Царицын Владимир

Аура цвета индиго

Владимир Царицын Иногда покойники оживают

Книга вторая Аура цвета индиго

Глава 1. Снова в строю

- Мне кажется, - как бы ненароком заметил Чудак, протирая замшевой тряпочкой толстые линзы очков, - Дантист сошел с дистанции. У меня как раз одно местечко в аналитическом отделе освободилось… А ты, Зиновий, что думаешь по этому поводу?..

Зинка стоял у окна и, задумчиво глядя на резво бегущие по яркому голубому небу Ямбы облака, механически помешивал ложечкой остывший кофе, к которому, кстати сказать, еще не притронулся. Он ждал этого разговора и был готов к нему. Но сейчас в словах шефа бывалый спецагент уловил некие интонации, которые его насторожили; он решил не торопиться с ответом. Было очень похоже, что Чудак уже принял решение относительно участия Дантиста в оперативных акциях, а возможно и вообще - дальнейшего пребывания в ФАЭТ. И его, Зинкино, личное мнение на это решение никак не влияло, вопрос был задан Чудаком для проформы…

Сомнения в моральном состоянии Дантиста появились у Чудака сразу, как только он увидел его там, на острове. Дантист с отрешенным видом сидел возле тела Бажены и никак не реагировал на вопросы, которые ему задавали, казалось, он не слышал их…

- Ничего плохого не могу сказать о Скифе, - продолжал Чудак, не дождавшись Зинкиного ответа. – Последнее медицинское обследование показало, что он в прекрасной физической форме. И у психолога вопросов нет. Реакция адекватна, рефлексы в норме. Скиф очень быстро восстановился после операции «Змий». И физически и морально. И это несмотря на то, что бился с клонами на пределе своих сил и возможностей. И к прежним травмам добавил еще немало увечий. Пожалуй, вдвое больше, чем ты и Дантист.

- Скиф – прирожденный боец, - кивнул Зинка. – Сильный и хладнокровный… Он восстанавливался по своей собственной методике…

- Аристократ уже в деле, - вдруг сказал Чудак и сделал маленький глоток кофе. – Он тоже быстро восстановился. По традиционной методике.

- Вот как? – удивился Зинка. – Аристократ в деле?.. И где он сейчас?

- Здесь, в Ямбе.

- В «зоне»?

- Да. Они вдвоем с Гоблином. Уже третью неделю.

- Ты хочешь сказать, что Сван Гастелло и Барс Каталь это Гоблин и Аристократ? – спросил Зинка.

- Да, только наоборот Барс Каталь это Гоблин, а Сван Гастелло – Аристократ, - поправил его Чудак и добавил: - О том, что вы живы, Геннадий не знает.

- Господи! Чудак… - вздохнул Зинка, - ну почему Аристократу-то не сказать правду? Ты что, его еще не проверил?

- Аристократу я верю. И Гоблину верю. – Голос Чудака стал злым. – И вам со Скифом верю. Но Аристократ входил в «зону» не по моему каналу. Их с Гоблином вела куча людей, не все из которых находились под моим контролем. После того, как в высшем руководящем составе конторы был выявлен крот, я стал трижды осторожным.

Зинка усмехнулся. От него не ускользнуло, что имя Дантиста в число наделенных доверием Чудака не попало. Он закурил и, выпустив дым, заметил, как Чудак поморщился.

- Извини, - сказал он, собираясь погасить сигарету.

- Ничего, кури. – Чудак отодвинул подальше свое кресло. Я сам курил всю жизнь но, в отличие от многих других бросивших, понимаю, что стоит курильщику сдерживать свои желания.

Зинка взял со столика пепельницу, подошел к окну и сел на подоконник.

- Стало быть, Дантисту ты не доверяешь? – спросил он, прямо посмотрев в глаза командиру.

- Дантист неадекватен, - качнул головой Чудак. - На парня сильно повлияла смерть любимой женщины. Я бы сказал, фатально повлияла.

- Аристократ тоже потерял любимую женщину, - напомнил ему Зинка, – но ему ты веришь. Ты считаешь, что у Аристократа более толстая кожа? Или думаешь, он меньше любил свою Герцогиню, чем Дантист Бажену?.. Дантист в норме, я гарантирую. Я знаю этого парня, Чудак. Дантист – боец не слабее Скифа. Успех операции «Змий» - это во многом Сашкина заслуга. Ты забыл?

- А я не о его прошлых заслугах. Я о его теперешнем состоянии. Дантист стал другим. Он больше не шутит, не улыбается. Он все время думает о чем-то. Кто знает – о чем он думает? Ведь он теперь всегда молчит, может какой-то дикий план вынашивает... Молчаливые люди опасны, Зиновий.

- Скиф тоже не особенно разговорчив, - возразил Зинка. Чудак молчал, полагая, что сказал достаточно. Но Зинка не унимался: – Ведь наши медики буквально наизнанку вывернули каждого участника операции «Змий», да и Знахарь достаточно покопался в наших мозгах. Разве они нашли какие-нибудь отклонения?..

Чудак с великой внутренней борьбой все же взял сигарету из пачки лежащей на столе и долго ее нюхал, раздумывая: закурить или нет. Решился, щелкнул зажигалкой, но после первой затяжки закашлялся и, подойдя к окну, затушил окурок в пепельнице, которую Зинка держал в руке.

- Короче, я против участия Дантиста в операции, – сказал он. – И я принимаю решение…

- Подожди, - попросил Зинка. – Подожди, Чудак, не торопись. Пожалуйста, выслушай меня. – Он закурил новую сигарету, нервно затянулся. – Мы все живем на грани: на грани провала, на грани жизни и смерти, на грани душевного срыва. Никто не знает, что происходит в наших душах. Но мы с радостью ходим по лезвию ножа, рискуем жизнями… Потому что любим эту опасную работу, потому что ничего другого делать не умеем и не желаем. Мы не по принуждению пришли в ФАЭТ, а, как это не пафосно звучит, по велению сердца. И если контора вдруг начинает в нас сомневаться или попросту забывает о нас, это больно, Чудак, это очень больно… Представь, что будет с Дантистом, если я скажу ему: «Извини, Дантист, ты больше не нужен. Ты – псих и можешь завалить дело. Вот тебе пенсия от конторы. Иди, чини компьютеры. Или мемуары пиши. Но только в стол, потому что рассказывать обывателям о твоих подвигах нельзя, это государственная тайна. И постарайся окончательно не свихнуться. И не спейся, Дантист, потому что тогда ты станешь угрозой для общества, которому ты служил верой и правдой…»

- Все! Хватит тут на меня слюной брызгать, - устало сказал Чудак. - Я позволяю тебе говорить со мной в таком тоне только потому, что ты не просто один из лучших сотрудников конторы, ты мой друг.

- А Дантист мой друг! – с жаром возразил Зинка, и тут же сбавил тон. – Прости за горячность. Но если теперь оттолкнуть Александра, это для него равносильно смерти.

- А я и боюсь, что он будет ее искать!

- Без нас он найдет ее скорее.

- А с чего ты взял, что я хочу его уволить? Кажется, что я говорил тебе о месте в аналитическом отделе.

- Да какой из Дантиста аналитик!.. Нет, голова у него, конечно, работает как надо, но… Сашка закиснет на такой работе. Он оперативник до мозга костей!

Чудак отхлебнул кофе, поморщился. Потом снял очки и снова принялся протирать, изредка разглядывая их на просвет. Молчание длилось минуты две. Закончив с очками, Чудак снова отхлебнул из своей чашки.

- Говно, а не кофе, - сказал он, брезгливо отодвигая чашку, словно в ней был не благородный напиток, а нечто непотребное.

- Угу, - согласился Зинка.

Чудак заходил взад вперед по небольшому гостиничному номеру.

- Хорошо, - сказал он, наконец. – Может быть ты и прав, Зиновий... Тем более что именно Дантист как никто другой прекрасно вписывается в тему нового задания. – Чудак многозначительно посмотрел Зинке в глаза. - Решено, Дантист в деле. Но, если что… спрошу с тебя! Сообщишь Александру о том, что он участвует в операции.

- Хорошо, Чудак, - кивнул Зинка и вдруг решил покаяться: - Уже сообщил. Дантист прибывает в Берберру через одиннадцать минут рейсом из Лондона.

- Ну, ты жук! – Чудак сделал вид, что возмутился. – Ты был уверен, что я соглашусь на участие Дантиста в операции?

- Я надеялся… Кроме того, ты сам поручил мне разработать план операции и залегендировать участников.

- Поручил, - согласился Чудак. – Ты же знаешь, что последние две недели я сидел в Лурпаке, как репка в грядке. Но список кандидатов в члены группы я тебе передал, а в нем, если ты помнишь, Дантиста не было… Надо уметь угадывать мысли и пожелания начальства.

- Буду стараться, шеф, - едва сдерживая ликование, смиренно пообещал Зинка.

- Посмотрим… Итак: основная легенда?

- Миссия гуманитарной помощи из Лурпака.

- Та самая, которую вчера расстрелял Шугай, а фургон с медикаментами разграбил? – уточнил Чудак.

- Та самая.

- Молодец, быстро сориентировался, - похвалил подчиненного Чудак.

- Ждал удобного момента. Вчера получил сообщение от Свана Гастелло и сразу сообразил, что новая версия лучше первоначальной.

- А какова была первоначальная?

- Нелегалы, примкнувшие к черным бедуинам.

- Ну, что ж… Новая легенда действительно неплоха, с нелегалами бы возникли проблемы… В Беберре-2 знают о миссии?

- О том, что она разгромлена – нет. Гастелло эту информацию попридержал по моей просьбе. А о том, что она со дня на день должна прибыть, знают. И ждут. – Предвидя следующий вопрос Чудака, Зинка поспешно добавил: - О том, кто входит в состав миссии, в Берберре-2 знают, знают имена членов миссии и их специализацию. По поводу того, есть ли в Берберре-2 фотографии членов миссии, у Свана Гастелло информации нет.

- Рискуешь?

- Рассчитывал на твою помощь.

- Помогу, - пообещал Чудак. – Документы на всех членов миссии завтра к полудню будут доставлены в адрес посольства диппочтой с пометкой на твое имя... Значит, говоришь, в Берберре-2 знают о специализации членов миссии?

- Так они сами и запросили у Лурпака такого рода гуманитарную помощь. Своих-то спецагентов у них нет - одни «ботаники». А спецслужбам Ямбы они само собой не доверяют. Тем более, сейчас - когда Берберра-2 находится в состоянии войны с Ямбой.

- Ну, положим, войной это можно назвать с большой натяжкой, - усмехнулся Чудак. – Перманентная мышиная возня, замешанная на амбициях университетских «гениев» и мелкособственнических привычек федеральных чиновников.

- Я в курсе здешней политической обстановки, - заверил его Зинка. – Разобрался, как говорится, на месте. Почитал газеты, послушал радио, посмотрел телевизор. Сравнил информацию, полученную из средств массовой информации с тем, что реально происходит в этой стране, и сделал выводы. Как учили.

- Да, СМИ верить нельзя. Местным СМИ тем более… Какие медикаменты ждут в Берберре-2 ты знаешь?

- Приблизительно.

- Вот полный реестр, - Чудак достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги.

- Фью, - присвистнул Зинка. – У меня нет слов, шеф…

- Не строй из себя недоумка, Зиновий! – скривился Чудак. – Ты прекрасно знаешь, что я располагаю всей информацией, добытой моими агентами, мне это по должности положено.

- Прошу прощения, шеф, - смутился Зинка. – Вырвалось… Значит, вчера, получив от Аристократа информацию о гибели лурпакской миссии, ты не только продумал новую легенду, но и начал ее реализовывать. А сегодня ты уже в Ямбе со списком. Когда же ты успел?

- У меня большие возможности, - самодовольно произнес Чудак. – Итак, к делу.

- Фургон я уже приглядел, - доложил Зинка. – Медикаменты, какие потребуются, купим без проблем. Я тут познакомился с одним провизором…

- Однако ты тоже времени не терял, хвалю… Обсудим детали предстоящей операции…

Когда Чудак ушел (вечерним рейсом он вылетал в Лурпак), Зинка вылил недопитый кофе в раковину и помыл чашки. Едва он закончил прибираться, в дверь постучали.

На пороге стоял Дантист. Одет он был в черную кожаную тройку. Седые волосы собраны сзади в длинный хвост. Он улыбался, но его глаза при этом оставались холодными.

- У вас продается славянский шкаф? – произнес он слова киношного пароля.

- Шкаф продан, - ответил Зинка, обнимая друга, – но у нас тут целая куча другого барахла. Проходи… Кофе хочешь?

- Ни в коем случае. – Дантист уселся в мягкое кресло, провалившись в него чуть не по уши. - Сваренный тобой кофе опасен для здоровья. Ты разве этого не знал?

- Знал, - без обиды согласился Зинка. – Как тебе Лондон?

Дантист пожал плечами.

- Дождь, туман… Я не видел Лондона… А где Скиф? Он скоро прибудет?

Зинка взглянул на часы.

- Вот-вот должен быть. Наверное, в данную минуту размещается в гостинице. Ты-то уже разместился?

- Нет, - ответил Дантист серьезно. – Буду жить тут, кресло мне твое очень понравилось.

«Слава богу, - подумал Зинка. – Чувство юмора пока не утрачено, стало быть, не все так безнадежно…»

Он вставил в магнитолу диск с записью второго концерта Чайковского. Из динамиков полились звуки любимой музыки Дантиста. Дантист вытянул длинные ноги и закрыл глаза.

Зинка молча рассматривал друга. Александр заметно похудел, и теперь его худоба не имела ничего общего со здоровой худощавостью – Дантист был худ болезненно. Кисти рук свисали с подлокотников кресла, пальцы казались неимоверно длинными. Лицо с заострившимся носом и впалыми щеками было похоже на восковую маску, если бы не левое нижнее веко. Оно слегка подергивалось в нервном тике. Зинка вздохнул и обреченно подумал: «Может, Чудак прав, говоря, что Дантист сошел с дистанции? Может быть, еще не поздно все переиграть?.. Нет, пожалуй, я не смогу на такое решиться»

Музыка закончилась. Дантист открыл глаза, взглянул на Зинку и сказал:

- Спасибо. Ты наконец-то изменил своим попсовым музыкальным пристрастиям и стал слушать нормальную музыку.

- Я люблю Чайковского, – пожал плечами Зинка. - Кстати, Ванесса Мэй у меня тоже имеется. Поставить?

- Нет, хватит на сегодня, - ответил Дантист. - Деликатесы нужно потреблять небольшими порциями.

- Закуришь? – Зинка протянул ему пачку сигарет.

Дантист отрицательно дернул головой.

- Бросил? – поинтересовался Зинка.

- Нет. Просто не хочу сейчас.

- А я, пожалуй, закурю, - Зинка зажег сигарету и расположился в кресле напротив Дантиста. Долго молчал, не зная с чего начать. Наконец решился: – Хочу поговорить с тобой, Саша. По душам поговорить.

- Говори, - усмехнувшись, разрешил Дантист. – Только души у меня нет, она умерла.

- Как ты? – спросил Зинка. – Как вообще?..

- Нормально, – пожал плечами Дантист.

- Давай без дураков, Саша. Мы снова идем в бой, а значит должны быть полностью уверены друг в друге.

- Можешь не сомневаться: если понадобиться чья-то грудь, чтобы закрыть тебя от пули, то эта грудь будет моей, - поклялся Дантист.

- Не удивил.

- А чем тебя удивить? – зло спросил Дантист, вставая с кресла. – Песню спеть что ли? Или сплясать?

- Мы начинаем ссориться, еще не приступив к делу. А что мы будем делать дальше? Морды друг другу бить?

- Драться с тобой?! Лучше сразу застрелиться.

Дантист снова плюхнулся в кресло и обхватил голову растопыренными пальцами.

- Прости, Зинка, - сказал он немного погодя. – Я редко разговариваю с живыми людьми в последнее время, а если приходится, мелю всякий вздор. Я не совсем… нормален, проще говоря: шизую. Говорю то, о чем не думаю и делаю не то, о чем говорю.

- Так-так, помедленнее, пожалуйста, - попросил Зинка. – Такую фразу влет не просечь. По-порядку… Говоришь одно, а сам думаешь о другом?.. И что тут необычного? Мы, спецагенты ФАЭТ, всегда так поступаем. Делаешь одно, а говоришь прямо противоположное?.. А здесь что странного? Все в порядке вещей. Ты – нормальный стопроцентный шпион.

- Спасибо, - усмехнулся Дантист, - обнадежил.

И вдруг, посмотрев в прищуренные хитрые Зинкины глаза, Дантист весело расхохотался, возможно, впервые за последние четыре месяца. Его серые глаза ожили. На мгновение Зинка увидел прежнего Дантиста - веселого и жизнерадостного. Но может быть, это сейчас пройдет и парень снова замкнется в себе?

- Мы снова вместе, Дантист, - с жаром заговорил он. – Ты, я, Скиф, Аристократ. Мы снова на задании, которое обещает быть нелегким. Нас ждут великие дела, Дантист.

- Ты сказал: Аристократ? – удивился Дантист.

- Да, он тоже в деле. Я только сегодня узнал об этом от Чудака. Они уже третью неделю вместе с Гоблином готовят нам коридор в Берберру. Мы скоро увидим нашего друга, возможно завтра… Так, скоро придет Скиф. Мне нужно встретиться с одним знакомым провизором. Вернусь, проведу инструктаж, и… вперед - за орденами и медалями.

- Мне эти-то уже вешать некуда, - усмехнувшись, сказал Дантист. – Что-то Скифа долго нет.

- Да, действительно, - Зинка снова взглянул на часы.

В дверь постучали. Это был Скиф.

- Легок на помине, - сказал Дантист, пытаясь выбраться из глубин кресла, это ему удалось сделать только со второй попытки.

Скиф отрастил бороду. Она была аккуратно подбрита в нужных местах, и в ней не серебрился ни один седой волосок. Из Зинкиных объятий Скиф попал в объятья Дантиста.

- Кофе хочешь? – повторил Зинка свой вопрос, адресованный на этот раз Скифу.

- Хочу, - Скиф утвердительно кивнул головой. – Только я его сам заварю. Твой кофе…

- Да знаю я, знаю, - махнул рукой Зинка, - можешь не продолжать.

- В таком случае и я не откажусь, - подал голос Дантист.

- Тогда хозяйничайте тут, - сказал Зинка и взял со стола реестр медикаментов, переданный ему Чудаком. – Буду через двадцать минут, может раньше…

Когда Зинка вернулся, в номере витали ароматы кофе, а Скиф с Дантистом оживленно разговаривали, вспоминая свои джамалтарские подвиги.

Глава 2. «Зона» цвета индиго

- Сначала небольшая историческая справка, - начал Зинка. – Вы, господа шпионы, конечно, люди образованные и следите за событиями, происходящими в мире, но я думаю, что вам небезынтересно будет узнать о том, что происходило и происходит в этой стране в последние десять лет в интерпретации местного резидента нашей конторы. Ну и сам я уже кое что увидел и проанализировал… Во-первых, что такое «зона»? Десять лет назад никакой «зоны» не существовало. Был небольшой университетский городок, он даже не имел собственного названия. В нем был сосредоточен весь интеллектуальный потенциал страны, научная элита. Получить образование в одном из тамошних университетов считалось делом не только престижным, но и… м-м-м… - Зинка замычал, подыскивая наиболее верное слово.

- Выгодным капиталовложением, - подсказал Скиф.

- Не совсем точно, - сказал Зинка. – Я бы сказал, определяющим. Любое высшее учебное заведение, любое производственное или коммерческое предприятие готово было заплатить любые деньги, чтобы видеть в числе своих сотрудников выпускников университетов этого городка. Отбор абитуриентов был здесь довольно жестким. Студентами становились только наиболее одаренные дети. Уровень полученных знаний в университетах городка был столь высок, что каждый выпускник на выходе имел научную степень доктора наук. Но выпускники университетов часто не хотели покидать городок. Получив диплом об окончании ВУЗа, они выбирали какую-нибудь тему и начинали ее разработку. Результатом каждой такой разработки становилось открытие, вносящее изменения в современные технологии. Некоторые открытия могли бы стать, не побоюсь этого слова, революционными. Вектор развития науки мог бы запросто развернуться в другую сторону.

- Но не развернулся, - дополнил Зинкины слова Дантист.

- Внимайте дальше, - продолжил Зинка исторический экскурс. - В городке царила демократия, истинная демократия, не отягощенная никакой политической возней и бытовыми проблемами. Правительство Ямбы денег не жалело. Университетский городок стал надеждой Ямбы на гигантский рывок в экономике. Население городка стало быстро увеличиваться, началось строительство жилых домов, опытных производственных предприятий, предприятий, обеспечивающих жизнедеятельность ученых мужей, а так же лиц, кто эту самую жизнедеятельность обеспечивал…

- Красиво излагаешь, - восхищенно заметил Дантист.

- …Короче говоря, - не обратив внимания на реплику товарища, продолжил Зинка, - меньше, чем за год городок превратился в гигантский мегаполис с развитой инфраструктурой, пригородами, муниципалитетом и предприятиями индустрии развлечений. Городу было присвоено имя – Берберра-2. В новую Берберру потянулись люди науки, которые мечтали реализовать себя в интересных проектах. Но кроме ученых туда проникали и проходимцы разного толка и разной квалификации.

- И науке пришел конец, - вставил слово Скиф.

- Пришел бы, - сказал Зинка, - если бы не Шатен.

- Не понял, - удивленно произнес Скиф. – При чем здесь цвет волос? Брюнеты с блондинами вопрос решить не смогли?

- Цвет волос действительно не причем. Шатен, это фамилия. Пьер Шатен - доктор физико-математических наук, профессор, председатель ученого совета университетской конфедерации и тогдашний глава муниципалитета Берберры-2. Было ему в ту пору, вы не поверите, девятнадцать лет.

- Соответственно теперь ему двадцать восемь - двадцать девять, - прикинул Скиф.

- Двадцать восемь, - кивнул Зинка.

- И что предпринял этот вундеркинд? – спросил Скиф.

- Вундеркинд?.. – Зинка задумчиво покачал головой, - Пожалуй, для Пьера Шатена данная характеристика будет неполной. Люди, подобные Шатену, имеют иной взгляд на реальность, отсюда – нетривиальность принятых ими решений.

- А, так он их этих, из Индиго, – догадался Дантист.

- Бери выше, Пьер Шатен - Супериндиго, - уточнил Зинка.

- Это ты сейчас пошутил или действительно есть и такие? – спросил Дантист.

- Как выяснилось, есть, - сообщил Зинка. – Но о них – чуть позже. Итак, Пьер Шатен… Возглавляя муниципалитет второй Берберры, председательствуя в ученом совете, преподавая и проводя какие-то свои научные разработки, он, судя по всему, стал зашиваться. Но это бы ничего, данный вопрос решить несложно: перераспределить обязанности, уйти с поста главы муниципалитета или пожертвовать какой-то темой... Шатен понял, что дальнейшее разрастание города и приток новых - далеких от науки - людей тормозит не только его разработки и разработки коллег. Подобное положение дел сводит роль науки к минимуму. Город перестал работать на науку, он стал развиваться самостоятельно, подчиняя науку своим интересам… Пьер Шатен гений и поступил гениально просто и довольно решительно. Первое, что он предпринял - объявил Берберру-2 закрытым городом, независимым от правительства Ямбы и перевел город в режим самообеспечения. Потом он выдворил их города всех ненужных (как он считал) и лишних людей, а так же преступников, содержащихся в городских тюрьмах. Город опоясала высокая стена - своеобразный железный занавес. Правительство Ямбы безуспешно пыталось договориться с мятежной Берберрой, убедить Шатена в необходимости подчиниться законам государства. В итоге, когда все аргументы были исчерпаны, по приказу президента Ямбы была предпринята силовая акция. Однако эта акция закончилась полным поражением федеральных сил.

Зинка закурил, делая небольшую передышку в своем докладе.

- Шатен применил какое-то сверхновое оружие? - заинтересованно спросил Скиф.

- Неизвестно, что это было, - ответил Зинка. - Новое психотропное оружие или объединеные действия нескольких людей, обладающих способностью к воздействию на человеческую психику. Одно ясно: наступающие ощутили мощный психофизический импульс, заставивший их остановиться. Позже в результате допросов выяснилось, что каждый из бойцов федеральных сил почувствовал тогда странную жуткую тоску и желание как можно скорее вернуться назад. Не было произведено ни единого выстрела. Федералы развернулись на полпути к городу и, нарушив боевые порядки, проследовали назад в казармы. Более того, вокруг города образовалась пятидесятикилометровая зона заражения неизвестным облучением. Любой, кто в ней оказывался, испытывал ощущение подобное ощущениям участников силовой акции. Вскоре «зона» обезлюдела. Местные жители покинули родные места, оставив все нажитое - дома, имущество, скот.

- Вторая попытка была? – спросил Скиф.

- Была. На этот раз с воздуха. Десантные вертолеты развернулись на границе зоны. Тот же эффект… Оставалось одно – ракетная атака. Однако перед тем как решиться нажать красную кнопку правительство предприняло еще одну попытку переговоров. Вторая попытка, при которой обе стороны уже были готовы к взаимным уступкам, увенчалась успехом - было принято компромиссное решение.

- Суверенитет Берберры-2 и взаимовыгодное сотрудничество? - высказал предположение Дантист.

- Совершенно верно, - подтвердил Зинка догадку Дантиста. – На территории Ямбы образовалось независимое государство Берберра-2, и Пьер Шатен стал его президентом. Симбиоз двух независимых государств оказался  действительно взаимовыгодным. Ямба поставляет в Берберру-2 все, что та требует (а требует она немногого) в обмен на технологии - любые, кроме военных. Эти технологии позволяют Ямбе прекрасно себя чувствовать на мировом рынке.

- А как они проводят караваны через зараженную зону? – спросил Скиф.

- Пока велись переговоры и устанавливались деловые отношения, уровень облучения начал понемногу спадать. Находиться в зараженной зоне короткое время, требуемое для преодоления расстояния в пятьдесят километров, стало возможным, хотя определенный психологический дискомфорт еще ощущался. Это длилось еще около пяти лет. Потом уровень облучения упал практически до нуля, однако местные жители возвращаться в свои дома не захотели, видимо в их психике произошли какие-то необратимые изменения. Нет, они не стали дебилами и психопатами, просто лишь одно напоминание о том, что некогда с ними произошло, вызывало у них необъяснимый страх. Зато, вместо хозяев в их жилища нагрянули личности, желающие поживиться чужим добром. Их назвали нелегалами, поскольку пятидесятикилометровая зона была объявлена нейтральной полосой. Поодиночке или небольшими группами нелегалы проникали в «зону» (нейтральные земли стали именоваться «зоной») и тащили из нее все, что попадалось им в руки. Кроме нелегалов в «зоне» появились изгои, отторгнутые городом жители: либо те, кто совершил какой-либо проступок, либо лишние, бесполезные городу. Некоторые изгои уходили в Ямбу, некоторые оставались в «зоне». «Зона» оказалась не самым плохим местом для жизни: домашний скот одичал, но благодаря отсутствию людей и крупных хищников расплодился неимоверно. В лесах было полно грибов и ягод, реки кишели рыбой. Земля была не очень плодородной, но ее вполне можно было осваивать… Однако освоения «зоны» не произошло. В ней появились банды, которые сформировались из изгоев, бывших преступников. Позже к ним стали охотно присоединяться некоторые нелегалы и наемники с большой земли. Бандиты нападали на своих бывших собратьев - нелегалов и изгоев - отбирали их добычу, гоняли по всей «зоне» черных бедуинов.

- А это еще кто такие? – спросил Скиф. – Тоже, наверное, из нелегалов и изгоев?

- Черные бедуины, - пояснил Зинка, - это те бывшие, не криминальные жители города, которые были выдворены из него первыми еще до военной акции федералов. Оказалось, что на некоторых из этих людей излучение не действует. Они-то и стали впоследствии черными бедуинами. Пока местность была сильно зараженной, и никто туда не совался, эти люди проживали на территории «зоны» совершенно безбедно. Они основали поселения наподобие коммун, обустроили свой быт и стали вести совместное хозяйство. Но позже банды заставили их перейти на кочевой образ жизни. Черными их назвали бандиты, намекая на привязанность этих людей к земле… Но вернемся к бандитам. Их преступный бизнес становился все менее эффективным по мере того, как ценностей в «зоне» становилось все меньше и меньше. Бандиты стали нападать на караваны, идущие из Ямбы в Берберру-2. Эти банды в последнее время стали занозой для независимой Берберры и самой Ямбы. Сдуть их с территории «зоны» так, как в свое время сдули федералов, для Шатена сложности не представляет, но тогда возникнут сложности в обмене материальными и интеллектуальными товарами между городом и федерацией. Операции федеральных сил Ямбы пока не особенно эффективны. Ландшафт нейтральной полосы довольно сильно изрезан: горы, лощины, леса, а банды мобильны и прекрасно вооружены. Они легко уходят вглубь Ямбы и растворяются среди пограничного населения, а через какое-то время собираются вновь и опять нападают на караваны. Федералами была спланирована и проведена широкомасштабная операция по уничтожению бандформирований, но они прочесали всю «зону» и не обнаружили ни одной банды. Бандиты явно были кем-то предупреждены. Федералы вывели из «зоны» десятка три нелегалов да примерно столько же изгоев - вот и все итоги операции. А те, кого они вывели, почти сразу вернулись в «зону». Больше таких операций не проводилось. Потом начались политические игры в Ямбе. Прежний президент ушел в отставку под давлением реакционных кругов. Новый президент, генерал Акут, помешанный на вопросах обороны, объявил об экономической блокаде Берберры-2. Этим он хотел добиться изменения условий договора и вынудить Шатена осуществлять поставки в Ямбу военных технологий. Шатен отказался. Акут прикрыл снабжение и перестал выделять конвои для иностранных миссий, многие из которых становились поживой для бандитов. Для Берберры-2 такие меры не стали фатальными, а вот экономика Ямбы затрещала. Доходы населения стали резко падать, и в правительстве Ямбы появилось много недовольных, даже из числа сторонников  Акута. Начались долгие переговоры, результатом которых явилось возобновление взаимопоставок, правда, в несколько усеченном формате, и антитеррористическое взаимодействие. Вот такая на сегодня ситуация.

- А ведь выход есть, - сказал Дантист, немного подумав. – Нужно сдуть, как ты выразился, всю эту нечисть с неконтролируемой территории. А по поводу транспортировки грузов… здесь имеется два варианта. Во-первых, можно сформировать конвои из числа горожан, я думаю, что бедуины не единственные, на кого это излучение не действует. Во-вторых, можно договориться с бедуинами. Я тут проблем никаких не вижу.

- Все правильно, - ответил Зинка, - Но после шатеновской чистки, в городе практически не осталось лишних людей. Да и не хотят они покидать стены города. А договориться с черными бедуинами не так просто. Бедуины не идут на контакт с Шатеном, помнят обиду. Да и Шатен прощения просить не готов. Он очень умный, а все очень умные – чокнутые. Тем не менее, эта версия им не отвергнута, она прорабатывается, и переговоры с черными бедуинами ведутся. Занимается ими, кто бы вы думали?

- Аристократ, естественно, - сказал Дантист.

- Да, наш дружище Аристократ, - подтвердил Зинка. – Он и Гоблин. По легенде они спецагенты из Лурпака. Откомандированы в Берберру-2 для подготовки переговоров с бедуинами. Лурпак – государство, с которым Берберра-2 поддерживает наиболее теплые отношения. Кроме переговоров с бедуинами, Аристократ и Гоблин осуществляют работу по выявлению членов штаба бандформирований и определению их возможной связи с кем-то из правительственных кругов Ямбы. Работают они уже три недели, но то, что они делают - это всего лишь прикрытие для основной задачи. Главная цель – наше проникновение в Берберру-2.

- Вот как, - сказал Дантист. – Стало быть, до взаимоотношений Ямбы со своим городом умников нам дела нет? Это радует.

- Я бы воздержался от столь категоричного утверждения, - возразил Зинка. – Никогда не знаешь, откуда получишь нужную тебе информацию. Особенно если находишься в таком странном государстве как Ямба… Итак, о недавнем прошлом и о сегодняшней ситуации в Ямбе я рассказал. Теперь поговорим о предстоящем задании. - Зинка в упор посмотрел на друзей: - Что вы знаете о детях Индиго?

- Судя по тону, с которым ты задал этот вопрос, - сказал Скиф, - боюсь, далеко не все. Тем более что ты обмолвился о Супериндиго, про которых лично я вообще ничего не слышал.

- Была такая проблемка, - начал Дантист. – Но она уже давно рассосалась. Ее раздули американцы в конце прошлого века и очень долго муссировали в медицинских и социологических кругах. Дети, якобы, стали рождаться не такими как раньше. Аура у них синего цвета, IQ высокий: 130-140, с хромосомами вроде бы не все в порядке. Додумались даже до того, что дети Индиго – новая ветвь в эволюции человека. Только не решили какая: прогрессивная или, наоборот, такая, которая должна привести к полному ауту. Вроде все… Трояк поставишь?

- В общем, и целом все правильно, - сказал Зинка. - Без ненужных подробностей. Но проблемка не рассосалась, как ты считаешь. Скорее, наоборот, усложнилась. Дети Индиго подросли, превратились в юношей Индиго и девушек Индиго. Вскоре они достигли определенного природой возраста и стали образовывать супружеские пары. Свыше девяноста процентов Индиго мужчин женились на женщинах Индиго, шесть с половиной процентов остались неженатыми и только чуть больше трех процентов выбрали себе в спутницы обычных женщин. У супружеских пар Индиго стали рождаться дети. У всех новорожденных ауры были темно-синего цвета, а у некоторых этот темно-синий цвет имел слегка заметный зеленоватый оттенок. Но этот оттенок могли заметить далеко не все экстрасенсы, только наиболее сильные. А приборами разница в цвете вообще не фиксировалась… Вот тогда и появился впервые термин Супериндиго. До десяти лет дети Супериндиго ничем особенным не отличались от детей Индиго, разве что более крепким иммунитетом. А вот начиная с десятилетнего возраста, в их развитии в большинстве случаев произошел скачок. Более половины детей Супериндиго уже в пятнадцатилетнем возрасте учились в университетах и академиях. У четверти были зафиксированы экстрасенсорные способности различной силы и направления. Так что гипотеза о том, что дети Индиго – новая ветвь в эволюции человека подтверждается некоторыми качественными показателями. Индиго – начало ветви, Супериндиго – ее продолжение. Что произойдет дальше, никто не берется прогнозировать… Об этом пока мало говорят, а точнее вообще не говорят, потому что данной информацией до недавнего времени владели единицы… Ладно, чего греха таить - только спецслужбы, да и то далеко не всех государств. Детей Супериндиго рождается все больше, а первые Супериндиго стали уже взрослыми людьми. Для справки: в нашей конторе семьдесят процентов сотрудников – люди Индиго и один процент Супериндиго.

- Так нас что, - усмехнулся Скиф, - и на этот предмет проверяли?

- Представь себе, проверяли, – кивнул Зинка. – Между прочим, в нашей группе (среди нас пятерых) имеются один Индиго и один Супериндиго.

- Кто? – спросил, как выдохнул, Скиф.

- Ты, - ответил Зинка спокойным голосом. – Ты – Индиго, мы с Аристократом и Гоблином обычные люди. Так сказать: представители отмирающей ветви…

Скиф скосил глаза на Дантиста и шутливо произнес:

- Я по поводу этого господина подозревал нечто подобное.

Дантист не изменился в лице. Он спокойно и не спеша закурил и только после третьей затяжки спросил:

- Ну и что мне с этим делать?

- А ничего, - ответил Зинка. – Большинство Индиго и Супериндиго живут-поживают, не задумываясь о том, кто они.

- Но я не замечаю в себе никаких особенных талантов, - сказал Дантист. - А уж что касается экстрасенсорных…

- Я же сказал, что это совсем не обязательно, - сказал Зинка. – Такие способности могут возникнуть неожиданно, а могут не проявиться никогда… И все же, кое-что необычное в тебе есть, Дантист.

- Что, именно?

- Ты в конторе уже почти восемь лет. Бывал в разных переделках. Разденься и встань перед зеркалом. На тебе ни одной царапины, даже зубы все свои. Тебя не только ни разу не ранили, а даже не избивали по-настоящему. А когда убедишься, мы со Скифом тоже можем раздеться, посмотришь на нас.

- Я что, один такой, – заинтересованно произнес Дантист, – пуленепробиваемый?..

- Из тех, кто на оперативной работе, один.

- Везунчик, - вставил слово Скиф.

- Может быть, может быть… - задумчиво сказал Зинка.

- Что еще во мне такого необычного? – спросил Дантист.

- Любую информацию легко усваиваешь, - ответил Зинка, - Спишь мало, я заметил. Вот сколько, к примеру, нужно часов, чтобы ты чувствовал себя отдохнувшим?

- Чтобы полностью восстановиться после большой физической нагрузки, много, - ответил Дантист. – Часов шесть. А так –  три-четыре.

- Вот видишь? – сказал Зинка. – Но это не главные признаки того, что ты Супериндиго. Это может быть случайность, везение, особенности организма и так далее. Главное то, что определено точно – цвет твоей ауры… Но мы отвлеклись от темы, обсуждая твою персону. Как я уже сказал, информацией о Супериндиго до недавнего времени владели лишь спецслужбы ряда государств, в том числе спецслужбы России. На всех российских Супериндиго в определенном ведомстве заведены досье. - (При этих словах Дантист неопределенно хмыкнул.) - Да-да, - посмотрел на него Зинка, - все лица, имеющие данную особенность, находятся под наблюдением. И ты, Дантист, не исключение. Правда, информация о тебе в ФСБ передается нашей конторой дозировано. Ну, те ребята не дураки, понимают… Итак, все было спокойно до недавнего времени. Странности стали происходить около года назад. Тогда пропали сразу пятеро детей Супериндиго в возрасте от десяти до пятнадцати лет. Пропали при невыясненных обстоятельствах, просто не вернулись домой. Позже с периодичностью в один месяц стали пропадать по два-три ребенка этой же возрастной группы. Такая ситуация имела место до недавнего времени. Три месяца назад исчезновения детей Супериндиго прекратились. Но из исчезнувших ребятишек на данный момент не найдено ни одного. Я не буду рассказывать о колоссальной работе, проделанной эфэсбэшниками. В результате было установлено два факта. Первый: спецслужбы - ни наши, ни зарубежные - не имеют к исчезновению детей Супериндиго никакого отношения. Второй: все следы ведут сюда в Ямбу. Здесь же они и теряются. Вся территория Ямбы была тщательно прочесана. Безрезультатно. Осталось только одно непроверенное место их возможного пребывания…

- Берберра-2, - догадался Дантист.

- Так точно, - кивнул Зинка, - она самая. Наша задача: проникнуть в Берберру-2, легализоваться и провести поисковую операцию.

- Если мы найдем пропавших детей, как будем выводить? – спросил Скиф.

- По обстоятельствам, - ответил Зинка. – Рекомендации отсутствуют. Даже в Лурпаке о Берберре-2 информация скудная. То, что я рассказал, это практически все, что известно. Аристократ тоже ничего не нарыл. Да и возможности у него не было. Практически сразу его направили к бедуинам. Похоже, что Шатен не желает оставлять в стенах города никого кроме Индиго и Супериндиго. Я думаю, что в Берберре-2 вам придется работать вдвоем.

- Откуда такая уверенность? – спросил Дантист.

- Уверенности нет, есть подозрения, - ответил Зинка. – Месяц назад Берберру-2 посетил Знахарь. Он был там по заданию Чудака в составе делегации из Лурпака. Вы знаете, что Знахарь считается экстрасенсом высшего уровня. Увидеть ауру человека ему проще, чем нам разглядеть и запомнить черты лица. Он пробыл в Берберре-2 трое суток, обошел весь город вдоль и поперек, но не встретил в нем ни одного обычного человека – все Индиго и Супериндиго.

- Как мы туда попадем? – спросил Скиф.

- До вчерашнего вечера я планировал выдать нас троих за нелегалов, примкнувшим к черным бедуинам. Мы бы начали первый раунд переговоров с Шатеном, а там… как получится. Но вчера Аристократ сообщил, что бандой Шугая (Шугай - это самая серьезная фигура среди бандитов в «зоне») была захвачена машина миссии Лурпака, везущая гуманитарную помощь – медикаменты и медицинское оборудование. В составе миссии было три человека, граждане Лурпака, они ехали в машине с медикаментами. Да БТР сопровождения с пятью бойцами. БТР был взорван вместе с бойцами. Машина миссии захвачена, люди расстреляны. Мы, ребята, исполним роли членов лурпакской миссии. Вопросы?..

Вопросов было много.

Глава 3. Берберра-2

Аристократ уходил к схрону, неся еще живого Гоблина на плечах. Схрон находился в противоположной стороне от Берберры-2 - на границе нейтральной полосы…

Они выполнили задание: без особых усилий внедрились в банду и, воспользовавшись приманкой, подготовленной спецслужбой Ямбы, привели банду в условленное место. Здесь бандитов ждала засада в виде мобильной группы федеральных сил. Бригаде Шугая пришел конец…

Сзади гулко ухали разрывающиеся бомбы атакующих федералов и изредка стрекотали автоматные очереди отстреливающихся боевиков. Слева из расселины вылетели и умчались в сторону затихающего боя три десантных вертушки с белыми крестами на бортах - полетели на зачистку. Теперь-то уж точно ни один бандит не уйдет…

Гоблин был ранен легко, даже не ранен - оцарапан, - но пуля оказалась отравленной, чаще всего именно такими пулями пользовались боевики банды Шугая. Яд начинал действовать довольно быстро, парализуя нервную систему. Если не принять антидота в течение первых пяти минут, смерть от удушья наступала максимум через полчаса. А его-то у Аристократа и не было, антидот отобрали и уничтожили на их глазах сразу при обыске. До схрона, где можно было найти все необходимое, было часа четыре пути, да еще река, да еще возможность напороться на другие банды. Аристократ нес умирающего друга, прекрасно понимая, что тот обречен. Сначала Гоблин хрипло молил друга оставить его и уходить одному, потом замолчал. Наверное, его речевой аппарат уже отказал.

Аристократ осторожно опустил неподвижное тело на землю. Некогда мужественное и по-своему красивое лицо стало расплывчатым и одутловатым, приобрело неестественный бурый оттенок, губы посинели. Из судорожно дергающегося рта вырывалось хриплое дыхание. Затуманенный взгляд Гоблина был направлен куда-то в сторону. Аристократ положил голову друга себе на колени. Вдруг тело товарища напряглось и резко расслабилось, дыхание прекратилось, он так и не пришел в себя перед смертью. Аристократ проглотил горький комок в горле и провел рукой по лицу друга, закрывая мертвые глаза.

Было очень тихо. Стрельба и взрывы  давно прекратились, вертолеты с десантниками улетели на базу, мобильная группа вернулась в Ямбу по северной дороге.

Вдруг до Аристократа донесся слабый шорох. Он вскинул голову: шагах в двадцати от него застыла парочка шакалов, еще три шакала затаились поодаль, ожидая, когда человек уйдет и можно будет начать трапезу. Аристократ огляделся, запоминая место, где он похоронит друга. Отыскав широкий плоский камень, принялся рыть могилу, используя его как лопату. Почва была ссохшейся и каменистой, на рытье могилы у Аристократа ушло много времени.

Шакалы осмелели. Они уже сидели почти рядом, окружив кольцом, и злыми желтыми глазами наблюдали за работой человека. Несколько раз Аристократ отгонял голодных зверей камнями, но, отбежав на десяток метров, шакалы вскоре снова возвращались на места в первом ряду. Хорошо, что это всего лишь шакалы, подумал он, если бы сюда пожаловали собаки, то хоронить было бы некого. Да и некому.

Когда глубина могилы оказалась достаточной для того, чтобы звери не смогли ее разрыть, Аристократ взял на руки тело друга и осторожно опустился с ним на дно. Потом выбрался из могилы и принялся ее засыпать. Шакалы злобно завыли, видя, что их законная добыча ускользает. Аристократ вынул из кобуры пистолет и пристрелил одного самого наглого. Это  немного отрезвило падальщиков, но, отбежав на безопасное расстояние,  они все же остановились и стали ждать, еще на что-то надеясь.

Сверху Аристократ для надежности завалил холмик камнями, которых вокруг было предостаточно. Выполнив священный долг, он присел на корточки рядом с могилой. Аристократ гладил холодные камни и думал о том, что в эту минуту прощается со своим последним другом. Нет больше Гоблина… Как нет Зинки, Дантиста, Скифа, как нет больше его единственной возлюбленной - Герцогини. Он остался один, совершенно один среди пустыни под названием Земля. Он посмотрел на опускающееся за скалу солнце. Красный солнечный диск стал вдруг терять четкость и расплываться, Аристократ понял, что это слезы. Тугой комок застрял в его горле, стало трудно дышать и, выталкивая комок, Аристократ поднял голову вверх и громко закричал. Крик горя и отчаянья слился с надрывным воем шакалов.

Успокоившись, Аристократ поднялся с корточек, и в последний раз взглянув на могилу Гоблина, повернулся и зашагал прочь. Он брел, механически передвигая ноги и ни о чем не думая. Шакалы его не преследовали, они умчались на север. Поднялся легкий ветерок. Он дул со стороны окончившегося боя и доносил до падальщиков запах мертвечины. Люди, наверняка забрали с собой все трупы, но что-нибудь все равно осталось: лужи подсыхающей крови, кусочки мозгов и части тел, которые остались незамеченными…

Обустроенный Аристократом и Гоблином схрон оказался вполне пригодным для длительного проживания. Оборудован и оснащен он был на двоих, но вместить при желании мог человек пять-шесть. Здесь имелось все необходимое для того, чтобы переждать опасность: прочная широкая лежанка, столик, роль которого выполнял оружейный ящик, два низких табурета, аптечка, солидный запас концентратов и минимум кухонной утвари. С потолка спускалась труба с окуляром перископа. В углу на другом оружейном ящике лежал новенький ноутбук.

Автофургон с медикаментами друзья-шпионы оставили метрах в ста от схрона в заросшей густым подлеском лощине. Охрану решили не выставлять - схрон находился на границе «зоны», а весь этот район прежде бывший территорией горно-обогатительной фабрики, превратившейся ныне в руины, был практически безлюден и бандитами никогда не посещался. Все ценное, что здесь когда-то имелось, уже давно растащили. Несомненно, разрушения на фабрике являлись результатом боевых действий с применением артиллерии и авиации. Кто с кем здесь воевал было неизвестно. Возможно, федеральные войска выбивали из цехов засевших бандитов...

В пути до схрона Аристократ не встретил ни одного человека: черные бедуины, видимо услышав звуки боя, перекочевали на север. А нелегалам с изгоями встреча ни с боевиками, ни тем более с федералами не сулила ничего хорошего. К своему временному логову он подошел, когда почти стемнело. Часы у него тоже отобрали боевики Шугая, но и без них Аристократ прекрасно ориентировался по времени: было самое начало девятого. Умирающая луна светила тускло, ее свет едва пробивался через плотную завесу дыма и пепла, которые приносились ветром с горящих торфяников…

Зоркий Скиф издали разглядел приближающегося человека и без труда узнал в нем друга. Но почему-то Аристократ шел один. Скиф не спеша спрятал бинокль в чехол, опустился в схрон и задвинул за собой каменную плиту, которая ходила по направляющим роликам практически бесшумно.

- Аристократ на подходе. В километре от нас, - сообщил он друзьям, и подмигнул Зинке. – Ну, что, проверим шпиона на профпригодность?

- А что, идея, - поддержал друга Дантист.

Каким-то пятым или шестым чувством Аристократ вдруг ощутил близкое присутствие людей. Он вынул из кобуры тяжелый «люггер» - трофей, добытый в последнем бою. В магазине еще оставалось два патрона. Аристократ осторожно отодвинул каменную плиту, закрывающую вход в схрон и замер, прислушиваясь.

- Заходи, Аристократ! Будь как дома, - услышал он до боли знакомый голос и не поверил собственным ушам.

Он спрыгнул внутрь и обомлел: вокруг деревянного ящика из-под оружия, обычно заменяющего ему стол, сидели его друзья – Зинка, Скиф и Дантист.

- Вы?!.. Вы живы, гады, - радостно прошептал Генка.

- Ты же знаешь, дружище, - сказал Дантист, - в нашей конторе покойники часто воскресают.

Аристократ устало сполз по стене на каменный пол.

- Да, часто, но не всегда, - сказал он и, помолчав немного, сообщил друзьям: - Гоблина больше нет. Зацепило отравленной пулей. Я похоронил его там… в долине за рекой.

- Черт! – Зинка стукнул кулаком по оружейному ящику.

- Его нельзя было спасти, - словно оправдываясь, рассказывал Аристократ. – Его ранили на отходе. В руку. Пуля только царапнула Аристарха по плечу. Он даже не заметил сначала. Но этой царапины было вполне достаточно… Мы не стали пробираться к федералам, сразу пошли к схрону. А когда отошли далеко, тут Гоблину и стало худо. Антидот у нас отобрали. Все бандиты Шугая – смертники, а смертникам не положено его иметь… Гоблина нужно забрать потом. Хоть у него никого и нет, все равно он должен лежать на родине.

- Заберем, - сказал Дантист. – Обязательно заберем.

Выехали рано утром. Ехали медленно, потому что дороги как таковой не существовало. Все дорожное полотно было перепахано взрывами и усеяно валунами. Кое-где белели кости людей и животных.

- Гадкое место, - сказал Скиф, яростно выкручивая баранку чтобы не раздавить человеческий череп.

- Здесь много мест и похуже, - успокоил его сидящий рядом Аристократ. - Собачий город, например. Оказаться там одному и без оружия - верная смерть. Да и с оружием проживешь ровно столько, пока патроны не кончатся. Этих собак хозяева бросили, когда из «зоны» убегали, они одичали и расплодились. С волками, с шакалами скрещивались. Не собаки получились – звери. Умные и осторожные как волки, бесстрашные как собаки. Все голодные, злые. Истребляют всю живность, все что шевелится. На юге «зоны» поселились. В тех краях ни нелегалов, ни изгоев нет, бедуины тоже далеко на юг никогда не кочуют, да и бандиты туда не забредают.

- Какие еще страсти расскажешь? – спросил Скиф. – Вещай пока едем, дорога длинная.

- Есть здесь мертвые города, кладбища с разрытыми могилами. Есть дома с приведениями…

- Местные байки?

- Ну да, - согласился Аристократ, - байки. Только все байки возникают, если кто-то где-то что-то увидел.

- Или придумал, - добавил Скиф.

- Придумал, если не смог объяснить то, что увидел.

- То есть ты считаешь, что приведения существуют?

- В байки о приведениях я естественно не верю, - ответил Аристократ. – Но здесь в «зоне» творится много чего странного… Я сам не видел, но Гоблин рассказывал, а он врать не будет.

- И чего такого он видел?

- Человека на развалинах дома в одном поселке. Тот внезапно появился и так же внезапно исчез. Словно в воздухе растворился. Что это было, как ты это объяснишь?

- Нелегал, например. Прятаться хорошо умеет, вот и все объяснение, - уверенно сказал Скиф. – Или ниндзя какой-нибудь.

- Откуда тут ниндзям взяться?.. - задумчиво пробормотал Аристократ.

Некоторое время ехали молча, машину трясло на ухабах. Зинка с Дантистом маялись в фургоне, удерживая рассыпающиеся коробки с медикаментами.

- Скоро река, - сообщил Аристократ. – Не знаю, как она называется… Вон за тем поворотом будет небольшой подъем, видишь? А потом сразу спуск к реке. Речушка неглубокая, езжай не боись.

Скиф искоса глянул на Генку, но промолчал.

- Потом за рекой дорога лучше пойдет. От реки до Берберры-2 километров сорок. За час легко доберемся.

- Если с бандитами не встретимся, - добавил Скиф и сплюнул в открытое окно.

- Думаю, не встретимся. Шугай не только своей бригадой руководил, ему все главари банд подчинялись. После его смерти передел власти начнется. Будут собираться, верховного выбирать. Им некоторое время не до бандитизма будет.

- Так быстро информация расходится? - удивился Скиф.

- Я думаю, о смерти Шугая они еще вчера узнали. Операция по разгрому бригады Шугая в большом секрете готовилась, на самом верху. Однако перед самым ее началом Шугай по электронке получил сообщение о ловушке. Поздновато получил, но это стоило жизни Гоблину. – Аристократ закурил. Сидел молча, катая желваки. Потом продолжил: - Мы пока не выяснили, какая гнида сидит в федеральном штабе, но всей информацией бандиты владеют, это точно.

Подъехали к реке. Скиф заглушил мотор. Зинка и Дантист вылезли из фургона.

- Укатали сивку крутые горки, - кряхтя, сказал Зинка и неодобрительно посмотрел на Скифа: – Ты что, дрова везешь?

- Сам бы попробовал, - беззлобно отозвался Скиф.

- Хорошо, попробую.

- Теперь-то что, - проворчал Скиф, - теперь-то, конечно. Чего не проехаться по хорошей дороге?

- Будет вам, - вмешался Дантист. – После реки я сяду за руль.

- Ты? – удивился Скиф. – Почему ты?

- Хочется, - сказал Дантист, пожимая плечами.

- Хочется - перехочется, - безапелляционно заявил Скиф. – Лучше полезай-ка, парень, в воду, глубину измерь.

- Да не нужно ее мерить! – вмешался Аристократ. – Здесь глубина по колено, я же тебе говорил, Скиф. А ты все-таки остановился. Зачем остановился?..

- А я перед любой водной преградой останавливаюсь.

- Сказал бы просто, что захотелось ноги размять… Ладно, поехали. Кто…

Аристократ не успел договорить, как Скиф был уже в кабине. Зинка с Дантистом переглянулись и молча полезли в фургон. Глубина действительно оказалась небольшой, машина без проблем переехала на другой берег. По дороге к Берберре-2 они никого не встретили, казалось, что в «зоне» нет ни единой живой души.

Город умников как его окрестил Дантист, показался на первый взгляд небольшим, а городская стена была похожа на ограждение палисадника - низкое и хлипкое. Но по мере приближения Берберра-2 росла вширь и вверх. И городская стена росла вместе с городом.

Автофургон остановился у западного портала. Ворота были закрыты. С левой стороны от въездного пандуса стоял небольшой стеклянный павильон с черепичной крышей. Внутри павильона можно было увидеть двух человек. Одеты они были одинаково - в легкие рубашки цвета ванили и такие же бриджи. На голове одного из них чернел обруч телефонной гарнитуры с микрофоном у рта. Он что-то говорил в микрофон, едва шевеля губами.

Аристократ уселся на парапет пандуса и закурил. Скиф и Зинка последовали его примеру. Дантист задрал голову и осмотрелся. Стена была сделана из легкого бетона, с большим содержанием ячеистого наполнителя. Видимо строители торопились – на поверхности стены наблюдались следы опалубки и раковины разного размера, кое-где проглядывала ржавая арматура. Высота стены была внушительной - метров одиннадцать, двенадцать. На ее гребне были установлены видеокамеры на равном удалении друг от друга. Рядом с видеокамерами стояли какие-то установки с шарами на концах блестящих телескопических стоек. Шары напоминали фасеточные глаза гигантских насекомых.

Охранник с гарнитурой вышел из павильона, подошел к Аристократу и молча встал перед ним.

- Гуманитарная миссия из Лурпака, - сказал Аристократ, протягивая охраннику папку с документами миссии, сфабрикованными Чудаком. – Я встретил их в периферийной области «зоны». Документы проверил. Все в порядке.

Охранник открыл папку, быстро изучил ее содержимое и, вскинув голову, ожидающе посмотрел на Аристократа

- Сван Гастелло, - представился Аристократ. – Мои документы у вашего руководства. Можете связаться, Вам подтвердят.

Охранник кивнул и подошел к стоящему рядом Скифу. Скиф достал паспорт и отдал его охраннику.

- Скиф Фархад, - сказал он.

Охранник мельком взглянул на Скифа и, не вернув паспорт, подошел к Зинке.

- Иосиф Броч, - назвал Зинка свое новое имя.

Охранник принял из Зинкиной руки паспорт, даже не взглянув на него, и шагнул к Дантисту, уставившись на кончики его ботинок. Дантист не спеша, расстегнул пуговицу на нагрудном кармане, вынул паспорт и в раскрытом виде протянул охраннику.

- Там все написано, - сказал он. – Читать умеете?

Взгляд охранника пополз по длинным ногам Александра, задержался на медальоне, виднеющемся в прорези наполовину расстегнутой рубахи, и остановился на его спокойном лице. Неприязни во взгляде охранника Дантист не заметил. Разглядывание длилось не меньше двух минут. С трудом, оторвав взгляд от лица Дантиста, молчаливый страж ворот сунул паспорта в папку и вернулся в павильон. Там он разложил документы на столе и стал что-то говорить в микрофон, изредка кивая головой.

- Особым гостеприимством эти умники не отличаются, - заметил Дантист.

- А не зря ты этот спектакль затеял? – спросил Зинка.

- Мне показалось, он не обиделся, - ответил Дантист.

Охранник видимо все согласовал с руководством, створки ворот медленно поползли в стороны, открывая взглядам друзей небольшой внутренний дворик.

- Таможня дает добро, - усмехнулся Скиф. Ему на этот раз повезло, он остался Скифом. – Ну, что, по машинам?

Но забираться в автофургон им не пришлось. Из ворот вышел внушительного вида бритый налысо человек, подошел к машине со стороны водительского сидения и по-хозяйски положил руку на ручку дверки. Второй охранник вышел из павильона и кивком предложил им следовать за ним.

- Они тут все немые, что ли? – удивился Скиф, положил ключи от машины на бампер и двинулся вслед за охранником.

Пройдя через мрачноватый и серый внутренний дворик, охранник остановился у вторых ворот и потребовал сдать оружие. Аристократ  отдал ему свой трофейный люггер с двумя оставшимися патронами - больше у него ничего не было, - остальные – взятые из схрона на всякий случай короткоствольные автоматы израильского производства, а так же подсумки с рожками и десантные ножи. Охранник открыл калитку и пропустил их в город, сам остался внутри.

- Ничего себе! – озадаченно произнес Скиф.

Они стояли одни без охраны и сопровождающих на узком тротуаре, идущем вдоль всей стены. Мимо них проезжали легковые автомобили, в основном малолитражки. Двигались машины медленно, видимо, их владельцам торопиться было некуда. Изредка попадались минивэны и микроавтобусы. Город начинался сразу за шоссе. Многоэтажные дома стояли тесно, прижимаясь боками друг к другу как морские котики на лежбище. Зелени и деревьев в городе умников было маловато. Пахло, однако, так, будто тротуар, шоссе и стоящие напротив бетонные коробки домов вымыли хорошим шампунем и сбрызнули дезодорантом. Редкие прохожие чинно и неспешно прогуливались по противоположному тротуару. Все двигались молча, каждый был погружен в собственные мысли. Одеты жители Берберры-2 были скромно, но удобно – светлые свободные одежды, мягкая обувь.

- А мне здесь нравится, - высказался Дантист. – Ничего лишнего, гламурного. Нет ни шума, ни суеты. Чистота и порядок.

- Ага, - согласился Зинка. - Как на том свете.

Дантист не стал спрашивать Зинку: откуда тому известно, каково на том свете. Сказал, значит знает.

- И куда теперь? – спросил Скиф.

- Сейчас за нами приедут, - ответил бывалый Аристократ. – Без присмотра не оставят.

Он оказался прав, через минуту к ним подъехал черный микроавтобус. Из кабины вышел молодой человек с доброй, располагающей к себе, веснушчатой физиономией. На вид пареньку было лет двадцать, может быть даже меньше.

- Господа Сван Гастелло, Иосиф Броч, Скиф Фархад и, не желающий представляться, Алекс Планж? – спросил он и улыбнулся, причем не только одними губами – казалось, улыбается каждая его веснушка. – Прошу садиться. Я отвезу вас в отель, где вы сможете отдохнуть. Какова ваша программа пребывания в Берберре-2, я не знаю. Мне поручено встретить и отвезти в отель.

- И на том спасибо, - сказал Зинка. – Наши имена вам известны. А ваше имя?..

- Джек Пирс. Друзья зовут Джеком Потрошителем. Вы можете называть меня просто Джеком, и на «ты», если не возражаете. Когда мне говорят «вы», я тут же начинаю оглядываться. – Губы Джека Потрошителя растянулись в улыбке от уха до уха.

- Хорошо, Джек, - согласился Зинка. – Однако замечу, что на Потрошителя ты никак не тянешь.

- Почему?

- Ты создаешь впечатление добродушного и веселого и общительного  парня. Маньяки – ребята угрюмые.

Всю дорогу до отеля Джек не закрывал рта - рассказывал гостям о достопримечательностях родного города. Аристократ, несмотря на то, что уже побывал в Берберре-2, слушал не менее внимательно, чем остальные, запоминал название улиц, площадей, отмечал, где находится то или иное учреждение и как к нему лучше добраться. Их первая и последняя с Гоблином экскурсия по Берберре-2 проходила ночью и в другой части города.

- Вот и отель, - сообщил Джек, припарковав микроавтобус у симпатичного, раскрашенного веселой оранжевой краской двухэтажного здания. – Это единственный на сегодняшний день отель в Берберре-2, все остальные за ненадобностью переданы в собственность Ученого совета университетской конфедерации и перепрофилированы в научно-исследовательские институты и опытно-производственные лаборатории… Скажу вам по секрету: в основном они пустуют. Научные работники редко сидят на своих рабочих местах. В основном они работают дома, или прогуливаясь по улицам, или сидя в кафе…

- Видимо поэтому все прохожие такие молчаливые? – догадался Дантист.

- Да. Они не просто молчат, они думают. Сидит такой мыслитель в кафе, жует сэндвич. Бац, придумал что-нибудь. Отложил сэндвич в сторону, и за компьютер, записал, посчитал, отправил. У нас компьютеры везде, в каждом кафе, магазине, павильоне. Семьдесят восемь процентов горожан занимаются наукой… А у меня работа другая. Нет, я тоже иногда думаю и иногда молчу. Но редко. – Сказав это, Джек так заразительно засмеялся, что на лицах его пассажиров появились улыбки.

- А теперь, господа, - продолжил Джек, отсмеявшись, - пойдемте устраиваться. Номера выберете по желанию - они все пустые.

- А как мы будем оформляться? – поинтересовался Зинка. – Наши паспорта забрали на КПП.

- А не нужно оформляться, данные каждого из вас уже переданы администрации отеля. Просто назовите свои имена… А паспорта вам вернут, когда будете покидать Берберру-2… Деньги можете даже не доставать, здесь они не нужны. Еда и напитки у нас бесплатны, а вещи выдаются по заявкам. Но думаю, вам ничего и не понадобится - в номерах есть, практически, все. Ресторана в отеле, к сожалению, нет, но это понятно: зачем иметь в отеле ресторан, если в нем практически не бывает постояльцев?.. Но через дорогу отличное кафе, - Джек указал рукой на застекленный павильон отнюдь не презентабельного вида. - Там неплохо готовят, между прочим…

Джек Потрошитель уехал, а друзья, устроившись в отеле, немедля направились в указанное парнем кафе, которое и впрямь оказалось очень даже приличным несмотря на свою внешнюю неказистость, а качество блюд их приятно удивило. Во всяком случае, в Берберре-2 повара делали свою работу ничуть не хуже своих коллег в Ямбе. Стэйки оказались довольно мягкими и сочными, картофель фри таким, каким ему и полагалось быть – желтым и хрустящим, а пиво - в меру крепким, с легкой горчинкой. На десерт они заказали по порции черничного торта; сладкоежка Аристократ был от него в восторге. Тихо играла электронная музыка. Обслуживала их молоденькая официантка с кокетливыми ямочками на румяных щечках и точеными ножками - весьма милая девушка.

- А мне нравится в городе умников, - снова сказал Дантист. – Выйду на пенсию - переберусь сюда жить.

- До пенсии тебе еще далеко, - заметил Зинка. – К тому же ни одного старика я здесь пока не видел. Наверное, они попадают под категорию «ненужных» людей, определенную здешним президентом…

- А что ты здесь видел? – спросил Дантист. – По-моему пора устроить пешую экскурсию по городу. Возражения имеются?

Возражений не было.

По лаконичности архитектурного стиля Берберра-2 была сродни сотням других современных городов-скороспелок: те же здания из стекла, бетона и металла, те же широкие и прямые автострады. Однако выгодно отличало Берберру-2 от прочих подобных городов полное отсутствие сутолоки и шума. Возникало ощущение, что друзья прогуливаются по улицам приморского курортного городка в межсезонье, когда шумные и суетливые туристы разъехались по домам и остались только степенные любители пассивного отдыха, а местные жители, изрядно уставшие за сезон, сидят дома, отдыхая у своих телевизоров. Это впечатление усиливалось при взгляде на закрытые магазины, бутики и супермаркеты с темными пустыми витринами и висящими на дверях табличками: «Площади свободны для перепрофилирования».

Несмотря на час пик, прохожих было немного, и в подтверждении Зинкиных слов среди них не наблюдалось ни одного старика и даже ни одного человека средних лет – одна молодежь. Некоторые гуляли с детьми. Дети здешних умников, даже те которых родители везли в колясках, взирали на четверых прогуливающихся дядь настолько внимательно и так по-взрослому, что друзей брала оторопь. В отличие от ребятишек взрослые не обращали никакого внимания на незнакомцев, по-видимому, они были поглощены решением каких-то мудреных и важных задач и молча проходили мимо. Сначала это обстоятельство радовало, потом стало немного раздражать.

Ориентироваться в Берберре-2 было просто - над геометрией города его создатели голову особо не ломали. В плане город напоминал гигантское паучье полотно со старой (университетской) частью в центре, кольцевыми дорогами и радиально расходящимися проспектами - от центра и до внешней городской стены. Друзья пересекли шесть кольцевых дорог и, добравшись до старой части города, обошли ее вокруг. Они насчитали двенадцать лучей-проспектов.

Пора было возвращаться: становилось темно, да и ноги они избили изрядно. Общественного транспорта в Берберре-2, по-видимому, не существовало, во всяком случае, ничего похожего на остановку они не встретили. Дантист заметил пункт проката автомобилей, но он оказался закрытым. Бумажка, прилепленная к двери скотчем, извещала, что хозяин заведения приносит всем посетителям пункта проката свои глубочайшие извинения и вынужден сообщить, что свободных автомобилей на данный момент нет, и в ближайшие четверо суток не предвидится. Когда было написано и приклеено это объявление, и когда истекают четыре дня, оставалось только догадываться… Во втором встреченном ими прокате висела бумажка с аналогичным извещением, только срок ожидания в ней был указан менее конкретно: до неопределенного времени. Стало ясно, что если их никто не согласится подвести, придется обратный путь проделать так же пешком.

Но мир как говорится не без добрых людей.

Первый же проезжающий мимо автомобиль остановился, едва Зинка поднял руку. Зинка наклонил голову к открытому окошку и спросил у водителя, не мог ли он подвести их до отеля. Молодой мужчина замер и тупо уставился на незнакомца, словно не понял или не расслышал вопроса. Потом он поднял указательный палец вверх, закрыл глаза и, схватив вдруг лежащий рядом ноутбук, принялся барабанить пальцами по клавиатуре. Через пару минут он закончил свою работу и, откинувшись на спинку сидения, произнес задумчиво:

- Вот… по-моему, теперь я посчитал правильно. Если омега в квадрате не выходит за границы заданного ряда, то ипсилон приобретает статус бесконечности…

- Я тоже в этом не сомневаюсь, - встрял Дантист, с интересом наблюдающий за ученым водителем.

- Что? – Водитель моргнул и взглянул на друзей так, будто впервые их заметил. – Простите, вы меня о чем-то спросили?..

Зинка повторил вопрос.

- Конечно! - водитель расплылся в широкой доброй улыбке. – Я подвезу вас с удовольствием. Мне как раз по пути. Садитесь, пожалуйста.

Но прежде, чем они тронулись, он дважды замирал и дважды хватался за компьютер.

- Успеть бы к ужину, - задумчиво произнес Аристократ.

К ужину они успели. Официантка была та же, и черничный торт оказался не менее вкусным. Однако заказал его только Аристократ.

Глава 4. Берг

В вестибюле отеля их ожидал сюрприз в виде посыльного из муниципалитета, который сообщил, что господина Свана Гастелло ожидает господин Ян Берг. Автомобиль находится во дворе отеля. Аристократ взглянул на часы (было без четверти десять) и пообещал посыльному, что выйдет через несколько минут.

- Ян Берг – глава местной службы безопасности, - сообщил он друзьям, когда за посыльным закрылась дверь. – Мне с ним посчастливилось один раз пообщаться. Странный тип, скажу я вам. Внешний вид совершенно не соответствует должности, которую он занимает.

- А не поздновато ли для подобной встречи? – возмутился Скиф.

Аристократ пожал плечами и ушел вслед за посыльным.

- Ну, что, - сказал Зинка, - у нас тоже вечернее совещание. Идем ко мне в номер.

Номера в отеле были так себе, скромненькие. Крашенный потолок, на стенах дешевые бумажные обои, на полу линолеум, мебель в спартанском стиле, на окнах жалюзи. Из бытовой техники – чайник, кофемолка, фен, кондиционер, телефон, телевизор и холодильник-бар. Телевизор не работал, в холодильнике было пусто. Прежде, чем начать разговор, Зинка тщательно проверил номер на предмет обнаружения жучков – чисто.

- Итак, - начал Зинка, - подведем итоги первого дня. В Берберру-2 мы попали. Легализовались? Пока не ясно, проверяют.

- А если сделают запрос в Лурпак о подтверждении наших личностей? – спросил Скиф.

- Обязательно сделают, - заверил его Зинка.

- И что тогда? Мы так сильно похожи на настоящих членов миссии? Как братья-близнецы?

- Совершенно не похожи. Чудак и Генкин отец организуют подтверждение. Не беспокойся, Скиф, фото, которые получит Ян Берг, будут нашими.

- Допустим, мы легализуемся, - стал вслух размышлять Дантист. – Что дальше?.. Неизвестно, сколько времени нам разрешать находиться в городе. А для того, чтобы выполнить задание - найти похищенных детей - нам нужно быть именно здесь. Сомнительно, что умники прячут их где-то в «зоне». Суть задач, которые Шатен с Бергом вознамерились возложить на лурпакских спецагентов, неизвестна. Эти задачи могут пересекаться с нашими задачами, а могут и не пересекаться. Очевидно, опасность Берберре угрожает извне, внутри города, как я успел заметить, все спокойно.

- Ты прав, Дантист, - согласился Зинка. – Скорее всего, нас направят в «зону». Шатену нужно решать внешние проблемы, а не внутренние. Но ты забыл, что для того, чтобы дети супериндиго попали в Берберру-2, их нужно как-то провезти через «зону», а это не рядовое мероприятие. Возможно, что и в «зоне» мы можем получить какую-то информацию. Три месяца назад, если вы помните, прекратились исчезновения детей. По времени это совпадает с восхождением на трон нового президента Ямбы Акута и началом осложнений во взаимоотношениях Берберры и Берберры-2. Мне кажется, Шатену нужен новый, безопасный коридор, для транспортировки детей супериндиго.

- Ты намекаешь на то, - спросил Скиф, - что именно для этой цели и была организована миссия из Лурпака?

- Может быть, - ответил Зинка, - может быть. Во всяком случае, так считает Чудак, а его интуиция еще не разу не подводила.

- А если Лурпак участвует в этой афере с детьми? – спросил Дантист. – Тогда они быстро разберутся ху из ху. И нам крышка. Мы, конечно, ребята крутые, но воевать с двумя государствами, пусть даже с карликовыми - это чересчур.

- Не будем делать поспешные выводы, - успокаивающе сказал Зинка. – У нас мало информации, потому, что не было ни одного контакта с официальными лицами Берберры-2. Будет день - будет пища. Дождемся Аристократа, может, он что узнает…

Аристократ вернулся, когда на часах обе стрелки заняли вертикальное положение.

- Встреча прошла в теплой дружественной обстановке? – спросил Зинка.

- Похвалил за удачно проведенную операцию по уничтожению банды Шугая, - мрачно сказал Аристократ. – Выразил соболезнование по поводу смерти Гоблина. Интересовался деталями операции.

- Что по поводу нас?

- Завтра встречаемся у Берга все вместе в девять часов утра, - ответил Аристократ. – Видел ваши физиономии в его компьютере. Берг просил рассказать в деталях о том, как мы встретились в «зоне»: где, когда, при каких обстоятельствах. В конце разговора спросил, знакомы ли мы. Я врать не стал, ответил, что хорошо знакомы, служим в одном ведомстве.

- Занозу воткнул?

- Воткнул.

- И что?

- Ничего. Берг после меня ни с кем не разговаривал, сразу домой уехал. Нужно завтра попытаться, Шатен там тоже будет.

- Тогда по каютам? – на флотский манер спросил бывший морпех Дантист.

- По каютам, - кивнул Зинка.

Резиденция Яна Берга находилась далеко от центра - в южной части города. В устремленном в облака многоэтажном здании с пентхаузом и двумя трехэтажными пристройками сотрудникам службы безопасности Берберры-2 явно не было тесно - на парковке у парадного входа стояло всего десятка полтора автомобилей. До резиденции они доехали на четырехместном фольксвагене, выделенном Бергом Аристократу вчера вечером. Дважды побывавший здесь Аристократ смело провел друзей через просторный вестибюль, в котором не наблюдалось ни единой живой души, даже традиционного офицера, стоящего на посту и проверяющего документы всех входящих в здание.

- Да-а-а, - протянул Скиф, озираясь, – демократия…

- Ты еще шефа этой конторы не видел, - сказал Аристократ, вызывая кабину лифта.

Кабинет Яна Берга располагался в пентхаузе. В приемной Скифа ждал еще один сюрприз: за столом секретаря вместо полагающегося в подобных учреждениях штабного офицера сидела девчушка лет восемнадцати в коротенькой мини-юбке и топике. При их появлении она встала, улыбнулась и, поздоровавшись, сказала:

- Господа Сван Гастелло, Скиф Фархад, Иосиф Броч и Алекс Планж? Господин Ян Берг ждет вас, проходите.

Кабинет директора службы безопасности был просторным и светлым. Ян Берг сидел в глубине кабинета за компьютером, что-то отстукивал на клавиатуре и курил, держа сигарету в зубах. Весь стол был усыпан пеплом. Он посмотрел на вошедших поверх монитора, затушил сигарету, вытащил из пачки новую и встал из-за стола. На вид ему можно было дать не больше двадцати пяти лет. Длинные русые волосы казались не только давно не стриженными, но и не мытыми. Часть прядей была заброшена наверх, часть падала на лоб, остальные торчали в разные стороны. Шеф службы безопасности независимой Берберры был слегка не брит и неряшливо одет: в рваные джинсы и растянутый в вороте и на локтях тонкий шерстяной свитер. Он был высокого роста (пожалуй, такого же, как Дантист), но при этом узкоплечим и каким-то нескладным. Однако передвигался он красиво - с грациозностью дикой кошки, всегда готовой к неожиданному прыжку.

- Я рад приветствовать дорогих гостей из дружественного Лурпака. – Голос Берга был хрипловатым как у заядлого курильщика.

«Гости из дружественного Лурпака» не сговариваясь, улыбнулись и коротко поклонились. Немного помолчав, Берг продолжил:

- Надеюсь, ваша квалификация достаточно высока для решения задач, поставленных вам вашим руководством… Что-то не так?.. – спросил он, заметив легкую тень недоумения, промелькнувшую во взглядах Зинки и Аристократа. Дантист смотрел куда-то поверх его головы, а прочитать что-либо на невозмутимом лице Скифа было не так-то просто.

- По поводу нашей квалификации вы нисколько не ошиблись, - кивнул Зинка. - А что касается задач… Те, кто нас посылал сюда, сказали, что мы должны будем выполнить ряд поручений, суть которых нам сформулируют на месте.

- Вот как? – удивленно сказал Берг, и Зинка засомневался в правильности своего ответа.

- Нас предупредили, что эти поручения нужно выполнить максимально качественно, - добавил Зинка.

Ян Берг внимательно посмотрел Зинке в глаза.

- Господин Броч, если не ошибаюсь, - спросил он.

- Не ошибаетесь, - подтвердил Зинка.

Берг подошел к Зинке и протянул руку для рукопожатия. Потом он подошел к Скифу, поздоровался с ним, так же внимательно поглядев в раскосые глаза. Скиф представился. Аристократа Берг панибратски похлопал по плечу и подошел к Дантисту, ожидающему своей очереди. Глаза у Берга оказались желтыми как у рыси, а ладонь холодной и влажной. Глядеть Бергу в глаза было неприятно, а пожимать руку противно. Но Берг как нарочно не выпускал руку Дантиста из своей, и не отводил взгляда от его глаз.

- Алекс Планж? – спросил, наконец, Берг и при этом скосил глаза куда-то в сторону.

- Он самый, - ответил Дантист, высвобождая руку. Ему страшно хотелось достать платок и вытереть ее.

Дверь открылась, и на пороге возник молодой человек - полная противоположность директору службы безопасности. Он был красиво подстрижен, гладко выбрит и хорошо одет. Карие широко поставленные глаза смотрели на друзей пристально.

Ян Берг отступил на два шага и объявил:

- Господин президент.

Шатен стремительно пересек кабинет и подошел к спецагентам, поздоровался за руку с каждым, президентская ладонь была сухой и горячей, а рукопожатие жестким. Потом он сел в кресло Берга и жестом пригласил к брифингу остальных.

- Не будем терять времени, господа, - сухо сказал он. – Ян, формулируй суть проблемы.

Берг подошел к висящей на стене карте «зоны». В центре карты был изображен темно-синий флажок с аббревиатурой «Б-2» на развевающемся полотне. Внешние границы «зоны» были очерчены жирной линией. Южная государственная граница Ямбы практически соприкасалась с границей «зоны». Два сегмента - с юга на юго-запад и с юга на юго-восток были заштрихованы.

- Итак, господа, - начал Берг. – С обстоятельствами взаимоотношений Берберры-2 с Ямбой вас должны были ознакомить при отправке сюда. – Зинка согласно кивнул. – Вы знаете, что на большей территории нейтральной области орудуют банды грабителей и мешают осуществлению нормальных торговых сообщений между нами и Ямбой. Операция, в которой принимали ваши друзья - господа Сван Гастелло и погибший Барс Каталь - закончилась ликвидацией самого крупного бандформирования и смертью их предводителя, Шугая. Однако эта операция не решила всех проблем. Ряды бандитов быстро пополняются, а на смену Шугаю непременно придет кто-то другой. Очистить всю нейтральную область от бандитов - дело не одного месяца, а город страдает от нехватки продуктов, медикаментов, некоторых видов сырья и многого другого. Мы вынуждены искать иные способы решения этой проблемы, в том числе организация новых безопасных маршрутов следования караванов и воздушных коридоров. К сожалению, вся вот эта территория… - Берг незажженной сигаретой, которую разминал в пальцах с самого начала разговора, очертил область с севера до юго-запада, потом до флажка, от флажка на юго-восток и вернулся на север, - контролируется бандитами. Они нападают и грабят караваны, сбивают вертолеты федералов. Южная часть, - Берг ткнул сигаретой в заштрихованную область карты, - территория особенная. На самом юге высокогорная область, практически непроходимая, кроме козьих троп там ничего нет. Ближе к Берберре-2 менее высокие горы и густой лесной массив. Дороги когда-то были довольно приличными, в каком состоянии они теперь остается только предполагать. Во всем секторе нет ни одного человека, но полно зверья. Барсы, рыси, росомахи, есть даже бурые медведи, но их становится все меньше и меньше. Все хищники вытесняются новыми хозяевами леса – собаками. Бандитам в этом секторе делать нечего, поэтому организация воздушного коридора здесь возможна. Но… Имеется некое обстоятельство, мешающее вертолетам и самолетам пересекать воздушное пространство этой части «зоны». Точнее, целых два обстоятельства.

Ян Берг умолк, закурив наконец-то измочаленную сигарету. За него продолжил Шатен.

- Как вы заметили, - сказал он, не вставая с кресла, - на юге граница нейтральной территории проходит вблизи государственной границы Ямбы. После образования нейтральной территории или «зоны» как ее все называют, там осталось два военных объекта министерства обороны Ямбы, две станции противовоздушной обороны. Прежде на них несли боевое дежурство люди, теперь станции работают в автоматическом режиме. Они нацелены на пролетающие над ними авиационные аппараты и сбивают все, что находится в воздушном пространстве  в радиусе сорока километров…

Шатен замолчал.

- Наша задача, - произнес Зинка, - как я догадываюсь, отключить автоматику станций ПВО?

- Или обесточить их, - добавил Берг.

- А как на это посмотрит правительство Ямбы? - спросил Зинка. – Проникновение на секретные объекты санкционировано?

- На этот счет можете не беспокоиться, - заверил Зинку Шатен. – Во-первых, эти объекты уже давно не являются секретными. Они были построены и оснащены более двадцати лет назад и теперь морально устарели. Во-вторых, взамен них оборонка Ямбы построила две другие станции ПВО, перекрывающие образовавшуюся брешь. В-третьих, правительство Ямбы само заинтересовано в организации авиасообщений. И, наконец, в-четвертых, земля, на которой находятся станции ПВО – ничья. Вы удовлетворены?

- Вполне, - ответил Зинка.

- Продолжай, Ян, - обратился Шатен к Бергу.

- А собственно говоря, все, - пожал плечами Берг. – Только несколько слов об опасности, которая может возникнуть при выполнении задачи. Бандитов как я уже говорил в месте нахождения станций нет. Вполне возможно, что на станциях имеется многое, что представляет для них определенный интерес: техника, приборы, оружие, личное имущество тех, кто нес там боевые дежурства. Но бандиты туда не суются. Из-за собак. Сколько там этих кровожадных тварей – никто не считал. Уверен, много, возможно, несколько тысяч, а, может быть и несколько десятков тысяч. Это не совсем обычные собаки, это помесь домашних собак с волками. Гибрид получился ужасный, от кого в нем больше - от собаки или от волка - непонятно. Скорее, от волка. Сильные, выносливые и злобные животные. И очень умные. Биологи препарировали труп подстреленной собаки, объем ее мозга оказался в полтора раза больше, чем у обычной домашней собаки и на двадцать процентов больше, чем у волка. Они не боятся оружия, в одиночку нападают на любого противника, даже на более крупного. Но в основном охотятся стаями. Нами было предпринято две попытки пробраться на станции. Не удалось. Но на тот момент у нас не было эффективного оружия борьбы с ними. Наши ученые биологи и физики изобрели прибор, действие которого подавляет психику собак. Правда, он был испытан на единичных особях, и как будет воздействовать на стаю, пока не известно. Вам, помимо основной задачи, надлежит опробовать его действие в реальных условиях. Вашей группе придается один человек, принимавший участие в создании этого прибора, и двое сопровождающих. Замечу сразу: эти двое с оружием обращаться умеют.

- Кстати, об оружии… - напомнил Зинка.

- Оружие, которое вы сдали на воротах, будет вам возвращено, - пообещал Берг. – Все, что нужно дополнительно, из оружия инструментов и… вы лучше кого бы то ни было знаете, что вам может понадобиться в походе, согласуете сегодня вечером в отеле с нашим человеком. Транспорт – два автомобиля повышенной проходимости. Выезд завтра утром. Вопросы есть?

- Желательно иметь карту местности, - сказал Скиф, – а также планы станций, коды, шифры, пароли.

Берг подошел к своему столу и вытащил из верхнего ящика пластиковую папку.

- Здесь крупномасштабная карта местности, где будет проходить операция, - сказал он, - и план станции ПВО. Обе станции совершенно идентичны. Цифровые коды всех дверей и пароли входов в компьютеры будут знать мои люди.

Шатен поднялся с кресла, что означало окончание аудиенции. Зинка незаметно положил в ячейку канцелярского набора  жучок. Через семь минут он превратится в пепел, которого на столе Берга было рассыпано предостаточно.

- Я надеюсь, - сказал Шатен, - что это поручение вы выполните так же великолепно, как и предыдущее.

- И желательно без потерь, - добавил Берг.

- Я тоже надеюсь на это, - кивнул Зинка.

Выйдя из приемной начальника службы безопасности, они тут же засунули в уши горошины приемников.

- С виду ребята бывалые, - говорил Берг. – Авось, не слопают их наши собачки…

- Я не понял, Ян, кого ты собрался с ними отправлять?! – спросил Шатен раздраженно. – Какого такого создателя прибора?

- Успокойся, Пьер, - ответил Берг. – Твои неженки останутся в городе. С ними пойдут мои люди.

- Ты не доверяешь агентам из Лурпака? – удивленно спросил Шатен.

- Ну почему… У меня нет никаких оснований им не верить. Как нет и возможности пребывать в благодушии и беспечности... Вспомни, чему ты учил меня, студента физического факультета университета: чем сложнее задача, тем большего числа проверок она требует.

- Тогда я это говорил относительно науки. - По интонации, которая прозвучала в словах Шатена, было заметно, что внутренне он согласен с Бергом, но ему не нравится, что ученик поучает своего учителя. – А сейчас на кону жизни наших сограждан... Ты посылал в Лурпак запрос о подтверждении их личностей и их квалификации?

- Естественно. Я еще вчера утром получил ответ… Вот они, полюбуйся. – По-видимому, Берг раскрыл перед президентом файл с их легендами. - Иосиф Броч, старший группы. Воинское звание – подполковник. Тридцать семь лет. Стаж работы во внешней разведке Лурпака  – десять лет. Досье: навыки, основная специализация, места командировок, награды. Хочешь, почитай на досуге. Увлекательно... Сван Гастелло. Майор. Тридцать три года. Семь лет стажа. Скиф Фархад. Странное имя. Азиат или метис. Майор. Тоже тридцать три и тоже семь. Алекс Планж. Самый интересный из четверки...

- Я заметил, - сказал Шатен.

- Тоже майор, - продолжал Берг. – Слушай, Пьер, они как братья-близнецы. Все одного года рождения, у всех одинаковый стаж, одно звание. Даже опыт одинаков.

- Я не буду читать эти досье, - сказал Шатен. – Некогда. Достаточно того, что ты их изучил... Что они умеют?

- Практически все, - ответил Берг.

- У них есть семьи? – спросил Шатен.

- Нет.

- После возвращения (если они, конечно, вернуться) стоит подумать об их дальнейшем использовании. Резонно было бы вообще оставить их в Берберре-2. В твоем ведомстве такие спецы будут полезны. А Планжа я бы забрал себе.

- Было бы неплохо, - согласился Берг. – Но они могут отказаться. Чем их можно заинтересовать? Деньгами? Зачем они им здесь? К тому же, люди подобного склада – искатели приключений. Заниматься рутиной в стенах закрытого города?.. Сомневаюсь, что это будет им интересно.

- Я найду, чем их заинтересовать. По крайней мере, одного из них, - задумчиво произнес Шатен. – Значит, спецы из Лурпака ребята надежные, подтверждение на них получено, но ты все-таки посылаешь с ними в это опасное путешествие своих людей, рискуешь их жизнями…

- Доверяй, но проверяй.

- Может, надо было более пристально присмотреться к приезжим? У тебя наверняка нашлось бы для них какое-то другое задание. Скажем…

- Время, Пьер, - перебил Шатена Берг

- Что, время?

- Не мне объяснять тебе, - сказал глава службы безопасности Берберры-2, - насколько нам необходим коридор в Ямбу. Именно сейчас. Для завершения программы «Параллели» (заметь, твоей программы) нужны новые мощности. Не весь материал пригоден, часть отбраковывается, остаются единицы. А рисковать, пользуясь старым каналом – глупо, мы можем потерять именно то, что нам нужно. Потерять, и больше не найти.

- А вот это уже пессимизм, - заметил Шатен. – Мир большой, и в нем предостаточно тех, кто нам требуется. Кроме России есть и другие государства. Почему ты зациклился на России? Разве в Америке, или скажем, в Китае мало интересующего нас материала?

- Мир большой, ты прав, – согласился Берг. - Только служба моя маленькая. Я не в состоянии рассылать своих эмиссаров по всему свету. Кроме того, Россия с ее вечной неразберихой сейчас нам наиболее удобна. Подожди, доберемся и до Америки, но чуть позже...

Кто-то щелкнул зажигалкой, прикуривая, скорее всего Берг.

- Ты когда курить будешь бросать? – сказал Шатен. – Прокурил весь кабинет, дышать нечем. Хочешь, закодирую? У меня есть специалисты экстрауровня.

- Нет, не хочу, - ответил Берг. – А таких спецов и у меня полно. Пошли на балкон, подышишь…

Шатен и Берг вышли из зоны действия жучка, прослушивание закончилось. Ждать, когда они вернуться в кабинет Берга, было бессмысленно, так как время работы самоуничтожающегося передатчика уже истекало. Шпионы вытащили из ушей горошины приемников, пока те не рассыпались.

- На четырех разведчиков три контрразведчика, - проворчал Скиф, усаживаясь на переднее сидение фольксвагена рядом с севшим за руль Аристократом. – Не многовато ли, в масштабе одной спецоперации?

- На четырех спецагентов три контролера, - сказал Зинка, – так будет точнее. Контрразведчиков на нас четверых у Берга гораздо больше.

- Ян Берг очень осторожен, - заметил Дантист. – Несмотря на молодость. Интересно, как он стал директором службы безопасности, где учился этому ремеслу?

- Скорее всего, нигде, - высказал предположение Аристократ. – Самородок. Тут все они самородки.

- Самовыродки, - поправил Аристократа Скиф. – Я думаю, это они похищенных детей «материалом» называли. Суки! Россия им удобна. Я этим вундеркиндам столько неудобств организую - нахлебаются!

- Ну-ну, - осадил друга Зинка, – давай-ка без эмоций. Пока мы знаем только то, что ничего не знаем, как говорил один мудрый человек. Нам неизвестно, что это за программа - «Параллели», и какой материал нужен для ее завершения.

- Да ясен пень, какой, - невозмутимо ответил Скиф.

- Все! – объявил Зинка. – С родной речью временно заканчиваем. Отныне – только по-английски, даже между собой.

- Почему по-английски? – удивился Дантист. – Ведь в Лурпаке говорят по-немецки.

- Зато в Ямбе и Берберре-2 по-немецки не говорят, - ответил Зинка. – А мы люди воспитанные. Находясь на территории другого государства, мы должны говорить на языке, понятном его гражданам.

- А мне один фиг, - сообщил друзьям Скиф. – Хоть по-китайски.

- Я не сомневаюсь, что китайский язык знаком некоторым жителям этого города, - спокойно сказал Зинка, - хотя, думаю, что не всем. Я также не сомневаюсь, что ты, Скиф, знаешь китайский. Прошу отнестись к моим словам по поводу эмоций и английского языка как к приказу. Вопросы есть?

- Поехали сэр Гастелло, эсквайр, - сказал Скиф на плохом английском. – Пора, нас ждет ланч… Сэр Броч, не будете ли вы столь любезны, передайте карту местности предстоящего уик-энда.

Зинка, улыбаясь, протянул Скифу пластиковую папку, которую получил от Берга. Скиф вытащил карту и углубился в ее изучение. Всю дорогу до отеля он молчал.

После обеда друзья собрались в Зинкином номере. Скиф, изучивший карту и план станции еще по дороге, лежал на Зинкиной кровати в ботинках и составлял список всего, что могло им понадобиться в ходе предстоящей операции.

- Если устройство станции соответствует тому, - Дантист постучал длинным пальцем по разложенному на журнальном столике плану, - что здесь изображено, отключить автоматику большого труда не составит.

- Да, - кивнул Зинка. – У нас такие станции лет сорок назад сняли с вооружения. Укомплектованы ракетами малой дальности системы «земля-воздух» с самонаводящимися головками. Полный боезапас – сорок две штуки, семь пусковых установок по шесть ракет в обойме.

- Если все пойдет как надо, завтра же к вечеру можно вернуться, - заявил Аристократ.

- Дай-то бог, - с сомнением в голосе произнес Дантист.

Скиф хмыкнул. В дверь постучали.

- Войдите, открыто, - крикнул Зинка.

Дверь приоткрылась и в образовавшейся щели появилась знакомая конопатая физиономия.

- Джек Потрошитель? – удивился Зинка.

- Вы же не хотели меня так называть, сказали: не похож.

- Я передумал, - сказал Зинка. - Чем обязаны?

- Джек Пирс, - представился юноша. – Сопровождающий экспедиции в южный сектор.

- Вот как, - промолвил Скиф. – С оружием обращаться умеешь?

- Из штуцера – девяносто один из ста. Из пистолета – чуть меньше, восемьдесят девять. Из автомата поражаю грудную мишень на сто пятьдесят метров с первой очереди.

- Молодец, - одобрил Скиф. - Где тренировался? В городском парке?..

- Нет, - просто ответил Джек. – В тире СБ Берберры-2.

- Завтра покажешь?

Джек пожал плечами. Он старался, чтобы его лицо было непроницаемым, но было заметно, что паренек едва сдерживает улыбку.

- У меня сегодня еще много дел, - сказал он. – Господин Берг сказал, что вы должны подготовить список всего необходимого для экспедиции.

- Вот он. – Скиф протянул парню листок.

Джек пробежал глазами список, удовлетворенно кивнул и, сложив его вчетверо, сунул в карман.

- Завтра в восемь утра машины будут во дворе отеля, - сказал он и направился к выходу. У самой двери повернулся, и его лицо расплылось в улыбке.

- Хороший парень, - сказал Скиф, когда Джек вышел. – Жалко даже, что шпион.

Зинка, Дантист и Аристократ удивленно посмотрели на друга. В последнее время он их частенько стал удивлять. Наверное, Скиф решил несвойственной ему разговорчивостью компенсировать молчаливость Дантиста.

Глава 5. Юго-запад

Первые десять километров проехали, что называется, с ветерком. Небольшие рытвины и неглубокие лужи огромные внедорожники - монстры отечественного автопрома Ямбы - преодолевали, не снижая скорости. Валунов и крупных камней не попадалось. Да и откуда им взяться; до гор было еще далеко.

В первой машине ехали Зинка, Скиф и Аристократ. За рулем, уверенно крутя баранку, сидел конопатый Джек. Он облачился в буро-зеленый камуфляж, и выглядел, если не сурово, то, во всяком случае, значительно. На его широком кожаном ремне висела кобура с пистолетом и тесак в ножнах. Парень не улыбался, его взгляд был устремлен на дорогу. В разговоре Джек участия не принимал, на шутливые вопросы Скифа отвечал односложно. Зинка подумал, что молодому сотруднику СБ скорей всего было дано задание записывать все разговоры.

Дантист ехал во второй машине в компании двух людей Берга.

Он не сам выбрал место - в машину его пригласил молчаливый лысый мужчина, их позавчерашний знакомый, тот, что сменил Скифа за рулем автофургона. Представился лысый Шоном Багеллой. Другим человеком Берга был мнимый создатель противопесьего прибора, назвавшийся Свингом. Что это было: имя, фамилия или прозвище - оставалось тайной. Свинг был человеком высокого роста, крепкого, даже атлетического, телосложения. Высоко закатанные рукава камуфляжной рубашки обнажали мускулистые руки. Облик Свинга не вязался с традиционным представлением о том, как должен выглядеть настоящий ученый-изобретатель. Русые волосы были аккуратно и коротко подстрижены. Прищуренные светло-карие глаза Свинга смотрели из-под темных густых бровей внимательно и оценивающе. Дантист увидел на правой руке Свинга большой шрам, бывший когда-то страшной рваной раной. Свинг, перехватив взгляд Дантиста, коротко пояснил:

- Собаки.

Дантист молча кивнул.

Свинг сел сзади. Дантист устроился спереди, рядом с Шоном, потому что свободное место на заднем сидении было занято громоздким противопесьим прибором, укрытым брезентовым тентом. Ехали в молчании; Шон и Свинг между собой не разговаривали, а Дантист в последнее время вообще говорил мало.

В начале пути местность была достаточно пустынной, редкие березовые околки с вкраплениями хвойных деревьев слегка оживляли унылый пейзаж. Постепенно околки сменились редколесьем, а вскоре редколесье превратилось в тайгу. Дорога заросла кустами, местами она была размыта дождями и терялась среди непроходимого леса. Тогда кто-нибудь выходил из машины и искал ее продолжение под прикрытием автоматов товарищей.

Свинг тоже выходил из машины, вооружившись одним из своих приборов, наподобие видеокамеры с широким раструбом вместо объектива. Он обходил машины вокруг, направив раструб на лес, под раструбом светился голубой огонек. Удовлетворенный, забирался снова в машину.

Однако выходить приходилось редко, в основном дорога была вполне проходимой для могучих внедорожников. И все же  половину пути они преодолели только за четыре часа, а вскоре скорость передвижения снизилась до скорости черепахи, они добрались до горной области «зоны». Полотно дороги часто пересекалось языками горных осыпей. Некоторые языки машины преодолевали без участия пассажиров на полных фрикционах, иногда шпионам приходилось выполнять работу дорожных рабочих, откатывая огромные валуны и заполняя ямы песком и щебнем. На некоторых участках серпантинов часть полотна дороги разрушилась и осыпалась, и машины проходили их, царапая правым бортом о скалу. При этом левая пара колес наполовину нависала над пропастью. При прохождении трудных участков из машины выходили все, оставались только водители. Свинг всякий раз вытаскивал свой прибор, похожий на видеокамеру.

- Хорошо хоть встречного движения нет, - с улыбкой сказал Скиф Джеку после преодоления одного из дефиле.

Джек юмора не понял. Или просто не услышал слов Скифа, он был бледен, даже веснушки куда-то исчезли, но эта бледность была следствием напряжения, а не страха. Джек оказался профессионалом, работа его в качестве водителя заслуживала похвалы.

Добравшись до места, похожего на смотровую площадку (естественного ли происхождения или рукотворную, теперь было не разобрать) путники сделали привал. Склонившись над картой, Зинка, Джек и Шон определили, что до объекта осталось не более пяти километров - рукой подать.

- Если обогнуть вон ту скалу, - Шон указал рукой на темный базальтовый утес, - то станцию, наверное, видно будет.

- Мы с Шоном пройдемся за угол, проверим дорогу? - спросил Скиф у Зинки.

Зинка кивнул, разрешая Скифу идти на разведку.

- Опасно, - предупредил их подошедший Свинг. – Там могут быть собаки. Скала блокирует луч анализатора, я не вижу, что происходит за ней.

- Ну, так бери эту свою штуковину и пошли с нами, - предложил Скиф.

Свинг, казалось, не расслышал его слов. Скиф пожал плечами, и они с Шоном ушли. Аристократ потер руки и с энтузиазмом занялся приготовлением обеда. Джек вызвался ему помогать. Свинг забрался в машину к прибору. Зинка с Дантистом закурили, присев на обломок скалы.

До витка серпантина уходящего за скалу было метров триста. За скалой дорога шла круто вниз и поворачивала налево. Станции ПВО видно не было. Горная трасса на просматриваемом участке оказалась довольно ровной без больших осыпей и достаточно широкой, но одно место вызывало опасение - под полотном дороги зияла огромная каверна, дорога практически висела над пропастью. Скиф и Шон подошли ближе. Скиф свесился с обрыва и обследовал каменный мост. Длина опасного участка составляла одиннадцать метров, толщина свода в самом тонком месте – не более полуметра, видимых трещин в скале не наблюдалось.

- Думаю, проехать можно, - вынес вердикт Скиф, отряхивая одежду. – Только весь груз сначала вручную перенесем… Да, неважные у вас дороги.

- Два года назад случилось землетрясение, - пояснил Шон Багелла, – да и вот уже десять лет по этой дороге никто не ездил.

- Понятно. – Скиф посмотрел на заходящее солнце. - Пошли в лагерь, скоро стемнеет.

Они прошли не более ста метров, как вдруг Скиф спиной почуял опасность. Он замер, тронул за плечо ничего не подозревающего Шона, приказывая тому остановиться. Медленно достал из кобуры пистолет и снял с предохранителя. Шон взялся за ремень автомата.

Скиф осторожно повернулся. Следом за ними метрах в пятнадцати, держась в тени скалы, крались восемь крупных псов. Видимо они вышли из боковой расщелины. Впереди шел вожак - здоровенный пес, более похожий на волка. Увидев, что обнаружен, пес сощурил желтые глаза и оскалил пасть, обнажив страшные клыки. Собаки выстроились в цепь и стали обходить людей, собираясь взять их в кольцо. Скиф вскинул пистолет и прицелился в вожака, мудрый пес моментально сменил позицию, спрятавшись за спины своих бойцов. «Умно», подумал Скиф и услышал за спиной звук осыпающихся камешков. Там находилась другая, менее пологая расщелина. Боковым зрением он увидел метнувшуюся тень и автоматически выстрелил. Большая рыжая собака долетела до Шона уже мертвой, но удар оказался настолько сильным, что Шон выронил автомат, отлетел к обрыву, секунду побалансировал на краю пропасти и сорвался вниз. К счастью, он успел ухватиться рукой за росший на обочине дороги колючий куст. Скиф кинулся Багелле на помощь, а собаки кинулись на Скифа. Скиф успел сделать четыре выстрела, и четыре самых смелых пса упали к его ногам. Однако смерть товарищей не остановила оставшихся в живых, они лишь на секунду замешкались. Из расщелины выпрыгнули на дорогу еще три собаки.

Корни куста, за который ухватился Свинг, медленно вытягивались из скалы. Скиф упал на колени возле края обрыва и схватил Шона за руку, но вытащить не успел - собаки налетели на него со всех сторон, повисли на спине, плечах, на руке, сжимающей рукоять пистолета. Две рыжие шавки принялись глодать его ноги. Тяжесть собачьих тел не позволяла Скифу подняться или хотя бы поднять руку для выстрела. Вожак ходил вокруг Скифа, увешенного собаками, как новогодняя елка игрушками, и выцеливал его горло. Скиф втянул голову в плечи и почувствовал, как выскальзывает из его руки вспотевшая рука берберрийца. Чтобы спастись самому Скиф должен был отпустить руку Шона и освободившейся рукой вытащить нож. Взглянув в отчаянные, налитые кровью глаза Багеллы, он не смог этого сделать и еще крепче сжал пальцы. Неужели это конец, подумал Скиф. Оставалось надеяться либо на чудо, либо на помощь друзей.

И эта помощь пришла. Неожиданно прогремел выстрел и вожак, взвизгнув, упал в пыль дороги. Еще один меткий выстрел и псина, вцепившаяся в запястье Скифа, ослабила мертвую хватку и сползла вниз.

Получив возможность управлять правой рукой, Скиф в упор расстрелял рвущих его плоть собак и, отбросив в сторону пистолет, вытащил Багеллу из пропасти. Шон сел прямо на дорогу и трясущимися руками достал из мятой пачки сигарету, она оказалась поломанной. Он вытащил вторую, но и она была поломана.

- Кури, - сказал подошедший Дантист, протягивая Багелле сигарету, щелкнул зажигалкой и повернулся к Скифу: – Как ты?

- Как видишь, - Скиф, морщась от боли, глядел на Дантиста снизу вверх. – Знакомство с местной фауной состоялось. – И добавил: - Спасибо, Алекс.

- Благодари Джека Потрошителя, - ответил Дантист, помогая другу подняться. – Это он твой спаситель: его меткий выстрел поразил тварь, которая едва не отгрызла тебе руку.

Джек стоял возле нервно затягивающегося Шона и улыбался, глядя на Скифа. Он уже собрал разбросанное оружие.

- Что, Джек, смешно выгляжу? – спросил Скиф.

Джек улыбнулся еще шире.

- Вернемся в город, - пообещал Скиф, - попрошу для тебя у Берга медаль за проявленный героизм и меткость в стрельбе по этим бестиям… Если выживу, конечно… Пошли, Шон, господин Планж нас заштопает, да и перекусить не помешает. Скоро ночь, а мы только завтракали.

В лагере их ждали с нетерпением.

Скиф заметно хромал. Его рубашка и форменные брюки были изорваны в клочья и буквально пропитаны кровью. Дантист приступил к обязанностям полевого лекаря со знанием дела. Мучить Скифа стаскиванием одежды он не стал, просто распорол ножом лохмотья и через спину швырнул их с обрыва. Потом внимательно осмотрел израненное тело друга в свете включенных галогеновых ламп. Ради хохмы оттянул резинку плавок Скифа, и сообщил наблюдающим за процедурой медицинского осмотра:

- Жизненно важные органы не задеты.

У Скифа до кости было прокушено правое запястье, разорвано правое же плечо и серьезно повреждена левая лодыжка. Вся спина  и бедра были покрыты кровоточащими ранами.

- Кости и сухожилия целы, - обнадежил Дантист Скифа. – Правда, раны глубокие… А мясо нарастет, не беда. Да и отъели-то от тебя эти милые создания всего ничего: граммов пятьдесят от плеча откусили, да столько же с лодыжки.

Он обмыл раны Скифа и, обезболив, сшил разорванные мышцы. Потом наложил повязки и поставил сразу три противостолбнячных укола.

После Скифа Дантист осмотрел Багеллу. Шон отделался сравнительно легко: под правой ключицей кровоточила рваная рана (рыжая бестия успела-таки ухватить его перед смертью), обе ладони были усеяны занозами от шипов спасительного куста и сильно распухли.

- Экспедиция началась замечательно, - язвительно сказал Зинка. – Не прошло и суток, а у нас уже один инвалид.

- Я в норме, шеф, - отозвался Скиф. – Подумаешь, собачки покусали… Только кушать очень хочется.

- Это радует, - заметил Зиновий.

- Сэр Гастелло, что у тебя с обедом? – спросил Скиф.

- Обед (он же ужин) на столе, - сообщил Аристократ. – Руки мыли?

- Мне их доктор помыл, - хохотнул Скиф, - и даже спиртом продезинфицировал.

На ужин у Аристократа были стэйки из тунца с овощным гарниром, картофельный салат и яблочный пирог, все в саморазогревающихся упаковках. Каждый получил по баночке пунша. Скиф расправился с ужином первый и забрался в машину, стараясь скрыть, что его лихорадит. Шон и Джек, подключив переноски, залезли под капоты автомобилей. Дантист укладывал аптечку. Зинка помогал Аристократу убирать остатки пиршества.

Свинг, повесив на шею анализатор, ходил вокруг лагеря. Вдруг огонек под раструбом анализатора засветился малиновым. Свинг скомандовал: «по машинам!» и бросился к прибору.

Через поднятые стекла люди наблюдали, как площадка заполняется собаками всевозможных мастей и окрасов. Черные, рыжие, серые, пятнистые, вислоухие и с торчащими ушами, с волчьими саблевидными хвостами и с хвостами каралькой, крупные, средних размеров и мелочь. Собачью свору возглавлял огромный пес с большой головой и брылястой мордой, с белыми и бурыми пятнами на боках. Отдаленно он напоминал сенбернара. Во всяком случае, явно сенбернары были его прародителями. За вожаком неотрывно следовала палевая сука с голодными и злыми глазами. Люди смотрели на собак, а собаки, задрав головы, пялились в окна автомобилей и рычали.

- За что они нас так не любят? – с шутливым простодушием спросил Аристократ, корча рожи псам. – Ведь мы не сделали им ничего плохого.

- Совершенно ничего, - согласился Скиф. – Только убили дюжину их соплеменников.

- Они первые напали, - не согласился Аристократ, - твари ненасытные.

- Да им поесть-то толком не удалось…

- Внимание! – раздался в динамике рации голос Свинга. – Включаю прибор.

Или прибор не сработал, или он не оказывал на собак совершенно никакого действия, во всяком случае, они продолжали бродить вокруг машин, рычать и скалить зубы с той же активностью и агрессивностью, что и прежде.

- Факир был пьян, фокус не удался, - с трудом переведя на английский язык русскую поговорку, пробормотал Скиф.

Зинка осуждающе поглядел на него.

- Что? – не понял Джек.

- Бредит, - пояснил Зинка.

- Ничего я не брежу, - ответил Скиф. - Я говорю: не работает ваш хваленый прибор.

- Не работает? – переспросил Потрошитель. – А вон, поглядите-ка.

Мелкие собаки заволновались и стали отступать за спины более крупных. Некоторые скулили и поджимали хвосты, пространство между машинами и собаками заметно увеличилось, свора редела. Дольше всех продержался вожак. Он еще минуту стоял и мотал кудлатой головой как медведь, потом и он отступил в темноту, издав напоследок короткий недобрый вой.

- Действует, - раздался в рации довольный голос Свинга. – Я через минуту отключу прибор, но сразу выходить из машины не рекомендую. Нужно немного подождать - псы могут вернуться.

- Хорошо, - ответил Свингу Зинка. – Ждем двадцать минут. Этого, я думаю, достаточно?

- Думаю, да.

- Вы ждите, - сказал Скиф. – А я, пожалуй, посплю.

Скиф отключился практически мгновенно. Во сне он морщился от боли, действие обезболивающего уже закончилось, но дыхание мужественного бойца было ровным, он только изредка всхрапывал.

Собаки не появлялись, но спать все-таки было решено в машинах. Ночное дежурство поделили на четверых. Скифа и обоих водителей - Шона и Джека - Зинка от вахты освободил. Ночь прошла спокойно. Зинка во время своего дежурства несколько раз выходил из машины и прислушивался: стрекотали цикады, ухали ночные птицы, собачьего лая слышно не было. Последним дежурил Свинг. Когда все проснулись, его смена еще не закончилась. Свинг сидел на подножке автомобиля и  что-то мастерил.

- Хочу установить анализатор на вертушке на крышу автомобиля, - сообщил он наблюдавшему за его действиями Зинке. – И звуковой сигнал сейчас подключу. Нужно было еще вчера это сделать, не догадался.

- Только сейчас не устанавливай, - посоветовал, вылезающий из машины, Скиф. Он выглядел совершенно здоровым. – А то демонтировать придется.

- Почему? – спросил Свинг.

- Впереди препятствие, машины могут не пройти.

Позавтракали наскоро - консервированными сосисками, галетами и кофе - и отправились в путь. Когда подъехали к каменному мосту, Джек и Шон Багелла еще раз обследовали опасный участок трассы. Пока страхуемые Скифом водители ползали по краю пропасти, а потом что-то высчитывали на калькуляторе ноутбука, Свинг, Зинка, Дантист и Аристократ перенесли оружие, снаряжение и противособачий прибор на противоположную сторону моста.

- Красота-то, какая! – восхищенно сказал Аристократ, вертя головой.

Представившаяся их взорам картина была действительно великолепной. Белые облака почти идеальной овальной формы зависли над вершинами гор словно стайка дирижаблей. Освещенные утренним солнцем горы были сплошь покрыты зеленым бархатом сосен. Рыжие пятна скал не нарушали гармонии, а лишь оживляли картину и усиливали изумрудный цвет хвои. С вершины горы, расположенной напротив того места, где они стояли, стекали тонкие струйки водопада. Они блестели в лучах восходящего солнца и казались похожими на ручейки расплавленного олова.

- Да, неплохо, - сухо согласился подошедший Скиф. – И хозяева этого великолепия – злобные хищники, которые вчера хотели нас съесть.

- А что им еще есть? – вступился за собак Дантист. – Не шишки же.

- Да, - согласился Скиф, - шишки собаки не едят… Пошли, отойдем подальше, Джек собрался разгоняться.

За рулем первого внедорожника сидел Джек Потрошитель и жестом предлагал всем отойти немного дальше, и сам отъезжал на расстояние, необходимое для разгона. Багелла тоже сдавал назад. Машина Джека преодолела опасный участок довольно легко, но когда все вернулись на каменный мост, то увидели, что после прохода первого автомобиля полотно дороги пересекли две поперечные трещины. Джек снова свесился над пропастью.

- На скорости можно проскочить, - сказал он, поднявшись.

Багелла с сомнением посмотрел на свои забинтованные руки.

- За руль сядет Джек, - тоном приказа произнес Свинг и запоздало взглянул на Зинку, который, по сути, являлся командиром отряда. Зинка, решив до поры до времени не обращать внимания на сложившуюся ситуацию с двоевластием, молча кивнул.

Багелла отошел в сторону, пропуская Джека к машине, как показалось друзьям - с радостью. Джек собрался залезать в кабину, но его остановил Скиф.

- Постой-ка, парень, - сказал он, – не торопись. Тут нужно кое-что усовершенствовать.

Скиф подошел к правой передней дверке автомобиля и стал ее снимать. Джек понял его задумку и подключился к работе, через пару минут дверка была снята и перенесена к остальным вещам. Левую дверь снимать не стали: выпрыгивать в эту сторону пришло бы на ум разве что сумасшедшему или самоубийце. Все отошли на безопасное расстояние, оставив Джека одного.

Автомобиль долго не начинал движения – Джек готовился к опасному трюку, собирался с духом. Наконец, он рванулся вперед. Машина почти миновала каменный мост, когда тот начал разрушаться. Огромные куски скал проседали и с грохотом срывались вниз. Автомобиль въехал на надежную опору передними колесами, и мост рухнул. Задние колеса внедорожника повисли над пропастью, машина легла на брюхо и остановилась. Джек выпрыгнул из машины и выбрался между кабиной и скалой  на дорогу. Но очутившись в безопасном месте, он не побежал к ожидающим его товарищам, а ухватился за крюк заранее расчехленной и только что включенной им лебедки и стал тянуть трос на себя, помогая ему разматываться. Издали казалось, будто хрупкий паренек вытягивает огромный внедорожник из пропасти. Камни и каменная крошка еще продолжали осыпаться, но было ясно, что машина уже не сорвется. Скиф первым бросился помогать Джеку, к нему присоединились остальные. Крюк лебедки зацепили за фаркоп первого автомобиля, Джек снова забрался в кабину повисшего над пропастью автомобиля. Спасательная операция продолжалась около получаса. Обе машины были готовы к дальнейшему следованию, все люди целы.

- Обратной дороги у нас нет, - Зинка почесал затылок, заглядывая за край образовавшейся бреши.

- Станции ПВО связаны между собой рокадой, она обозначена на карте пунктиром, - сказал Свинг. – А от второй станции есть дорога в город.

- Такая же, как эта? – спросил Зинка.

Свинг пожал плечами.

До станции ПВО добрались достаточно быстро и без происшествий, если не считать, что дважды видели собачьи своры. Одна группа была немногочисленной - штук десять-двенадцать низкорослых шавок грелись на солнечной стороне дороги у скалы. Они повскакали со своих мест, но преследовать проезжающие мимо них машины не стали, только проводили злыми взглядами и заливистым лаем. Вторая свора была под стать той, что осаждала отряд прошедшей ночью - большая и разношерстная, в прямом и переносном смыслах. Но в ней присутствовало большее количество собак похожих на волков. Псы долго гнались за машинами, захлебываясь лаем, и отстали только после того, как Свинг на полную катушку включил свой прибор. И то не сразу.

Станция располагалась на широком, поросшем невысоким кустарником, плато. Дверь в бетонный бункер оказалась открытой. Вся площадка вокруг бункера была сплошь покрыта собачьими экскрементами, идти к дверям пришлось практически по дерьму. Внутри бункера было не менее грязно, чем снаружи и стоял такой амбре, что впору было надевать противогазы. К сожалению, в составленном Скифом списке необходимого для экспедиции противогазы учтены не были.

Станция была построена по типовому проекту, и расположение всех служебных и технических помещений, шахт и ракетных установок соответствовало переданной Бергом схеме.

Все говорило о том, что люди покидали станцию в большой спешке: все двери были распахнуты настежь, везде побывали собаки.

Дантист сразу же нашел главный компьютер и без труда вошел в систему управления станцией, введя пароль, который назвал Свинг. Отключить автоматику труда не составило, станция и впрямь оказалась допотопной, однако все ее агрегаты работали исправно.

- Хорошо, что собаки не умеют обращаться с компьютерами, - сказал Дантист, заканчивая работу.

- Ты закончил? – спросил Аристократ и, услышав положительный ответ, сказал: - Пойдем скорее, ребята, из этой газовой камеры, тут можно задохнуться…

У выхода с важным видом расхаживал Джек Потрошитель, поводя по сторонам анализатором Свинга. Собак поблизости не наблюдалось.

Первая часть экспедиции была завершена относительно успешно,  предстоял путь на восток.

Глава 6. Юго-восток

Рокада, соединяющая станции, проходила по дну узкого каньона между крутых лесистых скал и была очень извилистой. Параллельно дороге несла свои холодные как лед воды горная речка. На перекатах она бурлила от косяков рыбы, пробирающейся к местам нереста. Скиф, живший когда-то на берегах Амура и в совершенстве владеющий всеми способами рыбной ловли, с ностальгической грустью взирал на это рыбное изобилие.

«Эх, - думал он, - порыбачить бы сейчас! Можно острогу соорудить… Да что острога! голыми руками можно рыбки наловить. Хватай и на берег выбрасывай. Вон его сколько, лосося!.. А потом ушицы бы сваргагнить… Уха – это тебе не бутерброды с тунцом…»

Тогда (в детстве) он в компании таких же голодных, а потому рисковых и хулиганистых пацанов частенько в путину убегал из детского дома. Они не брали с собой ничего лишнего – только соль, спички, снасти и по возможности теплую одежду. Собственно говоря, ничего другого у них, неимущих детдомовцев, и не могло быть.

Они разбивали лагерь на берегу Амура где-нибудь в глуши в зарослях тальника подальше от города и других рыбаков. Ловили рыбу – кету, горбушу, белорыбицу, иной раз и калуга попадалась. Запасов никаких не делали, зачем? Все съедалось тут же: рыба, икра, юшка - жирная и наваристая, пахнущая дымом костра и… свободой. Это был праздник живота: наевшись до отвала, они засыпали у костра, а проснувшись, доедали все, что осталось от вечернего пиршества, и снова шли на берег за рыбой.

Рыбы хватало с лихвой, и она почему-то не приедалась.

Работники рыбнадзора ребят не трогали, не считали их браконьерами: много не съедят, только то количество, которое недобрали на скудных государственных пайках. Егеря частенько подходили к костру, присаживались, не отказываясь от незатейливого ужина, а, уходя, подбрасывали пацанам, то картошки для ухи, то крупы, то сахара, а иногда даже конфет.

Такую жизнь хотелось вести вечно, или, по крайней мере, как можно дольше. Но праздник продолжался недолго - иногда дней пять, редко больше. До той поры, пока их не находили воспитатели и милиция...

Рыбы было так много, что казалось по рыбьим спинам можно перейти на противоположный берег. Руководствуясь непреодолимым инстинктом, она шла вверх по течению, чтобы отнереститься и погибнуть, и не было никого, кто бы помешал ей выполнить свой вечный долг.

Однако одного рыбака люди все-таки увидели.

За одним из поворотов горы резко разбегались в стороны, и река образовывала здесь небольшое мелководное озерцо с островком посредине. На островке хозяйничал лохматый бурый медведь. Он загребал когтистой лапой проплывающую мимо него рыбу и выбрасывал на берег. Образовалась вполне приличная куча.

По просьбе Скифа Джек притормозил, просигналив аварийными огнями едущему позади Багелле. Люди наблюдали за медвежьей рыбалкой, а мишка был настолько увлечен своим занятием, что внимания не обращал на остановившиеся рядом машины. Неожиданно в автомобиле, в котором сидел Дантист, раздался тревожный писк анализатора, и на нем загорелся малиновый огонек. Вскоре на арене появились виновники этих сигналов - группа матерых волкособак.

Их было не менее дюжины, они приближались к потерявшему бдительность от рыболовного азарта мишке сзади, с подветренной стороны. Когда он, наконец, почуял врага и оглянулся, было поздно. Хотя, в любом случае медведь был обречен, он оказался совершенно один против двенадцати серьезных противников. Схватка началась без какой-либо подготовки и взаимного запугивания: псы окружили горе-рыбака и разом кинулись на него. На месте где стоял медведь, образовался огромный хрипящий и рычащий клубок, который упал на кучу рыбы, и покатился по острову.

- Включайте ваш прибор, Свинг! – воскликнул Дантист.

Свинг внимательно посмотрел на него и ответил:

- А что это изменит? Не сейчас, так позже…

«Он прав, - подумал Дантист. – Мы не имеем права вмешиваться. Медведь губит рыбу и еще не родившихся мальков не для забавы - он должен выжить. Собаки убивают медведя, и гибнут сами в этой схватке. А мы можем только наблюдать со стороны. Это их жизнь, жестокая, но справедливая. Выживет только тот, кто имеет на это право. То есть – сильнейший. Так было и так будет всегда»

Один из псов громко взвизгнул и вылетел из кучи-малы с перебитым хребтом. Другой, практически раздавленный в лепешку, остался лежать на камнях когда клубок звериных тел откатился в сторону. Третий пес отцепился сам и, разматывая по острову кишки, вываливающиеся из распоротого брюха, попытался отползти подальше от места битвы, но рычащий шар накрыл его. Медведь дорого отдавал свою жизнь, но силы его были на исходе. Схватка должна была вскоре закончиться победой собак.

Свинг взял микрофон и отдал команду Джеку двигаться дальше.

Не меньше часа ехали молча. Каждый думал о своем. Дантисту вдруг вспомнилась его Альфа - палевая сука породы московская сторожевая…

В принципе Альфа не была Сашкиной собакой. Ее двухнедельным щенком принес домой отец, и только его она признавала хозяином. Отец сам готовил ей еду и сам кормил, гулял с ней, лечил, когда Альфа болела. Всем остальным домочадцам Альфа позволяла любить и ублажать себя, но сама никого не любила. Семейные отношения выстраивались следующим образом: хозяином и вожаком стаи был отец, следующей по статусу была она, остальные являлись рядовыми членами стаи. Она даже позволяла себе рычать на маленького Сашку и на его старшую сестру Александру. Команды она выполняла, но нехотя, как бы делая одолжение. Еду, если она по каким-либо причинам задерживалась, Альфа не просила, а требовала. Дом сторожить отказывалась наотрез.

Альфа была сукой в прямом и переносном смысле. Но любимой всеми сукой.

Отец уже тогда (двадцать лет назад) поддавал, но поддавал в меру. Это позже он сошел с катушек и зверски загулял. Сашка помнил, как отец в состоянии сильного подпития уходил с Альфой провожать припозднившихся гостей, а возвращался только благодаря своей проводнице, которая естественно не могла заблудиться и приводила отключившегося хозяина к родному порогу. Мама раздевала невменяемого супруга, укладывала в постель, а Альфа стояла рядом и контролировала безопасность хозяина. Дождавшись его богатырского храпа, она со спокойной совестью отправлялась в свой угол и укладывалась спать сама.

Вскоре отцу стало не до Альфы, у него появились новые увлечения, которые стали отнимать у него все больше и больше времени. Он стал подолгу задерживаться якобы, на работе, иногда не ночевал дома, а вскоре и вовсе ушел от семьи. Альфа перешла на Сашкино попечение.

Но Сашкиной собакой Альфа так и не стала.

Собака не смогла смириться с предательством прежнего хозяина, а нового хозяина признать не пожелала. До последнего дня жизни Альфа практически не выходила из своего угла, лежала молча как сфинкс, лениво наблюдая за происходящим в доме. Вставала только дважды за сутки: утром на прогулку, и вечером к своей тарелке. Несмотря на габариты, Альфа была совершенно незаметна в доме, казалось, что ее просто нет.

Умерла она так же тихо и незаметно, как и жила в свои последние годы. Однажды утром она не вышла в прихожую в обычное для прогулки время, а когда Сашка подошел к ее углу, то увидел, что умные карие глаза прищурены, и Альфа не дышит. Увидев Альфу мертвой, Сашка, неожиданно для себя, заплакал. Он сидел на корточках возле мертвой собаки, глядел в ее застывшие глаза и рыдал.  Пожалуй, это были последние слезы в его жизни.

Других собак у Сашки больше никогда не было…

Полотно рокады, изготовленное из крупного утрамбованного щебня, неплохо сохранилось. Если бы не осыпи, которые не расчищались здесь десяток лет, добраться до второй станции ПВО можно было бы часа за полтора, за два. Но путь с остановками для расчисток занял времени гораздо больше. На подъезде к станции дорогу преградил большой котлован заполненный водой натекшей в него из горной речки. Машины остановились, и люди вышли, чтобы обследовать преграду.

- Это воронка от взрыва, - вынес заключение Зинка.

- Откуда здесь может быть воронка от взрыва? – удивился Аристократ, и посмотрел на Свинга. – Здесь что, велись боевые действия?

- Я не знаю, - честно признался Свинг.

Воронку объехали по краю реки, предварительно проверив глубину и отметив трассу вешками.

Несмотря на все задержки, к станции они подъехали еще засветло. Станция, как и ожидалось, оказалась точной копией той, в которой они уже побывали, и проблем с ее отключением возникнуть не должно было в принципе.

Однако неожиданности начались едва они подошли к двери в бункер управления. Цифровой код оказался измененным, дверь открываться не желала. Багелла колдовал над замком минут пять, применяя различные комбинации из шести цифр кода – все без толку.

- Неужели забыл? – удивленно произнес Скиф. – Может быть, когда ты висел над пропастью, у тебя цифры в голове перемешались?

Шон сердито взглянул на шутника и вновь принялся нажимать на кнопки замка. Дверь по-прежнему не открывалась. Скиф уныло осмотрел мощные дверные петли и объявил:

- Взрывать придется… Пошли, Джек, за взрывчаткой.

Вдруг Багелла замер.

- Музыка, - сказал он, указывая на дверь.

- Откуда там музыка? – удивился Свинг. – Там не может быть никакой музыки. В момент перехода станции в автоматический режим все потребители кроме основных отключаются.

- Одно из двух, - задумчиво произнес Зинка. – Либо станция не в автоматическом режиме…

- Либо? – усмехнулся Багелла.

- Либо вам померещилось, Шон.

- Сами послушайте, - Багелла отошел от двери.

Стоявший ближе всех к двери Дантист прильнул к ней ухом.

- Реквием Моцарта, - сообщил он через несколько секунд.

- Что-то все это мне ужасно не нравится, - покачал головой Скиф. – Нас встречают похоронным маршем.

- Что будем делать? – спросил Багелла, глядя не на Зинку, а на Свинга.

Свинг не ответил, он размышлял.

- Взрывать надо, - безапелляционно заявил Скиф.

- Может, постучать? - предложил Аристократ.

- Нужно провести рекогносцировку вокруг станции, - приказал Зинка. – Я думаю, странность, с которой мы столкнулись, не последняя.

Аристократ, Скиф и Дантист уже готовы были выполнить приказ командира, как вдруг кодовый замок щелкнул, и дверь на миллиметр отошла от притвора - кто-то отпер замок изнутри. Дантист сильным рывком, насколько ему позволила это сделать масса двери, распахнул створку. За дверью никого не было - таинственный обитатель станции открыл ее дистанционно.

- Приготовить оружие, - скомандовал Зинка. – Скиф, остаешься снаружи. Вы и ваши люди, Свинг, тоже остаетесь здесь. Это приказ!

Синхронно щелкнули предохранители автоматов.

Внутри мигала неисправная лампа дневного освещения. Станция сильно смахивала на пантеон, приглушенные звуки реквиема усиливали впечатление. В бетонном тоннеле коридора никого не наблюдалось.

Осторожно ступая, разведчики вошли внутрь в мигающий полумрак станции. Первым шел Зинка, за ним - Аристократ, Дантист замыкал шествие. Шли, как положено: один прикрывая другого, держа оружие наготове, внимательно осматриваясь по сторонам. Все боковые двери были закрыты, а торцевая слегка приоткрыта.

Разведчики находились в пяти шагах от приоткрытой двери, когда позади них прозвучал взрыв. Одновременно со взрывом яркая вспышка ослепила их - это разом зажглись все лампы. Шедший впереди Зинка пропустил момент, когда торцевая дверь распахнулась, что-то черное бросилось на него. Это был огромный черный дог. Зинка отлетел на Аристократа и сшиб его. Одновременно с их падением, прогремел выстрел. Пуля угодила в грудь Дантисту, Александр как подкошенный рухнул на бетонный пол. Аристократ вскочил на ноги и дал короткую очередь в сторону, откуда прозвучал выстрел. Торцевая дверь с грохотом захлопнулась.

Зинка с рычащим догом катались по полу, Аристократ на секунду замешкался, не зная, что ему предпринять. Потом опомнился, вытащил нож и, улучив подходящий момент, всадил его по самую рукоятку в лоснящийся черный бок пса, туда, где, по его мнению, находилось собачье сердце. Дог взвизгнул и затих.

- Уф-ф, - выдохнул Зинка, сбрасывая с себя тяжелое тело собаки и увидев лежащего посреди коридора Александра, спросил: – Что с Дантистом? Жив?

Аристократ бросился к другу. Зинка контролировал торцевую дверь, держа ее под прицелом автомата. Дантиста уже поднимали с пола вбежавшие в бункер Свинг и Джек Потрошитель. Дантист был жив, но его темно-зеленая камуфляжная рубашка почернела от крови. Аристократ разорвал рубашку Дантиста и открыл рот от изумления. Пуля, выпущенная неизвестным врагом, попала точно в центр золотого медальона, который Дантист никогда не снимал со своей шеи. Пробив медальон и потеряв при этом свою энергию, пуля застряла в грудине. Аристократ вытащил ее своими железными пальцами и сказал:

- Ну, ты счастливчик, Алекс. Отделался царапиной... Джек, будь другом, принеси аптечку.

- Винтик, ты снова спасла меня, - прошептал Дантист. – Зачем тебе это надо было?..

- Что?.. Какой винтик? – не понял Аристократ. – Ты что бредишь?

Дантист закашлялся и не ответил, только похлопал Аристократа по плечу. Морщась от боли, он поднялся,  скинул остатки рубахи, снял с шеи изувеченный медальон и, засунув его в карман, подошел к Зинке. Тот уже проверил дверь, за которой скрылся стрелявший, она была заперта.

- Как ты? – спросил Зинка.

- Нормально, - ответил Дантист. – Твое предположение о моей необычности нашло еще одно подтверждение.

Подошел Джек с аптечкой. Дантист поблагодарил его, сам себе обработал рану и залепил ее двумя полосками пластыря крест-накрест.

- Эта дверь вряд ли откроется… как входная, - сказал Джек.

- И код скорей всего изменен, - добавил Дантист.

- Придется взрывать…

- Можно попытаться пробраться через одну из шахт, - предложил Зинка.

- А ведь через шахту можно не только войти в бункер, - задумчиво произнес Дантист, - но и выйти из него.

- Ты прав, - похвалил Дантиста Зинка. – Оставайтесь с Гастелло здесь, а мы со Скифом и людьми Берга обследуем шахты.

Когда Зинка с Джеком ушли, Дантист поднял с пола свою окровавленную рубашку и вытащил из нагрудного кармана сигареты. Пачка была твердая, картонная и кровь не испортила содержимого. С удовольствием закурив, Дантист заинтересованно спросил:

- Ты не знаешь, Аристократ, что это там ухнуло у входной двери?

- Меня больше волнует другой вопрос, - почесал затылок Аристократ.

- Кто в нас стрелял?

- Точно.

- Меня это тоже волнует, - согласился Дантист, - но узнаем мы это только после того, как поймаем стрелка. Так что нечего голову ломать, лучше пойди, погляди, что там рвануло.

Аристократ отошел к входу. Дантист прислушался: за дверью стояла тишина. Траурные звуки реквиема сменились не менее «веселой» мелодией  из поздних произведений Грига, музыкальные пристрастия хозяина станции были понятны. Дантист подошел к телу дога и, приподняв брыли, осмотрел зубы. Они оказались желтыми и сильно стертыми: дог был явно преклонного возраста. «Не меньше двенадцати-тринадцати лет, - подумал Дантист, - небось еще до конфликта родился, чистокровный…» Мускулистое тело дога было покрыто шрамами – отметинами, полученными в жестоких битвах, видимо ему частенько приходилось драться со своими сородичами. Пес славно закончил жизнь - в бою, защищая своего хозяина, как и положено настоящему воину.

- Хлопушка, - сообщил подошедший Аристократ, - обычная пукалка, для отвлекающего маневра. Судя по всему, стрелок – человек военный.

- Да, - подтвердил Дантист слова друга, принимая из его рук останки примитивного взрывного устройства, – хлопушка. А ведь запросто могла быть и настоящая граната. Тогда бы мы все здесь полегли, изрешеченные осколками.

Снаружи раздались две автоматные очереди и три пистолетных выстрела, потом еще одна очередь и еще один выстрел в ответ. Одновременно с последним выстрелом Дантист и Аристократ услышали щелчок в дверном замке и припали на колени, вскинув автоматы к бою.

- Свои! – раздался голос за дверью и в щель осторожно просунулась голова Джека Потрошителя. – Не стреляйте, это я - Джек. Что это у вас там за шум?

- Это не у нас, - ответил Аристократ. – Это снаружи. Наверное, стрелка поймали.

- Или прикончили, - предположил Джек.

- Нет, - категорично заявил Дантист, и пояснил: - Стрелок отстреливался из пистолета. Его выстрел был последним. Ушел, наверное… Что там, внутри?

- Пусто, - ответил Джек. – Никого нет, но пахнет жилым. Этот человек (тот, кто там жил), он скорей всего по другой шахте убежал. Я с ним не столкнулся. Я по наклонному штреку прополз, он узкий, там бы только я и смог пролезть. А он, скорее всего, по центральной шахте… Ну, что? Пойдемте на экскурсию.

- Подожди, - сказал Дантист. – Наши подойдут...

В бункер вошел Скиф.

- Ушел, - сообщил он. – Проворный, однако, хоть и хромой.

- Хромой?.. Это ты его подстрелил? – спросил Аристократ.

Скиф отрицательно качнул головой.

- И куда он побежал?

- В лес, куда же еще ему бежать.

- Его же там собаки сожрут, - пожалел беглеца Джек.

- Нам меньше хлопот, - Скиф пожал плечами.

Они вышли на воздух. Зинка с Багеллой и Свингом стояли возле машин и о чем-то разговаривали, наверное, обсуждали перспективы стрелка остаться в живых. На общем совете решили, что снаружи необходимо выставить пост - вдруг, стрелок надумает вернуться, или собаки пожалуют. Первыми должны были дежурить Скиф с Джеком.

Аристократ, Свинг и Зинка приступили к обследованию помещений станции, Дантист и Багелла сразу направились к пульту управления. Все пароли доступа в сеть оказались измененными, но сделано это было по-дилетантски, грубо. Многие файлы были стерты, но восстановить их оказалось нетрудно. Дантист с Шоном просидели за главным компьютером около часа и уже почти решили задачу, но выяснилось, что трудились они зря. Вошел Зинка и объявил, что эта станция ПВО на сегодняшний момент ни что иное, как пустышка: арсенал на нуле, все ракеты израсходованы, стрелять нечем.

- Теперь понятно, откуда взялась воронка, - сказал Аристократ.

- А я знаю, кто стрелок, - объявил вошедший Свинг.

Все четверо заинтересованно повернули головы к нему.

Глава 7. Дикий подполковник

Свинг держал в руках большой толстый журнал любимого военными всего мира зеленого цвета.

- Это журнал боевых дежурств, - объяснил Свинг. – Здесь содержатся отчеты всех дежурств десятилетней давности вплоть до последнего дня - до того самого дня, когда станция была покинута персоналом. Отчеты и ежедневные отметки обо всех происшествиях на станции. Изучив эти отметки, можно предположить, что в тот день станция была покинута не всеми. По-видимому, на станции остался один человек, он не мог уйти со всеми - у него были перебиты ноги. Несчастный случай. Утром того дня, когда милитаристами Ямбы была предпринята попытка напасть на независимую Берберру-2, на станции проводились учения по перезарядке кассетной установки. Одна из ракет упала с лафета и прокатилась по ногам этого бедолаги.

- И кто же этот бедолага? – спросил Зинка.

- Командир отряда, подполковник Икс.

- Икс, как имярек?

- Нет, - качнул головой Свинг. - Икс – это фамилия. Генс Ацияга Икс, подполковник войск ПВО Ямбы. Со станции был сделан запрос о его срочной эвакуации, но потом случилось… В общем, произошел массовый психоз. Попавшие в зону удара люди плохо понимали, что делают... Короче говоря, солдаты, нарушив Устав, бросили своего командира.

- Понятно, - сказал Зинка. – Но то, что наш стрелок именно Икс - всего лишь предположение.

- Я нашел еще кое-что, - Свинг продемонстрировал Зинке две фотографии. – Они лежали в ящике стола, в комнате, где обитал наш стрелок. Это единственная комната, где заметно, что в ней кто-то жил. Можете сравнить фото с теми, что содержаться в компьютерных файлах по личному составу нарядов станции.

Дантист, Багелла и Аристократ подошли поближе и с интересом взглянули на фотографии. На одной из них крепкий коренастый чернокожий мужчина с низким лбом, толстыми губами и широкими скулами восседал на парковой скамейке. На его коленях уютно расположилась маленькая белокурая девочка, рядом сидела молодая светловолосая женщина. Лицо у мужчины было угрюмым, а женщина улыбалась и казалась счастливой. На второй фотографии тот же мужчина был одет в парадную военную форму с аксельбантами и погонами подполковника. У его ног сидел здоровенный черный дог.

Дантист сел за компьютер, и отыскав файл личного состава, вывел его на экран. С экрана на них глядел неприятный тип - командир отряда ПВО, подполковник Генс Ацияга Икс, один – без жены, дочери и собаки.

- Да, - согласился Зинка. – Похоже, наш стрелок и господин подполковник один и тот же человек.

- И именно его вы преследовали? – спросил Дантист.

- Трудно сказать, - ответил Зинка. – Тот, кого мы преследовали, был похож на Бена Гана с Острова Сокровищ, или на Айртона с Таинственного острова, такой же ободранный и обросший. Бородища, волосы до плеч. Но коренастый и чернокожий... И еще он сильно хромал.

- Тогда все сходится, - сказал Аристократ.

- Как же ему удалось выжить? – спросил Багелла у Свинга.

- Наверное, ему помог его дог.

- Я не о том. Ведь он находился под действием облучения много лет.

Свинг пожал плечами.

- Скорее всего, подполковник сошел с ума.

С момента выставления первого поста прошло два часа, пора было менять Скифа и Джека. На смену ушли, перекусив сухим пайком, Багелла и Аристократ. Сменившимся караульщикам Зинка поведал о том, кто скрывался на станции.

- А я и не сомневался в том, что он псих, - заявил Скиф, глотая консервированные персики. – Убежать от людей, которых он не видел десять лет… И куда? В лес, к диким зверям. На такое способен только сумасшедший.

- Его можно понять, - сказал Дантист. – Подполковник был военным человеком и находился на боевом дежурстве.

- Десять лет?

- Да, десять лет. Иногда, даже если ты в гуще событий, трудно понять, где друг, а где враг. А в полной изоляции?.. Подполковник воевал со всем миром. Все люди стали его врагами.

- А звери друзьями?

- Возможно…

- Все! – сказал Скиф. – Нужно укладываться спать - неизвестно, насколько спокойной будет эта ночь…

Скиф как в воду глядел: поспать им не удалось. Не прошло и получаса, как в микрофоне рации прозвучал голос Аристократа:

- Иосиф! Алекс! Скиф! Бегите скорее сюда! Здесь такое начинается!..

Разведчики и люди Берга похватали автоматы и бросились к машинам.

С востока в их сторону по каменистому плато двигалось огромное собачье воинство. Истошный лай, вырывающийся из сотен собачьих глоток, сливался в единый мощный гул, похожий на грохот камнепада. Свинг бросился к прибору, Багелла уже включил его. Свинг крутанул ручки на полную мощность.

- Мне кажется, - крикнул он из открытой двери автомобиля, - что вам, ребята, лучше укрыться в станции.

- А вы, Свинг? – спросил Зинка.

- Я останусь с прибором, мало ли что…

- Хорошо. Мы будем у мониторов. Если ситуация выйдет из-под контроля, придем на подмогу.

Зинка дал команду всем зайти в бункер, сам задержался у входной двери. Собаки приближались. Впереди собачьей орды проворно ковылял подполковник Икс, сжимающий в руке пистолет. Зинка прицелился и нажал на курок. Короткая автоматная очередь прошла чуть выше головы подполковника и заставила его залечь.

- Ты что? – Из двери выглядывал Дантист.

- Там дикий подполковник, - ответил Зинка. – У него оружие.

Больше ничего Дантисту объяснять не нужно было, он понимал: пуля, попавшая в излучатель прибора, может изменить ситуацию кардинально. А противопесий прибор у них один.

- Иди в бункер, - сказал Дантист. – Я залезу на крышу машины, собаки туда не доберутся.

- Почему ты?

- Забыл, кто я? – грустно улыбнулся Дантист. – Я – везунчик… Все, иди.

Дантист подтолкнул командира к двери и быстро вскарабкался на крышу внедорожника. И вовремя: собаки уже заполнили бетонную площадку перед бункером. Зубы матерого пса лязгнули под ногой Дантиста, которую он успел подтянуть. Прогремел выстрел, и пуля просвистела возле головы Дантиста. Дантист ответил длинной очередью. Икс стрелял из темноты и не был виден, а Дантист, сидя на крыше стоящего на освещенной площадке внедорожника, исполнял роль мишени. Его товарищи, сидящие в бункере, моментально сориентировались и направили луч прожектора на спрятавшегося подполковника, одновременно отключив освещение площадки. Икс и Александр поменялись ролями. Подполковник попытался переместиться, выйти из освещенной области, но луч, направляемый Зинкиной рукой, следовал за ним. Понимая, что он находится в невыгодной ситуации, а спрятаться на открытой площадке негде, подполковник принял единственно верное решение, он бросился вперед, выставив перед собой пистолет и непрерывно стреляя в Дантиста. Все пули ушли в небо, Дантист остался невредимым. Собаки бесновались, Дантист едва не оглох от лая. Самые ловкие и сильные псы пытались запрыгнуть на капот, но соскальзывали и, карябая когтями железо, падали вниз. Их активность, несмотря на то, что прибор работал на полную катушку, не ослабевала.

Икс подбежал к автомобилю, на крыше которого в полный рост стоял Дантист. Они в упор смотрели друг на друга, и каждый держал противника на мушке. Оба не стреляли.

- Убери пистолет, Генс, - спокойным голосом произнес Дантист. – Мы не враги тебе. Мы не причиним вреда.

Услышав свое имя, подполковник замер, но пистолет продолжал держать, направленным на своего врага. Дантист напротив - опустил дуло автомата. Собачий лай неожиданно затих, только изредка кое-где раздавалось рычание и вой. На площадке становилось просторнее: псы, ощутив действие прибора, нехотя покидали поле несостоявшейся битвы. Икс удивленно вертел головой и завывал по-собачьи, призывая своих союзников вернуться. Но псы уходили, один за другим исчезали в спасительной темноте. Скоро площадка опустела. Дантист, воспользовавшись растерянностью подполковника, осторожно спустился с крыши на капот автомобиля. Икс вздрогнул и снова поймал на его на мушку.

- Ты видишь, - сказал Дантист, - я не стреляю, хотя мог убить тебя десять раз, пока ты башкой своей вертел.

- Нет! – хрипло выкрикнул Икс. – Не подходи!

Дантист заглянул в глаза подполковника. В них стояли слезы и такая тоска, что у Александра поползли мурашки по спине. Он понял: только что Икса предали его друзья-собаки, как некогда предали люди, оставив одного с переломанными ногами в кошмаре, которому не придумано название. Икс медленно поднял руку с пистолетом и приставил дуло к виску. Дантист метнулся к подполковнику, но тот успел нажать на спусковой крючок.

Раздался сухой щелчок осечки.

Дантист вырвал из руки Икса пистолет, и они, борясь, покатились по бетонному покрытию. Подполковник пытался задушить своего врага, он оказался очень сильным противником, даже для Дантиста, в совершенстве владеющего джиу-джитсу. Подоспевший Свинг помог Дантисту скрутить дикого подполковника. Ребята уже вышли из бункера и ожидали их у двери.

Когда Икса вели по коридору, он увидел мертвого дога. Со звериной силой он вырвался из рук конвоиров и упал на тело собаки. Свинг ринулся было к подполковнику, но Дантист остановил его, схватив за рукав.

- Не нужно, - сказал он. – Это его друг.

Подполковник обнимал и целовал мертвого пса, потом положил свою голову на голову дога и что-то зашептал, шевеля толстыми губами. Дантист услышал:

- Рембо, мой малыш… прости меня. Прости, что не смог тебя остановить. Прости, дружище…

Глаза у подполковника были сухими и такими же мертвые, как у пса. Потом подполковник закрыл их. Разведчики молча стояли рядом. Дантист попытался поднять подполковника с пола, но тот зарычал на него как злобная собака, охраняющая свою добычу.

- Оставим его… - сказал Дантист.

Остаток ночи прошел спокойно. Дантист несколько раз выходил в коридор, Генс Ацияга Икс лежал рядом с мертвым догом, не шевелясь, казалось, что подполковник тоже мертв. Дантист пробовал заговорить с ним, но Икс молчал, словно ничего не слышал.

Утром стали собираться в дорогу. Задание было выполнено, о его завершении Свинг уже доложил по рации Бергу, и получил добро на возвращение. Оставался один нерешенный вопрос: как следует поступить с подполковником. Попытки поговорить с ним заканчивались ничем, на любое прикосновение он отвечал злобным рычанием. Оставалось одно - силой затолкать Икса в машину и забрать с собой в Берберру-2, но зачем он там был нужен? И зачем ему был нужен город умников?..

Когда со сборами было покончено, все семеро собрались у машин. Неожиданно в дверях показался дикий подполковник с Рембо на руках. Он шел медленно, сильно хромая, и глядел прямо перед собой. Подполковник шел прямо на них, и они расступились, пропуская его. Зинка вопросительно взглянул на Свинга. Тот некоторое время колебался, глядя уходящему вслед. Потом махнул рукой:

- Пусть идет.

Икс, не оглядываясь, шел к лесу. Он простил своим лесным братьям измену и уходил к ним от людей. Подполковник вошел в лес, и мохнатые ветви елей сомкнулись за его спиной.

Дантист задумчиво смотрел на колышущиеся ветки и думал, что никто и никогда не узнает того, что произошло здесь десять лет назад, и как подполковник Генс Ацияга Икс прожил здесь эти десять лет.

Возможно, это было так…

Подполковник лежал на жесткой лазаретной кушетке. Его переломанные ноги  были наскоро и неумело упакованы в гипс. Подполковник морщился от боли и считал минуты, оставшиеся до прилета вертолета, который должен привести замену - офицера ПВО - и забрать его, подполковника Генса Ациягу Икса. Жена с дочуркой были уже оповещены и ждали возвращения супруга и любимого «черного папочку».

Рембо лежал рядом. Он ни на секунду не оставлял хозяина одного, только по его личному приказу. Рембо для подполковника был настоящим другом, а подполковник для Рембо был всем: и другом, и господином, и даже, богом.

В лазарет заглянул сержант, военный фельдшер. Рембо поднял голову и насторожено посмотрел на вошедшего. Икс тоже скосил взгляд на парня. Смазливая рожица: по-юношески пухлые губы, масленые глаза, длинные как у барышни ресницы.

«Пацан, - с неприязнью подумал он. Собственно, вешний вид фельдшера, а более всего – его возраст – всегда раздражали подполковника. - Ждет, небось, не дождется когда закончится вахта, и можно будет вернуться на базу в военный госпиталь. Будет там трахать покладистых медсестричек и тянуть коктейли в каком-нибудь дешевом ночном клубе в свободное от службы время…»

- Господин подполковник! – козырнул фельдшер. – Докладываю: вертолет уже в пути. Максимум через сорок минут прибудет на точку. Все готово к…

Он не договорил. Округлив глаза и вжав голову в плечи, парень с ужасом смотрел на своего командира и пятился к двери. На пороге бокса он запнулся, упал, но тут же поднялся и с диким криком помчался по коридору из которого уже доносились топот и чьи-то стенания.

- Что?! – закричал Икс. – Что случилось?!

Он и сам вдруг ощутил какую-то неясную, но очень сильную тревогу. Однако будучи бывалым солдатом, закаленным во многих боях и стычках подполковник Генс Ацияга Икс попытался подавить в себе внезапно нахлынувшее чувство. Это ему почти удалось. Он схватил микрофон, связывающий его с пультом управления.

- Что там у вас происходит, черт возьми?! – зарычал он, но эфир безмолвствовал.

На станции происходило нечто странное, да и сам командир чувствовал себя неважно, и дело было вовсе не в телесной боли, которую он испытывал. Неясная тревога нарастала, несмотря на все старания подполковника не обращать на нее внимания, и вскоре обрела реальный статус нереального страха. Подполковник дрожал и клацал зубами, пытался звать кого-нибудь на помощь, но из его рта вырывалось что-то нечленораздельное. Рембо тревожно глядел на хозяина, прислушиваясь к звукам, которые тот издавал, и пытался разобрать в них слова команды.

Подполковник приподнялся и попытался встать с кушетки, но рухнул на кафельный пол. Рембо заметался по комнате, не зная, что делать. Он выскочил в коридор, надеясь отыскать кого-нибудь, кто может помочь его хозяину. Но люди в панике метались по станции, никому не было никакого дела до подполковника и до его пса. Вскоре станция опустела. Подполковник полз к двери, волоча загипсованные ноги. Он выбрался из лазарета и пополз к выходу из бункера. Дверь оказалась закрытой, его бросили одного. На Генса накатила волна такого дикого  ужаса, что он потерял сознание.

От ужаса он и пришел в себя. Снова толкнул входную дверь, стал неистово колотить кулаками по стальному полотну двери, разбивая их в кровь. Рембо метался возле него и громко лаял. Он ничего не понимал, но знал одно: хозяину плохо, а он - его друг и слуга - ничем не может помочь.

Икс выдохся и снова потерял сознание. Через час, а может быть через минуту или через сутки Икс очнулся.

Дальнейшее он помнил смутно. Минуты беспамятства чередовались минутами непроходящего сжигающего изнутри ужаса. Он колотил в дверь, пытался встать, падал от боли, уползал в дальний конец станции, вновь возвращался к двери. На станции не было безопасного места, ужас и паника настигали его везде, где бы он ни находился. Подполковник сходил с ума. Рембо охрип от лая и изнемог от отчаянья. Он улегся в угол и горестно смотрел оттуда на беснующегося друга и господина.

Прошло несколько суток. Голод дал о себе знать, и Рембо отправился на поиски еды. Дверь в продовольственный склад к их счастью осталась открытой. Пес стаскивал с полок мешки и, рассыпая содержимое, тащил по коридору к хозяину. В мешках была крупа, макароны и сухофрукты – это стало их единственной пищей в течение всего времени, пока подполковник немного не пришел в себя. Потом в их рационе появились консервы. Рембо в зубах приносил банки хозяину, а тот вскрывал их перочинным ножом, найденным в кармане кителя.

Вскоре подполковник Икс нашел в себе силы встать на сломанные ноги. Кое-как ему удалось пробраться к пульту управления и отключить блокировку двери. После этой процедуры Икс надолго потерял сознание, так как раздробленные еще не успевшие срастись кости, расползлись в разные стороны, некоторые обломки вылезли наружу.

Икс практически не приходил в себя довольно долгое время. От нестерпимой боли в ногах даже необъяснимый страх переместился куда-то на второй план. Мысли путались, прошлое переплелось с настоящим, а настоящее покрылось мраком небытия. Бред вытеснял реальность, и вскоре реальности не стало вообще. Кроме одной единственной детали: кто-то каждый день приносил ему еду и ухаживал за ним. Может быть, это приходила его жена, Маримель, невесть каким образом появившаяся здесь. Нет, скорей всего это был вернувшийся на станцию мальчишка-фельдшер, уж слишком бесцеремонно с ним обращались, и еда была невкусной - сырая крупа и сушеные сливы. А однажды ему дали сырое мясо, с костями, внутренностями и с шерстью. Но он съел все кроме костей и шерсти. Съел и заснул, впервые заснул, а не впал в прострацию как обычно.

Проснувшись, подполковник Генс Ацияга Икс увидел прямо перед собой своего верного пса.

- Рембо, - позвал он его слабым голосом, и пес, взвизгнув от радости, бросился к хозяину, принялся лизать его лицо, виляя тугим хвостом.

Генс трепал его твердые уши, теребил брыли, гладил по спине и бокам, натыкаясь на торчащие позвонки и ребра. Пес рычал от восторга и радости, что его хозяин наконец-то стал прежним.

Генс посмотрел на свои ноги. Гипс растрескался, и весь высыпался, бинты были черными от грязи и крови. Он осторожно размотал бинты, отрывая их от коросты, и снял шины. Ноги распухли и покрылись язвами, но гноя как не удивительно не было. Генс попытался встать. Превозмогая боль, он сделал это, но едва шагнув, сразу упал. Рембо осуждающе залаял.

Прошло много времени, прежде чем подполковник смог ходить. Рембо не отходил от хозяина ни на шаг, только тогда, когда нужно было идти на поиски пищи. Рембо убегал в лес и всегда возвращался с добычей. Собаки еще не заселили эту область «зоны», и здесь было полно кроликов и крыс. (Пока хозяин не поправился настолько, что мог вставать и добираться до кухни, они ели мясо сырым).

Наконец наступил момент, когда Генс смог встать и, с помощью костылей, которые сам смастерил, обошел все помещения станции. Странную шутку сыграла с ним его память: он не забыл коды и шифры, четко помнил все инструкции по действиям личного состава при атаке противника с воздуха, помнил все о боевой комплектации станции ПВО… Но он совершенно ничего не помнил о своей прежней жизни. Он забыл о жене и дочери, не помнил ни своего звания и должности, не ведал о том, как он здесь оказался и в какой стране родился и жил. Кто был его противником?.. Против кого он воевал?.. Единственной ниточкой, которая связывала его с прежней жизнью, был Рембо. Рембо был всегда.

Подполковник Икс просмотрел все файлы главного компьютера, в том числе и файл личного состава станции. Он не вспомнил никого из тех, на чьи фотографии смотрел. Даже себя он не узнал, и только определив, что в наряде станции был единственный чернокожий, а потом, посмотрев на свои руки, он понял, что подполковник Генс Ацияга Икс это он. Подполковник проковылял к зеркалу и с интересом вгляделся в отражение. Из зеркала на него пристально смотрел худой, скуластый и толстогубый человек со спутавшейся бородой и всклокоченными волосами, совершенно не похожий на того, что был в компьютере. Первоначальная догадка показалась ему сомнительной.

Тем не менее, позже Генс все же убедился в том, что он действительно подполковник Икс, найдя в комнате командира фотографию, на которой он был вместе с Рембо. На жену и дочь, Генс взглянул равнодушно, и положил фотографию обратно в ящик стола. Потом Генс подошел к рации дальней связи, постоял возле нее, раздумывая, надо ли ему выходить на связь. Не решившись, поковылял к выходу. Яркое солнце больно ударило по глазам, отвыкшим от яркого света. Рембо выходил из ельника, неся в зубах жирного зайца. Увидав хозяина, пес побежал к нему рысью. В этот день у них на обед был заячий суп с гречкой.

Так они прожили еще какое-то время. Рембо охотился, Генс варил еду. Подполковник каждый день проходил мимо рации, но почему-то не решался выйти на связь. Время текло...

Однажды Рембо приполз на станцию с охоты израненный, наверное, пес встретился в лесу с крупным хищником, не пожелавшем терпеть конкурента. Кем был этот хищник, осталось тайной, Рембо разговаривать не умел. Пес был едва жив. Генс выходил дога. Залечил его раны, кормил похлебкой из оставшихся на черный день концентратов, выносил на руках на прогулку. Рембо быстро поправился, уже дней через десять он возобновил охоту. Но отныне его отлучки сократились по времени, и он иногда стал приходить ни с чем, дичи стало меньше...

Однажды (это произошло осенью) они вдвоем ушли к реке. Было время нереста, и лосось нескончаемым потоком шел вверх по течению. Генс выловил несколько крупных рыбин, и они уже собирались возвращаться. Внезапно Рембо забеспокоился. Вскоре причина его беспокойства стала понятной: из леса вышла и направилась к ним приличная свора бездомных собак. Среди собак были и волки. Свора напала, и они были вынуждены защищаться. Благо, Генс никогда не расставался с пистолетом, иначе им было бы не суждено вернуться домой. Однако патронов в обойме оказалось значительно меньше, чем собак в своре. Рембо бился как настоящий бойцовый пес, одновременно сражаясь с несколькими противниками. У него имелись крепкие и острые клыки, у Генса нож. Но и собаки были оснащены клыками по остроте своей не уступающими ножу подполковника. Генса изодрали так, что к исходу схватки он, истекая кровью, потерял сознание. Очнулся уже на станции. Как он до нее добрался?.. Снова Рембо, его верный пес. Он, сам израненный и истерзанный, волоком дотащил хозяина до убежища, прикончив всех оставшихся в живых врагов. Генс пришел в себя не надолго и снова отключился. Его лихорадило. Он провалялся в беспамятстве несколько дней, а потом с ним случилось временное помутнение рассудка. Подполковник вообразил, что неведомый враг атакует их с воздуха. Генс кинулся к пульту управления и расстрелял весь боезапас, поражая несуществующие цели. Нескоро подполковник пришел в себя и осознал, какой опасности он подвергал свою жизнь и жизнь Рембо, ведь любая из выпущенных ракет могла вернуться назад и взорвать станцию.

Потом было много всяких приключений, удачных и горестных дней. Рембо чуть ли не ежедневно отстаивал свое право на независимость среди разрозненных до поры до времени групп одичавших псов, и вышел-таки победителем в неравной войне со своими сородичами. Между дикими собаками и обитателями станции установились сначала ровные, а впоследствии даже дружественные отношения. Рембо и своего хозяина познакомил с собаками. Принятый холодно и с некой опаской в стаю в качестве вольноопределяющегося, Генс постепенно становился своим, завоевывая доверие и уважение в совместных охотах. Применение Генсом огнестрельного оружия повышало эффективность охоты и уменьшало количество погибших и изувеченных когтями и клыками других хищников псов. Генс стал забывать человеческий язык, зато язык собак становился ему понятным. Он даже научился говорить с ними, и они его понимали.

Генс много времени проводил с собаками, однако жил все же на станции. Много раз он садился возле рации, включал ее, ловил какие-то переговоры, но ничего не понимал. То, что происходило где-то там (Генс забыл где) было странным, сложным и страшным. А здесь, в компании с его любимым Рембо и его сородичами было просто, понятно и логично.

Однажды послушав чей-то истошный голос, требующий помощи, подполковник выключил рацию и больше не включал ее никогда. Он решил остаться здесь навсегда.

А потом на станцию заявились эти непрошенные люди, и все в одночасье рухнуло…

Быть может, все было именно так. А может и по-другому. Теперь никто и никогда не узнает этой тайны… Дантист оторвал взгляд от леса. Зинка засовывал карту в планшет, разведчики рассаживались по автомобилям. Дантист пошел занимать свое место рядом с Багеллой.

Глава 8. Жена дикого подполковника

- Значит, вы упустили этого человека… - произнес Ян Берг после минутного раздумья. – Вы упустили подполковника войск ПВО Вооруженных сил Ямбы Генса Ациягу Икса.

- Не упустили, а отпустили, господин Берг, - поправил его Зинка.

- Данная поправка несущественна, господин Броч. Факт остается фактом.

Зинка пожал плечами.

- Вы должны были привезти подполковника сюда! - В голосе главы Службы Безопасности Берберры-2 явственно прозвучали нотки раздражения.

- Вот как! Должен был? – с вызовом спросил Зинка. – Смею заметить, господин Берг, я – человек крайне педантичный и очень ответственно подхожу к решению задач на меня возложенных. Поэтому, я внимательно выслушал инструктаж по предстоящему заданию. Могу дословно процитировать ваши слова, произнесенные в присутствии президента независимого государства Берберра-2, господина Пьера Шатена.

- Я помню свои слова… – Берг встал и подошел к окну. Потом, уняв раздражение, вернулся к Зинке, похлопал его по плечу.

- Простите, господин Броч… Вы правы, в ваши обязанности это не входило... Все, что мною было озвучено, ваша группа выполнила блестяще. А то, что не было… Это мое упущение… Выражаю благодарность от лица президента Берберы-2. Вы сделали большое дело, очень большое... Как самочувствие господина Планжа и господина Фархада? – Берг круто сменил тему. - Свинг доложил мне, что они пострадали в ходе проведения операции.

- У Алекса Планжа ушиб легких. Он немного покашливает, но в целом готов к новой драке. Со Скифом Фархадом ситуация сложнее. Рана на плече затягивается, а вот с лодыжкой проблема. Видимо попала инфекция. Нога распухла и рана загноилась.

- У нас высококвалифицированный медперсонал, - Берг выказал участие, - современное оборудование. Да и медикаментов из Лурпака вы привезли достаточное количество…

- Благодарю. Но Фархаду уже оказана необходимая медицинская помощь. Господин Планж вскрыл рану Скифа и обработал ее. У Алекса Планжа неплохая врачебная подготовка.

- Вот как? Прекрасно… прекрасно…

Берг прошелся по кабинету, задумчиво глядя себе под ноги. Резко вскинул голову и сказал:

- Ну, что ж, пару дней, думаю, ваша группа может отдохнуть. Но не больше. Наши специалисты за это время изготовят еще две установки подавляющие психику собак.

- Мы снова поедем на юг?

- У вас есть возражения?

Зинка покачал головой:

- Никаких. Нас откомандировали в ваше распоряжение сроком на полгода.

- Вот и прекрасно. Я сообщу вашему руководству, что они прислали отличных специалистов. Кроме того, вы и ваши люди могут рассчитывать на дополнительный бонус от руководства Берберры-2.

Зинка никак не отреагировал на обещания Берга.

- Мы должны будем захватить и доставить в город этого человека? – спросил он.

- Да, мне нужен подполковник. Очень жаль, что вы отпустили его в лес. Он может погибнуть…

Зинка пристально посмотрел на Берга и понял, что подполковник Икс действительно очень нужен главе СБ.

Берг по-своему понял пристальный Зинкин взгляд.

- Я уже попросил прощения, господин Броч, за излишнюю резкость с моей стороны, - сказал он. - К вам и вашим бойцам претензий нет.

Выходя из кабинета Берга, Зинка подмигнул секретарше. Та ответила ему улыбкой скромницы.

Зинка вышел из приемной и нос к носу столкнулся со Свингом. Лицо «укротителя» диких собак было сосредоточенным. Увидев командира лурпакской группы, он скупо, но искренне улыбнулся и протянул руку.

- Привет.

- На ковер? – участливо спросил Зинка, доставая занозу-передатчик.

Свинг кивнул.

- Удачи! – Зинка похлопал Свинга по плечу, пристраивая жучок.

Спускаясь в лифте, он вставил микрофон в ухо и сразу услышал голос Берга.

- Ева, завари-ка нам кофе покрепче. У нас со Свингом предстоит длинный разговор. А ты можешь ехать домой. Сделай кофе, и свободна… Садись Свинг, рассказывай.

- А что рассказывать, я отправил тебе отчет еще днем с дороги. Не читал?

- Читал. В отчете только факты. Меня интересуют твои впечатления. Как тебе эти лурпакские головорезы?

- Ребята железные, - ответил Свинг после небольшого раздумья. - Если честно, они мне понравились. У нас таких мало…

Щелкнула зажигалка.

- Закуривай, - предложил Берг.

- Я не курю.

- Ах, да, забыл… Говоришь, ничего странного в их поведении ты не заметил… А они, часом, не ямбские шпионы?

Свинг не ответил. Наверное, задумался над вопросом.

- Засомневался?- спросил Берг.

- Нет, - ответил Свинг. И более решительно: – Точно, нет.

- Это хорошо…

Было слышно, как Берг ходит по кабинету.

- Ты зачем отпустил подполковника? – неожиданно спросил он.

- Ян, ну откуда же я знал, что тебе может понадобиться этот сумасшедший? – По-видимому, Свинг ожидал этого вопроса.

- В отчете ты пишешь, что видел фотографию подполковника с его семьей. Никого знакомого не узнал?

- Нет… вроде… - в голосе Свинга послышалось сомнение.

- Вижу, узнал.

- Ян, - принялся оправдываться Свинг, - я только сейчас… когда ты спросил…

Скрипнула дверь.

- Ваш кофе, – раздался голосок Евы.

- Спасибо, Ева, - поблагодарил Свинг.

- Итак, - сказал Берг, когда дверь за секретаршей закрылась. - Понял, кого ты упустил?

- Отпустил, - так же как Зинка Свинг поправил Берга.

- Упустил, отпустил… какая разница! Только представь, какой козырь оказался бы в наших руках в переговорах с Ямбой,  если бы ты проявил смекалку!

- Не добивай, шеф… На фото она моложе лет на десять. Я ее не узнал…Честно. Да и фамилия…

- Ты где работаешь? – перебил Берг оправдания Свинга. – В научной лаборатории Шатена или в моем ведомстве? Это им, ничего не желающим знать кроме своей науки, ни к чему биографии высшего руководства Ямбы. Но ты, Свинг!

- Виноват… ну, виноват, шеф.

- Ошибку исправишь. Как только наши ученые друзья соберут еще парочку комплектов анализаторов-излучателей, сразу в путь. Икс должен быть у меня, во что бы то ни стало. Поедете на трех машинах. Дорога до юго-восточной станции ПВО сносная?

- Нормальная. Тем более, мы ее расчистили, когда возвращались.

- Хорошо. Кроме Джека и Шона, дам еще троих… нет, четверых.

- А парни из Лурпака?

- Только Иосиф Броч и Сван Гастелло. Скиф Фархад неважно себя чувствует после знакомства с собачками.

- А седой?

- На Алекса Планжа есть планы у Пьера. Он – Новый.

- Вот как?

- Повторяю еще раз: подполковник Генс Ацияга Икс, - Берг проигнорировал восклицание Свинга, -  должен быть доставлен в город. Живым. Понял: живым - это обязательное условие.

- Я все понял, Ян.

- Все, иди. Я еще немного посижу за компьютером. Покопаюсь в деталях семейной жизни госпожи Маримель Акут.

Зинке было слышно, как Свинг вышел из кабинета Берга, заурчал вызванный им лифт. Дальше слушать было нечего.

Маримель Акут - младшая сестра генерала Акута, руководительница ведомства, аналогичного тому, которое в Берберре-2 возглавлял Ян Берг, ярая сторонница жестких мер против мятежного города… Маримель Акут – жена дикого подполковника! Зинка как и Свинг не сумел сопоставить факты, а должен был! Изучая биографии высшего командного состава армии Ямбы, он помнил, что муж Маримель пропал без вести в самом начале конфликта. Ее ненависть к умникам была понятна и оправдана…

Было уже поздно, около часа ночи. Встречных и попутных машин не попадалось, большинство горожан мирно спали. Зинка ехал в отель и размышлял о том, как можно использовать ситуацию с Маримель и ее мужем.

Ничего более-менее стоящего на ум не приходило.

Шпионы ждали своего шефа, спать не ложились.

- А где ордена? – спросил Скиф.

Он единственный лежал на кровати, Аристократ и Дантист сидели в креслах. Пахло кофе и сигаретным дымом. Нога Скифа была забинтована. Скиф был бледен, но бодр.

- Вместо орденов Берг обещал денег дать.

- Это тоже неплохо, - кивнул Аристократ.

- Деньги, они даже лучше чем ордена, - тоном знатока изрек Скиф. – А ордена мы все равно не носим.

- Ну, как прошла встреча? – серьезно спросил Дантист.

- Берг пытался устроить мне выволочку…

- За что? – удивился Аристократ.

- За дикого подполковника.

- Надо было его прикончить?

Зинка не ответил. Принял из рук Аристократа чашечку дымящегося кофе, сделал осторожный глоток.

- Через двое суток разделяемся, - объявил он. - Скиф остается в отеле ногу лечить. Дантист поступает в распоряжение Пьера Шатена. - Зинка сделал еще глоток и полез в карман за сигаретами. – А мы с Аристократом в сопровождении семи людей Берга возвращаемся в район юго-восточной станции.

- Облава на подполковника? – догадался Дантист.

- Подполковник Генс Ацияга Икс является без вести пропавшим мужем начальника контрразведки Ямбы, госпожи Маримель Акут.

- О как! – воскликнул Скиф.

- А почему она Акут, а не Икс? – прозвучал вопрос Аристократа.

- А это обязательно?.. Женщины иногда оставляют девичьи фамилии… Маримель – родная сестра президента, генерала Акута, - сообщил Зинка.

- Да… Представляю, какие условия может выторговать Берг у президента Ямбы в обмен на его свояка, - сказал Дантист. – А если госпожа Маримель по-прежнему любит своего супруга, то… На фото с мужем она выглядела счастливой… Вполне возможно, что от наших услуг Шатен и Берг могут вскоре отказаться.

- Могут, - кивнул Зинка. - Поэтому нам надо активизировать свои действия. И у тебя, Дантист, все шансы вплотную подобраться к программе «Параллели». Пока мы с Аристократом будем гоняться по лесу за этим сумасшедшим Тарзаном, ты должен все разузнать о «Параллелях».

- Ты уверен, что нас интересует именно эта программа?

- Не уверен… Вот ты и разберешься что к чему… - Зинка взглянул на приунывшего Скифа. – Скиф, подстрахуешь Дантиста.

- Это мы завсегда, с превеликим нашим удовольствием, – ернически произнес Скиф. – Как только нога в штанину пролезать станет…

- Я что ли тебя собаками травил?

- Все! Идите-ка вы… спать, - сказал Скиф. – Больному нужен отдых. - Видя, что Дантист потянулся за приготовленным и лежащим на тарелочке шприцем, он повернулся спиной к друзьям, стянув плавки. Зинка и Аристократ вышли из номера.

- Не переживай дружище, - успокаивающе произнес Дантист, воткнув тонкую иглу шприца в ягодицу Скифа, тот даже не вздрогнул. – У нас двое суток, а на тебе все заживает как на собаке.

- Неудачное сравнение, - проворчал Скиф.

- Отдыхай, дорогой товарищ, - сказал Дантист, покидая номер, - а я, пожалуй, еще немного поработаю.

- Чем заниматься будешь? - зевнув, поинтересовался Скиф.

- Хочу поближе познакомиться с господином президентом. Пока, правда, только виртуально…

Придя в свой номер, Дантист открыл ноутбук.

- Параллели, параллели… Так, что у нас там: параллельные миры?.. Хью Эверетт, американский физик, выпускник Пристонского университета… первым предложил многомировую интерпретацию квантовой механики…

Глава 9. Человек Новый

Интенсивная терапия, которой Дантист подверг раненного друга, делала свое дело. В день отъезда Зинки и Аристократа Скиф уже ходил практически не хромая. Но о том, чтобы ехать вместе с ними, вопрос не стоял. Да и команда, сформированная Бергом, внушала доверие. Джек Потрошитель был единственным, кто не отличался богатырским телосложением. Все парни как на подбор – плечистые, ширококостные, вооружены до зубов. Аристократ и Зинка тоже были ребятами не хилыми.

- Мы едем воевать? – спросил Зинка у Свинга.

- Состав поисковой группы определен с учетом возможных осложнений и в соответствии с важностью поставленной задачи.

- Красиво сказал, - заметил Скиф.

На крыше каждой из трех машин был установлен противособачий прибор. Вторая экспедиция на юг была оснащена намного лучше первой.

«По тропинке ходить легче, чем по бурелому», - подумал Дантист. Поимка подполковника сулила Бергу большие шансы на успех в политических переговорах с президентом Ямбы. Для этой цели Берг не стал щадить своих людей. Если бы он даже решил лично возглавить экспедицию, Дантист не удивился бы.

Скиф и Дантист взглядами проводили отъехавшие от отеля машины. Едва стихло довольное урчание многолитровых моторов, как послышался стрекот винтов. С юга в Берберру-2 летели три вертолета. Воздушный коридор заработал.

- Пошли в кафе, - предложил Скиф. – Обмоем это дело.

- Прилет вертолетов? Или отъезд наших товарищей?

- И то, и другое.

- Иди, делай заказ, а я сообщу администратору, где нас искать если что. Чует мое сердце, скоро за нами приедут от Шатена.

- Что тебе заказать? Абрикосовый, или вишневый?

- Томатный.

Сердце Дантиста не обмануло. Едва принесли заказ, как на пороге кафе возникла фигура посыльного из муниципалитета. Пригласили к Шатену только Дантиста. Скиф остался в кафе с двумя стаканами томатного сока.

- Я же обопьюсь, - сказал он вслед выходящему из кафе Дантисту.

- Куда мы едем? – спросил Дантист сидящего за рулем Кадиллака посыльного.

Они поехали не к центру города, где находился муниципалитет, и не на юг где располагалась резиденция Службы Безопасности. Автомобиль от отеля сразу повернул налево и помчался (если так можно сказать о скорости в шестьдесят километров в час) по кольцевой дороге на север.

- Господин президент примет вас у себя дома. Сегодня выходной день, а по выходным он работает в своей личной лаборатории.

Еще садясь в машину, Дантист неожиданно понял, что сегодня будет раскрыт. Именно сегодня, буквально в течение ближайшего часа тщательно подготовленные Чудаком легенды полетят псу под хвост… А может, для Шатена и Берга их миссия уже давно не является секретом? Ведь все они здесь в городе умников экстрасенсы и им ничего не стоит как следует покопаться в мозгах пришлых людей… Алекс Планж – самый интересный из них, сказал Пьер Шатен. Я заметил, ответил ему Берг… Несомненно, президент и начальник СБ видели цвет его ауры и сделали выводы… А дальше – дело техники, вернее, их экстрасенсорных способностей. Для сильного экстрасенса (а в том, что Шатен и Берг таковыми являлись, можно было не сомневаться; Зинка рассказывал, что оттенок ауры супериндиго может заметить только экстрасенс экстра-класса) просканировать мозг, выяснить: кто есть кто – пара пустяков… Вот почему в номерах отеля нет прослушки. Зачем, если обо всех коварных замыслах «гостей» независимой Берберры можно узнать без применения технических средств. Просто заглянуть им в мозг…

Дантист почувствовал себя незащищенным и уязвимым, словно оказался голым в центре города среди толп прохожих. Он машинально достал сигарету и закурил, не спросив разрешения. Посыльный услужливо выдвинул пепельницу.

Нет… пока вроде бы ничто не говорит о том, что их миссия раскрыта. В двух подслушанных разговорах (Шатена с Бергом и Берга со Свингом) не прозвучало и намека на то, что руководству Берберры-2 известна истинная цель пребывания спецагентов из Лурпака в их маленьком государстве. Напротив - из этих разговоров можно было понять, что их вначале принимали за агентов Ямбы, и именно с этой целью Берг приставил к ним своих людей. Но Свинг отверг предположения Берга и Берг ему поверил. Во всяком случае, так показалось Зинке, а с интуицией у него было все в порядке…

За окном автомобиля потянулись кварталы коттеджей с неухоженными двориками. Культурные фруктовые деревья перемешались с акациями, черемухой и сиренью. Дворики заросли высокой травой, по-видимому, ее никогда не подстригали. В некоторых бассейнах вода явно давно не менялась и зацвела, в ней плавали кувшинки, а по краям бассейнов цвела ряска.

Президентский особняк был похож на заросшую деревьями, кустарником и травой большую деревенскую усадьбу. Пожалуй, это было самое зеленое место в городе. Большую часть деревьев представляли ели и низкорослые сосны. Забор отсутствовал. Вместо него по периметру участка были брошены бетонные бордюры, просто брошены, а не вкопаны в землю. Калитки не было и в помине.

Кадиллак проехал мимо дома и остановился на парковке, расположенной метрах в двадцати от него. Посыльный молча достал из кармана прибор, похожий на миниатюрный ноутбук и принялся производить с ним какие-то манипуляции. «Может, он связывается с президентом, чтобы доложить о приезде?» - подумал Дантист. Он подождал немного, но видя, что ожидание затягивается, деликатно кашлянул, напоминая о себе. Посыльный оторвался от своего занятия и удивленно взглянул на него, словно хотел сказать: «Как, вы еще здесь?..». Дантист усмехнулся и, выбравшись из машины, направился к дому Шатена. Никем не остановленный он вошел на территорию особняка и прислушался. Стояла тишина, только чуть слышно стрекотали кузнечики, спрятавшиеся в высокой нагретой солнцем траве. Ни охранников, ни сторожевой собаки в президентской резиденции не наблюдалось. И ни одной камеры видеоконтроля…

«Когда-нибудь они пострадают от своей беспечности», - подумал Дантист.

Пьера Шатена он нашел в беседке. Президент работал. Экран монитора был заполнен разноцветными вертикальными линиями. Параллельные вертикали образовывались множеством цифр. Шатен менял порядок цифр в вертикалях и цвет их менялся. Со стороны казалось, что президент играет в какую-то компьютерную игру.

- Господин президент… - обозначил свое присутствие Дантист

Пьер Шатен оторвался от монитора и посмотрел на Дантиста.

- А, господин Планж, - сказал он, вставая и протягивая руку. – Рад вас видеть. Присаживайтесь.

Дантист пожал протянутую руку и уселся в предложенное кресло.

- Желаете что-нибудь выпить?

- Сок. Томатный, если можно…

- Подождите минуту, я схожу в дом. Прислуги у меня нет, - будто бы оправдываясь, пояснил Шатен, - и жены тоже нет. Все сам…

Президент ушел выполнять просьбу гостя. Дантист огляделся и  положил руку на клавиатуру.

- К сожалению, томатного в холодильнике не оказалось, - раздался разочарованный голос Шатена из глубины дома. Дантист отдернул руку от клавиатуры. – Персиковый будете?

- Пусть будет персиковый.

Повторной попытки попасть в базу данных Дантист делать не стал. Опасно. Он закинул ногу за ногу и достал сигареты, потом вспомнил, что президент не курит и спрятал сигареты в карман.

Пьер Шатен принес на подносе два стакана и пластиковую бутылку сока. Сел напротив Дантиста и, склонив голову набок, предложил:

- Давай на «ты». Пьер – Алекс, так проще.

- Давай, - согласился Дантист. – Правда, мне еще не разу не приходилось на «ты» разговаривать с президентом. Если буду сбиваться, вы меня поправите.

- Ты, - тут же поправил Шатен.

- Да, ты меня поправишь.

- Договорились.

Пьер внимательно посмотрел на Дантиста. Взгляд был долгим.

- Сканируешь мои мысли? – спросил Дантист.

- Прости, просто задумался… Ты, наверное, удивлен, что я пригласил тебя к себе. Собственно говоря, вас из Лурпака вызвал Ян. Это его дела. Я редко вмешиваюсь в вопросы, которые должны решать люди, в чью компетенцию они входят. Я привык доверять своим друзьям.

- У тебя много друзей?

- Все жители Берберры-2 - друзья. Посторонних здесь нет.

- Этому можно позавидовать.

- В твоих словах прозвучала ирония, - заметил Шатен.

- Я живу в другом мире. Мне слышать то, что все жители города друзья… как-то непривычно. В это трудно поверить.

- И, тем не менее, это так.

- Тогда я действительно рад за вас, - сказал Дантист. – Без иронии.

Шатен сделал глоток сока и, откинувшись на спинку кресла, пристально посмотрел Дантисту в глаза:

- Тебе когда-нибудь кто-нибудь говорил, что ты не такой как другие? Что ты особенный?

- Говорили, - улыбнувшись, кивнул Дантист. – Девушки. И я надеюсь, что большинство из них были при этом искренны. Возможно, теперь они другого мнения, не знаю.

Пьер улыбнулся в ответ, оценив шутку собеседника.

- Девушки, - сказал он, - это особая статья. Они часто выдают желаемое за действительное. И потом страдают от этого.

- Еще мне говорили, что я везунчик, - продолжал Дантист. – За семь с половиной лет довольно опасной работы я не обзавелся ни одним мало-мальски серьезным увечьем. Падаю на редкость удачно. Нож меня не берет. Пули мимо пролетают. А если не мимо, то… - Дантист вытащил из кармана деформированную медную пулю – «подарок» дикого подполковника - и на раскрытой ладони протянул ее Шатену.

Пьер вытянул шею, разглядывая пулю, но брать ее в руки не стал.

- Это очень интересно, - сказал он, - но… относительно твоей личности, вполне закономерно.

- Как так? – удивился Дантист и подумал: - «Сейчас будет еще одна лекция о Супериндиго».

- Задавая вопрос, - начал Пьер, - замечал ли кто-либо твои отличительные особенности, я, прежде всего, имел в виду экстрасенсорику… Любой экстрасенс (даже не слишком опытный, но способный видеть то, что не видят обычные люди) должен был заинтересоваться тобой как объектом, достойным внимания. Его в первую очередь должен был заинтересовать цвет твоей ауры…

- По поводу ауры поподробней, пожалуйста, - попросил Дантист. – Не хочешь ли ты сказать, что я – Индиго?

- Индиго в настоящий момент на Земле миллионы, даже десятки миллионов. А, может быть, и сотни миллионов, никто их не считал. Ни в одной стране мира нет обязательного условия проверки ауры человека. Нет законов, обязывающих эти проверки проводить. А зря! Даже если отбросить половину сенсационных заявлений о совершенно необычайных способностях детей Индиго (эти заявления оказались пустышкой, мифом, байками, направленными на повышение рейтингов некоторых печатных изданий и телевизионных каналов), то остается немало загадочных случаев. Эти случаи никто не смог как-то более или менее вразумительно объяснить… Существовала и существует по сей день теория, что дети Индиго – новая ветвь в эволюции человека. Спорная теория. Но не для меня… Я сам Индиго и занимаюсь вопросом детей Индиго уже более двенадцати лет. Я изучил тысячи случаев проявления их необычайных способностей.

- И каковы результаты?

- Они ошеломляющи. Человечество меняется. Дети Индиго – первая ступень в рывке человека к совершенству. Они – своего рода приматы Человека Нового – Homo Neo.

- Вот как… – сказал Дантист только ради того, чтобы что-то сказать.

- Да-да. Homo Neo! Человек Новый рождается от союза двух детей Индиго, достигших половой зрелости. Он с рождения обладает (точнее, потенциально обладает) такими способностями как гипноз и чтение мыслей, самоизлечение и целительство. Он способен управлять собственной энергией и потоками той энергии, которая поступает из космоса и поднимается из недр Земли. Человеку Новому доступен телекинез, телепортация и левитация. Он может все. Человек Новый в состоянии влиять на природные процессы, он может изменить мир! Не в одиночку естественно, а объединившись с такими же, как и он сам.

«Однако местного президента заносит, - подумал Дантист. – В последнее время что-то часто мне приходится общаться с ненормальными».

А вслух спросил:

- И что? Таких новых людей уже много?

- Немного, к сожалению, - грустно ответил Шатен. – Не у всех пар Индиго рождаются дети нового поколения. По моим подсчетам новых детей рождается около двух с половиной процентов от числа рожденных в Индиго-семьях. Остальные – просто дети Индиго.

- Но обязательно Индиго?

- Да, иначе я бы не стал говорить о качественном изменении человечества…

- Пьер, ты не ответил на мой вопрос. Я – Индиго?

- Ты – Homo Neo. Ты такой же Человек Новый, как и я.

Дантист все-таки достал пачку сигарет и закурил. Огляделся в поисках пепельницы, вопросительно взглянул на Шатена. Шатен махнул рукой, видимо это означало: черт с ней с пепельницей, стряхивай на землю.

- А ты не ошибаешься? Я не гипнотизер, не умею читать чужие мысли. Летаю только на самолетах. Я обычный до безобразия.

- Ты не умеешь этого делать потому, что тебе никто не сказал, что ты это можешь. Твой разум скован и отягощен ненужными знаниями. Догмы, леммы, постулаты - это мешает. Но ты не один такой. Большинство Homo Neo так же как ты считают себя обычными людьми.

- А ты? Ты обладаешь всеми этими… талантами?

- Кое-что я естественно могу. Но и я – жертва классической науки. Я вижу энергетические поля людей, животных, растений. Я могу контролировать процессы, протекающие в моем собственном организме. Могу если сильно напрягусь прочитать чужие мысли.

- Ты и мои мысли читал? – задал Дантист вопрос, который уже давно его мучил.

- Нет. Зачем?.. Видишь ли, у всех людей, способных читать чужие мысли, имеется определенная этика. Если человек что-то хочет утаить, он закрыт. Конечно, любому телепату эту защиту можно легко сломать, как пароль компьютерной программы, но это уже диктуется особыми условиями. Если есть какая-то угроза. В твоих помыслах и в помыслах твоих друзей такой угрозы не видно.

«А что видно?» - хотел спросить Дантист, но Шатен опередил его.

- В ваших мыслях присутствует любопытство. Вы хотите что-то узнать. Но это понятно: все, кто попадает в Берберру-2, хотят многое узнать…

- Значит, ты все-таки читал наши мысли?

- Нет, - раздраженно скривился Шатен. – Это не конкретные мысли. Это, как внешность, как одежда. Как визитная карточка. Я не могу этого не видеть, как и твою ауру.

«Скользкая тема. Надо менять», - подумал Дантист и спросил:

- Что ты еще умеешь?

- Немного… Ну что тебе продемонстрировать?.. Вот, например, – Шатен поднял руку ладонью вверх.

От куста сирени вспорхнула маленькая пичужка и села на раскрытую ладонь Пьера.

- Дрессированная?

- Нет. Просто я позвал ее. Еще я могу видеть то, что находится за какой-нибудь непроницаемой преградой. – Шатен дунул на ладонь, и птичка улетела. – Пока это все. Но я учусь. У меня есть учителя, они же являются моими учениками. Мы учимся друг у друга.

- В Берберре-2 много таких, как ты?

- Все жители города – Индиго. Но Homo Neo только я один.

- А учителя - они же ученики - простые Индиго?

- Нет, учителя – это гости города, а не его жители. Впрочем, они хотят остаться здесь навсегда.

- Все же мне не понятно – зачем тебе нужен я? Научить тебя мне нечему, разве что стрелять, метать ножи и драться.

- Драться я не собираюсь. Не с кем, да и незачем… Я хочу сделать тебе предложение. Предложение необычное. Если ты его примешь, то вся твоя жизнь может кардинально измениться.

Пьер Шатен замолчал, наблюдая за выражением мужественного лица Алекса Планжа, но кроме вежливого внимания и абсолютного спокойствия ничего не увидел. Дантист молчал и ждал продолжения.

Глава 10.  Нам не жить друг без друга…

Три мощных внедорожника уверенно продвигались на юго-восток. Пройденная всего лишь два дня назад дорога была знакома до мелочей - каждый ее поворот и все опасные места.

Первой шла машина, за рулем которой сидел все тот же Джек Потрошитель - собранный и молчаливый. Рядом с Джеком сидел Зинка. Сзади Аристократ, которому Свинг доверил противособачий прибор. Прибор оказался очень простым в работе, но воспользоваться им не пришлось. На протяжении всего пути дорогу машинам не преградила ни одна собачья свора.

Подъехав к железному мосту, проброшенному с одной скалы на другую, путники сделали привал.

Внизу под мостом несла свои холодные воды знакомая нерестовая речушка. Зинка с Аристократом вошли на мост и, облокотившись на перила, смотрели вниз. Спины лосося, казавшиеся сверху черными штрихами, заполняли всю ширину реки. Вдоль берега по самому урезу бродил медведь. Он не ловил рыбу, наверное, был уже сыт.

Перекусив и размяв затекшие ноги, поехали дальше.

Генс слышал, как по дороге мимо него проехали машины. Их было три. Люди снова приехали, они вернулись, чтобы уничтожить то немногое, что у него осталось – покой и тишину.

Генс лежал на сырой после недавно прошедшего дождя земле. Он смотрел на высокое небо. На темно-голубом небосводе, рвано просматривающемся сквозь кроны сосен, сияли звезды. Где-то сверкнула падающая звезда. А вот эту Генс увидел! Звезда перечеркнула просвет и врезалась в темную шапку сосны. Что-то нужно сделать, когда видишь падающую звезду. Что?.. Ах, да, загадать желание!

Желаний не было.

Не было ничего.

Мысли были, но вялые и незаконченные. Они лениво всплывали из глубин затухающего сознания Генса и куда-то медленно утекали.

Рембо. Образ был ярким, ярче вспышки падающей звезды. Рембо! Молодой и сильный, полный энергии и щенячьего задора. Быстрый как молния, как эта упавшая с неба звезда. Он несется за палкой, брошенной в воду, не задумываясь не на секунду, бросается в темные зеленые волны, разбивает их широкой грудью. Как пловец-олимпиец, скорей к ней, к палке, ведь она так нужна хозяину. Черная голова мелькает среди бурунов. Схватил зубами и скорее назад. Молодец, Рембо! Хороший мальчик!

Кто-то большой и тяжелый. Сопит, влажно вдыхая носом. Нюхает. Топчется рядом. Неуклюжий... Отломанные ветром ветки хрустят под его лапами. Медведь.

Генс не шевелится. Страха нет, просто не хочется двигаться.

Медведь потоптался, ушел. Сытый. Да и не всякий медведь опасен. Человека убивает редко. К тому же Генс не человек. Он часть неживой природы. Как эти отломанные ветром сосновые ветки, как земляной холмик, на котором он лежит…

Рембо медведя бы не отпустил. Загнал бы косолапого на сосну… А где он?  Где ты, Рембо? Ко мне, малыш!

Сознание меркло.

На станции все осталось нетронутым. Все предметы находились в тех местах, что и трое суток назад. Подполковник Генс Ацияга Икс к своему жилью не вернулся…

Поиски вокруг станции ничего не дали. Свинг собрал совет, на котором Зинка и Аристократ присутствовали в качестве рядовых членов поисковой группы. Зинка глядел на Свинга, делая вид, что внимательно слушает предложения командира, но думал явно о чем-то своем. Затея с поисками дикого подполковника ему не нравилась.

Поиски было решено начать утром и проводить двумя группами. Одна группа, состоящая из четырех человек и возглавляемая Свингом, вооружившись анализатором-излучателем, снятым с машины, должна была идти на запад. Вторую группу, которой было поручено обследовать восточную область, Свинг доверил Зинке. Туда же вошел и Аристократ со вторым противопесьим прибором. У станции с третьим прибором останется Джек. Если завтрашние поиски ничего не дадут, на следующий день будет прочесываться южная и северная области.

Кто-то из людей Свинга занялся приготовлением обеда. Аристократ не вмешивался. Он подошел к Зинке, командир сидел на пеньке и курил, глядел на границу леса.

- Смотри, - сказал он Аристократу.

На границе леса шевелись серые комочки.

- Зайцы?

- Кролики.

Кроликов было много, целое семейство: штук десять, а может быть и больше.

- В прошлый раз я не заметил здесь ни одного зверька, - задумчиво сказал Зинка.

- Тогда не было, теперь пришли. Они - кочующие кролики.

- Нет. Кролики пришли, потому что ушли собаки.

- Ты так думаешь?

- Завтра представится возможность убедиться…

Поиски дикого подполковника продолжались весь следующий день.  Обе группы - и Зинкина, и группа Свинга - проплутав почти до темна по лесу, вернулись к станции ни с чем. Икса они не встретили. Собак тоже нигде не было. Джек поисковиков ничем кроме ужина порадовать не мог.

После ужина Зинка подошел к огорченному неудачей первого дня поисков Свингу.

- Устройство антисобачьего прибора основано на том же принципе, что и тот, который был направлен против людей?.. Тогда, десять лет назад.

Свинг пристально посмотрел Зинке в глаза.

- Я не собираюсь выведывать ваши секреты, - заверил его Зинка. – Но если предположить, что принцип действия этого… оружия однотипен, то одинаковы должны быть и последствия его применения. Собаки ушли с зараженной территории. Ушли в безопасное место. Если моя догадка верна, то подполковник может сейчас находиться далеко от этого места…

- Излучение действует только на психику собак, - возразил Свинг. – Если бы оно воздействовало и на людей, то кое-кто из нашего отряда, чувствовал бы себя здесь неуютно.

- Да, ты прав, -  вынужден был согласиться Зинка. – Тогда…

Он не договорил, ушел в бункер и через минуту вернулся с фонарем.

- Ты куда на ночь глядя? – поинтересовался Свинг.

- Хочу проверить еще одну свою догадку. – И пошел к лесу, в южную сторону, туда, куда ушел Генс Ацияга Икс, неся на руках тело своего друга.

Свинг догнал его, они пошли вместе.

Генса нашли в ста метрах от станции. Он лежал на могильном холмике и мало чем отличался от мертвеца. Зинка прикоснулся к шейной артерии. Пульс был слабым, но он был.

- Жив!

За жизнь подполковника боролись полночи. В аптечке оказалось все необходимое. Свинг срочно связался с городом и в режиме постоянной связи (получая указания по рации) выполнял все необходимые действия по реанимации Икса.

Наконец подполковник открыл глаза, мутным взглядом обвел склонившихся над ним людей, и снова закрыл. Он пришел в себя, но сразу уснул. Сон его был тревожен. Генс взрыкивал и повизгивал во сне как больная собака.

Свинг установил дежурство возле спящего подполковника и дал команду «отбой». Уставшие за день люди попадали, где придется. Станция погрузилась в сон.

Не невеста ты, не подруга,

Ты мой верный, единственный друг.

Ты вернее, чем сотня супруг

Нам не быть, нам не жить друг без друга.

Дурацкая армейская строевая песня. Кто ее придумал?

Солдаты.

Почему она вертится в голове? О чем она?

О друге. О верном боевом товарище.

Рембо! Где ты, Рембо? Ко мне, малыш!

Генс открыл глаза. Рембо не было рядом. Рядом спал солдат. Может быть тот, кто придумал эту песню?..  А где Рембо? Он остался в лесу!

Один! Мой мальчик!

Генс был другом Рембо. Верным другом. Как в солдатской песне.

Подполковник встал, прошел мимо спящего солдата, открыл дверь, пересек площадку. Впереди лес. Каждый шаг давался с трудом. Сил почти не было… Шаг, еще один. Вот он, лес. И там его ждет друг. Его Рембо.

…Нам не жить друг без друга…

На станции царил переполох. Свинг давал нагоняй уснувшему караульному, тот прикрывал рукой левый глаз, но огромный лиловый синяк был все равно заметен. Подполковника нигде не было.

- Генс Ацияга Икс может быть только в одном месте, - сказал Зинка.

Аристократ двинулся за командиром. Свинг и еще трое бойцов пошли вслед за ними.

Генс лежал на том же самом месте, где его нашли вчера. Он был все еще жив. Свинг скомандовал своим бойцам взять подполковника на руки и отнести на станцию. Когда его поднимали, подполковник открыл глаза, в их глубине вспыхнула звериная злоба. С неожиданной звериной силой подполковник разбросал дюжих ребят по сторонам как тряпичных кукол. Постояв несколько мгновений, он пошатнулся, закатил глаза, и ничком рухнул на могильный холмик. Пальцы подполковника вцепились в землю.

Генс летел по темному тоннелю, летел без крыльев и без каких-либо приспособлений. Летел, как когда-то в детстве летал во сне. Было очень тихо. Он был один. Вот они - долгожданные покой и умиротворение! Теперь никто не отнимет у него этого покоя, никто не посмеет нарушить тишину...

Свет был впереди.

Сейчас он увидит Бога. Вот уже…

Но нет, это не Бог, это кто-то другой. Близкий и родной.

Рембо! Мой мальчик…

Молодой и сильный, полный энергии и щенячьего задора. Рембо радостно скулил и колотил себя по бедрам упругим хвостом. Ну, наконец-то они снова вместе! Молодые и сильные…

…Нам не жить друг без друга…

- Мертв, - констатировал Зинка, поднимаясь и отряхивая колени. – Принеси лопату, - сказал он Аристократу, – нужно похоронить подполковника по-человечески… Или у Вас другие планы, Свинг?

Свинг в сердцах ударил кулаком в раскрытую ладонь. На его карьере можно было ставить большой жирный крест.

- Теперь все равно, - сказал он трагическим голосом. - Подполковник нужен был живым.

Свинг со своими людьми ушли готовиться к отъезду.

Зинка и Аристократ вдвоем похоронили дикого подполковника. Холмик над могилой Генса был больше, чем над могилой Рембо.

- Теперь они вместе, - вздохнул Зинка. – Навсегда.

- А ведь это я его… - вдруг сказал Аристократ.

- Что? – не понял Зинка.

- Вот этой самой рукой…

Глава 11. Параллели

Дантист молчал и ждал продолжения разговора.

- Я ученый, - начал Пьер Шатен. – Занимаюсь наукой всю жизнь, буквально с пеленок. И как ученый, хорошо знающий предмет, могу сказать вполне определенно: точные науки далеко не так точны, как это принято считать. Поправки и допущения иногда могут кардинально менять все кругленькие и красивенькие результаты расчетов. А это вообще меняет иногда весь смысл и направление поисков. А гуманитарные науки? Да в них столько условностей, неточностей и индивидуальных личностных утверждений, порою очень  и очень спорных, что об истине можно попросту забыть. Слова Сократа: «я знаю, что ничего не знаю» - вот единственное утверждение, которым должен руководствоваться каждый человек, посвятивший свою жизнь и свои силы науке. Физика, химия, математика, биология… да вся наука основана на результатах многовековых наблюдений за явлениями, происходящими в природе и попытках эти явления описать, рассчитать, загнать в удобные для восприятия формулы. Но далеко не все эти явления можно описать придуманными символами и расчетными величинами. К примеру: как можно выразить математически или, скажем, химически такие явления, как горе, любовь? Измерить и описать процессы, протекающие в человеческом организме в такие периоды, можно. Но это всего лишь констатация факта возникновения того или иного ощущения. А почему это происходит? Что такое смерть? Как возникает сознание? И куда оно девается после смерти? Да что такое судьба, в конце концов? Почему один человек окружен толпой любящих и уважающих его людей, родных и знакомых до самой старости? А жизнь другого – чреда потерь и страданий? А третий?.. Ухватил за хвост птицу счастья и думает: вот оно то самое, свершилось! Но вдруг ах… теряет неожиданно обретенное счастье…

Дантист вздрогнул.

Пьер Шатен продолжал, не заметив, как напряглось лицо сидящего напротив человека.

- Те вопросы, на которые ответа нет, наша хваленая фундаментальная наука и не пытается решить. Все списывается на природу, на провидение божье или на несчастный случай… Судьба? Рок? То, что должно произойти, произойдет обязательно в определенный момент, - саркастически произнес он. - Ерунда!

- Ты не согласен с Конфуцием?

- И с Ницше тоже. Бессилие, - поморщился Шатен, - они проповедуют бессилие. Человек рождается не для того, чтобы страдать, а для того, чтобы быть счастливым. Он сам может выбирать именно тот путь, по которому ему идти комфортнее, по которому он хочет идти.

- Хорошо бы, - согласился Дантист. – Но это мечты. Утопия… Жизнь крайне жестока. Мы можем что-то менять в своей жизни, стремиться к счастью, но по этой дорожке идешь не ты один. Рядом с тобой идут люди, которые влияют на твою жизнь. Судьбы сплетаются, а пути расходятся.

- А вот и нет!

- Ты что же, открыл формулу счастья? – усмехнулся Дантист.

- Я на пороге открытия, - серьезно ответил Шатен. Он пошевелил мышью, и темный экран монитора посветлел. На нем вновь появились разноцветные параллельные линии. – Что это, как ты думаешь?

- Матрица какая-то, - пожал плечами Дантист.

- Это модель. Многовариантная модель человеческой судьбы. Сильно упрощенная модель.

- Чьей судьбы?

- Это абстрактная модель. Но получена она по результатам исследования мозга многих людей… Конкретных людей.

- И что означают эти параллельные линии?..

Шатен отодвинулся от монитора и откинулся на спинку кресла.

- Ответь, Алекс: ты знаком с теорией параллельных миров?

- Даже не знаю, что тебе сказать… Читал где-то, что параллельный мир – это некая реальность, существующая независимо от нашей и нигде с ней не пересекающаяся... – Дантист замолчал и почесал затылок, показав Шатену свое практически полное невежество в данном вопросе. Иногда демонстрация осведомленности вредит делу.

- И это все?..

- Видишь ли, Пьер… специфика моей работы не оставляет места для всестороннего интеллектуального самосовершенствования. Иногда я, конечно, читаю книги, но… точно не по теории параллельных миров.

- Это понятно, - улыбнувшись, кивнул Шатен. – Хорошо, я вкратце… Эта теория возникла еще в середине прошлого столетия. Ее автор – американский ученый Хью Эверетт. Он предположил, что параллельные миры – это варианты жизни конкретного человека. Каждый человек ежеминутно (если не ежесекундно) принимает какие-то решения, совершает разные поступки. На первый взгляд незначительные. Но в зависимости от того, какое решение он примет подчас круто меняется его судьба. По теории Эверетта, каждое событие влечет за собой разделение Вселенной. Число возможных исходов равно числу параллельных миров. А так как количество вариантов минимум два, а максимум - бесконечность, а поступки человек совершает каждую секунду, а людей на Земле миллиарды, то количество параллельных миров бесконечно как космос… Помимо варианта, в котором живет человек, существует неисчислимое множество других вариантов. Есть мир, в котором ты  неудачник, а есть мир, в котором ты гений. Есть мир, где ты живешь только миг, а есть тот, в котором ты долгожитель…

- Безумная идея, - скептически произнес Дантист.

- Все гениальные идеи поначалу казались безумными, - возразил Пьер Шатен.

- Ну, хорошо, - сказал Александр, –  в общих чертах я уяснил суть теории Эверетта. Рассказывай, что можно увидеть на этой модели. Какие судьбы? Какие параллельные миры?..

Пьер снова придвинулся к монитору.

- Хью Эверетт был теоретиком, он не искал практических подтверждений своей теории. Я же занимаюсь решением вопроса о перемещении человека из одной реальности в другую! Данная математическая модель решает две задачи. Во-первых, она помогает мне систематизировать параллельные миры, а во-вторых - это иллюстрация многовариантности человеческой судьбы. Каждая параллель здесь – это один из ее вариантов и она соответствует тому миру, в котором человек может потенциально существовать. Сколько миров столько судеб. Вот эта красная в центре пучка - мир, в котором человек находится сейчас. Допустим – это наш мир, - Шатен указательным пальцем начертил круг у себя над головой. – Слева с самого края находится белая параллель, она соответствует идеальному миру. Идеальному с точки зрения этого условного человека. В эмоциональном плане естественно.

- Рай своего рода, - вставил Дантист.

- Можно и так сказать, - великодушно согласился гений. – Крайняя справа, черная линия – мир тяжелый, мрачный, полный боли и страдания. Нелегкая судьба. Следуя предложенной тобой терминологии - это Ад.

Дантист взглянул в глаза Шатена, в них горел огонек одержимости.

- Человек может выбирать, в каком из параллельных миров ему жить, - продолжал Шатен. – Он может сам выбирать свою судьбу. Вот она – формула счастья!

- Но каким образом человек может попасть в тот мир, в котором он хочет жить? – спросил Дантист.

- Простым усилием мысли! – радостно сообщил Шатен. – Многие ученые ищут порталы перехода в параллельные миры, но не могут найти, потому что ищут не там. Забираются под землю, плутают в лабиринтах пещер, опускаются в морские глубины, лезут к полюсам. В космосе пытаются отыскать, на других планетах. И не находят. Иной раз мелькнет где-нибудь информация, мол, сенсация! Нашли! А потом сенсация оказывается фикцией… Я пошел по другому пути… Мозг человека, Алекс, – это самый мощный и самый неизученный орган. Сознание… оно бесконечно. Там хранится не только вся информация о прошлом человечества, но и о его будущем. Там и бесконечное количество вариантов судеб, то есть параллельных миров, там и портал перехода в них… Понимаешь, Алекс, выход в параллельную Вселенную - это не только путь к счастью, это дорога в бессмертие. Человек может прожить бесчисленное количество жизней, перебираясь из одного параллельного мира в другой, в любую временную точку. Может повторять свою жизнь в одном и том же мире столько раз, сколько пожелает.

- Любой человек?

- Только Человек Новый. Простые Индиго могут лишь раз перейти в один из выбранных ими параллельных миров и остаться в нем до конца своей жизни. Они не наделены теми способностями, которые имеются у Homo Neo. Что же касается обычных людей… для них вход в параллельный мир закрыт на огромный амбарный замок. Отмирающая ветвь человечества…

Дантист снова закурил. Большинство из услышанного, казалось ему бредом сумасшедшего, тем не менее, этот бред приближал его к разгадке тайны исчезновения детей Супериндиго, или Homo Neo, как называл их Пьер Шатен. Дантист уже слышал звуки победного марша. Но одновременно с ними, в душе молодого человека поселилось странное чувство: словно он стоит перед закрытой, но не запертой на ключ дверью. Ему не терпится взяться за ручку, распахнуть дверь, сделать шаг и… назад он не вернется никогда.

- Это все очень интересно, - задумчиво произнес Дантист, – но все-таки, Пьер, твои предположения кажутся мне… чем-то из области фантастики.

Шатен испытующе посмотрел на Александра.

- Параллельные миры - реальность, - безапелляционно заявил он. - И ты сам можешь в этом убедиться. Поедем?

- Куда? В параллельный мир?

- В лабораторию «Параллели». А оттуда можно и в параллельный мир, если решишься, конечно.

- Поехали! – бодро согласился Дантист.

В пути до лаборатории теорию о параллельных мирах не обсуждали.

Шатен расспрашивал Дантиста о подробностях посещения Южной части «зоны». Особенно внимательно он слушал рассказ Дантиста о диком подполковнике и о его странном союзе с дикими собаками. Дантист рассказывал и незаметно наблюдал в зеркало заднего вида за маневрами неприметного серенького Фольксвагена с брезентовым верхом. Фольксваген держался на приличном расстоянии, но следовал по пятам.

Наверное, охрана президента все-таки существует, подумал Дантист. Кто сидит за рулем Фольксвагена, он не разглядел.

Лаборатория «Параллели» находилась почти в самом центре старой университетской части города, в кирпичном двухподъездном и двухэтажном здании с куполообразной черепичной крышей зеленого цвета. Если бы не крыша, дом был бы похож на обычную институтскую общагу. Вокруг дома был разбит парк с детскими аттракционами и палатками с мороженым и напитками. На аттракционах веселились дети, их было много.

Заметив удивленный взгляд Дантиста, Шатен сказал:

- Это мои ученики, гости Берберры-2.

- Они же учителя?

- Все эти дети – Homo Neo… Кстати, Алекс, вы владеете русским языком? – неожиданно спросил Шатен.

- Почему вы об этом спросили?

- Дело в том, что все мои гости – русские. Они конечно дети одаренные и уже давно овладели двумя-тремя иностранными языками, а некоторые гораздо большим количеством… Но почему-то в основном они предпочитают общаться на родном языке. Когда вообще в общении используют речевой аппарат…

«Ну вот, полдела сделано, - подумал Дантист, надевая солнцезащитные очки с встроенной в них цифровой камерой. - Теперь если даже не удастся вывезти отсюда детей, у ФАЭТ будут неоспоримые доказательства причастности Берберры-2 к похищению российских граждан»

- Мне приходилось работать в России, Пьер, - сказал он Шатену, - так что русским языком я владею в совершенстве.

Дети были совершенно не похожи на страдающих в неволе от тоски по дому и оторванности от близких людей несчастных пленников. Они весело и заливисто хохотали, носились, шлепая сандаликами и кроссовками по асфальту парковых дорожек, лопали мороженое и были вполне довольны предложенной им жизнью. Это смущало Дантиста и вызывало тревогу за успех операции по возврату похищенных в родные пенаты.

Шатен поочередно представлял каждого из ребятишек, встречаемых ими на пути к подъезду дома. Представлял и рассказывал о необычайных способностях того или иного Homo Neo.

- Асланбек. Телепат и ясновидец. Впрочем, они все телепаты.

Неслышный щелчок, изображение чернявого худенького чеченца открыло картотеку похищенных детей Супериндиго.

- Светлана. Целительница. Это ее основное… увлечение. Но может очень многое, потенциал огромен.

Щелчок. Томная девушка лет пятнадцати, бледная с распущенными светлыми волосами в картотеке.

- Андрей. Десять лет. Телекинез и пирокинез. Много хлопот доставляет. Хоть личного пожарного к нему приставляй. Впрочем, он сам все и тушит. Помимо способности воспламенять предметы умеет и понижать их температуру.

Щелчок. Картотеку пополнил розовощекий пацан с оттопыренными ушами, кудрявой шевелюрой и длинными ресницами. Плотный и сбитый как поросенок. В карих глазах – хитринка.

- Артем, - представил Шатен щуплого, узкоплечего подростка лет четырнадцати с острыми чертами лица и черными как смоль длинными волосами, зачесанными назад. – Большой любитель телепортационных путешествий. Пока радиус действия невелик - максимум два-два с половиной километра, - но когда прибыл сюда, мог перемещаться метров на десять… Прогрессирует гигантскими темпами.

- Приведение! – догадался Дантист.

- А, ты уже знаком с местным фольклором?

- Сван Гастелло рассказывал. Он общался с боевиками из банды Шугая. А покойный Барс Каталь сам встречал Артема на развалинах какого-то дома…

Тем временем они подошли к беседке, оплетенной виноградными лозами. В беседке сидели три мальчика и четыре девочки. Сидели молча и у всех были закрыты глаза. Дантист сделал несколько снимков.

- Обсуждают что-то, - тихо сказал Шатен. – Мысленно. Пошли, не будем им мешать.

Всех представить было невозможно. Таких молчаливых и неподвижных групп как эта семерка было немного. В основном ребята носились по парку как угорелые и орали во все горло.

Пьер и Дантист подошли к двери подъезда. Навстречу им вышел юноша лет шестнадцати. Лицо его показалось Дантисту до боли знакомым. Что-то неуловимое во взгляде, в легкой горбинке носа, в бледных веснушках…

- Здорово, Пьер, - поздоровался он с президентом как с равным. – Это тот человек, про которого ты рассказывал?

Юноша взглянул на Дантиста пристально и тут же отвел глаза. Дантист понял: парень узнал о нем все, что хотел узнать, может быть даже больше, чем о себе знал сам Александр Данцов.

- Алексей Ивашов, Алекс Планж, - представил их друг другу Шатен.

Дантист заметил, как дрогнули в едва заметной улыбке губы Алексея.

- Мы должны собраться в зале совещаний? – спросил юноша. - Когда?

- До обеда осталось… - Шатен взглянул на часы, - меньше часа, поэтому надо поторопиться. Думаю, через десять минут. Я сам всех позову… Как Ольга?

- Ей лучше. Голова почти не болит. Светлана ей помогла.

- Хорошо. Значит через десять минут…

Алексей ушел. Шатен провел Дантиста по коридору по направлению к залу совещаний. Зал был расположен в центре здания, именно над ним возвышалась куполообразная крыша. Сводчатый потолок изображал звездное небо и сверкал тысячей маленьких лампочек, играющих роль звезд.

Как в планетарии, подумал Дантист и улыбнулся своим воспоминаниям…

Когда Сашка Данцов был маленьким, они с мамой часто ходили в Центральный парк. Там был планетарий. Потом его переоборудовали в зал игровых автоматов.

Кафедра возвышалась в центре зала. По периметру стояли стулья для студентов.

Шатен сел в одно из кресел, стоявших на кафедральном возвышении и закрыл глаза. Молчание длилось минуту.

- Я позвал всех, - сообщил Шатен.

- Как ту птичку? – спросил Дантист.

Шатен не ответил.

- Кто такая Ольга? – задал Дантист новый вопрос.

- Ольга? – переспросил Пьер. - Ольга сестра Алексея. Они близнецы. Ольга – уникум. Она может все или почти все. Одно плохо: после каждого мощного выброса психоэнергии девушку мучают ужасные головные боли. Между прочим, именно благодаря небывалым способностям Ольги я увидел другие миры…

В зал совещаний стали стекаться угомонившиеся дети, Дантист насчитал двадцать два человека. Когда все собрались и расселись, со студенческого места встал Алексей Ивашов и замер, глядя на Пьера Шатена. Он стоял молча, но Дантист увидел, что часть детей закрыли глаза, явно прислушиваясь к чему-то.

- Говори, пожалуйста, словами, Алексей, - попросил Шатен. – Некоторые ребята еще не очень хорошо умеют читать мысли других людей. Им трудно успевать за тобой. А господин Алекс Планж вообще лишен такой возможности.

- Хочешь, я за пару минут установлю с Алексом Планжем, как себя называет этот человек, мысленный контакт? – поднялся со своего места уже знакомый Дантисту Асланбек.

- Допустим, за пару минут ты не управишься, -  улыбнулся Шатен. Он не заметил или сделал вид, что не заметил слов Асламбека явно говорящих о том, что Алекс Планж не тот за кого себя выдает.

- Управлюсь, - пообещал Асланбек. – Он взрослый, к тому же один из нас.

- Давай лучше в другой раз. Мне показалось, что Алекс, - Шатен сделал ударение на имени, - захочет остаться с нами надолго… Итак, господа, я хочу повторить эксперимент в рамках программы «Параллели» с участием Алекса Планжа в качестве экскурсанта.

«Ничего себе, - подумал Дантист. – Моего согласия уже не спрашивают…»

- Без Ольги может не получиться, - крикнул, не вставая, кудрявый Андрей.

- А кто сказал, что Ольга не будет принимать участие в эксперименте? Она в своей комнате, но все слышит и согласна, - сказал Пьер. – Ольга думает, что это ей будет даже очень интересно.

- Тогда без проблем, - сказала темноволосая девочка, одна из той семерки, что сидела и занималась телепатией в оплетенной виноградом беседке. – Но нам нужно побыть подольше с Алексом рядом, понять его.

Дантисту стало не по себе от этих слов.

- Ольга говорит то же самое, - сказал Шатен. – Решаем так: Алекс пробудет с вами весь остаток дня и всю ночь. Эксперимент проведем завтра утром, в десять часов.

«Они меня расколют как гнилой грецкий орех, - думал Дантист. - Да что там, уже раскололи! Что делать? Отказаться от эксперимента?.. Будет еще хуже. Согласиться?.. Куда они меня закинут, в какую Тмутаракань?.. Ты что, струсил, Дантист? Удастся эксперимент или не удастся - это еще вопрос. Да и вообще, что собой представляет этот идиотский эксперимент? Параллельные миры… Ад, Рай… Бред полный! Хотя все, что я увидел и услышал за последнее время очень похоже на бред, но таковым вроде бы не является. Пока я адекватен… Что ж, будь что будет…»

Алексей вдруг поднял руку и сказал:

- По парку кто-то ходит. Кто-то чужой. Чем-то похож на Алекса.

- Я тоже чувствую, - сказал Асланбек.

- Я тоже, - сказала одна из девушек из беседки.

- И я! И я! - раздалось еще несколько голосов.

- Сейчас он возле двери, - определил Алексей.

- Входите, господин Фархад, - громко произнес президент Шатен. – Я уже давно наблюдаю за вами. Входите, не стесняйтесь.

Открылась дверь.

На пороге стоял Скиф.

Если бы на месте Скифа был другой человек, то на его бы лице скорей всего появилась растерянность или, по крайней мере, досада. На лице Скифа не дрогнул ни один мускул. Он с азиатским спокойствием и достоинством вошел в зал совещаний.

- Прошу к нам, - пригласил Пьер, указывая на место рядом с собой. – Присоединяйтесь. Надеюсь, вы все слышали... Вас я тоже приглашаю совершить путешествие в параллельный мир.

- Ну а теперь, Скиф, что ты скажешь? После того как все это увидел собственными глазами?

Дантист и Скиф сидели в той беседке, где перед совещанием телепатировали семеро юных дарований.

Скиф задумчиво жевал травинку…

Сразу после совещания, до самого конца которого Скиф просидел с каменным лицом невозмутимый как Будда, все направились в столовую-автомат. Отобедав, Шатен, сославшись на государственные дела, попрощался до завтра и уехал. Но перед отъездом они с Алексеем Ивашовым, уединившись в парке, что-то обсуждали в течение десяти минут.

Проводив президента, Алексей подошел к Дантисту.

- Пьер попросил меня организовать для вас со Скифом встречи с нашими ребятами, - сказал он. – Индивидуальные встречи с демонстрацией способностей, которыми они обладают.

- Это было бы замечательно, - согласился Дантист и спросил: - А где твоя сестра? Мне кажется, что на обеде ее тоже не было.

- Ольга готовится к завтрашнему эксперименту, она аккумулирует энергию. Ей нужно хорошо отдохнуть. А ест она мало и только один раз в день утром.

- Откуда же тогда она берет энергию? – удивился Скиф.

- Из других источников…

Первым кто продемонстрировал необычные способности, был толстый поджигатель Андрюха. Андрюхой он назвал себя сам.

Эксперимент проходил в металлическом павильоне, расположенном в дальнем углу парка: Андрюхины способности были опасны для окружающих. Андрюха мигом поджег приготовленную поленицу дров и так же быстро ее затушил. При этом он даже не вспотел.

- Ты давно это умеешь делать? – спросил Дантист.

- Всегда. Только когда был маленький, не знал, что это я делаю. И тушить пожар я тогда не умел. Однажды мы чуть не сгорели с бабушкой. Хорошо, отец с работы на обед заскочил… Потом все говорили: полтергейст, полтергейст… И я тоже думал, что огонь в наш дом полтергейст принес, хоть и не знал тогда, что это такое – полтергейст. После этого случая мы переехали в другую квартиру… Но я и там огонь сделал!

- А как это у тебя получается? – поинтересовался Скиф. – Что ты делаешь для того, чтобы был огонь?

- Я про него думаю, - ответил Андрюха. – Вот, смотри.

Он вытянул перед собой руку, ладонью вверх, пристально на нее посмотрел, и на ладони возник огненный шар. Андрюха стал играться с шариком, перебрасывая его с одной ладони на другую, будто горячую печеную картошку.

- Сгоришь! – закричал Дантист.

Андрюха заливисто засмеялся. Он убрал руку, огненный шар повис в воздухе, потом медленно описал дугу и оказался за спиной Дантиста. Дантист почувствовал, как горячая волна прошла над головой и припекла лопатки. Шарик нырнул вбок и спрятался за спиной у Скифа, который опасливо отошел в сторону. Потом огненный мячик снова оказался мирно лежащим в пухлой Андрюхиной ладошке.

- Мама тоже испугалась в первый раз. Даже чуть в паморок не упала. - Смешно сказал: «в паморок».

Андрюха сделал страшные глаза, и огненный мячик взмыл вверх, к высокому потолку павильона. Там он затрещал и распался на миллионы маленьких искорок. Искры падали вниз, но до голов людей не долетали, гасли в воздухе. Андрюха восхищенно глядел на сотворенный им фейерверк.

- А где твоя мама? – спросил Дантист.

- Мама? – удивился Андрюха. – Дома…

- Она знает, где ты?

На круглом лице «огневержца» появилось недоумение.

- Она сама тебя сюда отпустила? – снова спросил Дантист.

Андрюха был озадачен вопросом Алекса. Он пытался найти ответ на этот вопрос, но подходящие слова не приходили. Дантисту и Скифу стало ясно: Андрюха никогда не задумывался на эту тему.

Следующим кто продемонстрировал им свои способности, была Светлана. Целительница.

- Вы парни здоровые оба. У вас только небольшие ранки, но они уже заживают. Я сделаю так, что следов не останется. У тебя, Алекс, совсем ерунда. С тебя-то я и начну. – Голос у томной Светланы был воркующим, он словно обволакивал слушателей с головы до ног.

Светлана положила Дантисту руку на грудь. Он почувствовал приятное тепло и легкое покалывание в том месте, куда попала пуля подполковника. Сеанс длился не более одной минуты.

- Пластырь можешь отклеить, парень. Он уже не нужен.

Дантист расстегнул рубаху и оторвал полоски пластыря. Под пластырем не было ничего, даже намека на шрам.

- А с тобой, парень придется повозиться, - сказала Светлана Скифу. – Снимай рубашку.

Скиф стянул через голову камуфляжную рубаху.

- А ты красивый, парень, - ворковала Светлана, нежно водя тонкими пальчиками по рельефной мускулатуре Скифа. – Красивый и сильный. Но сила твоя не только в крепких мышцах и боевом умении. Ты этого не знаешь точно, но догадываешься. Ты силен своей жаждой.

- Жаждой?.. – недоумевал Скиф. – Почему жаждой?

- Не той жаждой, о которой ты думаешь. Эту жажду не утолить водой. И она будет в тебе всегда, - непонятно ответила Светлана.

Дантист изумленно наблюдал за процессом лечения.

Раны Скифа затягивались и светлели на глазах, превращались сначала в белые тонкие шрамы, а потом и вовсе исчезали. Словно недавней схватки с собаками не было и в помине. Даже старые боевые отметины на теле воина становились менее заметными.

Скиф сидел с закрытыми глазами расслабленный как во время своих медитаций. Но сейчас на его лице блуждала легкая едва заметная улыбка.

- Брюки можешь не снимать, парень, - хохотнув, продолжала ворковать юная целительница. – Заживление ран происходит по всему телу. В левой лодыжке особенно интенсивно. Но сегодня шрам не исчезнет совсем. Завтра нужно повторить сеанс…

Скиф открыл глаза.

«Спасибо», хотел сказать он, но Светлана закрыла рукой его губы. Скиф поцеловал узкую ладошку.

- Я пойду, - сказала Светлана. – Там Артем ждет не дождется, когда я уйду, чтобы показать вам свои скачки по парку.

- Света, подожди, - остановил девушку Дантист. - Хочу задать тебе один вопрос...

- О моих родителях?

Дантист уже перестал чему-либо удивляться.

- Они знают, где ты сейчас находишься? – спросил он.

- Нет. Они ничего не знают.

- Как же так?

Светлана не ответила. В ее глазах читалось равнодушие…

Артему было двенадцать лет, а не четырнадцать как вначале предположил Дантист. Недетская прическа и изредка появляющаяся сосредоточенность во взгляде черных как смородины глаз взрослили Артема.

- Привет, - сказал он Дантисту, протягивая руку.

- Привет, - ответил Дантист, собираясь пожать протянутую руку, но его пальцы сжали пустоту. Артем исчез.

- Ку-ку! – весело прозвучало за их спинами.

Дантист и Скиф оглянулись. Артем стоял метрах в десяти от них и улыбался. Скиф тряхнул головой. Артем снова исчез. Теперь он появился сбоку. Он сидел на толстом сучке дуба и корчил рожицы.

- Иди к нам, - позвал его Скиф. – Есть разговор.

Артем не стал спрыгивать с сучка, он просто исчез, словно его там и не было, и в ту же секунду возник перед ними.

- Что за разговор? О том, кто мои родители и как они меня отпустили? Я их не спрашивал. Скучно было… Мне рассказали об этом месте. Привезли сюда. Я решил погостить немного. Надоест - уйду в другое место. Меня здесь никто не держит. Мне здесь нравится - вот и все. Пока нравится…

- А в параллельный мир ты не хочешь? – спросил Дантист.

- А что мне там делать?

- Ну, я не знаю… - не нашелся Дантист.

- Когда узнаешь, спрашивай. Все, я пошел.

Артем снова исчез и больше не появился. Ему быстро надоедало находиться в одном месте.

- Что, ускакал? – Алексей подошел в сопровождении мальчика чеченца. - Это Асланбек, - Алексей обращался к Дантисту. – Он обещал тебе за две минуты установить телепатический контакт. Он это может.

- Пошли в беседку, - предложил Асланбек. – Мне там нравится сидеть. Там легко думается и читается. – Говоря: читается, Асланбек явно не книжки имел в виду.

Сначала ни Скиф, ни Дантист ничего не ощущали. Асланбек хмурился. Потом Дантист услышал какой-то шепот и огляделся. Алексей ушел, оставив их наедине с юным телепатом. Все молчали. Скиф сидел с закрытыми глазами. Видимо и он что-то услышал, потому что вдруг открыл глаза и принялся вертеть головой.

Шепот стих, и Дантист услышал… нет, скорее понял слова мальчика, направленные им обоим - ему и Скифу:

- Добро пожаловать в мир откровения. Вы здесь еще ни разу не бывали, но вам здесь понравится. Здесь нельзя врать. Не получится… Вы хотите увезти нас отсюда?

- Да, - подумал Дантист и услышал аналогичный мысленный ответ Скифа.

- Зачем? – настойчиво спросил чеченец.

- Мы хотим вернуть вас домой. Неужели не понятно? – подумал Скиф.

- Ваши родители беспокоятся о вас, они считают вас погибшими, - мысленно добавил Дантист.

- А мы хотим этого? – подумал Асланбек и Дантист понял: не хотят.

- Но вы хотя бы вспоминаете о них? – подумал он и понял: нет, не вспоминают. Им хорошо здесь, среди таких же как они Homo Neo. Родители остались в прошлой жизни. Зачем они им? Что они могут дать таким как Асланбек, Светлана, Андрюха? Чему могут научить?

- Но ведь они – ваши родители! - рассерженно подумал Скиф. – Они мечтали о вас, и вы появились на свет.

- Мы бы все равно родились, потому что пришло наше время. А родители?.. Они сделали то, что должны были сделать.

- Значит, они должны умереть как отметавший икру лосось?

- Почему умереть? Пусть живут, они не мешают…

Это было последней мысленной фразой Асланбека.

Он встал и вышел из беседки. Асланбек ушел к тем, кто ему был более интересен, кого он понимал и кому был понятен сам…

Скиф выплюнул травинку.

- После того как я это увидел собственными глазами и услышал собственными ушами… мне стало муторно на душе. Муторно… не то слово, мне говнянно, Дантист – Скиф напрочь игнорировал Зинкин приказ не говорить по-русски. – Если бы этот чеченец был моим сыном, я бы…

- Ну и что бы ты сделал? Пойми, Скиф: это закон природы. Родители гораздо сильнее нуждаются в своих детях, чем дети в родителях.

- Ты в этом уверен?.. А, ну конечно, ведь ты один из них! У тебя есть и папа, и мама, но ты наплевал на них, забыл о их существовании… Скажи: где и с кем живет твоя мать? Куда запропастился отец?.. Ты такой же, как эти выродки.

- Не говори так, - укоризненно покачал головой Дантист. - И не смей называть этих детей выродками! Они просто другие. Попробуй это понять. А что касается меня, ты прав. Я – черствый и жестокий человек. И цвет моей ауры здесь совершенно не причем.

Дантист замолчал. Он вспомнил последний разговор с отцом, когда он ушел из их дома. Ушел, чтобы больше никогда не вернуться. Сашке было тогда столько же как сейчас Асланбеку…

Да собственно разговора-то и не было.

Отец стоял перед Сашкой весь какой-то несчастный, потерянный, повинный. Стоял, втянув голову в плечи, и что-то говорил. Наверное, отец пытался оправдаться, а может, просил прощения у сына. Сашка не слышал его слов, он думал о чем-то интересном и увлекательном, что ожидало его сразу после окончания этого непонятного полупьяного отцовского монолога. Может быть, Сашка думал о той, что ждала его, чтобы пойти вместе в кино? Или о друзьях, чьи крики неслись из открытого окна. Он не помнил, о чем думал тогда, не слышал ни одного отцовского слова.

Отец понял, что сын его не слушает. Замолчал, оборвав себя на полуслове, повернулся и пошел к двери. На пороге он остановился, присел на корточки и, потрепав встревоженную Альфу по загривку, еще раз посмотрел на Сашку.

В глазах отца стояли слезы…

Сашка никогда не искал отца. А ведь найти его, используя базу данных ФАЭТ, он мог достаточно легко. Мог, но не искал. Не захотел. Не вспомнил.

Жив ли отец? Где он сейчас, если жив? И где его могила, если его уже нет в живых?

Потом Дантист вспомнил о матери. Последнее письмо от нее он получил, когда еще учился в академии. «Санечек! Родной мой! Почему ты так редко отвечаешь на мои письма? Как ты там? Я очень скучаю по тебе. Мы с Джоником хотим, чтобы ты приехал к нам, хоть погостить…». Мы с Джоником! Сашка смял и выбросил письмо, не дочитав до конца.

А потом была разведшкола, Илия, Джамалтар, остров Штольца… Адрес Сашки Данцова (оперативный позывной «Дантист») стал известен немногим.

- Смотри! – воскликнул Скиф, отрывая Дантиста от воспоминаний.

В прорехах между виноградными лозами ярко вспыхивали огни.

Дантист и Скиф вышли из беседки и увидели огромное огненное слово, коряво выведенное на темном вечернем небе:

«ПАРАЛЕЛИ»

- Андрюха балуется, - высказал предположение Дантист.

- Говнюки, - выругался Скиф. – Глупостям всяким обучились, а русского языка не знают.

- Они просто начали его забывать, - грустно сказал Дантист.

В огненном слове не хватало одной буквы «Л».

Глава 12. Формула счастья

Комнаты, которые выделили Дантисту и Скифу для ночного отдыха, были похожи на клетушки институтской общаги. Дантист в бытность свою студентом медицинской академии был завсегдатаем общежития, хотя имел шикарную трехкомнатную квартиру с хорошим ремонтом, мебелью и полным набором бытовой техникой. Мама укатила за границу с Джоником когда Сашке исполнилось двадцать три года, три из которых он уже отслужил в морской пехоте на Тихом Океане. Теперь Сашка учился на втором курсе лечебного факультета в вышеназванной академии. Об этих комнатушках у Дантиста сохранились самые теплые воспоминания. В них они гуляли с однокашниками после сессий, отмечали все студенческие праздники: день медицинского работника, Татьянин день, медиану и прочие. В них он проводил бурные ночи со своими подругами - студентками и… «нестудентками». Весело было. Весело и беззаботно…

Этой ночью спать не хотелось совершенно.

Было душно.

Дантист распахнул настежь окно и встал, подставив обнаженное тело под упругий прохладный ветерок.

Все сходилось к тому, что миссия в Берберре-2 заканчивалась, и заканчивалась полным провалом. Они разоблачены. И не удивительно: затевать что-либо тайное среди ясновидящих все равно, что играть в футбол на минном поле. Но разоблачение – это еще не самая большая неудача. Вывезти детей из «зоны» и доставить на родину казалось невыполнимым заданием. Невыполнимость заключалась в том, что дети не хотели возвращаться в родительские дома. Эти дома были тесны для них! Да что дома, им был тесен мир, в котором они жили. Их манили и звали к себе другие миры – параллельные, перпендикулярные - другие, одним словом.

Внизу за окном шелестела листва деревьев. В комнате было тихо.

Вдруг кто-то легонько прикоснулся к его плечу. От неожиданности Дантист вздрогнул.

Дверь он не запирал, зачем? Но он и не слышал как она скрипнула, пропустив в комнату ночного гостя, не слышал шагов у себя за спиной, даже не почувствовал, что кто-то вошел.

Дантист повернулся и чуть не вскрикнул: перед ним стояла Бажена.

- Не пугайся. Я не та, о ком ты подумал сейчас, - произнесла девушка голосом тихим и до боли знакомым, похожим на голос той единственной любимой, которой больше нет.

- Кто ты?!

- Ольга. Просто я похожа на ту, что живет в твоих мыслях. Такое совпадение…

- Откуда ты это знаешь?

- Я знаю о тебе все.

Дантист во все глаза смотрел на Ольгу. Те же не очень густые пряди светлых волос. Те же веснушки, едва различимые на болезненно бледном лице. Нос с небольшой горбинкой, пухлые детские губы…

Ольга Ивашова, сестра-близнец Алексея. Теперь Дантист понимал, почему лицо парня показалось ему знакомым. Ольга – вылитая Бажена.

- Как ты вошла сюда? – спросил Дантист. – Я не слышал, как отворилась дверь.

- Мне не нужны двери. Я могу проникнуть куда угодно.

- Я не звал тебя, - сказал Дантист, набрасывая на плечи рубашку. – Зачем ты пришла?

- Я хотела поговорить с тобой. Почувствовала, что ты не можешь уснуть. Прости. Если хочешь, я уйду… - Ольга сделала шаг назад.

- Нет, - слишком поспешно ответил Дантист, испугавшись, что видение исчезнет и больше никогда не появится. – Останься, пожалуйста. Садись, - он указал рукой на единственное кресло. Сам сел на кровать, не в силах отвести взгляда от ночной гостьи.

Ольга улыбнулась и забралась в кресло с ногами. Так сидела Бажена у себя в коттедже за компьютером.

На Ольге была длинная ночная рубашка, почти прозрачная. Под рубашкой ничего не было, только ее худенькое и угловатое как у Бажены тельце. В комнате царил полумрак, и Дантисту оставалось только гадать какого цвета глаза у Ольги. Синие как у его Бажены или серые? А может быть зеленые?..

- О чем ты хотела поговорить со мной? – спросил он.

- О нас. О тех ребятах кто не желает возвращаться домой.

- Ты хочешь объяснить мне, почему вы не хотите возвращаться? Не нужно. Думаю, я понял причину. Не могу сказать, что согласен с вашим нежеланием возвращаться, но я понял.

- Я знаю, что ты все понимаешь.

- Тогда о чем говорить?

- Понять мало. Я хочу, чтобы ты нас простил. Я пока не знаю, вернешься ли ты в свой мир, но ты должен передать тем, кто вернется… Наши родители должны знать: с нами все хорошо. Пусть и они простят нас.

- Я передам, - пообещал Дантист. – Но почему ты решила, что я могу не вернуться?

- Ты можешь захотеть остаться в параллельном мире…

- Это вряд ли, - покачал головой Дантист.

- И еще… - Ольга вдруг замолчала.

- Что?

- Может быть, ты останешься здесь… - Ольга покинула кресло и перебралась на кровать рядом с ним. Дантист ощутил исходящий от ее худенького тела жар, но несмотря на жар, вдруг похолодел и замер.

- Я не хочу, чтобы ты возвращался в мир, где тебе плохо, - прошептала Ольга, приближая свое лицо к его лицу. – Ведь тебе плохо там, я знаю это. Ты страдаешь. Я могу забрать у тебя твои страдания. Я могу утолить твои печали, я могу погасить пожар, бушующий в твоем сердце. Тебе больно. Я могу убрать из твоего сердца эту боль. – Лицо Ольги все ближе, ближе… Александр растворяется в ее глазах - бездонных и зовущих как ночное небо. -  Я хочу, чтобы ты остался здесь со мной. Навсегда… Я люблю тебя, Саша. Я хочу быть твоей…

Ольгины губы приближались к его губам. Они пахли клубникой с молоком. На Дантиста накатило. Он обнял девушку за плечи и прижал к себе, стал жадно целовать ее губы, щеки, волосы, шею. Дантиста лихорадило, он не отдавал себе отчета в действиях. Легкая ночная рубашка упала с худеньких плеч, обнажив маленькие упругие груди с темными твердыми сосками. Он стал целовать их, сходя с ума от желания. Целуя и лаская Ольгу, Александр думал, что целует и ласкает ту другую, которая снова вернулась к нему и останется с ним навсегда.

- Винтик, - шептал он, – мой маленький любимый винтик. Ты вернулась… Я так ждал встречи с тобой…

Неожиданно тело девушки напряглось. Она уперлась в грудь Дантисту руками и отстранилась.

- Я не Бажена. Я – Ольга, - она отрицательно качала головой, глядя ему в глаза.

- Ты – Ольга, - повторил Дантист, приходя в себя. – Ты не она. Прости…

Ольга встала, поправила ночную рубашку.

- Это ты прости меня.

Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Остаток ночи Дантист провел без сна, лежа на кровати и глядя в темный потолок. Он думал о своей жизни и не мог решить, нужна ли она ему...

Утром он увидел Ольгу в столовой.

При дневном свете девушка не казалась точной копией  Бажены. И глаза у Ольги были совсем другие, они были необычного зеленого цвета. Ночное наваждение исчезло.

Но, несмотря на замеченные различия, Александр вздрогнул, встретившись с ней взглядом. Ольга улыбнулась нежной улыбкой Бажены. Дантист отвел взгляд от лица девушки.

Сходство заметил и Скиф. Он толкнул Дантиста локтем и хотел что-то сказать.

- Знаю, - тихо осадил друга Дантист. – Я уже знаком с ней. Это Ольга, сестра Алексея Ивашова.

- Знаком? – удивился Скиф. – Когда успел?

- Ночью.

- Ну, ты и… ходок, однако, - Скиф покачал головой. – Несмотря на седину…

За их столик подсела Светлана.

- Привет, парни, - проворковала она.

- Здравствуй, мать Тереза, - расцвел улыбкой хмурый азиат. – Когда второй сеанс исцеления?

- Прямо сейчас, - урчала Светлана. – Пошли в парк, пока Петя не приехал.

- Петя?.. – не понял Скиф.

- Пьер Шатен, мы его все так называем... Петя хотел провести эксперимент утром. - Светлана увела покорного Скифа в парк залечивать его раны.

Дантист подошел к Ольге.

- Как спалось? – спросила девушка.

- Я не спал. Думал. Но чувствую себя великолепно.

- Значит, мало думал… Или не о том.

Пьер Шатен стремительно вошел в столовую. Кивнул Дантисту, налил себе кофе из кофе-машины и, не задерживаясь, вышел.

- Прости, Оля, - сказал Дантист тихо.

- За что?

- За вчерашнее. На меня накатило… Прости. Ведь ты мне в дочери годишься.

- Не гожусь я никому в дочери, - грустно усмехнулась Ольга. – Особенно тебе. Пошли, Пьер зовет…

Сегодня в зале совещаний расселись несколько иначе. Пьер с Дантистом, Скифом и Ольгой заняли место в центре, на кафедральном возвышении: Ольга с Пьером напротив Скифа и Дантиста. Дети Homo Neo сдвинули свои стулья поближе и расположились вокруг - все двадцать два Новых Человечка.

Шатен внимательно посмотрел на Дантиста, потом также внимательно на Скифа.

- Я знаю, кто вы на самом деле. Знаю о цели вашей миссии здесь в Берберре-2. Мне рассказал Алексей. И другие ребята тоже говорили. Не осуждайте их. У детей особая этика. В мире, в котором они живут, нет тайн и секретов. Они живут так, как чувствуют и поступают так, как хотят… Итак, я знаю, что вашей целью является возвращение этих детей на Родину. Как вы смогли узнать, они возвращаться не хотят… Как быть?

Шатен выдержал паузу. У Дантиста не было сомнений, что президент независимой Берберры уже принял решение и этот вопрос - чисто риторический. Дальнейшие слова Шатена подтвердили его предположение.

- Я узнал об этом вчера, - продолжал Шатен. – Я уехал, сославшись на государственные дела. На самом деле, я должен был подумать над сложившейся ситуацией. Думал я недолго, решение лежало на поверхности. Ваше появление здесь не нарушило моих планов, напротив, оно позволило мне иначе взглянуть на проблемы, которые стоят передо мной. До сего времени мои люди рыскали по всему свету в поисках детей нового поколения. Они не похищали детей из их родительских домов. Они просто рассказывали о том, что ждет их здесь, у меня, в Берберре-2. Дети сами изъявляли желание приехать в Берберру-2. Их никто не удерживает здесь силой, они свободны в своем выборе. Но ни один, заметьте ни один из доставленных сюда, не захотел покинуть этот город и вернуться домой… Возможно, это было похоже на похищение. Но я преследовал благородную цель – создать первую в мире коммуну детей Homo Neo, авангард обновляющегося человечества… Вывозить детей из страны, пересекать многие границы, обеспечивать их безопасность при прохождении через «зону», все это требует больших материальных и людских ресурсов. Теперь все изменится. Я не буду удерживать вас и ваших друзей в городе. Я хочу, чтобы вы стали очевидцами того, что здесь происходит. Об этом должны узнать люди, как можно больше людей. Сегодня же я помещу в глобальной сети сообщение о создании коммуны Homo Neo… Утром я подписал Указ о переименование Берберры-2 в Город Будущего. Он будет открыт для всех детей нового поколения, которые захотят в нем жить. Посещение родителей этих детей также станет возможным…

Пьер Шатен - глава коммуны и президент независимого государства с громким названием Город Будущего - умолк, задумавшись. Дантист посмотрел на своего боевого товарища. Скиф был как всегда невозмутим, он сидел, закинув одну ногу на другую и скрестив руки на груди. Дантист перевел взгляд на Ольгу. В зеленых глазах была любовь. Любовь и надежда.

- А как насчет путешествия в параллельный мир? – спросил Дантист. – Намеченный на сегодня эксперимент состоится, или в связи с переименованием Берберры-2 в Город Будущего будет объявлен выходной и коммуна погрузится во всеобщее ликование?

Пьер Шатен весело рассмеялся:

- Мне импонирует твое чувство юмора, Алекс, - и вдруг посерьезнел: - Но непонятна ирония.

- Это не ирония, - вздохнул Дантист, которому все вдруг надоело.

Дантисту хотелось, чтобы все быстрее закончилось и они со Скифом дождавшись с юга Зинку и Аристократа убрались восвояси из города умников. Их миссия закончилась полным провалом, Шатен одним махом разрушил не только их планы, он свел на нет все усилия ФАЭТ и других спецслужб, направленные на поиск пропавших детей. Напрасной оказалась смерть Гоблина…

Все легально. Все открыто. Нет никаких тайн. Если Город Будущего будет признан мировым сообществом, а в том, что это рано или поздно произойдет, Дантист не сомневался, то навести в «зоне» порядок – дело нескольких недель.

- Эксперимент состоится, - пообещал Шатен. – Если вы с приятелем не передумали, конечно.

- Ну почему же, - вступил в разговор Скиф. – Вам же нужны очевидцы. Я расскажу всем своим друзьям о параллельных мирах. Им будет интересно.

Шатен взглянул на Дантиста, Дантист молча кивнул.

- Хорошо. Тогда приступим. Немного о том, как будет проходить эксперимент… Сейчас вы будете погружены в гипнотический сон, который продлится пять минут. Ольга и ее друзья переместят вас, пока только мысленно, в тот параллельный мир, в котором вы интуитивно хотели бы остаться. Вы проживете некий отрезок времени в этом мире. Сколько, я этого не знаю. Может быть, час, может, день или больше, все будет зависеть от ваших сил, от тех потенциальных способностей, которые скрыты в ваших зашоренных ошибочными представлениями сознаниях. Вы попадете в ту точку прожитой вами жизни, где она могла бы развиться по другому сценарию. То, что вы увидите – это возможный вариант вашей судьбы… Итак, вы готовы?

Скиф и Дантист подтвердили готовность. Эксперимент начался.

Параллельный мир Скифа

Скиф еще утром увидел Сан Саныча, их участкового, с которым его связывали отношения более тесные, чем любого другого воспитанника шестого Хабаровского детдома. Сан Саныч был единственным ментом, который не лез в его, Скифа, душу, не стыдил и не унижал его достоинства. Сан Саныч сам когда-то был детдомовцем и отъявленным хулиганом. Он лучше других своих сослуживцев понимал те мысли и чувства, которые гнездятся в головах таких трудных подростков, каким был Скиф, знал, откуда появляются всплески агрессии, и знал, как их гасить. Он всегда находил слова, которые ставили Скифа и ему подобных в тупик, заставляли думать…

Утром Сан Саныч пришел в детдом не один. С ним был человек в штатском - мужик лет сорока, такой же пожилой, как и Сан Саныч. Зря этот мужик так вырядился. Серый в елочку костюм-тройка, неуставного розового цвета рубашка и красный в белый горошек галстук не ввели Скифа в заблуждение. Мент, это было ясно! Или эфэсбэшник, что для тринадцатилетнего детдомовца Ваньки Неизвестного (имя, присвоенное ему в детдоме) или Скифа как он сам себя окрестил, было одним и тем же.

Ленка, карифанка Скифа, законопослушная в отличие от него воспитанница детдома, а потому любимица директора, Урсулы Егоровны, сообщила Скифу по секрету: Сан Саныч и ряженый мент затребовали его, Скифа, дело и сейчас втроем с У.Е. (так все звали Урсулу Егоровну) что-то обсуждают в директорском кабинете.

Кранты, думал Скиф, колония по мне плачет…

Колония плакала по многим детдомовцем, но по Скифу она просто рыдала, захлебываясь солеными слезами.

Уйду к Бирюку, решил он. Он примет. Бирюку такие крутые парни, каким Скиф себя  считал, всегда были нужны. Бирюк занимался тривиальным рэкетом. Правда, в качестве прикрытия у Бирюка был небольшой бизнес - автомойка и два комка - но легальная деятельность давала Бирюку только немного бабок на бензин для его шестилитрового Бумера.

Скиф сидел на деревянной лавке в столярке и шлифовал наждачкой палку от нунчаки. Эту палку он сварганил еще вчера из буковой ножки старого кресла, которое спер из кладовки. Отшлифовать нужно было тщательно. Потом он покроет ее лаком, и любимое оружие Скифа будет вновь служить ему верой и правдой.

Скиф шлифовал палку и размышлял: когда будет лучше убежать: прямо сейчас, или дождаться чем эта бодяга закончится?..

В столярку вбежала запыхавшаяся Ленка. Глаза у нее были круглые, на лице алели пятна возбуждения. Ленка всегда краснела, когда была возбуждена, кому-кому, а Скифу это было хорошо известно. Все, мелькнула мысль, надо валить пока не поздно.

- Ванька! – закричала Ленка, хотя кричать было совсем не обязательно, некого было перекрикивать, в столярке они были одни, а станки не работали.

- Сама ты… Манька, - разозлился Скиф. – Я – Скиф, сколько можно повторять?.. Чего орешь?

- Ни какой ты не Скиф. И не Ванька. Ты Андрей. Андрей Бережнов.

- С чего это ты взяла? – У Скифа екнуло сердце.

- Если говорю, значит, знаю! – обиделась Ленка и выпалила: - Походу, твои предки нашлись.

Скиф подскочил с лавки, палка от будущей нунчаки отлетела и закатилась под верстак. Скиф бросился к Ленке и, схватив ее за воротничок ситцевого платьишка, заикаясь, прохрипел:

- В-врешь! Что ты сказала, д-дура?

- Твои родители нашлись, - повторила Ленка и принялась сбивчиво рассказывать. – Они тебя искали, но найти не могли. Они за границей жили. Запросы разные делали. Но тебя только сейчас определили, где ты есть, и что ты ни какой не Неизвестный, а Бережнов. Тебя эфэсбэшники искали.

Скиф отпустил Ленкино платье и, в изнеможении, сел на лавку. В  ногах он ощутил слабость, не мог стоять, если бы не лавка, сел бы просто на пол.

- Сначала эти менты пришли, я тебе уже говорила, - продолжала Ленка, разглаживая помятый воротничок. – Потом, тот, что в гражданке, куда-то уехал. А потом снова приехал, и не один. С ним был мужчина, красивый такой, не старый еще, и женщина, тоже красивая, но не русская. Казашка или корейка…

- Кореянка, - поправил ее Скиф, выбегая из столярки.

Его ноги вновь обрели силу. Он бежал по гулким пустым коридорам к кабинету У.Е. Он никакой не Иван, и тем более не Неизвестный. Он Андрей, Андрей Бережнов! У него есть настоящее, не придуманное имя. Он такой же, как все. Как  те, которые находятся за стенами этого детдома. И у него есть МАМА и ПАПА.

Скиф остановился перед дверью кабинета директора, переводя дух и вытирая пот со лба рукавом рубахи. За дверью, возможно, находились его родители. Там ждала его новая, неизвестная жизнь.

Решившись, Скиф резко рванул дверную ручку на себя.

Перед Скифом сидели Пьер Шатен и Ольга. Рядом открывал глаза его друг Дантист. Подросток детдомовец, который все свои тринадцать лет мечтал о встрече с родителями остался в другом мире. Все, что увидел и пережил Скиф, оказалось всего лишь сном, видением, которое возможно он сам и придумал…

Параллельный мир Дантиста

В операционном зале Штольца не оказалось. Пульт управления взрывателями был где-то здесь. Найти его Дантисту труда не составило, тем более, что теперь он знал о его существовании. Пускатели были не активизированы. Дантист огляделся. Дверь в соседний зал оказалась приоткрытой. Дантист подошел и заглянул в щелку. Штольц, покачивая головой и вздыхая, брел вдоль ряда стеклянных саркофагов. Он любовно поглаживал их, прощаясь со своими чадами.

Дантист вошел в зал и остановился напротив Штольца, преграждая ему выход в операционный зал. Штольц заметил вошедшего Дантиста и в его глазах промелькнул страх.

- Насколько я разбираюсь в подрывном деле, минные пускатели вы, господин Штольц, еще не успели активизировать, - сказал Дантист.

- Вы? – выдавил из себя Штольц.

- А кого вы рассчитывали увидеть? Конечно, я. Кому как не мне, вашему ассистенту, быть рядом в трудную минуту? – насмешливо произнес Дантист, и, стерев улыбку с лица, строго скомандовал: -  Ну-ка, герр Штольц, стойте смирно, руки за голову!

Штольц криво усмехнулся, он уже справился с первоначальным  испугом.

- Я ошибся в вас, Алекс, или как вас там, - сказал он в ответ, – но и вы заблуждаетесь на мой счет. Я способен признать свою ошибку и даже исправить ее.

С этими словами Штольц выхватил пистолет и снял его с предохранителя.

- Не делайте глупостей, Штольц, - спокойно сказал Дантист.

- Будьте спокойны, молодой человек, - ответил Штольц. – Я уже допустил одну глупость, следующей не будет.

Неожиданно в двери появилась Бажена. Штольц среагировал на движение и выстрелил в девушку, навскидку, не целясь. Он промахнулся, пуля ударила в стену, раскрошив кафельную плитку.

Дантист метнулся к Штольцу, нырнув под вторую пулю, которая просвистела возле его виска и разбила один из саркофагов. Клон выпал из саркофага в зал, он задыхался и хрипел, выдавливая из легких жидкость, которая заменяла ему воздух. В третий раз Штольц выстрелить не успел, Дантист выбил из его руки пистолет и прижал Штольца к стене. Пальцы руки спецагента напряглись и сжались в щепоть, похожую на голову змеи. За своей спиной Дантист услышал спокойный голос, который меньше всего ожидал услышать:

- Остановись, Дантист, - это говорил Зинка. – Не нужно его убивать. Мы солдаты, а не убийцы.

Дантист повернул голову, криво усмехнулся и сказал:

- История повторяется…. Хорошо, пусть живет, гнида. Пожизненное заключение не намного лучше смерти, а может быть и хуже.

Он взял Штольца за шиворот и подвел к Зинке.

- У тебя есть наручники?

- Имеются, - ответил Зинка, поигрывая стальной гирляндой, состоящей их двух больших и нескольких маленьких звеньев.

- Упакуйте, пожалуйста. – Дантист повернулся к дрожащей Бажене, обнял ее. - Винтик мой, - нежно прошептал ей на ухо, - мой любимый маленький Винтик. Непослушная. Почему ты не ушла к катеру, как я просил?

- Почему винтик? – спросила Бажена. – Потому, что маленькая и худая?

- Нет, потому, что главная, - ответил Дантист. – В любом механизме маленький винтик – главная его деталь. Без крошечного винтика механизм развалится. Ты – главная в моей жизни. Без тебя… я тоже развалюсь.

- Нет, не нужно. Не разваливайся…. Ты еще должен увезти меня отсюда. Не оставляй меня здесь, хорошо?

- Не оставлю.

- А ведь я даже не знаю твоего настоящего имени.

- Меня на самом деле зовут Александр. Называй меня Саша.

- Саша, - повторила Бажена. – Я люблю тебя, Саша…

- Я тоже люблю тебя, Винтик.

Подошел Скиф. На его груди болтался автомат, в каждой руке он держал еще по одному.

- Чен на том свете, - сообщил он, – как собственно я и обещал. Лис его догоняет, с ним Аристократ разобрался, порвал как Тузик грелку.

- А где Герцогиня? – обеспокоено спросил Зинка.

- С Аристократом.

- Автоматы в оружейке взял? – спросил Дантист.

- А где же еще? Вот три штуки, разбирайте. Аристократа и Герцогиню я  уже вооружил. Из остальных автоматов вытащил бойки.

Они вышли из ангара. На востоке светилась золотом четко очерченная линия горизонта – вставало солнце.

Послышался шум винтов, и вертолет от коттеджа Штольца взмыл в небо.

- Луккини, сволочь! - сказал Скиф. – Понял, что жаренным запахло. Можно позавидовать его оперативности... Черт бы с ним, с итальянцем, вертолета теперь у нас нет.

- Давайте решать, что делать, – предложил Зинка, когда они подошли к обнимавшимся Аристократу и Герцогине.

- А что решать? – пожал могучими плечами Аристократ. – Пошли на катер, а то неровен час, клоны проснутся. Кто знает, что у них на уме? Выйдем в море и будем ждать своих.

- Итак… - начал Зинка, но замолчал, увидев, что Скиф прищурился и внимательно смотрит куда-то, поверх его плеча.

- Что? – спросил Дантист, оглядываясь.

- Эвакуация временно отменяется, - вздохнул Скиф, передергивая затвор автомата.

Со всех сторон к друзьям медленно приближались клоны. В «доброте» и искренности их намерений сомневаться не приходилось: восемьдесят копий Иоганна Штольца намеревались расправиться с убийцами своего создателя.

Боевики зажимали их в кольцо. Среди нападающих сновала маленькая горбатая фигурка, принадлежащая особе женского пола. Горбунья перебегала от одного клона к другому и что-то злобно им шипела. Пиранья! Именно она стала главнокомандующим этого необычного воинства. Наверное, обнаружив своего господина мертвым, женщина-зверек быстро разобралась в ситуации и разбудила клонов. От кого-то искусственные люди-солдаты должны были получить приказ, вот они и получили его от Пираньи.

Было совершенно видно, что у клонов имеется определенный план - они действовали четко и с холодным расчетом. Первыми шли недавно вышедшие из инкубатора клоны. За ними, прикрываясь спинами юнцов, следовали «старики».

- Мало я взял боеприпасов! – с сожалением произнес Скиф. – Стреляйте, ребята, прицельно, одиночными. И старайтесь поразить тех, что идут вторым эшелоном. Они наиболее опасны, каратэ владеют не хуже нас с вами. Если дело дойдет до рукопашной, нам конец.

Скиф выстрелил первым, и один из «стариков» упал, но тут же поднялся и продолжил наступление.

- Блин! Я же ему в самое сердце попал, – удивился Скиф. – Вот живучие твари!

- Стреляйте по головам, - сказал Дантист. – Так вернее.

Он выстрелил, и голова клона, выглядывающая из-за плеча впереди идущего, взорвалась осколками. Клон упал и больше не поднялся.

Отстрел наступающих боевиков продолжался минут десять пока у обороняющихся не закончились патроны. Не все выстрелы были столь успешными, как первый выстрел Дантиста: многие клоны, пораженные не в голову, а в другие части тела, поднимались и присоединялись к остальным наступающим. Трофейные пистолеты Лиса, Чена и Штольца осажденные пока не применяли, оставляли их для ближнего боя. Первым у кого закончились патроны, оказался Скиф - он стрелял чаще других. Отбросив автомат в сторону, Скиф уселся посреди бетонной вертолетной площадки в позе лотоса и, сведя  большие и указательные пальцы рук между собой, закрыл глаза. Зинка, оглянувшись на товарища, подумал: «Каа готовится к битве»

Вскоре патроны закончились у всех, а клонов было еще много….

- Может быть, ты спрячешься в коттедже Штольца? – спросил Дантист. – Клоны тебя не тронут.

- Спрячься в коттедже Штольца, – сказал Дантист Бажене. – Клоны тебя не тронут.

Девушка отрицательно покачала головой:

- Я буду с тобой, любимый.  До конца.

«Конец уж близок», - подумалось Дантисту.

Клоны приближались со всех сторон, и друзья встали в центре вертолетного круга спина к спине. Бажену они поместили в центр.

С северо-запада послышался стрекот вертолетов. Клоны остановились и, задрав  головы, глядели на приближающиеся машины.

Вертолеты зависли над островом. Упредительные очереди из бортовых пулеметов ударили в землю перед ногами остановившихся боевиков Штольца, клоны не сговариваясь бросились врассыпную. Десант высадился молниеносно. Спецоперация длилась не более десяти минут, все клоны были схвачены. Обошлось без стрельбы, ребята президентского спецподразделения знали свое дело.

Чудак поздравил спецагентов с успешным завершением операции «Змий». Теперь можно было возвращаться. Штольц пойман, все улики его преступления сохранены. Комиссии ООН будет чем заняться.

Дантист подошел к Чудаку и прямо, без ненужных подробностей, изложил ему свою просьбу.

- Ты хоть понимаешь, о чем меня просишь? – фыркнул Чудак.

- Понимаю. Чудак, я никогда ни о чем тебя не просил. Это очень важно для меня, пойми…

Чудак с сомнением поглядел на дрожащую от утренней прохлады и пережитого кошмара бледную Бажену.

- Разве мы всегда действуем по инструкции, Чудак? – поддержал товарища Зинка.

Чудак снял свои старомодные очки с толстыми-претолстыми линзами и принялся их тщательно протирать замшевой тряпочкой, изредка вскидывая руку и осматривая свою работу в лучах восходящего солнца. Потом он надел очки и внимательно посмотрел на Дантиста.

- К сожалению, мы очень часто ее нарушаем…

Пожилой эскулап с бородкой как у Троцкого стоял перед Дантистом, заложив руки за спину.

- Ну что вам сказать, молодой человек, – говорил он, задумчиво глядя на носки своих ботинок. – Девушка нуждается в отдыхе, организм ее крайне изнурен… Она что, плохо питалась?

Дантист пожал плечами.

- Психическое состояние тоже не в норме. Далеко не в норме… Учитывая специфику вашей профессии, могу сказать, что нервы у девушки могли бы быть и покрепче.

Доктору сказали, что Бажена работает в конторе. Он не очень-то в это поверил, так как имел на руках медицинские карты всех работников конторы.

- Доктор, сколько ей осталось? – спросил Дантист.

- Долго держать ее у себя я не собираюсь. Пару дней отоспится, отдохнет, побудет под моим наблюдением. Прокапаем глюкозки, витаминчиков… и все, забирайте. Рекомендую отвести вашу девушку к морю. К солнцу, к фруктам. Только положительные эмоции... И секс. Непременно! Секс, это, знаете ли -  главное лекарство.

- Я не об этом, - покачал головой Дантист. – Я должен точно знать, сколько ей осталось жить.

- Если вы о лимфосаркоме, которая якобы имеет место быть, таки это все чушь, молодой человек. Никакой лимфосаркомы, как впрочем, и любых других заболеваний крови у нее нет. А кровь у девушки… она запросто может быть донором, конечно, после того, как наберется сил.

- Как это - нет?! – Если сказать, что Дантист был удивлен, значит, ничего не сказать, он был огорошен. – Доктор, ошибки быть не может? Ее отец умер от лимфосаркомы. И ей поставили этот диагноз. Больше года назад.

Доктор презрительно хрюкнул и возмущенно произнес:

- Я могу простить вам ваше невежество в вопросах онкологии. Вы можете не знать, что лимфосаркома не относится к числу заболеваний, которые передаются от родителей, вы можете не знать, что больные лимфосаркомой не живут больше одного года. Но усомниться в моей компетенции...

- Док! - воскликнул Дантист. – Простите меня! Вы не представляете, что вы для меня сделали… Я могу ее видеть?

- Таки, почему нет?

Дантист бросился к двери в палату, где лежала Бажена. Он осторожно приоткрыл дверь и увидел свою любимую. Она смотрела на него с тревогой в огромных синих глазах…

Нет, это была не Бажена. Перед Дантистом сидела Ольга и смотрела на него с тревогой и любовью во взгляде огромных зеленых глаз. Дантист понял, где он находится и что чудесное исцеление его возлюбленной - всего лишь сон, мираж, грезы… Он хотел, чтобы было так, и он увидел во сне то, что хотел увидеть. Бажены не было в этом мире, ее не вернуть сюда. Никогда не вернуть… А существовал ли другой мир? В это хотелось верить.

Но Дантист отказывался верить.

Глава 13. Последняя ночь в Городе Будущего

Пьер Шатен встал и прошелся по кафедре. Потом резко на каблуках повернулся к сидящим Скифу и Дантисту.

- То, что вы видели, - сказал он, - похоже на сон, на внушенные вам видения или на плод вашего воображения. Вы именно так подумали. – Шатен не спрашивал, он утверждал. – Тем не менее, это не сон. Увиденное совпадает с вашими тайными желаниями. Оно не может не совпадать, потому что вы видели часть того варианта судьбы, который вы бы выбрали, будь на то ваша воля. Эта судьба может стать вашей, если вы захотите переместиться в параллельный мир. Сразу замечу: сейчас это пока невозможно, но в ближайшее время… - Шатен умолк и, устремив взгляд в искусственное звездное небо, задумался. Возможно, он прикидывал, сколько времени ему нужно, чтобы решить задачу по перемещению человека из одного мира в другой.

- А что останется в этом мире от человека, который переместиться в мир иной? – спросил Дантист, усмехнувшись. – Воспоминания о нем его близких и разлагающийся труп?

- Любой мир существует только в сознании самого человека, - глубокомысленно изрек Пьер Шатен.

- Но ведь мир материален, - возразил Дантист.

- Все материально, и сознание в том числе.

- Это спорный вопрос. Для философской беседы длинными зимними вечерами. Ты не ответил на мой вопрос, совершенно конкретный. Что от меня останется здесь, если я перемещусь туда?

- Ничего не останется, ни тела, ни духа. Ты просто исчезнешь.

- А куда денется тот, другой? Нас там будет двое?

- Ты заменишь его. Он исчезнет там, как ты исчезнешь здесь.

- А как же тогда быть с материальностью тела и сознания?

- Я мог бы прочитать тебе лекцию о материальности мира, - сказал Пьер Шатен, - я мог бы более подробно рассказать тебе о своей теории параллельных миров и показать математические и графические расчеты. Но, боюсь, ты еще не готов к такому разговору.

- О материальности мира я знаю все, изучил этот мир на практике. А в твоей теории прорех, мне кажется, больше чем ты думаешь. – Дантист не стал ждать возражений Пьера. Он встал и сказал другу: - Пошли Скиф. Мы должны рассказать людям о том, что увидели и услышали в Городе Будущего. Господин президент хочет этого.

Скиф был задумчив. За время разговора Дантиста с Шатеном он не проронил ни единого слова. О чем он думал, знал только он сам.

Скиф встал и молча проследовал за Дантистом к выходу. Когда он проходил мимо Светланы, она ухватила его за рукав и проворковала.

- А может, ты останешься, парень? Я хочу, чтобы ты остался.

Скиф внимательно посмотрел на Светлану, но ничего не ответил.

- Оставайся, – продолжала ворковать целительница. - Я хочу, чтобы ты был моим парнем. Не думай, я уже не маленькая. К тому же я быстро взрослею. Скоро я могу выйти замуж. За тебя.

Скиф улыбнулся.

- Мы обсудим этот вопрос. Чуть позже, - пообещал он и пошел догонять друга.

Дантист чувствовал, что ему вслед смотрит Ольга, но не оглянулся.

Серенький Фольксваген с брезентовым верхом стоял на том же месте, где его вчера оставил Скиф. Машина была старой и побитой, краска кое-где облупилась, заднее стекло растрескалось, брезент в нескольких местах был порван.

- Где ты раздобыл этот агрегат? – спросил Дантист.

- Стоял около отеля, - коротко ответил Скиф и сел за руль.

Ехали молча. Каждый думал о своем.

Зинки и Аристократа в отеле не оказалось. Портье сказал, что господа Иосиф Броч и Сван Гастелло не появлялись. Скиф ушел к себе, отказавшись от обеда, а Дантист посетил кафе. Есть не хотелось, он просто выпил бокал виски и, взяв у изумленной официантки литровую бутылку «Джонни Уокера», вернулся в номер.

Бутылку Дантист распечатал, но пить не стал. Бездумно валялся на кровати, мучился от того, что сон не идет. Несколько раз вставал, так же бездумно ходил по номеру, снова ложился. Потом ему надоело бороться с собой. Дантист оделся и вышел побродить по городу.

Он не понял, каким образом это произошло, но ноги привели его к низкой ограде парка, в глубине которого стояло знакомое здание с куполообразной черепичной крышей. Дантист увидел огневержца Андрюху. Андрюха поедал мороженое одно за другим, словно пытался потушить рвущийся из его упитанного тела огонь. Вдруг он заметил наблюдающего за ним Дантиста, проглотил остатки мороженого, вытер руки о шорты и подошел к ограде.

- Алекс, - обратился он к Дантисту. – Передай, пожалуйста, моей маме, что со мной все в порядке. Я жив и здоров и… - Андрюха потупил взор. – Передай, что я ее люблю, и что я по ней соскучился.

- Передам, - пообещал Дантист.

- Пусть она ко мне приезжает. Пьер сказал, что теперь все родители могут приехать в гости. А если она не сможет… скажи, что я скоро сам приду. Научусь у Артема скакать как он и приду.

- Обязательно передам, - снова сказал Дантист и улыбнулся.

Он взъерошил и без того торчащие во все стороны кудрявые Андрюхины вихры, повернулся и пошел прочь от лаборатории «Параллели». Он гулял по городу умников, который с сегодняшнего дня имел торжественное и пафосное название Город Будущего, до самой ночи.

Дверь в номер Скифа была закрыта, на двери висела табличка «Не беспокоить». Дантист зашел в свой номер, бутылка «Джонни Уокера» сиротливо стояла на столике. Он лег спать и сразу уснул. Ему приснился сон.

На нем была черная форма морского пехотинца. Плечо оттягивал АКМС, на поясе болтался подсумок с двумя автоматными рожками и десантный нож в кожаных ножнах. Он бежал к океану, он очень быстро бежал. Времени для выполнения задания оставалось очень мало. Добежать как можно быстрее и выполнить задание. Выполнить любой ценой! Быстро бежать помогал прохладный и влажный морской воздух, быстро бежать мешал мелкий и вязкий песок морских дюн. Ноги Дантиста, обутые в короткие кирзовые сапоги, проваливались в песок по щиколотку.

Неожиданно перед Дантистом возник большой розовый дом с желтой черепичной крышей. Над дверью большая фанерная вывеска. На вывеске печатными буквами надпись: «ПАРАЛЕЛЬНЫЙ МИР», с одной буквой «Л». Дверь слегка приоткрыта.

Дантист ступил на крыльцо, взялся за дверную ручку, потянул на себя. Дверь скрипнула, открываясь.

В глубине комнаты у окна стоял массивный стол. За столом друг напротив друга сидели две девушки. Между ними, на столе стояла литровая бутылка «Джонни Уокера», солнце, рвущееся в окно, растворялось в янтарной жидкости. Лиц девушек Дантист разглядеть не мог все из-за того же яркого солнца, светившего девушкам в затылки, но он определил, что девушки худенькие и на них длинные ночные рубашки. Почти прозрачные.

- Алекс! – воскликнули девушки в один голос.

Солнце вдруг резко перепрыгнуло дом и оказалось за спиной Дантиста, осветив лица девушек, и Дантист увидел, что девушки похожи друг на друга, как сестры-близнецы. Только у одной глаза синие, как сапфиры, а у другой зеленые, как изумруды.

- Бажена? – Дантист бросился к синеглазой.

-,Яя не Бажена, я  – Ольга, - возразила девушка, и Дантист понял, что он ошибся: глаза той, которую он принял за свою возлюбленную, были не синие, а зеленые.

Дантист взглянул на другую. Бажена! Она ласково и нежно глядела на него своими синими бездонными глазами и улыбалась.

- Я пойду, пожалуй. Вы долго не виделись и вам нужно побыть наедине, - сказала та другая и исчезла, словно ее здесь и не было.

Дантист упал на колени перед Баженой, обхватил ее бедра руками и прижался лицом к ногам.

- Винтик мой, - шептал он нежно, - мой любимый маленький Винтик. Как же я соскучился по тебе, родная…

- Почему винтик? – спрашивала Бажена, перебирая его волосы. – Потому что маленькая и худая?

- Нет, потому что главная, - отвечал Дантист. – В любом механизме маленький винтик – главная его деталь. Без крошечного винтика механизм развалится. Ты – главная в моей жизни. Без тебя… я тоже развалюсь.

- Не нужно, не разваливайся, ты нужен мне крепкий и сильный.

Дантист поднялся с колен и, подхватив легонькое тело Бажены, закружил с ней по комнате. Неожиданно, они оказались в коттедже Бажены на острове Штольца. Дантист положил возлюбленную на кровать и стал стягивать с нее рубашку. Бажена, как могла, помогала ему, но рубашка была будто приклеенная, не снималась. Дантист рвал тонкую материю, стремясь побыстрее добраться до нежного тела. Бажена вдруг захохотала чужим смехом и оттолкнула Дантиста.

- Алекс, - сказала она, давясь смехом, - Ты опять нас перепутал.

И Дантист увидел, как в глазах Бажены промелькнула злость и они стали зелеными как изумруды. Он отпрянул от девушки и вскочил с кровати. Они находились в узком пенале комнаты институтского общежития. Ольга лежала перед ним, из прорехи разорванной ночной рубашки выглядывали маленькие груди с темно-лиловыми напряженными сосками.

- Ах, Алекс, Алекс… - раздался осуждающий голос Бажены у него за спиной, - Я знала, что ты рано или поздно изменишь мне. Но не с моей же сестрой!..

Дантист оглянулся: в дверях стояла Бажена. Боль в глазах любимой эхом отозвалась в его сердце. Боль ударила резко и остро как пуля.

Бажена опустила голову и медленно вышла из комнаты.

- Нет! Не уходи! Постой, любимая! – Дантист бросился вслед за Баженой.

Она уходила. Дантист бежал по пустым темным коридорам и не мог ее догнать. Сердце его разрывалось от боли, а вслед неслись призывные крики Ольги:

- Куда же ты, Алекс? Останься со мной. Я смогу заменить тебе ту, которая ушла. Останься, я люблю тебя! Тебе больно? Я уберу боль из твоего сердца. Вернись ко мне, Алекс…

Дантист проснулся мокрый от пота. Непривычно ныло сердце. Боль пришла из сна и осталась.

«Новые ощущения, - мысленно усмехнулся он, массируя левую часть груди. – Оказывается, сердце может болеть по-разному… Что там рекомендует медицина в подобных случаях? Полный покой и сердечные капли?.. Так и сделаем»

Дантист поднялся с кровати и, подойдя к столику, схватил Джонни за горло. Он не чувствовал вкуса благородного напитка, виски казались простой водой, к тому же, теплой и затхлой.

Потом он забрался под душ и включил холодную воду. Боль медленно как бы нехотя отступала.

Дантист не верил снам, не умел их трактовать…

На дверной ручке номера Скифа по-прежнему висела табличка «Не беспокоить», но Дантист толкнул дверь и вошел без стука. Его друг сидел на полу лицом к окну, медитировал. На его появление он не отреагировал. Дантист постоял с минуту, потом вернулся в свой номер и, захватив початую бутылку виски, снова пошел к Скифу. Обойдя медитирующего друга, он громко поставил бутылку на столик. Скиф открыл глаза, косо взглянул на бутылку, встал и направился к бару за «тарой».

- Отметим наш провал? – предложил Дантист, разливая по бокалам янтарную жидкость.

- Не чокаясь, - кивнул Скиф и залпом выпил.

Дантист последовал его примеру.

- Куда подевалась твоя разговорчивость, которую я с великим удивлением замечал в последнее время? – спросил Дантист.

Скиф молча пожал плечами.

- Вчера за весь день ты произнес сорок шесть слов, - сказал Дантист. – Вместе с предлогами и местоимениями. А сегодня пока два.

- Посчитал?

- Машинально. Какая-то часть моего мозга действует автономно, без моего участия.

- Ты такой же, как они. - Скиф не стал уточнять, кого имел в виду.

- Поговорим? - предложил Дантист.

- О чем?

- О наших виртуальных путешествиях.

- О чем тут говорить? Каждый видел свое, личное.

- Нет, Скиф, ты меня не правильно понял, - сказал Дантист. – Я не собирался выведывать у тебя, что ты видел. Я хотел узнать, как ты относишься к нашим видениям. Веришь ли ты в то, что это – параллельный мир?

- Ты называешь это видениями?

- Значит, ты считаешь, что увиденное тобой - реальность и в параллельный мир можно попасть. – Дантист констатировал, не спрашивал.

- Значит, ты в параллельные миры не веришь, - в тон ему ответил Скиф.

- Не верю, - вздохнул Дантист.

Выпили еще по одной. Разговор не клеился. Скиф либо отвечал односложно, либо просто пожимал плечами.

- Пойми, Скиф, - говорил Дантист, - если даже предположить, что эти миры существует, то это все равно – другие миры. В них все не так, как в нашем. Все – другое: другие люди, ты сам другой. Иными будут там твои мысли и поступки.

Скиф не отвечал. Дантист понял: Скифу нужно время, чтобы разобраться во всем, разобраться и принять решение. Он сменил тему разговора. Они еще немного поговорили о том, что видели в парке лаборатории «Параллели»: о необычайных способностях ребят, о Светлане, о своих ранах, которых больше не было. Потом выпили еще по одной, и Дантист ушел к себе дожидаться друзей с юга.

Лежа на кровати и глядя в потолок, он размышлял обо всем пережитом и увиденном им в Шатеновской коммуне.

«Параллельный мир существует, - думал он, - но существует лишь в моем воображении. Это не реальная жизнь, это только мечты… Бажена мертва. Она умерла от пули Штольца, но если бы герр Иоганн промахнулся, она бы все равно умерла. Чудес не бывает. Диагноз о ее заболевании был поставлен не только Штольцем, который мог ее и обмануть, этот диагноз был поставлен лондонскими врачами, заинтересованность которых в обмане бедной девушки казалась маловероятной. Да и сам я - недоучившийся врач-лечебник - видел на ее теле патологические изменения: воспаленные лимфоузлы, распухшие суставы. Нет, врачи не ошибались и не врали, Бажена была обречена... Поверить Шатену? Сбежать от реальности? Окунуться в омут грез и вечного сна? Нет, нужно до конца прожить ту жизнь, лучшую часть из которой ты уже прожил, парень. Бажену не вернуть. Была любовь, она осталась. Нет Бажены, нет женщины, которую ты любишь, но есть воспоминания о ней. Они останутся навсегда. Нужно смириться с тем, что твоей любимой больше нет. Нужно помнить о ней и жить дальше. Ведь у тебя, Дантист еще куча нерешенных проблем. У тебя есть родители, о нынешней жизни которых ты ничего не знаешь. У тебя есть долги, которые ты должен оплатить. У тебя есть друзья, которым ты нужен…»

Зинка с Аристократом вернулись в отель во второй половине дня. Дантиста удивил удрученный вид Аристократа. Скиф тоже вышел встречать друзей. Он был мрачен. Зинка коротко поведал Дантисту и Скифу о смерти подполковника Генса Ацияги Икса. Аристократ молчал. Дантист рассказал об их со Скифом посещении лаборатории Шатена, об эксперименте, о принятом президентом решении. Молчал Скиф.

- Нам здесь больше делать нечего, - подвел итог Зинка. – Надо собираться в обратный путь.

- Собираться? – удивился Дантист. – Я готов. Голому собраться – только подпоясаться.

- Но покушать перед дорогой все же не помешает, - заметил Аристократ. – Бюджет Города Будущего от нашего обеда не лопнет.

- Тогда - в кафе, и пусть лопнем мы! – бодро произнес Дантист.

Когда друзья из кафе вернулись в отель, там ждал их Джек Потрошитель.

- Я от Берга, - сообщил он и улыбнулся Скифу. – Орден мне не дали, но с работы не выгнали.

Скиф попытался улыбнуться в ответ. У него это вышло плохо.

- Мне поручено доставить вас до западного КПП, - сказал Джек и добавил: - Жалко, что вы уезжаете, я к вам привязался. Вы – ребята, что надо!

- Возможно, когда-нибудь увидимся, - высказал предположение Зинка.

- Было бы здорово, - согласился Джек.

- Ну, что, господа, - сказал Зинка друзьям, - в номера заходить будем?

- А что там делать? – ответил за всех Аристократ и все дружной толпой пошли к выходу из отеля.

Все кроме Скифа. Он стоял в дверях и виновато глядел на друзей.

- Ты что тормозишь? – спросил Зинка.

- Я остаюсь.

- Как так - остаешься? – удивился Зинка. – Ты что, Скиф?..

- Я принимаю приглашение президента Города Будущего господина Пьера Шатена, - ответил Скиф. – Прощайте друзья, не поминайте лихом.

Зинка двинулся было к Скифу, но Дантист остановил его.

- Скиф сделал выбор, - сказал Дантист. – У него было время подумать и решить. Не останавливай его и не применяй свою власть. Пусть остается…

Глава 14.  Домой

В схроне все осталось на своих местах. Фальшивые, но вполне легальные документы, которые они оставили здесь перед путешествием в «зону», лежали в тайнике

- Переночуем здесь? – спросил Зинка друзей. – Или рванем прямо сейчас, на ночь глядя?

- Давай сейчас, - отозвался Аристократ.

- Да, лучше прямо сейчас, - поддержал товарища Дантист. – Надоело! Домой хочу…

- Хорошо, - согласился Зинка. – Перекурим перед дорожкой?..

- Само собой, - ответили Аристократ и Дантист в один голос.

Закурили.

- Теперь нас трое, - грустно подытожил Зинка. – Что писать Чудаку в рапорте о нашем невозвращенце? Боюсь, группу расформируют…

- Я по приезду сам рапорт об отставке подам, - сказал Аристократ и неожиданно покраснел. – Отметины Лиса дают о себе знать…

- Тебя бы Светлане показать, - задумчиво произнес Дантист. – Она бы тебя вмиг вылечила, был бы как новенький.

- Это какой такой Светлане? – не понял Аристократ.

- Да есть тут одна такая юная особа. Крутая целительница…

- И чем заниматься думаешь, если отпустят? – с издевкой в голосе спросил Зинка у Аристократа.

- Спортзал открою. Буду молодежи любовь к спорту прививать.

- Хорошее дело, - кивнул Зинка. – Главное – не опасное.

- А я опасности не боюсь, - с вызовом произнес Аристократ. – Вы меня все знаете… Просто скучно стало. Распалась наша команда. Герцогиня, Гоблин, теперь вот, Скиф…

Замолчали.

Вдруг тихо зашелестели ролики отодвигаемой плиты. В схрон кто-то спрыгнул - мягко и почти бесшумно как кошка. Так мог передвигаться только...

- Скиф! – воскликнули они одновременно.

- А вы кого ждали? – ворчливо отозвался их друг.

- Ты вернулся? – спросил Дантист.

- А я никуда и не уезжал. Простился с одним человечком и поехал вас догонять. Правда, пришлось Джека на должностное преступление толкнуть, внедорожник у него попросил. На время…

- С каким человечком?.. – недоуменно спросил Зинка и посмотрел на Дантиста.

Дантист улыбнулся и подмигнул Скифу, он прекрасно понял, какого человечка имел в виду его друг.

***

В склепе было прохладно и сыро. Дантист стоял возле ячейки, где покоился прах его любимой. На дверке было выбито золотом: «Бажена Яржебинска». Под именем стояли дата рождения и дата смерти. Когда Бажены не стало, ей было двадцать три года.

Всего двадцать три…

Дантист положил руку на холодный мрамор.

- Я снова здесь, Винтик, - тихо сказал он. – Мы так и не встретились. А ведь могли… Пуля должна была пробить мне сердце, но ты уберегла меня. Ты поставила на пути пули преграду. Зачем?.. Ты хочешь, чтобы я жил? За себя и за тебя? За нас обоих? Это слишком много. Боюсь, я не справлюсь… Знаешь, любимая, порой бывает очень трудно принять решение, выбрать правильный путь… Вот и недавно, несколько дней назад, я едва не ошибся. Мне предложили другую жизнь. В этой другой жизни была ты. Живая и здоровая. Но ты ли это была? И остался бы я прежним в этом чужом мире? Осталось бы прежней наша любовь?.. Было одно лишь мгновение, но оно было, когда я хотел принять это предложение. Но если бы я принял его, я бы предал тебя, предал память о тех днях, когда мы были счастливы… Я бы просто сбежал от самого себя… Видишь, любимая, я ничего не скрываю от тебя. Признаюсь, я чуть не смалодушничал тогда. И еще… Здесь, на Земле, живет одна девушка. Ее зовут Ольга. Она очень похожа на тебя. Когда я увидел ее, то подумал, что это ты вернулась. Прости, что я перепутал вас… Ольга призналась мне в любви, а я… Я любил, и всегда буду любить только тебя… Прощай, любимая… Я еще приду сюда. Я всегда буду приходить к тебе, Винтик. Обещаю.

Выйдя из склепа, Дантист увидел кладбищенского сторожа, тот невдалеке подстригал зеленый куст, придавая ему форму шара. Тропинка к склепу была посыпана свежим гравием, а растущая на погосте трава аккуратно подстрижена. Во всем наблюдался идеальный порядок.

Дантист подошел к сторожу и протянул ему несколько купюр.

- Спасибо вам.

- За что? – спросил сторож.

- За порядок, за ваше отношение к своей работе. За то, что в этом склепе и рядом с ним всегда чисто.

Сторож не взял деньги. Он покачал головой:

- За порядок на кладбище мне платит муниципалитет. А они… - сторож обвел рукой склепы и могилы, - все для меня одинаковы, любимчиков нет.

Дантист убрал деньги.

- В какую Берберру на этот раз? – спросил сторож.

- Не знаю, - пожал плечами Дантист. – Но я еще приеду сюда. Сразу, как только освобожусь от дел…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

По возвращению группы Зиновия Черемных из Ямбы на стол полковника Васильева легли два документа: отчет об итогах операции, проходящей под кодовым названием «Аура» и рапорт майора Волченкова с просьбой об отставке. Чудак не стал читать отчет - обо всем, происшедшем в Берберре-2 он знал уже давно. На Генкин рапорт он лишь взглянул, скептически хмыкнул и сунул его в сейф, сейф закрыл на ключ. Аристократ открыл было рот, но Чудак, прищурившись, посмотрел на спецагента и процедил сквозь зубы: «Некогда!». Потом он отправил всех членов группы в двухнедельный отпуск.

Ровно две недели их никто не трогал.

Шатен сдержал слово: весь мир узнал об организации коммуны Новых Людей, а границы Берберры-2 были открыты, Представительная делегация правительства Ямбы во главе с руководителем Службы Внешней Безопасности госпожой Маримель Акут посетила мятежный город. Визави госпожи Акут, Ян Берг, исчез, словно в воду канул. О местопребывании президента независимой республики никто из жителей города не мог сказать ничего определенного, но вскоре Пьер Шатен был найден сидящим в кресле посреди зала, похожего на планетарий, в доме с желтой черепичной крышей. Он был мертв, однако следов насильственной смерти на теле президента обнаружено не было. В парке веселились дети. На вопросы членов делегации о том, что случилось с Пьером Шатеном, они отвечали просто: «Петя ушел в мир иной…». Вслед за представителями властей Ямбы в Город Будущего хлынули толпы родителей похищенных детей и увезли сопротивляющихся чад в родные пенаты. Кое-кому из ребятишек возвращаться не хотелось, но и здесь им оставаться было глупо. Коммуна распалась. Программа «Параллели» закрылась сама собой.

«Зона» стала быстро осваиваться. Собак уничтожили обычными традиционными методами – отстрелом с вертолетов и пешими отрядами егерей. С бандитами покончили силами одного моторизованного пехотного батальона. Черные бедуины прочно осели на землю. Изгои вернулись в город, и каждый занялся тем, что умел. Нелегалам в «Зоне» делать было нечего…

Зинкина группа работала еще один год. Потом была расформирована в связи с выбытием в отставку по состоянию здоровья двух ее членов. Сначала ушел Аристократ, за ним Дантист. За Генку замолвил словечко папа, а майору Данцову врачи поставили неутешительный диагноз: порок сердца. Вначале было принято решение использовать немалый  опыт Дантиста, накопленный им за годы службы в ФАЭТ на работе в аналитическом отделе. Но такая работа была Александру не по душе, и он написал рапорт об отставке. Отпускать его насовсем Чудак не захотел и предложил ему пойти в долгосрочный отпуск – авось все же решится поработать аналитиком.

Сам Чудак ушел на повышение - на должность, которую прежде занимал генерал Билибин. На свое место Чудак предложил Зинкину кандидатуру. У руководства возражений не оказалось.

Скиф продолжил службу, но не в составе новой группы, а работая спецагентом одиночкой. Он часто бывал в командировках, и в дни, когда возвращался в Москву, друзья встречались.

Аристократ открыл спортзал и стал преподавать бодибилдинг. Он и сам не потерял спортивной формы, даже наоборот - рельефу Генкиной мускулатуры люто завидовали все его ученики. Генка Волченков женился и произвел на свет двоих сыновей-близнецов – розовощеких крепышей. Наверняка будущих спортсменов и олимпийских чемпионов, в этом никто не сомневался.

О Зинке в конторе ходили легенды. Молодежь восторгалась подвигами шефа в Тании и Джамалтаре, Лурпаке и Ямбе. Часть этих подвигов была придумана, а остальное сильно приукрашено. Зинка тоже связал себя узами Гименея и воспитывал дочь.

Скиф нашел-таки своих родителей и младшего брата Владимира. С розыском ему помог Чудак, реализовав возможности родного ведомства и свои связи в родственных структурах. Фамилия семьи Скифа была - Бережновы. Собственно, фамилия и явилась отправной точкой для розыска. Когда Скиф поведал об этом своим друзьям, Дантист задумался. Либо параллельные миры Шатена действительно существуют, либо сознание человека – вещь не только неизученная, но совершенно темная и таинственная, и старик Сократ был абсолютно прав.

Скиф жил вместе со Светланой – с той самой Светланой-целительницей, если можно было назвать их отношения совместным проживанием: Скифа месяцами не бывало дома. Иногда он отсутствовал по половине года.

Детей у Скифа и Светланы не было.

Дантист разыскал отца. Отец сильно изменился, постарел. Сашку он узнал сразу, несмотря на двадцать пять лет разлуки. Отец жил один, пить он давно бросил, работал сварщиком на стройке. Старшая Сашкина сестра, Александра, отца часто навещала. В тот день, когда Сашка и отец увиделись, она как раз приезжала к отцу в гости. Ни отец, ни Александра не сказали Сашке ни единого слова упрека. Да он и не оправдывался и не просил прощения.

Потом Дантист вместе с сестрой побывал в гостях у мамы. Маминому счастью не было предела. Договорились, что в следующий раз они приедут на рождество.

Ольга нашла Дантиста примерно через месяц после событий в Городе Будущего. Она просто появилась перед ним в его квартире и сказала:

- Я больше не могу жить вдали от тебя. Я наблюдала за тобой, следила издали… Я с собой боролась, правда… Но у меня ничего не вышло… Прости… Я не могу жить без тебя. Если ты меня прогонишь, я умру.

Дантист не стал отталкивать девушку. Он ощущал странную вину перед ней, хотя ни в чем не был виноват. Он просто любил другую…

Александр и Ольга попробовали жить вместе. Иногда им было хорошо вдвоем. Но и только… Ольга избавила его от боли телесной, но убрать боль душевную и память о своей сопернице даже ей оказалось не под силу. Часто, в порыве страсти, Дантист называл Ольгу чужим именем. Ольга ничего не говорила Александру, плакала потом, когда его не было дома. Дантист знал, что не может сделать Ольгу счастливой, но ничего не мог изменить.

Они прожили вместе два года. Видя и зная, что чуда не произойдет, Ольга ушла…

Детей у них не было.

Позже выяснилось, что все Homo Neo бесплодны. Новый виток эволюции оказался тупиковым.

После ухода Ольги Дантист прервал отпуск. Врачи, разведя руки в стороны и почесав затылки, признали его абсолютно здоровым и годным для оперативной работы.

Content

Царицын Владимир Аура цвета индиго

Владимир Царицын Иногда покойники оживают

Книга вторая Аура цвета индиго

Глава 1. Снова в строю

Глава 2. «Зона» цвета индиго

Глава 3. Берберра-2

Глава 4. Берг

Глава 5. Юго-запад

Глава 6. Юго-восток

Глава 7. Дикий подполковник

Глава 8. Жена дикого подполковника

Глава 9. Человек Новый

Глава 10.  Нам не жить друг без друга…

Глава 11. Параллели

Глава 12. Формула счастья

Глава 13. Последняя ночь в Городе Будущего

Глава 14.  Домой