Елена Арсеньева

СТРАНА ЗОЛОТА (Эрнандо Кортес, Испания)

— Наместник провинции Кутластлан докладывает Владыке Гнева: на восточном краю Анауака, где власть Владыки переходит с суши на воду, к берегу пристали крылатые корабли с неведомыми существами. Пришельцы умеют делать гром и молнию, тела их покрыты твердым панцирем. И еще среди них есть двуглавые, двурукие, шестиногие люди-олени. У них белая кожа и борода, как у Кецалькоатля, бога воздуха. Их немного, но они могут поражать с помощью своих выпускающих молнию палок на расстоянии пятисот-шестисот шагов. Пришельцы разбили лагерь на берегу. Наместник просит приказа: пропустить их дальше или сокрушить?

В глубины джунглей безостановочно мчались гонцы-вестники, перенося устное послание наместника королю Монтесуме. Пропустить пришельцев, загадочных и пугающих людей, дальше в глубины страны или сокрушить, бросив на них всю мощь народа ацтеков?

О том, что сейчас жители загадочной страны обдумывают его участь, отлично знал предводитель пришельцев — Эрнандо Кортес. Ему были смешны те мучительные раздумья, в которых, наверное, находится Монтесума и его советники. Сокрушить? Как бы не так! Сокрушены будут индейцы, а вовсе не он! Не они решают судьбу Кортеса, а он решает их судьбу! Их — и этой страны, полной золота, которым он жаждал овладеть.

И все же он оставался на берегу, около своих кораблей, и не трогался с места. Он ждал. Чего? Ответа Монтесумы. Зачем?

Затем, что прекрасно понимал: одному, даже с его отрядом, против всей страны ничего не сделать. Сюда нужно не нахрапом вломиться, а прокрасться. Первый свой крадущийся шаг Кортес уже сделал.

Неделю назад случилось одно событие… Флот Кортеса остановился на прибрежном острове Косумель, где люди из отряда Альварадо ограбили деревни и святилища индейцев. Кортес строго наказал их, а награбленное вернул островитянам. Местные индейцы чуть ли не в ноги кланялись доброму белому человеку. Марина, бесценная Марина, любовница, переводчица, советница, сообщила Кортесу, что теперь они считают его Кецалькоатлем, богочеловеком, который сошел на землю Анауака, чтобы принести ей счастье… Слух о том должен был дойти до центра континента. До Монтесумы. Этот слух должен был расположить короля к пришельцам. Кортес ждал…

Ждал и, глядя, как колышутся верхушки деревьев, как блестит вода у берега, как сменяется день ночью, вспоминал, размышлял, рассчитывал, усмехался. Он вспоминал, как попал сюда. Размышлял, какие силы привели его сюда. Рассчитывал, какие прибыли принесет ему здешняя баснословная земля. Усмехался тому, что все его соратники, друзья, родственники считали его беззаветным искателем приключений, в то время как вся жизнь его подчинена трезвому расчету. Он был человеком, рожденным считать деньги. Большие деньги! Перебиваться с песо на песо он не мог и не хотел. Не хотел даже перебиваться с тысячи песо на тысячу. С сотни тысяч на сотню тысяч — еще куда ни шло. Но это было самое малое, на что он согласился бы. При одном непременном условии — чтобы сотни тысяч песо были золотыми!

И вот из джунглей появилась группа людей. Они принесли пришельцам свежие кукурузные лепешки, яйца, индеек, фрукты. А вслед за ними появились другие люди с поклажей, и Кортесу показалось, будто блеск тропического солнца сделался еще ярче. Это прибыл наместник со своей вооруженной свитой. Носильщики развязали тяжелые тюки и разложили подарки: литое золото и серебро в пластинках и слитках; тысячи драгоценных камней в прекрасно выделанных глиняных кувшинах; фигурки различных животных: ягуаров, уток, орлов — из золота; кованые пластинки из серебра с изображением символов ночи… Казначей экспедиции только золото одного рельефа солнца оценил в двадцать тысяч испанских дукатов.

То были дары далекого повелителя страны — Владыки Гнева, дворец которого находился в сказочном городе Теночтитлане.

Затем наместник передал пришельцам слова правителя Монтесумы. Марина переводила:

— Привет вам, наши гости! Владыка желает, чтобы вы не делали ни шагу по землям его страны; возвращайтесь как можно скорее на вашу неведомую родину по волнам моря, забросившего вас на наши берега!

Так сказал наместник. По его знаку процессия исчезла во мраке джунглей.

«Богочеловек» посмотрел на золото, лежащее у его ног. Усмехнулся, потянулся… Монтесума мог выслать против него армию, а прислал подарки и униженную просьбу… Можно считать, что он уже признал свое поражение!

Кортес знал, что не ошибся, когда пустился в столь рискованную авантюру. И сворачивать с пути не собирался. Он никогда не сворачивал с того пути, который выбирал! Разумеется, выбирал сам, а не кто-то другой.

Эрнандо Кортес был еще юнцом, когда родители сунули его в этот дурацкий университет в Саламанке. Изучать право! Ничего нелепей нельзя было придумать. Он выдержал целых три семестра — правда, ходил не столько в университет, сколько мимо него. Проводил дни и ночи в тавернах и у красоток. В одну из них влюбился, да так, что застрял однажды в ее спальне на всю ночь и не заметил, как вернулся супруг. Кортес прыгнул с балкона, переломал ноги. Его подобрала ночная стража и отвезла в больницу. Лежа в повязках, не в силах сдвинуться с места, он слушал рассказы соседа — бывшего моряка. Волнующие, беспокойные рассказы! О том, как молодой искатель приключений, Васко Нуньесе де Бальбоа, странствовал по невероятной стране, которую сначала считали Индией. Нашел огромное море, которое назвал Тихим океаном, и объявил его воды испанскими владениями. Это послужило окончательным, решающим доказательством того, что новый континент — не Индия, а совсем другая земля, которая находится между Европой и Азией. Бальбоа в одно мгновение стал знаменитостью, однако недоброжелатели и завистники оклеветали его. Бальбоа схватили и казнили. Дело продолжил его соратник Франсиско Писарро, ставший во главе бродячего отряда конкистадоров. Другая экспедиция, которой предводительствовал Франсиско де Кордова, нашла на полуострове Юкатан дивные, богатые города доселе неведомого народа майя. Правда, все члены экспедиции чуть не погибли там вместе с предводителем, но несколько человек, кое-как добравшиеся домой под разодранными парусами, рассказывали чудеса: они нашли Страну Золота!

Грихальва… Монтехо… Альварадо… Одно за другим прославлялись имена героев авантюр. Только имени Эрнандо Кортеса среди них не было.

И не будет, угрюмо думал Эрнандо, если я буду жить так, как жил. А сколько у них золота! Но у меня его не будет, если…

Выздоровев, он плюнул и на любовь, и на университет, и на всю Испанию. Завербовался в солдаты, а вскоре первый раз в жизни пустился в морское плавание. Его дядя, дон Николас де Овандо, наместник в Новом Свете, дал Кортесу «репартимьенто» — внушительное имение на острове Эспаньола (так называли тогда остров Гаити, открытый Колумбом) и несколько сотен рабов-индейцев: пусть обрабатывает землю, выращивает сахарный тростник или что ему угодно.

Но Эрнандо было скучно: он мечтал о золоте и власти, а не об уделе плантатора, занятого выращиванием урожая. Он ждал удобного случая, чтобы вырваться из нового плена, куда сам себя загнал. Случай не замедлил представиться. Военная экспедиция во главе с доном Диего Веласкесом отправилась на Кубу в поисках серебра, золота и для захвата рабов, Кортес присоединился к отряду. Он принимал участие в захвате Кубы и основании новых колоний. Тогда же началось и строительство столицы острова, города Гавана.

Сначала ему казалось, что Куба — рай земной, где он найдет свои золотые реки, текущие в серебряных берегах. Но опять попал в беду… и опять из-за женщины. Пообещал жениться на младшей дочери Веласкеса, который стал наместником Кубы, а потом передумал, да еще примкнул к заговорщикам, недовольным действиями наместника, слишком ретиво прибиравшего к рукам богатства Кубы. С жалобой на Веласкеса Кортес пытался пробраться к высшим властям, находившимся на Эспаньоле, но люди наместника перехватили его лодку… Пришлось примириться с наместником и обручиться с его дочерью. Однако под венец с ней идти не слишком-то хотелось, и Кортес нашел очень оригинальный способ избежать брака: попросив в качестве приданого назначить его главой одной крупной экспедиции, которая отправлялась в земли, населенные ацтеками. Просьба была удовлетворена. Более того — его произвели в капитан-генералы.

Кортес взбудоражил весь Сант-Яго. Он сулил щедрое вознаграждение золотом, землей и рабами. На призыв принять участие в экспедиции сразу откликнулись триста добровольцев. Многие из них продавали свое имущество, чтобы приобрести оружие и лошадей, ценившихся на Кубе очень дорого. Все свои деньги Кортес вложил в задуманное предприятие, вполне уверенный, что затраты окупятся, да еще как. Он сам снарядил шесть каравелл, закупил оружие, провиант, множество стеклянных бус, которые, по отзывам предшественников, шли у индейцев нарасхват — за них платили золотом!

Даже внешне Кортес преобразился. Он простился с прежними привычками и стал носить красивую шляпу с белыми перьями, роскошный камзол с золотыми галунами. Приказал изготовить черный бархатный штандарт, расшитый золотом, с красным крестом, окруженным белыми и голубыми лучами, и с надписью: «Братья! Последуем за крестом! Веруя в это знамение — мы победим!»

Пока шли приготовления к экспедиции, Кортес получил от своего боевого товарища в подарок юную рабыню Малиналь, недавно крещенную в католическую веру и названную Мариной. Это было настоящее сокровище: пятнадцатилетняя Марина была не только красавицей, но и знала испанский язык, прекрасно говорила на языках ацтеков и майя, знала их обычаи. Веласкес, которому очень не нравилось появление юной красавицы Марины рядом с его будущим зятем, разгневался и хотел было отложить экспедицию до венчания, но Кортес тайно вывел свой флот из гаванского порта, твердо решив, что больше никто и никогда не сможет указывать ему, что делать. Одновременно он порвал все договоры, согласно которым должен был делиться добычей с Веласкесом.

Перед отплытием Кортес обратился с речью к своим воинам: «Я поведу вас в страны, которые гораздо богаче и обширнее всех, известных европейцам. Великолепная награда ждет каждого, кто проявит бесстрашие в бою. Будьте мне только верны, и я сделаю вас обладателями сокровищ, какие и во сне не грезились испанцам!»

Покончено с прошлым! Вот Кортес в начале пути к неисчислимым сокровищам… или к страшной гибели. Ведь экспедиция Кордовы погибла, а Грихальва, хоть и вернулся разбогатевшим, однако поживился только на побережье, в глубь материка он не добрался. Можно вообразить, сколько золота там, в городах ацтеков! В сказочном Теночтитлане, где обитает этот Владыка Гнева Монтесума, испанцы смогут до отказа нагрузить свои корабли золотом. Эрнандо Кортес надеялся, был почти уверен: уж ему-то удастся прибрать к рукам все сокровища Золотой Страны!

На одиннадцати каравеллах находилось 110 матросов, 553 солдата, включая 32 аркебузира и 14 пушечных мастеров (артиллеристов), да еще 200 местных индейцев для черных работ. Основное вооружение состояло из десяти больших и четырех малых фальконетов, не считая личного оружия солдат и офицеров. Кавалерия была малочисленной — всего шестнадцать всадников. Но ведь в тех землях не знали лошадей, так что Кортес надеялся на эффект неожиданности.

Да, Кортес не ошибался. Могущественный Монтесума II, владыка обширного государства ацтеков, покоривший множество народов и племен, имевший сильную армию, не мог сопротивляться. Его держал в плену суеверный страх перед бледнолицым богом Кецалькоатлем, который в незапамятные времена отбыл за океан, обещав вернуться в Мексику, водворить здесь справедливость и вступить во владение страною. Монтесума был убежден, что это свершилось… Можно бороться с людьми, однако нельзя и помышлять о том, чтобы разгромить солдат грозного, но справедливого бога.

Напрасно советники Монтесумы, в том числе его брат Куитлауак и племянники Куаутемок и Какамацин, убеждали отправить сильный отряд против испанцев, истребить всех или принудить уйти из Мексики. Монтесума боялся навлечь на себя немилость богов. Он перестал быть Владыкой Гнева…

Прежде чем выступить в поход, Кортес решил завести дружбу с одним местным племенем, представители которого даже внешне отличались от ацтеков. Их уши и ноздри были украшены золотыми кольцами с цветными камнями. На нижней губе висела золотая пластинка с затейливым узором. Ни Марина, ни конкистадор Агиляр, бывавший в этих землях раньше, не понимали их речей. Оказалось, индейцы принадлежали к народу тотонаков, некогда очень сильному и могущественному, а сейчас покоренному ацтеками. Кортес узнал, что не только тотонаки ненавидят ацтекских правителей, но и некоторые другие племена и народы. И Кортес решил воспользоваться этим. Он торжественно обещал тотонакам защищать их от ацтеков «до последней капли крови», но взамен потребовал стать под защиту испанского государства. Вожди тотонаков согласились.

Однако, прежде чем пускаться в глубь страны, он решил основать крепость, которая была бы опорным пунктом его войска на случай неожиданностей. Его назвали Вилья рика де ла Вера-Крус («Богатый город истинного креста»), или, короче, Вера-Крус. Тотонаки, обращенные в католичество, работали на строительстве вовсю.

Тем временем Кортес решил укрепить свой престиж в Испании. Иначе Веласкес представит его перед королем обычным грабителем, убить которого будет иметь право всякий. Надо направить корабль с донесением о новых богатых землях, приобщенных к короне, самому Карлу V. И просить его полномочий на дальнейшие действия. Кортес решил, что золото замолвит за него словечко красноречивей любого адвоката. Он убедил своих солдат и офицеров, чтобы сейчас каждый из них отказался от своей доли добычи в пользу испанского короля. Он сам подал пример и отказался от своей «пятины», то есть пятой части всего награбленного. В послании к королю на все лады расписывались заслуги Кортеса, а также говорилось: «Здешняя земля эта столь же обильна золотом, сколь и та страна, из которой царь Соломон добывал этот металл для своего храма». Сам алчный, как дьявол, Кортес отлично знал, что король не уступает ему в жажде золота. И рассчитывал, что щедрые дары и еще более щедрые посулы сделают свое дело.

Корабль отпыл. А Кортес окончательно решил идти в глубь страны. И для начала он… он решил уничтожить все свои каравеллы!

Решение может показаться безумным. Сам Кортес вложил в них целое состояние, и не только свое. Ведь корабли — плавучие крепости, единственное средство связи с Кубой. Но он знал, что престоящие трудности породят множество недовольных и слабых духом. И решил отрезать все пути к оступлению.

«Идти вперед, все время оглядываясь назад, — говорил он возмущенным солдатам после того, как преданные ему ломцаны посадили суда на мель, где их разрушило прибоем, — значит обречь себя на поражение. Только беззаветная вера в успех дела принесет нам победу. Впрочем, трусы и малодушные могут и сейчас вернуться домой, ведь одно судно уцелело. Пусть они отправляются на Кубу и там расскажут, как покинули своего командира и своих товарищей, и теперь терпеливо ждут нашего возвращения. А мы вернемся, нагруженные мексиканским золотом!»

Понятно, что алчность победила. Кортес хорошо знал человеческую природу! Отныне он мог не опасаться, что кто-то из его людей попытается сорвать его честолюбивые планы. Учитывать отныне предстояло только планы врага.

16 августа 1519 года армия Кортеса, хорошо отдохнувшая и снабженная всем необходимым, направилась к столице Мексики — Теночтитлану. В марше участвовало четыреста пехотинцев и пятнадцать всадников. На вооружении у них, кроме личного оружия, было лишь семь пушек. Пришлось оставить гарнизон в городе Вера-Крус, зато у Кортеса появились союзники — тотонаки, смотревшие на него как на поборника их независимости. Тысяча триста их воинов готовы были сражаться за него. Кроме того, испанцев сопровождало сорок знатных тотонаков, правителей городов, вождей племен и других влиятельных лиц. Считалось, что это советники Кортеса, фактически же они были заложниками. Кортес опасался, что, когда его вероломство откроется, союзники превратятся во врагов. Именно поэтому ему нужны были заложники.

Впереди лежали крутые перевалы Кордильер. Подули холодные горные ветры. Дождь шел вперемешку с градом. По ночам конкистадоров пронизывал мороз. Тотонаки были совершенно не подготовлены к такому суровому климату. Они болели и гибли десятками. Но Кортес не считался с потерями и торопил людей. Вскоре начался спуск в долину, а там показался красивый каменный город, блестевший белизной штукатурки стен. Поэтому испанцы назвали его Кастильбланко («Белая крепость»). Правители города встретили армию Кортеса настороженно, однако дали продуктов. По наущению Кортеса Марина красочно расписывала индейцам неодолимую силу лошадей и пушек. Слухи полетели вперед, далеко опережая отряд…

После следующего перегона передовой отряд испанцев наткнулся на огромную каменную стену высотой почти в три метра и толщиною более шести метров. Наверху были специальные оборонительные сооружения. В стене имелся лишь один проход, со всех сторон отлично простреливаемый. Так охранял свои владения небольшой индейский народ Тласкалы — один из немногих народов, который не покорился ацтекам и сохранил свою независимость. В одном из последних сражений с тласкаланцами погиб любимый сын Монтесумы.

Тласкаланцы попытались атаковать испанцев, не испугавшись даже лошадей, которые внушали местным жителям суеверный страх: они считали их единым существом с всадниками и боялись этих чудовищ! Воинственный пыл тласкаланцев не угас и после того, как заговорила артиллерия. «Мы обмыли раны, — писал Берналь Диас, один из конкистадоров, оставивший после себя мемуары, — и смазали их, за неимением масла, жиром, вытопленным из убитого индейца». Человечьим жиром лечили испанцы и раненых лошадей.

Наутро Кортес увидел перед собой тридцатитысячную армию, командовал которой известный воин и храбрец Хикотенкатль — сын одного из главных правителей Тласкалы.

Блестели разноцветные перья на головах индейцев, их оружие, копья и стрелы с остриями из обсидиана, боевые украшения. На многих были шлемы в виде масок диких зверей со страшными, оскаленными зубами. С пронзительным криком, тесня друг друга, тласкаланцы набросились на испанцев, осыпая их градом стрел, дротиков и камней. Кортес распорядился во что бы то ни стало пробиваться вперед, чтобы выбраться на равнину. И тут в бой смогла вступить испанская артиллерия. Один снаряд уносил десятки жизней. А когда доходило до рукопашной, дрались лишь передние ряды, другие только мешали. Около часа длилось сражение, в котором испанцы почти в упор расстреливали индейцев. Но, несмотря на страшные потери, они отошли в полном порядке и лишь после приказа своих касиков, полководцев. Кортес был уверен, что теперь у тласкаланцев отпадет всякая охота воевать с ним. На требование пропустить испанцев через Тласкалу последовал презрительный ответ Хикотенкатля: «Испанцы могут идти, когда вздумают. Но мир с ними мы заключим лишь после того, когда их мясо будет отделено от костей!»

5 сентября 1519 года было дано еще одно сражение, в котором против испанцев выступило пятьдесят тысяч человек. Но пушкам по-прежнему противостояли луки и стрелы. В следующий раз тласкаланцы решили напасть ночью, потому что их жрецы уверяли: пришельцы не боги, но и не обыкновенные люди. Они — дети солнца. Поэтому следует напасть на них, когда солнце отдыхает. Но воины Кортеса спали не раздеваясь, с оружием в руках; их лошади стояли оседланными. По первому сигналу тревоги все испанцы были на ногах и встретили неприятеля дружными залпами.

Потери тласкаланцев были страшными, но и положение победителей отчаянным. Пятьдесят человек пало от ран и болезней, остальные едва стояли на ногах. Сам Кортес заболел опасной лихорадкой. Отчаявшись, испанцы требовали от Кортеса возвратиться в Вера-Крус и послать единственное уцелевшее судно за подкреплением на Кубу. Но Кортес был убежден: надо продержаться еще несколько дней, и тогда сами тласкаланцы запросят мира.

Переговоры с неприятелем вела Марина. Она ничем не выдала то отчаянное положение, в котором находились испанцы, она говорила с тласкаланцами, как победитель с побежденным…

Хикотенкатль не верил ее игре. Имея в своем распоряжении двадцать тысяч воинов, он наотрез отказался подчиниться испуганному совету вождей. Но он сделал вид, будто согласен на мир, и послал в лагерь Кортеса делегацию с подарками. Их встретили радушно, однако недоверчивая Марина убедила Кортеса не верить им. Схваченные и допрошенные, индейцы быстро сознались в том, что им поручено выведать численность неприятеля, так как на завтра назначен штурм храма, в котором засели испанцы. Кортес приказал отрубить руки индейцам и отослать назад.

«Испанцы читают в наших сердцах!» — воскликнул в отчаянии Хикотенкатль, когда увидел своих искалеченных воинов. Он отказался от сопротивления, тласкаланцы предложили Кортесу мир — в тот момент, когда испанцы уже считали свое дело окончательно проигранным. Хикотенкатль готов был стать союзником Кортеса в борьбе против Монтесумы — хотя требовал независимости для своего народа. Кортес милостиво согласился, однако держался величаво и сурово, как и подобает победителю.

Вера в силы Кортеса и его людей выросла еще больше, когда в его лагерь явились пять послов Монтесумы с большим количеством золотых вещей и других подарков. Монтесума выражал готовность подчиниться испанскому королю и ежегодно выплачивать ему большую дань золотом, серебром, драгоценными камнями и тканями. Он просил Кортеса лишь об одном: не утруждать себя походом в Теночтитлан, «так как путь этот далек, горист и безводен».

Известие о том, что воинственные тласкаланцы побеждены, напугало Монтесуму до смерти!

Ну что ж, Кортес мог бы удовольствоваться его униженным предложением. Но ему нужны были не земли для испанской короны, не дань испанскому королю. То был лишь предлог, повод для оправдания в глазах испанских властей. Кортес жаждал несметных богатств ацтеков — для себя!

С послами он держался неприветливо, но демонстрировал дружбу с Хикотенкатлем. Когда об этом стало известно Монтесуме, он окончательно потерял голову и прислал письмо, в котором… приглашал Кортеса в свою столицу! Но Кортес решил для начала посетить Тласкалу, чтобы усилить неуверенность Монтесумы, который очень боялся союза испанцев со своими противниками-тласкаланцами.

Весть о победе испанцев облетела всю Мексику. Из дальних городов, покоренных Монтесумой или враждовавших с ним, к Кортесу являлись послы с просьбой о помощи и с обещаниями поддержки. Кортес изучал расстановку сил в стране, старался вникнуть в сложные взаимоотношения различных индейских народов и племен. Его советчиком стал старший Хикотенкатль — слепой отец храброго военачальника. Считая испанцев союзниками Тласкалы, он подробно рассказывал Кортесу об армии Монтесумы, тактике ацтеков, их оружии. В знак искренней дружбы он даже предложил Кортесу в жены свою дочь. Однако Кортес отдал донну Луизу — так девушку назвали после крещения — в жены Альварадо. Другие знатные тласкаланцы тоже породнились с испанцами, дав им в жены своих дочерей.

В дальнейшем походе Кортеса сопровождали шесть тысяч тласкаланцев. Впереди лежал город Чолула — один из крупнейших религиозных центров Мексики. Здесь находились сотни храмов, самым знаменитым из которых был храм бога воздуха, воздвигнутый на огромной пирамидальной насыпи.

Вообще Чолула был значительно просторней, богаче и благоустроеннее Тласкалы. Его содержали в образцовой чистоте. В городе насчитывалось около двадцати тысяч домов. Местная знать была, несомненно, богаче тласкаланской. Здесь Кортесу поднесли богатые дары, способные надолго успокоить самого алчного из людей. Но не его! Во-первых, он жаждал золота Монтесумы, а во-вторых, не верил дружелюбию индейцев. И не зря! Вскоре Кортесу стало известно, что на многих улицах Чолулы устроены завалы и скрытые рвы-ловушки с воткнутыми внутри кольями. Снаружи они замаскированы землей и досками. Женщины и дети спешно покидали город, а мужчины вооружались; на крышах зданий подготовлены запасы метательных камней. Было ясно, что готовится нападение на экспедицию.

Все это искусно выведала для Кортеса беззаветно преданная ему Марина, которая подружилась с женой одного из правителей Чолулы. Марина уверяла, что ненавидит белых, и доверчивая женщина проболталась ей о предстоящих событиях.

Оказывается, на некотором расстоянии от Чолулы стоит в полной готовности двадцатитысячная армия, присланная Монтесумой, который собрался с силами и призвал на помощь всю свою храбрость. Нападение должно произойти в тот момент, когда экспедиция Кортеса начнет уходить из города. Как только завяжется сражение на улицах, подоспеет и армия ацтеков.

Кортес созвал военный совет, на котором был разработан план кровавой мести, которая должна была ужаснуть Мексику и навсегда отбить у кого бы то ни было охоту восставать против испанцев.

Пригласив к себе местных касиков, Кортес заявил им, что завтра покидает город, но нуждается в двух тысячах носильщиков. Они были ему обещаны — правители Чолулы решили, что под видом носильщиков можно заслать в лагерь испанцев воинов…

Рано утром у трех ворот, ведущих в храмовый двор, стояли испанские солдаты. Замаскированные пушки были установлены так, чтобы покрывать огнем значительную часть двора. Сам Кортес возглавил небольшую группу всадников. Когда двор заполнили воины-носильщики (их пришло около трех тысяч), явились жрецы и правители Чолулы, Кортес заявил, что все знает о заговоре. А потом дал знак артиллеристам. Пушки в упор расстреляли трехтысячную толпу, собравшуюся на храмовом дворе, окруженном высокими стенами. Нигде не было спасения от огня, так как все выходы были заперты испанцами. Те, кого пощадили снаряды, пали от солдатских мечей.

Когда в городе узнали о случившемся, начался штурм храма, однако и это было предусмотрено Кортесом. Пушки теперь били по нападающим. А потом отряды тласкаланцев (чтобы ненароком не перебить союзников, у них по приказу Кортеса головы были повязаны гирляндами из осоки) ударили с тыла, откуда никто не ждал нападения. Битва была беспощадной. Несколько десятков жителей спрятались в высоких деревянных башнях одного из храмов. Испанцы подожгли их, и все там находившиеся сгорели заживо. Более шести тысяч человек погибло в Чолуле в тот день. Кровавая бойня прекратилась лишь тогда, когда испанцы устали убивать…

Неожиданный поворот событий напугал касиков, возглавлявших ацтекскую армию. Они повернули назад, к Теночтитлану. И вскоре в разрушенную Чочулу прибыло новое посольство от Монтесумы с подарками и почтительной просьбой прибыть в Теночтитлан.

Путь экспедиции пролегал через плодородные земли. Как только испанцы приближались к новому городу или селению, навстречу выходили касики с золотом, продовольствием и богатыми дарами. Страх опережал испанцев! Но Кортес выступал сейчас как друг и защитник всех, кто пострадал от притеснений Монтесумы, и доверчивые индейцы становились его союзниками. Именно благодаря их подсказкам Кортес обходил удобные дороги, на которых хитрые ацтеки устраивали засады, а пробивался горными неудобными тропами.

И вот вдали показалась заветная цель — столица Мексики. В это время вновь прибыли послы Монтесумы с очередными подарками и очередным посланием. Монтесума умолял испанцев вернуться, обещая наградить Кортеса четырьмя мерками золота, а каждого из его солдат — одной меркой. Он клялся в дальнейшем выплачивать испанскому королю такую дань золотом и серебром, какую тот пожелает.

Многие готовы были согласиться, условия казались заманчивыми. Но только не Кортес! Он написал ответ: «Мудрый Монтесума должен понять, как рассердится испанский король, если мы вернемся, не выполнив его поручения. Гораздо легче будет обо всем договориться лично, чем через бесконечных послов».

И вот прибыло новое посольство — самое пышное из всех. Его возглавлял двадцатилетний племянник Монтесумы Какамацин. Он преподнес Кортесу три огромные, невероятные жемчужины, и солдаты Кортеса, взглянув на них, поняли, что их предводитель был прав: в столице ацтеков их ждет не какая-то там жалкая мера золота, а поистине неисчислимые богатства.

Какамацин, повелитель Тескоко, второго по величине города Мексики после Теночтитлана, не раз уговаривал Монтесуму всей военной мощью ацтеков обрушиться на конкистадоров. Другой племянник Монтесумы — Куаутемок, а также брат Куитлауак поддерживали его. Но Монтесума боялся и послал Какамацина присмотреться к испанцам.

Какамацин все больше убеждался в том, что они — отнюдь не боги и не посланцы Кецалькоатля, а простые смертные, правда, вооруженные значительно лучше ацтеков. И ему стало ясно, что, прояви Монтесума решимость и волю, никогда бы испанцы не дошли бы до Теночтитлана. И он проклял своего слабовольного дядюшку! Теперь оставалось надеяться только на милость завоевателей…

В Иштапалапане, которым управлял брат Монтесумы, Куитлауак, Кортесу были оказаны царские почести. На другой день — 8 ноября 1519 года — он вступил в столицу Мексики — Теночтитлан.

Испанцы и сопровождавшие их тласкаланцы входили в столицу с юга. Впереди двигались кавалеристы во главе с Кортесом. За ними шла пехота — всего триста пятьдесят человек. Носильщики несли пушки, боеприпасы и другие грузы. Замыкали шествие тласкаланские воины. Вместе с носильщиками их было около шести тысяч пятисот человек.

У городских ворот Кортеса встречал сам Монтесума в паланкине, отделанном полированным золотом. Никто, кроме ближайших родственников Монтесумы, не смел на него взглянуть, поэтому вся свита шла, опустив глаза. Золотые подошвы сандалий Монтесумы не касались земли, перед ним расстилали драгоценные ткани. Кортес возложил на повелителя ацтеков ожерелье из граненого стекла… Знакомство состоялось!

Сам Монтесума за руку ввел Кортеса в отведенный ему и его армии роскошный дворец.

Кортес не позволил приступать к пиршеству, прежде чем не были приняты необходимые меры предосторожности. Внимательно осмотрев все здание, убедился, что оно обнесено сплошной толстой стеной с массивными башнями на определенном расстоянии друг от друга. Установив фальконеты так, чтобы они держали под обстрелом все входы, и расставив часовых, он объявил, что за самовольные отлучки будет карать смертной казнью. Лишь после этого началось пиршество.

На следующий день Кортес явился к Монтесуме с визитом. Испанец искусно повел речь о преимуществах католической религии перед идолопоклонством. Вообще-то ему было плевать на всех богов в мире, но он понимал, что склонить могучего повелителя Мексики признать власть римско-католической церкви означало то же самое, что выиграть крупное сражение без единого выстрела. Примеру Монтесумы последовали бы его сановники, потом дошла бы очередь и до простых людей. Идеи смирения и покорности, проповедуемые церковью, были на руку конкистадорам. «Они шли с крестом в руке и ненасытной жаждой золота в сердце», — напишет епископ Лас Касас, современник Кортеса, единственный священник, протестовавший против массового истребления индейцев.

Монтесума слушал покорно и уныло. Он верил в то, что Кортес если не сам Кецалькоатль, то его посланник…

Шли дни, Кортес присматривался к жизни правителя ацтеков. Некоторые вещи казались ему нелепыми, некоторые изумляли. Например, Монтесуме (он ел один, опасаясь дурного глаза!) в конце обеда подавался напиток, о котором в Европе еще не знали, — шоколад, приправленный ванилью и другими пряностями. Его взбивали, как сливки, и подносили в золотых кубках. Более двух тысяч кувшинов шоколада потреблялось ежедневно во дворце. Посуда, из которой ел Монтесума, не могла подаваться ему вторично. Ее получали в знак высокой милости придворные и слуги. Когда Монтесума принимал пищу, во дворце царила полная тишина. Насытившись, он курил — занятие, в то время неизвестное европейцам…

У Монтесумы имелось много жен. Во дворце были оборудованы десятки ванных комнат. Монтесума ежедневно купался и не менее четырех раз в сутки менял одежду, ничего не надевая дважды.

Все это было забавно, но Кортес хотел знать другое. Он знакомился с городом. Все испанцы должны хорошо ориентироваться на местности — пусть они находятся здесь сейчас в качестве гостей, но ведь в любой момент могут превратиться в пленников… Кортес посетил городской рынок, главный храм и некоторые другие важные места. Сам Монтесума вызвался сопровождать Кортеса при восхождении на Большой Теокалли — храм бога войны Уицилопочтли, главную святыню Теночтитлана и самое высокое здание в городе.

Налюбовавшись видами Теночтитлана с высоты птичьего полета и отметив выгодное стратегическое расположение города, Кортес пожелал взглянуть на ацтекских богов, находившихся в святилище.

И взорам испанцев предстал исполинский истукан со свирепым и безобразным лицом. Правой рукой он держал лук, в левой находились золотые стрелы. Тело истукана было опоясано змеей, составленной из жемчуга и драгоценных камней, а на шее висели золотые человеческие маски и цепь из золотых и серебряных сердец. Так выглядел Уицилопочтли — ацтекский бог войны, в честь которого был сооружен огромный храм. На специальном камне, установленном около идола, жрецы приносили ему в жертву военнопленных, рабов и жителей покоренных племен, вспарывая им грудь и извлекая еще трепещущее сердце…

В подавленном настроении ушли испанцы из храма. Теперь они знали, что их ждет, если дела пойдут не так, как хотелось бы. Снова начался ропот среди конкистадоров, но случайная находка в одной из комнат дворца всех воодушевила вновь. Ненароком кто-то обнаружил замурованную дверь. Испанцы взломали ее — и попали в большую кладовую, переполненную золотом и драгоценностями. Рядами стояли тяжелые золотые слитки, лежали груды богатых тканей, теснились поставленные вплотную чудесные произведения ювелирного искусства. Вспомнили слух, будто в этом дворце Монтесума хранит свою личную казну.

Велико было искушение обчистить ее, но до поры до времени решили ничего не трогать. Дверь заделали. Солдаты получили строжайший приказ молчать о находке. Головы испанцев вновь затуманили мечты о наживе. А Кортес теперь знал: если все пойдет так, как он хочет, он станет одним из богатейших людей мира.

Чтобы добиться этого, нужно покорить Мексику. Не дружба с Монтесумой нужна была Кортесу, а покорность его! Самым лучшим выходом казалось — взять в плен самого Монтесуму, сделать его заложником испанцев. Тогда они будут в безопасности даже на случай нападения ацтеков.

Но Кортес понимал: насильно захватить Монтесуму нельзя. Его нужно убедить перебраться во дворец испанцев…

На следующее утро Кортес в сопровождении пяти офицеров направился с визитом к Монтесуме. То, что все были в латах, шлемах и при оружии, никому из ацтеков не внушило подозрения. Они знали, что испанцы не расстаются со своими доспехами. Монтесума встретил гостей, как всегда, приветливо, но Кортес сурово обвинил Монтесуму в том, что по его приказу было совершено нападение на приморские селения, где живут тотонаки — подданные испанского короля. Люди Монтесумы осмелились даже поднять руку на испанцев! Кортес пригрозил, что должен был бы разрушить Теночтитлан, но помилует его при условии, если Монтесума немедленно отправится вместе с испанцами в их дворец.

Монтесума опешил от такой наглости. Он настолько растерялся, что даже не подумал отдать приказ схватить испанцев. Он просто тянул время, предлагал Кортесу в заложники сына и дочь, но конкистадоры начали терять терпение, потрясали оружием… Монтесума окончательно пал духом и согласился.

Когда Монтесума был доставлен во дворец к испанцам, Кортеса осенило: ему выгодно сохранить видимость независимости пленника. Тогда именем Монтесумы можно будет управлять всей страной, постепенно прибирать к рукам государственный аппарат ацтеков, выкачивать из Мексики ее золото и другие богатства…

Кортес отвел Монтесуме самые лучшие комнаты дворца. Туда переехали его жены и слуги. Ему, как и прежде, отдавали высшие почести. Он совещался со своими военачальниками, принимал решения, отдавал приказания. Испанцы выказывали повелителю ацтеков знаки глубокого уважения. Но при этом и днем и ночью у всех входов и выходов стояла вооруженная охрана. Испанцам был известен каждый шаг именитого пленника.

Постепенно Монтесума привык к новому положению, смирился с ним. И даже стал по привычке одаривать золотом и безделушками своих тюремщиков! Покорившись судьбе, он больше не возмущался и не протестовал. Дошел до того, что предоставил Кортесу самому наказать касика взбунтовавшейся провинции.

Кортес обрадовался возможности навести страх на всю страну, запугать народ, показать непокорным, что малейшая попытка неповиновения будет жестоко караться. Касик был сожжен заживо, и огромная толпа, присутствовавшая при казни, стояла тихо и покорно. Народ был уверен, что приговор вынесен самим Монтесумой…

Целых шесть месяцев Кортес правил Мексикой за спиной Монтесумы. Вожди ацтекских племен, наблюдая за этим, пришли в ужас. Созрел заговор. Во главе встал Какамацин — племянник Монтесумы. К нему примкнули касики крупнейших городов. На военном совете заговорщиков Какамацин призывал взяться за оружие, и его все поддержали. Были назначены день и час нападения на дворец испанцев. Казалось, что они обречены, однако среди собравшихся заговорщиков находился один родственник Монтесумы, который расценил призывы Какамацина как стремление самому захватить власть в стране. И он все сообщил правителю, а тот немедленно уведомил Кортеса… Ему казалось, что только Кортес — опора его трона! Верные Монтесуме люди заманили Какамацина и нескольких его приближенных в ловушку. Через несколько дней был схвачен Куитлауак. Вскоре все главари заговора, скованные одной цепью, сидели в темнице, куда их заточил Кортес.

Настал день, когда Кортес напомнил Монтесуме, что подданные испанского короля должны ежегодно выплачивать ему дань. Монтесума собрал вождей ацтеков и отдал им приказ. Слово Монтесумы по-прежнему было для всех законом. Зная это, Кортес предложил немедленно разослать во все города сборщиков налогов в пользу короля. И вот кладовые Кортеса наполнились золотой и серебряной посудой, многими сокровищами. Монтесума также узнал, что обнаружена его тайная кладовая. Отлично понимая, что Кортес не расстанется с этими сокровищами, Монтесума решил «подарить» их испанцам, чтобы, так сказать, сохранить лицо. Теперь Кортес мог распоряжаться этим кладом как хотел.

Три дня испанцы извлекали и сортировали драгоценности. Потом все золотые вещи были переплавлены в толстые квадратные слитки — так удобней было делить добычу. Ослепленные алчностью, они не пощадили даже великолепные произведения искусства, ценность которых превосходила стоимость золота, из которого они были сделаны. Несметные богатства распалили жадность солдат, потребовавших немедленно приступить к дележу. Как ни уверял Кортес, что скоро золота станет еще больше, солдаты не соглашались ждать. Они стали замечать таинственное исчезновение многих драгоценностей и не без оснований подозревали в том Кортеса.

Приступили к дележу. Из всей массы прежде всего была взята одна пятая для короля и другая — для Кортеса. Но еще он потребовал возмещения тех расходов, которые понес на Кубе при снаряжении экспедиции, а также компенсации Веласкесу за уничтоженные суда (это был просто способ прикарманить лишнее золото, никакого возмещения Веласкес не получил) и, наконец, оплаты издержек, затраченных на посольство, отправленное в Испанию. Далее сбросили пай для семидесяти человек гарнизона Вера-Крус, а также стоимость двух коней, павших при Тласкале и Альмерии (это тоже присвоил Кортес). Только затем уж приступили к наделению участников экспедиции. Но и тут сперва получили доли оба епископа, затем офицеры, затем самопальщики и арбалетчики — им предоставлялось по двойному паю. Когда же очередь дошла до остальных солдат, пай каждого оказался столь ничтожен, что многие его даже не брали (и это опять же оседало в кармане Кортеса).

После дележки дисциплина заметно упала. Два-три десятка испанцев наслаждались богатством, остальные роптали. Солдаты размышляли: во имя чего они перенесли столько невзгод, не раз рисковали жизнью? Получалось, что ради обогащения Кортеса…

Чтобы не дать разрастись недовольству, Кортес выведал у Монтесумы, где находятся три крупнейших золотых месторождения Мексики. Несколько испанцев были посланы обследовать их и привезли данные о баснословных запасах. Солдаты воодушевились: правду говорил Кортес, быть им богачами! Ропот утих.

Кортес поистине ощутил себя всемогущим властелином Мексики! И вот однажды он потребовал от Монтесумы, чтобы тот передал испанцам крупнейшее сооружение Теночтитлана — храм бога войны. Сокровища храма не давали покоя предводителю конкистадоров.

Монтесума протестовал, но поделать ничего не мог. Для начала он позволил на вершине храма поставить часовню с иконой и крестом. Кортес отметил свою победу торжественным богослужением. Он уже начал разговоры об обращении Монтесумы в католическую веру. Но неожиданно дело приняло совсем другой оборот.

Торжественный молебен чужим богам, совершенный на глазах у всех в храме Уицилопочтли, был воспринят жителями Теночтитлана как страшное кощунство. Ацтекские жрецы объявили Монтесуме, что боги намереваются покинуть столицу, если не будут наказаны испанцы. Разгневанные боги требуют изгнания всех пришельцев за пределы Мексики.

Монтесума сразу же сообщил Кортесу «волю богов». Тот был поражен, как громом. Он позабыл об опасности! В любую минуту он может погибнуть, а что еще страшней — лишиться груд золота и драгоценностей, которые сделали его одним из богатейших людей Европы!

Кортес мигом придумал коварный план и заявил, что готов отправиться в обратный путь. Но для того, чтобы вернуться на родину, ему надо соорудить три больших судна. Пусть Монтесума даст своих лесорубов и плотников. И будет готов отправиться в Испанию, чтобы представиться королю.

От дальнего путешествия Монтесума надеялся как-нибудь увильнуть, а пока он дал Кортесу все необходимое и пообещал удерживать народ в повиновении, пока идет постройка судов.

И опять начались для испанцев тяжелые дни и ночи, когда глаз почти не смыкали и даже спали с оружием. Уставшие от постоянного напряжения солдаты с нетерпением ждали того дня, когда можно будет наконец распрощаться с Теночтитланом и перейти на суда, где они окажутся в безопасности.

А тем временем надвинулась новая неприятность. Диего Веласкес, губернатор Кубы, прослышав об успехах и богатствах своего несостоявшегося зятя, снарядил в Мексику новую экспедицию. Во главе ее был поставлен его близкий друг — генерал Нарваэс. Силы его намного превосходили силы Кортеса. Сразу по прибытии в Мексику Нарваэсу удалось выведать во всех подробностях, как обстоят дела у Кортеса. Предателями оказались три недовольных дележкой солдата.

Кортес и не подозревал о прибытии большого испанского флота и о новой опасности, ему грозящей, а Монтесума уже знал обо всем. В полученном им донесении была с помощью рисунков изображена высадка новой экспедиции. Знал Монтесума и о намерении новоприбывших арестовать Кортеса, и он повеселел, предчувствуя освобождение. Кортес заметил это, выведал у Монтесумы, в чем дело, и немедленно начал действовать.

Он написал выдержанное в почтительных тонах послание Нарваэсу, в котором предлагал ему союз и дружбу. Обещал честно поделиться своими богатствами. Вручить послание он поручил патеру Ольмедо, беззаветно ему преданному. Но главные надежды возлагались не на письмо, а на золото, которым был снабжен святой отец. Он должен был тайно раздавать его офицерам Нарваэса, чтобы привлечь их на свою сторону. Хитрость удалась. Вскоре среди вновь прибывших испанцев царил разброд, появились первые перебежчики к Кортесу. К тому же Нарваэс вел себя, как разбойник с большой дороги, и восстановил против себя индейцев.

Кортес знал обо всем, что происходит в стане врага. Решив, что настал благоприятный момент, он выступил навстречу Нарваэсу с отрядом из семидесяти наиболее преданных ему солдат. Монтесуме же объявил, что если в его отсутствие произойдет нападение на оставшихся в Теночтитлане испанцев, то первой жертвой будет он сам.

Сражение между отрядом Кортеса и армией Нарваэса разыгралось в темную и дождливую ночь, когда генерал менее всего мог ожидать нападения. Люди Кортеса действовали четко и слаженно. В первой же схватке был тяжело ранен сам Нарваэс — острым зубцом пики ему выкололи левый глаз. «Санта Мария, я убит!» — закричал он, изнемогая от боли. Его вопль напугал тех, кто еще пытался обороняться…

Вскоре все сдались на милость победителя — ведь он обещал никого не наказывать и сулил золотые горы каждому, кто к нему примкнет. Кортесу сейчас невыгодно было убивать солдат Нарваэса, своих соотечественников. Еще предстояли бои с индейцами, и он смотрел на сегодняшних противников как на завтрашних собственных солдат.

Оставалось лишь захватить каравеллы. И это тоже удалось сделать быстро и без особого кровопролития. В сражении погибли всего шесть человек Кортеса (потери его противника тоже были невелики — двенадцать убитых и два десятка раненых), но зато он получил такое подкрепление людьми, артиллерией, конницей, флотом, о котором не мог и мечтать. Теперь в распоряжении Кортеса находились 1300 солдат, среди которых было около сотни всадников, более восьмидесяти арбалетчиков и почти столько же самопальщиков.

Кортес мечтал о расширении подвластных ему территорий. Мысленно он уже видел себя неограниченным властелином Нового Света, равным по могуществу самому испанскому королю. И тут из Теночтитлана пришла весть о всенародном восстании.

Кортес форсированным маршем двинулся к столице Мексики, размышляя о том, что же вызвало восстание. Оказалось, его спровоцировала кровожадная алчность испанцев, которые напали на безоружных, увешанных множеством золотых украшений ацтеков, пришедших праздновать день Уицилопочтли, грозного бога войны. Перебив, переколов и перестреляв шестьсот человек, находившихся в храме, испанцы тут же стащили с них золотые браслеты, ожерелья, драгоценные камни, перьевые накидки. Лестница храма была залита кровью, завалена грудами мертвых тел.

Жажда мести охватила всех ацтеков от мала до велика. Тысячные толпы вооруженных людей, полных решимости умереть или победить, атаковали испанцев в их укреплениях. Их вел Куаутемок, племянник Монтесумы.

Гибель испанцев была неминуема, но спас их и на сей раз Монтесума. Он взошел на возвышение и долго уговаривал народ разойтись. Авторитет повелителя ацтеков был еще так велик, что его послушались, штурм приостановили. Индейцы знали, что запас продуктов у испанцев невелик, а питьевой воды нет вовсе, значит, рано или поздно они вынуждены будут сдаться… Их добьют голод и жажда.

Ацтеки не ведали, что во дворе своего дворца испанцы обнаружили небольшой, но обильный источник пресной воды — большая редкость в стране, где колодцы почему-то давали только соленую воду. Теперь им легче было держаться и ждать помощи.

И они дождались — вернулся Кортес.

Успехи вскружили ему голову. Он не сомневался, что в два-три дня восстановит в столице порядок — стоит лишь как следует припугнуть индейцев. Однако город снова заполнили полчища вооруженных индейцев.

По сигналу тревоги через минуту все испанцы были на своих местах. Как бы не замечая стрельбы из ружей и пушек, ацтеки рвались вперед. Кортес очень скоро убедился, что имеет дело не с беспорядочной толпой, а с армией, умело руководимой и хорошо знающей, во имя чего она сражается. Кортес понял, что недооценил Куаутемока, который появлялся на самых опасных участках, воодушевляя своих воинов личным примером.

Лишь с наступлением темноты бои прекратились. Индейские воины могли отдохнуть, чтобы с утра возобновить штурм крепости. Испанцы же должны были воспользоваться передышкой, чтобы заделать проломы в стенах, исправить оружие, подготовить боеприпасы.

Кортесу удалось поспать только два часа. Но он обдумал план действий на завтра.

С первыми лучами солнца наступление возобновилось. На сей раз Кортес изменил тактику. После первого же залпа распахнулись ворота, и в расстроенные ряды индейцев врезалась испанская конница. За нею шла пехота, подкрепленная тысячами тласкаланских воинов. Внезапность атаки принесла временное преимущество испанцам. Ацтеки поспешно отступили, но вскоре, спрятавшись за баррикадами, привели в порядок свои боевые ряды. И снова полетел в неприятеля град камней и стрел. План Кортеса, рассчитанный на то, чтобы решительной атакой обратить индейцев в бегство, не удался.

Торопливо отступая во дворец, Кортес вспомнил о Какамацине, Куитлауаке и других знатных пленниках — участниках заговора, вероломно преданных Монтесумой. Все они, скованные одной цепью, находились в темнице.

Кортес приказал освободить брата Монтесумы Куитлауака, надеясь, что в благодарность за свое освобождение он станет предателем. Но Куитлауак возглавил армию ацтеков вместе с Куаутемоком.

Силы испанцев иссякали. Кортес решил еще раз прибегнуть к посредничеству Монтесумы, но император отказался вести переговоры. Кортес уверял его, что твердо решил покинуть столицу, и Монтесума в конце концов нарядился в парадные одежды, надел золотые сандалии, украсил голову диадемой и в сопровождении своей свиты взошел на зубчатую стену дворца.

И тотчас прекратился шум боя. Замолкли неистовые барабанщики и музыканты, которые подбадривали наступавших. На полуслове стихли команды. Воцарилась благоговейная тишина. Люди преклоняли колена, падали ниц и отводили глаза в сторону, чтобы не осквернить своим взглядом великого Монтесуму. И слова его, произносимые тихим голосом, были хорошо слышны даже в задних рядах наступающих. Вот что он говорил:

— Зачем вижу я народ мой с оружием в руках против дворца моих предков? Вы думаете, быть может, что повелитель ваш в плену, и хотите освободить его? Если бы это было так, то вы действовали бы справедливо. Но вы обманываетесь. Я не пленник. Чужеземцы — мои гости и друзья. Я остаюсь с ними по собственному желанию и могу оставить их, когда захочу. Не для того ли вы пришли сюда, чтобы прогнать их из города? Не нужно. Они отправятся по своей собственной воле, если вы очистите им дорогу. Итак, возвращайтесь в свои дома. Сложите оружие. Белые люди возвратятся в свою землю, и тогда снова все будет спокойно в Теночтитлане.

Возможно, что и на сей раз Монтесуме удалось бы сдержать гнев народа. Но стоило восставшим услышать, как он назвал ненавистных чужеземцев своими друзьями, к нему преисполнились такой же ненавистью и презрением, как и к испанцам. Словно бы слетела с него маска величия и мудрости, и он предстал в своем истинном облике — трусливого предателя своей страны.

Тысячи стрел и камней полетели в Монтесуму. Испанцы бросились прикрывать его своими щитами, но поздно: один камень проломил ему голову, несколько стрел вонзились в тело. Монтесума упал без чувств, и его поспешно унесли во дворец.

Испанцы трогательно заботились о нем: даже раненый император мог быть им полезен. Но потрясенный последними событиями, которые гласили: настал конец его власти, народ ненавидит его, — Монтесума не хотел больше жить. Он отказывался от лекарств и пищи, срывал повязки с ран. 30 июля 1520 года сорокалетний Монтесума скончался… Такова была бесславная смерть некогда славного правителя, самого могущественного повелителя ацтеков, уничтожившего свой народ и свою страну.

А осада дворца продолжалась. Главным опорным пунктом нападающих был Большой Теокалли. Куитлауак и другие военачальники наблюдали отсюда за всем, что происходит в стане врага. На вершине храма расположились самые меткие лучники. Оставаясь неуязвимыми, они осыпали испанцев стрелами. Одной из таких страл был ранен Кортес.

Но мужества ему было не занимать! Монтесуме не снилась такая сила духа. Монтесума легко выпустил из рук страну, власть, богатства, потому что они на него словно с неба свалились, ожесточенно думал Кортес. Ну а он-то, Эрнандо Кортес, не выпустит ни крохи, потому что положил несколько лет жизни, чтобы завладеть золотом ацтеков. И оно будет, будет принадлежать ему — все золото этой Золотой Страны. А если нет — лучше умереть.

Кортес решил любой ценой овладеть храмом и уничтожить статую бога войны Уицилопочтли, вдохновителя нападающих. Он решил сам возглавить отряд, который пойдет на штурм храма. К левой руке его привязали щит, усадили на коня — и Кортес повел своих воинов на приступ.

Лошади скользили, спотыкались, падали на гладких плитах, которыми был вымощен двор храма. Всадникам пришлось спешиться. С бою брали солдаты Кортеса каждую лестницу пирамиды, каждый проход, каждую террасу. Сверху на них обрушивались вместе со стрелами и копьями горящие головни, бревна, тяжелые камни. Но испанцы продвигались все выше и выше, оставляя позади убитых и раненых. Самая отчаянная схватка разыгралась на обширной верхней площадке храма. Ацтеки собрались возле святилища, испанцы — возле христианской часовни. Два ацтекских воина вцепились в Кортеса и потащили его к краю неогороженной площадки. Они решили погибнуть, но заодно погубить ненавистного врага. Уже в двух шагах от пропасти Кортесу удалось вырваться из их рук, столкнув вниз одного из воинов.

Ацтеки сражались до последнего. Испанцы овладели верхней площадкой храма лишь после того, как были перебиты все воины. В живых остались только три жреца, взятые в плен. У испанцев было убито сорок пять человек, а все остальные ранены.

Но перевязывать раны было некогда. Едва захватив храм, испанцы вытащили статую Уицилопочтли и на виду у тысячных толп индейцев, стоявших у подножия горы, столкнули ее вниз по бесконечной лестнице. Затем подожгли деревянное святилище. Огонь пожара был виден на десятки километров вокруг… А ночью Кортес предпринял вылазку в город и сжег около трехсот домов. Он знал, что ацтеки по ночам не сражаются, и воспользовался этим. В огне погибли сотни мирных жителей.

Кортес был убежден, что ему удалось внушить ацтекам ужас перед могуществом белых, и решил устроить переговоры.

Ко дворцу испанцев явились военачальники ацтеков во главе с Куитлауаком и Куаутемоком.

Кортес сказал:

— Полагаю, теперь все вы убедились, как безрассудно сопротивляться испанцам. Ваши боги попраны, алтари разрушены, дома сожжены. Тысячи воинов погибли от наших орудий, под копытами лошадей, от разящих стальных клинков моих солдат. Все эти беды вы навлекли на себя своей непокорностью. Но я готов приостановить страшную кару, если вы немедленно сложите оружие. Если же вы не сделаете этого, я превращу Теночтитлан в груду развалин и не оставлю в живых никого! Некому будет даже оплакивать жалкую участь вашей столицы.

Марина слово в слово перевела его речь. Но потом ей пришлось переводить и ответ! А он явился для Кортеса полной неожиданностью.

— Да, ты разрушил наши храмы, ты надругался над нашими богами и погубил немало воинов и мирных жителей. Вероятно, еще многим ацтекам придется распрощаться с жизнью. Но мы будем довольны, если на каждую сотню наших бойцов, проливших свою кровь, придется хотя бы один убитый белый. Взгляни на наши улицы, каналы, крыши домов. Все они переполнены народом. Люди видны всюду, куда бы ты ни кинул свой взор. Это — наши воины. Наши силы неиссякаемы, они растут с каждым днем. Вы все погибнете от голода и болезней. Вы все обречены на смерть. Запасы ваши на исходе, и нет вам спасения, все вы попадете в наши руки. Знайте, что мосты разрушены, и уйти живыми вам не удастся!

Последние слова Куаутемока потонули в воинственных выкриках. Под градом стрел Кортес и Марина бросились во дворец…

Теперь Кортес понял, что настала пора спасаться. Но он понимал и другое: покидая столицу Мексики, он теряет власть над всей страной, теряет все, что было им добыто, завоевано, захвачено. Да и немало людей погибнет при отступлении. Но другого выхода не было. Куаутемок знал, что говорил! Сейчас испанцы лишь один раз в день получали несколько ломтиков хлеба. Колодец наполнялся очень медленно. Раненые невыносимо страдали. Силы людей иссякали. А хуже всего было то, что подходили к концу запасы пороха. Еще пара сражений — и умолкнут аркебузы и фальконеты, самое грозное оружие испанцев, которое помогало им одерживать верх над ацтеками. И тогда все будет кончено!

Для того чтобы уйти из столицы ацтеков, нужно было если не восстановить разрушенные мосты через каналы, то хотя бы устроить взамен завалы, что было нелегко. Приходилось работать на виду у ацтеков, обстреливавших испанцев с противоположного берега. За два дня с трудом удалось восстановить переправы через семь каналов, окружавших город. Возле каждой из них возникали перестрелки, вспыхивали короткие, но ожесточенные схватки. Для охраны всех семи переправ у Кортеса не хватало людей.

Чтобы разработать план отступления, Кортес созвал военный совет. Прежде всего предстояло выбрать благоприятное время для отхода.

— Ночью ацтеки не воюют, — говорили многие. — Если действовать осмотрительно, то, может быть, удастся ускользнуть незамеченными и под покровом ночи миновать самый опасный участок пути — плотину.

Здравый смысл говорил Кортесу, что сотням испанцев и тысячам их союзников-тласкаланцев нечего надеяться уйти незамеченными, но все же он решил уходить ночью.

Пытаясь обмануть противника, Кортес в тот же день выпустил на волю одного из пленных жрецов и поручил ему передать своим соотечественникам, что через неделю испанцы покидают Теночтитлан. И если им будет предоставлен свободный проход, они вернут ацтекам все золото.

Разумеется, Кортес и не помышлял о том, чтобы распрощаться со своим богатством, которое досталось с таким трудом! По его приказанию золото, серебро и драгоценные камни, хранившиеся в кладовых, были снесены в большую комнату. При свете факелов сверкали груды драгоценностей. Оттуда была взята «королевская пятина». Она была столь велика, что ею навьючили восемь лошадей и нагрузили до предела восемьдесят тласкаланцев. Но после этого остались груды золота и серебра, которые некому было нести. И Кортес разрешил своим солдатам брать столько, сколько они смогут унести сами.

Испанцы так и набросились на неожиданную добычу. Они набили золотом свои карманы и мешки, золотыми цепями опоясались, надели золотые украшения. Теперь все казалось не столь страшным! Но ни они, ни Кортес даже не подозревали, что их ждет…

Была темная, холодная и дождливая ночь, когда распахнулись ворота крепости, в которой более полугода прожили испанцы. Кортес знал, что в плотине имелось три пролома, и распорядился заблаговременно построить прочный переносной мост, по которому можно провести пушки и лошадей. Главным отрядом командовал сам Кортес. Он охранял лошадей и носильщиков, нагруженных золотом, а также женщин и заложников из числа пленных и придворных Монтесумы.

По улице, на которой еще недавно шли ожесточенные бои, испанцы двигались, не встречая сопротивления. Вскоре авангард отряда достиг плотины. Испанцы уже радовались, что провели «этих дикарей». Но чуть позже выяснилось, что Куитлауак специально приказал ацтекам дать испанцам отойти как можно дальше от цитадели — чтобы невозможно было вернуться туда. И лишь только испанцы и тласкаланцы начали поспешно наводить мост через пролом, отделявший улицу от плотины, как внезапно раздались звуки труб, потом загудел огромный барабан — и мгновенно ожил весь вроде бы только что спящий город. Со всех концов к плотине ринулись воины, а в озере появились сотни пирог. В испанцев полетели тысячи стрел, камней и копий словно бы из ниоткуда — из непроницаемой ночной темноты. Сотни невидимых рук пытались перевернуть мост, тащили испанцев в пироги. Наконец мост перевернулся, в воду рухнули люди, лошади, орудия… Тот, кто умел плавать и не был нагружен золотом, мог еще надеяться на спасение, если его не захватывали в плен. Но таких были единицы. Всякий же, кто наполнил свои карманы и вещевые мешки золотом — а таких было большинство, — сразу шел ко дну.

Паника испанцами овладела страшная. Дисциплина рухнула. Каждый думал лишь о своем спасении.

Всю ночь на разных участках плотины шла жесточайшая битва. И лишь с рассветом уцелевшие испанцы и их союзники-тласкаланцы оставили позади злополучную плотину и выбрались на берег. Смертельно усталые и измученные, покрытые ранами, забрызганные кровью, в одежде, превращенной в лохмотья, они оглянулись — и ужаснулись.

Армия Кортеса перестала существовать. Две трети ее полегло в бою, потонуло или было захвачено в плен. Ничего не осталось и от награбленных богатств. Это была воистину «Ночь печали». Вместе с Какамацином, закованным в цепи, и другими знатными заложниками утонули и дети Монтесумы. В пучину озера канули также дневники Кортеса и вообще все документы экспедиции.

Нестройной толпой, едва держась на ногах, даже не перевязав кровоточащих ран, брели испанцы вперед, стараясь уйти подальше от страшного места. На их счастье, ацтеки не торопились преследовать конкистадоров. Они хоронили погибших, врачевали раненых, подсчитывали трофеи.

Но вот вдали показался какой-то заброшенный храм. Здесь беглецы рискнули сделать первый короткий привал. Вскоре большинство людей уснуло мертвым сном. Не смыкали глаз лишь часовые и с ними Кортес.

Теперь у него было достаточно времени, чтобы поразмыслить над катастрофой. Он лишился всего. Погибло и утонуло более восьмисот испанцев и двух тысяч тласкаланцев. Потеряны артиллерия и кавалерия, ударные части. Оcтавшиеся в живых совершенно без сил. А главное — развеян миф о непобедимости испанцев…

Наутро остатки экспедиции Кортеса двинулись на север Мексики. Надо было двигаться вперед, опережая погоню.

Уже пятый день находились испанцы в пути. Оставалось три-четыре дня до Тласкалы. Кто знает, как отнесутся к ним тласкаланцы после такого сокрушительного поражения? Не превратятся ли вчерашние союзники во врагов? Не присоединятся ли они к ацтекам, чтобы навсегда избавиться от владычества белых?

Однако Кортеса подстерегали беды, о которых он прежде и не помышлял. В долине Отумбы его поджидали отряды касика Сиуаки, известного своей храбростью во всей Мексике. Они должны были, по замыслу Куитлауака, окончательно истребить остатки армии Кортеса, не дав ей добраться до Тласкалы.

И снова началось сражение. Каждый испанец понимал, что пощады не будет, и готов был возможно дороже продать свою жизнь.

Бой шел несколько часов. Конкистадоры уже дрались из последних сил, а у противника вступали в бой все новые, свежие и боеспособные части. И вот в самую тяжелую минуту Кортес заметил находившегося чуть в стороне главного военачальника Сиуаку. Никто не ожидал того, что случилось потом… Кортес, пришпорив коня, мгновенно очутился рядом с ним. Прежде чем его телохранители пришли в себя, Сиуака был проколот копьем Кортеса, а его знамя очутилось в руках испанца.

Потеря знамени для индейцев была равносильна поражению. Значит, такова воля богов… В суеверном ужасе индейцы бросились бежать, подставляя спины под мечи неприятеля, оставляя за ним поле битвы.

Испанцы не верили своим глазам. Огромная мощная армия бежала от горстки изнемогающих людей. Испанские историки впоследствии назовут столь невероятное событие «Чудом при Отумбе».

Разгромив индейские войска, Кортес собрал грандиозные трофеи. Несколько часов испанцы были заняты тем, что обирали мертвых: сдирали с них браслеты, кольца, серьги, снимали дорогие головные уборы и пышные перьевые одеяния. Таким образом, им удалось частично возместить то, что было утрачено в «Ночь печали».

Заночевали они в одном из храмов, где было вдоволь продовольствия и воды. Вскоре колонна достигла границ Тласкалы. Под страхом смерти Кортес запретил своим головорезам обижать местных жителей, отнимать у них продовольствие, одежду, драгоценности. Ведь тласкаланцы сейчас были его единственной опорой и надеждой на реванш.

Тласкаланцы и рады были бы отказаться от союза с испанцами, но выбора у них не было. Они знали, что ацтеки никогда не простят им выступления на стороне конкистадоров. Надо было, следовательно, поддержать испанцев до конца, помочь им восстановить изрядно потрепанные силы.

Кортес продолжал уверять тласкаланцев, что заботится об их независимости от ацтеков, а между тем готовился к реваншу — ему во что бы то ни стало хотелось отомстить ацтекам и вернуть потерянные богатства, причем возместить ущерб сторицей. Он сам даже не знал, чего желает сильней — мести Куаутемоку и остальным своим врагам или золота, золота, нового золота.

Пожалуй, если бы все сокровища ацтеков легли сейчас к его ногам в обмен за немедленный уход из Мексики, он ушел бы восвояси. Но уж никак не за меньшую цену! Другое дело, что никто не собирался предлагать ему ничего подобного.

Значит, впереди новые бои. Вот только поправит он свое здоровье, залечит рану на голове и вернется в строй!

С превеликим трудом уладив назревавший бунт в своем войске (многие хотели вернуться на Кубу), Кортес начал готовиться к выступлению, между делом проводя карательные экспедиции по близлежащим городам, подчиняя их своей власти и укрепляя свои тылы.

И тут он неожиданно получил значительное подкрепление. Предназначалось оно, разумеется, не ему, а экспедиции Нарваэса. Веласкес, убежденный, что Нарваэс правит Новой Испанией, как тогда называли Мексику, а Кортес давно низложен, направил в Вера-Крус пять каравелл с солдатами, арбалетчиками, лошадьми, боеприпасами, не считая всевозможного военного снаряжения. Кортес воспринял прибытие кораблей буквально как знамение небес. Теперь можно было снова думать о завоевании Мексики, покорении ацтеков и захвате Теночтитлана. Но теперь он понимал: чтобы овладеть Теночтитланом, надо овладеть и озером Тескоко, посреди которого расположена столица ацтеков. И он силами тласкаланцев начал строить корабли для грядущих боев.

В это время скончался от оспы правитель Тласкалы (оспу завезли в Мексику испанцы), и Кортес возвел на престол его двенадцатилетнего сына. Подросток во всех делах пользовался указаниями Кортеса и беспрекословно выполнял его волю. Понимая, что в борьбе с ацтеками решающую роль предстоит сыграть тласкаланцам, Кортес начал обучать их основам европейской тактики, военным приемам и дисциплине испанцев. Теперь его войска состояли из 25 тысяч тласкаланцев и 600 испанцев, среди которых было сорок всадников и около ста самопальщиков и артиллеристов. С этими силами и начал Кортес свой второй поход на столицу ацтеков.

Тем временем и в Теночтитлане произошли большие перемены. Правитель Куитлауак скончался от оспы, свирепствовавшей в столице, и на престол взошел Куаутемок, который начал готовиться к обороне Теночтитлана.

Армия Кортеса дошла до города Тескоко. Он находился на берегу того самого озера, которое окружало столицу ацтеков. Здесь Кортес решил спустить на воду бригантины, построенные в Тласкале (их доставили сюда в разобранном виде). Но чтобы стать подлинным хозяином озера, надо было вначале завоевать города, расположенные по его берегам.

Первый удар был нанесен Иштапалапану. Покончив с массовым уничтожением жителей и захватив с собой все, что можно было унести, испанцы подожгли город с разных сторон. Но доведенные до отчаяния жители Иштапалапана взломали плотину, чтобы затопить свой родной город. Кортес приказал трубить сбор и немедленно отступать. Шатаясь под тяжестью награбленной добычи, его люди с трудом пробирались вброд через воду, которая час от часу поднималась. Путь их был сначала освещен огнем пылающих домов, но, по мере того как отдалялись от пожара, свет бледнел, и они неверными шагами брели по колено, а иногда и по пояс в воде. С неимоверным трудом добрались они до пролома, сделанного индейцами в плотине; здесь глубина была еще значительнее, и струя вырывалась с такой стремительностью, что люди насилу могли держаться на ногах. Испанцы все переправились благополучно, но многие из тласкаланцев, не умевшие плавать, были снесены течением. Добыча пропала вся. Порох был совершенно испорчен, оружие и одежда воинов насквозь пропитаны соленой водой… С рассветом они увидели озеро, покрытое стаями челноков, наполненных индейцами. В испанцев полетели тучи камней и стрел. Единственным их желанием было — добраться до Тескоко. Прибыли туда упавшие духом, изнуренные усталостью, в таком жалком состоянии, в каком еще не находились после самого трудного похода и упорного боя. Таков был финал сражения, в котором, правда, и положение победителей вряд ли было завиднее положения побежденных.

Неудача не обескуражила Кортеса. Оправившись после Иштапалапанского сражения, он постепенно захватил все города и селения, окружающие столицу ацтеков. Обещанием всяческих благ Кортесу удалось восстановить жителей многих городов против правителей Теночтитлана, и они деятельно помогали испанцам и тласкаланцам.

Кольцо блокады все теснее сжималось вокруг столицы, лишенной продовольствия. А Кортес и его армия теперь ни в чем не испытывали недостатка. Его склады ломились от захваченного у местных жителей зерна и других продуктов. Много было награблено также золота и драгоценностей.

Тем временем в порт Вера-Крус прибыло еще три корабля, на борту которых находилось более двухсот пехотинцев и восемьдесят кавалеристов. Среди прибывших находились также королевский казначей, призванный охранять интересы государства, и доминиканский монах с объемистыми тюками, заполненными индульгенциями — римский папа авансом прощал все возможные проступки и прегрешения христианским воинам, истреблявшим язычников. Каждый испанец, руки которого были обагрены кровью, поспешил приобрести индульгенции, чтобы на том свете попасть в рай.

Два месяца шла ожесточенная борьба за дальние, а затем и за ближние подступы к столице Мексики. Испанцы уже явственно видели очертания столицы: громаду Большого Теокалли и другие памятные им места. Однако единодушия в войске не было. Многие солдаты с содроганием и ужасом думали о предстоящих боях. Они знали, что, пока Кортес жив, он не откажется от своих планов получить баснословные богатства ацтеков. И недовольные решили: Кортес должен умереть. И с ним должны разделить эту участь его ближайшие помощники.

Так созрел заговор. Решили: когда Кортес после очередного похода вернется в Тескоко и станет, по своему обыкновению, пировать с друзьями, надо на них напасть и заколоть всех кинжалами. Был также разработан подробный план дальнейших действий: возвращение в Вера-Крус, а оттуда на Кубу. Но среди заговорщиков нашелся предатель.

Кортес приказал повесить Вильяфану, главаря заговора, но других его участников Кортес не тронул. Они были так напуганы и благодарны, что оставили все мысли о неповиновении.

После Вильяфаны пришла очередь Хикотенкатля — верного союзника, полководца тласкаланцев. Тот наконец-то понял, что стал жертвой обмана Кортеса, цель которого — руками индейцев истреблять и порабощать других индейцев, чтобы самому властвовать в их землях, и наотрез отказался продолжать войну с ацтеками. Хикотенкатля привезли в Тескоко и повесили на городской площади.

Чтобы задобрить тласкаланцев, Кортес пошел на необычные меры. Например, один из параграфов его приказа по армии гласил: «Никто да не обидит союзника, никто да не отнимет у него добычу». Кортес понимал, что в предстоящих сражениях успех в огромной мере зависит от тласкаланцев и других обманутых им племен, которых он вел в бой против ацтеков. Поэтому пришлось немного умерить аппетит своих соотечественников, отношение которых к «союзникам» было презрительно-высокомерным, как к низшим существам.

И вот 13 мая 1521 года началась решающая битва за столицу ацтеков. Она длилась более трех месяцев, не прекращаясь ни днем, ни ночью.

Прежде всего Кортес распорядился разрушить водопровод, снабжавший столицу питьевой водой. Население стало испытывать в ней нужду. Затем с помощью бригантин, которые с легкостью справлялись с индейскими пирогами, овладели дамбами и плотиной. Потом были окончательно перерезаны все сухопутные пути вокруг столицы. Блокада сомкнулась.

Ацтеки сражались с исключительным мужеством. Нашли даже действенное средство борьбы с бригантинами: забивали в дно озера неподалеку от дамб сваи, невидимые в воде. Натыкаясь на них, бригантины застревали или получали серьезные повреждения. Одну из бригантин ацтекам удалось даже захватить. Эта дерзкая операция заставила испанцев впредь быть осторожнее.

Затянувшаяся борьба истощала силы испанцев и их союзников. Кортес стал думать о более эффективных средствах, которые ускорили бы желанную развязку. Было решено произвести вылазку в самый город.

После нескольких часов боя передовые части дошли до главной магистрали, по которой испанцы когда-то вступили в Теночтитлан. Бруствер, защищавший вход в город, был разрушен артиллерией, почти все защитники его перебиты. Испанцы гнали индейцев до самой площади, на которой возвышалось всем памятное здание главного храма Уицилопочтли. Рядом находился и дворец, столько месяцев бывший резиденцией Кортеса и главной базой конкистадоров. Испанцы снова очутились в самом сердце Теночтитлана…

Это ошеломило защитников столицы. Многие панически бежали, пытаясь спрятаться за стенами главного храма. Но воины Кортеса тоже достигли верхней площадки, где вместо разбитой статуи Уицилопочтли уже стояла новая. На ходу сорвав с нее золотые украшения, испанские солдаты сбросили статую вниз, а также жрецов, находившихся в святилище.

При виде такого святотатства силы ацтеков как бы удесятерились — от ярости. Испанцев вытеснили на площадь и заставили в панике бежать, оставив даже пушки. Тщетно Кортес и его офицеры пытались восстановить порядок. Но в самую критическую минуту по одному из боковых переулков подоспела небольшая группа всадников. Она врезалась в ацтекские отряды, расстроила их ряды, вызвала смятение. Нелепые, фантастические страхи перед лошадью снова ожили в представлении индейцев, суеверный ужас помутил их разум, и они стали разбегаться куда глаза глядят.

Хотя Кортесу не удалось удержать захваченные им позиции, моральное значение смелой вылазки было очень большим. Союзники Куаутемока призадумались: видимо, и правда нет на свете силы, которая могла бы устоять перед белыми! Чтобы спастись, надо перейти на сторону Кортеса.

Так и сделали правители города Шочимилко, племя отоми и правитель Тескоко, который предоставил Кортесу пятидесятитысячную армию. Однако даже с такой поддержкой вторая вылазка испанцев закончилась плачевно.

Как заставить ацтеков сложить оружие? Какими средствами сломить их волю к сопротивлению? Чем их устрашить? Кортес отдавал приказы сжигать самые красивые здания столицы, но сопротивление после этого только усилилось.

Шли дни, недели, а конца битвы и не предвиделось. С большой тревогой наблюдал Кортес за тем, как ацтеки совершенствуют свое военное мастерство. Куаутемок был неистощим на выдумки и хитрости. Сваи-ловушки для бригантин были делом его ума!

Два месяца непрерывных боев до крайности измотали всех, и Кортес решился дать генеральное сражение. Он или победит, или проиграет все!

Отряды испанцев пошли в наступление по всем трем плотинам. Их сопровождали вначале бригантины, а затем — пироги новых союзников. Таким образом, и в уличных боях пехота имела поддержку флотилии. Рукопашные схватки на крышах зданий вели тласкаланцы.

Но после первых же часов боя в сердце Кортеса стали закрадываться сомнения. Уж слишком легко достаются испанцам улица за улицей… Внезапно раздался трубный звук такой силы, какой ранее не приходилось слышать. Это был условный сигнал, по которому отряды Куаутемока, заманившие испанцев и их союзников в глубь города, внезапно повернули и перешли в наступление. Одновременно из всех боковых улиц вышли притаившиеся там сильные отряды, умышленно пропустившие армию Кортеса вперед, чтобы потом отрезать ей все пути к отступлению. В одну минуту наступающие были смяты, взяты в клещи и обращены в бегство. Многие были сброшены с плотины в воду. Их мигом подхватывали ацтеки и втаскивали к себе на лодки, чтобы затем принести в жертву кровавому Уицилопочтли. Особенно старательно спасали испанцев. Ведь каждый белый пленник был наилучшим военным трофеем (не считая, разумеется, лошадей, которые ценились еще дороже).

Кортес, находившийся по другую сторону пролома, беспомощно наблюдал, как гибли его воины. А через несколько минут на него самого набросились шесть сильных воинов и потащили к лодке. Тяжело раненный в ногу, Кортес отбивался из последних сил, и если бы ему на выручку не подоспели двое испанцев и несколько тласкаланцев, не избежать бы Кортесу плена, стать бы ему жертвой богу ацтеков!

Кортесу с огромным трудом удалось потеснить ацтеков и вывести уцелевшие войска. Погибло несколько сот тласкаланцев, и в плен попали шестьдесят испанцев. После памятной «Ночи печали» это было самым крупным поражением испанцев. «Мостом бедствия» назвал Кортес роковой пролом, у которого потерпела поражение его армия.

С заходом солнца, когда испанцы намеревались отдохнуть, она вдруг услышали странные заунывные звуки. Только один раз слышали их испанцы прежде, но они запечатлелись в их памяти на всю жизнь, ибо раздались в «Ночь печали». Звучал большой барабан из змеиной кожи, хранившийся ранее в храме бога войны Уицилопочтли. Только при событиях особой важности жрецы били в этот барабан, гул которого был слышен за многие километры. И невольно все повернулись в сторону храма, откуда раздавались душераздирающие звуки.

То, что испанцы увидели, повергло всех в ужас. Воины Кортеса оказались невольными свидетелями страшной казни, которой были подвергнуты их пленные товарищи. И каждый знал, что его ждет та же участь, если он попадет в руки ацтеков.

Целую неделю пировали ацтеки, отмечая свою победу. Ежевечерне они приносили Уицилопочтли новые жертвы и умоляли своих богов о помощи.

Союзники Кортеса заколебались. Многие без всякого предупреждения, под покровом ночи уходили — огромная армия таяла на глазах. Последними ушли тласкаланцы — те, на кого Кортес больше всего надеялся. Его стопятидесятитысячная армия за несколько дней сократилась в шестьдесят раз…

Положение испанцев стало отчаянным. Но ацтекам не удалось прорвать кольцо блокады вокруг своей столицы. Голод все сильнее давал себя знать в перенаселенном городе.

И тогда один за другим начали возвращаться к Кортесу его союзники, окончательно уверовавшие в непобедимость испанцев. А он принимал их не очень любезно, с деланым безразличием, как бы оказывая большую честь. Из Вера-Крус тысячи индейских носильщиков в течение нескольких дней доставили боеприпасы и новое оружие.

Теперь Кортес изменил тактику борьбы. Он перешел к планомерному разрушению столицы — дом за домом, улица за улицей, канал за каналом. Разрушение города шло под защитой артиллерийского огня, сметавшего отряды ацтеков, пытавшихся воспрепятствовать этому.

Теперь конница получила широкий плацдарм, на котором могла действовать, не опасаясь ни завалов, ни засад. В Теночтитлане начался страшный голод. Люди питались кореньями, которые выкапывали во дворах, грызли кору деревьев, пили солоноватую жижу вместо воды. Они ели червей, жевали травы и мох, собранный со дна озера…

Кортес предложил защитникам города сдаться.

Ацтеки собрали военный совет. Они не обманывали себя ложными надеждами, понимая, что дальнейшая борьба бесполезна, все средства сопротивления исчерпаны. Голод и болезни ежедневно вырывали больше жертв, чем орудия и мечи испанцев. Но они предпочли гибель сдаче. «Лучше умереть с оружием в руках, чем превратиться в испанских рабов!» — таково было единодушное решение.

Куаутемок дал врагам последний бой. Толпы народа хлынули со всех концов на лагерь испанцев. Но все героические атаки неизменно разбивались о смертоносный огонь артиллеристов.

Когда выдохся наступательный порыв ацтекских воинов, Кортес возобновил планомерное, методическое разрушение столицы. Это было единственным занятием десятков тысяч его союзников. В бессильной ярости наблюдали жители столицы, как некогда цветущий город превращается в развалины, в пустыню.

В захваченных зданиях испанцы все чаще и чаще обнаруживали людей, умирающих от голода или доведенных до последней степени истощения. Но те с презрением отворачивались от испанцев. Несчастные даже издевались над победителями, чья алчность и жажда золота были известны всем. «Где зарыто наше золото, вам уж никогда не узнать, — говорили они с усмешкой. — Ведь мертвые не разговаривают…»

Оставшиеся ацтеки твердо решили умереть с оружием в руках. Жены и дети разделяли с воинами все опасности боя, подносили камни и стрелы, перевязывали раненых.

Кортес еще раз предложил Куаутемоку прекратить бессмысленное сопротивление. На вершине одного из самых больших храмов у базарной площади был водружен испанский флаг. Тем самым Кортес как бы объявлял, что Теночтитлан находится в руках испанцев. Но борьба продолжалась, хотя уже три четверти столицы лежало в развалинах. Сейчас испанцам противостояли уже не воины, а толпы горожан, среди которых было много женщин и детей. Сражались они чем попало. Земля была покрыта грудами тел убитых, так что разъяренным противникам приходилось перелезать через эти кровавые курганы, чтобы сразиться друг с другом. Почва была пресыщена кровью, которая бежала по поверхности ручьями, вода в каналах сделалась багрового цвета, что приводило в ужас даже воинов Кортеса, хотя их сердца давно свыклись с кровопролитием и насилием. Сорок тысяч жителей погибло в этих сражениях.

Тысячи людей пытались спастись на пирогах, но их настигали бригантины. С них в упор расстреливали бегущих, опрокидывали, топили их зыбкие суденышки. Пловцов захватывали в плен. Среди таких пленников оказался и Куаутемок…

— Я сделал все, что было в человеческих силах, для защиты моего народа, — сказал он, когда его доставили к Кортесу. — Но, видно, сами боги ополчились против меня. Ты победил нас. Твоя сила превозмогла мою. Так делай сейчас со мной что хочешь. А лучше всего — позволь мне покончить с собой, чтобы избавиться от ненавистной жизни!

И он прикоснулся к кинжалу, висевшему на поясе Кортеса. Но Кортес успел схватить руку Куаутемока. Кортес знал, как велик авторитет этого человека, и считал более выгодным иметь его живым пленником. А еще выгоднее было бы расположить к себе Куаутемока, сделать его своим послушным орудием.

Весть о пленении Куаутемока мгновенно распространилась среди ацтеков. И сразу же прекратилось их сопротивление испанцам. Тринадцатое августа 1521 года принято считать днем окончательного покорения Теночтитлана и всей Мексики.

Столица была повержена, но город превратился в место, наполненное гниющими трупами, в источник страшной заразы, начавшей уже поражать и завоевателей. И Кортес распорядился вывести свои войска из Теночтитлана. Испанцы ушли, унося добычу, которая, однако, оказалась намного меньше того, чем они располагали до «Ночи печали». Ацтеки выполнили свою угрозу — потопили большую часть своего золота или закопали его в земле, чтобы оно не досталось неприятелю. Кортес пытал Куаутемока, желая выведать, где находится золото. Он забыл свое торжественное обещание — не подвергать предводителя ацтеков «ни малейшему оскорблению». Ноги Куаутемока поливали маслом, а затем поджигали. Испытывая ужасные страдания, Куаутемок не проронил ни слова. Рядом с ним пытали правителя Тлакопана. Тот не выдержал и застонал, и Куаутемок с упреком сказал ему: «А я, ты думаешь, нахожусь в моей купальне?» Испанцы ничего не добились.

Забегая вперед, добавим: спустя несколько лет Кортес приказал повесить Куаутемока по подозрению в заговоре с индейцами майя. Целью заговора было восстание против испанских захватчиков.

При дележке добычи, как всегда, разразились свары. Разочарование солдат-ветеранов, завоевателей Мексики, было огромным. Все они рассчитывали стать богачами, но на долю рядовых достались жалкие гроши, даже кавалеристы получили всего по сто песо. За что же они воевали?

Ни для кого не было секретом, что Кортес прикарманил изрядную долю награбленного золота и драгоценностей. Он и не пытался держать слово и наделять всех поровну! Кто недоволен, может уходить — так теперь объяснялся он с людьми, которые за него умирали, и расставался с ними без сожаления. Точно так же, без сожаления, расстался Кортес и со своей верной помощницей Мариной, оказавшей неоценимые услуги экспедиции. Он отдал ее в жены одному из своих конкистадоров.

Еще целых два года после завоевания Мексики длилась тяжба между губернатором Кубы Веласкесом и Кортесом. Щедрые золотые и серебряные приношения помогли в конце концов Кортесу решить затянувшийся спор в свою пользу. Но напрасно Кортес и его конкистадоры полагали, что завоеванием Теночтитлана завершено покорение всей страны. Они жестоко ошиблись. Прошли годы, заполненные восстаниями, военными походами и карательными экспедициями, пока в Мексике с помощью меча и креста не наступило некоторое «умиротворение».

Алчный, беспринципный и жестокий, Кортес продолжал грабить страну еще много лет, чувствуя себя ее полновластным властителем. В 1540 году он вернулся в Испанию. В следующем году неугомонный конкистадор вновь отправился в поход — за золотом Африки. Он командовал эскадрой в военном походе против Алжира… Но в том походе Кортес не слишком нажился, основу его благосостояния (умер он состоятельным, но не баснословно богатым человеком) составили сокровища, вывезенные из Мексики.

Испанцы объявили Кортеса национальным героем. Останки его перевезли в Мехико и захоронили на месте первой встречи с Монтесумой. В его честь назвали город, бухту и отмель. Но смею предположить, что Кортесу гораздо приятней было бы узнать, что его изображение было запечатлено на денежных знаках Испании.

Итак, теперь он принадлежал богатству, которое некогда принадлежало ему. Завидная участь…

Ну, для алчного человека — наверняка.

Content

Елена Арсеньева
СТРАНА ЗОЛОТА (Эрнандо Кортес, Испания)