Дженни Адамс

Танец в темноте

Глава 1

Трепет охватил Фиону Доннер. Причина столь странной реакции крылась в невероятно привлекательных зеленых глазах Брента Маккея, пристально смотревшего на нее.

Фиона постаралась собраться и ответила по-деловому коротко и вежливо:

— Благодарю вас. Я с радостью принимаю ваше предложение и могу начать в понедельник.

Прославленный, талантливый, профессионал высокого класса и миллионер, ландшафтный дизайнер Брент Маккей берет ее к себе на работу. Есть от чего затрепетать, не так ли? Фиона будет работать на Брента в течение года, а затем срок контракта может быть продлен. Она была в восторге. Ей только что предложили не работу, а мечту всей жизни!

Брент уселся поудобнее и улыбнулся:

— Возможно, поначалу темп работы покажется вам чересчур напряженным. Я тружусь над несколькими крупными проектами одновременно и ожидаю от вас существенной помощи.

— Работы я не боюсь. По правде говоря, мне просто не терпится проверить свои силы.

Фиона сказала это от чистого сердца. Шанс получить такую работу выпадает не каждый день. Это значит, что два с половиной года обучения потрачены не напрасно. Брент Маккей не предложил бы ей должность в своей фирме, если бы счел ее бесталанной. Она будет трудиться над компьютерным дизайном заказов и рабочими эскизами, над оригинальными росписями стен, делать фотографии для рекламы и так далее. Фиона не могла дождаться!

Молодая женщина выпрямилась в удобном кожаном кресле для гостей, одернула жакет в бело-розовую клетку, прикрывающий ее пышные — ну ладно, очень пышные — формы, и поправила юбку.

— Надеюсь, ваш энтузиазм не пропадет после первой недели работы. — Взгляд Брента задержался на ней всего на секунду, прежде чем переместиться на полки, занимающие две стены кабинета.

Фиона пробормотала:

— Я сделаю все возможное, чтобы понравиться вам во всем.

Последовала короткая пауза, во время которой до нее дошло, что выбор слов был не совсем удачен. Рука Фионы непроизвольно потянулась к белокурым волосам, стянутым в хвост. Она нервным жестом поправила прическу. Новый работодатель внимательно посмотрел на нее, потом опустил глаза и сказал низким, глубоким голосом:

— Уверен, вы прекрасно справитесь. До сих пор я сам работал над своими проектами на первоначальном этапе, но сейчас готов предоставить это вам. Вас очень хвалили в Центре графического дизайна, и теперь я с нетерпением жду, когда вы приступите.

Участие в его творческом процессе — довольно интимная вещь.

— Мистер Маккей, я сделаю все возможное, чтобы соответствовать.

— Я вам признателен. Не сомневаюсь, что мы… поладим.

Его спокойный непроницаемый взгляд все же каким-то образом закрался ей в душу. Кожа Фионы покрылась мурашками. Что с ней происходит?

— Я постараюсь быть полезной для вашего бизнеса.

— Спасибо. — Брент вздохнул. — А сейчас я хочу представить вас коллегам. Сотрудников у нас немного, всего двадцать человек. Большинство из них сейчас находятся вне офиса, претворяют в жизнь мои замыслы. Постепенно вы познакомитесь со всеми.

Он поднялся, подошел к ней, взял за локоть и повел к двери.

Брент Маккей — высокий, приблизительно шесть футов и два дюйма, и поджарый. Ни грамма жира. Широкие плечи, узкие бедра, темные, коротко подстриженные вьющиеся волосы. Полная нижняя губа, зубы ровные и белые. Прямой нос, расширяющийся книзу. И великолепные зеленые глаза под бровями вразлет. Глаза, которые Фиона находила неотразимыми.

— Буду рада со всеми познакомиться, мистер Маккей.

— А они будут ужасно рады узнать, что теперь вы с нами, — сказал он. — И пожалуйста, зовите меня Брент. В понедельник мы завершаем один проект, и вам наравне со всеми придется копаться в земле, поэтому, думаю, пора покончить с формальностями.

Фиона взглянула на своего начальника. Он был одет в бежевую рубашку и черные брюки. По-деловому небрежно. Ему следовало бы выглядеть не столь неотразимым.

Ей скоро исполнится двадцать шесть лет. Так стоит ли волноваться, что она не сможет проявить себя? Но вот родные… Если бы семья оказывала ей больше поддержки, она не сомневалась бы в себе.

— Спасибо… Брент. — Фиона вдохнула пряный аромат его лосьона после бритья и попыталась не обращать внимания на то, что его пальцы согревают ее руку.

Брент повел молодую женщину в глубь офиса.

— Полагаю, вам захочется переехать сюда, в пригород, чтобы не тратить времени на дорогу. Судя по адресу, указанному в вашем резюме, вы жили в центре Сиднея, когда учились.

Он остановился перед одним из столов, представил Фиону своей сотруднице и подождал, пока они обменяются несколькими словами.

Когда они пошли дальше, Фиона кивнула:

— Да, снимать квартиру в центре города на паях было удобно, пока я училась в Центре графического дизайна. Но сейчас я предпочла бы поселиться поближе к работе.

Она с удовольствием переедет в отдаленный пригород Сиднея. Это похоже на приключение. К тому же недалеко отсюда живут ее друзья. Разумеется, так она окажется еще дальше от своей семьи, но с этим уж ничего не поделаешь.

— Я начну искать жилье немедленно. Надеюсь, мне удастся найти что-нибудь доступное через местного агента по недвижимости или по объявлению…

— Мы обсудим это, как только вы со всеми познакомитесь.

Брент повел Фиону по офису, останавливаясь то у одного стола, то у другого и представляя ее сотрудникам. Она старалась запомнить имена и должности своих коллег. Наконец они добрались до маленькой кухни. Двое мужчин стояли там почти плечом к плечу. Более молодой был в деловом костюме, тот, что постарше, — в плаще.

— Фиона, познакомьтесь с Линком и Алексом Маккеями, моими братьями. Парни, прошу любить и жаловать. Это Фиона Доннер. Она принята в компанию на должность художника-графика… — Брент взглянул на часы, — примерно десять минут назад.

В том, как он обращался к мужчинам, чувствовались гордость и глубокая привязанность. Фиона не знала, что у него есть братья, хотя, честно говоря, она очень мало знала о личной жизни Брента Маккея.

— Рад познакомиться с вами. — Линк пожал Фионе руку. — Я владею сетью растениеводческих питомников, которые, кроме всего прочего, являются главными поставщиками Брента.

Линк был высоким мужчиной с темными волосами, серыми глазами и таким же телосложением, как у Брента. Нет, не совсем таким. Он был шире в груди и вообще как-то плотнее.

— Не могу понять, кто из вас старший. Вы выглядите почти ровесниками. — И тут Фионе пришло в голову, что братья не похожи друг на друга.

— Брент — старший… — Линк умолк, слегка удивленно взглянув на нее.

Фионе протянул руку младший из братьев:

— Я Алекс. Занимаюсь экспортом, но также являюсь держателем акций компании Брента. Надеюсь, вам понравится здесь.

— Не могу дождаться, когда начну.

Фиона пожала руку молодого человека. Третий брат был значительно моложе Линка и Брента. Лет двадцати с небольшим. Голубоглазый, как и Фиона, Алекс имел квадратную челюсть, широкий лоб и светло-каштановые волосы и совсем не походил ни на одного из братьев. Однако и ему был свойствен какой-то особенный блеск в глазах, который, вероятно, делал его очень привлекательным для женщин. Фионе захотелось узнать побольше о семье Маккей.

Что же до глаз и блеска в них… Она смотрела исключительно на своего босса. Зациклилась на нем. «То есть, — смутившись, поправила себя Фиона, — зациклилась на своей новой работе».

Она вообще не особенно заглядывается на мужчин. Ее амплуа — приятельница, и это Фиону вполне устраивает. Так гораздо спокойнее. К чему вступать в отношения, которые все равно закончатся разочарованием для нее? Или, хуже того, разочарованием для мужчины. Это она уже проходила и повторять не имеет ни малейшего желания. К тому же мама постоянно напоминает, что она абсолютно непривлекательна.

Фиона повернулась к Линку:

— Могу я сделать фотографии в одном из ваших питомников? Мне это пригодится для работы.

Линк окинул ее проницательным взглядом и склонил голову:

— Это можно устроить.

— Мы выберем время и приедем вдвоем, — неожиданно вставил Брент. Он нахмурился. Голова его неожиданно дернулась.

Брови Линка приподнялись, Алекс уставился на старшего брата, затем оба быстро отвели глаза.

Не понимая, что происходит, Фиона проговорила:

— Я не поеду в питомник, если это неудобно. Так, мелькнула мысль.

— Нет проблем. — Брент сунул руки в карманы. — Я просто…

— Отвлекся, — продолжил Алекс.

— Потерял концентрацию, — одновременно с ним сказал Линк и поджал губы.

— Я просто задумался, — пояснил Брент и снова нахмурился. — Я выберу день, когда мы съездим в питомник Линка, Фиона. — Ему, казалось, пришлось сделать некое усилие над собой. — Это хорошая мысль — сделать такие снимки, к тому же я регулярно посещаю питомник, чтобы освежить в памяти ассортимент и посмотреть, что нового Линку удалось найти для меня. Нам будет удобно отправиться туда вместе, вот и все.

— Что ж, спасибо. С нетерпением буду ждать. — Фиона кивнула и немного расслабилась.

Что означает эта странная реакция Брента? «Оставь, Фиона. Тебя это не касается».

По правде говоря, она постоянно старается заглянуть людям в душу, понять, что ими движет, чем они живут. Мама считает это недостатком.

Воцарилось молчание, затем Линк обратился к брату:

— Ты еще не говорил с Фионой о жилье?

— Это следующий пункт в моем списке. — Брент повернулся к ней: — Вы, конечно, вольны выбрать себе любое жилье, но у Линка есть небольшая квартира, которая сдается и может вас заинтересовать. Она находится в десяти минутах езды отсюда. Жилой комплекс имеет свою парковку, если у вас есть машина.

— Вы серьезно?! Я думала, что придется потратить на поиски весь уик-энд или поселиться либо в отеле, либо в общежитии, пока не удастся найти что-нибудь подходящее.

Фиона попыталась сдержать улыбку, но ничего не вышло. Ответная улыбка Брента была просто бесподобной. Этот мужчина опасен.

Фиона обратилась к Линку:

— Сколько вы просите за квартиру в месяц?

Линк назвал цифру.

— Такую плату я смогу себе позволить.

А теперь просто необходимо сосредоточиться на насущных задачах и потребностях. А не на зеленых глазах, которые сдержанно улыбаются ей.

— Когда я смогу подписать договор об аренде? Мне незачем вначале смотреть квартиру. Если вы рекомендуете ее, больше ничего и не требуется. Я не хочу упустить возможность заполучить ее.

Фиона провела ладонями по бедрам и велела себе прекратить болтовню.

Брент хранил молчание во время разговора, однако следил за каждым ее движением. Ей показалось даже, что она услышала какой-то звук, вырвавшийся у него, прежде чем он отвел глаза. Ну, возможно, это связано с тем, что ее бедра нельзя назвать слишком стройными.

Фиона подавила вздох. Что ж, какая есть, такая есть, тут уж ничего не поделаешь. Мама говорит, что это результат ее неспособности следить за собой. Разве Фиона не может есть поменьше? Не так уж много она и ест. Ее миниатюрная мать, впрочем, этого не замечает.

А Брент всего-навсего случайно посмотрел на нее. Это совершенно ничего не значит.

Линк вытащил сложенный документ и связку ключей из кармана и вручил ей:

— Когда прочитаете договор, можете подписать его и оставить у секретаря. Она отдаст его мне, когда я приеду сюда в следующий раз. Брент объяснит, где расположен ваш дом.

Братья извинились и ушли, а Фиона зажала ключи и договор в руке и повернулась к своему начальнику:

— Это очень великодушно с вашей стороны и со стороны вашего брата. Спасибо.

— Ерунда. Линк все равно сдает эту квартиру.

Брент вовсе не собирался замечать, как руки Фионы скользнули по бедрам. Однако заметил. Она поразительная женщина — высокая, прекрасно сложенная, с красивыми формами. Женщина, которую не унесет сильным ветром, которую мужчина может стиснуть в объятиях, не боясь раздавить.

А еще Фиона Доннер — женщина до мозга костей. От белокурых волос, собранных в хвост, до нежно-голубых глаз, изящно изогнутых бровей и прямого носика. Она прелестна.

Эти мысли удивили его. Не оценка ее красоты, нет. А неизвестно откуда взявшееся желание обнять Фиону, защитить от беды.

Всю свою жизнь Брент защищал себя, своих братьев. У него не было выбора, кроме как стать сильным. Но еще никогда у него не возникало стремления опекать женщину. И впредь не возникнет, хотя Фиона кажется ему именно той женщиной, которая заслуживает подобной… заботы. Значит, по отношению к ней он должен сохранять позицию стороннего наблюдателя.

Именно так он и поступит. Просто он отвлекся на минуту.

Брент коротко кивнул, придя к такому решению.

— Идемте к секретарю, — сказал он Фионе. — Пора подписать договор о приеме на работу, а заодно и документы о найме квартиры.

Как только формальности закончились, Брент предложил:

— Хотите ознакомиться с кое-какими проектами, над которыми я сейчас работаю?

— О да, пожалуйста. Это даст мне возможность все обдумать за выходные.

Фиона протянула ему руку, затем смущенно уронила ее. Лицо женщины слегка порозовело. Взгляд Брента задержался на этом румянце, и дыхание у него перехватило.

Он распахнул дверь в свой кабинет и провел Фиону в смежную комнату:

— Вы будете работать здесь. По размеру комната вполне приличная. Надеюсь, она вам подойдет.

Его голос был хриплым. Слишком хриплым. Он откашлялся.

Фиона осмотрела комнату.

— Уверена, что подойдет. Здесь много рабочего пространства. Хорошее освещение для работы за мольбертом и много столов для компьютерных мониторов. Ничего, если я буду одеваться неофициально? Конечно, иногда потребуется деловой костюм. Например, для встречи с клиентами… — Крошечная морщинка залегла у нее между бровей. — А может, мне следует просто надевать на костюм халат или что-то в этом роде? Дело в том, что я не очень аккуратна и частенько пачкаю одежду краской.

— Тут есть гардеробная. Вы можете воспользоваться ею. — Мысль о том, что Фиона будет переодеваться в той же комнате, что и он, совсем не следовало развивать. — В понедельник, как я уже говорил, мы будем заканчивать ландшафтный проект, и я хочу, чтобы вы сделали снимки и подумали о картине, которую мы подарим клиентам. Это пожилая пара, очень милая, без претензий. Они будут рады всему, что бы вы ни нарисовали. Фотографии предназначены для рекламного буклета, а не для прессы, хотя я время от времени даю интервью, чтобы журналисты от меня отвязались. Кстати, если средства массовой информации станут к вам подкатываться, прошу переадресовывать их прямиком ко мне.

— Хорошо. — Правда, по выражению ее лица было видно, что она не совсем поняла почему. — Скажите, могу я черпать вдохновение в своих фотографиях при создании картин и фресок для клиентов? — Фиона бросила на него мимолетный взгляд. — Это конечно, не идеальная основа для творчества, но как вариант годится.

— Не возражаю… Кстати, есть один заказ, который сводит меня с ума последние три недели. Клиентка никак не может остановиться на каком-то одном эскизе. Надеюсь, что, если к работе подключитесь вы, это обеспечит нам прорыв.

— Что ж, прекрасно, буду рада помочь.

Брент с удовольствием изложил проблемы, связанные с заказом, о котором он упомянул, и обсудил с Фионой некоторые другие вопросы. Работа — это легко. Тут все просто и ясно.

Час спустя их разговор был закончен. Фиона поблагодарила Брента за уделенное ей время.

— Мне не терпится приступить к работе в понедельник. Я принесу кое-какое фотооборудование, если это удобно.

— Разумеется. Все будет в целости и сохранности, но нам придется внести ваше оборудование в бизнес-страховку. — Затем Брент продолжил: — Если вам нужна помощь с переездом на квартиру в выходные…

Фиона покачала головой:

— Спасибо, не стоит беспокоиться. Я попрошу Томми. У него есть грузовик. Все мои друзья знают, что я отправилась на собеседование с вами, и будут рады помочь.

Значит, Томми — всего лишь один из ее друзей. Брент не мог объяснить, почему вдруг ощутил… облегчение.

— Что ж, тогда, полагаю, мне следует отпустить вас, чтобы вы могли собрать вещи.

Фиона вздохнула:

— Новый дом, новая работа и жизнь в новом районе. Не могу дождаться! Еще раз спасибо, мистер Маккей… Брент… за этот шанс.

— Не за что. — Брент попрощался и проводил Фиону взглядом, наблюдая, как покачиваются ее бедра.

А потом с головой ушел в работу. Голова его снова резко дернулась, но сейчас он был один. Можно ничего не скрывать. По крайней мере, его болезнь — аутизм — не мешает делу, а оповещать об этом весь мир он не намерен. Это в его же интересах. В свое время поведение отца доказало это.

Брент погрузился в ландшафтные планы и выбросил мысли о прелестной улыбке Фионы Доннер из головы.

Глава 2

— Дюжина кустов для тебя, Расе. — Рабочий опустил кусты на землю и пошел за следующей партией.

— Эй, Фил. Можно мне взять мотыгу на пять минут?

Был конец первого рабочего дня Фионы. Работать на свежем воздухе и при этом фотографировать было просто здорово. Она улыбалась, прислушиваясь к репликам коллег.

— Ты отлично справилась с бугенвиллеями, Челси. — похвалил Брент одну из сотрудниц выездной бригады. — Продолжай в том же духе.

Солнце ярко светило. На участке в десять акров, расположенном на окраине нового сиднейского пригорода, кипела работа. Брент был полон энтузиазма, и сотрудники старались изо всех сил. Он чувствовал себя как рыба в воде, и Фиона поймала себя на том, что находит его очень привлекательным. Может, даже слишком привлекательным.

— Мы закончим вовремя. — Бригадир, мужчина лет тридцати пяти, с огненно-рыжей шевелюрой, придавленной бейсболкой, остановился рядом с Фионой. — Впрочем, я и не сомневался. Компания еще ни разу не нарушала сроки, даже если случался какой-нибудь форс-мажор. Например, сегодня кое-какие растения, которые мы заказали, не прибыли в срок. Этого никогда не случилось бы с поставками из питомников Линка.

Брент подключил примерно с десяток работников к работе над этим проектом. На долю Фионы тоже выпало носить, возить и сажать. Она перемазалась, как и предсказывал ее босс, но была очень довольна. Фиона многому научилась, лично принимая участие в процессе, и ужасно гордилась тем, что внесла свой посильный вклад в завершение проекта.

— Кажется, осталось уже не так много, — заметила она.

— Я бы сказал, полчаса работы, а то и меньше.

Бригадир отошел. Фиона посадила последний куст из своей партии и отряхнула землю с колен. Она наблюдала, как Брент взял с тачки какой-то кустик и ловко опустил его в приготовленную ямку чуть поодаль. Начиная свой бизнес, он, наверное, проводил много времени за посадкой.

Брент работал сноровисто. Ее фотоаппарат следил за ним в течение всего дня. Сейчас ей снова не терпелось сфотографировать его. Для офисных файлов, разумеется. Фиона виновато покосилась на коллег, но никто, похоже, не обращал на нее никакого внимания.

Ну а сейчас ей необходимо сделать несколько панорамных снимков. Закат обещает быть очень красивым.

Молодая женщина вытащила плеер из кармана джинсов, приладила наушники и позволила музыке, свету и настроению захватить ее. Как же ей нравится новая работа!

Брент нашел Фиону в дальнем углу участка, рядом с фотокамерой, укрепленной на треножнике. Она ждала чего-то. Тело ее неосознанно двигалось под музыку, которую слышала только она. В джинсах и облегающей красной рубашке, с пятнами грязи на одежде, с растрепанными волосами Фиона выглядела… простой соседской девчонкой.

Она неожиданно наклонилась и сделала несколько снимков, после чего выпрямилась с удовлетворенным вздохом, сняла наушники и начала разбирать фотооборудование.

Брент шагнул вперед:

— Закончили? Сфотографировали все, что хотели?

— Ой! — Она прижала ладонь к груди. — Я не знала, что вы здесь. Я фотографировала закат. Сегодня я сделала около двух сотен снимков. Не все из них будут использованы, разумеется, но, думаю, я получила хорошее представление о том, чего может достигнуть дружная команда, работающая слаженно. Но ради бога, успокойте меня, скажите, что я ничего не бормотала и не напевала.

— Вы не издали ни звука, клянусь. Я не хотел мешать вам, поэтому подождал, вот и все.

Их пальцы соприкоснулись, когда он протянул руку, чтобы взять у нее штатив. Всего лишь соприкоснулись, но этого оказалось достаточно, чтобы Брент утратил самообладание. Он застыл. Замер, держа в своих пальцах пальцы Фионы. Мгновение прошло, прежде чем он убрал руку, но это было неконтролируемое мгновение, и Брент встревожился.

То, что Фиона внимательно и с любопытством смотрела на него, склонив голову набок, встревожило его еще больше. Есть определенные вещи, о которых он никому не рассказывает. Этому его научил горький опыт.

Больше всего Брента беспокоило то, что эта женщина заставляет его терять контроль над своими реакциями, а это удается очень немногим. Ему необходимо защитить свою тайну во что бы то ни стало.

— Думаю, сейчас мне удалось сделать парочку великолепных снимков. — Фиона взглянула вверх, на эвкалипт, возвышающийся над ними. — Свет просачивается сквозь листву, создавая эффект пятен. Надеюсь написать картину на эту тему.

— Прекрасно. — Его большой палец ритмично постукивал о ребристый край штатива. Заметив это, Брент заставил себя остановиться. — Я рад, что вы получили материал, который хотели.

— Пришлось немного подождать, чтобы поймать идеальный момент…

Фиона, казалось, собиралась его о чем-то спросить. Брент приготовился, но ее взгляд скользнул мимо него и устремился дальше, к парковке.

— Это заняло больше времени, чем я думала. Работа уже завершена. — Она выглядела огорченной. — Все уехали, а я даже и не заметила. Долго я заставила вас ждать?

— Недолго, и я был не против. — Брент проворчал это таким тоном, что, скорее всего, заставил ее поверить в обратное. По правде говоря, ему понравилось наблюдать за тем, как работает Фиона. — Если вы закончили, мы можем ехать.

— Да, спасибо. — Она поспешила к его пикапу.

Брент открыл для нее пассажирскую дверцу и сел за руль.

— Если вы не слишком устали, я приглашаю вас пообедать со мной, Алексом и Линком. Они с удовольствием послушают ваш рассказ о первом дне работы. — Братья договорились об этом заранее — не давать ей времени на размышления и, таким образом, заставить ее поделиться свежими и искренними впечатлениями. — Линк, Алекс и я — мы все являемся держателями акций компаний друг друга. Так что вы окажетесь почти на собрании акционеров.

— Буду счастлива обсудить день со всеми вами. — Фиона взглянула на свои джинсы. — Правда, я грязная.

Автомобиль Брента влился в поток транспорта.

— Ничего страшного. Обед состоится дома, и Линк с Алексом знают, что мы приедем прямо с работы.

— Тогда я рада сделать доклад перед высоким собранием. — Фиона улыбнулась. — Спасибо.

И она действительно была рада. Счастлива. Весела. Болтала о коллегах и проектах, пока они возвращались в офис, где она забрала свою машину со стоянки и поехала следом за Брентом к нему домой.

— Сюда. — Он подождал, когда Фиона выйдет из машины в просторном гараже, и повел ее в холл перестроенного складского здания, в котором жили братья.

Было приятно привезти ее в свой дом, и это еще одна реакция, беспокоившая его.

Фиона остановилась в центре холла и огляделась:

— О, какая красота! Такой простор и в то же время очень уютно. Глядя снаружи, никогда не подумаешь…

— Именно на это мы надеялись, когда покупали склад и перестраивали его. Создается иллюзия, что вроде бы ничего особенного, а мы знаем… — Он кашлянул. — В общем, нам нравится.

Брент положил руку на резные перила лестницы, которая вела наверх, и увидел восторг в глазах Фионы. Сердце его наполнилось гордостью за свой дом, где он чувствует себя так комфортно.

С одной стороны холла стояли кожаный диван и кресла. Картины на стенах были смелыми и яркими — голубой и белый, желтый, зеленый и розовый цвета смешивались на холстах достаточно больших, чтобы не затеряться в огромном помещении.

Взгляд Фионы надолго задержался на этих картинах. Наконец она сказала:

— Цвета и композиции просто сказочные. Не думаю, что знаю художника…

— Алекс будет доволен, что вам понравились его работы. — Брент тоже был доволен. И горд. — Ну давайте найдем моих братьев. — Он повел Фиону вверх по лестнице. — Каждый из нас живет в своей части дома. Сегодня мы встречаемся на верхней террасе.

— Я думаю, это здорово, что вы так близки. — В голосе молодой женщины послышались тоскливые нотки, которые ей не удалось скрыть.

Брент удивился. У нее же есть семья. Она рассказывала ему о родителях и сестрах сегодня утром, по дороге на работу. Наверняка родители, которые вырастили такую девушку, как Фиона, удивительные люди.

Его гостья направилась прямиком к младшему из братьев:

— Алекс, ваши картины бесподобны.

— Спасибо. — Алекс отошел от жаровни для барбекю, застенчиво улыбаясь уголком рта. — Брент приносил ваш портфолио, чтобы показать нам. Ваши работы гораздо лучше.

— Они другие, — поправила его Фиона.

Линк поставил миску с салатом на длинный стол.

— Нанять графического дизайнера — серьезный шаг для Брента. Он привык работать над своими эскизами сам, но почувствовал, что мнение специалиста не помешает.

— Надеюсь, что не подведу.

Брент взглянул на нее:

— Я посмотрел достаточно работ Фионы и сегодня увидел ее в действии. Не сомневаюсь, что сделал правильный выбор.

Значит, ей удалось доказать свою компетентность, хотя она целый день боролась со своей тягой к этому талантливому и сложному мужчине. Наверняка, освоившись на работе и привыкнув к своему боссу, она справится с эмоциями.

— Я ценю вашу веру в меня, Брент.

По правде говоря, его слова затронули глубокую струну в сердце Фионы. Подобного не случалось с того дня, когда она объявила своей семье, что решила стать дизайнером. Однако реакция родственников была абсолютно противоположной. Они не пришли в восторг. Кстати, их также не вдохновило ее сообщение о работе у Брента и о переезде в пригород. Родные никогда не баловали ее вниманием и не поддерживали ни в чем.

А вот Брент поддержал.

— Эта вера далась мне легко. Вы талантливая, энергичная. — Взгляд Брента задержался на ней довольно долго. — Фирма только выиграет от вашего присутствия.

— Спасибо.

Спасибо за такие слова и за искренность в глазах. Брент сложный человек — и, судя по всему, скрытный. Она почувствовала это сразу, едва только познакомилась с ним. Теперь ей хочется узнать о нем побольше.

Фиона улыбнулась, сделала глубокий вдох и поглядела на блюда, расставленные на столе, по обе стороны которого стояли скамейки.

— Все чудесно пахнет. Признаюсь, я немного проголодалась.

Они уселись за стол. Линк и Алекс — напротив Фионы и ее босса.

На обед были приготовлены овощные кебабы из помидоров, кабачков и грибов в восхитительном итальянском соусе с пряностями. Стейки и колбаски Фиона оставила мужчинам. А еще были цельные картофелины, запеченные в фольге и поданные со сметаной и только что срезанным шнитт-луком. И бесподобные пирожки с мясом.

— Кто из вас так великолепно готовит? — поинтересовалась Фиона.

— Я делал самое легкое. А кебабы готовила Роза, — сказал Алекс. — Роза в основном прибирается у нас, но иногда выполняет и другую работу. — Он задумчиво помолчал, и брови его сошлись над переносицей. — Ну, как поступала бы мать…

Как поступала бы мать?! Слова Алекса прозвучали весьма странно.

Фиона припомнила, что при знакомстве обратила внимание на то, насколько не похожи братья. Она перевела взгляд на Брента, но его глаза были прикрыты длинными, шелковистыми ресницами. Может, у них разные матери? Или отцы? Возможно, у них была непростая жизнь. Что ж, она знает об этом не понаслышке. Хотя она единственная так считает. Родители и сестры твердят, что все было бы прекрасно, если бы Фиона сделала усилие и соответствовала. Но чему?

— Значит, мои комплименты Розе.

— Так расскажите же нам о своих впечатлениях. — Линк отрезал еще один кусочек от стейка в ожидании ответа.

— У меня теперь есть фотографии, которые, я уверена, пригодятся в работе. — Фиона объяснила, что она имеет в виду, и обрадовалась, когда Брент одобрительно закивал. — Кроме того, пользуясь ими, я готова писать картины для клиентов. — Это замечательная идея — прилагать картину к каждому ландшафтному проекту, и Фионе не терпелось приступить к ее осуществлению. — Если клиенты будут вешать картины у себя в доме и рассказывать гостям о благоустройстве участка, выполненном компанией Брента, это пойдет бизнесу только на пользу. А еще сегодняшний совместный труд помог мне поближе познакомиться с методами Брента. Я… ценю это.

Фиона посмотрела на него, на короткий миг их взгляды встретились, и она задалась вопросом: ощущает ли он неожиданно возникшую между ними связь так, как ощущает ее она?

Секунду спустя Брент моргнул, отвел глаза, и все закончилось.

— Еще мне хотелось бы придумать новый логотип компании. — Казалось, голос Брента стал ниже, глубже. — Думаю, пришла пора перемен. Мне никогда особенно не нравился наш логотип. Я мечтаю о чем-то вневременном, неменяющемся, выполненном в стиле, который не устареет, а то, что у нас есть сейчас, выглядит несколько прозаично.

— Уверена, что смогу предложить что-нибудь интересное. Возможно, необходимы несколько четких линий. Просто удивительно, как эффективно подобное графическое решение.

Брент задумался.

— Да, я могу это представить. — Он одарил ее улыбкой, приподнимающей уголок его рта. — Мне нравится направление ваших мыслей.

— Спасибо.

Они ели, разговаривали, и Фиона постепенно успокоилась и расслабилась.

Ароматы блюд, поданных на стол, и вечернего города витали в воздухе. Фиона склонилась к Бренту, а он — к ней. Их головы почти соприкасались до тех пор, пока до нее не дошло, как близко они оказались друг к другу. Брент посмотрел ей в глаза, и трепет, подобный тому, первому, охватил Фиону. Во взгляде босса она уловила тепло и искренний мужской интерес…

Пока усилием воли Брент не подавил его.

Это уязвило Фиону больше, чем она ожидала. Дело в том, что в ее жизни такое уже было. Тогда она поверила мужчине настолько, что готова была по-настоящему сблизиться с ним. Это произошло несколько лет назад, но она ничего не забыла. А теперь ее босс ведет себя так же. Ей ни в коем случае нельзя забывать, что он всего лишь ее работодатель.

— Мне не терпится понять вас как можно лучше. — Вот о чем она должна говорить, вот на чем сосредоточиться. — Я говорю о возникновении ваших замыслов. Тогда мне будет легче представить ваши проекты в выгодном свете. Эмоции, которые вы выражаете…

Лицо его превратилось в маску, а пальцы правой руки забарабанили по столу. Секунду спустя стук прекратился. Брент замер на несколько долгих мгновений, глядя на нее. Наконец он сказал:

— Я всего лишь в меру своих сил стараюсь выполнить наилучшим образом заказ, за который берусь. Это просто… работа. Любые эмоции будут исключительно вашими.

Фиона не сомневалась, что Брент прибег к самозащите. Почему он не признает, что вкладывает в работу душу? Для нее это очевидно. За последние два года она изучила множество его работ. Ландшафтный дизайн увлек молодую женщину с самого начала учебы, а творения Брента притягивали ее внимание своей силой, убежденностью, воображением и своеобразным стилем. И еще… желанием дизайнера защитить себя. О, она заметила именно это. И именно это в первую очередь влекло ее к Бренту, хотя она и понимала, что не имеет права позволить себе увлечься им. Это принесет ей страдание. К тому же Брент — ее босс.

— Для меня важно понять ваше видение каждого проекта. — Фиона тщательно подбирала каждое слово. — Но я, безусловно, буду счастлива добавить и что-то свое.

— Такое отношение к делу мне нравится. — Брент был удовлетворен.

Через некоторое время Алекс поднялся:

— Мне надо сделать несколько международных звонков, пока еще не слишком поздно. С вашего позволения, я удаляюсь.

Линк тоже встал, и его лоб прорезали хмурые складки.

— А мне придется съездить к Сесилии. Меня не вполне удовлетворил наш сегодняшний разговор по телефону.

Фиона попрощалась с братьями и повернулась к Бренту, вопросительно вскинув бровь:

— У вашего брата проблемы с женщиной?

Брент принялся собирать грязную посуду.

— Сесилия управляет одним из питомников Линка. Кто знает, в чем там дело на этот раз? Сильные личности иногда сталкиваются.

— А… — Фиона принялась помогать Бренту. — Куда мы это понесем?

— Ко мне на кухню. — Они покинули террасу и по коридору направились к самой дальней двери. — Загрузим все это в посудомоечную машину.

— А потом я, пожалуй, поеду. — Фиона осторожно держала тарелки и ждала, когда Брент откроет дверь в свою часть дома. — Я получила огромное удовольствие от обеда и разговора. Надеюсь, ваших братьев удовлетворили мои первые впечатления.

Честно говоря, она временами напрочь забывала о присутствии Алекса и Линка, сосредотачивая все внимание на своем боссе.

— Думаю, мы все более чем удовлетворены. Кухня там. — Брент быстро пересек большую гостиную, в дальнем конце которой размещалась ослепительно-белая кухня, отделенная стойкой. Неужели это аромат кофе влечет его с такой силой?

Фиона остановилась на пороге, затем взгляд ее скользнул по трем кофеваркам и множеству других бытовых приборов рядом с ними. Ее губы дрогнули.

— Вижу, вы истинный любитель кофе. И техники.

— Разные рецепты для разного времени дня. На кофеварках установлены таймеры, поэтому я уверен, что кофе будет готов, когда я его захочу. Моя вечерняя доза — без кофеина. — Легкая улыбка коснулась его губ, потом он посерьезнел, оглядывая бытовую технику. — Меня интересует, как они все работают… Вероятно, я купил даже больше вещей, чем мне на самом деле нужно…

Брент достал две чашки из навесного шкафчика и вопросительно посмотрел на Фиону.

— Да, пожалуйста.

Если кофе без кофеина, это не повредит. К тому же она была заинтригована небольшим откровением, позволившим ей узнать Брента чуть лучше. Фионе хотелось продолжить тему, быть может, поддразнить его немножко по поводу желания выяснить, как все работает.

Какое-то мимолетное воспоминание промелькнуло у нее в голове. Пожалуй, она была знакома с кем-то, похожим на ее боса. Но кто это может быть, Фиона не представляла.

— А знаете, для кофе без кофеина аромат что-то уж слишком хорош.

— Это импортный вариант. Небольшое баловство, которое я себе позволяю. Вообще-то мое любопытство не всегда приветствовалось, но сейчас я не отказываю себе в удовольствии, у себя дома по крайней мере.

Брент неожиданно замолчал, а затем расслабился, словно побывал в каком-то неприятном месте и теперь вернулся. Он разлил ароматный напиток по чашкам и передал одну из них Фионе.

— Не похоже, что вы себя так уж сильно балуете, и, я считаю, любопытство — это хорошо. Как же еще нам учиться? — Фиона говорила искренне. Брент зарабатывает деньги своим трудом. Если он любит импортный кофе и приобретает все бытовые технические новинки, это его дело. Разве это излишества? — Отличный кофе стоит того, чтобы его покупать.

Она поднесла чашку к губам и отпила глоток. Восхитительный напиток плавно потек в горло. Фиона даже глаза закрыла и испустила вздох удовольствия.

— О, как хорошо! Думаю, за одно только наслаждение таким вкусом можно заплатить любые деньги.

— У вас необычный способ смотреть на вещи… — Брент замолчал.

— Он вам не нравится?

Фиона открыла глаза и поймала его взгляд. Незащищенный и одновременно пронизанный столь острым интересом к ней как к женщине, что она словно ощутила прикосновение. На сей раз Брент не отвел глаза. Фиона уставилась в чашку, а сердце ее необъяснимо заколотилось. Глупая реакция. Она должна с ней справиться. Даже если Брент сейчас и в самом деле находит ее привлекательной, все может быстро измениться. В любом случае он ее босс, и крайне неразумно испытывать к нему какие-то чувства или поверить, что он испытывает их к ней. Возможно, Брент просто-напросто находит интересным ее мнение, а она навоображала себе бог знает что.

Они пили кофе, прислонившись к кухонной стойке. Молчание затягивалось. Фиона разглядывала гостиную Брента — мягкие кожаные диваны и кресла, высокие аккуратные стопки журналов на трех журнальных столиках. Там же в строгом порядке лежало множество книг и папки с бумагами.

— Я вижу, вы любите работать дома, и еще вы очень аккуратны и организованы.

Не потому ли Брент так стремительно провел ее через гостиную? Было в этом идеальном порядке что-то необычное.

Брент потер ладонью затылок.

— Да, мне иногда приходится работать над проектами и здесь. Дело в том, что, начав работу, я полностью сосредоточиваюсь на ней и не могу остановиться. Так было всегда. Некоторые… это не одобряют, но я такой, какой есть, и это уже не изменить.

— Да я бы и не стала.

Если Брент изменится, он утратит что-то особенное, неповторимое, присущее только ему, делающее его ландшафты уникальными. Кстати, а почему он задумывается об этом?

— Полагаю, порой мне придется делать то же самое, — улыбнулась Фиона. — С головой погружаться в работу, я имею в виду.

Брент переступил с ноги на ногу, переложил пустую чашку из одной руки в другую.

— Ну, мне пора, — вздохнула молодая женщина.

Если честно, ей не хотелось уходить, она с удовольствием еще побыла бы в его доме. Конечно, чтобы поговорить о работе. И все же Фиона поставила пустую чашку на стойку и направилась к входной двери.

— Мне понравилась наша беседа сегодня вечером. — Брент шел с ней рядом. Хорошо, что он заговорил о делах.

Подойдя к двери, Фиона заметила на стене множество фотографий. Они располагались таким образом, чтобы это было последнее, что видел Брент каждый день, выходя из дома. Снимки его и братьев. Фиона смотрела во все глаза. И история, запечатленная на этих снимках, потрясла ее так глубоко, что она долго не могла вымолвить ни слова.

Когда она наконец обрела дар речи, то не стала задавать вопросы, ответы на которые были очевидны, вроде: «Вы все из приюта?» Или: «У вас нет родителей, верно?» Или: «Вы друг другу не родные?» Они сами сплотились в семью, сначала в холодном здании, виднеющемся на нескольких снимках, а позже обрели свободу и переселились сюда.

Эти трое парней стали мужчинами раньше срока и должны были защищать друг друга. Все это было здесь, на фотографиях, — в застывших взглядах и настороженных лицах мальчиков, решимости юношей и скупых улыбках мужчин.

Как все же они оказались одни? Без родителей? Брент — очень закрытый человек. Фиона подозревала, что и у двух других душа не нараспашку.

— Я с самого начала поняла, что вы с братьями очень близки. Правда, не догадывалась о причинах этой близости.

В ее семье близость отсутствовала. Но Фиона старалась не думать об этом сейчас. Бренту и его братьям, должно быть, пришлось пережить гораздо больше, чем ей.

— Мы поддерживаем друг друга, — сказал Брент. — Те немногие, кто видел эти фотографии, не догадались…

Он открыл дверь.

— Что вы семья по выбору, а не по рождению? — продолжила она.

— Да. «По выбору» — точные слова. Для нас так лучше, чем… Я провожу вас до машины.

Конец дискуссии, и это вполне справедливо.

Они шли молча. Вскоре Фиона уже стояла возле своей маленькой машины.

— Завтра у нас встреча с клиенткой у нее дома, — сообщил Брент. — Это та самая проблемная клиентка, о которой я говорил вам в пятницу.

— Я буду готова.

— Возможно, вместе нам удастся убедить ее прекратить менять планы на каждом шагу.

Брент подождал, пока Фиона сядет, потом захлопнул дверцу. Девушка опустила стекло. Он наклонился:

— Будьте осторожны на дороге. Увидимся завтра.

— Спокойной ночи, Брент.

— Спокойной ночи, — пробормотал он.

Брент Маккей дал ей не одну тему для размышлений. Его семья, его прошлое, его замкнутость и настороженность… Подчеркнуто образцовый порядок в гостиной… Уединение, которое он постоянно ищет…

В последний раз махнув Бренту рукой, задавая себе сразу сотню вопросов и не имея ответов на них, Фиона покатила прочь.

Глава 3

— Либо миссис Фуллер соглашается с нашими предложениями, либо мы плюем на потери и сворачиваем проект. У нас в работе дюжина других проектов, и каждый из них требует моего внимания. Она достаточно продержала нас в подвешенном состоянии, — говорил Брент.

Они с Фионой ждали клиентку в гостиной роскошного особняка. Они провели здесь уже двадцать минут, а хозяйки и в помине не было.

— Согласна. Нельзя тратить столько времени впустую. Поведение этой дамы оскорбительно по отношению к вам. — И это оскорбление пробудило в Фионе желание… защитить своего босса. Это нормально. Она ведь его сотрудница. Она имеет право на такие эмоции. Даже если эти эмоции выглядят чересчур личными.

Дверь в комнату распахнулась, и вошла служанка с подносом. За ней вплыла Роуз Фуллер.

— Спасибо, Лили. Разлей чай и оставь нас. О, я вижу, вы привели помощницу, мистер Маккей? — Она, казалось, на что-то намекала.

— Миссис Фуллер, познакомьтесь с моим графическим дизайнером Фионой Доннер. Мы уже собрались уходить, поскольку вы задерживались, а время у нас ограничено. Что ж, постараемся быть краткими. — Брент был вежлив, но тверд. Он встал, чтобы обменяться рукопожатиями с клиенткой, и отступил, пропуская Фиону вперед. — Фиона, познакомьтесь с миссис Роуз Фуллер.

Фиона удостоилась нарочито доброжелательной улыбки и довольно вялого рукопожатия. Она вспомнила, откуда ей знакомо и это имя, и лицо. Муж — политик. Большие надежды. Множество статей и репортажей в средствах массовой информации о честолюбивой чете, взбирающейся на вершину общественной лестницы.

— Приятно познакомиться с вами, миссис Фуллер. Я изучала эскизы, которые Брент подготовил для вас. — Фиона была выше миссис Фуллер на целую голову. В изящно оформленной комнате, где служанка разливала чай в полупрозрачные фарфоровые чашечки, молодая женщина поневоле чувствовала себя слишком крупной и как следствие неженственной. — Вы должны быть счастливы, что вам удалось заполучить Брента для оформления участка. Он — лучший в своем деле.

— Ну, конечно, мне известно, что у мистера Маккея хорошая репутация, хотя он уклоняется от общения, если это не касается работы.

— Я прошу прощения, что не принял приглашение на прием, миссис Фуллер. — Брент улыбался, однако глаза его оставались холодными. — Я читал восторженные отклики во всех центральных газетах на следующий день.

— Да, мы произвели сенсацию, — величественно кивнула миссис Фуллер. — Боюсь, я не могу согласиться ни с одним из вариантов, которые мы обсуждали. Мой муж очень требователен, и все должно идеально соответствовать нашему стилю жизни.

Хозяйка жестом предложила гостям сесть, сама тоже села и подождала, когда служанка подаст всем чашки и выйдет из комнаты.

— Разумеется. — Фиона сделала глубокий вдох и на мгновение перевела взгляд на широкие окна. Дом располагался на возвышенности. Земля уходила под уклон и тянулась, казалось, до самого побережья. Здесь можно создать идеальный ландшафт. Если им удастся склонить клиентку к сотрудничеству.

— Миссис Фуллер, вы не раз высказывали свои пожелания по поводу дизайна ваших владений. Теперь пришло время довериться нам. — Брент поставил чашку на маленький столик рядом со своим креслом, и его пальцы напряглись, словно он хотел побарабанить ими по дереву, но остановился.

Фиона подхватила:

— Прекрасная новость для вас, миссис Фуллер. Вы будете одним из первых клиентов, которому посчастливится получить от нас в подарок оригинальную картину, выполненную мной. Думаю, холст метр на два будет прекрасно смотреться здесь. Конечно, если вы не согласитесь с нашими предложениями, мы вынуждены будем прекратить сотрудничество с вами. Вы же понимаете, мой босс очень востребован, а картины удостоены наград, и им везде будут рады…

— Размеры картины впечатляют. Я не знала… А какие награды вы получили? — Глаза миссис Фуллер заблестели.

Фиона перечислила престижные премии.

Брент, конечно, знает о них. Они указаны в ее резюме, и она включила фотографии работ в свой портфолио.

— Теперь я вспомнила! — Миссис Фуллер выпрямила свою и без того идеально прямую спину. — Вы та самая Фиона Доннер. Одна из картин была пейзажем…

— Да. Это моя любимая тема.

Фиона практически видела, как крутятся колесики в мозгу клиентки.

Она улыбнулась женщине:

— Миссис Фуллер, вы подробнейшим образом обсудили дизайн ландшафта с моим боссом, и он все мне объяснил. Теперь вы можете спокойно предоставить остальное нам, снять тяжкий груз со своих плеч, ибо, без сомнения, у вас и без того хватает забот. Муж, общественные дела…

Сдавленный звук, похожий на фырканье, вырвался у Брента. Фиона бросила быстрый взгляд в его сторону, но не заметила ничего.

— Мы с удовольствием возьмем на себя всю тяжелую работу, все хлопоты и решения, миссис Фуллер. — Брент говорил со спокойной уверенностью. — Все, что от вас потребуется, — это наслаждаться итогами нашей работы. Обсудим первоначальные эскизы? Я по-прежнему искренне убежден, что они лучше всего соответствуют вашим желаниям.

Обсуждение началось. Говорил в основном Брент, твердо и решительно. Миссис Фуллер время от времени пыталась усомниться в какой-нибудь детали, однако он неизменно возвращал ее на путь истинный. Фиона пила чай, миссис Фуллер делала то же самое. В конце концов, изложив свой план настолько сжато, насколько это было возможно, Брент откинулся на спинку кресла:

— Итак, миссис Фуллер, что скажете? Мы сотрудничаем или останавливаемся здесь и сейчас, подсчитываем убытки и расходимся в разные стороны?

— Я бы хотела, чтобы вы начали работу, следуя первоначальному плану, и не забудьте о картине. — Миссис Фуллер с легким звоном опустила свою чашку на блюдце. — Жаль, что вы не смогли так четко все сформулировать сразу…

На несколько секунд воцарилась тишина.

Фиона сама не заметила, как поднялась на ноги. Брент зашептал ей на ухо:

— Помни, что клиент всегда прав, даже если он не прав.

Фиона прикусила язык и сдержалась, хотя ей очень хотелось высказаться по поводу того, как оскорбительно ведет себя миссис Фуллер. Впрочем, трудно ожидать от нее признания своей неправоты. В конце концов, Брент достиг, чего хотел. Коротко и очень сдержанно попрощавшись с хозяйкой, они покинули особняк.

Брент подвел Фиону к своему рабочему пикапу, открыл для нее дверцу и сел за руль.

— Да вы просто мастер управлять людьми, Фиона. — Улыбка приподняла уголок его рта, а потом мелькнула и в глазах. — С вашей помощью все прошло прекрасно.

— Ой, да ничего особенного я не сделала. Это вы предложили идеи, за которые миссис Фуллер следовало бы сразу ухватиться. — Фиона отмахнулась. — Главное, у нас все получилось. Думаю, миссис Фуллер, несмотря на ее капризы, теперь будет на все лады расхваливать вашу работу. Но мне не понравилось ее пренебрежительное отношение к вам и намеки на то, что она якобы не могла принять решение по вашей вине, — раздраженно добавила она.

Брент рассмеялся:

— Я это заметил и ценю вашу заботу. — Машина тронулась с места. — Вы были очень дипломатичны, Фиона. Вам наверняка удалось бы укротить целую толпу подобных ей персон, которые появляются на церемонии вручения премий в области ландшафтного дизайна.

— Единственное светское событие, которое вы посещаете ежегодно. — Слова вырвались у нее прежде, чем она успела подумать, как Брент отнесется к ее осведомленности. — Я имела в виду, естественно, вы посещаете только те мероприятия, которые вас интересуют…

— И не допускаю никого в мою частную жизнь все остальное время. — Он не извинялся, просто констатировал факт.

— Делтранская премия — это престижно.

— Да, и я номинирован на нее в этом году. — Брент покосился на нее. — Мне бы хотелось, чтобы вы пошли со мной на церемонию. Это даст мне возможность представить вас потенциальным клиентам.

— Пойду с удовольствием.

Приглашение было неожиданным, но Фиона незамедлительно согласилась. Она была ужасно рада. Возможность провести с ним вечер на людях привлекала ее. Правильно ли это? Ведь она все обдумала и решила, что не должна испытывать никаких чувств к Бренту.

— Значит, можете считать это свиданием. — И тут же морщинка пересекла его лоб. Он побарабанил пальцами по рулю. — То есть деловой встречей. Вот так-то лучше.

— Мне кажется, это очень важное мероприятие для компании. — Именно по этой причине полезно будет пойти на церемонию вместе с боссом. Наконец-то она нашла оправдание своему необдуманному поступку. Но лучше сменить тему. — Скоро должен состояться семейный обед, на котором я непременно должна присутствовать. Знаете, я вспомнила старинную поговорку: легче всего спрятаться за чужую спину, взяв с собой друга.

— Для вас семейный обед — тягостное мероприятие? — спросил он.

Это, казалось, удивило Брента. Без сомнения, в его общении с братьями нет тех проблем, с которыми Фиона сталкивается на семейных сборищах. Родственники склонны считать, что она слишком отличается от них, слишком проста, по их мнению. Какая ирония!

— Я не могу сказать, что семейные встречи для меня — тяжкая повинность. Но даже если это и так, — добавила она не очень уверенно, — вечер может быть интересным.

Что весьма сомнительно, но, в конце концов, никогда не знаешь, как все повернется.

Брент остановил пикап на площадке позади офиса и повернулся к ней:

— Договорились. Вы идете со мной на вручение премии, а я буду сопровождать вас на семейный обед. Если, конечно, эти события не состоятся одновременно.

Фиона была потрясена, однако нашла в себе силы ответить:

— С-спасибо. Буду очень рада.

Они вышли из машины и направились в офис.

Лицо Брента было напряженным. Может, он жалеет о своем предложении? Не следует ли ей отказаться?

— Если вам на самом деле не слишком…

— Для меня это хорошая возможность познакомиться с вашей семьей. — Он взял почту со стола и принялся сортировать ее. — Я планирую работать с вами долго, поэтому считаю такую встречу стратегически важной.

— О, конечно. Ну что ж, тогда хорошо.

И это действительно очень хорошо. Просто прекрасно! Бога ради, почему она должна обманывать себя? Она ужасно рада, что босс познакомится с ее семьей в неформальной обстановке. Быть может, это даст шанс родителям и сестрам увидеть, что у нее действительно серьезная работа, а не какое-то там «опасное нестабильное дилетантство», как пренебрежительно выразилась мать, когда счастливая Фиона позвонила домой, чтобы поделиться замечательной новостью. И может быть, они поймут, что она делает успехи. Да, еще рано говорить, но пока Брент, похоже, доволен ею. Пора родным признать, что это ее выбор, пусть они и считают его неправильным. А Фиона вполне довольна своей жизнью. Что же касается ее влечения к Бренту… Не беда, она его поборет.

— Ты уставилась в одну точку, Фиона! Сосредоточься. — Голос Элоизы Доннер, делающей дочери очередное замечание, действовал Бренту на нервы. — Ты всех задерживаешь.

— Уверен, Фиона просто обдумывает, как лучше ответить на вопрос игры.

Брент из последних сил старался вести себя вежливо. Ему хотелось уйти и увести Фиону с собой. Придирки ее матери нельзя было назвать злобными. По мнению Брента, дело обстояло гораздо хуже — они были тонкими, завуалированными, словом, такими, которым Фионе трудно было противостоять. К тому же она не хотела вступать в спор с матерью, поскольку тогда Элоиза заявила бы, что дочь все преувеличивает и делает из мухи слона. Что-то подсказывало Бренту, что Элоиза Доннер — мастерица больно укалывать.

Был вечер среды, Фиона работала на него чуть больше недели, и они присутствовали на обязательном семейном сборище. Он сам напросился. Как работодатель Фионы, Брент решил познакомиться с ее семьей. Но им двигало еще и любопытство. Хотелось посмотреть, каковы ее родные. А может, хотелось побыть в кругу настоящей семьи. Когда-то отец просто выбросил его из своей жизни и отдал в приют.

Что ж, теперь он знает, какая у Фионы семья, и это совсем не то, чего он ожидал.

Познакомившись поближе с доброй и милой Фионой, Брент не сомневался, что и ее родные будут такими же — ведь эти люди воспитали ее на собственном примере. Однако Доннеры оказались холодными, язвительными, суперпрактичными и неэмоциональными людьми, у которых как будто нет души. Да и внешне они совсем не похожи на Фиону. Мать и сестры — миниатюрные и болезненно хрупкие, тогда как Фиона высокая, роскошная и полная жизни. Ее отец — «средний» мужчина. Средний рост, среднее телосложение, среднекаштановые волосы и, похоже, средний интерес к жизни. Душевная красота Фионы расцвела вопреки влиянию родственников.

Фиона взглянула на карточку в своей руке. Они играли в настольную игру. Бессмысленную и глупую, на взгляд Брента. За столом было восемь человек: родные Фионы, она сама, Брент и еще двое гостей.

Фиона бросила в его сторону смущенный взгляд, прежде чем через силу улыбнуться:

— Боюсь, я не знаю ответа, мама. Мне придется пропустить ход.

— Ты должна знать. — Терренс Доннер с осуждением посмотрел на дочь. — В этой игре нет вопросов, на которые невозможно ответить.

— Возможно, игра рассчитана на людей, любящих мемуары и научно-популярную литературу. — Колено Брента слегка задело бедро Фионы, когда он пошевелился.

Такой встряски чувств он никак не ожидал. Он твердо решил не обращать внимания на Фиону в этом смысле. Так почему же обращает?

Что ж, значит, придется постараться. Фиона пробуждает в нем такие эмоции, подавлением которых Брент упорно занимался долгие годы. Он не собирается делиться с ней своими проблемами. Он строго оберегает свои тайны.

— Нет. Извини, пап. Я правда не знаю ответа. — Фиона пожала плечами и передала ход следующему игроку, однако говорила она с чуть заметным придыханием. Брент не мог не заметить это.

Игра наконец закончилась. Он поднялся. На сегодня с него довольно. Да и Фиону надо увести отсюда поскорее.

— Приятно было познакомиться со всеми вами, но дорога домой неблизкая. Думаю, нам пора.

Когда они вышли из дома, Брент вдохнул ночной воздух и подумал о том, как ему повезло, что у него есть Линк и Алекс. Это настоящая семья, пусть они и не кровные родственники. Какое это имеет значение? Он не променяет их ни на что и ни на кого. Ну а теперь следует позаботиться о Фионе.

Брент помог Фионе сесть в пикап и говорил о том о сем, пока они ехали. Слушая его болтовню, она быстрее забудет о неприятном вечере. А он, быть может, забудет, как сильно ему хочется привлечь ее в свои объятия и поцеловать. Однако Брент не удержался от вопроса:

— Что с ними такое? Они не…

— Я рада, что вы познакомились с моей семьей, а они познакомились с моим боссом и услышали о моей работе, — прервала его Фиона. Тон ее был наигранно бодрым. Однако говорила она по-прежнему с придыханием.

Машина свернула на стоянку во дворе ее дома. Фиона продолжала:

— Надеюсь, теперь мои цели стали для них чуть более понятными.

Чуть более понятными? Родственники заставляют чудесную женщину чувствовать себя ущербной. Причем совершенно ясно, что продолжается это уже давно.

Брент заглушил мотор и обошел машину, чтобы открыть дверцу и помочь Фионе выйти.

— Вы прекрасно справляетесь с работой. Не многие люди могут сказать это о себе. Ваши родные должны гордиться тем, что вы нашли свое место в жизни.

— Спасибо и… Возможно, они гордятся. — Фиона старалась говорить уверенно. И мягко улыбнулась, пытаясь сгладить остроту момента. — Ну, обещаю, я сделаю все от меня зависящее, чтобы в свою очередь поддержать вас на церемонии вручения премии.

— Вашего присутствия на вечере будет более чем достаточно. Я провожу вас.

Он доведет ее до квартиры и откланяется. Именно так он должен поступить. Нечего задерживаться здесь, мечтая о чем-то туманном, чего он не хочет называть, однако знает, что это доведет его до беды.

Что с ним такое сегодня? Откуда эти странные мысли?

Когда они поднялись по ступенькам и подошли к входной двери, Фиона вставила ключ в замок и повернулась к Бренту:

— Надеюсь, они не слишком приставали к вам с расспросами, пока я была на кухне?

Он сунул руки в карманы, нахмурился:

— Не слишком.

Она, кажется, немного расслабилась.

— Хотите зайти и выпить кофе? У меня, правда, только растворимый…

— Нет. Спасибо. Но я провожу вас до квартиры. — Он должен удостовериться, что она в целости и сохранности. Это обычная вежливость, не более.

— Х-хорошо. — Фиона распахнула дверь.

Брент вошел следом за ней, закрыл за собой дверь и огляделся. Ковер ручной работы украшал пол. Всплески оранжевого, небесно-голубого, красного и зеленого цветов повторялись в диванных подушках, в абажуре настольной лампы и в абстрактной картине на стене.

У нее прекрасный дом, уютный и полный жизни, энергии и свежести. Бренту хотелось присесть на диван и просто побыть среди вещей, которые она с любовью подбирала. Как будто это сделает его частью ее жизни…

Необъяснимые эмоции накатили на него — гораздо более сильные, чем чувственное желание. Брент замер посреди маленькой гостиной.

Он должен идти.

Он хочет остаться.

Брент никогда не был склонен к излишнему проявлению чувств. Да, он любит Линка и Алекса, но это все. Он никогда не забывает о своей болезни.

Брент не может позволить себе увлечься Фионой. Он не готов к серьезным отношениям, а она заслуживает именно этого. Так что надо попрощаться и уйти, причем сделать это немедленно.

— Что ж, еще раз спасибо.

— Мне пора.

Они заговорили одновременно. Фиона замолчала, и ее ресницы затрепетали над глазами цвета неба в горах в теплый летний день. Ясные, нежно-голубые глаза. Такие красивые! Ведь он может восхищаться ею с чисто эстетической точки зрения, не так ли? Просто восхищаться. И в этом нет ничего страшного.

Брент так и не решил, правильно он рассуждает или нет. Он физически не мог заставить себя двинуться к двери и выйти. Неожиданно он заговорил о том, о чем совсем не собирался говорить:

— Ваши родные зациклены исключительно на себе.

Может, она не хочет обсуждать это… А вдруг ей требуется поддержка? Тогда он обязан поднять эту тему.

Брент протянул руку и дотронулся до ладони Фионы. У нее была гладкая, мягкая кожа — словно лепестки розы. Слишком поздно запрещать себе прикасаться к ней. Он уже сделал это.

— Родители могли хотя бы попытаться понять ваши вкусы.

— Они считают, что мне нужно быть такой, как они, а я… я не соответствую. Я пыталась. Ничего не вышло. — Она тихо-тихо вздохнула. — Но я люблю их, и они конечно же не желают мне зла. Все равно спасибо за компанию.

— Не за что.

Вот теперь ему следует немедленно уйти.

Брент потянул на себя дверь и, пробормотав: «Запритесь на замок», вышел наружу.

Он подождал, пока она запирала дверь, и только потом направился к пикапу и поехал прочь. Что он думает о ее семье, в конце концов, не важно. Как ни сочувствует он Фионе, ему нечего предложить ей. И об этом не следует забывать.

Глава 4

Брент ехал в клуб. Фиона забыла на своем рабочем столе ключи от квартиры, наполовину погребенные под двумя пухлыми стопками бумаг. Он обнаружил их, когда выбрасывал конфетные обертки. Его графический дизайнер хранила конфеты в нижнем ящике стола. Брент не собирался их есть. Он полез в ящик в поисках блокнота и долго уговаривал себя не соблазняться, однако рука его то и дело ныряла в ящик, пока он сосредоточенно вникал в подробности компьютерной программы, которой пользовалась Фиона, а затем и работы, выполненной в рамках этой программы. Так что пришлось прятать следы преступления. Вот он и заметил ключи.

Фиону он увидел на танцполе. И замер, не в силах отвести взгляд. Боже милостивый, да она потрясающе выглядит! Черная юбка чуть выше колен, сапоги на высоких каблуках и кремовый топ с высоким горлом, облегающий ее грудь, — все это делало молодую женщину совершенно неотразимой.

Когда танец закончился, Фиона улыбнулась своему партнеру и вместе с ним покинула танцпол. Она была на полголовы выше своего спутника. И в этот момент Брент заставил себя признаться, что ревнует к этому парню.

Они присоединились к большой группе людей, сидящих за составленными вместе столиками. Партнер Фионы обнял одну из девушек и поцеловал ее в щеку.

— Брент! — воскликнула Фиона, когда он подошел к ним. — Что привело тебя сюда?

— Ты. — Это прозвучало хрипло и чересчур интимно.

Бренту хотелось протянуть руки и кончиками пальцев исследовать очертания ее фигуры. Должно быть, это аутизм вызывает у него потребность в тактильном контакте.

«Ну да. И ты веришь в это, Маккей?»

— У меня ключи от твоей квартиры. Я нашел их у тебя на столе после того, как ты ушла. — В этом кроется причина его приезда к ней. Только в этом! — Может, у тебя есть где-нибудь запасные, но я не знал.

— Да, у меня есть запасные ключи. В офисе… Ох, ну и растяпа же я! — Она вглядывалась в его лицо. — Сожалею, что тебе пришлось меня искать. И мобильный у меня отключен. Да я все равно здесь его не услышала бы. А как ты узнал?..

— Слышал, как ты упоминала название клуба, когда разговаривала по телефону перед уходом. Нет нужды извиняться. Не мог же я оставить тебя без ключей от дома.

Фиона улыбнулась:

— Спасибо.

Всего одно простое слово — и Брент наклонился к ней. Но тут же выпрямился, и голова его дернулась.

Она, не отрываясь, смотрела на него. Их тянуло друг к другу. И нежелание Брента впускать кого-либо в свою жизнь боролось с его потребностью… в Фионе.

Но зачем ему это нужно? Чтобы заняться с ней сексом? Потому что это все, чего он хочет, не так ли? Для него интимность — настоящая интимность, подразумевающая полную откровенность, — исключена. Его душа закрыта для всех.

«А ты спрашивал себя, Маккей, почему ты так решительно держишь людей на расстоянии?»

Брент знал ответ. Он другой, не такой, как все, и люди в большинстве своем не готовы принять его. Поэтому он никого не подпускает близко к себе. Так лучше. Удобнее. Безопаснее.

Взгляд Фионы был пристальным, внимательным. Брент не отводил глаз, пока не почувствовал, что ее друзья наблюдают за ними. Фиона тоже это заметила, растерялась, однако заставила себя непринужденно улыбнуться:

— Познакомьтесь, это мой босс, Брент Маккей.

Друзья Фионы тоже представились, один за другим. Это дало Бренту возможность взять себя в руки. Но почему же он так реагирует на нее? Необходимо обуздать себя. Ведь он твердо решил, что все это не в его интересах, да и, в сущности, не в ее. Тогда почему же?..

— Мне пора.

— А ты не хочешь?.. — Фиона умолкла, сжав свои прелестные губки.

Брент вытащил ключи из кармана и, когда она протянула руку, уронил их ей на ладонь.

— Спасибо. — Она зажала ключи в руке, потом схватила свою сумку и бросила их туда. — Пожалуйста, позволь мне по крайней мере… Могу я угостить тебя чем-нибудь? Я чувствую себя ужасно, так как причинила тебе массу хлопот. Мы можем пойти в бар. Вижу, там есть свободные места. Большинство посетителей сейчас танцуют.

Голос Брента почему-то походил на рычание.

— Выпить было бы… неплохо.

Они были уже на полпути к бару, когда он осознал, что поступил, пожалуй, не слишком разумно.

Бар занимал всю стену позади танцпола. Там было тише, чем за столиками. Они подошли к стойке и заказали напитки. Фиона покосилась на зеркало позади бармена, и ей понравилось, как они смотрятся вместе. Темная голова и светлая. Худое, мужественное лицо и мягкое, женственное. На ее взгляд, они выглядели просто замечательно. Она заметила, что Брент тоже изучает отражение в зеркале. Их взгляды встретились.

Это немедленно пробудило в ней глубокие тайные желания, в которых она себе отказывала, которые не желала признать. А чего хочет Брент?

«Твои надежды призрачны, Фиона. Он — твой босс, и только. Не забывай об этом».

— Надеюсь, то, что тебе пришлось искать меня, не нарушило твоих планов. — Она старалась не смотреть на него. — Это не мое дело, конечно… Я просто не хотела бы отрывать тебя от… — Подружки? Возлюбленной? Эта мысль неприятно кольнула, и все же его жизнь ее не касается, не так ли?

— Возможно, ты пришла сюда с кем-то…

Они заговорили почти одновременно, потом замолчали, посмотрели друг на друга, и атмосфера между ними сгустилась.

— Нет, я одна. — Сердце Фионы тяжело застучало в груди.

Оба опустили взгляды, сделали по глотку. Лицо Брента напряглось, когда он снова посмотрел на Фиону.

— Это…

— Я размышляла о проекте Дуланов, — поспешно бросила Фиона и сделала еще один глоток, для храбрости.

Если они станут говорить о работе, то, возможно, позабудут те мгновения, когда наблюдали друг за другом в зеркале. Смогут забыть тепло и желание, мелькнувшее в их глазах, тогда как в реальности они изо всех сил стараются скрыть взаимное притяжение. Фиона отдавала себе отчет в том, что сближение с Брентом наверняка принесет ей сердечную боль, потому что он поступит так, как поступали все остальные мужчины. Рано или поздно он охладеет к ней. Поэтому следует говорить с ним только о работе и забыть об этих волнующих мгновениях.

— Дуланы постоянно пререкаются друг с другом по любым пустякам, — продолжила она. — Но у меня появилась идея, как добиться того, чтобы их обоих удовлетворили наши разработки.

— Продолжай. Меня очень интересует твое мнение.

Было ясно, что Брент говорит искренне. Фиона не сомневалась, что он рад переходу к рабочей теме по той же причине, по которой она постаралась перевести беседу в это русло. И все-таки она ощутила обиду, хотя изо всех сил старалась не обращать на это внимания.

— Если мы используем идеи одного из супругов по поводу проекта, второй непременно будет недоволен результатом.

— Для них это еще один повод поспорить, а мы можем увязнуть в этих препирательствах, — подхватил Брент.

Его ресницы образовали густые полумесяцы на щеках, когда он на секунду опустил взгляд. Было что-то очень уязвимое в этом зрелище, и Фиона смягчилась, сочтя свою обиду глупой и несущественной.

Брент криво улыбнулся:

— Значит, ты думаешь, мы с тобой должны найти что-то, удовлетворяющее их обоих?

Фиона выпрямилась:

— Да. Мне кажется, мы должны сделать это ради проекта и для пользы компании в целом. Это наша обязанность, в конце концов.

— Полностью согласен. — Он кивнул.

Фионе показалось, что на одно мгновение взгляд его потеплел. Она запретила себе обращать на это внимание. Некоторое время они молча потягивали свои напитки, прежде чем она снова заговорила:

— Хочу кое-что уточнить. Я пришла в клуб с подругой. Мы со Стейси приехали сюда на такси, но, думаю, уедет она с Калебом к нему домой. Эта парочка помирилась после трехмесячной ссоры. Я скоро ухожу. Не хочу задерживаться допоздна.

Они допили напитки и поднялись.

— Спасибо за то, что привез мне ключи, что не пожалел на это времени, — поблагодарила она.

— Тебя подвезти? — предложил Брент невозмутимым тоном, однако взгляд его не был невозмутимым. Он был задумчивым и… почти готовым к тому, что она откажется. Так, по крайней мере, показалось Фионе.

Как будто Бренту Маккею есть дело до того, откажется она или согласится. Он богатый, холостой и невероятно талантливый человек, добившийся всего в жизни сам. Да у его ног лежит весь мир!

И все же не это видела она в глубине его глаз, когда он на секунду забывал об осторожности. Не это отметила она на фотографиях его и братьев.

Ну а то, во что Фиона верит и что, как ей кажется, видит, лучше держать при себе. Постоянное недовольство родственников — тому доказательство.

— Я оставила свою машину возле дома Стейси. Мне нужно взять такси, чтобы добраться туда.

— Где это?

Фиона объяснила. Брент кивнул:

— Я тебя отвезу. — Решение принято. — Это мне по пути. Не стоит ждать такси и тратиться на него, когда в этом нет нужды.

— Спасибо. Я только чувствую себя виноватой в том, что обременяю тебя. Ты мог бы интереснее провести вечер, вместо того чтобы гоняться за дизайнером, который не в состоянии уследить за своими ключами.

— Ты же художник. Тебе простительно забывать о чем-нибудь время от времени. Некоторые сказали бы, что это свойственно творческим личностям.

Они подошли к столикам, и Фиона быстро попрощалась со своими друзьями. На улице Брент подвел ее к своему пикапу, и они поехали. Сначала почти не разговаривали. В тишине ночи кабина автомобиля казалась изолированной от остального мира и… интимной. Фиона остро ощущала близость Брента.

В конце концов она повернулась к нему и вгляделась в его лицо:

— Ты долго работал, прежде чем обнаружил мои ключи?

— Да. Я… увлекся.

Фиона заметила легкую заминку. Что это? Намек на смущение или досада?

— Ну, теперь я просто обязана удвоить усилия, чтобы помочь тебе, когда мы завтра пойдем на церемонию вручения премии. — Фиона показала Бренту, куда свернуть, когда они подъехали к дому Стейси. Это была тихая фешенебельная улица.

— Упоминай о своей работе в компании при каждом удобном случае. Это все, о чем я прошу. — Брент выбрался из пикапа, обошел его спереди и открыл для нее дверцу. — Я провожу тебя до машины.

Пока они шли, Фиона приготовила ключи, решив быстренько поблагодарить его и уехать. Однако она чересчур поторопилась и, развернувшись, буквально столкнулась с ним нос к носу. Точнее, ее нос нечаянно коснулся шеи Брента. И внезапно сопротивление показалось ей бессмысленным, потому что вот оно, притяжение. И от него никуда не деться.

От Брента хорошо пахло. Неужели она на долю секунды прижалась носом к его шее? Неужели он наклонил голову, поощряя это?

Два глубоких вдоха — один его, другой ее, — и они отступили, и молчание тянулось бесконечно и осязаемо, пока их взгляды не встретились. Фиона увидела в глазах Брента нерешительность.

— Я не должен этого делать. Это неправильно.

Она думала точно так же. Но ей захотелось кое-что уточнить.

— Почему же ты?..

Он покачал головой и попытался пошутить:

— Может, все дело в твоих высоких каблуках. Они такой же хороший повод, как и все остальное.

Его ладонь сомкнулась вокруг ее руки повыше локтя. Ресницы опустились, прикрывая сверкающие зеленые глаза, выражение которых в мгновение ока сменилось с неуверенного на решительное.

Сердце Фионы замерло. В душе ее боролись желание сделать следующий шаг и желание убежать. Первое победило. Она замерла в предвкушении и подумала: «Сейчас… Сейчас он меня поцелует».

Однако Брент не шевелился. Пальцы его разжались, голова резко дернулась. Момент был упущен.

Брент пробормотал: «Спокойной ночи» — и опустил руку. И ушел.

Глава 5

— Аутизм дает о себе знать. То, что в последнее время это случается в присутствии посторонних, меня напрягает, — пожаловался Брент Линку, когда следующим вечером они шли по коридору. Он расстегнул верхнюю пуговицу на своей белоснежной рубашке. — Ты же знаешь, как мне не хочется, чтобы моя болезнь стала достоянием гласности.

Потеря контроля в обществе Фионы — это происходило с самого начала, с первой встречи с ней. Только из-за одного этого можно забыть о каком бы то ни было шансе интимной близости с ней…

Да нет, он к этому и не стремится. Она работает на него и вообще заслуживает большего, чем он способен дать. Не стоит даже думать о ней.

— Твоя болезнь едва заметна. Даже когда она «дает о себе знать», мало кто обращает на это внимание. — Линк вздохнул и внимательно посмотрел на Брента. — Ты уверен, что дело в этом?

— А в чем же еще? — быстро проговорил Брент.

Послышались чьи-то голоса. Его брат Алекс. И Фиона. Алекс, должно быть, встретил ее возле дома, и она не стала звонить в дверь. Брент с облегчением вздохнул — разговор с Линком окончен.

— Ну, удачи тебе сегодня, — пожелал брат.

— Спасибо. — Брент попрощался с Линком и стал спускаться по лестнице.

Алекс, увидев его, извинился перед гостьей, перебросился парой слов с Брентом и исчез. Оставив его наедине с молодой женщиной, стоящей у основания лестницы.

Она была сногсшибательна. Потрясающе, убийственно красива. Платье из легкой ткани кремовых, розовых и серых тонов сужалось в талии, затем расширялось на статных бедрах и ниспадало мягкими складками. Лиф со скромным вырезом спереди и сзади идеально облегал полную грудь.

— Добрый вечер. Ты выглядишь чудесно, — с трудом выговорил Брент. Он не мог глаз оторвать от нее.

— Добрый… добрый вечер, Брент. И спасибо. Я долго раздумывала, стоит ли надевать туфли на высоких каблуках. Надеюсь, ты не возражаешь, если я буду с тобой одного роста?

Волосы Фионы были уложены в замысловатую прическу и закреплены заколкой в виде бабочки. Завитки целовали затылок. Она выглядела нерешительной и немного неуверенной в себе.

Как она может не понимать, что сногсшибательна?! Взгляд Брента задержался на ее лице.

— Я не возражаю.

Фиона немного расслабилась, улыбнулась, глаза ее вспыхнули, и нежный румянец залил щеки.

Немедленно вспыхнуло желание — крошечное пламя, заметавшееся между ними.

— Ты тоже чудесно выглядишь, Брент. — В ее тихом голосе слышались и убежденность, и неловкость, и намек на чувственность. — Надеюсь, я не слишком рано? Алекс впустил меня. Я попросила такси подождать.

— Выбор времени идеален. — Да в ней сейчас все идеально, и из-за этого ему захотелось поскорее уйти отсюда и оказаться на церемонии. — Уверен, сегодняшний вечер станет великолепной рекламой нашей компании.

— С нетерпением жду этого. — Фиона с энтузиазмом обсуждала предстоящее мероприятие, пока они выходили из дома, как будто испытывала необходимость отвлечься. — Судя по списку приглашенных, мы сможем пообщаться и с профессионалами, и с теми, кто высоко ценит нашу работу.

— Да, подобные контакты сделают вечер стоящим, — согласился Брент.

Стоящим того, чтобы на время забыть о своей обычной сдержанности, позволить людям заглянуть в его частную жизнь и одним глазком увидеть человека, скрывающегося за возведенными им оборонительными барьерами.

Брент вел Фиону к входной двери, придерживая за локоть. Она чуть заметно дрожала. Совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы он не мог думать ни о чем другом.

Когда они уселись на заднее сиденье такси, Брент с удовольствием отметил, что их бедра соприкасаются. Подобная интимность волновала его.

— Я очень рада, что имею возможность присутствовать с тобой на церемонии вручения премии. — Фиона улыбнулась, повернув к нему голову. Улыбка показалась Бренту весьма чувственной.

Он не должен…

Но какая-то часть его, не желающая подчиняться доводам разума, упивалась ее реакцией. И это отвлекало Брента от проблем, которые беспокоили его.

— Я не особенно люблю публичные мероприятия, но сегодяшний вечер — важная часть моей работы.

— Я и сама, по большей части, не жалую их, — призналась Фиона, — но эту церемонию жду с нетерпением. Хочу, чтобы ты получил первую премию. Я изучила работы всех кандидатов, и твоя — самая лучшая.

Ее вера в него вызвала у Брента улыбку.

— Спасибо, что ты не сомневаешься во мне, однако у меня есть несколько очень талантливых соперников.

Всю дорогу они обсуждали работы других дизайнеров, но Брент ни на секунду не переставал остро чувствовать близость Фионы. Ароматы мягкой женской кожи и тонких духов наводили его на мысли о тропическом пляже в летнюю полночь.

Когда они подъехали к особняку, в котором должна была проходить церемония, Фиона горячо заверила его, что ни у кого другого нет шанса стать победителем.

Бренту очень сильно хотелось наклониться и поцелуем поблагодарить ее за столь страстное заявление. Он позволил себе лишь одно короткое прикосновение к ее руке кончиками пальцев, прежде чем они вышли из такси и направились в банкетный зал. Этого не должно было случиться, и все же с каждым мгновением придерживаться решения сохранять дистанцию становилось все труднее и труднее.

Гостей на церемонию собралось много. Брент ни на кого не обращал внимания, сосредоточившись на женщине, находящейся с ним рядом. То есть на их деловых интересах, разумеется.

— Ох, ну когда же он перестанет тянуть резину и объявит победителей? — нетерпеливо прошептала Фиона Бренту на ухо, когда они сидели за столиком вместе с другими гостями.

Не следовало наклоняться так близко и прикасаться к нему губами, но сейчас ей было на это наплевать. Они весь вечер были паиньками, общались с другими приглашенными и делали все, что полагается в таких случаях. И все это время их повышенная чувствительность по отношению друг к другу росла…

Короткий приглушенный смех сорвался с губ ее босса. Он с улыбкой повернулся к ней.

Фиона затрепетала, когда их взгляды встретились. Мгновение спустя она снова выпрямилась на стуле, Брент сделал то же самое, а ведущий продолжал рассказ об истории премии. Вроде бы ничего не изменилось, но сердце ее колотилось. Это выражение в глазах Брента…

— Премия, — пробормотала Фиона себе под нос. — Только это сейчас важно.

Не следовало ей ворчать, что ведущий слишком тянет резину. Надо было терпеливо ждать, и тогда не случилось бы того, что случилось. Но в данный момент Фионе было не до терпения. Нервы взвинчены из-за чисто случайного прикосновения. А ведь она мечтает, чтобы ее босс получил эту награду.

В смокинге, белой рубашке и галстуке-бабочке он выглядел лучше Джеймса Бонда. Костюм невероятно шел ему, а галстук в точности соответствовал цвету ее глаз.

Брент наклонился к ней и прошептал, не поднося губы слишком близко к уху:

— Получу я премию или нет, не имеет большого значения, ты же знаешь.

В какой-то степени он прав. Он все равно останется крайне успешным ландшафтным дизайнером. Но Фиона мечтала о широком признании для него, верила, что Брент это заслужил, и хотела, чтобы и коллеги, и широкая публика увидели сегодня его триумф.

Фиона готова была объяснить все это Бренту, когда он протянул руку и накрыл ее ладонь, лежащую на белоснежной скатерти. Глубокий голос снова прошептал ей на ухо:

— Не переживай, хорошо? Постарайся видеть во всем светлую сторону. Каков бы ни был результат, мы, по крайней мере, вкусно поели на халяву.

— О да, несомненно. — Она засмеялась, на что Брент, без сомнения, и рассчитывал. И ладонь ее перевернулась. Пальцы обвились вокруг его пальцев да там и остались. — На удачу, — пробормотала Фиона и поняла, что в этом рукопожатии кроется нечто гораздо большее.

Брент не сделал попытки разъединить их сплетенные руки. Напротив, его пальцы ритмично поглаживали ее ладонь.

Ведущий тем временем назвал имя дизайнера, занявшего третье место, затем занявшего второе и, наконец, после паузы, во время которой весь зал, казалось, затаил дыхание, объявил:

— И победитель этого года… Брент Маккей, «Ландшафтные дизайны Брента Маккея», за оформление Терроуэй-Гарденз!

— О, я знала, что они присудят премию тебе. Я так горда, Брент! Поздравляю! — Фиона сама не заметила, как бросилась на шею Бренту. Само по себе это вроде бы ничего не значило, но он обнял ее в ответ, и она ощутила прикосновение его пальцев к своей обнаженной коже.

Аромат лосьона после бритья обволок ее, губы Брента прижались к волосам Фионы. Момент поздравления и восторга превратился в нечто иное стал обещанием, о котором она мечтала на протяжении всего вечера.

Но люди вокруг аплодировали, и им невольно пришлось вернуться в реальность. Брент поднялся, сжал руку Фионы и повел ее на сцену. Он представил свою спутницу и немного рассказал о работе компании, при этом не выпуская руку Фионы. Его благодарственная речь была короткой и остроумной. Один раз Брент замолчал, и его плечи напряглись. Он стиснул ее руку, но потом расслабился.

А затем, сжимая в руке награду, он вместе с Фионой вернулся к их столику. Официальная часть вечера перетекла в неформальное общение, беседы за бокалом вина или чашечкой ароматного кофе. Их окружили люди вроде Роуз Фуллер, которые внезапно обнаружили, что фирма «Ландшафтные дизайны Брента Маккея» их чрезвычайно интересует.

Брент вручал им свои визитки и предупреждал, что, если они хотят воспользоваться услугами его компании, им придется подождать по крайней мере месяц. Фиона стояла с ним рядом и с удовольствием наблюдала за происходящим. Гордость за Брента переполняла ее.

Наконец они покинули зал приемов и направились к выходу. Двери в еще один зал, расположенный сбоку, неожиданно распахнулись. Двое мужчин вышли оттуда: один болтал без умолку, другого, наполовину отвернувшегося от своего собеседника, явно раздражала экспансивность спутника.

Фиона понаблюдала за этой сценкой и оперлась о руку Брента, чтобы получше разглядеть деревянную статуэтку — приз, полученный им.

— Очень элегантно, ты не находишь? Мне бы хотелось поставить ее в твоей приемной.

Брент, внимательно наблюдавший за мужчинами, все же заставил себя кивнуть:

— Мы разместим там и твои награды.

Мужчины взглянули на них, когда они подошли ближе. Фиона неожиданно ощутила какое-то смутное беспокойство.

— Выставить все награды — неплохая идея, — пробормотала она.

Она собиралась просто пройти мимо, но один из собеседников замер, и это привлекло ее внимание. Она посмотрела на незнакомца, и в тот же момент Брент глубоко вздохнул и сделал то же самое.

Когда они поравнялись, Брент обхватил рукой ее запястье — мягкое прикосновение, побуждающее остановиться. Однако выражение его лица не было мягким, наоборот, решительным, настороженным и напряженным. Почему?

Фиона и не думала высвобождать свою руку. Она не была уверена, сознает ли он вообще, что сжимает ее.

Брент сразу же узнал Чарлза. А вот его родному отцу явно потребовалось гораздо больше времени.

Воспоминания нахлынули на Брента. Вот отец хмурится, запихивает сына в машину, бормочет, что не может быть отцом урода. Все свое детство Брент старался скрывать внешние признаки своей болезни. Даже сейчас он почувствовал, как напряглось его тело в попытке не дать аутизму проявиться. Ну а потом отец отвез его в приют, подписал отказные бумаги и ушел.

— Сколько лет, сколько зим! — Брент был горд, что голос его прозвучал ровно.

Чарлз постарел, волосы его поседели, однако взгляд выражал все то же: неудовольствие, неловкость, неприятие.

На мгновение Бренту показалось, что отец просто пройдет мимо, не заговорив, и он решил не допустить этого. Теперь он не позволит себя проигнорировать, отбросить, как ненужную вещь. Он открыл было рот.

— Если бы я знал, что ты будешь здесь… — Чарлз осекся, взглянул на своего спутника и нахмурился.

Брент поразился, сколь многое он помнит. Он с трудом подавил нервный тик.

Интересно, ощущает ли Фиона нарастающее напряжение? Ее ладонь повернулась, пальцы сомкнулись вокруг его запястья. Затем она изобразила вежливую улыбку и проговорила:

— Ты не представишь меня, Брент?

— Фиона, познакомься с Чарлзом Маккеем. — Брент не объяснил, кто такая Фиона, и не назвал Чарлза отцом.

Ноздри Фионы раздулись, глаза превратились в кусочки голубого льда. Все замолчали. Тишину нарушил собеседник его отца:

— Вы получили награду. Поздравляю. — Мужчина шагнул вперед и наклонился, чтобы лучше разглядеть приз. Он либо не заметил напряжения, охватившего трех человек, либо был убежден, что сможет исправить ситуацию. — О, вижу, это награда в области ландшафтного дизайна. Я читал о ней несколько недель назад. Что ты думаешь, Чарли? — Он адресовал вопрос старшему Маккею.

Действительно, что же думает Чарли? Удивлен ли успехом Брента? Доволен? Поражен?

Да какая разница? Его мнение ничего не значит для Брента, причем уже давно.

— Какое сильное семейное сходство, — тихо проговорила Фиона.

Вот человек, который отказался от своего сына. Каким-то образом она это поняла.

Брент постарался справиться с собой. Все это в прошлом. Нет смысла к нему возвращаться, хотя он не жалел, что столкнулся с отцом. По крайней мере, теперь он может признаться, что все позади, что он твердо стоит на ногах и не боится случайной встречи с этим человеком.

Тогда почему он не чувствует себя лучше? Да потому, что Чарлз не изменил своего отношения к нему, хотя Брент порой надеялся на это.

— Нам пора, Фиона. Думаю, здесь мы закончили.

Его рука легла поверх руки Фионы. Молодая женщина прижалась к его боку и потянула вперед, стремясь увести отсюда поскорее. Ее желание защитить его ошеломило Брента и тронуло до глубины души.

— Ух ты! — Говорливый мужчина застыл.

Без сомнения, еще секунда — и он оповестит окружающих, что Чарлз и Брент — отец и сын. Интересно, как отец Брента это объяснит? Он тщательно скрывал тот факт, что Брент вообще существует. Как Чарлз Маккей это устроил? Сообщил всем, что трагический несчастный случай унес жизнь сына вскоре после смерти его жены? Если так, Брент довольно некстати воскрес.

— С вашего позволения. — Брент вежливо поклонился. Он напряг все силы, чтобы держать свое тело под контролем. Не будет ни дергания головы ни постукивания пальцами. Только не при этом человеке.

— Ты наверняка знал, что такое важное событие, как вручение премии, не могло не стоять в моем расписании. — Отцовские слова задели Брента. Недовольство и эгоцентризм Чарлза были очевидны. — И вообще нечего было лезть на передний план. Я не…

— Я делаю то, что считаю нужным. Я уже давно сам себе хозяин, — возмутился Брент, но тут же взял себя в руки. Оно того не стоит, не так ли? Чарлз никогда не будет гордиться его успехами, никогда не преодолеет стыд, который вызывает у него само существование Брента. — Если тебе это не нравится, не приходи туда, где можешь встретить меня.

Брент имел лишь смутное представление о том, чем занимается его отец, и не собирался интересоваться. Если их пути снова пересекутся, что с того? Он не намерен отказываться от чего-то, только чтобы не попадаться на глаза этому человеку. Что Чарлз может сделать, в конце концов? Отказаться от сына? Но это уже в прошлом. Теперь у Брента новая жизнь и любящая сплоченная семья. Линк и Алекс — его настоящие братья.

— Приятного вечера. Не считай себя обязанным заговаривать со мной, когда мы встретимся в следующий раз, — сказал Брент отцу.

— Должно быть, ты буквально нашпигован лекарствами, если тебе удается скрыть свою болезнь хотя бы временно, хотя бы на один вечер. — Отец обвинял его и недоумевал одновременно. — Не знал, что аути…

— Очевидно, ты многого не знаешь, — прервал его Брент. — До свидания.

Он повел Фиону прочь и отметил, что тело прекрасно слушается его. Брент кивнул на ходу вытаращившему глаза говорливому спутнику отца. Фиона не отставала от него. Они вышли на улицу, и он вдохнул полной грудью:

— Вон такси. Мы уезжаем. Подальше отсюда и от этого…

Фиона была потрясена. Она подозвала такси взмахом руки, которая заметно дрожала.

Брент посмотрел на нее. Голос его был мягким, когда он заговорил:

— Не волнуйся. Все хорошо.

— Нет, не все. — Она решительно помотала головой. А что она поняла? Что он страдает аутизмом?

Через минуту они уже сидели на заднем сиденье такси, и ее плечо прижималось к его плечу, а сидели они настолько близко, насколько это возможно. Фиона назвала водителю свой адрес. Все ее внимание было сосредоточено на Бренте. В какой-то мере он испытывал неловкость от этого, и все же…

— Я должен объяснить. — Брент прочистил горло. — Он не… Я не…

— Что? Что он отказался от тебя, так как ты страдаешь аутизмом? — Она выпалила эти слова, потом прикусила губу. — Извини. Я и без того уже догадывалась.

Фиона знает о том, что он с таким трудом старался скрывать ото всех, контролировать себя, чтобы ни один человек не мог осудить его за это.

— Да, у меня легкая форма аутизма. Его проявления не так сильны, как бывает у других, но все равно это неотъемлемая часть меня.

Смесь эмоций, которые он испытывал, когда говорил ей это, было трудно определить. Лицо Фионы напряглось, и она прошептала:

— Как он может так обходиться с тобой?

Брент осознал, что ему только казалось, будто он давно покончил с этим, вырвал из сердца.

— Я… я не знаю. Не знаю, как он мог это сделать.

Глаза Фионы сверкали от гнева. Что-то внутри его сжалось. Он стиснул пальцы в кулак, потому что вдруг захотелось переплести их с ее пальцами.

— Это объясняет твою способность полностью концентрироваться на работе, когда ты создаешь изумительные ландшафтные дизайны. — Фиона сделала вздох, успокаивая себя. — Я считала, что это уникальный дар. Теперь я понимаю.

Боже, да это она уникальна!

— Ну… — Бренту казалось, что он впитывает ее тепло. Ему необходимо отдалиться от Фионы, прежде чем тело начнет управлять им. Надо оставить ее в покое.

— Пожалуйста, не отталкивай меня. Мне нужно… — В ее тоне смешались гнев, обида и боль. Какая же щедрая у нее душа! — Тот человек сообщил о тебе то, что ты явно считаешь не моим делом, — сказала она тихо, осторожно. — Он не имел права это делать, но ты можешь не бояться. Я никому ничего не расскажу. Я просто страшно зла на…

— Это не имеет значения. Я не нуждаюсь в одобрении Чарлза Маккея.

— Может, и нет, но ты заслуживаешь его любовь и признание. — Фиона повернулась к нему. Пальцы ее снова сжали его ладонь. — Наверное, ты не хочешь обсуждать это. Давай поговорим о премии. О сегодняшнем вечере. Это был чудесный вечер. Ты заслужил награду. Я не сомневалась, что ты ее получишь, ведь так?

Она, наверное, продолжала бы болтать, но Брент сжал ее руку, положил ее к себе на бедро и накрыл своей ладонью. Поставил статуэтку на пол машины и сосредоточился на ней.

— Я уже давно справился с болью от того, что мой отец бросил меня.

— Что же случилось? Почему только он принимал решение?

— Моя мать умерла. Я был тогда совсем маленький. Отец не сумел справиться с моими проблемами. А теперь у него самого проблема. Я вырос, чего-то добился, и он не желает признавать мое существование.

— Ему должно быть стыдно за собственное существование, — горячо возмутилась Фиона.

Ее покровительство по отношению к нему — это так мило, хотя он вполне способен сам о себе позаботиться. И все же в глубине души Брент признавал, что это было бы приятно — чувствовать женскую любовь и заботу. Но ему это недоступно. Он не может позволить себе любить и быть любимым. Брент умеет выдерживать удары судьбы. Но получить отказ из-за его болезни… Это он уже проходил и повторять не хочет.

— Приехали. — Голос шофера нарушил мысли Брента, и до него дошло, что машина остановилась у дома Фионы.

Брент все еще прижимал пальцы Фионы к своему бедру, чувствовал их тепло. Она прильнула к нему. Острое ощущение близости заставило Брента забыть о сдержанности и осторожности. Инстинкты взяли верх, об аутизме было забыто. Он ласкал руку Фионы. Пальцы гладили пальцы.

Десятки разных мыслей проносились в голове Фионы, множество эмоций охватило ее. Брент дал указание шоферу подождать, вышел из машины вместе с ней, чтобы проводить до квартиры. Она никак не могла решить, пригласить его к себе или попрощаться.

А вообще эта поездка в такси, когда они прижимались друг к другу, стала лучшим событием этого вечера. А для нее, вынуждена была она признать, и самым эмоциональным. Отец отказался от Брента, бросил его. А Брент, несмотря на болезнь, научился жить, создал свой бизнес. Эта уникальность делала его еще более привлекательным. И вот сейчас он держит ее за локоть, и сердце Фионы бьется чуть быстрее, потому что ей нравится это прикосновение.

Нравится слишком сильно. С влечением легко справиться, но тут больше чем влечение. Тут замешаны чувства. А этого она не допустит. Он ее босс. Ей следует немедленно попрощаться.

— Брент, спасибо за сегодняшний вечер.

— Спасибо, что сопровождала меня. — Он помолчал. — Пожалуй, от нашего соглашения — семейный обед в обмен на церемонию награждения — ты выиграла больше, чем я.

— Мои отношения с родными даже не стоит сравнивать с тем, что произошло сегодня. — Она покачала головой. Разве ее мелкие неурядицы имеют какое-то значение? — Брент, я просто не знаю, как утешить…

— Не жалей меня. — Хоть он и прервал Фиону, но сделал это мягко, обхватив ее пальцы, теребящие ключи. — Мое прошлое — это всего лишь прошлое. Я ушел далеко вперед.

— Может быть, но ты продолжаешь скрывать часть себя, которую не должен скрывать. — Она закусила губу. — Я не могу говорить…

Не может больше говорить об этом? Да и Брент не хочет.

— Значит, не будем говорить, — убежденно сказал он. — В любом случае я предпочитаю сделать вот это.

Он наклонил голову. Коснулся ее губ своими.

Мягкое, ищущее, дающее и берущее прикосновение. Губы к губам. Неужели это происходит наяву? Фиона призналась себе, что хотела и ждала этого поцелуя и даже сама не знала, насколько сильно. Она ощутила радость, желание и удовольствие.

Это было очень приятно и правильно — его рот на ее губах, его руки на ее талии. Брент ласкал ее, их сердца бились в такт. По телам растекалось тепло. Она была готова отдаться ему, однако понимала, что это опасно.

Легкий намек на панику дал о себе знать, когда Фиона это осознала. В то же миг она ощутила, что и с Брентом что-то произошло. Он прервал поцелуй и опустил руки. Отступил назад, и что-то, похожее на сожаление, мелькнуло в его глазах.

— Мне не следовало так поступать. Это ни к чему не приведет. Мы с тобой не можем…

Он не договорил, но это и не требовалось. Фиона сама могла все объяснить. Теперь, познакомившись с ее чересчур щедрыми формами, Брент ее не хочет.

Карточный домик, который она вопреки всему возвела, рухнул. Фиона вздернула подбородок и сказала себе, что это не имеет значения. Ни малейшего.

— Спокойной ночи, Брент.

— Спокойной ночи. Я…

Он хотел сказать: «Сожалею». Но не сказал. Бросив на Фиону обеспокоенный взгляд, Брент ушел.

Глава 6

«Надо повторять и повторять: я профессионал, я профессионал, я профессионал. Я сосредоточена на своей работе, на своей карьере, на своей нацеленности на успех…»

Фиона уже, наверное, в сотый раз пыталась понять, что же не так с передним планом на картине, над которой она работает. Необходимо успокоиться и сосредоточиться, тогда она найдет выход. А как она может успокоиться и сосредоточиться, если все ее чувства в полном раздрае после той ночи, когда Брент поцеловал ее и ушел?

— Как глупо!

Фиона схватила с полки открытую банку с охрой. Возможно, если она подмешает в нее немного белого, то добьется нужного тона. Если бы проблема заключалась только в тоне! Цветовая гамма вообще неправильная.

— Нельзя винить картину. Проблема во мне, — пробормотала она, поставила банку на маленький рабочий столик и добавила в нее белой краски.

С этой картиной вообще все не ладится. А клиент должен получить ее в понедельник.

Брент находился в соседней комнате, работал над чем-то. Во всяком случае, Фиона так думала. Дверь все утро была закрыта, поэтому она не была ни в чем уверена. Одно было ясно: едва ли он испытывает такие же трудности с концентрацией, как она.

В сущности, ему, кажется, прекрасно удавалось игнорировать то, что произошло после церемонии. Встреча с отцом. Его болезнь. Их поцелуй. Может, это был сочувственный поцелуй — ради нее. Она была очень расстроена, а Брент — человек добрый. От этой мысли Фиона поежилась. Но он отстранился от нее, явно испытав отвращение. Какой еще вывод можно сделать?

Фиона энергично помешала краску. Она просто должна сосредоточиться на работе, вот и все. Это разумно. И еще следует спокойно принять тот факт, что Брент… не хочет ее.

Что ж, с этим все ясно. Фиона схватила банку с краской, секунду полюбовалась полученным цветом и развернулась, собираясь подойти к мольберту. Она не заметила, что в комнату вошел Брент:

— Мне надо поехать в горы. Этот проект…

— Я просто сосредоточусь на работе… Ой! Они заговорили одновременно, при этом Фиона столкнулась с ним. Краска выплеснулась на его рубашку и закапала на пол.

— О боже! — Она сжала банку, но теперь это было бессмысленно.

— Думаю, мне надо было вначале постучать, — сказал Брент слегка удивленно и потрогал у себя на груди пятно краски размером с обеденную тарелку.

— Это я виновата. — Она хотела было оттереть пятно, но потом застыла, наблюдая за движениями пальцев Брента. Это зрелище показалось ей самым прекрасным и чувственным из всего, что Фиона когда-либо видела.

Наверное, он заметил ее пристальный взгляд, потому что пальцы его замерли, а скулы покраснели.

— Ты, должно быть, думаешь, я странный?

— Извини. Просто…

Фиона не договорила. Она не могла признаться Бренту, что это зрелище заставило ее представить, как его руки ласкают ее кожу.

— Я… э… испортила тебе рубашку. — Она говорила о том, что и так было очевидно, стараясь тем временем перевести дух. — У меня проблема с картиной. Во всяком случае, изменение тона могло бы исправить ситуацию. Мне надо посмотреть на настоящие семенные коробочки, которые бывают у растений, изображенных здесь, а в питомнике только рассада.

Брент взглянул на незавершенную картину:

— Выглядит неплохо.

— Да, в том-то и проблема. «Неплохо» — синоним «средне». Этого недостаточно. — Фиона нахмурилась, глядя на полотно. — Мне нужна совершенная вещь.

Он переводил взгляд с нее на картину и обратно:

— У тебя не клеится работа и это сводит тебя с ума, верно?

— Да, но откуда ты…

— Знаю? — Брент покачал головой. — Я все утро бился над проектом и ни к чему не пришел. Дело в том, что для завершения жизненно важного фрагмента мне надо посмотреть на скалы. И так уж случилось, что это единственное известное мне место, где ты найдешь свои растения с семенами. Именно там я увидел их, после чего начал использовать в проектах. В питомниках их обычно не держат.

— Если б ты отвез меня туда… — Не думая о том, что делает, Фиона взяла Брента за руку и краем рубашки принялась стирать с его пальцев краску. — Надеюсь, эта рубашка не очень дорога тебе. Я куплю другую, разумеется. — Ее пальцы стали расстегивать пуговицы. Она справилась с тремя, прежде чем Брент схватил ее за запястье.

— Не надо… — Он осекся. — Ты испачкаешься.

— Теперь уже поздно беспокоиться об этом. — Поздно беспокоиться о многих вещах, осознала Фиона.

Ему, наверное, нравятся хрупкие женщины с маленькими изящными ножками, которым не требуются растения с семенными коробочками или без оных.

— Тебе надо принять душ, а то краска впитается в кожу. Это не самая дорогая краска, но все равно жалко, что она пролилась.

— Не беспокойся о краске и не беспокойся о рубашке. — Брент колебался, вглядываясь в ее ли цо. — Ты столько времени потратила на эту картину. Мне не следовало просить тебя рисовать картину для проекта, в разработке которого ты не принимала участия. Это было в первый и последний раз.

— Все в порядке.

— Нет, не все, но я это исправлю. — Он сам вытер руки о рубашку. — Я зашел сказать тебе, что еду в горы. Можешь поехать со мной, посмотреть на растения, сделать фотографии, зарисовать их — в общем, все, что нужно.

Поездка в горы. День, проведенный вместе с ним…

Нет, не то. Это работа, и Фионе надо смотреть на поездку только с такой точки зрения.

— Я же профессионал. Я должна уметь нарисовать все, что требуется, без специальных поездок или чего-то еще.

— Нет, ты не должна это уметь. Я никогда не потребовал бы этого от себя и от тебя тоже не жду. — Взгляд Брента стал сосредоточенным. — Сейчас я приму душ. Мы заедем сначала к тебе, потом ко мне за одеждой, и вперед. Захвати резиновые сапоги, которые надевала для работы на участке. Там, куда мы едем, они пригодятся.

— Х-хорошо. — Что еще ей оставалось делать, кроме как согласиться? И поблагодарить его.

— Вот и славно. — Брент кивнул и направился в душ. — Да, мы там заночуем.

Ночь в горах, с ее боссом…

— А вон плоскохвостый осоед. Видишь? — Брент указал на птицу, сидевшую на дереве, растущем слева от тропинки. Весь последний час они изучали местную флору и фауну.

Фиона фотографировала и зарисовывала растения. Но что важнее, исследовала их, осторожно дотрагиваясь кончиками пальцев, взвешивая на ладони стручки и семенные коробочки.

Брент пристально рассматривал окружающие их кусты и деревья, поглаживая листья и цветы. Фиона и раньше обращала внимание на то, что он в работе придает огромное значение деталям. Она не сомневалась, что это одна из причин того, что его дизайнерские проекты столь успешны. Интересно, а в постели он так же исследует партнершу? Нет, не стоит даже думать об этом.

Болезнь сделала его уникальным и особенным, и все же он, похоже, решительно настроен скрывать это от окружающих.

А Фионе надо скрывать свое влечение к нему. По правде говоря, ей не следовало ехать с ним, но Брент убежден, что это будет полезно им обоим. До сих пор так оно и было. Они получали удовольствие. Ее лишь беспокоило, сколько усилий приходится прикладывать, чтобы не позволять эмоциям уводить ее туда, куда заходить не следует.

— Неужели на самом деле плоскохвостый осоед, или ты это выдумал? Меня обмануть несложно. Я девушка городская…

— Это действительно он.

Уголок рта Брента дернулся, словно он понял шутку и оценил ее. Но тут их взгляды встретились, и Фиона затерялась в зеленых глубинах его глаз. Атмосфера мгновенно накалилась.

Сердцем Фиона приветствовала это, она была ужасно рада, что Бренту не удалось избавиться от влечения к ней. Разум же умолял не потакать подобным мыслям. Брент способен причинить ей боль, даже если он не желает этого.

Голова Брента дернулась. Это было чуть заметное движение, и все же он начал пристально вглядываться в лицо Фионы, пытаясь понять ее реакцию. И внезапно все чувства, которые Фиона испытала в тот вечер, когда они столкнулись с его отцом, хлынули на поверхность.

— Родные должны любить друг друга безо всяких условий, — вырвалось у нее. — Тут не может быть никаких сомнений. Просто это правильно, и все. Твой отец поступил ужасно, отказавшись от тебя. Он должен был оценить, что ты уникальный и особенный, не такой, как все.

— Вот именно, не такой. — Слева от них показалась смотровая площадка. Брент и Фиона поднялись по ступенькам, высеченным в скале, и любовались ущельем, расстилающимся перед ними. — Я сам создал семью вместе с Линком и Алексом и очень счастлив.

Счастлив со своими братьями — безусловно. И это чудесно.

— Ты очень сдержанный, — заметила она.

— Приют этому научил. Линк и Алекс такие же. Боюсь, это то, от чего нам троим уже не избавиться.

— Я понимаю тебя, но люди могут меняться. — Она опять переступает черту, да? Это происходит потому, что Брент ей небезразличен, а это уже само по себе причина для тревоги. Фиона собралась возвращаться к тропе, но не смогла удержаться от еще одного, последнего замечания. — Я считаю, что именно аутизм делает твои дизайнерские проекты уникальными.

— У тебя очень открытое сердце, и я благодарен тебе за эти слова.

Благодарен и сбит с толку, если судить по терзаниям, отражающимся на его лице.

Они шли молча. Порыв Фионы, наверное, был чересчур импульсивным, но ситуация задевала ее за живое. Некоторые аспекты истории Брента имеют неприятное сходство с тем, как относится к ней ее собственная семья. Она не могла не обратить на это внимание.

Фиона слушала, как шелестят трава, кустарник и листва на деревьях. Воздух был заполнен щебетом и трелями птиц.

Она посмотрела на Брента и решила продолжить разговор:

— Спасибо за то, что привез меня сюда. Думаю, теперь я смогу дописать картину.

— Я тоже доволен. Считаю, время проведено с пользой. Теперь наш путь лежит к дому.

Брент рассказал ей, как приобрел дом в горах, в который они с братьями приезжают время от времени.

— Мне не терпится его увидеть, — улыбнулась Фиона.

Брент завел машину и повернулся лицом к ней. Ах, невероятно глубокие зеленые глаза были настороженными и заинтересованными одновременно! Фионе очень хотелось прорваться сквозь укрепления, которые он возвел, и познакомиться с мужчиной, скрывающимся за ними.

Да, она хотела этого, понимая, что это опасно. Несмотря на то что он поцеловал ее, а потом не пожелал остаться.

— Пристегнись. — Брент подождал, пока Фиона застегнет ремень. То, что ей известно о его болезни, вызывало у него чувство неловкости. Братья были единственными, кто знал об этом.

Но не только поэтому в желудке у него лежал свинцовый ком. Угнетающее чувство было порождено очень старым, очень глубоким убеждением, которое отец внушил ему. Презрение и неприятие Чарлза сделали свое черное дело, и Бренту не удалось справиться с давними страхами.

— Извини. Теперь я готова. — Фиона криво улыбнулась. — Кажется, я замечталась.

— Ничего страшного.

Мысли Брента вновь вернулись к женщине, сидящей с ним рядом. Пряди волос лежали мягкими волнами на ее лице и шее. От прогулки по свежему воздуху лицо разрумянилось. Она прекрасна и душой и телом, и это для него постоянная проблема. Он поддерживал Фиону, когда они шли по горной тропе, и понимал, что ищет повода лишний раз прикоснуться к ней. И в поездке он мог бы повести себя по-другому. Зачем он взял ее с собой? Проще было посоветовать ей написать другую картину…

Там, где дело касается влечения к Фионе, он постоянно нарушает им же установленные правила. Особенно после того вечера, когда поцеловал ее. В тот момент он ни о чем не думал — просто сделал то, о чем в глубине души мечтал с самой первой их встречи.

И он по-прежнему хочет ее. Его влечет к ней. Ему нравится ее мягкое, спокойное отношение к его болезни, ее стремление все понять, даже если это ей не удается. Пальцы Брента забарабанили по рулю.

— Нам далеко ехать? — Фиона глядела в окно.

— Недалеко. Хорошо, что мы закончили работу. Ночь здесь наступает раньше, а во второй половине дня часто спускается густой туман. В такое время лучше не бродить по горам. — Он вздохнул. — Тут неподалеку есть небольшой поселок. Мы заедем туда и купим что-нибудь на обед.

В поселке они зашли в магазин с длинными стеллажами, заполненными продуктами, вдоль стен и таким же стеллажом посередине. Жареная курица, запеченная картошка и салат в большой вакуумной упаковке — все это отправилось в их тележку. За ними последовали продукты для завтрака, включая молоко, и торт с глазированными фруктами и кремом.

— Да я поправлюсь фунтов на сто, — заметила Фиона полушутя, но глаза ее не смеялись. — С мамой случился бы припадок, если бы она увидела… — Она не договорила, но Бренту хватило и этого. Он вспомнил одно из многочисленных замечаний ее матери: «Не думаю, что это подходящая одежда для человека твоих габаритов, дорогая».

Брент счел тогда, что миссис Доннер имеет в виду фасон платья. Но теперь до него дошло, что дело не в этом. Мать Фионы критиковала ее фигуру. Как будто Фиона виновата в том, что у нее пышные формы.

— Тебе нечего беспокоиться о том, сколько ты ешь, и фигура у тебя в полном порядке, — прорычал Брент и положил в тележку яблоки, бананы и еще несколько пакетов с печеньем и орешками.

Фиона задумчиво посмотрела на него и пошла вперед.

Брент с трудом оторвал взгляд от ее покачивающихся бедер в облегающих джинсах, побросал в тележку еще кое-какие товары и пошел следом за ней к кассе. Пальцы его барабанили по прилавку, пока кассир пробивала чек. В этот раз он даже не пытался остановить себя. Пусть Фиона посмотрит и подумает, что это значит. Ей надо видеть его болезнь такой, как она есть, а не сквозь розовые очки, даже если намерения у нее самые благие.

Глава 7

— Сейчас мне надо бы установить мольберт и поработать над картиной. — Энтузиазм и вдохновение переполняли Фиону, но после обеда, за которым они болтали о том о сем, она чувствовала себя размякшей. Ей казалось, что им с Брентом трудно будет найти тему для разговора, однако это было не так. — Думаю, теперь я знаю, как мне поступить. Придется начать картину заново, но я захватила с собой чистый холст.

— Не сегодня. — Голос Брента был тихим, но твердым. — Сегодня отдыхай. Завтра будешь писать.

— А что с твоей работой?

— Я получил, что мне было нужно. — Он постучал себя по виску. — Оно здесь. Пусть утрясется денек-другой, прежде чем я попробую что-то с этим сделать.

И тогда получится что-нибудь изумительное. Его творческие способности — это то, что Фиона находила крайне привлекательным.

Сейчас Брент выглядел расслабленным. По-настоящему расслабленным. Может, потому, что они бездельничали — выложили продукты на кухне, устроились в своих комнатах, а потом смотрели из окон гостиной, как клубится и наползает туман.

Может, Брент успокоился потому, что Фиона отошла в сторону, позволив ему самому расставить ровными рядами купленные ими продукты в кладовой и холодильнике. И все же у нее создалось впечатление, что он намеренно делает некоторые вещи, пытаясь что-то ей доказать, а не просто успокоился, поскольку ему больше не надо ничего скрывать от нее.

— Мы могли бы поставить тот диск, который ты взяла с собой, послушать музыку. — Брент поднял брови. — Если хочешь.

— С удовольствием. Пойду принесу. Я оставила его в своей комнате на случай, если захочется насладиться музыкой перед сном.

Немного музыки, еще немного покоя. Это будет приятное завершение дня… Приятное и безопасное.

Фиона принесла диск. Они слушали музыку, перебрасывались фразами. Потом заварили чай. И тут вариации на классические темы сменились танцевальными ритмами. Фиона, оставив пустые чашки на кухне, возвращалась, пританцовывая и не задумываясь о том, что делает. Брент, который шел за ней с открытым пакетом печенья, впился взглядом в ее покачивающиеся бедра. Волна желания накрыла не только его, но и Фиону.

— Я… э… хочешь послушать еще или пойдешь в постель? — спросила она, и ей тут же захотелось откусить себе язык.

«О, прекрасный выбор слов!» Щеки ее вспыхнули, и она старалась смотреть куда угодно, только не на Брента. Молодая женщина опустилась на диван и отвела взгляд в сторону. Фиону привели в замешательство и собственный импровизированный танец, и то, что боссу он, похоже, понравился, и ее нелепый двусмысленный вопрос.

— Чего бы мне хотелось, так это потанцевать с тобой под музыку.

Эти слова, казалось, удивили его не меньше, чем ее. Брент прокашлялся и сел на диван, сунув руки в карманы. Теперь Фиона понимала этот жест. В таком положении его пальцы не могут ни по чему барабанить. Какой же самоконтроль требуется, чтобы не делать того, чего ему, должно быть, отчаянно хочется!

— С удовольствием потанцую с тобой.

— Я не часто танцую.

Из-за аутизма? У него возникают проблемы с координацией?

— Тебе не обязательно…

Брент долго смотрел на нее сквозь завесу шелковистых ресниц, прежде чем подняться на ноги и протянуть руку. Фиона встала и вложила свою ладонь в его. Они медленно двигались под музыку. Это было очень приятно.

— Ты, должно быть, танцевала с несколькими мужчинами из своей компании тогда, в клубе, — тихо пробормотал он. — То есть по-настоящему танцевала. Не так, как со мной.

— Мне повезло, что все в нашей компании танцуют со всеми, а не только со своими партнерами. — Она действительно считала это везением. К тому же абсолютно безопасно быть общей подругой, которой можно поплакаться в жилетку и поделиться своими любовными проблемами. — Но так мне тоже нравится, — добавила Фиона.

Слова были, возможно, чуть более откровенными, чем следовало бы. Пальцы Брента сжали ее руку. Больше ничего не произошло, однако в данной ситуации даже это можно было расценить как обещание чего-то большего.

Брент оставил ее на минуту, чтобы задернуть шторы. Секунду спустя рука Фионы снова была в его руке, и они покачивались под музыку.

— В тот вечер, когда я привез тебе ключи, я подумал, что ты танцуешь со своим парнем.

Не успел Брент проговорить это, как лампочка моргнула раз, другой. Они посмотрели друг на друга. Свет погас. Музыка продолжала играть, но гостиная была погружена в полумрак.

— Не знаю, есть ли здесь запасные лампочки. — Голос Брента звучал глухо. — Не помню, чтобы видел их в шкафу.

— Ну, возможно, целесообразнее будет поискать их утром. Я уже сто лет не танцевала в темноте. Помню, мы делали это с подружками в подростковые годы. Без света можно танцевать, как хочешь, и не бояться, что кто-то станет над тобой смеяться.

— Значит, потанцуем в темноте. — Он привлек ее ближе и обнял за талию. — И я буду здесь, с тобой.

Руки Фионы сами собой поднялись и легли ему на плечи. Казалось правильным придвинуться ближе, покачиваться в руках, обнимающих ее.

Глаза Брента привыкли к полумраку. Привыкли достаточно, чтобы можно было заметить мечтательное выражение глаз Фионы, которое говорило ему, что они зашли туда, куда он не должен был заходить.

Он обязан отпустить ее — сейчас же — и уйти. Но Брент этого не сделал.

Может, впервые в жизни он собирался дать себе то, чего действительно желал. На короткое время. На пять минут. На десять. Он всего лишь будет обнимать ее, пока они танцуют. Это же не конец света. Это не доведет их до беды.

Шея начала чуть заметно подергиваться, но он не собирался сейчас думать об этом. Брент сосредоточил внимание на своих ладонях, обнимающих восхитительную талию Фионы. Он вдыхал ее запах, пока они танцевали. На какое-то время Брент отодвинул в сторону свои проблемы и просто наслаждался…

Они танцевали до бесконечности, по крайней мере, так показалось Фионе. Взгляд Брента был устремлен на нее в полутьме, неподвижный, сосредоточенный.

Зазвучала медленная мелодия, Брент придвинулся ближе и пробормотал.

— Ты всю душу вкладываешь в танец.

Он взял руку Фионы, прижал ее к своей груди и накрыл ладонью.

Это было чудесное ощущение — чувствовать связь с ним и знать, что он ее хочет!

«Просто доверься мне, Брент. Со мной ты можешь быть самим собой», — мысленно умоляла его Фиона.

— Ты тоже прекрасно танцуешь, — улыбнулась она.

Ей хотелось, чтобы Брент привлек ее еще ближе, чтобы их тела соприкасались. Однако Фиона не забывала, что она высокая и крупная, и понимала, что ее формы не привлекают мужчин. Она надеялась, что он не сможет разглядеть все ее недостатки…

Ох, ну что за мысли!

Зазвучала мелодия из популярного романтического фильма. Брент притянул ее к себе, и Фиона забыла о своих страхах. Грудь к груди, бедра к бедрам… Он обнимал ее. Они танцевали. Двое людей в гостиной дома где-то в горах танцевали, как потенциальные любовники. Как можно вспоминать в такой момент о работе? Как можно видеть в Бренте своего босса, когда хочется положить голову ему на плечо?

Они танцевали и танцевали. Затем Брент обхватил ее затылок и проговорил:

— Я собирался остановиться через десять минут. Я не предполагал, что способен на это. Я думал…

«Он боялся сделать что-то, вызывающее неловкость или смущение», — поняла Фиона.

— Мне нравится, как ты танцуешь, — медленно проговорила она. — Мне нравятся многие вещи, которые ты делаешь.

Он прижался к ней щекой.

— А мне нравится, как ты танцуешь.

— Мы танцуем. Вместе.

Ну вот. Она сказала это. И это правда. Тело к телу, сердце к сердцу, и музыка увлекает их туда, куда ей хочется — к близости. К близости с ним.

Фиона не могла потом вспомнить, когда они перестали двигаться, и танец превратился в настоящее объятие. Это просто случилось и было таким естественным.

Подняв глаза, она увидела во взгляде Брента восхищение и желание. Еще в нем был вопрос, и Фиона ответила на него легким наклоном головы. Тогда он прильнул к ее губам.

Брент стоял совершенно неподвижно и целовал Фиону. Его пальцы ласкали спину женщины, потом он принялся гладить ее руки.

Фиона была в восторге оттого, что ему нравится прикасаться к ней. Она таяла в объятиях Брента, она обожала его.

Фиона вскинула руки, обхватила его лицо ладонями и вдыхала его запах. И хотела, чтобы этот поцелуй никогда не кончался. Когда же Брент прижал ее к себе еще крепче, она буквально растворилась в нем.

— Разреши… Мне нужно… — Слова были хриплыми, бессвязными, жаждущими.

Все, что угодно. Все, чего бы он ни пожелал.

— Фиона… — Он пробормотал ее имя и зарылся лицом ей в волосы, чувствуя, как напряжение охватывает все тело.

— Брент. — Она положила ладони ему на спину, массируя сжавшиеся мышцы, стараясь помочь ему справиться с собой. Его шея дернулась. Один раз, потом еще один.

Брент отодвинулся от нее. Фиона молча наблюдала, как сдержанность и осторожность возвращаются к нему. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул и сказал:

— Ты думаешь, что можешь смириться с моей болезнью, но для тебя это не более чем несколько случайных наблюдений, которые не кажутся тебе необычными.

— Они не необычные. Такое бывает со многими.

— Ты не видела то, что видел мой отец. — Брент помолчал. — Я не могу предложить… нормальные отношения. К своим братьям я испытываю привязанность, признательность, любовь, но я не в состоянии дать это кому-либо еще. Не хочу причинить тебе боль. А это случится, если… я подпущу тебя слишком близко. Ты заслуживаешь лучшего.

Брент отвергает ее точно так же, как отец отверг его. С этим ей не справиться. Значит, надо прекратить это и попытаться забыть.

— Ты прав. Мы бы не подошли друг другу. Теперь я это вижу. Я благодарна тебе, что ты остановил все… когда остановил. Мы оба постараемся теперь придерживаться исключительно деловых отношений и не повторять ошибок.

Фиона прошептала: «Спокойной ночи» — и направилась к двери. На пороге она обернулась и проговорила, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, что сердце ее обливается кровью:

— Думаю, утром я буду рисовать. Для этого мы и приехали сюда, в конце концов.

Да, утром начнется работа над картиной. Проблем больше не будет. Фиона нашла то, что искала, — эмоции, которые необходимы для воплощения замысла.

Глава 8

Фиона вложила в картину свое сердце и свои чувства к Бренту, человеку сложному и чуткому, сдержанному и мятущемуся. Она была даже благодарна ему за то, что он отказался от близости с ней. Наверняка это в их общих интересах. Быть может, Брент спас ее от гораздо худших страданий, сделав этот шаг сейчас. Все правильно. Тогда почему ей так плохо?

Она преподнесла картину клиентам, и они, похоже, были очень довольны. Прошла неделя. Брент проводил большую часть времени работая дома.

Их личные отношения — это одно. Но из-за них страдает работа. С этим надо было что-то делать, и Фиона не собиралась сидеть сложа руки. Похоже, Брент на самом деле игнорирует ее.

Фиона, припарковав машину, достала с заднего сиденья свою новую картину и подошла к входной двери дома братьев Маккей. Она протянула руку к звонку. В этот момент зазвонил ее мобильный телефон.

— Я разрабатываю проект, который мы обсуждали по телефону в пятницу, — прозвучал в трубке низкий голос Брента. — Эскизы находятся у меня дома, и я хотел бы, чтобы ты взглянула. Ты направляешься в офис? Не могла бы ты вначале заехать ко мне?

— Э… да. — Она готова была любой ценой заставить Брента не избегать ее. Однако сейчас решимости у нее поубавилось. Он, наверное, просто был занят, обдумывая новый проект. Довольно самонадеянно с ее стороны считать, что он не желает общаться с ней. — А я начала новую картину и хочу показать ее тебе. — Она прочистила горло. — Вообще-то я и сама собиралась заехать. И стою сейчас у твоей двери. Как раз собиралась нажать на звонок.

Фиона чувствовала себя несколько глупо и надеялась, что Брент припишет ее необдуманный поступок трудовому энтузиазму.

— Отлично. Я спускаюсь. — Через несколько секунд он впустил ее и вгляделся в ее лицо. — Пойдем наверх. Мне надо было пригласить тебя еще на прошлой неделе. Твое мнение очень важно для меня.

— Нам необходимо установить нормальные деловые отношения. — Фиона постаралась говорить уверенно. — Все остальное в сторону.

— Именно. — Брент кивнул. — Все остальное… в сторону.

В его голосе не было убежденности, однако Фиона сразу же почувствовала себя гораздо лучше.

Они поднялись по лестнице и вошли в его часть дома. Материалы проекта были разложены на полу длинной аккуратной линией — от одного конца гостиной до другого.

Брент резко остановился, провел рукой по затылку, нахмурился и опустил руку.

— Мне кажется, что так целесообразнее.

— И ты совершенно прав. Точно так же разложены эскизы у тебя в кабинете. — Она произнесла это твердым, ровным тоном и была вознаграждена, когда Брент немного расслабился.

— Давай я помогу тебе. Очень хочу посмотреть.

Он взял у нее из рук картину и поставил на кресло. Потом стал внимательно разглядывать работу Фионы, пока она объясняла свой замысел. Понимание светилось в его глазах. А потом Брент дотронулся до нее — впервые за последние дни. Он сжал ее руку и наконец улыбнулся. Затем он предложил Фионе посмотреть эскизы, разложенные на полу.

— Я думал, что правильно трактую концепцию. А теперь, увидев твою картину, уверен в этом. Мы составляем…

Брент не закончил предложение, но Фиона, взглянув на его работу, поняла, что он собирался сказать. Они составляют прекрасную команду. И это действительно так. Если бы только…

Нет. Никаких «если бы только». Фиона опустилась на колени, чтобы поближе рассмотреть эскизы и прочитать пояснения. Почему-то совместное обсуждение проекта показалось ей весьма интимным действом.

Она приказала себе сосредоточиться на работе. Они начали оживленно дискутировать, и Фиона на время забыла о своих переживаниях. Наконец она полностью поняла замысел Брента, и он произвел на нее огромное впечатление.

— Я рад, что ты увидела то же, что и я. — Брент протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

Фиона затолкала поглубже противное «если бы только», снова напомнившее о себе, и сжала его руку. Ноги ее занемели. Она взглянула на настенные часы:

— Я не заметила, как время пролетело. На работе будут недоумевать, где это нас обоих носит.

Фиона ползала по полу, уважая привычку Брента раскладывать эскизы в длинную ровную линию. Он даже не задумывался о том, что ей будет неудобно рассматривать их, когда набрал номер ее телефона. Просто решил, что ему нужно выслушать ее мнение. Неужели он действительно отчаянно нуждается в ней? Брент посмотрел на их соединенные руки. Ее прикосновение. Ее близость. Они воссоединились через работу, поскольку вкладывают в нее всю душу — и он, и она. И Фиона, скорее всего, права: Брент использует в своем творчестве ту часть себя, которую в иных обстоятельствах пытается скрывать. А она с пониманием относится к странностям Брента, связанным с болезнью, и порой даже пытается его защитить.

Однако он должен по-прежнему сохранять дистанцию. Он и без того уже достаточно ослабил свою оборону. Это лишало его покоя и никак не помогало бороться с растущим влечением к ней. Брент не знал, что делать. Они оба стараются не обращать на это внимания. По крайней мере, он заявил об этом, но его сегодняшние поступки говорят об обратном.

Там, в горах, ему безумно хотелось заняться с ней любовью. Однако он не стал рисковать, поскольку боялся, что не сможет справиться и проконтролировать свою реакцию.

И зачем он вообще мечтает оказаться с ней в постели? Этого все равно никогда не будет.

Губы Брента сжались.

— Нам пора в офис.

Не следовало приглашать ее сюда, не следовало проводить с ней так много времени, уйдя с головой в проект и не замечая ничего вокруг… за исключением самой Фионы, что еще хуже.

— Думаю, ты прав. — Фиона вытерла руки о колени и взяла картину.

Вероятно, она тоже запоздало осознала, что они позволили себе чересчур увлечься. И все-таки им придется работать вместе, причем работать хорошо. Интересно, куда это их приведет? Он не сможет избегать ее, как поступал всю прошлую неделю.

— Фиона…

— Очень хорошо, что мы вернулись к прежним взаимоотношениям. — Ее улыбка была полна бодрой решимости, однако Брент уловил промелькнувшую грусть в ее глазах. — После незначительного… отклонения от курса. Теперь мы во всем разобрались, правда?

Точно. И все же влечение никуда не делось, оно есть. И по-прежнему такое же сильное. Но со временем оно пройдет, ведь так? Ему бы радоваться ее словам, а не чувствовать, что они оба оказались обманутыми.

— Ну, я поеду. Увидимся в офисе. — Фиона направилась к двери, и Брент отпустил ее. Так лучше всего, в конце концов.

В этот момент зазвонил его мобильный телефон. Можно было бы не ответить, но Брент приучил себя всегда смотреть на номер — на тот случай, если он понадобится кому-то из братьев.

— Линк, что случилось?

— Горит какой-то склад. Я видел новости по телевизору. — В голосе брата сквозила тревога. — Не могу сказать наверняка, но, похоже, это склад Алекса. Репортер назвал улицу. Я сейчас же возвращаюсь в город, однако, сам понимаешь, мне понадобится время, чтобы добраться туда.

— Я уже еду. — Брент схватил ключи со столика возле входной двери и стремительно зашагал вперед, на ходу разговаривая с братом. — Ты пытался связаться с ним?

— Да, и не могу дозвониться. — Линк выругался. — Послушай, придется прервать разговор. На дороге сильный туман, и я один раз чуть не наехал на кенгуру, так что мне не стоит отвлекаться.

— Будь осторожен, Линк.

Брент уже был в коридоре, и только сейчас до него дошло, что Фиона спешит за ним, сжимая в руках картину.

— Что происходит? — спросила она. — Расскажи, пока мы будем спускаться.

Пока они бежали по лестнице на рекордной скорости, Брент изложил ситуацию. Его сердце сжалось от тревоги.

— Я должен найти Алекса. Должен убедиться, что с ним все в порядке.

«С моим братом ничего не может случиться», — твердил он про себя, как заклинание.

Как же сильно он нуждается в Линке и Алексе! Конечно, он любит их обоих. Пусть они не родные по крови, но связаны друг с другом, как настоящая семья. Эти двое людей не отвергают его, несмотря ни на что.

И Фиону ничуть не отпугивает его болезнь…

Вряд ли Чарлз Маккей отказался от сына и бросил его исключительно из-за легкой формы аутизма, которую можно было легко скорректировать. Это вполне управляемое состояние не должно иметь значения для родителей. Наоборот, таких детей любят еще больше. А Фиона? Она же совершенна, и тем не менее семья не любит и не ценит ее. Что-то сместилось в душе Брента, когда он осознал эту на первый взгляд парадоксальную мысль…

— Скорее, Брент. Мы должны убедиться, что с Алексом все хорошо.

Фиона села в пикап с ним рядом и бросила свою картину на заднее сиденье, мало заботясь о ее сохранности.

Он не ожидал, что она отправится с ним. Брент повернулся к ней и смягчился, увидев выражение озабоченности на ее лице. Тут же страх за Алекса охватил его, прогоняя все остальное.

— Тебе не обязательно…

— Обязательно, — решительно прервала Фиона своего босса. Она должна быть рядом с Брентом, пока он не найдет своего брата. Только так и не иначе. Так что пусть он смирится с ее присутствием. — Поехали.

Брент управлял машиной, крепко сжимая руль. В его глазах светилась такая любовь к Алексу, что Фиону это не могло не тронуть. Пусть он сколько угодно отрицает очевидное, но она убеждена — Брент Маккей способен на глубокие чувства. Сегодняшнее утро подтвердило это.

— Алекс заставил меня поволноваться в свое время, — сказал Брент. — Как только ему исполнилось шестнадцать, он пришел к нам, ко мне и к Линку, но я был старшим, да и с деньгами у меня тогда было получше. — Он криво улыбнулся, вспоминая. — Ох уж этот Алекс и его выходки! Впрочем, он остепенился. Я привык к тому, что в последние годы нам стало легче. Финансовая стабильность, безопасность…

Обе эти вещи были крайне важны для троих мужчин, которые в течение многих лет не были властны над своими судьбами. И они, без сомнения, воспользовались своими первыми доходами, чтобы купить общий дом и держаться вместе.

Да, такой должна быть настоящая семья, и Бренту удалось создать ее на пепелище своей прежней, несчастной жизни.

Фиона подумала о своих родных.

— Как бы мне хотелось, чтобы у меня была такая же семья, как у вас…

Может, родных надо немножко подтолкнуть, чтобы они любили ее такой, какая она есть? Может, она просто плохо старалась, поэтому они не понимают ее? Если дочь продемонстрирует родителям свою любовь, они наверняка ответят ей тем же…

Подъехать близко им не удалось. Брент припарковал машину, взял Фиону за руку и чуть ли не бегом бросился через неизбежную при любом происшествии толпу зевак. Когда они приблизились, Брент с облегчением вздохнул:

— Горит не склад Алекса. — Он вытащил мобильник из кармана и набрал номер брата. — По-прежнему не отвечает.

Они добрались до ограждения, как раз когда несколько покрытых сажей пожарных вышли из горящего здания. Зрелище было ужасное — пожарные в полном снаряжении на руках выносили работников склада. Пламя трещало и гудело, пожирая строение.

— Вон он! Слава богу! Его же могло убить, — пробормотал Брент. — Это ему не игра, когда поезд выскакивает из тоннеля, оставляя тебе лишь несколько секунд на то, чтобы отпрыгнуть в сторону. Огонь непредсказуем.

Он вместе с Фионой поднырнул под заграждение.

— Алекс так делал? — спросила она, но, вспомнив недавнюю фразу Брента о выходках Алекса, уже не сомневалась в ответе.

Кто-то крикнул им, чтобы они немедленно вернулись за ограждение. Если Брент и услышал, то не обратил внимания. Его интересовал только брат. Алекс как раз поил водой женщину, лежащую на земле. Его одежда, лицо и волосы были покрыты копотью. Он мягко опустил голову женщины, сказал ей несколько слов и, когда подошел врач скорой, отступил назад.

— Ты же знаешь, что необходима специальная подготовка для того, чтобы бросаться в горящие здания. — Слова Брента были сердитыми и мягкими одновременно, и Фиона видела, с каким трудом ему удается скрывать свои эмоции.

В конце концов он стиснул Алекса в медвежьих объятиях, затем отстранился и заглянул в лицо брату:

— Ты не ранен? Как ты оказался там?

— Я должен был догадаться, что ты найдешь меня раньше, чем я успею помыться. — Алекс усмехнулся. — По крайней мере, теперь тебе не приходится оттаскивать меня от поездов и тоннелей… — Он осекся, заметив молодую женщину.

— Вообще-то я только что рассказал об этом Фионе. — Брент покачал головой.

— Думаю, у старшего брата были с тобой некоторые проблемы, пока ты искал свое… э… призвание, Алекс, — улыбнулась она.

— Что-то вроде того. — Он опустил голову, спрятав смущение за кашлем, однако тут же закашлялся по-настоящему.

Брент встряхнул брата за плечи:

— Тебя врач осмотрел?

— Да, и посоветовал мне сегодня побыть дома, что глупо. Это всего лишь кашель. Мне надо просто принять душ и переодеться. — Алекс помолчал и указал на склад. — По крайней мере, теперь там никого не осталось. Последних двоих пострадавших вынесли, когда вы приехали.

— А тебе теперь следует отдохнуть и… — Брент заколебался, сдвинул брови. — Роза. Тебе нужна Роза. Она знает, что делать в таких случаях.

Последовал короткий спор о том, надо или не надо Алексу уйти с работы и требуется ли ему нянька. Тем временем они добрались до пикапа Брента. Фиона устроилась на заднем сиденье, предоставляя братьям возможность сесть вместе спереди.

Чего хотел или не хотел в данный момент Алекс, не имело для Брента никакого значения. Понимая это, Фиона украдкой улыбалась. Брент взглянул на брата, чтобы удостовериться, что с младшим Маккеем на самом деле все в порядке.

Эмоции нахлынули на Фиону. Эмоции, вызванные поступками этого мужчины, который создал семью из ничего, и эта семья гораздо лучше, чем ее собственная.

Больше она не могла скрывать от самой себя, что ее отношения с Брентом нельзя считать исключительно деловыми. Где-то, как-то ситуация изменилась, несмотря на ее решимость не допускать этого. Пора признаться хотя бы себе, даже если между ними все останется по-прежнему.

— Расскажи, как начался пожар, — потребовал Брент у брата, направляясь к дому. — И как ты очутился там? Только не говори, что ты не был внутри. Судя по твоему виду, был, и не раз, и, разумеется, без защитного костюма и маски.

— Ходок пять-шесть, всего лишь. Я был осторожен. — Алекс рассказал, как заметил огонь из окна своего кабинета, вызвал пожарных и отправился прямиком туда.

Брент слушал, кивал и очень старался не представлять, что могло случиться с его братом, но, к счастью, не случилось. Он заехал на машине в гараж и снова повернулся к Алексу:

— Я понимаю, ты не мог поступить по-другому и, без сомнения, спас сегодня несколько жизней. Как можно бранить тебя за это? Я просто рад, что ты жив-здоров, вот и все.

Когда они вышли из машины. Брент вытащил мобильный телефон и позвонил второму брату:

— Линк! Да, я его нашел. У него полные легкие дыма и парочка неглубоких ожогов, а в остальном все в порядке. Встретимся дома, хорошо? — Он отключил телефон.

Фиона заколебалась, когда братья направились к лестнице:

— Я готова сейчас поехать в офис, чтобы хоть один из нас пусть поздно, но показался там. Не хочу мешать вашему семейному…

— Останьтесь, — пробормотал Алекс. Было что-то такое в его лице — вопрос или, быть может, надежда, — Фиона не поняла.

— Мы, — объяснил Брент Алексу, — сегодня утром работали здесь над эскизами проекта, и ни один из нас еще не появлялся в офисе. — Повернувшись к Фионе, он добавил: — Мы можем попозже поехать в офис вместе.

Перемена в выражении лица Алекса была едва уловима. У Брента же — чуть более заметна. Щеки Фионы вспыхнули, когда до нее дошло, как все это выглядит со стороны. Алекс наверняка подумал, что они с Брентом провели вместе ночь, и, судя по всему, его это обрадовало. Почему?

Ну, мужчины есть мужчины, и ей лучше не знать, что у них в голове.

Они отправились в комнаты Алекса. Сняв куртку, он обнаружил, что его мобильный телефон разбит. Это объясняло отсутствие связи.

— Ты не порезался? — Какой-то врожденный материнский инстинкт проснулся в Фионе, пока она ждала ответа Алекса.

Брент повернул голову, когда Фиона задала этот вопрос, и еще раз внимательно осмотрел брата. Тот пожал плечами:

— Проверю, когда буду мыться. А телефон жалко. Он мне нравился.

Дверь распахнулась. В гостиную вошел Линк и заявил:

— Все это напоминает мне о том случае, когда мы оказались запертыми в приюте, а в соседнем доме бушевал пожар. Я боялся, что мы сгорим заживо, пока начальство решает, не сбежим ли мы, если нас выпустить. — Говоря это, он, как и Брент, внимательно оглядывал брата. — Значит, ты в порядке?

— Я хочу, чтоб он немедленно принял душ. Необходимо как можно скорее избавиться от запаха дыма, — сказал Брент раньше, чем Алекс успел ответить. — Когда придет Роза, пусть проверит, нет ли у него…

— Нет, Роза ничего не будет проверять, — возразил Алекс и вздохнул, когда появилась, качая головой, женщина средних лет. — Не беспокойся, я в порядке.

— Алекс, Алекс! Ну и видок у тебя. — Роза поцокала языком. — Сними все с себя и прими душ! — В руке у нее была большая хозяйственная сумка, и она направилась на кухню. Мужчины неловко топтались на месте. — Ну, иди же, Алекс. Я хочу, чтобы ты был готов к тому времени, когда я разогрею куриный суп.

Фиона улыбнулась, и Брент заметил это.

— Роза живет поблизости, — объяснил он.

Алекс покорно скрылся в ванной. Линк же забросал Брента и Фиону вопросами. Что произошло? Действительно ли с Алексом все в порядке? Не требуется ли ему медицинская помощь?

Когда младший Маккей вышел из ванной, Фиона тоже не удержалась от вопроса:

— Ты не порезался?

— Не порезался, только парочка синяков да поверхностных ожогов. Пострадали в основном мои волосы. — Он устало и дерзко усмехнулся. — Не знаю, как я это переживу. Девушки больше не будут любить меня.

Фиона рассмеялась. В глазах Розы замелькали веселые искорки. Она усадила Алекса на диван, после чего дала ему тарелку с ароматным супом, попутно заверив его, что у нее есть хорошие ножницы, которые помогут решить проблему прически.

Эта женщина — настоящее сокровище. Несомненно, все три брата очень ценят Розу, а она в свою очередь испытывает к ним настоящие материнские чувства.

— Ну, теперь уж со мной точно все будет в порядке. — Алекс был несколько смущен оттого, что все суетятся вокруг него. — Правда. Вам надо возвращаться на работу, да и Розе совсем не обязательно оставаться. Я, может… я посплю, наверное.

Почему-то Фиона засомневалась в искренности его слов. Несомненно было одно: Алекс надеется, что сейчас все уйдут.

— Я останусь на весь день. — Роза указала на свою сумку. — Я взяла с собой вязание. Позвоню тебе в офис, Брент, если что-то меня встревожит.

— Хорошо. Спасибо. Давненько мы этого не делали, да, Роза? — Брент улыбнулся и сжал плечо младшего брата. — Придется тебе потерпеть, приятель. По крайней мере, Роза знает, что и как делать.

— Да, береги себя, Алекс, — подхватила Фиона.

Линк заключил младшего брата в объятия и чмокнул в макушку, словно тот был маленьким мальчиком. Фионе отчего-то больно было видеть, какая глубокая любовь связывает трех братьев.

Все они выросли в приюте. От них отказались те, кто должен был любить их. Бренту приходится преодолевать не только свою болезнь, но и презрение собственного отца. Сможет ли он когда-нибудь справиться с этим? Хочет ли она, чтобы он добился победы вместе с ней?

Конечно же нет. Глупо мечтать об этом! Брент не пустит ее к себе в душу.

Братья явно относятся к участию Розы в их жизни как к чему-то исключительному. По правде говоря, много ли они видели женской ласки и заботы? Способны ли они вообще на любовь к женщине? Смогут ли научиться отдавать и принимать ее?

Едва ли Брент пойдет на это. Да и сама Фиона не готова к такому повороту. В конце концов, ни о какой любви речи не идет. Он ей просто нравится. Нравится как мужчина. Одного этого уже достаточно, чтобы осложнить их отношения.

Еще раз посоветовав Алексу быть паинькой хотя бы один день, все, кроме Розы, уехали.

Глава 9

Теперь с Алексом уже все в порядке. Слава богу, обошлось без осложнений. Он молодец, не испугался войти в горящее здание, чтобы вывести людей.

Фиона сидела в кофейне с матерью и сестрами. Каждую пятницу после работы женщины семьи Доннер обязательно встречались в городе, правда, ее уже давно не приглашали на такую встречу.

На сей раз Фиона сама напросилась и, как только в разговоре возникла пауза, начала рассказывать о своей новой работе, о своих успехах и о том, как ей нравится то, чем она сейчас занимается. Затем Фиона поведала об участии Алекса в спасении людей, но, честно говоря, ее уже давно не слушали, и Фиона сникла. Она изо всех сил старалась продемонстрировать, как любит маму, Кристин и Джуди. И надеялась на отклик. Однако на их лицах было давно знакомое выражение: «Что это за инопланетянка среди нас?»

Что ж, ее усилия не увенчались успехом. Снова пустая трата времени. Фиона замолчала.

— Я слышала, твое прежнее место работы в «Кредит юнион» может опять освободиться. — Мать отпила глоток кофе и выжидательно уставилась на Фиону. Самый близкий человек начисто лишен хотя бы крупицы понимания своей дочери.

— Надеюсь, они подыщут кого-нибудь на эту вакансию, — с трудом выдавила молодая женщина. Может, она требует слишком многого от родных?

Да нет, дело в том, что мать пытается насильно подогнать ее под тот шаблон, который ей близок и понятен.

Миссис Доннер взглянула на часы и поставила сумочку на колени. Это говорило о том, что она собирается уходить. Фиона вздохнула. Брент подвез ее в город и обещал доставить домой. Ей придется стоять на улице и ждать его еще добрых десять минут.

— Подожди, мам. Я принесла тебе подарок. — Фиона взяла картину, стоявшую возле ее стула, и вручила матери. Она вложила в эту картину всю душу. Пейзаж выполнен в мягких, спокойных тонах, он прекрасно впишется в интерьер маминой гостиной. — Знаю, твой день рождения только на следующей неделе, но мне бы хотелось, чтобы ты повесила картину заранее.

— Рановато. — Мама отвернула краешек оберточной бумаги. Взглянула на открывшийся уголок картины и прикрыла его. — А, это одна из твоих картин. Не знаю, что с ней делать…

Боль и обида затопили Фиону. Желание вытащить картину, рассказать о своем замысле и объяснить матери, сколько времени и любви она в нее вложила, было очень сильным. Но нельзя заставить человека по достоинству оценить то, что он не ценит. Ее семья никогда не изменит своего мнения о ней. Потому что она другая…

Фиона выдавила улыбку и встала вместе со всеми. Она покорно заплатила за себя и смотрела, как дамы Доннер заспешили в разные стороны, едва только вышли на улицу.

Было очень больно сознавать то, что она долго старалась не замечать: ее родным не свойственны ни тепло, ни понимание. Причем подобным образом они относятся не только к ней, но и, в сущности, друг к другу.

— Фиона? — Рука Брента легла ей на плечо. — Ты рано. Я приготовился ждать.

— Я тебя не видела. — Она надеялась, он ничего не заметил. Молодой женщине не хотелось, чтобы ее застигли жалеющей себя. Она не знала, стоит ли рассказывать Бренту о том, что произошло. — Ты уже закончил свои дела?

— Да. Это заняло меньше времени, чем я рассчитывал. Поэтому я приехал раньше и разглядывал витрины.

Фиона улыбнулась через силу:

— Теперь я готова ехать. Спасибо, что дождался меня.

— Нет проблем. — Его тон ясно говорил о том, что он понимает, насколько расстроена Фиона, причем ее состояние ему далеко не безразлично.

Фиона отвернулась, не желая, чтобы Брент увидел слезы в ее глазах, и зашагала к его машине.

Полквартала они прошли в молчании, и она использовала это время, чтобы взять себя в руки. Ей показалось, что она неплохо справилась, пока Брент не заговорил:

— Ну, сама поделишься или я угадаю?

Они сели в машину, однако Брент не завел мотор. Положив руку на руль, он смотрел ей в лицо и ждал.

— Мама отогнула уголок оберточной бумаги, мельком взглянула на картину и снова прикрыла ее. Она ясно дала понять, что более практичный подарок был бы желательнее. — Какой смысл скрывать это от него? Все равно он уже понял, что Фиона расстроена. — И еще ей не очень понравилось, что я вручила подарок заранее, за неделю до ее дня рождения. Боюсь, что бы я ни совершила, моя семья не в восторге. Я слишком отличаюсь от них, и они не могут смириться с этим.

— Это была замечательная картина, и ты вложила в нее свою душу, а в подарках, сделанных заранее, нет ничего страшного. — Пальцы Брента забарабанили по рулю, голова дернулась один раз, второй. Затем он взял себя в руки и сказал: — Твоей матери она должна была понравиться, и ты просто…

— Разве ты нравился своему отцу, разве он принимал тебя таким, какой ты есть? — Фиона поглядела на улицу, на людей, выстроившихся в очередь, чтобы войти в ресторан. — Все мои родные — люди практичные, и им трудно со мной. Потому что я… не такая во многих смыслах. Мне следовало предвидеть, что мой подарок не понравится, и выбрать что-нибудь другое. В следующий раз я так и поступлю. — Она тяжело вздохнула. — Но знаешь, я кое-что поняла. Моя семья живет по определенным правилам, и мне не следует забывать об этом. Тогда общаться с ними будет гораздо легче.

— И все равно они не имеют права обращаться с тобой подобным образом. — Брент был рассержен, возмущен. Он защищал ее, и это было очень приятно. — Ты мягкая, добрая. Ты заслуживаешь того, чтобы они любили тебя!

— И все же отношения с родными делают нас с тобой в чем-то похожими. Поведение твоего отца, хочешь ты того или нет, оказывает огромное влияние на твою жизнь, на твое мировоззрение, на твои… — Фиона собиралась сказать «цели», но остановилась, поскольку увидела странное выражение лица Брента — то была смесь удивления, неловкости… и боли.

Ей захотелось обнять его и никогда не отпускать. Хотелось в его объятиях забыть обо всем на свете. Из-за того, что эмоции эти были очень сильны и могли привести к весьма нежелательным последствиям, она постаралась закрыть тему. — Ну, не важно. Нам надо ехать.

Брент заколебался, затем указал рукой на ресторан, расположенный поблизости:

— Ты как, не против подкрепиться? Мы довольно далеко от дома, а Линк бывал в этом ресторане. Говорил, морепродукты здесь хороши. Свежие, как океанский бриз.

Если бы на лице его мелькнул хотя бы намек на жалость, Фиона отказалась бы. Но она поняла, что им движет лишь желание продлить время, проведенное вместе с ней. Молодая женщина чувствовала себя настолько выбитой из колеи, что это показалось ей неплохой идеей. По крайней мере, ему нравится ее компания.

— Ты любишь морепродукты?

— О да. — Брент кивнул. — Крабы, омары, креветки, мидии и так далее.

— Ну, тогда ладно. Обед — это хорошо. Судя по всему, домой мы приедем поздно. — Она не останется одна, и, каким бы сдержанным и настороженным ни был Брент, он не столь холоден, как ее семья. А сейчас ей необходимо тепло…

— Значит, договорились. — Брент был очень доволен.

Он с радостью посидит с Фионой в ресторане. Необходимо поддержать ее, пока она будет приходить в себя после общения с родственниками. Это он может сделать для нее. А для себя? Действительно ли ему безразлично презрение Чарлза? Или он просто избегал встреч с отцом все это время?

Фиона закусила губу, словно сомневаясь, не было ли ее согласие слишком поспешным. Однако теперь Брент не собирался отпускать ее. Ну что такого, если они пообедают вместе? Сегодня ей необходима компания.

— Мы, правда, неподходяще одеты, — заметила молодая женщина. Брент был в бежевых брюках и синей рубашке, а Фиона в одной из своих пышных шелковых юбок и розовой блузке, облегающей грудь. — Впрочем, думаю, сойдет. — В ее глазах уже светилось предвкушение. — Разве что тебе понадобится галстук.

— Несомненно, и он у меня есть. — Брент протянул руку к бардачку, открыл его и вытащил синий галстук. — Его держит здесь Линк в расчете на то… — Он осекся и откашлялся. — Линк иногда одалживает машину.

Ему показалось, что Фиона слегка улыбнулась. Она забрала у него галстук и жестом велела наклониться:

— Давай я завяжу, если хочешь.

Бренту нравилось ощущать прикосновение ее пальцев к его шее, когда она завязывала галстук и поправляла узел. Да, определенно нравилось. Самое приятное заключалось в том, что она сделала это не задумываясь, спонтанно. Брент очень ценил непосредственность Фионы. Однако тревожные мысли не позволили ему в полной мере насладиться моментом: «Чему ты радуешься, Маккей? Если тебе кажется, что она на самом деле хочет тебя, ты должен встревожиться и отступить».

Брент, нахмурившись, вышел из машины. Жребий брошен. Они идут в ресторан. Он не желал анализировать или менять свое решение.

Через несколько минут в ресторане их провели к столику, стоящему недалеко от танцпола. Там пока никого не было, но Брент предвидел, что произойдет позже, когда посетители станут танцевать. Он уже видел Фиону на танцполе, видел каждое ее движение, каждый жест…

— Итак, мы едим морепродукты? Выбирай, — предложила ему Фиона.

Они склонились над меню. Вскоре к ним подошла официантка с блокнотом и карандашом, в сером фартуке, туго повязанном поверх джинсов.

Брент сделал заказ, рассеянно добавив: «Спасибо». И внимательно посмотрел на свою… на Фиону. Она не его подружка, и у них не свидание.

Нет? Тогда что означают этот обед и танцы, если не свидание? Голос разума предостерегал его от сближения с Фионой. Он немедленно напрягся.

Но мгновением позже волнение улеглось, Брент поднял глаза и улыбнулся Фионе. Она выглядела бодрее. Ведь это самое главное, не так ли? Они посмотрели друг на друга, и словно электрический разряд проскочил между ними, отчего кожу Фионы начало покалывать, а дыхание сбилось. В ней сейчас бурлило слишком много противоречивых эмоций: разочарование из-за неудачной встречи с семьей, горькие мысли о судьбе Брента, радость от его общества, предостерегающие звоночки по поводу этой радости…

В прошлый раз Брент отступил. В тот вечер, когда поцеловал ее. Он не хотел…

А если сейчас хочет? Хочет ли и она? Очень рискованно позволить себе полюбить его, поскольку она не уверена, может ли он испытывать то же самое… Возможно, Брента и влечет к ней, но нужен ли ей только секс?

Как будто у нее есть выбор. Как будто она способна решать, испытывать ей чувства к кому-либо или нет. Это происходит помимо ее воли.

Стоит ли сейчас думать об этом? Пока ей ничто не грозит. Это всего лишь один вечер, один раз. Брент пригласил ее исключительно из сочувствия. Наступило время обеда, а ехать до дома далеко. В этом нет ничего, хотя бы отдаленно напоминающего романтическое свидание. И надо признаться, Фиона собиралась обсудить с Брентом его собственную ситуацию, попытаться что-то с этим сделать, потому что она все больше и больше убеждалась в том, что он с ней так и не справился.

— Ты ведь любишь музыку, правда? Она живет в тебе. — Голос Брента вернул Фиону к реальности. До нее дошло, что она покачивается на стуле.

Молодая женщина улыбнулась и слегка пожала плечами:

— Да, я люблю музыку. Разную.

Потом принесли их заказ, и Фиона рассмеялась при виде количества блюд. А Брент усмехнулся:

— Только не говори, что мы никогда это не осилим. Ты не видела, сколько я могу съесть за один раз. — Его пальцы играли с щипчиками для устриц на краю подноса. — Не знаю, заметила ли ты, что к тому времени, когда мы уезжали из домика в горах, там не осталось ни крошки съестного.

— Должно быть, ты ел среди ночи…

— Ага. Боюсь, я любитель подкрепляться по ночам. — Брент проглотил устрицу. — И вообще я люблю поесть.

— В том числе и чужие запасы шоколадных конфет, — поддразнила его Фиона и тут же прикусила язычок. — Я ничего не имею против и вообще не заметила бы, если бы ты не купил взамен так много…

Он встретился с ней взглядом:

— Я даже не сознавал, что делаю, пока гора фантиков на столе не стала напоминать Эверест.

— Ты ел конфеты, пока изучал мою графическую программу? — Она отпила глоток вина, гадая, понимает ли он важность того, что таким образом обсуждает с ней подробности своего состояния. — Мне надо было самой познакомить тебя с программой.

— Не имеет значения. Мне было очень интересно.

Брент в самом деле ел много, и за едой они разговаривали. Это было приятно. Фиона расслабилась и перестала мучить себя предположениями насчет того, что он может подумать или не подумать. Она просто позволила себе наслаждаться моментом.

— Давай потанцуем. — Брент поднялся, протянул руку и, когда Фиона вложила в его ладонь свою, обхватил ее своими длинными пальцами и повел на танцпол.

Обоих восхитили эти прикосновения и ощущение того, как они подходят друг другу по росту, как хорошо им рядом.

Брент держал ее за руки, и они танцевали. Спустя какое-то время он положил обе ладони на бедра Фионы и стоял почти неподвижно, пока она покачивалась в его объятиях, положив руки ему на плечи и растворяясь в танце и в его близости.

Фиона закрыла глаза и позволила одной руке соскользнуть с плеча Брента и лечь ему на грудь. Она отдалась ритму музыки и ритму его сердца. Ненадолго, всего на мгновение. Ну, какой может быть от этого вред?

Глава 10

Руки Брента, лежавшие на бедрах Фионы, ритмично сжимались и разжимались. Он наблюдал, как она танцует, закрыв глаза и отдаваясь танцу.

Она так красива, и он… очень сильно хочет ее. Брент боролся с конвульсивным подергиванием, и в конце концов ему удалось взять его под контроль и наслаждаться ее прикосновениями к нему, ее видом. Волосы Фионы, пахнущие персиками, свободно ниспадали на щеки и шею блестящими волнами. Он слегка наклонился, чтобы вдохнуть их аромат, наполнить им легкие. Фиона безумно нравилась ему именно такой — немного уставшей, со стершейся помадой и в слегка помятой блузке. Ему было приятно, что она танцует с ним, и было приятно танцевать с ней.

Этот вечер все же превратился в свидание, и Брент вынужден был признать, что он сам тому виной. Может, то, что он встал и пригласил Фиону танцевать, и произошло случайно, но не было ничего случайного в его непреодолимом желании обнять ее. Может, он и хотел успокоить ее после неприятного эпизода с матерью, но с тех пор, как они пришли сюда, не сказал об этом ни слова. Когда рука Фионы в танце задела его бедро, Брент привлек ее к себе. Не прижал, нет. Просто ее ладони лежали на его груди и на плече, и его ладони у нее на бедрах. Он ощущал невероятную близость с ней.

Глаза Фионы искрились, когда она подняла на него взгляд. Остальные посетители ресторана как будто исчезли, перестали для него существовать, и он полностью сосредоточился на женщине, танцующей с ним.

— Мне нравится, как ты танцуешь, — пробормотала Фиона возле его уха. Ее грудь прикоснулась к его груди. Брент резко вдохнул воздух, и руки его сами собой обвили Фиону. Так, обнявшись, они покачивались под музыку. И у него возникло странное чувство, будто он наконец пришел домой.

— Мне больше нравится, как танцуешь ты. — Губы его коснулись ее уха и задержались там, чтобы в нежнейшем поцелуе исследовать очертания изящной раковины.

Очень тонкая грань. Как легко перешагнуть через нее, потому что это кажется правильным…

Ее дыхание омыло щеку Брента. Это говорило о том, что ей доставляет удовольствие его трепетное прикосновение.

В голове Брента мелькнула тревожная мысль: сколько пройдет времени, прежде чем он утратит ощущение покоя и ему снова придется контролировать свои движения? А пока он просто наслаждался танцем с Фионой. Казалось таким правильным обнимать ее, чтобы их тела соприкасались грудь к груди, бедро к бедру, пока они покачивались под музыку. Ему захотелось закрыть глаза и ощущать плавные движения молодой женщины, впитывая их, что он и сделал.

Желая отвлечь Фиону от грустных воспоминаний и одновременно упиваясь танцем, Брент утратил бдительность, утратил основательно, и даже не заметил этого. Самым пугающим было то, что он не мог заставить себя сосредоточиться.

Они танцевали, точнее, танцевала в основном Фиона, а Брент всего лишь тихонько покачивался в такт музыке, но — ах! — это стало для нее незабываемым впечатлением. Потому что он не сводил с нее глаз, потому что никто и ничто вокруг его не интересовало. Брент полностью сосредоточился на ней одной. Наверное, дальнейшее было неизбежно — он привлек ее ближе, и она охотно подчинилась ему. Звучали то быстрые, то медленные мелодии, а они все продолжали танцевать. Наконец Брент прижался щекой к ее щеке, и его ладони скользнули вверх по рукам Фионы, по ее плечам, по груди и вниз — к изгибу талии.

Обида на мать, грусть по поводу очередной неудачной попытки наладить отношения с родными отошли на второй план. Для нее существовал только Брент.

Правда, сомнения все же оставались. Фиона пока не понимала, как Брент относится к ней. Все ли он знает, все ли видит, все ли понимает? Да, он, несомненно, ценит ее артистическую натуру. Это ясно, поскольку и сам Брент — человек творческий.

Но в то же время он, как правило, не подпускает ее близко, удерживает на расстоянии. Брент, похоже, не уверен ни в ней, ни в себе и не знает, признавать ему влечение, которое он испытывает к ней, или нет. Сейчас преграды, которые он воздвиг вокруг своего сердца, исчезли, и Фиона позволила себе надеяться, что так будет и в дальнейшем.

Она крепче обняла Брента за шею. Оба молчали и не отрывали глаз друг от друга. Наконец они перестали танцевать. Брент сжал руку Фионы и увел с танцпола. Сердце ее стучало медленно и гулко. Дыхание сбилось. Она была готова идти за ним куда угодно — не только к машине, но и на край света.

В кабине пикапа Брент снова потянулся к руке Фионы. Положил ее к себе на бедро и удержал там.

— Я собирался поговорить с тобой о твоей семье…

— Может, поговоришь со мной о Чарлзе?

Машина свернула на стоянку возле ее дома, и они замолчали. Потребность поговорить боролась с совсем другими, более древними потребностями. Фиона не знала, как поступить, а потому решила попрощаться с Брентом, хотя каждое слово давалось ей с трудом.

— Спасибо… спасибо за чудесный вечер. — Она нащупала ручку дверцы.

Брент остановил машину на свободном месте в самом конце стоянки. Тут было тихо и темно. Он обошел капот, подал Фионе руку и захлопнул дверцу после того, как она вышла.

— Что происходит, Фиона?

Он ли раскрыл объятия? Или она прильнула к нему? Да какое это имело значение? В любом случае это было неизбежно.

— Кажется, я поняла, что происходит с тобой. — Она заглянула ему в глаза. — Ты постоянно сдерживаешься, потому что отец отказался от тебя, и таким образом даешь ему власть над собой. А твой аутизм здесь ни при чем. Это просто часть тебя. Прекрасная часть.

Ей удалось выразить и то, в чем она не сомневалась, и то, что улавливала лишь интуитивно.

Брент покачал головой:

— Прекрасна ты, твое великодушие, твоя способность видеть в людях лучшее. — Он замолчал.

Возможно, Брент не хотел говорить о чем-то еще. Возможно, он инстинктивно отреагировал на то, что сказала она. Во всяком случае, руки его обвились вокруг Фионы, а губы приоткрылись.

Последние преграды рухнули, губы прижались к губам — берущие и дающие, предлагающие и принимающие.

Фиона более не скрывала своего желания. Она обняла Брента. Губы ее стали мягкими, вбирающими ласку и отзывающимися на нее, когда его ладони заскользили вверх-вниз по ее спине, по изгибу поясницы, по ягодицам. Это был нежный и сладостный поцелуй.

Однако это было только начало. Фиона не сразу поняла, что нежность сменилась требовательностью. Язык Брента проник в ее рот, и страсть захлестнула молодую женщину. Его сила будоражила ее, но голос разума предупреждал: «Будь осторожна. Будь очень осторожна. Ты можешь даже не заметить, как отдашь ему свое сердце. И что тогда будет с тобой?»

— Я хочу, чтобы ты была ближе. Ближе, — прошептал Брент и вновь накрыл ее рот своим, а руки его крепко-крепко сжали Фиону.

Она почувствовала себя в безопасности. Однако ей хотелось большего: стать ближе к нему не только физически, но и во всем остальном. Фиона призналась себе, что мечтала о такой близости с самого начала, когда вникала в методы его работы. Может, уже тогда в глубине души она знала, что полюбит Брента.

Его считают эксцентричным. Нет, он блестящий, талантливый, уникальный, очаровательный, нежный и сильный!

— Фиона, если я буду продолжать так, я не смогу… не сумею… Я не знаю… — Брент спрятал лицо в ее волосах. Грудь его тяжело вздымалась, плечи напряглись, пока он боролся с собой, боролся со своим желанием и, быть может, боролся со своей болезнью. — Я твердил себе, что это безопасно. Мы же на автостоянке. Боже мой!

Действительно, дошло до нее, они и в самом деле на стоянке. А она забыла об этом, утратила всякое ощущение времени и места — настолько погрузилась в свои ощущения, что не думала ни о чем. Необходимо отодвинуться от него хотя бы на шаг. Вот сейчас она соберется с силами и отступит. Потому что…

Потому что им надо поговорить. Разве нет?

Пальцы Брента запутались в ее волосах. Тут же все причины, по которым Фионе следовало бы отпустить Брента, исчезли. Ее ладони обхватили его лицо… Если бы он подал хотя бы малейший знак, что не хочет этого…

Из горла Брента вырвался какой-то сдавленный звук, когда он вновь завладел ртом Фионы. Она отдавалась поцелую точно так же, как делала все, — щедро и открыто. Когда его язык вновь проник в ее рот, язык Фионы повторил его действия, лаская сплетаясь. Брент изо всех сил прижал Фиону к своей груди, наслаждаясь ощущением слияния их тел, идеально подходящих друг другу. Он не мог избавиться от мечты о ее ногах, обвивающихся вокруг него.

Брент не заметил, как они в конце концов оказались возле ее квартиры. Фиона шарила в своей сумочке в поисках ключа, пока он срывал поцелуи. Секунду спустя они были уже у нее дома.

На угловом столике в гостиной горела лампа. Круг приглушенного света был единственным, что Брент отметил краем сознания. Он стиснул Фиону в объятиях и жадно прильнул к ее губам.

«Медленнее. Надо медленнее». Но его страсть походила на поезд, несущийся под уклон, набирающий скорость и неуправляемый.

Неужели он действительно нуждается в ней так сильно? Брент поискал ответ в теплых глубинах ее рта, в мягких и нежных губах, в прикосновении ее пальцев к его рукам и груди.

Фиона развязала галстук Брента и отбросила в сторону. Галстук упал на край дивана и соскользнул на пол. А потом они оказались на диване. Их руки сплетались, сливались губы. Брент сжал грудь Фионы, упиваясь ее мягкостью и формой…

Брент уловил проблеск страстного зова в ее глазах и задался вопросом, что же она нашла в нем? А потом он уже не мог думать, только ощущал и желал. Однако одна мысль не покидала его и тревожила. Он много лет скрывал от окружающих свои эмоции, уверенный, что так защищает себя. Именно это помогало ему похоронить в глубинах души боль, причиненную предательством отца. Предостережения разума, которые он пытался игнорировать, в конце концов обрели реальность. Брент застыл, осознав, что он позволил Фионе проникнуть к нему в душу. А этого нельзя допустить.

Ни в коем случае нельзя. Напряжение крест-накрест пересекло грудь и, рябью пройдя по мышцам, угнездилось в шее. Напряжение, которое он не мог контролировать. Брент оторвался от Фионы, голова его дернулась, прежде чем он неловко поднялся на ноги.

Он хотел заняться с ней любовью. К этому все шло. Об этом говорила затуманившаяся голубизна глаз Фионы, грустных и недоуменных.

Она тоже медленно встала. Брент жаждал снова уложить ее на диван, прижать к сердцу, потому что только так можно облегчить его напряжение и боль. Но Фиона не станет его избавительницей. Он сам должен спасти себя, защитить так, как делал всегда. Защитить ту часть себя, которую Чарлз Маккей постарался растоптать много лет назад.

Он должен сделать все сам. Ведь так?

— Прости, Фиона. — Боже, как сипло и надтреснуто прозвучал его голос. — Это… все вышло из-под контроля. Я предупреждал, что больше такое не повторится. Ради тебя…

— Да. Ты предупреждал. Глупо, я думала… — Фиона осеклась, протяжно вздохнула. — Мне следовало усвоить еще тогда. — Она подняла с пола галстук Брента, сложила, вручила ему и направилась к входной двери походкой, которая не была такой плавной, как всегда.

Молодая женщина открыла дверь и ждала, закусив нижнюю губу и обхватив себя руками.

— Я не знаю… — начала было Фиона и умолкла. Что с ней творится? Почему, отказываясь от него, она как будто отказывается от себя?

Да и Брент не знал, как он с этим справится. Он заколебался и повернулся к ней:

— Фиона…

— Все в порядке. Тебе надо идти. Нам обоим надо, чтобы ты ушел. — Она помолчала. — Просто ты думал, что хочешь меня, но реальность… А я… Это было бы слишком. Я не готова.

Иметь дело с Брентом слишком тяжело. Ее мало волнуют проявления его болезни. Гораздо хуже обстоит дело с эмоциональными ограничениями, которые он сам для себя установил и носит глубоко в себе. Как ей справляться с его проблемами, если он сам не знает, как с ними справиться?

Брент стиснул галстук в руке и постарался сконцентрироваться на этом движении. И прежде чем уйти, еще один, последний раз заглянул ей в глаза.

Глава 11

Брент и Фиона работали. Взаимодействовали на благо компании. С успехом разрабатывали один проект за другим. Вкладывали свои идеи и силы в то, что называется творческим процессом.

Установилась зимняя погода — холодные ветра, серое небо и дожди. Фиона одевалась потеплее и трудилась с утра до ночи.

Она твердила себе, что далеко не несчастна, что испытывает удовлетворение от работы, что ей ничего не нужно от Брента, кроме хорошего отношения босса к сотруднице. И у нее гораздо лучше получается быть «просто другом» и не заходить туда, где она не чувствует себя в безопасности. Фиона Доннер — отличный друг. Она умеет выслушать, посочувствовать, дать совет покинутым или страдающим от неразделенной любви.

Фиона чуть не расплакалась. Нашлась советчица! Справилась бы для начала со своими собственными проблемами. Они все прокручиваются и прокручиваются в голове. Что до отношений с семьей, она приняла решение. Ей всегда будет больно и обидно, что они не принимают и не любят ее такой, какая она есть, однако следует научиться держаться чуть в стороне от этой обиды, не впускать ее к себе в душу. Так она защитит себя.

Но если ей необходимо защищаться, то и Брент имеет право защищать себя любыми способами.

Фиона приехала к нему домой и постучала в дверь, ведущую в комнаты Брента. Она заставила себя сделать несколько вдохов и выдохов, пока ждала, когда он откроет. Он не готов к встрече с ней, но у нее есть причина приехать. Бумажная папка, зажатая в руке, — тому доказательство. Брент забыл ее в машине Фионы, когда вчера они ездили к клиенту на предварительное обсуждение проекта. В папке, предоставленной заказчиком, лежали фотографии усадьбы, а также рисунки и эскизы ландшафтного оформления прошлых лет. Брент сказал Фионе, что сегодня планирует поработать над проектом.

Значит, эта папка ему нужна. И нет ничего особенного в том, что сотрудница ее завезла. Она всего лишь отдаст материалы, пожелает боссу приятного дня и уедет. Она же не виновата, что он не ответил на звонок. Хорошо, хоть ей удалось войти в дом, когда Алекс уходил.

Словно в ответ на это телефон просигналил о том, что пришло сообщение, и Фиона вытащила его из сумки, висящей на плече.

Фионе показалось, она услышала щелчок дверной защелки где-то в глубине дома, затем молодая женщина быстро перевела взгляд на телефон, чтобы прочитать сообщение. Оно было от мамы: «Я разговаривала с твоей начальницей на старой работе, и она готова взять тебя обратно. Подумай, дорогая. Неужели ты еще не наигралась в художницу? Ты же знаешь, что это ни к чему не приведет».

Ни к чему, кроме любви к Бренту.

О боже, ну откуда взялась эта мысль?

Нет, это приведет ее именно туда, где она хочет быть. Нет, это то, чем она хочет заниматься. «Прости, мамочка, но я больше не собираюсь страдать и убиваться из-за того, что вы не принимаете и не любите меня такой, какая я есть».

Все эти рассуждения были вескими и серьезными. Но неожиданно они перестали занимать Фиону. Единственная мысль целиком заполнила ее сознание.

Она любит Брента.

Это потрясло ее до глубины души. Вот по какой причине она не может забыть те мгновения, когда они были так близки к кульминации любви.

— Фиона, привет. Я подумал, что это Алекс опять что-то забыл… — Брент умолк.

Фиона подняла на него глаза, потрясенная, шокированная ошеломляющей мыслью, пульсирующей в ней.

Брент был обнажен по пояс. Это она отметила в первую очередь. Пар валил из открытой двери ванной у него за спиной. Капли воды на груди и волосы, только что вымытые и еще мокрые. Джинсы с не застегнутой пуговицей. Ей не следовало смотреть на Брента, но она мечтала о нем, о том, что увидит его вот таким. Сердце забилось где-то в горле, пульс пустился вскачь. Ее взгляд поднялся выше, добрался до его лица. Глаза Брента горели. Фиону бросило сначала в жар, потом в холод, по позвоночнику прошел озноб, а нервные окончания лизнуло пламя, и единственное, что она могла сделать, — это позволить себе отдаться любви и желанию.

— Э… Алекс уехал.

Да уж, точно. Эта информация, безусловно, сейчас жизненно важна. Она что, язык проглотила? Надо взять себя в руки. Надо скрыть от него эти чувства во что бы то ни стало!

— Это сообщение ты хотела отправить мне? — Брент указал на ее телефон.

Его взгляд пробежался по ее волосам, стянутым в хвост на затылке, по кремовой майке и коричневым брюкам. Затем он уставился на ее губы, словно ничего не мог с собой поделать. Так почему же он сдерживает себя? Она любит его. Любит. И хочет иметь возможность сказать ему об этом. Даже если он не в состоянии ответить на ее любовь. Даже если из-за предательства отца никогда не научится впускать кого-либо в свою душу.

— Нет. Мама пишет, что я могу вернуться на свою старую работу.

Фиона с трудом подбирала слова. Ее слишком занимало ощущение того, как сильно она желает Брента, как отчаянно нуждается в нем. Она думала о его руках, обнимающих ее, о его губах на своих губах. О том, как она жаждет излить на него свою любовь.

— Ты не вернешься на старую работу. — Тон его был сердитым и покровительственным одновременно. — Моя компания — то, что тебе нужно. Это та работа, которую ты заслуживаешь, а не какая-нибудь там канцелярщина, которая сделает тебя похожей на всех остальных твоих родственников. Я не хочу, чтоб ты… — Брент не договорил, но за него договорил взгляд. Фиона поняла, что он прежде всего не хочет расставаться с ней. «Из-за нашей совместной работы, — попыталась она убедить себя. — О любви и речи нет, разумеется».

— Не беспокойся, — ответила она. — Я подписала с тобой контракт на год и с удовольствием поработаю и в дальнейшем, если это возможно.

«Я не смогу не видеть тебя, Брент. Ни сейчас. Ни в будущем. Я представления не имею, как выживу без тебя».

Как же она позволила себе так неосторожно влюбиться? Но с другой стороны, предотвратить это было невозможно. Фионе пришлись по сердцу его ландшафтные проекты, которые она изучала еще до того, как они познакомились. Когда же они встретились лицом к лицу, где-то в самых глубинах души зародилась уверенность, что Брент станет для нее не просто боссом. И сейчас Фиона полностью и безоговорочно, несмотря на страхи и сомнения, признала, что полюбила его.

Однако сомнения и страхи никуда не исчезли. Фиона попыталась взять себя в руки, припомнить причину, которая привела ее сюда, и уйти, не выдав себя.

Она сунула телефон в сумку и протянула Бренту папку, которую сжимала в руке.

— Вообще-то я пришла по другому поводу. Ты забыл эту папку у меня в машине. Тебе она понадобится. Ни по одному из телефонов я не смогла до тебя дозвониться. Очевидно, ты был в душе.

Фиона погладила рукой бедро. Нервный жест. Она не делала этого с тех пор, как только-только начала работать на Брента.

— Спасибо. — Он взялся за папку. — Если я заставил тебя чувствовать себя неловко из-за того, что поцеловал…

— Нет. О нет! — Их поцелуи помогли ей открыть в себе нечто новое. Так что о сожалении и речи быть не могло.

— Это хорошо. — В его взгляде мелькнуло облегчение. Даже больше чем облегчение.

Брент потянул к себе папку, которую Фиона все еще держала, и молодая женщина по инерции шагнула к нему, а он закрыл дверь, в то время как ее взгляд не отрывался от загорелой мужской груди.

Это была красивая грудь с отлично развитой мускулатурой, слегка припорошенная темными волосками. Не стоит ей смотреть так пристально на то место, где сужающаяся книзу полоса волосков скрывается в джинсах.

До Брента, кажется, тоже дошло, что он полуодет. Он махнул в сторону кухни.

— Сделай себе кофе, если хочешь. Я только… Да, я присоединюсь к тебе через минуту.

Он скрылся в комнате, которая, должно быть, была спальней, а Фиона осталась стоять с папкой в руке.

Что ей делать? Приготовить кофе, пока он набросит на себя одежду? Да и станет ли ей легче, если Брент прикроется?

Она прошла на кухню, положила папку на стойку и на дрожащих ногах направилась к входной двери, решительно намереваясь удалиться, пока не натворила или не наговорила чего-нибудь лишнего.

Брент вышел в холл, и Фиона уткнулась прямо ему в грудь. Она вскинула руки, упершись в эту грудь, которая теперь была скромно прикрыта застегнутой на все пуговицы голубой рубашкой.

— Я не знаю, как быть. У меня лучше получается роль «друга», — выпалила она.

Руки Брента, казалось, не знали, дотронуться им или не дотронуться до Фионы, затем легли ей на локти.

Ведь он мог оттолкнуть ее. Возможно, так и собирался сделать. А она могла отодвинуться, когда он прикоснулся к ней. Наверное, могла бы.

Но глаза Брента потемнели, и он резко выдохнул:

— Я хочу…

— Тогда возьми то, что ты хочешь. — Она мечтает об этом, неужели он не видит? — Возьми то, чего мы оба хотим, Брент.

За нее говорило сердце. И сейчас Фиону не беспокоило, справится она с последствиями их отношений или нет.

— Бог мой, Фиона! Я больше не могу с этим бороться. Просто… не могу.

Когда его пальцы сжались у нее на локтях, она подалась ему навстречу, позволила обнять ее и вздохнула от облегчения и удовольствия, как только он привлек ее к себе на грудь и удержал. Сердце к сердцу. Рот Брента накрыл ее губы. Ей это было необходимо, как воздух, и сердце сладко щемило. Эта ноющая боль предупреждала Фиону о том, сколько страданий ей это принесет, потому что она любит Брента. Для него — это желание, потребность, быть может, не более. Но, даже понимая это, она не хотела отступать. И Брент… Ох, как она надеялась и молилась, что Брент тоже не отступит!

Сначала он одаривал Фиону неспешными, ленивыми поцелуями. Долгими, тягучими, дурманящими поцелуями, которые проникали прямо в душу и окутывали неизъяснимым наслаждением. Брент водил пальцами вверх-вниз по ее рукам, потом обнял за талию и мягко держал, продолжая целовать. Дрожь прошла по его телу, и на мгновение он застыл, прижавшись лбом к ее лбу, сделал глубокий вдох.

Это давало о себе знать его состояние, и Фиона погладила его спину и пробормотала, что ей нравятся его прикосновения. Брент расслабился и снова ее поцеловал. Потом еще и еще.

Должно быть, он делал это и прежде, с другими женщинами. И все же она не позволяла себе думать об этом, как не хотела вспоминать свой собственный печальный опыт.

С Брентом все было как в первый раз. Интересно, какие чувства он испытывает к ней? Наверняка ему удалось достичь гармонии с собой, если он все же решился на этот шаг.

— Ты знаешь, чего ты хочешь, что можешь иметь, — прошептала она, и их взгляды встретились. Сомнение мелькнуло в его глазах, но тут же исчезло.

Каким-то образом они оказались на диване. Брент не знал, как это произошло, потому что видел только Фиону. Сердце его стучало, как молот. Он вдохнул ее аромат, и ему захотелось прижаться носом к шее женщины и наслаждаться ее сладостью.

Он так и сделал, и по телу Фионы пробежала дрожь. Тихий томительный стон вырвался из ее горла. Она крепче обняла Брента и держалась за него. Просто держалась, а Брент держался за нее. Причины, по которым он должен был управлять своими эмоциями, рассыпались в прах перед острым и непреодолимым желанием.

— Мне нужно это, Фиона. Этот единственный раз, если ты позволишь.

Всего лишь раз. Они должны понимать это.

На лице Брента отразилось беспокойство за Фиону, замешательство, неуверенность и, сверх того, страсть. Если бы он сказал, что это всего лишь физическое желание, у Фионы оставался бы выбор. Но теперь…

— Значит, у нас это будет, Брент.

Для нее это было даже не решение. Это было веление сердца, бившегося в одном ритме с сердцем Брента. Тело ее стремилось к близости с ним. А если душа стремилась к большему, что ж, она привыкла получать меньше, чем хочет. Жизнь, она такая. Фиона навсегда сохранит память об этих мгновениях и будет жить с ними, и это будет прекрасно. Просто прекрасно.

Фиона приказала себе не грустить и сосредоточила свое внимание на мужчине, державшем ее в объятиях. Она разберется со своими эмоциями потом.

Брент отвел Фиону в спальню. Страсть заставляла его забыть на время и о сомнениях, и о тревогах. Встав рядом с кроватью, он вновь обнял Фиону, заглянул ей в глаза и ласками продемонстрировал свое благоговение перед ней и те чувства, что были заперты в его душе, — словом, все то, что он не мог выразить словами.

Они стягивали друг с друга одежду и бросали ее на пол. За ними подсматривал только солнечный лучик, проникший в спальню сквозь щель между шторами.

Взгляд Брента странствовал по телу Фионы, а руки-скитальцы повторяли пройденный взглядом путь. Он потянул молодую женщину на кровать и ласкал ее, а ее ладони и губы жадно исследовали его тело.

Острое, щемящее желание сосредоточилось где-то в груди. Брент краем сознания отметил это, когда тело его выгнулось навстречу Фионе, и стремительный поток ощущений накрыл мужчину с головой.

Горло сдавило, и Брент страстно поцеловал Фиону. Он, словно в омут, погрузился в эмоции, утратил остатки контроля. Одна мысль билась в мозгу — он должен доставить Фионе удовольствие, сделать эти мгновения незабываемыми для нее. Одобрение, которое он увидел в ее глазах, подстегивало его, и Брент отдавал любимой все, что мог отдать.

Чувства, охватившие его, казались чужими. Нет, он не способен испытывать такое. Брент не верил самому себе. Однако инстинкт вел мужчину все дальше, руки ласкали нежную кожу Фионы, а взгляд проникал прямо ей в душу и взамен впускал в свою.

В последний момент Фиона вскрикнула, и Брент окончательно потерял голову. Тело его сотряслось, он поцеловал ее в губы, в веки и зарылся носом в шею, вдыхая незабываемый аромат. Руки Брента обвили тело Фионы, пальцы гладили влажную кожу. Снова, и снова, и снова.

Она тоже обнимала его, и водила по нему ладонями, и мурлыкала от удовольствия:

— Я люблю… твои прикосновения.

Бренту следовало бы оценить произошедшее, порассуждать о полной утрате самоконтроля и о многом другом, однако взгляд Фионы, затуманенный и влекущий, не позволил ему ни о чем думать.

Вместо этого он опять занялся с ней любовью, после чего они долго лежали на кровати. И только тогда Брент начал постигать, что натворил. Пальцы его с силой массировали ее плечи, подушечки больших пальцев ритмично гладили ключицу. Он зарылся носом в шею Фионы и вдыхал запах кожи молодой женщины.

— Я не должен был… Я не ожидал… Не хотел этого показывать.

Не хотел демонстрировать характерные особенности, присущие его болезни. Всю свою неуверенность, порожденную словами и поступками Чарлза Маккея. Может, и Фиона наконец задумается над этим, над всеми его недостатками и отклонениями от нормы, и бросит его…

Судя по всему, Фиона все правильно поняла. Она немедленно убрала руку с груди Брента и села, потянув на себя простыню, отброшенную любовниками в изголовье кровати. Глаза ее потемнели. Она встала и начала подбирать с пола одежду.

Брент тоже поднялся, натянул джинсы. Он ощущал себя сейчас гораздо более уязвимым, чем в мгновения страсти, когда все защитные барьеры рухнули.

Фиона прижала свою одежду к груди.

— Я… Мне надо на работу. У меня дела. — Она повернулась и скрылась в ванной.

А Брент, одевшись, сбежал. Просто сел в свой пикап и уехал. Он не знал, что сказать Фионе.

И самое главное, не знал, куда все это его заведет.

Он по-прежнему тот самый человек, от которого отказался отец. И он по-прежнему мало что может предложить женщине, особенно такой, как Фиона. А она заслуживает многого. Все осталось, как и было. Не так ли?

Глава 12

Наконец-то сбылись ее мечты. Они занимались любовью. Для Фионы это было самым прекрасным событием в жизни, пока Брент не пришел в себя настолько, чтобы пожалеть о том, что они сделали. Она любит его. Любит всем сердцем, всей душой. Любит так, как больше никогда и никого любить не будет. Всю свою жизнь она грезила о подобном чувстве и теперь, прислушавшись к своему сердцу, поняла: вот она, та самая единственная и неповторимая любовь.

Но Брент не разделяет ее чувств. Он доказал это, практически не сказав ей ни слова в конце любовного свидания. Он даже не дождался Фиону, чтобы поговорить, пока она одевается.

И она как-то должна примириться с этим его молчаливым отказом от нее и решить, как жить дальше. Она не в состоянии совсем расстаться с Брентом. Не представляет, как сможет уйти от него, даже если он не любит ее и ничего не испытывает к ней. Делает ли это ее слабой?

Из дома Брента Фиона отправилась на работу, а потом струсила, придумала предлог и уехала прямо из офиса в горы. Ей требовалось время, чтобы все обдумать, а делать это в присутствии коллег — выше ее сил. Но рано или поздно придется вернуться и посмотреть в лицо Бренту. Как? Фиона не знала.

Ох, ну почему Брент не желает признать, насколько сильную травму нанесло ему прошлое? Если бы он сделал это, может, тогда смог бы по-другому относиться к ней.

«Ты дура, Фиона Доннер. Заниматься любовью — это одно. Любить — совсем другое. Да, Брент, похоже, получал от этого удовольствие и, кажется, даже не обратил внимания на твои слишком пышные формы, но он тебя не любит. Не пытайся себя обмануть. Для него это была всего лишь кратковременная связь. Без сомнения, он уже и думать забыл о том, что было».

И ей тоже следует забыть.

А пока холод обжигал ее щеки. Влажный воздух наполнял легкие, и запахи буша[1] окружали молодую женщину. Фиона шла по тропинке и фотографировала живописный пейзаж. Снимки необходимы для монтажа, который она собиралась использовать в качестве фона к задуманному эскизу для одного из проектов Брента. Если она сумеет сосредоточиться, эту поездку можно будет считать успешной. Время не пропадет зря. Ей не придется признаваться, что это была просто попытка сбежать из страха встретиться с Брентом.

Фиона продолжала работать и в конце концов решила, что отсняла все, что ей нужно. Начало темнеть, и в воздухе повисла тяжелая тишина, очень подходящая к ее настроению. Она ощутила влагу на щеках, и рот ее сжался. Фиона стерла каплю пальцами, но тут же новая капля упала на лицо, и до нее дошло, что это не слезы.

Пошел снег. Необычайно ранний, неожиданно густой и делающийся тяжелее с каждой секундой. Белые пушистые хлопья скроют от нее тропу, если повалят в полную силу. Надо немедленно возвращаться к машине.

Фиона собрала фотооборудование, порадовавшись, что не потащила с собой штатив, и пошла назад. А снегопад не прекращался — невинные с виду снежинки кружились в воздухе, Фиона уверяла себя, что скоро доберется до машины в целости и сохранности. А если что случится, в офисе знают, куда она отправилась. Мобильный телефон остался в сумке, в машине. Фионе не хотелось тащить с собой лишнюю тяжесть. Что ж, это была ее ошибка, но пока не из-за чего беспокоиться.

Фиона быстро шла вперед и думала о Бренте. Даже сейчас она не могла избавиться от мыслей о нем. На короткий отрезок времени ей показалось, что она полностью завладела вниманием Брента и даже… его сердцем. Что он отдал ей всего себя. Она позабыла об осторожности, раскрылась ему навстречу и глупо сочла, что он получает такое же удовлетворение, что и она.

Очевидно, все обстояло совсем не так. Брент ни при каких обстоятельствах не мог избавиться от потребности защитить себя. И Фиона не в состоянии осуждать его за это. В своей собственной семье она тоже не встречала ни безоговорочной любви, ни понимания.

Но ведь нельзя считать, что весь мир будет относиться к Бренту так же, как Чарлз Маккей. Фиона уж точно никогда так не поступит.

Снегопад усилился, и Фиона наконец оценила, насколько серьезна опасность. Она должна выбраться отсюда, пока еще можно разглядеть тропу. Молодая женщина опустила голову и зашагала как можно быстрее, молясь, чтобы не заблудиться в буше…

— Фиона?! Фиона!

Брент в очередной раз прокричал ее имя и снова не получил ответа. Он шел, останавливался, прислушиваясь, снова шел. Снег припорошил его спину и плечи и таял на лице. Было холодно. Снегопад начался больше часа назад. А Фиона где-то здесь, в горах. Он должен найти ее, однако и сам уже не уверен, что не потерял тропу. Эти места стали неузнаваемыми под снежным покровом…

Фиона сказала коллегам, куда она отправляется, но Брент появился в офисе только после ланча. Не хотел встречаться с Фионой — и вот результат. А все из-за того, что он не знал, как справиться с противоречивыми чувствами, одолевавшими его, но сейчас наконец разобрался и готов поговорить с ней. Однако первым делом необходимо убедиться, что с ней все в порядке!

Брент зашагал дальше, стараясь не представлять себе, что Фиона заблудилась в этой снежной круговерти. «Пожалуйста, не сбивайся с пути, пока я не найду тебя, Фиона».

Когда снег полностью покрыл тропу, Брент опять принялся громко звать ее. Надо было позвонить в службу спасения, а не пытаться найти Фиону самостоятельно. И утром он не должен был уходить и оставлять ее одну, когда между ними ничего не было решено.

«А знаешь ли ты, чего хочешь, Маккей? И что важнее, имеешь ли ты на это право?»

Фиона для него не просто рядовая сотрудница. Это-то он теперь полностью понял и признал. Он хочет ее… как женщину. А уж сколько времени это продлится, они решат вместе… Однако следует говорить с ней очень осторожно, чтобы не причинить боли. Впрочем, нужно предусмотреть, чтобы они не причинили боли друг другу, когда наступит неизбежное время расставания.

Пока же ему надо убедиться, что она цела и невредима. Брент не представлял, чем вызван такой обильный снегопад. Где это видано? Такого просто не может быть. Но вот сегодня случилось.

— Фиона! — прокричал он.

Никакого ответа. Брент зашагал дальше, решив, что поищет Фиону еще десять минут, а потом позвонит Линку и попросит вызвать помощь.

Когда Фиона появилась прямо перед ним, с бледным, испуганным лицом, все хорошо продуманные мысли Брента об их совместном будущем улетучились. Он просто сгреб ее в объятия:

— Ты цела? Я боялся, что ты не увидишь тропу. Ее уже совсем засыпал снег.

Руки Брента дрожали, когда он немного отодвинул Фиону от себя, чтобы рассмотреть повнимательнее.

Она была в пальто, но без шапки. Ее рюкзак и волосы были засыпаны снегом. Когда она посмотрела ему в глаза, уголки ее рта на мгновение опустились, затем молодая женщина сжала губы и в то же время попыталась улыбнуться:

— Со мной все в порядке. Я надеялась, что ушла не слишком далеко от стоянки, но все-таки заблудилась.

— Мне потребовалось больше часа, чтобы добраться сюда.

— Мне показалось, я один раз слышала, как ты зовешь меня, но я подумала, что… Я хотела… — Фиона осеклась и поежилась.

Брент прижал ее к себе:

— Ты совсем замерзла. Надо поскорее увезти тебя отсюда.

Голова его дернулась, но он умудрился при этом не выпустить Фиону, а потом закутал ее в еще одно пальто, которое захватил специально для этой цели, и повел по тропе к машине.

Брент держал Фиону за руку. Не отпускал. Он мечтал никогда, никогда не отпускать ее.

Эта мысль захватила его, закружилась вместе с белой круговертью, и пальцы Брента сжали ее пальцы. Он понял, что стояло за отчаянием и тревогой которые погнали его сюда, на поиски Фионы, когда он услышал по радио сводку погоды. Столь сильное беспокойство он не испытывал никогда.

Потому что в опасности оказалась Фиона. А Брент полюбил ее. Полюбил глубоко и серьезно, окончательно и бесповоротно, так, как влюбляются те, кто хочет сразу и навсегда. Как люди, которые мечтают о нормальной семейной жизни и верят, что она может у них быть.

Однако Брент не считал себя полностью нормальным. Как такое случилось с ним? Откуда он вообще может знать, что такое любовь? И как он сумеет любить такую женщину, как Фиона? Достоин ли он того, чтобы его полюбила она?

— Я и не заметила, что происходит с погодой. — Зубы Фионы выбивали дробь, когда она попыталась заговорить.

— Не имеет значения. Я нашел тебя, это главное. — Брент прижал ее к своему боку и растер ей руки, стараясь согреть.

Он не может без нее жить. Ее безопасность и благополучие значат для него больше, чем все остальное. Эти чувства сильнее, чем привязанность к Алексу и Линку, единственным людям на свете, с которыми он близок. А Фиона… Он любит ее. Но совсем не так, как любит Линка и Алекса, хотя любит братьев всем сердцем.

Он любит ее как мужчина женщину. Хочет, чтобы она всегда была рядом… Позже эта мысль обожжет его, когда он поймет несбыточность своего желания. Пока же ему надо вытащить ее из снежной бури и увезти в безопасное место. Надо сосредоточиться на этом.

— Побереги силы на то, чтобы выбраться отсюда, хорошо?

Она кивнула и обхватила себя руками.

Он не имеет права любить Фиону, он вообще не должен был заниматься с ней любовью, поскольку знал, что между ними ничего не может быть. Как он осмелился мечтать, что она примет его таким, каков он есть? Даже родной отец был не в силах сделать. Предательство отца очень сильно повлияло на Брента. Он всего добился сам, причем сделал это в одиночку. И в будущем ему предстоит быть одному, не считая, конечно, Линка и Алекса, которых тоже отвергли самые близкие люди. Иного не дано.

Брент пообещал себе, что вытащит Фиону отсюда, увезет в безопасное место, убедится, что с ней все в порядке, а потом осторожно отступит назад, останется для нее только боссом.

Он поддался соблазну, позволил себе помечтать о прекрасном, но эти мечты нереальны.

Снежные хлопья были тяжелыми и влажными, и Брент обрадовался, когда они добрались до того места, где тропа была обложена камнями. Приходилось пробираться на ощупь, и это еще больше замедлило движение, но зато они не сбивались с пути, а это было жизненно важно.

Наконец они одолели последние метры до крошечной стоянки. Машина Фионы была здесь, однако Брент усадил молодую женщину в свой пикап с включенным двигателем и обогревателем и закутал в одеяло. Потребовалась еще минута, чтобы засунуть записку под «дворник» ее машины с номером телефона и сообщением, что владелица находится с мистером Маккеем у него дома. Затем Брент забрал сумку Фионы, принес ей и поставил на пол, у ног.

— Я причинила столько хлопот. — Женщина взглянула на сумку, потом снова в сторону. — Мне следовало бы поехать на своей машине. — Но она с трудом шевелила губами, не говоря уже о том, чтобы вести автомобиль.

— Я оставил записку. Мы заберем твою машину позже.

Брент ни за что не позволил бы ей сесть за руль в таком состоянии и в таких погодных условиях. Помимо всего прочего, у него руки покалывало от стремления обнять ее, а тело истомилось от желания. Он чувствовал, что не владеет собой и слова так и рвутся с языка. Слова о том, как он беспокоился, и как обрадовался, найдя ее, и о многом другом. И это «многое другое» доставляло ему самое большое беспокойство.

Брент пристегнул Фиону ремнем безопасности и поплотнее закутал в одеяло.

— Держись. Сейчас мы выберемся отсюда.

Дорога, обычно занимавшая десять минут, заняла полчаса, но наконец они добрались до домика в горах, где он включил отопление на полную мощность, принес полотенца из ванной и согрел их на батарее.

— Я насквозь промокла, — пробормотала Фиона, пытаясь раздеться, но пальцы ее не слушались.

Брент отвел ее руки, раздел молодую женщину до нижнего белья и завернул в одно из полотенец. Он старался, чтобы его прикосновения были минимальными, хотя сердце разрывалось от желания согреть замерзшую Фиону в объятиях.

Брент отвел ее в ванную, поставил под душ и постепенно повышал температуру воды. Фиона мало-помалу согрелась.

— У тебя руки холодные. Ты, должно быть, и сам промерз. — Она сжала его руки. — Вставай-ка под душ.

Брент долго вглядывался в ее лицо. Кожа молодой женщины уже не была бледной, щеки порозовели то ли от теплого душа, то ли от интимности момента. Она предложила принять душ вместе с ней… Это действительно очень интимно, несмотря на то что Фиона не сняла белье.

— Мне не требуется душ. Я был тепло одет. — Руки и ноги у него замерзли, но, проведя несколько минут возле радиатора, он согреется. — Выходи, и я вытру тебя.

Фиона покорно стояла, пока он вытирал ее почти насухо, потом забрала у Брента полотенце, завернулась в него и попросила:

— Надеюсь, у тебя найдется какая-нибудь пижама, потому что я не могу оставаться в мокром белье.

Сказала она это нарочито твердо, чтобы Брент успокоился и перестал волноваться за нее. Но это удалось ей лишь частично.

— Конечно. — Он развернулся, пошел в свою комнату, порылся в поисках чего-нибудь подходящего и принес ей спортивные штаны, боксерские трусы и фланелевую рубашку, а также джемпер толстой вязки и две пары носков.

— Тебе помочь одеться?

— Нет, Брент. Правда, я в порядке.

Фиона чуть ли не вытолкала его из ванной и закрыла дверь у него перед носом.

Напряжение скопилось в основании шеи. Сейчас Брент не способен был его контролировать. Голова его конвульсивно дергалась, пока он переодевался, а потом принялся кружить по гостиной, говоря себе, что сейчас самое время отойти в тень. Однако проблема заключалась в том, что шансы на это были чертовски малы.

Фиона вышла из ванной в тот момент, когда Брент собирался сделать очередной круг. Он застыл посреди комнаты. Она была так красива в его одежде, с лицом, сияющим после душа! Молодая женщина выглядела совершенно здоровой и достаточно сильной, чтобы справиться с какими бы то ни было последствиями переохлаждения. А еще она выглядела смущенной. Крылось что-то такое в глубине ее глаз…

— Прости, что тебе пришлось спасать меня, но я рада, что ты это сделал. Не знаю, смогла бы я выбраться сама. Признаюсь, что уже готова была по-настоящему испугаться, а мобильный телефон остался в машине. Это была огромная ошибка.

— Ты не могла знать, что погода столь резко переменится.

Брент попытался объяснить, почему узнал о ее поездке слишком поздно, правда, ему это плохо удавалось. Он изо всех сил старался перевести разговор на деловую почву. Да вот только не было ничего делового в желании заключить ее в объятия и никогда не отпускать.

— Мне не следовало уходить, не попрощавшись, сегодня утром, да и для твоего спасения я не слишком-то много сделал. Просто шел по тропе и молился, чтобы с тобой все было в порядке.

— А еще согрел меня в душе, когда мы приехали сюда. — На сей раз Фиона отвела взгляд. — Мне следовало бы сделать это самой. Тебе не стоило смотреть на меня. Я знаю, мое тело…

— Я уже видел тебя. — Каждый соблазнительный изгиб ее восхитительного тела. — Фиона, даже думать не смей…

— Давай сосредоточимся на том, что произошло сегодня. Мне очень жаль, Брент. — Она вздернула подбородок и храбро улыбнулась.

Брент не был уверен, какая тема беспокоит ее больше: то, что она чуть не погибла под снегопадом, или вопрос о ее привлекательности. Может, следовало бы промолчать, но ему необходимо было, чтобы Фиона наконец поняла, какой красавицей он ее считает.

— Даже думать не смей, что ты некрасива и несовершенна…

— Я доставила тебе массу хлопот. — Фионе было ясно, о чем говорит Брент, однако она не хотела ни вспоминать о том, что произошло между ними, ни обсуждать это. — А все потому, что мне не пришло в голову поинтересоваться прогнозом погоды, прежде чем я отправилась в горы. Я еще удивилась, почему там так безлюдно, но одиночество меня устраивало, и я не предполагала…

— Откуда ты могла знать?

Брент сосредоточился на том, чтобы успокоить Фиону. Он сделал глубокий вдох и осознал, что его пальцы пробегают по узору на плече джемпера, одолженного ей. Как давно он этим занимается? Брент отдернул руку.

А Фиона предложила:

— У твоей машины цепная передача и четырехколесный привод. Снегопад закончился. Вряд ли снежный покров глубже шести дюймов. Нам надо возвращаться в Сидней. Я уже доставила тебе достаточно неприятностей и мечтаю вернуться на работу.

И забыть обо всем, что между ними было? Разве это не то решение, к которому в конце концов пришел и он? Так почему же грудь болит так, будто в нее вонзилось что-то острое?

— Поехали, — согласился он.

Действительно, нет причин оставаться здесь. Брент выключил отопление и повел Фиону к двери:

— Твою машину я потом заберу.

— Спасибо. — Молодая женщина не стала возражать: у ее машины нет полного привода и цепной передачи, а она хочет вернуться в город.

Когда они сели в автомобиль, Фиона притворилась спящей. Брент, возможно, пытался подбодрить ее, но что это меняет? Ничего. Она любит его, а он не отвечает ей взаимностью. Что ж, сегодняшний день удалось пережить. Значит, она переживет и все последующие.

Глава 13

— Брент, объяснишь ты мне, наконец, в чем дело, или так и будешь рычать на нас, пока не выпустишь весь пар? — спросил Линк у Брента, когда Алекс отошел к жаровне, чтобы присмотреть за яичницей с беконом.

Брент взъерошил волосы, а затем начал конвульсивно поправлять сервировку на столе. Стояло воскресное утро. Братья готовили совместный завтрак на террасе.

Утро было несколько холодноватое, и братья не ожидали, что он начнет хлопать дверьми и потребует, чтобы они позавтракали с ним. Но Бренту было все равно. Он хотел поесть здесь, в единственном месте, где не чувствовал себя так, словно задыхается, и он действительно нуждался в компании Линка и Алекса.

Братья внимательно посмотрели на него, надели куртки и почти ничего не говорили. До последнего момента. В общем, Брент заслужил упреки с их стороны.

— Прости, Алекс. — Когда брат повернулся к нему, Брент продолжил: — Дела твоей компании — это твои дела, и ты можешь управлять бизнесом, как считаешь нужным. Я не имел права навязывать тебе свое мнение и заявлять, что ты ничего не понимаешь. Разумеется, это не так. Это я не понимаю, почему полез к тебе с советами.

— Если бы я считал, что твое настроение каким-то образом связано со мной, тогда у нас возникла бы проблема, но я не думаю, что твоя вспышка имеет отношение ко мне. — Алекс переложил яичницу с беконом на блюдо и поставил на стол. Он проницательно посмотрел на Брента. — Мне просто хотелось бы знать, в чем дело. Ты здоров? Если твое состояние ухудшилось…

— Да. Мы оба хотим знать ответ, Брент, — присоединился к брату Линк.

Они уставились на тарелки, баночки со специями и столовые приборы, расставленные прямо на середине стола ровными рядами, как солдаты.

— Ты не творил ничего подобного со столовыми приборами примерно лет с восьми. Это было в приюте. — Линк покачал головой. — Что происходит, Брент? Мы беспокоимся.

Тогда, в приюте, Линк не позволил Бренту взять вину на себя и сказал, что они сделали это вместе, придумав новую игру.

Алекс был еще совсем маленький. Они все были еще маленькие, черт побери! Слишком маленькие, чтобы быть брошенными. Причем Брента бросил отец, которого нельзя назвать мужчиной, потому что настоящий мужчина не бросит своего ребенка.

— Они должны были любить нас и заботиться о нас. — Брент произнес эти слова и осознал, что Фиона была права. Во всем права. — Наши семьи. Они должны были любить нас такими, какие мы есть.

Родные Фионы тоже должны любить ее такой, какая она есть, но не любят. Почему Алекса положили в сумку и оставили прямо на улице, а Линка подбросили к дверям приюта? Почему от Брента отказались из-за того, в чем нет его вины? Многие страдают аутизмом, и им наплевать, знает кто-нибудь об этом или нет. Брент же всю жизнь пытался скрыть свою болезнь.

Он держал Фиону в своих объятиях, имел счастье любить ее, и единственное, что его беспокоило, — это болезнь, которая никоим образом не угрожает жизни. Болезнь, которая не влияет на его талант дизайнера и не мешает работе. А вот Фиона воспринимает болезнь Брента как дар, как что-то, делающее его уникальным.

Семья Фионы обращается с ней как с чужой, а ее единственное преступление состоит в том, что она жизнелюбива, а сердце ее открыто людям.

Брент любит Фиону всем сердцем, но отказался от этой любви в тот самый момент, как признался себе, что любит. Он лишил их обоих шанса быть вместе.

А вдруг Фиона тоже хочет этого? Вдруг он сможет убедить ее простить его? Что, если она отдавалась ему из любви?

Он добьется своего. Он — не Чарлз Маккей. Поступок этого человека слишком долго давил на него, но Брент не позволит своему прошлому изуродовать будущее. Он совершил огромную ошибку. Не слишком ли поздно ее исправлять?

— Что же происходит, Брент?

Плечи Алекса ссутулились, как в детстве. Когда-то он был «ребенком-старичком», который то и дело попадал в беду и отчаянно нуждался в старших братьях. Но ему пришлось долго ждать, пока они смогли забрать его из приюта.

Брент сделал все возможное, чтобы достойно воспитать Алекса, Линк тоже помогал, и у них все получилось. А вдруг с Фионой тоже все получится?

Линк наклонился вперед и вгляделся в лицо Брента:

— Алекс прав. В последнее время ты просто сам не свой. Если тебе нужен врач…

Беспокойство в голосе брата заставило Брента признаться:

— Если мне и нужен врач, так только специалист по любовным отношениям. — Когда братья непонимающе уставились на него, он продолжил: — Чтобы дать совет, как поступить.

Брент разбирал шеренги, которые выстроил в середине стола, возвращая посуду на свои места.

— Ты в кого-то влюбился. — Алекс сказал это так, словно совсем не был удивлен.

— В Фиону. Я люблю Фиону. — Брент наколол несколько кусочков бекона на вилку и плюхнул их на свою тарелку, сверху положил яичницу. Затем оттолкнул тарелку от себя.

— Если ты любишь ее, то должен за нее бороться, — заявил Линк. — У тебя нет причин отказываться от счастья. Ни единой.

— Что я знаю о женщинах и об отношениях с ними?

Что он знает о взаимном доверии? Но он хочет знать. Ох, как хочет!

— Ты говорил нам, что мы сможем сами разобраться, встретив свою женщину, — заметил Алекс, сунул руки в карманы и усмехнулся. — Кстати, братишка, у нас есть Роза. Она женщина.

— Роза — это, конечно, замечательно, — вздохнул Брент.

— Всем приходится учиться любить. — Слова Линка стали откровением для него. — И какие мы, не имеет значения.

Это правда, и Брент глупец, что не признал это давным-давно. Он, раздавленный предательством отца, убедил себя в том, что нет никого в мире, не считая двух братьев, кто мог бы принимать его любовь и дарить ему свою. Но может, и другие люди достойны доверия? Важные для них люди. Люди, которых они… любят.

— Мне никогда не следовало стыдиться своего аутизма. Не надо было тщательно скрывать болезнь.

Это не преступление, не позор. Это просто часть меня.

— Наконец-то ты понял. — Алекс хлопнул его по плечу. — Мы давно старались объяснить тебе это.

— Я знаю. — Братья старались, а он игнорировал их попытки, пока они не сдались и не стали делать вид, что проблемы не существует. — Я просто не хотел говорить об этом… А теперь Фиона… Мне надо придумать, как добиться ее прощения.

Ему надо в магазин. Срочно. И он точно знает в какой.

Брент ушел, забыв попрощаться. Но братья, похоже, не обиделись.

Фиона рисовала у себя в гостиной и слушала музыку, когда ей позвонил Брент и попросил встретиться с ним на смотровой площадке у их любимой горной тропы. Их тропы?! Почему он так сказал? Очень странно. Впрочем, Брент наверняка хочет обсудить новый проект. Возможно, ему надо показать ей какие-нибудь местные растения или пейзаж. Как бы там ни было, Фиона приехала в горы, радуясь тому, что небо чистое и нет никаких признаков снегопада. И вот она, в джинсах, розовой блузке и кремовом жакете, идет к смотровой площадке, причем, наученная горьким опытом, с мобильным телефоном в заднем кармане.

Брент бросился за ней в горы, беспокоился о ее безопасности. Он был мягок и внимателен, а она убежала, потому что он увидел ее в нижнем белье, и тут же все страхи и комплексы вспыли на поверхность, и справиться с ними просто не хватило сил.

Она так сильно любит его, а Брент… Брент по-своему тоже дорожит ею, но совсем не так, как ей хотелось бы…

Фиона сделала еще несколько шагов и подумала, не пойти ли назад. В конце концов, сегодня воскресенье и она не обязана работать, даже если ее босс попросил сделать исключение и уделить ему время.

Сердце болело. Она любит своего босса и не повернет назад, потому что работает на Брента и хочет заниматься любимым делом, достигать результатов. Она умеет хорошо работать и может быть отличным другом, давая всем советы по поводу отношений…

Однако ей самой собственные советы ничем не помогли. Просто удивительно, как она вообще могла когда-то считать, что разбирается в вопросах любви. Отныне никаких советов друзьям. Пусть сами решают свои проблемы, потому что Фиона Доннер — никудышный советчик.

Она прошла последний отрезок тропы и увидела Брента, стоящего у ограждения смотровой площадки и любующегося открывающимся видом. Услышав шаги, он повернулся к ней. Одна рука была засунута в карман коричневой кожаной куртки. Воротничок бежевой рубашки несколько перекошен. Брент выглядел сосредоточенным и неуверенным одновременно.

— Я сомневался, приедешь ли ты. — Голос его прозвучал низко и чуть хрипловато.

— Ты же хочешь обсудить со мной очередной проект, не так ли?

Кстати, почему именно здесь? Впрочем, Фионе было не до вопросов. Молодая женщина безумно радовалась встрече с любимым. Когда она подошла и встала рядом с ним, в груди что-то затрепетало и ожило, словно близость Брента возвращала ее к жизни.

— В некотором роде проект, да. Я оторвал тебя от чего-то важного, когда позвонил? — Брент вглядывался в ее лицо.

Горы и долина сияли в мягком зимнем свете. Клочья тумана висели в воздухе и окутывали деревья и кусты, окрашивая панораму в приятные серо-голубые тона.

Фиона заставила себя успокоиться.

— Я возилась с картиной. Если бы я могла уловить всю эту красоту… — Она обвела руками окружающий их пейзаж.

— Поэтому я выбрал именно это место. — Брент повернулся к ней. — Я не сомневался, что в это время дня твои глаза приобретут удивительный оттенок и все вокруг будет прекрасно, как ты. К тому же здесь тихо, мирно и спокойно, как у меня в душе, когда ты рядом. — Он замолчал, словно не знал, что еще сказать. Фиона почувствовала себя красавицей.

Секунду спустя Брент попросил:

— Расскажи, что ты рисовала.

— Ничего особенного. Просто пыталась перенести свои эмоции на холст. — Чтобы освободиться от них. А теперь слова Брента заставляют ее трепетать. Голос Фионы слегка дрожал, когда она продолжила: — Почему ты попросил меня встретиться с тобой здесь, Брент?

— По той же причине, по которой ты рисовала. — Он заколебался, заглядывая ей в глаза. — Чтобы рассказать тебе о своих чувствах в надежде, что еще не слишком поздно. Здесь мы можем побыть наедине друг с другом и с природой, и это помогает мне почувствовать себя спокойнее и увереннее.

— Я не понимаю. — Сердце Фионы забилось сильнее, словно в предчувствии чего-то чудесного. Но на свое сердце она не могла положиться. Оно позволило ей полюбить Брента…

О чем же он хочет поговорить? Возможно, о своих отношениях с отцом. Бренту просто нужно облегчить душу, и это не имеет никакого отношения к ней. Если и так, Фиона все равно выслушает.

— Чарлз… — начала она.

— Причинил маленькому мальчику очень сильную боль, настолько сильную, что она едва не уничтожила этого мальчика. — Брент придвинулся ближе, потянулся к ее рукам и сжал их, большими пальцами ритмично поглаживая кожу. — Настолько сильную, что, когда этот мальчик вырос, он решил, что ему противопоказаны серьезные отношения, причем винил в этом только себя, свою болезнь.

— Чарлз сбежал, потому что оказался слишком слабым, чтобы быть твоим отцом. — Губы Фионы дрожали, когда она произносила эти слова, руки ее сжали его руки. Она ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось притянуть голову Брента к своей груди и обнять его. — Он просто не пожелал помочь сыну.

Брент, соглашаясь, кивнул:

— Совершенно верно.

— Нет причин считать, что у тебя не может быть… всякого рода отношений. — Фиона постаралась говорить спокойно, чтобы Брент не подумал, будто она намекает на его отношения с ней. — У тебя будет все, что ты захочешь.

Он опустил взгляд на свои пальцы, поглаживающие ее руку, стиснул зубы и остановил это непроизвольное движение. Но тут же покачал головой и продолжил гладить руку Фионы, решив позволить себе, а может, подарить ей эту ласку, присущую лишь ему одному.

— Существует только один человек, с которым я хочу построить отношения.

— Кто… кто это?

— Думаю, ты знаешь ответ. — Голос его сделался еще ниже, Брент отпустил руку Фионы и полез в карман брюк. — Не знаю, как объяснить тебе, что я чувствую, не знаю, что чувствуешь ты… Я тут купил кое-что. Надеюсь, ты не совсем равнодушна ко мне. Со временем, если мы будем проводить много времени вместе, я смогу объяснить тебе, как сильно ты нужна мне, как я люблю тебя…

Неуверенность в себе, которую, как она считала, Фиона преодолела, неожиданно возродилась.

— Мое тело… Оно такое крупное… Когда мы занимались любовью, тебе не понравилось…

— Мне не понравилось совсем другое — мое собственное поведение. Я утратил контроль над собой, выставил напоказ все признаки моей болезни: эти поглаживающие и массирующие движения, то, как я вдыхал твой запах снова и снова. — Брент нежно сжал локоть Фионы. — Но ты… ты была так прекрасна!

Фиона заглянула в глубины его зеленых глаз, и ей захотелось поверить ему. О, как ей этого хотелось!

— Я крупная, от этого никуда не деться. Я никогда не буду ни миниатюрной, ни маленькой, ни изящной. Я стараюсь одеваться в те вещи, которые мне идут, но мама говорит…

— Твоя мать не имеет права обижать тебя. Она обязана уверять свою дочь, что та красива и душой, и телом. — Брент был возмущен. — Я не хочу, чтобы твои родные и дальше оскорбляли тебя, Фиона. Нужно найти какой-то способ…

— Я уже нашла. — Фиона много думала об этом и даже предприняла первые шаги. — Я созвала семейный совет, на котором скажу им, что это они не соответствуют моим требованиям. Если они не захотят прислушаться к моим словам, не поймут меня, что ж, придется ограничить общение с семьей. Иного выхода нет. Я терпела достаточно долго.

— Я поеду с тобой на эту встречу. — Ему очень хотелось бы избавить Фиону от необходимости резкого разговора с родственниками, но Брент понимал, что это надо сделать. И он поддержит ее. — А после мы пообедаем с Линком и Алексом. Они полюбят тебя, Фиона. Ты сможешь войти в нашу семью? Ты позволишь мне любить тебя всем сердцем и всей душой? — До Брента дошло, что он забегает вперед. — Я хочу, чтобы мы стали семьей. Когда мы занимались любовью, я еще не разобрался в чувствах, которые испытываю к тебе, не понял, сколько любви, желания и нежности живут у меня в душе и переполняют сердце. — Он замолчал и покачал головой. — Я потерял контроль над собой из-за того, что слишком сильно хотел тебя. Мне казалось, тебе никак не могло понравиться мое поведение. — Брент вздохнул. — Был момент, когда я подумал, что, возможно, ты ничего не имеешь против всего этого, но тут я вспомнил, как Чарлз оттолкнул меня. И разозлился. Все старые обиды, вся боль, которую я запрятал глубоко внутри, поднялись на поверхность.

— Может, тебе тоже следует предпринять кое-какие шаги, — предложила Фиона с нежностью во взгляде, с пониманием и — смеет ли он надеяться? — с любовью.

Брент уже принял решение.

— Шанса на примирение нет, и, по правде говоря, я не готов сделать шаг навстречу, поскольку не вижу, чтобы Чарлз хоть как-то изменился. Однако встреча с ним поможет мне правильно оценить поступок этого человека, увидеть его в настоящем свете. Он не имел права бросать меня, я этого не заслуживал. Существует специальная служба, созданная правительством, для членов семьи, не нашедших общего языка. Я собираюсь связаться с ними и записаться на прием. Хочу иметь возможность сказать Чарлзу, что все…

— Я пойду с тобой, — вырвалось у Фионы. — Я пойду с тобой, а когда все закончится, ты поедешь ко мне домой. Мы будем вместе. Я тоже люблю тебя, Брент, всем сердцем и всей душой. Всю свою жизнь я искала тебя. Искала в картинах, в лицах людей и во всем окружающем мире. Думаю, где-то в глубине души я поняла, что нашла, когда впервые увидела твой ландшафт. Я поняла, что именно это мне и требуется.

Брент мягко стиснул ее руку, и пальцы его дрожали. Голос тоже дрожал.

— Я люблю тебя, Фиона. Люблю всем сердцем. Я хочу, чтобы мы были вместе. Хочу, чтобы ты провела рядом со мной всю оставшуюся жизнь.

Брент вытащил руку из кармана и здесь, на краю смотровой площадки, в горах, он опустился перед Фионой на одно колено. В руке он держал кольцо с бриллиантом. Когда Брент посмотрел на свою любимую, солнце вдруг ярко засияло, позолотило туман, клубящийся в воздухе, поцеловало верхушки деревьев, сделав золотыми и их. Кольцо заискрилось и засверкало. Фиона затаила дыхание.

— Я ездил в один ювелирный магазин. — Пальцы Брента стиснули кольцо, и его зеленые глаза потемнели. — В тот день, когда я ждал тебя возле кофейни, я увидел это кольцо в витрине и подумал, как красиво оно будет смотреться на твоем пальце. Бриллиант огранен и оправлен в форме…

— Маргаритки. Той, которую мы видели здесь, с заостренными золотистыми лепестками и прелестной белой серединкой, — закончила за него Фиона. И в самом деле они встречали такие цветы, когда в первый раз бродили здесь. Она остановилась, чтобы полюбоваться маленькими крепенькими цветочками, которые умудрялись выглядеть изящными и в то же время выносливыми.

— Я хотел найти что-то, напоминающее тебя и одновременно говорящее о моих чувствах. — Взгляд Брента смягчился. — Ты для меня как эта маргаритка. Изящная и красивая, крепкая и сильная, и я хочу стать для тебя опорой во всем. Хочу подарить тебе свою любовь навеки, навсегда.

— Я тоже люблю тебя, Брент. — Ах, как она любит его!

— Ты хороший друг и прекрасный человек. — Брент взял ее руку и слегка сжал. — Ты прекрасна душой и телом. Для меня ты совершенна.

Фиона наконец поверила ему. Щеки ее вспыхнули.

— Мне понравилось то… что ты делал, когда мы занимались любовью. Все твои ласки. Тебе не из-за чего беспокоиться, потому что ты заворожил меня — всем тем, что присуще только тебе одному.

— Значит… — Брент сделал глубокий вдох и залюбовался ее нежно-голубыми глазами. Пальцы сжали ее ладонь. — Ты выйдешь за меня, Фиона, чтобы провести вместе со мной всю оставшуюся жизнь? Ты наденешь это кольцо, а потом мы обменяемся обручальными кольцами? Я не знаю, что такое семейная жизнь. Не знаю даже, что такое серьезные отношения, но, клянусь, я люблю тебя и научусь всему.

— Ох, Брент. — Фиона замерла, когда он медленно надел кольцо ей на палец и поднялся на ноги. Она обхватила Брента за шею и удовлетворенно вздохнула, а он крепко обнял ее. — Да. Да, я выйду за тебя, и мы будем учиться вместе.

Солнечные лучи вновь упали на кольцо, и золотистый свет отразился от каждой грани бриллианта. Фиона поняла, что это и в самом деле начало их вечной любви — ее и Брента.

КОНЕЦ

Внимание!

Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Примечания

1

Буш — невозделанная земля, поросшая кустарником. (Примеч. пер.)

Content

Дженни Адамс
Танец в темноте

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания