Куркин Борис Александрович

Цаголов Георгий Николаевич

Лаврёнов Павел

Делягин Михаил Геннадьевич

Очерк и публицистика

Очерк и публицистика

БОРИС КУРКИН. ТОЖЕ «ПОБЕДИТЕЛИ»

Датчане — это скандинавские французы, шведы — это скандинавские немцы, а норвежцы — это скандинавские русские.

— А финны?

— Финны не скандинавы вовсе.

Б. Н. Григорьев. Скандинавия с черного хода. Записки разведчика: от серьезного до курьезного

Говоря о Второй мировой войне, мы не вправе забывать о ее жертвах — тихих нейтральных странах Скандинавии, внесших свой посильный вклад в победу над Германией и Объединенной Европой. Правда, сами они в эту Объединенную Европу и входили, воюя, хотя и «в частном порядке», против СССР, отчего возникало даже некое раздвоение их международно-правовой личности.

I. ТЕЛЕГРАММА

Вторник 9 апреля 1940 года для Дании и лично ее короля Кристиана Десятого явно не задался: в его владения нежданно и негаданно попрыгали с небес немецкие парашютисты. Так «образцовая тюрьма» Дания с ее Эльсинором стала второй после нарывавшейся «на скандал» Польши жертвой гитлеровской агрессии.

Тем же утром германские послы в Осло и Копенгагене вручили правительствам Норвегии и Дании одинаковые по содержанию ноты, в которых вооруженное выступление Германии было обосновано вынужденной необходимостью защитить обе нейтральные страны от якобы предстоящего в самое ближайшее время нападения англичан и французов и предупредить замышляемое ими распространение войны на территорию Скандинавии, т. е. выведение Дании и Норвегии из состояния нейтралитета. Кстати, 31 мая 1939 г. был подписан Германо-датский пакт о ненападении. При этом Дания настояла лишь на том, чтобы подписание состоялось не одновременно с Латвией и Эстонией.

Руководивший общей операцией «Везерюбунг» генерал Н. фон Фалькенхорст предлагал даже в целях устрашения провести психическую атаку — пропустить под аккомпанемент духового оркестра по Копенгагену целый немецкий батальон. Однако вместо этого командующий операцией в Дании генерал Л. Каупиш проявил строптивость и приказал вместо прохода по главной улице с оркестром штурмовать старую крепость над гаванью и взять в плен расквартированный там гвардейский полк, что и было сделано без единого выстрела. Одним словом, датчане оказались слишком цивилизованными для того, чтобы сражаться.

Король Кристиан счел ниже своего достоинства заниматься вопросами войны (для того у него имелся военный министр). Однако королевство было маленькое, а посему развернуться военному министру было негде, и король в тот же день и час решил капитулировать, сердечно поздравив (от себя лично) германского генерала К. Химера с «блестяще выполненной работой».

В ответ смущенный Химер ответил, что лично он глубоко сожалеет о том, что был вынужден явиться к королю с такой миссией, но он лишь выполняет долг солдата. И добавил, что немцы пришли в Данию как друзья. Похоже, так оно и было. Хотя друзья бывают порой с норовом.

Одним словом, сопротивлялась Дания отчаянно, хотя и недолго — всего 1 (один) день, а еще вернее, целых четыре часа. И уже в середине дня мирные копенгагенцы попивали пивко с доблестными немецкими солдатами и обменивались с ними утонченными шутками. Нет, не зря датчан называют скандинавскими французами!

Любопытно, что военно-морской флот Дании не произвел ни единого выстрела ни со своих кораблей, ни с береговых батарей, когда немецкие транспорты с войсками проходили вблизи этих орудий, способных разнести их вдребезги. 4 апреля — как только было получено известие о германских планах вторжения в Данию и о группировании германского флота в датских территориальных водах, — датский флот получил приказ не вступать в боевое столкновение с нападающими. Это позволило немцам произвести высадку без всякого сопротивления.

«И Божья благодать сошла на… Данию».

Страна с успехом стала использоваться в качестве витрины «миролюбивой» политики на оккупированных территориях, оставаясь формально независимым государством. В своем отдельном меморандуме фюрер гарантировал территориальную целостность и независимость страны, политическая жизнь которой оставалась неизменной: продолжали действовать король, правительство, парламент, самоуправление, политические организации. Армия, флот, полиция оставались под датским командованием. Нацификация общественной жизни не производилась, деятельность профсоюзов не запрещалась. Были введены только ограничения свободы прессы и собраний. Вольготно чувствовали себя в оккупированной миниатюрной Дании и ведшие свой прежний привычный образ жизни евреи. Правда, позже почти все они в количестве 7000 человек благополучно переселились в Швецию. Не пожелали покидать королевство не более 500 человек. Современники отмечали, что повседневная жизнь датчан в первые годы оккупации практически не изменилась, и потому движение «Сопротивления» поддержки не находило.

Таким образом, почти четыре года, покуда ветреная фортуна не отвернулась от свирепого тевтона, датский король и его народ, — добродушный и беззаботный, — доставляли фюреру очень мало беспокойства, в результате чего Дания и приобрела славу «образцового протектората» и продовольственной базы Германии. Полностью переориентирована была на нее вся экономика королевства.

Ввиду растущих потребностей нового сюзерена Дании экспорт ее непрерывно возрастал, что послужило благоприятным фактором для уровня благосостояния датского населения. Другим положительным фактором стало широкое привлечение датской рабочей силы для строительства военных и гражданских объектов в Германии и в оккупированных странах, за что датским рабочим было выплачено более 5 миллиардов крон. Резко сократилась безработица и стабилизировалась экономическая ситуация. Все это в первые годы способствовало положительному или нейтральному отношению широких слоев датского общества к оккупации страны.

Однако всему прекрасному приходит когда-то конец; после битвы на Курской дуге социально-экономическая ситуация стала резко ухудшаться, и отважные датчане решили показать немцам кукиш. Так, на выборах в фолькетинг потерпели поражение датские национал-социалисты из «Датской национал-социалистической рабочей партии» (Danmarks Nationalsocialistiske Arbejderparti, DNSAP), получившие 2,1 % голосов (местный Центризбирком недоглядел!), что доставило фюреру немалое неудовольствие. А 29 августа 1943 г. в Дании случилась всеобщая забастовка, и немцы, не ожидавшие подобной наглости от своих меньших братьев, отстранили от власти коалиционное правительство и объявили чрезвычайное положение, введя, таким образом, прямое германское правление.

Власть в стране перешла к имперским уполномоченным секретарям по Дании. В страну были введены армейские части и подразделения гестапо. Армия была разоружена. Датские моряки сумели затопить большую часть датского флота, после чего в массовом порядке подверглись интернированию. Начались аресты.

Изменение политики германских властей сказалось на возникновении так называемого «Сопротивления». Уже в сентябре 1943 года был создан нелегальный «Совет свободы» из представителей всех подпольных организаций, приступивший к формированию подпольных вооружённых отрядов. Этот-то «Совет свободы» и установил (восстановил?) в июле 1944 года дипломатические отношения с СССР.

Биографы датского короля не перестают подчеркивать, что сей венценосец отнюдь не симпатизировал нацистам, добавляя при этом, что вел он себя довольно осторожно, допуская уступки оккупантам. Но и то: а что бы вы делали на его месте? Кидали гранаты из королевского дворца? Залегли с пулеметом на крыше?

Отмечается также, что имя доброго короля Кристиана стало символом датской государственности и даже Сопротивления, чему способствовали некоторые его антинемецкие протокольные демонстрации.

Сопротивлялись участники датского Сопротивления отчаянно. И в основном англичанам, лезшим из кожи вон, чтобы наладить в Дании хоть какое-то подполье. Однако отважные подпольщики неоднократно и настоятельно требовали у Англии… прекратить поставлять им оружие, потому что отдельные горячие головы могут им воспользоваться, и тогда немцы обозлятся и начнут репрессии. Кроме того, англичан настоятельно просили не призывать к саботажу выполнения заказов для Германии (опять же во избежание репрессий и ухудшения экономического положения датчан).

Наконец, выдвигались требования не бомбить военные заводы, поскольку во время бомбежек на них могли ненароком пострадать ни в чем не повинные люди. Зато в национальный день датчане явно в демонстративных целях зажигали в окнах свечи.

Вот об одной такой демонстрации, получившей название «телеграфного кризиса», и хотелось бы напомнить. В сентябре 1942 г. получил Кристиан X ко дню своего рождения поздравление от… кого бы вы думали? Ни за что не угадаете! Самого фюрера!

Любопытное дело, однако: королевство датское оккупировано, а король датский как ни в чем не бывало сидит себе в своем дворце и работает с документами, а не отдыхает на нарах. Чудеса да и только! Ну да нам, сиволапым, этого не постичь! Европа!

Думается, вряд ли фюрер стал бы поздравлять какого-нибудь нераскаянного сопротивленца. Что-то даже Сванидзе с Радзинским и Латынина с Радзиховским не сказывают, чтобы Гитлер слал с 1941-го по 1944 гг. аккурат каждое 21 декабря поздравительные телеграммы товарищу Сталину.

А что же король Кристиан? А он — вместо полагавшейся по протоколу многословной ответной телеграммы — дерзнул ограничиться сухой благодарностью. В общем, вышел дипломатический «бунт, похуже Пугачева».

Фюрер был, понятное дело, взбешен. Конечно, раздражение ефрейтора-выскочки к венценосной особе да еще и Главковерху всех датских ратей и флотов было понятно: уели Его Величество безродного самодура, возомнившего себя Нибелунгом и Зигфридом!

Тут-то Его Величество, поняв, что пересолил, решил дать задний ход и послал фюреру новый ответ в стиле «цирлих-манирлих». Да не тут-то было: злопамятный Адольф на новые реверансы внимания уже не обратил и стал завинчивать оккупационную гайку.

Так монаршья фига обернулась для подданных новым утеснением.

И пришлось бедным датчанам слать в рейх больше соленой кильки со шпротами в масле, и копченой салаки со свежими селедками, чем до эффектного королевского демарша. Ну и, понятное дело, добровольцев-эсэсовцев на советско-германский фронт.

22 июня 1941 года Дания разорвала дипломатические отношения с СССР, а ровно через неделю — 29 июня в датской газете «F drelandet» было объявлено о формировании Добровольческого датского корпуса (ДДК) «для войны против большевизма». Правительство Дании разрешило военнослужащим датских вооружённых сил брать отпуска и записываться в корпус с сохранением воинских званий. Образованный в пожарном порядке ДДК был направлен 8 мая 1942-го на Восточный фронт, где верноподданные короля Кристиана Десятого воевали в районе Демянска и под Великим Луками. В начале июня 1943-го датский корпус был расформирован, и большая часть личного состава была переведена в полк «Данемарк» в составе 11-й добровольческой дивизии СС «Нордланд», остальные вернулись в Данию.

В январе 1944 дивизия «Нордланд» была отправлена на Восточный фронт под Ленинград и в феврале приняла участие в сражении за Нарву, именуемое в западной литературе «битвой европейских народов» (поскольку против советских войск там воевали норвежцы, датчане, голландцы, валлоны, фламандцы, эстонцы, а также немцы). Через пять месяцев еврокультуртрегеры отступили, оказавшись, в конечном счете, в Курляндском котле. Остатки дивизии были брошены на оборону Берлина.

Всего в боевых действиях на стороне Германии на советско-германском фронте, а также в Хорватии против партизан Тито принимали участие датские добровольцы числом до 10 тысяч голов.

Так что к концу войны в сталинских лагерях оказалось 457 подданных благородного и храброго короля Кристиана, из чего логически вытекает, что воевало королевство именно что на советско-германском фронте, позабыв про защиту самого себя.

И чем так не угодила датчанам матушка-Россия? Бог весть.

В свою очередь, бойцы Красной Армии бойцы брали штурмом датский остров Борнхольм с его 12-тысячным гарнизоном, орудиями ужасающих калибров и восемью генералами. И, разумеется, взяли.

Так что товарищ Сталин мог бы при случае припомнить Кристиану Десятому его прегрешения и намекнуть датским коммунистам на необходимость возглавить процесс обновления датской конституции 1915 года (со всеми вытекающими из этого для короля Кристиана и его семейства последствиями).

А злобные западники все ж таки припомнили Кристиану Х то, что он не успел вовремя покинуть страну, и потому не включили Данию в число стран-победителей.

Да. И еще. Англичане в Дании все ж таки сподобились организовать подполье. Вооружение завозилось из Великобритании и Швеции. По призыву «Совета свободы» в 1944 году в стране развернулась, как гласит официальная датская доктрина, «диверсионная война»: за 1944 год было произведено свыше 1500 взрывов на железных дорогах и свыше 2800 на предприятиях, кораблях и верфях. Всего к маю 1945 года подпольные вооружённые силы насчитывали около 50 000 человек (в Норвегии тайных бойцов было всего лишь 40 тысяч).

О числе немцев, убитых бойцами невидимого даже для гестапо фронта, датская историческая наука деликатно умалчивает.

Благодаря «движению Сопротивления» Дания была признана воюющей с агрессором страной и стала одним из учредителей ООН.

Денацификация Дании практически не коснулась. Послевоенное правительство заняло в отношении коллаборационистов и предателей типа Скавениуса примиренческую позицию и не стало их преследовать, как, например, сделали французы. А чтобы пострадавшим не было обидно, наградило их солидными пенсиями, особенно тех из них, кто отсидел срок в концентрационном лагере. Поэтому чиновничий аппарат остался незатронутым перипетиями войны и как ни в чем не бывало продолжал обслуживать новый послевоенный режим.

А 9 апреля является в Дании Флаг-днем. До 12.00 флаг поднимают до середины, затем до самого верха (конца).

Теперь подытожим. Датские потери составили при «обороне Дании» от гитлеровцев составили 13 убитых и 23 раненых. Немцы потеряли примерно 20 человек.

Всего за годы Второй мировой войны погибло 398 соотечественников принца Гамлета, воевавших за «Великую Германию» в рядах Ваффен-СС. Потери гражданских лиц составили 100 датчан.

В советском плену, по данным Управления по делам военнопленных и интернированных Министерства внутренних дел СССР от 12 октября 1959 г., находилось 457 подданных короля Кристиана.

Так на каких же фронтах датчане действительно воевали?

II. СКРЕПКА, ИЛИ КОРОЛЬ-ПОБЕДИТЕЛЬ ИЗ СТРАНЫ ФИОРДОВ

…Когда с кичливым бился он Норвежцем…

В. Шекспир. Гамлет

1. Начало

Вторник 9 апреля 1940 года для демократического норвежского короля Хокона VII тоже не задался: к нему тоже нежданно и негаданно пожаловали немецкие парашютисты.

В отличие от датского короля, его единокровный брат и собрат по трону оказался явно не такой джентльмен и стал тянуть резину: все ж таки Норвегия в полтора раза больше Дании! После того, как немецкие десантники заняли центральный аэродром г. Осло Форнебу, он поспешил от греха подальше вместе с правительством в город Эльверум, что близ шведской границы, и через два дня, обдумав сложившуюся ситуацию, призвал свой народ к сопротивлению…

…9 апреля 1940 года командир горно-стрелковой дивизии генерал Дитль и полковник Рор, только что высадившиеся в Нарвике, отправились на такси в город на поиски коменданта. Комендант был найден на удивление легко. Перед немцами возникла целая куча офицеров и гражданских, в числе которых оказался и офицер в скромной полевой форме. Это был комендант города, полковник Сундло. Дитль представился ему и, приложив руку к фуражке, сказал по-немецки: «Я приветствую норвежскую армию. У меня приказ совместно с Вами защищать Нарвик от англичан». Попутно Дитль, разряженный как рождественская елка, напомнил норвежцу, что в случае кровопролития вся ответственность ляжет на него, полковника Сундло. Тот попросил время на размышление. Дитль дал ему 5 минут. Однако норвежскому полковнику вполне хватило и трех, поскольку он уже успел выяснить у Дитля, что высадилась целая немецкая дивизия. «Хотя это противоречит моей офицерской чести, я должен избежать насилия», — заявил комендант. И распустил всех резервистов по домам.

Действительно, только насилия еще на войне не хватало!

Так был взят Нарвик.

…Эти строки были писаны трепетной тевтонской рукой как раз в те дни: «Норвежские фиорды! Страстное стремление столь многих немцев и любовь норвежского народа! Как много немцев в прошедшие годы находили радость и разрядку после трудной работы, любуясь вашими кристальными потоками, крутыми скалами, вашими лесами и вашими милыми местечками… Мы любили норвежские фиорды, норвежскую землю и норвежских людей! И вот теперь, в ожесточенной борьбе народов против тирании Англии на море, мы хотели прийти к вам, норвежцам, как друзья… Но случилось иначе. Вы, норвежцы, не поняли становления новой Европы, созревания нового мировоззрения, духовной революции, направленной против материальных, капиталистических интересов. Что знали вы о действительных целях освободительной борьбы Великой национал-социалистической Германии, борьбы, которая велась и за освобождение вашей страны от английского господства и произвола?…Англия была готова к прыжку на побережье Норвегии…

Однако немецкий простофиля Михель не спал!..Он навострил в этот раз уши и совершенно точно обнаружил, что коварный Альбион что-то замышлял… И вот по приказу фюрера все три вида немецких вооруженных сил развернули тайные приготовления. Фюрер запланировал неслыханно смелый удар, причем военно-морской флот должен был быть главным действующим лицом в этом военном походе на Крайний Север, напоминавшем набеги древних викингов. Эта задача была по сердцу главнокомандующему военно-морским флотом и всем его людям на кораблях немецкого флота, испытанных в штормах и боях… Берегись, Англия! Храбрые мужи с железными сердцами уже плывут на стальных кораблях на Север! Они полны бурлящего гнева против высокомерно улыбающихся ненавистников их священного флага со свастикой и их национальной чести!

…Покорение далеких фиордов Норвегии было решающим шагом на пути к свободе, к освобождению морей. И только свобода морей может создать нашему упорному и настойчивому народу такое положение в мире в экономической и культурной областях, которого он заслуживает» (Die Kriegsmarine erobert Norwegens Pjorde. Erlebnisberichte von Mitkampfen. Im Auftrage des Oberkommandos der Kriegsmarine hrsg. von Georg von Hase, Leipzig, 1940. S. 9-32).

… Когда по тебе начинают палить из всех стволов, даже самый законченный пацифист поймет, что происходит что-то неладное, служивый же человек откроет ответный огонь на поражение. Именно так и поступили норвежские артиллеристы в Осло-фьорде, потопив немецкий тяжелый крейсер «Блюхер», вошедший в давно пристрелянный комендорами квадрат.

Однако вскоре они услыхали по радио выступление В. Квислинга, объявившего себя премьером и призвавшего прекратить сопротивление ввиду бегства короля, его правительства и командования армией невесть куда.

В итоге в Норвегии образовалось целых два правительства, и не ясно стало, какое из них более законное и чьи распоряжения следует исполнять, тем более что прежнее — правительство его величества — признаков жизни упорно не подавало.

Так перед канонирами береговой батареи Осло-фьорда, равно как и всей норвежской армией, включая ее верховное командование, встал вопрос: «Бить или не бить?» Мнения отцов-командиров, как водится, разделились, и вскоре батарейцы, прикрывавшие подходы к столице королевства, получили приказ вышестоящего начальства прекратить огонь.

В результате брожения умов военного командования немцами без какого-либо сопротивления были захвачены Берген, Кристиансанн, Тронхейм. Лишь на подступах к Нарвику два норвежских корабля береговой обороны «Эйдсволь» и «Норге» оказали сопротивление, пытаясь преградить путь немецким кораблям к причалам Нарвика, но были потоплены немецкими эсминцами. Сам же город, для обороны которого имелось достаточно сил и средств, был сдан противнику без единого выстрела.

Норвежское правительство (законное) и командование армии эвакуировались вглубь страны и напомнили о себе лишь через два дня — 11 апреля, когда большая часть сухопутных сил уже дезертировала либо сдалась в плен. Однако остатки воинских частей, резервисты и добровольцы все же вели сдерживающие бои в надежде на помощь со стороны Англии и Франции.

Сопротивлялись потомки свирепых викингов, как могли, однако укорота зарвавшемуся тевтону так и не учинили. И виной тому была беспримерная немецкая наглость. Да и мудрено было упираться при виде форменного бесстыдства, примером которому мог служить захват аэродрома Ставангер-Сола.

По немецкому плану («ди ерсте колонне марширт, ди цвайте колонне марширт») он должен был быть занят парашютистами, однако десантные самолеты, попав в зону плохой видимости, к месту назначения не прибыли и повернули восвояси. Тем временем над летным полем появилась эскадрилья немецких двухмоторных истребителей Bf-110, которые должны были поддержать десантников и сесть на захваченный ими аэродром (на возвращение им не хватало уже топлива). Не обнаружив своих, немцы покружились над летным полем, а потом нагло пошли на штурм. Подавив ПВО, они совершили посадку, после чего экипажи самолетов (в общей сложности максимум 25 человек) с пистолетами и снятыми с самолетов пулеметами захватили аэродром, взяв его защитников в полон. Появившимся вскоре самолетам с немецкой пехотой оставалось лишь совершить мягкую посадку. Что и было сделано.

Ну и много ли навоюешь, сражаясь с такими вот циничными хулиганами?

Одним словом, сложившаяся ситуация стала ярчайшей иллюстрацией тому прискорбному обстоятельству, что перед разнузданным хамством интеллигентный человек, хотя бы и вооруженный — попросту бессилен.

В условиях же ограниченности ресурсов (силы требовались немцам для предстоящего наступления против Франции и Бельгии) ставка фюрера на откровенное хамство своих «зольдатен» — оказалась, ко всеобщему удивлению его генералов — верной.

Общая же численность немецких сил вторжения составляла 120 тысяч человек, а англо-норвежского «ограниченного контингента» — порядка 90 тысяч штыков. Сбросить немецкие десанты в море норвежцы с англичанами так и не сподобились, а посему вынуждены были со скоростью спринтера-разрядника оставить южную и западную Норвегию и учинить ретираду на север. А уже во второй половине апреля встал ребром вопрос и об их эвакуации.

Но вернемся в 9 апреля 1940 года.

Население Осло пребывало в полном замешательстве. Тому способствовала и германская пиар-акция, объяснявшая вторжение Германии в Норвегию защитой Страны фиордов и ее нейтралитета от военной агрессии со стороны Великобритании и Франции, что, кстати, было сущей правдой. И хотя в столице королевства и находились кое-какие войска, однако привести их в состояние боевой готовности не то забыли, не то не удосужились. Немцы недоумевали: «Отчего не было предпринято решительно ничего для организации обороны?»

…Формально Норвегия была нейтральной, однако, как показала практика, защищая свой нейтралитет от Германии и интернируя немцев, Норвегия готова была терпеть нарушение своего нейтралитета со стороны Великобритании, совершенно забывая при этом интернировать англичан. Тем не менее, премьер-министр Франции Э. Даладье призвал даже захватить норвежские порты, однако каких-либо серьезных протестов со стороны Норвегии на это не последовало. Одним словом, обстановка вокруг девственно-нейтральной Норвегии час от часу накалялась.

На море союзники обладали подавляющим превосходством над Германией — флот Британии располагал тремя авианосцами, четырьмя линейными кораблями, двадцать одним крейсером, таким же числом эсминцев и восемнадцатью подлодками. Французский флот имел на ТВД два крейсера, одиннадцать эсминцев и одну подводную лодку. Кроме того, в операции участвовали три эсминца и одна подлодка ВМС Польши, действовавшие в составе британского флота.

Вторжение в Норвегию обеспечило Германии решение ряда стратегических задач, а именно обеспечение доступа к шведской железной руде, вывоз которой производился через Нарвик, и к северным норвежским незамерзающим портам для дальнейшего доступа в Северный ледовитый океан и Северную Атлантику. Теперь фюреру было уже из чего строить корабли и танки, а подлодкам и надводным рейдерам главкома Кригсмарине Редера был гарантирован свободный выход в океан и возможность блокады берегов Англии.

При другом раскладе англо-французское вторжение в Норвегию обеспечивало, в свою очередь, почти полную морскую блокаду Германии и оставляло ее без шведской железной руды и цветных металлов, в силу чего война неизбежно превращалась в одно сплошное издевательство над Германией и ее фюрером.

Итак, кто-то же должен был овладеть формально нейтральной Норвегией, ориентировавшейся по существу на Англию! C Англией короля Хокона связывало многое и в первую очередь родственные династические связи: он был женат на принцессе Мод (1869–1938), младшей дочери британского короля Эдуарда VII и королевы Александры. Такое даром не проходит, хотя само по себе еще ничего и не гарантирует (помимо этого он был родственником дома Бернадоттов. Его мать, кронпринцесса датская Луиза, была дочерью шведского короля Карла XV).

Норвегия тяготела к Англии, являвшейся ее главнейшим торговым партнёром. Норвежские судовладельцы и промышленники, импортеры и экспортеры жестко зависели от этой морской державы. Так, еще накануне Первой мировой войны Норвегия оказалась на грани внутреннего кризиса ввиду отсутствия продовольственных товаров, в силу чего у страны сложилось с Англией своеобразное «отраслевое» соглашение: англичане покупали норвежские товары, прежде экспортировавшиеся в Германию. Взамен же англичане обязывались стабильно поставлять сырье и прежде всего горючее. Тем самым Норвегия оказалась втянута в британскую блокадную систему, направленную против Германии.

После отъезда короля из Осло вместе с правительством и лидерами политических партий норвежцы почувствовали себя сиротами. Однако природа, равно как и политика, не терпит пустоты, и на авансцену разыгравшейся психодрамы вылез с политической галерки хулиган и дебошир В. Квислинг.

Это был для немцев сущий реприманд. Когда столица находилась в руках немцев, Квислинг влетел на радиостанцию и объявил, что правительство Ньюгорсвольда, покинувшее столицу, считается распущенным и что вместо него создано правительство «национального единения» (так называлась партия Квислинга). Помимо обязанностей премьера Квислинг взял себе также портфель министра иностранных дел. Похожая на перформанс акция Квислинга была беспроигрышной: никаким сопротивлением в стране и не пахло.

К слову сказать, 9 апреля 1940 г. Квислинг и сам был захвачен врасплох немецким нападением, однако мгновенно сориентировался и попытался влезть в игру, презрев железное армейское правило: «Всякая инициатива наказуема!»

Но и немцы не ожидали от Квислинга подобной прыти: этот своевольный и авантюристичный поступок их креатуры обрекал на провал все их усилия склонить Норвегию к капитуляции, а самого короля к сотрудничеству. Так что у фюрера явно чесались руки выпороть этого Бог весть что возомнившего о себе вождя «всея королевства». Через пять дней фюрер снял его с самовольно занятой им должности и вызвал в Германию на курсы повышения квалификации.

Гитлер отнюдь не стремился свергать в Норвегии монархию. Напротив, Хокон вполне устроил бы его, подобно тому, как устроил его днем ранее датский король Кристиан, а чуть позже бельгийский король Леопольд (разумеется, при наличии немца-управителя). И хитроумный Хокон, почувствовав эту слабину, стал упираться. Напрасно фюрер через своего посла Брайера пытался уговорить варяжского короля вернуться к исполнению своих служебных обязанностей в Осло и назначить Квислинга (за неимением ничего получше) своим премьером. Не возымели действия и уговоры местных национал-социалистов: король при всем своем демократизме не стал разговаривать с этими «плебеями». И когда утром 11 апреля появился эмиссар Квислинга капитан Иргенс, настаивавший на возвращении монарха в столицу и обещавший, что Квислинг будет лояльно служить ему, это заманчивое предложение было отклонено с молчаливым презрением.

Дело чуть не испортил военно-воздушный атташе германского посольства капитан Шпиллер, решивший навестить короля Хокона лично. Ему показалось, что вместе с двумя ротами десантников ему удастся уговорить гордого короля Хокона вернуться с почетом и славой в Осло и сделать все, что от него требуется.

Однако случилось нечто совершенно невероятное: лихие немецкие парашютисты, распевавшие задушевные народные песни, попали в засаду, подстроенную личной охраной хитрого короля Хокона, и их тривиально посекли из пулеметов: растянувшаяся колонна автобусов неплохая мишень для опытных стрелков. Кажется, это была единственная удачная операция норвежских военных. Впрочем, то была не рядовая воинская часть, а личная охрана предусмотрительного короля норвежцев.

В дело пришлось вступить германскому послу Брайеру, которому как кадровому дипломату со стажем пришлось после столь досадного казуса весьма туго. Напрасно карьерный дипломат старой школы то льстил монаршему самолюбию, то недвусмысленно намекал на грозные «санкции»: хитроумный король норвежцев доблестно валял ваньку и изображал из себя чистоплюя-конституционалиста: он-де по конституции не правомочен принимать политические решения. Это, мол, дело правительства, с которым ему, естественно, необходимо посоветоваться.

Своим же правительствующим подданным верный конституции Хокон заявил, что сам-то он «не местный — датчанин, приехал он в эту страну всего лишь тридцать пять лет назад», однако назначать Квислинга премьером все же не хочет (еще бы он хотел, после того как тот, не испросив согласия и разрешения у своего доброго короля, провозгласил себя вторым лицом в королевстве!). Не хочет он, впрочем, и того, чтобы министры принимали решения под влиянием его заявления. Далее печальный король посетовал на то, что в условиях надвигающейся войны, в которой многим молодым норвежцам придется отдать свои жизни, единственным выбором для него остается отречение.

При слове «отречение» членов правительства наверняка пробил озноб. Сплочение вокруг благородного и храброго короля счастливо состоялось, и было решено продолжать борьбу, о чем министр иностранных дел Х. Кот и уведомил германского посла.

Сопротивлялись норвежцы (вместе с англичанами и французами) недолго: французские части покинули позиции в Норвегии 5 июня, через два дня за ними последовали англичане. Эвакуация прошла организованно, решительно и быстро и завершилась в ночь на 8 июня. А накануне король и его министры эвакуировались на крейсере «Девоншир» в Англию, предусмотрительно прихватив с собой золотой запас королевства и кое-какие секретные документики МИДа.

Об этих государственных мужах герой замечательного норвежского писателя С. Хёля говорил так: «И откуда, собственно, оно взялось, это правительство? Можно подумать, кто-то специально ходил и днем с огнем выискивал его членов в доме для дефективных! Но поскольку все они сплошные бездарности и сами это прекрасно знают — нет, только подозревают, потому что знать они ничего не знают, ни черта! — то, естественно, они стараются и окружение себе подбирать соответствующее, держа на почтительном расстоянии всех тех, кто уже одним своим присутствием делал бы их смешными. Вот откуда этот наш смехотворный норвежский Лондон — карликовый рай, как окрестил его один умный человек, попавший туда по ошибке.

Без сомнения, это надо рассматривать как великолепное доказательство живучести нации. В разгаре величайшей в мире войны, поселившись в величайшем в мире городе, наши соотечественники умудрились — фокус-покус — устроить себе захолустнейшее из всех норвежских захолустий!»

Впрочем, это могло быть субъективное мнение писателя, хотя написаны эти строки были уже после войны, а сам Хёль имел прочную репутацию антифашиста. Не пощадил писатель и своего несчастного короля, хотя сделал это вполне изящно, описывая устами своего героя бодрящую душу норвежца-антифашиста пропаганду из Лондона: «Ах, сколько пустой болтовни!.. Представьте: двое идут полмили по тридцатиградусному морозу, чтоб послушать радио, — так было! Сидят в нетопленой избушке, верят, ловят… И что же они слышат? Получасовой отчет о рождественской елке в Кардиффе».

Вместе со своим королем взял курс на Туманный Альбион и его торговый флот (числом до тысячи единиц, составлявших двадцать процентов мирового тоннажа): его вскоре пришлось топить «волкам» Деница. Другая часть осталась в Норвегии, служила верой и правдой немцам, и ее пришлось пускать на дно уже советским подводникам.

На другой день после благополучного прибытия в Альбион норвежское правительство, громогласно заявившее о своей готовности продолжать борьбу, приказало частям и группам солдат прекратить организованное вооруженное сопротивление германским войскам, прибавив, однако, что борьба с оккупантами будет продолжена.

По всему выходило, что приказ сопротивляться и стоять до последнего понадобился непобежденному королю Хокону и его правительству лишь для того, чтобы обеспечить себе безопасную эвакуацию из страны.

Фюрер сдержал свой гнев и проявил известный политический такт, не став форсировать политические события. В соответствии с его Указом об исполнении полномочий по управлению в Норвегии от 24 апреля 1940 г., он назначил блюстителем германских имперских интересов Й. Тербовена, в компетенцию которого входило осуществление высшей правительственной власти в гражданской сфере. Помимо этого тот наделялся полномочиями издавать соответствующие правовые нормы. Имперский комиссариат, создавший управление по надзору за норвежской администрацией, действовал и после 1 февраля 1942 г., когда Тербовен предложил Квислингу пост министра-президента Норвегии.

Выступая перед членами нового правительства, Тербовен пообещал, что будет соблюдать Конституцию страны и даже объявил амнистию всем беженцам, уехавшим из страны за время оккупации. После такого выступления даже многие евреи поверили словам рейхскомиссара и вернулись из Швеции в Норвегию.

В стране были оставлены в силе норвежские законы, конституция, местная администрация. Легально действовали все политические партии. Органом сотрудничества правящих кругов страны с оккупационными властями стал Административный совет из умеренных коллаборационистов, заручившихся, кстати говоря, согласием короля и его правительства.

Правда, уже 25 сентября 1940 г. Тербовен выступил по норвежскому радио с изложением новой политики немецких властей в Норвегии, в соответствии с которой король был объявлен лишенным престола, запрещались все политические партии, кроме партии Квислинга, парламент и Административный совет распускались; газеты, издававшиеся политическими партиями, были закрыты. С одобрения оккупантов сторонники норвежского «фюрера» В. Квислинга заняли официальные руководящие посты в управлении и общественных организациях.

Поскольку имя «Квислинг» стало ПОНЯТИЕМ, то уделим ему пару слов.

2. Из России — с любовью (и даже с двумя)

Квислинг не был самым радикальным национал-социалистом (с ударением на «национал»). В королевстве были нацлидеры и покруче (в смысле радикализма), но немцы сделали ставку именно на него, чтобы не раздражать невозмутимых норвежцев совсем уж безбашенными и откровенными отморозками. Он родился в 1887 году в семье пастора — крупнейшего демонолога Норвегии, автора «классического» труда «Души ангелов». Выходец из древнего норвежского рода, Квислинг-младший получил военное образование и дослужился до майора. В апреле-декабре 1918-го служил военным атташе в Петрограде. Вместе с Фритьофом Нансеном он работал в Советском Союзе во время голода в 1920-е годы. В 1931-33-м занимал должность военного министра (от Аграрной партии). Однако всерьез его на этом посту никто не воспринимал, что повергало Квислинга в немалую печаль. Для него «придерживали» некоторое время престижную должность в норвежском генштабе, но и там что-то не срослось. Норвежской элите, ориентировавшейся на Англию, этот германофил был попросту не нужен, что обрекало амбициозного политика играть роль сущего отщепенца (маргинала). Это было для него тем более обидно, что сам он, безо всякого сомнения, относился к числу элитариев.

В 1930 году Квислинг выпустил книгу «Россия и мы», в которой заявил о себе как лютый антисоветчик. 17 мая 1933 года, в день Конституции Норвегии, при помощи своих немецких товарищей Квислинг основал партию «Национальное согласие» (норв. Nasjonal Samling), получив членский билет партии под № 1. Сам Квислинг занимал в партии должность вождя (норв. Fłrer — фёрер). Политический успех партии был относительным: на выборах 1933 года, через три месяца после основания партии, она набрала около 28 тысяч голосов. На следующих выборах 1936 года фашистская партия, которая пропагандировала прогерманскую и антисемитскую политику, набрала около 50 тысяч голосов.

Квислинг был дважды женат и оба раза на русских женщинах, что характеризовало его как последовательного и верного единожды избранным принципам политика и человека. Правду сказать, во время пребывания в России он обзавелся не одной, а двумя женами, став двоеженцем. Жен он привозил из поездок в Россию. Первую — 17-летнюю Александру Воронину — из первой поездки, а Марию Пасечникову — из второй. Дело кончилось тем, что Александру сплавили во Францию.

Мария Пасечникова дожила до глубокой старости, оставаясь верной идеям своего мужа и германского фюрера, портреты которых висели у нее на стенке вплоть до самой ее кончины, последовавшей в 1980 году; она тоже не могла поступаться своими принципами и оставила свои мемуары.

После возвращения из СССР Квислинг едва не закрутил роман с «коммунизмом», сблизившись зимой 1925 года (на непродолжительное время) с руководством Норвежской рабочей (НРП), входившей, кстати, до 1923 года в Коминтерн, и Коммунистической партий, предложив им создать свои вооруженные отряды. Неясно было, впрочем, в какой мере данное предложение было выражением его политических убеждений, тем более что впоследствии Квислинг упорно отрицал, что был сторонником в той или иной форме марксистской революции в Норвегии.

В дальнейшем Квислинг громогласно и на всех углах провозглашал, что главным противником Норвегии являются коммунизм и СССР. Или наоборот: СССР и коммунизм.

В целом же весьма расплывчатые идеи лидера норвежских нацистов можно было бы характеризовать в качестве социально-консервативных и националистических. Социалистическими они были, скорее, по видимости. Сам же лидер оставался, в сущности, приверженцем идеи корпоративного государства, власть в котором формировалась бы «сверху вниз».

Наибольшую поддержку его идеям оказали крестьяне, разорявшиеся в условиях проводимой властями проанглийской экономической политики, а также радикальная националистически настроенная интеллигенция.

Впрочем, единого представления о национализме в норвежском обществе не существовало, и, по мнению ряда норвежских историков, следовало бы говорить о двух его направлениях: собственно норвежско-националистическом и прогермански-нацистском. Следует отметить, что начало Второй мировой войны вообще ознаменовалось в Норвегии резким всплеском национализма.

В целом же можно сказать, что это был лидер из «европейского захолустья», каковым считали свою страну норвежцы, и таких как он «фюреров» водилось в тогдашней Европе немало.

Во время немецкой оккупации Квислинг пытался в рамках возможного вести собственную игру «независимого фюрера норвежской нации» и часто бежал даже впереди германского паровоза, однако в целом «своя игра» у него по объективным причинам не задалась и задаться не могла.

9 мая 1945 г. министр-президент «всея Норвегии» сдался, не оказав сопротивления, новым властям, вызвав к себе на дом полицию, которой до того дня командовал. И действительно, не самому же ему было идти в участок и не такси же ради такого дела вызывать! Вскоре он был обвинен в государственной измене и принял почетную смерть от пороха и свинца в крепости Акерсхаус.

В тюрьме Квислинг объявил себя мучеником за «великую Норвегию от моря до моря». Неясно, правда, от какого и до какого: то ли от Баренцева до Северного, то ли от Гренландского до моря Амундсена. В перерывах между заседаниями суда составил свое генеалогическое древо, в котором возводил свою родословную к хозяину Валгаллы богу Одину (Вотану) — покровителю военной аристократии и повелителю валькирий. Кажется, это был первый европейский руководитель со столь знатной родословной.

3. Сопротивленцы активные и пассивные

Норвегию, как это ни странно, можно формально отнести к странам-по-бедительницам во Второй мировой войне, поскольку король Хокон Седьмой вместе со своим правительством в эмиграции присоединился после новогоднего застолья — 1.01.1942 г. — к антигитлеровской коалиции, т. е. будущим победителям. А разве присоединившийся в самый разгар драки к победителю не есть ПОБЕДИТЕЛЬ? Хотя бы и чисто юридически?

Итак, Норвегия «раскололась» на Норвегию de jure и Норвегию de facto.

Норвегию de jure представлял благородный король Хокон Седьмой со своим правительством, а Норвегию de facto — рейхскомиссар Й. Тербовен и В. Квислинг со своей администрацией. А посему норвежское сопротивление приходится поневоле рассматривать в двух его ипостасях.

Итак, Норвегия de facto оказалась оккупированной. Как воспринимали норвежцы оккупацию и как противились они ей?

Были те, кто если и не приветствовал оккупацию открыто, то усматривал в ней некую политическую благотворность для страны. Были и такие, кто остро чувствовал неизмеримое превосходство «сумрачного германского гения» над «духом торгашества» и посему приветствовал приход немцев как носителей идей «освобождения». К их числу относился выдающийся норвежский писатель К. Гамсун, выступивший по радио с речью, в которой призвал соотечественников поддержать правительство Квислинга.

После войны Гамсуна судили за коллаборационизм, но из-за преклонного возраста сочли слабоумным и отправили в дом для умалишенных, оштрафовав заодно на четыре пятых его состояния. Ан и впрямь: зачем сумасшедшему деньги? До сих пор в Норвегии (стране, буквально утыканной памятниками всем и вся) нет ни одного памятника Гамсуну — человеку, прославившему свою страну в начале двадцатого века, но запятнавшему себя по чисто культурологическим соображениям коллаборационизмом.

Что же до политиков и политических партий, то о них ясно выразился норвежский писатель С. Хёль, отмечавший, что приход немцев горячо приветствовали правые, видевшие в Гитлере защиту от самого страшного пугала — большевизма, и крестьянская партия, воссылавшая хвалу Господу за Гитлера.

Было, было. Правда, теперь вспоминать об этом дурной тон и почти что криминал. А сразу же после окончания войны начался процесс активного вытеснения из памяти этих неприятных обстоятельств, в результате чего Норвегия предстала в роли страны-страдалицы, оказывавшей в едином порыве героическое внутреннее и внешнее сопротивление оккупантам.

И, наконец, главное. Отсутствие воли к сопротивлению, наглядно продемонстрированное норвежской армией, да и всем норвежским обществом, отсутствие желания противостоять агрессору было лучшим свидетельством тому, что «новый порядок» не рассматривался в качестве чего-то совершенно неприемлемого для норвежцев. И они были в этом отношении не одиноки: отсутствие желания противостоять национал-социалистской Германии наглядно показала и «остальная Европа»: Франция, Бельгия, Голландия, Чехословакия и уж тем более Австрия.

Что ж, в самую пору поговорить о Сопротивлении и сопротивленцах.

Сопротивление, как известно, бывает активное и пассивное. В качестве пассивного сопротивления можно привести историю двух норвежских фермеров, оказавших помощь советским военнопленным и попавших за это в немецкий концлагерь.

4. Добрые самаритяне

Двое стариков-фермеров попали в концлагерь из-за того, что помогли бежать русским пленным. Однажды к находящемуся уже в преклонных летах Перу Гюлану пришел русский военнопленный и спросил, как лучше пройти в Швецию. Старик показал тропу. А через несколько часов по следу пришло трое немецких солдат.

— Видел русского?

— Да, видел, — вежливо ответил старик. — И дорогу ему показал.

От удара старик свалился на землю. Больше от него не удалось добиться ни слова за все два года заключения. «Не разговариваю с людьми, которые в ответ на вежливые слова лезут с кулаками в лицо», — говорил он после освобождения.

Другой крестьянин, по фамилии Таросен, умер в лагере. К нему тоже пришли трое русских. Он накормил их, пустил ночевать и наутро, указав кратчайший путь в горы, снабдил хлебом, сыром и удочками для ловли рыбы. А когда через некоторое время к нему в поисках бежавших русских пришли немецкие солдаты и спросили, не видел ли он русских — с той же откровенностью ответил, что не только видел, но, как добрый самаритянин из Евангелия, оказал им милостыню. Когда нацисты избивали его, он все время повторял: «Если бы и вы пришли ко мне за милосердием, я оказал бы вам его». И об этом твердил все время заключения в концлагере до самой своей смерти.

После войны жена кузнеца из окрестностей Бергена Мария Эстрем издала документальную книгу воспоминаний под названием «Дневник русской мамы». В советское время эта книга была издана на русском языке, а сама М. Эстрем — удостоена советского ордена Отечественной войны. И подобных примеров христианского милосердия со стороны простых норвежцев было немало.

Гораздо хуже обстояли дела в оккупированной Норвегии с сопротивлением активным, то есть с сопротивлением с оружием в руках. Здесь надобно отметить, что данный род сопротивления норвежцам в сущности навязали английские спецслужбы и НКВД вкупе со Смершем и ГРУ.

Весной 1941 г. возник подпольный центр военного Сопротивления, получивший сокращенное название «Милорг». А уже зимой 1941/42 г. сложился руководящий центр гражданского Сопротивления — Координационный комитет, имевший сеть подпольщиков по всей стране и видевший свою задачу в противодействии фашизации и накоплении сил для начала восстания в тот момент, когда союзники высадятся в Норвегии. Они настороженно относились к актам саботажа и диверсий, организуемым британским УСО. Это обстоятельство обусловило, как отмечает без тени иронии ряд современных исследователей, преобладание в норвежском Сопротивлении невооруженных форм борьбы.

К концу войны «Милорг» располагал так и не вступившей в бой сорокатысячной подпольной армией. А 7–9 мая 1945 г. его отряды взяли на себя охрану порядка в стране, благо сопротивления со стороны капитулирующих частей вермахта они не встретили.

Тем самым Норвегия продемонстрировала всему миру текучесть и проблематичность границ, разделяющих — не только в понятийном, но и практическом планах — военное и гражданское сопротивление. Впору даже вводить в научный оборот новое понятийное членение: активное и пассивное военное сопротивление.

Были известны случаи, когда организовывались даже ООО и ЗАО с целью помощи беженцам в пересечении шведской границы. В частности, возникла фирма «Перевозки Карла Фридрихсена», которую основал бывший полицейский Альф Петтерсен, работавший в тесном контакте с Сопротивлением. В период с октября 42-го по середину января 43-го, когда Петтерсен с женой были вынуждены бежать от гестапо за рубеж, два грузовика компании курсировали четыре-пять раз в неделю от Осло до границы. На каждом автомобиле было место для двадцати человек, спрятанных среди перевозимой картошки, сена или деталей машин. Рядом с шофером всегда располагался проводник из Народного фронта. По самым заниженным оценкам, за одиннадцать недель своего существования «Перевозки Карла Фридрихсена» доставили в безопасную Швецию свыше тысячи человек.

Ярким примером воли рядовых норвежцев к сопротивлению оккупантам стала так называемая Молочная забастовка, случившаяся в Осло в сентябре 1941 года. Справедливости ради, героями ее следует назвать и оккупационную администрацию и местные власти, прославившиеся своим ротозейством и головотяпством в вопросах продуктового снабжения столицы Норвегии.

8 сентября 1941 года, когда рабочие не получили положенных им молока и сливок на своих предприятиях, они, не сговариваясь, покинули свои рабочие места и разошлись по домам. Оставить столицу без молокопродуктов — такого не случалось со времен викингов! И уже на следующий день, 9 сентября, в забастовке приняли участие около 25 000 рабочих Осло. Двое зачинщиков забастовки были расстреляны, лидеры профсоюзного движения перешли на нелегальное положение, однако перебои с продовольственным снабжением прекратились.

А какое же сопротивление без Штирлицев? Были в Норвегии и свои штирлицы, точнее, один, а еще вернее, одна. Это была известная красавица и актриса Соня Вигерт (1913–1980). Начиная с 1941 года Соня активно сотрудничала с норвежским сопротивлением, точнее, со шведской разведкой, агентом которой она стала в 1942 году, получив оперативный псевдоним «Билл» («Bill»).

В августе этого же года она была направлена на родину с целью установления связей в среде высшего немецкого командования для сбора информации. Ей без особого труда удалось очаровать рейхскомиссара «всея Норвегии» Й. Тербовена. Внимание к ослепительной нордической красавице со стороны Тербовена росло параллельно с запросами «Билла», в результате чего в 1942 году Соня Вигерт вступила в контакт с американской разведкой, представленной американской дипмиссией в Стокгольме. С 1944 года она уже официально работала на американскую разведку (Office of Strategic Services) — матерь ЦРУ.

Однако тут вышел досадный казус: к осени 1943 года СД и гестапо имели уже достаточно информации о деятельности Сони Вигерт, чтобы заподозрить её в антигерманских настроениях, и шланг, по которому поступал к ней «информационный кислород», был туго зажат немецким гаечным ключом.

Нельзя сказать, что вооруженного сопротивления в Норвегии совсем уж не было. Однако организаторами и вдохновителями его были не король и правительство Норвегии в эмиграции, а Черчилль со своим Special Operations Executive (SOE) и тов. Сталин со своими НКВД и Смершем.

Речь в данном случае должна идти о трех группах, использовавших методы и тактику спецподразделений: «Рота Линге» (Company Linge), «группа Шетланд» (Shetland) и партизаны северного норвежского региона Финнмарк (Finnmark).

«Рота Линге» и «группа Шетланд» были сформированы на начальном этапе войны британскими властями в рамках SOE. SOE была секретной организацией, созданной в 1940 году Черчиллем «для саботажа и подрывной деятельности на оккупированной врагом территории и для создания ячеек обученных людей для оказания помощи группам сопротивления». Их диверсионно-разведывательная роль и задачи не менялись всю войну. Именно в них служили герои норвежского Сопротивления Тур Хейердал и ставший после войны личным телохранителем короля Хокона Макс Манус, действовавшие, кстати, не без ведома и благословения НКВД. Напомним, что Т. Хейердал забрасывался в Норвегию с советской территории, а М. Манус проник через СССР в Турцию, из которой и отбыл в Новый свет. Согласитесь, СССР отнюдь не был проходным двором, чтобы какой-то беглый норвежец смог проехаться по нему с севера на юг да еще и перебраться на Туретчину!

Именно английские коммандос, в составе которых были норвежцы, и взорвали в феврале 1943 года хранилища тяжелой воды на заводе в Рьюкане — вошедшая в историю Второй мировой войны операция «Gunnerside» («Ганнерсайд»). Через год он был добомблен англо-американской авиацией в ноябре 1944-го.

Третья группа, партизаны Финнмарка, менее известна, так как действовала она под командованием советских войск и состояла из лиц, бежавших на восток после немецкой оккупации. Эта группа была организована и обучена НКВД. Хотя их операции начались еще в конце 1940 года, деятельность их оценивается обычно в период 1941-44 гг. Партизанские операции были сфокусированы в Тромсе и Финнмарке, двух самых северных областях Норвегии. Эти партизаны оказали серьезную помощь 14-й советской армии в районе Западная Литса в советском Заполярье.

Именно их деятельность привела к успешному разрушению советскими войсками немецкой инфраструктуры 70-тысячной группировки вермахта в Финнмарке и Северной Финляндии. В результате советская авиация наносила успешные удары по немецким складам, базам, фортификационным сооружениям. Однако большая часть разведывательных сетей в восточном Финнмарке была вскрыта.

Точное число партизан, обученных советской разведкой, до сих пор неизвестно, но по разным оценкам оно может составить около 75 человек. Норвежский историк Р. Ульстер считает, что 35 из них были убиты, а бежавшие или попавшие в плен уверены, что погибли почти все.

Однако самым боеспособным отрядом норвежского Сопротивления стали наши соотечественники. с нацистским режимом активно боролась целая русская армия, отличавшаяся высокой боеспособностью и железной дисциплиной. Армия эта состояла из бежавших с гитлеровской каторги советских солдат и офицеров, а командовал ею бывший разведчик, начальник Информационного управления ГРУ, подполковник Василий Андреевич Новобранец.

В один прекрасный день немецкий концлагерь, в котором находился подполковник Новобранец, прекратил свое существование. Наши пленные разоружили и ликвидировали охрану. Оружия же в лагере хватало на целый батальон. После этого первая на территории Норвегии советская воинская часть отправилась на освобождение других военнопленных. Вскоре батальон вырос в полк, затем перерос в дивизию и, наконец, превратился в настоящую, хорошо вооруженную армию с грамотными командирами и бесстрашными солдатами. Эта армия, задолго до капитуляции Германии, сумела очистить Норвегию от гитлеровцев, после чего разместилась гарнизонами по стране. Бывший военнопленный, а ныне командующий самостийными войсками В. Новобранец пользовался огромным авторитетом у норвежцев. С большим уважением и, надо полагать, с легкой опаской относился к нему и возвратившийся в Норвегию в июне 1945 года страну славный король Хокон.

Это совершенно отдельная и драматическая история. Уже закончилась война, подписан акт о капитуляции Германии, а войска В. Новобранца так и стояли в Норвегии, не зная, как им вернуться домой.

Наконец, Новобранец обратился к самому королю с просьбой обговорить с правительством СССР вопрос об эвакуации его солдат. Его величество моментально согласился, поскольку присутствие хорошо вооруженных русских на территории королевства приводило его в легкое смущение и даже замешательство. И король героически сел сочинять письмо самому товарищу Сталину.

В. Новобранца проверяли целых десять лет. Выручили его норвежские друзья, приехавшие в СССР в 1954 году и потребовавшие у Председателя Совмина встречи с ним.

В кратчайший срок В. Новобранца доставили спецрейсом в Москву, восстановили в армии, присвоили очередное звание полковника, после чего устроили встречу с его норвежскими соратниками. В. А. Новобранец повторно отучился в Академии Генштаба, служил Родине и умер в 1984 году. Однако его мемуары, касавшиеся освобождения Норвегии и «службы» геройскому королю Хокону VII, до сих пор так и не опубликованы.

5. Добровольческий легион «Норвегия»

Сопротивление — понятие довольно расплывчатое, если не сказать, мутное, и обозначает оно по сути оборону. А лучшая оборона — это, как известно, нападение. Так что к числу «активных сопротивленцев» — правда, уже не Германии, а СССР — можно отнести и норвежских бойцов из Добровольческого легиона «Норвегия» и прочих заблудших подданных доброго короля Хокона, служивших в частях СС-Ваффен.

В июне 1941 года призыв иностранных добровольцев в «германских» странах шел довольно бойко. Многие члены пронацистских партий присоединились к «крестовому походу» против большевизма. Агитация была незамысловата, зато эффективна и сводилась к нехитрой формуле: «Ты, Юхан (Свен, Шарль, Кеес) против немца ТВАРЬ ДРОЖАЩАЯ, а с немцем ты, Юхан (Свен, Шарль, Кеес) — СВЕРХЧЕЛОВЕК!» Сверхчеловеками хотели стать, на первых порах, многие. К тому же многие политические и иные деятели, открывавшие вербовочные пункты в своих странах, крепко рассчитывали (как голландцы или норвежцы — в лице Квислинга) на получение своей доли русской землицы.

Правда, первоначально Квислинг замахнулся на незамерзающий порт Мурманск вкупе со всем Кольским полуостровом, в подземных кладовых которого залегают буквально все элементы периодической таблицы Менделеева. Однако германский фюрер ответил своему норвежскому вассалу весьма жестко, и раскатавшему губу — не дуру Квислингу пришлось закатать ее обратно и обратить свои взоры на украинские черноземы, которые и были вскоре проинспектированы его аграриями.

В результате активных пропагандистских мероприятий во фронтовых частях и различных военизированных соединениях германского фюрера оказалось до 100 тысяч скандинавских добровольцев. Почти каждый десятый из них не вернулся с Восточного фронта, на котором потомки варягов воевали с первых часов войны.

К концу июля 1941 года в Германию отправились первые триста норвежских добровольцев. После прибытия в Киль они были отправлены в учебный район Фаллинбостел. Здесь первого августа 1941 года был официально создан добровольческий легион «Норвегия». В середине августа сюда прибыли еще 700 добровольцев из числа бывших подданных отважного короля Хокона, а также 62 добровольца из норвежской общины в Берлине.

16 марта 1942 года легион численностью более 2000 человек прибыл на Ленинградский участок фронта. В нескольких километрах от Ленинграда норвежцы были введены в состав 2-й пехотной бригады СС. После прибытия части легиона стали нести патрульную службу, а затем принимали участие в боях на фронте до мая 1942 года.

В это же время на фронт прибыла первая из четырех полицейская рота Норвежского легиона, созданная в Норвегии из пронемецки настроенных полицейских, «отметившихся» своими зверствами у Константинова, Красного Бора и Красного Села над советскими подпольщиками и партизанами. Так, лишь с 24 октября по 5 ноября 1941 г., было казнено 118 человек, из них 31 за агентурную деятельность.

Несли свою службу норвежские эсэсовцы и в концлагерях Ленинградской области: таковых лишь под одной Гатчиной было целых три.

Надо сказать, что новоявленным варягам на фронте если и везло, то не слишком. С первых же дней долговязые борцы с коммунизмом стали отличной мишенью для наших снайперов, о чем писал в своих воспоминаниях один немецкий артиллерист (Липпих В. «Беглый огонь. Записки немецкого артиллериста 1940–1945 гг.» М.: Яуза-пресс, 2009). А посему охотникам на русского медведя приходилось сидеть в окопах согнувшись в три погибели, уже не мечтая разглядеть его берлогу.

После успешного выполнения своих полицейских функций на оккупированных территориях Ленинградской области норвежские эсэсовцы были отправлены под Минск для борьбы с партизанами. Но и там им не слишком везло. В феврале 1943 года 800 оставшихся в живых легионеров были соединены с запасными ротами, а в конце марта легион был выведен с фронта и отправлен обратно в Норвегию.

Эти субъекты «активного вооруженного сопротивления» были признаны преступниками и осуждены послевоенным норвежским судом к различным срокам тюремного заключения и каторжным работам. Осуждены были и вернувшиеся из плена эсэсовцы.

Памятников в современной Норвегии им, как преступникам, не ставят. Зато один такой поставлен им в России. И надо же было такому случиться, что именно в Красном Селе, где они прежде и зверствовали. Так, 23 августа 1998 года в Красном Селе — пригороде Санкт-Петербурга — был открыт и освящен настоятелем местной церкви памятник норвежским оккупантам, погибшим на Ленинградском фронте во время блокады города. Памятник, точнее могильный камень, поставлен на территории церкви святого Александра Невского.

В российской печати об этом эпохальном событии, происшедшем по благословению главы местной администрации в лице В. В. Фролова, не было проронено отчего-то ни слова. По словам председателя приходского совета О. Б. Поликарповой, норвежцы, погибшие в Красном Селе, были «насильно» пригнаны под Ленинград: «Они хотели служить в Финляндии, а не воевать в России, их обманули, и они стали просто пушечным мясом». Установка мемориального камня была поддержана и немецко-русской организацией «Примирение» (занимающейся поиском и захоронением останков немецких солдат, погибших в Ленинградской области) во главе с Юрием Лебедевым. Широк, ох, широк русский человек. Впору бы кое-кого из нашего брата-русака и впрямь сузить!

Среди добровольцев, состоявших в нацистской партии и воевавших в таких частях, как полк «Нордланд» в составе дивизии СС «Викинг» (Восточный фронт), убито около 1000 человек. Число погибших бойцов Сопротивления — 2091 человек. Жертвы бомбардировок союзников — 752 человека. Участниками движения Сопротивления уничтожено 65 норвежцев и 15 немцев.

Полтора десятка убитых оккупантов — это, бесспорно, изрядное достижение норвежского Сопротивления.

Одним словом, норвежским историкам еще предстоит выяснять и выяснять, на каких фронтах норвежцы «сопротивлялись» пуще: на своем собственном — норвежско-германском или все же на советско-германском.

6. Освобождение

Успешное проведение советскими войсками Выборгско-Петрозаводской стратегической наступательной операции вынудило Финляндию выйти из войны. К осени 1944 года войска Карельского фронта в основном вышли на довоенную границу с Финляндией, за исключением Крайнего Севера, где гитлеровцы продолжали занимать часть советской и финской территорий. Германия стремилась удержать за собой этот район Заполярья, являвшийся важным источником стратегического сырья (медь, никель, молибден) и имеющий незамерзающие морские порты, в которых базировались силы германского флота. В районе Лапландского «гранитного вала», в труднопроходимой горно-лесистой местности со множеством скал, рек, озер и болот за три года была создана сильная оборона, состоявшая из трех полос глубиной до 150 км. На фронте длиной около 100 км тянулись надолбы и противотанковые рвы, густые минные поля и проволочные заграждения. Они перехватывали все горные перевалы, лощины и дороги, а господствовавшие над местностью высоты представляли собой настоящие горные крепости.

В общем, для «русского медведя» настала пора освобождаться и от своих норвежских «освободителей».

Командующий войсками Карельского фронта генерал армии К. А. Мерецков писал: «Под ногами тундра, сырая и какая-то неуютная, снизу веет безжизненностью: там, в глубине, начинается лежащая островками вечная мерзлота, а ведь солдатам приходится спать на этой земле, подстилая под себя лишь одну полу шинели… Порой земля вздымается голыми громадами гранитных скал… Тем не менее, нужно было воевать. И не просто воевать, а наступать, бить врага, гнать его и уничтожить. Пришлось вспомнить слова великого Суворова: „Где прошел олень — там пройдет и русский солдат, а где не пройдет олень — там все равно пройдет русский солдат“».

В Петсамо-Киркенесской стратегической операции войскам 14-й армии Карельского фронта предстояло нанести удар в направлении на Луостари и Петсамо (Печенгу), освободить эти города, разгромить в Заполярье основные силы немецкого 19-го горнострелкового корпуса и в дальнейшем наступать на Киркенес в Северной Норвегии. Северный флот должен был содействовать 14-й армии высадкой морских десантов на побережье; кораблям также ставилась задача блокировать порты Петсамо и Киркенес и воспрепятствовать противнику эвакуировать свои войска морем. Планировалась активизация действий подводных лодок. С воздуха наши войска поддерживали 7-я воздушная армия и авиация Северного флота.

Так оно и вышло. И тут благородный король Хокон, получив в Лондоне известие о вступлении Красной Армии в пределы своего королевства, вспомнил о «вековой дружбе» русского и норвежского народов и выступил с обращением к своему народу по лондонскому радио. Его выступление было вполне под стать знаменитой Песне Варяжского гостя из бессмертной оперы Н. А. Римского-Корсакова.

Не исключено, что при этом он держал в уме и щекотливую мысль о том, что теперь норвежские коммунисты, вдохновленные успехами советских войск, начнут «реформировать» норвежскую конституцию, после чего ему, благородному Хокону, придется переквалифицироваться в персональные пенсионеры, а его сыну — наследнику престола — подыскивать себе другую работу.

И вот что сказал тогда своему припавшему к радиоприемникам народу мудрый король Хокон:

«Русская угроза» — явление не новое. Мы знаем миф о «русских точильщиках».

Тут надобно напомнить, что накануне Первой мировой войны пресса в Швеции и Норвегии подняла шум вокруг русских точильщиков, которые приезжали в Скандинавские страны на временную работу. Они ходили по провинциальным городам, селам и хуторам, занимаясь своим ремеслом. Скандинавские газеты безосновательно приписывали им занятие шпионажем.

«Новое, что пришло после русской революции, — продолжал не страдавший плохой памятью благородный король Хокон, — „большевистская угроза“. Сейчас нет никаких доказательств, что Россия имела по отношению к Норвегии какие-либо агрессивные планы. Наоборот, нет недостатка в доказательствах того, что страх перед русскими и большевиками систематически возбуждается государствами и кругами, имеющими агрессивные планы против России. В истории, начиная с 1918 г., имеется более чем достаточно тому примеров».

Это был увесистый булыжник, запущенный прямо в бульдожью морду Черчилля — милостивца Хокона Седьмого.

«Представители реакционных кругов пытались посеять этот страх и в норвежском народе, — все более и более воодушевлялся в своей речи пламенный король норвежцев. — Эти круги заинтересованы в том, чтобы норвежское население поддерживало войну Гитлера против Советского Союза. И эти люди хотят прийти к власти в Норвегии после войны.

На международной арене Советский Союз был решающим фактором в борьбе демократических стран против гитлеровского варварства. В нашей национальной борьбе норвежские коммунисты стояли в первых рядах мобилизации боевых сил народа против угнетателей и против тех, кто не хочет, чтобы развитие после войны пошло на основе конституции. Путь к свободной, независимой, демократической Норвегии — это путь лояльного и тесного сотрудничества со всеми объединенными нациями, в том числе и с Советским Союзом. Этот путь ведет через откровенное сотрудничество всех честных патриотических сил в норвежском народе, включая коммунистов.

У нас есть много доказательств дружбы и симпатий правительства Советской России и русского народа к нашей стране. И мы с восхищением и восторгом следим за героической и победоносной борьбой Советского Союза против нашего общего врага. Долг каждого норвежца — оказывать нашим советским русским союзникам самую большую поддержку».

Надо полагать, что подданные, прослушавшие речь своего возлюбленного монарха, разом выпали в осадок. Прежде они слыхивали о русских и советских большевиках совсем иные речи и привыкли к совсем иному практическому отношению правительства его величества к косматому русскому медведю. Но… все течет, но не в одну и ту же реку.

Надо сказать, что подданные не забывали Хокона, когда он находился в добровольном лондонском изгнании. Так, однажды специально для него была привезена контрабандой ёлочка с его любимой родины. А уже после возвращения королевской семьи в Осло у норвежцев сложилась традиция посылать каждый год пушистую норвежскую красавицу в Англию, где её устанавливают на Трафальгарской площади в Лондоне. Так по сию пору благодарят норвежцы своих братьев-англичан за их поддержку во время немецкой оккупации.

…8 мая в Норвегии, как и в других странах Европы, отмечается День Освобождения. В этот день в 1945 году состоялась капитуляция Германии.

Акт капитуляции, как известно, был подписан сепаратно 7 мая в Реймсе (Франция), что вызвало резкую реакцию Москвы. В тот же день поздно вечером командующий немецкими войсками в Норвегии генерал Ф. Бёме получил распоряжение о капитуляции всех частей и подразделений. В 22.00 по радио NRK норвежцы услышали официальное подтверждение о завершении войны и оккупации страны.

Формальная же капитуляция состоялась на следующий день, 8 мая, в 23.30 по местному времени в Лиллехаммере, где находилась штаб-квартира немецкого командования. На улицах норвежских городов к тому времени уже шли народные ликования.

Всего к тому моменту в Норвегии находилось около 351 тысячи немецких солдат. Как отмечают норвежские историки, правительство в Лондоне, опасаясь возможных провокаций, призвало норвежские отряды Сопротивления к спокойствию и порядку. Однако обошлось без эксцессов, и оккупанты, и еще вчера оккупируемые сидели тихо — тише воды, ниже травы, явно опасаясь неадекватной (или, напротив, адекватной) реакции «своих партнеров по переговорам». Правда, вторые радовались больше первых. В тот же день рейхскомиссар Й. Тербовен и ряд нацистских лидеров покончили с собой, другие, включая Квислинга, были арестованы и преданы суду.

11 мая прошла церемония сдачи крепости Акерсхус норвежским частям. 13 мая в столицу прибыл кронпринц Олаф, его приезд также ознаменовался бурным народным ликованием. Остальные члены королевской семьи, в том числе король Хокон, прибыли 7 июня, — в тот же день, когда они покинули страну в 1940 году. До этого момента страна в течение месяца после германской капитуляции формально управлялась вооружёнными силами союзников.

А теперь о предмете, вынесенном в заглавие нашего эссе. О канцелярской скрепке — изобретении сумрачного варяжского гения. В годы оккупации скрепка стала символом «норвежского сопротивления». На сей счет в королевстве бытуют две льстящие вольному варяжскому духу версии.

Версия первая

В феврале 1942 года администрация Квислинга издала указ о создании Национального педагогического союза, в который должны были войти все учителя начальных и средних школ, что должно было гарантировать воспитание подрастающего поколения в духе национал-социализма. Надо сказать, что такие, прямо скажем, дуболомные директивы были следствием требования германского фюрера «Верните мне норвежцев!» и были отданы «во исполнение» его поручения обеспечить максимальную лояльность населения.

Однако, как утверждают современные норвежские источники, «практически все учителя отказались вступать в нацистскую организацию, так как воспитание детей по нацистскому образцу противоречило их совести». Тогда правительство начало увольнять и арестовывать учителей. Более 1300 учителей были отправлены в концлагерь, 500 на принудительные работы. В ответ начались забастовки всех учебных заведений Норвегии. В качестве знака солидарности с учителями и участниками забастовки было предложено носить на одежде (лацкане пиджака, воротнике, кармане и т. д.) обычные канцелярские скрепки. В результате, видя нарастающее сопротивление населения нацистским порядкам, оккупационные власти вынуждены были пойти на уступки. В октябре 1942 года ВСЕ арестованные учителя были отпущены, а членство учителей в Национальном педагогическом союзе стало не обязательным.

Версия вторая

По этой версии, местным жителям запрещалось носить любые значки с изображением или инициалами норвежской королевской фамилии, и тогда символом единения нации и патриотизма стала обычная скрепка. «За скрепку на лацкане пиджака можно было запросто угодить в тюрьму, а то и лишиться жизни», как утверждают все те же современные норвежские источники. С тех пор норвежцы очень трепетно относятся к этому предмету офисного обихода, почитая его своеобразным символом нации.

В январе 1990 года в Норвегии был воздвигнут единственный в мире памятник скрепке. Выполненная из нержавеющий стали, она была установлена в Осло, а через девять лет попала и на почтовую марку, чего удостаиваются далеко не многие проминенции.

Вот как надо бороться с иноземными захватчиками за свое освобождение и побеждать — СКРЕПКОЙ, то есть малой кровью, пусть и на своей территории. Так что, кто более матери-Норвегии ценен — Скрепка или же Хокон Седьмой — это еще большой вопрос.

А теперь подытожим. Итак, число погибших норвежских солдат составило около двух тысяч.

Среди добровольцев, состоявших в нацистской партии и воевавших в таких частях, как полк «Нордланд» в составе дивизии СС «Викинг» (Восточный фронт), убито около 1000 человек.

Число погибших бойцов Сопротивления — 2091 человек.

Жертвы бомбардировок союзников — 752 человека.

Участниками движения Сопротивления уничтожено 65 норвежцев и 15 немцев.

В советском плену, по данным Управления по делам военнопленных и интернированных Министерства внутренних дел СССР от 12 октября 1959 г., находился 101 подданный короля Хокона.

Норвежцев называют иногда «русскими Скандинавии».

Ну, не знаю, не знаю…

Уничтожить за годы оккупации 65 гитлеровских прихвостней и 15 немцев — это для русских партизан, пожалуй, чересчур.

III. КОРОЛЬ-БЕЛОШВЕЙКА

Быть нейтралом — это всегда придерживаться политики «и нашим, и вашим». Вернее сказать так: в каких-то областях действительно «и нашим, и вашим», а в каких-то — «ни вашим, ни нашим».

В ходе Второй мировой войны в нейтралах ходили в Европе Андорра, Испания, Ирландия (в пику Англии), Лихтенштейн, Монако, Португалия, Сан-Марино, Швейцария и Швеция. А на Востоке Афганистан, Йемен и Тибет. Может, и еще кто, ну да не суть — не будем вдаваться в дебри юридических фикций.

Нас же интересуют в данном случае шведы.

Шведы числились нейтралами с 1814 года — с момента подписания Кильского мирного договора, по которому датский король отдавал свое наследственное право над Норвегией королю шведскому. А за четыре года до этого на шведский трон взошел бывший маршал Франции хитрый гасконец Бернадотт, на груди которого красовалась тщательно скрываемая с некоторых пор татуировка: «Смерть королям!».

Принципиальный был товарищ.

Нелишне напомнить при этом, что королем шведов он стал благодаря русскому царю Александру Первому Благословенному. Но это уже тема другой диссертации.

Король Швеции Густав V (1858–1950) был из династии Бернадоттов и унаследовал от своего далекого предка не меньшую принципиальность, равно как и хитрость.

Вошел же он в историю Швеции как покровитель спорта. Именно Густав Пятый содействовал проведению в Стокгольме в 1912 г. Олимпийских игр, был страстным поклонником футбола, но, главное, отличным теннисистом, породив не к ночи будь помянутую традицию бегать в трусах по корту, вместо того чтобы работать на благо страны с документами. Под псевдонимом «Мистер Г.» он сам неоднократно участвовал в ряде турниров, в том числе и международных.

Другим же хобби короля была вышивка. Вышивал он и крестиком, и гладью на зависть иным белошвейкам и к восторгу своих набожных подданных.

А еще он дружил с Гретой Гарбо, поучаствовавшей, как и положено звезде первой величины, в шпионских делах. «Снежная Королева» водила дружбу как с датским королем Христианом X, так и со шведским Густавом V, что весьма поспособствовало переправке известного физика Н. Бора из Дании в Швецию, а оттуда в Англию и США, где тот вовсю включился в процесс создания атомной бомбы.

1 сентября 1939 года первые немецкие бомбы упали на Варшаву.

Лондон развлекал слушателей музыкой: в эфире звучал красивый и немного грустный вальс, из Парижа также неслась в эфир музыка — что-то опереточное, веселое, Вена же — как это ни покажется странным — транслировала не вальсы Штрауса, но речь Гесса, обращенную к странам… Африки. Лишь воинственный Берлин передавал записанную на пленку патетическую речь фюрера.

Из Стокгольма также доносились звуки легкой музыки. Прослушав ее, Густав V выключил радиоприемник и посоветовал своему правительству выступить с декларацией о нейтралитете своего королевства.

Следует отметить, что нейтралитет Швеции со времен Ледового перехода М. Б. Барклая-де-Толли был весьма зыбок, а перед Великой (Первой мировой) войной королевство припомнило вдруг все обиды, «чинившиеся ей Россией» со времен Петра Великого и чуть было не вступило в войну на стороне Центральных держав, т. е. Германии и Австро-Венгрии. От такого, прямо скажем, весьма опрометчивого шага Густава V уберегла превентивная мера командующего Балтийским флотом адмирала Н. О. Эссена, отправившего в первые дни войны к берегам королевства эскадру Балтийского флота.

Тем не менее, опасность вступления в войну Швеции на стороне Центральных держав против России сохранялась, и русская военно-морская разведка сравнивала политику Швеции с капризной женщиной, которая в любую минуту может изменить свое мнение в ту или другую сторону.

Декларированный нейтралитет был в одночасье забыт во время советско-финской войны, когда в Швеции был создан Добровольческий корпус, насчитывавший к концу войны 12 тыс. человек. Созданное по случаю «Движение солидарности» требовало даже отправки в Финляндию регулярных войск, однако после энергичных протестов советской стороны шведы от этой идеи отказались. Шведский Добровольческий корпус, как уверяют нас современные шведские историки, не участвовал в серьезных операциях, однако освободил финскую армию от несения караульной службы в обширных пограничных районах Северной Финляндии.

Совершенно иначе повели себя шведы менее чем через месяц после окончания советско-финской войны — 9 апреля 1940 года, когда гитлеровцы оккупировали Данию и вторглись в соседнюю Норвегию.

Тут уже ни один «доброволец» не был послан в Норвегию, где шли бои между немецкими войсками и отдельными частями норвежской армии. Ни одно орудие, — да что там орудие! — ни один патрон не был переброшен через шведско-норвежскую границу.

Сказать, что Швеция была не на шутку напугана решительностью германского фюрера — значит не сказать ничего. И хотя правительство и объявило о готовности защищать свой нейтралитет, военное командование прекрасно осознавало, что обороноспособность страны была серьезно ослаблена переброской значительной части военной авиации, артиллерии, а также всех видов военного снаряжения Маннергейму. Не были ослаблены лишь военно-морские силы и береговая оборона, однако адмиралы и высший офицерский состав был ненадежен, симпатизировал Германии и готовил военный переворот.

Во главе заговора стоял вице-адмирал Тамм. По его приказу военные корабли, вошедшие в фиорд, соединяющий Балтийское море с озером Маларён, на котором расположен Стокгольм, должны были высадить в ночь с 10 на 11 апреля десант, в задачу которого входил арест премьер-министра Ганссона и его правительства. В свою очередь, офицеры столичного гарнизона должны были оказать морякам помощь, блокировав военное министерство, полицию и верные правительству части.

Заговор, однако, не удался: узнав о нем, англичане проинформировали начальника контрразведки, а тот доложил начальнику генерального штаба.

Премьер-министр, получив сообщение о заговоре, тут же информировал короля. Было принято решение арестовать вице-адмирала Тамма и близких ему морских офицеров. Были произведены аресты и среди офицеров стокгольмского гарнизона.

Если политическая обстановка в Швеции относительно нормализовалась, то экономическое положение страны резко ухудшилось: полностью прекратилась торговля с западноевропейскими странами и Америкой. Торговые суда либо застряли в портах воюющих держав, либо были поставлены на прикол у шведских пристаней. Экспорт шведской железной руды, шедший через Нарвик, полностью прекратился. Лесная и целлюлозная промышленность северной Швеции, работавшая на Англию и США, остановилась. Внешняя торговля Швеции, игравшая значительную роль в ее экономике, сократилась за две недели германского вторжения в Скандинавию на 60 процентов. Финансовое положение страны стало отчаянным.

Шведскую элиту охватили чемоданные настроения. Первым сбежал из Стокгольма и из Швеции один из самых богатых ее жителей — крупный миллионер-промышленник Веннер-Грен. За ним последовали члены семьи миллионеров Бонниер. А банкиры Валленберги уже давно наслаждались гостеприимством далекой от войны Америки. Миллионеры, банкиры и дельцы помельче покинули столицу, надеясь избежать бомбежек, спрятавшись в мелких городках или поселках. Большинство из них направилось на север Швеции, к финской границе и в Финляндию — поближе к берлоге русского когтистого медведя. Теперь даже они поняли, что получившая советские гарантии безопасности Финляндия стала самым спокойным местом, где можно было действительно не бояться неожиданных бомбардировок или вторжения иностранных войск.

И вот настало 22 июня 1941 года.

Казалось бы, нейтралитет, как и дворянство, обязывает. Однако в этот же день немцы потребовали согласия на транзит через Швецию немецких войск, следовавших из Норвегии в Финляндию на северный участок советско-германского фронта. И король Густав V, грозя правительству отречением, вынудил его пропустить гитлеровские войска. В нарушение всех норм нейтралитета и Гаагских конвенций. Одним словом, «нейтралитет» был истолкован отчего-то в пользу Германии и в ущерб СССР и мог быть выражен простой и незатейливой формулой: «нашим, но не вашим».

Так что блокадой Ленинграда мы обязаны в числе прочих и шведскому королю.

Именно так.

Разумеется, интрига была гораздо глубже, однако по форме все выглядело так, что правительство убоялось отречения своего горячо обожаемого монарха и пошло на откровенное нарушение международно-правовых норм, регулирующих поведение нейтрального государства во время вооруженного конфликта.

Запугав до полусмерти свое правительство, Густав Пятый вернулся домой и принялся со спокойной душой за любезное его сердцу вышивание.

В свою очередь премьер-министр социал-демократ П. А. Ханссон обещал шведам, что больше ни одна немецкая дивизия не будет пропущена на советско-германский фронт, а сама Швеция не вступит в войну против СССР. Однако несмотря на эти обещания и заверения, сделанные по большей части для Сталина, нежели для собственного народа, немецкие транспортные суда продолжали перевозить в Финляндию войска. При этом, опасаясь атак советских подводных лодок, они частенько укрывались в территориальных водах Швеции, а до зимы 1942–1943 гг. их и вовсе сопровождал конвой шведских военно-морских сил.

Не отрываясь от процесса вышивания, нейтральный Густав V весьма поспособствовал открытию немцам кредита на покупку шведских товаров и перевозки их на шведских же судах, а его благочестивое и нейтральное королевство по-прежнему оставалось основным поставщиком в Германию железной руды и многого другого, без чего война не война, а сущая каторга. В 1941 году он приватно поблагодарил Гитлера за борьбу с «большевистской чумой». Посильную помощь оказывали шведы и своим меньшим братьям: всю войну от них к финнам шли боеприпасы и продовольствие. Трудно даже вообразить, что еще могла сделать «нейтральная» Швеция для воюющих против нас Германии и Финляндии!

Перевозку немецких военных материалов через свою страну шведы прекратили лишь в середине августа 1943 года — сразу же после победы Красной армии на Курской дуге. Очевидно, к тому времени венценосный теннисист уже в полной мере осознал, что его политические кружева и вышивание гладью могут товарищу Сталину очень не понравиться. Со всеми вытекающими из этого оргвыводами. Тем более что правовых оснований для того, чтобы объяснить шведам, что они неправы, было у СССР предостаточно.

Здраво рассудив, что на Лубянке иголки с нитками у него отберут, Густав V решил более товарища Сталина не дразнить. А то, что товарищ Сталин был настроен весьма решительно, доказывает хотя бы судьба шведского дипломата Р. Валленберга, арестованного в Берлине сотрудниками Смерша. И если СССР пошел на такой беспрецедентный шаг, как арест дипломата, да еще нейтральной страны, то говорит это о многом. И не только о глубине интриги.

Вот такая история. Вы спросите, отчего мы заговорили о Густаве V и шведах как победителях во Второй мировой войне?

Да что ж тут непонятного? Если бы не преступное милосердие кровавого тирана Сталина, то Красная Армия вполне могла провести в Стокгольме мастер-класс настоящего нейтралитета. Причем еще быстрее и эффективнее, чем на уроке, который им преподал в 1809 году Михаил Богданович Барклай-де-Толли.

Так что отделались шведы вместе со своим королем-спортсменом, можно сказать, легким испугом.

А если учесть, что жертв и разрушений за всю войну шведы так и не познали, то выглядят шведы с их королем-белошвейкой и впрямь победителями.

В советском плену, по данным Управления по делам военнопленных и интернированных Министерства внутренних дел СССР от 12 октября 1959 г., находилось 72 шведа.

И чего им дома не сиделось?

ГЕОРГИЙ ЦАГОЛОВ д.э.н., член-корреспондент РАЕН. МИР И МЫ

БРИК, БРИКС или…?

В конце минувшего века в Америке вышла книга Джима О’Нила «Карта роста: экономические возможности стран БРИК и за их пределами» (Jim O’Neill, The Growth Map: Economic Opportunity in the BRICs and Beyond, New York, Portfolio / Penguin, 2011). Её автор руководит подразделением по управлению активами «Голдман Сакс» — одного из крупнейших нью-йоркских банков с филиалами и представительствами по всему земному шару. Десять лет назад он решил объединить четыре развивающиеся страны (Бразилию, Россию, Индию и Китай) по ряду признаков — быстрые темпы роста, большие внутренние рынки, перспективные потенциалы их развития, а также по мировому весу в политических решениях. Дж. О’Нил предрек, что настанет эра, когда именно эта «четверка», а не США, Великобритания, Германия и Япония будут лидерами мировой экономики. Так родилась концепция БРИК. Тогда прогнозы о стремительном подъеме названной группы государств казались чудачеством.

Однако акроним оказался не только популярен, но и стал жить независимой от его создателя жизнью. Пожалуй, ни одной другой экономической идее в XXI веке не удавалось столь быстро воплотиться в действительность. В 2006 году произошел четырехсторонний контакт министров иностранных дел, а начиная с 2009 года БРИК проводит ежегодные саммиты, на которых обсуждаются вопросы взаимодействия на мировой арене. Группа стала признанным всеми геополитическим и инвестиционным фактором. В странах БРИК живет около трех миллиардов человек — более 40 % всего 7-миллиардного населения планеты.

Торговля между членами организации развивается особенно динамично. Бразилия и Россия активно поставляют сырье, в котором так нуждаются Индия и Китай. Лидеры группы уже обсуждают альтернативы использования американского доллара в качестве основной валюты для торговых расчетов, рассматривают возможности создания общего банка. Китай и Бразилия стали мощными магнитами, притягивающими прямые иностранные инвестиции. В прошлом году в состав объединения была приглашена ЮАР, ставшая его пятым членом. Коалиция стала представлять интересы влиятельных и набирающих силу развивающихся государств четырех континентов: Европы, Азии, Латинской Америки и Африки — и приобрела в полном смысле глобальный формат. Уже сейчас на неё приходится свыше четверти мирового ВВП. Аббревиатура БРИК превратилась в БРИКС (последняя буква означает South Africa).

Впрочем, сам изобретатель термина не одобряет включения Южной Африки, считая, что её экономика пока что слишком мала для этого. Подводя итоги десятилетия своего теоретического нововведения, Дж. О’Нил высказывает прогнозы на будущее, указывая, где теперь следует искать потенциал роста. Им называются следующие одиннадцать стран (Next eleven, или вкратце N-11): Бангладеш, Египет, Индонезия, Иран, Южная Корея, Мексика, Нигерия, Пакистан, Филиппины, Турция и Вьетнам. А среди них он в первую очередь выделяет четыре страны, которые в скором будущем могут стать такими же важными, как БРИК: Южная Корея, Мексика, Турция и Индонезия. «Хотя ЮАР, — подмечает банкир-экономист, — сейчас является крупнейшей экономикой Африки, она составляет приблизительно 0,5 процента от глобального ВВП и около половины объема экономики Индонезии или Турции».

Все восемь стран (БРИК и новая «четверка»), по словам О’Нила, надо уже относить не к «развивающимся рынкам» (emerging markets), а к «растущим рынкам», или к «рынкам роста» (growth markets). Основным критерием принадлежности к этой группе он считает долю в мировом ВВП, которая должна превышать 1 процент. Главной «экономикой роста» в «восьмерке» является Китай (9,3 % мирового ВВП), который по этому показателю занимает второе место в мире после США. ВВП Бразилии, Индии и России вместе составляют 8 процентов, а четырех «новичков» — 5,5 процента. Все другие экономики следует, согласно мнению автора, продолжать рассматривать как развивающиеся рынки. Лейтмотивом книги «Карта роста» служит тезис: инвесторам следует ухватиться за те возможности, которые предоставляют экономики Бразилии, России, Индии, Китая и других «growth markets».

Признавая, что успехи нашей страны в области экономики бесспорно скромнее остальных членов БРИК, О’Нил всё же видит её перспективы в радужных тонах: «России достаточно просто избегать экономических кризисов. Если это удастся, её ВВП может превысить показатели Италии к 2017 году, а в период с 2020 по 2030 год последовательно потеснить Францию, Великобританию и, в конечном счете, Германию». Заглядывая ещё дальше, эксперт полагает, что если Россия остановит убыль населения, то к середине века при среднегодовых темпах роста в 3–4 % увеличит ВВП до 10 триллионов долларов — более чем в 6 раз по сравнению с нынешним. Он исходит из того, что в будущем «большая четверка» станет ещё устойчивее к глобальным финансовым и экономическим потрясениям.

Основной потенциал развития БРИК им видится на внутренних рынках и в расширении взаимной торговли. Автор считает, что западные критики России «ослеплены политической антипатией», что у нас имеются условия для диверсификации экономики и определенные преимущества в системе образования.

Тем не менее, число критиков экономики России на Западе меньше не становится. Основатель немецкого инвестиционного фонда WAM Йохен Вермут уверен, что экономическая стабильность, воцарившаяся в России в нулевые годы, превратилась в «застой», «грозящий членству страны в неформальном клубе БРИК». Причиной тому, по его словам, служат высокая коррупция, отсутствие реформ, сырьевая зависимость и медленные темпы экономического роста. «Если Россия и дальше будет стагнировать, её де-факто исключат из этой группы», — заявил он недавно агентству Рейтер.

Как никогда прежде на российскую экономику ополчились в конце минувшего января на Всемирном экономическом форуме в Давосе. Американский экономист иранского происхождения профессор Нью-Йоркского университета Нуриэль Рубини, прославившийся предсказанием глобального кризиса, и президент Eurasia Group английский экономист и банкир Ян Бреммер в ходе совместного интервью утверждали, что за 10 последних лет «товарищи» по БРИК ушли от России далеко вперед. Экономика страны, подмечали они, совершенно не диверсифицирована, а её успехи связаны с нефтяным богатством, помноженным на высокие цены на углеводороды. Будущее России, по их мнению, выглядит малообещающим по причинам низкой конкурентоспособности экономики, непрозрачной структуры власти и тотальной коррупции чиновников. По разным международным рейтингам (экономической свободы, предпринимательской активности, технологическому развитию и др.) Россия, продолжали они, оказывается в конце списков и позади своих партнеров, что раньше, что теперь. Кроме того, она хуже всех остальных перенесла экономический кризис. В связи с этим ими было предложено заменить Россию в объединении на Индонезию или Турцию.

С ними солидарен экономист транснационального инвестиционного банка JP Morgan Анатоль Шаль: «Основная идея БРИК состоит в том, что это быстрорастущие страны, которые через 20–50 лет станут экономическими тяжеловесами. Но Россия сейчас не растет такими темпами, потенциальный темп экономики значительно снизился. И с этой точки зрения будет действительно справедливым исключить Россию из БРИК». А генеральный директор работающего в России с 1993 года международного алюминиевого гиганта ALCOA Клаус Кляйнфельд привел следующий пример аномальных условий для бизнеса в России: «Мне больно и обидно это видеть. Я честно сказал Дмитрию Медведеву, что не могу поверить, что в налоговую инспекцию нам пришлось представить 115 000 страниц документов на один объект».

Как же отнеслись к этим словам российские эксперты? Кем-то было замечено, что группа БРИКС формально не является международной организацией, и не совсем понятно, «как оттуда нас можно выгнать». Кроме того, они апеллировали к тому, что в ближайшие годы инвестиционный климат в России должен улучшиться. Ведь анонсировал же В. Путин о том, что у страны есть задача подняться на 100 ступеней — с 120-го на 20-е место в рейтинге (Doing business), оценивающем условия для ведения бизнеса. На что сомневающийся западный оппонент вопрошал: «Не слова ли это? До этого ведь сидели десять лет на нефтяной игле, и ничего — никто не шевелился».

Справедливости ради следует отметить, что за время правления Путина сначала в качестве президента, а потом премьера ВВП России на душу населения всё же удалось почти удвоить, а разрыв в производительности труда с США также испытал позитивную динамику — уменьшился с 75 % до 60 %.

Европа во мгле

В середине 2009 года президент РФ Д. Медведев на Петербургском Международном экономическом форуме заметил, что, хотя наиболее острая фаза кризиса преодолена, шампанское открывать пока рано. И сейчас столь же очевидно, что не стоит этого делать. Эпицентр драматических событий с тех пор переместился из Америки в Европу, где долговые проблемы ряда стран грозят развалить еврозону. «Не туман, а мрак», «Говорим „кризис“, подразумеваем „Европа“», «В 2012 году нас накроет волна корпоративных дефолтов», «Греческая трагедия для Европы» — гласят заголовки статей о состоянии дел в Старом Свете.

Еврокомиссия пришла к выводу, что в 2012 году зона евро, в которую входит 17 государств, не сможет выйти из кризисной полосы, и рецессия, хотя и «умеренная», будет продолжаться. В Евросоюзе, объединяющем 27 стран, ожидается, в лучшем случае, стагнация, то есть нулевой рост. В двух западноевропейских экономических локомотивах — Германии и Франции — прогнозируется спад экономических показателей. Прирост ВВП в них не превысит 0,6 % и 0,4 % соответственно. Объем ВВП Италии сократится на 0,8 %, на 0,2 % уйдет в рецессию Испания, а экономика Греции упадет на 6 %.

Главной причиной такого неблагополучия стало скопление небывалых государственных долгов в Греции, Италии, Испании, Португалии и ряде других государств региона. Вследствие этого фискальные стимулы, действовавшие прежде, теперь уже неэффективны, и наступила эпоха жесткой экономии, усугубляющая ситуацию. Сокращение производства и разорение значительной части фирм и предприятий в свою очередь усиливает неустойчивость и вялость европейских рынков.

Европейский Центробанк вынужден время от времени включать печатный станок, и евро девальвируется. Небеспочвенны прогнозы дальнейшего снижения курса евро по отношению к доллару. Есть и те, кто считает, что при сильном экономическом спаде на континенте обе валюты могут сравняться. Развала еврозоны, вероятно, не произойдет, но Греции, скорее всего, придется уйти, так как страна в принципе не может выполнять финансовые обязательства. По расчетам разных организаций, при неконтролируемом дефолте этой страны Еврозоне грозит потеря более 1 триллиона евро. Такой сценарий развития событий беспокоит не только европейцев. Почти четверть валютных резервов Китая (3,2 триллиона долларов) держатся в евро, поэтому обвала европейской валюты Китай стремится не допустить.

Кредитные проблемы в Европе обусловлены не только мировым финансово-экономическим кризисом, заставившим правительства расходовать бюджетные средства на поддержку падающей экономики, но и различиями в уровне экономического развития стран, входящих в валютную зону. В условиях открытой конкуренции и отсутствия её ограничений (в виде собственной валюты и протекционистской политики) менее сильные в экономическом отношении государства южной части Еврозоны проигрывают соперничество «северянам». Именно на этой основе, прежде всего в Греции и Италии, происходит, и имело место ещё до начала мирового кризиса, нарастание государственного долга. Похоже, что «вылечить» такие страны за счет оказания финансовой помощи и принуждения к затягиванию поясов практически невозможно: низкая конкурентоспособность постоянно порождает всё новые и новые долги. Лишь требующие длительного времени структурные перемены могут разрешить экономические проблемы таких стран.

Распространено мнение, что выход Греции и, возможно, некоторых других стран из валютной зоны был бы в связи с этим приемлемым решением, или наименьшим из двух зол. Правда, и он весьма проблематичен, так как это чревато масштабным падением производства в регионе.

Причины нынешнего долгового кризиса уходят корнями в события 1999 и 2002 годов, когда создавалась зона евро. Главными инициаторами проекта валютного союза были Германия и Франция. Авторитетные аналитические центры тогда давали рекомендации о соответствии финансовых систем стран-претендентов требованиям, необходимым для участия в еврозоне. Желая во что бы то ни стало войти в союз, Греция занижала уровень своего бюджетного дефицита. С другой стороны, крупные западноевропейские страны торопились, больше всего думая о гарантированном сбыте своей продукции и захвате всего европейского рынка, что со временем и произошло. Расходы стран ЕС росли, приходилось занимать. Затем стали выпускать государственные облигации. Часть западноевропейских банков их покупала, но когда стало понятно, что темпы роста экономики в ряде государств настолько низки, что не позволяют обеспечивать покрытие выпущенных бумаг и займов, то оставалось надеяться лишь на Европейский ЦБ.

В 2011 году безработица в странах еврозоны достигла рекордного за последнее время уровня — 16,5 млн человек. Хуже всего обстоят дела в Испании, где безработица перешагнула за пятимиллионный рубеж — без постоянного заработка остаются почти 23 % её дееспособных жителей. Не многим лучше ситуация в Греции. По мнению экономиста Citigroup Гийома Менюэ, в 2012 году количество безработных в странах Евросоюза будет только увеличиваться: «Часто можно видеть, как фирмы продолжают задерживать инвестиционные проекты. Те, кто все еще работает с прибылью, новых работников не нанимают. Для тех же, кому грозит ухудшение финансовых показателей или убытки, сокращение персонала становится единственно возможным решением».

Британский журналист Джон Ворд утверждает, что еще в январе этого года крупнейшие банки Уолл-стрит располагали информацией о точной дате греческого дефолта, запланированного на 23 марта. Он приводит факты существования тайного соглашения между Германией, МВФ и США об «ампутации» Греции и контроле над ситуацией, так как спасение мировой банковской системы всегда оставалось их важнейшей задачей. В начале марта Греции всё же удалось договориться с подавляющим большинством кредиторов о реструктуризации долга, но так, что это сочли «контролируемым дефолтом». Главы европейских стран вздохнули с облегчением. Но надолго ли спокойствие?

В СМИ всё чаще раздаются тревожные голоса. Профессор экономики Гарвардского университета Кеннет Рогофф полагает, что в Европе помимо экономического наличествует и политический, конституционный кризис. «Если, — утверждает он, — она не сможет превратиться в Соединенные Штаты Европы, не думаю, что еврозона сохранится как устойчивое образование». Джон Тейлор из FX Concepts разместил в интернете послание, в котором говорится: «Рынок ещё не открыл глаза на последствия краха Греции. Еврозона будет смертельно ранена, и мир перенесет значительную рецессию, может быть, такой же глубины, как и в 2008 году. Европейские банки потеряют большую часть своего капитала, и многие из них окажутся под угрозой банкротства. Но так же, как и после краха банка „Леман Бразерс“, правительства попытаются спасти банки и держателей их облигаций, независимо от ситуации с платежеспособностью. Банки потеряют всякий интерес к европейской суверенной бумаге, что вызовет режим строгой экономии, за которым последуют дефляция и бесконтрольное печатание денег. Европейская рецессия войдет в книгу исторических рекордов».

Стагнирующие Штаты Америки

Многим казалось, что кризисное падение в главном экономическом центре мира закончилось к середине 2009 года, а восстановление началось той же осенью. С полгода экономика США росла темпом в 5 %, но затем он снизился до 1,6 %, чего никто из прогнозистов не ожидал. Во второй половине 2010 года рост замедлился до 1 %, а безработица поднялась до 10 %. Страна погрузилась в депрессивное состояние и вновь оказалась на грани очередного спада. С тех пор экономика США растет черепашьими темпами. В 2011 году её ВВП США увеличился всего лишь на 2 %, а резервная армия труда намного меньше не стала. Несмотря на финансовые послабления (QE) и наличие денежного капитала, инвестиционный климат не улучшился, а госдолг продолжал расти и превзошел все прежние рекорды, перевалив за астрономическую величину в 15 триллионов долларов.

Из-за накопленной компаниями и домохозяйствами задолженности новые кредиты затруднительны. Поэтому рабочие места создаются незначительно. При таком слабом экономическом росте и сопутствующих ему других негативных тенденциях угроза новой рецессии существует. Тем более что здесь, как и в Европе, приостановлены бюджетные вливания. Это вызывает сокращение социальных расходов, рост напряженности в обществе. С осени прошлого года возникло и не затихает движение «Захвати Уолл-стрит». И надо признать, что оно бьет в точку. Ведь борьба с непосредственной причиной нынешнего глобального кризиса — масштабной спекулятивной деятельностью, вызывающей финансовое «пузырение» и последующее их «лопание», — не ведется так масштабно и последовательно, как следовало бы.

Принятые антикризисные меры направлялись в основном против ликвидации последствий, а не для искоренения факторов случившегося. Эти проблемы обсуждают на встречах G-20, однако действенных решений не находят. К тому же крупнейшие финансисты мира всячески противятся какому-либо ограничению хедж-фондов и прочих спекулятивных институтов и инструментов. Стало быть, возможности для очередных спекулятивных ажиотажей, надувания новых финансовых пузырей сохраняются. К тому, же национальные интересы стран играют свою роль, что также препятствует императиву регулирования глобального капитализма.

Рассуждая о перспективах дальнейшего хода событий, следует принимать в расчет и тот важный факт, что крах спекулятивной модели капитализма не отменяет традиционной цикличности развития, а дополняет её и переплетается с ней. Видные и проницательные российские ученые-экономисты (С. Глазьев, С. Меньшиков) не без оснований полагают, что помехой скорого выхода из кризиса является понижательная фаза «длинной волны» Кондратьева. Пятый технологический уклад уже прошел пиковую фазу и находится где-то на склоне, если не на излете. Правда, информационно-компьютерные технологии продолжают быстро развиваться. Но и они уже прошли период своего взрывного роста. К тому же их удельный вес в большинстве экономик не столь уж велик. Так, в США развивающие интернет-сервисы и программные продукты создают лишь чуть более одного процента американского ВВП, а в Европе — и того меньше. Выручка компьютерного гиганта Microsoft в последние годы была в 3 с лишним раза меньше, чем у Toyota, у Google — в 4 раза меньше, чем у Siemens.

Начавшаяся в нулевые годы понижательная фаза продолжится ещё как минимум пять лет и будет обусловливать вялое состояние мировой и американской экономической конъюнктуры. Лишь только после того, как новый технологический уклад обретет вполне определенный вид, наберет силу и мировой размах, может наступить коренной перелом в характере воспроизводственного процесса глобального капитализма, а промышленный подъем будет опираться на прочный, долговременный фундамент.

Экономическая политика правительства США и других стран Запада подвергается критике со стороны ряда ученых, в частности нобелевского лауреата по экономике Пола Кругмана. Долги правительства, считает он, не страшны сами по себе. Главное — это обеспечить экономический рост, и тогда удельная доля долгов уменьшится сама собой. Для этого надо увеличить налогооблагаемую базу и бюджетные расходы. Главное — это заставить любой ценой экономику расти.

В своей колонке в «Нью-Йорк таймс» он утверждает: «Когда Кейнс писал о необходимости выхода из депрессии, Британия была в долгах глубже, чем любая развитая страна сегодня (за исключением Японии). Конечно, Америка, с её неуемным антиналоговым настроем, не имеет правительства, „ответственного“ в этом смысле. Но в этом случае вина не в нашем долге, а в нас самих. Долг значим. Но другие вещи сейчас значимее. Нам нужно больше, а не меньше, правительственных расходов, чтобы вывести нас из ловушки безработицы. И плохо информированные, одержимые долгом глупцы стоят у нас на пути».

Считая, что американская экономика демонстрирует первые признаки выздоровления, Кругман подчеркивает, что немалые риски остаются, и один из них заключается в европейском кризисе, способном сорвать позитивный тренд.

США, по его мнению, следует сейчас тратить деньги в таких же масштабах, как во времена последней мировой войны. «Что нам сейчас нужно, — утверждает он, — так это экономический эквивалент войны. На самом деле, Великую Депрессию свела на нет программа многочисленных общественных расходов, более известная под именем Второй Мировой Войны». Он заявил, что войны в Ираке и Афганистане, хотя и затратные, малы для оказания стимулирующего воздействия на экономику. Недавно он призвал разыграть трюк с вторжением в Америку из космоса: «Если мы вдруг обнаружим, что инопланетяне планируют атаку, и нам, чтобы противостоять угрозе из космоса, нужно организовывать оборону, то дефициты с долгами отойдут на второй план, а спад закончится в течение полутора лет. А потом мы скажем, ой, мы ошиблись, нет никаких пришельцев».

Ослабление экономических позиций США находит свое выражение и в сфере геополитики.

Как меняется мироустройство

Корни нынешней конфигурации мирового порядка произрастают из событий начала 1990-х годов, когда «холодная война» между двумя противоположными и противоборствующими общественными системами закончилась победой Запада и развалом социализма во главе с Советским Союзом. «Независимая» Россия пошла по пути капитализма. Биполярный мир уступил место однополярному. Американский социолог японского происхождения Фрэнсис Фукуяма сразу же в одноименной книге объявил «Конец истории», а доктрина Pax Americana как будто бы воплотилась в жизнь, во всяком случае, на какое-то время. Разумеется, западноевропейские страны никогда не были и не стали безропотными сателлитами США. Между Старым и Новым светом всегда имелись и имеются немалые трения и противоречия. Но по кардинальным вопросам они почти всегда выступают в унисон и действуют сплоченным кланом.

Вскоре после «исторических перемен» экономическая структура России приняла однобокий вид, превратившись в поставщика сырьевых товаров Западу и импортера готовой продукции. Мы мечтали и надеялись занять место под солнцем среди ведущих развитых капиталистических государств, но оказались на периферии мировой экономики в числе развивающихся стран, в прежнем так называемом «третьем мире». Там, впрочем, не скатились на самое дно, а закрепились на более или менее почетном месте — среди стран БРИК. Правда, в её рамках, как уже отмечалось, числимся отстающими. Темпы роста экономик Индии и Китая превосходят наши более чем в два раза. Особенно разителен разрыв по выпуску высокотехнологичных товаров. Китай на этом направлении занимает уже 1-е место в мире (17,1 % мирового рынка, тогда как США — 17 %). Доля же России в мировом экспорте хайтек-продукции в последние годы колеблется от 0,2 до 0,3 %.

По имеющимся оценкам, глобальный рынок высоких технологий возрастет в текущем десятилетии с 3 до 10–12 триллионов долларов. В то же время объем рынка энергетических ресурсов увеличится с 0,7 до 1 триллиона долларов, в результате чего произойдет масштабное изменение соотношения высокотехнологического и энергосырьевого рынков с сегодняшнего 4:1 до 10:1. Стало быть, наше положение на мировой экономической арене существенно ослабится.

Позиции же Китая резко усилятся. Не исключено, что он займет наше прежнее место и станет новым полюсом в меняющемся мировом порядке. И дело не только в том, что ВВП Поднебесной вскоре сравняется с американским. Или что Китай теперь уже обладатель самых крупных в мире золотовалютных резервов и кредитор № 1 США. Главное состоит в том, что он представляет альтернативный Западу тип развития, иную экономическую модель. Это не капитализм, хотя Китай и проделал за истекшие 33 года немалый путь в направлении рынка. Это и не социализм, хотя теоретики и руководители КПК называют господствующий у них строй «социализмом с китайской спецификой». Здесь правит бал смешанное конвергентное общество с планово-рыночной экономикой, царит симбиоз, по сути дела, новый способ производства, идущий на смену и либеральному капитализму Запада, и социализму, остатки которого функционируют в Северной Корее и на Кубе.

И политически Великий Дракон представляет собой скорее соперника, чем союзника США. Не случайно американские ракеты сегодня в основном направлены на Китай, а не на Россию. Таким образом, выходит, что мир движется к новому биполярному мироустройству, но для нас уже в нем уготовано иное место. И надо смотреть правде в лицо. В сложившихся ныне условиях наши попытки играть в сверхдержаву не имеют под собой достаточных оснований. Кроме того, такого рода акции были бы на руку нашим геополитическим противникам и позволили бы им под разными предлогами восстановить единый антироссийский фронт по образцу антисоветского блока времен «холодной войны».

На февральском, принципиально важном голосовании по Сирии в Совете безопасности ООН мы с Китаем оказались единственными союзниками. На принятие резолюции, открывающей путь к очередной агрессии Запада в ближневосточной стране, было наложено вето. Похоже, что эта линия продолжится и в будущем. А с позапрошлого года Китай стал для нас и главным торговым партнером.

В начале текущего года известный китайский ученый-экономист Ху Анганг, находясь в Москве, представил доклад в Институте Дальнего Востока РАН «Китай и мир к 2030 году» (China and the World by 2030, Hu Angang, Institute for Contemporary China Studies, Tsinghua University, 2012, Moscow). Ху Анганг — профессор Пекинского университета Цзинхуа и директор Центра по исследованию Китая КАН (китайской Академии наук). Центр относится к числу оказывающих влияние на формирование политики КНР «думающих танков». Из доклада следует, что при сохранении нынешних темпов роста (7–8 %) Китай к 2020 году по ВВП нагонит США, а к 2030 году экономика Поднебесной превзойдет американскую экономику более чем в два раза. При этом китайский ВВП на душу населения к 2030 году будет составлять от 52 до 56 % соответствующего показателя США. К этому времени Китай превратится в главный центр инновационного развития. Его научно-технический потенциал составит 30 % мирового — больше, чем у США и Евросоюза вместе взятых. По расчетам Ху Анганга, соответствующая доля России будет равна 2,3 %.

Так как же видится наше расположение на политико-экономической карте мира в будущем?

В оптимистическом сценарии через 10–15 лет мы, удерживая нынешние темпы роста экономики и при сохранении высоких цен на нефть и газ, можем подняться на пятое место в мире по размерам ВВП (после Китая, США, Индии и Японии). В этом случае предполагается также, что политическая турбулентность у нас пойдет на убыль и не выльется в нечто непредсказуемое. Мы не станем экономической сверхдержавой, но перейдем из мировой периферии в число передовых государств.

Но и при таком варианте развития событий слабым местом будет консервация сырьевой хозяйственной структуры, так как в мировой экономике всё большую роль будут играть высокотехнологичные и инновационные компоненты.

Пессимистический сценарий предполагает, что спекулятивный и бюрократическо-олигархический характер российского капитализма не только застопорит перевод экономики на инновационный путь развития, но и чреват провокацией социального взрыва. В таком случае политико-экономические контуры страны не поддаются какому-либо четкому определению.

Ориентиры и задачи

Во время предвыборных дебатов между Михаилом Прохоровым и Сергеем Мироновым телеведущий Владимир Соловьев задал вопрос — какие страны кандидат в президенты от партии «Справедливая Россия» считает для нас ориентиром? Сторонник социал-демократии назвал скандинавскую группу.

В ней и в самом деле высокий уровень жизни. По ВВП на душу населения Норвегия (84 840 долл. США) занимает 4-е место в мире после Катара, Люксембурга и ОАЭ. В первую десятку по этому показателю входят также Швеция, Дания и Финляндия. Продолжительность жизни в регионе составляет у мужчин в среднем 78 лет, у женщин — 82,6 года. Расходы государственного бюджета в процентах от ВВП здесь выше на 3–5 % по сравнению со средними показателями по Европе. Причем затраты на социальную защиту, здравоохранение, образование и услуги составляют в общих расходах до 80 %. Если сравнить эти же государства по динамике Индекса человеческого развития (синтезированного показателя, учитывающего среднедушевой ВВП, продолжительность жизни и уровень образования граждан) с Великобританией и США, то видно, что социал-демократические страны идут впереди. И по распределению доходов они отличаются в лучшую сторону. Децильный коэффициент (или индекс Джинни) в них значительно ниже, чем у других. Расходы же на исследования и разработки (R&D), напротив, выше, а показатели Швеции и Финляндии превосходят даже японские!

Однако в связи с экономическим спадом на континенте темпы роста скандинавских стран составляют от 1 % (Дания) до 4 % (Швеция). Поэтому наряду с ориентацией на опыт Скандинавии нам следует обратить взор и на практику рекордсменов мирового развития, в частности, таких наших партнеров по БРИКС, как Китай и Индия. Оба государства, как говорилось, показывают преимущества смешанной конвергентной экономики. И наша социальная модель должна воспринимать лучшие и подходящие для нас элементы их формаций и структур. Такая ориентация не противоречит поиску собственного варианта. Но не надо изобретать велосипед, если он уже существует.

Мы уже не раз подробно останавливались на экономических задачах, стоящих на повестке дня. Поэтому лишь подытожим их в самом кратком виде:

1) возрождение планового регулирования на новой демократической основе,

2) демонополизация экономики и усиление её конкурентных начал, 3) улучшение инвестиционного климата с целью привлечения иностранного капитала и прекращения оттока капитала из страны, 4) диверсификация экономики, 5) снижение уровня социального расслоения в обществе.

Международные цели определяются нашим местом в мировом политикоэкономическом пространстве. Россия, как и другие государства БРИКС, находится в G-20 (Группе-20), и нам, естественно, следует поддерживать добрые отношения с развитыми капиталистическими странами Запада. Но некоторые из них ведут против нас подрывные действия через неправительственные организации (НПО) и прочих «агентов влияния», включающих и отделения транснациональных корпораций. НАТО не прекращает попыток дальнейшего продвижения на Восток и строительства новых объектов военной инфраструктуры в непосредственной близости от наших границ, создания под нажимом США системы ПРО в Европе.

Военное вмешательство США, Запада и НАТО в Ираке, Ливии и других странах Северной Африки и Ближнего Востока чревато для нас потерей наработанных за десятилетия позиций на местных рынках, лишением крупных коммерческих контрактов. Причем ниши тотчас же заполняются экономическими операторами тех государств, которые приложили руку к смене правящих режимов. В последней «международной» статье В. Путина в связи с этим подмечено: «Может возникнуть мысль, что сами трагические события в определенной степени были простимулированы не заботой о правах человека, а чьей-то заинтересованностью в переделе рынков. Как бы то ни было, но нам, конечно, нельзя с олимпийским спокойствием взирать на всё это. И мы намерены активно работать с новыми властями арабских стран, чтобы оперативно восстановить наши экономические позиции».

С союзниками по БРИКС нам надо развивать всесторонние связи, тем более что Китай теперь уже один из важнейших центров глобальной экономики. Мы должны активнее выстраивать новые кооперационные направления, сопрягая технологические и производственные возможности наших стран, умело задействуя китайский потенциал в целях хозяйственного подъема Сибири и Дальнего Востока. Нам следует продолжать оказывать друг другу поддержку на мировой арене, сообща решать острые региональные и глобальные проблемы, наращивать взаимодействие в Совете Безопасности ООН, ШОС и других многосторонних механизмах.

Следует также всячески укреплять отношения с другим азиатским гигантом — Индией, с которым нас связывают традиционно дружеские отношения. От этого выиграют не только наши страны, но и вся меняющаяся система мирового порядка. России следует стремиться наладить более тесную координацию с партнерами по внешнеполитическим вопросам, плотнее работать на площадке ООН. Когда «пятерка» развернется по-настоящему, её влияние на мировую экономику и политику будет весьма весомым.

Находящиеся в кризисном состоянии Евросоюз и еврозона не могут не затрагивать интересов России — прежде всего с учетом того, что ЕС является нашим крупнейшим внешнеэкономическим и торговым партнером. А от состояния дел у европейцев в значительной мере зависят перспективы развития всей глобальной экономической конструкции. Из кризиса в Европе для нас следуют кое-какие уроки.

Один из них состоит в том, что следует быть весьма осмотрительными при укреплении Таможенного союза с Белоруссией и Казахстаном, формировании единого экономического пространства. Путь к нему уже проложен, получила развитие идея Евразийского экономического союза, который должен заработать к 2015 году. Конечно, хорошо было бы восстановить с Украиной добрые партнерские отношения. Включение её в Таможенный союз способствовало бы интересам обеих сторон. Однако не следует торопиться с расширением трехстороннего объединения. Лучше предварительно укрепить его наднациональными структурами, сделать интеграцию необратимой и взаимовыгодной для всех её составляющих сторон. Но эта интеграция вовсе не противоречит широкому охвату стран СНГ военным сотрудничеством, развитию Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ).

И последнее по счету, но не по значению: надо оздоровить и усилить оборонно-промышленный комплекс, деградировавший в годы односторонних уступок Западу и следования политике, диктуемой Вашингтонским консенсусом. Из либеральных кругов иногда раздается критика по поводу запланированных руководством страны крупных трат на эти цели в грядущие годы. Это, мягко говоря, недальновидно. Мы живем в чрезвычайно сложном, турбулентном мире, где нарастает террористическая активность, маячит угроза распространения оружия массового уничтожения, в ряде мест тлеют региональные конфликты, готовые вспыхнуть масштабными пожарами, участилось применение силы со стороны НАТО в стремлении навязать угодные Западу порядки в той или иной стране. США руководствуются идеями обеспечения себе «абсолютной неуязвимости», расшатывающей систему безопасности для всех. По сути, это возвращение к агрессивному девизу, пущенному в оборот древнеримским военным историком и писателем Вегецием: «Хочешь мира — готовься к войне». У нас, конечно, нет желания участвовать в новом туре гонки вооружений. Но нельзя и забывать о принципе разумной достаточности, о том, что с нами будут считаться лишь тогда, когда мы будем сильны во всех отношениях.

МИХАИЛ ДЕЛЯГИН доктор экономических наук, директор Института проблем глобализации. КАК ВЫМИРАЕТ «БЛАГОПОЛУЧНАЯ» РОССИЯ. Причины, динамика, тенденции

1. КЛЮЧЕВЫЕ ФАКТОРЫ

Вымирание населения России продолжается. Его минимальная скорость была достигнута в августе 2009 года. Но затем долговременные демографические «волны», обусловившие тогда минимальную смертность при максимальной рождаемости, начали расходиться, и надежды безграмотной части бюрократии на нормализацию ситуации не оправдались.

В первой половине 2011 года естественная убыль населения номинально сократилась (со 142,2 до 138,8 тыс. чел.), однако в расчете на 1 тыс. человек — в силу общего сокращения населения — ситуация не изменилась. После сокращения естественной убыли населения с 2,5 чел. на тысячу живущих (промилле) в первой половине 2009 года до 2,0 промилле в первой половине 2010 года в аналогичном периоде 2011 года естественная убыль осталась на уровне 2,0 промилле.

Рождаемость снизилась вместе со смертностью: первая с 12,3 до 11,9 на 1 тыс. человек, вторая — с 14,3 до 13,9 промилле; таким образом, тенденция сокращения смертности (как из-за изменения половозрастного состава населения, так и в силу инерционных последствий улучшения жизни в 2000-е годы) сохранилась, а тенденция повышения рождаемости (по тем же причинам) прекратилась.

Безусловным позитивным явлением стало заметное снижение младенческой смертности (это обобщающий показатель качества жизни, хотя он, похоже, фальсифицируется, хотя и не так сильно, как убийства): с 8,1 на тысячу родившихся живыми в первой половине 2009 года до 7,6 в первой половине прошлого года и до 7,1 в аналогичном периоде 2011 года.

Демографическая ситуация в стране определяется сочетанием собственно демографических факторов, являющихся исключительно долгосрочными и крайне инерционными, с последствиями социально-экономической политики государства, способной при значительных усилиях весьма существенно и долговременно корректировать «демографические волны».

Эти «волны» связаны с численностью различных поколений и изменением их отношения к деторождению в силу изменения их образа жизни.

Вместе с тем тезис российской либеральной пропаганды, по которому демографическая ситуация не поддается сознательной корректировке со стороны государства, а любое стимулирование рождаемости ведет к последующему компенсационному ее падению, представляется циничной ложью, призванной прежде всего оправдать продолжающуюся демографическую катастрофу.

Частным случаем этой лжи является ссылка на то, что и в развитых странах Европы численность населения снижается, и в этом плане мы движемся в общеевропейском тренде.

Оставив в стороне сугубо прагматические возражения (прежде всего — зачем нужна «цивилизация», продвижение к которой означает вымирание), отметим несоответствие рассматриваемого утверждения реальному положению дел. Ведь, если в развитых странах женщина в среднем имеет столько детей, сколько хочет, россияне, по данным Левады, имеют на одного ребенка меньше, чем хотят (среднее число детей, которое, по их мнению, должно быть в семье, составляет 2,5 ребенка, а реальное — 1,5 ребенка[1]).

Демографические последствия Великой Отечественной войны и либеральных реформ для нашей страны вполне сопоставимы. Почти двукратное падение рождаемости в сочетании с почти двукратным ростом смертности в начале 90-х годов, получившее название «русского креста», не может быть вызвано никакими объективными причинами и в силу своей статистической однозначности полностью разоблачает либеральную ложь.

Неверие либералов в возможность сознательного улучшения демографической ситуации обусловлено ограниченностью самого либерализма: поскольку его идеологические догмы носят противоестественный для нормального человеческого существа характер, даваемые им рецепты в принципе не способны привести к улучшению демографической ситуации.

Но это касается не любой государственной политики, а лишь его разрушительной, либеральной политики.

Человек, будучи частью живой природы, всецело подчиняется ее объективным законам: попав в благоприятные, соответствующие его природе условия, он, как и любой другой биологический вид, начинает бурно приумножаться. Создание таких благоприятных условий и есть не только идеальная, но и вполне реальная, достижимая практически цель государства.

Непосредственная причина вымирания России заключается в невыносимых социально-экономических условиях, в которых искусственно удерживается ее население.

По данным центра Левады, летом 2011 года лишь 16 % россиян обладали уровнем потребления, характерным для «среднего класса», то есть не испытывали нехватки денег для покупки товаров длительного потребления. 83 % россиян такую нехватку испытывали, то есть были бедными (в том числе 8 % испытывали нехватку денег на покупку еды, а 28 % — на покупку одежды).

При этом в 2011 году наблюдается даже некоторое ухудшение ситуации. Так, по данным Росстата, реальные доходы населения снизились в первом полугодии на 1,4 %. А в I квартале 2011 года, несмотря на благоприятную внешнеэкономическую конъюнктуру (цена нефти устойчиво превышала 110 долл/барр), численность населения с доходами ниже прожиточного минимума выросла по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 2,3 млн чел.

Социально-экономические условия ведут и к ухудшению общественного здоровья, усугубляемого последовательным уничтожением системы здравоохранения (и тем более системы обеспечения безопасности потребительских товаров) в рамках либеральных реформ.

Наиболее наглядно о разрушении общественного здоровья свидетельствует прекращение акселерации молодежи и снижение среднего роста призывников (до того массовое снижение роста целого народа на протяжении жизни одного поколения отмечалось лишь в Северной Корее), однако оно сильнейшим образом проявляется и в репродуктивной сфере. Так, по данным главного акушера-гинеколога России В. Кулакова, 15 % семейных пар в России страдает бесплодием, и число их увеличивается.

Вместе с тем жизнь человека определяется далеко не только материальными факторами; психологический климат в обществе не менее важен для его благополучия, чем уровень жизни и уверенность в завтрашнем дне (также отсутствующая в России). Человеку нужны не только благосостояние, но и чувство принадлежности к чему-то большему, чем он сам, — некая «сверхзадача», вне зависимости от ее реалистичности и адекватности, — а также ощущение справедливости, соответствия повседневных правил жизни принятым в данном обществе моральным установкам.

Без этого человек просто вымирает, — что мы и видим. Лишенные смысла жизни и перспектив, россияне массово уничтожают себя — не только самоубийствами, наркотиками и алкоголем, но и проявляющейся в гомерических масштабах бытовой неосторожностью. Это не менее важный фактор продолжающейся демографической катастрофы, чем искусственная бедность, неуверенность в завтрашнем дне, разрушение морали и общественного здоровья.

Наглядное улучшение ситуации в 2000-е годы было вызвано ростом уровня жизни за счет нефтедолларов, просыпавшихся обществу с пиршественного стола коррумпированной бюрократии и олигархии. На изменение ситуации повлияло и вступление в фертильный возраст поколения «детей Горбачева», родившегося благодаря снижению пьянства из-за «сухого закона».

Однако к настоящему времени эти резервы исчерпаны:

— коррупционные аппетиты растут быстрее цен на нефть, сокращая доходы населения (которые рассматриваются правящей тусовкой как законная добыча),

— социальная сфера последовательно разрушается (новый виток ее уничтожения намечен на 1 июля 2012 года, когда после инаугурации следующего президента вступит в действие закон «О бюджетных организациях»),

— отложившие рождение ребенка в нищете и ужасе 90-х либо родили детей, либо утратили способность к деторождению,

— «поколение Горбачева», попав в неблагоприятные социально-психологические, а во многом и экономические условия, в демографическом плане выдохлось (хотя в политическом, будучи самым многочисленным из ныне живущих поколений, себя покажет, — как в демократической революции конца 80-х — начала 90-х показало себя самое многочисленное тогда поколение послевоенных «бэби-бумеров»).

Это обусловливает неизбежность нового витка ухудшения демографической ситуации в России, — как минимум, в текущем десятилетии.

2. РЕГИОНАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ

2.1. Рождаемость и смертность

Говоря о предстоящем ухудшении демографической ситуации, нельзя не отметить демографического эха катастрофы лета 2010 года, связанной с лесными пожарами и, по сути дела, химической атакой на ряд российских городов и населенных пунктов.

Августовская смертность превысила уровень 2009 года на 45 тыс. чел., июльская — почти на 15 тыс. чел. при том, что обычно отклонение месячной смертности не превышает 5 тыс. чел. Таким образом, можно предположить, что летняя жара, пожары и главным образом чудовищное по своему цинизму бездействие государства (которое и привело, наряду с уничтожением системы охраны лесов в интересах бизнеса, к катастрофическим последствиям) вызвали смерть не менее 50 тыс. чел., которые при прочих равных обстоятельствах должны были жить дальше.

В первой половине 2011 года средние данные естественной убыли, которые в целом соответствуют уровню 2010 года (2,0 человека на тысячу живущих), маскируют неравномерность демографической ситуации: при общем превышении числа умерших над родившимися в 1,17 раза в двух десятках наиболее интенсивно вымирающих регионов превышение составило 1,5–2,2 раза. Естественный прирост населения наблюдается лишь в 20 регионах.

Значительная убыль населения (коэффициент более 7,0 на 1 тыс. чел.) наблюдалась в первой половине 2011 года в 17 регионах: Псковской (- 10,5), Тульской (- 9,3), Тверской (- 9,0), Новгородской (- 8,6), Тамбовской (-8,0), Ивановской (-7,8), Владимирской (-7,5), Смоленской и Рязанской (по — 7,4), Воронежской (- 7,1) и Ленинградской областях (- 7,0).

Значительный естественный прирост населения (более 3 промилле) наблюдался в 13 регионах: Калмыкии (3,3), Тюменской области (3,3), Бурятии (3,4), Кабардино-Балкарии (3,9), Ненецком АО (4,6), Якутии (7,4), Республике Алтай и Ханты-Мансийском АО (по 9,4), Ямало-Ненецком АО (9,9), Дагестане (10,4), Тыве (14,7), Чечне (21,2) и Ингушетии (22,4). Таким образом, в 4 регионах естественный прирост населения превысил 1 %, а в Чечне и Ингушетии — 2 %.

Заслуживает внимания феномен Тывы с высокой рождаемостью при том, что более 60 % детей там рождаются вне брака; вероятно, среди населения этой республики «в составе Российской Федерации» широко распространено многоженство.

Наибольшая рождаемость в первой половине 2011 года наблюдалась в Чечне (26,6 ребенка на тысячу населения при среднероссийском уровне в 11,9), Ингушетии (26,5), Тыве (26,1), Республике Алтай (22,0), Якутии (16,6), наименьшая — в Ленинградской (8,2), Тамбовской (8,8) областях, Тульской области и Мордовии (по 9,0), а также в Воронежской области (9,4).

Наибольшая смертность наблюдалась в Псковской области (20,4 человека на тысячу жителей, то есть умерло более 2 % населения, — при средней российской смертности в 13,9 человека на тысячу), Тверской (19,3), Новгородской (19,0), Тульской (18,3), Владимирской, Ивановской и Курской (по 17,6) областях, наименьшая — в Ингушетии (4,1), Чечне (5,4), Ямало-Ненецком АО (5,5), Дагестане (5,8) и Ханты-Мансийском АО (6,7). Вымирают традиционные русские области, даже с развитой промышленностью, а наименьший уровень смертности наблюдается в богатых «газовых» и «нефтяных» автономных округах и кавказских республиках, получающих максимальные финансовые средства от центра.

2.2. Младенческая смертность

Младенческая смертность, являющаяся обобщающим показателем качества жизни, в первой половине 2011 года продолжила неуклонное снижение — с 8,1 на тысячу родившихся в первой половине 2009 года до 7,6 в январе-июне 2010 и 7,1 в аналогичном периоде 2011 года.

Низкий уровень младенческой смертности (6,1 на тысячу родившихся и менее) наблюдается в 30 регионах России, в том числе очень низкий (5,1 и менее) — в 9 регионах: Чувашии и Санкт-Петербурге (по 3,6), Тамбовской (3,7), Тюменской без АО (4,5), Белгородской (4,7) областях, Республике Коми (4,8), Смоленской и Калининградской областях (по 4,9) и Сахалинской области (5,0).

Высокий уровень младенческой смертности (8,1 промилле и более) наблюдается в 22 регионах, в том числе очень высокий (9,1 и выше) — в 19 регионах. От Курской области (9,1) и Хабаровского края (9,4), Дагестана (13,7), Ненецкого АО (14,4), Тывы (14,8), Еврейской АО (14,9) и Чечни (16,5). Причём в Чечне, Тыве, Еврейской и Ненецкой АО смертность выросла. То же, что уж ни в какие ворота не лезет, можно сказать о… Москве!

2.3. Насильственные смерти

Все смерти, деликатно именующиеся в статистике «смертями по внешним причинам» (убийства, самоубийства, отравления некачественным алкоголем, транспортные происшествия и иные несчастные случаи), являются по сути своей насильственными. При абсолютной случайности большинства их общий уровень выражает уровень риска для жизни и, соответственно, степень опасности того или иного региона для его жителей.

Число погибших от «внешних причин» в расчете на 100 тыс. чел. снизилось в первой половине 2011 года на 7,5 % — до 131,4 по сравнению со 142,1 в аналогичном периоде 2010 года.

Наиболее безопасными (для своих жителей, что принципиально) регионами России являются Чечня (26,6 погибших от «внешних причин» на 100 тыс. жителей), Ингушетия (44,0), Москва (53,0), Дагестан (56,3), Северная Осетия (71,0) и Нижегородская область (71,1). Наиболее опасные для своих жителей территории нашей страны — Тыва (361,9 погибших от «внешних причин» на 100 тыс. чел.), Республика Алтай (269,8), Еврейская АО (256,4), Амурская область (251,3) и Забайкальский край (250,9).

Наибольший рост уровня опасности повседневной жизни и, соответственно, наибольшее увеличение смертности от «внешних причин» наблюдается, как это ни парадоксально, в самом безопасном для своих жителей регионе России — Чечне (на 30,4 %). Далее идут Ямало-Ненецкий АО (на 15,5 %), Кабардино-Балкария (на 11,4 %).

Понятно, что высокий уровень опасности оказывает негативное влияние на демографические перспективы любой территории.

2.4. Браки и разводы

Отношение числа разводов и браков характеризует прочность семейных отношений, что оказывает значительное влияние на демографические перспективы людей человеческой общности.

Одним из ярчайших проявлений демографического неблагополучия России и античеловеческого характера уничтожающих ее либеральных реформ является практически неуклонный рост как численности детей, рожденных вне брака, так и их удельного веса в общей численности рождающихся детей: с 14,6 % в 1990-м и 18,2 % в 1993 году до 26,1 %[2] в 2009 году.

Прочность семьи в первой половине 2011 года незначительно снизилась: число разводов на 1 тыс. заключенных браков после резкого снижения в 2010 году выросло на 1,0 % — с 670 до 677.

Наибольшее число разводов на тысячу заключенных браков наблюдается в Чукотском АО (1070, то есть разводов больше, чем свадеб), а также Ленинградской (953), Магаданской (952), Астраханской (878), Сахалинской (867), Иркутской (816), Воронежской (812) и Калужской (806) областях, наименьшее — в Чечне (107), Ингушетии (136), Дагестане (226), Тыве (387), Кабардино-Балкарии (445), Северной Осетии (455) и Карачаево-Черкесии (528).

При этом значительный рост числа разводов отмечен в Ингушетии (на 28,3 %), Чукотском АО (27,1 %), в Иркутской (23,1 %) и Астраханской (17,2 %) областях, Хакасии (16,8 %).

2.5. Наиболее и наименее благополучные регионы России

Сопоставление отклонения от среднероссийского уровня рождаемости и смертности, а также младенческой смертности, смертности от «внешних причин» и прочности семьи позволяет выделить наиболее и наименее демографически благополучные регионы.

Наиболее благополучными следует признать: Чечню (индекс текущего демографического состояния составляет 238,8, то есть превышает среднероссийский уровень почти в 2,4 раза), Ингушетию (229,9), Дагестан (163,9), Тыву (152,0), Кабардино-Балкарию (134,9), Ханты-Мансийский АО (134,5), Москву (132,5), Санкт-Петербург (129,0), Северную Осетию (121,4), Карачаево-Черкесию (121,2).

Наименее благополучны с демографической точки зрения Еврейская АО (72,7), Чукотский АО (75,2), Приморский край (78,2), Амурская (79,1), Новгородская (79,5), Тверская (81,2) и Курганская (82,4) области, Ненецкий АО (83,6), Псковская (83,8) и Брянская (84,8) области.

Однако рассмотрения лишь текущей демографической ситуации недостаточно; не менее важно учитывать и ее изменение, которое отражает индекс динамики демографического состояния.

Серьезные улучшения демографической ситуации наблюдались в первой половине 2011 года в Рязанской области (индекс равен 114,5), Карачаево-Черкесии (110,7), Псковской области (109,5), Красноярском крае (109,4), Санкт-Петербурге (109,0), Тюменской области без АО (106,5), Мордовии (106,4), Чувашии (105,4) и Нижегородской области (105,1), а также Магаданской области и Забайкальском крае (по 104,6).

Наихудшая динамика демографической ситуации наблюдалась в Чукотском АО (индекс динамики демографического состояния — 68,4), Ненецком АО (82,5), Еврейской АО (85,9).

Совмещение индексов текущей демографической ситуации и ее динамики позволяет вывести общий, итоговый индекс демографического положения регионов (как их среднее арифметическое).

Регионы России с наилучшим демографическим положением (указан итоговый индекс демографического положения):

Ингушетия — 151,9

Чечня — 143,9

Дагестан — 126,9

Тыва — 118,9

Санкт-Петербург — 118,6

Москва — 117,3

Карачаево-Черкесия — 115,8

Ханты-Мансийский АО — 114,3

Омская область — 110,6

Красноярский край — 110,4.

Регионы с наихудшим демографическим положением:

Чукотский АО — 71,7

Еврейская АО — 79,0

Ненецкий АО — 83,0

Нижегородская область — 85,0

Приморский край — 86,3

Камчатский край — 86,8

Курганская область — 87,4

Амурская область — 88,5

Орловская область — 89,0

Ивановская область — 89,4.

3. ВЛИЯНИЕ ДЕМОГРАФИЧЕСКОЙ ДИНАМИКИ НА СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКУЮ ПОЛИТИКУ И БУДУЩЕЕ РОССИИ

Негативная демографическая ситуация оказалась полной неожиданностью для системы управления, ориентированной на уходящую демографическую структуру общества. В результате эта система начала захлебываться, как мотор без топлива: ей не хватает населения.

Наиболее ярким примером служат армия (в которой нарастающее падение численности призывников, и тем более здоровых призывников, наблюдается с 2007 года), а также система образования, рынок которого начинает «схлопываться», оставляя без работы значительную часть преподавателей вузов и усугубляя объективно присущий этой системе монополизм.

С каждым годом обостряется проблема обезлюживания (как в силу вымирания, так и в результате бегства населения) Сибири и Дальнего Востока, которая может привести к утрате контроля за этими территориями уже при жизни нашего поколения.

Сокращение численности молодежи в сочетании с частичным восстановлением продолжительности жизни увеличивает социальную нагрузку на нее. Хотя пенсионный кризис в настоящее время вызван отсутствием должного контроля за пенсионными средствами и запретительно высоким налогообложением основной массы россиян (по безумному принципу «чем человек беднее, тем больше он должен платить»), рост реальной социальной нагрузки уже носит болезненный характер (в частности, когда один молодой человек должен, по сути, содержать двух своих родителей, которым государство отказывает в достаточной для выживания пенсии).

Сокращение удельного веса молодежи и увеличение — пожилых людей меняет социально-психологический климат, дополнительно усиливает атмосферу деструкции и увядания.

Однако все это — лишь частные проявления неспособности системы управления реагировать на заметное сокращение численности людей, драматического сокращения молодежи и рост удельного веса старших поколений.

Другой, и значительно более глубокой проблемой, является стремительное изменение этнокультурного баланса, меняющего само лицо России.

Масштабы этого изменения вполне наглядно видны из сопоставления наиболее быстро вымирающих и прирастающих населением регионов. Более того: даже в традиционных «русских» регионах значительная часть прироста населения обеспечивается переселенцами с Кавказа и Средней Азии (в частности, столкновение со школьниками, не владеющими русским языком и не желающими подчиняться женщинам-учителям, часто при полной поддержке своих родителей, стало кошмаром значительной части учителей школ, расположенных в центре России).

Политические последствия этого продолжающегося демографического перелома, лишь усугубляемого последовательно проводимой (прежде всего в силу коррупционных интересов и стремления к снижению издержек за счет почти рабского труда гастарбайтеров) политикой правящей бюрократии, представляются вполне очевидными. Весьма вероятно, что уже на нашей памяти на смену социальному противостоянию в России придет противостояние, хотя и не национальное, но этнокультурное — и это будет означать колоссальный шаг к деградации и архаизации всего российского общества.

Сокращение численности русской по культуре молодежи сопровождается ростом молодежи иных этнокультурных групп. Поскольку «новая молодежь» несет социальную нагрузку в значительно меньшей степени (в силу нетрадиционного для России образа жизни), чем традиционные группы, это повышает социальную нагрузку на добросовестную часть общества и способствует ее размыванию. Другое следствие — возникновение объективного основания для форсированного уничтожения социальной сферы, о котором в коррупционных интересах грезит правящая тусовка.

Общее снижение удельного веса молодежи вроде бы повышает стабильность общества, уменьшая вероятность «арабской весны». Однако в этнокультурных группах, склонных к изоляции от российского общества, доля молодежи, напротив, стремительно растет; в результате естественное для молодых ниспровержение порядков может обратиться против местного населения и госструктур.

Постепенно формируется новое общественное противоречие, которое грозит стать основным для России: между стареющими носителями русской культуры и профессиональных навыков, с одной стороны, и молодёжно-этнических кланов с другой.

Вызревание этого конфликта кардинально ускоряется тем, что изменения в составе элиты идут значительно быстрее, чем в массе населения в целом: сплоченные этнические кланы стремительно «вычищают» из власти разрозненных горожан даже там, где составляют незначительную часть населения (классическим примером является Адыгея, где доля «коренной национальности» лишь немногим превышает четверть населения).

Поскольку общество, подчиняясь элите, принимает ее обычаи и правила, это ведет к стремительной архаизации социального устройства, классическим проявлением которой стала расцветшая именно в 2000-е годы клановость.

Образованные носители русской культуры выдавливаются путём создания для них невыносимых условий.

Следствие — утрата Россией русского лица, качественное изменение ее не только этнического, но и культурного состава: «старые мехи» российской территории наполняет «новое вино» в лице представителей кавказских и азиатских народов.

Утрата культуры в общечеловеческом плане неминуемо аукнется и в технологической сфере. Социальная и этническая архаизация неминуемо приведут к продолжению и углублению идущей 20 лет технологической деградации, которая может приобрести качественный характер в виде крупномасштабных техногенных катастроф.

4. НЕКОТОРЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ МЕРЫ ДЕМОГРАФИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ

Принципиально важно понимать, что в силу комплексного характера демографических проблем их решение невозможно без оздоровления всего общества.

Безусловно, современное стимулирование рождаемости «материнским капиталом», который нельзя использовать в наиболее тяжелые первые три года воспитания ребенка и в принципе нельзя использовать на наиболее насущные нужды (например, питание и лечение), представляет собой издевательство над материнством и детством.

Ограничение пособия по беременности, приведшее к широким и публичным протестам беременных женщин, также является одним из ярких примеров государственного издевательства над материнством.

Стимулирование рождаемости должно осуществляться только в регионах с дефицитом населения и заключаться прежде всего в выплате регулярного пособия, достаточного для ухода за ребенком, по крайней мере, в первые годы его жизни.

Однако оно окажет лишь незначительное влияние без оздоровления социальной среды в целом, что требует полного прекращения либеральных реформ и восстановления разрушенной ими социальной сферы (в первую очередь доступного здравоохранения и образования).

Создание для детей человеческих условий требует искоренения хотя бы нищеты, то есть гарантирования государством реального (а не издевательски заниженного) прожиточного минимума.

Нормализация межнациональных отношений, прекращение вытеснения носителей русской культуры с рынка труда (а значит, и из жизни) дешевым трудом гастарбайтеров требует, как минимум, кардинального ограничения коррупции.

Возвращение смысла жизни значительным массам россиян требует создания привлекательных рабочих мест и модернизации экономики. А это немыслимо без ограничения произвола монополий, разумного протекционизма (по примеру Евросоюза), а затем проведения комплексной модернизации всей технологической инфраструктуры.

И лишь на фоне этих преобразований имеет смысл осуществлять целевые меры по повышению рождаемости и снижению преждевременной смертности.

5. ВОЗМОЖЕН ЛИ ПЕРЕЛОМ?

Негативные демографические тенденции, как было показано выше, лишь в сравнительно небольшой степени обусловлены объективными обстоятельствами. Неадекватная государственная политика вызвана не фатальным недостатком интеллекта либо организационных способностей, но глубоко порочным целеполаганием: подчинением государственной машины интересам, с одной стороны, глобального бизнеса (в рамках либеральной идеологической парадигмы), с другой стороны — коррупционным интересам во многом обслуживающей этот бизнес правящей тусовки.

Сложившаяся на этой основе система является жесткой, целостной, внутренне непротиворечивой — и не только не имеющей отношения к нуждам и потребностям российского общества, но и, насколько мы видим, в принципе не совместимой с самим его существованием.

Созданная для обслуживания этой совокупности интересов политико-административная система обладает достаточно высокой эффективностью, в критических для себя ситуациях способна проявлять гибкость, достаточно радикально трансформировать свою организационную структуру и даже обновлять ключевые кадры (как мы видели после дефолта 1998 года). Она не поддается эволюционной переориентации на обслуживание интересов российского общества, не нуждается в такой переориентации и, насколько можно судить в настоящее время, не способна на нее в принципе.

Для перелома негативных демографических тенденций необходимо прекратить уничтожение России при помощи либеральных реформ и начать активно проводить социально-экономическую политику, нацеленную на интересы не глобального бизнеса и коррумпированной правящей тусовки, но самого российского общества.

Это потребует изменения самой системы целеполагания российской государственности, что означает ее кардинальное оздоровление и преодоление ситуации, когда почти повсеместная и практически не скрывающаяся коррупция производит впечатление не преступления, но основы государственного строя.

Такое изменение представляется возможным в условиях системного кризиса, к которому данная управляющая система неминуемо приведет страну. Утратив управление в условиях развертывания кризисных тенденций российского общества (нехватка средств из-за растущей коррупции; межнациональный кризис, разрушение технологического наследства советской цивилизации, внутрибюрократический межклановый конфликт), часть управляющей системы покинет страну, не желая рисковать интересами своих выведенных за рубеж активов. Это приведет к фактическому разрушению сложившейся системы и создаст условия для ее переформатирования.

Всесторонняя подготовка к этому моменту должна быть главным делом всех ответственных сил и элементов современного российского общества.

ПАВЕЛ ЛАВРЁНОВ «ЗДЕСЬ НАЧИНАЕТСЯ РОССИЯ…». Камчатские зарисовки

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Уютное, тихое местечко, и от города не вдали. Нежное, беззащитное название — Паратунка. В нём и детскость, и неожиданность звучания, и приятное выговаривание. А вокруг лесистые сопки и высокая купольно-небесная синь.

Жилой посёлок безлюден. Редко проедет машина, даже рейсовый автобус не всегда завернёт. Никлые домики, привычные огороды и непутёвые, завалившиеся изгороди — картинка, от материковой деревни не отличишь. И только воздух — тонкий, свежий, бодрит особым холодком и напоминает, это — Камчатка. Избушка с высохшим православным крестом, маковка молельни цельновырублена из комля дерева — тоже примета, железо на Дальнем Востоке в цене.

Май, а снег лежит полутораметрово, плотный, синий, крупнозернистый и совсем не холодный. Можно ходить разоблачась, и не зябко, до поры, конечно, потом замечаешь, настыл, но одеваться всё равно не хочется.

Сегодня в Паратунке, как и по всей стране, отмечают день Великой Победы.

При дороге стоит фанерный вагончик — шашлычная, машин понаехало к ней с дюжину. На пятачке толкутся парни, курят, на их плечах преданно виснут девчата. Из чьей-то машины прёт во всю мощь японских динамиков музыка.

Тёмное нутро шашлычной набито празднующими. Музыка лупит и здесь. За крохотными столиками насело сверх всякой меры. Тесно и бутылкам на столах, закусок за стаканами не разглядеть. Между пьющими прохаживается хозяин шашлычной — азербайджанец, трезвый. Оборачивается к одной группе, другой, картинно покрикивает: «Оборзели!» «Эй, заглохни!» Плечистые, коротко стриженные парни его замечания не относят к себе, но всё же пытаются блюсти меру в голосе, густой матерщине. Под потолком работает телевизор, немо крутит праздничный кремлёвский концерт.

В слащавом притворстве меню предлагает «салатик из помидорчиков», «салатик из огурчиков», «из помидорчиков и огурчиков». Овощи без вкуса, китайские. Почётно прописаны «свиные рёбрышки» и кавказский «шашлык». Самое безопасное — покупные пельмени, их, слава богу, не лепят здесь, а так накормить могут и собачатиной. За стойкой служит молоденькая, откровенно красивая девушка. Перекрикивая музыку, честно советует: «Возьмите курицу, хорошая, американская! мы сами едим!»

Вдруг в дальнем углу вспыхивает ссора. Молодой парень схватился с крепким седым мужиком. Мужчина тянется поймать парня за горло, но молодой вывернулся и с маху ударил противника. Дерущихся особо не разнимали, отнеслись к потасовке обыденно. Мужчина отстал от парня, лицо залито кровью. Кое-как дошёл до жестяного умывальника, постучал соском, сколько смог смыл кровь. Под глазом глубокое рассечение.

Парень победным махом опрокинул полстакана водки, понюхал хлеб.

За окном две девушки открыли под авторадио танцы. Повторяя подсмотренные в фильмах движения стриптизёрш, играют пьяную страсть. Барабанная музыка тщится протолкать тишину Паратунки и, бессильная справиться, оседает на затоптанном дворике. На крыльце проявился убравшийся от греха хозяин. Поигрывает чётками, подзуживает девушек гортанными криками.

Компания с драчливым парнем поднялась. На улице один из друзей приобнял драчуна, подхвалил: «Ну, ты герой!» На задке пятачка у дощатой уборной стоял побитый мужчина, прикладывал к глазу снег.

Более достойная дань памятной дате воздаётся в месте ином.

Малоприметный поворот с поселковой дороги, крутой взбег, и на пригорке светится мёдом новенький бревенчатый храм. Ещё выше, за воротами глухого забора, горбится закованная в панцирь железных пластин гостиница. Под берёзами-каменушками притаились добротные дома местной знати. За-заборная земля — частная собственность, отписана у посёлка. Чудачество архитектора — островерхая башня гостиницы с «президентским» номером в ней маячит надзирательской вышкой.

На помосте у голубенького бассейна с природной горячей водой сидят за длинным столом двое сочных мужчин. Снуют вокруг слуги, подносят кастрюли, меняют простывшие блюда. Один из знати — камчатец, второй — с материка, прилетает на полуостров поесть свежую рыбу, оздоровиться в термальных источниках.

Здесь тишина ещё глубже, и даже слуги двигаются бесшумно.

Материковый хозяин выкусывает мясистый бок рыбины, хвалит, попутно жалуясь: «Миллион долларов за дом финнам отдал, а переправить сюда и поставить — ещё столько же заплатил!» Сосед расстёгивает куртку, задирает свитер, подставляет солнцу большой живот и совестит: «Ну что же ты раньше мне не сказал?! Я бы местных рабочих пригнал, бесплатно собрали бы!» И долго судят европейские цены, ругают русских строителей-неумех. Потом переходят к правительству, по кличкам называют министров, решают, кого зазывать на Камчатку и чем развлекать. Номера в гостинице распределяют по рангу: «президентский» оставляют чину промышленности, похваливают, смеясь — «славно в приватизацию воевал, заслужил боец отдых». Хозяин финского дома небрежно делится: «Работал его пацан у меня, так, оболтус обыкновенный, для формы числился. По Швейцарии на машине гонял да на курортных озёрах купался». «А полпред катится в Паратунку, движение закрывают, вездеход спецвязи на частную землю вопрёт, взрывчатку с собаками ищут». — Так мирно, час за часом говорят, делятся новостями, состраивают планы на будущее.

Из финского дома, похожего на пещеру, высыпала семья, шумная, весёлая, быстрая. Мамаша садится к столу, дети лезут в бассейн с целебной термальной водой, визжат, плещутся. Слуги поспешают обновить тарелки. Отец привлекает старшенького: «Поешь помидоры — камчатские, настоящие, экологически чистые, такие и в Швейцарии ни за какие деньги не купишь». Сын куксит лицо, отворачивается. «Ну тогда сходи посмотри, что в нашей гостинице делается». Парень ковыряет ботинком плотный снег, кутается в куртку, нудит: «А что интересного там?» Отец спохватывается: «Мы за Победу не пили!» Сосед гладит живот, осматривает владенья: «С кровью досталась земля, тяжёлые бои за курортную зону выдержали». Наезжий хозяин что-то вспоминает, отвлекает жену от кушаний: «Ты отдала икону попу?» Женщина растолкала языком по за щёки куски, мотнула головой: «Отдала». Вспоминает и сосед: «Этот поп доски на иконостас забраковал, новые просит». Товарищ стискивает бутылку в руке, убийственно смотрит соседу в глаза: «Он что — совсем обнаглел?! Мы ему церковь бесплатно построили!» Женщина торопится поддержать мужа: «Я икону через всю страну сюда волокла. Икона старая, дорогая, задаром её получил!»

Накупались до розовости, навизжались до всхлипов дети, стуча по настилу пятками, побежали в дом. Потоптался у стола старшенький и потащился скучно к гостинице.

Со стороны океана всплыли жидким дымком белые облачка, а следом, срезая купол синего неба, насунулась армада тёмных тяжёлых туч. Посуровели сопки, ощутимо потянуло морозцем. Завечерело.

Мужчины нетрезво обнялись, дружелюбно обхлопали друг другу толстые спины. Владелец финского домика вцепился в руку товарища: «Угодий бы ещё прикупить, в гектарах Швейцарию переплюнуть. Нигде лучше рыбалки нет и охоты». Местный хозяин шутливо отрапортовал: «Направление удара понял, разработаем в штабе стратегию! силы повоевать за Камчатку есть! на будущий год к юбилею Победы поспеем!» — «И вот что, за гостиницей спуск лыжный устроить, ну ты понимаешь, Кто может прилететь! Там развалюхи, выселить бы… И на въезде халупы вид портят». — «Халупы щитами закроем, а за гостиницей — их талыми водами ежегодно заливает, скоро сами уйдут, денег нет с паводками бороться». И ещё раз обнялись крепко, расцеловались.

Компании парней в придорожной шашлычной выволакивали девок наружу, хлопали дверцами подержанных японских машин. Победоносно сигналили, разъезжались. На крыльце стоял тёмный хозяин, сплёвывая вослед, гостеприимно кричал: «Завтра жду похмеляться!» Неожиданно из приоткрытого окна последней машины пролилась случайная песня: «А Камчатка, а Камчатка от Москвы далековата…» И совсем уже от дороги «японец» донёс: «…здесь начинается Россия».

И стихло, как вымерло.

Вжилось в душу скудное поселение. На вопросы о его названии камчатцы пожимали плечами: «от речки Паратунка, наверно», и, чуя родной русский язык, уверенно отрицали: «но не от „пара“ горячих источников».

Из справочных книг, переписки с работниками областной библиотеки Петропавловск-Камчатского наскреблись малые крохи: в начале XVIII века в верстах 20–30 от нынешней Паратунки стоял острожек Паратун — одно из крупнейших поселений Камчатки. Был назван казаками так по имени тайона (старейшины) ительменского рода Паратуна. Это имя вошло и в название ближней речки, хотя сами ительмены и коряки не называли своими личными именами озёра, реки, горы, населённые пункты. В году 1740 его сменяет острожек Карымчин, а острог Паратун исчезает. Вскоре и Карымчин перестаёт существовать. Тоже вымирает. И теперь уже на новом месте зарождается (1828 г.) поселение, переняв имя реки Паратунка.

Не богато сохранилось истории.

Чистый воздух, живая вода, благодатные земли. «Несмотря на пасмурную погоду, постоянную сырость и сильные испарения, Камчатка всё же является одной из наиболее здоровых стран в мире»[3]. Прибывать бы народом здесь, набираться нации силы. «Вымираем.» — подтвердила сотрудница библиотеки. И с такой интонацией это сказала, будто полонянка в чужбине. И показалась на миг крышегорбая гостиница хищной железной птицей, закогтившей селение, островерхая башня-головка ещё и в небе выцеливает, что клювом схватить. И те два победителя на помосте — пируют, как все захватчики во все времена. А народу — халабуда пьяной шашлычной, да костью брошен небольшой деревянный храм.

ЗЛАТО-СЕРЕБРО

И снег на сопках истаял, и потеплело вроде, а Небо медлит чего-то, заслоняется тучами наглухо. Сырой полумрак, вязкость туманов. От земли ни единого запаха — и она изнывает по солнцу, серая, в бурых космах старой травы. Мрачнеют вулканы, — обнажились лавовые чёрные струпья. И ветер швыряется чем ни попадя. Даже вороны каркают жалобно. А солнца всё нет, май уже на излёте. И когда смиряешься, приведён камчатской природой в покорность, вмиг деваются куда облака, и в крутой синеве неба является солнце — маленькое, аккуратное. Золотая заклёпочка. Крохотка эта ничего, кажется, не сможет согреть. И тем удивительней его полная власть. Сильные до нажёга лучи свободно пронзают сырой воздух, просушают в мгновение камни. От неожиданной перемены всё вокруг замирает, блаженно жмурится горячему свету. И разбойный ветер унялся, не шевельнёт единой былинки сухой.

Ну, наконец-то! Думалось, холоду не будет конца, а тут из зимы сразу в лето! Сбросить быстрей волглую куртку, тяжёлую обувь и вбирать под чистейшей синью золотое тепло. И вот уже сопки завиваются цветной пеленой. Этот разноцветный обвой принимаешь сперва за обман. Цвета на Камчатке чёткие, с определёнными границами красок. И запахи тоже тонкие, едва уловимые. Опускаешь глаза и не веришь: сквозь укатанную половодьем сухую траву схватились подняться зелёненькие побеги! Почки каменок поспели распариться, приоткрылись, а до солнца были крепким зерном! Стремительность всхода невероятна. И весёлое сожаление — тайну главную проглядел! Но не раз ещё сожмутся от холода желторотики-почки, и пеленчатая окутка сопок будет приопадать. А вера теперь уже твёрдая — днями полностью отворится Небо.

В назначенный день или утро прекращает вовсе буйствовать ветер, полуостров охватывает устойчивое тепло. Начинается всеобщий разгул цветения. И серчавшие вулканы будто добреют, а какой-то не сдержится, удоволенно пыхнет солнцу дымком. Вороны — огромные, чёрные, не перебрёхиваются верными стражами, — мурлычут, осовели в ветвях свежей зелени. За всех отдуваются воробьи — стрекочут, толкутся, свиристят! Их не было на Камчатке до 70-х годов XX века; очевидцы утверждают: с материка попали на барже с зерном; выжили при человеке. Всё такого же простенького серого оперения, а голос набрали — на тебе, перепоют курского соловья.

Упоительно летнее светоношение. Оно изливается, нисходит и не ослепляет, до края даёт смотреть.

Вселенски развернулся и Океан — утишенный. Всю зиму пестовал побережье, прочь морозы сдувал. К весне потемнел тяжело, сейчас у неба перенимает цвет. Зато не на шутку разбушевалась на суше растительность. Разлапились еле выпростанные недавно листочки, поднялась до колен трава. И каждый день начинается с окропления: поостывший за ночь берёзняк быстро нагревается в лучах взошедшего солнца и брызжет, сеет влаги пыльцу — благословляется земля за долготерпение. А зелень уже штурмует вулканы, берёт подножия приступом, пластается, круто бурлит, не боится набегать и на холодные океанские воды. Ничто, кажется, не остановит её, сопки давно покорены. Наливается медвежья дудка, ей махануть в два метра — пустяк. Невиданно сочный папоротник — невольно поверишь, здесь он не может не зацвести. Все цвета по-прежнему чёткие, так же ясно границы красок проведены, никогда не смешаются, не примут бледных полутонов. А запахов нет, лишь едва их можно услышать в лесу. И веет, непрестанно веет с холодинкой воздух — от океана и не сошедших с вулканов снегов.

Быстро матереет листва, входят в ядрёную спелость травы. Наступает очередное преображение. Разом, как всегда, в один день прекратился всеобщий разгул. В благодетельной тихости развернулась из края в край круто заведённых тонов картина: берег океана, там где он неприступно скалист, строго делится на две части по цвету: верхняя, отданная солнцу, — серая; нижняя, обливаемая волнами, — чёрная до монашеских риз. И пологие берега черны, в старательно просеянном вулканическом, шелковистом песке. И с береговой границы без отступов и проплешин господствуют по всей земле роскошные зеленя. На сопках, потеснив деревья, разбросались куртины кедрового, ольхового стланика, вздулись шарами кусты рябины. Издали плотный покров смотрится рытым бархатом. В низинах и поймах рек он ещё гуще, темней, там — осина, тополя, можжевельник. В увалистой недоступной серёдке пушится реликтовая грациозная лиственница, в любом возрасте девичьей красоты! И настолько покров ворсист, что в нём и вулканы вот-вот утопнут, а были куда как велики! — в облачении чёрно-белом, работают кадилами празднично. Кое-где снежники в жаре уцелели, лежат на бархате нерпичьими шкурками. Чьим-то сметливым глазом и отзывом сердца точно определено: Камчатка — наш Северный Крым.

Разграничены краски. Цвета полны. Невозможной свежести воздух. В мерном дыхании Океан. Благодетельной высоты Небо. С ладошку землицы от России всей, а как нигде понимаешь: именно здесь хранится чистозвонное её сокровище — могутность. Нет, не за право ясачить стояли насмерть в середине XIX века камчатцы против англо-французской эскадры. И не по долгу одному и присяге. Бились неподневольно вдыхать могутную девственность первородного края. В том — русский народ, корень всей нации. И благодарно толкаешься сердцем к пращурам. Не иссыхают смыслы доблестных внешних Побед. Поднимается, крепится дух.

Усилия солнца зазря не пропали. В одно из утр находишь на каменушках обворожительную подмену: там и сям развешаны листочки из самородного крушца. Не увядшие, не зачахлые, не в болезненных пятнах — тонкокатаные, полупрозрачные, сработаны мастерски, ювелирно. И вновь посыпались на землю подарки. Горстями подбавляется золота, а то брызнет кропилом, или капнет крупно, или куском выложится. Поразительно, как жёлтая листва светится в сумерках! Это убывающему солнцу взамен. Покров держится темнозелёный, и грядки берёз на нём — шикарные золотины.

В такой же свой час ветер сдёрнет разом с деревьев листву, сопки натянут на себя бурую шкуру. И на их макушки опрокинется по ковшику свежего серебреца. А прежде того — на Корякский вулкан. Коряк шапку надел, — верная примета скорого снега. И пометёт длинно, без передыху. Всю зиму белейшие сугробья будет накручивать.

Над каким ещё краем трудится с такой любовью Творец?!

Счастье.

БЕЗДНА

Бесприютен поздней осенью Петропавловск-Камчатский — грязноват, обшарпан, гол. Ни дать ни взять промышленный городишко при каком-нибудь заводе, хозяин которого бессовестно обкрадывает рабочих и нисколько не заботится о быте рабов, полученных в придачу к бесплатно доставшейся фабрике. Всё повторяет Россию — разбитые донельзя дороги, чадящие смрадом автобусы, дикая дороговизна электроэнергии, топлива и всех жизненно необходимых товаров. В реках — стадища рыбы, но благородные лососёвые, икра, славного урожая креветки с океанских полей, — и те малодоступны на рынке, а уж о крабе, морских ежах, гребешках и прочих чудесностях и не помыслится — деликатесы, ими кормятся японцы, корейцы, многолюдный Китай. И ещё налетают полакомиться полезнейшими гадами материковые олигархи. Оленина — дефицит. И грибы, ягоды крайне дороги, а их на Камчатке божественное изобилие. Папоротник — лучшая на свете еда; пожаренный на постном масле — изысканнейшее мясо по вкусу забьёт. Его косят корейцы, солят столитровыми бочками, отправляют к себе. Нашим поехать собрать — нечем уплатить за бензин. Где-нибудь в пригороде чуток пощиплют. Крупнющую, неправдоподобно сладкую бруснику, голубику, жимолость, шикшу, белые грибы, ароматнейшую черемшу — сельчане по той же причине на городской рынок не привезут. Им себе бы управиться на зиму заготовить. Сама жизнь в её естестве становится недоступной. Впрочем, выйдет ещё дороже прежде времени помирать.

А поздняя осень гнетёт, давит безжалостно. Солнце исчезло. Резкий порывистый ветер переплетён ледяными струями. Не смягчает морозного его придыхания и туман. В горах и в центре полуострова давно выпал снег, там лето быстро перевернулось в зиму, жарят морозы вовсю. Окрестные чёрно-бурые сопки, как стадо лосей опустили морды понуро. Вороны конечно же злые, каркают недружелюбно. Давно скукожилась и облетела с деревьев листва, пригнулись одеревеневшие буздылки травы. Тягости добавляет разлетевшийся по городу мусор, горы опавшей листвы, чёрные намётины вулканического песка. У бетонных кубиков пятиэтажных домов, ещё как-то приукрашенных летом, оголились обитые заржавленным железом торцы. Эта ржа на домах выглядит особенно безутешно: как останки кораблей немалой флотилии — в одночасье потерпели крушение, выброшены на берег волнами Авачинской бухты. Люди чудом спаслись, пытаются на каменистой суше выжить. Дома плохо для этого приспособлены, в их скромных квартирах уют даётся с трудом.

Расстарывалась советская власть, бетона на коробки не пожалела, землетрясение и свыше десяти баллов, кажется, выдержат. Но как холодно, сыро в них, особенно осенью, пока не включат тепло. И весной, и летом. В летние дни, правда, иное, — солнечная сторона накаляется, комнаты превращаются в душегубки, а куда лучи не дотянут — по-прежнему погреба не теплей. В 90-е было — не отапливали вообще; зимой ставили в квартирах буржуйки.

Как люди выжили?! И край не бросили свой! Не предали землю! И продолжают отстаивать изо всех сил. Выдумывают оберечь жилища, сочинили обить железом торцы — спасительная самоделка. Секущие то с запада, то с востока снега и дожди разрывают межблочные швы, крошат, высекают бетон. И никакая краска против сырости на железе не держится. Поёживаешься от внешнего вида коробок. На архитектурную мысль и намёка нет. Таким ли домам стоять в Господнем краю?! Сюда просятся деревянные, небольшие, индивидуального отопления, с придомным участком земли. Северные канадцы, финны смогли под холодный климат выдумать технологии, не упустили позаботиться и о красоте. Да и наши помнят, как правильно ставить, русский колорит сохранить. Пара таких исторических домиков стоят в центре, до сих пор справны, краеведческим музеем, престижным рестораном служат. И людей-то живёт на Камчатке — пятисот тысяч не наскребёшь! Но на удобную красоту для простого человека не бывает денег у земных властей.

Сеет, бесконечно капает дождь. Рванёт снежный ветер — накрап на минуту затихнет, унесётся порыв — опять принимается поливать. Пасмурность дни напролёт. Есть ли солнце вообще во Вселенной?! Кажется, всякая жизнь за стенами остановилась. Из-под крыши не хочется вылезать. Ан, нет! Охи напрасны, улицы народу полны, и на дождь никто не обращает внимания, без зонтиков ходят. Странно, — сверху покапывает непрерывно, а вроде не мокро, и холод не злой. Неиспорченная чистота природы. Душевная дурнота в ней — грех! И не встречаются унылые лица! Что-то не видать и сбитой в кучи листвы, — ветер распихал куда надо. И чёрный песок дождевыми водами смыло. Но мусор — глаза колет! — клочки бумаги весь город засеяли. «Да что ж так замусорено?» — «Ветер, вороны». Отвечено со спокойным признанием слабосильности человека против природных стихий. А слышится юмором — вороны беспорядок наводят. Хотя с ними и вправду не сладить — вездесущие, хозяева здешней земли. Знают: их легендарный предок Кутх по камешку сотворил в пустынном океане Камчатку.

Всё-таки плохо без солнца, от пасмури подустаёшь. Но если смотреть не в небо, а в даль, увидишь необычное осенней поры явление. Низко идущие тёмные тучи, обложившие землю даже с боков, на горизонте обрываются. И между ними и океаном сияет свет. Временами посвёркивает, будто поворачивается гранями прозрачный хрусталь — то ли утренняя заря задержалась, то ли вечерняя вступила до времени, а может, сошлись на краю? Завораживающе красиво. Горизонт виден так далеко, что сомневаешься — не обманка ли зрения.

В один из таких дней разлетелся по Петропавловску слух: «Абрамович приехал. На яхте в порту встал». Появление этой особы у берегов полуострова было загадочным. Никто его сюда не звал и не ждал. Вскоре таинственность разъяснилась: «Яхта олигарха с неопознанным предметом в океане столкнулась!» Ходившие на рыбалку и знавшие океан камчатцы насмехались: «Топляк тронул борт, а он…» Заволновались чиновники, сам губернатор встречи искал, но олигарх не заинтересовался, сослался на частный визит.

Не проявляли интереса к нему и жители города. Без намёка на зависть пересказывали описание корабля. Редко-редко кто приостанавливался на самой высокой точке холма прибрежной Аллеи Флота и пытался развидеть за портовыми постройками стометровое чудо.

Яхта и впрямь прекрасна. Чёрное тело, точенное резать океанские волны, напоминает стремительными бокастыми линиями касатку. Белоснежные, сглаженных форм надстройки, торчащий спинным плавником радар усиливают сравнение с хищницей. К хребту прикреплены вертолёт, глиссер и ещё яхта — парусная. Всё — налаченное, чистоты безупречной. Подобные вещицы в мире наперечёт. В перекличку с бездонными водами яхта названа «LE GRAND BLEU» — «ГОЛУБАЯ БЕЗДНА».

Вдоль причала протянута красно-белая дорожная лента, а там, где не хватило её, наставлены мятые железные бочки. По эту сторону ленты отаптывается женщина в форме пограничницы. По ту — сидит за раскладным столиком обряженный в новый костюм круглощёкий детина. Следит за передвижениями портовых рабочих, записывает в амбарной книге загружаемые продукты. Служба личной безопасности олигарха. У пограничницы нет ни будочки, ни навеса над головой, пост обозначен её туловищем.

— К яхте подойти можно?

— Нельзя. Государственная граница.

— Так причал же — наш!

— Корабль — иностранный.

Пониже «Голубой бездны» означено — Hamilton, порт приписки.

— Это что же, Абрамович внутри страны уже границы проводит?

— Проводит.

Женщина подняла воротник, сунула в рукава озябшие руки, устало привалилась к бочкам; обвисшая старенькая шинель, стоптанные сапоги. Ветер потрепливает светлые волосы непокрытой головы. На лице полное безразличие к «Бездне», «границе», «посту». И вправду, зачем мёрзнуть ей здесь? Всё равно камчатцы не прибегут с дрыном наперевес возвращать украденное у народа имущество. У них из-под носа и порт этот увели, и корабли. Полоска щербатого причала у государства осталась.

Неожиданно сверху спланировал ворон, перемахнул «госграницу» и встал против детины. Ух ты, здоровущий! чернющий! породистый! Ветер с Авачинской бухты взъерошил на вороновой спине перья, отчего он стал ещё больше, грозно-горбатым. Какое-то время птица целила длинный нос в детину, разглядывала, изучала. Уяснив ничтожное значение человечка, ворон повернулся задом, церемонными перепрыгами прошёлся вдоль «Бездны» и вернулся назад. При приближении докеров, таскавших на горбу бутыли с питьевой водой, он и с места не двинулся. Мужики уважительно обошли пернатого. А тот стоял и смотрел, резко вертя головой, на яхту, работу докеров. Красив, красив и могуч! Недаром ительмены назначили его своим божеством. Такое же во взгляде лукавство, и в форме носа читается весёлое озорство.

Ворон расставил прямые крепкие ноги, дёрнул плечами, как бы примеряясь к той тяжести, что носили на себе грузчики, и сильно ударил носом в бетонный причал. Отвага, однако — постройка нехай древняя, а всё же каменная. Но дело своё он знал, видать, хорошо. В несколько приёмов выломал из бетона увесистый голыш и, оживляя на глазах сказку о Кутхе, подбросил камень вверх. Звук упавшего на причал голыша достиг борта яхты, отразился эхом, со стороны послышалось, кто-то колет в чреве кита орехи. Ворон заинтересовался звуком, с ловким вывертом шеи бросил камень ещё пару раз. Пограничница, радуясь пустячному развлечению, с улыбкой следила за работой птицы. А он вдруг подхватил орудие и перелетел с ним на борт судна. Пограничница засмеялась. Ворон приземлился у китового плавника и вновь подбросил океанский голыш. Камень с грохотом ударился о наблещенные части корабля. Охранник подбежал к яхте, замахал руками, но высоченный борт безопасил птицу. Кутх упорно долбил камнем хищницу. Позабыв караульный устав, заливисто хохотала пограничница. Насупленный охранник включил рацию, вызвал подмогу. Над головами мелькнул чёрный взъерошенный ком, раздалось карканье: «Вон, вор! Вон, вор! Позор!» И унеслось вместе с ветром в сторону города. Детина привязанно вернулся на место. Обрела скучающий вид пограничница. Трепетала надставленная пустыми бочками куцая ленточка государственной границы. Стыла «Бездна», наглухо застив горизонт.

Великий Стеллер — немец с русской душой, в XVIII веке записал: «По их (ительменов) мнению, вовсе не нужно, чтобы Бог карал людей за грехи: и без того большое несчастье для человека, если он от природы плох, и тем самым он уже в достаточной мере наказан самими людьми: ведь если кто-либо при жизни был вором… то его за это в своё время жестоко избивали, а порою даже убивали, никто с ним не дружил, а следовательно, сам он был всегда беден и во всём нуждался»[4].

О, мудрые ительмены! У нашего племени законы иные.

СЕВЕРО-ЭВЕНСК

Местный охотовед, бегая с нами от гостиницы к районной администрации и обратно, попутно знакомил с порядками Северо-Эвенска:

— По посёлку, особенно вечером, по одному не ходите.

Камчатский егерь, привязывая его наставления к предстоящей охоте, пошутил:

— Волки в посёлок заходят?

— Местные подростки — волки! Ничего не боятся. Хоть какой ты здоровый будь, убегать не стесняйся!

На наши повторные просьбы помочь с гостиничными номерами заместитель главы района реагировал чутко. Кабинет подчёркнуто бедный, неряшливый, на подоконнике, письменном столе, канцелярских принадлежностях лежит слой затвердевшей, спёкшейся в грязь пыли, и только в центре стола, где чиновник возит рукавами, столешница чистая и пол сносно помыт. Плюгавенький замглавы смотрит на нас напряжённо. Сальные волосы, мятая рубашка, протёртый узел грязного галстука. Выжидательный взгляд с готовностью немедля помочь — по-чиновничьи отработаны.

Наседая на него новостью о приезде в посёлок важных людей, которые выбрались сюда поохотиться, кое-как удалось получить скупое признание: все отдельные номера забронированы для судей магаданского выездного суда.

Местный охотовед выругался за порогом: «Это же его едут судить за финансовые нарушения, а он, как ни в чём ни бывало, в кабинете сидит. Второго по счёту заместителя у нас за финансы судят, а сам глава района словно и не виновен!»

Администратор гостиницы Женя развела на наши уговоры руками:

— Если бы ваши начальнички-охотнички раньше приехали, любые номера могли бы занять, гостиница весь год пустая стоит. А тут ещё оленеводы со своим слётом, никак не разъедутся. Да вы и поселяться после них не захочете.

Женя опустила глаза. Уж очень мы откровенно рассматривали её. Стройная, красивая, женственная. Усердствуя подружиться с Женей, елейно потянули на разговор:

— Очень плохие номера?

— Грязные. Идёмте, посмотрите.

Не заходя в номер, мы отступили от порога подальше. Длинный коряк спал в одежде на голом матраце лицом вниз.

Женя смело вошла в номер, схватила постояльца тонкими пальцами за плечо:

— Вставай! Тебя родственники обыскались! Освобождай номер!

Коряк поднял косматую голову, пьяно посмотрел на девушку:

— Ружьё, где ружьё моё?

— В милиции! Как протрезвеешь, его тебе отдадут! — И, бросив жильца, посетовала: — Месяц после них грязь выгребать, помещения проветривать.

Мы упорно разговаривали девушку туманными намёками:

— Женя, а в кафе ходите?

— Хожу иногда, но там спокойно не посидишь. Подростки после первых рюмок с танцами лезут. Два раза откажешь, на третий — тарелки на пол скинут или стол вверх тормашками перевернут.

Стесняясь мужских взглядов, девушка покраснела, стянула на груди кофточку, обмотала шею шарфом. Одолеть смущение помог телефонный звонок. Отрезала в трубку какому-то ухажёру:

— Пошёл ты! — Пояснила нам свою грубость: — Замотал предложениями, в гости домой набивается.

Чтобы не вызывать к себе таких подозрений, мы перешли на стандартный набор:

— Женя, в посёлке шампанское продают?

Снарядив одного из наших в лавчонку, продолжили подлащиваться к девушке: «А что это за слёт оленеводов? И давно ли она в посёлке живёт? Чем народ занимается? Что можно купить из продуктов?»

Убедившись в нашем уважении к ней, Евгения открыла книгу записей:

— С судьями сами будете объясняться.

И, утверждаясь в своей независимости от начальства, выдала нам ключи от номеров.

Захватывая последние часы слёта оленеводов, мы поспешили в Дом культуры.

Ледяной всепронзающий ветер колет лицо серым морским песком, засоряет глаза. Сощурившись до слепоты и не разбирая дороги, едва не налетели на самоходную коляску. Здоровый мужик в телогрейке с распахнутой грудью, словно мороз и не жалил его, газовал на трёхколёсной мотоциклетке. Вместо колёс к раме приделаны большие баллоны, перетянутые брезентовой лентой. По телевизору эта придумка подаётся корреспондентами едва не техническим достижением, здесь же, среди кривых домиков, ледяных глыб и камней, самоделка катила страшноватым инопланетным пришельцем.

Сопровождавший нас местный охотовед, сплёвывая песок, объяснил:

— Мужики додумались мотоцикл переделать! По снегу удобно ездить! И колёса легко сдуть, в тепло спрятать. У меня шины на служебном «Урале» полуквадратными от мороза становятся и, пока на ходу разогреешь, как на лошади несколько километров в кабине скачешь!

У Дома культуры, где проходили главные торжества, стояли небольшими группками эвены, коряки в расшитых бисером праздничных национальных одеждах. Заслоняя собой от ветра огонь, варили в котлах угощение из оленины. Спиртного видно не было, но слегка выпившие всё же встречались. Мы с любопытством походили между гуртами. Несмотря на наши доброжелательные лица и явное желание пообщаться, оленеводы, как мне показалось, не обращали на нас внимания намеренно. В стороне боролись за программный приз двое молодых, раздетых по пояс эвенов. Три оленьих упряжки готовились к гонкам. Продолжая искать общения, я спросил одного ездока:

— Олени по песку сани потянут?

— И по песку.

В какой-то момент мы почувствовали себя на празднике чужаками. Наш интерес к оленеводам ничего не значил для них. Разбросанные по лесотундре, оторванно живя месяцами малыми семьями, они хотели наговориться с сородичами, показать друг другу свои праздничные одежды.

Над входом типовой железобетонной коробки прибито кумачовое полотно, казённым языком приветствуется оленеводческий труд. Войдя в коридор, мы уважительно раскланялись с ветеранами, сидевшими на лавках вдоль стен. Пожилые эвены и эвенки первыми принимали почёт от входящих, поверх зимних одежд приколоты трудовые ордена, медали.

В зале торжества завершились, развернулась торговля. Грубо выделанные шкуры волка, собранные из плохонького меха малахаи, традиционные торбаса, свёрнутые кулёчком ложки из бересты, незатейливо вырезанные поделки из дерева стоили дорого, даже по ценам столичным. Молоденькие продавщицы-корячки на попытки что-либо у них спросить застенчиво улыбались, прятались от фотоаппарата за спины друг друга.

На улице вручали приз победителю гонок. Молодой коряк, прикладывая ладонь к красному распухшему уху, сообщил:

— На повороте малахай потерял, ухо отморозил, всё равно первым пришёл.

Мы поздравили его, спросили, можно ли купить оленьего мяса.

— Олени есть. Бензин нужен для снегохода. Бочку дадите?

— Дорого сверх всякой меры!

— Спросите у других, за водку тушу дадут.

Покупать вообще за спиртное что-либо мы отказались. Вживую глядя на оленеводов, явственно осознаёшь хрупкость их жизненного уклада. Всё богатство коренных малых народов — одежда ручной работы, олени, язык.

На обратной дороге встретили полураздетого пьяного коряка, идёт в резиновых калошах на босу ногу, непокрытая голова в проплешинах. Вслед за ним вылезла из деревенского домика пьяная корячка. Полезли в домик соседний.

Охотовед заметил с горечью:

— Лишай, туберкулёз, спиваются. Во хмелю перестают соображать, могут совершить и убийство.

Вечером, нарушив наставление проводника, я отправился на почту один. Ветер стих, мороз к ночи усилился. Вдалеке молотил генератор, густо дымила котельная. Воздух в безветрии пропитался запахом угольной сажи. Холодная гулкость, низкое небо. Избушки с тёмными окнами, на окраине посёлка две мёртвые пятиэтажки, стёкла выбиты, двери заколочены досками. Ни души. Берег Охотского моря дыбится желтоватыми глыбами льда, вода тяжёлая, вязкая. Безжизненность вызывает тревогу. На двери почты приколота записка о техническом перерыве. Коротая время, я взобрался на кучу дырявых чугунных батарей, выброшенных из разбитых панельных домов. Вдалеке помигивала лампочка продуктового магазина. На дороге замаячила фигура. Крепкий мужчина остановился, спросил привычно:

— Наскребём выпить?

Я отозвался по-свойски:

— Да ни одной батареи ещё не продал!

— Ну, приходи потом в магазин.

К общим впечатлениям о жизни приморского посёлка добавил красок сосед по гостинице:

— Тяжело без работы. Рыбалки нет, переработку морепродуктов в 90-е загубили. И браконьерить смысла нет, вывозить нечем. Народ опускается. Ягоду, грибы для себя бросили заготавливать. — И попытался смягчить беспросветность. — Но служащие аэропорта держатся, хоть рейсовые самолёты и перестали летать! Милиция стоит, районный охотовед — парень чёткий! А если ехать куда, берите водителем Асланбека Камбулатовича, надёжный ингуш. Есть ещё крепкие люди здесь! Я тоже кручусь!

И предложил купить у него резные рога лося, охотничий нож.

Перед отлётом поохотившиеся начальники устроили прощальный ужин. Полная, энергичная женщина, владелица хлипкой избушки, приспособленной под кафе, строго-настрого наказала: «Дверь закройте изнутри, на стуки не откликайтесь, иначе местные просить выпивку будут, не дадут спокойно вам посидеть».

Приглашённые главы местных служб едва притронулись к выставленным угощениям и всё порывались рассказать «большим людям» с «большой земли» о планах возрождения промыслов, добыче, переработке.

«Важные люди» слушали молча, полистали подаренную книгу о крае. Заботили добытые трофеи, шкуры волков не протухли бы.

Под конец вечера поднялся с тостом высокий узкоплечий на косолапых ногах охотник. Обведя взглядом покосившиеся стены, заклеенные бумажными заплатками окна, мяклым голосом оценил: «Хорошо у вас тут. — Немного подумал и скорбно признался: — Устаёшь за год от европейских порядков. В Швейцарии скорость на машине превысил, пришлось пять тысяч долларов выложить, чтобы права сохранить. Адвоката лучшего нанимал! — И, делясь благостным настроением, похвалил местных службистов: — А у вас простор, красота! За ваш край! За ваше гостеприимство!»…

Вертолёт медленно набирал высоту. В иллюминаторе потянулась бесконечная тундра, ледяное Охотское море и на берегу, не в силах подать сигнала о помощи, дымил крохотным однотрубным корабликом Северо-Эвенск.

ПО СЛЕДУ

Необъяснимо привязывает к себе Дальний Восток. И через пять лет, в марте 2012 года, я попытался разыскать в Северо-Эвенске кого-нибудь, с кем коротко там касался. Все номера телефонов молчали. Ответил один. Жив посёлок! Всё ещё жив! Да, да, всё так же плещут холодные воды Охотского моря, секучий ветер с песком… а люди? С ними вот что: охотовед убит, застрелили. Сбылось пожелание молоденькой сотрудницы из журнала «Москва»: «Очень мрачно о Северо-Эвенске у вас. Напечатать не можем. Хотя бы одного положительного героя дайте, который пусть погибает, но борется». Пожалуйста, как по заказу: умер охотовед от раны в больнице, из ружья прострелили мошонку. Администратор гостиницы Женя уехала в Магадан, насовсем, сказала. А глава района, заместителей которого судили за воровство и осудили «условно», назначен якобы «руководить недрами» всей Магаданской области. Его заместители тоже перебрались на материк. Рыбалки в Северо-Эвенске по-прежнему нет, фундамент завода рыбной переработки уже рассыпался. Зато появилась некая фирма, начала копать в окрестностях землю, хочет добывать полезные ископаемые. От земляных работ будет и дальше съёживаться оленеводство. И вслед за оленями уйдут в небытие коренные народы. Добытые ископаемые повезут, скорее всего, за границу, вряд ли в России им найдут применение.

Здоров, слава Богу, шофёр Асланбек, по-прежнему тянется прокормить семью. На рыбалку, где можно, просится. Аэропорт работает, рабочие фирмы на вахту в Эвенск летать будут. Гостиницу новым хозяевам продали. А больше никаких изменений с тех пор и нет.

И в Москве, и во всей России нет изменений.

Примечания

1

http://semya.globl.ru/publ/18-1-0-300.

2

Это среднероссийский показатель; в Тыве, напомним, формально вне брака рождается более 60 % детей, — хотя в данном регионе это, скорее, свидетельствует не столько о разрушении семьи, сколько о возврате к ее патриархальной модели, не соответствующей российскому законодательству.

3

Георг Вильгельм Стеллер. Описание земли Камчатки. Петропавловск-Камчатский. Камчатский печатный двор. Книжное издательство, 1999 г., с. 55.

4

Георг Вильгельм Стеллер. Там же, с. 159.

Content

Куркин Борис Александрович и др Очерк и публицистика

Очерк и публицистика

БОРИС КУРКИН. ТОЖЕ «ПОБЕДИТЕЛИ»

I. ТЕЛЕГРАММА

II. СКРЕПКА, ИЛИ КОРОЛЬ-ПОБЕДИТЕЛЬ ИЗ СТРАНЫ ФИОРДОВ

III. КОРОЛЬ-БЕЛОШВЕЙКА

ГЕОРГИЙ ЦАГОЛОВ д.э.н., член-корреспондент РАЕН. МИР И МЫ

МИХАИЛ ДЕЛЯГИН доктор экономических наук, директор Института проблем глобализации. КАК ВЫМИРАЕТ «БЛАГОПОЛУЧНАЯ» РОССИЯ. Причины, динамика, тенденции

1. КЛЮЧЕВЫЕ ФАКТОРЫ

2. РЕГИОНАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ

3. ВЛИЯНИЕ ДЕМОГРАФИЧЕСКОЙ ДИНАМИКИ НА СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКУЮ ПОЛИТИКУ И БУДУЩЕЕ РОССИИ

4. НЕКОТОРЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ МЕРЫ ДЕМОГРАФИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ

5. ВОЗМОЖЕН ЛИ ПЕРЕЛОМ?

ПАВЕЛ ЛАВРЁНОВ «ЗДЕСЬ НАЧИНАЕТСЯ РОССИЯ…». Камчатские зарисовки

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

ЗЛАТО-СЕРЕБРО

БЕЗДНА

СЕВЕРО-ЭВЕНСК

ПО СЛЕДУ

Примечания