Уинстон Энн Мэри

Свет любви

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Линн Дивейн только что распаковала вещи и намеревалась вынести пустые коробки на свалку, когда раздался грохот, за которым последовал глухой стук упавшего на пол тела. Через открытую входную дверь квартиры, которую Линн недавно сняла, все было отлично слышно.

Она рванулась к двери, но последовавшая за стуком брань заставила ее замереть на месте. Похоже, пострадавший — а по голосу это был мужчина — отлично владеет литературным языком и обладает богатым словарным запасом. Он ни разу не повторился и не использовал ни одного нецензурного выражения, однако это никак не отразилось на их эффективности.

Линн собралась с духом и выскочила за дверь, чтобы оказать помощь и, если потребуется, извиниться.

Довольно-таки крупный и, насколько она могла судить, привлекательный мужчина пытался выбраться из груды коробок. Рядом жалобно поскуливал золотистый ретривер.

— Давайте я вам помогу! — воскликнула Линн, протягивая мужчине руку.

Тот проигнорировал ее жест. Нащупав рукой стену, мужчина встал и отряхнул брюки.

Мельком отметив, что его брюки такого же оттенка, как и шерсть собаки, она сделала новую попытку:

— Извините меня. Мне очень жаль, что так получилось…

— Надо думать, — отрезал пострадавший и посмотрел в сторону своего четвероногого друга. Видимо поняв, что хозяин в порядке, собака радостно вильнула хвостом.

— Понимаете, я только что переехала и вынесла пустые коробки на площадку…

— Которая для этой цели не предназначена, — перебил мужчина и на секунду обратил свой взгляд на нее.

Этого мгновения было достаточно, чтобы Линн убедилась, что не ошиблась в своем начальном предположении. Мужчина был не просто привлекателен, он был красив. Мощная атлетичная фигура и сильное волевое лицо, словно вырезанное из цельного гранита, суровость которого смягчала ямочка на подбородке. Особенно Линн поразили его глаза: они были глубокого чистого синего цвета. И эти глаза смотрели сквозь нее, словно не видя…

Он шагнул к противоположной двери и пошатнулся.

— Вы ушиблись? У вас кружится голова? — Несмотря на его грубость, Линн было необходимо удостовериться, что мужчина не пострадал по ее вине.

— Если не считать разбитой коленки и нескольких ссадин на ладони, то со мной все в порядке, — отрывисто бросил он.

— Если вы ушиблись, я могла бы вызвать врача, — нерешительно предложила Линн. Она с тревогой наблюдала, как мужчина, одной рукой держась за косяк, другой нащупал ручку и открыл дверь.

— Повторяю: со мной все в порядке. Давайте забудем об этом, хорошо? — Его голос неожиданно изменился. Недовольство исчезло, теперь в нем сквозила усталость. — Физер, — позвал он собаку, — ко мне!

Когда за ними закрылась дверь, Линн вздохнула. Ну что ж, вот и познакомилась с соседями. Конечно, не самым лучшим образом, но тут уж ничего не поделаешь.

Она принялась собирать разбросанные коробки, раздумывая о поведении соседа, которое показалось ей странноватым. Ладно, немногие бы мужчины согласились принять помощь от женщины, если речь идет о пустяке. Как сказал сам сосед, он ведь не сильно пострадал при падении, верно? Но вот его взгляд… Его глаза были неподвижны и лишены всякого выражения. Линн вспомнила, как он нащупывал рукой дверную ручку, и предположила, что у него сильно ослаблено зрение. Или — сердце ее забилось от такой догадки — он слеп!

И у него ретривер! Одна из немногих пород собак, которые служат поводырями слепых! Хотя… Если ее сосед действительно слеп, то почему пес был без поводка, а сам мужчина — без трости?

Линн покачала головой, не в силах разгадать эту загадку. А что, если она все выдумала и ее сосед просто растяпа? Красивый и неуклюжий мужчина… Действительно, что здесь такого? Подобное вполне возможно и незачем мучить себя ненужными вопросами, решила она. Не о том у нее должна сейчас болеть голова. Но вот что необходимо сделать, так это как-то загладить свою, пусть и невольную, вину. Ведь именно из-за ее коробок сосед упал и ушибся.

С кипой сложенных картонных коробок в руках Линн спустилась по черной лестнице во двор, где стояли мусорные баки. Кирпичный дом, в котором она сняла квартиру, был очень симпатичный, но старый, поэтому о таких современных удобствах, как мусоропровод и лифт, придется забыть.

Она поднялась на свой этаж и бросила взгляд на дверь соседа. Может, принести свои извинения вместе с шоколадными булочками с арахисовым маслом? Бабушка поделилась с Линн рецептом, когда та закончила школу. Правда, на долгих десять лет ей пришлось о них забыть.

Линн вошла в квартиру и занялась остальными коробками. Случайно подняв голову, она увидела свое отражение в бабушкином зеркале — одной из немногих вещей, которые уже нашли свое место в новой квартире, — и, словно не веря своим глазам, подошла ближе.

Пожалуй, впервые с тех пор, как покончила с карьерой модели, Линн оценивающе взглянула на себя. Как сильно она изменилась! В зеркале отражалась стройная женщина в джинсах, округлые формы которой не скрывала даже домашняя рубашка. Волосы были закручены в небрежный узел на затылке, из которого выбивались отдельные белокурые пряди.

Приходилось признать, что эта женщина ничего общего с прежней Э'Линн не имела. Год назад она была худощавой, почти костлявой, всегда с тщательно уложенными волосами и облачена в какой-нибудь шедевр из последней коллекции известного дизайнера. Та Линн никогда не позволила бы себе подобного беспорядка на голове. А уж появиться на людях без макияжа!..

Линн улыбнулась отражению, вспомнив реакцию своего агента, когда после первых съемок новой коллекции купальников для «Спорте иллюстрейтед» она спокойно сказала ему, что эти съемки станут для нее последними.

Видимо, что-то в ее голосе заставило его поверить, что это не шутка и не очередной каприз предмета обожания тысяч мужчин. А уж какие только выкрутасы красоток, избалованных вниманием, лелеемых и оберегаемых, не приходилось ему терпеть!

— Ты в своем уме? — возопил Эдвард. На его красивом холеном лице отразился ужас. — Ты хочешь бросить карьеру, когда Э'Линн не сходит с обложек журналов, а «Клиник» и «Викториас сикрет» готовы подписать с тобой годичные контракты на суммы со многими нулями?! Как тебе даже в голову могла прийти подобная мысль?! Линн, прошу тебя, опомнись! Это богохульство!

— Я все решила, Эд, — тихо, но твердо сказала она.

Работа уже давно перестала приносить ей радость и удовлетворение. Ей надоело перелетать с одного конца земного шара на другой по три раза за неделю и позировать с неизменной улыбкой на лице в крошечном бикини. Надоело взвешиваться после каждого лишнего съеденного кусочка. Она устала от мужчин, твердо уверенных в ее доступности только потому, что ее тело, часто довольно символично прикрытое, мелькало на обложках журналов…

— Но почему? — в голосе Эда была такая мука, словно ее слова резали его без ножа.

— Почему? — Линн пожала плечами и на миг замолчала.

Эд был неплохим человеком, но она знала, что он ее не поймет. Он принадлежал модельному бизнесу целиком и не представлял себе жизни без славы и известности, которая пришла к нему совсем недавно. Однако она решила сказать ему правду.

— Я устала, Эд, — просто сказала Линн. — Забыла, что значит быть обычным человеком, со своими радостями и горестями. С меня достаточно этого показного блеска.

— Ты сошла с ума, — покачивая головой, констатировал Эд. — Кто же в здравом рассудке откажется от денег и популярности? — Его слова заставили ее усмехнуться, но он этого не заметил. — И чем ты собираешься заняться?

— Пока не знаю. Я еще не думала об этом, — небрежно бросила она.

Линн могла поклясться, что именно эти слова вогнали его в ступор, и поспешила ретироваться.

К удивлению Линн, Эдвард оставил ее в покое, видимо так и не придя в себя после ее заявления. Когда съемки закончились, она ушла, отказавшись подписать новый контракт. Что называется, сожгла за собой все мосты.

Прежде всего, она снова стала сама собой. Э'Линн Фрэзир, которую придумала ее мать, больше не существовало. Она решила отказаться от девической фамилии своей бабушки по отцу, и вместо утонченной и загадочной Э'Линн на свет снова появилась Линн Дивейн.

Вернувшись в Вирджинию, она принялась методично набирать калории, которые недобирала в течение десяти лет. Волосы, которые в жертву профессии перекрашивались так часто, что она забыла их естественный цвет, превратились в длинную белокурую гриву. Поправившись на пятнадцать фунтов, Линн снова ограничила себя в еде, но по сравнению с жесточайшей диетой, которой она истязала себя раньше, это самоограничение можно было смело считать детской забавой.

Линн почти перестала пользоваться косметикой и теперь могла не беспокоиться, что случайный прохожий на улице узнает в ней известную в прошлом модель. Больше никаких фотосессий, банкетов, фуршетов, ненужных ей встреч. Она даже не подозревала, какое это счастье — иметь личную жизнь! Раньше пронырливые репортеры не давали ей ни малейшей возможности расслабиться, рыская рядом, словно ищейки, в поисках сенсации. С кем она спит, с кем встречается, белье какого дизайнера предпочитает носить… Слава богу, теперь об этом можно забыть!

Линн уже в шестой раз проделывала один и тот же маршрут: с пустыми коробками вниз и пустыми руками наверх. Неужели у меня столько барахла? — недоумевала она, уже привычно сваливая пустые коробки рядом с мусорным баком. Линн тяжко вздохнула и обошла дом в поисках скамейки. Таковой поблизости не оказалось, и она опустилась прямо на верхнюю ступеньку веранды подъезда.

— Дайте-ка я угадаю, обо что я сейчас споткнусь, — раздался позади нее мужской голос. — У меня два варианта: либо это снова ваши коробки, либо, на этот раз, вы сами.

Линн вскочила и обернулась в тот момент, когда ее сосед закрывал входную дверь. Левой рукой он держался за обруч, который был прикреплен к шлейке собаки.

Глаза Линн изумленно распахнулись. Неужели она так устала, что у нее появились галлюцинации? Молодая женщина несколько раз моргнула, но пес никак не желал менять своего окраса. Черный Лабрадор терпеливо стоял рядом и иногда оглядывался на своего хозяина.

Ее сомнения развеялись. Мужчина действительно был слеп.

— Извините, — невольно вырвалось у Линн. Конечно, она не могла знать о недуге своего соседа, но это нисколько не уменьшало ее вину.

— Вы опять? — усмехнулся мужчина. — Лучше скажите, почему вы сидите на веранде. Неужели другого места не нашлось?

— Просто перевожу дыхание, — призналась она. — Столько коробок перетаскала, но они все не кончаются. Уже подумываю, а не клонируют ли они друг друга?

— Кто знает? — хмыкнул мужчина и погладил пса.

— Можно задать вам вопрос? — не удержалась Линн.

— Смотря какой. — Он широко улыбнулся, блеснув превосходными зубами.

У нее перехватило дыхание. Улыбка не коснулась его глаз, но оживила лицо, сделав мужчину совершенно неотразимым. Хотя сосед не мог ее видеть, Линн не удержалась и улыбнулась в ответ.

— Извините меня, — неожиданно произнес мужчина.

— А вас за что? — несколько опешила Линн.

— Вы, конечно, виноваты, но это не оправдывает моей грубости. Я прошу прощения за свою резкость. Меня зовут Брендон Рейли, — он протянул ей руку.

— Линн Дивейн, — представилась она. — Ваша новая соседка.

Рейли сжал ей руку, и от этого прикосновения вдоль ее позвоночника пробежала дрожь. Его большая ладонь была теплой и сильной, и Линн пожалела, когда он выпустил ее руку.

— Ну что ж, с извинениями, кажется, покончено. Вы ведь хотели задать мне какой-то вопрос? — напомнил Брендон.

— Ах да… — ей с трудом удалось вспомнить, о чем она хотела его спросить. — Ваша собака. — Линн удержалась от кивка на его черные брюки, вовремя спохватившись. — Женщины подбирают сумку к платью или наоборот — у кого как получится. У вас на каждую пару брюк по собаке?

— Простите? — Брендон машинально потрепал Сидара за ушами. — А-а, вы об этом. — Он вспомнил, что в первый раз на нем были другие брюки, и рассмеялся. — Нет, собак у меня всего две. Сидар и Физер — мои поводыри.

— Почему же на Физер не было ошейника, а вы сами были без трости?

— Я мухлевал, — ухмыльнулся Брендон.

— Мухлевали?!

— Когда я выхожу не дальше двора, то позволяю себе поблажку, — пояснил Брендон. — Стены и перил мне вполне достаточно, чтобы не натыкаться на посторонние предметы. По крайней мере, до сегодняшнего дня было достаточно.

— Извините, — в который раз сказала Линн, но улыбка коснулась ее губ.

— Ладно, проехали, — Брендон тряхнул головой, словно призывая ее забыть об этом. — А вы сами откуда?

— В последнее время я жила в Нью-Йорке на Манхэттене, — уклончиво сказала она.

— Не дешевое удовольствие, — присвистнул Брендон.

— Вы там жили?

— Когда я учился в Колумбийской школе права, мы с приятелями снимали квартиру в Верхнем Вест-Сайде, поэтому о кусачих нью-йоркских ценах знаю не понаслышке.

— Вы правы, — Линн была рада сменить тему. — Когда я приехала сюда и начала искать квартиру, то и предположить не могла, что цены на жилье могут так сильно отличаться в пределах одной страны. Так вы юрист? — осторожно поинтересовалась она.

— Да, — Брендон кивнул. — Работаю в юридической компании в нескольких кварталах отсюда. — Он махнул рукой.

— Наверное, это удобно, — протянула Линн, думая о другом.

Когда сосед показал рукой предполагаемое направление, у нее создалось впечатление, что он потерял зрение совсем недавно. Слишком уж часто Брендон сопровождал свою речь жестами, которые делают большинство зрячих людей, не задумываясь об этом.

— Даже более чем удобно. Особенно для меня, — с кривой улыбкой добавил он.

Она не нашлась, что на это ответить, и беспомощно молчала.

— Значит, вы недавно в городе, — подытожил Брендон, видимо догадавшись о причине ее смущения. — Ну что ж, вы не прогадали. Геттисберг * — великий маленький городок. Вот поживете здесь лет тридцать, как холостяк, живший в квартире до вас, и никуда переезжать не захотите.

— Все может быть, — легко отозвалась Линн. — В таких вопросах никогда нельзя знать наверняка. Приятно было с вами познакомиться. И с Сидаром тоже, — добавила она, когда пес вильнул хвостом. — Не буду вас больше задерживать.

— Нам тоже было с вами приятно познакомиться, — подхватил Брендон. — Надеюсь, еще пообщаемся. Поскорее въезжайте и извините, что не могу вам помочь.

— О чем речь? Думаю, мне по силам справиться самой.

— Как скажете. Всего доброго.

— И вам.

Наблюдая, как мужчина и собака удаляются из поля зрения, Линн решила, что не худо бы закрепить их отношения, которые начались так неудачно. Что ж, значит, десерт на ужин предопределен.

Брендон сидел в своем любимом кресле. По правую руку от него, в другом кресле, расположился Сидар. Физер лежала рядом. Вдруг Сидар спрыгнул, и в ту же секунду в дверь позвонили. Физер насторожилась.

Сидар тихо тявкнул, приглашая своего хозяина открыть дверь.

— Кто? — спросил Брендон, нащупывая ручку.

— Линн Дивейн. Помните вашу соседку?

Разве можно забыть этот мелодичный хрипловатый голос, который все еще звучал в его ушах? А гладкость и шелковистость кожи ее рук?

— Добрый вечер, — он открыл дверь и отступил в сторону. — Что-то случилось?

— Нет. Я пришла закрепить наши добрые соседские отношения. Если вы не возражаете, конечно.

Послышался шорох фольги. Брендон принюхался.

— Ммм, пахнет изумительно. Я так понимаю, что именно это должно поспособствовать налаживанию наших отношений?

— Шоколадные булочки с арахисовым маслом. С вас напиток, — лукаво добавила она.

— Входите, — Брендон посторонился. — Хотя считаю, что это лишнее. Но раз уж вы пришли, составите мне компанию. Надоело, знаете ли, слышать в ответ только «гав» и «гав-гав», — доверительно сказал он.

Линн рассмеялась и последовала за ним в гостиную.

— Присаживайтесь. Что будете пить?

— Воду или молоко.

— Молока, к сожалению, нет, — Брендон сокрушенно покачал головой. — Воду вам со льдом или без?

— Если можно, то со льдом. Могу я вам помочь?

— Ни в коем случае.

Категоричность его ответа удержала ее от дальнейших попыток.

Надеюсь, я его не обидела, подумала Линн, разворачивая булочки.

Брендон достал стаканы, удивляясь сам себе. Что его заставило пригласить соседку войти? Неужели ее колдовской голос, который звучит как божественная музыка и его хочется слушать снова и снова?

— Прошу, — он остановился перед ней и протянул стакан.

Волей-неволей Линн коснулась его пальцев, и ее словно ударило током. Уже не в первый раз, отметила про себя молодая женщина.

— Ваши собаки превосходно воспитаны, — она натянуто рассмеялась, стараясь скрыть потрясение, охватившее ее от простого прикосновения.

— Как и полагается всем поводырям, — он пожал плечами и опустился в соседнее кресло.

— У нас было два коккер-спаниеля, но ни одна из них не могла похвастаться таким воспитанием. Это вы их так вымуштровали?

— Если бы я был человеком тщеславным, то позволил бы вам думать именно так. Но, увы, моя честность мне этого не позволит, — он притворно вздохнул. — На самом деле они из питомника. Любая собака, прежде чем стать поводырем, должна пройти специальное обучение. Этим занимаются инструкторы. После четырех-шести месяцев каждая собака сдает экзамен и знакомится со своим будущим хозяином. Как правило, в питомнике всех собак обучают всем необходимым командам, хотя владельцу не запрещается обучить ее чему-нибудь новому. Так сказать, лично для себя.

— Ясно, — пробормотала Линн и скосила глаза на четвероногого соседа. — Значит, это вы приучили Сидара сидеть в кресле. Так сказать, лично для себя.

Брендон весело и заразительно рассмеялся.

— Вообще-то, — выдавил он сквозь смех, — это была его личная инициатива. Я просто не возражал. Работники питомника, конечно, этого бы не одобрили, но для меня их мнение не имеет особенного значения, поэтому одно кресло я отдал Сидару.

— Вы хотите сказать, он понимает, что это его кресло, и не запрыгивает на другие? — изумилась Линн.

— Именно так. А вот Физер, — Брендон нагнулся и потрепал голову собаки, которая легла у его ног, — запрыгивает только по приглашению. Она у нас девочка умная и деликатная, правда? — обратился он к ней.

— Вы меня извините, но разве разрешается иметь двух собак? Вы же сами сказали, что они принадлежат питомнику. Наверняка есть люди, которым Физер или Сидар могли бы помочь, — нерешительно сказала Линн.

— Физер уже не сможет, — вздохнул Брендон. — Она старенькая.

— В самом деле? — искренне удивилась Линн. — Она мне кажется вполне здоровой и бодрой.

— Так оно и есть, — согласился он, но в его голосе послышалась грусть. — Как другу семьи ей цены нет. Но вот работать она больше не может.

— Почему?

— Она со мной восемь лет. А ей самой уже десять. Можно сказать, на заслуженной пенсии. К тому же Физер уже не так вынослива, как раньше. Старенькая, потеряла в себе уверенность… Я решил не отдавать ее обратно в питомник. После стольких лет тяжело расставаться с партнером и другом, знаете ли, — доверительно сказал он. — Многие владельцы оставляют собаку у себя, когда по каким-то причинам она больше не может продолжать работать. Кому это не под силу, возвращают собаку обратно, а работники питомника ищут человека или семью, которые согласились бы ее взять. Если собака молода, то проблем обычно не возникает. Ведь все собаки дружелюбны, превосходно обучены и стерилизованы… Да что это я, — вдруг спохватился Брендон. — Наверное, своим рассказом я вас уже замучил.

— Нет, что вы, — честно ответила Линн. — Вы так интересно все рассказываете. Но давайте же, наконец, есть булочки! Они вкуснее, когда еще горячие.

— Не уверен, что осмелюсь откусить хоть кусочек, — он поднес булочку к носу и шумно вдохнул. — Божественный аромат!

— Если хотите, могу дать рецепт, — предложила она и прикусила язык. — Брендон, извините, я не хотела…

— Все в порядке, — успокоил он, затем откусил кусок. — Мне кажется, я бы мог есть такие булочки вечно.

— Вам понравилось? — обрадовано спросила Линн. — Тогда приглашаю вас завтра к себе на ужин. Булочки тоже будут.

— Если вы хотите таким образом извиниться, то это лишнее. Вы меня ничуть не обидели, — заметил Брендон.

Ему было приятно находиться в обществе молодой — судя по голосу — женщины, но ужинать он предпочитал один. Нет, не потому что он любил, одиночество. Просто… с тех пор, как Кендра разорвала помолвку, он встречался с кем-либо от силы пару раз, и ужин в ресторане превращался для него в настоящую битву со столовыми приборами. Ужин в ее квартире, несомненно, в такую пытку не превратится, но он гораздо увереннее чувствовал себя на своей территории. Впрочем, не говорить же об этом Линн!

— Понимаете, я никуда не хожу без собак, — произнес Брендон, сознавая, насколько неубедительно прозвучал его довод.

— Приходите с ними, — легко разрешила она. — Несколько шерстинок не испортят моей мебели.

— Э-э, — промямлил он, судорожно придумывая, что бы еще сказать, но в голову ничего не шло. — Я приду, — сдался Брендон. — Во сколько?

— В шесть тридцать вас устроит?

— Да.

— Какие-нибудь специальные пожелания?

— Не готовьте, пожалуйста, спагетти.

— Без проблем. Спасибо за гостеприимство. Давайте я вам помогу с посудой? — предложила она.

— Спасибо, но я справлюсь сам, — отрывисто сказал он и улыбнулся, чтобы сгладить свою резкость. — С моей стороны будет некрасиво просить вас помыть посуду, когда вы не только накормили меня, но и составили мне компанию.

— Хорошо. Тогда я пойду. — Она не стала упорствовать, чтобы не поставить себя в еще более неловкое положение. — Не провожайте меня. Дорогу я найду сама. Жду вас завтра.

— Мы придем. Еще раз спасибо за булочки. Счастливо.

Линн была рада покинуть его квартиру. Ей нужно немного побыть одной, чтобы разобраться в себе. Она успела понять, что Брендон одинок, хотя и пытается это скрыть. Он говорил с ней дружелюбным и даже веселым голосом, но иногда на его лицо набегала тень.

А не пригласила ли я его из жалости? — пришла ей в голову неожиданная мысль. Брендон ясно дал понять, что жалости не потерпит. Да разве может быть иначе? Он ведь сказал, что Физер с ним уже восемь лет. Значит, она ошиблась в своем предположении и этот несчастный случай произошел с ним давно. Наверное, он уже свыкся с тем, что зрение к нему никогда не вернется…

Теперь нужно быть внимательней и не позволять себе неосторожных слов, которые напоминали бы ему о его недуге. Как, например, сегодня. Линн беззвучно застонала, вспомнив о своей бестактности. Неужели она разучилась общаться с людьми? Вот завтра и выяснится, на что она годится без своего главного козыря — своей внешности. Ведь критерии, по которым оценивается человек, в обычной жизни совершенно иные, нежели в модельном бизнесе.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Весь следующий день Линн провела в хлопотах, обустраивая свое новое жилище. Вещи были разложены, мебель завезена и собрана. Остались лишь мелочи в виде уже распакованных, но еще не размещенных картин и безделушек.

Закончив с ужином, она приняла контрастный душ, выпила содовой с кофеином, чтобы взбодриться, и пошла переодеваться. Разложив несколько вещей на кровати, Линн раздумывала, что надеть. Почему-то ей хотелось произвести впечатление на своего соседа. Ее рука потянулась к брючному костюму и замерли. Молодая женщина опустилась на кровать и покачала головой. И ради чего, спрашивается, она решила принарядиться? Все равно ее усилий никто, кроме собак, не заметит. Линн зевнула. Неужели она переоценила свои силы? Только бы за столом не уснуть, а то уж совсем неудобно получится.

Вздохнув, Линн все же надела выбранный костюм, заплела косу и закрепила ее узлом на затылке.

Почти в ту же секунду раздался звонок в дверь…

Брендон отпустил кнопку и еще раз оправил костюм. Погуляв с собаками и накормив их, он решил принять душ и переодеться. Так, на всякий случай. Непонятно, правда, почему он так взволнован и почему ему хочется произвести впечатление на женщину, которую он никогда не увидит.

— Все хорошо, девочка. — Брендон потрепал Физер, прижавшуюся к его ноге, по голове.

— Как я понимаю, это не мне, — раздался волнующий голос соседки.

— Вы правы. Это я Физер говорил. Вообще-то, не так уж и часто я с ними разговариваю.

— Входите, Брендон, — Линн открыла дверь во всю ширину, чтобы впустить странное трио. — Все-таки позвольте с вами не согласиться. Готова держать пари, что вы говорите со своими собаками все время.

— Да, — неохотно признался он, осторожно входя внутрь. — Собаки самые благодарные слушатели, и я даже сам не заметил, когда впервые заговорил с Физер. Так же естественно я стал говорить и с Сидаром. Сидар, кресло! — скомандовал он псу.

Сидар сразу же направился в гостиную и безошибочно остановился у кресла. Брендон нащупал подлокотник и сел.

— Этому учат в питомнике? — зачарованно наблюдая за этой сценой, спросила Линн. — Не знаю, поможет ли вам, но расположение комнат в квартире такое же, как у вас, — нерешительно продолжила она.

— Еще как поможет, — признательно сказал Брендон. — Сосед, который жил здесь до вас, никого к себе не приглашал. Нет, — вернулся он к ее вопросу, — этой команде в питомнике не учат. Просто, когда инструкторы проводили с нами первое занятие, мужчина, который сидел рядом со мной, все мечтал, как было бы здорово, если бы собака могла найти в незнакомом месте, где посидеть. Я просто воспользовался его мыслью, — он пожал плечами. — Некоторые обучают собак искать членов семьи в толпе или просто вещи, которые часто теряют.

— Вы говорили, что Физер с вами восемь лет. А как давно у вас Сидар?

— Две недели с хвостиком, — улыбнулся он и наклонился, чтобы потрепать собак, улегшихся у его ног. — Сидар совсем недавно сдал экзамены.

— А у меня сложилось впечатление, что вы уже давно вместе, — удивилась Линн.

— Он умный пес, и мы быстро нашли общий язык. К тому же моя старушка, — при этих словах Физер посмотрела на него, — меня многому научила. Со второй собакой гораздо легче, — признался он. — Когда Физер впервые появилась у меня, я только-только осваивался и привыкал, что я не один. Прогулки, еда, ветеринар и все такое прочее. Теперь постепенно обучаю Сидара всему, чему научил Физер. — Брендон протянул руку, чтобы почесать ей за ушами, и встретил пустоту.

— О, она рядом со мной, — поспешно сказала Линн, — и дала мне понять, что не будет возражать, если я ее поглажу. Это запрещается? — взволнованно спросила она.

— Пока она не работает, можно, — успокоил ее Брендон. — Готов спорить, Физер наслаждается вниманием, которое вы ей оказали. Раньше ведь все мое время принадлежало ей, а с появлением Сидара ей приходится делить меня с ним. Ей это не очень нравится.

— Откуда вы знаете?

— Ну, во-первых, Физер стала плохо есть и не просит, чтобы я с ней поиграл на улице. Не удивлюсь, если она обиделась на меня, — криво улыбнулся он.

— Говорите о ней, как о человеке… — Линн задумалась. — Хотя, может быть, вы и правы. Никто ведь не будет спорить, что собаки понимают все, просто не могут говорить.

— В этом у меня уже давно отпали все сомнения, — подтвердил Брендон. Жаль, что ему не увидеть лица женщины, которая совсем не удивилась, что он говорит о собаках, как о людях.

— Ах ты, старушка, — тихо говорила Линн. — Умная девочка! Хочешь, чтобы я почесала тебе животик? Нравится, да?

Брендон неожиданно рассмеялся.

— Я сказала что-то смешное? — не прекращая чесать Физер живот, спросила она.

— А разве вы не заметили, что и вы с ней говорите? — посмеиваясь, ответил он.

— И правда! — Линн рассмеялась. — Дурные привычки заразительны, — шутливо отпарировала она и села в соседнее кресло. — Брендон, извините за нескромный вопрос… Наверное, вам и так уже все надоели, но сначала мне показалось, что вы лишились зрения совсем недавно. Вы так часто жестикулируете, словно еще не привыкли к тому, что вы… — она замялась, не в силах произнести «слепы».

— Я вас понял. Вы правы. Раньше все эти вопросы просто сводили меня с ума, но со временем привыкаешь ко всему. Легче от этого, конечно, не становится, но в какой-то момент понимаешь, что кому-то еще хуже, чем тебе, поэтому жаловаться просто не имеешь права и продолжаешь бороться. — Он помолчал. — Я ослеп в двадцать один год на студенческой вечеринке. Просто не повезло. Я стоял на самом верху лестницы, когда один из студентов толкнул меня. Случайно. Никакого умысла в его действиях не было. Просто загляделся на девушку, споткнулся и налетел на меня. Самое обидное, — Брендон невесело улыбнулся, — я не был пьян, но не удержался на ногах и скатился вниз. Помню, как пересчитал несколько ступенек, а затем — провал в памяти.

— Брендон, не знаю, что и сказать… — Линн сочувственно накрыла его руку своей ладонью.

— А что здесь говорить? — Он нашел в себе силы вновь улыбнуться. Ее рука странно успокаивала и придала ему силы продолжить. — В результате с переломом пары ребер и с сотрясением мозга я был доставлен в больницу. Ребра благополучно срослись, а вот голове немного не повезло.

Он снова замолчал. Линн ждала, жалея, что затронула такую болезненную для него тему.

— На чем это я остановился? — нарочито легко сказал Брендон. — А, на том, что голове не повезло, — он осторожно освободил свою руку и улыбнулся. Он благодарен за ее молчаливое сострадание, но не нуждается в нем, так как давно уже привык справляться со всем сам. — В результате падения я повредил зрительный нерв и ослеп. Врачи на операцию не решились, опасаясь, что она только навредит. Хотя шансы, как мне сказали, у меня есть: в этой области ведутся крупные исследования и вполне возможно, что через несколько лет мне будет сделана операция по совершенно новой методике. К сожалению, исследования еще, видимо, не закончены или зашли в тупик.

— О, Брендон… — начала было Линн, но оборвала себя. — А как же ваша учеба?

— Мне дали академический отпуск. За это время я освоил шрифт Брайля и худо-бедно примирился со своим недугом. Я закончил колледж и получил степень.

— Вы настоящий молодец! — пылко воскликнула Линн, от всей души сочувствуя Брендону. — Я не хотела вас расстраивать, правда. Может, сменим тему?

— Не буду возражать, — Брендон тряхнул головой, отгоняя нежеланное и горькое воспоминание о первых днях, проведенных в больнице. — Как раз ваша очередь рассказать что-нибудь о себе.

— Что бы вы хотели услышать? — Она невольно напряглась.

— Ну, например, где и кем вы работаете? — Брендон почувствовал скованность Линн и не мог понять, почему такой простой и, казалось, закономерный вопрос вызвал у нее такое затруднение.

— Я сейчас не работаю, — осторожно произнесла она. — Но все может решиться на этой неделе. Если я пройду одно из двух собеседований.

— Понятно. — Может, она недавно лишилась работы? Тогда ее нежелание говорить на эту тему вполне объяснимо. — А что за работу вы ищете? Если это, конечно, не секрет? — все-таки не удержался он от вопроса.

— Либо воспитательницы в детском саду, либо учительницы начальных классов, — уже более непринужденно сказала Линн, немного успокоившись. В конце концов, о чем ему еще спрашивать?

— А с ребятишками какого возраста вы бы сами хотели работать?

— Вообще-то я бы хотела преподавать в колледже, — неожиданно для себя призналась она. — Просто проблема в том, что шансы получить работу в детском саду, в школе или колледже у меня одинаково невысоки.

— Почему?

— Нет соответствующего образования. — Линн встала, надеясь таким образом избежать новых вопросов: слишком уж ее испугала собственная откровенность. — Выпить не хотите?

Его брови приподнялись. Больше похоже на стремительное бегство, чем на вежливость. Что может скрывать женщина, которая, по ее словам, хочет работать с детьми? Однако вслух он сказал:

— Чаю со льдом, если можно.

— С сахаром и лимоном?

— Только лимон.

Линн вернулась со стаканом чая и поставила его на столик.

— Стакан по правую руку от вас. Ужинать будем сейчас или позже?

— Позже. А что на ужин? — проявил живой интерес Брендон.

— Жареная картошка, политая сливками с сыром, — улыбнулась она. — К ней жареная курица и салат из брокколи, а на десерт булочки, которые вы так нахваливали. Если, конечно, вы тогда не лукавили, — добавила Линн.

— Для человека, вынужденного питаться в основном готовыми блюдами, вопрос насыщения желудка совсем не шуточный — предельно серьезно ответил он.

— Вы совсем не можете готовить?

— Совсем, — Брендон подтвердил свои слова кивком и хмыкнул. — Вообще-то, то же самое можно было сказать, когда я был зрячим. Другое дело, что тогда я чаще выбирался в ресторан.

— А сейчас?

— Сейчас… — он вздохнул. — Сейчас я предпочитаю ужинать дома. Вот вы — замечательный повар, в этом я уже убедился.

— Мне всегда нравилось готовить. Хотя раньше я все никак не могла дойти до кухни.

Если уж начистоту, то за десять лет она была там от силы десять раз. Есть раз в год — удобно, не правда ли?

— Времени не хватало?

Она повернула голову и натолкнулась на его взгляд, пронзающий насквозь. Линн поежилась. Сейчас с трудом верилось, что Брендон ее не видит.

— Можно и так сказать, — неохотно пробормотала она. — Лучше расскажите, что есть интересного в этом городе, — она посчитала за благо перевести разговор на нейтральную тему и подальше от собственной персоны.

Видит бог, ей ужасно нравится быть непопулярной и неизвестной. В конце концов, у каждого есть свои тайны, так почему бы и ей не иметь хотя бы одну?

— Хотя город небольшой, но здесь каждый найдет, что ему по душе, — задумчиво, протянул Брендон.

В нем начало просыпаться любопытство. Почему его соседка так упорно избегает говорить о себе? Она что, боится его, стесняется или просто не в настроении? Ладно, решил он, если захочет, расскажет сама. У него нет привычки совать нос в чужие дела. Особенно когда это желание умолчать о себе почти такое же осязаемое, как прикосновение.

— В городе есть несколько театров и небольшой оркестр.

— Хорошая новость! — воскликнула она. — Я обожаю музыку!

— Вы на чем-то играете? — как можно безразличнее поинтересовался он.

— Играла, — в ее голосе была неприкрытая грусть. — На пианино.

— А сейчас нет?

— Сейчас нет, — она вздохнула. — Но подумываю об этом.

— Не думайте, а действуйте, — убежденно сказал Брендон.

— Посмотрим, — уклончиво ответила она. — А как насчет музеев?

— На любой вкус, — с готовностью отозвался он. — Но в основном все так или иначе связано с Гражданской войной.

— Каюсь, — Линн рассмеялась. — История не мой конек.

— Ну что ж, — Брендон пожал плечами. — Вам предоставляется отличный шанс стать знатоком если не всей истории США, то, по крайней мере, Гражданской войны. К вашим услугам местное историческое общество, библиотека, Национальный мемориал.

— Что-то мне есть захотелось, — со смехом воскликнула Линн. — Может, продолжим разговор за ужином?

— Не возражаю.

Собаки, до этого момента терпеливо лежавшие у его ног, поднялись и выжидающе уставились на хозяина.

— Ты не возражаешь, если я отпущу Физер? О, простите, — спохватился он. — Я не хотел тыкать.

— Все в порядке, — ободрила его Линн. — Мы уже столько разговариваем, что даже удивительно, как это не перешли на «ты» еще раньше.

— Значит, ты не возражаешь? — уточнил Брендон.

— Абсолютно, — уверенно сказала Линн. — Давай помогу, — она отстегнула поводок и положила его на кресло. — Ну что, вперед?

…Ужин удался на славу. Они сидели больше часа и непринужденно беседовали, словно были уже давно знакомы. Линн старалась избегать вопросов на личные темы, и потому они говорили в основном о событиях в мире, о животных и искусстве.

Она так увлеклась, что вздрогнула, когда их разговор прервал телефонный звонок.

— Прости, — Линн вышла в холл и подошла к телефону. Быстрый взгляд на определитель заставил ее нахмуриться. Она сняла трубку и немного скованно произнесла: — Здравствуй, папа.

Брендон уже хотел подняться и незаметно уйти, но неожиданная сухость в голосе Линн застигла его врасплох. Он остался сидеть на месте. Всего минуту назад в ее интонациях слышалась теплота и говорила она интересно и вдохновенно. Сейчас же ее фразы были отрывисты и лаконичны.

— Да. Я знаю. — Молчание. — Вот как? Понятно. — Снова молчание. — Когда? Нет, извини, в этот день не смогу. Но я тебя поздравляю. Вернее, вас обоих. Нет, не нужно, — с нажимом произнесла она. — Может быть, на Рождество. Но я пока не уверена. Извини, не могу долго разговаривать: у меня гости. Спасибо за звонок. Пока.

До Брендона отчетливо долетел вздох облегчения, словно Линн только что покончила с неприятным, но очень важным делом.

Линн медленно вошла, все еще находясь под впечатлением новости, которую сообщил ей отец.

Чувствуя себя немного неловко, что стал свидетелем ее разговора — пусть даже невольным свидетелем, — и чтобы показать, что его это не касается, Брендон с невозмутимом видом надкусил булочку и запил ее остывшим кофе.

Он слышал, как она отодвигает стул и садится. Между ними повисло молчание.

— Неприятности? — он решился прервать затянувшуюся паузу, впрочем не ожидая, что она ответит.

— Отец, — с тяжелым вздохом отозвалась Линн. — Отец женится.

— Видимо, это не тот случай, когда принято поздравлять, — с величайшей осторожностью заметил Брендон.

— Нет, почему же? — с нервным смешком откликнулась она, понимая, что сосед старается разрядить ситуацию. — Просто… — она вновь замолчала.

— Просто — что? — он нащупал ее ладонь и легонько сжал.

— Просто… Спасибо за поддержку, но я сама справлюсь. Правда, — она сняла руку Брендона и легонько коснулась его запястья ледяными пальцами. — Просто я удивлялась себе, почему до сих пор не могу к этому привыкнуть, — через силу произнесла Линн и попыталась успокоиться. В конце концов, идея пригласить Брендона на ужин исходила от нее и просто невежливо сидеть сейчас с кислой физиономией, которую он, к счастью, не видит.

— Привыкнуть к тому, что родители больше не женаты? — закончил он за нее.

— Нет, к этому я уже привыкла, — с неожиданным сарказмом фыркнула Линн. — Отец развелся с матерью, когда мне было два года. Не могу привыкнуть к отцовской полигамности. Он женится в шестой раз, — сухо закончила она.

— Он так любит женщин или любит свадьбы? — сохраняя непроницаемое выражение лица, спросил Брендон.

— Могу только догадываться, — хмыкнула Линн. Ему удалось-таки немного поднять ей настроение, испортившееся после разговора с отцом. — Спасибо, — с признательностью в голосе произнесла она. — И тебе спасибо, — расчувствовалась Линн, переключая свое внимание на Физер, которая подошла к ней и прижалась к ногам. — Хорошая девочка, — почесывая собаку за ушами, бормотала она. — Ты у нас умная девочка, все понимаешь, правда? Физер так хорошо чувствует мое настроение, — обратилась она к Брендону.

— А что она сейчас делает?

— Положила голову мне на колени. Ты не поверишь, но ее глаза выражают сочувствие и поддержку.

— Почему не поверю? — Брендон пожал плечами, втайне вздохнув с облегчением, что Линн нашла другой объект для изъявления своей благодарности. — Точно так же она поддерживает меня, если чувствует, что я чем-то подавлен. Жаль, конечно, я не вижу ее глаз, но даже одно ее присутствие меня успокаивает. Но ты единственная, с кем она позволила такую же фамильярность. Наверное, ты ей понравилась.

— Это взаимно.

— Ну что же, — поднимаясь, сказал он. — Спасибо за ужин, за компанию, но нам пора. — Брендон взялся за обод, прикрепленный к шлейке Сидара. — Физер, поводок! — скомандовал он.

Линн с интересом смотрела, как вместо того, чтобы выполнить команду, Физер улеглась на коврик, всем своим видом демонстрируя обиду и осуждение.

— Физер! — Брендон повысил голос.

Его охватило раздражение, которое так часто накатывало на него в первые два-три года, когда он еще только-только свыкался с последствиями травмы и страдал от необходимости обращаться за помощью. В последние годы это случалось редко, но если случалось, то, как правило, в самый неподходящий момент.

— Что она делает? — спросил он, заставляя себя говорить спокойно.

— Лежит на коврике и, насколько я могу судить, покидать его не собирается.

— Физер, ко мне! — жестко сказал Брендон. Этот тон он использовал крайне редко.

— Пускай лежит, — примиряюще произнесла Линн. — Она мне не помешает, и, кроме того, если решит остаться, наш ужин плавно перетечет в девичник, а вы с Сидаром немного отдохнете от женского общества, составив сугубо мужскую компанию. Как тебе такая мысль?

— Линн, я уже успел убедиться, что ты добра, но как это будет выглядеть? В первый раз пришел к тебе на ужин с двумя собаками, оставив одну в залог своей благодарности?!

— А что тут такого? — Молодая женщина пожала плечами. — Мы хорошо с ней поладили, и, как я уже успела убедиться, она превосходно воспитана.

— Физер, ко мне! — В его голосе прозвучала угроза.

— Брендон! — умоляюще воскликнула она.

Две фразы прозвучали одновременно, и он вдруг вспомнил, каким безжизненным был ее голос после звонка отца. Когда он уйдет, Линн останется одна, наедине со своими переживаниям, а он лучше кого бы то ни было знал, как успокаивает присутствие собаки, которой можно излить свое горе и которая никому не расскажет о минутной слабости…

— Физер, ко мне! — повторил он.

Закусив губу, Линн больше не вмешивалась и беспомощно смотрела, как Физер встала и неохотно подошла к Брендону.

— Молодец! — похвалил он собаку и обратил свои ясные неподвижные глаза на Линн. — Если ты не передумала, Физер может побыть у тебя. Но я был просто обязан добиться, чтобы она выполнила команду. Если дать ей поблажку раз-другой, так она скоро перестанет меня слушаться. Я не хочу, чтобы собака, бывшая когда-то поводырем, превратилась в обыкновенную избалованную комнатную собачку. С тех пор как Физер больше не может работать, я и так во всем ей потакаю, но всему есть предел. Если бы ей было трудно выполнить команду, я бы не настаивал, но сейчас она проявила элементарное непослушание.

— Понятно.

— Что ж, тогда мы с Сидаром пошли, но учти, что Физер еще ждет вечерняя прогулка. Если хочешь, можешь выгулять ее сама или пойти с нами.

— Лучше вместе, — Лини не хотелось оставаться одной, а с Брендоном так легко и просто… — Заодно посмотрю, как работает собака-поводырь.

— Ты уверена, что хочешь на это посмотреть? — Брендон фыркнул и негромко рассмеялся.

От этого тихого смеха женщину охватила дрожь, а сердце сладко заныло. Она и предположить не могла, что мужской смех может быть таким… таким сексуальным.

— Чему ты смеешься? — спросила Линн, гордясь, что по ее голосу нельзя понять, как сильно она им очарована.

— Если не заснешь до половины одиннадцатого — узнаешь, — таинственно сказал он и коротко хмыкнул.

— О'кей, договорились. Ты меня успел заинтриговать, поэтому я лягу пораньше завтра.

— Отлично. Тогда встречаемся в десять тридцать.

Он протянул ей руку, и ее маленькая нежная рука утонула в его широкой ладони. От этого простого прикосновения в его жилах взбурлила кровь, и совсем некстати пришла мысль, что он по-прежнему мужчина, а не скопец. Несмотря на слепоту. Ему почудилось или из ее груди действительно вырвался приглушенный вздох?

Брендон перевернул зажатую в его ладони руку тыльной стороной вверх, а другой провел по ее запястью. Пульс под его пальцами участился. Он слабо улыбнулся и позволил ее руке выскользнуть. Реакция Линн заронила искорку надежды, что чувства, которые она пробудила в нем, небезответны.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Прошло несколько минут после ухода Брендона, прежде чем стук ее сердца вернулся к обычному ритму. На кухне Линн загрузила посуду в посудомоечную машину. Физер лежала на коврике и одним глазом следила за ней.

— Как ты смотришь на то, чтобы немного вздремнуть перед прогулкой?

Физер подняла голову и подмела хвостом пол.

— Если я тебя правильно поняла, ты не против? — уточнила Линн и прошла в спальню…

Они покинули квартиру заблаговременно, но на лестничной площадке их уже ждали Брендон с Сидаром.

— Ну что, девочка, покажем нашей соседке мастер-класс ветерана-поводыря? — обратился он к Физер, которая подошла к нему и ткнулась ему в колено. Очевидно, все прежние обиды были забыты. — Идемте, — позвал Брендон уже с лестницы.

Глядя, как уверенно он спускается вниз, Линн не удержалась и прошептала:

— Если бы не знала, ни за что бы не поверила, что он не видит.

Спускавшийся впереди нее Брендон остановился у подножия лестницы и повернул голову.

— Почему бы не поверила?

— Не поверила чему? — она остановилась рядом.

— Почему бы ты не поверило, что я не вижу?

— Как ты догадался? — Ее лицо приняло виноватое выражение.

— Во-первых, ты говорила достаточно громко, во-вторых, после того как я потерял зрение, у меня обострился слух, — пояснил он.

— Ничего себе, обострился! — воскликнула она. — Такому слуху летучие мыши могут позавидовать!

— Ты мне льстишь! — он усмехнулся. — Все очень просто. Когда у меня появилась собака, а сейчас уже собаки, я по этим лестницам уже не менее полсотни миль находил.

Придержав дверь, Брендон пропустил ее вперед. Линн это тронуло. Мужчин, которые вели себя по отношению к ней по-джентльменски, в прошлом можно было пересчитать по пальцам…

Отойдя подальше от дома, она отстегнула поводок. Брендон проделал то же самое, однако обе собаки остались стоять рядом.

— Ну же, — подбодрила собак Линн, — идите, делайте свои дела.

— Кажется, подошло время рассказать тебе об особенностях выгула собак-поводырей. — Брендон издал смешок.

— Особенностях? — недоуменно переспросила Линн. — Разве собаки-поводыри ходят в туалет иначе, чем простые собаки?

— Нет, конечно! — Он рассмеялся. — С точки зрения физиологии разницы никакой. Физер, Сидар, гулять!

Обе собаки, казалось, только и ждали этой команды. Они мгновенно принялись рыскать по пустырю, без сомнения радуясь своей свободе. Линн остолбенела от изумления.

— Они что, даже в туалет ходят по команде?!

— А что здесь такого? — Брендона явно удивил ее вопрос.

— Все собаки, которых я знала, срывались с места, стоило им оказаться на свободе.

— Они не были поводырями, — напомнил он. — Собаки-поводыри выдрессированы так, что на улице они подчиняются только команде человека. Конечно, многое зависит от темперамента и характера самой собаки, но в большинстве случаев все именно так и происходит: команда для них прежде всего. Хотя некоторые собаки иногда принимают другое решение, если понимают, что какую-то команду по какой-то причине выполнить невозможно.

Линн поняла, что отныне будет смотреть на четвероногих друзей по-новому.

— Я никогда об этом не задумывалась, — протянула она. — Неужели они так хорошо выдрессированы?

— Без этого ни одна собака никогда не станет отличным проводником. Хотя иногда им, конечно, хочется уклониться от работы и вести себя как обычная собака.

— Почти как людям.

— Я бы сказал больше, — поправил ее Брендон, — совсем как людям. У каждой собаки свой характер, свои симпатии и антипатии. То, что Сидар любит лежать в кресле, ты уже знаешь. А вот, Физер, например, ненавидит дождь. Когда она еще была моим проводником и мне нужно было выйти на улицу в дождь, с ее стороны это было величайшим одолжением, а иногда мы просто менялись местами, и ее проводником становился я. В таких случаях она скоренько заканчивала свои дела и прямиком устремлялась в подъезд.

— Наверное, ты преувеличиваешь, — усомнилась Линн.

— Немного, — Брендон усмехнулся. — Но именно это делает Физер уникальным ретривером. Жаль, что погода сейчас хорошая, а то бы ты сама могла в этом убедиться. Ах, какой теплый вечер! — Он со вкусом потянулся.

Жест Брендона привлек внимание Линн к его фигуре профессионального спортсмена, которую не скрывала плотно облегающая одежда.

Ни грамма лишнего жира! — восхитилась она.

Интересно, и как это ему удается сохранять такую великолепную форму?

— Ну что, двинемся обратно? — Брендон свистнул, и через несколько секунд обе собаки прибежали на его зов. — Сначала дамы, — он разве что не поклонился, пропуская ее и Физер вперед.

— Спасибо, — одними губами прошептала Линн. Как же все-таки он отличается от всех мужчин, с которыми ей прежде доводилось встречаться! Никаких щипков, хлопков пониже спины, протяжного свиста и завуалированных грязных намеков. А стоит попытаться хотя бы немного приструнить чересчур навязчивого поклонника, как это воспринимается как шутка: милочка, ты же модель, о каком уважении ты толкуешь, если в данный момент даже твой пупок выставлен на всеобщее обозрение?

Линн почему-то абсолютно не сомневалась: если она скажет, чем занималась в прошлом, его отношение к ней не изменится и он останется таким же вежливым и предупредительным. В отличие от неприлично богатых и разнузданных сверх меры мужчин, чье общество ей навязывали. Будь ее воля, она бы отказалась от встреч с ними и преспокойно прожила одна. Как там говорил бесподобный Хайям? «И лучше будь один, чем вместе с кем попало»? Увы, условия ее контракта подобной свободы не предусматривали…

Молча они поднялись на свой этаж. Физер остановилась у ее двери и оглянулась на Линн.

— Если предположить у собак наличие чувств и эмоций, свойственных людям, то я бы сказала, что Физер подняла брови, словно говоря: «Ну же, давай, открывай!». Брендон, — в ее голосе прозвучали просительные нотки, — если ты не против, можно Физер переночует у меня? Уверена, ей у меня понравится.

— Если ты этого хочешь, — он пожал плечами, стараясь не показать, как сильно его тронула эта просьба.

— Спасибо!

— Только не забудь, что утром ей нужно на прогулку, — шутливо припугнул он.

— Собеседование у меня назначено на час, так что я все успею, — в голосе Линн забрезжили радостные нотки.

— Отлично, — Брендон кивнул и открыл дверь, впустив Сидара. — Тогда завтра вечером я заберу ее. Спасибо за ужин и компанию. Еще услышимся, — сказал он напоследок и подождал, пока она зайдет к себе.

— Услышимся, — Линн поторопилась закрыть дверь, чтобы не заставлять его ждать.

Через секунду хлопнула его дверь, и все стихло.

Чудная все-таки жизнь, думала молодая женщина, поймав свое отражение в зеркале.

Она познакомилась с Брендоном только вчера — причем начало этого знакомства оставляло желать лучшего, — а теперь, смотрите-ка, оба ведут себя так, словно знакомы уже не первый год!

Линн подмигнула Физер, которая зашла с ней в туалетную комнату, и едва не рассмеялась: ей показалось, что собака подмигнула ей в ответ.

Прошлепав в спальню, она села на кровать и нанесла ночной крем на лицо. Тут ее взгляд упал на телефон — радужное настроение немного померкло.

Завтра ее очередь звонить матери и сообщать неприятную новость, что отец снова женится. Мать почему-то обижалась, если узнавала об этом от других людей. Когда их отец женился в третий раз, Си-Си предложила делить эту ношу пополам.

Сейчас Линн ведет со счетом два-один, но никто из них не сомневался, что Си-Си скоро свою сестру нагонит.

Линн легла в постель и потушила свет, размышляя о том, каким противоречивым и двояким получился этот день. На одном полюсе — Брендон, подаривший ей великолепный день и отличное настроение, на другом — телефонный звонок отца, который ничего, кроме огорчения и расстройства, ей не принес.

Физер постояла рядом, с шумом принюхиваясь, и улеглась на коврик около кровати.

Нет, собаки гораздо лучше людей, уже засыпая, подумала Линн. А такое слово, как «верность», для них, в отличие от большинства людей, не пустой звук. Может, стоит завести собаку?..

Линн почти закончила занятия йогой, когда в дверь постучали. Она провела полотенцем по лицу и нахмурилась. Кто это может быть? Никого, кроме Брендона, в этом городе она не знает… Брендон! Может, с ним что-то случилось? Она распахнула дверь, и ее дыхание вмиг участилось. Брендон был великолепен в костюме жемчужно-серого цвета, белоснежной рубашке и галстуке в серо-зеленую полоску.

— Доброе утро и, опережая твой вопрос, говорю сразу, что со мной все в порядке.

— Доброе утро, — сдавленно произнесла Линн. — Обострившийся слух — еще понятно, но ты и мысли читать научился?

— Все гораздо проще, — улыбнувшись, Брендон покачал головой. — Почему-то это единственная мысль, которая приходит в голову здоровым людям, когда они встречаются с теми, у кого с этим обстоит не все так благополучно. — Он наклонился и почесал Физер за ушами. — Соскучилась, перебежчица?

У Линн порозовели кончики ушей. Брендон, может быть, и не видит, и не умеет читать мысли, но в проницательности ему точно не откажешь.

— Что ж, значит, я такая же, как все, — покаянно произнесла Линн. — Ты лучше поделись секретом, как тебе удается так удачно подбирать цветовую гамму в одежде?

— Система, — он пожал плечами и выпрямился. — Плюс ко всему в прачечной, куда я обычно отношу вещи для чистки, меня давно уже знают в лицо и раскладывают вещи по пакетам также, как сдавал их я. Очень милые люди. А зашел я к тебе в такую рань ради Физер. Здесь, — он кивнул на пакет в своих руках, — ее еда. Вчера я об этом забыл. Хорошо, что сегодня все получилось так удачно и я тебя не разбудил.

— А я все гадала, чем же ее накормить, — рассмеялась Линн.

Однако ее смех резко оборвался, когда его сильная рука опустилась ей на плечо, а большой палец безошибочно накрыл ямочку у основания шеи. Сердце заколотилось с новой силой. Пульс предательски зачастил. Однако она не смогла заставить себя сдвинуться с места.

— Извини, — сказал он, но руку не убрал, — мне иногда так хочется прикоснуться к живому человеку, а не только к собаке…

На короткое мгновение Линн онемела. Она попыталась представить себе, что значит жить в вечной темноте, и не смогла…

— Конечно, — выдавила она из себя, надеясь, что Брендон не почувствует ее пульса, частота которого сейчас зашкаливала за все разумные пределы. — Ты ответишь еще на один вопрос?

— Без проблем.

— Ты так уверенно положил руку на плечо, словно знал, где оно находится.

— Почему ты так убеждена, что моей целью было именно плечо? — Лукавая улыбка коснулась его губ.

Линн бросила на него негодующий взгляд, но тут же вспомнила, что с ним этот фокус не пройдет.

— Очень смешно, — съязвила она.

Ее сосед, несомненно, очень интересный мужчина, но она все же предпочитает добрососедские отношения любым другим. Несмотря на пожар чувств, которые он в ней вызывает…

Словно почувствовав ее напряжение, Брендон убрал руку, но Линн все еще ощущала тепло его ладони. Однако обруч, сдавивший ее грудь, спал, и дышать стало легче. Все-таки, чтобы не поддаться соблазну и не прижаться к нему, она сделала маленький шажок назад.

Да что это с ней такое? Гормоны, что ли, взбесились?

— Чем ты занималась? Зарядкой?

Вопрос Брендона ясно прозвучал в ее голове, среди царившего там хаоса мыслей.

— Йогой. — Линн перевела дыхание и уже гораздо спокойнее ответила: — Шесть раз в неделю я бегаю, а перед этим занимаюсь йогой. Правда, три дня в неделю йога в усеченном варианте, только основные упражнения. Иногда позволяю себе полениться, но не чаще, чем раз в неделю.

— Поддерживаешь форму? Хорошее дело, — кивнул он. — Я тоже. Каждый день бегаю на тренажере и три раза в неделю качаюсь.

— Брендон, и все-таки, как тебе так безошибочно удалось определить мой рост? — Она не удержалась от вконец замучившего ее вопроса. — Только без шуток.

Конечно, про то, что произошло пару минут назад, стоило вообще забыть, запоздало подумала Линн, но вопрос уже был задан.

— Я же говорил, что после того, как ослеп, у меня обострился слух? Правда, не знаю, может, он и не обострился вовсе, а просто я стал внимательнее прислушиваться к звукам, на которые раньше не обращал внимания. Как бы то ни было, но теперь звуки — мой главный источник информации о мире. Благодаря им я ориентируюсь в пространстве и могу, например, оценить расстояние или высоту источника звука.

— Наверное, это жутко интересно, но я бы не хотела проверять это на собственной шкуре, — призналась Линн.

— Я тоже не хотел, но пришлось, — он пожал плечами и коснулся циферблата наручных часов. Красивый женский голос сказал время.

— Кажется, мне пора на работу. Вечером снова ждите меня в гости. Пока, девочки!

Затаив дыхание, Линн смотрела, как он уверенно спускается по лестнице.

Говорящие часы. Для людей, которые не видят, они, наверное, незаменимы.

В пакете оказался не только корм, но и две миски. Наполнив одну едой, а другую водой, Линн направилась в душ. Через двадцать минут она была готова. Как, впрочем, и Физер. Вот только собака была слишком хорошо воспитана, чтобы выразить свое недовольство, потому что время ее утренней прогулки уже давно миновало.

Брендон не мог дождаться окончания работы. Весь день он готовился к делу, по которому должен был выступать главным обвинителем. Чем больше он разбирался в материалах, тем грустнее становился. Процесс обещал затянуться надолго.

Он вошел в подъезд и поднялся на второй этаж. Над его головой хлопнула дверь, а через несколько секунд он уловил стук коготков по деревянному полу и счастливое повизгивание.

Брендон улыбнулся и порадовался тому, что Физер понемногу приходит в себя и снова начинает проявлять интерес к жизни. Вот уже полтора месяца, как она совсем не напоминала себя прежнюю.

Все началось с того, что он привел в дом Сидара. Но до этого был еще один месяц, во время которого Физер переехала к Джону Бринкмену — старому школьному приятелю, а теперь и коллеге по работе.

В течение этого времени Брендон знакомился с Сидаром под руководством дрессировавшего его инструктора. Иногда он приводил пса домой, чтобы тот постепенно привыкал к новому месту жительства и к нему самому.

Физер он отдал с легким сердцем: в том, что Джон будет заботиться о ней так же, как если бы она была его собственной собакой, Брендон ни капельки не сомневался. Еще во время первого знакомства стало ясно, что и его приятель, и Физер друг другу понравились. Самое главное: Физер Джону доверяла и охотно позволяла себя баловать.

Когда он пришел к Джону, чтобы забрать ее домой, она встретила его прямо-таки с щенячьим восторгом. Который бесследно исчез, стоило ей учуять шедший от него запах посторонней собаки. Всю дорогу до дома она подозрительно принюхивалась, а когда столкнулась с Сидаром на пороге квартиры, которую привыкла считать исключительно своей, совсем сникла.

Брендон очень волновался, как две совершенно разные по характеру собаки уживутся друг с другом. Точнее, как уживется Физер. И его беспокойство не было напрасным.

Сидар встретил появление Физер с любопытством и безоговорочно признал ее превосходство, а вот Физер к своему собрату отнеслась весьма прохладно. Утешало только одно: если собаки не подрались в первый же день знакомства, то в будущее можно было смотреть с некоторой долей оптимизма. Оставалось набраться терпения и ждать.

— Соскучилась, негодница?

Физер вертелась у его ног и тихонько повизгивала.

Какая-та сила заставила Брендона поднять голову. И хотя даже его обострившийся слух не уловил никаких шагов, он был уверен, что этажом выше стоит Линн и смотрит на него. Он кожей чувствовал ее теплый взгляд.

— Привет! Собрались прогуляться?

Она быстро спустилась, а затем совсем рядом с ним раздалось ее легкое дыхание. Пряный аромат духов вскружил ему голову.

— Привет! — поздоровалась Линн. — Нет, это мы вас вышли встречать: Физер подсказала, что вы с Сидаром вернулись. Догадайся, что произошло! — Ей не терпелось поделиться с ним своей радостью.

— Наверное, что-нибудь хорошее, раз у тебя такой счастливый голос. Выиграла в лотерею? — предположил он.

— Для полного счастья было бы совсем неплохо, но нет! — Она рассмеялась. — Я пианино купила! Долго думала, но наконец решилась. Сказали, привезут уже завтра.

— Поздравляю! — Брендон искренне за нее порадовался. — Что еще?

— Ну, еще я позвонила в музыкальный колледж узнать, что нужно, чтобы стать студенткой. Я даже поверить не могу, как мне повезло! Представляешь, у них как раз осталось несколько мест. Занятия начнутся через неделю! — От переполнявшего ее счастья она разве что не повизгивала, как совсем недавно Физер.

— Действительно, повезло, — согласился с ней Брендон. — Дважды поздравляю!

— Это еще не все! — Голос ее звучал возбужденно. — У меня сегодня было собеседование в детском саду, и меня приняли! Представляешь? Я, правда, сказала, что о своем решении сообщу завтра, потому что это работа со скользящим графиком по нескольку часов в день, а я хотела найти работу на полный рабочий день. Но теперь думаю, что такой вариант подойдет как нельзя лучше. Я позвоню им завтра и скажу, что согласна. Также я начала поиски колледжа, где есть педагогический факультет, — с гордостью закончила она.

— Ну, и как успехи? Уже нашла что-нибудь подходящее? — Брендон невольно заразился ее энтузиазмом.

— Нет еще, — Линн немного сникла. — Есть только три высших заведения, до которых около часа езды, но всю необходимую информацию мне смогут предоставить только на следующей неделе. Поверить не могу, что я могу стать студенткой уже в январе! — вдруг воскликнула Линн и рассмеялась от избытка переполнявших ее чувств.

— Ты молодец! Я даже немного тебе завидую. Мне бы хоть часть твоей энергии!

— У меня столько сил, что даже самой не верится! Невероятно, сколько событий произошло только за сегодняшний день! Забавно, продолжится ли этот день чудес завтра, или сегодня я уже все чудеса израсходовала?

Сколько же лет его соседке? — вдруг задался вопросом Брендон. Конечно, ее задору и непосредственности можно только позавидовать, но почему идея поступить в колледж посетила ее только сейчас?

Чем же она занималась до сих пор? Работала? Кем можно работать, не имея образования, и в то же время оплачивать жилье в Манхэттене и пусть не такую дорогую — по меркам Нью-Йорка — но и далеко не дешевую квартиру? А если к этому еще добавить пианино и учебу в колледже? Может, она богатая наследница? Или за нее будет платить ее любовник? Последняя мысль неприятно задела Брендона, и он постарался поскорее выкинуть ее из головы.

— Линн, извини меня за нескромный вопрос, — осторожно начал он, — но ты уверена, что твоей зарплаты воспитательницы, работающей неполный рабочий день, хватит на учебу в двух колледжах? Если не хочешь отвечать, я пойму, — предупредил он сразу.

— Да нет, все нормально. — Линн прикусила губу. Вопрос, действительно, закономерный. Брендон ведь не знает, кем она работала и ее финансовую независимость. — Дело в том… — она замялась, не зная, как лучше сказать, что деньгами она обеспечена и может позволить себе не работать до конца жизни. — Дело в том, что я достаточно богата, — осторожно сказала она.

— Достаточно богата или неприлично богата?

— А разве есть разница? — Вопрос сорвался с языка помимо ее желания.

— Огромная. Если некто богат до миллиона, он может смело утверждать, что он достаточно богат, — серьезно объяснял Брендон. — Миллион — это планка. Эталон, если хочешь. Весь вопрос в том, что значит богатство для конкретного человека. Мне встречались люди с парой долларов в кармане, которые искренне считали себя «достаточно богатыми». А миллион есть миллион, — он пожал плечами. — Поэтому на самом деле вопрос стоит так: есть ли у тебя миллион?

— Если есть, значит, я неприлично богата? — уточнила Линн. — Ну, если следовать твоему определению, то я, конечно, «неприлично богата», — сказала она правду и с улыбкой ждала его реакции.

— Э-э… — промямлил Брендон, явно не ожидая такого поворота событий. — Что ж, прямой вопрос, прямой ответ, — выкрутился он. — Прошу в гости, — ему наконец удалось вставить ключ в замок и открыть дверь. — Как вела себя Физер?

— Лучше не бывает. Ходила за мной как привязанная. Насколько я успела заметить, она не любит одиночества.

— Это ты точно подметила. Самое главное, чтобы она тебе не мешала.

— О, нет, ничуть, — запротестовала Линн, входя за ним в гостиную. — Я буду рада видеть ее у себя в любой день.

— Спасибо, — признательно сказал он. — Кто знает, может, однажды я действительно буду вынужден оставить ее у тебя?

— Конечно. О чем речь?

— Ты не голодна?

— Нет, я недавно поужинала. Но если ты хочешь…

— Я тоже не голоден, — успокоил он. — Просто пытаюсь быть предупредительным хозяином. Правда, — Брендон усмехнулся, — я мог бы предложить тебе только готовый салат из магазина и разогретый замороженный пирог. Сам-то я уже поужинал в офисе.

— И у тебя хватает совести предлагать это своим гостям? — шутливо возмутилась Линн. — Хорошо, что я уже поела.

Они синхронно улыбнулись. Жаль, что только Брендон об этом не подозревает, грустно подумала она.

— Какие у тебя планы на завтра?

— Еще не решила.

— Для начала тебе обязательно надо посетить место, где состоялась решающая битва янки с южанами, — торжественно провозгласил он. — Только так можно проникнуться духом этого города.

— Хорошая идея, — согласилась она. — Может, я так и поступлю.

— Если хочешь, можем съездить на место сражения вместе.

Эти слова удивили его самого. У него на носу важное слушание, а он… назначает свидание! Ради справедливости, конечно, надо признать, что после того, как он ослеп — а помолвка с Кендрой так и не закончилась свадьбой, — ни одна женщина не привлекала его так сильно, как его новая соседка.

— Была бы рада, если бы ты составил мне компанию, — просто сказала она. — Но у меня-то целый вагон свободного времени. А ты сумеешь договориться на работе?

— Я уже забыл, когда в последний раз брал отпуск, так что никто не будет возражать, если я завтра возьму отгул. К тому же наш шеф никогда не требует, чтобы мы работали от звонка до звонка. Самое главное, чтобы работа была сделана, а клиенты довольны.

— Ну, если ты так в этом уверен, тогда конечно. Кстати, как насчет собак?

— С Сидаром проблем не будет. У меня есть документ, подтверждающий, что он мой поводырь. А вот с Физер уже чуть сложнее… — Он почесал щеку, словно раздумывая, что предпринять.

— Но мы ведь не оставим ее? — В ее голосе сквозило беспокойство.

— Уверен, выход найдется, — твердо сказал Брендон, сам не особо в это веря. — В конце концов, Физер была поводырем. И вообще, может, мы напрасно все усложняем? Приедем туда и на месте все разузнаем. Там работают люди, а с людьми всегда можно договориться. Я что, напрасно вкалываю на работе? Грош мне цена как юристу, если мы не пройдем туда все вместе!

Линн засмеялась и наградила его аплодисментами.

— Ты был очень убедителен. Действительно, не будем ничего усложнять, а разузнаем все на месте.

— Ты не против, если мы приедем туда к открытию?

— Это во сколько?

— В десять.

— Во сколько встречаемся?

— В девять.

Зашуршала ткань, и ее голос донесся откуда-то сверху. Брендон тоже поднялся.

— В девять так в девять: Всем пока! — пропела она и послала своим соседям воздушный поцелуй.

— Линн! — Брендон сделал шаг вперед и протянул руку. Его ладонь задела ее локоть и опустилась ниже, к запястью. Он нашел пальцы соседки и легонько сжал. — Я хочу еще раз поблагодарить тебя за Физер. Она привыкла быть среди людей и… Может, это прозвучит глупо, но я знаю, что сейчас ей очень тяжело. Пожалуйста, дай мне закончить, — он вновь сжал ее пальцы, призывая к молчанию. — Вот уже две недели она остается одна в пустой квартире. Я стараюсь приходить на ланч домой каждый день, но это не всегда получается. Такое уже случалось пару раз, и тогда она встречала меня так, словно я отсутствовал лет десять. Может, — он горько усмехнулся, — я погорячился, когда решил оставить ее у себя, но она была моей палочкой-выручалочкой восемь лет, и я просто не мог… — он сглотнул.

— Брендон, не говори глупостей, — Линн высвободила свою ладонь и накрыла его руку. — Конечно, ты сделал правильно, что не отдал ее обратно в питомник. Со своей стороны обещаю помочь всем, чем смогу.

Брендон сжал ее руки и привлек к себе. Она подняла глаза, и ее взгляд уткнулся в его губы и интригующую ямочку на подбородке.

— Кажется, Физер не прочь снова переночевать у меня, — Линн облизала пересохшие вдруг губы и попыталась мягко освободить свои руки из его хватки.

Ее слова с трудом дошли до его сознания. Он вдруг понял, что сжал ее руки слишком сильно, и послушно разжал пальцы. Слова извинения застряли где-то в горле.

Реакция собственного тела его потрясла. То, что задумывалось им как выражение признательности, переросло в глубоко интимную ласку. Пусть он ни разу не видел Линн и, возможно, никогда не увидит, пусть они знакомы всего несколько дней, но на миг у него возникло чувство, словно он знает ее уже давно. Никогда в своей жизни, даже будучи зрячим, он не испытывал ничего подобного…

Пока Брендон собирался с мыслями, повисло неловкое молчание.

Линн предприняла новую попытку:

— Брендон, как ты смотришь на то, чтобы Физер снова ночевала у меня? Мы неплохо провели сегодняшний день, и я хотела бы, чтобы она осталась у меня на ночь.

У нее уже мелькнула мысль, что эта нелепая пауза никогда не закончится, когда, к ее несказанному облегчению, он наконец заговорил:

— Когда я тебя поблагодарил, я не имел в виду, что ты должна заботиться о ней каждый день. Мне не нужны такие жертвы.

— С чего ты взял, что с моей стороны это жертва? Я хочу, чтобы она провела со мной этот вечер исключительно из эгоистичных соображений.

— Если это так, тогда конечно, — он провел рукой по волосам, все еще окончательно не придя в себя.

— Ну что, Физер, идем, раз сама напросилась, — обратилась Линн к собаке, которая сидела у двери, склонив голову.

Одно ухо упало и закрыло ей глаз. Это придавало ей трогательный и вместе с тем совершенно неподражаемый вид.

— Спокойной ночи, Брендон.

— И вам спокойной ночи. Хорошо отдохни, — пожелал он напоследок, — чтобы со свежими силами завтра начать знакомство…

— …с историей Геттисберга, — закончила она.

— Именно.

Брендон стоял и молча ждал, пока за ней не захлопнулась дверь, затем со стоном опустился в кресло.

Да помогут ему святые угодники, но он, кажется, начинает влюбляться в свою новую соседку…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

С самого утра Линн пребывала в лихорадочном ожидании и не могла понять, что с ней происходит. Время от времени по ее спине пробегали мурашки, а живот от волнения схватывало так, как на первых порах во время важных съемок (правда, тогда это было в основном от голода). И еще: почему-то хотелось безостановочно и безудержно смеяться.

Она еще раз проверила, что ничего не забыла, и посмотрела на часы. Еще несколько минут, и можно будет выходить. Хотя она знакома с Брендоном всего ничего, он производит впечатление человека пунктуального, и совсем не хочется опаздывать на первое же свидание.

Линн замерла, как громом пораженная этой мыслью. Свидание? Просто ее сосед оказался на редкость милым человеком, который любезно согласился побыть ее гидом и познакомить с городом.

«Конечно, конечно, — с ехидцей произнес ее внутренний голос. — И то, что сейчас с тобой творится, это вовсе не любовная лихорадка, а твое хихиканье мне просто послышалось».

Она хихикала? Линн замерла.

Раздавшийся стук в дверь вывел ее из оцепенения. Дрожащими руками она открыла дверь и автоматически натянула на себя холодную неуловимую улыбку модели.

Удивительно дело, но это, кажется, подействовало, потому что ее голос звучал совершенно спокойно, когда она произнесла:

— Доброе утро.

— Доброе. И тебе, моя девочка, доброе утро.

Брендон наклонился и погладил Физер, которая просочилась между Линн и дверью и теперь стояла рядом с хозяином.

— Ну как, готовы? — Он выпрямился во весь свой немаленький рост.

Да, не многие мужчины могли поспорить с ее шестью футами на каблуках. Брендон составлял счастливое и редкое исключение, возвышаясь над ней почти на полголовы.

— Думаю, да, — кивнула она и с непонятной гордостью добавила: — Физер съела свой завтрак до последней крошки и даже вылизала миску.

— Какая умница, — он снова наклонился и погладил собаку. — Не знаю, как тебя и благодарить, — проникновенно сказал Брендон. — С тех пор как появился Сидар, она ела очень неохотно, а несколько раз так вообще отказалась от еды, заставляя меня чувствовать себя виноватым.

— Ты уже рассчитался со мной сполна, когда согласился показать мне город.

— Не так уж велика помощь. — Слабая улыбка коснулась его губ.

— О чем ты говоришь? — возмутилась Линн. — Благодаря тебе и Физер я освоилась на новом месте и не чувствую себя одинокой в этом городе.

— Приятно это слышать. — Улыбка стала шире. В животе у нее все перевернулось. Брендон, наверное, и думать забыл о приемах, которыми пользовался, чтобы произвести на женщин впечатление, однако его улыбка с лихвой все заменяла.

Когда он выпрямился, она сглотнула и принялась пожирать его глазами. Благо он этого не заметит.

До этого дня Линн чаще всего видела его в строгих деловых костюмах, которые, по ее мнению, сидели на нем просто замечательно и только подчеркивали сильный характер и несгибаемую волю человека, сумевшего справиться со своим несчастьем и преуспеть. Однако оказалось, что светло-бордовый свитер как нельзя лучше идет его смуглому лицу, смягчая резкость черт, и не скрывает ширину плеч и мускулистость груди. Под закатанными до локтя рукавами девственно-белоснежной рубашки чернели волоски на руках. На руках, в объятьях которых она была бы не прочь очутиться…

Линн вздрогнула, неожиданно устыдившись направления, которое приняли ее мысли.

— В вашей семье все такие высокие? — покраснев, неожиданно спросила она.

— По отцовской линии. — Одна черная бровь удивленно взметнулась вверх. Он явно не ожидал такого вопроса.

— Значит, ты унаследовал его гены? — настойчиво спросила она.

— И я, и мои три брата, — пожал он плечами. — Почему ты спрашиваешь?

— Просто пришло в голову.

Линн уже жалела, что не удержалась и задала такой идиотский вопрос. Точнее, не идиотский, а просто очень уж неуместный. Сейчас он, наверное, размышляет, что это на нее нашло. Она бы сама была не прочь это выяснить.

— Понятно, — медленно произнес Брендон, не понимая, почему ее это так сильно заинтересовало. — Ну а ты? — Его рука опустилась на плечо Линн. — Ты ведь тоже далеко не маленькая. В вашей семье все высокие?

— Нет, — она с трудом обрела способность говорить. Тяжесть его руки приятно давила на плечо, а жар его тела прожигал насквозь. — Такая же история, как у тебя. Довольно заурядный рост мамы — пять футов два дюйма — против отцовских шести футов шести дюймов.

— Ну, ты мне кажешься повыше пяти футов.

— До шести футов не хватает совсем ничего, — кашлянув, сказала она и криво усмехнулась. — Хотя мне от этого не легче.

— Почему? Лично меня всю жизнь привлекали высокие женщины, — он пожал плечами.

— Дразнишься?

— И в мыслях не было! У меня это еще со школы. Например, моя первая любовь.

— Ну-ну, — она прищелкнула языком. — Интересно будет послушать.

— Ничего интересного, — пробурчал Брендон. — Она была баскетболисткой и привыкла смотреть на мальчиков свысока. В конце концов, меня это стало раздражать, и мы расстались.

— Мне бы ее уверенность, — тоскливый вздох вырвался из ее груди. — Ты и представить себе не можешь, каково было мне, когда я училась! — Линн нервно усмехнулась, некстати вспомнив шутки, которые отпускали одноклассники в ее адрес. — Уже в садике я переросла свою старшую сестру, но, когда пошла в школу, стало еще хуже. Твоей подружке повезло. Тренер по баскетболу бегал за мной несколько лет, но, увы, этот вид спорта меня не прельщал.

— Чем же ты хотела заниматься? — сочувственно спросил Брендон, представив, чего ей пришлось натерпеться в школьные годы.

— Сейчас я могу вспоминать об этом с улыбкой, — задумчиво произнесла Линн, — но тогда у меня глаза от слез не просыхали. Несколько лет я мечтала стать балериной, однако от этой мысли пришлось отказаться. — Из ее груди вырвался смешок. — С каждым годом все очевиднее становился факт, что ростом я пошла в отца. Какое-то время я, правда, походила в балетную школу, но ее пришлось бросить. Какому мальчику будет приятно, если его партнерша взирает на него сверху вниз? Плюс ко всему я была тяжелее всех остальных девчонок. Это при полном-то отсутствии лишнего жира!

— По-моему, с тех пор ты ничуть не изменилась, — заметил он. — Твоей стройности можно только позавидовать.

— Спасибо за комплимент, конечно. Любой женщине приятно это услышать, но ведь ты не знаешь, как я выгляжу. — Тут она хмыкнула. — А-а, понятно. Эта способность из того же разряда, что и твой обострившийся слух?

— Что-то в этом роде, — кивнул Брендон. — Но ведь я прав? Ты очень худая, учитывая твой рост.

Его рука двинулась вверх. Большой палец прочертил линию по тонкой выступающей ключице, поднялся по шее и замер на подбородке. Там, где Брендон касался ее кожи, остался невидимый огненный след.

— Господи! — воскликнул он. — Да у тебя же и впрямь одни кости торчат!

— Какие еще кости? — слабо запротестовала Линн, плохо понимая, о чем он говорит.

В следующую секунду она беззвучно охнула. Указательный палец коснулся ее нижней губы и слегка надавил. От этой неожиданной ласки ее глаза широко распахнулись, и Линн могла думать только о том, что она почувствует, если Брендон заключит ее в свои объятья и поцелует…

— Как бы мне хотелось увидеть твое лицо! — вдруг простонал он. — Хотя бы на секунду, хотя бы на миг!

— Почему? — стараясь стряхнуть с себя накатившее на нее безволие, прошептала она.

Брендон не ответил. Едва касаясь ее лица, он провел пальцами по ее лбу, коснулся тонких бровей, уголков глаз и прижался ладонью к щеке.

Ее пульс стал неровным, дыхание перехватило. Линн стояла не шелохнувшись, полностью отдавшись во власть не испытанных доселе чувств, которые будили в ее теле столь интимные прикосновения.

Так ее еще никто не касался.

Брендон и сам утерял связь с реальностью. Словно в забытьи, он водил подушечками пальцев по ее лицу, и в его груди разливалась пока еще непонятная для него смесь узнавания и эстетического восторга.

Бог мой, да ведь она настоящая красавица!

Чтобы понять это, не нужно быть зрячим. Его пальцы, в которых в этот момент словно сосредоточились все нервные окончания, явственно сказали ему об утонченной лепке ее лица с высокими скулами, тонким прямым носом и об огромных глазах с неправдоподобно длинными и мягкими ресницами, трепетно подрагивающими от его прикосновений.

Он положил ладони ей на голову, и его словно ударило током. Ее гладкие и шелковистые волосы были собраны в какую-то довольно сложную прическу на затылке. Его руки чесались от желания выдернуть шпильки, и погрузить лицо в ее фантастические волосы!..

Линн прикрыла глаза и потянулась к Брендону навстречу. Почти в ту же секунду она осознала, что он ее больше не держит. Из ее груди вырвался разочарованный вздох, и она открыла глаза.

— Спасибо, — отрывисто произнес Брендон, и в его голосе прозвучали извиняющиеся нотки. — Я должен был к тебе прикоснуться.

— Всегда пожалуйста.

Ей удалось произнести это легко и непринужденно, хотя ее обуревали противоречивые чувства. Самым сильным из них было разочарование. Разочарование от того, что он ее так и не поцеловал.

Линн посмотрела на Брендона и почувствовала сожаление. В отличие от нее он был спокоен и невозмутим. Она с грустью констатировала, что связь, которая, как она думала, сейчас возникла между ними, не что иное, как плод ее воображения. Его следующая фраза окончательно опустила ее с небес на землю.

— Я еще раз извиняюсь, — сдержанно сказал Брендон. — Но иногда мне безумно хочется прикоснуться к живому человеку. — Он усмехнулся немного иронично. — К сожалению, некоторые люди, услышав мою просьбу, впадают в столбняк. Приходится им объяснять, что у людей, которые не видят, функцию зрения частично начинают возмещать другие органы чувств. В частности, слух и осязание.

— Понятно.

Линн кивнула и прикусила губу, борясь с внезапно подступившими слезами. Все яснее ясного, не так ли? В самом деле, сейчас для него такой способ единственно возможный, чтобы узнавать об окружающем мире, о людях, и в частности о ней. В конце концов, она знает, как он выглядит, а он — нет. Не совсем справедливо, верно? Она сморгнула и строго напомнила себе о том, ради чего они, собственно говоря, собрались.

— Ну что, идем? — бодро спросила Линн, взяла сумку и направилась к лестнице.

Брендон последовал за ней.

— Собак посадим вместе или по отдельности? — нерешительно спросила она, остановившись рядом со своей изящной малолитражкой.

— Думаю, вместе. Вот, — он протянул ей покрывало, — постели на заднее сиденье, чтобы на нем не осталось шерсти. И натяни, пожалуйста, эту сетку.

— Зачем? — Она удивленно воззрилась на крепкую сеть в его руках.

— Чтобы их не очень сильно кидало вперед, — охотно пояснил Брендон.

— У меня есть сетка для грузов. Может, прикрепим ее? — предложила она.

— Годится, — кивнул Брендон.

Линн открыла багажник и вытащила оттуда сетку.

— Готово, — сказала она, проверив, не очень ли сильно она ее натянула.

Брендон открыл заднюю дверь и снял обруч с Сидара.

— Физер, Сидар, — он похлопал по заднему сиденью, — место!

Обе собаки, очевидно, были приучены к машинам и, не сомневаясь ни секунды, запрыгнули внутрь.

— Хорошо, что дорога туда-обратно не займет много времени, — закрыв дверь, обратился к девушке Брендон. — Иначе бы пришлось взять с собой еще и конуру.

— Конуру? — недоуменно переспросила она.

— Ага, — он улыбнулся. — Точнее, уже две конуры. Во-первых, это для них безопаснее, а во-вторых, они спокойнее переносят поездку, если их окружают знакомые им вещи. Ну как, я тебя еще не шокировал? — Он ухмыльнулся.

— Не то чтобы очень, — пробормотала Линн, открывая дверь с водительской стороны.

Брендон опустился на пассажирское сиденье. На его лице появилось скорбное выражение.

— Не могу поверить, что у далеко не маленькой женщины удивительно маленькая машина, — пробормотал он, безуспешно пытаясь уместить свои длинные ноги в крошечном пространстве.

Она кашлянула, чтобы не рассмеяться. Уж очень смешно выглядел съежившийся Брендон, с коленями, почти касающимися его лица, и упиравшимся в них подбородком. Мужчина опустил руку и нащупал панель с кнопками управления для кресла.

— Первая кнопка, — подсказала Линн, вставляя ключ в замок зажигания.

— Вот, возьми, — он протянул ей кожаный чехол с диском и с облегчением вытянул ноги вперед.

— Что за диск?

— Наш гид, который проведет для нас экскурсию. Теперь запоминай дорогу. Через пару миль начнется скоростное шоссе. Но нему едешь до пересечения улицы Файерфилд и Рейнолдс-авеню, и через пять миль мы выедем из города. Далее, никуда не сворачивая, едем до лютеранской духовной семинарии — там будет знак. За семинарией повернешь направо.

Следуя его указаниям, она без проблем доехала до пригорода. После поворота дорога пошла в гору, по обеим сторонам шоссе были посажены деревья. Между ними островками стояли пушки и монументы с прибитыми на них табличками.

Через несколько миль показался огромный каменный монумент, который окружали широкие ступени. К монументу вела дорожка, вокруг которой были высажены аккуратно подстриженные кустарники. Осень медленно, но неуклонно оттесняла лето, и листья многих деревьев уже пожелтели. Только кустарники по-прежнему зеленели, напоминая об ушедшем лете.

Линн прижалась к обочине и снизила скорость.

— Судя по всему, мы доехали до мемориала Огонь мира. Ну что ж, наш тур скоро начнется. Сейчас еще немного вперед, и потом будет поворот направо. Когда до него доедем, можно будет включать диск. Диктор не только расскажет о памятных местах, мимо которых мы будем проезжать, но и подскажет нам путь.

— Сколько раз ты здесь был?

— Достаточно, чтобы почти наизусть выучить все, о чем будет говориться. Более того, для кого только я не устраивал подобные экскурсии! — Он пожал плечами. — И для родственников, и для семьи моей сестры, и для друзей, и для друзей своих родителей. Словом, штатный гид.

— А тебе не будет скучно, если ты все так хорошо знаешь? Может, не стоит включать диск и ты сам все расскажешь? — предложила она.

— Я бы с удовольствием, — рассмеялся Брендон, — только проблема в том, что я обожаю рассказывать о Гражданской войне и иногда чересчур увлекаюсь. Если диктору на диске достаточно трех часов, то мне может не хватить и трех дней.

— Ты прав, трех часов будет достаточно, — поспешила согласиться она.

Экскурсия началась. Иногда Брендон просил ее остановить запись и описать места, которые они проезжали, пересказывая ей истории и анекдоты давно прошедших лет. Говоря откровенно, ей больше нравилось слушать Брендона, чем диктора.

Повествование длилось, и давно забытые подробности этой войны, которую Линн рассказывали еще на уроках истории, потихоньку всплывали в памяти.

У кладбищенского холма они выбрались из машины. К счастью, никто не попросил их убрать собак. Дальше они отправились пешком.

Линн шла по полю, на котором произошло решающее сражение, и думала о людях, которые здесь полегли. Кто знает, может, среди них были ее родственники или родственники Брендона?

Особенно сильное впечатление на нее оказал мемориал, воздвигнутый в центре кладбища и посвященный погибшим бойцам обеих армий. На монументе была изображена картина, на которой капитан северян Генри Бингем оказывает помощь смертельно раненному генералу-конфедерату Армистеду.

На ее глазах выступили слезы, когда Брендон рассказал ей о дружбе, связывавшей Армистеда с Винфилдом Хэнкоком — генерал-майором армии войск противника.

Особенно ей понравилась скульптура Роберта Эдварда Ли верхом на коне.

— Эта скульптура мне тоже очень нравится, — заметил Брендон, правильно истолковав ее тихий вздох. В его голосе было глубокое уважение.

— Я думала, ты преувеличивал, когда говорил, что можешь рассказывать о войне три дня. Хорошо еще, что я ни на что не спорила, — улыбаясь, произнесла Линн.

Брендон хмыкнул.

— Я увлекся историей еще в школе, но лучше всего знаю Гражданскую войну. До того как произошел несчастный случай, я несколько раз приезжал сюда один. Бродил и представлял…

— Что меня восхищает, так это то, что ты до сих пор помнишь мельчайшие подробности.

— На самом деле со временем все забывается, и сейчас некоторые детали я уже и не вспомню. А жаль, — он вздохнул. — Я держу в голове основу, какие-то главные моменты, дополняя их по ходу рассказа. То, что вспоминается. Раньше я хотя бы мог записывать.

— А как ты выходишь из положения, если тебе, допустим, нужно поставить подпись на документах или снять деньги со счета?

— Я стараюсь не пользоваться кредитной картой и расплачиваюсь только наличными. Кроме того, есть специальные каталоги для слепых, по которым я могу заказать все, что мне нужно, а основное покупаю в магазинах, в которых у меня открыт счет. Что касается документов, то для подписи у меня есть специальная пластинка. Также мою жизнь облегчает тот факт, что многие документы стандартизованы и составляются по одному образцу. Плюс у меня есть помощник, который всегда готов мне помочь.

Брендон перечислил все это так обыденно, что Линн почувствовала к нему новый прилив уважения. Лично ей было сложно представить, как бы справилась она, случись нечто подобное с ней. Несчастный случай полностью перевернул жизнь Брендона, но он мужественно справился со всем, что на него навалилось, и научился не унывать.

Они ехали дальше по Эммитсбергской дороге, а из окна виднелось открытое поле, на котором полсотни лет назад южане гибли тысячами, идя в атаку на северян, укрытых за брустверами на холмах.

Она закусила губу, чтобы удержать слезы, когда Брендон сказал, что после сражения поле было сплошь усыпано солдатами в серых мундирах, лежавшими ровными рядами. Все это было запечатлено на фотографиях, которые ему довелось увидеть.

— Штурмовать холмы, укрепленные со всех сторон и с которых отлично просматривалась местность, было равносильно самоубийству. Солдаты попадали под прицельный огонь и гибли на месте ротами, полками, дивизиями. Рассказывают, что, когда командующий дивизией Пикет был вызван к генералу Ли с приказом выступать, он с горечью сказал, что ему некому отдавать приказ: к тому моменту вся его дивизия уже полегла…

Они вышли из машины и направились к памятникам, воздвигнутым каждым из штатов в честь своих погибших героев. Брендон предложил Линн подняться на холм. Молодая женщина с сомнением посмотрела на разбросанные валуны и камни. Ей-то они проблем не доставят, но вот Брендону…

Она посмотрела на него. Он, не дождавшись ее ответа, уже медленно шел вперед, осторожно обходя обломки.

Линн прибавила шаг и пошла рядом, готовая в любой момент помочь ему. Впрочем, Сидар отлично справлялся со своей работой.

— Мы идем на север или на северо-восток? — Брендон задрал голову вверх.

Она на секунду смешалась, и, прищурившись, посмотрела на солнце.

— Точно не скажу, но куда-то в северном направлении. Как ты догадался?

— По тому, как лучи солнца падают мне на лицо. Возьми меня за руку, — вдруг попросил он.

Не задавая больше никаких вопросов, Линн протянула ему руку. К ее удивлению, он едва коснулся ее пальцами, затем взял Линн за подбородок и повернул ее голову налево.

— Если я правильно сориентировался, то мы смотрим на восток, — начал он. — Атаки, предпринятые именно в этом направлении федеральной армией, предопределили исход сражения. Хотя все могло бы быть иначе. Все-таки генерал Ли был тонким стратегом и отличным главнокомандующим. Будь разведданные поточнее, может, его солдатам и удалось бы взять ключевую высоту, и тогда исход войны мог бы быть совсем иным. Да и вообще, если бы генерал Ли принял требование президента Линкольна возглавить армию северян, а не конфедератов, может, война могла бы закончиться, так и не начавшись, — он вздохнул. — Вот только слишком много «если», а история, увы, сослагательного наклонения не признает.

Его лицо было напряженным, словно он к чему-то прислушивался. На миг Линн даже показалось, что она и сама слышит звуки канонады и крики людей.

Линн жаждала прикоснуться к его лицу и разгладить морщины, прорезавшие его лоб. Брендон сжал ее руку так крепко, что она поморщилась от боли, но ничего не сказала. Ей хотелось, чтобы он просто стоял рядом и держал ее за руку еще полсотни лет…

— О, прости! — Брендон осознал, как сильно сжал руку Линн, и отпустил ее. — Я не сделал тебе больно?

— Нет, — слабо запротестовала она, потирая запястье.

— Тогда почему твой голос едва слышен? — с беспокойством спросил он. — Тебе не понравилась наша экскурсия?

— Нет! — Линн энергично замотала головой, забыв о его слепоте. — То есть я хотела сказать, что понравилась. Но дело совсем не в этом… Экскурсия была очень познавательной, и я очень рада, что у меня был такой рассказчик. Просто я задумалась и попыталась представить себе, как все здесь могло происходить на самом деле. Мне даже послышались, — ее голос понизился до шепота, — крики и грохот.

— Как странно, — задумчиво протянул Брендон. — Мне тоже.

Он вдруг слабо улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза.

Сердце ее защемило. Она знала, что, хотя Брендон смотрит прямо на нее, он ее не видит. Морщины на лбу разгладились, но в его необыкновенно ясных синих глазах была пустота. Она вдруг почувствовала себя неловко.

— Может, поедем обратно?

— Да, думаю, пора.

Ей это почудилось или в его словах действительно было сожаление?

Когда они тронулись в обратный путь, Брендон с Сидаром шли чуть впереди нее, а она смотрела, как перекатываются мышцы на его спине, и спрашивала себя, что же ей делать. Потому что она, кажется, увлеклась своим соседом серьезнее некуда. Как узнать, что испытывает к ней он?

Они провели пять часов на месте сражения, ставшего переломным моментом в Гражданской войне, но Линн знала, что легко могла бы провести с Брендоном все десять. Когда солнце уже начало клониться к закату, они перекусили яблоками и сэндвичами с ветчиной, которые Линн захватила с собой, и сели в машину.

— Большое тебе спасибо, — поблагодарила молодая женщина, когда они поднялись на свой этаж. — Я замечательно и с пользой провела время.

— Не за что, — отмахнулся он. — Я сам получил удовольствие от нашей поездки. Это мне повезло: ведь я там так давно не был, а людей, интересующихся историей, немного.

— Тогда нам повезло обоим, — резюмировала Линн. — Никогда еще у меня не было гида, который может поведать о малоизвестных событиях тех лет. Надеюсь, у тебя еще сохранились истории на следующий раз?

Она прикусила язык, но поздно: слова уже были произнесены. Что он о ней подумает, если она так нахально набивается ему в подружки?

— Сколько угодно, — улыбнулся Брендон. Линн с облегчением вздохнула. Значит, ее общество его не утомило. Может, это не просто вежливость с его стороны, и ему и вправду понравилось быть с ней?

Ее размышления прервал механический голос, объявивший время.

— Ну, мне пора. На вечер у меня еще запланированы некоторые дела. Спасибо за компанию, ланч на воздухе, ну… и еще кое за что.

— Это тебе спасибо, — с чувством произнесла Линн. — У меня еще никогда не было таких милых соседей.

— Итак, значит, я первый — он прижал ее руку к губам. — Весьма за себя рад.

Ее сердце взволнованно забилось. Нет, правда, как же редко в сегодняшнем мире можно встретить безупречно красивых и к тому же бесконечно обаятельных и умных мужчин! Все равно что получить на праздник не только красивую упаковку, но и отличный подарок внутри.

Ни в воскресенье, ни в понедельник Брендона она не видела. Вторник начался с того, что не успела она подняться с кровати, как раздался телефонный звонок. Еще окончательно не проснувшись, она потянулась к трубке, гадая, кто бы это мог быть.

— Линн? Это Брендон. Доброе утро. Я тебя не разбудил?

— Нет, — она моментально проснулась. — Доброе утро.

— Линн у меня к тебе просьба. Не могла бы ты приютить Физер?

— Когда? — Она зевнула.

— Вообще-то, сегодня.

— Нет проблем. Буду рада помочь. К тому же, как ни удивительно это прозвучит, я по ней соскучилась. Да и в квартире без нее как-то пусто, хотя она жила у меня всего один день.

— Ты меня очень выручишь, — с чувством сказал он. — Я уже должен бежать. Сейчас мы придем.

Она только-только успела накинуть халат и ополоснуть лицо, как в дверь постучали.

— Привет! Ты еще не передумала?

— Привет! Нет.

— Хвала небесам! — Он театрально возвел руки к потолку и передал ей поводок.

Линн рассмеялась.

— В общем-то, я не стану возражать, если она поживет у меня и подольше.

— А «подольше» это сколько? — мгновенно загорелся Брендон.

— Ну, скажем, неделю.

— Ангел! — воскликнул он. — Моя соседка — ангел! — Он посерьезнел. — Линн, если тебя это не затруднит, я бы действительно очень хотел, чтобы ты приютила у себя Физер на неделю. Сидар все время со мной, а Физер в рабочую неделю видит меня разве что полчаса, когда я прихожу обедать. Вчера она была весь день сама не своя. Так ты правда не против?

— Правда. Тебе здесь всегда рады, — она потрепала Физер за уши.

— Кажется, все устроилось, и я могу бежать. Вот еда. У тебя ведь есть моя визитка? Если что — звони!

— Надеюсь, что она нам не понадобится. Мы придумаем, чем себя занять. Удачи!

— До вечера!

Со смесью тревоги и восхищения Линн смотрела, как он отдал команду Сидару и почти бросился бежать по лестнице.

— Не сломайте шеи! — не удержавшись, крикнула она им вслед.

В ответ до нее донесся возбужденный лай. Линн закрыла дверь и с жалостью посмотрела на Физер, которая стояла, дрожа от возбуждения.

— Что, старушка, хотела бы оказаться с ним?

Физер уныло завиляла хвостом, словно понимая, о чем ее спросили.

— Ну, и чем займемся? Как говорится, одна голова — хорошо, а две — лучше. Так что думай, пока я буду приводить себя в божеский вид.

Не раздумывая, Физер подала ей поводок и выжидающе уставилась на дверь.

— Наверное, на собачьем языке это должно означать что-нибудь вроде «пойдем погуляем», — сохраняя серьезное выражение лица, сказала Линн, потом не выдержала и рассмеялась. — Ладно, буду готова минут через сорок. Жди.

День прошел быстро, весело и незаметно. После утренней зарядки они вместе сходили за покупками и гуляли. Когда они шли мимо библиотеки, Линн заметила объявление о работе и телефон. Вернувшись домой, она позвонила, и, к ее удивлению, ее пригласили прийти не мешкая: с женщиной, заведовавшей Обществом поддержки фонда библиотеки, произошел несчастный случай — она упала и сломала ногу, и на ее место срочно требовался работник. На добровольных началах.

Собеседование пролетело как один миг, и Линн сама не заметила, как согласилась выйти на работу вместо пострадавшей женщины. Президент фонда уверил ее, что это временно, и обещал любую помощь со своей стороны.

— Ага, как же, «временно», — подмигнул ей солидный вице-президент. — Меня затащили сюда десять лет назад, а воз, то бишь я, и поныне там…

Неделя подходила к концу. За три дня Брендон позвонил лишь однажды, чтобы узнать, как они поживают, и, сославшись на гору дел, дал отбой.

В пятницу вечером Линн отсчитывала минуты до встречи с Брендоном. Но семь часов уже давно прошли, а Брендон все еще не приходил. Она не стала ему звонить. Однако тоненькая, но острая иголка досады уколола ее в сердце. В конце концов, мог бы позвонить и предупредить, что задерживается!

Вечер она решила скоротать за книгой. Первые десять страниц она осилила еле-еле, но затем сюжет ее захватил настолько, что она не заметила, как Физер подняла голову и чутко прислушалась. Немного погодя хлопнула дверь напротив.

Линн закрыла книгу. Странно, почему Брендон не зашел? Неужели хочет, чтобы Физер побыла у нее до субботы? Конечно, она не против, но…

Она почувствовала разочарование. Неужели от волшебства, которое возникло между ними неделю назад, уже не осталось и следа?

Нет, чуть погодя решила Линн, это форменное безобразие. Эдак она совсем свихнется от этого мужчины.

Молодая женщина закрыла глаза и сделала медитативный вдох и выдох. Никаких глупостей, велела она себе. Ей просто посчастливилось быть соседкой красивейшего и обаятельнейшего мужчины, только и всего.

Только вот посчастливилось ли? — пришла ей в голову неожиданная мысль.

ГЛАВА ПЯТАЯ

На следующее утро ее обычная пробежка началась чуть позже обычного: помешал телефонный звонок. Ее сердце забилось сильнее. Неужели? Так и есть: определить подтвердил, что ее сердце не ошиблось.

— Брендон?

— Доброе утро, — в трубке прозвучал низкий, хрипловатый голос Брендона. — Прости, что не заглянул вчера, но я пришел совсем никакой с единственной мыслью завалиться поспать.

— Я так и подумала, — соврала она.

— Решил позвонить тебе с утра и загладить свою вину. Какие у тебя планы на сегодня?

— Хотела сходить в магазин при фабрике мягких игрушек «Медведи Бойда».

— Коллекционируешь игрушки?

— Нет, что ты! — рассмеялась Линн. — Я просто начинаю готовиться к Рождеству. Мягкие игрушки обожает моя племянница.

— Ты настолько организованна?

— Организованна? — недоуменно переспросила она.

— Ну, ты не из тех, кто начинает бегать в поисках подарка, высунув язык, в канун праздника, предпочитая действовать заблаговременно?

— Точно. Ненавижу, когда в магазине меня пихают, словно я боксерская груша.

Брендон хмыкнул, оценив точность сравнения.

— Так что там насчет свободного вечера? — вернулся он к прежней теме. — А то я успел соскучиться.

— Как раз сегодня у меня — такой, — ей с трудом удалось удержаться от счастливого смеха.

Он скучал по ней!

— Скучал по Физер? — на всякий случай решила уточнить она.

— По вам обеим, — помолчав, ответил мужчина.

С ее сердцем начало твориться что-то невообразимое. Ей пришлось приложить невероятное усилие, чтобы голос не дрожал, как у пятнадцатилетней девочки, впервые приглашенной на свидание.

— Куда пойдем?

— Есть отличный ресторан, где потчуют старинными блюдами. Как насчет шести тридцати?

— Лучше не придумаешь.

— Тогда до встречи.

— Эй! — спохватилась она. — А как же твоя собака?

За секунду до того, как раздались гудки, в трубке послышался его веселый смех. Линн посмотрела на Физер.

— А еще смеют говорить, что заговаривать зубы — женская привилегия, — пробормотала она.

Физер сочувственно вильнула хвостом.

Если предположить хотя бы на секунду, что это все-таки свидание, то возникал резонный вопрос: как одеться для мужчины, который ее не видит? От долгого думанья у нее разболелась голова, и она решила вернуться к этому вопросу позднее.

В шесть тридцать раздался звонок в дверь.

— Прекрасные цветы прекрасной даме, — сказал Брендон, протянув ей восхитительный букет из разноцветных роз. — Флорист, порекомендовавшая мне этот букет, заверила, что он не оставит равнодушной ни одну женщину.

— Цветы действительно прекрасны. — Линн была польщена. — А что касается дамы… Здесь ведь нет флориста, готового подтвердить этот факт.

— Есть, — сухо возразил Брендон, но на губах у него играла улыбка, — я уже давно верю своим пальцам так, как раньше и глазам не верил. Мои руки не могли меня обмануть.

— Пойду поставлю цветы в вазу, — заторопилась Линн.

Колени ее задрожали, когда она вновь вспомнила его прикосновения. Иногда, засыпая, Линн снова видела перед собой его сосредоточенное лицо, пока его руки, словно лаская, исследовали ее…

— Линн, — входя за ней на кухню, окликнул ее Брендон. Какая… — он запнулся, но все же продолжил, — опиши, пожалуйста, как ты выглядишь.

— Ты же сказал, что доверяешь своим рукам.

Она срезала листья и поставила букет в вазу.

— Я имел в виду не форму, а краски.

— А-а-а, вот ты о чем, — Линн повернулась к нему. — У меня голубые глаза, светлая кожа и белокурые волосы. Без косметики я совсем невзрачная.

— Шутишь?

— И не думаю, — едва удерживаясь от смеха, продолжила она описание своей внешности. — У меня прямые волосы. Я их крашу, но пока они только прикрывают лопатки. Чем бы тебя еще напугать? Ах да, размер ноги у меня далеко не кукольный.

— Для куклы ты и сама высоковата, так что этим меня не испугаешь. Почему ты не упомянула свою ямочку на подбородке?

— Возражаю, — запротестовала она.

— Не принимается, — отпарировал он. — Готов поклясться, оч-чень сексуальная ямочка.

— Ты первый, кто мне об этом сказал, — нашлась Линн. — Если об этом мне скажут хотя бы еще раз, я поверю.

Брендон негромко засмеялся. Линн присоединилась к нему.

— А что на тебе надето? — вдруг без перехода спросил он.

— Юбка и шелковая блузка. Когда мы наконец выйдем, поверх блузки добавится вельветовый жакет.

— А потрогать можно?

— Не знаешь, каков на ощупь вельвет? — поддразнила она, хотя ее сердце ухнуло куда-то вниз.

— Спасибо, — он протянул руку и нащупал фалду юбки. Потрогав материал, он осведомился: — Замша?

— Рискну предположить, что в прошлой жизни ты был швеей.

Он хмыкнул и переключился на рукав ее блузки.

— Действительно, шелк, — усмехнулся Брендон.

— Эксперт! — Линн прищелкнула языком, потому что не могла пошевелить и пальцем.

Он стоял очень близко, и даже через одежду она чувствовала тепло, исходящее от его сильного мускулистого тела. Кровь ударила в голову, и стало трудно дышать.

Только один мужчина, кроме Брендона, мог воспламенить ее одним своим прикосновением.

Джереми.

Между этими мужчинами лежит пропасть, но оба имеют власть над ее сердцем. Вернее, про одного из них можно говорить уже в прошедшем времени. А про другого… Будущее покажет, как она будет говорить о нем.

Ресторан находился неподалеку, и Брендон предложил прогуляться пешком.

Сидара он с собой не взял. Вместо этого у него в руках была белая трость. Линн попыталась предложить свою помощь, однако он вежливо, но твердо ее отверг. Наблюдая, как он уверенно выбирает путь, она не могла не восхищаться им.

— Если бы со мной случилось нечто подобное, я бы, наверное, не покидала дома из боязни ходить всегда с ободранными коленками. Если бы не сломала себе шею в первую же прогулку.

— Раньше я тоже так думал, — Брендон криво усмехнулся. — Однако жизнь показала, что я ошибался: ко всему можно привыкнуть, как бы тяжело ни было поначалу. Гораздо сложнее тем, кто слеп от рождения. Конечно, можно предположить, что другие органы чувств у них развиты лучше, чем у меня, но, стоит мне подумать, что они ничего не видели и никогда ничего не увидят, мне становится не по себе. У меня, по крайней мере, есть воспоминания. Утешение слабое, но эффективное. Особенно когда обида на жизнь переполняет сердце и ты начинаешь жалеть себя, вместо того чтобы приспосабливаться к тому, чего уже нельзя изменить.

В какой-то момент его голос сорвался, но через секунду он снова овладел собой.

Однако Линн это заметила и посочувствовала ему от всей души. Было очевидно, что, он так и не смирился со своим недугом. И она не могла обвинять его за это.

Сколько еще таких мужественных людей, которые не сдаются, не опускают руки, а начинают жить по новым для них правилам, в отличие от зажравшихся обывателей, у которых есть все для счастья, но они вечно чем-то недовольны?

— Наверное, есть специально созданные центры помощи для людей, которые по какой-то причине потеряли зрение?

— Конечно. Там работают специалисты, которые учат ориентироваться в пространстве, азбуке Брайля и многому другому. Курс довольно длительный, но для каждого он индивидуален. Мне, к примеру, потребовалось три семестра и еще шесть недель занятий на дому.

— Три семестра и шесть недель на дому! — ахнула Линн. — Наверное, это было дорого?

— Особенно индивидуальные занятия, — кивнул он. — К счастью, мои родители могли это позволить. Но дело того стоило. Потому что в школе для слепых преподавателя назначают, а среди них встречаются и профессионалы, и те, которых таковыми можно назвать с натяжкой. После курса в школе нам посоветовали пригласить Шейлу. Она тонкий психолог и очень хороший человек — это уже я говорю. Ее помощь была неоценима. Именно благодаря ей я поверил, что слепота — это еще не конец света.

— А как тебе удается работать юристом? Ведь у них очень много бумажной работы.

— Здесь на помощь приходят компьютерные технологии. У меня установлена программа, преобразовывающая знаки в звуки и наоборот, поэтому я легко могу пользоваться Интернетом и электронной почтой. Полно, конечно, и других интересных штуковин, но, кроме работы, я, по большому счету, предпочитаю пользоваться только голосовыми часами.

— Ты удивительный! — пылко воскликнула она.

— Нет, — Брендон покачал головой, — просто обычный человек, живущий и воспринимающий мир немножечко по-другому, чем, например, ты или я сам десять лет назад.

— Нет, — не согласилась Линн. — Ты удивительный. Ты справляешься с житейскими проблемами получше иного зрячего!

— Поверь, если человек хочет чему-нибудь научиться и особенно — хочет жить, — он подчеркнул последний глагол, — то я не вижу для него никаких преград.

— Может быть.

Она не стала спорить, хотя осталась при своем мнении. Он — необыкновенный человек. Просто не придает этому значения.

— Так, кажется, дошли, — Брендон остановился у входа в ресторан. — Вот сейчас мне твоя помощь понадобится, чтобы нас не попросили из ресторана. Вашу руку, мадам, — он склонился в шутливом поклоне и снял с головы несуществующую шляпу. — Заранее прошу прощения, что не смогу исполнить прямые обязанности кавалера.

— Нет проблем.

— Кажется, я немного увлекся. Просто прижми руку к боку, а я возьму тебя за локоть. Так мне будет удобнее следовать за тобой, — пояснил он.

Они сдали верхнюю одежду и проследовали за официантом.

Линн была рада оказать ему хотя бы такую небольшую услугу, потому что ничего другого он бы не принял. За то короткое время, что они знакомы, она поняла одно: Брендон во всем привык полагаться на себя и не хочет ни от кого зависеть. Решение настоящего мужчины. Она уважала его за это.

— Так, кажется, наш столик. Стул по левую руку от тебя, — Линн остановилась рядом с официантом.

Он убрал руку, и ее охватило щемящее чувство пустоты. Велев себе не валять дурака, она дождалась, пока он сядет, и опустилась на стул напротив.

Брендон поморщился, словно от боли.

— Что-то не так?

— Все в порядке, — недовольно сказал он, но потом все же нашел в себе силы улыбнуться. — Просто меня взбесило, что я не могу делать то, что воспитанный мужчина просто обязан делать, если приглашает женщину в ресторан.

— В общем-то, для меня это не так уж и важно.

Небрежная легкость ее тона не обманула Брендона.

— Ни за что не поверю, что мужчины, приглашающие тебя на свидание, были до такой степени невоспитанны, что забывали открыть дверь или отодвинуть стул.

— Придется поверить.

— Тогда эти мужчины просто дикари и не заслуживают внимания такой умной и милой девушки, как ты, — категорично заявил он.

— Спасибо за комплимент. Я тоже так думала, но…

Линн вовремя прикусила язык, вспомнив, что он не знает, кем она была в прошлом. Брендон даже не подозревает, что ужинает с женщиной, которая еще год назад была лицом журнала «Спорте иллюстрейтед» и одной из самой высокооплачиваемых супермоделей.

— Но… — предложил ей продолжить Брендон.

— Но иногда это обнаруживалось слишком поздно, — уклончиво ответила она.

Точнее не иногда, а почти всегда, мысленно добавила Линн.

Мужчин, добивающихся ее расположения, как правило, интересовала популярность, которую они приобретали после свидания с ней, а не она сама.

— Неужели все было так плохо?

— Как правило, да, — на ее лице появилась кривая улыбка. — Правда, однажды я уже подумала, что встретила принца, но оказалось, что это не моя сказка, а я не та принцесса. От моих поцелуев он превратился в жабу.

— В народной сказке фигурирует лягушка, — заметил Брендон.

— Нет, он оказался именно жабой: подлой, скользкой и мерзкой, — процедила она.

— Не представляю, какое преступление должен совершить мужчина, чтобы добрая и отзывчивая женщина так о нем отзывалась.

Линн подумала, стоит ли рассказать ему о Джереми. Воспоминания о том, как он с ней поступил, иногда до сих пор вызывали в ней глухую ярость и обиду. Как же глупа и доверчива была она, поверив, что он любит ее!..

— Линн? — вторгся в ее смятенные мысли слегка недоуменный голос Брендона.

А-а-а, была не была! Она мысленно махнула рукой.

— Когда мы встретились, я была очень молода и не разбиралась в мужчинах. Он происходил из богатой и известной английской семьи. Единственный сын, — в ее словах проскользнула горечь. — Родители связывали с ним огромные надежды и просто не могли позволить ему жениться на женщине не своего круга. Несмотря на молодость, я его очень сильно любила и была уверена в его любви. По крайней мере, влюбленного он изображал мастерски. Я уже начала задумываться о свадьбе, когда он неожиданно женился на другой — с благословения родителей, естественно! — и предложил мне стать его любовницей.

— Самодовольная скотина! — вдруг выругался Брендон.

Линн слабо улыбнулась.

— Примерно так же подумала и я. — Она замолчала, однако все же потом сказала: — Как видишь, моя история новизной не блещет. У каждого второго найдется что-нибудь подобное.

— Верно, найдется, — задумчиво ответил он. — Ну что ж, откровенность за откровенность. Хочу, чтоб ты знала: сейчас ты ужинаешь еще с одной разновидностью жаб.

На секунду Линн лишилась дара речи, но затем горячо запротестовала:

— Не верю. Ты меня разыгрываешь!

— Напрасно, — он пожал плечами. — Однажды я даже был помолвлен с прекрасной женщиной, но по своей глупости вынудил ее разорвать помолвку.

— Ты не похож на глупца. Если ты так сделал, значит, у тебя были весомые причины так поступить.

Линн сильно сжала ножку бокала. Мысль о том, что сейчас он мог бы принадлежать другой женщине и она бы его никогда не узнала, причинила ей острую боль.

— На тот момент они, действительно, казались убедительными, но…

Брендон не успел закончить фразу, потому что принесли их заказ. Линн страстно хотела узнать, что он еще хотел сказать, но спросить не решилась. Это предполагало бы еще больше личных вопросов, а ей совсем не хотелось говорить о себе. Ведь тогда бы открылось, что она была с ним не слишком откровенна.

За ужином Брендон рассказывал ей смешные случаи из своей практики, из студенческой жизни и ни о чем не расспрашивал.

Линн наслаждалась каждым мгновением, проведенным с ним, и так и не сказала ему о себе всей правды.

После второго бокала она слегка опьянела и подумала, что поступила правильно, приняв решение немного повременить со своими признаниями. В конце концов, ничего не случится, если она скажет ему об этом чуть позднее, правда? Не такое это уж и преступление. Может, он вообще даже не слышал о ней? У нее появилась робкая надежда, что это вполне вероятно.

Время за ужином пролетело незаметно. Когда они остановились у ее двери, Линн поняла, что не хочет с ним расставаться.

— Может, кофе? — нерешительно спросила она.

— Не откажусь.

Готовя кофе, Линн улыбалась. Этот ужин, без сомнения, был самым вкусным в ее жизни, а мужчина, сидевший сейчас в ее гостиной, — самым лучшим на свете. Именно о таком муже мечтает всякая женщина. Ее рука задрожала, и она чуть не пролила на себя воду.

Линн поставила чайник на стол. Кошмар, что с ней творится! Целый год жила одна и наслаждалась жизнью, а теперь уже две недели, как ее голова занята мужчинами. Ну или мужчиной, поправила она себя. Неужели организм напоминает, что ей, как-никак, двадцать восемь и пора бы уже задуматься о будущем?

Молодая женщина вошла в гостиную и поставила поднос на стол. Брендон сидел на диване, откинувшись на спинку. Она села рядом.

— Кстати, как твое новое пианино? — вдруг спросил он.

— Изумительное.

— Уже занимаешься?

— Пока только самостоятельно: преподаватель, к которому я записалась, заболел, поэтому приходится вспоминать то, чему когда-то учили в музыкальной школе. Так сказать, привожу пальцы в тонус.

— Разогреваешься? — уточнил Брендон.

— Что-то вроде того. А ты на чем-нибудь играешь?

— Играл. В школьном оркестре на тромбоне.

— Ого! Наверное, незабываемые впечатления?

— Куда уж незабываемее, — усмехнулся он. — Играть, не жалея легких, весь год, чтобы в итоге выступить на получасовом итоговом концерте. Но, в общем-то, мне грех жаловаться. Как-то нас даже пригласили выступить на Параде Роз.

— Счастливчик! — Она тяжко вздохнула.

— Чего это ты вздыхаешь?

— Хотела бы я, чтобы и мне было чего вспомнить.

— Неужто все было так плохо?

— Могло бы быть и получше, — призналась Линн. — Сам подумай. Самая высокая девочка в школе до шестого класса. Почти такая же высокая, как мальчики в старших классах, мечтающая о балете и не увлекающаяся баскетболом. Добавить к этому старшую сестру-красавицу, лидера группы поддержки, гордость школы и одаренную ученицу. Если по Шекспиру «весь мир — театр», то применительно к моим школьным годам я даже не актер, а суфлер.

— Может, тебе стоило попробовать себя в модельном бизнесе?

Линн вздрогнула.

О боже, нет! Она еще не готова признаться!

— Несколько раз такая мыслишка действительно меня посещала, — как можно беспечнее сказала она. — Кстати, совсем забыла спросить. Как прошел твой процесс?

— Благополучно, — задрав голову к потолку, почти выдохнул он. — Хвала небесам!

— Я думала, ты всегда выигрываешь дело.

— Если бы! Но, к сожалению, так не бывает.

— Может, это стоило отпраздновать?

— Может, и стоило. — Он подвинулся к ней и глухо сказал: — Но в тот момент мои мысли были совсем о другом.

— Скажешь, если не секрет?

Брендон еще ближе подвинулся к ней, но ничего не сказал. Когда вместо ответа он положил руку ей на плечо и притянул к себе, сердце ее оборвалось. Она безвольно подчинилась нажиму его рук и припала к его груди.

— Весь ужин я слышал твое дыхание, твой смех, вдыхал аромат духов и вспоминал, как мягки были твои губы, когда я прикоснулся к ним в первый раз, — шептал он, водя пальцем по ее нижней губе. — И мечтал о большем. — Он наклонился и прильнул к ее губам.

Ее уста послушно разомкнулись под напором его требовательных губ. Глубоко скрытое желание, которое она так долго пыталась в себе подавить, вырвалось из глубин ее существа, сметая остатки здравого смысла. С тихим вздохом Линн обхватила его за шею, мимолетно, отметив, что уже сидит на его коленях. Как это произошло, она не знала, но этот вопрос улетучился из ее головы, когда он нежно принялся покусывать ее губы. Глаза Линн закрылись.

Он оторвался от ее губ и стал покрывать лицо неторопливыми жаркими поцелуями. Огонек желания, теплившийся в ее груди, медленно разгорался, охватывая все ее тело.

Ее еще никогда так не целовали! Она чувствовала себя безвольной куклой в его руках, упиваясь близостью этого мужчины.

Его губы заскользили вниз по гладкой шее, и она откинула голову назад, предлагая ему себя всю. Его рука коснулась ее напрягшейся груди, и Линн застонала. Он ласкал пальцами напрягшийся сосок и затем снова впился ей в губы, заглушая стон. Теперь его поцелуи изменились. Ласковая требовательность уступила место яростному желанию. Он сжал ее в объятьях так, что она чуть не задохнулась.

Брендон оторвался от ее губ, когда в его легких не осталось воздуха. Судорожно сглотнув, он заставил себя ослабить хватку и прошептал:

— Прости, забылся. Я не должен был допустить этого.

— Еще немного, и я бы сдалась, — Линн с восторгом посмотрела на мужчину, который вызвал в ней лавину чувств, о существовании которых она и не подозревала.

Он глухо простонал.

— Линн, не надо… Не искушай меня. — Он снял ее с колен и встал, запустив руку в свою шевелюру. — Мне лучше уйти, пока не произошло то, о чем мы оба потом пожалеем.

Она не успела ничего ответить, как зазвонил телефон.

— Спасибо за вечер. Я тебе завтра позвоню, — сказал Брендон, направляясь к двери.

Он вошел к себе и был встречен радостным повизгиванием.

— Хотите прогуляться? Мне тоже это не помешает.

Брендон вышел с собаками во двор и отпустил их.

Пока Сидар и Физер занимались своими делами, Брендон вспоминал упоительную сладость губ женщины, которую только что сжимал в своих объятьях, ее упругое стройное тело и страсть, с которой она отвечала на его поцелуи.

Она притягивает меня, как еще ни одна женщина, признался он себе.

Через несколько лет после травмы, приведшей к таким трагическим последствиям, он попытался наладить свою жизнь и даже встречался с несколькими женщинами. Как правило, на первом-втором свидании все и заканчивалось. И не потому, что женщины тяготились его неполноценностью. Наоборот, он слышал искреннее восхищение в их голосах, когда он рассказывал им о себе и своей жизни, и давали понять, что не прочь продолжить знакомство. А вот он чувствовал себя не в своей тарелке. Может, давали знать несколько лет довольно уединенной жизни? Нет, конечно, у него были друзья, которые старались вытаскивать его на люди при любом удобном случае и не давали ему скучать, часто навещали родители. Он никогда не чувствовал себя одиноким. Просто в какой-то момент он вдруг обнаружил, что женщины его больше не интересуют. Иногда в нем вспыхивало желание, потребность обладать женским телом, но он легко усмирял свою плоть.

Пока его соседкой не стала Линн Дивейн.

Желание, вспыхнувшее в нем, все еще не отпускало его. Брендон глухо застонал. Кажется, сегодня впервые за много лет ему грозит холодный душ.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Когда на следующий день Линн вернулась из церкви, на автоответчике ее ждало сообщение от Брендона. Он приглашал ее на прогулку за город.

Закрыв глаза, она вслушивалась в голос мужчины, которой за несколько дней стал ей очень дорог. Ее пальцы дрожали, когда она набирала его номер, чтобы принять приглашение.

Если сказать, что она была счастлива, это значило не сказать ничего. Она была на седьмом небе от счастья и готова была ехать с ним хоть через все Штаты.

Несмотря на ноябрь, погода стояла чудесная. Под стать ее настроению. На чистом небе ни облачка, дул мягкий теплый ветер.

Когда они взобрались на вершину холма, Линн уже запыхалась. Оглянувшись на Брендона, который стоял рядом, она отметила, что он дышит спокойно, словно и не заметил этого подъема. Даже стоявший рядом с ним Сидар учащенно дышал, вывалив длинный розовый язык.

— Нечестно! — несколько обиженно воскликнула она. — Ты дышишь так, словно никуда и не ходил. И ради чего, спрашивается, я потею каждое утро и делаю пробежку?

Брендон усмехнулся. Сегодня на нем были джинсы, теплая белая рубашка и светло-зеленый свитер, который потрясающе шел его глазам и подчеркивал смуглость кожи. Он был бесподобно красив.

Стоит ли списывать проблемы с дыханием исключительно на подъем? — с грустью призналась она себе.

— Халтурить нужно меньше, — назидательно сказал он.

— Послушайте, мистер, в моем словаре даже слова такого нет! — фыркнула Линн.

— Слова-то, может, и нет, а вот результат налицо. Ты мне лучше опиши, что видишь.

Она послушно окинула взглядом открывшуюся перед ней панораму, и ей стало до боли жаль, что Брендон не видит расстилавшуюся перед ними красоту природы.

— Сегодня ясный осенний день. Небо, словно летом, голубое и чистое. Впереди нас горы и река. Солнце не очень яркое, но вода блестит так, что рябь от ветерка слепит глаза. Листья уже опали, но на склонах еще зелено из-за сосен и елей. Слева от нас взлетела стайка воробьев. Слышишь, как они щебечут? — она взяла его за руку.

— Слышу, — Брендон благодарно пожал ее пальцы. — Теперь я вспоминаю. Я уже давно здесь не был, но все осталось по-прежнему.

— Ты был здесь?

— Я приводил сюда своего друга.

— Он живет в Геттисберге?

— Да. Мы вместе учились в колледже, а потом он открыл здесь свою контору и пригласил меня на работу. Ну что, кажется пора? Вечером у меня еще деловой ужин. Мне нужно подготовиться.

В понедельник и вторник Линн была занята, но это не мешало ей вспоминать Брендона, его улыбку и умиротворенное лицо, когда они вернулись с воскресной прогулки. Лично она чувствовала себя так, словно заново родилась, и это чувство еще жило в ней. На сердце было легко, как никогда.

За эти два дня она успела поработать добровольцем в бесплатной столовой и сходить в библиотеку. Несмотря на громкое название ее должности, работа была несложной: требовалось лишь немного внимательности и желания работать. Оно у нее было. В библиотеке проводилось собрание, на котором она также присутствовала и теперь имела общее представление, как письменные источники переводятся в электронный вид и сколько это стоит.

Физер жила у нее. Когда они с Брендоном вернулись с прогулки в воскресенье, Линн попросила его одолжить Физер. На что Брендон, смеясь, ответил, что соседка ему досталась уникальная и неповторимая: одалживают обычно предметы неодушевленные, но чтобы собак…

Во вторник наконец состоялся долгожданный урок музыки. Гибкость пальцев, конечно, оставляла желать лучшего, но некоторые прежние навыки сохранились. Преподаватель ее обнадежил и сказал, что карьера профессиональной пианистки, ей, конечно, не грозит, но стремиться есть куда: кое-какие способности у нее имеются и их нужно развивать.

Вечером, когда она устроила себе небольшую паузу при выполнении домашнего задания, в дверь постучали. Физер рядом не было. Выйдя в коридор, она увидела, что собака уже стоит напротив двери и машет хвостом.

Ее сердце гулко забилось. Брендон!

Она распахнула дверь и обнаружила на пороге мужчину, который незаметно завоевал ее сердце. Хотя с момента их встречи не прошло даже месяца.

— Привет!

Она кивнула, глядя на него во все глаза. Боже, до чего же он хорош в строгом черном костюме и синем галстуке! Врожденная Элегантность, помноженная на хорошее воспитание, и необыкновенная мужская красота выделяли его из всей толпы мужчин, с которыми ей когда-либо доводилось встречаться. И — сомнений в этом у нее уже не было — этот мужчина к ней также неравнодушен!

— Привет, — кое-как справившись с волнением, наконец произнесла она.

— Хотя я не разбираюсь в пианино, но, по-моему, твое настроено великолепно.

— Спасибо, я тоже так думаю.

— Для человека, у которого долгое время не было практики, ты играешь совсем неплохо.

Линн вспыхнула от его похвалы.

— То же самое мне сказал преподаватель. Но впереди еще долгий путь.

— Не сомневаюсь, что тебе это по плечу.

— Так оно и есть, — заверила она его.

Глаза Линн подернулись дымкой, когда Брендон наклонился к ней, обдавая теплым дыханием. Она вздохнула, и в ноздри ей ударил запах мужского одеколона.

— Я занят всю неделю, но в субботу мы можем куда-нибудь сходить.

— В этот день я хотела купить подарки к Рождеству, — с сожалением сказала Линн, наслаждаясь его близостью.

— Меня с собой возьмешь?

— С радостью!

— Тогда договорились. — Он надвинулся на нее, вынудив прижаться к стене, и приник к ее губам. — Леди, вы можете свести с ума любого мужчину, — простонал он в ее полураскрытые губы, когда умопомрачительный поцелуй прекратился.

— Это радует, — все еще тяжело дыша, сказала она. — К сожалению, я не смогу проверить твое утверждение, потому что меня пока интересует вполне конкретный мужчина.

— Мне пора, — с сожалением пробормотал Брендон и выпрямился. — Боюсь, мой клиент уже меня заждался. До скорого!

— До скорого, — прошептала Линн, прикоснувшись к опухшим губам, и улыбнулась.

На следующую неделю в среду у Брендона было назначено предварительное слушание дела, рассматриваемое в суде соседнего городка Чемберсбург, куда его согласился подбросить помощник окружного шерифа.

Всю дорогу в машине играло радио, и Брендон гадал, когда в концерт вмешается Сидар. Однако он молчал, и Брендон расслабился.

Мысли его сразу вернулись к Линн. Вот уже несколько дней он не мог выкинуть ее из головы.

В субботу они отправились по магазинам. Раньше поход в магазин представлял для него целую проблему, но рядом с ней все было иначе. Эта прогулка не только доставила ему наслаждение, но и принесла облегчение: Линн помогла ему выбрать подарки, и теперь об этой малоприятной обязанности, стоившей ему в прежние годы больших нервных затрат, можно было забыть.

Ее общество доставляло ему радость. В отличие от большинства людей, особенно членов его семьи, Линн не относилась к нему так, словно он был немощным калекой. Наоборот, уважала его независимость и не хлопотала вокруг него, как, например, его мать. Однако, если он нуждался в помощи, оказывала ее прежде, чем он успевал высказать свою просьбу.

С Линн было легко, весело и совсем не так, как с Кендрой. В какой-то момент он понял, что неосознанно сравнивает двух женщин, и поблагодарил провидение, что с Кендрой они расстались до того, как судьба свела его с Линн. Потому что только сейчас он понял, что значит «любить», ибо то, что он испытывал к Линн, было много больше, чем физическое влечение.

Они еще не были близки, но это непременно произойдет, потому что он чувствует в ней ту же страсть, что бушует и в нем. Об этом говорят и дрожащее тело в его объятьях, и горячность, с которой она отвечает на его поцелуи. Когда они будет близки так, как только могут быть близки мужчина и женщина, единение между ними будет полным: их души, сердца и тела будут навеки принадлежать друг другу. А пока он готов наслаждаться мелодичным звуком ее голоса, веселым заливчатым смехом, неожиданными, а подчас и остроумными замечаниями.

Брендон без труда представил, как они вместе встречают старость, окруженные детьми, внуками и собаками. Он попробовал представить Линн своей женой и вдруг с удивлением понял, что не будет возражать, если связавшие их невидимые нити превратятся в узы брака. И не беда, что он никогда не увидит своей жены. Главное, он видит ее сердцем.

Тут Брендон понял, что увлекся, и заставил себя спуститься с небес на землю. Что-то он размечтался. Может, он привлекает Линн только физически? Может, то, что он себе только что навоображал, испытывает он один? Ведь дрожь, охватывающая ее тело, и то, как она отвечает на его поцелуи, совсем не обязательно свидетельствуют о любви. Единственное, в чем он может быть уверен полностью, так это в том, что Линн, будучи натурой страстной и чувственной, испытывает к нему физическое влечение и находит его привлекательным.

Не торопись Брендон, урезонивал он себя. Они знают друг друга недавно, и у них еще будет время все обсудить. Может, потом Линн станет с ним более откровенной. Пока же она ловко уклонялась от ответов на прямые вопросы, касающиеся ее прошлой жизни, и переводила разговор на другую тему. Неизвестно, что с ней когда-то произошло, но пока она, очевидно, не считает нужным ему открыться, продолжая хранить некую тайну, которая только возбуждает его любопытство. Он хочет знать о ней все, но подождет, пока она сама не расскажет ему о том, что так тщательно скрывает.

В среду Си-Си пригласила ее к себе, и Линн с радостью приняла приглашение сестры, договорившись на четверг. Вечером она пыталась дозвониться до Брендона, но он не брал трубку. Ей не хотелось оставаться одной, поэтому предложение сестры пришлось как нельзя кстати.

Она взяла с собой Физер, которой ее племянник и племянница очень обрадовались. Незаметно подкралась суббота, и Линн решила ехать домой: все эти дни она безумно скучала по Брендону и хотела его увидеть. Не только увидеть, призналась она себе, а снова почувствовать его твердые губы на своих губах и прижаться к его мускулистому телу.

Линн буквально взлетела по лестнице и уже несколько минут звонила в дверь Брендона. Из квартиры не доносилось ни звука. Дверь продолжала оставаться закрытой.

Страх зашевелился в ее груди. Она зашла к себе и бросилась к телефону. Среди сообщений на автоответчике было лишь одно. Спокойным низким голосом Брендон сказал ей, что он проведет несколько дней у родителей, и поблагодарил ее за то, что она так своевременно взяла Физер.

У нее отлегло от сердца. Но ненадолго. Потребность увидеть внезапно ставшего ей таким дорогим человека, прижаться к нему и обменяться с ним неторопливым горячим поцелуем жгла ее как огнем.

Физер внезапно разволновалась и подошла к двери. Ее хвост неистово подметал пол. Всем своим видом собака говорила «Линн открой дверь».

Неужели Брендон пришел?

Ее окатила волна радости, и она уже была готова открыть дверь, когда в дверь ее соседа забарабанили крепкие кулаки и незнакомый мужской голос начал кричать так, что Линн вздрогнула.

— Черт возьми, Брендон, где ты шляешься? Проклятье, открой дверь! Кендра сказала, что вы виделись в среду… Брендон, дружище, не убивайся ты так из-за нее! Ну и что с того, что у них будет ребенок… Ведь ты же сам говорил, что давно уже забыл о ней. Брендон, не будь такой размазней, слышишь? Я оборвал твой телефон и неплохо обогатил своего сотового оператора и…

Тихое повизгивание Физер перешло в оглушительный лай. Стук и крики за дверью прекратились.

Через несколько секунд тот же самый мужской голос недоверчиво спросил:

— Физер? Физер! Это ты?

В дверь Линн позвонили. Молодая женщина заколебалась. Однако поведение собаки убедило ее, что мужчина ей знаком. Она открыла дверь.

— Здравствуйте, — произнес высокий блондин, с интересом оглядывая ее с головы до пят. Затем его взгляд переместился ниже. — Ах ты, моя хорошая! Узнала-таки дядю Джона, — растроганно произнес мужчина и присел на корточки, что-то ласково бормоча собаке и почесывая ей живот. Через минуту он поднялся и протянул руку.

— Меня зовут Джон Бринкмен. Друг и коллега по работе Брендона. Значит, теперь вы его новая соседка?

В серых проницательных глазах она прочла восхищение и откровенный мужской интерес.

— Здравствуйте, — сдержанно отозвалась Линн, ответив на его рукопожатие. — Да, теперь я его новая соседка. Меня зовут Линн Дивейн. Приятно с вами познакомиться.

— Взаимно. — Он вдруг прищурил глаза и склонил голову набок. — Извините, знаю, что это прозвучит пошло и банально, но мы с вами раньше нигде не встречались?

Она ничем не выдала своего волнения.

— Вряд ли, мистер Бринкмен, — голос ее звучал ровно. — Я совсем недавно в этом городе.

— Ну что ж, значит, я ошибся. — Еще раз окинув Линн внимательным взглядом, он перевел свои живые глаза на ее лицо. — Что у вас делает Физер?

— Иногда живет у меня, чтобы ей не было скучно. Пока Брендона нет.

— Вот как? — На секунду его глаза вспыхнули и погасли. — Понятно. А вы не знаете, где Брендон может быть? Вот уже несколько дней я не могу до него дозвониться.

— Он поехал навестить родителей.

— А вы их телефона не знаете? — с надеждой спросил Джон. — Мне нужно с ним переговорить.

— К сожалению, ничем не могу вам помочь. Может, что-нибудь ему передать?

— Если вас не затруднит, передайте, ему, пожалуйста, что приходил Джон, и пусть он свяжется со мной, как только сможет.

— Нет проблем, — улыбнулась она.

Однако улыбка быстро сбежала с ее лица, когда она заметила, что он нахмурил лоб. Глаза его приняли сосредоточенное выражение.

Опять задумался, где он мог ее видеть?

— Еще раз: приятно было с вами познакомиться, мистер Бринкмен, — Линн кивнула, надеясь поскорее закрыть дверь, чтобы Бринкмен, не дай боже, случайно ее не вспомнил. — Всего хорошего.

— Всего хорошего, — задумчиво протянул он. — Надеюсь, еще увидимся.

Линн закрыла дверь и вдруг подумала: почему этот Джон был так взволнован? И почему посчитал, что известие о беременности какой-то Кендры должно расстроить Брендона?

Она долго думала над последним вопросом, и ответ на него ей не понравился.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Воскресным вечером, когда Линн уже собиралась лечь спать, Физер тявкнула и подошла к двери. Неужели Брендон наконец вернулся?

За эти два дня Линн столько всего передумала, но так и не смогла решить, что связывает Брендона с женщиной, чье имя она впервые вчера услышала. Или могло связывать. Но сама мысль о том, почему известие о беременности этой женщины так взволновало друга Брендона, что он примчался сюда, засела у нее в мозгу, словно заноза в пальце.

Несмотря на снедающее ее беспокойство, она велела себе не делать скоропалительных выводов и дождаться Брендона. Может, когда она передаст ему эту новость, он сам ей все расскажет и развеет сомнения, поселившиеся в ее душе? При этом она старательно гнала от себя другую мысль: а если он ничего не пожелает объяснять? Линн запретила себе даже думать об этом, чтобы не расстраиваться еще больше.

Пока же правило «решать проблемы по мере поступления» подходило для ситуации, в которой она оказалась, как нельзя лучше, и она твердо решила ему следовать. Теперь осталось набраться терпения и дождаться Брендона, чтобы выяснить все до конца и не изводить себя напрасными страхами.

И вот, кажется, этот момент наступил.

Ее сердце учащенно забилось. Затаив дыхание, она ждала, постучится он к ней или нет. К ее разочарованию, на лестничной площадке раздались сразу два мужских голоса, но один из них принадлежал Брендону. Кто-то из мужчин прошел мимо ее двери, затем шаги раздались на лестнице.

Хлопнула входная дверь, и в подъезде снова наступила тишина.

Плечи ее поникли: Брендон к ней не зашел. Она посмотрела на Физер. Собака, пристально глядя на дверь, продолжала вилять хвостом.

Тихий стук заставил ее вздрогнуть. В ней снова забрезжила надежда, и она поторопилась открыть дверь. Да так и застыла с открытым ртом: это был Брендон. Выглядел он безупречно.

— Я не поздно? — осторожно поинтересовался он вместо приветствия.

— Нет.

Этот односложный ответ дался ей с большим трудом. Словно надоедливой мухой, в ее голове с новой силой закрутился вопрос, который мучил ее со вчерашнего вечера: кто такая Кендра и что связывает ее с Брендоном?

— Я скучал по тебе, — он поднял руку с явным намерением коснуться ее лица.

Она непроизвольно откинула голову назад.

— Как съездил к родителям?

— Как обычно. Линн, что случилось? — вдруг тихо спросил он.

— Ничего. Просто я немного устала и хотела бы лечь. Кстати, — как можно небрежнее сказала она, — вчера к тебе приходил твой друг. Джон Бринкмен — так, кажется, его зовут? Он просил тебя срочно перезвонить ему.

— Он не сказал, зачем?

— По-моему, речь шла о какой-то женщине по имени Кендра. Он знал, что ты с ней встречался, и интересуется, как твои дела. Эта Кендра ждет ребенка.

Голос ее звучал ровно, но к горлу внезапно подступила тошнота. Сердце забилось с сумасшедшей силой, и, затаив дыхание, она ждала его ответа. Ждала, одновременно страшась его услышать.

— Я знаю, — невозмутимо сказал он. — Я виделся с ней на неделе… Линн, я должен тебе все объяснить.

Словно защищаясь, она вскинула руки.

— Брендон, ты мне ничего не должен! В конце концов, меня не касаются твои сердечные дела.

К ее глазам подступили слезы.

Если бы это было на самом деле!

К сожалению, уже поздно. Она влюбилась в него без памяти, и что же теперь ей делать? Как жить… без него?

Вдруг Брендон улыбнулся и тихо засмеялся.

Она посмотрела на него. На ее лице, последовательно сменяя друг друга, отразились боль, недоверчивость, смятение, негодование, гнев.

Он только что разбил ей сердце, и еще смеет смеяться! Она даже задохнулась.

Вдруг его смех резко оборвался, и он безошибочно схватил ее за руки.

Ее так захлестнули эмоции, что она не сразу поняла его намерения и не успела ему в этом воспрепятствовать.

— Линн, — серьезно сказал Брендон. — У нас так хорошо все начиналось, а дальше будет еще лучше. Давай не будем портить наши отношения? Когда ты меня выслушаешь, то поймешь, как было бы глупо, если бы мы поссорились из-за Кендры.

— Это так? — В ее голосе звучала надежда. Что, если она и вправду изводит себя понапрасну? — Входи, — приняв наконец решение, Линн резко распахнула дверь и прошла в гостиную.

Брендон сел на диван. Она, усевшись рядом, молча ждала, что он скажет.

— Линн, не знаю почему, но мне кажется, что ты расстроена, хотя для этого у тебя нет никаких причин. Я встречался с Кендрой, когда учился в колледже. Мы были помолвлены и собирались пожениться. Когда со мной произошел несчастный случай, я разорвал помолвку. Точнее, своим поведением вынудил Кендру разорвать ее. В ресторане мы уже немного затронули эту тему, если помнишь. После того, как немного пришел в себя, я понял, какого дурака свалял, и пришел к ней, чтобы извиниться и просить ее начать все сначала. Но она сказала, что любит другого и что они, возможно, скоро поженятся. Я пожелал ей счастья и ушел. В среду я ездил в Чемберсбург по делу и в здании суда столкнулся с Кендрой. Узнал, что она замужем и живет с мужем в Чемберсбурге. Насколько я понял, они счастливы, и в феврале у них должен родиться ребенок. Я очень рад за нее, но она уже давно ничего для меня не значит. Видимо, Джон случайно узнал о нашей встрече и встревожился, когда не смог до меня дозвониться. И ничего умнее, как притащиться ко мне, не придумал. Ему было известно, что я когда-то ее любил. Так же, как и о нашей помолвке. Плюс ко всему он знал, что после нашего с ней разрыва я ни с кем серьезно не встречался, и, наверное, подумал, что именно эта новость стала для меня ударом. Чертов идиот! — вдруг выругался он. — Только испортил все… Линн! — Он взял ее руки в свои. — Линн, ты должна мне верить!

— Да, конечно, я верю тебе, — твердо сказала Линн, побеждая последнего демона своих сомнений. — Брендон, я была так огорошена, когда вчера услышала о какой-то беременной женщине, из-за которой, по мнению твоего друга, ты должен убиваться. Я поверить не могла, что была такой дурой, а ты, оказывается, любишь женщину, которая ждет ребенка от другого.

— Милая моя! — Брендон поднес ее руки к губам. — Завтра я убью этого параноика! — пообещал он, целуя ее пальцы.

Линн тихонько вздохнула и прильнула к нему.

— Если бы ты только знала, как я скучал по тебе и жалел, что не пригласил тебя познакомиться со своими родителями!

— Почему ты ни разу не позвонил? — с упреком спросила она, позволяя ему целовать себя.

— Я хотел! Но когда приехал к родителям, обнаружил, что забыл дома и мобильный, и записную книжку! Хорошо еще успел оставить тебе сообщение.

Линн уже лежала на диване, придавленная весом его тела, но тяжесть эта была приятная.

— Мне уже надоели разговоры, — внезапно охрипшим голосом сказал он и закрыл ей рот поцелуем.

Несмотря на владевшую им страсть, он целовал ее медленно и неторопливо, вкушая сладость мягких, отзывчивых губ. Не прекращая поцелуя, он немного приподнялся и принялся освобождать ее от одежды.

Почувствовав его ладони на своей груди, Линн всхлипнула. Обхватив его за шею, она изогнулась, чтобы быть ближе к нему. Он весь горел, и жар его тела передался ей. В ее нежную кожу словно впились тысячи иголочек, от которых, словно круги по воде, расходились волны наслаждения.

Он оторвался от ее губ и потерся носом сначала об один сосок, затем о другой и по очереди втянул их в рот. Линн невидящим взглядом смотрела в потолок и полностью отдалась ощущениям, которые вызывали в ней его смелые и откровенные ласки. Ее тело ей уже не принадлежало.

Когда Брендон скользнул ниже, вырываясь из ее объятий, и коленом раздвинул ей ноги, она задрожала. Внезапно он замер. Она беспокойно задвигалась, бессознательно призывая его не останавливаться.

— Линн, я надеюсь, что наши чувства взаимны. Скажи, что ты хочешь меня! — хрипло приказал он.

С ее губ сорвалось неразборчивое восклицание.

— Скажи, что хочешь меня, Линн, — настаивал Брендон и сжал ее бедро.

— Да, да! — она почти рыдала. — Я хочу тебя! Брендон, о, пожалуйста, не останавливайся!

— Я бы не смог, даже если бы захотел, — признался он и положил руку на плоский живот, который от его прикосновения сразу напрягся. — Милая, расслабься, — он покрывал ее живот и бедра быстрыми легкими поцелуями, не забывая ласкать грудь руками и языком.

Она не могла расслабиться и жаждала почувствовать его внутри себя, и жаждала избавиться от мучившей ее тягуче-сладкой боли в низу живота.

— Да, ты уже готова, — с восторгом прошептал Брендон и застонал: островок мягких волос между ее бедер был восхитительно влажный. Он умрет, если не овладеет ею сейчас!

Когда его тренированное тело вдавило ее в подушки дивана, ее ноги крепко обвились вокруг его талии, и она вцепилась ему в плечи. На миг перед ней мелькнуло его потемневшее лицо с вздувшейся на виске жилкой. На лбу блестят капельки пота. Челюсти сильно сжаты. Из груди со свистом вырывается воздух.

В следующую секунду она позабыла обо всем. Каждый новый толчок вызывал в ее теле вихрь неизведанных доселе чувств, открывая новые грани физического удовольствия. Словно издалека она услышала свой стон, все глубже проваливаясь в пучину страсти и наслаждения. Когда он погрузился в нее весь, из ее груди исторгся громкий крик, и тело словно взорвалось изнутри, разлетевшись на миллионы разноцветных кусочков.

До Брендона донесся крик Линн, и его губ коснулась удовлетворенная улыбка. Теперь он был не один в этом мире феерии, созданном ими и для них. По его телу прошла крупная дрожь, и он рухнул рядом, тяжело дыша.

Линн открыла глаза и долго не могла сфокусировать взгляд. Она пошевелилась и обнаружила, что ее голова покоится на руке Брендона.

— Я не знала, что так может быть, — обретя дыхание, произнесла она.

— Мы оба не знали, — поправил он.

Линн положила голову ему на грудь и закрыла глаза, слушая быстрые и равномерные удары его сердца. На нее вдруг накатилась страшная усталость, и она не заметила, как погрузилась в сон.

Она просыпалась медленно, ощущая во всем теле приятную истому и чувствуя себя в безопасности. Открыв глаза, она поняла, откуда у нее возникло это чувство: рядом с ней лежал Брендон. Одна его рука покоилась на ее талии, а другой он задумчиво перебирал ее волосы.

Она потянулась и удовлетворенно вздохнула. Брендон замер. Затем взял Линн за подбородок, и запечатлел на ее губах поцелуй, полный нежности и восхищения. Когда их губы разъединились, он без малейших усилий положил ее на себя.

— Наверное, это и зовется счастьем, — тихо сказал он, обхватив ее лицо ладонями. — Когда ты со мной, мне больше ничего не нужно.

Она устроилась на нем поудобнее и промурлыкала:

— Меня это более чем устраивает. Потому что я чувствую то же самое.

— Может, это и есть любовь? — отбрасывая всякую осторожность, напрямую спросил Брендон.

От его откровенного признания ее глаза широко распахнулись, а в груди разлилось приятное тепло.

— Думаю, это возможно, — тщательно выбирая слова, произнесла Линн. — Иначе упоминание о Кендре меня бы не расстроило так сильно. Или о любой другой женщине, если уж на то пошло.

— А тебя это расстроило?

— Даже более того. Я ревновала, — смущенно призналась она.

— Линн! — Он покрепче прижал ее к себе. — На такое я даже не смел рассчитывать! Я чувствовал, что небезразличен тебе, но чтобы так… — Не разнимая объятий, Брендон перекатился и оказался сверху, затем сделал свое признание: — Не знаю как, когда и почему это произошло, но я влюбился. Я люблю тебя, Линн.

Она задохнулась от охватившего ее счастья. Этот невероятный, чудесный, красивый мужчина ее любит! Любит именно ее, ничем не примечательную женщину, а не блестящую топ-модель, которой десять раз на дню признавались в любви мужчины, ощупывая ее тело плотоядными взглядами.

— Я тебя тоже люблю, — шепнула она и притянула его к себе.

Больше ничего сказать она не успела. Сдавленный стон вырвался из его груди, когда он накрыл ее рот своими горячими губами.

Брендон вложил в этот поцелуй всю силу своей любви и обожания. Линн изогнулась, и соски потерлись о его грудь. Желание вспыхнуло в нем с новой силой.

Когда на нее обрушился град поцелуев, она застонала, и ее ногти впились в мягкую обивку дивана. Скоро все ее тело пульсировало от страсти и извивалось, требуя то, что только он один мог дать.

— Брендон, пожалуйста, — взмолилась Линн и в ту же секунду почувствовала его внутри себя.

Не в силах больше ждать, она вцепилась ему в плечи и еще сильнее задвигала бедрами, стремясь уйти от сжигающего ее изнутри огня…

Когда на следующее утро Брендон вошел в свой кабинет, он почувствовал чье-то присутствие.

— Ну наконец-то! — воскликнул вместо приветствия Джон и спрыгнул со стола. — Насколько между вами все серьезно? — Голос его звучал нетерпеливо.

— Что ты имеешь в виду?

— А то ты не знаешь! — фыркнул Джон. — Конечно, я говорю о той восхитительной длинноногой блондинке, твоей соседке! Господи, неужели на свете существуют такие женщины?!

— Какие «такие»? — уточнил Брендон, отстегивая поводок Сидара.

— А-а, ты же ее не видел, — спохватился Джон. — Богиня с умопомрачительной фигурой, шикарными ногами и лицом ангела. Она бесподобна! — Его голос зазвенел от волнения.

— Не верю, что в мире существует такое совершенство. Тем более в обличье женщины. На лицо она может быть ангелом, но тогда черна ее душа, — невозмутимо отозвался Брендон, надеясь таким образом охладить своего дружка, хотя сердце его пело.

— Мне по барабану! — заявил Джон. — Душу не видно, зато все остальное на виду.

— Извини, приятель, но тебе не повезло, — заметил Брендон, садясь за стол.

— Что, она встречается с кем-то? — всполошился Джон и тут же подозрительно прищурился. — И откуда тебе это известно?

— Из надежных источников, потому что она встречается со мной. — Брендон являл собой непоколебимую уверенность, что его друг все понял и вопросами докучать ему больше не будет. — Так что любуйся ею на расстоянии, а еще лучше забудь о ней.

— Проклятье! — выругался Джон. — Что за собачья штука эта жизнь, а? Никакой справедливости. Надо же такому случиться, что такая женщина досталась именно тебе! Теперь ты скажешь, что она еще и умна, потому что на другую ты бы и не взглянул. Это я фигурально.

— Ты абсолютно прав, друг мой. Она умна и, как только что ты сам это заметил, красива.

— Черт! — не желал успокаиваться Джон. — Хоть ты и мой друг, но все равно это несправедливо. Из всех умных женщин тебе досталась еще и самая красивая, хотя тебе, откровенно говоря, было бы достаточно просто умной. Какая тебе выгода из того, что она — сама мисс Совершенство?

— Вероятно, никакой, — пожал Брендон плечами. — Послушай, Джон, ты друг мне или как?

— Друг, друг, — криво улыбнулся Джон. — Я рад за тебя. Честно. Вот только… — он не закончил предложение и вздохнул.

Брендон решил, что пора менять тему:

— Как обстоят дела с Амандой?

— В общем-то неплохо. Она не так шикарна, как твоя соседка, но тоже ничего. — Джон посмотрел на часы. — Ну, я поскакал. У меня на этой неделе куча работы. — Он помедлил в дверях. — Так что, у тебя с ней, и правда, все настолько серьезно?

— Абсолютно.

— Свадебные колокола и прочее?

— Я бы не возражал, но не хочу торопить события.

— Я бы на твоем месте не стал ждать и сразу бы ее окольцевал. Смотри, как бы потом локти не пришлось кусать. На такую женщину охотники всегда найдутся, — сделал последнее предупреждение Джон, и дверь захлопнулась.

Когда Линн проснулась, Брендон уже ушел. Молодая женщина потянулась, и ее тело сразу напомнило о прошедшей ночи, которая, без преувеличения, была волшебной.

Где-то в три утра она проснулась от его нежных ласк: Брендон предложил ей перебраться в спальню, хотя ей было и так хорошо. Когда ее голова коснулась подушки, она моментально уснула.

Линн села на край кровати и увидела перед собой пару блестящих черных глаз. Физер? Что она у нее делает?!

Телефонный звонок отвлек ее от этих размышлений. На автоответчике высветился рабочий телефон Брендона. Сердце ее снова пустилось вскачь.

— Да?

— Извини, если разбудил, но я так отчаянно скучал.

— Я тоже. Хотя и проснулась всего несколько минут назад.

Брендон вслушивался в ее голос, все еще хриплый ото сна, и в нем оживали воспоминания о прошедшей ночи. Утром ему стоило огромных трудов оторваться от ее теплого тела, доверчиво прижавшегося к нему…

— Кстати, я оставил у тебя Физер. Ты ведь не возражаешь?

— Ничуть, — она подавила зевок. — А я как раз думала, как она могла очутиться у меня.

— Какие у тебя на сегодня планы?

— Хочу сходить в церковь.

— Вот как? — Его голос изменился. — А меня с собой в следующий раз не возьмешь?

— Конечно! — Она задрожала, и трубка чуть не выпала из ее рук.

Неужели? Неужели он намекает на свадьбу?

Попридержи лошадей, Линн, строго велела она себе. Неужели она на глазах превращается в восторженную дурочку, которая видит то, чего нет и в помине? В конце концов, церкви ежедневно посещают тысячи людей и…

— С удовольствием, — с энтузиазмом сказала Линн.

— Какие у тебя планы на вечер?

— Насколько я знаю, никаких.

— Отлично! — порадовался Брендон. — Будь дома в шесть!

— Ты приготовил для меня какой-то сюрприз? — спросила Линн, так и не дождавшись от него объяснений.

— Можно и так сказать. До встречи! Целую и люблю, — понизив голос, произнес он прежде, чем положить трубку.

— И я, — прошептала Линн. — Я тебя тоже люблю.

Она бросила взгляд на часы и убавила огонь в духовке: ужин скоро будет готов. Линн быстро приняла душ и хотела было уже уложить волосы, как в дверь позвонили. На часах было пять тридцать. Кому это она понадобилась?

Молодая женщина накинула на себя халат и поспешила к двери. Физёр уже стояла там, радостно виляя хвостом.

Неужели Брендон уже вернулся?

Она распахнула дверь и сразу же оказалась в его объятьях.

— Боже, я думал, что не выдержу до окончания рабочего дня! Как же я скучал, — он захлопнул дверь ногой.

— Брендон, а где Сидар?

— Уже поел и отдыхает.

— А сюрприз?

— Я тебе сейчас его покажу, — ласково сказал он и прижался к ее губам.

Его руки нащупали пояс ее халата и скоро уже касались прохладной гладкой кожи.

— Брендон! Что ты делаешь? — запротестовала Линн, не пытаясь, впрочем, вырваться.

— Ты еще не догадалась? — спросил он между поцелуями.

— Брендон, не шути! Еще рано. Мы не можем…

— Не можем что? Этого? — Его палец очертил контур ее груди и слегка на нее надавил. — Или вот этого? — Он наклонил голову и лизнул напрягшийся сосок.

Голова ее запрокинулась, и с губ сорвался тихий стон. Он продолжал гладить Линн, пока ее ноги не превратились в желе — она была вынуждена ухватиться за его плечи, чтобы не упасть.

— Я ни о чем не могу думать, когда ты меня целуешь, — пожаловалась Линн, прислоняясь к стенке и пытаясь обрести дыхание.

— А это и лишнее, — заверил ее Брендон и опустился на колени.

Она тихо вскрикнула и вцепилась ему в волосы, когда его голова оказалась на уровне ее бедер. Его язык вытворял что-то невообразимое. Ноги Линн подогнулись, и она бы непременно рухнула, если бы он не успел ее подхватить.

— Ты убиваешь меня, — прерывающимся от страсти голосом прошептала она.

— Конечно, ты преувеличиваешь, — Брендон поднялся с колен. — Просто тебе пора лечь. — Он легко поднял ее на руки.

— Что ты делаешь? — испугалась она. — Отпусти меня! Я же тяжелая!

— Тебе нужно поменять весы, солнышко. Они безбожно врут.

— Мечта любой женщины… — пробормотала она и тут же всполошилась: — Ты же не видишь, куда меня нести!

— Ошибаешься, — он уверенно понес ее к спальне. — Как ты сама сказала, планировки наших квартир схожи, а мысль о том, чем мы сейчас с тобой займемся, лучший штурман для меня.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Следующие две недели Линн была несказанно счастлива. Когда Брендон был на работе, она безумно по нему скучала. Пару раз она даже провожала его и, не в силах дождаться его возращения, встречала на углу здания, которое занимала юридическая фирма. Каждая секунда, проведенная без него, казалась ей напрасно прожитой.

Его любовь к ней была такой страстной и нежной, что у нее перехватывало дыхание каждый раз, когда он просто прижимал ее к себе и молча осыпал лицо поцелуями.

Они старались не разлучаться, когда только возможно. Именно Брендон предложил совершать совместные пробежки. Глупо бегать по отдельности, заявил он, когда это можно делать вместе.

На улице уже стоял декабрь, и толпы туристов, съезжавшихся на лето, уже схлынули. Это значительно облегчало дело.

В парке Линн привязывала себя к Брендону и старалась выбирать широкие и пустынные дорожки. Бегать таким образом оказалось не так-то просто. Потребовалось несколько дней, прежде чем они научились понимать друг друга без слов, используя для этих целей верёвку, обвязанную вокруг их запястий.

Каждая новая пробежка прибавляла им уверенности, особенно Линн, которая волновалась, что потеряет концентрацию и подведет Брендона. Однако все ее страхи рассеялись, когда однажды после пробежки Брендон выдохнул:

— Это было незабываемо! Спасибо тебе, дорогая!

— Мне за что? — она искренне удивилась. — Я тоже получила удовольствие и очень рада, что могу быть тебе полезной.

— Ты не полезна, ты — незаменима! Не знаю, как я раньше жил без тебя.

Он привлек ее к себе и потерся щекой о ее щеку, а Линн положила голову ему на плечо.

— Если тебе это так понравилось, мы можем делать это регулярно, — предложила она.

— Если бы! — Брендон вздохнул. — Ты просто не знаешь, как многолюдно здесь бывает летом. А мысль о том, что придется снова запереть себя в помещении и бегать на месте после испытанной свободы, для меня уже невыносима. Особенно если тебя рядом со мной не будет.

— Ну, до лета еще далеко. Мы что-нибудь обязательно придумаем, — Линн успокаивающе погладила его по руке, удивляясь, что вот так неожиданно обрела дом и любимого мужчину в маленьком провинциальном городке.

Линн проснулась среди ночи и поняла, что лежит одна. Она повернула голову и увидела, что Брендон сидит в кресле. Половина его лица была в тени.

— Брендон, что случилось? — В ее голосе был испуг.

— Ничего такого, чтобы стоило так волноваться. — Он вытянул вперед руки и перебрался на кровать.

Линн прижалась к его плечу и положила ладонь ему на грудь, под которой сильно и равномерно билось сердце.

Он спрятал лицо в волосах Линн и вдохнул их аромат.

— Извини, если разбудил тебя. Я не хотел.

— Тебя что-то тревожит? — Она попыталась приподняться, чтобы заглянуть ему в лицо, но он не позволил.

— Нет, я просто лежал и думал, неужели все это происходит со мной? С нами, — сразу же поправился он, и его губы легко коснулись ее лба. — До встречи с тобой я не верил, что любовь может быть такой.

— Какой? — тихо спросила она.

— Всепоглощающей, — просто ответил Брендон. — И это не может не тревожить меня.

— Почему? Я же люблю тебя.

— Я верю, только…

— Только?

— Только меня мучает вопрос: за что ты меня полюбила? Джон сказал, что ты потрясающе красивая молодая женщина, которая может легко вскружить голову любому мужчине, а ты из всех мужчин выбрала меня. Все произошло так быстро и неожиданно, и я боюсь, что ты также неожиданно можешь исчезнуть, а я не смогу удержать тебя.

— Ты напрасно волнуешься, — с нежностью произнесла Линн, тронутая до глубины души. — Я буду с тобой, пока ты сам меня не прогонишь.

Их губы встретились в обжигающем поцелуе.

— Если уж мы оба не спим, — она взяла его за руку и провела ею вдоль своего тела, — я могу начать доказывать свою любовь прямо сейчас.

— Ненасытная, — пожурил он, накрывая ее своим телом. — Ты знаешь, что я не могу противиться такому искушению и не могу ни в чем тебе отказать. Ты сама не представляешь, как ты соблазнительна и как же мне повезло, что самая честная, искренняя и нежная женщина на свете принадлежит мне одному.

Линн вздохнула и отдалась во власть его требовательных рук, чувствуя стыд и невольный страх, что она может потерять его, если откроется ее ложь… Но его умелые руки уже разбудили в ней пламя страсти, изгоняя все тревожащие мысли и даря ей незабываемое наслаждение.

— Лично я сам не очень люблю Рождество, — говорил Брендон, задыхаясь под тяжестью елки, которую втаскивал в ее квартиру. — То есть до того, как я потерял зрение, вся эта беготня, связанная с приготовлениями к празднику, была терпима. Но затем я подумал, а на кой черт я буду мучиться, если все равно не увижу результата своих мучений? И я махнул на все рукой. Однако помочь тебе — дело святое. Почти уверен, что мне за это воздастся.

Линн прижалась к нему и крепко поцеловала. Елка со стуком упала, а его руки мгновенно оказались за спиной молодой женщины. Она со смехом вырвалась из его объятий.

— Вообще-то, я хотела повесить тебе на дверь еловый венок. По-моему, — поддразнила она, — это очень щедрое вознаграждение. Кстати, чем именно ты собирался мне, помочь?

— Ну, — он придал лицу невинное выражение, — я думал, что могу одолжить тебе мои рождественские диски и помочь тебе есть сладости, которые ты испечешь.

— Как раз о такой помощи я и мечтала!

— А как в вашей семье привыкли отмечать Рождество? — вдруг поинтересовался Брендон.

— Во-первых, у нас никогда не было настоящей елки, всегда искусственная. Моя мама считала, что это слишком для одинокой женщины с двумя маленькими девочками на руках. Но с тех пор как мы с Си-Си стали зарабатывать сами, мы всегда отмечаем Рождество с настоящей елкой. Так сказать, отдаем дань прошлому.

— Судя по твоему рассказу, у вас было не очень счастливое детство, — сочувственно заметил Брендон.

— Я бы так не сказала, но после того, как отец ушел от нас к другой женщине, мама еще долгое время не могла прийти в себя. И это случилось как раз под Рождество…

— А что ваш отец?

— Не могу сказать, что он был плохим отцом. По крайней мере, он не забывал дарить нам подарки на день рождения и Рождество. Правда, я не очень хорошо все помню. Больше из рассказов мамы и Си-Си. Несмотря на то что он так с нами поступил, я не могу винить его. Что поделать, — задумчиво протянула она, — если он так любвеобилен. Может, он и сам был бы рад измениться, но не может. Кто знает? — она пожала плечами. — Так, — решительно произнесла она, — пора наряжать елку. Иначе мы так весь день проболтаем.

Совместными усилиями им удалось затащить елку в гостиную. Линн сходила за игрушками и всучила одну из коробок Брендону.

— Начнем сверху, — заявила она, взбираясь на стул. — Будешь подавать мне игрушки.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

— Абсолютно, — заверила она. — Если что, я буду тебе подсказывать, какую игрушку выбрать.

— Вся ответственность ложится на тебя, — заранее предупредил Брендон.

— Договорились. Между прочим, теперь твоя очередь рассказать, как отмечали Рождество в вашей семье.

— Моя мама — страстная рукодельница, и очень многие игрушки сделаны ее руками, — охотно начал рассказ Брендон. — Особенно она обожает вышивать, поэтому чего только не вышито на ее мягких игрушках.

— Наверное, это смотрится очень симпатично и необычно. Я бы не возражала, если бы у меня были такие.

— Да уж, — согласился Брендон и коротко хохотнул. — Вот только я вышивать не умею, а ее игрушек у меня в квартире нет. Так что извини.

— Это последняя, — заявила Линн, повесив зеленый шар с блестками, и спустилась вниз. — Это может стать хорошей традицией. Как ты считаешь?

— Наряжать елку? — уточнил Брендон и чмокнул ее в лицо, при этом угодив в нос. — Да, это вполне может стать нашей доброй ежегодной традицией. — Он крепко обнял Линн за плечи, словно опасаясь, что она может исчезнуть в любой момент. — Как ты смотришь на то, чтобы познакомиться с моими родителями? — зарывшись в ее волосы, пахнущие хвойным лесом, спросил Брендон.

— Если ты согласишься познакомиться с моей сестрой и мамой. Си-Си пригрозила, что если она с тобой не познакомится, то я не получу своего подарка.

— Я не могу допустить, чтобы это случилось. Кстати, очень мило с ее стороны. Только вот как я заявлюсь к ним без подарка?

— Это легко устроить. Мы преподнесем им подарки, которые я приготовила, как наши общие.

— Так как я не настолько щепетилен, то с радостью принимаю твое предложение. Кстати, раз уж с елкой покончено, я бы хотел преподнести тебе свой подарок.

— И ты столько времени молчал? — Она вполоборота обернулась, с любовью глядя ему в лицо.

— Ты бы хотела, чтобы я преподнес его прилюдно? — Он развернул ее к себе лицом и положил ее руку на заметно выступающий бугорок своих брюк.

Она тихо охнула и покачала головой.

— Нет. Ты был совершенно прав, что подождал. Этим подарком я бы хотела насладиться без свидетелей.

— Я так и подумал, — сказал Брендон, увлекая ее за собой в спальню.

До Рождества оставалось несколько дней. Почти сутки напролет Брендон пропадал на работе, стремясь закончить все дела, чтобы праздничные дни провести с Линн. Слова Джона, произнесенные неделю назад, не давали ему покоя, и он решил сделать Линн предложение на Рождество.

Джон помог ему выбрать кольцо и вызвался спросить свою подружку, что она думает о таком подарке. Брендон согласился. Он выложил за кольцо целое состояние, и хотя и продавец, и Джон уверяли его, что его не откажется носить даже королева, маленький червячок сомнения продолжал грызть его изнутри. И дело было не в потраченных деньгах: просто ему хотелось подарить своей избраннице самое лучшее.

На ощупь платиновое кольцо с сапфировым многогранником и россыпью симметрично расположенных небольших бриллиантов и впрямь было идеальным, но женщины могли думать иначе. Видя мучения своего друга, Джон привел в офис Аманду, и восхищенный вздох, вырвавшийся при виде кольца из ее груди, развеял все его сомнения. Когда она осторожно поинтересовалась, не означает ли этот подарок, что он, возможно, скоро перестанет быть холостяком, Брендон не стал отнекиваться и подтвердил, что именно на это он и надеется.

Линн долго раздумывала над тем, что подарить Брендону. Она хотела, чтобы и сам праздник, и подарок стали для него чем-то особенным и памятным. Однако в голову, как назло, ничего путного не шло.

Разрешилось все неожиданным образом. Подсказку сделал не кто иной, как Эдвард, позвонивший почти перед самой корпоративной вечеринкой, на которую ее пригласил Брендон.

— Привет, красавица!

— Эдвард? Как ты узнал мой телефон?

— Элементарно, — в голосе ее бывшего агента звучали самодовольные нотки. — Твой новый телефон дала мне твоя мать.

— Я так рада, что ты позвонил!

— Ты подумала и поняла, что совершила ошибку, уйдя из модельного бизнеса? — воодушевляясь, воскликнул он. — Если так, то возвращайся скорее: новый контракт я тебе мигом обеспечу.

— Это был бы превосходный свадебный подарок, но, увы…

— Ты выходишь замуж? — запинаясь, спросил он.

— Пока нет, — призналась Линн. — Предложений еще не поступало, но я не теряю надежды.

— У тебя кто-то есть?

— Да.

Внезапно у нее мелькнула мысль спросить его совета, что подарить Брендону на Рождество. Пусть Эдвард немного ветреный и легкомысленный, но у него была одна замечательная черта, которая перечеркивала все его недостатки: его голова всегда была полна удивительных идей.

— Эдвард, — смиренно попросила она. — Ты не мог бы сделать мне одолжение?

— Ты разбила мое сердце и просишь об одолжении?

— Именно.

Она с трудом удержалась от смеха: уж очень трагично звучал его голос.

— Ты же знаешь, что я никогда не мог тебе ни в чем отказать, Линн. Даже согласился с твоим уходом, хотя ты знала, что для меня это будет настоящим ударом.

— От которого ты благополучно оправился, — не смогла не подколоть его Линн. — На прошлой неделе на глаза мне попалась одна заметка, в которой говорится, что ты вошел в двадцатку богатейших людей планеты. Кстати, прими мои поздравления.

— Стараюсь понемногу, — небрежно заметил Эдвард и с несвойственной ему прямотой признался: — Хотя в этом заслуга Эшли Коула.

— А это кто такой?

— Как, ты не знаешь? — изумился Эдвард. — Ты совсем отстала от жизни, Линн! Он ведь один из лучших финансистов в мире! У него еще есть брат, известный нейрохирург Джеймс Коул, проводящий сложнейшие операции на мозге…

Больше Линн уже ничего не слышала. Вот он, подарок, о котором она только что мечтала!

— Эдвард, — прервала она его монолог. — Ты можешь меня с ним познакомить?

— С кем? — озадачился Эдвард.

— С Джереми Коулом.

— А тебе зачем?

— Не мне. Я бы хотела, чтобы он осмотрел мужчину, которого я люблю.

— Значит, тебе, — подытожил он. — Нет вопросов. Считай это моим свадебным подарком.

— Спасибо, Эд, — с признательностью произнесла Линн.

— Уж лучше бы ты вернулась обратно.

— С лишними пятнадцатью фунтами?

— Мама дорогая! — выдохнул Эдвард.

Линн хмыкнула, заслышав на другом конце провода звон разбитого стекла и приглушенное проклятье.

— Я так понимаю, ты уже передумал? — удовлетворенно заметила Линн. — Это хорошо, потому что я не вернусь в любом случае. Когда ты сможешь связаться с этим хирургом?

— Не раньше следующей недели.

— О'кей, только не забудь!

— Разве твои пятнадцать фунтов так просто забудешь, — пробормотал Эдвард, вешая трубку.

Линн хмыкнула. Через минуту телефон зазвенел вновь.

— Привет! Я ужасно соскучился, — раздался в трубке голос Брендона. — К тому же забыл напомнить тебе, как сильно я тебя люблю.

— Я внимательнейшим образом тебя слушаю.

Линн до боли сжала трубку в руках. Господи, как же сильно она его любит!

— Я безумно люблю тебя, — с затаенной страстью громко шептал Брендон. — Благослови, Господи, тот день, когда я споткнулся о твои коробки!

Линн прыснула со смеху и мягко сказала:

— Самое необычное признание в любви, какое я когда-либо слышала.

— После вечеринки ты получишь самое необычное доказательство любви, — поклялся он. — Если только мне удастся эту вечеринку пережить.

Его внезапно охрипший голос яснее любых слов давал ей понять, какое доказательство он имел в виду.

Кровь прилила к ее щекам. Она уже знала, каким изобретательным, ненасытным и нежным любовником он может быть.

— Буду готова через полчаса.

— Помощь не нужна? — вкрадчиво поинтересовался Брендон.

Она рассмеялась.

— Боюсь, что, если я приму твою помощь, вечеринка пройдет без нас. Потому как, если память меня не обманывает, особенно хорошо тебе удается процесс, прямо противоположный одеванию.

— И кто в этом виноват? — Он тяжко вздохнул. — Полчаса, ты помнишь? Иначе я за себя не ручаюсь.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Когда они появились в зале для банкета, вечеринка была в полном разгаре. По дороге в офис Линн несколько раз ловила на себе изучающий взгляд Джона Бринкмена и его подруги Аманды, которые их подвозили.

Хотя она была уверена, что ее внешность неузнаваемо изменилась и никто не признает в ней Э'Линн, на душе у нее было тревожно. Все, что ей хотелось, так это повернуть обратно и очутиться в безопасности своей квартиры и объятий любимого. Но она знала, что это невозможно: подобное бегство могло стать причиной сплетен, а вот этого ей хотелось избежать всеми правдами и неправдами. Чем реже ее имя на слуху, тем больше у нее шансов сохранить свой секрет. Хотя она уже приняла решение рассказать обо всем Брендону, когда они вернутся домой. Линн только молилась, чтобы он не узнал обо всем раньше времени.

Как отреагирует на такую новость Брендон? Коктейль, составленный из гордости, независимости и уязвленного мужского самолюбия, вполне может стать взрывоопасным. Прежде всего для нее.

К ним приблизился уже немолодой импозантный мужчина, который по-отцовски обнял Брендона и что-то прошептал ему на ухо.

— О чем это вы шептались? — провожая глазами дородную фигуру Ричарда Бринкмена, спросила Линн.

— Он поздравил меня и сказал, что будет только рад такому партнерству.

— Какому партнерству?

— Вчера я согласился стать партнером Джона, только этого еще никто не знает. Адвокатская контора «Джон энд Рейли» — по-моему, звучит неплохо? Хотя «мистер и миссис Рейли» мне нравится куда больше.

Линн перестала дышать и потрясенно уставилась в лицо Брендона. Оно было сосредоточенным и серьезным.

— Линн, я прошу тебя стать моей женой. Я хотел сделать тебе предложение позже, но не могу больше ждать. Ты нужна мне. Выходи за меня замуж.

— Ты это серьезно? — ляпнула и она и тут же простонала: — Брендон, пожалуйста, сделай вид, что не слышал.

— Об этом даже не стоит говорить, потому что ничего, кроме «да» я от тебя не приму, — он легко коснулся ее губ.

— Тогда мой ответ «да», — прижавшись к нему всем телом, счастливо прошептала Линн: — Мистер Рейли, я…

Договорить она не успела. Рот Брендона накрыл ее губы, и на несколько секунд она позабыла, что находится в переполненном зале.

Рядом раздалось тихое покашливание. Брендон неохотно прервал поцелуй, но объятий не разжал.

— Брендон, можно тебя на пару слов?

— А подождать это не может? Кстати, познакомься с моей невестой. Линн только что сделала меня самым счастливым мужчиной, согласившись выйти за меня замуж.

— Мои поздравления, — голос Джона звучал как-то странно. — Так мы можем поговорить?

— Мне нужно в дамскую комнату, — быстро сказала Линн, выскальзывая из его рук. Джон подошел как нельзя кстати, потому что щеки ее горели, как в лихорадке. — Я скоро вернусь.

До Брендона донесся шелест ее платья и удаляющийся стук каблуков. Линн ушла, а он вдруг почувствовал, словно оказался в пустоте.

— Надеюсь, то, что ты хочешь мне сказать, действительно серьезно, иначе я не посмотрю, что ты мой друг.

— Ты хорошо знаешь эту женщину?

— Мою невесту? — уточнил Брендон. — Достаточно, чтобы понять, что жить без нее не могу. К тому же она нравится Физер. По-моему, это говорит о многом.

— Я серьезно. Где она работает, чем занимается? — не унимался Джон.

— С чего это ты так разволновался? — вдруг подозрительно спросил Брендон. — Я уже сказал тебе, что жить без нее не могу. Или ты боишься, что ей нужны мои деньги? Я бы согласился с этим доводом, если бы она была некрасива, но, во-первых, это далеко не так — об этом ты говорил мне сам, а во-вторых, она дала мне понять, что в деньгах не нуждается. К тому же, если говорит правду — а у меня нет причин ей не верить, — она миллионерша.

— Вот именно! — с непонятным для Брендона восторгом заявил Джон.

— Что «именно»? — Брендон начал испытывать нетерпение. Почему Линн так долго не возвращается?

— Видишь ли, когда я в первый раз увидел твою соседку, пардон, невесту, у меня возникло странное чувство, будто я ее знаю.

— Тебе показалось, — отмахнулся Брендон. — Линн здесь недавно. Раньше она жила в Нью-Йорке.

— Это также подтверждает, что я прав.

— Джон, — Брендон начал терять терпение, — или ты выкладываешь все сразу, или лучше помоги найти мне Линн. Как ты думаешь, может, она заблудилась?

— В трех соснах? У нас не такая уж большая компания, чтобы здесь можно было заблудиться. Твоя невеста — бывшая супермодель и лицо журнала «Спорте иллюстрейтед», — без перехода отрезал вдруг Джон.

— Что-о? — Брендон чуть не рассмеялся. — Джон, ты уже успел напиться? Не говори ерунды. Ты ведь видел Линн. Разве она похожа на истеричную, издерганную, полудохлую модель, у которой на уме одни шмотки, деньги и вечеринки? Заметь, это были твои слова.

— Мои, — не стал спорить Джон. — Но когда я это говорил? Десять лет назад? Но если сейчас ты веришь своей невесте больше, чем другу, спроси ее. Спроси, и посмотрим, что она ответит.

— А кроме этого смутного желания, у тебя не найдется доказательств посущественнее? Например, журнал с ее фотографией, — неожиданно для себя уступил Брендон.

— Наконец-то! — Джон усмехнулся. — Я уже начал бояться, что напрасно предложил тебе стать моим партнером. — Он вложил ему кое-что в руку, на ощупь напоминающее журнал. — Спроси свою невесту, не она ли изображена на обложке этого журнала? Это последний номер «Спорте иллюстрейтед», который я сумел найти, — пояснил он. — На обложке фотография твоей невесты — Э'Линн Фрэзир.

Ободряюще похлопав своего друга по плечу, он ушел, оставив ошарашенного друга одного.

Конечно, рассуждал Брендон, если все так, как говорит Джон, тогда становится понятным ее нежелание говорить о себе. Но почему она скрыла это от него?..

— Привет! — Нежный голос Линн кольнул его в сердце. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она, глядя в его замкнутое лицо.

Он молча подал ей журнал. Она бросила рассеянный взгляд на обложку, и ее сердце пропустило удар.

— Это правда?

Его голос показался ей чужим. Значит, ее все-таки узнали, и лгать бессмысленно. Линн попыталась что-то сказать, но голос ей не повиновался.

Ее молчание было слишком красноречиво. Брендон усмехнулся. А он-то, дурак, влюбился в нее, как мальчишка…

— Пошли, — он крепко схватил ее за руку и потащил к выходу. — Я попросил вызвать нам такси.

Линн покорно шла рядом, не забывая изредка дергать его за рукав, помогая лавировать между гостями.

То, что она подает ему сигналы, которые они использовали при совместных прогулках, ускользнуло от ее внимания, но не от Брендона. Он ничего не сказал, только сильнее сжал зубы.

В полном молчании они доехали до дома и поднялись на свой этаж.

— Ко мне, — кратко сказал Брендон, передавая ей ключ.

Несмотря на дрожащие пальцы, Линн удалось вставить ключ с первой попытки. Физер радостно приветствовала их обоих, но, словно почувствовав напряжение, быстро угомонилась. Линн слабо улыбнулась.

— Вот теперь можно поговорить.

Голос Брендона звучал на удивление спокойно. Это придало ей уверенности, и Линн немного воспрянула духом.

— Не знаю, что тебе успели сказать, но на обложке действительно я, — со вздохом призналась она.

— Э'Линн Фрэзир?

— Да.

— Какое твое имя настоящее?

— Линн Дивейн. «Э'Линн» придумала моя мама, считая, что оно как нельзя лучше подходит для супермодели, чем простенькое Линн. Девичья фамилия моей бабушки по отцовской линии — Фрэзир. Вот так я и стала Э'Линн Фрэзир.

— Почему ты от меня это скрыла? Зачем я тебе вообще понадобился? Извини, но забавы для скучающих моделей из меня не получится.

Он не повышал голоса, но Линн испугалась по-настоящему.

— Нет! — с ужасом выкрикнула она, прижимая его руку к сердцу. — Все не так, совсем не так! Я люблю тебя!

— Я бы хотел верить, но как я могу, когда за все время, что мы знакомы, ты не изволила сказать, кто ты есть на самом деле? После того, как я сделал тебе предложение стать моей женой?!

— Кем я была на самом деле, — отчетливо сказала Линн. — Э'Линн Фрэзир больше не существует. Вместо нее Линн Дивейн, женщина, которая любит тебя больше жизни, — с достоинством произнесла она. — А что касается утаенного факта моей биографии… Пожалуйста, я расскажу. Тем более и так хотела рассказать об этом сегодня, но не успела.

Из ее груди вырвался сдавленный смешок, и она ненадолго замолчала, собираясь с силами.

— Что обычные люди знают о жизни, которая для некоторых является пределом мечтаний? Что ты знаешь обо мне? Думаешь, жизнь женщины, чье лицо и тело украшают обложку популярнейшего спортивного издания Америки, сплошное удовольствие? Многомиллионные контракты, поклонники, популярность? Все это так. Но ни один человек, не связанный с этим показным блеском, не знает, что стоит за этим успехом. — В ее словах была горечь. — Я терпела это десять лет и знаю об этом лучше кого бы то ни было. Все эти годы я жила с пустым желудком, хотя могла позволить себе иметь все. Я не жалуюсь, потому что этот путь выбрала я сама, но если бы ты знал, как иногда мучительно, до одури мне хотелось наплевать на контракты и есть все, что я захочу! Как мне хотелось послать куда подальше мужчин, с которыми я была обязана встречаться и с милой улыбкой на лице терпеть их щипки и грязные намеки только потому, что в журнале они видели мое полуголое тело! Я смертельно устала от своей популярности, потому что она отнимала у меня мою личную жизнь, те драгоценные минуты, когда я могла быть сама собой! В конце концов, я ушла. Этот год стал для меня настоящим откровением. Никто не лез мне в душу, и я наконец получила возможность быть только собой. Поэтому я не стремилась расстаться со своей свободой: она далась мне слишком дорогой ценой.

После ее страстного монолога вдруг наступила оглушительная тишина.

— Прости меня. — Брендон вдруг обнял ее и спрятал свое лицо в ее волосах. — Я судил, не зная всего этого. Но ты должна понять и меня. Я вверил тебе не только свое сердце, но и душу, и мне было горько сознавать, что ты только играла со мной.

Вдруг он неожиданно опустился на колени и протянул невесть откуда взявшуюся бархатную коробочку.

— Линн Дивейн, согласна ли ты выйти за меня замуж?

Она взяла коробочку непослушными руками.

— Это мне? — только и сумела вымолвить Линн, когда ее глазам предстало сверкающее чудо ювелирного мастерства.

— Буду считать, что ты сказала «да», — ласково проворчал Брендон, поднимаясь с колен.

— Конечно, «да»! — горячо прошептала Линн и обняла его за шею. — У меня для тебя есть подарок…

— Ты мой подарок, — бормотал Брендон, целуя ее в губы и крепко сжимая в своих объятьях.

— Нет, послушай, — воспротивилась она. — Сегодня вечером мне звонил мой агент… Нет, это не то, что ты подумал, — Линн нежно разгладила морщины на его лбу. — Он сказал, что познакомит тебя с Джеймсом Коулом. Конечно, это еще ни о чем не говорит, но…

Его губы замерли в сантиметре от ее лица.

— Известным нейрохирургом?

— Ты его знаешь?

— Наслышан.

— Так вот, может быть, ему удастся…

Он так и не дал закончить ей предложение.

— Любимая моя, хорошая, — Брендон осыпал ее лицо поцелуями. — Я очень хочу тебя увидеть, но, если это не удастся, я переживу. Главное, чтобы ты была рядом. Без тебя моя жизнь потеряет всякий смысл и последнюю радость.

— Я всегда буду рядом, — пообещала Линн, скрепляя свою клятву поцелуем. — Пока смерть не разлучит нас.

— Пока смерть не разлучит нас, — эхом откликнулся Брендон, прижимая любимую к сердцу.

КОНЕЦ

Внимание!

Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

* Город, в районе которого состоялось сражение 1–3 июля 1863 г., вовремя Гражданской войны(1861–1865) между северянами и южанами. Победа создала перелом в пользу северян.

Content

Уинстон Энн Мэри
Свет любви

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ