Аверин Владимир Владимирович

Паутина хакера (Виртуальный воришка)

Владимир Аверин

Паутина хакера

(Виртуальный воришка)

«Аверин В. Паутина хакера: повесть»: Эксмо; Москва; 2011

ISBN 978-5-699-53396-1

Глава I

Ограбление банка

Обмирая от страха, оглядываясь по сторонам, Вадик Ситников приближался к московскому коммерческому банку, в котором он собирался взять деньги. В кармане его черных джинсов лежала чужая кредитная карта и листок с записанным на нем цифровым кодом-паролем, с помощью которого Вадик мог получить почти двадцать пять тысяч рублей.

Когда до центрального входа в банк осталось метров сто, Вадик собрался с духом и остановился возле придорожного кафе, где продавали мороженое, копченых кур и прохладительные напитки, а в тени широких зеленых зонтов за белыми пластмассовыми столиками сидели посетители.

Вадик купил бутылку фанты, прислонился к шершавому стволу тополя и на всякий случай решил проверить, на месте ли кредитка. Достав из кармана почтовый конверт, Вадик вынул из него яркую кредитную карту и листок бумаги; полюбовался красочным оформлением кредитки, затем, бесшумно шевеля губами, прочитал многозначное число пароля на листке, вырванном из записной книжки. Убедившись, что все на месте, он вложил кредитку и листок в конверт, сунул его в карман и стал наблюдать за фасадом банка, размышляя о той цепи случайностей, которая привела его на эту улицу.

Вчера утром семья Ситниковых получила телеграмму от родственника, который жил в Литве, на берегу Балтийского моря. Он приглашал всех троих в гости, на свое пятидесятилетие. Отказываться от приглашения на юбилей было неудобно, поэтому мама Вадика отправилась за билетами, папа поехал за подарком, а Вадик вслух ругал легкомысленного родственника, который не додумался прислать приглашение заранее, чтобы Ситникову-младшему успели оформить необходимые бумаги для загранпоездки — ведь в Литву без специальных документов не пускают.

— Перестань ворчать, — сказал отец, застегивая пуговицы на рубашке. — Собирайся, поедешь со мной в магазин за подарком.

Отец и сын Ситниковы вышли из квартиры, спустились на улицу и сели в свои «Жигули», стоявшие перед подъездом. Папа Вадика выехал со двора на проспект и направил автомобиль в сторону центра, к крупному московскому универмагу. Минут через пятнадцать он притормозил, свернул с проспекта на боковую улицу и припарковался у тротуара перед зданием банка.

— Мне нужно снять деньги со счета. Пойдешь со мной или подождешь в машине?

— Ты надолго? — уныло поинтересовался Вадик, решив, что ему придется битый час париться в машине, пока отец будет стоять в очереди в кассу.

— Десять секунд. Вставлю пластиковую карту в банкомат и получу наличные.

— Как это? — не понял Вадик.

— Месяц назад я положил деньги на свой счет в банке, оформил кредитную карту и теперь могу в любое время суток получить деньги в любом банкомате.

Кредитные карты Вадик видел только в кино и не предполагал, что у его отца тоже есть кредитка. Про банкоматы он что-то слышал, но о том, как они выглядят и как работают, не имел ни малейшего представления, поэтому из любопытства пошел с отцом.

Банкоматы располагались на улице рядом с центральным входом в банк — три кабины, напоминающие телефонные будки с тонированными стеклами, стояли вдоль стены. Папа Вадика достал из кармана бумажник, вынул из него цветной пластиковый прямоугольник размером с проездной билет и открыл дверь кабины.

Они вошли внутрь. Ничего удивительного Вадик там не увидел. На одной стене висели правила пользования банкоматом, на другой — яркий щит с названиями пластиковых карт, по которым здесь можно было получить деньги. В ровном свете галогенной лампы банкомат отдаленно напоминал игральный автомат с рядом кнопок от «0» до «9».

— Ну и ну, — хмыкнул Вадик, недовольно посмотрев по сторонам. — А где же кассир, который выдает деньги? Где охранник, который охраняет кассира? Ничего не понимаю. Объясни, как работает эта тумбочка!

— Банкомат — это одновременно и кассир, и бухгалтер, и охранник. — Отец вставил пластиковую карту в прорезь в передней панели банкомата и стал объяснять: — В нем специальное устройство, оно считывает данные моей карты с вклеенного в нее микрочипа. Чтобы получить деньги, я должен подтвердить, что эта карта моя. Для этого я набираю пароль, то есть цифровой код. — Отец достал записную книжку, раскрыл ее на последней странице, где был записан код, и начал указательным пальцем нажимать кнопки с цифрами. Чтобы не ошибиться, он то и дело переводил взгляд с записной книжки на цифровое табло банкомата.

А Вадик тем временем внимательно следил за его указательным пальцем и запоминал, на какие кнопки и в какой последовательности он нажимает, надеясь запомнить цифровой код и вечером ради шутки назвать его отцу, который велел Вадику постоянно тренировать память, чтобы не приносить из школы тройки за плохо выученные уроки.

Как только все нужные кнопки были нажаты, скрытый внутри банкомата механизм тихо заработал и выдал несколько купюр. Одновременно на мониторе появилась информация о том, сколько денег у отца на счете было, сколько он снял и сколько осталось. Прочитав последнюю строку, Вадик понял, что с помощью отцовской кредитки из банкомата можно вытянуть еще двадцать четыре тысячи восемьсот тридцать рублей.

— Вот и все. Просто, быстро и удобно, — сказал отец, положив деньги и кредитку в бумажник, отчего тот заметно растолстел. — Представляешь, какие у меня были бы оттопыренные карманы, если бы я носил в них все свои деньги. К тому же деньги могут украсть, я могу их потерять, а карта от этих неприятностей застрахована. — Отец открыл дверь кабины, и они вышли на улицу.

— Разве карту не могут украсть? — недоверчиво спросил Вадик.

— Могут. Но ты сам убедился, что одной карты недостаточно, чтобы получить деньги. Нужно знать код, то есть пароль.

— Хитро придумано, — согласился Вадик и спросил: — А если ты ее потеряешь, что тогда? Твои деньги пропадут?

— Если у меня украдут карту или если я ее потеряю, то немедленно сообщу в банк, и мне выдадут новую карту с новым номером и с новым кодом, а старую аннулируют, и по ней нельзя будет получить ни копейки. Надо только вовремя за-явить о пропаже карты.

— Классно, — согласился Вадик. — Если все так здорово продумано, то почему бы всем не перейти на кредитные карты?

— У кредиток есть недостатки. Во-первых, моя пластиковая карта действует только в крупных городах на территории России, поэтому в Литву я ее не возьму; а во-вторых, виртуальные деньги тратятся легче реальных, их психологически легче отдавать. Когда расплачиваешься картой в магазине, то очень быстро забываешь, сколько денег осталось на счете, ведь виртуальные деньги нельзя вынуть из кармана и пересчитать. Например, сейчас я уже не помню точно, сколько у меня осталось на счете, хотя снял деньги минуту назад.

— Неужели не помнишь? — удивился Вадик. — Ведь на мониторе банкомата все было написано.

— А я не смотрел на монитор.

— Почему?

— Я же тебе объяснил: виртуальные деньги часто не воспринимаешь всерьез. Получив настоящие, то есть бумажные, в банкомате, я первым делом стал пересчитывать их, а про виртуальные в тот момент даже не подумал, поэтому и не посмотрел на монитор.

Если бы отец не произнес последнюю фразу, возможно, Вадик никогда бы не притронулся к его кредитке. Если бы папа Вадика знал, какой бедой обернутся его слова, он был бы нем как рыба. Но тогда он не предполагал, что из-за одной неосторожной фразы его сын может подвергнуться смертельной опасности. В тот момент отец захотел курить, поэтому спокойно направился к табачному киоску, а Вадик тем временем сел в «Жигули», достал из бардачка блокнот, вырвал листок и быстро записал цифровой код и сумму, оставшуюся на отцовском счете, — «24 830».

Купив сигареты, отец сел за руль, развернулся на дороге перед банком, выехал на проспект и минут через пятнадцать остановил машину возле универмага. Побродив по многоэтажному супермаркету, Ситниковы выбрали подарок для именинника и, вернувшись домой, узнали от мамы, что самолет в Литву вылетает через три часа. Она уже успела купить билеты, собрать чемодан, принести из магазина продукты и приготовить обед для Вадика.

Как только за родителями захлопнулась дверь, Вадик вошел в гостиную, открыл секретер и достал старинную шкатулку из красного дерева, в которой хранились самые важные семейные документы: страховые свидетельства и дипломы родителей, военный билет отца, свидетельство о рождении Вадика и еще какие-то удостоверения в коричневых и зеленых корочках, названия которых Вадик не знал и знать не хотел. Он почти сразу нашел то, что искал, — отцовская кредитная карта лежала в военном билете. Так как в Литве кредитка не действовала, отец на всякий случай оставил ее дома, чтобы не потерять в праздничной кутерьме.

Взяв пластиковую карту, Вадик сразу вложил ее в конверт, чтобы не испачкать и не поцарапать, и туда же сунул листок с кодом. Затем он поставил шкатулку обратно в секретер и решил завтра утром снять в банкомате семьсот рублей и купить компьютерную игру, о которой давно мечтал.

Вадика не мучила совесть. Вернее, сначала мучила, а потом перестала, потому что он с ней быстро договорился. Мысленно, по-дружески, он сказал себе: «Родители не взяли тебя на Балтийское море, значит, ты морально пострадал. Им даже в голову не придет возместить тебе моральный ущерб, поэтому сними-ка ты сам семьсот рублей с кредитки отца, все равно он этого не заметит, купи себе игру и играй на здоровье».

Глава II

Побег

Допив газировку, Вадик выбросил пустую бутылку, но сам с места не сдвинулся. Прислонясь спиной к шершавому стволу тополя, он продолжал внимательно наблюдать за тремя мужчинами, которые курили перед центральным входом в банк. Они могли оказаться банковскими охранниками, поэтому Вадик решил подождать. Он понимал, что не имеет права пользоваться кредиткой отца, и догадывался, что охрана банка схватит его, как только увидит, что он вошел в кабину банкомата, ведь легко можно было определить, что своей собственной кредитки у него нет и в ближайшие годы не будет. Поэтому Вадик ждал, когда мужчины докурят сигареты и скроются за дверями банка.

Наконец этот момент наступил. Убедившись, что поблизости нет банковских охранников, Ситников на слегка ватных от волнения ногах перешел через дорогу, открыл кабину, вошел внутрь и, оказавшись перед банкоматом, закрыл за собой дверь из толстого затемненного стекла.

После яркого летнего солнца глаза не сразу привыкли к мягкому, приглушенному свету галогенной лампы. У Вадика все еще подрагивали колени, но страха он теперь не испытывал. Скрытый от посторонних взглядов в кабине, он почувствовал себя уверенней.

Вадик достал из кармана кредитную карту, листок с кодом-паролем и, чтобы полностью успокоиться, несколько раз глубоко вздохнул. Затем вставил кредитку в прорезь, набрал код и через несколько секунд получил семь купюр по сто рублей. Он два раза пересчитал деньги, положил их в карман и улыбнулся, радуясь, что все прошло так гладко. Но не успел он повернуться, чтобы выйти из кабины, как распахнулась дверь и чья-то мощная ручища схватила его за локоть и вытянула на улицу. В следующее мгновение кто-то заломил Вадику руку за спину, и, чтобы не упасть, ему пришлось резко наклониться. Он увидел перед своим лицом серый асфальт с полукруглыми вмятинами каблуков, почувствовал запах бензиновой гари, и, с трудом сохраняя равновесие, Вадик Ситников громко крикнул первое, что пришло в голову:

— Милиция! Помогите! Грабят!

Вадик не ожидал, что этот истеричный вопль поможет, поэтому удивился, когда хватка на его локте ослабла. Ему позволили выпрямиться, и он услышал над своим ухом негромкий, но уверенный голос:

— Я из службы безопасности банка. Ты задержан за использование чужой пластиковой карты. Спокойно следуй за мной.

— Отпустите меня! — крикнул Вадик и оглянулся.

Он увидел над собой загорелое усатое лицо черноволосого молодого мужчины с сизыми после бритья щеками. На нем был строгий костюм, а изо рта пахло чесноком и чем-то копченым.

— Не кричи. Своим криком ты беспокоишь клиентов нашего банка. Молча иди за мной, — спокойно сказал Усатый и подтолкнул Вадика к углу здания.

— Вы не имеете права! Я снял деньги с кредитки моего отца! Он мне разрешил! За что вы меня схватили? Я буду жаловаться!

— Разберемся, — сказал Усатый, продолжая железной хваткой держать Вадика за руку.

— Куда вы меня ведете? — забеспокоился Ситников, увидев, что они идут не к центральному входу в банк, а в противоположную сторону, к железной двери в конце здания. — Я же ничего плохого не сделал! Я вам еще раз говорю: это кредитка моего отца! Я ее не украл! Он может это подтвердить!

— Разберемся, — не глядя на Вадика, бесстрастно произнес Усатый. Он открыл железную дверь, подтолкнул в нее Ситникова и вошел следом за ним в подъезд.

Они оказались на светлой лестничной площадке, от которой вверх и вниз вели две лестницы. Бесшумно спустившись в подвальное помещение по устланным ковровой дорожкой ступеням, Усатый повел Вадика по длинному, ярко освещенному коридору со множеством дверей. Ситников молчал, он с опаской смотрел по сторонам, слышал учащенный стук собственного сердца и ждал подходящего момента, чтобы выдернуть свою руку из клешни Усатого и убежать. Он заметил, что входная дверь в подвал не запиралась на замок, а на лестничной площадке не дежурили охранники, значит, шанс у него был. Надо только вырваться из лап Усатого, думал Вадик, понимая, что времени у него остается все меньше, а подходящий момент для побега так и не наступает, потому что охранник не ослабляет железной хватки и держит своего пленника за локоть крепко, как тяжелоатлет штангу.

Вадик понял, что упустил свой шанс, когда Усатый остановился перед дверью, обитой коричневым дерматином.

— Заходи, — сказал охранник и подтолкнул Ситникова в маленькую комнату без окон, в которой стояли два стула, стол и похожий на панка желтоволосый парень лет девятнадцати, прикованный наручниками к трубе отопления.

В первое мгновение Вадик не поверил своим глазам — настолько дикой показалась ему эта картина.

— Ой… — невольно вырвалось у него от предчувствия надвигающейся катастрофы.

Наверно, такое же чувство испытывает муравей, который за секунду до гибели успевает увидеть над собой босую ступню беспечного дачника, бодро шагающего по тропинке.

«Это комната пыток. Здесь охранники выбивают нужные им признания у таких, как я. Сейчас Усатый заставит меня признаться в преступлениях, которые я не совершал, на меня повесят все нераскрытые кражи денег из банкоматов. Я пропал», — промелькнуло в голове у Вадика. Эти мысли привели его в отчаяние, он резко повернулся и, сжав свободную руку в кулак, стал яростно бить Усатого в солнечное сплетение, одновременно вырывая локоть другой руки из крепких пальцев охранника. С таким же успехом он мог бить в железобетонную стену — пресс у Усатого был накачанный, твердый, словно каменный.

— Ах ты червячок несчастненький, — изумленно поднял брови Усатый, удивившись внезапному нападению худенького, легковесного подростка. Глядя на пленника сверху вниз, тяжеловес-охранник одной своей ручищей заграбастал сразу две его руки за узкие запястья и произнес: — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — и поволок упирающегося Вадика к трубе отопления, к которой уже был прикован желтоволосый парень.

У охранника не было второй пары наручников, и, для того чтобы приковать Вадика к трубе, ему пришлось освободить от стального «браслета» одну руку желтоволосого парня и только потом щелкнуть наручник на правом запястье Ситникова. Пленники оказались по разные стороны трубы, которую нельзя было ни обойти, ни перепрыгнуть, ни сломать.

— Вот так-то, пацан, — с сожалением посмотрел на Вадика Усатый и развел руками, мол, сам виноват. Затем он сунул маленький, словно игрушечный, ключик от наручников в нагрудный карман своего пиджака и, погрозив указательным пальцем, предупредил:

— Глядите у меня! Будете шуметь — накажу! Ждите, — сказал он, повернулся и вышел из комнаты.

Все произошло так быстро, что ошеломленный Вадик опомнился только через пару секунд.

— Стойте! А как же я?! Что будет со мной? Надо ведь разобраться! — в отчаянии крикнул он вслед охраннику, за которым уже захлопнулась дверь. — Куда же вы?

— Он пошел за начальником охраны, — услышал Ситников голос рядом с собой. — Сейчас они вдвоем придут и устроят нам допрос.

Вадик оглянулся и внимательно посмотрел на второго пленника, прикованного к трубе. Это был худой парень лет девятнадцати с лимонно-желтой шевелюрой, пряди которой иголками топорщились в разные стороны, как у панка. «Взрыв на макаронной фабрике», — мысленно усмехнулся Вадик и подумал, что неплохо было бы поскорей убраться подальше от этого придурка. Вадик побаивался панков, потому что их поведение почти всегда было непредсказуемым. К тому же от этих неряшливых, чумазых парней, которых Вадик иногда встречал на улице, за версту разило котятами и сыростью подвалов.

— Ну, что ты вылупился на меня, как солдат на вошь? — спросил желтоволосый, заметив неодобрение в пристальном взгляде Вадика. — Теперь мы с тобой братья. Братья по несчастью. Давай знакомиться, я — Паук, — представился он и протянул Ситникову руку.

Вадик невольно отшатнулся, но, когда увидел, что на руке Паука нет ни грязи, ни масляных пятен, ни лишаев, ни вшей, вяло пожал его свободную правую ладонь своей свободной левой и негромко произнес:

— Вадик.

Поймав недоверчивый взгляд подростка, Паук усмехнулся и сказал:

— Да ты не бойся, я не долбанутый, не обкуренный и не заразный, просто у меня прическа такая.

И действительно, на Пауке была вполне опрятная одежда, от него пахло дорогим лосьоном после бритья и копченой курицей. Последнее показалось Вадиму странным.

— Считай, что нам повезло, — сказал товарищ Ситникова по несчастью. — Если бы у того усатого козла, — Паук кивнул на закрытую дверь, за которой минуту назад скрылся охранник, — была вторая пара наручников, мы бы здесь еще долго куковали. А так, у меня правая рука свободна, у тебя левая — двумя руками мы с этими наручниками справимся, — уверенно заявил Паук, внимательно рассматривая маленькую замочную скважину на стальном «браслете».

— Думаешь, удастся сбежать? — Вадик почувствовал, как его сердце снова учащенно забилось.

— А ты предлагаешь подождать начальника охраны и сказать ему номер своего телефона? Учти, как только охранники допросят нас, проверят показания и узнают фамилии и адреса, то бежать будет поздно, они нас из-под земли достанут. Тебя за что сюда приволокли-то? — спросил Паук, оторвав взгляд от замочной скважины на «браслете» и посмотрев на Вадика.

— Да ни за что! Я хотел по отцовской пластиковой карте немножко денег взять в банкомате! — возмущенно воскликнул Вадик, а потом негромко добавил: — Правда, я не спросил разрешения у отца. Но я все равно не понимаю, — пожал плечами Ситников, — как им удалось меня вычислить? Ведь когда я заходил в кабину банкомата, вокруг не было ни одного охранника. И вдруг — цап-царап!

— Ты что, в первый раз пользовался банкоматом? — улыбнулся Паук и, удрученно покачав своей желтоволосой колючей головой, сказал: — Да-а, наивная нынче молодежь пошла. В твои годы пора бы знать, что в кабинах банкоматов установлены камеры слежения, которые передают видеоизображение на мониторы. В одной из соседних комнат сидит, как пень, наблюдатель и с утра до вечера пялится на эти мониторы, следит за банкоматами. Если увидит что-нибудь подозрительное, то сразу по рации сообщает об этом охранникам, а те принимают меры. Да ты особенно-то не переживай, ведь если твой отец подтвердит, что ты воспользовался его пластиковой картой, то охранники тебя отпустят. Получишь втык от своего родителя — и все дела.

Вадик растерялся. Оп только теперь отчетливо понял, в какую западню попал из-за своей глупости и жадности.

— Отец не подтвердит. Мои родители на несколько дней уехали из Москвы, — сказал он, мрачно глядя на Паука.

— Тогда хана тебе, — с видом знатока сделал вывод Паук. — Не выпустят отсюда, пока не найдут настоящего владельца кредитки, то есть твоего отца.

— Но он может вернуться через три, четыре, а то и через пять дней! Служба безопасности банка не имеет права держать меня здесь столько времени!

— Они так не думают, — отрицательно покачал головой Паук. — Ведь ты мог убить настоящего владельца и взять у него пластиковую карту. Попробуй докажи, что ты не верблюд.

Вадик не знал, что возразить, и молча смотрел на Паука. Потом он встрепенулся, как воробей, выпрыгнувший из лужи, и решительно поторопил панка:

— Кажется, ты хотел открыть наручники? Так чего же ты ждешь? Действуй!

— Мне нужна проволока. Небольшой кусок твердой стальной проволоки, которую можно согнуть, — сказал Паук и посмотрел по сторонам. — Булавка или что-нибудь в этом роде…

— Канцелярская скрепка подойдет? — спросил Вадик, заметив на письменном столе несколько листов, соединенных металлической скрепкой.

Стол находился в двух шагах от трубы, к которой были прикованы пленники. Вадик попытался дотянуться до бумаг, но, как ни старался, так и не смог этого сделать.

— Так у нас ничего не получится, — сказал Паук и, оценив ситуацию, велел товарищу по несчастью: — У тебя руки тонкие, просунь свою граблю как можно дальше между стеной и трубой, тогда у меня будет больше шансов достать скрепку.

Вадик вдавил правое плечо в узкий проем между стеной и трубой и вытянул закованную руку в сторону стола так, что труба оказалась зажата у него под мышкой. Тогда Паук, расставив руки в стороны, сделал два шага вправо и дотянулся-таки до края стола. Он действовал только одной рукой, поэтому нечаянно уронил листы на пол, затем ногой придвинул к себе и только потом, нагнувшись, поднял их. Вадику мерещилось, что он слышит хруст собственной грудной клетки, зажатой в узком пространстве между стеной и трубой отопления. Казалось, что еще немного, и звенья стальной цепочки, сковывающей двух пленников, лопнут от натяжения.

— Мне дышать трудно, — предупредил Ситников. — Я ведь не резиновый. Если ты сделаешь еще один шаг, то вырвешь мне руку с корнем. Возвращайся быстрей!

Паук приблизился к трубе, и Вадик наконец смог высвободить свое плечо и глубоко вздохнуть. Панк снял с листов скрепку, разогнул ее, затем снова согнул каким-то замысловатым способом. Подняв закованное запястье до уровня глаз (при этом Вадику тоже пришлось задрать свою руку вверх), Паук аккуратно вставил согнутый конец проволоки в маленькую замочную скважину стального «браслета» и начал открывать. В эту минуту лицо у него было спокойное и сосредоточенное, крепкие пальцы осторожно и уверенно поворачивали отмычку, стараясь нащупать пружинку в механизме замка. Его волосы торчали в разные стороны, а на лбу выступили бисеринки пота.

— Быстрее, — поторапливал его Вадик, глядя на часы. — Охранники могут прийти с минуты на минуту.

Паук молчал. Время шло, а замок не открывался. Бисеринки пота на лбу у Паука с каждой секундой становились крупнее, они набухали, тяжелели, словно капли ртути, скатывались по его лицу и падали на пол. Желтые волосы взмокли от пота — не голова, а губка.

— Ты уверен, что сможешь открыть наручники? А что, если не сможешь? — то и дело спрашивал Вадик. Он часто смотрел на часы и от волнения переминался с ноги на ногу. — А что, если охранники специально так долго не приходят? А вдруг они решили дать нам возможность сбежать?

— Зачем? — не глядя на Вадика, спросил Паук.

— Чтобы потом пристрелить нас при попытке к бегству!

— Вряд ли. Они же люди, у них тоже чувства есть, — пробормотал Паук и в следующее мгновение радостно воскликнул: — Готово! — И победно потряс над головой свободными руками.

— Где ты этому научился? — восхищенно спросил Вадик, который до последнего момента не верил, что Паук сможет открыть замок.

— Когда по жизни пересекаешься с бандитами и ментами, хочешь не хочешь, а многому на-учишься.

— А как же я? — спросил Вадик и посмотрел на свою руку, которая по-прежнему оставалась закованной.

Паук открыл замок только на своем кольце, и теперь оно, раскрытое, похожее на клешню краба, висело на втором «браслете», который крепился на запястье Вадика. Чтобы открыть замок на втором кольце, требовалось время.

— Сейчас нужно срочно выйти на улицу и умотать подальше от этого банка. Засунь руку поглубже в карман, так, чтобы наручников не было видно. А когда будем в безопасности, я открою второй замок.

— А ты не бросишь меня одного с этими чертовыми наручниками? — жалобно спросил Вадик, представив себе черную ножовку, с помощью которой ему придется весь день перепиливать стальной «браслет», если Паук не выполнит своего обещания. — Ведь я же помог тебе дотянуться до скрепки. Если бы не я, у тебя бы вообще ничего не получилось, ты бы не смог…

— Не ной. Раз обещал, значит, сделаю, — перебил его Паук. Он несколько раз провел ладонью по волосам и тщательно пригладил их, чтобы не привлекать внимания слишком заметной панковской прической. Затем на цыпочках приблизился к двери и, прислонив к ней ухо, прислушался. Потом жестом подозвал Вадика и прошептал: — Молча выходим, спокойно идем по коридору, не спеша поднимаемся по лестнице на улицу. Короче, делай как я.

Паук приоткрыл дверь, высунул голову в коридор, посмотрел налево, потом направо и вышел из комнаты. Вадик последовал за ним, и оба беглеца направились к лестнице, ведущей наверх. Внезапно за их спинами в глубине коридора открылась и захлопнулась дверь, послышались быстрые, приглушенные ковровой дорожкой шаги. Вадик почувствовал, что его ладони вспотели от волнения. «Все. Мы пропали. Сейчас нас заметут», — подумал он и услышал за собой грубый оклик:

— Эй, ну-ка посторонитесь!

— Дорогу! Дорогу! — потребовал другой мужской голос.

Беглецы оглянулись и, не сговариваясь, прислонились к стене, пропуская двоих мужчин в рабочих комбинезонах, которые несли тяжелую раковину, обхватив ее с двух сторон. Ребята пошли следом за сантехниками, скрываясь за их широкими спинами, поднялись по ступеням и вышли на улицу.

— Иди за мной, — негромко сказал Паук Вадику.

Оставив позади себя кабины банкоматов и освещенный солнцем центральный вход в банк, они свернули за угол и оказались в тени здания, на тропинке, ведущей во двор жилого дома.

— Куда мы идем? — спросил Вадик, озираясь по сторонам.

Паук не ответил, он шагал чуть впереди, не произнося ни слова, будто разом оглох и онемел. Он уверенно вел Вадика по задворкам, через палисадники и детские площадки, до поры до времени избегая выходить на асфальтированную дорогу, чтобы не попасться на глаза банковским охранникам, которые могли на автомобиле пуститься в погоню.

Несколько минут они петляли по дворам, пока не оказались перед полуразрушенной временем лестницей. Поднявшись на пригорок к старому дому с облупившейся штукатуркой, прошли через сырую подворотню и очутились на залитом солнцем проспекте, который после тихих пустынных двориков показался им непривычно шумным и оживленным.

— Похоже, мы от них умотали, — сказал Паук и широко улыбнулся. Его лицо излучало оптимизм и дружелюбие. — В этой толчее нас никакая служба безопасности не проявит.

Беглецы направились к троллейбусной остановке, чтобы доехать до метро.

— Спасибо тебе, Паук, — сказал Вадик, когда они вошли в троллейбус и встали у окна. — Если бы не ты, я бы пропал. Давай завалимся в «Макдоналдс», наберем гамбургеров, чизбургеров, а то жрать охота после этой нервотрепки. Я тебя угощу, у меня бабки есть, — предложил Вадик, взглядом выискивая на улице кафе. — Или тебе домой надо? Тогда давай в другой раз отметим наш побег, должен же я как-нибудь тебя отблагодарить.

— У меня нет дома, — сказал Паук и сразу помрачнел. — Я не москвич, я из Новосибирска приехал. Учусь здесь на программиста. Вообще-то я снимаю в Москве квартиру, но сейчас мне туда нельзя.

— Почему?

— Потому что сегодня утром меня там замели — мужики из службы безопасности банка ввалились ни свет ни заря и арестовали меня, невезучего. Как только банковские охранники узнают, что я сбежал из подвала, они сразу устроят облаву у меня в квартире.

— А за что тебя арестовали? — поинтересовался Вадик.

— За то, что я взломщик, — сказал Паук, печально глядя через заднее стекло троллейбуса на удаляющееся Садовое кольцо, заполненное автомобилями.

— Ты — взломщик? — От удивления Вадик задал этот вопрос слишком громко; он посмотрел по сторонам и успокоился — пассажиры троллейбуса не слышали его. Вадик иначе представлял себе людей этой криминальной профессии, в его воображении взломщик был огромным небритым детиной с пудовой кувалдой в волосатых, синих от татуировок руках. Худой и длинный Паук явно не подходил для этой роли. — Неужели ты взламываешь банкоматы? — недоверчиво спросил Вадик.

— Нет, я взламываю банки, — спокойно сказал Паук и уточнил: — Коммерческие банки. Я вышел на сервер банка, взломал киберзащиту и подключился к главному банковскому компьютеру.

Вадик наморщил лоб, стараясь осмыслить слова Паука. Он только недавно всерьез увлекся Интернетом, поэтому некоторые слова и словосочетания были ему непонятны.

— Слушай, Паук, ты не мог бы сказать то же самое, только попроще, — попросил Ситников.

— Через Интернет я незаконно подключился к компьютерной сети банка, ну, подобрал код доступа, понимаешь? А служба безопасности банка, тоже по Интернету, вычислила номер моего телефона, определила адрес квартиры, которую я снимаю, и… — Паук тяжело вздохнул. — И вот чем это закончилось. Хорошо еще, что они не успели выяснить мою фамилию.

— А-а, — протянул Вадик, — теперь я понял. Ты хакер, да?

— Ну, можно и так назвать.

— Класс, — сказал Вадик, с уважением глядя на Паука. — Я давно мечтал познакомиться с настоящим хакером. Хакеров я уважаю, они крутые пацаны, башковитые. Хотя я не врубаюсь, зачем они так сильно рискуют и взламывают защиту банков, ведь это опасно, за это можно получить по полной программе.

— Башку могут оторвать, это точно. Но понимаешь, для меня компьютер — это учеба, работа, хобби, в общем, это моя жизнь, — увлеченно стал объяснять Паук. — У банков обычно очень крепкая киберзащита, и мне просто интересно взломать ее, мне интересно узнать, справлюсь я с этой задачей или нет. Для меня взломать защиту банка — это все равно что для каратиста завоевать черный пояс. В любой компьютерной программе есть ошибки, надо только найти их и использовать в своих целях. Ты не представляешь, как это увлекательно! Кто-то изобретает средства защиты, а кто-то взлома, и то и другое постоянно совершенствуется, и так без конца!

— Зачем? — спросил Вадик. — Зачем изобретать новые средства? Может, лучше не ломать старые?

— Ты не понимаешь, — поморщился Паук. — Ведь это соревнование! Ну, например, как бокс. Только в этом соревновании побеждает не сильнейший, как в боксе, а умнейший. Изобретая новые способы взлома, я доказываю себе, что я — лучший.

— Ты говоришь так, будто взлом — это вид спорта, как шахматы.

— Точно! Взлом — это интеллектуальный, экстремальный вид спорта!

— Гнилой какой-то спорт, если из-за него к батарее пристегивают, как собаку цепную, — проворчал Вадик и внезапно шлепнул себя ладонью по лбу, словно поймал очень важную, ценную мысль. — Ба! До меня только сейчас дошло! Тебе ж жить негде! Поехали ко мне. Пока родичи не вернулись, можешь у меня перекантоваться. Я тебя со своими друзьями познакомлю, а ты мне поможешь Интернет освоить.

Паук не заставил себя уговаривать.

— Поехали, — согласился он. — У нас в Сибири все просто и честно: сегодня я тебе помог, завтра ты мне поможешь, а послезавтра снова я.

Глава III

Опасные планы

Раскрытые наручники лежали на холодильнике. Паук сидел за столом на кухне у Вадика Ситникова, лениво размешивал сахар в чашке с кофе и вяло отвечал хозяину, который, стоя у плиты, разогревал приготовленный мамой обед и пытал Паука вопросами об Интернете. Вопросы были самые разные — умные, глупые, шутливые. Паук сначала подробно отвечал на них, серьезно объясняя, почему Интернет называется именно Интернетом, почему скорость провайдера важнее скорости модема, рассказывал про знаменитого хакера Владимира Левина, которого посадили в тюрьму за то, что он взломал киберзащиту банка и похитил 400 тысяч долларов, и еще про многое-многое другое. Постепенно терпение хакера стало иссякать. И когда Вадик спросил, почему у него такая странная кличка, хакер, глядя в чашку, пробормотал:

— Умно сказано: один дурак может задать столько вопросов, что сто мудрецов никогда на них не ответят.

— Что? — не расслышал Вадик. Он открывал кастрюли, сковородки, звякая крышками, перемешивал, подсаливал; перед ним на плите все шумело и шипело. — Я спрашиваю, почему у тебя прозвище такое, Паук?! — отдалив лицо от плиты, повысил голос Вадик.

— Потому что одно из названий Интернета — Всемирная электронная паутина Паутину плетут пауки только пауки чувствуют себя в ней комфортно мне комфортно в Интернете поэтому я живу там как паук и поэтому у меня прозвище такое, — монотонно, «без точек и запятых», произнес хакер, словно учитель, зачитывающий текст диктанта.

Вадик заметил эту странную, усталую интонацию в его голосе.

— Я тебе не надоел со своими расспросами? — спросил он, оглянулся и увидел Паука, худого, сгорбленного и очень грустного.

В глазах у него светилась такая тоска и задумчивость, словно в мыслях он находился далеко-далеко отсюда. Поймав его отрешенный взгляд, Вадик забеспокоился о судьбе кофейной чашки, которая в любой момент могла выпасть из ослабевших пальцев рассеянного Паука и разбиться, забрызгав стол остатками кофе.

— Да не расстраивайся ты так, — с сочувствием сказал Вадик, осторожно вытянул чашку из пальцев хакера и поставил ее на стол. — Пока родители не приехали, можешь спокойно жить у меня, а потом посоветуемся с моим отцом, и он что-нибудь придумает.

Паук отвлекся от своих мыслей, выпрямил спину и вздохнул.

— Эх, если бы ты знал, каково жить, все время озираясь, забившись в логово, думая, что тебя в любой момент могут схватить.

— Не преувеличивай, Паук, — снисходительно улыбнулся Вадик и покровительственно потрепал за плечо своего нового приятеля, словно Паук был несмышленым первоклашкой. — Ты ведь не украл деньги в банке. Ты просто взломал киберзащиту, а это наверняка не такое уж страшное преступление. Не будут же охранники из службы безопасности всю жизнь на тебя охотиться. Несколько дней понаблюдают за квартирой, которую ты снимаешь, и уйдут, у них других дел полным-полно.

— Да я не из–за банка переживаю.

— А из-за чего?

— Я в такую чумовую историю влип, что и говорить неохота, — сказал Паук, допил кофе и замолчал.

— В какую историю? — заинтересовался Вадик. — Расскажи.

— Да зачем тебе? — грустно посмотрел на него Паук.

— Мне интересно, — сказал Вадик.

— Не надо тебе этого знать, ты живешь в своем благополучном уютном мире, где чисто и тепло. Мама тебе обеды готовит, папа тоже хороший человек. А в мои дела тебе лучше не соваться, это слишком опасно.

— Я не боюсь, ты рассказывай, рассказывай, — попросил Вадик, заинтригованный словами Паука.

— Да что рассказывать-то? Убить меня могут, вот и вся история, — сказал Паук и снова замолчал.

— Тебя? Убить? За что? Из-за чего? — быстро спросил Вадик. Он оперся ладонями о столешницу и, подавшись вперед, пристально смотрел на Паука горящими глазами, ожидая ответа.

— Из-за чего сейчас убивают? Из-за денег, конечно, — неохотно произнес Паук и снова замолчал.

Нет ничего хуже недоговоренности. Уклончивые ответы и молчание Паука раздражали Вадика; он понимал, что совать нос в чужие секреты нехорошо, неприлично, но ничего не мог с собой поделать — слишком сильным было любопытство.

— Нет, это никуда не годится! С места не сойду, пока все не узнаю, — решительно заявил Вадик и хлопнул ладонью по столу. — Нельзя сказать человеку «убить меня могут», а потом замолчать! Так не пойдет! Я ведь не смогу уснуть, пока не узнаю, в чем дело!

— Наоборот, — глубокомысленно произнес Паук. — Чем меньше знаешь, тем лучше спишь.

— Ты что, издеваешься? Это ж надо! Замолчал на самом интересном месте! Нет уж! Начал говорить, так договаривай! Сказал «а» — говори «бэ»; назвался груздем — полезай в кузов. Сказал «гоп!» — перепрыгивай! Слышал такие пословицы?

— Нет, я другую слышал: много будешь знать — быстро облысеешь.

— Рассказывай! — упрямо стоял на своем Ситников.

— Не так это интересно, как тебе кажется. Обыкновенная история бедного студента, который приехал в Москву из далекой Сибири и решил подзаработать, чтобы не помереть с голодухи. Все очень просто: я занял денег у своего однокурсника, студента с Кавказа, купил по оптовой цене партию кожаных курток и стал торговать ими в розницу на вещевом рынке. Через месяц пришла пора возвращать долг, а денег не было, потому что куртки плохо продавались… Можно мне еще кофе? — попросил Паук.

Вадик быстро выключил газ под кастрюлями, из которых вовсю валил пар, поставил на стол чайник, сахарницу, банку растворимого кофе и с нетерпением сказал:

— Ну, дальше.

Паук уныло насыпал кофе в чашку, с таким же кислым видом добавил сахара и стал медленно размешивать, рассказывая Вадику свою историю:

— А дальше ко мне пришел горец, ну, тот самый, однокурсник, у которого я одолжил деньги, и сказал: «Если чэрез нэделю нэ вэрнешь долг, мои друзья забэрут в залог вэсь твой товар, всэ кожаные куртки».

— Неужели они не понимают, — посочувствовал Вадик, — что ты не виноват в том, что куртки так медленно продаются?

— Запомни раз и навсегда: никто ни в чем не виноват. Просто так уж все устроено на свете, кому-то везет, кому-то нет. Тут уж ничего не поделаешь, — сказал Паук, поставил локти на стол и закрыл лицо ладонями.

— А потом что?

— А потом ко мне в квартиру ворвались несколько кавказцев, забрали куртки и поставили меня на счетчик. Надеюсь, тебе не надо объяснять, что это такое?

— Конечно, не надо, — сказал Вадик, но на всякий случай уточнил: — Счетчик — это когда к старому долгу каждый день прибавляется новый, да? Одолжил, к примеру, сто рублей, и если вовремя не отдал, а задержал на один день, то будешь должен уже не сто, а сто один рубль, задержал на два дня — сто два рубля, на три — сто три. Так, да?

— Приблизительно. Только счет идет не на рубли, а на доллары.

— Ну и глупо! — возмутился Вадик. — Ты же не сможешь вернуть деньги, если не продашь куртки, а куртки ты не продашь, потому что у тебя их забрали те, кто хочет получить долг. Получается замкнутый круг, сам посуди!

— Из-за этого меня могут убить. Осталось семь дней. Через неделю я должен вернуть деньги. Даже к себе в Новосибирск уехать не могу, потому что они меня и там достанут, у них длинные руки. Если не верну долг, то… — Паук не договорил.

Вадик смотрел на него, совсем убитого, раздавленного горем, представляя себя на его месте. От волнения он забыл про обед. Ситников впервые столкнулся с человеком, которого могли убить. Конечно, Вадика встревожила эта неприятная новость, но в то же время он гордился тем, что опытный хакер по прозвищу Паук, башковитый студент-программист, рассказал ему о своих неприятностях. Было немного страшно, но очень интересно. По достоинству оценив откровенность Паука, Вадик решил помочь ему во что бы то ни стало. Чтобы лучше думалось, Ситников заложил руки за спину, опустил угрюмое лицо и стал расхаживать по небольшой кухне, часто разворачиваясь и задевая боками углы стола, холодильника и стульев.

— У меня есть немного денег, — сказал он, — родители оставили на карманные расходы, плюс семьсот рублей я снял с кредитной карты отца. Но этого, наверное, не хватит, чтобы оплатить твой долг.

— Что? — Паук резко поднял голову и посмотрел на Вадика. — Что ты сказал? Я не ослышался? Ты снял деньги с кредитной карты? В банкомате? Сегодня утром?

— Ну да, — кивнул Вадик. — Меня за это и схватили, я ведь тебе говорил.

— Нет, брат, ты не так говорил. Ты сказал «хотел снять деньги в банкомате», но ты не говорил, что успел их снять, — сказал Паук, сделав ударение на слове «успел».

— Ну сейчас говорю… — растерялся Вадик. — А что в этом такого? Что в этом страшного?

Паук смотрел на Вадика придирчиво-пытливым взглядом, от которого Ситникову стало не по себе.

— Ты что, действительно не понимаешь или прикидываешься? — спросил Паук и, не заметив никаких изменений на опрокинутом лице Вадика, объяснил: — Ты вставил карту в банкомат, набрал пароль и тем самым передал банкомату и банку информацию о владельце карты, то есть о твоем отце. Теперь они знают фамилию твоего папы, его телефон, адрес. Ты сам рассказал охранникам, где тебя искать, понимаешь? Служба безопасности вычислит тебя «на раз»!

— Но я ведь не сделал ничего плохого, — неуверенно произнес Вадик.

— Ты? — сказал Паук, продолжая смотреть на него пытливым взглядом. — Ты совершил несколько преступлений, неужели до сих пор не понял? Рассказать тебе, что ты наколбасил? Ты снял чужие деньги с чужой карты, что карается лишением свободы на срок от двух до десяти лет. Это первое преступление, — Паук поднял свою пятерню и загнул на ней указательный палец. — Когда охранник схватил тебя и привел в подвал, ты стал дубасить его кулаком в брюхо — злостное неповиновение законным требованиям сотрудников вневедомственной охраны, карается сроком от одного года до трех. Это второе преступление, — Паук согнул средний палец, затем и безымянный и подытожил: — И третье твое преступление — побег. А за него, как известно, дают от двух до пяти. Вот так-то, родной. А ты говоришь «ничего плохого».

— Ты меня разыгрываешь, — дрогнувшим голосом произнес Вадик и попытался улыбнуться, но улыбка не получилась. — Ты шутишь, да?

— Да уж какие тут шутки, — вздохнул Паук, с сочувствием глядя на Вадика, — тут колонией пахнет.

— Меня? В колонию?

— А что ж тебе за это, бесплатные билеты в кино и эскимо на палочке? — невесело усмехнулся Паук. — Наломал ты дров, родной, пыхтеть за это всерьез придется. Но ты не отчаивайся, суд у нас самый гуманный в мире, поэтому он тебя пожалеет и впаяет года два лишения свободы с отбыванием наказания в колонии для несовершеннолетних. Будешь себя там хорошо вести, через год выйдешь на свободу честным человеком.

От волнения у Вадика стало подергиваться веко. Паук говорил спокойно, трезво, и у Ситникова не было оснований не верить ему. После того как Паук помог ему бежать, освободил от наручников, Вадик стал относиться к своему новому приятелю с уважением и поэтому очень серьезно воспринял его слова.

— Как же я теперь? Неужели ничего нельзя сделать? Ты ведь говорил, что взломал киберзащиту и вошел в главный компьютер банка, так не-ужели ты не можешь уничтожить там информацию о кредитке моего отца, чтобы служба безопасности ничего не узнала?

Взгляд Паука оживился, слова Вадика вызвали у хакера интерес.

— А ведь ты прав, я действительно могу войти в корпоративную сеть банка и стереть из памяти главного банковского компьютера данные твоей кредитки. У тебя какая техника?

— Пентиум, не очень мощный.

— А мне для этого понадобится компьютер с двумя мощными процессорами и мощная операционная система.

— Я принесу! — воскликнул обрадованный Вадик. И хотя Ситников не понимал, что значит «операционная система», он с готовностью предложил свои услуги: — Объясни, где она находится, я пулей слетаю туда-сюда и принесу тебе эту мощную систему, — сказал Вадик и на всякий случай добавил: — Если она не очень тяжелая, конечно.

— Ты не можешь ее принести, потому что она находится в моей квартире, а квартира под наблюдением банковских охранников.

— Вот те раз, — снова сник Вадик. — А нельзя эту систему где-нибудь купить, или она существует в одном экземпляре?

— Купить можно. Но она очень дорогая. Чтобы купить эту систему, тебе придется выкрасть партию кожаных курток из камеры хранения, — не моргнув, сказал Паук и как ни в чем не бывало остановил свой неподвижный взгляд на расслабленном лице Вадика. Ситников, приоткрыв рот и тоже не моргая, тупо смотрел на Паука и медленно, с большим трудом осмысливал его пугающее предложение. Когда молчание слишком затянулось, Паук объяснил: — Я тебе уже говорил, что кавказцы отняли у меня товар — партию кожаных курток. Я знаю, где находится этот товар, и хочу вернуть его. Три десятка кожаных курток лежат в больших черных сумках, в камере хранения вещевого рынка. — Паук посмотрел на часы. — Через два часа кладовщики закроют склад и уйдут на обед. Пока они будут обедать, ты переложишь куртки из сумок кавказцев в мою коробку.

Вадик отрицательно покачал головой и сказал:

— Не врубаюсь. Хоть убей, но я не въезжаю. Как же я попаду в камеру хранения, если она будет закрыта?

— Сядь на пол, — сказал Паук.

— На пол? Прямо здесь? Зачем? — удивился Вадик. Он посмотрел на чистый пол, который перед отъездом вымыла мама, и неохотно уселся под подоконником. — Ну, сел. Теперь что?

— Прижми колени к груди, обними их руками и положи на них голову, в общем, сделайся маленьким. — Когда Вадик согнулся в три погибели, Паук довольно сказал: — Отлично. Ты легко поместишься в коробке из-под большого телевизора. Другую коробку я наполню какой-нибудь ненужной ерундой для веса.

— Я понял, что ты задумал, — поднимаясь с пола, угрюмо сказал Вадик. Идея Паука ему не понравилась. Вадик одобрил бы этот план и даже похвалил бы Паука за его изобретательность, если бы в коробке пришлось сидеть кому-нибудь другому, но сам Вадик не хотел играть роль цветного телевизора. — Ты хочешь сдать в камеру хранения две коробки из-под телевизоров, в одной буду сидеть я, а другая будет набита разным хламом. Когда кладовщик уйдет на обед, я переложу куртки из сумок кавказцев во вторую коробку и снова спрячусь в своей. А когда кладовщик вернется на склад после обеда, ты спокойно возьмешь в камере хранения свои «телевизоры», то есть коробки с кожаными куртками и со мной внутри, так?

— У тебя не голова, а Силиконовая долина. Схватываешь все налету, как микропроцессор последнего поколения, — похвалил его хакер.

— Что такое Силиконовая долина? — нахмурился Вадик, подозревая, что Паук над ним подшучивает. — Там сделали первый компьютер?

— Там работают самые умные головы мира. Если ты мне поможешь, то я сегодня же продам куртки, куплю все необходимое и сделаю то, что обещал — сотру из банковского компьютера сведения о кредитке твоего отца. — Паук посмотрел на часы и поторопил Вадика: — Решай быстрее, времени до обеда остается все меньше. Ты согласен? — спросил Паук таким простым тоном, будто узнавал цену батона в булочной.

Вадика удивляла легкость, с которой Паук предлагал ему похитить куртки из камеры хранения. «Но ведь, — думал Ситников, — это нельзя назвать кражей, потому что куртки по праву принадлежат Пауку. Значит, похищая куртки из камеры хранения, мы не совершаем преступления, а наоборот, восстанавливаем справедливость», — решил он и уверенно произнес:

— Я согласен!

Глава IV

Торжество справедливости

Вадик стоял на задворках вещевого рынка и ждал Паука, который пошел искать грузчиков, чтобы арендовать у них две прочные большие коробки и тележку. Метрах в ста перед Ситниковым пестрели разноцветные шатры торговых палаток, грузовики подъезжали к складам, грузчики разгружали длинную фуру, их движения от усталости были неловкими, словно у заводных кукол. Один из грузчиков опрокинул картонную коробку, и из нее на асфальт высыпались разноцветные блестящие пакетики с карамелью. Вадик с тоской смотрел на скопление людей, на толчею, царившую на ярмарке, и вспоминал начало дня, такое ясное и простое. Если бы Вадик знал, чем закончится это безоблачное утро, он бы близко не подошел к отцовской кредитной карте.

Он грустно размышлял о своей неудавшейся жизни, пока не увидел Паука, толкающего перед собой тележку, на которой стояли большая коробка из-под телевизора «Шарп» и огромная раздутая клеенчатая сумка.

— Удалось достать только одну коробку, для тебя, — сказал Паук, остановившись перед Вадиком. — А куртки придется положить в эту сумку. Надеюсь, у тебя хватит сил запихнуть в нее все тридцать курток. Ты запомнил, как выглядят и в каком месте камеры хранения стоят сумки с моим товаром?

— Да помню, помню, не волнуйся, — сказал Вадик. — Пока они ехали на рынок, Паук подробно изложил свой план, а потом несколько раз просил Ситникова повторить его.

— Постарайся ничего не перепутать, — предупредил Паук, раскрыл коробку и кивнул: — Ну, залезай!

Вадик заглянул в ее недра и, чтобы потянуть время, спросил:

— Ты уверен, что коробка выдержит мой вес, когда ты будешь переставлять ее с тележки на пол?

— Выдержит, — уверенно сказал Паук. — Я обвяжу ее веревкой.

— А веревка крепкая? — Чем дольше Вадик смотрел внутрь коробки, тем меньше ему хотелось туда залезать. — Не порвется в самый ответственный момент?

— Парашютная стропа тебя устроит? — начал терять терпение Паук.

— Откуда у тебя парашютная стропа, где ты ее взял? — поинтересовался Вадик и ощутил себя штангистом, который, прежде чем взяться за штангу, переминается с ноги на ногу.

— Парашютную стропу я взял на аэродроме. Я увлекаюсь парашютным спортом. Каждую неделю я хожу в аэроклуб и прыгаю там с парашютом. С самолета. Стропу я отрезал от старого, никому не нужного парашюта, а когда торговал куртками на рынке, припрятал ее на всякий случай, а теперь вот взял. Ты все выяснил или еще вопросы есть? — сквозь зубы произнес Паук и, посмотрев по сторонам, добавил: — Быстро лезь в коробку, пока нас тут милиция не засекла.

— Парашютная стропа не порвется, это уж точно, — тяжело вздохнул Вадик, неохотно забрался в коробку, сел, подтянув колени, обхватил их руками и, опустив голову, пробормотал: — Все-таки это какой-то бред — воровать свои собственные вещи.

Как только он ткнулся лбом в коленки, Паук закрыл коробку, и Вадик оказался в темноте.

— Ну как тебе там? — послышался откуда-то сбоку приглушенный голос Паука. Хакер принялся обвязывать коробку парашютной стропой. — Дышать можешь?

— Могу, — отозвался Вадик. — Коробка не герметичная, воздуха хватает. Вот только тесновато.

— Ничего, ничего, потерпи, — сказал Паук, завязывая узел над головой Вадика. — Лучше час в коробке, чем год в колонии для несовершеннолетних преступников. — Обвязав коробку, Паук строго предупредил Вадика: — Запомни, с этой минуты ты не должен говорить ни слова. Ни звука. Все. Поехали.

Паук толкнул тележку и покатил ее по разбитой асфальтированной дороге к воротам склада. Вадик почувствовал себя собачонкой, которую проносят в метро в закрытой сумке, чтобы не увидел контролер.

Вадику не было страшно в этом замкнутом пространстве. Он слышал каждый звук, раздававшийся за картонными стенками: как Паук подкатил тележку к камере хранения, встал в очередь, заплатил кладовщику, а потом сам снял коробку (Вадик при этом завалился набок) и, громко кряхтя, поставил ее на пол; кладовщик тем временем переставил на пол клеенчатую сумку. Затем Вадик услышал удаляющиеся шаги Паука и затихающее поскрипывание колес ржавой тележки. Кладовщик обслужил еще двоих клиентов, поставив их вещи на полки, а потом сел на скрипучий стул и стал позвякивать ключами.

Снаружи негромко работало радио, с минуты на минуту диктор должен был объявить точное время. Вадик с нетерпением ждал этого момента, чувствуя, как затекают ноги. В коробке стоял специфический, неприятный запах недавно выплавленной пластмассы. От этого едкого запаха Вадику захотелось чихнуть. Он зажал рукой нос и стал дышать ртом, слыша, как снаружи ходит кладовщик, чиркает спичкой, прикуривает, покашливает…

Наконец диктор объявил по радио точное время. Вадик услышал, как щелкнул выключатель — это кладовщик потушил свет в помещении, — затем с лязгом закрылась металлическая дверь, провернулся механизм замка, послышались удаляющиеся шаги, и наступила тишина.

Вадик решил убедиться, что в камере хранения никого нет. Прислонившись ухом к стенке коробки, он затаил дыхание и прислушался… Вот за дверью проехала тележка, вот кто-то прошел по коридору, вот за стеной в туалете заурчала вода — камера хранения находилась в подвале, и все эти звуки, отражаясь от глухих стен, становились гулкими, слышными издалека.

Но весь этот шум рождался за пределами камеры хранения. Внутри же было тихо. Только тишина и мрак. Вадик решил, что пришла пора вылезать наружу. Он немного приподнял голову, ощутил затылком гладкую поверхность картона и вдруг чуть не умер от разрыва сердца.

«Парашютная стропа! Паук перевязал коробку парашютной стропой! Как же теперь вылезать из коробки?» — думал Вадик, чувствуя, как с каждой минутой все сильнее затекают ноги. Целый час просидеть, съежившись в коробке, он физически не мог. Вадик был на грани паники. «Чтобы вылезти наружу, придется сломать картонный верх коробки — это ясно. Таким же манером можно влезть обратно в этот вонючий ящик, — лихорадочно соображал мальчишка, — но что делать с дыркой, через которую я буду туда-сюда сигать? Если ее заметит кладовщик, то мне конец. Но ломать крышку все равно придется, иначе я навсегда останусь таким скрюченным ежиком. Все, больше не могу терпеть», — решил Вадик и начал медленно разгибать спину. Когда он, к своему удивлению, почувствовал затылком, что продольная половинка картонной крышки приподнимается, Вадик толкнул ее руками, и она легко открылась. Ситников выпрямил спину, по грудь высунулся из коробки и с облегчением вздохнул — у Паука хватило ума не обвязывать коробку крест-накрест, он только один раз перехлестнул стропу вокруг и завязал ее наверху.

Минут пять ушло у Вадика на то, чтобы разогнуть колени и вылезти из ящика. Ноги не слушались его, сначала он их просто не чувствовал, а помогать себе руками, опираться о края коробки Вадик боялся, так как мог сломать непрочные картонные стенки. Пришлось ждать, пока в ногах восстановится кровообращение и они снова станут сильными и послушными.

Высоко поднимая колени, он переступил через края коробки и встал на цементный пол подвала, который даже в летнюю жару холодил пятки через тонкие подошвы сандалий. Ситников вынул из кармана фонарик, включил его и стал медленно перемещаться к дальнему левому углу помещения, выискивая там три черные сумки с надписями «MARLBORO» на боках. Ситников почти сразу нашел их — сумки стояли на полу, стиснутые с двух сторон коробкой и чемоданом. Зажав в зубах фонарик, Вадик быстро расстегнул «молнии» на всех трех сумках, нащупал целлофановые пакеты с кожаными куртками и стал выкладывать их на пол. Через несколько минут перед ним высились три аккуратные стопки по десять курток из дорогой плотной кожи. Подтащив клеенчатую сумку Паука, Вадик начал доставать из нее брезентовые мешки и наполнять ими пустые сумки с надписями «MARLBORO» на боках, чтобы они выглядели такими же пухлыми и увесистыми, как раньше, — иначе кладовщик мог обнаружить пропажу. Когда черные сумки были набиты мешками, Вадик переложил куртки в огромную клеенчатую сумку Паука и, сгибаясь от тяжести, отволок ее на прежнее место.

Дело было сделано, а до конца обеденного перерыва оставалось почти полчаса. Залезать обратно в коробку Вадику не хотелось, при одной мысли об этом у него начинали болеть коленки; оставаться снаружи было опасно, так как в любой момент мог вернуться кладовщик и застать Ситникова врасплох. Вадик выбрал третий вариант: он залез в коробку, но не скрючился, а просто сел, высунувшись из нее по плечи. В таком положении он не уставал и в то же время слышал все, что происходило за дверью, и мог в любой момент спрятаться в коробке и опустить над собой крышку.

Кладовщик задерживался — по радио уже объявили точное время, а его все не было. За дверью послышался скрип несмазанной тележки Паука, а затем хозяин курток постучал и крикнул: «Эй, начальник! Пора открывать! Обеденный перерыв кончился, слышишь?!» Не дождавшись ответа, он стал прохаживаться по коридору, громко насвистывая популярную мелодию.

Вскоре за дверью послышались мужские голоса. Вадик моментально нагнул голову, подтянул колени к груди и скрылся в коробке за несколько секунд до того, как дверь открылась и в помещение вошел кладовщик. Вадик услышал его голос:

— Хочешь забрать свое добро?

— Да, — раздался голос Паука рядом с коробкой, в которой сидел Вадик.

— Что-то я тебя давно не видел, болел, что ли? — поинтересовался кладовщик.

— Болел, — коротко ответил Паук и, крякнув, поднял коробку, отчего Вадика сначала бросило на левую стенку, а потом, когда ящик встал на тележку, занесло вправо.

Кладовщик поставил рядом с коробкой клеенчатую сумку, забрал у Паука квитанцию и сказал ему на прощание:

— Ну, будь здоров.

— Обязательно буду.

Вадик услышал, как хлопнули две ладони, и догадался, что кладовщик пожал Пауку руку. Они вели себя так, словно давно знали друг друга, и это показалось Вадику странным. Почему Паук не сказал, что знаком с кладовщиком? Ситников решил разобраться в этом, как только вылезет наружу. А сейчас он трясся в картонном ящике из-под телевизора и воображал себя лягушонкой в коробчонке.

Когда Паук вывез тележку на улицу и покатил ее в безлюдное место на задворках рынка, Вадик услышал его негромкий голос. Паук обращался к нему:

— Слушай меня внимательно, Вадим. Тебе придется отвезти сумку с куртками к себе домой. Поймаешь машину и поедешь. Я приеду позже.

— Мы так не договаривались! Один я не справлюсь, — попытался возразить Вадик, но Паук перебил его:

— Молчи. Тебя могут услышать. Пять минут назад я лоб в лоб встретился с горцем, с одним из тех, которые поставили меня на «счетчик». Я еле ноги унес. Если я попадусь ему на глаза с этой сумкой, он все поймет, и тогда нам уже никто и ничто не поможет.

Вадик почувствовал, что тележка остановилась.

— Мы приехали? — негромко спросил он, но ответа не получил. Вадик повысил голос: — Эй, Паук! Мне можно вылезать?

Ему никто не ответил. Тогда Вадик осторожно выпрямился, рукой приподнял над собой картонную крышку и высунулся из коробки, как танкист из башни танка. Ситников оглянулся — вокруг не было ни души, тележка стояла за территорией вещевого рынка, между глухой стеной красного кирпичного здания и деревьями лесопарка.

До дороги, на которой Вадик мог поймать такси, было метров триста. Двумя руками он стащил сумку с тележки. Приподняв ее за узкие, неудобные ручки, попробовал идти, но неправильно рассчитал центр тяжести — сумка потянула его вперед, и он, сделав несколько мелких быстрых шажков, остановился, уронив сумку перед собой. Отдохнув, он посмотрел на часы, снова приподнял, просеменил, остановился, отдохнул и снова приподнял… Такими короткими перебежками он и добрался до дороги ровно через семнадцать минут. Поймав такси, Вадик щедро заплатил шоферу, тот с ветерком довез его до дома и помог донести сумку до квартиры.

Глава V

Страшный удар

Вернувшись домой, Вадик первым делом пошел в ванную, встал под душ и смыл с себя запах пластмассы, который пристал к нему в коробке. Выйдя из ванной, он почувствовал сильный голод и вспомнил, что с утра ничего не ел. Он направился в кухню, собрался разогреть обед, но не успел включить конфорки, как услышал звонок в дверь и пошел в прихожую.

Посмотрев в глазок, Вадик открыл дверь и увидел на пороге Паука и невысокого щуплого желтолицего человека с раскосыми глазами.

— Знакомься, это наш вьетнамский друг, — сказал Паук и, незаметно для вьетнамца подняв руку над его головой, показал Вадику большой палец, мол, все в порядке. — Он готов купить куртки! Все тридцать штук! Оптом!

Вьетнамец вытянул руки по швам, вежливо поклонился и сказал:

— Засуйте.

Вадик не понял.

— Засуйте, — повторил вьетнамец и снова поклонился.

Вадик растерянно уставился на Паука, ожидая от него объяснений.

— Он с тобой поздоровался. «Здравствуйте». Он плохо говорит по-русски, понимать-то понимает, а слова не все выговаривает, еще не научился, — объяснил Паук и спросил у Вадика: — Долго ты собираешься нас на пороге держать? Может, пригласишь в квартиру?

— Конечно, заходите. — Вадик пропустил гостей в прихожую и закрыл за ними дверь.

У вьетнамца были длинные, как у кролика, верхние зубы, которые белели над нижней губой, отчего казалось, что он все время улыбается.

— Пхни, — сказал вьетнамец и в третий раз поклонился.

Вадик в третий раз его не понял, поэтому вопросительно посмотрел на Паука.

— Что ж тут непонятного? Пхни — это его имя. Тебя Вадиком зовут, а его — Пхни. Полное имя Пхни Нгуен Хо, но он в этом не виноват. Где куртки?

Вадик провел Паука и Пхни в гостиную, в центре которой стояла клеенчатая сумка. Паук деловито раскрыл ее и стал выкладывать куртки на диван, чтобы Пхни мог их сосчитать. Вьетнамец одну за другой вынул несколько курток из пакетов, внимательно рассмотрел каждую. Растягивая швы вдоль и поперек, он проверил качество кожи, потерев ее между пальцами и слегка потянув, потом поплевал на палец и провел им по рукаву, проверяя надежность окраски. При этом он всем сообщал о своих впечатлениях на смеси русского, английского и вьетнамского языков. Вадик с волнением следил за реакцией вьетнамца, от решения которого зависело его будущее — ведь если Пхни не понравятся куртки, то Паук не сможет купить операционную систему, необходимую для входа в корпоративную сеть банка.

Но опасения были напрасны, Пхни по достоинству оценил качество курток. Он тщательно сосчитал их, затем достал из кармана приготовленные для этого случая деньги и отдал их Пауку. Хакер ободряюще подмигнул Вадику, быстро пересчитал деньги, затем проверил несколько купюр на просвет, а затем сунул их в карман и протянул вьетнамцу руку.

— О’кей, Пхни, — сказал он, крепко тряхнув маленькую ручку покупателя. — Вьетнам и Россия — дружба! Мир, дружба, жвачка!

— Холосо. Осень холосо, — кивал головой вечно улыбающийся Пхни. — Лоссия — холосо, Вьетнам — холосо, Москва и Ханой — осень холосо.

Пока они в порыве внезапно нахлынувшего патриотизма трясли друг другу руки, Вадик уложил куртки в сумку, выволок ее в прихожую и оттуда, чтобы не видел Пхни, поднял руку и показал Пауку на свои наручные часы, постучав пальцем по циферблату, мол, время идет.

Паук понял Ситникова и повел вьетнамца к выходу.

— Все, брат, — войдя в прихожую, широко улыбнулся хакер и похлопал Вадика по плечу. — Ты мне здорово помог, спасибо тебе, — сказал он, взяв тяжелую сумку с куртками. — Открывай, — кивнул он на дверь.

— А как же я? Ты ведь обещал стереть данные кредитки из памяти банковского компьютера.

— Я все помню, — сказал Паук. — Разве я отказываюсь? Сейчас Пхни подвезет меня к ближайшему компьютерному магазину, я куплю кое-какие электронные прибамбасы, вернусь и выполню свое обещание.

Вадик открыл дверь и, вежливо поклонившись в сторону Пхни, сказал:

— Было приятно с вами познакомиться. Поздравляю вас с покупкой. Приходите еще. До свидания.

Закрыв за ними дверь, Вадик побежал в кухню, разогрел обед и принялся жадно его уплетать. На первое был борщ, на второе — котлеты с макаронами, на потом — творожный сырок, мороженое, пирожное, клубничный кисель, а на закуску Вадик съел соленый огурец, чтобы заглушить приторный вкус во рту.

Он помыл посуду и только собрался было лечь на диван и отдохнуть после тяжелого дня, как в дверь позвонили. Это был Паук.

— Быстро ты съездил, за сорок минут обернулся, — посмотрев на часы, сказал Вадик и впустил Паука в прихожую. — Купил?

Вместо ответа Паук показал Вадику широкий пакет из плотного полупрозрачного пластика, в котором виднелись какие-то угловатые предметы.

— Ну, где твой «пентиум»? Веди меня к нему, Сусанин! Сейчас я покажу тебе высший пилотаж! — жизнерадостно произнес Паук, входя в комнату Вадика и садясь за письменный стол, на котором стоял не очень новый и не очень мощный компьютер. Отодвигая эту старую технику к краю стола, Паук спросил: — Надеюсь, у тебя есть доступ в Интернет?

Вадик кивнул.

— Тогда возьми листок бумаги и напиши на нем номер своего телефона, имя своего провайдера, пароль для входа в Интернет, номер кредитной карты твоего отца и цифровой код, который ты набрал в банкомате, чтобы получить деньги по кредитной карте, — не глядя на Вадика, просто, как поговорку, произнес Паук.

Услышав это предложение, Вадик опешил — ведь Паук хотел узнать секретную информацию, которую и сам-то Вадик раздобыл тайком. Ситников вспомнил слова отца, сказанные вчера возле банкомата: «Если вор украдет мою пластиковую карту, он все равно не сможет снять деньги, потому что не знает пароля». Разумеется, у Паука не было отцовской кредитки, и поэтому он не мог получить по ней деньги, даже если бы очень захотел. Но все-таки что-то тревожило Вадика, слишком мало он знал Паука, чтобы доверять ему такие тайны. Кроме того, два вопроса не давали Ситникову покоя.

— Паук, а откуда ты знаешь кладовщика? — поинтересовался Вадик, пристально посмотрев на хакера.

Паук усмехнулся, этот вопрос показался ему несуразным.

— Как же мне не знать кладовщика, если я торговал куртками на этом рынке, я ведь говорил тебе.

— А почему ты раньше не продал куртки вьетнамцу и не отдал долг, чтобы не связываться с кавказцами?

— Чтобы рассчитаться с горцами-кавказцами, я должен был продать куртки по розничной цене, ну, для того чтобы заплатить процент, понимаешь? А я продал их вьетнамцу за те же деньги, за которые и купил… — Паук нетерпеливо махнул рукой и раздраженно высказал Вадику: — Слушай, перестань задавать идиотские вопросы! Ты разбираешься в торговле, как свинья в апельсинах, а у меня нет времени, чтобы читать тебе лекции по экономике. Если не хочешь попасть в колонию для малолетних, то пиши телефоны и пароли!

Зная, что кредитка отца надежно спрятана в шкатулке и что другого способа избежать колонии у него нет, Вадик вынул из кармана листок с номером и паролем кредитки, достал из ящика письменного стола тетрадь и написал на ее обложке все, что требовал Паук.

Придвинув к себе тетрадь, Паук достал из своего пакета ноутбук, внешний модем и небольшой прямоугольный пластмассовый ящик с целым набором кнопок и гнезд на передней панели. Поставив эту кибертехнику перед собой, он по-хозяйски отключил компьютер Вадика от сети, подключил к этой сети свой ноутбук, а к ноутбуку присоединил провода, идущие от загадочного прямоугольного радиоэлектронного прибора. Через несколько минут он настроил свою технику, вошел в Интернет и начал работу.

Чтобы зря не тратить время, Ситников решил по ходу дела быстренько стать хакером и научиться вскрывать систему защиты банков. Он попросил Паука объяснять свои действия и далее взял бумагу и ручку, чтобы записывать, но Паук так на него рявкнул, приказав заткнуться, что Вадик замолчал и стал переводить угрюмый взгляд с длинных пальцев Паука, быстро бегавших по клавиатуре, на экран монитора, на котором сменялись колонки цифр и мелькали крупные надписи, обозначающие названия серверов.

Сидя на стуле, слыша усыпляющее постукивание клавиш и совершенно ничего не понимая, Вадик стал клевать носом, задремал… и очнулся, когда компьютер был выключен, а Паук потягивался, подняв вверх свои костлявые длинные руки.

— Ты сделал это? — спросил его Вадик.

— Еще бы! Теперь колония тебе не грозит. — Паук посмотрел на Вадика горящим взглядом и возбужденно заговорил: — Ты прикинь, целый научный коллектив работал несколько месяцев, чтобы создать эту систему защиты, а я взломал ее «на раз»! Считается, будто ученый — это седой старик, бородатый, сутулый и с палочкой, а на самом деле это полная лажа! Эйнштейн открыл теорию относительности в двадцать пять лет, а Менделеев, который на всех портретах изображен с длинной бородой, составил таблицу химических элементов в тридцать с небольшим! А чем я хуже этих великих ученых?! Я ведь тоже кое-что умею! Например, входить в закрытые киберсистемы! Как по-твоему, неужели я хуже Эйнштейна?

После работы с компьютером у Паука появилась своеобразная манера говорить, этак вопросительно поглядывая на Вадика широко раскрытыми глазами; при этом сам он весь прямо-таки светился от гордости. Слова из него сыпались торопливо и восторженно. Казалось, сейчас он хлопнет Вадика по плечу, подмигнет ему и скажет: «Я — лучший! Я самый умный! Учись, брат, пока я жив!»

Вадик поблагодарил Паука и предложил ему остаться, но Паук отказался.

— Нет, брат, это не выход, — сказал он, укладывая свою технику обратно в широкий прочный пластиковый пакет. — Твои предки скоро вернутся, и мне все равно придется искать другую хату. Я уже нашел квартиру по объявлению в газете, сейчас поеду, посмотрю на нее, может быть, сразу и сниму. Спасибо, что помог мне с куртками, — поблагодарил он Вадика, вышел в прихожую и, крепко пожав Ситникову руку, пообещал: — Твой телефон у меня есть, как-нибудь обязательно тебе звякну. Ну, прощай.

Проводив Паука, Вадик закрыл за ним дверь, вернулся в комнату, снова подключил свой компьютер к сети, вошел в Интернет и, найдя там новую игру, так увлекся, что играл в нее три часа подряд, пока не услышал звонок в дверь.

Вадик неохотно оторвал взгляд от экрана монитора, вышел в прихожую и, посмотрев в дверной глазок, увидел вьетнамца Пхни. «Что за дела? Может, он забыл что-нибудь?» — удивился Вадик и отворил дверь.

Пхни не вошел в квартиру, а влетел — его подтолкнули двое крепких кавказцев, которые внезапно появились на пороге. Ввалившись за вьетнамцем в прихожую, они быстро закрыли за собой дверь.

— Вы что, офонарели? Кто вы такие? — испуганно глядя на незваных гостей, спросил Вадик. — Что вам надо? — Голос у него сильно дрожал.

— Гдэ он? — спросил небритый жирный кавказец, у которого живот нависал над брючным ремнем.

— Кто? — не понял Вадик. — Кого вы ищете?

— Гдэ Паук?

— Он уехал. Искать квартиру. Чтобы снять. По объявлению. В газете, — отрывисто произнес Вадик. Голос у него по-прежнему дрожал, да к тому же от страха еще и слабость в ногах появилась.

Второй кавказец, с суровым костистым лицом, молча глядя на Вадика, встал спиной к двери, загородив выход из квартиры. А пузатый, не поверив Вадику на слово, стал искать Паука — он зашел в гостиную, по-хозяйски распахнул дверцы шкафа, потом проверил комнату Вадика, затем спальню, ванную, туалет и даже заглянул в антресоли, распахнув дверцы под потолком, задрав голову и встав на цыпочки, отчего у него хрустнули суставы на пальцах ног. Не найдя Паука, он остановился в кухне, указал пальцем на Вадика и спросил у вьетнамца Пхни:

— Это он продавал куртки вмэсте с Пауком?

— Он, он, — с готовностью закивал вьетнамец и тоже указал пальцем на Вадика. — Он и Паук, да, да, деньги взял, куртки дал, он, он.

Жирный горец с усталым видом сел за стол, неспешно подвинул к стене фарфоровый кувшин с клубничным киселем, медленно положил на столешницу свои волосатые руки и, указав глазами на стул, сказал Вадику:

— Садысь, разгавор будэт.

Отодвинув стул подальше от кавказца, Вадик сел.

— Мэня зовут Арчил. Мнэ нужны мои дэньги. Гдэ они?

— Какие деньги?

— Дэньги за куртки.

— У Паука, где же еще, — удивленно посмотрел на кавказца Вадик, — ведь это его куртки.

— Нэт. Это нэ его куртки, — отрицательно покачал головой Арчил, а затем указал пальцем на вьетнамца и сказал: — Это даже нэ его куртки. — Арчил положил ладонь себе на грудь и не спеша, подробно объяснил: — Это мои куртки. Паук украл их со склада и продал Пхну, — он кивнул на Пхни, который недовольно покачивал головой, слыша, как коверкают его имя, — Пхэнь вывэсил куртки на продажу, а я их узнал. Тогда я спросыл у Пыхня: что такое, Пхынь, откуда у тэбя это? Он рассказал. Тогда я пошел в камэру хранэния. Как ты думаешь, бичо, что я там увидэл? Мэшки. Много брэзэнтовых мэшков. Тры сумки брэзэнтовых мэшков и ни одной куртки.

— Вы сами виноваты, — осмелев, сказал Вадик. — Если бы вы не отняли у Паука товар, он сам бы продал куртки на рынке и вернул бы вам долг.

Густые черные брови кавказца сомкнулись над переносицей — он задумался. Несколько секунд Арчил хмуро пялился перед собой, пытаясь осмыслить слова Вадика, потом внимательно посмотрел на него и сказал:

— О чем ты говоришь? Какой долг? Паук работал у мэня грузчиком, подносыл товар из камэры хранэния, иногда помогал торговать. Я платил ему, но в долг я ему нэ давал. Нэ понимаю, о чем ты говоришь?

Это был сильный удар. «Неужели Паук меня подставил? — пронеслось в голове у Вадика. — Неужели все, что он говорил про куртки, про свои долги, про «счетчик», — неправда? И все это только для того, чтобы я украл куртки этого горца?»

— Паук сказал мне, что вы дали ему взаймы денег, а когда он вовремя их не отдал, вы забрали в залог его товар, ну, в смысле, куртки. А потом он попросил меня…

Арчил громко хлопнул рукой по столу. Вадик, нервы которого были напряжены до предела, подскочил на стуле.

— Заткнысь! — повысил голос Арчил. — Мнэ плэвать, что тэбе наговорыл этот нэгодяй! Мнэ нужны куртки или дэньги.

— Деньги у Паука, но я не знаю, где он живет. А куртки у Пхни, может быть, вы с ним договоритесь. А я тут ни при чем, — сказал Вадик, пожимая плечами и сознавая, что несет полную ахинею. Но сейчас ничего другого ему в голову не приходило.

— Нэт. Ты мэня нэ понимаешь. — Горец снова указал пальцем на Пхни, который молча стоял у окна, и стал терпеливо объяснять Вадику: — Пынх пришел в твой дом. Пынх заплатил тэбе дэньги…

— Не мне! — запротестовал Вадик. — Он заплатил Пауку.

— Нэ перебивай! Тэбе, нэ тэбе, это нэважно! Пых честно заплатил дэньги за куртки, значит, это его куртки. Он же нэ виноват, что ему подсунули ворованные шмотки. Правыльно? Да, это правыльно. Значит, с Пхыном мы разобрались. Тэперь с тобой. Куртки были в твоем доме, так? Покупали их в твоем доме, так?

— Ну так, так, — неохотно подтвердил Вадик.

— Хозяин должен отвечать за базар в своем доме, правильно?

— Ну-у, в общем, правильно, — неуверенно сказал Вадик.

— А раз правильно, с тэбя шесть тысяч долларов.

— За что?! — воскликнул Вадик и встал.

— За куртки, — спокойно сказал Арчил и тоже встал. — Можешь искать Паука, можешь искать дэньги, мнэ на это плэвать. Когда в слэдующий раз приду, чтобы дэньги были. Торопись, я приду скоро.

— Я вам ничего не должен! — запротестовал Вадик. — Это нечестно!

— Должен, — сказал Арчил и, внезапно разозлившись, так, что его коричневые глаза мгновенно почернели, грубо толкнул Вадика. — Нэ зли мэня, нэ надо. Или ты отдашь дэньги, или будет плохо, очэнь плохо.

— Не отдам! Я вам ничего не должен! А если вы еще раз меня хоть пальцем тронете, я заору на весь дом, приедет милиция и всех вас арестует! — не помня себя от испуга, выкрикивал Вадик.

— Давай ори! Зови милицию, папу, маму! Пусть все узнают, что ты вор! Если сам не найдешь дэньги, будэм говорить с твоим папой. Потом с мамой. Серьезно будэм говорить, круто! Короче, если нэ вернешь дэньги, с твоей головой будет так, — с этими словами Арчил взял за горлышко кувшин с клубничным киселем и разбил его о стену. На светлых обоях появилось безобразное красное пятно, густой кисель медленно стекал по стене на пол, в вязкую лужу, в которой белели фарфоровые черепки вперемешку с кроваво-красными комочками клубники.

— Баран, — посмотрев на разбитый кувшин, сквозь зубы произнес Вадик. — Жирный тупой баран.

— Что ты сказал? — спросил Арчил и приставил руку к уху, как глухой. — Что ты сказал? Кто я такой?

И вдруг Вадик заплакал. Он не хотел, пытался сдержать слезы, но нервы не выдержали напряжения, слезы сами текли из глаз. Он плакал от обиды и злости.

— Да! Ты тупой баран! Дебил и трус! Если бы тут был мой отец, он бы тебя…

Вадик не договорил. Арчил ударил его в солнечное сплетение быстрым натренированным движением, Вадик даже не успел увернуться — наверное, раньше этот разжиревший мужчина занимался боксом. Вадик упал на пол, в липкую красную лужу, и снизу смотрел, как уходят Пхни и кавказцы. Ситников не мог ни говорить, ни дышать, дыхание у него перехватило, и ему казалось, что он сейчас задохнется. Он слышал, как они вышли из квартиры и за ними захлопнулась дверь.

Когда дыхание восстановилось, Вадик не сразу смог разогнуться. Держась обеими руками за живот, он поднялся на ноги, дошел до ванной и там снял испачканную в киселе майку, к которой прилипли фарфоровые крошки. Умывшись холодной водой, он лег в постель, но долго не мог уснуть — сказывалось напряжение этого дня. Слишком много событий произошло с тех пор, как он открыл шкатулку и достал из нее пластиковую карту отца.

Глава VI

Неожиданное предложение

На следующее утро Вадик собирал осколки фарфорового кувшина, мыл пол, пытался очистить обои от липкого высохшего киселя и вспоминал события вчерашнего дня. Утро вечера мудренее, и если вчера вечером Вадик все еще сомневался в предательстве Паука, думал, что произошла какая-то невероятная, чудовищная ошибка, то сейчас, хорошенько выспавшись, он был уверен в том, что хакер подставил его. Больше всего Вадика угнетало, что обо всем случившемся придется рассказать родителям. Вадик морщился, словно от боли, представляя их растерянные, испуганные лица. «Мама побледнеет от ужаса, папа покраснеет от обиды за своего сына, — думал Ситников-младший, вытирая кисель с обоев. — Когда папа покраснеет, он выпьет несколько капель лекарства от повышенного давления и снова станет розовым». Однажды Вадик смотрел по телевизору какую-то милицейскую передачу, в которой рассказывали про это лекарство, которое подливают в стакан тому, кого хотят ограбить. Человек выпивает, например, газировку с несколькими каплями этого лекарства и отключается на несколько минут, а его в это время грабят. Вадик заметил, что любая его мысль приводит к раздумьям на криминальную тему.

Он пытался найти выход из той жуткой передряги, в которую угодил благодаря Пауку, но чем больше Вадик об этом думал, тем отчетливее понимал, в какую серьезную историю влип. Ни он, ни его родители не могли обратиться за помощью в милицию, так как Вадик сам был замешан в краже. А это значило, что маме и папе придется искать деньги трудными, неведомыми Вадику путями. «И все из-за моей глупости», — думал Вадик, и от этих мыслей становилось муторно у него на душе.

Зазвонил телефон. Вадик поднял трубку и узнал голос Паука.

— Привет, братан. Как дела? — как ни в чем не бывало спросил хакер.

— Какие могут быть дела, когда кругом одни уроды?

— Это ты о ком, обо мне, что ли?

— О тебе и о двоих джигитах. Спустились с гор прямо в мою квартиру вместе с твоим вьетнамцем под мышкой. Спасибо тебе за приятное знакомство, — с издевкой в голосе сказал Вадик. — Обещали зарезать, если не дам им шесть тысяч долларов.

— Ага, — догадался Паук. — Значит, они уже приходили… Быстро же они тебя проявили. Теперь они с тебя не слезут, не отстанут, пока деньги не вернешь, — тоном знатока сообщил Паук.

— Что значит «пока не вернешь»?! — возмутился Вадик. — Возвращают то, что взяли, а я денег не брал, и возвращать мне нечего! Это ты украл куртки и деньги взял тоже ты!

— Н-да? Может, куртки из сумок в коробку тоже я переложил? — нагло спросил хакер.

У Вадика не было настроения с ним спорить. Тяжело вздохнув прямо в трубку, он грустным голосом произнес:

— Каким же я был лохом, когда поверил тебе. Так мне и надо, в другой раз буду умнее. Слушай, Паук, а насчет взлома киберзащиты и входа в сеть банка ты тоже наврал?

— Обижаешь. Я высококлассный хакер. Взлом, вход в сеть, компьютер — все было настоящее, без обмана. Я тебе в другом соврал — никакая колония тебе не грозила за то, что ты воспользовался картой своего отца, а потом сбежал от охранника. Самое суровое наказание, которое тебе светило, — это несколько подзатыльников от твоего бати. Видишь, я говорю тебе правду, значит, я исправился, и мне можно верить.

Вадик внутренне напрягся, ожидая от Паука новой каверзы.

— Зачем же ты приносил ко мне домой свои компьютерные прибамбасы, зачем подключался к Интернету? — осторожно спросил Вадик, чувствуя, что Паук что-то скрывает.

— Потом объясню. Скажи, когда кавказцы обещали вернуться за деньгами?

— Они не уточнили. Сказали, что зайдут на днях.

— А когда твои предки должны приехать?

— Точно не знаю, — неуверенно произнес Вадик. — Примерно через неделю. А почему ты спрашиваешь?

— Отлично. Значит, время у нас есть, — бодро сказал Паук и предложил Вадику: — Слушай, я дам тебе шесть тысяч или даже больше — ты получишь десять тысяч долларов, если поможешь мне.

Услышав эти слова, Вадик расхохотался так же внезапно, как вчера заплакал.

— Что ты ржешь? — грубо спросил Паук.

— Ой, помрешь с тобой со смеху, — отсмеявшись, сказал Вадик. — Я вспомнил, как вчера ты тоже просил помочь тебе, а я, как последний дундук, согласился. Нет уж, с меня хватит, поищи другого лоха. Все, разговор окончен. — Вадик хотел положить трубку, но Паук остановил его.

— Подожди, выслушай мое предложение. Я заплачу тебе десять тысяч баксов, если ты на один день дашь мне кредитку своего отца.

— Зачем она тебе? Она не стоит таких денег, на счете у отца всего двадцать четыре тысячи рублей.

— Ты ошибаешься, — загадочно сказал Паук. — Только не падай со стула, когда услышишь одну повесть. Вчера у тебя дома я через Интернет вошел в корпоративную сеть банка и перевел на счет твоего отца тридцать тысяч долларов. Теперь мне нужна его кредитка, чтобы получить эти деньги в банкомате.

— Что? Что ты сказал? Ты украл деньги с чужого счета и перевел их на счет моего отца? Украл и моего отца подставил?! — Возмущению Вадика не было предела. — Ну-у-у это уже полный отстой! Я знал, что ты свинья, но не думал, что настолько! Ты совсем оборзел! Да ты знаешь, что за это… Да за это… — У Вадика не хватало слов, чтобы выразить свое негодование.

— На твоем месте я бы хорошо подумал, прежде чем отказываться. Я ведь заварил эту кашу с куртками только для того, чтобы ты посговорчивее стал. Если бы я вчера утром подкатил к тебе с этим предложением, ты бы меня и слушать не захотел. А сейчас у тебя нет другого выхода. Только с моей помощью ты сможешь расплатиться с горцами. Я тебе предлагаю верное дело, соглашайся.

— Да я… Да это ж… Ох, что делается… Ну, ва-аще-е… — раздавались возгласы Вадика.

— Выслушай меня без нервов. Я понимаю, что ты мне не доверяешь, поэтому можешь не давать кредитку. Сделаем так: ты поедешь со мной, я для солидности надену костюм и галстук и буду стоять рядом, пока ты будешь получать деньги в банкомате. В Москве четыреста банкоматов, мы выберем самые незаметные. Чтобы не привлекать внимания, будем снимать бабки небольшими суммами, по тысяче баксов за раз. За день мы успеем снять все тридцать тысяч. Я все просчитал, это верное дело, никакого риска, ведь у нас есть главное — карта и пароль.

— А потом моего отца посадят в тюрьму за то, что он снял чужие деньги, да?! — заорал Вадик в трубку. — Больше ты ничего не хочешь?!

— О твоем отце я тоже позаботился. Когда мы снимем все деньги, я позвоню или ты позвонишь в банк и заявишь, что карта твоего отца утеряна. Если вовремя заявить о пропаже карты, то все спишут на неизвестного злоумышленника, который ее нашел или украл и успел воспользоваться. А твой батя при этом никак не пострадает.

— Я тебе не верю! Ни одному твоему слову не верю! Нет, это какая-то… Ну, просто… Бывают же такие… Вот ведь… — Вадик снова потерял дар речи.

— Я знал, что ты не сразу согласишься. Я тебя не тороплю. Подумай. Время у нас есть. Я позвоню тебе завтра. И не забывай, что у тебя нет другого выхода, — сказал Паук и положил трубку.

Вадик чувствовал, что все сильнее запутывается в сплетенной Пауком паутине. Паук был старше, опытнее и умнее. Поэтому Ситников решил позвонить своим друзьям Дине Кирсановой и Вите Пузыренко, рассказать им о своих неприятностях и попросить совета.

Не прошло и минуты, как в дверь позвонил Витя Пузыренко по прозвищу Пузырь. Он жил в соседней квартире и сразу явился на зов Вадика — друга, соседа и одноклассника. Толстый кудрявый подросток Пузыренко очень любил поесть. Войдя в квартиру Вадика, он сразу спросил:

— Говорят, у тебя предки уехали? Жратвы, наверное, на целый год наготовили?

Вадик хорошо знал своего друга, поэтому не удивился, а сразу последовал за Витей, который, не дожидаясь хозяина, по-свойски, без церемоний направился на кухню, открыл холодильник и стал изучать его содержимое.

— У меня котлеты есть. Хочешь? — предложил Вадик, подняв крышку стоявшей на плите сковородки.

— Хм, котлеты… Тоже мне, угощение, — проворчал Пузырь, чуть не всовывая голову в холодильник. — Котлеты и у меня дома есть. Мне бы чего-нибудь вашего, домашнего, чего-нибудь такого, что у меня дома не умеют готовить. Слушай, а твоя мама «Наполеон» случайно не испекла? — выглядывая из-за холодильника, спросил Пузырь. Вите очень нравился торт, который пекла мама Вадика, но в этот раз ему не повезло.

— Нет, — сказал Вадик. — Не испекла.

— Странно… — озадаченно произнес Пузырь и, сев на корточки, принялся изучать нижнюю часть холодильника. Наконец он закрыл холодильник и, держа в руке палку копченой колбасы, подошел к столу и стал искать нож, чтобы сделать бутерброд.

— Колбаса из магазина, а ты хотел чего-нибудь домашнего, — напомнил ему Вадик.

— Да ладно, и такая сойдет, — равнодушно махнул рукой Пузырь. — А что у тебя случилось-то, какие проблемы? Зачем ты меня срочно вызвал?

— Расскажу, когда придет Дина.

С Диной Вадик сидел за одной партой, она жила в соседнем доме и почти все свободное время проводила в цирке, где работали ее родители. Она пришла минут через пять, после того как Пузырь доел четвертый бутерброд и принялся уплетать мясо, которое обнаружил в кастрюле с борщом.

— Что случилось, Вадик? — спросила Дина, входя в квартиру Ситникова. — У тебя неприятности?

— Еще какие! Крупнее не бывает. Сейчас расскажу.

Вадик пригласил гостей в свою комнату, положил на письменный стол стальные наручники, которые Паук снял с его запястья, затем принес из гостиной кредитную карту отца и, показав ее друзьям, рассказал о случившемся.

— Никогда не думала, что из-за пустяка, из-за какого-то пластмассового листочка, — Дина помахала в воздухе кредиткой, — могут возникнуть такие неприятности.

Пузырь с сочувствием посмотрел на друга и по-своему прокомментировал его рассказ:

— Пошел Мальчик-с-пальчик сдавать кровь на анализ. Вот такая нелепая смерть.

— Нашел время прикалываться, — возмутилась Дина. — Подумай лучше, как Вадику помочь.

— Да, старик, лихо ты лажанулся. Наверное, Паук долго искал такого лоха, как ты. А как только увидел, сразу подумал про тебя: рожа доверчивая, не толстый, не длинный, поместится в большой коробке из-под телевизора, как раз такой и нужен, чтобы стырить куртки. А когда он в подвале узнал, что у тебя есть кредитка с паролем, да еще родители уехали из Москвы, то решил провернуть этот вариант с переводом денег. — Пузырь задумался и выдвинул другую версию: — Хотя все могло быть наоборот. Сначала он в подвале банка узнал, что у тебя есть карта и нет родителей, а уж потом придумал эту кутерьму с куртками.

— О-хо-хо, ну почему я такой невезучий! — сокрушенно покачал головой Вадик. — И как только меня угораздило поверить Пауку? Но он рассуждал так просто и понятно, так все правдиво рассказывал про свои долги и про куртки. Он ведь даже не просил меня. Я сам предложил ему помощь.

— Ничего удивительного. Входить в доверие, вешать лапшу на уши — это работа мошенника, кидалы, — с видом знатока сказал Пузырь, а потом усмехнулся: — А все-таки чисто он сработал, правда?

— Это точно, — неохотно согласился Вадик. — Кинул он меня классно.

— Если вы такие умные, — сказала Дина, — то придумайте, как заставить Паука вернуть деньги кавказцам.

На лоб Пузыря набежали морщины, он опустил свою кудрявую голову и нахмурился. В эту минуту в его голове происходил сложный мыслительный процесс. Витя давно пользовался Интернетом, в сети он часто общался с хакерами и сам несколько раз пытался взломать чужой сервер, поэтому его мнение было важно для Вадика, который слабо разбирался в премудростях Всемирной паутины.

— Кавказцы — это цветочки, — сказал Пузырь Дине, а потом обратился к Вадику: — Понимаешь, старик, Интернет — это такая гнусная система, что с ней всегда надо быть настороже, нужно постоянно помнить об опасности. Когда ты входишь в Интернет, ты как бы открываешь свою виртуальную дверь во Всемирную сеть, и тут важно помнить, что эта дверь остается открытой, и в нее может войти каждый. Теоретически в твой компьютер может вломиться любой юзер Интернета, и этому свинству пока не придумали противоядия.

— А при чем тут Паук? — спросил Вадик.

— Когда ты открываешь свою виртуальную дверь, выходишь в Интернет и идешь из пункта «А» в пункт «Б», ты оставляешь следы. Если по этим следам из пункта «Б» пойдет хакер или профессиональный программист, то он рано или поздно подойдет к пункту «А», то есть к твоей виртуальной двери… ну, в общем, он вычислит тебя. — Пузырь внимательно посмотрел на друга и спросил: — Ты следишь за моей мыслью? Врубаешься, к чему я клоню?

Вадик отрицательно помотал головой.

— Паук воспользовался твоим доступом в Интернет, чтобы оставить там твой след, въезжаешь? Не свой, а именно твой.

Вадик пожал плечами — он опять ничего не понял.

— Сложно с тобой, — вздохнул Пузырь. — Но ты не расстраивайся, у динозавров мозг был величиной с орех, а они царствовали на Земле шестьдесят миллионов лет.

— Перестань его подкалывать, — заступилась за Вадика Дина. — Объясняй быстрее, не тяни кота за хвост.

— С твоего телефона Паук подключился к Интернету, вошел в корпоративную компьютерную сеть банка и перевел чужие деньги на счет твоего отца, то есть украл их. Рано или поздно в банке узнают об этой краже и будут искать кибервора по следам, которые этот вор, то есть Паук, оставил в Интернете. А так как Паук пользовался твоим телефоном, то его следы приведут к тебе, к твоему телефону, к твоей квартире, к твоему отцу и к его кредитной карте, на которую были переведены ворованные деньги, — терпеливо объяснил Пузырь.

— Кажется, я поняла, — задумчиво сказала Дина. — Паук еще раз подставил Вадика вместо себя. Вадик просто не сможет доказать, что он не вор, ведь, кроме него, никто не мог воспользоваться его телефоном и доступом в Интернет, никто не мог знать номера и пароля кредитной карты.

— Вот именно, — подтвердил Пузырь.

— Никто, кроме Паука, — мрачно глядя в пол, уточнил Вадик.

— Ты ведь даже его настоящего имени не знаешь, — заметил Пузыренко. — Он исчезнет, и ты ничего не докажешь. Зато у банка останутся доказательства против тебя. А связываться с банком — последнее дело, любой хакер это знает. В службе безопасности банка работают крутые ребята, по сравнению с ними пара небритых кавказцев — лютики-цветочки.

— Что же мне делать? — упавшим голосом пробормотал Вадик.

— Есть только один способ избавиться от ворованных денег. Надо заставить Паука перевести их обратно в банк, на тот счет, с которого он их снял.

— Легко сказать, — невесело усмехнулся Ситников. — А как это сделать?

Пузыренко протянул руку к письменному столу, указательным пальцем подцепил наручники, которыми вчера были скованы Вадик и Паук, приблизил к глазам и, прищурившись, внимательно рассмотрел маленькую замочную скважину. Потом он застегнул одно стальное кольцо, попробовал его открыть, а когда это у него не получилось, снова стал разглядывать замочную скважину.

— Это очень странно, — сделал вывод Пузырь, отложил наручники и, задумчиво почесывая затылок, сказал: — Когда ты рассказывал свою историю, мне показалось, что в ней просвечивает какая-то лажа. Очень уж легко вы с Пауком сбежали из подвала банка. Как-то слишком гладко у вас это получилось. Расскажи поподробнее.

— Про то, как мы умотали из подвала? Очень просто: усатый охранник приковал меня к Пауку и пошел за начальником охраны. Паук открыл один браслет, и мы смотались.

— А по пути вы никого не встретили?

— Вроде бы никого… — неуверенно произнес Вадик. — Хотя нет, вру. Когда мы шли по коридору, то встретили сантехников, они тащили раковину.

— Не нравится мне этот подвал, — все так же задумчиво сказал Витя Пузыренко. — Странное какое-то помещение. Вроде бы там должны тусоваться охранники, а вместо них сантехники с раковинами бродят. Странно, что тот усатый охранник не нашел второй пары наручников и приковал вас одним «браслетом», будто нарочно хотел освободить Пауку правую руку. А Паук за три минуты открыл наручник, будто перед этим долго тренировался. Слишком много странностей-случайностей за несколько минут. Я в такие случайности не верю, и вообще мне не нравится тот усатый охранник. Может, он и не охранник вовсе, а сообщник Паука. Это надо выяснить.

— А что это изменит? — спросила Дина. — Как это поможет Вадику?

— Если тот усатый дядька на самом деле охранник, то пусть себе живет, а если выяснится, что он никакой не охранник, а сообщник Паука, то… То тогда… В таком случае… То потом… — Пузырь замолчал. Двигая бровями и почесывая нос, он соображал, как закончить фразу, но ничего конкретного ему в голову не приходило.

— Так что же потом, Шерлок Холмс? — улыбнулась Дина, поняв, что мысли Пузыря забуксовали.

— Суп с котом. Ну не знаю я, что потом! Наймите частного детектива, пусть он соображает, — рассердился Пузырь и громко хлопнул по подлокотнику кресла, в котором сидел. — Хотите, чтобы я за вас все придумал, да?! Тоже мне, умники!

— Не бушуй, Пузырь, — сказал Вадик. — Надо просто последить за Усатым и узнать о нем как можно больше, ведь информация — это сила! Кто поедет со мной к банку? — Вадик посмотрел на друзей. — Один я не могу. Если Усатый встретит меня возле банка, он снова меня повяжет.

— Я могу, но через четыре часа я должна быть в цирке, на гримерных курсах, — взглянув на часы, сказала Дина и, когда ребята вопросительно посмотрели на нее, объяснила: — При нашем цирке организовали курсы гримеров, я хожу на эти курсы, чтобы научиться гримерному мастерству. Моя мама говорит, что в жизни артиста это может пригодиться. — Дина хотела стать цирковой наездницей, как ее мама.

— Никогда не понимал, чем гримеры отличаются от визажистов, — проворчал Пузыренко. — И те и другие красят рожи, а называются по-разному.

— Визажист только слегка украшает лицо, припудривает, подрумянивает, подкрашивает, а гример изменяет внешность, наклеивает бороды, парики, в общем, гример может из пионера сделать пенсионера. Вспомните «Кошмар на улице Вязов», обожженное лицо Фредди Крюгера — это работа гримеров.

Дина вышла из комнаты в коридор, ребята пошли было за ней, но у двери Вадик остановил Пузыря:

— Слушай, у меня появилась мысль.

— Гениальная?

— Супер! Пока мы с Динкой будем проявлять Усатого, ты займись Пауком. Ведь он хакер, то есть постоянно пользуется Интернетом, значит, у него наверняка есть своя электронная страничка в сети, а на этой страничке есть информация о нем. Оставайся у меня, подключайся к Интернету и ищи сайт Паука. Классно я придумал?

— Так себе, — сказал Пузырь, сделав кислое лицо. — Это не так-то просто. Мы ведь не знаем, как он называется. Если прикинуть, что он назвал сайт «Паук», то в Интернете наберется несколько десятков, а то и сотен сайтов с тем же именем. Но попробовать можно. Дай ручку и бумагу, — попросил Пузырь и, не дожидаясь Вадика, сам, по-хозяйски подошел к его письменному столу, вынул из пластмассового стакана авторучку, достал из ящика тетрадь и приготовился записывать. — Расскажи мне все, что тебе известно о Пауке. Вспомни, что он о себе говорил. Мне нужны какие-нибудь приметы, особенности его дебильной жизни, в общем, какие-нибудь зацепки, чтобы я смог найти его сайт среди других с тем же именем.

Вадик посмотрел в потолок и стал вслух вспоминать:

— Он говорил, что учится на программиста… Он приехал из Новосибирска, в Москве снимает квартиру… Кавказцы сказали, что он подрабатывал у них на рынке, подносил товар… Так, что еще?.. Когда он перевязывал ящик, ну тот, в котором я сидел, парашютной стропой, я спросил, откуда у него стропа, и он сказал, что занимается парашютным спортом, что каждую неделю с друзьями ходит в аэроклуб и прыгает с парашютом. Он так и сказал: «С парашютом с самолета». Это все.

— Ладно, попробую разыскать твоего кидалу, — сказал Пузырь, деловито потирая ладони и садясь за компьютер. — Может быть, с этими данными я смогу его вычислить.

— Только не теряй времени, — посоветовал Вадик.

— Хочешь анекдот? «Внимание, земля, Хьюстон! Говорит американский блок Международной космической станции! У нас отказал бортовой компьютер! Что делать?!» А те им отвечают: «Станция? Это говорит Хьюстон! Слышите нас?! Играйте пока на резервном! Играйте на резервном!» — Пузырю так понравился собственный анекдот, что он от души расхохотался и не мог остановиться даже для того, чтобы махнуть Вадику на прощание рукой.

В прихожей Ситников задержался, похлопал себя по карманам и не услышал привычного позвякивания ключей. Тогда он вспомнил, что повесил связку ключей на крючок на стене, рядом с обувным рожком. Пошарив ладонью по стене, он нащупал крючок, но ключей не было. «Странно, — подумал Вадик. — Неужели я их потерял?» Включив свет, он поискал ключи на полу и, не найдя, вернулся в гостиную, достал из ящика секретера запасной ключ и вышел из квартиры.

Глава VII

Открытие

Дина и Вадик шагали по тротуару в сторону банка. Вчера утром по этой же дороге Вадик на подрагивающих от страха ногах шел один — он боялся подходить к банкоматам, опасался банковских охранников, но тогда ему даже в голову не могло прийти, что он станет жертвой какого-то хакера.

Сейчас Вадик тоже побаивался подходить к банку, ведь там он мог столкнуться с Усатым. Он волновался, но старался не показывать вида, чтобы это волнение не передалось Дине. Когда в конце дороги показалось белое, залитое лучами солнца здание банка, а справа из-за деревьев выглянули пестрые зонты придорожного кафе, возле которого вчера Вадик пил газировку, Дина предложила:

— Давай по мороженому.

— Можно, — согласился Вадик, повернул к стеклянному павильону кафе, но, не пройдя и двух метров, внезапно сделал шаг в сторону и остолбенел.

— Ты чего? — спросила Дина и подергала его за рукав. — Кочергу проглотил, что ли?

— Паук, — негромко произнес Вадик. — Там, за столиком в кафе, сидит Паук. А рядом с ним тот самый охранник, который вчера задержал меня. Справа за крайним столиком. Паук желтоволосый, а Усатый в темном костюме, при галстуке.

— Вижу. Что будем делать?

— Если я выйду из-за дерева, они могут меня заметить. — Вадик стоял почти вплотную к дереву, толстый ствол скрывал его от посетителей кафе, но стоило ему сделать шаг в сторону, как он сразу терял это прикрытие. — Что они делают? — спросил он у Дины, которая стояла рядом и могла свободно наблюдать за Пауком и Усатым.

— Едят копченую курицу, пьют газировку и разговаривают.

— Много бы я дал, чтобы подслушать их разговор, — сказал Вадик.

В следующее мгновение они с Диной переглянулись, словно подумали об одном и том же.

— Разворачивайся, иди к метро и жди меня там, — деловито взяла Дина инициативу в свои руки. — Куплю мороженое, сяду за соседний столик и подслушаю. Потом схожу в подвал и разузнаю про Усатого. Ну все, я пошла.

Дина направилась к кафе, а Вадик развернулся кругом и быстро пошел к метро, в обратную от банка сторону. Купил мороженое, сел на скамейку, стоявшую перед фонтаном, и принялся уплетать пломбир в вафельном рожке. До него доносились обрывки чужих разговоров, чей-то радостный смех. За его спиной из распахнутых дверей пиццерии вырывался шум, люди веселились, у них все было в полном порядке. От пиццерии тоже несло копченостями, как и от уличного кафе, в котором осталась Дина. Вадик вспомнил, что при первом разговоре с Усатым, а потом и с Пауком он почувствовал запах копченостей, который исходил у них изо рта. Тогда Вадик отметил эту деталь, но не придал ей значения. И только сегодня, увидев охранника и хакера, которые поедали копченых кур в кафе, Вадик убедился, что Паук знаком с Усатым. «Если бы я вчера хорошенько пораскинул мозгами, то сейчас мог бы веселиться, — думал Вадик, доедая кончик хрустящего вафельного рожка. — В подвале Паук сказал, что его арестовали в квартире, а от самого так разило копченым, будто он только минуту назад слопал копченую курицу, как и от Усатого. Это не было совпадением. Ясный день, они сидели в кафе, а я в это время наблюдал за банком и… — вдруг Вадика осенило. — Точно! Я достал из кармана кредитку и бумажку с паролем, чтобы проверить: все ли на месте. Паук и Усатый это увидели, потом проследили за мной до банкоматов и решили меня подставить! Как же до меня сразу не дошло?! Может быть, этот план возник у них прямо там, в кафе, когда я светил кредиткой и пил газировку. Ох, ну и балда же я! Как я раньше не догадался?!»

Сделав это открытие, Вадик задумался, как им воспользоваться. С тех пор как Усатый схватил его за шиворот, события развивались слишком быстро, поэтому мысли его путались и мешали создать четкий план дальнейших действий. При этом у Вадика было такое чувство, что он попал в переделку, из которой ему никогда не выбраться.

Легкий удар по плечу вывел Ситникова из задумчивости. Он повернул голову — рядом сидела Дина.

— Я давно за тобой наблюдаю, — сказала она. — У тебя был такой озадаченный вид, будто ты профессор, который получил сразу три Нобелевские премии, а теперь, бедненький, сидишь, мучаешься, не знаешь, как эти деньги потратить.

— Я действительно сделал открытие. До меня дошло, что я туго соображаю, — признался Вадик.

Дина посмотрела на часы.

— У меня мало времени, через полтора часа я должна быть в цирке. Поедем домой, по пути я тебе все расскажу, — сказала она, вставая. — Во-первых, Усатого зовут Тимур, он действительно работает в охране банка. Тимур знает, что Паук перевел на твою кредитку чужие деньги, он сам придумал и предложил Пауку проделать с тобой эту каверзу — во всяком случае, так я поняла из их разговора.

— А что еще они про меня говорили? — спросил Вадик.

— Они над тобой посмеивались, — сказала Дина, направляясь к эскалатору. — Паук собирается позвонить тебе сегодня, часа в четыре, а Усатый, в смысле Тимур, даже не сомневается, что ты согласишься получить в банкомате тридцать тысяч по кредитке отца. Он уверен, что у тебя нет другого выхода.

— Похоже, так оно и есть, — мрачно заметил Вадик. — А еще о чем они говорили?

— О парашютах. Они увлекаются парашютным спортом. Завтра Паук и Тимур встречаются в аэроклубе, будут прыгать с самолета.

— А в подвал ты не ходила?

— Ходила. Там я и узнала, что Тимур действительно работает охранником. Узнала от сантехников: у них в подвале комната отдыха, мастерская и склад какой-то. Кстати, сантехники мне сказали, что охранники в подвал редко заходят, у охраны есть свое помещение для отдыха наверху.

— Значит, Паук и тут меня обманул: Усатый не ходил за начальником охраны, он приковал нас к трубе и просто ушел, чтобы я доверился Пауку и сбежал вместе с ним. Этот побег был частью их плана, — сделал вывод Вадик.

Через несколько минут они вернулись в квартиру Вадика и застали там Пузыря, который сидел перед компьютером и хлебал половником борщ прямо из большой эмалированной кастрюли, которая стояла у него на коленях.

— Нельзя есть из общей посуды, — поучительным тоном сказала Дина. — Во-первых, это неприлично, во-вторых, негигиенично, в-третьих, так борщ быстро прокиснет.

Пузырь ладонью вытер губы и опустил половник в уже пустую кастрюлю.

— Не прокиснет то, чего не существует, — изрек Витя и обратился к Вадику: — Считай, что тебе повезло — я нашел сайт твоего Паука.

— Паук не мой, — возразил Вадик.

— Именно твой, потому что, кроме него, в Интернете действуют еще несколько десятков придурков с прозвищами Паук. Но только на одном сайте говорится о парашютном спорте.

— Если о парашютном, то это наверняка он, — сказал Вадик. — А еще что нового ты узнал?

— Ничего интересного, так, пустая болтовня о парашютах, о спорте, разговоры про аэроклуб… Я даже настоящего имени Паука не узнал, потому что к нему обращаются только по прозвищу. Ну, а у вас что новенького? Выполнили мое задание?

Дина пересказала Пузырю подслушанный разговор, а Вадик поведал о своем открытии. Витя внимательно выслушал обоих и сделал вывод:

— Это хорошо, что их двое. С двумя легче справиться.

— Это что-то новенькое, — усмехнулся Вадик. — С двумя легче, а с тремя и вовсе пара пустяков.

— Конечно легче, ведь через одного сообщника можно влиять на другого. Подумай хорошенько, прикинь, что нужно сделать, чтобы Паук сам добровольно пришел к тебе в дом, уселся за компьютер и вломился в банковскую сеть? — спросил Пузырь и, не услышав ответа, встал, отодвинул стул, затем, как школьный учитель, заложил руки за спину и стал прохаживаться по комнате, рассуждая: — Чтобы чего-нибудь добиться, надо поставить перед собой задачу и выбрать средство, чтобы эту задачу решить. Задача у нас одна — заставить Паука вернуть ворованные деньги на банковский счет. Средства бывают двух видов: физические и химические… Тьфу, не химические, а психические… То есть психологические… Вернее, я хотел сказать, умственные. — Пузырь запутался, несколько секунд помолчал, собираясь с мыслями, а затем по-простому объяснил: — В общем, кроме физических, есть такие средства, когда нужно своей тыквой думать, а не граблями махать. Мы не собираемся тюкать Паука по башке, насильно тащить его в твою хату и привязывать к компьютеру, значит, физические средства мы исключаем и оставляем умственные.

Против Паука надо бороться его же методами, нужно ему что-нибудь пообещать, воспользоваться его доверием, а потом подставить его так же, как он подставил тебя, Вадик.

Пузырь замолчал, остановился и с чувством собственного превосходства посмотрел на Вадика, а потом и на Дину.

— Что ты предлагаешь? — спросила Дина. — Придумал что-нибудь дельное, так говори.

— Когда я открыл сайт Паука и не увидел там ничего интересного, я связался со знакомыми хакерами и спросил у них: что требуется для доступа к корпоративной сети банка? Половина из них уверены, что нужен свой человек в банке, а остальные говорят, что это необязательно. Когда я это узнал, то сразу понял, что Усатый, ну, Тимур — это сообщник Паука.

— Ну и что? — пожал плечами Вадик. — Сейчас мы это точно знаем, а что толку?

— Понимаешь, у каждого работника банка есть служебная пластиковая карта, с виду эти карты похожи на кредитку твоего отца. Служебные карты еще называют «зарплатными», потому что на них начисляют зарплату. С помощью такой карты ты платишь за тарелку борща в банковской столовке, за местечко на автостоянке, но главное, зная номер и код этой карты, можно получить доступ к корпоративной компьютерной сети банка.

Вадик начал понимать, к чему клонит Пузырь.

— Ты думаешь, что Паук использовал для входа в сеть служебную карту Тимура? Но в таком случае получается, что Паук оставил в Интернете виртуальный след, по которому служба безопасности вычислит номер служебной карты и по этому номеру установит владельца, то есть Тимура, — догадался Вадик. — Значит, Паук подставил Тимура так же, как меня? Ну и дела! Выходит, что Тимур тоже пострадает, если мы с Пауком снимем в банкомате чужие деньги?

— Вот именно! — радостно воскликнул Пузырь и хлопнул Вадика по плечу так сильно, что тот чуть не упал.

— Значит, все проблемы решены? — спросила Дина. — Осталось только встретиться с Тимуром и сказать, что ему грозят крупные неприятности, если он не заставит Паука вернуть деньги банку. А уж он-то его заставит, я видела его кулаки размером с небольшие дыни.

— Не все так просто, — покачал головой Пузырь. — Вы забываете про других хакеров, которые уверены, что для входа в сеть можно обойтись и без сообщника, и без служебной карты. Я не знаю, использовал Паук служебную карту усатого Тимура или не использовал. Мог и не использовать, но это неважно, ведь вы поверили, что Паук подставил Тимура, значит, и Тимур поверит, если ему сказать такое.

— Сомневаюсь, что он поверит нам на слово, без доказательств.

— Молодец! Твой котел варит, как у паровоза! — воскликнул Пузырь. — У меня есть компьютерная программа «Войс шоп». Для тех, у кого по английскому трояк, — Пузырь искоса посмотрел на Вадика, — могу перевести — «Магазин голосов». С помощью этой программы можно изменять голоса, например, записать твой голос, а потом превратить его в голос Паука.

— Ты хочешь, чтобы я от имени Паука признался в том, что однажды подсмотрел номер карты Тимура, а потом использовал этот номер для входа в корпоративную сеть банка? — догадался Вадик.

— Во-во, — кивнул Пузырь. — А потом я превращу твой голос в голос Паука, перепишу его с компьютера на магнитофонную кассету и передам ее Тимуру.

— Не поверит, — помотал головой Вадик. — Голос легко подделать. По телевизору каждый день выступают пародисты, которые говорят чужими голосами. Тимур наверняка их видел и слышал, поэтому не поверит, решит, что это подделка.

— А если записать на видео? — нерешительно спросила Дина.

— Что записать? — не понял Пузырь.

— Ну, если записать на видеокассету, как Паук разговаривает с Вадиком и признается ему, что использовал служебную карту Тимура? Если Тимур посмотрит видеозапись, тогда он поверит?

— Хм, конечно поверит, куда ж ему деваться, — ухмыльнулся Пузырь и с сожалением, как на маленькую и глупенькую девочку, посмотрел на Дину. — Только как мы заставим гнусного хакера признаться?

— Кажется, я могла бы помочь… Только я не уверена, получится ли у меня… — все так же негромко и нерешительно произнесла Дина и замолчала.

— Терпеть не могу, когда вот так останавливаются на полуслове, — раздраженно сказал Пузырь. — Объясни толком, чем ты можешь помочь и что у тебя может не получиться!

— Я могла бы сделать маску Паука, но для этого мне нужно снять гипсовый слепок с его лица, — сказала Дина и, посмотрев на ошеломленные лица друзей, объяснила: — Сейчас на гримерных курсах мы как раз учимся делать пластические маски, чтобы из пионера делать пенсионера. А преподает у нас на курсах очень известный гример, он долго работал в кино и в театре, лепил знаменитостей.

— Что значит «лепил знаменитостей»? — спросил Пузырь.

— Гримировал артистов под известных людей, менял им лица, понимаете? Он мог лицо Ивана Иванова превратить в лицо писателя Льва Толстого, а лицо Сидора Сидорова в лицо, например, Филиппа Киркорова.

И Дина рассказала про своего учителя, который из высококачественной резины создавал копии подбородка, лба, носа какой-нибудь знаменитости, затем приклеивал их к лицу артиста, наносил грим, приклеивал брови, подкрашивал губы и затем надевал на голову артиста парик. Резиновые накладки были очень тонкими, полностью отражали мимику актера, и благодаря этому зрители с расстояния двух-трех метров не могли отличить поддельную знаменитость от настоящей.

— Класс! — воскликнул Пузырь, выслушав Дину. — Это как раз то, что нам нужно!

— Но для того, чтобы сделать маску, я должна снять гипсовый слепок с лица Паука, — напомнила Дина и, пожав плечами, добавила: — Не знаю, как это сделать… Наверное, ничего не получится…

— У моего отца гипертония, — задумчиво сказал Вадик, вспоминая сюжет на криминальную тему, который видел по телевизору. — Когда повышается давление, он выпивает несколько капель лекарства, и давление падает. Если побольше накапать этого лекарства в стакан с каким-нибудь напитком, то тот, кто выпьет его, отключится на несколько минут. Я про это передачу видел по ящику. — Вадик вышел из комнаты и через минуту вернулся, держа в руке маленький тюбик-пипетку из прозрачной мягкой пластмассы. — Вот оно, это лекарство. Паук обещал позвонить мне сегодня. Я приглашу его к себе, чтобы все хорошенько обсудить, угощу его чаем с этим лекарством, а когда он отключится, Динка сделает слепок с его рожи. Надо попробовать, иначе мне крышка.

Глава VIII

Маска

Вадик и Пузырь сидели перед телевизором и смотрели очередную серию мексиканской «мыльной оперы». Вадик жевал жвачку, Пузырь вяло, без аппетита ел коричневую котлету. Ребята занимались самым скучным и надоедливым делом — они ждали. Скоро должна была вернуться с гримерных курсов Дина, а через час обещал подъехать Паук — несколько минут назад он по телефону договорился с Вадиком о встрече.

Услышав звонок, Вадик пошел в прихожую. Дина принесла из цирка целую сумку специальных гримерных принадлежностей. Дина тоже устроилась перед телевизором, но не выдержала и двух минут.

— Скучно у вас тут. Вы б хоть цыган позвали, что ли! — сказала она.

— Да звали мы цыган. Пришли, посидели, говорят: «Скучно у вас тут». И ушли.

— Через час должен приехать Паук, — объяснил Вадик. — Ты говорила, что для резиновой маски нужен гипсовый слепок моего лица, так, может быть, сделаешь его сейчас, чтобы время не терять?

— Не успею. Надо развести гипсовый порошок водой, намазать твое лицо вазелином, потом нанести на него жидкий гипс, ждать, пока он затвердеет.

— Да, — согласился Вадик, — долгая история. А зачем вообще нужен слепок с моего лица?

— Для маски нужны два слепка: один внутренний, снятый с твоего лица, а другой внешний, снятый с лица Паука. Между этими слепками помещается специальная резина, потом на ней с двух сторон отпечатаются эти слепки. Маска как монета — с двух сторон разные изображения. Представь, что у Паука длинный горбатый нос, а у тебя короткий и курносый. Так вот если не сделать твоего слепка, то длинный резиновый нос Паука будет свисать с твоего носика сосулькой, — объяснила Дина и попросила: — Выключите вы этот телевизор, давайте лучше в картишки сыграем.

Они сыграли несколько конов, потом Вадик пошел на кухню готовиться к встрече с Пауком, а Дина и Пузырь встали у окна в спальне и, выглядывая из-за занавесок, смотрели на дорогу, поджидая хакера. И как только тот появился, Вадик включил стоявший на холодильнике магнитофон, чтобы записать голос гостя. Потом с помощью этой записи Пузырь собирался изменить голос Вадика.

Паук пришел ровно через час после своего телефонного звонка. С прилизанной шевелюрой, в белой рубашке, легком летнем костюме и при галстуке, Паук напоминал выпускника школы, который только что сдал последний экзамен на «отлично». Загорелый, улыбающийся, попахивающий дорогим лосьоном, он поприветствовал Вадика как старого доброго приятеля, крепко пожал руку, поинтересовался, как дела, не звонили ли родители. Вадик провел Паука на кухню и угостил душистым фруктовым чаем, в который заранее вылил все лекарство, которое находилось в тюбике-пипетке. Паук пил чай, рассуждал о жизни и убеждал Вадика в том, что у него нет другого выхода, кроме как воспользоваться кредиткой отца, снять деньги и расплатиться с кавказцами.

— Это страшные люди, — говорил Паук, допив чай и попросив Вадика налить еще. — Даже не люди — звери. Они будут угрожать тебе, пока не вернут деньги.

Вадик слушал, кивал, соглашался, задавал наивные вопросы и при этом внимательно следил за Пауком и не мог понять, почему на него не действует лекарство. Но постепенно хакер стал говорить медленнее, его движения тоже замедлились, а глаза то и дело закрывались. На середине фразы Паук внезапно положил локти на стол, уронил на них голову и отключился. Вадик несколько раз окликнул его, потрогал за плечо и, убедившись, что хакер вырубился, выключил магнитофон и позвал Дину и Пузыря.

— Перенесите его в комнату и положите на что-нибудь твердое, — попросила Дина.

Вадик и Пузырь перенесли хакера в комнату и положили на четыре поставленных в ряд табурета. Паук мирно сопел, выпятив губы. Пузырь иначе представлял себе компьютерного взломщика, кибервора.

— Какая мерзкая рожа, — поморщился Пузыренко.

Вадик посмотрел на Дину, которая открывала металлическую банку с гипсом, и спросил:

— Как думаешь, получится? Сможешь сделать слепок с его физиономии?

Дина профессиональным взглядом осмотрела со всех сторон лицо Паука. Потрогала его уши, оттянула губу, приподняла веки, коснулась щек.

— Принеси простыню и бинт, — деловитым тоном сказала она, вытащила из-под головы Паука пиджак, передала его Вадику, затем взяла тюбик с вазелином, села на диван рядом с хакером и стала ловкими, быстрыми движениями наносить вазелиновое масло на его лицо. Потом до половины наполнила гипсовым порошком фаянсовую миску, добавила воды и стала тщательно размешивать белую кашицу.

Когда Вадик и Пузырь по распоряжению Дины запеленали хакера в простыню, Дина наложила ровный слой гипса на его смазанное вазелином лицо, перед этим воткнув ему в ноздри пустые папиросные гильзы, чтобы Паук не задохнулся.

— Он похож на египетскую мумию, — сказал Витя Пузыренко, глядя на хакера, у которого на месте лица белела гипсовая каша. — Зачем мы его связали?

— Если бы я могла попросить его, чтобы он не шевелился, мы бы не стали связывать, — объяснила Дина. — Но во сне он может повернуться на другой бок или дернуться, тогда слепок смажется или вообще не получится.

— Какая прелесть, — сказал Вадик, глядя на Паука, — лежит как маленький и кушать не просит. — Он посмотрел на часы и обратился к Дине: — Когда затвердеет гипс?

— Минут через пятнадцать.

— Лишь бы он не очнулся раньше времени, — произнес Вадик.

Он пошел на кухню и вызвал по телефону «Скорую помощь», сказав, что в подъезде лежит прилично одетый молодой человек без сознания. Затем Вадик осмотрел карманы хакерского пиджака, нашел записную книжку, полистав ее, отыскал номер телефона Тимура и переписал его в свой блокнот. Когда он вернулся в комнату, Дина уже сняла с лица хакера затвердевший гипсовый слепок и теперь вместе с Пузырем высвобождала спящего Паука из простыни.

Пока Дина вытирала влажным полотенцем вазелин с лица спящего, Вадик вышел на лестничную площадку, убедился, что возле лифта никого нет, вернулся в квартиру и, надев на Паука пиджак, взял хакера под мышки. Пузыренко взял мошенника за ноги. Ребята вынесли Паука из квартиры и посадили около лифта, прислонив спиной к стене.

Минут через двадцать Паука увезли в машине «Скорой помощи».

Дина несколько часов корпела над лицом Вадика, чтобы создать образ Паука. Она плавила резину, колдовала над слепками; пока остывала маска, красила шевелюру Вадика в желтый цвет, подстригала волосы и укладывала их в прическу Паука. Закончив с волосами, Дина аккуратно наклеила однотонную бледно-розовую маску на тщательно вымытое и смазанное специальным гримерным клеем лицо Вадика и почти час с помощью тональных кремов и гумоса — вещества, напоминающего пчелиный воск, — придавала ей натуральный цвет и фактуру.

Когда все было готово. Дина отступила на шаг и оценила результат:

— Лицо небесной красоты. По-моему, неплохо. За такую работу на гримерных курсах мне поставили бы пять с плюсом.

Вадик подошел к зеркалу, посмотрел на свое отражение и отшатнулся: из зеркальной мути на него пристально глядел хакер по прозвищу Паук. Это было странное и тревожное чувство — смотреть на себя в зеркало и видеть над своим туловищем лицо другого человека.

— Су-у-упер, кла-а-асс! — восхищенно произнес Вадик. Он дотронулся до щеки и не почувствовал прикосновения пальцев. Осторожно растянул губы в улыбке, увидел, как у глаз и возле уголков рта появились мелкие морщинки, и убедился в том, что его «вторая кожа» полностью повторяет движения лицевых мышц. — Обалдеть можно.

— Некогда балдеть, пошли кино снимать, — сказал Пузырь. Пока Дина занималась лицом Вадика, Пузыренко принес из дома цифровую видеокамеру и установил ее в кухне на холодильнике, настроив на то место за столом, где будет сидеть Вадик в маске Паука. — Маска хороша, слов нет, — говорил Пузырь, усаживая Вадика на стул так, чтобы его лицо попало в кадр. — Но я все-таки слегка собью резкость у видеокамеры, чтобы изображение получилось чуть-чуть нечетким. Иначе Тимур заметит подмену по твоим глазам.

— Почему? — спросил Вадик. — Видеокамера стоит от меня в трех метрах, с такого расстояния невозможно разглядеть цвет глаз.

— Дело не в цвете, а в выражении глаз. У Паука взгляд хитрый и серьезный, а у тебя наивный и придурковатый, — откровенно высказался Пузырь, но потом быстро поправился: — То есть я хотел сказать «веселый». Не придурковатый, а веселый.

— Как ты думаешь, это ничего, что я без галстука? — спросил Вадик, который надел белую рубашку, как у Паука, но не сумел завязать отцовский галстук.

— Пустяки, — равнодушно махнул рукой Пузырь и, перед тем как включить видеокамеру, предупредил друга: — Много не говори, веди себя просто, а главное — не вздумай играть роль Паука, потому что ты не актер, прикидываться не умеешь, поэтому Тимур тебя сразу расколет. Просто смотри в одну точку и говори.

В разговоре с поддельным Пауком Пузырь играл роль Вадика. Он включил камеру и сел перед Ситниковым по другую сторону стола, там, где сидел сам Вадик, когда беседовал с Пауком. Он специально выбрал это место, чтобы не попасть в кадр — видеокамера снимала только Вадика в маске хакера, но записывала голоса обоих собеседников.

Вадик-Паук смотрел на Пузыря и произносил приблизительно те же слова, которые несколько часов назад слышал от хакера: рассуждал о жизни, говорил, что надо воспользоваться кредиткой отца, снять деньги и расплатиться с кавказцами. Витя Пузыренко негромко поддакивал ему и задавал наводящие вопросы, чтобы приблизить беседу к разговору о Тимуре.

— Скажи, Паук, только честно, меня найдут, если мы получим в банкомате ворованные деньги? Я слышал, что в Интернете остаются какие-то виртуальные следы, это правда?

Вадик с нетерпением ждал этого вопроса, чтобы поскорее ответить на него и содрать с себя чужое «лицо». Оказалось, что быть в гриме очень тяжело: лицо словно горело, пот не испарялся, клей раздражал кожу, тонкая резина стягивала веки, щеки и подбородок зудели.

— Это полная лажа, — сказал Вадик-Паук. — Ты хочешь знать правду? Ладно, слушай. Чтобы войти в корпоративную сеть банка, нужен сообщник, который в этом банке работает, вернее, не сам сообщник, а номер и код его служебной карты. У меня есть знакомый, который работает в банке. Однажды в раздевалке аэроклуба — мы с ним ходим в один аэроклуб — я покопался в его шкафчике, нашел в пиджаке служебную карту и записную книжку, в которой был записан код этой карты. Я запомнил, а потом использовал эти данные, чтобы войти в корпоративную сеть банка. Если кому-то и надо бояться службы безопасности, то моему знакомому, а не тебе.

— Значит, если мы возьмем деньги, то твоего приятеля вычислят и арестуют?

— Да.

— Неужели тебе его не жалко?

— Жалко. Но тут уж ничего не поделаешь, — беспомощно развел руками Вадик-Паук. — Кто-то ведь должен за это отвечать. Я тебе говорил: кому-то везет, кому-то нет. В этот раз не повезло моему приятелю.

— Все-таки это несправедливо.

— Я могу вернуть деньги обратно, и тогда у моего приятеля не будет неприятностей, но они появятся у тебя, ведь ты не сможешь рассчитаться с кавказцами. Решай сам. Это все, что я могу тебе предложить. Видишь, я от тебя почти ничего не скрываю, — сказал Вадик-Паук.

— Хорошо, я согласен, я дам тебе пластиковую карту моего отца.

— Договорились, — произнес Вадик-Паук и привычным движением хотел смахнуть пот со лба, но вовремя отдернул руку, почувствовав тыльной стороной ладони липкую поверхность маски.

— Стоп! Снято, — сказал Витя Пузыренко, встал и выключил видеокамеру. — Отлично. Коротко и ясно. Ничего лишнего. Дальше пускай сами разбираются.

— Динка, скорей снимай с меня эту резину! В ней жарче, чем в парилке! — крикнул Вадик Дине, которая из коридора наблюдала за ребятами.

— Жалко, столько работы. Может, походишь недельку так, пока родители не приехали, а мы полюбуемся? — предложила Дина.

— Ты что, издеваешься?! Снимай сейчас же!

Они пошли в комнату. Дина ножницами надрезала резину у Вадика на лбу под волосами и легко, словно кожуру банана, сняла маску. Затем смочила салфетку прозрачной, резко пахнущей жидкостью и стерла с лица Вадика остатки клея. Тем временем Пузырь подключил цифровую видеокамеру к компьютеру и с помощью программы «Магазин голосов» начал изменять голос друга. Он включал магнитофон, внимательно слушал настоящего Паука, стараясь уловить и запомнить особенности его голоса, а потом, глядя на экран монитора, быстро стучал пальцами по клавишам.

Пока Пузырь подделывал голос, Дина специальным раствором вымыла Вадику голову и вернула его волосам прежний цвет, смыв с них желтую краску. А вскоре после этого они услышали, как Пузыренко громко хлопнул в ладоши и воскликнул:

— Готово! Звони усатому Тимуру и назначай встречу!

— А можно посмотреть запись? — спросила Дина. — Мне интересно.

— Нет проблем, — сказал Пузырь и нажал несколько кнопок на клавиатуре.

На экране монитора появился Паук, который с кем-то разговаривал. Собеседник не попал в кадр, слышался только его негромкий голос. Зато голос Паука был отчетливым, хакер рассказывал о том, как в раздевалке аэроклуба он раздобыл номер и код служебной карты своего знакомого.

Резиновое «лицо» и поддельный голос были так похожи на настоящие, что Дина и Вадик несколько секунд не могли произнести ни слова. Они были потрясены.

— Полный атас, — подавленно произнес Вадик, вперившись в экран.

— Если бы я своими глазами это не увидела, никогда бы не поверила, что такое бывает, — сказала Дина.

Пузырь сидел, откинувшись на спинку стула, положив ногу на ногу. Он с превосходством смотрел на Дину и Вадика, гордясь тем, что ошеломил приятелей своим мастерством.

— Да, классно вы смастерили эту фальшивку. Спасибо тебе, Пузырь, и тебе, Динка. Вы меня спасли. Без вас бы я совсем пропал, точно пропал бы, — глядя на своих друзей, радостно сказал Вадик.

— Рано радуешься, — предупредил его Пузырь. — Звони Тимуру.

— Тимур наверняка поверит, что это настоящая запись. Сто к одному, он купится на эту фальшивку. — Вадик достал из кармана блокнот, придвинул к себе телефон и набрал номер Усатого.

— Алло, — раздался на другом конце провода грубый, с хрипотцой, голос Тимура.

Вадик сразу узнал голос охранника, но из вежливости попросил:

— Здрасте, Тимура позовите, пожалуйста.

— Тимур слушает. С кем я говорю?

— Вы меня, наверное, помните, я Вадик Ситников. Нам надо встретиться, я хочу передать вам… — начал Вадик, но Тимур перебил его.

— Ты ошибся, парень, — сказал он. — Я тебя не знаю.

— Знаете. Сейчас я вам все расскажу, и вы меня вспомните. Сегодня ко мне приходил ваш друг Паук и…

Тимур снова перебил Вадика.

— Повторяю: ты ошибся, парень. В следующий раз внимательней набирай номер, — сказал Тимур и положил трубку.

Услышав короткие гудки, Вадик растерянно посмотрел на своих друзей.

— Он сказал, что я ошибся.

— Где ты раздобыл этот номер? — спросил Пузырь.

— У Паука в записной книжке нашел, когда он был в отключке.

— Тогда все правильно. Тимур очумел от твоего звонка, ведь он думал, что ты никогда его не вычислишь. А сейчас он пытается дозвониться до Паука, чтобы выяснить, откуда у тебя номер его телефона. Ему и в голову не придет, что Паука увезли на «Скорой». Это я тебе точно говорю. Если не веришь, позвони еще раз, — посоветовал Пузырь.

Вадик снова набрал номер Тимура, но телефон был занят. Пузырь оказался прав. Вадик дозвонился только с третьей попытки и, услышав голос Тимура, сразу, чтобы тот не успел повесить трубку, высказал главную мысль:

— Берегитесь Паука! Вам угрожает опасность! Не вешайте трубку, выслушайте меня, я вам все объясню!

— Это опять ты? Я же тебе велел правильно набирать номер. Никакого Паука я не знаю, — сказал Тимур, но уже не так категорично, как в прошлый раз. В его голосе слышались нотки сомнения, чувствовалось, что слова Вадика заинтересовали его и он колеблется: положить трубку или продолжить разговор. — Чего ты хочешь? — спросил он после недолгого молчания.

— Паук предал вас. У меня есть доказательство — видеозапись. Я хочу передать ее вам. Если вы ее посмотрите, то сами убедитесь, что Паук вас подставил.

— А почему ты обо мне беспокоишься? — поинтересовался Тимур. — Почему ты решил меня предупредить?

— Если вы заставите Паука вернуть деньги, то поможете себе и мне. Вы все поймете, если увидите запись. У вас найдется цифровая техника, чтобы посмотреть запись на DVD? Если нет, то я перепишу с цифрового диска на обычную кассету.

— Вези диск.

Они договорились о встрече, и Вадик положил трубку.

— Ты не боишься, что Тимур тебя снова схватит, как тогда в банке? — спросила Дина.

— Если бы он хотел, то давно бы схватил меня, ведь он мог узнать у Паука и мой адрес, и номер моего телефона. Нет, Тимур, видать, хитрый и осторожный дядька, он действует через Паука, делает пакости его руками, чтобы самому не рисковать и лишний раз не высовываться.

— Может быть, нам на всякий случай поехать с тобой? — предложил Пузырь.

— Спасибо, не надо. С этим я сам справлюсь, вы и так много сделали для меня.

Вадик проводил друзей и поехал на встречу с Тимуром. Они договорились встретиться возле памятника Юрию Гагарину. Вадик еще не успел приблизиться к памятнику, а Тимур уже шел ему навстречу.

— Это ты мне звонил? — не поздоровавшись, спросил охранник, остановившись в шаге от Ситникова и глядя на него сверху вниз.

— Я. — Задрав голову, Вадик посмотрел ему в глаза и сразу почувствовал себя неуютно, вспомнив, как позавчера этот усач схватил его за шиворот, затащил в подвал и приковал наручниками к трубе.

— Что ты хотел мне передать? Давай.

Вадик достал из сумки цифровой видеодиск, отдал его Тимуру и сказал:

— Здесь записано признание Паука. Несколько часов назад я с ним разговаривал и записал этот разговор на видео.

— Откуда у тебя мой телефон? — спросил Тимур, положив лазерный диск в карман пиджака.

— Я нашел его в записной книжке Паука.

— В записной книжке? — удивился Тимур. — Как она у тебя оказалась?

Вадик посмотрел на Тимура честными, распахнутыми, невинными глазами и соврал:

— Когда Паук пошел в туалет, я порылся в его карманах.

— Допустим, — сказал Тимур, с недоверием глядя на Вадика. — Допустим, ты нашел мой телефон в записной книжке. Но как ты узнал мое имя? Как ты узнал, что я это я, ведь мы с тобой не знакомы? Кто тебе рассказал обо мне? Паук?

Тимур задал слишком много вопросов. Ситников не собирался говорить правду, но и врать не хотел, потому что своим враньем мог вызвать еще большее недоверие Усатого.

«Пора делать ноги», — решил Вадик и внезапно для Тимура стремительно отбежал в сторону. Оказавшись на безопасном расстоянии, он громко сказал:

— Посмотрите видеозапись, и вы все поймете. Запомните главное: если вы не хотите неприятностей, вам нужно заставить Паука вернуть украденные деньги! И ни в коем случае не верьте ему на слово, пусть он покажет на компьютере, что вернул деньги!

— Что? О каких неприятностях ты говоришь? Ну-ка, постой, иди сюда. — Тимур поманил Вадика пальцем и стал медленно подходить к нему. — Куда же ты уходишь? Давай поговорим, ведь надо разобраться.

— Ага, спасибо, — насмешливо посмотрел на него Вадик, — один раз мы уже разбирались, в подвале банка. С меня хватит. Посмотрите видеозапись и все поймете! — на прощание крикнул Вадик и побежал к метро.

Глава IX

Смертельный прыжок

На следующий день после встречи с Вадиком Тимур приехал к аэродрому и припарковал свой автомобиль на стоянке аэроклуба. Взяв спортивную сумку, он вышел из машины и направился вдоль забора к воротам.

Позавчера, примерно в это же время, он завтракал в уличном кафе и слушал Паука, который рассказывал ему о том, что взломал киберзащиту банковского сервера и теперь может через Интернет похитить много денег и перевести их на чужой счет на чужую кредитную карту. При этом Паук убеждал Тимура, что это совсем не опасно и проблема состоит лишь в том, где раздобыть такую карту. Тимур, не разбираясь в тонкостях, поверил приятелю на слово. Паук предлагал ему большие деньги, а Тимур деньги любил и ради них готов был пойти на риск. Когда они сидели за столиком в кафе и думали, где достать чужую кредитную карту, рядом с ними остановился подросток, вынул из кармана кредитку и, посмотрев на нее, стал наблюдать за зданием банка.

Удача сама летела к ним в руки. Тимур и Паук решили использовать пластиковую карту Вадика. Все шло как по маслу, пока Вадик не принес Тимуру видеозапись, на которой Паук признавался в своем предательстве. Такого вероломства Тимур не ожидал. «Я заставлю Паука вернуть в банк украденные деньги. Но сначала накажу его. Он поплатится», — решил Тимур, подходя к воротам аэродрома.

На небе не было ни облачка. Сквозь решетчатый забор, окружавший аэродром, виднелись огромное зеленое поле, блестевшие на солнце вертолеты, самолет, длинный ангар и здание аэроклуба, недалеко от которого стояла «Коломбина» — так спортсмены-парашютисты называют небольшой прицеп, вагончик на колесах, в котором хранятся парашюты. Днем, во время работы аэроклуба, «Коломбина» стояла на поле, и только вечером, перед закрытием клуба, ее запирали на ключ, прицепляли к машине и увозили в ангар.

В этом аэроклубе год назад Паук познакомился с Тимуром. Они вместе проходили курс подготовки парашютистов, слушали лекции инструктора, учились складывать парашют, выпрыгивать из самолета, приземляться, лететь. Наука не хитрая, но необходимая.

Возле проходной Тимур остановился, показал членский билет охраннику и только после этого попал на территорию аэродрома. Проходя по безлюдному широкому коридору аэроклуба, Тимур обдумывал способ, каким он накажет Паука.

Он зашел в раздевалку. В небольшом помещении тянулись несколько рядов шкафчиков для одежды, перед каждым из которых стояла длинная узкая лавка. В углу лежал ворох старых списанных парашютов. Сейчас в раздевалке не было ни души, Тимур пришел раньше других спортсменов-парашютистов.

Он вынул из кармана ключ, открыл свой шкафчик, достал из сумки спортивный костюм, шлем, очки и стал переодеваться. Закончив, он закрыл дверцу на ключ, услышал доносящиеся из коридора голоса, повернулся и увидел Паука, который входил в раздевалку, громко разговаривая с другим любителем парашютного спорта — Никитой. Большой, крепко сбитый, крупнолицый Никита жестом поприветствовал Тимура, вразвалочку, степенно прошел в угол раздевалки и стал медленно вынимать из большой спортивной сумки вещи и неторопливо раскладывать их на лавке.

Паук, увидев Тимура, хлопнул его по плечу и громко, с задором произнес:

— Здорово, братан! Я тебе сейчас такую историю расскажу — закачаешься!

Тимур решил дать Пауку последний шанс. «Пусть говорит. Если он сам признается в своем предательстве, попросит прощения и раскается, то я его, может быть, прощу, — думал Тимур. — Но если будет смотреть мне в глаза и нагло врать, то очень скоро об этом пожалеет».

— Ну, как дела? Ты встретился вчера с тем пареньком, забыл, как его зовут… Вадик, кажется? — спросил Тимур, стараясь не показывать вида, что знает о вероломстве Паука.

— Если я расскажу тебе правду, то ты не поверишь, — весело посмотрев на Тимура, сказал Паук и, чтобы не терять времени, стал переодеваться в спортивную форму. — Представляешь, я вчера созвонился с ним, договорился о встрече, поехал к нему домой, чтобы взять кредитную карту и… — Он замолчал и загадочно посмотрел на Тимура. — Угадай, куда я попал?

— Неужели в Африку? — усмехнулся Тимур.

— Не угадал.

— А куда?

— Я не помню! — воскликнул Паук и засмеялся. — Со мной первый раз такое! Как в метро ехал — помню, как к дому Вадика шел, тоже помню, а что потом было — не помню! Очнулся в машине «Скорой помощи». Вот такие дела, — сказал Паук и, продолжая переодеваться, достал из своей сумки спортивный костюм, зеркальный шлем и огромные лыжные очки.

— Ну-ну, интересная история, — сказал Тимур, не веря ни одному его слову. — И где же тебя «Скорая» подобрала?

— В подъезде. Возле квартиры Ситникова.

— И ты не помнишь, как там оказался?

— Нет, — отрицательно покачал головой Паук.

— А что сказали врачи?

— Сказали, что у меня было пониженное давление, возможно, из-за солнечного удара. Мне дали какие-то таблетки, я их проглотил и спал сегодня как убитый. Зато сейчас у меня такое классное самочувствие! Горы готов свернуть! — Паук закрепил клапан-липучку на высоких армейских ботинках, лихо топнул тяжелой подошвой, хлопнул в ладоши, а затем сделал несколько приседаний. Пару раз глубоко вдохнув и резко выдохнув, он подошел к стене и начал прыгать перед ней, боксируя со своей тенью.

— Не мельтеши, — сказал ему Никита, который сидел рядом.

— Неужели совсем ничего не помнишь? — спросил его Тимур, надеясь, что у Паука все-таки проснется совесть и он во всем признается.

— Не-а, ничего, — беспечно ответил Паук, продолжая боксировать у стены. — Да ты не переживай, сегодня после прыжков я снова созвонюсь с Ситниковым, встречусь с ним и договорюсь насчет кредитки.

«Он не хочет говорить правду, — сделал вывод Тимур. — Я дал ему шанс, он им не воспользовался. Тем хуже для него».

Тимур вышел из раздевалки, заглянул в кабинет инструктора по парашютному спорту, взял ключ от «Коломбины» и направился к прицепу-вагончику, в котором хранились парашюты.

Посмотрев по сторонам, Тимур открыл дверь «Коломбины» и вошел в узкое душное помещение, освещенное бледными лучами солнца, проникающими сквозь маленькое матовое окошко под потолком.

Вдоль стен на полках лежали одноцветные зеленые ранцы с парашютами, и среди них пестрел ранец Паука, нестерпимо яркий, как и вся его экипировка.

Каждый парашютист-любитель имел свой ранец с парашютом, отвечал за него, сам складывал после прыжка и готовил к следующему полету. Ранцы не подписывали, не нумеровали, каждый спортсмен знал свой, что называется, в лицо; как ученик из стопки одинаковых на первый взгляд тетрадей выбирает свою, так и парашютист из десятка парашютов безошибочно выделяет свой собственный, отличая его от других по пятнышку на лямке, по подпалине на ранце, по потертости материала. Тимур знал, как выглядит парашют Паука, и поэтому не боялся ошибиться. Он снял с полки яркий ранец, расстегнул клапан, просунул руку внутрь и стал обматывать стропами ткань парашюта, не вынимая ее наружу. Левой рукой он нащупывал капроновую стропу и опутывал ею «медузу» — так спортсмены называют парашютный купол, который своей формой напоминает это студенистое морское животное.

Тимура беспокоило только одно: лишь бы его не застали на месте преступления. О Пауке он не думал, хотя судьба хакера сейчас была в его руках. Запутывая стропы, Тимур лишал Паука основного парашюта. Рядом с основным парашютом находился запасной, но парашютисты не придавали ему большого значения, так как были уверены в основном. На «запаске» стояла пластмассовая пломба, скрепляющая две медные проволоки. Запасной парашют проверяли раз в три месяца — срывали пломбу, раскладывали на земле купол, стропы, осматривали ткань, проверяли ее прочность, затем складывали обратно в ранец и пломбировали клапан. Тимур расшатал медную проволоку, отломил пломбу и положил ее в карман, чтобы потом, как доказательство, предъявить ее Пауку.

Обычно в аэроклубе прыгают с четырех тысяч метров, пятнадцать секунд снижаются в свободном полете и только потом открывают парашют. 500—700 метров над землей. Если же купол не раскроется, нужно иметь железные нервы, чтобы на этой высоте при скорости сто восемьдесят километров в час отстегнуть нераскрывшийся парашют и выдернуть «запаску» из ранца.

«Это послужит Пауку хорошим уроком», — подумал Тимур. Сейчас он мог вывести из строя и запасной парашют, но не сделал этого. Он не собирался казнить и калечить Паука, а хотел лишь наказать его за предательство, напугать и тем самым предупредить, что его, Тимура, нельзя обвести вокруг пальца, как несмышленого подростка, с ним шутки плохи. Опутав стропами «медузу» основного парашюта, Тимур застегнул ранец, положил его на прежнее место и вышел из «Коломбины».

Когда он вернулся обратно в раздевалку, то увидел там нескольких знакомых парней — бывших десантников, которые давно отслужили в армии и иногда приходили в аэроклуб, чтобы прыгнуть с парашютом и вспомнить армейские годы. Они переодевались, пили чай из термоса, травили анекдоты и громко смеялись.

Паук стоял перед Никитой, помахивал перед его носом шоколадкой и говорил:

— Я тебе добра желаю. Не набивай брюхо перед прыжком. Стошнит. Съешь лучше шоколадку.

Никита не обращал внимания на Паука, он положил на лавку перед собой стопку бутербродов и один за другим поглощал их, запивая газировкой.

— Никто столько не ест перед прыжком. Недаром летчикам выдают шоколад. В нем калории, глюкоза, а главное — он утоляет голод и занимает мало места в желудке. Съешь шоколадку.

— Не мельтеши, — хмуро сказал Никита, прижимая пальцем ветчину на бутерброде.

Увидев Тимура, Паук обратился к нему за помощью:

— Тимур, подтверди, что вредно есть перед прыжком.

— Вредно, — кивнул Тимур и посмотрел на часы.

— Слышал, что говорит опытный человек? — обрадовался Паук и указал пальцем на Тимура. — У него почти двести прыжков, он знает это дело как свои пять пальцев. Мне не жалко твоей ветчины, но я фанатик свободного падения. А ты уродуешь идею. Ведь парашютный спорт — это риск, красота и вдохновение! А ты собираешься с полным брюхом вывалиться из самолета. Это глупо, в конце концов.

— Не мельтеши. — Никита доел последний бутерброд, выпил газировки, ладонью вытер губы и, тяжело вздохнув, поднялся с лавки и направился к выходу. — Ну, а теперь пошли покувыркаемся, — бросил он на ходу.

— Нет, вы только посмотрите на него, он выскочит из самолета и уснет в воздухе. Это дикость, так нельзя, — сокрушенно покачал головой Паук и вместе со всеми покинул раздевалку.

Спортсмены вышли на поле, ступая по сочной зеленой траве, дошли до «Коломбины» и стали надевать парашюты. Тимур привычным движением перекинул за спину ранец, застегнул замки на парашютных ремнях и почувствовал, как отяжелел на несколько килограммов. Паук не просто надевал парашют: он в него наряжался. Как ни старался он вести себя жестко и мужественно, руки его сами медлили, трепетно оглаживая парашютную сбрую. Никита несколькими экономными движениями хладнокровно надел ранец. Четверо бывших десантников по-солдатски быстро повесили за спину парашюты, и все семеро направились к самолету, где их ждал инструктор по парашютному спорту, который присутствовал при каждом прыжке.

Самолет взмыл над полем и ринулся в небо, вонзаясь в синее пространство. Набрав высоту, пилот развернул самолет и направил его обратно к аэродрому, чтобы над полем сбросить парашютистов.

Спортсмены сидели на металлической скамье за кабиной летчика. Тимур прислонился к обшивке и почувствовал мелкую вибрацию. Когда самолет сделал вираж и развернулся в сторону аэродрома, в салон влетел солнечный луч. Тимур посмотрел в иллюминатор — внизу простиралось поле, а левее — полоса ярких тентов ярмарки, тонкая нитка шоссе и крохотные автомобили с бусинками солнца на крышах.

— Пора, — сказал инструктор и, открыв люк-дверь, встал слева от него.

Первыми прыгнули двое бывших десантников. Затем подошла очередь Тимура. Он приблизился к проему люка, выглянул наружу и только теперь почувствовал скорость самолета. Чтобы не дать разыграться страху, Тимур не мешкая шагнул в пустоту.

У него сразу перехватило дыхание. Несколько мгновений он летел на спине, вернее, спиной вниз. Затем сгруппировался и перевернулся на живот. Падение с каждой секундой становилось все стремительней. Земля неслась вверх. Предметы увеличивались, росли прямо на глазах. Тимур то замедлял скорость падения, раскинув в стороны руки и ноги, то проваливался в пустоту, в струну вытянув тело. За секунду он пролетал около пятидесяти метров, ускоряясь по мере приближения к земле. На огромной скорости чувствовалась плотность воздуха. Когда Тимур, расставив в стороны руки и ноги, летел лицом вниз, ему чудилось, что он лежит на столе — настолько твердым казался воздух, недаром в нем сгорают метеориты. Спортивные очки вдавились в лицо, под шлем вбивались тугие струи воздуха. Он все стремительнее приближался к земле. Высота уменьшалась, уже можно было различить на аэродроме все до мельчайших подробностей. Еще мгновение… Пора!

Тимур дернул вытяжное кольцо — парашют вырвался из ранца и с резким хлопком раскрылся над головой. Невидимая сила подхватила Тимура и понесла вверх, а затем на мгновение остановила, покачнула… и уверенно, медленно стала опускать. Тимур взглянул вверх и увидел над собой белую громаду раскрытого купола. Он посмотрел вниз и разглядел десантника, который первым выпрыгнул из самолета, приземлился и теперь подтаскивал к себе раздувающийся на ветру, действительно напоминающий огромную медузу, купол. Вот и парашют второго десантника перестал уменьшаться, на миг застыл, сморщился, словно сдулся, повалился в траву и, плавно колыхаясь, начал приближаться к парашютисту, который подтягивал его за стропы.

Земля с каждой секундой становилась ближе к Тимуру. Наконец он почувствовал мощный толчок, сделал несколько торопливых шагов вперед, чтобы удержать равновесие, и остановился… Ветер еще гудел в стропах, а Тимур уже тянул купол к себе.

Его сердце понемногу успокаивалось, но возбуждение после пятнадцати секунд свободного падения еще не прошло. Чтобы овладеть собой, Тимур начал медленно-медленно отстегивать ранец. Он положил его на землю рядом со скомканным куполом, затем снял очки, шлем, провел рукой по волосам и заметил, как подрагивают пальцы. Тимур посмотрел вверх. Если бы у него был бинокль, то он увидел бы, как из люка самолета выпрыгнул Никита, и почти сразу за ним — Паук.

Хакер, раскинув руки и ноги, лежал на ветру и покачивался, как на волнах. Внизу, прямо под собой, он видел квадратную тушу Никиты. Даже в воздухе, паря, как птица, Никита выглядел неуклюже.

То, что произошло потом, заняло несколько секунд: Паук подумал, что прыгнул слишком рано и теперь надо отдалиться от Никиты, чтобы не столкнуться с ним в воздухе. В этот момент в десятке метров под Пауком раскрылся парашют Никиты, и белая «медуза» стала стремительно приближаться к хакеру.

Паук дернул вытяжное кольцо…

И не услышал над собой характерного хлопка раскрывшегося парашюта. Вместо широкого круглого купола над Пауком трепетал длинный скомканный кусок материи, запутанный в стропах.

«Не раскрылся», — промелькнуло в голове у хакера.

Он потянул руку к запасному парашюту, но опоздал — не успев даже испугаться, он, словно в воду, погрузился в белую «медузу» Никиты, в одно мгновение соскользнул с нее и увидел свои руки, которые машинально схватили в охапку пружинистые, как тетива, парашютные стропы…

Еще не осознав, что произошло, он увидел, что скользит вниз, обняв руками стропы чужого парашюта. Внизу, совсем близко, он разглядел сверкающий на солнце шлем, очки и широкое спокойное лицо Никиты, который поддерживал его за ноги, не давая сорваться.

До земли оставались считаные метры. Паук видел, как к ним бегут люди. Немного в стороне, у «Коломбины», задрав головы, застыли три фигуры, среди которых он узнал Тимура. Только теперь хакер почувствовал чудовищное напряжение каждого своего мускула, каждого нерва — ему вдруг показалось, что он больше не выдержит ни секунды, и если сейчас же не разожмет закостеневшие руки, то мышцы лопнут, а сухожилия порвутся.

Паук зажмурился, чувствуя, как слабеют руки, как тело сползает вниз.

— Никита! Держи! — крикнул он и не узнал своего голоса, который от волнения и испуга стал визгливым и тоненьким, как у ребенка.

Подняв свое широкое лицо, Никита взглянул на хакера и громко произнес:

— Не мельтеши!

В следующее мгновение земля ударила в ноги. Паук беспомощно раскинул руки, пытаясь найти опору. Затем все слилось — треск раскалывающегося шлема, вспышка перед глазами… И темнота.

Глава X

Похищение

Тем же утром, приблизительно в то время, когда Тимур подходил к аэроклубу, Вадик спал в своей комнате. Ему виделись родители, которые вернулись в Москву и теперь разбирали чемоданы в гостиной, развешивали вещи на прежние места. При этом они громко выдвигали ящики и хлопали дверцами шкафа.

Вадика встревожило, что сон кажется таким реальным. «Странно, что мама не проветривает и не гладит вещи, которые долго пролежали в чемоданах и, наверное, успели помяться. И еще очень странно, что предки так громко хлопают дверцами шкафа, ведь они знают, что я еще сплю», — подумал Вадик, повернулся на другой бок и вдруг понял, что уже не спит, а лежит с закрытыми глазами и напряженно прислушивается.

За стеной, в гостиной, кто-то был.

Пальцы Вадика сжали край подушки, сердце пустилось вдогонку за секундомером на наручных часах. Он чувствовал это стремительное биение. Сомнений не было — кто-то хозяйничал в гостиной, открывал шкаф, выдвигал ящики. Но кроме этих определенных шумов, Вадик различал и другой, едва слышный звук. Он поднял голову, сосредоточился и наконец услышал вдохи и выдохи, чье-то приглушенное дыхание прямо за дверью своей комнаты, в прихожей.

Осторожно, стараясь не скрипеть пружинами, он встал с кровати, на цыпочках подошел к двери, медленно приоткрыл ее и заглянул в щель. В прихожей, прислонившись спиной к входной двери, стоял кавказец с костистым лицом, тот самый, который приходил с жирным Арчилом и вьетнамцем Пхни. Сейчас он загораживал выход, скрестив на груди загорелые мускулистые руки. Он жевал жвачку, энергично двигая квадратными челюстями, при этом его кожа на лице ходила ходуном, подчеркивая угловатые скулы, выпирающий подбородок и горбатый сломанный нос.

— Как вы сюда попали? — спросил Вадик шепотом, словно боялся проснуться и понять, что это не сон. Потом он взял себя в руки и нормальным голосом сказал: — Наверное, вы украли ключ с крючка на стене, когда были здесь в последний раз.

Услышав эти слова, кавказец показал Вадику свою руку с поднятым вверх указательным пальцем, на котором висели ключи от ситниковской квартиры. Подумав, что горец хочет вернуть их, Вадик вышел из своей комнаты в прихожую и протянул руку. Но кавказец не отдал ключи, он подбросил их, поймал перед носом Вадика, затем взял подростка за руку и, как малыша, отвел в гостиную, где хозяйничал жирный Арчил.

Арчил стоял перед выдвинутыми ящиками секретера и копался в одном из них, пытаясь найти драгоценности или деньги. У Вадика сжались кулаки, когда он увидел этого человека, который позавчера ударил его в солнечное сплетение. Ситников мечтал отомстить Арчилу, он понимал, что трудно будет с ним справиться, хотя бы из-за разницы в возрасте и весе; но он никак не ожидал встретиться с обидчиком так, как сейчас, — стоя в одних трусах, босиком, с поджатыми на холодном полу пальцами.

Арчил увидел отражение Вадика в полированной поверхности шкафа и, не оборачиваясь, спросил:

— Гдэ дэньги?

— Какие деньги? — спросил Вадик, сделав глуповатое лицо.

Арчил повернулся и посмотрел на Ситникова горящими злобой глазами. Возбужденно размахивая руками, он раздраженно произнес:

— Слушай, мальчик, я тэбе говорил: верни дэньги? Говорил. Я тэбе говорил: найди Паука, пусть он вэрнет? Говорил. Я тэбя прэдупреждал: нэ вэрнешь дэньги, будет плохо? Прэдупреждал. Неужели ты подумал, что я шучу? — Арчила не интересовало мнение Вадика, он сам отвечал на свои вопросы. И с каждым ответом голос его становился все более грубым и жестким, а движения резкими. — Неужели ты подумал, что я буду ждать, когда ты подрастешь и заработаешь шесть тысяч долларов? За кого ты мэня прынимаешь? За глупого дурачка?

— У меня нет денег, — упрямо, исподлобья посмотрел на него Вадик. — Я вам сто раз говорил, что куртки украл Паук и деньги взял тоже Паук. Я вам ничего не должен.

Арчил сокрушенно помотал головой, давая этим понять, что его терпение на исходе.

— Ты только посмотри на этого маленького воришку, — обратился он к своему молчаливому приятелю, который стоял за спиной Вадика и жевал жвачку. — Он нэ понимает русского языка. Я и то понимаю. А он нэ понимает или нэ хочет понимать. Ладно, я его научу. — Арчил подошел к Вадику, положил руку ему на плечо, наклонился к его лицу и, глядя подростку прямо в глаза, поучительным тоном объяснил: — Охотники знают, что у каждого живого существа есть дистанция бэгства. Это расстояние, на которое звэри и птыцы подпускают к себе опасность. У воробья, у голубя эта дистанция совсем малэнькая. Эти глупые птычки могут прыгать у нас под ногами и нэ замечать опасности. А вот у горного орла или у оленя это расстояние огромно! Умное и осторожное животное издалека узнает опасность и старается избэжать нэприятностей. — Арчил покачал указательным пальцем перед носом Вадика и сделал вывод из всего сказанного: — Твоя дистанция бэгства равна твоему носу. Я тэбя прэдупреждал, а ты не понял. Я пришел, а ты опять мэня нэ боишься. Ты совсем нэ чувствуешь опасности. Ты глупый, бичо, глупый и упрямый. Ты слов нэ понимаешь, поэтому мнэ придется говорить с твоими родителями. А сэйчас ты поедешь с нами, — сказал Арчил и распрямился.

— Никуда я с вами не поеду, — воскликнул Ситников и хотел отступить назад, чтобы выбежать из квартиры, но почувствовал за своей спиной мятный запах, который шел от неразговорчивого горца, жующего жвачку. — Куда вы хотите меня увезти?

— В сказочный замок, — усмехнулся Арчил. — Солнце, воздух, рэка. Будэшь жить там, пока твои родители не приедут.

Вадик совсем потерял самообладание, он сильно испугался, понимая, что эти люди хотят взять его в заложники, а потом потребовать у родителей выкуп. «Паук был прав, — подумал Вадик. — Они не отстанут от меня, пока не вернут свои деньги или куртки. Лучше им не перечить. Сейчас я пойду с ними, а когда мы выйдем на лестничную площадку, я позвоню в соседскую дверь, в квартиру Витьки Пузыренко, и позову на помощь».

— Мне надо умыться и одеться, — сказал Вадик.

— Это можно, — разрешил Арчил и обратился к своему молчаливому приятелю: — Вахтанг, проводи паренька.

В сопровождении Вахтанга Вадик зашел в туалет и закрыл перед кавказцем дверь. Там он оторвал длинный лоскут от рулона туалетной бумаги, сложил его в несколько раз и зажал в кулаке. Затем он отправился в ванную, закрыл дверь на щеколду и среди коробочек и баночек с маминой косметикой, теснившихся на стеклянной полочке под зеркалом, отыскал карандаш, которым мама подкрашивала брови. Вадик расправил туалетную бумагу, приложил ее к кафельной стене и карандашом с черным жирным грифелем написал на туалетной бумаге: «Пузырь! Меня похитили кавказцы. Они требуют шесть тысяч баксов, которые взял Паук. Иди в милицию, пусть они разыщут Паука, он работал грузчиком у кавказцев на рынке и знает, как их найти. Если найдут кавказцев, то через них найдут и меня. Спасай меня, Витя!» Прочитав это послание, он поставил скромную подпись: «Твой самый лучший друг и очень удобный, почти бесшумный сосед Вадик Ситников».

Вадик написал эту записку на тот случай, если ему не удастся позвонить в соседскую дверь, ведь его в первый раз похищали из собственной квартиры, и он не знал, как поступают в таких случаях нормальные герои. Вадик хотел прикрепить записку к входной двери, он рассчитывал на то, что Пузырь рано или поздно захочет проведать соседа, подойдет к его квартире, увидит и из любопытства прочтет это послание.

Умывшись и почистив зубы, Вадик зажал записку в кулаке, вышел из ванной и встретился с тяжелым взглядом Вахтанга, сторожившего его в коридоре.

— Одеться можно? — спросил Вадик, когда горец загородил ему дорогу.

Вахтанг утвердительно кивнул, пропустил мальчишку в комнату, зашел туда вместе с ним и встал у двери, снова загородив выход. Видимо, это была его основная обязанность — не спускать глаз с Вадика и перекрывать пути к бегству, пока Арчил ищет деньги в гостиной.

Вадик взял с письменного стола пачку жвачки, вынул пластинку и стал быстро и тщательно разжевывать, стараясь побыстрее выдавить из нее сахар, сделать безвкусной и липкой, чтобы с ее помощью прилепить к двери записку, которую он ни на миг не выпускал из рук. Даже одеваясь, Вадик мизинцем и безымянным пальцем прижимал клочок туалетной бумаги к своей вспотевшей ладони.

Когда Ситников надел рубашку и стал застегивать пуговицы, в дверях появился Арчил. Он поднял руку, облокотился о косяк и, поглаживая свой кучерявый затылок, обратился к Вадику:

— Слушай, бичо, нэужели в твоем доме нэт дэнег? Полчаса ищу и нэ могу найти. Давай договоримся по-хорошему. Если знаешь, то скажи, гдэ твои родители прячут дэньги и цэнности. Мы дэньги возьмем, а тебя отпустим.

Такой наглости Вадик не ожидал даже от этих налетчиков. Мало того что они украли ключи, тайком проникли в чужую квартиру, роются в чужих вещах, так они еще хотят, чтобы он сам на блюдечке принес им родительские сбережения. Тут мальчишка вспомнил, что кредитная карта, с помощью которой в банкомате можно получить тридцать тысяч долларов, до сих пор лежит у него в кармане. Нужно только руку протянуть и… «Нельзя, — мысленно приказал себе Вадик. — Если я сниму с кредитки ворованные деньги, то у отца будут крупные неприятности. Нельзя».

— В унитазе, — подумав, сказал Вадик Арчилу. — У нас в семье драгоценности и деньги принято хранить в унитазе. Если вы засунете руку поглубже, то нащупаете тайник.

— Мнэ нэ нравятся твои шутки. Нэ хочешь по-хорошему, будэт по-плохому. Сэйчас мы спокойно выйдем из квартиры и сядем в машину, — сказал Арчил Вадику, а затем обратился к Вахтангу на своем родном языке.

Вадик не понял, о чем говорили двое горцев, но догадался, что Арчил собрался выйти из квартиры первым, чтобы проверить, нет ли в подъезде людей.

Когда Арчил вышел на лестничную площадку, Вахтанг встал у приоткрытой входной двери, ожидая сигнала от своего напарника. Тем временем Вадик быстро вынул изо рта жвачку и прилепил ее к записке, которая стала влажной у него в руке. Его ладони вспотели от волнения, а колени дрожали. Он заметил, что чем ближе ответственный момент, тем сильнее становится дрожь в ногах.

Вахтанг негромко свистнул и рукой как бы приказал Ситникову подойти к нему. Вадик подчинился, Вахтанг взял его за запястье, открыл дверь и подтолкнул к выходу. Вадик послушно вышел из квартиры, на секунду задержался в дверном проеме и приклеил записку к двери, нажав большим пальцем на комок жвачки. Взгляд Вахтанга был устремлен вперед, кавказец не оглядывался и поэтому не заметил небольшого, сложенного в несколько раз клочка бумаги, прилепленного к двери на уровне замка. Захлопнув дверь, он провел Вадика через лестничную площадку так быстро, что Ситников не успел даже дернуться, чтобы позвонить в соседскую дверь.

Вадик вышел из подъезда спотыкаясь, стараясь унять дрожь в ногах. Вахтанг крепко держал его за руку, озираясь по сторонам своим цепким взглядом. Они подошли к черному джипу, в котором их ждал Арчил.

Возле дома, в нескольких метрах от подъезда Вадика, стоял грузовик. Дверца его была открыта, на сиденье, развалившись, сидел шофер и жевал пирожок, запивая чаем из термоса. Вадик остановился и с надеждой посмотрел в сторону грузовика, но Вахтанг распахнул дверцу джипа, втолкнул подростка на заднее сиденье и сел рядом.

«Почему я не убежал? Почему не позвал на помощь? — размышлял Вадик, сидя в прохладном салоне иномарки. — Это все от страха. Я боялся, что меня не услышат, боялся, что не успеют прийти на помощь». Он увидел себя в зеркале над лобовым стеклом — глаза испуганные, спина сгорбленная, пальцы сжали подголовник переднего сиденья — не человек, а сгусток страха.

Арчил тоже посмотрел в зеркало заднего вида и заметил сильный испуг в глазах Ситникова. Горец повернулся к подростку и спросил:

— Ну что ты так дрожишь, тэбя же никто не трогает?

— Отпустите меня, — попросил Вадик.

— Отпустим, дорогой, обязательно отпустим. Вот приедут твои родители, вернут нам дэньги, и мы тэбя отпустим. — Арчил повернулся к рулю, запустил двигатель и направил джип к проспекту. — Мы нэ бандиты, мы честные коммерсанты. Мы просто хотим вернуть свои дэньги, ведь ты украл наш товар. Что нам остается дэлать? Войди в наше положение.

Вадик не стал спорить, да и возразить ему было нечего — ведь куртки в самом деле украл именно он.

Когда джип поравнялся с грузовиком, в кабине которого шофер все еще жевал свой пирожок, Вадик подумал: «Какой же я трус! Хожу по улицам, гуляю во дворе, хвастаюсь, что никого не боюсь, а как дошло до дела — даже убежать не смог. На помощь позвать и то побоялся».

Они выехали на проспект, миновали центр города, пересекли Кольцевую дорогу и помчались по пригородному шоссе. Арчил уверенно вел машину, а как только они выехали из города, повеселел и принялся на своем языке громко рассказывать Вахтангу какую-то увлекательную историю. Вахтанг весело смеялся и вставлял реплики в рассказ Арчила.

Вадик, забившись в угол, следил за дорогой, стараясь понять, куда его везут. Вскоре он задремал, а когда очнулся, то увидел впереди пустынную проселочную дорогу, в конце которой виднелся дачный поселок. Дачные строения становились все ближе, и наконец Вадик разглядел за высоким сплошным забором верхушку прямоугольного дома, на одном углу которой красовалась башня с высокой конусообразной крышей.

Арчил остановил автомобиль возле забора, Вахтанг вышел из машины, открыл ворота и, когда джип въехал во двор, закрыл их на массивный висячий замок. Пока Вахтанг возился с воротами, Арчил открыл дверцу перед Вадиком и сказал:

— Вылэзай. Приехали. — Он повел Ситникова к двухэтажному дому с башней, которая, по замыслу архитектора, должна была придавать этому нелепому строению сходство со средневековым замком.

Открыв тяжелую скрипучую дверь, Арчил повел подростка по винтовой лестнице наверх. На третьем этаже горец открыл перед Вадиком дверь, и когда Ситников переступил порог, захлопнул ее и запер пленника.

Глава XI

Допрос

Паук очнулся после падения и отчетливо увидел прямо перед своими глазами землю, каждую песчинку. Травинки щекотали ноздри. Камешек вдавился в щеку. Первая мысль: «Жив».

В следующую секунду он вскочил на ноги, словно вынырнул, как выныривает из воды захлебнувшийся человек — с выпученными глазами, судорожно глотая воздух, в панике размахивая руками и все еще не веря, что удалось спастись.

— Не мельтеши, — услышал он за своей спиной знакомый голос. Оглянувшись, он увидел Никиту, который сидел на траве, устало положив на колени расслабленные руки. Рядом с ним лежал скомканный парашют. — Ну, наконец-то пришел в себя. Рад тебя видеть, — как ни в чем не бывало произнес он.

Паук шершавым языком облизал сухие губы и сказал:

— А уж я-то как рад, ты себе не представляешь. Я ведь думал, что это мой последний прыжок.

— Да-а, не слабо покувыркались, круто. — Никита невесело усмехнулся.

Паук посмотрел в сторону здания аэроклуба, увидел бегущих к ним людей и машину медицинской службы, которая мчалась по полю. Люди что-то кричали, но Паук не слышал — слишком далеко они были.

Когда машина подъехала, из нее выскочила женщина в белом халате и подбежала к Пауку и Никите.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она сразу у обоих парашютистов, ставя на траву алюминиевый чемоданчик с красным крестом на крышке. Она смотрела то на Паука, то на Никиту и не могла решить, кому из них требуется ее помощь.

— У нас все в порядке, — сказал ей Паук. — Живы и здоровы, готовы к новым подвигам.

— Все нормально, — спокойно подтвердил неразговорчивый Никита.

Подбежали двое парней-десантников и с ними Тимур. Другие парашютисты уже приземлились и теперь сбрасывали ранцы и тоже мчались к месту происшествия.

— Что произошло? — взволнованно спросил Тимур.

— Перехлест стропы, — ответил Паук. — Наверное, воздушный поток запутал стропы при выбросе парашюта.

— Ну и ну, — покачал головой Тимур и вытер рукавом пот с лица. Он не на шутку испугался за жизнь Паука, увидев, что тот не сумел раскрыть запасной парашют. Тимур не ожидал таких серьезных последствий, надеясь, что Паук успеет выпустить «запаску». — Почему ты не раскрыл запасной парашют? — спросил он.

— Не успел, — сказал Паук, расстегивая ремни и снимая с плеч яркий ранец. — То ли я слишком рано выпрыгнул из самолета, то ли Никита поторопился раскрыть свой парашют, — пожал плечами хакер. — В общем, не успел я выдернуть «запаску». Сразу оказался в лапах Никиты. Спасибо, братан, — обратился он к своему спасителю. — Зря я тебя ругал за бутерброды, если бы не они, у тебя бы не хватило сил, чтобы удержать меня в воздухе. Спасибо, брат. Если у тебя возникнут проблемы с компьютером, зови меня — я все исправлю, все налажу.

— Не мельтеши, — махнул рукой Никита и добродушно улыбнулся.

Узнав, что Паук и Никита целы и невредимы, все стали расходиться, на ходу обсуждая этот несчастный случай со счастливым концом.

— Я тебе сюрприз приготовил, — предупредил Тимур Паука, когда они направились к аэроклубу.

— Люблю сюрпризы, — сказал хакер и протянул руку. — Давай.

— Покажу, когда приедем ко мне домой.

В раздевалке они сменили спортивную форму на обычную одежду, вышли с территории аэродрома и на автомобиле Тимура поехали к нему домой. Паук развалился на заднем сиденье и смотрел в окно, а Тимур молча вел машину по московским улицам.

— Меня мутит, — предупредил Паук, почувствовав, как от плавной езды голова начинает кружиться. — Наверное, я все-таки крепко башкой треснулся, когда упал. В горле сухость и вообще вялость какая-то во всем теле. Мне бы кофе выпить или чаю крепкого…

Тимур остановил машину у придорожного кафе. Они вышли из автомобиля, Паук на секунду остановился, чтобы унять дурноту, а затем медленно направился к торговой палатке. Площадка перед кафе была залита солнцем. Белые пластмассовые столики стояли под тенью больших разноцветных зонтов.

— Возьми мне три… нет, четыре… пять кофе. Три с молоком и два черных, — попросил Паук Тимура и добавил, устало садясь на стул: — Мышцы не слушаются. Ноги ватные, как у плюшевого мишки. Слушай, а вдруг у меня сотрясение мозга?

— Просто ты перенервничал, — успокоил его Тимур и достал деньги, чтобы расплатиться с продавцом.

Паук выпил залпом три стакана кофе с молоком, отдышался, взял стаканчик с черным кофе и, глядя на ослепительно-синее небо, стал маленькими глотками пить обжигающий напиток.

— Ты был вчера у Ситникова? — спросил Тимур, который все еще надеялся, что у Паука проснется совесть и он чистосердечно признается в предательстве.

— Ой, да я ведь уже говорил, — устало поморщился Паук. — Хватит задавать один и тот же вопрос, у меня и так голова раскалывается.

— Неужели ты ничего не помнишь? — спросил Тимур. Он сидел напротив и наливал минералку в белый пластмассовый стакан.

— Ничего, — отрицательно покачал головой Паук. — Мозги словно студень.

— Ты помнишь, как вчера вышел из своей квартиры?

— Помню.

— А как тебя в «Скорой» везли, помнишь?

— В «Скорой» мне сделали какой-то укол, и я очнулся.

— Значит, метро помнишь, «Скорую» помнишь, а что было между ними — забыл.

— Да, забыл. Между «Скорой» и метро — дыра черная, как в космосе. Вакуум.

— Странно, — с подозрением посмотрел на него Тимур.

— Странно, — согласился Паук, — но все равно не помню. Все как в тумане… Какие-то пятна, пятна, искры и темнота… Как будто репой о стенку долбанулся.

— А если вспоминать с самого начала? С того момента, как ты договаривался с Вадимом о встрече. Что ты ему обещал рассказать?

— Ты хочешь с самого начала? — раздраженно воскликнул Паук. — Если вспоминать с самого начала, то надо начать с сотворения мира! С амеб! С таблицы умножения! Сколько будет дважды два — я помню! Амеба, инфузория туфелька — это я тоже помню! А где я был и что делал — не помню! Понимаешь?! Не помню! — Он вставил пустые пластмассовые стаканы один в другой и запустил их в мусорный бак.

Тимур проследил за тем, как стаканчики описали в воздухе параболу и упали в траву рядом с баком. Несколько секунд Тимур задумчиво смотрел, как ветер катит их к дороге. «Ладно, посмотрим, как ты заговоришь, когда увидишь видеозапись», — подумал Тимур и встал из-за стола. Паук допил свой кофе и пошел за приятелем к автомобилю.

Тимур лихо вел машину, и уже через несколько минут они подъехали к его дому.

— Ну и где же твой сюрприз? — спросил Паук, когда они вошли в квартиру.

— Сейчас покажу, — сказал Тимур и указал пальцем на кресло перед телевизором. — Садись. — Он включил видеотехнику и присел на широкий подлокотник кресла, в котором устроился Паук.

На экране появилось изображение: Паук сидел за столом в кухне у Вадика Ситникова и рассказывал ему о том, как он узнал номер и код служебной карты своего приятеля, то есть Тимура.

Хакер смотрел на экран, открыв рот, будто впервые увидел телевизор. Он был словно загипнотизирован.

— Что это такое? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от экрана. — Где ты это взял?

— Вадик вчера подарил мне эту запись.

— Но этого не может быть. Я не говорил ему о тебе ни слова. Неужели ты мне не веришь?

— Я верю своим глазам и своим ушам.

— Да этой записи не могло быть, потому что я ничего этого не говорил! И в этой рубашке я у него не был! И вообще у меня нет рубашек с такими старомодными воротничками! — И тут Паука осенило. Он подошел к телевизору, наклонился и внимательно посмотрел на экран: — Ну, точно! Это не моя рубашка! И часы не мои! Посмотри, вот какие у меня! — воскликнул Паук и, вытянув руку, показал Тимуру свои часы.

— Если ты у него не был, то как появилась эта запись? — спросил Тимур.

— Не знаю, — пожал плечами Паук и предположил: — Может быть, это компьютерный монтаж?

— А телефон? Откуда у Вадима номер моего телефона? Он сказал, что переписал его из твоей записной книжки. Когда ты ходил в туалет, он нашел ее в карманах твоего пиджака. Если ты не был у него дома, то как он раздобыл твой пиджак и твою записную книжку?

Несколько секунд Паук напряженно смотрел на экран, а потом снял свой пиджак и сказал:

— Я все понял. В этом пиджаке я вчера отправился к Ситникову, а сегодня утром заметил на воротнике масляное пятно. Вот оно. — Паук пальцами отогнул край воротника и показал его приятелю.

Тимур взял пиджак, провел пальцем по темному маслянистому пятну, внимательно рассмотрел его и пожал плечами.

— Ну и что в нем особенного? Обычное пятно от жареного мяса или от рыбы, — сказал Тимур.

— Во-первых, ни мяса, ни рыбы я ни вчера, ни сегодня не ел, а во-вторых, это пятно ничем не пахнет, оно без запаха.

Тимур приблизил свое усатое лицо к воротнику и, потянув носом воздух, сказал:

— Действительно, не пахнет. Ну и что?

— А то, что это вазелиновое масло! Когда я вчера пришел домой и стал умываться, я почувствовал, что у меня лицо смазано каким-то жиром, скорее всего, это вазелиновое масло, потому что оно не пахнет. Кто-то намазал мое лицо маслом, а потом вытер его. Но вытер не до конца, наверное, спешил, потому что кое-где на лице жир остался. Тогда я внимательнее посмотрел на себя в зеркало и увидел на бровях и у корней волос белые гипсовые крошки. Вчера я не придал этому значения, подумал, что испачкался в салоне «Скорой помощи». А сейчас, когда увидел эту лажовую видеозапись, все стало на свои места. Вазелин, гипс, резина. Это маска! Он не настоящий! — сказал Паук, тыкая пальцем в экран телевизора.

— Кто ненастоящий? — не понял Тимур.

— Этот человек, который скрывается под моей маской. Это маска, понимаешь? Моя маска!

Тимур несколько секунд молча, напряженно вдумывался в слова своего приятеля, а потом нахмурился и спросил:

— Какая еще маска? Где они могли взять твою маску, в «Детском мире», что ли? Ты же не Буратино, чтобы в «Детском мире» продавались твои маски. Этого не может быть. Что ты мне голову морочишь?

— Да почему не может?! — воскликнул Паук, возмущенный упрямством Тимура. — А Фантомас? А Фредди Крюгер? А Дик Трейси? Я не знаю, как, кто и где снял слепок с моего лица, но уверен, что это сделали для того, чтобы меня подставить. Хитро придумали, — покачал головой Паук, вытирая носовым платком подушечки пальцев.

Тимур выключил телевизор, встал и решительно заявил Пауку:

— То, что ты меня подставил, это плохо, очень плохо. Но гораздо хуже то, что ты не находишь в себе мужества признаться в своем проступке. Ты принимаешь меня за идиота, ты хочешь, чтобы я поверил в то, что какой-то малолетка сделал резиновую маску, которую не отличить от твоего лица? Это уж слишком! Но я не буду с тобой спорить. Вставай, сейчас мы поедем к Ситникову, и ты на моих глазах войдешь в Интернет и вернешь ворованные деньги обратно. Я не хочу, чтобы из-за тебя у меня были неприятности.

— А как ты узнаешь, вернул я деньги или нет? — нагло глядя в глаза Тимуру, усмехнулся Паук. — Ты ведь совсем не разбираешься в компьютерах?

— Узнаю, не волнуйся. Я попрошу Ситникова вставить кредитку в банкомат и посмотрю, сколько денег на ней осталось. Не думаю, что Ситников мне откажет, ведь это и в его интересах тоже. Едем к нему.

Они вышли на улицу, сели в машину Тимура и поехали к Вадику. По дороге Паук оправдывался, клялся, что не был у Ситникова, уговаривал своего приятеля не делать необдуманных поступков.

— Не валяй дурака, Тимур. Нам так повезло с этим пацаном, я так старался, чтобы перевести деньги и получить от него кредитку. А ты хочешь все испортить, — жалобно говорил Паук. — Может, не надо, а?

Но Тимур был непреклонен, он не сомневался, что хакер предал его. Когда они подъехали к дому Вадика и подошли к его квартире, то увидели прилепленную к двери записку. Тимур прочитал ее, а потом передал Пауку со словами:

— Ты вернешь кавказцам деньги и выкупишь паренька. Мне нужно увидеть его кредитку.

— А вот этого ты от меня никогда не дождешься! — сказал Паук, злобно взглянув на Тимура.

— Сейчас тебе надо быть посговорчивей. Ты напрасно думаешь, что твой парашют не раскрылся из-за сильного воздушного потока. Это я перепутал стропы, чтобы наказать тебя. И если ты не хочешь новых неприятностей, то выкупишь Ситникова у горцев.

При этих словах Паук странно оскалился. Тимур не сразу догадался, что хакер беззвучно смеется — такой неподходящей была его реакция.

— Ты? Запутал стропы? Быть того не может.

— Может, — спокойно сказал Тимур, достал из кармана пластмассовую пломбу и отдал ее Пауку. — Узнаешь?

— Что это?

— Пломба с твоего запасного парашюта. Я отломил ее, когда выводил из строя твой основной парашют. Я знал, что ты мне не поверишь, поэтому специально доказательство приготовил, чтобы тебе показать.

Паук больше не скалился. Он держал на ладони пломбу и с ужасом смотрел на нее, как на очень ядовитое, опасное, неизвестное науке насекомое.

— Но я ведь мог разбиться, — произнес он дрогнувшим голосом.

— Мог, — жестко сказал Тимур. — Если не выкупишь Ситникова, то обязательно разобьешься, я тебе это устрою, теперь ты убедился, что я не шучу. Не хочешь неприятностей — звони, — с этими словами Тимур передал хакеру мобильный телефон.

Паук неохотно взял трубку, нашел в своей записной книжке номер мобильника Арчила и позвонил:

— Алло, Арчил? Это Паук… Не ругайся… Дай мне сказать… Перестань на меня орать!.. Да не кричи ты!.. Я хочу вернуть тебе деньги в обмен на Ситникова!.. Ну вот, а ты ругался… Назначай место встречи…

Глава XII

Погоня

Как только Вадик понял, что Арчил запер его, он бросился к двери и стал барабанить в нее, требуя, чтобы его выпустили на улицу. Вместо ответа он услышал звук удаляющихся шагов Арчила, который спускался по витой лестнице к подножию башни.

Вадик стоял в просторном и круглом, как сама башня, помещении, у которого вместо потолка чернела изнанка конусообразной крыши. Лучи дневного света проникали сюда через узкие и продолговатые, как бойницы, окна, под самой крышей, слишком высоко, чтобы Вадик мог до них добраться. Повсюду валялся старый хлам: потертые чемоданы, лодочный мотор без винта, ящик со столярными инструментами, дырявая боксерская груша, стеганое одеяло, подушки и древняя швейная машинка, которая, вероятно, досталась Арчилу от прежних хозяев этого дома.

Вадик сел на ворох пыльного тряпья и, горюя о своем несостоявшемся побеге, стал думать о новой попытке к бегству. Он оказался в ловушке, но не собирался сдаваться и оставаться здесь до тех пор, пока родители не выкупят его. Немного поразмышляв о своем незавидном положении, он встал, обследовал чердак, но не нашел ни запасного выхода, ни лестницы, с помощью которой можно было бы добраться до окон.

Истощив свое воображение и так ничего и не придумав, Вадик задумчиво почесал затылок и обратил взор вверх. И тут его взгляд приковала к себе широкая балка в двух метрах над головой. Эта балка в своем центре пересекалась с другой балкой таких же размеров — эта крестовина и поддерживала всю конструкцию крыши. Если бы Вадику удалось туда взобраться, он мог бы дотянуться до окна и вылезти через него наружу. Но дотянуться до балки не так-то легко — по стене не вскарабкаешься, а лестницы или какой-нибудь другой подходящей мебели на чердаке не было. Он поставил четыре чемодана один на другой, залез на эту пирамиду и попытался дотянуться, но старая, ветхая крышка чемодана не выдержала веса Вадика и сломалась прямо под его ногами. Ситников спрыгнул на пол, в сердцах отшвырнул в сторону сломанный, с раскрытыми замками чемодан и вдруг увидел, как из его недр вылетели моток капроновой веревки и россыпь бельевых прищепок.

— Как раз веревки мне и не хватало на этой верхотуре! — воскликнул Вадик, не боясь, что его услышат.

Найдя в ящике с инструментами молоток, Вадик привязал его для веса к одному концу веревки, затем размотал клубок и на другом конце сделал петлю. После нескольких неудачных попыток он перебросил этот снаряд через балку. Затем отпустил веревку и, когда привязанный к другому концу молоток опустился на пол, подхватил его, вставил в петлю таким образом, что получился скользящий узел. Потом он взял молоток с привязанным к нему концом веревки и потянул на себя — петля поползла вверх и закрепилась скользящим узлом на балке. Подергав веревку, Вадик проверил ее на прочность, а затем легко взобрался на балку и медленно, чтобы не потерять равновесие и не упасть, придвинулся к окну.

Вадик находился между продолговатым окном и раскаленной крышей. Захламленный чердак остался внизу. От переживаний и жары Вадик так вспотел, что готов был искупаться в ледяной воде, как настоящий морж. Подобравшись к окну, он долго не мог понять, как оно открывается — такую странную оконную раму Вадик видел впервые. Наконец он нашел нужную щеколду, открыл окно и выглянул наружу.

Перед ним открылся вид на просторную лужайку, которая подходила к реке. Возле берега, у помоста, покачивались на мелких волнах старый катер и алюминиевая лодка с навесным мотором. Слева и справа от лужайки росли деревья, а весь участок был скрыт от посторонних глаз сплошным высоким забором, за которым на залитом солнечным светом зеленом фоне темнели пятна крыш дачного поселка.

Вадик очень надеялся воспользоваться тем, что на участке нет ни души. Кавказцы после утомительной дороги, скорее всего, отдыхали в доме. Если бы они были во дворе, то тут же заметили бы своего пленника.

Прячась в тени деревьев, нетрудно было незаметно пробраться к реке, а потом на моторной лодке выплыть за дачный участок, окруженный до самого берега высоким забором. Вадик умел обращаться с моторной лодкой, он научился этому в прошлом году, когда с родителями отдыхал на Волге.

Отвязав молоток и бросив его на пол, Ситников высунул голову в окно и посмотрел вниз. «Не так уж и высоко», — подбодрил он сам себя и скинул в окно конец веревки, который затрепетал на ветру.

Одной рукой ухватившись за веревку, Вадик сел на край узкой рамы, затем перекинул ноги наружу и повис над землей. Упершись носками ботинок в стену, он ухватил веревку второй рукой и заскользил вниз, замирая от страха, боясь, что не удержится и сорвется. Очутившись на земле, Вадик осмотрелся, пригнул голову и побежал через поляну к деревьям, чтобы скрыться под ними.

Здесь, в тени, было сухо и прохладно. Вадик пошел вперед, тихо ступая по пружинящей, усеянной желтыми сосновыми иголками земле. Ближе к реке деревья постепенно сменились зарослями кустарника, ветки которого с треском ломались, когда Ситников наступал на них или цеплял одеждой.

День был тихий, безветренный, впереди слышался плеск реки, и каждый шаг, как казалось Вадику, отдавался в воздухе эхом. Вскоре совсем рядом блеснула вода, а под ногами Вадика захлюпала прибрежная жижа.

Вадик остановился, прислушался, раздвинул упругие стебли и посмотрел на два суденышка, покачивающихся на мелких волнах: катер был привязан с дальней стороны помоста, а ближе у мостков дрейфовала алюминиевая моторная лодка.

Несколько секунд Ситников не шевелился, стараясь уловить какой-нибудь звук или движение. Ему показалось, что в каюте катера кто-то есть — какой-то тихий, невнятный шум доносился оттуда, будто кто-то копошился на дне каюты.

Вадик вышел из зарослей кустарника и, мягко ступая по сырому песку, добежал до помоста, отвязал от железной скобы моторную лодку, поставил в нее ногу и вздрогнул — алюминиевое дно гулко громыхнуло.

В каюте катера кто-то завозился.

Вадик осторожно, но быстро влез в лодку, оттолкнул ее от помоста, бросился к навесному мотору и, резко дернув стальной трос, попытался завести двигатель. Но мотор несколько раз чихнул и смолк. Вадик лихорадочно вспоминал слова отца, который учил его обращаться с лодочным мотором. Вспомнив, что нужно подкрутить кран подачи бензина, Вадик сделал это. В следующий миг он услышал голос Вахтанга, раздавшийся в трех метрах от него, в каюте катера:

— Арчил?!

Услышав этот голос, Вадик еще раз с силой дернул рукоятку зажигания — мотор на секунду завелся и снова заглох.

— Арчил?! — опять послышался голос с катера. Из каюты высунулся Вахтанг, держа в одной руке ведерко с масляной краской, а в другой — кисточку, которой он красил пол.

— Да, это я — Арчил! Не узнал, что ли?! — с перепугу ляпнул Вадик и дернул рукоятку так сильно, что трос вытянулся до самого конца, а двигатель фыркнул и громко зарокотал.

Вадик повернул ручку газа, и вода под лодочной кормой вспенилась, побелела, разошлась волнами под помостом. Ситников толкнул руль от себя и направил лодку к середине реки, подальше от берега.

Сзади послышался крик Вахтанга. Вадик оглянулся и увидел, как кавказец, отвязав катер от помоста, встал за штурвал и, набирая скорость, помчался за лодкой.

Ситников сидел на корме, крепко держал рукоятку руля и постепенно прибавлял газ. Управлять моторкой было так же просто, как и мопедом. У Вадика был мопед, поэтому он легко совладал с лодочным мотором. Но катер был мощнее и поэтому догонял лодку, шум его двигателя становился все громче и громче. Вадик то и дело оборачивался и видел, как Вахтанг с каждой секундой приближается.

Внезапно, метрах в ста перед Вадиком, появился маленький остров, который разделил реку надвое. Островок становился все ближе, а катер Вахтанга справа прижимал лодку Вадика к берегу. Вахтанг что-то кричал, двумя руками вцепившись в руль. Но из-за грохочущего рева моторов Вадик не понимал ни слова.

Ситников решил рискнуть и развернуться перед островком, чтобы уйти от Вахтанга. Он надеялся, что его легкая лодка развернется в обратную сторону, а грузный катер не справится с крутым поворотом и врежется в остров. Когда до отмели оставалось метров десять, Вадик резко толкнул руль вправо. Моторка на большой скорости повернула и по инерции продолжила двигаться правым бортом вперед. Ее подбросило волной и поставило на левый борт. В следующее мгновение Вадик упал в воду, и лодка, перевернувшись, накрыла его.

На несколько секунд Вадик погрузился под воду и почувствовал, как поднимаются его волосы, а руки становятся легкими. Он услышал над собой рокот катерного двигателя, приглушенный толщей воды.

Вынырнув из-под лодки, он ухватился за тонущий борт. Стряхнул с глаз холодную воду и огляделся. Катер, в котором сидел Вахтанг, сбавил скорость и теперь кругами плавал вокруг него, нагоняя волну. Вадик оттолкнулся от алюминиевого дна лодки и поплыл к берегу. Но катер преградил путь, в полуметре от головы Ситникова прочертив на поверхности воды взрезанную винтом линию. Волна ударила в лицо, накрыла Вадика. Он тряхнул головой, набрал в легкие воздух и, когда сориентировался, чтобы плыть к берегу, снова увидел катер, который, вздымая за собой пену, опять накрыл Вадика волной.

И так было несколько раз: катер на средней скорости проплывал мимо Вадика, едва не задевая его бортом, и пока подросток боролся с отбросившей его назад волной, успевал развернуться и снова проплывал в полуметре от головы, не давая ему приблизиться к берегу.

Вадик начал терять силы. Его выматывали не движения, которые приходилось делать, борясь с волнами, а постоянно сбивающееся дыхание. Глотнув воздуха, он не успевал надышаться и снова попадал под волну.

Когда Вадик в очередной раз вынырнул из волны и глотнул воздуха, то увидел катер, который развернулся и помчался прямо на него, рассекая воду стальным носом. В последний момент Вадик успел отплыть в сторону, и катер прошел рядом с ним, подпрыгнув на волне и опустив грузный борт в метре от головы Ситникова.

— Ну что, наплавался? Или еще хочешь? — крикнул Вахтанг.

Он снова развернул катер, сбавил скорость и, медленно подплыв к Ситникову, выключил мотор.

Двигатель смолк, и в наступившей тишине Вадик услышал голос Арчила, который стоял на берегу и, сложив ладони рупором, кричал:

— Эй, там, на воде! Скорэй сюда! Паук звонил! Будэм мэняться!

Эпилог

Обмен произошел на пятидесятом километре Калужского шоссе. «Жигули» Тимура остановились на обочине перед джипом Арчила, мужчины вышли из машин и пошли навстречу друг другу. Когда Тимур отдал деньги кавказцу, тот пересчитал их, проверил на подлинность, а затем повернулся и махнул рукой Вахтангу, который открыл дверцу джипа и выпустил Вадика на свободу.

Ситников сел в «Жигули» и увидел там Паука, который расположился на заднем сиденье и угрюмо наблюдал за всем происходящим. У хакера не хватило смелости самому подойти к Арчилу и передать ему шесть тысяч долларов.

— Плакали мои денежки, — вздохнул Паук и отвернулся к окну. На Вадика он даже не посмотрел, теперь Ситников стал ему неинтересен, ведь на нем нельзя было заработать.

Потом они поехали домой к Вадику, и там хакер с помощью Интернета перевел виртуальные деньги обратно в банк, на тот счет, с которого он их украл. Для того чтобы полностью убедиться в этом, Тимур отвез Вадика к ближайшему банкомату и проверил остаток денег на пластиковой карте.

Навсегда попрощавшись с Пауком и Тимуром, Вадик зашел в продуктовый магазин, достал из кармана семьсот рублей, из-за которых он попал в эту историю, накупил всякой всячины, позвал в гости Дину с Пузырем и устроил пир.

Content

Аверин Владимир Владимирович Паутина хакера (Виртуальный воришка)

Владимир Аверин

Паутина хакера (Виртуальный воришка)

Глава I Ограбление банка

Глава II Побег

Глава III Опасные планы

Глава IV Торжество справедливости

Глава V Страшный удар

Глава VI Неожиданное предложение

Глава VII Открытие

Глава VIII Маска

Глава IX Смертельный прыжок

Глава X Похищение

Глава XI Допрос

Глава XII Погоня