали.

Уэйд явно не знал, что еще сказать…

Бриджит! — всполошилась вдруг Фибе и вскочила на ноги. Как она могла забыть о своем ребенке, особенно в такой момент!

— Подожди меня здесь. Хорошо? — воскликнула она. — Я только закину покупки на кухню, затем выйду, и мы поговорим. Прости, что не приглашаю тебя в дом. Потом все объясню.

Уэйд поднял упавшие ключи:

— Вот, держи!

— Спасибо. — Фибе осторожно взяла ключи, стараясь не коснуться мужчины, которого она так любила в юности и которого, наверное, любит до сих пор, и дрожащей рукой открыла дверь. О боже, неужели все это ей не снится? Неужели Уэйд Доннелли жив и стоит рядом с ней? А значит, ей придется поговорить с ним и рассказать, что она родила от него ребенка.

Как только Фибе вошла в дом, Энджи бросилась к двери и плотно закрыла ее. Прежде чем няня начала говорить, Фибе прижала палец к губам, давая ей понять, чтобы та хранила молчание. Затем прошла на кухню и поставила пакеты с купленными продуктами на стол.

— Послушай, — тихо сказала она Энджи, — волноваться совершенно не о чем. Это мой старинный друг, мы очень давно не виделись. Ты можешь ненадолго задержаться на случай, если Бриджит проснется?

Энджи широко открыла глаза от удивления.

— Конечно. Без вопросов.

— Замечательно. Ты меня очень выручишь. Мы поговорим немного с моим гостем на улице. Я не пригласила его в дом, так как не хотела, чтобы он узнал о Бриджит. Значит, договорились, да? Посидишь еще немного?

Энджи кивнула, понимающая улыбка появилась на ее лице.

— Нет проблем. Не каждый день в гости является старинный друг. Да еще такая лапочка! Но, мне кажется, ты напрасно беспокоишься. Сейчас многие рожают детей, не выходя замуж. Так что советую побыстрее рассказать твоему приятелю о Бриджит. А то потом будет сложнее. Да и ты не потратишь время напрасно. А то будешь ходить как дура на свиданки, а он узнает про ребенка и даст деру.

Фибе почувствовала, что ее брови взметнулись вверх. Она открыла рот, чтобы возразить, но потом передумала. Объяснение потребует слишком много времени, а ей хотелось поскорее выйти к Уэйду. Энджи явно вбила себе в голову, что она скрывает Бриджит только потому, что ей стыдно иметь незаконнорожденного ребенка. Если бы все было так просто!

Уэйд стоял на том же месте, где она оставила его. Он почти не изменился за прошедшие годы. Только в последний раз, когда они виделись, у него была короткая армейская стрижка, а теперь темные волнистые волосы доходили почти до плеч, хотя, конечно, не шли ни в какое сравнение с той пышной шевелюрой, что была у него в школе.

Неожиданно Фибе обнаружила, что Уэйд с интересом разглядывает ее. Смутившись, она покраснела и скрестила руки на груди.

— Почему о тебе написали как об убитом, если в этом не было уверенности? — задала она мучивший ее вопрос. Голос женщины дрогнул, ей припомнилось, как долго и безутешно она рыдала, читая некролог, где сообщалось о его героической смерти в бою.

В глазах Уэйда промелькнуло странное выражение: то ли боль от нахлынувших воспоминаний, то ли досада, что его спрашивают о том, о чем бы ему не хотелось говорить.

— На войне такое часто случается, — после небольшой паузы отозвался он. — На поле боя в воронке от снаряда нашли мой армейский медальон. Ну и кровь… и все остальное. Там сразу несколько наших солдат погибло. Вот и подумали, будто я в их числе.

Фибе приложила ладонь к губам, борясь со слезами.

— Я был тяжело ранен. Несколько дней пролежал без сознания, — продолжил Уэйд. — Один дружественный нам афганец привез меня к себе домой и выходил. Только когда я пришел в себя и у него появилась надежда, что я все-таки выкарабкаюсь, он связался с моим начальством. А то, говорит, боялся оставить меня одного, так я был плох. Первые два-три дня после сообщения о моей гибели мама и папа не хотели верить в случившееся, потом все же родственники уговорили их устроить похороны. Была назначена дата. Но… все само собой отменилось. Я вижу, ты не следила за новостями, иначе бы знала.

Фибе открыла рот, чтобы ответить, однако закрыла его и просто кивнула. Ей ужасно хотелось плакать.

Через несколько секунд она все-таки рискнула взглянуть в глаза Уэйда и поразилась той беспредельной боли, которую в них увидела.

Но не надо тешить себя лестной надеждой, будто она является причиной этих душевных мук, подумалось ей. Смерть матери, друзей, ужасы войны — мало ли что могло вспомниться Уэйду…

— Я не могла приехать на похороны. — Она отвернулась и присела на перила крыльца. — Все деньги ушли на переезд сюда.

Да, так оно и было на самом деле. Ей еще повезло, что она нашла за такую цену этот домик. Но в Калифорнии жизнь вообще гораздо дороже, чем здесь.

— Почему ты решила вдруг переехать? — неожиданно спросил Уэйд в лоб. — Да еще на другой конец страны? Я понимаю, у тебя нет семьи, нет близких родственников, но ты же выросла в Калифорнии. Там твои корни. И там остались твои друзья. Ты что, не скучаешь по ним?

Она судорожно сглотнула.

— Конечно, скучаю. Но теперь я живу здесь. Так вышло.

— Почему?

Она вопросительно подняла брови:

— Что почему?

— Почему тебе вдруг захотелось сменить место жительства? И что держит тебя здесь?

Она пожала плечами.

— Я ведь учительница. Мне сказали, что в местной школе срочно требуется специалист моего профиля. Вот я и заключила контракт на несколько лет. Как раз то, что мне надо. Хорошая зарплата, да и цены здесь пониже, чем в Южной Калифорнии. К тому же смена обстановки — тоже вещь полезная. Иногда очень хочется подышать новым воздухом.

Уэйд коротко кивнул.

— Ясно.

Потом подошел к ней поближе и устроился рядом на перилах, но все-таки так, чтобы между ними оставалось достаточно большое расстояние.

Фибе догадалась, что сейчас он скажет что-то более личное и важное, и напряглась. Вряд ли она смогла бы ответить на вопрос, чего ждет сейчас от Уэйда, ведь он появился так неожиданно, что у нее еще не было времени осмыслить свои чувства. Единственное, что она знала точно, — надо сообщить ему о Бриджит, но когда это лучше сделать и как — вот задача, решение которой ей пока не давалось.

— Я очень рад тебя видеть, — после небольшого молчания произнес он потеплевшим голосом.

Фибе с трудом дышала, грудь сдавило от волнения. Как удивительно он смотрел на нее! А что, если он по-прежнему испытывает к ней нежные чувства? Даже страшно поверить в это! Не хочется потом разочаровываться. Слишком долго она мечтала быть с ним рядом. И тогда, когда он казался ей слишком взрослым для нее. И тогда, когда он дружил с ее покойной сестрой. Да и в последнее время, когда она считала его погибшим. Могла ли она мечтать о том, что будет когда-нибудь вот так сидеть с ним рядом?

— Уэйд… — Она вытянула руку и положила ладонь на его щеку. — Как ты понимаешь, я безумно рада, что ты жив. Я тоже счастлива тебя видеть, но…

— Не надо сейчас никаких «но», договорились? Давай поужинаем вместе и все обсудим. Раз ты считала меня погибшим, то тебе наверняка требуется время, чтобы собраться с мыслями. Не надо спешить.

— Я не могу. — Страх проник в душу Фибе. Неожиданно проснувшаяся надежда представлялась ей слишком нереальной, почти фантастической. Жизнь всегда была так сурова с ней, что оказалось очень трудно поверить в счастье. Она хотела убрать руку, но он, заметив ее движение, накрыл ее руку своей. И она почувствовала на щеке тепло его дыхания, когда он, наклонившись к ее уху, прошептал:

— Значит, встретимся завтра вечером. И учти, отрицательного ответа я не приму. Пока ты не скажешь «да», не уйду, так и знай.

Фибе отступила на шаг назад, и он наконец отпустил ее руку. Ужин вдвоем это плохая идея, подумалось ей, если учесть, как учащенно бьется сердце от одного лишь его вида.

С той поры, как она стала матерью, многое изменилось не только в ее жизни, но и в ней самой. Она больше не верит в любовь, какой ее описывают в романах, по крайней мере — во взаимную любовь. А то, что произошло между ней и Уэйдом после смерти ее сестры, — это случайность, эмоциональный всплеск, ответная реакция на горькие жизненные обстоятельства. Обоим было плохо и одиноко, вот их и потянуло друг к другу. Вполне объяснимое поведение.

Но Уэйд терпеливо ждал ее ответа, и надо ему что-то сказать. Как трудно выбирать между мечтой о счастье и пониманием реального положения вещей. Сердце всегда нашептывает сладкие надежды, но разум вовремя предупреждает, что не стоит увлекаться пустыми грезами, так как гораздо лучше синица в руке, чем журавль в небе. Не стоило ему приходить сюда и ворошить прошлое! Она столько времени старательно выстраивала свою жизнь, и вот теперь за считанные минуты все рухнуло в тартарары. Хочешь не хочешь, а придется рассказать ему о Бриджит. Только не сейчас, у нее просто нет душевных сил приглашать его в дом, где все: и колыбель, и высокий стул, и игрушки, и детские книжки — говорит о присутствии в доме ребенка. Надо немного успокоиться, свыкнуться с мыслью, что отец девочки вернулся, обдумать хорошенько ситуацию, понять, как ей лучше вести себя, и потом уже все рассказать. Вдруг он испугается, что может потерять свободу, или, еще хуже, решит, что обязан выполнить свой отцовский долг, или, самое ужасное, подумает, будто она хочет посадить ему на шею чужого ребенка. Неужели ей придется доказывать, что у нее не было других мужчин? Как это унизительно! Ладно, сейчас не время об этом думать, в любом случае необходимо поскорее избавиться от гостя, ведь у Энджи скоро начнутся вечерние занятия в школе, и ей пора уходить. Видимо, придется согласиться с его предложением, впереди целые сутки, достаточно, чтобы выработать нужную тактику поведения.

— Вижу, что у меня нет выбора, — сказала она в конце концов. — Хорошо, поужинаем завтра вечером вместе, тем более что мне нужно кое о чем тебе рассказать.

Уэйд вопросительно поднял бровь, но, не дождавшись продолжения, спросил:

— Могу ли я заехать за тобой в семь?

— Да, меня это устраивает, — быстро ответила она. — Ты остановился где-нибудь здесь поблизости?

Как оказалось, он снял номер в гостинице на другом конце города. Рядом с ней располагался знакомый ей ресторанчик с уютными столиками на двоих. Там она и предложила встретиться.

— Договорились. Тогда до завтра, — улыбнулся он и зашагал к машине.

Она проводила его взглядом.

— Увидимся…

Смотря вслед отъезжающей машине, она думала о том, что ей предстоит тяжелая ночь. Как сказать Уэйду, что он отец ее ребенка?

И тут на нее лавиной обрушились воспоминания…

Им было по двенадцать лет. Фибе и ее сестра-близняшка Мелани ехали на велосипедах, одна — на розовом, другая — на точно таком же фиолетовом, и смотрели, как соседские мальчишки играют в бейсбол на спортивной площадке в парке.

— Уэйд обязательно женится на мне, когда я вырасту, — заявила Мелани.

— Но он старше нас. Что, если он захочет жениться на ком-нибудь другом? — нахмурившись, возразила Фибе. Уэйд жил неподалеку от них, на другой стороне улицы, и был на четыре года их старше. Фибе была увлечена им уже давно, даже сама не помнила, когда впервые обратила на него внимание.

— Да ни на ком он не женится, кроме меня, — уверенно сказала Мелани. — Я заставлю его в меня влюбиться, вот увидишь!

И ей это удалось.

Все началось в тот год, когда они учились в последнем классе средней школы. Фибе отправилась на выпускной бал с Тимом Гранжем, с которым они вместе посещали занятия по латыни. А Мелани попросила Уэйда сопровождать ее, он как раз закончил военную академию в Уэст-Пойнте. Уэйд охотно принял приглашение Мелани, что неприятно удивило Фибе. Она почему-то до последнего верила, что он ей откажет. Тот ужасный вечер тянулся необычайно долго. Ее сестра ни на шаг не отходила от Уэйда. И как назло, он выглядел просто потрясающе в своей новой, с иголочки, парадной военной форме. Был таким красивым и сексуальным, что она оробела и не смогла даже слово из себя выдавить.

Вот так все и началось. Мелани и Уэйд встречались все лето, пока он не уехал в армию. Фибе было тяжело видеть их вместе, но ей стало еще труднее, когда она обнаружила, что Мелани ходит на свидания и с другими молодыми людьми.

— Ну и что здесь такого? Да пойми ты, дуреха, молодость быстро проходит, мне что, сидеть у окошка и ждать, когда вернется Уэйд? Наверняка он тоже не теряет времени даром. Вряд ли не смотрит в сторону женщин, все-таки взрослый парень, не монах же, — взорвалась Мелани, когда Фибе решилась сделать ей замечание.

— А Уэйд думает иначе, — Фибе была абсолютно уверена в своих словах.

— Даже если ты права, что с того? Ты хочешь запереть меня в четырех стенах? Ни погулять, ни на танцы сходить? Нет, спасибо, сестричка, мне это совершенно не улыбается. Я понимаю, если бы Уэйд уехал отдохнуть на пару недель, а так он в армии! И еще неизвестно, когда вернется. А вдруг с ним что-нибудь случится? Нет, жизнь слишком коротка.

— Но если ты собираешься встречаться с другими молодыми людьми, тебе лучше откровенно сказать ему об этом.

Однако Мелани не захотела ее слушать. Впрочем, ничего удивительного! У нее всегда на все было собственное мнение, вот тебе и близнецы!

Уэйду не потребовалось много времени, чтобы узнать всю правду о чувствах Мелани и ее поведении, и, конечно, он расстроился: совсем не этого ждал от нее. Как-то раз он приехал буквально на несколько часов, а Мелани не оказалось дома, она отправилась на очередную дискотеку и вернулась только под утро, когда Уэйд уже уехал, так ее и не дождавшись. С того дня Уэйд и Мелани стали часто ссориться и в конце концов через полтора года расстались. Фибе не знала всех подробностей их разрыва, поскольку Мелани не удосужилась рассказать об этом сестре, а та, в свою очередь, постеснялась спрашивать, боясь выдать свое давнишнее увлечение молодым человеком.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На следующий вечер Уэйд так волновался и ждал встречи, что подъехал к ресторану на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Он вошел внутрь и занял один из свободных столиков. Минут через десять появилась Фибе. Уэйд решил, что это добрый знак. Была бы к нему равнодушна, наверняка опоздала бы.

Вчерашняя беседа возле ее дома ничего не прояснила. Был момент, когда Уэйд мог поклясться, что Фибе готова упасть в его объятия. Но затем она вновь стала далекой, как луна на небосводе.

Как он мог сразу не заметить, что такая красивая девушка живет с ним по соседству? Сколько времени ушло напрасно!

На самом деле Уэйд знал ответ. Безусловно, обе сестры Мерриман были чертовски привлекательны, но Мелани отличалась необычайной живостью характера и поэтому больше притягивала к себе внимание. Рыжеволосая, с фарфоровой кожей и синими, как небо, глазами. И хотя внешне Фибе была почти такой же, на фоне сестры она казалась почти неприметной. Одевалась гораздо скромнее, почти не употребляла косметики и вела себя чересчур застенчиво. Другое дело, что характер Мелани — изменчивый и непредсказуемый — нередко утомлял Уэйда. Черт, лучше сказать — часто, если быть честным.

Мелани могла быть милой и притягательной в хорошем расположении духа, и тогда перед ней невозможно было устоять. Но она всегда хотела чего-то большего.

Фибе отличалась спокойствием и рассудительностью. Недаром, если у Мелани возникала какая-нибудь проблема, она обращалась за помощью и советом к сестре.

Когда Фибе подошла к столику, Уэйд впился в нее глазами: на ней была юбка цвета хаки и зелено-синий свитер. Наверняка она думала, что одета достаточно скромно, но разве скроешь стройные красивые ноги и большие тугие груди?

Не хочется думать, что уже слишком поздно! Прошло полтора года с того рокового дня, который изменил их жизни навсегда: смерть Мелани и их неожиданная физическая близость с Фибе после похорон.

Сожалела ли она об этом? А вдруг она обвиняла его в смерти Мелани? Эти мысли не давали ему покоя. В глубине души он и сам считал себя виновным — как в том, что случилось с Мелани, так и в том, что не сумел устоять перед обаянием плачущей Фибе. Он не смог оставить ее в тот вечер одну и хотел лишь утешить, а закончилось все… постелью.

Но вчерашнее поведение Фибе не оставляло ему особых надежд. Узнав, что он жив, она не выразила бурной радости, не бросилась ему в объятия, а вела себя крайне сдержанно, если не сказать напряженно. И вдобавок эти странные слова: «Мне нужно кое о чем тебе рассказать»… Что она имела в виду? По всей видимости, даст ему от ворот поворот и сообщит, что у нее есть парень, которого она любит. Ладно, зачем гадать? Ждать ответа на все вопросы осталось недолго.

— Привет! — произнесла она весело, но Уэйд сразу заметил, что держится она довольно скованно. — Что ты на меня уставился? Помада размазалась? Или тушь потекла?

Уэйд покачал головой и улыбнулся:

— Нет, просто ты так хороша, что не могу отвести от тебя глаз.

Фибе покраснела.

— Этот свитер удивительно подходит к твоим глазам, — произнес он, встав и придвинув ей стул.

— Врешь ты все, — ответила Фибе. — В нашей семье красавицей считалась Мелани, а я была лишь ее бледной копией.

— Да, Мелани действительно умела быть заметной. В этом ей никак не откажешь, — согласился Уэйд. — Зато ты мастерски охраняла от посторонних назойливых взглядов свою красоту. Настоящий подвиг для такой красивой женщины, как ты.

— Спасибо, — прошептала Фибе. — Понимаю, что это всего лишь комплимент, но слышать все равно приятно.

Их взгляды встретились, и Уэйд сказал себе: она не только прекрасна, но и подходит тебе по духу, как ни одна другая женщина в мире.

Вот как забавно бывает: он и Фибе росли по соседству, знали друг друга всю жизнь, и вот теперь будто что-то щелкнуло в его сознании — и он понял, что не хочет расставаться с ней, что должен пройти с ней бок о бок всю жизнь…

Он стоял рядом со столом, наблюдая за Мелани, девушка сидела на коленях какого-то разбитного парня и при этом так громко и вульгарно смеялась, что Уэйд внезапно понял: она сильно пьяна. И почему он решил, что ему нужна такая девушка? Да у них нет ничего общего! Странно, что ему понадобилось столько времени, чтобы прийти к этой очевидной истине.

Он допил напиток и, резко развернувшись, направился к выходу.

— Уэйд! Подожди!

Удивившись — кто бы это мог быть, — он обернулся на голос.

— А… Привет, Фибе! Извини, но мне пора домой.

— Значит, уже уходишь? — как-то встревоженно спросила девушка.

Он кивнул.

— Да. Собраться надо. Я зайду к тебе попрощаться перед отъездом. Обещаю.

— Но… — Фибе в упор смотрела на него, и на секунду ему вдруг показалось, что она пытается не расплакаться.

В этот момент в баре заиграли популярную в то время мелодию, и пары потянулись на танцплощадку.

Фибе нервно облизнула губы и вдруг сказала:

— Я надеялась, ты пригласишь меня на танец…

Уэйд догадался, что Фибе не в духе, и решил ей помочь.

— Хорошо.

Он взял ее за руку и повел танцевать. Неважно, кто расстроил ее, он поднимет ей настроение. Все лучше, чем сидеть одному дома и смотреть телевизор, чтобы убить время!

Уэйд затащил Фибе на середину площадки и обнял. Вокруг было так много пар, что они оказались прижаты друг к другу. Неожиданно он понял, что никогда раньше не танцевал с ней. Никогда!

И тут произошло нечто необыкновенное!

Когда он слегка повернул голову и вдохнул ее легкий цветочный аромат, смешанный с удивительно свежим и пьянящим запахом тела, он полностью потерял контроль над собой.

Такого молниеносного всплеска страсти ему никогда не приходилось испытывать! Какого черта… Ведь это Фибе. Его маленькая соседка. Впрочем, почему маленькая? Она же сестра-близнец Мелани, а значит, они ровесницы, хотя он готов был спорить на что угодно: по опыту общения с мужчинами они небо и земля. Ошеломленный, смущенный, он так испугался силы возникшего желания, что перестал танцевать.

— Фибе! — Уэйд немного отступил, чтобы видеть ее лицо, и принялся гадать, испытывает ли она хоть что-то, подобное тому, что чувствовал он сам в эти мгновения.

Девушка запрокинула голову: все ее лицо светилось, словно кто-то зажег внутри нее яркий фонарь.

— Да?

Когда Фибе встретилась с ним взглядом, случилось новое чудо. Странное ощущение чего-то близкого, родного и необычайно важного заполнило в его душе пустоту, о существовании которой он даже не подозревал. Внезапно все в его жизни сделалось простым и ясным. Был он, Уэйд, и она, Фибе… А больше ничего и не нужно! И все слова, которые он собирался ей сказать, тотчас вылетели из головы. Да и зачем что-либо говорить, когда и без слов понятно, что они созданы друг для друга! Окружающий мир как бы отодвинулся в сторону, ведь все, что ему нужно, находится у него в руках. Он изумленно всмотрелся в глаза девушки и вдруг отчетливо осознал: она тоже чувствует магическую связь, возникшую между ними.

— Не имеет значения, — наконец выговорил Уэйд, после чего снова притянул ее к себе, так крепко, что она, вне всякого сомнения, заметила его возбуждение. Он явно сошел с ума. Сошел с ума из-за женщины, которую знал большую часть своей жизни, при этом совсем не догадываясь, какое сокровище находится рядом с ним.

Фибе издала тихий звук и положила голову ему на грудь. Склонившись к ее уху, он осипшим голосом прошептал:

— Остаток вечера — мой.

Чувственная, дрожь пробежала по ее спине, и ему доставила острое удовольствие мысль, что девушка возбуждена не меньше, чем он.

— Что? — чуть слышно произнесла она.

Он торжествующе улыбнулся и наклонил голову ниже, затем слегка коснулся носом ее носа. Еще никогда в жизни он не испытывал столь всепоглощающего и острого желания обладать женщиной. Если бы не эта плотная толпа танцующих вокруг них, ничто не смогло бы его остановить.

— Остаток вечера ты танцуешь со мной.

Она одарила его ослепительной улыбкой, и ему почудилось, что в глубине смотрящих на него голубых глаз мерцали и сверкали звезды.

— Хорошо.

Ужин превратился для Фибе в испытание ее нервов. О чем бы они ни говорили, в ее голове неуклонно звучал внутренний голос: я должна сказать ему о Бриджит. Он звучал так настойчиво, что невозможно было расслабиться и получать удовольствие от их беседы и вкусной еды. Но она никак не могла набраться мужества заговорить о том, что больше всего ее волновало.

К счастью, Уэйд, как ей показалось, не был склонен обсуждать серьезные темы. Он с искренним интересом расспрашивал ее о преподавательской работе, задавал вопросы о доме, в котором она жила, и о том, нравится ли ей здесь. Но ни слова о том, почему она уехала из Калифорнии. Хвала небесам. Возможно, он понял, что ей хочется избавиться от груза воспоминаний.

Уэйд немного рассказал ей о своей жизни, старательно избегая описаний ужасов войны, которые ему пришлось пережить. Они, словно договорившись, не говорили ни о чем важном. Никто из них ни разу не упомянул их единственную вместе проведенную ночь. Никто не назвал имя Мелани.

— Фибе, ты никогда не догадаешься, с кем я иду сегодня на вечеринку, — с почти нескрываемой гордостью в голосе воскликнула сестра.

— Сдаюсь. Даже не буду пытаться угадать. Ну, разумеется, какой-нибудь мачо с внешностью голливудской звезды. И кто же этот Богом избранный счастливец?

— Уэйд!

Фибе застыла как вкопанная. Кровь отлила от лица. У нее не было сомнений, что Мелани назовет имя какого-нибудь одноклассника.

— Уэйд? — осторожно переспросила она.

— Да, глупышка. Я же тебе обещала, что он никуда от меня не денется. И вот — пожалуйста! — Мелани тряхнула головой, откидывая назад волосы. — Я подошла к нему и прямо так брякнула, что хотела бы потанцевать с ним, и он сразу согласился. Видела бы ты его довольное лицо! Все оказалось даже легче, чем я думала.

— Но…

— Он собирается надеть военную форму. — Мелани взмахнула рукой, словно обмахиваясь воображаемым веером. — Ах, эта женская слабость. Не могу устоять перед мужчиной в форме.

Фибе молчала. Не могла же она признаться Мелани в том, что уже давно любит Уэйда и очень хотела бы оказаться на месте сестры.

Раздавшийся звонок в дверь избавил ее от необходимости отвечать. Мелани подчеркнуто небрежно произнесла:

— Должно быть, это Уэйд. Легок на помине. Пришел даже раньше времени, ишь, не терпится. Впустишь его, ладно? Мне нужно успеть собраться.

Фибе ничего не оставалось, как впустить гостя в дом.

— Привет, Уэйд. — Она выдавила из себя улыбку, постаравшись ничем не выдать своего волнения. — Рада тебя видеть.

— И я тебя. — Уэйд обнял ее и легонько чмокнул в щеку. — Как жизнь? Ты потрясающе выглядишь. И платье тебе к лицу.

— Спасибо. — Фибе почувствовала, что заливается румянцем. От прикосновения его сильных рук ее обдало горячей волной желания, и соски теперь бесстыдно торчали сквозь тонкую ткань блузки. Только бы он ничего не заметил! — Ты тоже хорошо выглядишь. Служба в армии явно идет тебе на пользу.

Он кивнул.

— Да, мне нравится. Настоящая мужская работа. А тебе, я знаю, нравится преподавать. Верно?

Они изредка переписывались по Интернету с тех пор, как она окончила школу и уехала в Беркли.

Фибе очень тосковала. Она хотела слышать о нем как можно чаще, и ей стоило больших усилий сдерживать себя и не отвечать ему сразу. Но нельзя, чтобы он догадался об ее чувствах к нему.

— Я, кажется, тебе писала, что скоро буду вести четвертые классы вместо первых. Интересно, получится ли у меня? Там все-таки мальчики уже более шаловливые.

Уэйд усмехнулся.

— Да, к этому возрасту мальчики из непослушных превращаются в абсолютно неуправляемых.

Она рассмеялась.

— Гм. Похоже, ты говоришь исходя из собственного опыта.

— Помню, как именно в четвертом классе меня отправили к директору за то, что я положил лягушку в термос мисс Лэдли.

— Я помню эту историю… Тебе кто-то сказал, что в старину лягушек клали в молоко, чтобы то не скисало и сохраняло низкую температуру. Вот ты и решил проверить, а что будет в этом случае с чаем. Спасибо за напоминание, я никогда не буду ничего пить из термоса, не проверив, нет ли в нем какого-нибудь сюрприза.

— И на стул смотри, нет ли кнопок.

Они улыбнулись друг другу и замолчали. У Фибе внезапно испортилось настроение.

— Как долго ты пробудешь дома и куда поедешь потом?

Его серые глаза потемнели.

— Осталось несколько дней отпуска, а потом меня отправят в Афганистан.

— Афганистан? — Страх, который она всегда ощущала, когда думала об армейской службе Уэйда, овладел всем ее существом. — О, боже мой!

— Не беспокойся, я обязательно вернусь, — твердо произнес он. — Кто же будет надоедать тебе время от времени, если не я?

Она с трудом изобразила подобие улыбки.

— Будь осторожен!

Уэйд дружески похлопал ее по руке.

— Разумеется. Мне вовсе не хочется питаться одними яблоками в райских кущах. Без хорошо прожаренного мяса я зачахну. Поверь, я не собираюсь бесцельно лезть на рожон и буду осторожен.

Сзади раздался певучий голос ее сестры, и, как это всегда, случалось и раньше, Фибе была тотчас забыта.

Опустив сверкающие от подступивших слез глаза, она отошла в сторону и сделала вид, что подбирает одежду для вечеринки, в то время как Мелани бросилась в объятия Уэйда и громко его поцеловала.

Весь остаток вечера Фибе старалась не смотреть на Уэйда и на свою сестру. Слишком горькое зрелище! Она чувствовала себя бесконечно одинокой, ей казалось, что вокруг были только супружеские либо влюбленные пары.

Хорошо еще, что вскоре появилась ее лучшая школьная подруга Джун Нэш, вышедшая замуж за своего одноклассника и уже поджидавшая первенца.

Купив себе по коктейлю, они уселись за столик и принялись вспоминать школьные годы и обмениваться новостями. В последнее время им даже созваниваться удавалось реже — у каждой своя жизнь, свои заботы.

— Значит, ты преподаешь! — радостно воскликнула Джун. — Замечательная профессия. Я уверена, ты прекрасно ладишь с детьми.

Фибе махнула головой.

— Уж не знаю, насколько довольны дети, но лично я получаю от работы в школе огромное удовольствие. Все такие забавные, и у каждого свой характер. Мне нравится возиться с ними.

Тут взгляд Джун упал на соседний столик.

— Я вижу, Мелани и Уэйд снова вместе. А мне-то казалось, что они давно расстались.

Фибе вздрогнула и нехотя объяснила:

— Да, они поссорились, но теперь вроде бы вновь помирились, раз Мелани пригласила его быть ее партнером на этот вечер.

К счастью, в этот момент заиграл оркестр, избавив ее от дальнейших объяснений.

Джун, ожидающая ребенка в ближайшие два месяца, не танцевала. А Фибе знакомые ей девчонки по школьному оркестру потащили на танцплощадку, и она, решив получить хоть какое-то удовольствие от вечера, полностью отдалась музыке и движениям.

Но минут через двадцать-тридцать оркестр перешел к медленной мелодии, и Фибе поспешила обратно к столикам. Ни один партнер, кроме Уэйда, ее не интересовал.

Через час она решила, что ей пора уходить. Со всеми, с кем хотела, она уже встретилась, вдоволь потанцевала и посмеялась, а главное — произвела впечатление, что вполне довольна собственной жизнью.

Мелани, как и обычно, была душой вечера. Она быстро оставила Уэйда одного и стала танцевать то с одним парнем, то с другим.

Одинокий, он стоял у стойки бара, печально опустив голову. Наконец, видимо не выдержав, резко отодвинул стакан с каким-то налитком и подошел к Мелани. Они коротко перебросились парой-тройкой реплик, после чего она расхохоталась, а Уэйд повернулся и отправился на свое место у стойки. Допил свой напиток и пошел к выходу.

Когда Фибе поняла, что он хочет уйти, она испугалась.

— Уэйд, — позвала она. — Подожди.

Всего два слова, два коротких слова, которые изменили ее жизнь, и не только ее…

Три жизни изменились за этот вечер, даже четыре, считая Бриджит.

Если бы Уэйд ушел тогда с танцев, как намеревался, Мелани могла бы остаться в живых. А в этом случае Фибе и Уэйд никогда бы не оказались вдвоем в той хижине… и Фибе не забеременела бы…

Но как Фибе ни старалась, она не могла сожалеть о тех минутах счастья, которые испытала в объятиях Уэйда. Как не могла и представить себе этот мир без ее очаровательной маленькой дочурки.

— Ты бы не хотела пойти в кино после ужина? — сквозь туман воспоминаний услышала она вдруг голос Уэйда.

Раньше она многое отдала бы за такое приглашение. Но теперь все изменилось. Неважно, что ей хочется и о чем она мечтает, — ее ждет дочь.

— Нет, спасибо, — слишком быстро ответила она. — Мне нужно пораньше вернуться домой.

Уэйд не ожидал такого решительного отказа и растерялся.

— Ну что ж, твоя воля, — немного сухо ответил он.

— Уэйд! — Наклонившись к нему и набрав побольше воздуха в легкие, она выпалила одним духом: — Ты бы не мог поехать ко мне домой? Мне нужно что-то тебе рассказать.

— Ты и вчера уже говорила об этом, — ответил Уэйд, и она заметила, что он сразу расслабился, явно не догадываясь, о чем идет речь. — Ты меня пугаешь. Что за тайна у тебя в рукаве? Надеюсь, ничего страшного.

Она даже не смогла улыбнуться.

Вскоре они вышли из ресторана и поехали, каждый на своей машине, к ее дому.

Фибе с трудом следила за дорогой, потому что все ее мысли были заняты предстоящим разговором. Ну, конечно, нельзя прямо с порога ошарашить его новостью об отцовстве. Вначале надо предложить ему выпить вина, а затем… а затем… Ничего путного в голову не приходило. А вдруг Уэйд подумает, что она собирается взвалить на него ответственность за воспитание ребенка, вдруг он молча развернется и уйдет? Нет, такое поведение не в его духе. Скорее всего, он выразит готовность помогать им деньгами, но радости неожиданное появление дочери ему не принесет. Со вчерашнего дня Фибе стала настраивать себя на то, что ей придется делить дочку с ее отцом и что он будет их периодически навещать.

Но ей, конечно, очень хотелось, чтобы Уэйд понял, какой чудесный ребенок Бриджит, и полюбил ее.

Остановившись возле дома, Фибе выскочила из машины и, подойдя к Уэйду, попросила его зайти в дом чуть попозже, минут через пять.

Пусть пока считает, что я хочу слегка прибраться, подумала она. Мужчина молча кивнул. Когда Фибе вошла в комнату, Энджи поднялась с дивана и принялась поспешно собирать разложенные на столе школьные тетрадки.

— Привет, Фибе! Мне нужно несколько минут, чтобы собраться. Кошмар, ничего не успеваю. А нужно перечесть еще разок конспекты лекций по экономике, у меня завтра экзамен.

Фибе с трудом улыбнулась:

— Думаешь, хорошо подготовилась?

Энджи пожала плечами.

— Как всегда. — Она подняла глаза вверх, будто обращаясь к Высшим силам. — Надеюсь, все будет хорошо.

Фибе было трудно дышать, словно огромный тяжелый камень придавил ей грудь.

— Надеюсь, все будет хорошо, — машинально повторила она. — Все будет хорошо. Сейчас ко мне придет гость, тот самый, что сидел на качелях в прошлый раз.

Энджи кивнула.

Через минуту-другую раздался звук открывающейся входной двери.

Фибе непроизвольно скрестила руки на груди, чтобы унять охватившую ее дрожь, и в последний раз окинула взглядом комнату.

— Ладно, пока! Развлекай гостя! — Энджи махнула на прощание рукой и поспешила к выходу. Из прихожей донесся приглушенный звук ее короткого разговора с Уэйдом.

Фибе повернулась к двери лицом, тщетно пытаясь успокоиться. Ей предстоял очень тяжелый разговор, и совершенно непонятно, чем он может закончиться.

Уэйд вошел в комнату и не спеша огляделся.

— С кем я тут в прихожей только что поздоровался? У тебя есть экономка? — удивленно спросил он. — Для подруги вроде бы слишком молода.

Фибе глубоко вздохнула, от волнения ей было трудно говорить.

— Нет, Энджи — наша няня.

Это было, наверное, не самое лучшее начало разговора, но все же хоть какое-то, но начало, и эта короткая фраза показалась ей огромным трамплином, с которого можно было прыгнуть вниз головой в ледяную воду.

Фибе пристально смотрела на Уэйда. Как воспримет он эту новость? Удивится, не поверит?.. Или?.. Нет, хватит тянуть резину, надо поскорее добиться определенности. Она уже открыла рот, чтобы сказать ему всю правду, но Уэйд опередил ее:

— А зачем тебе няня?

Он окинул взором гостиную, словно ища ответ на заданный им вопрос, но книги и игрушки были аккуратно сложены в большую корзину под окном, поэтому ничего не говорило о том, что в доме живет ребенок.

— У меня есть дочь.

— Ах, вот оно что… М-да. Ну тогда понятно, — уклончиво протянул Уэйд.

Подобной реакции Фибе абсолютно не ожидала. И вдобавок ко всему он развернулся к двери, намереваясь уйти.

— Извини, это была глупая ошибка с моей стороны, — кинул он через плечо. — Прощай, Фибе.

— Уэйд! Подожди!

Он остановился и, не оборачиваясь, сказал:

— Слушаю.

— Неужели ты даже не хочешь ничего узнать о ней?

Уэйд медленно повернулся, и в его глазах она увидела такую грусть, какой ей никогда раньше не доводилось видеть. Неужели его настолько расстроило известие о существовании ребенка? Странно… Может быть, он вспомнил о Мелани? Что у них тоже мог бы быть ребенок, да вот жизнь рассудила иначе.

— Нет, я ничего не хочу о ней знать…

— Но почему?.. — выдохнула Фибе, не понимая, что происходит и отчего Уэйд так грубо себя ведет.

— То, что произошло между нами тогда, после похорон, очень важно для меня. Но все это осталось в прошлом. А твоя личная жизнь меня не касается.

Фибе всегда знала, что Уэйд с его обостренным чувством справедливости чрезвычайно щепетилен в вопросах чести. Именно поэтому она и не сказала ему тогда, что беременна, не хотела вынуждать его жениться на ней. Нельзя портить человеку жизнь, заставляя его стать мужем нелюбимой женщины, имеющей полугодовалого ребенка, пусть и им же самим зачатого. Но Бог свидетель, предложи ей в свое время Уэйд выйти за него, Фибе не нашла бы в себе силы отказать!

— И я полагал, что и для тебя это тоже что-то значило, — тихо добавил Уэйд. — Но, похоже, я ошибался.

— Нет, не ошибался! — в сердцах воскликнула Фибе. Уэйд был первым и единственным мужчиной в ее жизни — но как ему сказать об этом!

— В таких делах слова мало что значат. Важен результат. А ты ушла, — горько рассмеялся он. — Ты нашла свою дорогу. Без меня.

— А как я могла пойти с тобой? У меня просто не было выбора, — произнесла Фибе дрогнувшим голосом. — Ты уехал в армию. А потом… А потом мне сообщили о твоей гибели.

— Извини, но ты забыла об одной малости. Поверь, я не хочу и не могу осуждать тебя. Но не надо говорить, что единственная ночь нашей близости имела для тебя такое же важное значение, как и для меня. Ведь после этого у тебя появился другой мужчина, — медленно, негромким голосом, словно против своей воли, проговорил Уэйд. — Хотя предположу, что ты все еще не замужем, иначе вряд ли ты пошла бы со мной сегодня в ресторан. Я прав, ты ведь не замужем?

Фибе заморгала, чтобы не заплакать.

— Ты ничего не понял. У меня нет никакого мужчины!

— Сейчас нет, но ведь был же…

— Она твоя дочь! — не дав ему договорить, воскликнула Фибе.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

На лице Уэйда застыло выражение недоверия. Не сразу, после долгой паузы, будто лишь постепенно осознав смысл услышанного, он переспросил:

— Что ты сказала?

— Она — твоя дочь, — глухо повторила Фибе, смотря ему прямо в глаза. Вероятно, ей следовало более бурно отреагировать на его слова о том, что отцом мог быть другой мужчина, но он выглядел настолько потерянным и беспомощным, что она не смогла по-настоящему рассердиться.

— Ты разыгрываешь меня? Мы только… это было лишь раз.

Она сочувственно кивнула, понимая его замешательство.

— Когда сама узнала об этом, я испытывала примерно то же самое.

— Когда ты узнала… — Уэйд зацепился за эти слова, как кошка, подстерегшая мышь. — А когда же ты сама узнала об этом? И почему сразу не сообщила мне, что я стану отцом?

Фибе молча показала на диван.

— Давай присядем? Я все тебе объясню.

— Нет, черт побери, не хочу садиться! — сердито выпалил он. — Мне необходимо знать, почему ты не сообщила мне, что у тебя… у нас будет ребенок!

Ей захотелось спрятаться от его взгляда. С тех пор как он появился возле ее дома живой и невредимый, Фибе жила с ощущением вины.

— Мне трудно ответить на этот вопрос, — пробормотала она. — В тот момент мне казалось, что я поступаю правильно. Сейчас, спустя столько времени, я понимаю, что поступила эгоистично.

— Рад это слышать. И все-таки объясни мне толком, почему ты не нашла меня и не рассказала о своей беременности.

— Но ты погиб! По крайней мере, я так считала.

Уэйд замолчал, потрясенный.

— Прости, я все время забываю об этом, — сказал он, немного смягчившись, но уже в следующую секунду вновь сердито прищурил глаза. — Но ведь я не был мертв, когда ты узнала, что беременна.

Она отвела глаза в сторону.

— Да, — согласилась она, — не был.

Наступила тишина. Фибе отвернулась, не в силах выдержать его тяжелый взгляд.

— Я хочу видеть ее, — твердо произнес он.

— Если ты настаиваешь… — Она нервно сглотнула. — Завтра, когда я вернусь из школы…

— Сейчас же. Немедленно.

— Но девочка спит, — попыталась урезонить его Фибе. Однако, подняв глаза, увидела каменное выражение лица Уэйда и сдалась. — Ну, хорошо, будь по-твоему. — Действительно, как глупо было с ее стороны сообщить Уэйду о ребенке и отказать ему в просьбе тотчас же увидеть его! — Я отведу тебя наверх, если ты пообещаешь не разбудить ее.

В комнате вновь повисла напряженная тишина.

— Постараюсь, — кивнул наконец Уэйд. — Пойдем же. Не будем терять время.

Повернувшись к нему спиной, она на негнущихся ногах повела его вверх по лестнице в детскую.

Всю дорогу, пока они поднимались на второй этаж, Фибе чувствовала за спиной взволнованное дыхание Уэйда, но ей не хватило мужества оглянуться. Подойдя к двери, она прошептала:

— Ее зовут Бриджит. Ей шесть месяцев.

Взявшись за ручку, она осторожно открыла дверь, отошла в сторону и жестом пригласила его войти.

— Только умоляю: не разбуди. Она сегодня немного нервная и заснула с трудом.

Уэйд кивнул, нерешительно шагнул в комнату и подошел к детской кроватке у дальней стены.

Несколько минут он стоял не шевелясь и смотрел при слабом свете ночника на спящую девочку.

Потом, почувствовав, что Фибе подошла к нему и встала рядом, повернул голову и шепотом спросил:

— Она правда моя дочь?

Фибе не обиделась, уловив удивление и нежность в его голосе.

— Да, правда, — прошептала она в ответ. — Можешь дотронуться до нее.

Но Уэйд будто не услышал ее последних слов. Он по-прежнему стоял неподвижно, во все глаза смотря на дочь.

Фибе ощутила ком в горле. Ее дочь выглядела такой крошечной и хрупкой по сравнению с высоким и атлетически сложенным Уэйдом.

В этот момент Бриджит заворочалась во сне, и Уэйд, видимо ведомый отцовским инстинктом, наклонился и погладил ее по спинке. Малышка вздохнула и сразу успокоилась, но он некоторое время продолжал ее поглаживать. Затем, вытянув указательный палец, осторожно прикоснулся к бархатистой щечке дочери и к рыжим кудряшкам на ее крошечной головке, после чего дотронулся до ее ручки.

Фибе думала, что ее сердце разорвется от умиления и боли, когда Бриджит во сне крепко схватилась за его палец и ее губы слегка растянулись в улыбке.

Ком снова подступил к горлу, и она, чтобы не разреветься, шагнула в сторону, готовая извиниться перед Уэйдом и уйти, оставив их вдвоем.

О боже, по щекам Уэйда катились слезы… Но он, казалось, не замечал их.

Наконец Уэйд повернулся и медленно пошел к двери. Фибе последовала за ним, уже не сдерживая чувств. Когда они вышли в коридор и плотно закрыли за собой дверь, она сглотнула вырвавшиеся наружу слезы и пробормотала:

— Уэйд, я…

— Не надо. — Даже не взглянув на нее, он лишь махнул рукой. — Я не в состоянии сейчас с тобой говорить.

Потрясенная и его слезами, и словами, и решимостью, прозвучавшей в его голосе, Фибе молча проследила за тем, как он спустился, пошатываясь, будто пьяный, по лестнице и скрылся за углом коридора.

На следующий день Уэйд подъехал к дому Фибе примерно к тому времени, когда, по его расчетам, она должна была вернуться с работы. Ждать пришлось, однако, около получаса. Увидев, как она вышла из машины и потащила к крыльцу тяжелую сумку, по-видимому набитую продуктами и ученическими тетрадями для проверки, он испытал двоякое чувство. Сначала ему захотелось броситься к ней на помощь, но уже в следующее мгновение им овладела волна ярости: его дочери уже исполнилось полгода, а он узнал о ее существовании лишь вчера! Как могла Фибе так жестоко поступить с ним — скрыть от него свою беременность! Ведь скажи она ему сразу всю правду, и жизнь могла бы пойти по-другому. Он, разумеется, женился бы на Фибе. Черт, он же хотел жениться на ней с тех самых пор, как они потанцевали на той вечеринке. Но затем погибла Мелани… Она была ужасно пьяна и взволнованна в ту ночь, и печальное происшествие целиком и полностью на его совести. Эта мысль постоянно преследовала Уэйда. Он мог бы весь вечер ходить за ней по пятам, несмотря на ее откровенный флирт с другими парнями, и она тогда бы не напилась, он мог бы броситься за ней вдогонку, и тогда она бы не села в машину… Сплошные «мог бы»…

Уэйд выбрался из взятой напрокат машины и направился к дому Фибе. Болезненный спазм в боку напомнил ему о том, что он не так уж и здоров, как ему хотелось бы. Но все эти последствия ранения — полная ерунда, надо только потерпеть, и время все вылечит, а вот душевная боль беспокоила его гораздо сильнее. С этой точки зрения его будущее было гораздо более туманным и непредсказуемым.

Фибе открыла дверь не сразу.

— Уэйд! Ты?

Было ясно, что она не ожидала его увидеть. Возможно, решила, что он уже уехал в Калифорнию.

Не дождавшись приглашения, он шагнул через порог, заставив Фибе отступить назад. Через секунду-другую в прихожей появилась молодая няня. Увидев Уэйда, она с интересом оглядела его с головы до ног.

— Пока, Энджи! — Фибе открыла дверь, выпуская девушку, и помахала ей на прощание рукой. — До понедельника. Удачных выходных! — Едва няня вышла, как Фибе захлопнула за ней дверь и резко повернулась к своему гостю. — Привет! Слушаю тебя.

— Привет! Я обдумал ситуацию и пришел к выводу, что у нас есть всего лишь два варианта: либо мы оба возвращаемся в Калифорнию, либо остаемся здесь.

Голубые глаза Фибе чуть не вылезли из орбит от удивления.

— «Мы»?! Ты можешь делать все, что хочешь, но…

— Если так, то я хотел бы забрать мою дочь в Калифорнию и показать ее отцу, — произнес он решительно.

— Ты не можешь просто так уехать с моим ребенком, — взволнованно воскликнула Фибе. — А почему ты сказал только про своего отца? А где твоя мама? Она что, куда-то уехала?

— Моя мама умерла семь месяцев назад.

— О, боже мой! — Фибе выглядела ошеломленной. На глазах ее выступили слезы. — О, Уэйд, мне очень жаль. Что произошло?

— У нее был инсульт, — проговорил Уэйд сухо. — Десять месяцев назад. Через три месяца после первого случился второй.

Но знай она, что у нее родилась внучка, все могло бы сложиться иначе, невольно подумалось ему. И по испуганным глазам Фибе он догадался, что точно такая же мысль промелькнула и у нее в голове.

— Я хочу, чтобы папа познакомился с Бриджит, — снова упрямо сказал Уэйд.

— Но… Я не могу просто так уйти с работы и поехать в Калифорнию.

— А я тебя об этом не просил. — Он равнодушно пожал плечами.

Лицо Фибе еще больше побледнело.

— Ты… ты собираешься бороться со мной за права на ребенка?

Их взгляды встретились.

— Я просто хочу поближе узнать собственную дочь. Трудно придумать более естественное желание. Мне хочется быть с ней каждый день, а я, как ты сама понимаешь, не могу постоянно мотаться туда-сюда. — Уэйд закрыл глаза, чтобы сдержать охватывающий его порыв гнева, и замер в ожидании, когда она начнет спорить.

— Ладно. — Ее голос внезапно сделался почти нежным. Та Фибе, которую он знал прежде, внешне тихая и спокойная, никогда не сдавалась без борьбы, если дело касалось каких-то ее принципов.

Уэйд удивленно раскрыл глаза.

— Ладно? Значит, ты согласна позволить мне показать нашу дочь моему отцу?

Фибе кивнула в знак согласия, с трудом выдавив:

— Да, согласна. Я прошу у тебя извинения за то, что сама не предложила тебе такой вариант.

Уэйд не нашел, что ответить. Ему хотелось думать, что рано или поздно он найдет в себе силы простить Фибе… но сейчас ему было не до великодушия, обида застила все остальные чувства.

Минуту-другую он молча смотрел на стоявшую перед ним женщину, затем повернулся и, ничего не объясняя, вышел из дома.

Когда он возвратился, Фибе все еще сидела на кровати, сжав руки. Увидев его, она вскочила, смахнув украдкой слезу.

Уэйд, не глядя в ее сторону, снял с себя куртку и бросил ее на ближайшее кресло.

— Эй, что ты делаешь? — Фибе уже догадалась, каков будет ответ, и пришла в ужас.

— Переезжаю жить в твой дом. — Он передернул плечами. — Это единственный способ по-настоящему узнать Бриджит, не забирая ее у тебя.

Она кивнула, как будто согласилась с его логикой, но уже в следующее мгновение решительно замотала головой.

— Подожди! Ты не можешь переехать сюда!

— Почему? Мы с тобой всегда хорошо ладили. Надеюсь, и сейчас не поссоримся. Питаться мы может раздельно или вместе, как скажешь. А что касается остального, то… У тебя же есть еще одна спальня. Я видел ее, когда приходил в прошлый раз. Так что беспокоиться не о чем; если ты не захочешь, мы можем спать в разных комнатах. Ну и, разумеется, я буду платить тебе за аренду. Какие могут быть возражения? Это наилучший выход для нас обоих.

Фибе пыталась возразить, но не находила слов.

— Это возмутительно! — в конце концов воскликнула она. — Как у тебя только язык повернулся такое предложить? Я не собираюсь жить с тобой под одной крышей.

Уэйд ухмыльнулся, почувствовав: победа на его стороне, иначе Фибе без всяких разговоров выставила бы его за дверь. Он как раз и рассчитывал на то, что сознание собственной вины не позволит ей так с ним поступить, — и не ошибся.

Она внимательно взглянула на него, будто увидела что-то необычное.

— В чем дело? Почему ты так на меня смотришь?

— Ты впервые улыбнулся со вчерашнего вечера.

— Раньше не было повода, — мрачно отозвался он.

В этот момент раздался какой-то тихий настойчивый звук. Фибе отреагировала мгновенно:

— Бриджит проснулась. Если я сейчас же не подойду к ней, ее услышат даже в конце улицы. Подожди меня здесь, я принесу ее сюда, только поменяю подгузник.

Минут через десять Уэйд услышал звук шагов на лестнице и замер — сейчас он впервые увидит свою дочь при дневном свете и не спящую.

А вот и Фибе! Она несла девочку с самыми рыжими волосами из всех, какие он видел за всю свою жизнь — они напоминали живое пламя.

Чудное овальное личико и голубые искрящиеся глаза…

Сердце Уэйда болезненно сжалось. Он во все глаза смотрел на дочь, чувствуя, как в его душе рождается новое, очень сильное и нежное чувство. Еще совсем недавно он ничего не знал об этом ребенке, а сейчас без всякого раздумья отдал бы за него жизнь, угрожай ему хоть малейшая опасность.

Боже, как они похожи друг на друга! Фибе разговаривала с девочкой так, словно та понимала каждое ее слово. Фибе рассказывала ей о мамином друге, который приехал к ним издалека и ненадолго останется погостить.

Ненадолго? — усмехнулся про себя Уэйд. Тут Фибе глубоко ошибается. Возможно, ей трудно в это поверить, но он приехал навсегда.

Он проглотил комок, мешавший ему говорить.

— Привет, Бриджит!

Что говорить такому крошечному ребенку?

Девочка широко улыбнулась, продемонстрировав два крошечных жемчужных зуба, прорезавшихся внизу. Потом резко отвернулась и уткнулась в плечо матери.

Пока он думал, что сказать, Фибе пришла ему на помощь.

— Бриджит, это твой папа, — сказала она девочке. — Па-па.

Бриджит украдкой покосилась на отца, улыбнулась и вновь спрятала лицо.

— Кокетничает, — прошептала Фибе. Подойдя к шкафу, она, прижимая одной рукой дочь к груди, другой достала большое детское одеяло и расстелила его на полу, а затем усадила ребёнка посередине. Бриджит закачалась, но удержалась, не упала.

Уэйд сделал шаг, чтобы помочь ей, но потом остановился.

— Какая умница! — с гордостью произнес он. — Уже умеет сидеть?

— Она научилась сидеть две недели назад, — кивнула Фибе. — Почему бы тебе не поиграть с нами? Обычно она не стесняется, так что должна и к тебе скоро привыкнуть.

— Отлично. С удовольствием. — Он старался говорить обычным голосом, но его сердце стучало так, словно вот-вот выскочит из груди.

Фибе строила башни. Дождавшись, когда мама поставит три или четыре кубика друг на друга, Бриджит ударяла по ним обеими руками и смеялась, когда они разлетались в разные стороны. Фибе собирала кубики и клала их перед дочерью.

Но вот, в очередной раз сбив разноцветную башню, Бриджит посмотрела на отца и, хлопнув в ладошки, произнесла:

— Ить!

Не было никаких сомнений в том, чего ей хотелось. Уэйд поспешно потянулся за кубиками.

— Отличный способ получить то, что хочешь, детка. Коротко и убедительно!

Фибе рассмеялась.

— Да, она своевольная. Если у нее что-то не получается, она никогда сразу не сдается.

— Девочка напоминает мне Мелани, — усмехнулся Уэйд и сразу пожалел о своих неосторожно произнесенных словах.

Глаза Фибе тотчас потускнели.

— Да, — тихо проговорила она. — Кажется, у Бриджит характер действительно сильнее, чем у меня.

Ему хотелось возразить, но он понимал, что сказанного не воротишь. Совершенно нельзя обвинить Фибе в мягкотелости, просто Мелани была более активной и шумной и любила привлекать к себе внимание. Эх, напрасно он вспомнил о погибшей сестре Фибе, тем более что косвенно виноват в ее смерти.

Уэйд ощутил внезапный укол вины, который немного смирил по-прежнему не отпускавшее его чувство обиды. Как можно было утаить от него беременность!

Тем временем Бриджит стащила со стола книгу и стала перебирать неловкими пальчиками страницы, а затем попыталась подтащить книгу ко рту.

— Вот, держи, малышка, это гораздо приятнее, — Фибе протянула ей яркие кольца и отобрала книгу. — Книги надо читать, а не грызть.

Уэйд взглянул на потрепанные уголки страниц.

— Мама права. Только книжный червяк грызет книгу. Но может быть, ты голодна?

Фибе улыбнулась.

— Я работаю над ее воспитанием, — сдержанно пошутила она и взглянула на часы. — Кстати, скоро обед. Останешься у нас?

Он удивленно поднял бровь.

— Я же сказал, что хочу пообщаться с Бриджит.

— Планируешь остаться здесь на весь вечер и ночь?

— Мои планы таковы. — Уэйд встал и скрестил руки на груди. — Если ты потратишь выходные на то, чтобы научить меня, как надо ухаживать за Бриджит, я мог бы присмотреть за ней, пока ты будешь работать.

— Тебе не нужно работать или что-то вроде того? — сердито спросила она.

— Или что-то вроде того, — согласился он.

— Не понимаю. Неужели тебе не нужно возвращаться в Калифорнию? — Это прозвучало не как вопрос, а скорее как утверждение.

— Нет. Я совершенно уверен, что мне необходимо какое-то время посидеть дома.

Фибе выглядела шокированной.

— Но ты никогда не был домоседом. Ты даже стал военным, чтобы не сидеть на одном месте.

— По состоянию здоровья мне еще трудно вести активный образ жизни. И к армейской службе я уже не годен, — тихо сказал он. — А сидеть в офисе целыми днями и пялиться в монитор мне неинтересно. Так что я ухожу в отставку и пока готов посидеть с Бриджит. А там видно будет.

— И чем ты намерен все-таки потом заниматься? Есть какие-нибудь задумки?

Уэйд пожал плечами.

— Я рассматриваю несколько возможных вариантов. Например, можно организовать охранную фирму в Калифорнии.

— Значит, поедешь домой?

— Когда думал об этой работе, я еще не знал, что у меня растет полугодовалая дочь. Но теперь многое изменилось. — Он посмотрел на девочку, которая ползла на животе по одеялу, пытаясь достать отлетевший далеко кубик. — Впрочем, многое — это не то слово. Все изменилось.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Уэйд помог Фибе подняться с пола, и на какое-то мгновение она оказалась прижатой к его широкой груди.

— Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть к роли отца, — произнесла она хриплым голосом, взглянув на играющую Бриджит.

Уэйд, похоже, не обратил никакого внимания на то, что женщина, о которой он так долго мечтал, оказалась в его объятиях. Он неотрывно смотрел на девочку.

— Потрясающе, до сих пор не могу поверить: у меня есть дочь! И к тому же такая красавица!

— Да, она просто чудо!

Неожиданно Уэйд перевел взгляд на Фибе. Слегка наклонившись, он поцеловал ее в висок и ощутил, что она дрожит.

Уэйд хотел эту женщину с первой минуты, как увидел ее после разлуки. И все время сдерживал свое желание. Но теперь, когда она находилась так близко, он понял, что если снова упустит ее, то никогда себе этого не простит.

— Поцелуй меня, — прошептал он. — Расслабься и позволь мне…

Их бедра соприкоснулись. Уэйд не мог больше терпеть. Жадно припав к губам Фибе, он вложил в поцелуй всю свою накопившуюся тоску и всю свою любовь.

Фибе не оттолкнула Уэйда, хотя сразу почувствовала, как сильно он возбужден. Неужели ее мечта близка к осуществлению? Они так давно не любили друг друга!

Фибе уткнулась лицом в грудь Уэйда. Все ей казалось нереальным, волшебным сном, и просыпаться не хотелось.

— Эй…

Она почувствовала дыхание Уэйда на своей щеке. Фибе подняла голову и улыбнулась, заглянув в глубину его серых глаз. Даже в тусклом свете, царившем на танцевальной площадке, было видно, что они сверкали желанием.

— Мне хотелось бы проводить тебя до дома. — Его голос был неестественно хриплым. — Но я сегодня без машины.

— Тогда я с удовольствием довезу тебя, ведь нам в одну сторону…

— Знаешь, мне трудно представить, как я расстанусь с тобой сегодня.

Его откровенные слова заставили Фибе вздрогнуть.

— Мне тоже жаль с тобой расставаться, но…

— Пойми меня правильно, я не хочу торопиться. Однако вечер выдался таким удивительным, что мне кажется, будто со вчерашнего дня прошла целая вечность. Мне так много надо тебе сказать.

— И мне… — тут же выпалила Фибе. — И самое важное — это то, что я уже давно люблю тебя…

Уэйд поднес ее руку к своему рту и поцеловал ладонь.

— Господи, какой же я болван…

— Тсс… Все нормально. — Фибе не хотела, чтобы он чувствовал себя неловко. — Ничто не мешает нам начать встречаться…

— Похоже, у тебя серьезные намерения, — улыбнулся Уэйд.

Он взял ее за подбородок и пристально посмотрел в глаза.

Фибе перестала дышать. Она была уверена, что сейчас Уэйд поцелует ее.

— Что тут происходит? — раздался поблизости разъяренный знакомый голос.

Фибе вздрогнула и отскочила от Уэйда. Перед ними стояла Мелани, уперев руки в бедра.

— Спасибо, что так нежно заботишься о моем парне, дорогая сестрица! Мальчику стало скучно — и ты тут как тут… подсуетилась, — саркастическим тоном пропела она.

— Перестань, Мелани! — Голос Уэйда был холоден. — Ты даже не заметила, что я собрался домой. Зачем же устраивать показную сцену ревности? У тебя и без меня хватает партнеров.

— Уэйд, — Мелани всем своим видом изобразила благородный гнев. — Как ты можешь так поступать со мной?

Уэйд покачал головой.

— Побереги свой актерский талант для кого-нибудь другого. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы купиться на подобное представление. Ты никогда не относилась ко мне всерьез, в отличие от Фибе…

— Вот, значит, какой сюрприз вы для меня подготовили! — Гнев исказил красивое лицо Мелани. Откинув, влажные волосы со лба, девушка, зло прищурившись, впилась взглядом в Фибе. — Ты, моя родная сестра, нанесла мне подлый удар в спину. Но ты ведь всегда хотела моего мужика, верно? Долго и подленько подбиралась к нему. И воспользовалась первым же удобным случаем!

— Хватит!

Уэйд схватил Мелани за локоть, но та истерическим движением стряхнула его руку. Люди вокруг них перестали танцевать и принялись с любопытством наблюдать за разворачивающейся бурной сценой.

Фибе всегда знала, что Мелани любит работать на публику.

— Нет, — истерично взвизгнула ее сестра, — не хватит! Я никогда не прощу тебя, Уэйд. Понял? Ни-ког-да! И тебя, дорогуша. — Она сердито ткнула пальцем в грудь Фибе. — Видеть тебя больше не желаю!

Взмахнув копной непокорных рыжих волос, Мелани развернулась и, пошатываясь, пошла прочь. Дойдя до двери, она грубо растолкала группу стоявших там людей.

— Прочь с моего пути! — проорала она.

— Мы должны довезти ее до дому, она слишком много выпила, — покачав головой, с досадой произнес Уэйд.

— Да, придется, — согласилась Фибе. — Хорошо, что у нее нет машины.

— Пойдем. — Он протянул ей руку. Она покачала головой:

— Нет, она еще больше разозлится, увидев нас вместе. Попробуй сам успокоить ее. Мне кажется, так гораздо больше шансов, что она образумится. Наверняка решит, что ты пытаешься попросить у нее прощения.

Уэйд кивнул, согласившись с ее доводами. Фибе вернулась к столу за своей сумочкой.

— Вот, — сказала она, протягивая ему ключи от машины. — Отвези ее домой. А я побуду еще здесь.

Уэйд взял ключи, а затем, взглянув на Фибе, поймал ее руку и прикоснулся к ней губами:

— Жди меня. Я скоро вернусь за тобой. Туда и обратно.

Сердце Фибе подпрыгнуло. Она робко улыбнулась.

Именно в этот момент они услышали резкий визг шин с парковки.

— Что за черт!.. — Уэйд, побледнев, выбежал на улицу.

Фибе помчалась за ним. Она успела увидеть, как ее машина рванула с места и помчалась по дороге. В туже секунду Фибе поняла, что произошло — Мелани обнаружила запасной ключ…

Фибе оторвала свои губы от губ Уэйда.

— Нет! Мы не можем этого делать!

Брови Уэйда удивленно приподнялись. Глаза угрожающе вспыхнули.

— Но почему? Нам же обоим этого хочется.

— Хватит! Не говори за нас обоих, я ничего не хочу от тебя, — решительно произнесла Фибе, опуская руки и делая шаг назад, вынуждая тем самым Уэйда отпустить ее.

— Ты это серьезно? И никогда не захочешь?

— Никогда.

— И можешь объяснить, почему?

— Потому что твоя жизнь — в Калифорнии. — Она отошла еще дальше. — Или где-нибудь еще, а моя сейчас здесь, в Нью-Йорке.

— Ты ошибаешься. Я вовсе не собираюсь возвращаться в Калифорнию, — заявил он. — Мне хорошо рядом с тобой.

— Зимой здесь становится очень холодно.

— Я жил в Уэст-Пойнте четыре года, помнишь? Поверь мне, я прекрасно знаю, какой собачий холод царит в здешних местах.

— Но ты всегда утверждал, что предпочитаешь жить там, где тепло, — напомнила ему Фибе.

— Быть рядом с дочерью для меня намного важнее, чем волноваться из-за температуры на улице. И если ты собираешься жить здесь с маленькой девочкой, то почему мне, крепкому мужчине, следует бояться трудностей? Тем более что я солдат. Прости, но твои аргументы несостоятельны. Скажи сразу, что еще тебя беспокоит?

— Не требуй от меня немедленного ответа. Дай мне возможность хоть немного подумать.

— У тебя времени хоть отбавляй. Подумай и прими окончательное взвешенное решение. Но мне хотелось бы услышать твое самое первое суждение, твой, так сказать, эмоциональный отклик.

Уэйд замолчал и вновь посмотрел на Бриджит. В его взгляде читалась такая заинтересованность и нежность, что Фибе показалось: он уже забыл об их недавнем поцелуе, а это значит, что физическое влечение к ней намного слабее недавно возникшего чувства отцовства.

А Бриджит не обращала на отца никакого внимания. Она возилась с яркой игрушкой, внутри которой при любом сотрясении звенел колокольчик.

— Для ее возраста она хорошо себя развлекает, — потеплевшим голосом негромко произнес Уэйд. — Скажи, а то, что она все тянет в рот, не означает, что ей хочется есть?

— Нет. Все дети в младенческом возрасте так себя ведут. Может быть, ты хочешь слегка перекусить? Тогда скажи, никаких проблем!

Фибе неожиданно решила про себя, что Уэйд подсказал ей единственно правильную манеру поведения. Зачем, в самом деле, мучиться вопросами об их отношениях? Какая разница, что они разок переспали! Это было очень давно и при весьма необычных обстоятельствах. Судьба сложилась так, что одной близости хватило, чтобы родился ребенок. Если бы этого не случилось, сейчас не было бы никаких проблем. Да, есть общая дочь. Но почему бы не воспитать ее совместными усилиями? И ей будет легче, и дочери в любом случае лучше иметь двух родителей. А Уэйд… Они всю юность были друзьями. Могут оставаться ими и теперь.

Так и не дождавшись ответа, Фибе вновь обратилась к Уэйду:

— Ну что, заморим червячка?

— А это не испортит нам аппетит? — оторвавшись от созерцания дочери, спросил тот.

— А мы чуть-чуть. Не бойся, так как мы не садимся ужинать раньше шести часов, то еще успеем проголодаться. Скажи, если я пойду на кухню, ты поиграешь с Бриджит?

— А как ты обходилась раньше одна?

— Обычно брала ее с собой на кухню. Сажала в детский стульчик, готовила и что-то напевала. А на днях положила на пол одеяло и позволила ей крутиться на нем.

— С ней, наверное, легко. Она кажется очень разумной и самостоятельной — на тебя похожа.

— Разумная до тех пор, пока ей не придет в голову какая-нибудь шальная мысль. А уж если примет решение, тогда ее бывает трудно остановить. Точно так же, как ты, поджимает губы, и взгляд такой напряженный-напряженный.

— Я не поджимаю губы.

Фибе улыбнулась.

— Да я видела это миллион раз за последние годы.

Он усмехнулся.

— Ничего не скажешь, ты знаешь меня как облупленного. — Он замолчал и задумался. Постепенно веселый блеск исчез из его глаз. — Кстати, есть еще одна причина, по которой мы должны жить вместе. Бриджит должна знать историю наших отношений, как мы вместе росли, как встретились…

Фибе удивленно покосилась на него. Что Уэйд такое говорит? Как они встретились? Он произнес это так, словно они были женатой парой. От последней мысли сердце ее сдавило болью. Она вдруг представила себе их счастливую семейную жизнь втроем, и ей сразу стало одиноко и грустно. Как тяжело находиться в доме с любимым человеком, с которым ты вынуждена только вести светские беседы. Да, конечно, он будет искренне заботиться об их общей дочери, но ведь его любовь к Бриджит будет лишь служить вечным напоминанием о возможном, однако недоступном семейном счастье.

Уэйд уселся на одеяло рядом с Бриджит и, когда та, радостно улыбнувшись, потянулась к нему, подхватил дочь и усадил к себе на колени. Девочка тотчас же схватила его палец и попробовала притянуть к своим губам.

Сцена не на шутку испугала Фибе. О боже! Что она делала? Ей не следовало позволять Уэйду жить в ее доме! Как потом она выставит его отсюда? Теперь у нее почти не осталось выбора. Если она не позволит ему общаться с Бриджит, то он непременно пойдет к юристу.

Разумеется, ей надо было рассказать ему о своей беременности, а потом, когда ей сообщили о его смерти, долг требовал от нее поделиться новостью с родителями Уэйда. И она никогда не простит себе, что его мать умерла, так и не узнав, что у нее есть внучка. И он никогда не простит ее за это. Никогда.

День закончился очень быстро. После ужина Фибе отправилась купать Бриджит. Уэйд сидел в детской и прислушивался к звукам, доносившимся из ванной. Бриджит то хихикала, то визжала. Купание явно приносило ей огромное удовольствие. Какая чудесная девочка!

Наконец в коридоре раздались звуки шагов Фибе. Она остановилась в дверях спальни, держа ребенка на руках.

Бриджит, укутанная в белый халатик с капюшоном, радостно улыбнулась Уэйду. Фибе усадила девочку рядом с отцом, и та сразу принялась махать маленькими ручками до тех пор, пока Фибе не протянула ей книжку.

— Да это не ребенок, а юла, — рассмеялся Уэйд и погладил блестящие кудряшки, все еще мокрые после купания, которые выглядывали из-под махрового капюшона.

— Пора переодеться, маленькая госпожа, — Фибе подошла и присела рядом с ними, держа в руках розовую пижаму. — На вот, потренируйся! — сказала она Уэйду. — Если действительно хочешь поработать няней на следующей неделе, тебе не мешало бы научиться одевать и раздевать ребенка. А ну-ка, дочурка, иди сюда. — Она ловко подхватила ребенка. — Нет, нет, никаких игр! Пора спать.

Пора спать… повторил про себя Уэйд.

Если бы кто-нибудь сказал, что уже через два дня после приезда ему доведется спать с Фибе под одной крышей, он бы счел такого человека сумасшедшим.

И как, черт возьми, он собирается спать, зная, что она находится в соседней комнате?

— Ну что, давай, покажи, на что ты способен, — произнесла Фибе, улыбаясь.

— Надеешься всласть повеселиться? Думаешь, я проявлю полную профнепригодность и, сдавшись, обращусь к тебе за подмогой?

— Конечно. Впрочем, не волнуйся, я тоже не сразу освоила навыки ухода за ребенком. Я училась этому изо дня в день, тебе тоже нужно только терпение, и у тебя обязательно все получится.

— Спасибо, короче говоря, можно и осла чему-то научить. Ладно, ладно, не оправдывайся, я пошутил. — Уэйд взял пижаму и покрутил так и сяк, пытаясь понять, с чего следует начинать, уж больно много застежек было на этой крохотной одежде. Увлекательное, должно быть, занятие! — хмыкнул про себя Уэйд, дав себе зарок ни в коем случае не сдаваться, ведь ему необходимо доказать, что для настоящего мужчины ничего невозможного нет.

Чтобы не смущать его, Фибе возвратилась к комоду, из которого только что достала детскую пижамку, и принялась перебирать и аккуратно складывать в нем вещи.

Минут через двадцать Уэйд с облегчением вздохнул:

— Так. По-моему, все.

Фибе подошла к нему и опустилась на колени, чтобы посмотреть, как он справился, затем удовлетворенно кивнула головой.

— Получилось. Молодец! С первым заданием под названием «Одеваем ребенка» ты справился вполне успешно. Со временем будешь это делать быстро и с закрытыми глазами.

Он презрительно фыркнул.

— Надеюсь, это было самое легкое задание? Меня трудности не страшат. Ну а теперь расскажи, что мне теперь предстоит освоить.

— Пожалуй, ты должен в первую очередь усвоить самое важное правило: ребенок захочет пойти на горшок как раз в тот момент, когда ты застегнешь все молнии, пуговицы и застежки на его комбинезоне.

— Звучит пугающе. Понимаю, что это преувеличение, но интуитивно чувствую, что именно так чаще всего и бывает.

— Да, таков мой личный горький жизненный опыт, — сказала она. — Кстати, завтра суббота и занятий в школе нет. Но отдохнуть все равно не удастся. Бриджит не любит долго спать, поэтому нам придется встать около шести утра.

— В такую рань? Ты шутишь? Я ухожу. Поспать в субботу — это святое дело.

Фибе покачала головой:

— Даже и не мечтай об этом, если всерьез решил стать отцом.

— Ладно, настоящих мужчин этим не испугаешь. В шесть так в шесть. Я все сделаю, а ты можешь поспать подольше.

Фибе посмотрела на него так, будто он разговаривал с ней на иностранном языке.

— Признаться, не ожидала от тебя такой жертвенности. Ты действительно готов это сделать?

— А почему бы и нет? Я все равно не работаю. А тебе после трудовой недели не помешает выспаться. Представляю, как это ужасно, когда ты одна и все время ждешь детского плача.

— Не так уж это и страшно. — Тон голоса был суров, будто он ее обидел. — Ну что ж, попробуй завтра встать вместе с нами, — сказала она, — но, пока ты не научишься готовить и ухаживать за Бриджит, наверное, будет лучше, если я помогу тебе.

— Фибе… — Он встал и взял ее за руку. — Поверь, я не пытаюсь вытеснить тебя из жизни Бриджит, это просто невозможно. Мне просто нужно побольше узнать о дочери.

Она кивнула, даже не посмотрев в его сторону.

— Прости, что разозлилась. — Напряженность, воцарившаяся в комнате, сразу исчезла. — Нам обоим придется ко многому привыкать.

Бриджит недовольно вскрикнула, и оба повернулись к ней.

Фибе взяла ребенка на руки.

— Ну и что ты шумишь, глупая девочка? — спросила она. — Хочешь, папочка почитает тебе перед сном сказку?

Естественно, ребенок не мог ответить «да», но Фибе жестом указала Уэйду на стоящее неподалеку кресло-качалку и, когда он сел в него, посадила ему дочь на колени и вручила яркую книжку с картинками. Бриджит прильнула к груди мужчины, будто знала его всю свою коротенькую жизнь, и, довольная, засунула палец в рот. Стоило ему только начать читать сказку, как по обмякшему тельцу девочки он понял, что она уснула.

Как трудно было поверить в то, что этот чудесный, ласковый ребенок — его родная дочь. И хотя разум еще сомневался, сердце уже было полно отцовской любовью и гордостью.

Уэйд боялся шевельнуться — вдруг девочка проснется!

— Ты, я вижу, мастер чтения сказок, — шепотом произнесла Фибе. — Смотри, как быстро заснула.

Фибе подняла ребенка на руки и понесла в кроватку. Когда она проходила мимо Уэйда, он случайно задел рукой ее грудь, и тотчас чувственная волна пробежала по его телу. Теплый пьянящий женский аромат проник ему в ноздри, рождая эротические желания. Ему вновь захотелось поцеловать ее. Нет, черт побери, ему хотелось гораздо большего. Он смотрел, как она укладывала ребенка спать, и осознание того, что они вместе дали жизнь этому маленькому человечку, как ни странно, добавило ему порцию возбуждения.

Ему хотелось плакать от умиления при виде двух самых дорогих ему людей — женщины, которая с каждой минутой, проведенной вместе, становилась все ближе и родней, и их малышки-дочери.

Удивительно, как можно за один день полюбить ребенка, о существовании которого ты вчера еще даже и не догадывался!

Фибе повернулась и, поманив его рукой, очень тихо направилась к двери. Уэйд кинул последний взгляд на спящую дочь.

— Я обещаю быть самым хорошим папой, — тихо поклялся он самому себе, а затем вышел из комнаты. Ему предстоял долгий и наверняка непростой разговор с Фибе о грядущих в их жизни переменах.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Когда он спустился вниз по лестнице, Фибе уже сидела за столом в маленькой гостиной, разложив перед собой аккуратные стопки тетрадей. Посмотрев на него, она холодно улыбнулась.

— Пришло время для проверки домашних заданий.

Подойдя к ней, он взглянул в раскрытую тетрадь.

— И часто тебе приходится этим заниматься?

— Почти каждую ночь, — усмехнулась она. — Детям, конечно, не нравится, что я задаю им письменные задания, но иначе не проконтролируешь, насколько хорошо они усваивают предмет. И к тому же это полезно: и материал лучше запоминается, и почерк разрабатывается. А в январе я беру на себя еще один класс. Так что работы прибавится.

— Я полагал, что у тебя уже ученая степень.

— Есть небольшая, но нужно идти дальше. А для этого необходимо либо продолжать учиться, либо преподавать. Да ты сам все понимаешь.

— Безусловно. Это нам, безработным, можно заниматься чем хочешь. Для армии я уже, как говорил, не гожусь. А о будущей работе подумаю чуть позже.

Она прикусила губу, догадавшись, что это не самая, лучшая тема разговора с человеком, вынужденным сидеть дома.

— Может быть, ты расскажешь, что с тобой произошло?

Уэйд лишь усилием воли сохранил безразличное выражение лица.

— Ранили осколком. А удалять его было слишком опасно. — Он сделал попытку улыбнуться. — А один из моих друзей погиб на месте.

Краем глаза он заметил, что Фибе вздрогнула.

— Прямо на твоих глазах?

Он кивнул. Говорить ему было трудно.

— Мне очень жаль, — мягко произнесла Фибе.

Он снова кивнул в ответ.

— Ты всегда хотел быть солдатом, правда? — На ее лице промелькнула слабая улыбка. — Я помню, когда Мелани и мне было приблизительно восемь лет, вы играли в войну и напали на нас.

Комок в горле Уэйда рассосался, когда перед его мысленным взором пронеслись воспоминания, вызвавшие у него непреодолимое желание рассмеяться.

— Помню, помню. Но атака продолжалась недолго. Мой папа узнал, что мы стреляем из рогаток бумажными пульками, пришел к вам на подмогу и быстро нас всех разоружил. Мне тогда попало по первое число. — Он с сожалением покачал головой. — До сих пор не пойму, как он узнал о наших рогатках. А мы так старались, когда их делали. Резинку хорошую нашли.

Фибе фыркнула.

— Нет ничего более простого. Пока я отвлекала ваше внимание, Мелани пробралась в ваш дом и нажаловалась твоему отцу.

— Ах, вот оно что! Как же я сам не догадался! Да, ничего не скажешь, то сражение вы выиграли по всем статьям. Будь мой отец построже, он бы у меня мог отбить всякое желание стать солдатом. — Голос Уэйда смягчился. — А ты так часто кидала в нас камушки, что нам пришлось отсиживаться в укрытии и ждать, когда у вас кончатся боеприпасы, чтобы перейти в атаку. Но, увы, мы так и не дождались. Мелани быстро привела мощного союзника на поле боя. Надо сказать, что для твоего возраста ты была очень хорошо физически развита.

Фибе самодовольно улыбнулась.

— То же самое мне говорили в команде софтбола, когда я училась в средней школе.

— Приятно вспомнить иногда детство. Как бы я хотел вернуться опять в то время!

К его удивлению, Фибе вдруг перестала улыбаться.

— А мне бы этого совсем не хотелось. Ни за какие дары мира я бы не согласилась на то, чтобы прожить заново детские годы, — с мрачным видом произнесла она.

Уэйд понял, Что он задел какую-то больную струну. Интересно узнать, какую.

— Я удивлен, — многозначительно сказал он и замолчал в ожидании ее ответа.

— Расти без отца всегда нелегко.

Ему припомнилось, как соседские мальчишки рассказывали о том, что рыжеволосые девочки-близняшки — незаконнорожденные.

— Но ты и Мелани казались мне абсолютно счастливыми.

Черты ее лица смягчились, и губы слегка изогнулись в улыбке.

— Да, мы были счастливы, — подтвердила она.

Он тихо рассмеялся, решив, что надо воспользоваться моментом и немного ослабить оборону Фибе.

— Наверное, больше всего вам нравилось мучить несчастных мальчиков, которые ухлестывали за вами.

— Лично я никого никогда не мучила. Все дворовые мальчишки бегали толпой за Мелани. Я им казалась слишком спокойной, а потому — скучной.

— Ошибаешься. Был один мальчик, который смотрел на тебя во все глаза и восхищался твоей красотой, — спокойно сказал Уэйд, и атмосфера в комнате тотчас резко изменилась. И когда они пристально посмотрели друг на друга, между ними будто пробежал электрический разряд.

Фибе тут же поспешно отвернулась.

— Не выдумывай! Ты, как и все остальные мальчишки, меня почти не замечал. Ну ходит кто-то возле Мелани, только под ногами путается.

— Ошибаешься. В самом раннем возрасте, может быть, так оно и было, поскольку Мелани любила с нами играть во всякие мальчишеские игры, а ты не очень, но потом, когда вы повзрослели, я на тебя точно глаз положил.

— Так я тебе и поверила! Еще скажи, что ночами не спал, стихи мне писал, а утром их сжигал. Ты мечтал не обо мне, а об армейской службе. Даже когда Мелани принялась бегать за тобой хвостиком и глазки строить, ты и то не сразу обратил на нее внимание. Помнишь?

Он криво усмехнулся.

— Как можно разговаривать с женщинами, ума не приложу. Вечно норовят что-нибудь обидное сказать. Откуда в тебе такая агрессивность? Даже если я увлекся Мелани, что тут такого? В подростковом возрасте мальчишки не способны еще отличить лучшее от хорошего, да и видят обычно не настоящую красоту, а внешнюю яркость. А когда к тебе подходит такая привлекательная женщина, как Мелани, тут невольно призадумаешься.

К его удивлению, Фибе тихо засмеялась.

— О, ей тоже пришлось несладко в то лето, когда вы сблизились. Она постоянно думала о том, что бы ей надеть, дабы понравиться тебе. Однажды ты ей сказал, что ей к лицу розовый цвет, так она накупила столько всего розового, что этого хватило на многие месяцы вперед. А ты когда-нибудь пробовал купить одежду розового цвета для рыжеволосой девушки? Это не так легко, как может показаться на первый взгляд, — все еще улыбаясь, она покачала головой. — Да, помню, нам пришлось тогда побегать по магазинам.

Она замолчала, явно погрузившись в воспоминания о тех далеких днях.

Ему хотелось подойти к ней, обнять и… Нет, об этом лучше не думать, так как тело тотчас откликнулось на нескромные мысли.

— А что ты скажешь, если мы позовем твоего отца? — неожиданно услышал он.

— Что?

Фибе посмотрела на него с едва скрываемым любопытством.

— Я подумала, что было бы хорошо пригласить сюда твоего отца на несколько недель, если, конечно, ты не против. Пусть тоже познакомится с Бриджит.

— Что? — опять переспросил он.

— Я сказала…

— Я прекрасно слышал, что ты сказала. А ты уверена, что этого хочешь?

Фибе улыбнулась.

— Я всегда любила твоего отца. И если он не превращается в оборотня во время полной луны и у него нет никаких пагубных привычек, то, мне кажется, мы с ним прекрасно уживемся. Да и тебе будет полегче на первых порах. Твой отец, конечно, давно не нянчил детей, но некоторые навыки остаются в памяти навсегда. Хватит и того, что он не боится маленьких детей, как мужчины, не имевшие в жизни подобного опыта.

— Но мы могли бы отвезти Бриджит в Калифорнию. Мой отец уже не молод и к тому же никогда не путешествовал на самолете.

Какое-то странное выражение, похожее на панику, появилось на лице Фибе, но так быстро исчезло, что он засомневался, а вдруг это ему показалось.

— Ты мог бы слетать за ним и привезти сюда.

— Почему бы и нет, — медленно проговорил он, наблюдая за тем, как она нервно сжимает и разжимает свои тонкие пальцы.

Что, черт возьми, так ее растревожило?

— Но разве ты не хочешь побывать дома? Увидеть старые места? Разве ты не можешь позволить себе взять непродолжительный отпуск?

Она сжала пальцы так сильно, что побелели косточки.

— Да, я могу себе это позволить. — Фибе отозвалась с явной неохотой, и Уэйд уже был готов уступить. Но любопытство все-таки взяло верх.

Неужели ей настолько не хочется вернуться в атмосферу детских лет? Но почему? Она ведь в Калифорнии выросла. Там похоронена ее семья.

— Мы можем навестить могилы Мелани и твоей мамы, а я бы показал тебе, где похоронена моя мать.

— Хорошо, я согласна. — Голос ее был таким тихим, что он с трудом понял, что она сказала. — Позволь мне только свериться с календарем, чтобы понять, когда мы сможем поехать.

Уэйд ахнул. Вот это да! Она согласилась отправиться в Калифорнию!

Что касается Фибе, то она ругала себя последними словами.

Не прошло и двух дней, как Уэйд снова появился в ее жизни, а весь мир уже перевернулся вверх тормашками.

Ей нужно было сразу выгнать его. Впрочем, и сейчас еще не поздно исправить положение. Но она знала, что никогда этого не сделает.

Да, она вполне заслужила его гнев, нельзя было хранить в тайне рождение Бриджит. Она вела себя как страус, прячущий голову в песок. Если бы она сказала тогда родителям Уэйда о своей беременности, сейчас бы ее не мучили угрызения совести.

Но после ложного сообщения о гибели Уэйда ей было действительно легче уехать, оборвав все связи с прошлой жизнью. Рано или поздно об ее беременности узнали бы соседи. Даже здесь, в чужом городе, до нее доносилось эхо сплетен, распространявшихся о ней. Всегда находятся злые люди, которых хлебом не корми, дай только сказать гадость о своем ближнем.

Она знала, какими могут быть жители маленьких городов. По крайней мере, в том городке, где она выросла. Постоянный контроль за твоим поведением, постоянные грязные домыслы, даже самые чистые твои намерения понимаются превратно. Конечно, замечательных, добрых и честных, людей было больше. Но и кумушек, обсуждающих каждый твой шаг, хватало.

Некоторые из их соседей даже не разрешали своим дочерям играть с Фибе и Мелани, словно они были чумными. И поэтому, когда детство осталось за спиной и пришла самостоятельность, она была рада-радешенька, что можно попробовать начать жизнь заново.

И даже беременность не слишком ее пугала. В наше время появилось множество семей, в которых ребенок растет без отца, и это уже давно не рассматривается как нечто особенное.

Вздохнув, Фибе принялась изучать календарь. У нее было два свободных дня в октябре, и если она возьмет еще один за счет следующего месяца, то они вполне смогут на выходные съездить в Калифорнию и не торопясь вернуться обратно. Даже если не лететь самолетом.

Плохо, конечно, что придется объяснять отцу Уэйда, почему она сразу не рассказала ему о рождении внучки, но это все равно когда-нибудь придется сделать.

— Ты уверен, что справишься? Если тебе вдруг понадобится помощь, учти: Энджи живет в конце улицы, — вот уж, наверное, в десятый раз повторила Фибе Уэйду в понедельник утром.

— Перестань, наконец, так волноваться. Все будет прекрасно. Я же не мальчик, — снова и снова говорил Уэйд, понимая, что обижаться ему не стоит. — Если что-нибудь вдруг понадобится, я обязательно вызову Энджи. Ну а если, не дай бог, почувствую, что не справляюсь, немедленно позвоню тебе.

— Ладно, я побежала. Постараюсь заглянуть к вам днем.

— Пока, пока! Беги, а то опоздаешь. — Он открыл ей дверь. — И прекрати беспокоиться. Ты меня оскорбляешь своим недоверием.

Она остановилась возле ступенек и, оглянувшись назад, нервно скривилась:

— Я мать. Мне по долгу велено волноваться.

Когда он закрыл за собой дверь, Фибе быстрым шагом направилась к машине.

После короткого разговора вчера вечером она все же согласилась, что эту неделю он посидит с ребенком. А в качестве поощрения сообщила ему, что ей удалось выкроить время в ее рабочем графике, чтобы съездить повидаться с его отцом, правда лишь через несколько недель, так как ей нужно было еще закончить кое-какие дела в школе.

* * *

Его отец! Как, черт возьми, объяснять все отцу? Он никогда не рассказывал родителям о своих чувствах к Фибе. А уж после того, как умерла Мелани, тем более. А их единственная ночь с Фибе усложнила ситуацию до предела.

Следующим утром ему предстояло уехать в полк. Он до полуночи пытался дозвониться до Фибе, но тщетно, та не отвечала на его звонки. Разумеется, ему следовало просто выйти на улицу и позвонить в дверь ее дома. Но с другой стороны, он понимал, что девушка расстроена случившимся и ее сейчас не надо трогать. Вдруг она взорвется, обругает его и порвет с ним отношения? Уж лучше неизвестность!

А тут еще страшное чувство вины, не оставлявшее его ни на минуту, ведь он воспользовался слабостью Фибе в тот момент, когда ей было бесконечно одиноко и ей хотелось ласки и слов утешения. А он, как последний подлец, приголубил ее, немного успокоил, а потом… полез с поцелуями. Как стыдно! Он не мог смотреть ей в глаза и потому продолжал упорно названивать по телефону.

Отчаявшись, он пообещал себе, что съездит в полк, сделает там все, что от него требуется, а потом через день или два вернется и объяснится с Фибе — та как раз остынет и успокоится к тому времени, — ведь об отправке на фронт речь еще не шла.

Однако командование поспешило отправить их в Афганистан, дав на сборы двадцать четыре часа. И было уже не до звонков домой.

Спустя месяц или два он узнал от матери, что Фибе уехала из города, а куда — никто не знал.

Он послал ей электронное письмо по адресу, которым пользовался много лет, но его поджидал неприятный сюрприз — появилось сообщение, что письмо отправить не удалось.

После того как с его матерью случился приступ, Уэйд дважды приезжал домой. Вначале узнать, как она себя чувствует, и пожелать ей быстрейшего выздоровления, затем — на ее похороны.

Его отпустили во второй раз всего лишь на три дня, и он не имел права задерживаться. Так что у него не было времени разыскивать Фибе. А потом его ранили…

Выздоравливая, Уэйд очень много думал о Фибе и окончательно понял, что она ему совершенно необходима. Да, он влюбился в нее без памяти и должен обязательно найти ее, где бы она ни скрывалась, чтобы выяснить, есть ли у них хоть малейший шанс построить семью. Уэйда поразили те необычайные чувства, которые он впервые открыл в себе во время их первого танца в тот день, когда погибла Мелани. И потом… в ночь похорон…

Но первые попытки отыскать Фибе не дали результата, и тогда он решил отложить их встречу, не хотелось, чтобы она увидела его лежащим в бинтах на больничной койке.

И видит Бог, он готов был всю жизнь ее искать, лишь бы снова испытать это острое и всепоглощающее чувство счастья!

Фибе сидела на качелях на заднем дворе дома ее дяди.

— С тобой все в порядке?

Услышав вопрос, девушка удивленно оглянулась. Увидев ее красные, опухшие от слез глаза, Уэйд понял, что задал глупый вопрос.

— Я понимаю, как тебе сейчас плохо, но я не хотел… я не мог уехать, не поговорив с тобой.

Казалось, ей стоило огромного усилия кивнуть ему в ответ.

— Мне нужно было немного отдохнуть от всего этого, — медленно произнесла она. Ее голос задрожал. — Я больше не могла слушать разговоры о ней.

На поминки собралось множество людей: родственники, друзья Мелани, соседи. Отца Фибе Уэйд никогда не видел, а ее мать, которую, как он убедился еще на похоронах, вся семья осуждала, умерла, когда девочки учились на втором курсе колледжа.

Уэйд взглянул на Фибе, такую несчастную и беззащитную, и его затопила волна нежности. Как бы ему хотелось высушить ее слезы поцелуями! Он осторожно присел рядом с ней, боясь, что она попросит его уйти.

Узнав о несчастном случае, он испугался: а вдруг доверие и взаимопонимание, что возникли между ними, уже никогда не вернутся! Наверняка Фибе обвинит его в гибели сестры. Ведь именно из-за их танца разгневанная пьяная Мелани села в машину и, не справившись с управлением, врезалась в дерево. Уэйд понимал, что его не ждут на похоронах. Тем не менее с тяжелым сердцем он отправился со своей семьей на траурную службу, однако постарался находиться как можно дальше от Фибе.

Боже, она должна его теперь ненавидеть!

Но, когда она ушла с поминок, он отправился за ней и, увидев ее, расстроенную и одинокую, понял, что должен поговорить с ней — и совершенно неважно, что она думает о нем!

К его удивлению и счастью, она не только не прогнала его, но, наоборот, даже положила голову ему на плечо.

— Мне жаль, что я не могу повернуть время вспять, — тихо произнес он.

— Мне тоже, — прошептала она в ответ. Он крепко обнял ее.

Фибе вздохнула, и сквозь тонкую ткань своей рубашки он почувствовал ее теплое дыхание.

— Мы можем пойти немного прогуляться?

Уэйд кивнул.

— Конечно.

Он поднялся и протянул ей руку.

Они пошли через яблоневый сад в расположенный за домом лес. Долго шли молча. Потом тропинка сузилась и устремилась вверх, где среди валунов пробегал маленький ручей.

Наконец они добрались до небольшого деревянного домика.

— Что это? — удивился Уэйд.

— Мои дяди иногда пользуются этой хижиной, когда охотятся здесь.

Возле одной из боковых стен охотничьего домика была навалена большая куча дров.

Уэйд толкнул приоткрытую дверь и вошел внутрь, вслед за ним — Фибе.

Комната, явно рассчитанная на двух человек, содержалась в идеальном порядке: стол, расположенный вдоль дальней стены, два деревянных стула, широкая кровать с матрасом, на котором виднелись дырочки, прогрызенные не то белками, не то мышами. Две полки над столом: На одной полке лежали консервы и пара каких-то пакетов, на другой виднелись старый чайник, прокопченный горшок, тарелки и ложки с вилками. Никакого электричества. На гвоздях у кровати висели нефтяной фонарь и ковш.

— Ничего себе! Будто попал на съемки фильма, — покачав головой, проговорил Уэйд, подумав про себя, что в Афганистане ему приходилось видеть дома намного беднее, чем этот. — И, несмотря на скромность обстановки, здесь очень уютно. Сразу чувствуешь себя то ли золотоискателем, то ли путешественником.

— Да, мне тоже нравится. Ничего лишнего, все только самое необходимое. Перед каждым сезоном охоты дядюшки приезжают сюда и приводят все в божеский вид: моют пол, убирают паутину, пополняют запасы продуктов, привозят новые полотенца и одеяла. — Фибе провела пальцем по столу. — В детстве мы часто приходили сюда. Это было наше любимое потайное место.

Мы. Она и Мелани, мысленно прокомментировал Уэйд, представив себе двух маленьких девочек, которым эта хижина казалась, наверное, очень большой.

Он молчал, не зная, что сказать.

— Однажды Мелани схватил за палец очень большой рак, которого она пыталась вытащить из ручья. — Девушка махнула рукой в сторону холма, видневшегося в открытой двери. — А через несколько минут я увидела на камне змею. Не знаю, кто из нас тогда кричал громче. Наверное, я.

Фибе подошла к кровати и слегка отодвинула ее от стенки.

Даже сейчас, когда она стояла в нескольких шагах от него, он не мог справиться с внезапным возбуждением. Еще не хватало, чтобы она заметила, как оттопыриваются у него брюки! Расслабься! — приказал он себе. Сейчас не время и не место думать о сексе.

Фибе внимательно смотрела на заднюю сторону спинку кровати. Уэйд подошел к девушке, чтобы посмотреть, что она разглядывает.

На старом потрескавшемся дереве было нацарапано: «ФЭ» и «МА». — Фибе Элизабет и Мелани Аделайн.

Он чуть улыбнулся, вспомнив, как Мелани ненавидела свое второе имя. Она всегда жаловалась ему, что у Фибе второе имя гораздо симпатичнее.

— Это мы перочинным ножиком нацарапали, — проговорила Фибе, не оборачиваясь. — Нам тогда было приблизительно десять лет. Мелани предложила. Помню, мы тогда казались себе необыкновенно смелыми. — Она потянулась и провела пальцем по буквам. — Я никогда никому не говорила об этом и думаю, что она тоже. Это была наша маленькая тайна. — Ее голос дрогнул. — Мы договорились тогда с ней, что, когда у нас вырастут дочери, приведем их сюда и все им покажем.

Ее дыхание неожиданно сбилось, и она опустила голову. Уэйд, сразу догадавшись, в чем дело, развернул ее к себе лицом, и она кинулась в его объятия и, крепко прижавшись к нему, словно ища у него защиты, начала рыдать.

— Фибе, милая, ну что ты… не надо плакать, — начал было мягко успокаивать он ее, но потом волнение сдавило ему горло, и он замолчал, продолжая гладить ее по голове. Его глаза были тоже влажными от слез. Ведь он любил Мелани. Даже несмотря на то, что они иногда ссорились. Она казалась ему самой важной частью его жизни. Так было до того дня, когда он осознал, что если их что-то и связывает, то лишь физическое влечение, а так они разные люди и никогда не смогут быть счастливы вместе.

Тогда он порвал связывающие их нити и неожиданно нашел… Фибе. Как, черт возьми, он пропустил ее? В течение многих лет она была для него всего лишь близким другом… Он не разглядел, не понял, что женщина его мечты находится прямо у него под носом. Хуже того, он даже встречался с ее сестрой! Истина открылась ему только во время танца, но, к сожалению, в тот вечер он пришел с Мелани.

Мелани, если не обращать внимания на максимализм, свойственный ее возрасту, была доброй девушкой, подумал он, только очень замкнутой и поэтому намеренно перегибающей палку в общении с окружающими людьми, чтобы не показаться им гадким утенком. Она любила жизнь и старалась доказать самой себе, что может нравиться. И может быть, своей живостью и смехом пыталась скрыть собственное разочарование в жизни, свою ранимость. Если бы она не выпила в тот день, ничего бы не случилось. На трезвую голову она бы никогда не стала так реагировать на его танец с Фибе. Но тут собственные комплексы, должно быть, вылезли наружу, и она, как ни странно это звучит, испугалась возможного одиночества. Он должен был догадаться, что ей нужна помощь, что нужно погасить ее вспышку эмоций, иначе ее действия и поступки станут неконтролируемыми. Что и случилось… Но все его Мысли в тот момент были полностью заняты Фибе, их столь неожиданным и упоительным сближением, и он не удосужился побеспокоиться о Мелани.

Именно поэтому ее смерть — на его совести.

Фибе шевельнулась и в следующую секунду, приподняв голову, прижалась губами к его шее. Он почувствовал на своей коже ее горячее дыхание.

— Эй, что ты делаешь? — прошептал он, испуганный и обрадованный одновременно.

Он, конечно, будущий солдат и способен многое вытерпеть, но есть предел всему. Уэйд даже засомневался, понимает ли она, что делает. Перехватив ее руки, он попытался отстраниться от нее.

— Может быть, нам пора возвращаться назад?

— Я не хочу назад. — На этот раз она поцеловала его в губы.

Святые небеса! Она обняла его, и он понял, что не в силах сдерживать нарастающий прилив страсти.

— Фибе, погоди! — успокаивающе пробормотал он. — Я не думаю, что это действительно хорошая идея.

Но она будто ничего не слышала и продолжала его целовать. А потом приподнялась на цыпочки и повисла на нем всем весом.

Несколько мгновений Уэйд отводил глаза в сторону, стараясь не смотреть на Фибе. Если посмотрит — его уже ничто не удержит от того, чтобы поцеловать ее. А если поцелует — то уже не остановится, пока не дойдет до конца.

И поэтому, стиснув зубы, он смотрел прямо перед собой.

И вдруг ее язык раздвинул его губы и проник внутрь.

Дикое желание овладело им, и он посмотрел вниз.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Боже правый! Уэйд внезапно осознал, что все еще стоит в прихожей, возле двери, которую он, к счастью, успел закрыть. Воспоминания были столь живыми, что он совершенно забыл о времени. Он с сожалением покачал головой. Прошло всего лишь два дня с тех пор, как они встретились, а все вокруг казалось ему таким родным, будто они давно уже жили здесь вместе. И это неведомое прежде, но очень приятное чувство, что ты не один, что у тебя есть семья, которой ты нужен.

Интересно, не проснулась ли Бриджит? — подумал он в следующее мгновение и, встревоженный, поспешил к ней.

Девочка уже действительно лежала с открытыми глазами и, увидев Уэйда, радостно заулыбалась. И время стремительно побежало… Уэйд старался не допустить ни одной ошибки, впервые оставшись с Бриджит один на один.

Фибе научила его, как пеленать, как подогреть бутылочку и как кормить. Она объяснила, что девочка привыкла к определенному распорядку дня, поэтому нужно только следовать определенным правилам, которые она и изложила ему в письменном виде.

После завтрака он отправился с Бриджит в парк, находившийся в конце улицы. Когда они вернулись домой и он покормил дочь, ему даже не пришлось ее укачивать: едва малышка оказалась в колыбельке, как тотчас крепко заснула.

Через пару часов, когда Бриджит проснулась, он расстелил в гостиной большое одеяло, и они весело поиграли до обеда.

Фибе предупредила его, что следует достаточно часто кормить Бриджит, если он не хочет, чтобы она заболела.

Бог не позволит ребенку заболеть! — взмолился про себя Уэйд.

Разогрев какую-то непонятную рыхлую массу, которую Фибе оставила, в маленькой тарелочке, он добавил в нее немного абрикосового пюре и принялся кормить Бриджит, давая ей один кусочек хлеба за другим. У девчонки разыгрался такой зверский аппетит, словно у нее целую неделю во рту не было ни крошки.

После еды он вышел во двор, держа дочь на руках, и они немного покачались на качелях, а потом он отнес ее на задний двор, чтобы она смогла там немного поиграть, пока мама не вернется домой.

— Здравствуйте!

Уэйд поднял голову. Возле забора стояла пожилая женщина в поношенном коричневом платье, она напоминала сказочную фею с искрящимися смешливыми глазами и с седыми волосами, закрученными в тугой пучок.

— Здравствуйте! — Он поднялся на ноги и, подхватив Бриджит на руки, подошел к забору.

Прежде чем он смог сообразить, что к чему, женщина уже на удивление крепко сжимала его руку и энергично трясла ее.

— Как хорошо встретить вас здесь, мистер Мерриман. Я Вельва Брэдли, соседка Фибе. Она очень милая женщина, такая милая, что я даже не могу передать вам это словами.

Состроив смешную рожицу, она принялась скрюченным пальцем щекотать животик Бриджит, отчего та радостно завизжала.

— Фибе никогда не рассказывала мне о вас. Так значит, теперь вы вернулись насовсем?

— Да… Я воевал в Афганистане. Но теперь я нужен здесь. — Он не мог оставить вопрос без ответа, а правильно он сказал или нет, можно подумать позже.

— Прекрасно! Просто прекрасно! Бриджит сейчас именно в таком возрасте, когда дети начинают нуждаться, чтобы с ними рядом находился папа. Держу пари, вас не было рядом, когда она родилась. Меня бы, например, это обстоятельство крайне огорчило. Вам нужно Фибе памятник поставить за терпение и понимание. Я бы, наверное, убила своего муженька, если бы тот пропустил столь важное событие в нашей семейной жизни. — Не прерывая беседы, она подхватила из стоявшей рядом с ней корзины садовые ножницы и срезала несколько розовых цветов. — «Крылья дракона». Последний писк. Я собиралась принести их Фибе. Но раз мы познакомились, то почему бы вам не взять их прямо сейчас и не поставить в вазу. Это даст вам несколько очков форы для решающего тет-а-тета.

— Последний писк? — Уэйд потерял нить разговора.

— «Крылья дракона». Они припозднились в этом году. Я уже стала волноваться, что не увижу моих красавцев. Разве это не чудо? Правда, мне в обществе сказали: ждите, это нормальное явление при такой температуре. Я хотя и успокоилась немного, но все равно неприятно. Представляете, они расцвели после двадцатого мая, такие вот холода в нынешнем году. Как говорит мой папа, я всегда приносила их в дом не позднее десятого мая. А тут более чем на две недели припозднились. Это первые цветы в округе, и последние тоже, — с гордостью добавила она. — Необычайно выносливые растения. Ну, скажите хоть что-нибудь, прелесть же, правда? Помню, однажды…

— Э… Это очень красиво. — Уэйд откашлялся. — Так вы знаете Фибе с тех пор, как она переехала сюда?

Женщина кивнула, довольная вопросом. Ей явно хотелось многое ему рассказать.

— Она очень милая девочка. Когда она приехала сюда… Ой, это был такой замечательный день! Когда-нибудь потом я вам все подробненько расскажу. Ну так вот, когда Фибе приехала сюда, я принесла ей свой пирог с изюмом, который я всегда приношу новым соседям. Это я, доложу вам, давняя традиция. Когда-то очень давно, еще до замужества, я работала преподавателем… Какое расчудесное было времечко!

Уэйд улыбнулся.

— Вы говорите точно так же, как мой отец. Он бы с удовольствием вернулся в прошлое, лет эдак на пятьдесят, когда, по его словам, были самые счастливые денечки его жизни.

— О, нет, только не я! — Вельва покачала головой. — Мне нравится жить сейчас. Столько вокруг всего напридумывали. Вот годков бы немного сбросить — это да, признаться, не отказалась бы. А то иногда перед дождем так ломит в плече, что просто мочи нет. А в остальном все отлично. Мне, например, очень нравится получать эсэмэски от внуков. Сидишь в тапках перед телевизором или хозяйством занимаешься — и в курсе всего, чем они заняты в данный момент. Красотища!

Он едва сдержался, чтобы не рассмеяться во весь голос. Но легкую усмешку скрыть не смог.

— Без сомнения, мобильные телефоны и компьютеры сделали связь более доступной.

— Мой старший племянник сейчас служит в Ираке, — продолжила Вельва, не обратив внимания на его слова. — И если бы не е-мэйлы, которые он посылает своей жене чуть ли не каждый день, та, наверное, сошла бы с ума от беспокойства. Да что я вам рассказываю, вы сами хорошо знаете, что это такое, когда твой любимый находится там, где стреляют. Ужас! Вот послушайте, какую трогательную историю поведала мне на днях одна моя знакомая. Она в банке работает. Неплохой банк, ничего не скажу, хотя лично я предпочитаю другой. Он, правда, подальше находится от нашего дома, зато там…

— Эй, привет! — послышалось сзади. Уэйд оглянулся. У дверей дома, выходящих на задний двор, стояла Фибе.

— Привет! — отозвался он и, повернувшись к Вельве, поспешно произнес: — Приятно было, с вами познакомиться, миссис. Надеюсь, мы еще увидимся.

Пожилая женщина удивленно на него покосилась.

— Разумеется. Мы же с вами соседи. Заходите ко мне иногда. Поболтаем. А теперь бегите, целуйтесь с вашей женой. И один поцелуй обязательно от моего имени. Замечательная у вас жена!

О господи! Эта разговорчивая леди понятия не имеет, что предлагает ему!

С Бриджит на руках он прошел через весь двор к двери, где стояла Фибе. Она была одета в синюю юбку и слегка поношенный рабочий свитер, на котором виднелись следы от мела.

— Привет! — сказала она, чмокнув дочь в щеку. — Ты, я вижу, времени даром не терял и уже познакомился с нашей соседкой! Хорошо еще…

Фибе не успела договорить, так как он привлек ее к себе и крепко поцеловал в губы.

— Что это на тебя вдруг нашло? — воскликнула она, когда он отпустил ее. — Бриджит уже пообедала?

— Это поцелуй от миссис Брэдли, — хмыкнул Уэйд.

Фибе пристально посмотрела на него, тут же позабыв, о чем его только что спрашивала.

— Что?

— Поцелуй, — терпеливо объяснил он. — Твоя соседка очень рада, что я вернулся домой из Афганистана. И попросила меня поцеловать тебя.

Фибе нахмурилась.

— Ох, не нравится мне это…

Пусть думает, что хочет, на самом деле она имела в виду, что ей обидно сдаваться на милость победителя после одного поцелуя. Еще бы немного — и она бы разделась прямо на улице.

Уэйд открыл дверь, и они прошли на кухню.

— Как нетрудно догадаться, она полагает, что ты замужем.

— Я никогда не говорила ей ничего подобного, — удивленно протянула Фибе.

— Понимаю. Я подозреваю, она сама так решила. Ей вообще ничего говорить не надо. Ее надо исключительно слушать. Вполне заменяет чтение местной газеты.

Фибе наконец улыбнулась.

— Да, она уникальна в своем роде. Причем учти, с тобой она еще скромничала, как-никак только познакомились. Но в остальном она очень хороший и порядочный человек.

— Да, мне тоже так показалось. Ну давай рассказывай, как прошел твой день.

— Мой день? О, все хорошо. А как вы управлялись тут вдвоем?

— Превосходно, — заверил он ее. — Я кормил ее, менял подгузники, дважды укладывал спать и гулял в парке и саду. Все замечательно. Никаких проколов и ошибок. Прожили день душа в душу.

— Прекрасно, — искренне радуясь за него, воскликнула Фибе. — Но может быть, ты что-то скрываешь? Неужели за весь день у вас не случилось ни одного ЧП, неужели тебе ни разу не захотелось позвонить Энджи?

— Нет, клянусь, все прошло без сучка и задоринки.

Фибе достала две чашки и налила в них холодного сладкого чая. Отрезав пол-лимона, она выдавила сок в одну из чашек и, размешав, пододвинула ее Уэйду.

— Забавно, — довольным голосом проговорил тот. — Ты все еще помнишь.

Она замерла.

— Помню что?

Он взял в руки чашку с чаем.

— Что я люблю с лимоном.

Она уже почти поборола свое смущение от поцелуя перед входной дверью, но после его слов вновь почувствовала, как кровь подступила к щекам.

— Это счастливое совпадение, — буркнула она, стараясь не смотреть ему в глаза.

Сделав на обед спагетти, Фибе стала заниматься Бриджит, а Уэйд накрывал на стол.

Реальность оказалась совсем иной, чем ему представлялось, думал он, разглядывая ребенка, сидящего на высоком стульчике у стола, и Фибе, которая быстро передвигалась по кухне, от шкафа к плите и обратно.

Даже в самых смелых мечтах ничего подобного он не предвидел: была почти полная иллюзия, что у него появилась семья. Было, правда, одно обстоятельство, которое не позволяло ему думать о Фибе как о своей жене, но ему хотелось верить, что в ближайшие дни жизнь все расставит на свои места.

Пока они ели, он рассказывал ей о мужчине с восьмимесячным сыном, с которым повстречался сегодня в парке, гуляя с Бриджит, а она о том, как прошел ее день в школе.

После еды, убрав посуду и уложив Бриджит спать, они вернулись на кухню выпить кофе, и Уэйд решил воспользоваться удобным моментом и начал разговор, о котором размышлял весь нынешний день:

— Я взвесил все «за» и «против» и решил все-таки пригласить отца сюда. Скажем, на День благодарения или на Рождество. Это тебя устраивает?

Фибе посмотрела на него, широко распахнутыми глазами.

— День благодарения или Рождество? — озадаченно переспросила она. — В школе будут месячные каникулы.

Он вскинул брови.

— Да. И?..

— А можно задать тебе встречный вопрос: как долго ты планируешь оставаться у меня дома? — охваченная паникой, спросила она.

Он подсел к ней поближе, неуверенный, что правильно ее расслышал.

— Твой вопрос ставит меня в тупик. Честно говоря, я никуда не собираюсь уезжать, — сказал он спокойно.

— Но… но ты же не можешь остаться с нами навсегда! А вдруг мне захочется завести еще одного ребенка, или выйти замуж, или привести сюда кого-то?

— Кого-то? — ему не удалось скрыть охватившую его злость.

По крайней мере, до сих пор он не заметил никаких признаков того, что у Фибе есть другой мужчина.

— Я правильно понял: ты намекаешь на то, что у тебя есть друг?

— Нет! — невольно вырвалось у нее, и она тотчас прикрыла рот ладонью, поняв, что дала ему мощное оружие против себя. Надо было соврать! Тогда бы он непременно оставил их в покое.

— Вот и прекрасно. — Он подсел еще ближе, и их бедра соприкоснулись.

И точно так же, как во время их памятного танца, он почувствовал, что она дрожит.

— Значит, ты хочешь выйти замуж? Ну что ж, похвальное желание. И этим мужчиной, который наденет тебе на палец обручальное кольцо, буду я.

Фибе растерянно открыла рот, будто ей вдруг стало не хватать воздуха.

— Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?

— Да.

Черт возьми, полная дура, обругала себя Фибе, нельзя выглядеть настолько пораженной этим предложением. Еще не хватало с криком восторга броситься ему на грудь!

— Нет! Ни за что!

Несмотря на то что ее почти мгновенный отказ огорошил его, он решил не показывать виду, что расстроен.

— Но почему — нет? У нас ребенок.

— Это не причина для того, чтобы жениться!

— Но такой шаг соответствует моим убеждениям, — сухо ответил он, изо всех сил стараясь сдержаться, чтобы не вспылить. — Ребенок не должен расти один. Он не виноват, что его родители не могут договориться. И потом, мне кажется, что у нас с тобой вполне может получиться крепкая, дружная семья. Мы вместе выросли, у нас много общих воспоминаний. И судя по всему, физически подходим друг другу. Но еще раз повторюсь, все это не суть важно. Главное другое: мы должны сделать это ради Бриджит, чтобы у нее была полноценная семья. Девочке нужна мать и нужен отец. — Он прищурился. — Или ты хочешь, чтобы она пережила то, что выпало на твою долю в детстве?

— Я… Нет. — Фибе покачала головой, избегая его пристального взгляда, и он пожалел, что не может видеть выражение ее синих глаз.

— Объясни, почему ты сказала «нет»? — принялся настаивать он. — Назови мне три серьезные причины, по которым ты не можешь выйти за меня замуж. Ладно, хотя бы одну!

— Нет, и все.

Уэйд наклонился к ней.

— Ты не можешь выйти за меня замуж? Неужели ты действительно так думаешь? Никогда не поверю. — Он медленно обхватил ее за талию, притянул к себе и низким голосом проговорил: — Нам ведь хорошо вместе, Фибе. И тебе это так же ясно, как и мне. Хочешь, я докажу тебе, что мы созданы друг для друга?

Его поцелуй застал ее врасплох, хотя Фибе прекрасно понимала, что он намеревается делать. И прикосновения его губ и языка были столь сладкими, что, помимо своей воли, она начала отвечать ему.

Положив одну руку ей на бедро, другой Уэйд приподнял свитер, обнажая ее теплую и шелковистую кожу.

— Выходи за меня замуж, — пробормотал он ей в рот. — Не отрицай очевидное.

— Это неправильно, — ответила она, отстраняясь от него.

Уэйд нагнулся и поцеловал ее руку.

— Я не размышляю о том, что правильно, а что нет! — воскликнул он, резко выпрямившись. — Я только хочу, чтобы мы стали одной семьей. Точка!

Она напряглась и медленно поправила свитер.

— Дай мне время подумать над твоим предложением, — тихо прошептала она. — Ведь это моя жизнь.

Он нехотя согласился, понимая: если Фибе заупрямилась, ее нелегко сдвинуть с места.

— Это наша жизнь, — напомнил он ей.

— Я знаю, — устало проговорила она. — И все же позволь мне немного подумать.

— Думай. Время пока еще терпит. Но сама понимаешь, жизнь коротка, и каждый день поэтому дорог. И хотя я готов ждать сколько угодно, скажи: когда ты дашь мне ответ? Через день? Через неделю? Через месяц?

Она развела руками.

— Не знаю. Мы можем вернуться к этому вопросу… когда вернемся из Калифорнии, ладно? Заставлять твоего отца приезжать к нам невежливо.

Он неохотно кивнул, недовольный таким ответом, однако ему было ясно: если он будет настаивать, это может только оттолкнуть ее.

— Договорились.

На следующие выходные Уэйд, Фибе и Бриджит уже летели в Калифорнию. Вначале Бриджит вела себя неспокойно, но после того, как ей дали бутылочку и немного покачали, она уснула.

С удивленной улыбкой Фибе посмотрела на спящую у нее на руках дочку. Как она похожа на Уэйда!

Уэйд. Ее улыбка медленно погасла, когда она вспомнила о его предложении пожениться, и сердце мучительно сжалось.

Он хотел жениться на ней только ради ребенка и ничего не сказал ей о своей любви. Как же она выйдет за него замуж, зная, что он не любит ее? Конечно, он беспокоится о ней, в этом она не сомневалась. И он определенно хочет ее. Но любил он только Мелани, и ее сестра навсегда останется хранительницей его сердца.

Однако разве не об этом она мечтала всю жизнь: быть рядом с ним, растить детей. Ей грех жаловаться! Может быть, плюнуть на все и согласиться, все равно ни за кого другого она замуж не пойдет. А то смешно получается, любимый человек делает ей предложение, о котором она мечтала чуть ли не всю свою жизнь, а она нос воротит!

Единственное оправдание: она так любила Уэйда, что ей было мало просто находиться с ним рядом или заниматься сексом, ей хотелось чувствовать его ответную любовь, хотелось стать с ним одним целым не только телом, но и душой…

Когда самолет начал снижаться, Фибе с жадностью прильнула к иллюминатору, за которым промелькнули искрящаяся в солнечных лучах вода бухты Миссии, поле для гольфа, университет «Ла Джоллья», морская база, зоопарк и маяк, стоящий на вершине высокого утеса…

Автострада, идущая на север, была забита автомобилями — типичное явление для Калифорнии! То и дело возникали пробки, и Фибе уже едва справлялась с нервами.

Но вот наконец они въехали в их городок. Все выглядело так, будто она никуда не уезжала. Небольшие уютные домики, маленькие дворики с садиками, повсюду вазоны с цветами…

Если подняться немного повыше, вспомнила Фибе, можно увидеть океан. И как только Уэйд, проехав еще несколько сотен метров по идущей вверх дороге, остановился возле ее бывшего дома и заглушил мотор, она вышла и встала на цыпочки, вытянув шею, чтобы взглянуть на высокий утес, находившийся за чертой города. Конечно, отсюда пляж не увидеть, к нему вела крутая вьющаяся дорога, идущая от вершины утеса, зато показалась синяя полоска океана с белоснежными гребнями волн.

Ее охватило острое чувство ностальгии.

Как много она упустила! Зачем так долго издевалась над собой? Разве можно жить вдали от этого могучего, неприрученного океана? Ей захотелось, чтобы и Бриджит ощутила соленый запах океанской воды, водорослей, гальки, нагретой солнечными лучами, увидела разноцветные брызги волн, накатывающих на скалы, почувствовала восторг от бескрайнего пространства…

Захотелось рассказать дочке историю ее семьи: и о бабушке, и о тете Мелани…

Вернуться в город своего детства оказалось значительно радостнее, но и печальнее, чем она предполагала, подумала Фибе, сглатывая горький комок в горле.

Здесь повсюду таились воспоминания. И ей будет значительно труднее скрывать свою печаль и продолжать жить как ни в чем не бывало.

Именно от этого она и спряталась, уехав из Калифорнии. Но прошлое, от которого она когда-то сбежала, настигло ее. И все из-за ее собственной глупости! Наверное, все-таки не стоило позволять Уэйду узнать о существовании дочери. Как ей теперь жить дальше? Похоже, она совсем запуталась в собственных чувствах.

Фибе оглянулась и посмотрела на старый дом с четырьмя дверьми, которые выходили на задний двор.

Интересно, кто живет теперь в нем? И есть ли у его хозяев какое-нибудь домашнее животное? У ее матери был пудель по кличке Ляп, который вечно носился как угорелый по заднему двору, пока не одряхлел и уже целыми днями лежал возле крылечка и лениво тявкал на детей, катающихся на велосипедах.

Есть ли у нынешних жильцов дети? Никаких велосипедов, игрушек поблизости нет. А дворик за высоким забором не видно. А то лимонное дерево, которое посадила мама, еще живо?

— Эй, все хорошо? — тихо позвал Уэйд, слегка коснувшись ее спины.

— Да, все хорошо. — Она выпрямилась. — Просто очень странно стоять возле родного дома и не иметь возможности войти в него.

Он кивнул.

— Я могу себе это представить, хотя никогда не испытывал ничего подобного. Ну, ты готова отправиться к моему отцу?

Живот Фибе скрутило в узел, и она не сразу смогла ответить.

— Да.

— Замечательно. — Он кивнул в сторону спящего на ее руках ребенка. — Тогда давай войдем и представим нашу Спящую Красавицу дедушке.

Они подошли к дому Уэйда, он жестом пригласил Фибе войти первой.

Закрыв за ними дверь, он громко позвал:

— Ау, папа, где ты?

— Я здесь! — Из кухни раздался густой бас, чем-то неуловимо похожий на голос Уэйда.

Уэйд направился на кухню. А через несколько мгновений в коридоре появился его отец.

— Вот так неожиданность! Я думал, что ты еще месяц пробудешь на Восточном побережье.

Мужчины крепко обнялись. Фибе оцепенела от ужаса. «Неожиданность»? Разве Уэйд не рассказал своему отцу о Бриджит?

— Я хочу, чтобы ты кое-кого поприветствовал, — произнес Уэйд и повернулся лицом к Фибе.

Рестон, отец Уэйда, негромко ахнул, когда увидел ее.

— Фибе Мерриман! Я и не знал, что ты вернулась в город, милая. Как здорово видеть тебя снова. А это кто? — с восхищением спросил он, подойдя к ней поближе. Фибе вспомнила, что его хромота была следствием тяжелого артрита. — Ты, оказывается, вышла замуж и уже стала мамой.

Неловкая тишина повисла в комнате.

— Черт возьми. — Рестон провел рукой по лицу. — Забудь, что я только что сказал. В наши дни вовсе не обязательно быть замужем, чтобы быть матерью.

Фибе молчала.

Пожилой мужчина взглянул на спящего в ее руках ребенка.

— Какая красавица! — произнес он тихо, легонько дотронувшись до щечки Бриджит и поймав ее огненный завиток, который тут же закрутился у него на пальце. — Получила в наследство такие же огненные волосы, как у всех Мерриманов, да? — засмеялся он.

Фибе кивнула, вынудив себя улыбнуться.

— Когда она родилась, все медсестры смеялись над ее огненной шапочкой.

Уэйд прочистил горло.

— Папа! Мы можем сесть?

Рестон выпрямился и бросил на сына встревоженный взгляд.

— Конечно. У тебя что, плохие новости?

Уэйд отрицательно покачал головой.

— Нет, я полагаю, ты обрадуешься.

Он помог Фибе пройти в гостиную и, усадив ее на кушетку, встал рядом с ней.

— Наверное, надо было как-то подготовить тебя к тому, что я собираюсь тебе сообщить. Но мне кажется, лучше не ходить вокруг до около, поэтому я скажу прямо: Фибе и я… Девочку зовут Бриджит, и я — ее отец.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

«Я — ее отец».

Фибе невольно спрашивала себя — потрясли ли эти слова отца Уэйда так же, как они потрясли ее?

Как долго ей придется привыкать к тому, что Уэйд жив и что он теперь всегда будет рядом?

Глаза Рестона Доннелли расширились, а рот удивленно раскрылся.

— Чтоб мне провалиться! Ты не шутишь?

— Такими вещами нельзя шутить! — Уэйд улыбнулся, увидев, как растерялся отец. — Поздравляю! Твоя давнишняя мечта исполнилась. Ты — дедушка.

Рестон снова пристально посмотрел на Бриджит.

— Это… Ты… Она моя внучка?

Уэйд кивнул.

— Не понимаю! — Рестон откашлялся. — Почему ты мне сразу не сообщил об этом?

— Он сам ничего не знал, — торопливо произнесла Фибе, почувствовав, как слезы подступают к ее глазам. Нельзя было спокойно смотреть на огорченного Рестона. — Мне очень жаль, что я вам не сообщила об этом вовремя. Простите меня, пожалуйста. Я очень виновата перед вами.

— Фибе думала, что я погиб, — пресек ее поток извинений Уэйд. — Она услышала, что я пропал без вести, но ей не сообщили, что я нашелся.

Взгляд Рестона оторвался от Бриджит, и огорчение на его лице сменилось испуганным сожалением.

— О, милая, тогда это я должен просить у тебя прощения. Если бы я знал, куда ты уехала, то обязательно написал бы тебе письмо. Но никто не знал, где тебя искать…

— Понимаю. Мне нужно было сменить обстановку.

Рестон кивнул, глядя на спящего ребенка на руках Фибе.

— Могу себе представить, что ты пережила.

Его пристальный взгляд переместился на сына.

— Как тебе удалось найти ее?

Уэйд коротко рассмеялся.

— Я потратил на поиски немало времени, пока наконец мне не улыбнулась удача — нашел школьную подругу Фибе, получившую от нее открытку с обратным адресом.

— Представляю, каково было тебе, моя бедная девочка, увидеть его снова живым, — обратился Рестон к Фибе.

— Да, я испытала эмоциональный шок. — Фибе казалось, что она ходит по минному полю. — Вам не хочется подержать внучку?

Рестон кивнул.

— Очень.

Сердце Фибе растаяло при виде глаз отца Уэйда.

Сколько в них было восхищения и радости!

Когда Фибе приблизилась к нему, он нежно и очень осторожно взял малышку на руки. Устроил внучку на одной руке, а другой ласково погладил ее по голове.

— Какая же ты красавица! — прошептал он. — Бриджит… Бриджит Доннелли. Превосходное имя. — Он покачал головой, будто не веря своему счастью, и у него на глазах выступили слезы. — Твоя бабушка, вне всякого сомнения, полюбила бы тебя.

Фибе почувствовала стеснение в груди и с трудом переборола себя, чтобы не разрыдаться.

Она не смела поднять глаза на Уэйда, представляя себе, какое сейчас у него должно быть холодное выражение лица. И чтобы не накалять обстановку, она не стала исправлять ошибку Рестона по поводу фамилии дочери. Для этого у нее еще будет время.

Когда Бриджит зашевелилась, Уэйд сказал:

— Погоди, отец, посмотрим, смогу ли я ее успокоить.

Фибе украдкой подняла на него глаза. Уэйд смотрел в другую сторону.

Он взял девочку на руки и положил ее головку себе на плечо. Это был совершенно естественный заботливый отцовский жест, что было удивительно, если учесть, как мало времени прошло с тех пор, когда он впервые взял ее на руки.

Бриджит мгновенно успокоилась, и Уэйд довольно усмехнулся.

— Кажется, она постепенно превращается в папину дочку.

Увидев, что с ребенком все хорошо, Фибе, подчиняясь глупому материнскому инстинкту, немного расслабилась.

До того как появилась Бриджит, она никак не могла понять, почему все родители постоянно тревожатся за своих детей. Первый крик ее ребенка в родильной палате сразу изменил ее точку зрения.

Покопавшись в сумке, она вытащила и вручила Рестону фотоальбом, в котором находились фотографии Бриджит с самых первых дней ее жизни.

— Я привезла вам фотографии Бриджит.

Рестон присел на диван и ласково пригласил ее устроиться рядом с ним.

— Сядь рядом со мной и расскажи мне подробно о ней.

— Думаю, мне стоит присоединиться к вам, — тихо сказал Уэйд.

Фибе снова посмотрела на него, но он даже не взглянул на нее.

Она знала, что он уже изучил все фотографии их дочери, которые были у нее дома, но она еще ничего не рассказывала ему о самых первых днях жизни ребенка.

Чувство раскаяния пронзило ее, и она похлопала ладонью по свободному месту возле себя.

— Это было бы просто замечательно. Я не говорила тебе, что Бриджит родилась в разгар свадебного торжества?

Уэйд застыл.

— Что?

Она потянула его за руку, и он опустился рядом с ней, машинально гладя спинку Бриджит.

Улыбаясь, она открыла фотоальбом. На первой странице красовалась единственная фотография беременной Фибе.

— Эта фотография была сделана в тот самый день, когда родилась Бриджит. Я отправилась на свадьбу своей коллеги по работе, и фотограф снял меня в тот момент, когда я расписывалась в книге гостей. — Она тихо засмеялась. — Хороший снимок он сделал тогда! Последние часы перед рождением дочери.

— Ты начала рожать на свадьбе? — лицо Уэйда приобрело несколько сероватый оттенок.

— Представляешь?! — кивнула она. — Но я была неопытной и сообразила, что к чему, лишь когда уже прошла половина брачной церемонии. А до этого я считала, что у меня всего лишь болит спина от усталости, поскольку весь день провела на ногах.

Рестон расхохотался.

— Спорю, теперь ты никогда не перепутаешь родовые схватки с болью в спине.

За его смехом последовала неловкая тишина.

Фибе тщетно подыскивала слова для ответа.

Забеременеет ли она когда-нибудь снова? Уэйд хотел, чтобы она вышла за него замуж… Но ей было страшно об этом думать. Однако даже если они поженятся, захочет ли он иметь еще детей?

Торопливо отдав альбом в руки Уэйда, она вскочила на ноги.

— Я бы хотела прогуляться.

Ночью, лежа на односпальной кровати в своей комнате, Уэйд вспоминал печаль, которая прозвучала в голосе Фибе в момент, когда она произносила эти слова.

Боже, он чувствовал себя последним подонком. Вместо того чтобы успокоить Фибе и объясниться с ней, он взвалил ответственность решения на ее хрупкие плечи. Неважно, что она сказала «нет». Надо было найти нужные слова и убедить ее в том, что они не могут снова расстаться. Их жизни связаны навсегда! И разве не он виноват в том, что она забеременела тогда? Он — мужчина, а значит, он обязан найти способ сделать счастливыми любимую женщину и их общего ребенка. Им необходимо вместе решить все свои проблемы.

Но почему она так резко воспротивилась идее стать его женой? Он, несомненно, привлекает ее как мужчина. Значит, ее беспокоит что-то другое. Но что именно?

Не способный уснуть, он поднялся с кровати и босиком спустился вниз по лестнице.

В гостиной на кофейном столике лежал раскрытый фотоальбом, который Фибе показывала его отцу. Он взял альбом в руки и стал не спеша просматривать его при свете уличного фонаря, проникавшего в комнату.

— Уэйд?

От неожиданности он чуть не выронил альбом. На нижней ступеньке лестницы стояла Фибе.

— Что ты здесь делаешь?

Волосы ее были распущены. Даже в этой плохо освещенной комнате он мог видеть, насколько они длинные.

Гораздо длиннее, чем полтора года назад.

— Все хорошо? — с тревогой спросила она. Она была одета в рубашку мужского покроя на кнопках, которая едва доходила ей до середины бедра.

— Я не уверен в этом, — медленно проговорил он.

Прежде чем Уэйд сообразил, что Фибе собирается делать, она спустилась с лестницы, пересекла комнату и, вплотную подойдя к нему, дотронулась до его лба своей маленькой прохладной ладонью.

— Ты болен?

Он посмотрел в ее большие встревоженные глаза.

— Нет, — отозвался Уэйд. — Я не болен. И когда она стала убирать руку, он перехватил ее. — Не уходи!

Фибе застыла, внимательно посмотрев на него, когда он потянул ее к себе.

Уэйд запустил одну руку в распущенные волосы Фибе, а другой коснулся ее щеки, после чего нежно провел большим пальцем по губам.

Фибе сглотнула.

— Уэйд, я… — Она запнулась и тряхнула головой. — Я счастлива, что мы навестили твоего отца.

Он улыбнулся, продолжая гладить ее по волосам.

— Я тоже. Спасибо, что позволила моему отцу покормить сегодня вечером ее из бутылочки.

— А ты заметил, что он постоянно говорил с ней все это время?

Он кивнул.

— Я никогда не думал, что он так любит поговорить. Это было забавно.

— А ты знаешь, он мне кого-то напомнил.

— Намекаешь на меня? Неужели я выгляжу таким же смешным?

— Нет, — честно призналась она. — Но сразу видно, что ты успел полюбить нашу дочь.

— По-другому и быть не может, — согласился Уэйд. — Она настоящее совершенство.

— Мне тоже так кажется, — улыбнулась она.

— Бриджит очень похожа на свою маму, — сказал он. — Очаровывает мужчин с первого взгляда.

Фибе фыркнула.

— Кончай говорить комплименты. Ты прекрасно знаешь, что я никогда не очаровывала мужчин.

Уэйд тотчас мысленно перенесся в ту хижину в лесу, где он впервые занимался с ней любовью, и вспомнил, как она обхватила его своими длинными ногами, когда он вошел в нее. Воспоминание до сих пор отзывалось в нем блаженной дрожью во всем теле. И эта фантастическая женщина утверждает, что не умеет очаровывать мужчин?

— Я не могу согласиться с тобой, — сказал он внезапно охрипшим голосом.

Фибе тихо простонала, смущенно склонив голову.

— Возможно, я неправильно выразилась.

Он пальцем приподнял ее голову за подбородок.

Будь он проклят, если позволит ей забыть о том, что случилось между ними в лесу.

— Скажи, ты помнишь о том, как мы занимались любовью?

Большим пальцем он ласково гладил ее нижнюю губу.

Фибе затаила дыхание.

На мгновение ему показалось, что она вообще не станет ему отвечать. Но через несколько секунд, показавшихся ему необыкновенно долгими, она тихо прошептала:

— Я помню.

Уэйд был очень доволен этим признанием. Обняв Фибе, он притянул ее еще ближе к себе.

— Давай попробуем освежить нашу память.

Она не сопротивлялась, когда он приник к ее губам. Все ее тело стало мягким и податливым.

— Девочка заплакала, и я… — Рестон замер на лестнице, остановившись на полпути с Бриджит на руках.

Даже при таком тусклом свете Уэйд заметил на лице своего отца крайнее удивление.

Фибе попыталась отодвинуться, но Уэйд удержал ее на месте, и она уткнулась лицом в его грудь.

Подняв глаза, Уэйд решительно встретил пристальный, изучающий взгляд отца.

— Не похоже, чтобы вы это делали впервые…

Уэйд не смог удержать усмешки.

— Нет, папа, — сказал он. — Ты прав, не впервые.

— Да, определенно нет, раз у вас родился ребенок.

Теперь настала очередь Рестона усмехаться.

— Значит, вы собираетесь пожениться? — спросил пожилой мужчина.

— Да, — быстро ответил Уэйд.

— Нет, — через секунду-другую отозвалась Фибе.

Рестон удивился еще больше.

— Понятно. Вижу, вам надо серьезно поговорить друг с другом. Ладно, пойду к себе. Простите, что помешал.

— Нет, отец. Ты нам вовсе не помешал. Мы тут просто стояли и разговаривали. Если хочешь, присоединяйся к нам.

Рестон повернулся и начал подниматься обратно по лестнице с ребенком на руках, который, казалось, снова уснул.

Но перед тем как совсем уйти, он остановился и с тревогой оглянулся назад.

— Что бы сказала на все это твоя мама? — спокойно спросил он сына. Затем перевел взгляд на Фибе, неподвижно стоявшую возле Уэйда, и покачал головой. — Иногда мне кажется, что она все еще здесь. Как бы она сейчас радовалась и играла с самой очаровательной девочкой на свете — Бриджит Доннелли.

— Старый плут, — спокойно сказал Уэйд, когда убедился, что его слова не достигнут ушей отца. — Старается воздействовать на нашу с тобой совесть.

Фибе подняла голову, все еще не в силах взглянуть на Уэйда.

Слова Рестона эхом отозвались у нее в ушах, пробуждая в ней чувство вины и раскаяния.

И здесь не нужна гадалка, чтобы предсказать беду, которая неминуемо произойдет, если она будет упрямиться, отказываясь выйти замуж за Уэйда.

И уже в следующее мгновение было принято решение.

Все правильно! Такой шаг устроит всех, в том числе и ее маленькую дочь. А ее личные чувства… Что ж, об этом пора позабыть. Все равно лучше жить вместе с Уэйдом, хотя тот и не любит ее так, как бы того хотелось, чем тосковать в одиночестве. Будут, конечно, минуты, когда ей придется бороться со слезами, но ради счастья дочери она готова на жертвы! И потом, с помощью свадьбы она хоть немного искупит свою вину перед Рестоном Доннелли.

— Я согласна, — решительно произнесла она.

— Что? — недоуменно переспросил Уэйд, все еще глядя в ту сторону, где только что стоял его отец.

— Я согласна выйти за тебя замуж. — Эти слова привлекли внимание Уэйда, и он пристально взглянул на стоявшую перед ним женщину, словно пытаясь проникнуть ей в душу.

— Ты передумала потому, что нас застукал мой отец?

Фибе пожала плечами.

— Я поняла, что Бриджит нужна семья, — сказала она и тут же поправилась: — Полноценная семья.

Уэйд прав. Ребенок является самым веским доводом в пользу их женитьбы. Любой ребенок должен иметь обоих родителей и дедушку с бабушкой. Она никогда не простит себе, если отвергнет предложение Уэйда. И неважно, сколько времени продлится их союз, месяц, год или всю жизнь, прежде всего ей следует подумать о благополучии Бриджит. А из Уэйда, по всему видно, выйдет хороший отец. Именно это — самое главное.

Но уже в следующую минуту ею овладел страх. О господи, неужели она согласилась выйти за него замуж? Замуж за человека, которого любила с самого детства, но который по-прежнему любит ее покойную сестру…

У тебя есть все основания стать его женой, тут же напомнила она себе.

Бриджит нужен отец. Она заслуживает спокойного детства, а при ее зарплате преподавателя поднять дочку на ноги будет нелегко. Но вдвоем с Уэйдом они дадут ей все то, в чем она будет нуждаться: уроки музыки, танца, спортивные кружки…

Была и другая причина, по которой ей следовало выйти замуж за Уэйда, — ее любовь к нему. Долгое время, думая, что он погиб в Афганистане, она жила с разбитым сердцем. Но вот сейчас он стоял перед ней, живой и невредимый, и она любила его даже сильнее, чем в семнадцать лет, когда он принадлежал ее сестре…

Уэйд видел, как на лице Фибе сменялись одно за другим самые противоречивые чувства — от нежности до глубокой печали. Но он не был уверен, что хочет знать, о чем она сейчас думает.

— Согласен, — воскликнул он, прерывая спор девушки с самой собой. — Когда?

— Я не знаю! — Фибе снова выглядела неуверенной. — Нам обязательно нужно решать этот вопрос сегодня вечером?

Он решительно кивнул головой.

— Обязательно. Пока ты опять не передумала. У меня есть идея. Давай поженимся в Лас-Вегасе, на обратном пути домой.

Он едва не рассмеялся, увидев испуганное выражение, появившееся на лице Фибе.

— Я не собираюсь выходить замуж в дешевой церквушке в этом городе разврата. А куда, по-твоему, мы денем Бриджит?

Он пожал плечами.

— Возьмем с собой.

— Нет, — сказала она. — Это абсолютно исключено. Мы вернемся домой и устроим нормальную свадьбу, как подобает нормальным людям. У меня нет никакого желания рассказывать потом Бриджит, что мы поженились в Лас-Вегасе, повинуясь стихийному порыву.

— А почему ты говоришь только о Бриджит? Нельзя забывать и о других наших будущих детях, — как можно более невинным тоном произнес он, не в силах отказать себе в удовольствии подразнить ее.

— Других детях? — Фибе прищурилась. — Ты специально сказал это, чтобы позлить меня?

Он усмехнулся.

— Ну и как? Сработало?

Она криво улыбнулась.

— Врать не буду, сработало.

Уэйд по-прежнему обнимал Фибе, лаская мягкие изгибы ее тела, что заставляло его пульс учащенно биться. Наконец он положил обе руки на ее бедра и решительно притянул к себе.

— Я хочу тебя, — твердо проговорил он. Она закрыла глаза.

— Не здесь. — Ее голос был так тих, что он едва расслышал, что она сказала.

— Согласен. — Он наклонился и быстро поцеловал ее в губы. — Не здесь. Но скоро.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В аэропорту Нью-Йорка они сразу же, как это делали и раньше, арендовали машину и отправились домой.

Уставшая после долгого перелета Бриджит почти тотчас заснула.

Уэйд поправил ремень на ее специальном детском сиденье и повернулся к Фибе.

— Спасибо тебе за то, что позволила познакомить Бриджит с папой. Как ты сама видела, он сразу полюбил ее. Давненько не видел его таким счастливым. Мне кажется даже, что он помолодел на несколько лет, хотя и стал дедушкой.

Он ожидал увидеть улыбку на лице Фибе, но та, наоборот, помрачнела.

— Тебе не за что благодарить меня. Я должна была связаться с тобой сразу же, как поняла, что беременна.

Оба одновременно подумали о том, что мать Уэйда так и не узнала о том, что у нее родилась внучка.

— Да, тебе, конечно, следовало так поступить, — согласился он. Даже не глядя на нее, он почувствовал, как она напряглась, и в салоне автомобиля явно запахло ссорой. — Но я понимаю, почему ты поступила иначе. Что касается мамы, она все равно не сумела бы в полной мере порадоваться внучке. После первого удара ее парализовало. Знаешь, за то время я много узнал о параличе, причинах его возникновения и о методах лечения… ее скорая смерть, вероятно, явилась лучшим выходом как для нее, так и для папы.

— Как ты можешь такое говорить? Сам прекрасно понимаешь, что твой отец предпочел бы видеть ее живой в любом состоянии.

— Да, я знаю, что именно так он думает. Но за то время, пока я выздоравливал, я видел много тяжело раненных и парализованных солдат. Мама очень любила движение и не захотела бы так жить. — Он сделал паузу. — В некоторых ситуациях смерть становится избавлением. Кто был на войне, тот знает это.

Фибе молча кивнула. Ее шелковистые волосы скользнули по его руке, вызвав у него мечты о приближающейся ночи, когда они уложат Бриджит спать и останутся одни.

Совсем одни.

Следующие несколько часов показались ему вечностью.

Добравшись до дома Фибе и приняв душ с дороги, они сели ужинать.

В восемь часов вечера Бриджит уже крепко спала.

Уэйд прошел вместе с Фибе в детскую, и они встали рядом, любуясь спящим ребенком.

— Она — удивительное создание, — тихо проговорил он.

— Да. Наша дочь прекрасна.

Уэйд обнял Фибе за плечи и вывел ее из комнаты в коридор.

Повернувшись к нему, она натолкнулась на его насмешливый взгляд и затаила дыхание.

— Что с тобой?

— Я нервничаю, — пришлось ей сознаться. Он улыбнулся.

— Не стоит.

Взяв Фибе за руку, он повел ее в спальню, к большой кровати, на которой она обычно спала.

Они обнялись.

«Я люблю тебя», — хотелось сказать Уэйду, однако он не решился, струсил.

В ту далекую ночь, когда они танцевали, он понял, что Фибе тоже чувствует к нему физическое влечение.

Да, она отдалась ему после похорон сестры, но тогда она была не в состоянии рассуждать здраво.

Да, она была по-настоящему потрясена, увидев его живым. Но у нее был его ребенок. И они дружили с самого детства. Она не могла не обрадоваться тому, что он не погиб.

Когда он произнес имя Мелани, Фибе напряженно замолчала. Значит, она обвиняла его в смерти сестры. И она права, ему нельзя было оставлять пьяную девушку одну.

Фибе вначале отвергла его предложение руки и сердца. Разве это не говорит о том, что она не испытывает к нему никаких особых чувств? Наверное, утешал себя Уэйд, им удастся построить крепкую семью, ведь их многое соединяет: общие воспоминания, ребенок, сексуальное влечение… И все-таки жаль, что Фибе не любит его так же сильно, как он ее. Ему оставалось только надеяться, что когда-нибудь она, оценив его страсть и преданность, ответит ему взаимностью.

Но даже если этого никогда не случится, он все равно не может позволить ей выйти замуж за другого, ведь в ней и Бриджит заключается теперь весь смысл его жизни. Если он останется один, тогда ему вообще ничего не нужно. Хоть отправляйся в какую-нибудь горячую точку и ищи смерти на поля боя!

Наверняка Фибе никогда ему не простит смерти Мелани, но что делать — значит, такова его судьба. В любом случае им не жить друг без друга.

И хотя ему трудно признаться в своей любви, у него же есть мужская гордость, что ему делать, если она скажет в ответ что-нибудь типа «Приятно слышать, но ты для меня только друг и отец моего дочери», сейчас у него есть возможность показать ей на деле, как он к ней относится. И пусть делает выводы.

Он остановился возле кровати и поднял Фибе на руки. Когда она взглянула на него, его сердце бешено забилось, и он впился в ее рот губами.

Уэйд мог бы целовать ее целую вечность, и ему бы нисколько это не надоело, однако он подумал, что Фибе наверняка хочется более разнообразных ласк, а потому он стал снимать с нее рубашку, и женщина с готовностью подняла руки, помогая Уэйду раздеть ее.

— Как ты красива! — воскликнул он, когда, уложив Фибе на кровать, расстегнул лифчик и отбросил его в сторону.

Несколько минут он ласкал и целовал ее полные груди, затем быстро стащил с себя всю одежду и лег рядом.

— Знаешь ли ты, как долго я мечтал об этом? И в армии, и когда вернулся домой, и все последнее время, когда ты держала меня на расстоянии.

К его ужасу, глаза Фибе наполнились слезами.

— Тсс, успокойся, моя милая! Все хорошо! — поспешно прошептал он. — Я здесь. С тобой. И больше никуда не исчезну.

Положив руку на ее живот, он коснулся губами ее призывно торчащего соска.

Ее спина выгнулась в ответ на эту ласку. Уэйд больше не мог ждать, он медленно вошел в нее, застонав от наслаждения.

Прошло несколько минут, прежде чем Уэйд понял, что Фибе ведет себя неестественно напряженно и почти не отвечает на его движения. Как он сразу этого не почувствовал! Дурак, нельзя быть таким эгоистом, в сердцах выругал он себя.

— Расслабься, детка, все хорошо! — Он замер над ней, хотя все тело молило о продолжении.

Им овладело острое чувство вины. Он обязан был в первую очередь подумать о Фибе и подождать, когда она сама попросит его о более интимных ласках. А он повел себя как грубый мужлан, думающий лишь о собственном наслаждении. Наверное, ему хотелось поскорее доказать самому себе, что он сломил сопротивление женщины и теперь может делать с ней все, что ему вздумается. Типично мужская психология!

— Мне очень жаль, но ты немного поторопился, — прошептала она, морщась от боли. — После рождения Бриджит у меня был разрыв, который пришлось зашивать, вот и…

— Тсс, молчи! Ничего говорить не надо, — перебил ее Уэйд, нежно целуя ей щеку, по которой скатилась слеза. — Это я во всем виноват, круглый идиот. Я просто так хочу тебя, что забыл обо всем на свете. Нам не нужно никуда спешить, у нас впереди уйма времени. И если даже сегодня ничего не получится, завтра или послезавтра все пройдет как нельзя лучше… Расслабься и ни о чем не думай!

Фибе глубоко и часто задышала, стараясь успокоиться, и он понял, что должен ей помочь.

Слегка приподнявшись, он положил свою руку между ее ног, нащупал крошечную, чувствительную выпуклость и начал осторожно ласкать ее, от всей души надеясь, что ей приятны его прикосновения.

И когда он почувствовал, что тело Фибе откликается на его ласку, ему захотелось кричать от счастья!

— Тебе хорошо? Не больно? — спросил он, пристально смотря ей в лицо.

Но и без ее ответа было видно, что его усилия не пропали даром: бедра Фибе начали все чаще и чаще приподниматься в такт движениям его пальцев.

И наконец он услышал долгожданный шепот:

— Войди в меня… Пожалуйста!

Дважды просить его было не надо. И через несколько мгновений их тела соединились в древнем как мир танце.

Откинувшись на подушку, возле Фибе, Уэйд улыбнулся, когда она, повернувшись к нему, благодарно поцеловала его в губы.

Только сейчас он с ужасом подумал о том, что, пока Фибе считала его погибшим, она могла встретить кого-нибудь и выйти замуж.

Нет, о таком варианте даже не стоит думать! Лучше поговорить о гораздо более приятных вещах.

— Итак, когда же мы, наконец, поженимся? — спросил он.

— А тебе когда хотелось бы?

— Вчера, — фыркнул он. — Как только получим разрешение. Надеюсь, в Нью-Йорке все это проходит быстро, без ненужных формальностей и проволочек.

— Я понятия не имею, каковы здесь законы, — отозвалась Фибе. — У тебя же будет время на будущей неделе, вот и займись этим. Раз мы оба согласны, то я не вижу особых причин откладывать мероприятие.

— Ты хочешь, чтобы это была только гражданская церемония? — спросил он и затаил дыхание. Если она ответит «да», то он будет сильно разочарован. Значит, их брак — чисто деловое соглашение.

Фибе пожала плечами, и Уэйд обрадовался: значит, его дела обстоят не так уж и плохо, как он думал.

— Разумеется, я не хочу устраивать пышную свадьбу, если ты об этом. Ведь у нас уже есть ребенок, белое платье не наденешь. — Она немного помолчала, а затем добавила: — Но еще надо посоветоваться с твоим отцом, вдруг он будет настаивать на свадьбе. Ведь ты же пригласишь его?

Уэйду было приятно, что она беспокоится о чувствах его отца.

— Я, конечно же, приглашу его. Вот только сомневаюсь, что он захочет сесть в самолет.

— Значит, договорились, — подытожила Фибе. — Как только ты все разузнаешь, мы назначим день свадьбы.

Уэйд кивнул.

— Да. Предоставь все заботы мне.

Он прижался к ней и через пару-другую минут Фибе удивленно воскликнула:

— Эй, что это, неужели ты снова готов к любви?

— Но ведь нам надо же чем-то заниматься, пока не подали заявление!

Она засмеялась.

— Ну погоди, сейчас ты у меня будешь просить пощады!

И когда Фибе прильнула к нему всем телом, у него в голове неожиданно родилась идея относительно того, какой свадебный подарок он ей подарит. Без всяких сомнений, это для нее будет многое значить.

Пришло время разогнать призраки прошлого между ними!

Но об этом он хорошенько подумает завтра, потому что сейчас у него есть дела поважнее.

Быстро пролетела неделя, за ней вторая. Свадьба была назначена на начало декабря. Они решили ограничиться простой гражданской церемонией. И Фибе уже заранее взяла отгул.

В один из вечеров в начале ноября Уэйд сообщил ей, что он уже чувствует себя значительно лучше, а значит, настала пора поискать ему работу в гражданской сфере, так как служить в армии он больше не хотел.

— И какую работу ты себе выбрал? По-прежнему в службе безопасности?

— Да. В частной.

— Ты собираешься стать телохранителем? — Фибе изо всех сил старалась не выказать охватившей ее тревоги. — Но разве телохранитель не должен постоянно находиться рядом с охраняемым человеком? Разве он не должен сопровождать его во время путешествий?

— Это не совсем так, — улыбнулся Уэйд. — Об этой фирме я узнал от своего друга, который там работает. Они выполняют множество самых разнообразных услуг. Ищут похищенных людей или оказывают помощь правительству при спецоперациях, когда желательно избежать излишней шумихи. Сотрудники фирмы охраняют как людей, так и частную собственность. В прошлом году они обеспечивали, например, охрану крупной выставки драгоценных камней.

— А как называется эта фирма и где она находится?

— «Протектив сервис групп». — Он замолчал и вопросительно взглянул на Фибе. — Главный офис находится в северной Виргинии, однако в скором времени планируется создать целую сеть филиалов по всей стране. Первый откроется в Лос-Анджелесе.

— И тогда мы можем вернуться обратно в Калифорнию?

— Если ты не возражаешь, — кивнул он. Она улыбнулась.

— Конечно, нет. Я не возражаю. А какую должность тебе предлагают?

— Фактически я стану начальником отдела, — ответил он. — У них не хватает опытных работников, а так как я бывший офицер, то это как раз то, что им нужно. Мне осталось лишь получить медицинскую справку о том, что я здоров. Работа хорошо оплачиваемая, а главное живая. Никогда не знаешь, чем ты займешься завтра. Как раз то, что мне и требуется. Терпеть не могу сидеть на одном месте, я не создан для офисной работы.

Он усмехнулся.

— Эта одна из причин, по которой я люблю преподавать, — сказала Фибе. — В школе всегда весело, всегда какие-то проблемы. Когда вокруг столько детей и у каждого из них свой характер, скучать не приходится: Единственный минус — скучные родительские собрания. Но они, слава богу, бывают не часто.

— Готов поспорить — ты замечательная учительница.

— Вернее сказать, пытаюсь ею быть. По крайней мере, я абсолютно уверена, что обучение детей — самая главная работа на земле, — сказала она и ткнула пальцем в стопку тетрадей, лежащих перед ней на столе. — Раз уж мы заговорили э работе, то прости, но мне нужно заняться проверкой сочинений.

— Ах, слышу голос учительницы. — На его лице заиграла хитрая улыбка. — Это меня так возбуждает!

Под его пристальным взглядом рука Фибе замерла.

— Тебя возбуждает учительский голос?

Он поднялся с кресла и пошел к ней.

— Да. Мне кажется, ты хочешь обучить меня новым эротическим позам? Разве я не прав?

— Уэйд! Прекрати! — она попыталась увернуться от него, но он схватил ее и притянул к себе. — Отпусти меня, пожалуйста. Я должна закончить проверку оставшихся тетрадей. Это не займет много времени. Посмотри сам. Всего лишь пять штучек.

Он задумался.

— И сколько тебе нужно времени?

— Сущий пустяк! — Она взглянула на свои часы. — Около сорока минут, ну, максимум час.

— Что?! Сорок минут? Да ты с ума сошла! Я просто умру в ожидании. Нет, мне очень жаль, но тебе все-таки придется отложить работу, я не в состоянии терпеть так долго.

— Ты ужасен! Тебя необходимо показать врачу. Мне порой кажется, что ты сексуальный маньяк, — прошептала она, когда он принялся нежно целовать ее лицо и легкими, воздушными движениями поглаживать ей соски.

— Столь длительное воздержание вредно для здоровья, — пробормотал он и в следующее мгновение страстно впился в ее губы.

Фибе почувствовала, как снизу стала подниматься горячая волна желания. Обхватив его шею, она, сначала как бы неохотно, но потом все больше и больше входя во вкус, стала отвечать на его поцелуи.

И когда Фибе застонала от удовольствия, Уэйд подхватил ее на руки и понёс вверх по лестнице, перешагивая через ступеньки.

— Что ты делаешь? Отпусти меня! — закричала Фибе с притворным возмущением… — Я слишком тяжелая. Ты надорвешься. Поставь меня. Так и быть, я согласна на все, что ты ни захочешь!

Он громко рассмеялся:

— Ты знаешь, какие тяжести я таскал в горах? Поверь мне, милая, ты совсем не тяжелая. — Наверху он остановился и, поцеловав ее, добавил: — Кроме того, когда я таскал в горах тяжести, меня не ждало такое вознаграждение, какое ждет сейчас.

Ему потребовалась минута, не больше, чтобы донести Фибе до спальни, раздеть и уложить на кровать.

— Ну, ты запомнил новые позы и движения? — игриво произнесла Фибе через час. — Мой опыт преподавателя подсказывает мне, что для того, чтобы закрепить пройденный материал, его нужно несколько раз повторить.

— Вот как? — ласковым движением он погладил ее груди. — В таком случае предлагаю продолжить наши занятия, пока не убедимся, что выучили все назубок.

Теперь настала ее очередь рассмеяться.

— Ты забыл, что в любую секунду может раздаться звонок об окончании урока — Бриджит проснется и закричит.

— Ничего страшного! Отдохнем на перемене. Все сделаем. А потом продолжим учиться. Я даже готов остаться на дополнительные занятия, — небрежно отозвался он. — Сама знаешь, чтобы тать отличниками, нужно много работать.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В пятницу у Уэйда должно было состояться собеседование в службе безопасности. С начальником бюро персонала он уже встречался, теперь осталось поговорить с владельцем фирмы.

— Ты ему обязательно понравишься, — заверила Уэйда Фибе.

Когда он поднялся из-за стола, она убрала со стола и положила грязные тарелки в посудомоечную машину.

— Как я выгляжу?

— Отлично! Военная форма тебе к лицу. — Фибе осмотрела Уэйда критическим взглядом и добавила: — О Бриджит не беспокойся. За ней присмотрит Энджи.

Уэйд кивнул.

— Я думаю вернуться к обеду, надеюсь, наша беседа не затянется. В любом случае постараюсь прийти домой пораньше.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его. Ей понравилось, что он сказал «домой», будто они уже были семьей.

— Удачи!

— Спасибо!

Она проследила, как он сел в машину, и помахала ему вслед.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Когда она сможет громко сказать эти слова?

Уэйд казался счастливым и радовался своему отцовству. И когда они оставались вдвоем… у них тоже не было никаких проблем. И все же иногда она ловила на себе его задумчивый, даже печальный взгляд и спрашивала себя, о чем же он думает в такие моменты.

Фибе боялась спрашивать Уэйда об этом, уверенная в том, что его сердце все еще принадлежит Мелани.

Конечно, сейчас Уэйд казался довольным жизнью. Но, может быть, это было лишь проявлением дружбы? Или он просто наслаждался своим неожиданным отцовством? Или им руководило чувство вины перед ней за то, что он оставил ее одну беременной? Она боялась, что какая-нибудь из этих причин окажется верной. А может, все сразу.

Но с другой стороны, он вряд ли бы занимался со мной любовью каждый день, если бы у него не было ко мне никакой симпатии, убеждала себя Фибе. Долой пессимизм! Надо верить в лучшее.

За весь день Уэйд ни разу не позвонил ей и не прислал ни одного сообщения на мобильник, хотя она чуть ли не каждые полчаса проверяла его.

Ей оставалось только гадать, как прошло собеседование.

Насколько она его знает, он не будет звонить, если все закончится неудачно. Уэйд — человек гордый и не станет жаловаться на судьбу.

Весь рабочий день она не находила себе места, и только когда увидела свой дом и подумала о том, что сможет скоро обнять дочку, немного успокоилась и повеселела.

Когда Фибе вошла в гостиную, Энджи сидела на диване и смотрела по телевизору какой-то сериал.

— Бриджит постепенно растет, — сообщила она радостно. — Я уложила ее спать только в два часа, так что раньше четырех она не проснется. Все тихо и спокойно. Вашу почту я оставила на тумбочке.

— Спасибо, — поблагодарила девушку Фибе. — Я очень благодарна тебе за помощь. Ты меня просто спасаешь.

— Нет проблем. — Энджи собрала свои вещи. — Пожелай мне удачи на экзамене по физике!

— Удачи! — улыбнувшись, подмигнула ей Фибе, и Энджи, махнув на прощание рукой, ушла.

Достав из сумки школьные тетради и положив их на стол, Фибе отправилась на кухню.

Сделав себе чай, она уселась за стол и принялась заодно просматривать почту.

Отложив в сторону счета и бросив в мусорное ведро рекламные проспекты, она повертела в руках два письма.

Первое было от ее коллеги, на свадьбе у которой она гуляла перед рождением Бриджит. Второе пришло из Калифорнии. Из-под печати выглядывала ее фамилия — Мерриман. Кто бы мог ей писать оттуда?

Не сдержав любопытства, Фибе распечатала конверт и извлекла лист бумаги.

«Мистер Мерриман!

Благотворительное общества борьбы с алкоголизмом благодарит Вас за щедрое пожертвование в память о вашей безвременно ушедшей любимой, Мелани Мерриман. Выражаем Вам глубокое соболезнование…»

И так далее. И еще несколько дежурных фраз.

Удивленная Фибе повернула конверт и взглянула на адрес. Перед ее фамилией действительно стояла буква «У», которую она не заметила из-за печати. Взглянув на дополнительный штемпель, она поняла, что письмо было перенаправлено из дома отца Уэйда.

Когда до нее дошел ужасный смысл прочитанного, все ее хрупкие надежды на счастье разом рухнули.

Уэйд пожертвовал деньги благотворительной организации в память о Мелани, своей любимой…

Слезы заструились по ее щекам. Дело не в деньгах! Она тоже помнила о сестре. Но теперь нельзя будет больше притворяться, что брак с Уэйдом построен на любви. Теперь она точно знала, что Уэйд никогда ее не полюбит, потому что он все еще не в силах забыть ее сестру.

Опустившись на стул, она несколько раз перечитала письмо, словно пытаясь найти в нем опровержение своего печального открытия. Однако все было предельно ясно. И зачем она только вскрыла конверт?! Во всем виновата печать, из-за которой она не заметила инициал Уэйда. Но ведь на конверте стояла ее фамилия! Сколько досадных совпадений, а в результате она лишилась последних иллюзий.

Рыдания рвались из ее груди, и она прижала руку ко рту, чтобы сдержать их. Она не может теперь выйти за него замуж! Если раньше у нее оставалась хоть слабая надежда на взаимность, то теперь правда открылась перед ней во всей неприглядности. Ей не выдержать ежедневных душевных мук и унижений, она не сможет жить с ним под одной крышей, зная, что он не любит ее. Она лгала самой себе, полагая, что ей будет достаточно того, что они женаты и вместе растят дочь. Даже ради благополучия дочери она не согласна обрекать себя на постоянную ложь. При этой мысли слезы будто прорвали плотину, и она, уронив голову на колени, громко и безутешно зарыдала.

* * *

Уэйд вошел в дом, гадая, где же находится Фибе. Обычно она слышала стук входной двери и выходила в прихожую ему навстречу, а тут — никого. В гостиной ее не оказалось, в детской тоже, Бриджит мирно спала в кроватке. Из кухни не доносилось ни звука.

Может быть, Фибе забежала к соседке? Вряд ли. Она бы не оставила так надолго дочь без присмотра. Неужели она заснула? Сомнительно! Он никогда не видел, чтобы она спала днем. На всякий случай он заглянул в спальню, но кровать была аккуратно застелена.

Он пересек гостиную, решив зайти на кухню: вдруг что-нибудь подскажет ему, где искать Фибе?

Она сидела, сгорбившись, на стуле, спрятав лицо в ладонях.

Его охватила тревога.

— Фибе, любимая, что случилось? — бросился он к ней.

Она заболела? Или получила какое-то ужасное известие? Может быть, что-нибудь с его отцом? С Бриджит ведь, кажется, все в порядке. Опустившись на колени, он положил свои руки ей на плечи, пытаясь обнять, но тут его ждал неприятный сюрприз: Фибе, как ошпаренная, вскочила со стула и вырвалась из его объятий.

— Не смей, — прорыдала она. — Не прикасайся ко мне. Я не хочу.

Открыв ящик, она достала оттуда салфетку и стала сморкаться.

— Что-нибудь случилось? Бриджит заболела? Или мой отец?

— С Бриджит все в порядке. И с твоим отцом тоже.

Уэйд облегченно вздохнул, но тут он посмотрел на заплаканную, с красными, опухшими глазами Фибе, и ему стало стыдно. Он беспокоился обо всех, кроме нее самой!

— Тогда что произошло? Ты… — Он перевел дыхание, чтобы продолжить. — Ты заболела? Что-то обнаружила у себя?

Она отвернулась, сразу же догадавшись, что Уэйд имеет в виду. Он решил, что у нее какие-нибудь женские проблемы.

— О, нет. Нет, Уэйд. Со мной все в полном порядке!

За исключением того, что она плакала и постоянно вытирала глаза салфеткой, а слезы все текли и текли…

— Ничего не понимаю. Тогда… что случилось? — выдавил из себя Уэйд.

Фибе попробовала улыбнуться, но губы не слушались ее.

— Я не могу выйти за тебя замуж.

Что?!

— Но почему? — вырвалось у него помимо воли. — Мы ведь уже обо всем договорились. Ну что могло произойти такого за мое отсутствие, что ты вдруг опять передумала?

Она тяжело вздохнула.

— Потому что не могу. Это неправильно.

— Что неправильно? О чем, черт возьми, ты говоришь? — начиная сердиться, воскликнул Уэйд. Он понимал, что говорит с ней слишком грубо, но у него сдали нервы. — Как не стыдно, ты же до смерти напугала меня. Я вхожу, никого нет, бросаюсь к Бриджит, она вроде бы спокойно спит. Ломаю себе голову, куда ты исчезла, а ты, оказывается, притаилась на кухню и непонятно почему льешь слезы. А теперь вдобавок заявляешь, что не хочешь выходить за меня замуж. Не просветишь ли, с чего вдруг такая перемена?

Когда его поток слов иссяк, на кухне установилась хрупкая тишина.

Она ничего не говорила, а просто стояла с опущенными глазами, но по ее виду он понял, что она совершенно серьезно отказалась выходить за него замуж. Он слишком хорошо знал Фибе.

Но почему? Почему?

Он опустился на стул, ошеломленный этим известием.

— Это из-за Мелани, правда?

Сделав резкий вдох, она кивнула, и он увидел, как по ее щеке потекла слеза.

— Я предполагал, что это может произойти. Но мне хотелось надеяться на лучшее. Выходит, я ошибался, — спокойно произнес он, и между ними опять повисла тишина.

Мелани все-таки вмешалась в их отношения! Из-за нее он побоялся встретиться с Фибе после того, как они впервые занимались любовью. Из-за Мелани он не видел первых месяцев жизни своего ребенка.

Из-за Мелани он не решался говорить с Фибе о своей любви. И ему пришлось притвориться, что его волнует только отцовство.

Уэйд провел рукой по лицу и отвернулся, не желая видеть жалости и сожаления в ее глазах.

На столе лежало адресованное ему письмо, распечатанное…

Приглядевшись, он понял, что это благодарственный ответ от благотворительной организации, в которую он сделал пожертвование в память о Мелани.

— Я случайно открыла его, — тусклым голосом проговорила Фибе, перехватив его взгляд. — Увидела свою фамилию, ну и…

— Мне показалось, что это будет хорошим свадебным подарком для тебя.

— Свадебным подарком?

— Мне очень жаль, — пробормотал он. — Я понимаю, что не могу ничего сказать в свое оправдание. То зло, которое я причинил тебе…

— Ты ничего плохого не сделал.

— Я понимаю, что это выглядит как пустые слова… но я действительно никогда не смогу простить себе того, что случилось с Мелани. Мне надо было бежать за ней. Догони я ее тогда, ничего бы не случилось. Я тысячи раз переигрывал в памяти тот вечер. И страшно ругаю себя, но я настолько был восхищен и увлечен тобой, что весь мир отошел в сторону. И прекрасно понимаю, почему ты меня обвиняешь. — Он замолчал. — Тебе не нужно судить меня за это. Нет строже судьи, чем я сам. Вся моя жизнь из-за того вечера пошла насмарку. Что еще ты можешь сказать мне?

— Уэйд…

— Не нужно. — Его плечи резко опустились. — Скажи лучше, чего ты хочешь от меня. Чтобы я уехал? — Его голос дрогнул. — Хорошо, я уеду. Надеюсь, ты мне позволишь иногда видеться с Бриджит, но я не буду на этом настаивать.

— Уэйд!

Он вздрогнул, услышав резкий голос Фибе, которая, увидев страдание на его лице, внезапно все поняла.

Уэйд не сожалел об утраченной любимой, он обвинял себя в смерти Мелани!

Волна сострадания к нему затопила ее душу, заставив ее позабыть о собственной боли.

— Уэйд, — позвала она его, но, когда он даже не взглянул на нее, подошла к нему и нежно коснулась его руки. — Уэйд, посмотри на меня.

Он медленно поднял на нее глаза, и она удивилась тому, сколько в них было боли и мольбы.

— Я ни в чем не виню тебя, — прошептала она, опускаясь перед ним на колени. — Поверь, дорогой, я никогда не винила тебя в случившемся. Мелани всегда отличалась излишней импульсивностью. У нее был чертовски противоречивый характер. Добрая и отзывчивая, она стеснялась этих своих качеств и старалась выглядеть бойкой и уверенной в себе. И постепенно этот образ так приклеился к ней, что ей было все труднее и труднее оставаться прежней Мелани. Она стала много пить. Никто из нас, ни ты, ни я, не виноват в том, что случилось той ночью. — Помолчав немного, она обхватила его лицо руками. — Я не обвиняю тебя в ее смерти и никогда не обвиняла, — снова повторила она, с нежностью глядя на него. Уэйд сглотнул.

— Тогда почему ты отказываешься выйти за меня замуж? Боже, Фибе, я знаю, что до меня всегда все доходит слишком медленно, но той ночью, во время танца, я понял — ты именно то, чего мне так не хватало в жизни. — Он отвел лаза. — Я воспользовался твоей слабостью после похорон, и здесь мне нет никакого оправдания, за исключением того, что я искренне любил тебя. Уйти от тебя тогда для меня было все равно что перестать дышать.

Он замолчал, и в комнате снова повисла тишина, которую нарушало лишь их частое дыхание.

Фибе застыла на месте, пытаясь осмыслить то слова, идущие вразрез со всем, что представлялось ей раньше. А когда поняла, что он сказал, она со стоном опустилась на пол.

— Фибе? — встревожился Уэйд. — Прости. Мне очень жаль. Я не должен был об этом говорить.

— Ты любишь меня?

Он удивленно замер, глядя в ее недоверчивые глаза.

— Ты разве не знала этого? — Он фыркнул. — Мне казалось, что весь мир в курсе.

— Я не знала, — подтвердила она. — Я свыклась с мыслью, что ты все еще любишь…

— Мелани?

Она кивнула.

— Когда я увидела это письмо, я подумала, что ты сделал это потому, что все еще тоскуешь по ней. И что письмо случайно пришло на этот адрес.

— О, любимая, нет. — Он взял ее за руки и притянул к себе. — Я думал, это доставит тебе радость. Я хотел тебе что-нибудь подарить на свадьбу. — Он сделал паузу, посмотрев на нее, и она увидела, что он осторожно подбирает слова. — Мои чувства к твоей сестре были лишь увлечением. Юношеским увлечением. Мы с Мелани были совершенно разные люди. Ты сама, наверное, это понимала. Между нами все уже было кончено, когда я встретил тебя, и с той минуты никогда не сожалел об этом.

Их взгляды встретились, и она почувствовала, как робкий лучик надежды разгорается в ней.

— Ты действительно любишь меня? — спросила она снова. Глупо, конечно, но она не была уверена, что правильно его расслышала в первый раз.

Его лицо расслабилось, а в глазах зажглась радость, которая тут же согрела ей сердце.

— Люблю всей душой, — сказал он. — Я полюбил тебя в ту самую ночь, когда ты пригласила меня на танец. Именно тогда я понял, что долгое время ухаживал не за той сестрой.

Ее глаза наполнились слезами.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала она. — О, Уэйд… — она улыбнулась. — Обними меня крепче. Мне кажется, что это сон.

— Нет, — сказал он. — Это не сон и не мечты. Это прекрасная реальность. Такая же реальность, как и та маленькая девочка, которая спит сейчас наверху. — Он обнял ее и прижался к ней бом. — Ты выйдешь за меня замуж, Фибе?

— Да, я очень хочу стать твоей женой.

— И матерью моих детей, — продолжил он.

— Детей? Ты хочешь еще детей? — обняв его а шею, она стала играть с воротником его рубашки.

— Конечно. У нас обязательно должны быть еще дети. Бриджит вырастет избалованной, если нее не будет братьев и сестер. — Он помолчал и осторожно заговорил: — А когда ты поняла…

— Что люблю тебя? — Она рассмеялась. — Рискуя раздуть твое и без того немалое самомнение, я все же откровенно признаюсь, что не помню точно, когда это случилось. Я увлеклась тобой лет в восемь или девять. В одиннадцать-двенадцать думала о тебе целыми днями. А к тринадцати влюбилась по уши окончательно. Позови ты меня тогда, я пошла бы за тобой на край света, если бы ты знал, как я мучилась, когда ты стал встречаться с Мелани!

— Надо же, А я ничего не замечал. Почему я не понял этого сразу? — спросил он сам себя.

— Я была скрытным ребенком, — пожала она мечами.

— Да, но ты всегда была рядом со мной. И, оказывается, была влюблена в меня. Вот это да! — сожалением сказал он. Выражение его лица изменилось. — Боже, должно быть, я ослеп, не так ли?

Она улыбнулась.

— Я тоже долгое время вела себя как круглая идиотка. Сколько нервов мы попортили друг другу! Теперь придется наверстывать упущенное!

Через десять минут они уже лежали на большой кровати в ее комнате.

В их комнате, тихо поправила она себя.

И когда рука Уэйда оказалась между ее ног, она забыла обо всех своих страхах и сомнениях и уже скоро извивалась и стонала в его объятиях.

Неожиданно Уэйд остановился.

— Подожди, — хрипло проговорил он, продолжая дразняще ласкать ее соски. — Скажи мне, что ты чувствовала то же самое, что и я, тем вечером, когда мы танцевали. Правда, это было похоже на извержение вулкана?

— Да! Да!

Спустя некоторое время они неохотно разжали объятия, но надо было вставать: Бриджит должна была вот-вот проснуться. Уэйд лежал на спине, лениво поглаживая плечо Фибе.

Внезапно она вспомнила.

— Черт возьми, я совсем позабыла о твоем собеседовании. Как все прошло?

На мгновение его рука замерла, а затем продолжила свои неторопливые движения.

— Великолепно! — он откинулся назад, чтобы увидеть ее лицо. — Мне предложили работу.

— И ты согласился? — Это был, по ее мнению, риторический вопрос, и она очень удивилась, когда он отрицательно покачал головой.

— Я сказал, что подумаю, — спокойно ответил он, робко посмотрев на нее. — Я хотел посоветоваться с тобой.

— Посоветоваться? — удивленно спросила она. — Так это не та работа, на которую ты рассчитывал?

— Нет, нет, — торопливо ответил он, — Это именно та работа, и она будет моей, если я дам свое согласие. Только офис находится не в Нью-Йорке и даже не на Восточном побережье.

— А где?

— В Калифорнии!

Ее удивлению не было предела!

— Это правда?

— Мы должны будем переехать в Сан-Диего, — уточнил он, — если, конечно…

— Да! Да! — с восторгом воскликнула она, бросаясь ему на грудь. — Ты ведь согласился, правда? Мы возвращаемся?

— Я сказал, что все зависит от моей жены. — Он заключил ее в свои объятия.

— Позвони им немедленно и скажи, что ты согласен! — Она вырвалась из его рук и, схватив мобильный телефон, сунула трубку ему под нос.

Уэйд расхохотался.

— Хорошо, хорошо. Я позвоню им через несколько минут. — Он отложил телефон в сторону и посмотрел на нее. — Ты действительно уверена в этом? Я имею в виду, если ты хочешь остаться здесь, я могу подыскать себе другую работу. — От его робкого тона ее сердце растаяло.

— И ты пойдешь на это ради меня?

— Ради нас, — объяснил он. — Потому что, где бы мы ни жили, я хочу, чтобы ты была счастлива.

Она вздохнула и запустила руки в его волосы.

— Глупый. С тобой я буду счастлива везде, куда бы мы ни поехали. Неужели ты не знаешь этого? — Она нежно поцеловала его в губы. — Все, что мне нужно, — это ты и наша семья. Было бы замечательно вернуться назад в Калифорнию, но единственное, о чем я действительно мечтаю, — это провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Я люблю тебя!

— И я люблю тебя. — Он поцеловал ее. — И признаться, единственное, о чем сейчас думаю, — скорей бы снова встретиться с тобой в этой постели. Но не бойся, у нас с тобой будет немало и других интересных занятий.

От его слов Фибе счастливо рассмеялась.

КОНЕЦ

Внимание! Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Энн Мэри Уинстон
Извержение вулкана

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ