Алехандро Гильермо Рёммерс

Возвращение Юного принца

c/o Guillermo Schavelzon Agencia Literaria

www.schavelzon.com

Cover © Mucho + Laurie Hastings

Illustrations © Laurie Hastings

Аргентинский бизнесмен и писатель Алехандро Реммерс родился в Буэнос-Айресе в 1958 году. Благодаря состоятельным родителям он получил прекрасное разностороннее образование. Писать Алехандро начал еще в детстве. Некоторые из его детских стихов были опубликованы и отмечены наградами.

Реммерс довольно рано вступил в мир бизнеса, к счастью, бизнесмен не заслонил в нем мыслителя, не оттеснил на задний план вопрос, занимавший его с юных лет: «Как сделать лучше мир, в котором мы живем?»

Ответом на этот вопрос стал роман, написанный всего за девять дней. Источником вдохновения для Реммерса послужило одно из наиболее лиричных и в то же время философичных гуманистических произведений человечества, но в отличие от него, имеющего печальный конец, «Возвращение Юного принца» заканчивается на оптимистической ноте.

«ВОЗВРАЩЕНИЕ ЮНОГО ПРИНЦА» – тонкая духовная аллегория. Недаром фоном повествования избрано путешествие по бескрайним просторам Патагонии. Это еще и рассказ о другом путешествии, которое совершает каждый из нас, – о путешествии из детства во взрослую жизнь. Время, когда так остро необходим умный взрослый собеседник, способный говорить с тобой на равных, без поучений и назиданий.

Небольшая по объему, но очень емкая по содержанию, книга Алехандро Реммерса впервые вышла в 2008 году. Она потрясла аргентинских читателей. За эти годы «Возвращение Юного принца» было переведено на 14 языков и издано в Бразилии, Испании, Португалии, Греции, Хорватии, Чехии, Китае, Польше, Исландии. Теперь и у российских читателей появилась счастливая возможность познакомиться с Юным принцем.

Эта книга не продолжает сюжет «Маленького принца», а духовно дополняет его. Произведение напоминает нам о тех вечных ценностях, о которых мы узнаем еще в детском возрасте и которые мы не должны забывать, взрослея.

ParisMatch

Любовь, братство, воспитание, семейные отношения – вот важнейшие из ценностей, лежащих в основе цивилизованного человеческого общества. Именно о них заставляет нас помнить эта книга.

Бруно д'Агай, потомок Антуана де Сент-Экзюпери

Предисловие

Несколько лет назад я имел счастье познакомиться в Буэнос-Айресе с Алехандро Гильермо Реммерсом. Перед этим я сообщил моим двоюродным братьям Франсуа и Жану д’Агай – племянникам Сент-Экзюпери, – о своем замысле: отыскать следы пилотов компании «Aeropostal», которые совершали посадки в Аргентине и Чили. Мне тут же дали координаты Алехандро Реммерса, посоветовав с ним связаться. Я позвонил ему по прибытии в Аргентину, и вечером того дня мы поужинали вместе.

Так я узнал о существовании этой книги. Мы проговорили весь вечер, и мне достался экземпляр «Возвращения Юного принца». С этого началось мое долгое путешествие в Патагонию и Анды.

В книге я обнаружил предисловие, написанное Фредериком д’Агаем, внучатым племянником знаменитого французского писателя, – тогда он был председателем Фонда имени Антуана де Сент-Экзюпери. В предисловии говорилось: «Алехандро Реммерс в душе остался ребенком, и когда он встретил Юного принца в Аргентине, то решил написать о нем книгу, чтобы мы не забывали о поэзии и о главном в жизни».

Фредерик был прав. Реммерс – не только известный поэт, но и предприниматель, который постоянно находится в разъездах. Сегодня многие из этих поездок связаны с его книгой: Фредерик рассказывает о ней читателям, доносит до них свои мысли. Он выступает в школах, колледжах, университетах, внушая слушателям свое главное убеждение: образование, вера, мужество и самоотречение способны вырвать человека из трясины нищеты, неграмотности и сомнений. Магия любви, как он считает, способна противостоять современному миру, в котором утрачиваются все ценности.

В книге рассказывается о путешествии Юного принца по безлюдной, унылой Патагонии. По пути ему встречается взрослый попутчик, которому выпадает редкая удача: побеседовать с подростком, неожиданно возникшим посреди голой равнины, и тем самым приподняться над обыденностью. Принц задает ему важнейшие философские вопросы в простой и понятной форме; постепенно этот человек преображается, начинает иначе относиться к другим. Книга повествует об инициатическом путешествии в юность, о возвращении к истокам, которое должны совершить запутавшиеся в самих себе взрослые.

Местами «Возвращение Юного принца» выглядит чем-то вроде катехизиса XXI века, созданного тем, кто жаждет решительных перемен в косном обществе с отсталой политической структурой и системой образования, неспособной дать людям надежду.

Книга возвращает нас к тому, от чего никогда нельзя отходить. Это любовь к ближнему, братство, образование, семья – ценности, сплачивающие воедино любое цивилизованное, гуманное общество.

Устами своего героя писатель-поэт напоминает, что другие люди – как те, что прославили «Aeropostal», так и величайший из ее пилотов, Антуан де Сент-Экзюпери, – своим мужеством, своей самоотверженностью, своими идеями, а порой и ценой своей жизни указали нам путь, по которому нужно следовать.

«Возвращение Юного принца» – книга, которая освещает нам путь. Пусть нами движет любовь, волшебство которой может изменить все, что угодно.

Бруно д’Агай

Краткое вступление

В мире, опустошенном войной и стремительно теряющем все свое простодушие и радость жизни, один отчаянно храбрый летчик по имени Антуан де Сент-Экзюпери написал книгу. Книга эта называлась «Маленький принц». Вскоре ей суждено было стать всеобщим символом тех самых ценностей, что утрачивал земной шар.

Вскоре после написания «Маленького принца» Экзюпери погиб. Во время разведывательного полета его самолет был сбит и упал в Средиземное море. Внешняя причина гибели Экзюпери – огонь, открытый вражеским самолетом. Но думается, были и иные причины, способствовавшие его преждевременной смерти: душевные терзания и разочарованность царившей вокруг бездуховностью и утратой простосердечия.

Подобно многим читателям «Маленького принца», меня захватила простота содержавшегося там послания. Дойдя до того места, где маленький друг, успевший проникнуть в самые глубины моего сердца, был вынужден вернуться на свой астероид, я разделял грусть Сент-Экзюпери.

И лишь сравнительно недавно я понял, почему Маленький принц никак не мог остаться на Земле. Причиной тому были ненависть, невежество, национализм в его самых уродливых проявлениях, отсутствие солидарности, материалистический взгляд на жизнь и еще много иных угроз.

Я часто задавался вопросом: какой была бы судьба этого уникального ребенка, останься он жить среди нас? (Думаю, вы тоже задавали себе аналогичный вопрос.) Как протекали бы его отроческие годы? Каким образом сумел бы он сохранить чистоту и простодушие своего сердца?

Много лет я искал ответы на эти вопросы. Возможно, найденные ответы представляют ценность лишь для меня одного. И все же смею надеяться, что они хотя бы частично озарят путь ребенку, который живет внутри каждого из нас.

Поэтому, в начале нового века и нового тысячелетия, я отваживаюсь обратиться к вам, дорогой читатель, с более позитивным взглядом на наше время, чтобы и в вашей жизни стало чуть меньше невзгод.

Если вы рассчитывали найти в моей книжке фотографии, простите за то, что не могу удовлетворить ваше любопытство. Вот уже много лет я не беру с собой в поездки ни фотоаппарата, ни видеокамеры. Фактически я перестал это делать с того самого момента, когда впервые обнаружил, что друзья увлеченно разглядывают снимки и уже не обращают внимания на мои истории. Не снабдил я свою книгу и рисунками, и это весьма серьезный недостаток с моей стороны. Однако хочу верить: причина кроется не только в отсутствии у меня способностей художника (в чем со стыдом признаюсь). Мое решение не иллюстрировать книгу вызвано моим глубочайшим уважением к вашим личным, неповторимым воспоминаниям, связанным с чтением «Маленького принца», и к свободе вашего воображения. Мне хочется, чтобы за моими словами вы увидели образ моего героя (как в свое время Маленький принц сумел увидеть барашка сквозь стенки ящика), но при этом не принимали бы мое повествование слишком серьезно[1].

И еще, дорогой читатель, надеюсь, вы простите мне вплетение в ткань рассказа мыслей и рассуждений, возникавших по ходу событий. Рассказывая о случившемся, мне хотелось сохранить эти мысли и рассуждения.

А теперь, окончив это предисловие, я поведаю вам без утайки о том, что случилось со мною и как разворачивались события.

Если вам совсем одиноко, но ваше сердце по-прежнему чисто, а в ваших глазах и сейчас сохраняется детское изумление, тогда, читая страницы этой книги, вы вновь увидите, как вам улыбаются звезды, и, быть может, даже услышите их смех, похожий на перезвон пятисот миллионов колокольчиков.

Глава 1

Это произошло в Патагонии. Говорят, такое название своей земле дало когда-то жившее на ней племя туземцев-великанов. У них и ноги (по-испански «patas») тоже были громадными. Я ехал по пустынному шоссе, как вдруг заметил на обочине странного вида сверток. Я тут же сбросил скорость и, к немалому своему удивлению, разглядел белокурый локон, выбивавшийся из-под голубого одеяла. Похоже, какой-то человек спал возле дороги, накрывшись голубым одеялом. Я остановил машину, вылез – да так и застыл в изумлении. Здесь, в сотнях километров от ближайшего селения, на каменистой земле, где не увидишь ни дома, ни ограды, ни даже чахлого деревца, безмятежно спал подросток, и на его невинном лице не было и тени тревоги.

Оказалось, я ошибочно принял за одеяло... длинный голубой плащ с эполетами. Подкладка у плаща была пурпурного цвета. Под плащом я заметил белые облегающие брюки, чем-то похожие на бриджи для верховой езды. На ногах спящего блестели черные кожаные сапоги.

Такой наряд подобало бы носить какому-нибудь юному принцу. Но откуда взяться принцу в здешней глуши? Забыл добавить: на шее спящего подростка красовался шарф пшеничного цвета. Шарф беспечно развевался на весеннем ветру, временами сливаясь с копной волос и придавая облику юноши меланхолично-мечтательный оттенок.

Несколько минут я ошеломленно стоял над спящим. Обстоятельства его появления в здешних местах представлялись мне необъяснимой загадкой. Не менее загадочным было и то, что его щадили резкие порывы ветра, дувшего с гор, и несомые им клубы пыли.

Конечно же, я не мог позволить себе уехать, оставив без пищи и воды невесть откуда взявшегося здесь подростка. В его облике не было ничего пугающего, однако меня с детства научили недоверчиво относиться к незнакомцам. Испытывая смешанные чувства, я поднял спящего на руки, перенес в машину и усадил на переднее сиденье рядом с собой.

Машина тронулась. Подросток в странном одеянии так и не просыпался. На мгновение я испугался: а вдруг он мертв? Я пощупал пульс. Пульс был слабым, но устойчивым. Я осторожно опустил его ватную руку на сиденье и вдруг подумал: не привыкни я с детства к тому, что ангелов изображают непременно с крыльями, я бы поверил в ангела, сошедшего на землю. Только потом я понял, что найденный мною подросток невероятно устал и находился на пределе своих сил.

Я ехал и думал об уроках, полученных в детстве. Желая уберечь нас от опасностей, взрослые гасили детскую доверчивость и постепенно добивались успеха. Повзрослев, мы уже не решаемся коснуться незнакомца или просто заглянуть ему в глаза. Мы опасаемся, ждем подвоха, предчувствуем беду.

– Пить хочется, – вдруг произнес юноша.

Я даже подскочил на сиденье, ибо почти забыл, что еду не один. Голос моего спутника был совсем тихим, но в нем ощущалась прозрачность воды.

Мне предстояло трехдневное путешествие. Отправляясь в дальние поездки, я всегда запасаюсь достаточным количеством воды, безалкогольных напитков и сэндвичей. Это экономит время в пути, сводя остановки до необходимого минимума: заправка машины и ночлег. Я достал бутылку минеральной воды, пластиковый стаканчик, а также завернутый в фольгу сэндвич с говядиной и помидорами. Мой спутник ел и пил молча. Тем временем в моей голове жужжал рой вопросов.

«Откуда ты? – мысленно спрашивал я странного юношу. – Как тебя занесло в эдакую глухомань? Почему ты улегся спать на обочине шоссе? А семья у тебя есть? Где она и почему ты вдруг оставил своих близких?»

И так далее. У меня беспокойная натура. Я любопытен, а тогда я испытывал не только громадное любопытство, но и желание помочь. И сегодня я благодарен проявленному терпению. Я стойко выдержал десять бесконечно длинных минут, пока мой спутник ел, пил и восстанавливал силы. Он же отнесся в пище и воде как к чему-то обыденному, будто знал, что в патагонской пустыне непременно появится кто-то, кто даст ему воду и угостит сэндвичем с говядиной.

– Спасибо тебе, – сказал он, закончив трапезу и откинувшись на спинку сиденья, будто два этих слова проясняли все мои сомнения.

Вскоре я сообразил, что даже не спросил, куда он держит путь. Обнаружив его справа от шоссе, я почему-то решил, что он путешествует на юг. Сейчас мне подумалось другое: скорее всего, подросток в голубом плаще пытался попасть в столицу, лежавшую к северу от этих мест.

Удивительно, с какой легкостью мы решаем, что другие направляются туда же, куда и мы.

Когда я вновь повернулся к своему спутнику, он опять погрузился в сон, который унес его в неведомые дали.

Глава 2

Может, разбудить его? Нет, пусть спит. Но и останавливаться, дожидаясь, пока он проснется и скажет, куда ему нужно, я не мог. Не такие здесь места, чтобы задерживаться. Куда бы ты ни ехал – на север или на юг, – эти места лучше миновать, и побыстрее.

Я увеличил скорость. Нынешняя поездка отличалась от прежних, когда я понапрасну тратил время и жизнь, раздумывая, по какой дороге поехать.

Я погрузился в свои мысли и ехал так довольно долго, когда вдруг почувствовал на себе взгляд лучистых синих глаз. Мой проснувшийся спутник с любопытством меня разглядывал.

– Привет, – сказал я, повернувшись к таинственному юноше.

– Как называется механизм, в котором мы путешествуем? – спросил он, обводя взглядом салон. – Где здесь крылья?

– Ты спрашиваешь об автомобиле?

– Автомобиле? – переспросил он. – Автомобиль может летать по воздуху?

– Нет, – ответил я, и гордость за свою машину начала меркнуть.

– И он не способен покинуть эту серую полосу? – спросил юноша.

Он ткнул пальцем в застывшие стеклоочистители, за которыми навстречу нам бежала серая полоса асфальта. Мне снова напомнили о существующих ограничениях.

– Эта серая полоса называется «шоссе», – объяснил я и подумал: «Откуда же ты явился, парень, если никогда не видел шоссе?» Посчитав объяснение недостаточным, я добавил: – Видишь, какая местность вокруг? Сплошные камни. Если мы свернем с шоссе, то быстро пропорем шины. А если попытаемся ехать с такой скоростью, как сейчас, наверняка куда-нибудь врежемся и погибнем.

– А шоссе всегда тиранят людей? Кто их придумал?

– Люди.

Когда сталкиваешься со столь простыми вопросами, отвечать на них неимоверно трудно. Кто же этот юноша с младенчески невинным взглядом, сумевший до основания поколебать укоренившуюся систему моих представлений о мире?

– Откуда ты? – спросил я. – Как ты здесь оказался?

Его взгляд показался мне до боли знакомым.

– А на Земле много шоссе? – спросил он, игнорируя мои вопросы.

– Их так много, что все и не сочтешь.

– Я был в таком месте, где нет шоссе, – сообщил мне этот загадочный юноша.

– Но без шоссе люди заблудятся, – заметил я.

С каждой минутой меня все сильнее одолевало любопытство. Мне не терпелось узнать, кто он такой и откуда.

– Но там, где на Земле нет шоссе, разве люди не ищут путь по небесам? – спросил мой спутник, поднимая голову вверх.

Чувствовалось, мои доводы его не убедили.

– Ночью еще можно находить путь по звездам, – стал рассуждать я. – Но когда ярко светит солнце, на него не посмотришь. Так и ослепнуть недолго.

– Да. Слепые видят то, что никто не отважится увидеть, – вздохнул юноша. – Должно быть, они самые смелые из всех.

Я не нашелся, что ему ответить. Мы замолчали, а машина по-прежнему неслась по полосе «серого тирана».

Глава 3

А может, этот юноша просто застенчив и потому не отвечает на мои вопросы? Выждав некоторое время, я попытался снова:

– Что у тебя произошло? Расскажи, не стесняйся. Если нужна помощь, я охотно тебе помогу.

Но юноша молчал.

– Можешь мне доверять, – продолжал я, не желая сдаваться. – Как тебя зовут? Попробуем вместе разобраться в твоей проблеме.

– В моей проблеме? – наконец повторил он.

– Да, в твоей.

Я улыбался, чтобы ему легче было разговориться.

– Если ты лежишь на обочине дороги, да еще в таком месте, куда и на машине непросто добраться, у тебя наверняка есть какая-то проблема.

Юноша призадумался и вдруг удивил меня вопросом:

– А что такое проблема?

Я улыбнулся, предполагая в его вопросе иронию.

– Что такое проблема? – уже настойчивее повторил он.

Выходит, он действительно не знал значения этого слова и ждал от меня разъяснений. Кое-как притушив свое удивление, я подумал, что юноша, скорее всего, не понял вопроса.

Я произнес слово «проблема» на нескольких знакомых мне языках, хотя оно везде звучало более или менее одинаково.

– Само слово я слышал, – перебил меня мой спутник. – Но не будешь ли ты любезен объяснить его значение?

Я безуспешно пытался выгрести из памяти словарное определение, попутно удивляясь, что в мире, доверху нагруженном проблемами, есть подросток, не понимающий значения столь распространенного слова.

Наконец, видя, как этот подросток буравит меня своими синими глазами, я попробовал соорудить собственное объяснение:

– Проблема – это нечто вроде двери, к которой у тебя нет ключа.

– И что же ты делаешь, когда сталкиваешься с проблемой? – спросил юноша.

Чувствовалось, ему становилось все интереснее разговаривать со мною.

– Видишь ли, первым делом нужно понять, твоя ли это проблема. Иными словами, действительно ли она преграждает тебе путь. Это необычайно важно.

– Почему это необычайно важно?

– Я знаю множество людей, вмешивающихся в чужие дела, когда никто не просил их о помощи. Они тратят время и силы. А главное – они мешают тем, у кого возникли проблемы, находить собственные решения.

Юноша утвердительно кивнул, соглашаясь с очевидной истиной. Знал бы он, какой массе взрослых трудно принять эту истину!

– А если проблема действительно твоя? – продолжил мой спутник, поворачиваясь ко мне.

– Тогда тебе прежде всего нужно найти подходящий ключ и правильно вставить его в замочную скважину.

– Так это же просто, – сказал он и снова кивнул.

– Совсем не просто, – возразил я. – Кому-то не найти ключа, и не потому, что этим людям не хватает воображения. Им не хватает терпения несколько раз проверить ключи, которые у них есть. Ведь бывает, что мы вставляем ключ в перевернутом положении и он, естественно, не проходит в замочную скважину. Но такие люди не желают проверять свои ключи даже один раз. Они хотят, чтобы кто-то вложил им нужный ключ прямо в руки или, того хуже, чтобы кто-то взял и вместо них открыл дверь.

– А им всем по силам открыть дверь?

– Если ты уверен, что сможешь, скорее всего, так оно и будет. Но если ты убедишь себя, что дверь тебе не открыть, то почти наверняка у тебя ничего не получится.

– А что бывает с теми, кому не удается открыть дверь?

– Им нужно пробовать снова и снова, пока не придет успех, иначе они так никогда и не узнают о заложенных в них возможностях.

Затем, словно размышляя вслух, я продолжил:

– Хуже всего, когда люди теряют спокойствие и начинают остервенело дергать дверь или лупить по ней ногами. Это бесполезно: только пальцы обдерешь и ноги отобьешь. Часто у таких людей виноватыми оказываются не они сами, а кто-то другой, кого они винят во всех своих бедах. Но ничуть не лучше и те, кто смиряется с судьбой, кто оставляет все попытки открыть дверь. Они тешат себя фантазиями о том, что может скрываться за закрытой дверью.

– А вдруг у этих людей есть серьезные причины, чтобы не открывать дверь? – настаивал юноша, словно внутренне чему-то противясь.

– Такая причина бывает только одна: когда люди пытаются открыть чужую дверь. То есть решить не свою проблему. Во всех остальных случаях дверь нужно открывать. Однако люди развили в себе поразительную способность оправдывать собственное бездействие. Кто-то утверждает, что уже не чувствует прежнего желания открыть дверь. Другому для этого не хватает образования, третий ослаб после перенесенных страданий. Иные убеждают себя, что не переступают порог, опасаясь подстерегающих их опасностей. Есть и те, кто цинично заявляет, будто их больше не интересует то, что находится за дверью. Но все это лишь способы скрыть душевную боль, вызванную неудачей. Пока ты медлишь с решением проблемы, она разрастается, а сам ты уменьшаешься. Можно сказать и по-другому: чем дольше ты таскаешь за собой проблему, тем тяжелее она становится.

Я почувствовал: сопротивление юноши моим словам ослабевало, но с его лица не сходило выражение грусти и покорности судьбе. Это заставило меня продолжить объяснения:

– Нежелание открывать двери своих проблем делает человека несчастным. А путь духовного роста требует мужества, поскольку на этом пути мы растем и изменяемся. Порою нам бывает очень уютно возле закрытой двери. Но мы должны забывать об уюте и вставать лицом к лицу с проблемой столько раз, сколько понадобится, пока не решим ее надлежащим образом. Тогда мы откроем дверь, переступим порог и двинемся дальше.

– А как мне найти подходящий ключ? – спросил мой спутник.

Он даже не дал мне насладиться такой удачной аналогией между проблемой и дверью. Возможно, он был еще мал и не смог это оценить.

В этот момент наша машина почти вплотную приблизилась к грузовику, перевозившему крупный рогатый скот. Чтобы объехать грузовик, мне понадобилось существенно сбросить скорость. Взглянув на измеритель уровня топлива, я невольно испугался. Бензин почти на исходе, а до ближайшей заправочной станции еще немало километров. К моему великому сожалению, это означало, что и после объезда грузовика нам придется ехать гораздо медленнее, чтобы уменьшить расход топлива. Я тут же я пожалел, что моя машина не оборудована электронной системой учета топлива. Зная, сколько бензина осталось в баке, она бы точно рассчитала, с какой скоростью нужно ехать, чтобы его хватило до заправочной станции. Утешало лишь то, что позади будет двигаться грузовик. Широко улыбаясь водителю, я обогнал его и за это был вознагражден радостным бибиканьем. На просторах Патагонии и по сей день есть места, где редко встретишь другого человека, а потому такого рода приветствия – неписаное правило вежливости.

– Так как мне найти подходящий ключ? – не унимался юноша.

Мои заботы его не волновали. Очевидно, он был из тех, кто, задав вопрос, упорно добивается ответа.

– Да точно таким же образом! – воскликнул я, пытаясь скрыть легкое отчаяние и усталость от проведенных за рулем часов. – Пойми: если ты будешь постоянно задавать свой вопрос, то обязательно найдешь ответ. Так и с дверью. Пробуй открывать ее всеми ключами, какие у тебя есть, и в конце концов ты ее откроешь.

А про себя я подумал: «Если ты будешь долбить меня этим вопросом еще два или три дня, я полностью сойду с ума».

Однако тонкий голосок внутри меня переиначил это по-своему, сказав: «Полностью прочищу себе мозги».

Глава 4

А ведь это я сам поощрил своего спутника задавать вопросы, и теперь он час за часом будет терзать меня бесконечными «почему». Но с другой стороны, на ситуацию можно взглянуть иначе. Дорога утомительно длинна и однообразна. Так почему бы не превратить поток его вопросов в развлечение? И всего-то нужно: воспринимать их не как докучливое приставание, а как некую интеллектуальную игру для тренировки умственных способностей. Удивительно: стоило мне об этом подумать, как моя усталость тут же исчезла, словно кто-то махнул невидимой волшебной палочкой. Я почувствовал себя бодрым и сосредоточенным. Мое воображение было готово отправиться в свободный полет.

Юноша немного поерзал на сиденье, затем привалился к спинке и продолжил:

– Вот ты говоришь, что ключа недостаточно, что нужно еще правильно вставить его в замочную скважину. То есть нужен правильный способ. А как мне найти этот способ?

– Конечно! – воскликнул я и, полный новых сил, заговорил, сопровождая каждое слово взмахом руки: – Лучший способ решения проблемы – не воспринимать ее как трудность или вызов, брошенный тебе жизнью. Разумеется, сама проблема никуда не исчезнет, но изменится твое отношение. Оно станет позитивным. Нужно благодарить Провидение за то, что оно время от времени воздвигает трудности на твоем жизненном пути.

– Благодарить за... трудности? – с явным недоумением спросил юноша.

– Да. Трудности помогают расти и двигаться по пути к совершенству. А этот путь ведет вверх. Если ты улыбаешься трудностям, если благодаришь жизнь за возникшие препятствия, это избавляет тебя от нытья и жалоб на превратности судьбы. Твоя жизнь становится насыщеннее.

Юноша внимательно слушал, и потому я продолжал:

– Если ты столкнулся с какой-то трудностью, разумнее всего признать ее существование, оценить ее с нескольких точек зрения либо разделить ее на несколько частей. На несколько трудностей поменьше.

Мой спутник задумчиво кивнул, потом сказал:

– Была у меня одна такая трудность. Серьезная. Пришлось с ней справляться по частям.

– И что же это была за трудность? – с нескрываемым любопытством спросил я.

– Я бы не добрался до Земли за один переход...

«Что он такое говорит?» – подумал я, едва удерживаясь от возражений.

– Потому-то мне и пришлось разделить все путешествие на семь частей и сделать остановки на семи астероидах.

Что ж, даже если у этого парня нелады с психикой, в живом воображении ему не откажешь.

Мой странный спутник помолчал, видимо нырнув в воспоминания. Я ждал.

– На пути мне встретился... словом, у него была неразрешимая проблема.

– Да? – рассеянно спросил я.

– Я повстречал человека, который пил, чтобы забыть.

– О чем? – машинально спросил я.

– О том, что ему очень стыдно и что он кругом виноват.

– Почему стыдно? И в чем он виноват? – поинтересовался я.

– В том, что он пьет. И от этого ему стыдно, – ответил юноша и своим ответом замкнул круг чужой беды.

– Чувство вины – коварное чувство, – сказал я. – Оно парализует нас. Знал бы ты, какую гору проблем оно мешает решить! Но с ним можно совладать. Нужно взять на себя ответственность за свою жизнь. Тогда чувство вины исчезнет и наши действия станут более позитивными. Мы сумеем частично восполнить нанесенный себе ущерб, а в иных случаях и полностью устранить его последствия. Есть и другой способ: жить дальше и уже не повторять прежних поступков, из-за которых мы чувствовали себя виноватыми.

– Но если ты уже сделал что-то нехорошее? Как тут избежать чувства вины? – атаковал меня вопросами юноша.

– Смотри: чувство вины ничем не помогло этому пьянице. Он наказывает себя, а что толку? Только силы свои подтачивает. Он попал в замкнутый круг, который не может разорвать, поскольку давно себя не любит. Ты не спрашивал у него, почему вообще он начал пить? Наверняка была какая-то причина.

– Не догадался спросить, – нехотя признался мой спутник.

Я позволил себе улыбнуться. Наверное, легче было бы найти гробницу древнего фараона, чем вопрос, который еще не успел задать этот диковинный юноша.

– Обычно люди пьют от одиночества, оттого, что их никто не любит. От свалившихся неприятностей. Не буду гадать о причинах, но безостановочное пьянство этого человека всего лишь следствие. Вот тебе наглядный пример. Теперь понимаешь, до чего разрушительными бывают трудности, если с ними вовремя не справились?

– А я-то составил о нем совсем другое суждение. До чего же я был наивен! – с искренним сожалением воскликнул юноша. – Моя любовь могла бы стать ключом. Она бы открыла дверь, куда он безуспешно стучался.

– Представляешь, насколько плодотворнее была бы наша жизнь, если бы мы перестали судить себя и других? Насколько проще было бы жить, если бы мы не жаловались на всевозможные неудобства и не терзались вопросами о том, заслужили ли мы эти трудности и как их можно было избежать. Куда разумнее приложить все свои способности и сделать то, что нам по силам, а остальное просто принять как неизбежность.

Юноша слушал меня с таким пристальным вниманием, что я решил продолжить свои мысли вслух:

– Знаешь, как иногда бывает? Стоит тебе изменить точку зрения, и трудность вдруг исчезает.

– Как это... исчезает? – недоверчиво спросил он.

– Зачастую единственная трудность скрыта внутри нас и вызвана нашей ограниченностью и негибкостью восприятия тех или иных явлений.

– Трудность скрыта внутри нас? – не мог успокоиться юноша.

Эту фразу он повторил несколько раз, а его глаза опускались все ниже, пока он взглядом не уперся себе в живот.

– Да, представь себе. Очень часто так оно и бывает, – продолжал я. – Но внутри нас скрыта не только трудность. Там же находится и ее решение. Мир мыслей – он всегда движется впереди и тащит за собой видимый, предметный мир. Например, какими ты представишь события, такими, скорее всего, они для тебя и станут. Более того, ты, словно маленький бог, творишь реальность вокруг себя. Бог окружающего пространства.

– Да как такое возможно? Разве реальность на Земле не одна и та же для всех? – с заметным удивлением спросил юноша.

– В целом реальность – это нечто уникальное, – рассуждал я вслух. – Но каждый из нас способен воспринять только частичку этой цельной реальности. Ровно столько, сколько воспринимает наше сознание через органы чувств и наше мировоззрение. Смотри, что происходит дальше. Мы похожи на живые фильтры. Мы пропускаем через себя громадный поток информации, выделяя из него лишь немногие идеи, немногих людей и немногие ситуации, которые не противоречат нашим представлениям. Таким образом, возникает наше собственное отражение крошечной частички цельной реальности, и его-то мы и принимаем за реальность.

– Ты хочешь сказать, что людям никогда не познать реальность? Что с ее помощью они познаю′т только самих себя?

– Как ни печально, но приходится это признать. Наши чувства ограниченны. Наши уши слышат лишь в небольшом промежутке звуковых частот, а то, что лежит выше и ниже этого промежутка, воспринимается лишь специальными устройствами. Наши глаза не могут видеть на больших расстояниях, а мелкие предметы для них неразличимы. И тут на помощь нашим глазам приходят телескоп и микроскоп. Однако мы не всегда четко понимаем, что наблюдение за окружающим миром и событиями, с которыми мы сталкиваемся, – один из лучших способов самопознания. И знаешь почему? Оказывается, все, что задевает, раздражает и злит нас во внешнем мире, лишь отражает аналогичные качества, свойства и стороны внутри нас, с существованием которых мы не можем или не хотим согласиться.

– Почему ты объясняешь все это такими сложными словами? – посетовал юноша.

– Хорошо, попробую объяснить проще. Возьмем, к примеру, чужую жадность. Она задевает лишь того, кто жаден сам. А человек щедрый отнесется к чужой жадности как к факту и не будет ни сердиться на жадину, ни раздумывать о причинах его жадности.

Кажется, мой спутник начинал улавливать основную идею этих рассуждений.

– В мире более чем достаточно людей, которые постоянно с кем-то воюют. Я не имею в виду солдат, воюющих с противником. Я говорю о тех, кто воюет с родными, соседями, вредным начальником, несправедливостью в обществе... да мало ли оснований для подобных войн? И безотносительно того, правы эти люди или нет, они фактически всегда воюют против самих себя, – подытожил я.

– Но если они воюют против зеркала, кто же тогда победит? – спросил изумленный юноша.

– У всех таких людей есть одна общая проблема, и им она невдомек. Они не знают, что всякий, кто сражается с окружающим миром, неизменно терпит поражение.

Поставив точку в общем рассуждении, я решил сопроводить его чем-то вроде резюме:

– Большинство человеческих несчастий и страданий вызваны сопротивлением окружающим обстоятельствам, а те являются следствием противоречий между людьми и законами нашего мира. Человек мудрый находится в гармонии со всем, что существует. Он смотрит на окружающую реальность, принимает все ее стороны, не давая им оценок. Для него все они хороши. Он уже не видит противоречий и знает: в окружающем мире нечего менять и исправлять, зато в нем самом немало такого, что нужно изменить и исправить.

– По твоим рассуждениям получается: все существующее является хорошим просто потому, что оно существует. Да как это может быть? И почему твои объяснения под конец всегда настолько усложняются, что я перестаю понимать? Пожалуйста, приведи какой-нибудь понятный пример.

– Вот тебе пример. Когда ты со всей силой упираешься в стену и пытаешься сдвинуть ее с места, стена с такой же силой тебе сопротивляется. Ты упираешься еще сильнее, и стена тоже увеличивает силу сопротивления. Какое решение будет разумным? Убрать руки со стены, и тогда ее сопротивление мгновенно прекратится. У стены есть такое же право находиться в этом мире, как и у тебя. Мудрый человек согласится с ее правом на существование и не будет сражаться с нею. Если ему нужно оказаться по другую сторону стены, он найдет способ это сделать. А если нет – пройдет мимо, не задаваясь бесполезными вопросами.

– Теперь вроде понятно, – сказал юноша. – Пока ты говорил, я подумал о другом. Если принять твои слова о том, что мы знаем лишь маленькую часть реальности, получается, каждый человек живет в своем собственном мире. И таких миров столько, сколько людей.

– Попробую тебе помочь. Представь себе, что реальность – ту, цельную реальность, о которой я говорил, – вдруг разрезали на великое множество кусочков. Каждый кусочек – часть реальности, доступная восприятию одного человека. Думаю, тебе понятно, что реальность всегда будет больше каждого отдельного ее кусочка, каким бы крупным он ни был. Теперь подумай: каждый человек способен изменять мир согласно своему восприятию, без борьбы и без помощи внешней силы. Разве это не чудо?

– Кажется, я понимаю, о чем ты говорить, – перебил меня юноша. – Если в зеркале я вдруг увижу хмурое лицо, то мне нужно всего лишь улыбнуться.

– Совершенно верно, – согласился я. – И точно так же, если у тебя ворчливый, вечно недовольный сосед, попытайся сам стать хорошим соседом. Если хочешь хорошего отца, постарайся сделаться хорошим сыном, а тот, кому нужен хороший сын, пусть вначале сам потрудится стать хорошим отцом. Это правило справедливо и в отношениях между мужем и женой, между начальником и подчиненным. Иными словами, существует лишь один способ изменить мир – измениться самому.

Глава 5

В нашем разговоре возникла невольная пауза. Мы оба ушли в созерцание патагонских просторов. Ветер дул с прежним напором. Он несся к усеченным вершинам гор и лишь ненадолго затихал в зеленых рощах. Далеко от дороги, на склоне, поросшем соснами, светились ярко-красные огоньки цветков невысокого вечнозеленого дерева нотро. Казалось, они движутся вместе с нами. И тут мне в голову пришла странная мысль, которой я не преминул поделиться со своим спутником:

– Я сейчас вдруг подумал: что, если всю Вселенную создал некий высший дух по своему образу? И сделал он это, чтобы познать и прочувствовать себя.

Мне показалось, что моего юного спутника это предположение совсем не удивило. Он спросил:

– А чем занимаются люди на твоей планете? Ты много говорил о жизненном пути. Так люди у вас свободны или они прикованы к этому пути?

– Насколько я понимаю, жить – значит учиться. Все, что происходит с человеком, имеет для него определенный смысл. Чем сознательнее мы становимся, тем лучше понимаем смысл, скрытый в происходящем с нами. Никому не нравится терпеть боль. Никому не нравится болеть. Но иногда и боль, и болезнь дают нам ценнейшие сведения. Судьба всегда находит способ заставить нас познать то, чему мы сильнее всего противимся и что меньше всего хотим принимать.

– А судьба – это путь каждого человека? Могут ли люди изменить свою судьбу? – с нарастающим замешательством спросил юноша.

– Да, – коротко ответил я.

Я знал: в библиотеках Земли собраны тысячи и тысячи книг, тщетно пытающихся дать однозначный ответ на вопрос этого подростка.

Поскольку он продолжал озадаченно глядеть на меня, я прибегнул к наглядному примеру.

– Вообрази, что ты – река и тебе непременно нужно течь и течь вперед. Ты пытаешься найти путь наименьшего сопротивления и потому огибаешь горы. Трудности подобны встречающимся тебе валунам. Если течение потащит их за собой, валуны будут накапливаться, и однажды их наберется столько, что они создадут запруду и не пустят дальше твои воды. Но если ты будешь просто перекатываться через валуны, а это значит – справляться с трудностями по мере их возникновения, твое течение не остановится и твои воды сохранят прозрачность. Более того, воды твоей реки отполируют эти валуны до блеска. Конечно, ты можешь испытывать чувство вины, считать, что ты недостоин такого блеска. Что ж, тогда твои воды наполнятся глиной и илом и станут мутными. А еще тебя может обуять лень. Препятствия позади, ты плавно катишь свои воды по равнине. Ты никуда не торопишься... пока не обнаружишь, что твое русло затерялось среди болот. Либо ты можешь почувствовать себя смелым и напористым. Никаких обходных путей; ты течешь среди скал и стремительно низвергаешься вниз. А там – глубокий каньон. Твое русло неумолимо сужается, пока река не исчезнет совсем. Либо ты можешь настолько ожесточить душу, что твои воды превратятся в лед. А иссушив сердце, ты рискуешь сгинуть в песках пустыни.

– Знаешь, будь я рекой, я бы не хотел замерзнуть или засохнуть в пустыне, – признался мой спутник.

– В таком случае пожелай быть чистым, и твои воды останутся прозрачными. Представь себя щедрым, и твои воды сделают землю плодородной. Вбирай в себя ручейки, и ты станешь полноводнее, а твоя свежая вода утолит жажду других. Поставь перед собой цель, и ты ее непременно достигнешь. Верь, что являешься проводником, и ты поведешь за собой людей. Не забывай о своей духовной сущности, и ты пробудишься к новой жизни.

Я замолчал. Мы вновь погрузились в созерцание диких равнин, а затем дорога стала медленно подниматься, неся нас туда, где вереницей синих призраков тянулись горы.

Глава 6

Кажется, юноше понравился образ реки. Он сидел и думал, забыв обо мне. Я же, в свою очередь, вдруг подумал, что вот уже несколько часов подряд везу юного пассажира, о котором ничегошеньки не знаю. Пусть он покладист и дружелюбен, но все-таки лучше хотя бы что-то знать о том, с кем тебе еще ехать и ехать. Меня разбирало сильное любопытство; меня так и подмывало пристать к этому необычному юноше с расспросами, однако голос интуиции советовал выждать. Если его не торопить, он сам все расскажет, и даже быстрее, чем я думаю. Иногда люди похожи на моллюсков, и нам нужно всего лишь дождаться, когда они раскроют створки своей раковины и преподнесут нам жемчужину, что скрывали внутри.

Думаю, никакой ясновидец, поднаторевший в искусстве предсказаний, не смог бы предвидеть вопрос, вдруг раздавшийся в тишине салона:

– А у барашков тоже бывают проблемы?

– Что ты сказал?

– У барашков тоже бывают проблемы? – терпеливо повторил юноша, словно я принадлежал к племени туго соображающих, до которых хорошо если доходит со второго раза.

Я поблагодарил Бога за порядком опустевший бензобак, вынуждавший меня ехать на пониженной скорости. Мчись мы с ветерком, от подобного вопроса меня, чего доброго, занесло бы в сторону. Я мельком взглянул на своего спутника и понял: это не шутка, а самый настоящий вопрос о барашках, без всяких там побочных значений этого слова. Ну и ну!

– Если честно, я не знаю, – искренне ответил я. – Ты не думаешь, что для точного ответа на такой вопрос тебе самому надо было бы стать барашком?

К моему великому удивлению, юноша с серьезным видом кивнул. Мне показалось, он вполне удовлетворен: если не логикой моего ответа, то хотя бы признанием взрослого человека в собственном невежестве. Потом он задал мне новый вопрос:

– Значит, по-твоему, если хочешь узнать проблему цветка, нужно самому стать цветком?

Но мне что-то расхотелось провести остаток дня в оборонительной позиции, ожидая новых парадоксальных ходов моего оппонента. Сейчас у меня была прекрасная возможность провести контратаку.

– Ошибаешься, мой друг, – заявил я нападающей стороне. – У цветов действительно есть проблемы, но для их понимания тебе вовсе не обязательно становиться цветком. Цветы очень красивы и совершенно беспомощны. Люди, привлеченные их красотой, так и норовят перерезать им глотки и поставить в вазу. И лишь у немногих цветов есть шипы, чтобы хоть как-то защищаться.

Он вдруг в ужасе поглядел на меня. Я испугался, как бы он не потерял сознание, однако юноша взял себя в руки и пробормотал:

– А что, шипы могут по-настоящему защитить цветок?

Его взгляд умолял меня ответить «да», однако я, упрямо цепляясь за правдивость (и явно переоценивая ее важность), продолжал неумолимо наступать на его позиции. Как-никак для меня это было просто игрой.

– Нет, – ответил я. – Шипы совсем не защищают цветы. В этом и состоит проблема цветов.

По лицу моего странного друга я понял, что для него наш разговор вовсе не был игрой. Вскоре я узнал печальную правду: для юноши предмет нашего разговора был вопросом жизни и смерти, поскольку касался судьбы одного из его близких друзей.

Порою мы, взрослые, сами того не сознавая, играем с глубочайшими чувствами ребенка и ломаем куда более ценное, чем все то, что дети ломают сами.

Бесполезно было приводить свои аргументы и говорить, что проблемы не мешают цветам выживать в течение тысячелетий и что их природа направлена на это. Какое дело моему юному другу до общих рассуждений? Он хотел спасти один-единственный цветок, и потому вся цветочная статистика Земли, все книги и справочники по цветоводству были для него слабым утешением. Теперь он думал вслух:

– Быть может, если бы цветы отказались от своей красоты и научились прятаться, у них исчезли бы и проблемы. Но тогда они... уже не были бы цветами.

Через мгновение он закончил свою мысль:

– Цветам для счастья нужно наше восхищение. Тщеславие – вот их проблема.

Его взгляд снова стал печальным. Таким, как в самом начале. Позже любопытство прогнало печаль с его лица и в глазах заблестело любопытство. Теперь оно потухло и на лице появилась грусть.

– Впрочем, это дело прошлое. Меня больше не волнуют проблемы барашков и цветов, – сказал юноша.

Только потом я понял смысл произнесенных слов.

– Видишь ли, я ищу человека, которого очень давно не видел, – пояснил он. – Чем-то этот человек похож на тебя, но у него есть летающая машина.

– Самолет? – в некотором замешательстве спросил я.

– Да, верно. Самолет.

– А где он живет? – спросил я, пытаясь помочь юноше.

На моей карте значилось несколько авиаклубов. Все они находились сравнительно близко к местам, по которым мы сейчас ехали.

– Не знаю я, где он живет, – грустно вздохнул мой спутник и продолжил, будто обращаясь к самому себе: – Вот уж не думал, что люди здесь живут так далеко друг от друга.

Поймав мой недоумевающий взгляд, он пояснил:

– Земля – она большая, а моя планета совсем маленькая.

– А как ты намереваешься искать этого друга? – спросил я.

Я вдруг стал лихорадочно рыться в той части своего мозга, где хранилось содержание многочисленных детективных романов, прочитанных, когда мне было столько же лет, сколько моему спутнику. Однако его ответ поставил бы в тупик самого Эркюля Пуаро.

– Он подарил мне звезды, которые умеют смеяться, – с оттенком ностальгической грусти ответил юноша.

Было видно, что воспоминания всколыхнули его чувства. Глаза юноши влажно блестели.

Тем временем я пытался выудить из памяти фигуру летчика, которому улыбались звезды. И я понял, кто это! Как я раньше не догадался? Барашек, цветок, звезды, голубой плащ! Я должен был бы понять это сразу, но тогда я сидел взаперти на своем затерянном астероиде...

Глава 7

Автомобиль поглощал последние литры экологического топлива, когда вдали, словно герой, готовый прийти нам на выручку, появилось здание заправочной станции. Заправив полный бак, проверив уровни воды и масла, я чуть ли не силой заставил Юного принца навестить туалет. Похоже, он совершенно не следил за собой.

Уже потом, когда мы двинулись дальше, я спросил его:

– Скажи, это тот летчик подарил тебе барашка?

Мы оба знали, о ком речь, но когда Юный принц ответил, его лицо почему-то болезненно сморщилось:

– Так я тогда думал.

– Как это понимать? – спросил я, побуждая его к дальнейшему рассказу.

Печаль на его лице быстро сменилась недоверием, затем гневом и снова печалью. Мне показалось, что где-то в глубине его ясных глаз пылает огонь надежды. Интуиция подсказывала: возможно, надежда и привела его сюда.

Когда он наконец заговорил, его голос звучал спокойно, как у человека, покорившегося судьбе.

– Грустная это история, – сказал мне Юный принц. – Не думаю, что она тебя заинтересует.

Странно: его ничуть не удивило, что я слышал о существовании барашка.

– Ошибаешься, очень даже заинтересует! – воскликнул я.

Мой голос звенел от энтузиазма, и я уже побоялся, не придется ли мне объяснять, почему это меня столь заинтересовало существование барашка, которого я никогда не видел. К счастью, Юный принц начал рассказывать, даже не обратив внимания на моей опрометчивый шаг.

Однажды утром Юный принц, как всегда, занимался ежедневной уборкой своей планеты. («Ты же знаешь, как важно содержать собственную планету в чистоте», – пояснил он мне.) И тут ему на глаза попался пучок сорной травы. Юный принц уже собирался выполоть ее, как она вдруг заговорила:

– Если ты меня выполешь, то совершишь еще одну ошибку.

– Что значит «еще одну ошибку»? – спросил Юный принц, заподозрив подвох.

– А это значит: вырвав меня с корнем, ты лишишь себя общества разумной травы, которая во многом тебе пригодилась бы. Сам подумай: ну какой тебе от меня вред? Я всецело в твоих руках. Вырвать меня ты всегда успеешь, но я уверена, что понадоблюсь тебе. Ты будешь моим хозяином, а я – твоей служанкой.

Немного подумав, Юный принц, пока еще не принявший решения, спросил ее:

– И все-таки почему ты сказала, что я совершу «еще одну ошибку»? А какую я совершил до этого?

– Весьма простую, хозяин. Ты ведь до сих пор уверен, что в том ящике находится барашек?

– Конечно! – негодующе воскликнул Юный принц. – Там находится барашек. Красивый белый барашек, подаренный моим другом с Земли. К сожалению, он был так огорчен скорым расставанием со мною, что забыл положить намордник и поводок. Потому я и держу барашка в ящике и не вывожу на прогулку. Без намордника и поводка он быстро убежит и съест цветок.

Здесь Юный принц умолк, чтобы перевести дыхание. Он было собрался вырвать пук сорной травы, как та вновь обратилась к нему:

– Хозяин, если вместо того, чтобы поддаваться чувствам, ты позволишь мне кое-что тебе рассказать, я, пожалуй, сумею с достаточной полнотой объяснить тебе некоторые вещи.

С этими словами сорная трава развернула один из своих листьев, на котором изумленный Юный принц увидел изображение барашка, стоящего рядом с мальчиком.

Приглядевшись, Юный принц был вынужден признать, что еще не видел столь подробного рисунка.

– Это вовсе не рисунок, а фотография, – торжествующе объявила сорная трава.

Ей было от чего торжествовать: завладев вниманием Юного принца, она продлевала себе жизнь.

– Что такое фотография? – спросил Юный принц.

– А это, хозяин, изображение, которое запечатлевает окружающий мир таким, какой он есть на самом деле. Как видишь, настоящий барашек этому мальчику выше пояса. Если бы ты еще тогда спросил меня, я бы тебе рассказала, что в двадцатисантиметровый ящик невозможно запихнуть даже новорожденного ягненка.

И наконец голосом, полным сострадания, сорная трава нанесла Юному принцу удар прямо в сердце:

– Прости, хозяин. Мне очень неприятно говорить тебе подобные вещи, но, будучи твоей служанкой, я должна предостеречь тебя от этого так называемого друга. Он попросту воспользовался твоей доверчивостью, потому что на самом деле ящик... пуст.

В то мгновение привычный мир Юного принца рухнул. Это был наипечальнейший день в его жизни. С тех пор он уже никому и ничему не верил. И самые красивые закаты больше не утешали его, как прежде...

Глава 8

На щеках Юного принца я заметил слезы. Чтобы не смущать его, я старался смотреть исключительно на дорогу. На полосу темно-серого асфальта, протянувшуюся до самого горизонта. А Юный принц продолжал все тем же тоном человека, покорившегося судьбе.

– С того дня сорная трава рассказала мне много такого, чего я раньше не знал и не понимал. Она предостерегала меня против злобных ухищрений моего цветка и вероломного поведения людей. От нее я узнал о существовании физики и химии. Она познакомила меня с новейшими статистическими данными и экономическими показателями. И все же без моего барашка дни стали длиннее, а закаты – печальнее.

Однажды ночью Юному принцу приснился необычайно яркий сон. Вместе с другом они летели на самолете над удивительно красивыми уголками Земли. Он видел величественные горы, разделенные таинственными сумрачными долинами. Голубыми лентами тянулись реки, и тень от самолета время от времени ныряла в их воды. Словно красочно вытканные ковры, пестрели усеянные цветами луга, защищенные от ветра густыми лесами. Поскольку самолет летел очень низко, Юному принцу и его другу-летчику были хорошо видны олени, лошади, козы, зайцы и лисы. С такой высоты они видели даже форель, что плескалась в ручьях. Юному принцу не хотелось ни о чем спрашивать, а его другу – о чем-либо рассказывать. Оба просто любовались красотами природы и улыбались, жестами показывая друг другу то, что привлекало их внимание. А еще они громко смеялись. Никогда Юный принц не чувствовал себя таким счастливым.

Неожиданно его друг развернул самолет и объявил, что они приземлятся на травянистом холме. Посадка была великолепной. Поверхность Земли, словно желая оказать им радушный прием, стала мягкой. Они выбрались из самолета, и летчик повел своего друга на противоположный склон. Там мирно паслось стадо белых барашков.

– Все они твои, – сказал Юному принцу летчик. – Даже не знаю, сколько их тут. Мне как-то не приходило в голову их пересчитать. Я начал разводить этих барашков с того дня, когда ты меня покинул. Вместе с этим стадом в моем сердце росли мои чувства к тебе.

Когда растроганный Юный принц повернулся, чтобы обнять своего друга, он неожиданно проснулся на своей спящей, молчаливой планете. По каждой его щеке катилась сладкая слезинка, а когда слезы упали, они уже были горькими. Чей-то голос внутри произнес:

– Найди своего друга, и пусть он объяснит тебе причины. Только так ты вернешь улыбку звезд...

– Потому я и решил отправиться в это путешествие, – сказал Юный принц.

На следующее утро, совсем рано, он пришел проститься со своим цветком, от которого с недавних пор держался поодаль. Это была роза. Лепестки ее поблекли, а сама она сжалась и высохла, словно невнимание Юного принца лишило ее жизненных сил.

– Я пришел проститься. Я ухожу, – сказал Юный принц, но роза не отвечала.

Тогда он стал гладить ее листья, осторожно взял ее в свои ладони, однако роза не шевельнулась. Теперь ничего не удерживало его здесь.

На обочине дороги появилось несколько угрожающего вида побегов баобаба. Земля вдруг начала греметь и сотрясаться, поскольку Юный принц совсем забросил чистку вулканов. Но все потеряло для него прежний смысл. Он был готов уйти. И в это время он остановился перед пучком сорной травы.

– Куда ты собрался в такую рань? – спросила сорная трава.

Юный принц промолчал, не желая ее расстраивать, но она все прочла по его глазам.

– Ты не можешь уйти! – властно проговорила сорная трава. – Ведь ты – мой хозяин.

– Тогда с этого момента я перестаю быть твоим хозяином. Ты свободна, – ответил ей Юный принц.

– Ты не можешь поступить со мной так жестоко. Ты же знаешь: я уже не смогу жить на свободе. Я должна кому-то служить, и тебе нужен кто-то, кто бы тебе служил, – упрямо твердила сорная трава.

– Если бы я не мог обойтись без тебя, то превратился бы в твоего раба, а ты бы стала моей хозяйкой, – заметил ей Юный принц.

– Если ты бросишь меня здесь, я умру. Мне не найти другого хозяина. Некому будет выпалывать остальные сорные травы, и вскоре они покроют всю планету, – стенала сорная трава.

Юный принц немного помедлил, однако решение уже было принято. Он пойдет вслед за своим сном. И тогда он сказал сорной траве:

– Если хочешь идти со мной, мне придется вырвать тебя из земли.

С этими словами он крепко ухватился за стебель.

– Нет, нет! – в страхе закричала сорная трава.

– Тогда прощай, – сказал Юный принц и ушел.

– Вот так началось мое путешествие, – задумчиво продолжал Юный принц.

По его интонации я понял, что путешествие было долгим.

– Наконец я достиг Земли и очутился в этом пустынном месте. Звери и цветы уже не разговаривали со мной, как прежде, когда я был маленьким. Я хотел расспросить дорогу, но людей поблизости тоже не было. Я выбился из сил, совершенно не зная, куда идти. Я лег и заснул. В это время ты и нашел меня...

Юный принц умолк. Я думал над его рассказом. Рано или поздно мы все должны начать утомительное путешествие внутрь самих себя. Никакое достижение не заслуживает большей награды, чем приобретенное знание собственной жизни.

Глава 9

– Вот ты и сам убедился: это очень печальная история, и едва ли ты можешь мне чем-нибудь помочь, – завершил свой рассказ Юный принц.

Я был настолько захвачен его приключениями, что, скорее всего, вел машину на автопилоте. Во всяком случае, у меня было такое ощущение.

– Слов нет, история действительно печальная, – сказал я. – Но вот насчет моей неспособности тебе помочь ты ошибаешься. Я могу тебе помочь! И во многом.

Юный принц тут же занял оборону.

– Разве ты не понимаешь? Я потерял друга, умевшего сделать так, чтобы звезды улыбались. Я потерял барашка, а я привык гулять с ним целыми днями. Я лишился цветка, моей розы, которая радовала меня своими играми и красотой. Неужели ты не понимаешь, что я больше не увижу сорной травы – моей защитницы и советчицы? Наверное, и моей чудной маленькой планеты уже нет. Я совсем забросил чистку вулканов, а если их не чистить, они взорвутся и погубят планету. И после всего этого ты думаешь, что можешь мне помочь? – с вызовом спросил он.

От внезапного всплеска чувств его щеки немного порозовели.

– Да, я так думаю, – убежденно ответил я. – Я могу помочь тебе вернуть все, что ты потерял, и даже приобрести то, чего у тебя не было. В общем-то, ты потерял радость жизни, ты лишился счастья. Но я смогу тебе помочь только в том случае, если ты мне это позволишь и если ты захочешь помочь самому себе.

Он недоверчиво поглядел на меня и ничего не сказал. Тогда я продолжил:

– Ты впервые в жизни столкнулся с серьезной трудностью и должен ее преодолеть. Какая бы печаль ни снедала тебя, каким бы несчастным и потерянным ты себя ни чувствовал, случившееся с тобой еще не конец света. На твоей стороне главное – желание разрешить возникшую ситуацию. Этого требуют и твоя духовная сущность, и твой природный инстинкт.

– А почему ты так уверен, что мне хватит воли справиться с моей проблемой, если я сам этого не чувствую?

– Это ты здорово подметил, – сказал я, поздравив себя с тем, что завладел его вниманием. – Откуда моя уверенность? Сейчас расскажу. Прежде всего, у тебя хватило мужества покинуть спокойный и безопасный мир твоей маленькой планеты и отправиться в космическое путешествие на Землю, чтобы здесь искать решение. Слушай дальше. Даже будучи изможденным и обессиленным, ты улегся в таком месте, где наиболее вероятна помощь. Свались ты поперек шоссе или посреди каменистого поля, ты бы сейчас был уже мертв. И вот еще что. Наш первый разговор был о проблемах и трудностях. Следовательно, ты интуитивно стремился узнать что-то полезное, что помогло бы тебе выбраться из тупика.

Убедившись, что Юный принц слушает меня все внимательнее и его доверие ко мне тоже возрастает, я продолжил:

– Помнишь, мы говорили о том, как анализировать и решать проблемы? Если хочешь, давай прямо сейчас разберем твою трудность. Я называю ее трудностью, поскольку знаю, что ты ее преодолеешь. Возможно, ты и не веришь, но ключ к ее решению находится внутри тебя.

Юный принц только и ждал, когда я умолкну.

– Как ты можешь так говорить? Моя жизнь была мирной и счастливой, пока я не обнаружил, что мой друг меня обманул. Вот главная и единственная причина всех моих несчастий, – сердито возразил Юный принц.

– Ты сейчас стараешься вытолкнуть свою проблему из себя во внешний мир. Получается, в создавшейся ситуации у тебя виноват кто-то другой. Что ж, ты нашел отличнейший способ, который напрочь застопорит решение твоей проблемы, – спокойным тоном произнес я, хотя Юный принц так и жег меня своими глазами.

Не давая ему возразить, я продолжил:

– Потерпи немного, и я тебе покажу, что так называемый обман вовсе не является обманом. Во всяком случае, у твоего друга не было намерений тебя обмануть. Но давай ненадолго представим, что твой друг тебя действительно обманул. В таком случае у тебя было полное право рассердиться на него. Еще бы: ведь это он виноват, что ты во всем разочаровался и загрустил. Но как объяснить, что чей-то обман отнял у тебя красоту цветка, поэзию закатов или музыку звезд? Разве после этого мнимого обмана закаты потускнели и исчезли звезды?

Главное – я завладел его вниманием и теперь мог продолжать уже более спокойным тоном:

– Ты считаешь, что друг тебя обманул и тем самым непоправимо разрушил твою жизнь. Но никакого обмана не было, а твоя прежняя жизнь разрушилась потому, что ты построил ее на очень непрочном фундаменте. Возможно, тебе наскучило общество барашка, а эгоистичный цветок, думающий только о себе, больше не радовал тебя своей красотой. Твои ежедневные дела превратились в скучные обязанности. Они уже ничего не давали твоей душе. У тебя не было ни ремесла, ни искусства, чтобы хотя бы на время разнообразить свою жизнь. Вполне допускаю, что тебе изрядно надоел мир твоей планетки и только тоска по далекому другу еще помогала сохранять душевное равновесие. Это было твоей единственной опорой, но когда рухнула и она, твой мир разлетелся вдребезги. На самом деле он уже был пуст. Недаром цветок завял раньше, чем ты собрался в путь. Так называемый обман твоего друга явился лишь последней каплей, но этот человек никоим образом не виноват в сложившейся ситуации. Чем раньше ты с этим согласишься, тем быстрее сможешь пойти дальше.

Я чувствовал: внутри Юного принца началась борьба между самооправданием и принятием новой точки зрения. Поэтому я поспешил поделиться с ним своими наблюдениями постороннего человека:

– Вспомни, с какой легкостью сорная трава завоевала твое доверие. Она воспользовалась трещиной, возникшей в твоем сердце, и быстро пустила корни. А вот будь ты увереннее в себе, доверяй ты больше своим чувствам, сорной траве не удалось бы так легко и пагубно повлиять на твою жизнь.

Юный принц уже собрался возразить. Наверное, хотел что-то сказать в защиту сорной травы, но я глотнул воздуха и заговорил снова:

– Почему те, кто лишает нас иллюзий, зачастую нравятся нам больше тех, кто их дарит?

Вопрос застал его врасплох. Отлично. Мне сейчас требовалось, чтобы он молчал.

– Не доверяй тем, кто вдребезги разбивает твои мечты и говорит, что якобы делает это для твоей же пользы. Чаще всего они ничего не предлагают взамен!

Я вдруг подумал о древнем обычае убивать гонца, принесшего плохую весть. Может, была в этом какая-то мудрость, пусть и жестокая? За годы своей жизни я убедился: в большинстве случаев вести оказывались ложными или же у гонцов были иные намерения. Иногда вести были вполне правдивыми, но я был бессилен что-либо изменить и потому предпочел бы узнать о случившемся как можно позже.

– Рано или поздно рассыпаются все мечты и меркнут все сны. Говорят, что жизнь – это тоже сон, от которого мы просыпаемся, умерев. Правда, и смерть также называют сном, и тогда пробуждением становится новое рождение. Поверь мне: твой друг подарил тебе самого прекрасного в мире барашка. Такого, о каком ты мечтал и какого видел в снах. Единственного барашка, о котором ты мог заботиться и который вместе с тобой гулял по твоей маленькой планете. Разве ты не наслаждался его обществом, любуясь на закаты? Разве по ночам ты не шел проведать его, чтобы вам обоим не было одиноко? Разве ты не догадывался, что он принадлежал тебе, поскольку ты его приручил, а ты, в свою очередь, принадлежал ему? Не сомневаюсь: тот барашек был куда реальнее и живее, чем барашек на фотографии. Ведь фотография запечатлела какого-то неизвестного тебе барашка, а подаренный летчиком барашек был твоим.

Я вдруг понял, почему не вожу с собой фотографий дорогих мне людей. Образы, которые я храню в своем сердце, гораздо ярче и живее любых снимков.

– Спасибо тебе, – сказал Юный принц и обнял меня.

Потом он склонил голову мне на плечо и вскоре заснул.

Глава 10

Мы ехали вперед, а вместе с нами бежало время. Приближались сумерки. Впереди показалась деревушка. Там имелась небольшая гостиница, в которой я рассчитывал заночевать. Машин на шоссе не прибавилось, но появились признаки человеческого жилья. Теперь вдоль дороги тянулись белоствольные тополя. Кое-где они служили естественной стеной, оберегавшей огороды от пронизывающих ветров. На холмах виднелись домики и обнесенные колючей проволокой пастбища, где паслись овцы. Отсюда было не рассмотреть, сколько их там.

В отличие от кратких закатов на планете Юного принца, сумерки в Патагонии длятся долго. Природа затихает, и половина неба расцвечивается широкими полосами розового, сиреневого и пурпурного цвета. Это предвечернее зрелище было настолько красивым, что мне захотелось разбудить Юного принца. Пусть и он полюбуется.

– Ты посмотри, какая красота! – воскликнул я, указав на горизонт и буквально на секунду оторвав взгляд от дороги.

– Осторожно! – закричал Юный принц, но было слишком поздно.

Что-то глухо ударилось о передний бампер. Машину тряхнуло. Я вдавил педаль тормоза. В зеркале заднего обзора я увидел белое, довольно крупное животное. Оно лежало на дороге. Вероятно, это была сбитая машиной овца. Когда мы остановились, я выскочил наружу, чтобы проверить бампер. Юный принц с явным недоумением посмотрел на меня и пошел в противоположную сторону. Догадываясь, что он хочет помочь сбитому животному, я сказал:

– И не пытайся. Помнишь, как нас тряхнуло? После такого удара бедняге уже ничем не поможешь. Мы бессильны что-либо сделать.

Но Юный принц бежал к сбитому животному, выкрикивая на бегу:

– Днем ты учил меня, что мы всегда можем что-то сделать, даже если убеждены в обратном.

Его слова звенели у меня в ушах, когда я осматривал бампер. Только вмятина, и больше никаких повреждений. Теперь слова Юного принца звенели у меня в мозгу. На мгновение мне вдруг показалось, что мое сердце жестче металлического бампера и такое же холодное. И все же, невзирая на жесткость и холодность, оно не разучилось быть добрым и откликаться на беду.

Мне стало неловко. По сути, Юный принц меня отчитал, напомнив мне мои же слова. Я направился к нему. Подойдя ближе, я увидел, что он сидит на земле, а на его коленях покоится голова здоровенного белого пса. Юный принц обнимал и гладил умирающее животное. Пес дрожал в предсмертных судорогах, однако меня поразила великая нежность, исходившая от моего спутника.

Я поднял глаза и увидел, как из ближайшего дома к нам идет кряжистый человек. Его лицо было мрачным, а поза не предвещала ничего хорошего. Скорее всего, это был владелец собаки. Я счел благоразумным не вступать в бесполезную перепалку, а поскорее вернуться к машине и уехать. Я окликнул Юного принца, но тот и ухом не повел. Он продолжал гладить испуганного пса, которому оставалось жить считаные минуты. Сердитый владелец был уже совсем близко. Желая предупредить возможные опасные последствия встречи с ним, я решил, что лучше всего будет хоть как-то компенсировать ему потерю собаки. Когда этот человек оказался рядом с нами, я достал бумажник и пробормотал слова извинения. Он презрительно поморщился и жестом велел мне стоять на месте. Несколько минут мы трое молчали. Мне не забыть этих тягостных минут. Даже сегодня, когда прошло уже достаточно времени, у меня перед глазами стоит умирающий белый пес. Он накрепко врезался мне в память. Я уверен: мой юный друг был прав. Даже в такой безнадежной ситуации можно что-то сделать. Знали бы вы, насколько все изменилось благодаря простым действиям Юного принца! Он с любовью глядел в собачьи глаза, и большой белый пес освободился от страха. Ведь он был не один. Мне показалось, что и суровый хозяин тоже заметил перемену. Умирающий пес поднял на Юного принца глаза, словно благодаря его за любовь и заботу. Потом левый собачий глаз закрылся, а следом закрылся и правый. По телу животного прошла судорога, и оно замерло.

Юный принц еще несколько минут гладил пса по голове. Убедившись, что жизнь покинула тело животного, юноша впервые посмотрел на хозяина глазами, полными слез. И тогда этот сердитый человек вдруг ласково потрепал Юного принца по золотистым волосам и осторожно отодвинул его, чтобы взять мертвую собаку на руки.

– Идем со мной, – сказал он и зашагал к хижине.

Я хотел пойти вместе с ними, но он решительно произнес:

– Нет, не вы. Только мальчик.

Затем, чтобы развеять мои опасения, владелец пса добавил:

– Не волнуйтесь. Сейчас я увидел такое, чего ни за какие деньги не купишь.

Глава 11

Невозможно описать поток чувств, захлестнувших меня. Я был обижен грубым обращением владельца белого пса. Неужели ему не нужны деньги? Стыдно сознаваться, но моя реакция на случившееся была типичной для нашего общества. «Подумаешь, какая-то собака, – равнодушно сказали бы многие. – Нечего было лезть под колеса». Я даже испытывал тогда нечто вроде обиды: я ведь честно остановился, а большинство водителей попросту покатили бы себе дальше. И конечно, я беспокоился за Юного принца. Мало ли что задумал этот угрюмого вида крестьянин. Сейчас я удивляюсь себе и думаю: неужели отправиться в хижину незнакомого человека опаснее, чем оказаться в глуши, на обочине пустынного шоссе?

Потом мне стало стыдно. Я думал о том, до чего же мы привыкли действовать под влиянием страха и недоверия. Нам бы довериться водительству любви, но мы часто спешим подавить это чувство. Все люди связаны между собою. Кто считает это проклятием человечества, а кто – благодатью. Нельзя быть по-настоящему счастливым, пока страдает хотя бы один человек. Ничто в мире не является для нас чужим: ни чья-то боль, ни чья-то радость. В мире все теснейшим образом переплетается. Радость и наслаждения соседствуют с горем и страданиями, и все же, несмотря на боль и мучения, в мире немало прекрасного и удивительного. Чем острее мы переживаем страдания, тем сильнее ощущаем радость. Вот почему нельзя притуплять чувства, живущие в нашем сердце. Мы просто не имеем права жить так, будто судьбы других людей нас совершенно не касаются!

Окружающий мир величественно погружался в вечернюю темноту, а в моем сердце наступал новый рассвет. И вдруг я увидел шедшего ко мне Юного принца. Он шел один и что-то нес в руках. Когда он приблизился, я увидел, что это красивый белый щенок. Я не мог поверить своим глазам. Угрюмый крестьянин, которого мы лишили его любимого четвероногого спутника, подарил нам... новую жизнь.

Это было чудом любви и одновременно – первым уроком, преподанным мне Юным принцем. Пока мы ехали сюда, я, считая себя старше и опытнее, думал, что обилием слов учу его уму-разуму. А он, как настоящий учитель, показал мне мудрость молчания. Никогда еще мне не представлялось случая убедиться, что сотня пособий о том, как любить, не заменит одного поцелуя, а сотня разговоров о любви – одного поступка, наполненного любовью.

– Это щенок породы кувас, – сказал Юный принц. – А ты знаешь, что эти собаки впервые появились в Тибете? Оттуда они распространились по другим местам. В частности, попали в европейские страны. Этот человек решил, что я буду хорошо заботиться о щенке, – продолжал он, не переставая гладить белый комочек.

Немного помолчав, Юный принц добавил:

– Я придумал щенку имя. Я назову его Крыло – в память о моем друге-летчике и потому, что щенок белый и мягкий, как облако.

В его голосе появилась нежная мелодичность, какой не было прежде. Мы сели в машину и, проехав еще немного, остановились возле упомянутой гостиницы. Я просто поражался, с какой быстротой к Юному принцу возвращались его прежние радость и счастье.

Мы пообедали. Нам разрешили взять Крыло в номер. Щенок был возбужден и успокоился, лишь когда Юный принц уложил его с собою рядом и прижался своей головой к его головке. Вскоре оба уже спали. На губах Юного принца появилась легкая улыбка, и я понял: когда он помчится куда-то в своих снах, Крыло полетит вместе с ним.

Глава 12

Утром мы выехали рано. Нас изумила величественная панорама, развернувшаяся с первых же километров пути. И хотя здешние места отличались засушливостью, это не сказывалось на их красоте. Юный принц не был настроен разговаривать. Он о чем-то думал, рассеянно гладя белого щенка, клубочком свернувшегося у него на коленях. Мне показалось, что Юный принц чем-то обеспокоен, однако я не стал прерывать его молчание.

Через некоторое время он сам заговорил:

– Знаешь, я не хочу быть серьезным человеком.

– Ну и не будь им, – ответил я.

– Но ведь я должен взрослеть.

– Конечно, – согласился я.

– В таком случае как я могу взрослеть, не становясь серьезным человеком? – спросил Юный принц.

Должно быть, это и тревожило его.

– Как говорят, хороший вопрос, – улыбнулся я. – В общем-то, настолько хороший, что я сам до сих пор так и не нашел правильного ответа на него. Детство заканчивается, мы выходим во внешний мир, который сильно отличается от привычного мира в родительском доме. Во всяком случае, для тех из нас, кому посчастливилось слушать сказки и истории о принцах и заколдованных замках. А во внешнем мире мы сталкиваемся с эгоизмом, непониманием, агрессивностью и обманом. Мы пытаемся защищаться, оберегаем нашу детскую бесхитростность, но нас неотступно преследует несправедливость, жестокость, пренебрежение и нехватка любви. И тогда наш дух, вместо того чтобы повсюду струить свет и счастье, начинает все глубже и глубже прятаться внутрь. Наступает момент, когда сказочный мир нашего детства содрогается под натиском мучительной и неумолимой реальности. И здесь часть людей отказываются от сокровищницы детских мечтаний и начинают строить свою жизнь на фундаменте иллюзорной безопасности. Они верят, что рациональное мышление сделает их жизнь безопасной. Они становятся серьезными людьми, обожающими числа и правила, поскольку те дают им ощущение безопасности. Однако подобная безопасность не может распространяться на все стороны жизни, и потому этим людям так и не удается стать счастливыми. И тогда они начинают копить всевозможные богатства, но и здесь им всегда чего-то недостает. Обладание богатствами не делает этих людей счастливыми, поскольку уводит их от самой жизни. Они сосредотачиваются на средствах и забывают о целях.

– Но если богатства не делают их счастливыми, почему же взрослые всю жизнь стремятся к умножению своих богатств? – вполне логично спросил Юный принц.

– Думать, будто счастье зависит от количества денег или вещей, – это успокоительный самообман. Упор делается не на то, чтобы жить, а на то, чтобы иметь, поэтому все поиски сосредотачиваются во внешнем мире. Удобная отговорка, чтобы не заглядывать внутрь себя. Если рассуждать таким образом, то получится, что можно быть счастливым без внутренних перемен; достаточно лишь обзавестись модной вещью, купить новую машину или дом.

– И неужели люди этого не понимают? – изумился Юный принц.

Ему было трудно поверить в духовную слепоту человечества.

– С людьми, мой юный друг, происходит нечто странное. Наше общество успело насоздавать столько доступных материальных благ, что люди крутятся словно белки в колесе, занятые приобретением. Они стремятся купить самый новый и совершенный телевизор или автомобиль, но через некоторое время появляются более новые и совершенные модели. Гонка продолжается, и лишь немногие спохватываются и понимают, что шли по ложному пути. Видел бы ты, как лихорадочно люди цепляются за любую, даже ничтожную возможность чем-то отвлечься, только бы ничего не менять внутри себя. Знаешь, в чем главная трудность таких людей? Гонка захватила их, и им уже не остановиться. Они напоминают цирковых жонглеров. Наиболее талантливые способны жонглировать двумя десятками предметов. Поймал очередной предмет, подбросил, тут же поймал следующий... и так по кругу. Секундное промедление – и предметы упадут. Но у жонглеров всего двадцать предметов!

– Извини, но я что-то не понимаю твоего примера, – признался Юный принц.

– Ловя один предмет, жонглер уже держит в поле зрения другой, который поймает следом. В этом состоит особенность его трюка. Так и люди. Вот они приобрели то, о чем мечтали, а их глаза уже замечают что-то еще, и возникает новая мечта, новое желание. Им кажется: вот купят они это – и оно станет их последним приобретением. Они убеждают себя, что тогда у них будет все необходимое. А потом... последнее приобретение оказывается предпоследним, и они снова убеждают себя. Люди проводят в бессмысленной гонке всю жизнь, перепрыгивая от одного приобретения к другому, словно это камни, по которым можно перебраться через реку. А другой берег так и не приближается. Будущее крепко держит таких людей в своей ловушке. Они не умеют жить настоящим, наслаждаться сегодняшним днем. Все их внимание сосредоточено на том, что может случиться завтра.

– А как жить по-другому? – спросил Юный принц, поглаживая спящего щенка.

– Просто погрузиться в реальность жизни и позволить, чтобы ее течение тебя несло. Вместо остервенелого стремления к конечной цели путешествия наслаждаться самим путешествием. Проживать каждое мгновение, наполняя его своими чувствами и любовью. Ведь смысл нашего существования – не в приобретении, не в гонке, а в чувствах и ощущениях. Когда возникают препятствия, мы можем изменить их облик, и тогда они станут не досадными помехами, а вехами на пути нашего роста. Нельзя следовать раз и навсегда заведенным правилам, ничего не меняя внутри себя. Помнишь, я приводил пример с рекой? В зависимости от местности ее русло меняет ширину и глубину, но река продолжает течь, продолжает двигаться вперед. Человеку очень важно быть по-настоящему живым. Живым в полном смысле этого слова, не закрывая своих чувств, не подавляя в себе способность любить. Нужно уметь наслаждаться каждым мгновением жизни, каждое мгновение творить жизнь, жить здесь и сейчас, а не оставаться запертым в темнице прошлого или будущего.

– Так что же, тогда и от воспоминаний нужно отказаться? – перебил меня Юный принц.

Возможно, он вспомнил о цветке и друге-летчике, и эти воспоминания были дороги ему.

– Ни в коем случае, – поспешил возразить я. – Если о чем-то или о ком-то ты вспоминаешь с радостью и благодарностью – это твой ценный жизненный багаж. В трудные минуты или когда тебе одиноко, такие воспоминания согреют, утешат и ободрят. Но нельзя увязать в прошлом, как бы хорошо и спокойно тебе ни было тогда. Прошлое миновало. Цепляясь за него, ты крадешь у себя настоящее. Прошлое манит своей определенностью, поскольку оно уже состоялось, умерло. И тем не менее есть немало людей, кто предпочитает спокойствие и надежность смерти превратностям жизни с ее непредсказуемым чередованием страданий и радостей.

Сделав недолгую паузу, я продолжил:

– У воспоминаний есть еще одно коварное свойство, заслоняющее от нас радости сегодняшнего дня. Некоторые воспоминания настолько сладостны и приятны, что люди невольно стараются пережить их снова, а это абсолютно невозможно. Еще в древности философы утверждали, что нельзя дважды войти в одну и ту же воду. Самое прекрасное событие прошлого никогда не повторится точь-в-точь. Но знал бы ты, с каким упорством великое множество людей пытаются заново пережить события прошлого! В их настоящем происходят ничуть не менее, а то и более приятные события, однако люди не позволяют себе радоваться им. Они застряли в прошлом, убедив себя, что там у них было истинное счастье. В этом люди похожи на животных, которые упрямо возвращаются туда, где однажды нашли обильную пищу. А пищи там больше нет, но животные снова и снова приходят на то место, пока не умрут от голода просто потому, что не захотели поискать пищу в других местах.

Сказав это, я умолк. Мы ехали, размышляя каждый о своем. Мне вдруг подумалось, что здешний ландшафт умеет не навязываться, держась на почтительном расстоянии. Очевидное достоинство, хотя и не столь заметное.

Когда Юный принц вновь заговорил, его слова удивили меня:

– Спасибо тебе.

– За что ты меня благодаришь? – спросил я.

– За то, что спас меня от несчастья.

– Поясни свои слова, – попросил я.

– Все это время я думал над тем, что услышал от тебя. И я вдруг понял: у меня в мозгу крепко застряла одна мысль. Я вбил себе в голову, что не буду по-настоящему счастлив, пока не найду себе точно такого же друга, каким был тот летчик. Так вот, в этой мысли содержались три препятствия на пути к счастью, о которых ты говорил. Первое – потребность найти «точно такого, как он». Из-за этого я не обращал внимания на других людей, пусть и не похожих на моего прежнего друга, но не менее достойных и интересных. Второе препятствие – вопрос «безопасности». Ведь в глубине души я сомневался, что мне удастся встретить человека, который был бы точной копией моего друга. И наконец, третье – «поиски». Я все время думал о том, как в будущем встречу такого человека, и не ценил тех, кто рядом со мной.

– Как вижу, ты отлично меня понял, – сказал я, испытывая гордость, какую испытывает учитель, общаясь со своим лучшим учеником.

– Нельзя все время о чем-то тревожиться, – сказал Юный принц.

– Ты прав. Нельзя все время о чем-то тревожиться, – повторил я, и мы оба улыбнулись.

Однако на лице Юного принца еще оставался оттенок грусти, скорее всего вызванной его прошлым. Я не стал его расспрашивать и решил подождать. Возможно, потом он и сам расскажет.

Наша машина катилась вперед. Я мысленно сравнил ее с рыбой, пьющей из каменного потока дороги. До сих пор меня волновали обычные дорожные мелочи: вовремя добраться до заправочной станции, найти место ночлега. Я боялся вовремя не поспеть в пункт назначения. Теперь же все эти тревоги таяли, и я все больше наслаждался каждым мгновением этого путешествия.

Глава 13

Близилось время ланча. К тому же, зная особенность маленьких щенят, я опасался, что Крыло может оставить на плаще Юного принца следы своей «неожиданности». И тут справа от дороги я увидел ресторанчик, где готовили барбекю. Перед ним уже стояло несколько машин. Мы тоже остановились и зашли внутрь. У самого входа за двумя составленными вместе столами расположилась большая семья: родители и пятеро малолетних детей. Едва мы появились, как пять пар детских глаз изумленно раскрылись, увидев Юного принца в его необычном наряде. Я поспешил увести его в другой конец зала, но это не помогло. За столом семейства царило возбуждение, словно в зал вошел один из трех волхвов, но без верблюда.

Я заметил, что и мой друг ошеломлен реакцией этой семьи. Юный принц специально уселся спиной, чтобы не видеть детских пальцев, показывавших в его сторону. Но он все равно слышал детские голоса, оживленно комментирующие его наряд. Отец семейства, размахивая зажатой в руке куриной ножкой, пытался утихомирить детвору, однако чувствовалось, что и его удивило появление странного подростка в диковинной одежде. Зато мать семейства, сидевшая к нам спиной, продолжала есть, не выказывая ни малейшего любопытства. Похоже, она придерживалась старинного правила: «Когда я ем, я глух и нем» – и только так хотя бы на время отключалась от шума и возни своих чад.

Чувствовалось, столь пристальный интерес задел самолюбие Юного принца. Как мог, я старался его ободрить. Я говорил, что детское любопытство вполне понятно и простительно, но, к сожалению, и многие взрослые ничем не отличаются от детей, когда видят что-то непривычное. Я говорил о том, что однообразие скучно и уныло. Чем даже внешне разнообразнее общество, тем оно богаче.

– Можешь себе представить цветы, которые и пахнут, и выглядят одинаково? Никаких различий. Как бы мы тогда восхищались красотой и неповторимостью того или иного цветка? Различия – вот что нас привлекает. Мы смотрим на цветок и понимаем, что он уникален. Уникален формой и окраской лепестков, оттенком аромата.

Продолжая разговор, я посетовал на странность человеческой натуры. Люди сразу замечают чью-то непохожесть, но их любопытство почему-то направлено не в сторону познания или даже заимствования каких-то особенностей этого человека, а в сторону отчужденности. Пока мы ели сочное мясо с жареной картошкой и салат, я рассказывал Юному принцу, что величайшие гении человечества очень часто не находили понимания и признания у современников. Но без этих гениев человечество так и топталось бы на месте. Я обличал умственную ограниченность тех, кто боится малейших перемен в заведенном порядке вещей. И если они замечают в ком-то искру созидания, то не дают ей разгореться в преображающий огонь, а, словно бдительные пожарные, торопятся погасить.

– Мой дорогой друг, – сказал я, кладя руку на плечо Юного принца. – Прости людям их несовершенство. Их привычка судить по внешнему облику почти инстинктивна. Разум включается позже, когда суждение уже составлено. Но если ты сохранишь уверенность в себе и веру в свои жизненные ценности, люди в конце концов признают тебя. Иногда – просто чтобы похвастаться в кругу друзей своим знакомством с оригинальной личностью вроде тебя.

Юный принц уткнулся в тарелку. Я не знал, слушает ли он меня, однако решил продолжить:

– Но есть более быстрый и легкий способ сблизиться с людьми.

– И что это за способ? – слегка оживился Юный принц.

– Повести себя совершенно по-иному. Тебе незачем привлекать чужое внимание к своему внешнему виду и ждать, пока люди захотят узнать твой внутренний мир. Внешне ты можешь ничем не отличаться от окружающих, но своим поведением, речью, поступками показать им, насколько ты внутренне богат и неповторим.

– А что бы сделал ты? – спросил Юный принц, поставив меня в довольно затруднительное положение.

Я немного подумал, затем сказал:

– В первом случае, увидев тебя таким, как сейчас, некоторые люди потянутся к тебе, но многим захочется отойти подальше. Учти, они еще ничего не знают о тебе. Они воспринимают тебя по внешнему виду, руководствуясь собственными предрассудками. А предрассудки могут говорить как в твою пользу, так и против тебя. Вроде бы можно радоваться: ведь ты обратил на себя внимание многих людей. Но это еще не значит, что все они захотят познакомиться с тобою поближе. Кого-то своим внешним видом ты отвернешь от себя навсегда. Во втором случае, когда внешне ты не отличаешься от окружающих, многие даже не заметят твоего присутствия. Мало ли таких подростков? Но если бы решение нужно было принимать мне, я бы предпочел второй вариант. Пусть он медленнее и незаметнее, зато глубже. Но в любом случае важно, чтобы внутри ты оставался самим собой. Чтобы не подстраивался под вкусы других.

– А тебя не тревожит, что твое послание может затеряться и что многие даже не узнают о твоем приходе в мир? – спросил Юный принц.

Я догадался: юноша пытается спрятать свой страх. Он боится, что так и не найдет того, кого ищет. Помнится, я ответил ему, что верю в чье-то величие, только если этого человека считают великим те, кто близко его знает. Если мы намерены передать миру нечто по-настоящему важное, не беда, что нас слушают всего полтора десятка человек. Они разнесут свет нашего послания в самые темные уголки планеты, подобно тому как к нам доходит свет далеких звезд, тысячи лет летевший в темноте.

– Что же касается людей, – с воодушевлением сказал я, глядя Юному принцу в глаза, – я уверен, что мы обязательно встретимся с тем, с кем нам судьбою предначертано встретиться. Нужно лишь должным образом подготовиться, чтобы узнать этого человека, выделив его среди множества других.

Наш разговор в ресторане подействовал на Юного принца, и он согласился сменить одежду. В этом поселке нашелся скромный магазинчик одежды. Когда мы вышли оттуда, на моем спутнике были джинсы, фуфайка, кроссовки и бейсбольная шапочка. Шапочку он надел козырьком назад, но оттуда все равно выбивались пряди золотистых волос. Теперь он ничем не отличался от сотен тысяч ребят его возраста.

– Кто родился принцем, останется принцем в любой одежде, – улыбаясь, сказал я.

Мне хотелось ободрить его. Как-никак это была его первая экскурсия в наш мир чудес и страданий. Но он вдруг ответил:

– Теперь мое королевство живет только внутри меня.

С этими словами он бросился навстречу футбольному мячу и, поддав ногой, вернул мяч игравшим на улице ребятам. Щенок со странным именем Крыло весело тявкал, подпрыгивал и норовил цапнуть своего хозяина за пятку.

Здесь, дорогой читатель, я должен просить вас и всех друзей Юного принца великодушно простить мое вмешательство в его внешний облик, поскольку отныне его будет не отличить от других подростков. Но я знаю: те, кто умеет видеть широко распахнутым сердцем, без труда его узнают.

Глава 14

Едва мы уселись в машину и поехали дальше, Юный принц повернулся ко мне и сказал:

– Прошу, расскажи мне еще о том, как ты сумел не превратиться в серьезного человека.

Мне показалось, что его сильно будоражила мысль о неминуемой серьезности, сопровождающей взросление.

– Как ты помнишь, я говорил о том, что некоторые люди отказываются от своих мечтаний и идеалов, заменяя их накоплением богатств и обретением безопасности. Иногда поиски успеха и признания становятся бегством в будущее, поскольку таким людям не хватает мужества быть самими собой. Они боятся, что их станут упрекать и стыдить за желание быть самими собой, за желание следовать своему истинному предназначению. Тебе могут встретиться и другие люди. Те буквально помешаны на дисциплине. Они стремятся управлять реальностью и упорядочивать ее сообразно их представлениям. Люди этого типа оценивают других и классифицируют все предметы окружающего мира, чтобы затем расставить их по полочкам – настоящим и мысленным. Иными словами – сделать их неподвижными. Таким людям кажется, что они действуют во благо своих близких и всего человечества. На самом же деле они превращают безграничные преобразующие богатства Вселенной и такие же безграничные преобразующие богатства человеческой любви в... подобие склада. Знал бы ты, сколько сил тратят родители, уча своих детей дисциплине. Если бы они, не жалея сил, учили детей любви, жить на нашей планете было бы куда приятнее.

– Ты хочешь сказать, что, когда много дисциплины, – это плохо? – спросил Юный принц.

– Сначала поясню, чтó большинство людей понимают под дисциплиной. Есть человеческое понимание порядка, а есть порядок природный. Человеческий порядок ниже природного, поскольку тот имеет божественное происхождение и потому стоит выше человеческого. А дисциплина – это попытка навязать природе несовершенный человеческий порядок. Людям следовало бы с большой осторожностью командовать природой, заставляя ее подчиняться их требованиям. Чаще всего результат бывает прямо противоположным. Природа бунтует и восстает против людей, и тогда ее порядок превращается в хаос. Существует длинный список трагических последствий, к которым привели попытки людей командовать природой. Мы загрязнили многие уголки некогда прекрасной планеты, сделав их малопригодными или даже непригодными для жилья. Мы уничтожили немало видов растений и животных. Мы бездумно расточаем полезные ископаемые и другие природные богатства. И все это – примеры человеческой «дисциплины» и «порядка».

– Я понимаю, о чем ты говоришь, – задумчиво кивая, сказал Юный принц. – В своем первом путешествии на Землю мне встретился один человек. Он считал, что может повелевать звездами. Он целыми днями подсчитывал количество звезд, производил какие-то вычисления, потом записывал результат, который запирал в стол. Он думал, что это позволяет ему владеть всеми звездами.

– В таком случае ты заметил, до чего же серьезные люди любят разные числа. Они не успокоятся, пока не узнают точную высоту горы, точное количество жертв в какой-нибудь аварии или точную сумму денег, которую ты зарабатываешь за год. Я привел тебе лишь несколько примеров, а их несравненно больше.

– Я слышал, что и на вашей планете поддерживают порядок, давая каждому человеку какой-то номер, – с опаской сказал Юный принц.

Как бы наивно ни звучали его слова, он был прав. У нас не один, а множество разнообразных номеров. Номер паспорта, номер социального страхования, телефонный номер, номер кредитной карточки...

– Ты прав, – печально вздохнул я. – На Земле живет слишком много людей, и их надо каким-то образом упорядочить. Одних лишь имен недостаточно.

– А можно посмотреть, где ты носишь свои номера? – с любопытством спросил Юный принц.

Он полагал, что номера у меня нанесены прямо на тело.

Я улыбнулся, достал бумажник и вынул оттуда несколько своих документов. Но вскоре мне расхотелось улыбаться. Я вспомнил бредовые и, к счастью, пока безуспешные попытки раз и навсегда «пронумеровать» каждого человека. Я не стал говорить Юному принцу о них. Такое мне ему не объяснить.

– Быть может, в недалеком будущем людей станут различать по генетическому коду, и тогда отпадет надобность в номерах, – продолжал я, рассуждая вслух. – Надеюсь только, что Бог не допустит, чтобы это вылилось в ограничение свободы нашего индивидуального духа.

– О чем ты говоришь? – недоуменно спросил Юный принц, уловив в моем голосе тревогу.

– Я говорю о том, что Бог, создавая материю и жизнь, с самого начала представлял себе человека как последний шаг в эволюции природы. Бог видел человека духовным существом с искрой свободной воли, самосознанием и некой творческой субстанцией, которую мы иногда называем душой. И потому люди, если они не свободны, не могут творить в полную силу. Они тогда вообще ничем не могут заниматься в полную силу.

– Бог? А что такое Бог? Ты говорил о Нем так, словно Он – причина почти всего, что происходит в мире. Или сила, способная справиться почти со всеми трудностями.

– Кто Он? Я даже не знаю, как правильно задавать этот вопрос: «Кто Он такой?» или «Что Это такое?»

– Но ты говорил «Он»...

– Да, говорил, – перебил я Юного принца. – И мог ли я не говорить о Нем?

Я замолчал, потом сделал глубокий вдох. Все это время Юный принц изумленно наблюдал за мной.

– Если бы я знал, кто такой... или что такое Бог, я бы знал все. Говорят, что Бог такой, какой есть. Он сам себе начало и конец, потому Он же является началом и концом всего существующего. Это одно объяснение. Кто-то представляет Его непрестанным обновлением, бесконечной вереницей причин и следствий. Есть и те, кто связывает Бога с нашими понятиями совершенства, высшего блага и красоты. У Бога много имен. Слово. Творец. Истина. Высшая Мудрость.

– А мне кажется, что человеческое незнание Бога превышает знание о Нем, – вдруг сказал Юный принц.

– Я тоже так думаю. Человеческий разум ограничен и не в состоянии постичь бесконечное. Но постыднее всего то, что даже сегодня люди, упорствуя в своем невежестве, продолжают убивать друг друга из-за различия их представлений о Боге.

Юный принц вздрогнул, и я поспешил успокоить его улыбкой.

– Не волнуйся, я не принадлежу к числу подобных невежд.

– Скажи, есть ли еще вопросы, из-за которых люди готовы убивать друг друга?

– Увы, таких вопросов много. Но ни один из них не порождает столько ненависти, как различие в представлениях о Боге. А в основе этой ненависти лежит страх. Если кто-то позволяет себе усомниться в твоих представлениях о Боге и божественной природе, это воспринимается как намек на ущербность твоего сознания. Но с недавних пор началось то, что гораздо хуже стычек из-за представлений о Боге. Люди вообще прекратили размышлять о Боге в тишине своего разума, словно их перестало волновать, зачем и ради чего они живут на свете.

– А что ты думаешь об этом? – спросил Юный принц, надеясь, что я пролью хотя бы немного света на столь запутанный и непонятный вопрос.

– Я предпочитаю ощущать Бога внутри себя как необходимость соединиться со всеми живыми существами. Для меня Бог – энергия любви, которая питает и поддерживает каждого из нас и всю Вселенную.

Кажется, мои слова успокоили Юного принца, и он на некоторое время погрузился в собственные раздумья.

– Мне представляется, что и животные не могут проявить себя в полной мере, если мы держим их в клетке, – сказал он, поглаживая голову спящего щенка.

Должно быть, ему вспомнился барашек, запертый в ящике.

– Есть люди, прячущие своих детей или других людей в особые клетки. Прутья в этих клетках сделаны из требований, ожиданий и страхов. Но все, что навязывается силой, пусть и с самыми благими намерениями, обязательно вызывает сопротивление. Получается, что дисциплина, какой ее понимают люди, ведет к душевной неподвижности. Утрачивается непосредственность, без которой нет обновления. А обновление – отличительная черта жизни. Недаром существует мрачная шутка: «Самое упорядоченное и безопасное место – это кладбище».

– Так значит, порядок только мешает? – спросил изрядно сбитый с толку Юный принц.

– Без определенной доли внешнего порядка нам не обойтись, иначе вокруг будет сплошной хаос. Внешний порядок может быть строже или мягче. Это зависит и от самих людей, и от окружающих обстоятельств. Но истинный порядок – это порядок духовный. Он должен быть устремлен к Богу, поскольку от Него мы пришли и к Нему вернемся. Однако духовный порядок не есть что-то застывшее и неподвижное. Наоборот, это постоянная эволюции и рост нашей духовной сущности.

– Откуда ты столько знаешь? – спросил Юный принц, поражаясь моей способности находить ответы на его вопросы.

– Из жизненного опыта и интуиции, – ответил я.

– А откуда ты знаешь, что прав?

– Из жизненного опыта и интуиции, – повторил я ответ.

– И ты никогда не ошибаешься? – с восхищением спросил Юный принц.

– Конечно ошибаюсь, и тогда я добавляю еще одну крупицу в хранилище своего опыта. Пойми: я не говорю, что мои представления и убеждения – это абсолютная истина. Это кусочек мудрости, принесший мне пользу. Тебе следует сделать то же самое. Не надо просто верить всему, что я говорю. Возьми и проверь, годится ли это для твоей жизни.

– А где набраться опыта? – захотел узнать Юный принц.

– В жизни, – ответил я. – Весь мой опыт состоит из допущенных ошибок и необходимых действий по их исправлению. Внимательный и смышленый человек способен учиться на ошибках других людей, не повторяя того, что сделали они. Источников такого опыта предостаточно. Книги, наставники, да и просто чьи-то истории. Все это может дать тебе ключи к решению собственных проблем и обогатить твой жизненный опыт. Но что именно взять из прочитанного, увиденного и услышанного – решать тебе и только тебе.

По его глазам я видел, что мои рассуждения звучат для него несколько туманно. Я не удивился. Для молодого поколения гораздо нагляднее наши поступки, нежели наши слова и рассуждения.

Незаметно мы въехали в глубокий каньон. Лента шоссе приближалась к реке, что текла по дну каньона. По обеим сторонам тянулись причудливые скалы, характерные для подножий Анд. Чаще всего они были зубчатыми или остроконечными. Но одна скала сразу же привлекла наше внимание. Она напоминала столб или колонну, стоявшую на гребне холма и устремленную в небо. Вскоре мы узнали и ее название. На дорожном указателе значилось: «Перст Божий».

Я улыбнулся, представив себе тех, кто поторопился закрепить это название, пока местным жителям не пришли на ум иные, не столь возвышенные ассоциации.

Мне сразу вспомнилось одно из полотен Микеланджело, где перст Божий указывает на человека. Следом я подумал об удачном примере.

– Опыт похож на карту, – сказал я. – В одних местах она достаточно подробная. Это прошлое. Но есть и неизведанные места, пока еще не нанесенные на карту. Это будущее. И нам, как картографам, приходится каждый день наносить на карту своей жизни достоверные сведения и отбрасывать те, что не подтвердились.

– А интуиция? – спросил Юный принц.

Чувствовалось, ему не понять и не оценить, сколько сил я вкладывал в свои примеры, чтобы сделать их понятными юному уму.

– Интуиция – это твое первое представление о ком-то или о чем-то. Обычно оно бывает правильным. К сожалению, человечество переоценило другие методы познания: рациональное мышление и так называемый дедуктивный метод, позволяющий делать выводы. Этот путь медленнее. В науке он полезен, но его трудно применить к человеческим взаимоотношениям и многим ситуациям, в которых оказываются люди. Зато интуитивное знание приходит мгновенно. Оно всеобъемлюще. Рациональное мышление ищет доказательств и доверяет фактам. Интуитивное знание подобно вспышке. Ты вдруг о чем-то узнаешь, но откуда и почему – сам не понимаешь и объяснить не можешь.

– Думаю, мой цветок обладал интуитивным знанием, – сказал Юный принц. – Я еще и рта не раскрывал, а он уже знал, что я скажу. Может, потому люди и цветы не понимают друг друга.

Глава 15

Порою вождение машины доставляет истинное удовольствие, и тогда я погружаюсь в него безраздельно. Так было и сейчас. Дорога вилась вдоль большого озера. Иногда лента асфальта ныряла в сосновый лес. Дорога то чуть поднималась, то опускалась. Каждое переключение передачи прерывало мурлыканье двигателя. Он отзывался ревом, и я невольно вздрагивал. И вдруг Юный принц своим вопросом нарушил мою идиллию. Это было похоже на снегопад посреди теплого весеннего дня.

– Ты говорил о серьезных людях, – напомнил он. – А еще что-нибудь можешь рассказать про них?

– Совсем немного, – ответил я и вздохнул. Я понимал: бесполезно объяснять этому юнцу, что он нарушил несравненную симфонию, в которой слились природные красоты и звуки автомобильного мотора. Что ж, добавим еще одну крупицу к собственному опыту.

– Знаешь, я и сам чуть не превратился в серьезного человека. Все шло к тому.

– И что тебя уберегло? – спросил Юный принц, как всегда целясь в суть вопроса.

– Я стал наблюдать серьезных людей, окружавших меня. Все они были успешными и уважаемыми людьми. И вдруг я обнаружил, что никто из них не бывает по-настоящему счастлив.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что несчастными их сделали порядок и дисциплина? – с нескрываемым удивлением спросил Юный принц.

– Нет, – ответил я. – Здесь все несколько сложнее. Конечно, серьезные люди любят порядок и зачастую терпеть не могут разные неожиданности и все то, что не поддается их контролю. Но чем обширнее и сильнее их контроль, тем меньше радости остается у них в жизни. Серьезные люди предпочитают жить в мире, который движется по точной и предсказуемой орбите и в котором нет места ничему удивительному и волшебному. Малейшее смещение орбиты вызывает у таких людей беспокойство и раздражение, а в нашем меняющемся мире этих смещений предостаточно.

– Твои слова напомнили мне одного фонарщика. Он никак не мог поменять заведенный им порядок. Когда его планета стала вращаться быстрее, работа фонарщика превратилась в сущую пытку.

– Жизнь серьезных людей все больше уподобляется тщательно отрегулированному механизму. Зачастую они получают различные награды, но даже те не доставляют им особой радости. Они постоянно сдержанны, постоянно застегнуты на все пуговицы. А когда жизненный механизм, сделав последние обороты, вдруг останавливается, их некролог бывает лаконичен и тоже как бы застегнут на все пуговицы. Никто не отважится добавить туда строчку: «И тем не менее, при всех своих достижениях и заслугах, покойный не был счастлив». А небеса огненным пером пролетающего метеорита пишут эпитафию, которую заслуживают такие люди.

– Что-то я тебя не совсем понял, – признался Юный принц. – По-твоему, лучше быть метеоритом? Я видел их. Метеориты быстро сгорают.

– Видишь ли, метеориты – это другая крайность. – Но люди, о которых я говорил, подобны небольшим огонькам. Они быстро гаснут, словно светлячки в бездне времени.

– Ты опять стал объяснять как-то очень сложно, – поморщился Юный принц.

– Это потому, что ты спрашиваешь о вещах, которые простыми словами не объяснишь, – сказал я и продолжил: – Если помнишь, я говорил, что серьезные люди довольно легко расстаются со своими идеалами ради безопасной и предсказуемой жизни. Есть и другая категория людей. Столкнувшись с реальностью, они не отказываются от своих идеалов, а, наоборот, принимаются яростно защищать все, что им дорого. Кончается тем, что они возводят вокруг своих идеалов стену. Идеалы защищены, но духу этих людей становится тесно. Он начинает задыхаться. Иногда стена настолько плотная, что в ней – ни единой щелочки. Сами люди остаются снаружи, а их дух заперт внутри. Их некому вести по жизни. Они становятся похожими на марионеток или на призраков, не знающих, кто они, откуда пришли и куда держат путь. Вместе со своим миром они бесцельно бредут по жизни, и, когда их время кончается, они леденеют, как странствующая комета.

– Не хотел бы я стать странствующей кометой, – тут же отозвался Юный принц, потом спросил: – А что такое призрак?

– Призрак? Представь себе... ну, скажем, дым от костра. Или туман. И дым, и туман по очертаниям своим иногда бывают удивительно похожи на человеческую фигуру. Но только по очертаниям. Эта фигура бесплотна. У нее нет тела, похожего на наши тела. Ее можно лишь увидеть, но потрогать нельзя, как нельзя потрогать тень.

Немного подумав, я добавил:

– Многие сейчас не верят в призраков. А я верю. И куда бы я ни отправился, мне везде встречаются призраки. Я называю призраками людей, у которых нет сердца.

– Нет, быть призраком – тоже не по мне, – заявил Юный принц.

Он все отчетливее понимал, какие трудности ожидают его на пути взросления.

– В таком случае не предавай своих желаний и не запирай их внутри себя, где они умрут, как умирают узники от голода и жажды. Научись смешивать реальное с желаемым. Чем бы ты ни занимался, отдавай делу всего себя, чтобы оно озаряло твой дух. Не скупись дарить любовь всем, кто встретится тебе на жизненном пути. Помогай им, чем сможешь, и тогда в ответ ты получишь их любовь. Ты увидишь, что мир станет волшебным зеркалом, которое отражает гораздо больше света, чем в него попадает. Хочешь сохранить улыбку на лице – не переставай улыбаться. Другого способа нет. Хочешь сохранить любовь – щедро раздавай ее. И здесь тоже нет другого способа. Сам не заметишь, как однажды ты окажешься между двумя мирами. Позади у тебя остался мир детства, когда ты думал исключительно о себе. Впереди лежит мир, где ты открыт другим. Мир зрелости. В этот момент ты должен будешь навсегда распрощаться с детскими капризами, строгими правилами и эгоцентризмом. Сделать это необходимо, чтобы взрослеть дальше и знать, что ты способен защитить свои самые лучшие и благородные жизненные принципы. Люби себя, и тогда ты сможешь полюбить других. Люби свои мечты, чтобы с их помощью построить солнечный, удивительный мир, полный улыбок и объятий. Это будет мир, где тебе захочется жить. Вместо серой и скучной орбиты, по которой вращаются миры «серьезных людей», орбита твоего мира будет разноцветной, и смещения орбиты не вызовут у тебя досады и раздражения. Если ты по-настоящему поверишь в возможность такого мира, если станешь ежедневно, по кирпичику строить его, он сделается твоей реальностью. Этот мир станет твоей заслуженной наградой, ибо я еще не встречал людей, которые бы сполна наслаждались незаслуженным счастьем. Только те, кто способен любить по-настоящему, становятся звездами, и даже когда они умирают, их свет еще долго продолжает сиять над нами.

– Когда я умру, я тоже хочу стать звездой, – прерывающимся от волнения голосом произнес Юный принц. – Научи меня, как надо жить, чтобы стать звездой.

Он обнял своего щенка и приник головой к оконному стеклу.

– Я не могу научить тебя какому-нибудь волшебному заклинанию, – сказал я, стараясь говорить как можно мягче. – Я не «звездный учитель». Я могу лишь поделиться с тобой своим скромным опытом. Горсточкой истин, открывшихся мне за годы жизни. Как и все истины, их можно передать только через любовь. Но ты, подобно каждому из нас, несешь в себе способность любить. И это все, что тебе нужно. Когда тебя охватывают сомнения, загляни внутрь себя, и если будешь достаточно терпелив, то всегда найдешь ответ.

Но мой спутник меня уже не слушал. Он спал. Возможно, ему открылось, что в стране снов каждый бывает и принцем, и звездой.

Глава 16

Эту ночь мы провели в красивой гостинице, стоящей на берегу озера. С трех сторон ее окружал густой лес. Первый этаж здания был каменным, второй – деревянным. В каждом номере имелся небольшой камин. Когда мы открыли дверь нашего номера, в его камине уже весело потрескивали дрова. Все номера имели свои названия, а их стены украшали соответствующие обои. Наш номер назывался «Пастбище». Его стены были обклеены обоями теплого зеленого фона, по которому вились узоры цветов и трав. Однако правила гостиницы не позволяли брать в номера животных. Бедняге Крылу предстояло спать в довольно уютной каморке, но одному. Я знал, как тяжело будет моему другу расстаться со щенком хотя бы на ночь.

Спустившись в ресторан, я совсем не удивился, заметив в зале уже знакомое нам шумное семейство. Рестораны и гостиницы в здешних местах можно пересчитать по пальцам. Как и днем, наше появление сразу же привлекло внимание семейства и снова вызвало поток комментариев. Я лишний раз убедился в правоте старой пословицы: «Что ни делай, а всех не осчастливишь».

Чувствовалось, что родители и дети сильно устали, проведя день в пути. Обстановка за их столом и так была далека от идеальной, а за время, пока мы ждали заказанных блюд, сделалась еще хуже. Родители едва сдерживали злость, то и дело одергивая детей. Те, конечно же, не оставались в долгу и словно нарочно выводили из себя отца и мать. Самый младший ребенок безутешно плакал. Одного из средних детей наказали, не дав ему какого-то кушанья, которое он с хныканьем просил. Другую заставили есть ненавистную ей рыбу. Двое старших детей сидели, уткнувшись в свои тарелки, боясь вступиться за братьев и сестру. Мой юный друг не привык к семейным ссорам. Увиденное так сильно подействовало на него, что он почти ничего не ел. А потом он... совершил второе чудо любви. Он молча поднялся из-за стола и вскоре вернулся, неся на руках щенка. Казалось, он держит не собаку, а младенца, завернутого в ослепительно белое одеяло. Подойдя к столу шумного семейства, Юный принц протянул детям щенка и сказал, что дарит им его. Детские глаза мгновенно засияли радостью, а ручонки потянулись к Крылу, чтобы погладить пушистую белую шерсть. Поступок Юного принца и его отношение настолько растрогало взрослых, что те временно утратили дар речи. Когда же они наконец очухались и вежливо отвергли подарок (несомненно, на то у них было достаточно обоснованных причин), щенок уже стал членом их семьи. Тогда взрослые посмотрели на меня, решив, что я – отец Юного принца. Они молча спрашивали моего согласия. Я улыбнулся и кивнул. Родителям семейства пришлось смириться. Завтра они ввосьмером поедут дальше.

Обстановка за столом разительно изменилась. Малыш теперь уже кричал от восторга. Сердитые одергивания и ответное упрямство прекратились, сменившись взрывами детского смеха. Крыло громко и весело тявкал. Еще бы: теперь у него было целых пять хозяев, готовых играть с ним и удовлетворять все его щенячьи потребности.

– Я просто восхищаюсь тобой, – сказал я, когда Юный принц вернулся за наш столик. – Я ведь знаю, как дорог тебе щенок. И вдруг – ты даришь его. И кому? Тем самым детям, что утром насмехались над тобой и показывали пальцем.

– Ты помог мне понять, что это я своей непривычной одеждой пробудил внимание детей, – ответил он мне на это. – Я не обижаюсь на них. Они еще малы и ведут себя непосредственно. И потом, знаешь, у них за столом было столько взаимного раздражения, что мне вдруг захотелось изменить гнетущую обстановку. Крыло подарил мне счастье, когда я остро в нем нуждался. Я рад, что мне удалось вернуть этим детям улыбки и смех.

Вот так необычно закончился второй день нашего совместного путешествия. И вновь я почувствовал, что Юный принц одним своим поступком превзошел мои длинные рассуждения.

Глава 17

Спал я крепко и проснулся бодрым, позже обычного. Кровать Юного принца пустовала. Его самого в номере не было. Я подошел к окну, отдернул штору. Юный принц стоял на берегу озера, такой же неподвижный, как озерная гладь. Первые лучи солнца плавили остатки тумана, и он таял, словно клочья сахарной ваты во рту ребенка. Каждый уголок здешней природы дышал каким-то первозданным покоем.

Позавтракав, мы отправились дальше. Микроавтобуса, принадлежащего шумному семейству, на стоянке уже не было. Проехав четверть часа по грунтовой дороге, затененной араукариями и елями, мы достигли конца леса.

– Остановись! – вдруг закричал Юный принц.

– Что случилось?

– Прошу тебя, останови машину! – в сильном волнении повторил он.

Я остановился. Юный принц выскочил из машины и молча направился в лес.

«А-а, вот оно что», – с облегчением подумал я и стал припоминать, что из съеденного за завтраком могло подвигнуть моего юного друга на внезапное свидание с кустами.

Но вскоре я с горечью понял, что ошибся в своем предположении. Глаза Юного принца, такие ясные и лучистые в день нашей первой встречи, сейчас были полны недоумения и боли. У него на руках лежал щенок!

Боже мой, как можно было бросить в лесу это милое чудо?

Щенок скулил. Он дрожал от страха и отчаянно лизал руки и лицо Юного принца. Представляю, как бедняга радовался своему неожиданному спасению.

– Сомневаюсь, чтобы это сделали дети, – сказал я, представляя, каково сейчас моему спутнику, столкнувшемуся с необъяснимой жестокостью. – Я только не понимаю, почему их родители не оставили Крыло в гостинице. Достаточно было вкратце объяснить нам ситуацию, извиниться, сказать, что по тем или иным причинам они не могут взять щенка с собой.

Юный принц слушал меня, но сам ничего не говорил.

События утра настолько истощили силенки щенка, что он тут же заснул на коленях Юного принца, а тот еще долго гладил белую пушистую голову.

Мы покинули долину, вновь оказавшись в пустынной каменистой местности. На ее просторах не было ничего привлекательного для глаз, и это располагало к размышлениям.

Долгое время мы оба не решались нарушить молчание. У меня не находилось нужных слов. Наконец я сказал:

– Будем благодарны хотя бы за то, что Крыло цел и невредим. Простим этих людей и постараемся забыть о случившемся как о досадном недоразумении.

Юный принц оставался молчаливым, будто и не слышал меня. Он глядел меланхолично и угрюмо. Потом, с трудом выговаривая слова, он произнес:

– Я ведь тоже бросил свой цветок, свою розу. А она зачахла. Я не могу себе этого простить. И еще я виноват, что усомнился в добрых намерениях моего друга. Правда, отчасти здесь виновата и сорная трава.

Тогда я понял, чтó приковывало Юного принца к прошлому, гася его прекрасную улыбку.

– Есть одна трудность, и она мешает тебе двигаться вперед, – сказал я, полностью уверенный в своем диагнозе. – Слушай внимательно. Я хочу открыть тебе секрет счастья.

– Ты знаешь этот секрет? – воскликнул Юный принц.

Он глядел на меня во все глаза. Он не верил, что ответ, который веками искало человечество, существует и что этот ответ он узнает здесь и сейчас.

– Во всяком случае, мне так кажется, – ответил я, понимая, что в данном случае полезнее оставаться самим собой и не напускать на себя ложную скромность. – Только не думай, будто я нашел его, роясь в древних манускриптах или проникнув в запретное помещение какой-нибудь пирамиды, затерянной среди песков. Уверен: эта истина, как и все истины, проста и буквально лежит на поверхности.

– Пожалуйста, поскорее расскажи мне о ней, – взмолился Юный принц.

– Вот эта истина. Ты будешь счастлив, если научишься любить и прощать. Тогда и тебя полюбят и простят твои ошибки. Невозможно прощать без любви, иначе твое прощение никогда не превысит меру твоей любви. А главное – невозможно любить и прощать других, вначале не научившись любить и прощать себя.

– Да как можно любить себя, зная о своих недостатках? – возразил Юный принц.

– Точно так же, как мы любим других людей, зная об их недостатках. Те же, кто вбил себе в голову, что способен полюбить лишь совершенного человека, может всю жизнь прождать свой идеал, страдая от иллюзий и заблуждений. А кончится тем, что он вообще никого не полюбит. Чтобы полюбить себя и простить себе допущенные ошибки, достаточно желания стать лучше. Ведь когда ты совершал тот или иной поступок, в котором сейчас раскаиваешься, ты действовал из лучших побуждений. Ты делал все, что в твоих силах. Так прими это как факт.

– А откуда я узнаю, что я действительно кого-то люблю? У меня должно возникнуть какое-то особое ощущение? – вполне логично спросил Юный принц.

– Если счастье другого ты ставишь выше своего собственного, это и есть любовь. Настоящая любовь свободна и ничем не скована. Она не стремится удовлетворить собственные потребности, а вместо этого сосредотачивается на благе другого.

– И все-таки мне трудно понять, как я могу дарить такую любовь, если вначале сам ее не получил? – продолжал допытываться Юный принц.

– Ты задал очень правильный вопрос. Кому-то из нас посчастливилось испытать бескорыстную любовь наших родителей. А кто-то через углубленные размышления – они называются медитацией – приходит к осознанию у себя бессмертной души, способной ощутить любовь Творца. Некоторые, прочтя Евангелие, чувствуют совершенную любовь Иисуса ко всем людям. Эта любовь подвигла Иисуса на то, чтобы пожертвовать Своей жизнью ради избавления человечества от страха смерти. Он учил людей тому, что они – духовные существа, проходящие опыт жизни в человеческом теле... На Земле жили и другие великие учителя, любившие и сочувственно относившиеся ко всему живому. Кто-то, читая их мудрые строки, тоже проникается любовью. Если ты будешь искренен в своих поисках и честен с собой, то обязательно найдешь причину любить себя. Более того, ты убедишься, что ты чудесное и неповторимое создание.

Я говорил с необычайной убежденностью, вкладывая в слова всю свою энергию, ибо знал: нет более трудной и то же время более благородной задачи, чем врачевание израненного сердца. Юный принц слушал меня с глубоким почтением, не решаясь перебивать.

– Нам нужно учиться у детей, – продолжал я. – Дети скоры на прощение, поскольку интуитивно понимают, как это важно. К сожалению, многие взрослые потом утрачивают детскую мудрость. Прощение жизненно необходимо. Без него жизнь превратилась бы в бесконечную цепь ненависти и возмездия. И потом, что ужасного ты в жизни совершил, чтобы вечно винить себя? Ты сомневался? Так даже святым было ведомо сомнение. Признай свои ошибки и доверяй Божьему милосердию, поскольку Он уже тебя простил. А если ты сомневаешься в существовании Бога, спроси себя: чтo ты приобретешь, отказывая себе в прощении? Скажу тебе больше: ты последовал внутреннему голосу и отправился искать своего друга-летчика, чтобы спросить, почему он дал тебе маленький и тесный ящик, куда барашку просто не поместиться.

Юный принц сидел с полузакрытыми глазами и внимательно слушал. Даже щенка гладить перестал.

– Думаю, тебе незачем слишком сурово корить себя за то, что забыл о своем цветке. Как ни ухаживай за цветами, в конце лета они все равно увядают, а весною зацветают снова. Быть может, твоя роза сделала это намеренно. Ей хотелось, чтобы ты ушел и не видел, как осенью сморщатся ее листья и опадут лепестки.

Внимание Юного принца стало безраздельным. Он жадно ловил каждое мое слово, будто от них зависела его жизнь.

– Тебе совестно, что ты покинул свой маленький мир. Но ты сделал это ради познания большого мира. Видишь ли, каждый выбор предполагает, что мы, выбирая одно, отказываемся от чего-то другого. Каждое изменение в нашей жизни означает, что прежний этап остался позади. Только так можно расти и двигаться вперед. Порою это бывает болезненным, но зато мы приобретаем новый опыт, а значит – становимся богаче. Мало-помалу мы освобождаемся от всего лишнего и ненужного, оставляя лишь то, что по-настоящему необходимо. В этом мы похожи на паломника, отправившегося к святилищу. Он вышел, нагруженный множеством вещей, считая, что они очень пригодятся ему в дороге. Но они лишь давили ему на плечи и мешали идти. И тогда он стал выбрасывать то, без чего великолепно мог обойтись. И чем ближе он был к заветной цели, тем отчетливее понимал, как немного ему нужно.

Мои слова лились сами собой. Казалось, мною руководит некое знание, избравшее меня своим инструментом.

– А что касается пучка сорной травы, не забывай: ты ведь намеревался ее выполоть. Твое предубеждение твердило: все сорные травы плохи, потому что они захватывают пространство, заглушают собой цветы и мешают людям. Но можешь ли ты утверждать, что этот пучок имел какие-то злые намерения и сознательно хотел тебе навредить? Конечно же нет. Сорная трава вела себя сообразно своей природе, как все прочие сорные травы. Ведь она появилась на свет сорной травой. Ей грозила опасность, и она всеми доступными средствами старалась остаться в живых. У тебя повернется язык обвинять ее за это?

Юный принц в крайнем изумлении поглядел на меня, но опять ничего не сказал.

– Знаешь, я согласен с мудрецами, считавшими, что само по себе ничто не является хорошим или плохим. Хорошим или плохим его делает наше отношение, наши представления или обстоятельства, при которых мы с ним столкнулись. Сказанное относится ко всему: к людям, явлениям, предметам. Мне думается, все созданное Богом изначально является хорошим. Возможно, универсальный план творения содержит много такого, чего мы вообще не понимаем. Или понимаем сообразно своим ограниченным представлениям и суждениям. Не для того ли существуют сорняки, чтобы мы выпалывали их и не поддавались лени? Не для того ли существуют боль и страдания, чтобы мы могли любить и ценить счастье? Не для того ли существует ненависть, чтобы мы ощутили духовную радость прощения? Правда такова: без трудностей нам было бы невозможно стать лучше и познать свою истинную суть. Недаром в ответственные моменты в нас проявляется самое лучшее.

Я замолчал и глубоко втянул в себя воздух. Нам обоим требовались тишина и время, чтобы в нас созрели необходимость и желание простить.

Как ни парадоксально, но некоторые люди считают, будто прощая других, они оказывают тем благодеяние. Нет. На самом деле прощение гораздо нужнее не тому, кого прощают, а тому, кто прощает. Отрицательные чувства, накапливаясь в душе, наносят ей ощутимый вред. Таким образом, ненавидя кого-то, упорствуя в непрощении, мы прежде всего и сильнее всего вредим самим себе.

Неожиданно дорогу нам стремительно пересек заяц. И в то же мгновение мне вспомнились слова Будды: «Причиняющий мне вред получит в ответ защиту, проистекающую из моей любви; и чем сильнее его зло, тем большее благо получит он от меня».

Глава 18

В полдень мы приехали в город, знаменитый своим роскошным, комфортабельным отелем. В здании отеля находился современный центр по проведению различных конференций и симпозиумов.

Отель построили специально для привлечения туристов, а для большей популяризации местных достопримечательностей в нем предусмотрели конференц-зал, где могли бы собраться бизнесмены, артисты, ученые, политические деятели и так далее. Мы заехали в этот отель, чтобы перекусить. Войдя в фойе, мы сразу же заметили, что конференц-зал полон народу. Мы зашли туда из простого любопытства, отнюдь не настроенные слушать ораторов. Каково же было наше удивление, когда на трибуне мы увидели... отца большого семейства, с которым встречались не далее чем минувшим вечером. Насколько я понял, он был одним из кандидатов на какой-то пост или должность. Какую именно – я так и не уяснил. Зато по нам с Юным принцем ударили слова, несущиеся с трибуны и усиленные громкоговорителями:

– Доверьтесь мне. Я вас не подведу.

Он завершил свою речь, выслушал аплодисменты, поклонился в знак благодарности и спустился в зал. И вдруг натолкнулся на пронзительный взгляд синих глаз Юного принца. Меня охватило неодолимое желание подняться на трибуну и во всеуслышание заявить, что этот человек уже подвел нас, бросив утром в лесу беспомощного щенка.

На лице кандидата не было и следов вины или стыда. Меня это не удивило: подобные чувства требовали хотя бы малой толики человечности. Я с нескрываемым отвращением смотрел на него.

Однако лицо Юного принца не выражало ни малейшей злости или ненависти. Оно все светилось. Наверное, оно светилось бы и в темноте.

Вновь раздались аплодисменты. Скорее всего, заседание подошло к концу. Если так, надо спешить в ресторан, иначе там скоро не останется свободных мест.

Мы уже принялись за еду, когда в зал вошел раскрасневшийся отец семейства. Поискав нас глазами, он прямиком направился к нашему столику. Я невольно напрягся, удивляясь, что этому человеку хватило смелости (точнее, наглости) идти к нам.

Однако он шел совершенно спокойно и вдобавок улыбался. Подойдя к нам и не переставая улыбаться, он коснулся плеча Юного принца и сказал:

– Я просто восхищен твоим великодушием. Как замечательно ты утихомирил вчера моих сорванцов. Конечно, я понимаю, потом ты пожалел о своей поспешности. Пес редкой породы. Хотя, надо сказать, дети очень расстроились, когда утром не нашли щенка...

– Что-то я вас не понимаю, – пробормотал я, быстро взглянув на Юного принца.

Тот сидел спокойно и даже с каким-то равнодушием.

– Как это ваши дети утром не нашли щенка?

Но отец семейства будто не слышал моих слов.

– Ты бы хоть записочку написал. Так, мол, и так: вчера не подумал, а щенок мне самому дорог. Нам бы тогда было проще объяснить детям...

– Прошу вас, дайте мне сказать, – уже громче перебил его я.

Я совершенно не понимал, почему это он был готов понять и простить Юного принца. Разве мы бросили несчастного щенка в лесу?

– Моему юному другу не о чем сожалеть. Он дарил щенка вашим детям насовсем. И мы искренне верили, что вы уехали вместе с его подарком. А потом по чистой случайности нашли беднягу в лесу и подумали...

– И подумали, что мы таким образом решили избавиться от обременительного подарка? – докончил он фразу, которую не решался докончить я. – Да как мы могли бросить в лесу это прекрасное и беспомощное создание? Откуда у вас такие мысли? – с негодованием спросил отец семейства и кандидат на какой-то пост.

Воцарилась неловкая пауза. Я молчал, не находя слов. Отец семейства продолжил:

– Возможно, вы заметили, как строго я обращаюсь со своими детьми, и сочли меня черствым и бесчувственным человеком. Вас бы на денек в мою шкуру. Возможно, я строг, но стараюсь помнить о справедливости. А что касается моих детей, я считаю, что немного дисциплины лучше, чем неуправляемая вольница.

Он немного помолчал, потом добавил:

– Даже не представляю, как этому малышу удалось выбраться из его каморки, проскочить через входную дверь и оказаться в лесу. Скорее всего, это случилось ночью. Кто-то из уборщиков не закрыл дверь. Впрочем, что теперь гадать?

Он повернулся к Юному принцу.

– Разве ты не знал, что кувасы – очень непоседливая порода? Особенно щенята. Это просто счастье, что тебе удалось его найти.

Я онемел, словно ребенок, которого застали за шалостью.

– А теперь разрешите откланяться. Счастливого вам пути, – сказал отец семейства.

Он повернулся и отошел на несколько шагов, когда его остановил голос Юного принца:

– Где мне можно найти ваших детей?

– Мы занимаем два соседних номера – триста десятый и триста одиннадцатый. Дети будут очень рады тебя видеть, – обернувшись через плечо, ответил их отец и направился к большому столу, где его ждали друзья или единомышленники, собравшиеся отпраздновать выступление.

Пусть я был знаком с Юным принцем неполных три дня, но я вполне представлял его дальнейшие действия. Конечно же, щенок был ему очень дорог, однако благородство в его сердце перевешивало привязанность к Крылу.

Через несколько минут дверь триста одиннадцатого номера распахнулась, и восторженные ребячьи крики смешались с не менее восторженным тявканьем щенка, который вновь обрел пятерых шумных хозяев.

Мы продолжили путь, теперь уже вдвоем. Ехали молча. Вспоминая недавний разговор в ресторане, я мысленно пообещал себе: если возникнет какая-нибудь сомнительная ситуация, думать о людях самое лучшее, а не самое худшее. И пусть мне придется разочаровываться. Но если тот, кто встретится мне в другой раз, получит мою любовь, значит, я и сам стану счастливее и мир вокруг меня станет лучше.

Забегая вперед, скажу: мой позитивный настрой относительно людей и обстоятельств оказался действенным. Мне начали встречаться приятные люди, а обстоятельства, в которых я оказывался, стали лучше, чем прежде. Такое ощущение, словно реальность и впрямь стремится соответствовать нашим представлениям вне зависимости от того, ждем ли мы от нее самого лучшего или наоборот. Правильно говорят: «Думаешь ли ты о победе или поражении, в любом случае ты прав».

На лице Юного принца сохранялось прежнее спокойствие. Я стал вспоминать, чтo он говорил утром, когда мы чудом обнаружили щенка. В его словах звучала лишь досада по поводу случившегося, и ни одного слова осуждения в адрес того семейства.

Следом я стал вспоминать свои мысли. Детей я не винил, а вот их отцу досталась вся моя слепая ярость. И что еще хуже, увидев его на трибуне, я вмиг позабыл все свои правильные слова о прощении. Я понял, что не могу его простить.

Мне вдруг подумалось, что Юный принц еще тогда, в лесу, верно, догадался о случившемся, однако не стал меня разубеждать. Усилием воли я тут же прогнал эту мысль. И сейчас же на губах Юного принца появилась легкая, радостная улыбка.

Шоссе утратило былую прямизну. Теперь оно извивалось по долине. Вскоре оно приведет нас в другой город, где жили мои друзья. К ним-то я и ехал. У них недавно родился ребенок, и они попросили меня стать крестным отцом малыша.

Мы ехали третий день. Сегодня Юный принц почти все время сидел молча. Он слушал меня, а потом погружался в свои мысли. Возможно, он предчувствовал скорое окончание нашей поездки и потому хотел вобрать весь мой опыт.

– Пожалуйста, расскажи мне о любви и счастье, – вдруг попросил он.

– Ну и тему ты выбрал! – вздохнув, воскликнул я. – Я бы мог говорить об этом дольше, чем Шахерезада из «Сказок тысячи и одной ночи». Я попробую рассказать тебе, какой бывает жизнь, когда в ней есть любовь и счастье и когда их нет. А ты впоследствии дополнишь мои слова собственным опытом. Согласен?

Юный принц молча кивнул.

– Опыт научил меня, что счастье без любви невозможно. Под словом «любовь» я понимаю постоянную страсть к жизни и постоянное восхищение всем, что мы постигаем своими чувствами, будь то цвет, звук, форма, запах или движение.

– Ты хочешь сказать, что мы должны наполнять любовью каждое свое действие?

– Именно это я и хотел сказать. Нужно наполнять любовью и страстностью все, что мы делаем, касается ли это обычной работы, творчества, дружбы, спорта, благотворительности или романтических отношений. Счастье я бы охарактеризовал как равновесие, для достижения которого требуется удовлетворить весьма широкий спектр человеческих потребностей. Это потребность в пище, крыше над головой, общении с другими людьми; потребность в творчестве, признании, создании материальных ценностей и жизненных переменах. Есть потребности более высокого порядка: потребность в непрерывном развитии, в любви, бескорыстии и нахождении смысла своей жизни. Только наш разум в состоянии гармонично удовлетворить эти потребности, учитывая неповторимость каждого из нас.

– А как я узнаю, что достиг счастья? – спросил Юный принц.

– Видишь ли, счастье – это не конечная цель, которую можно достичь раз и навсегда. Оно не похоже на конечную остановку поезда, когда рельсы обрываются и дальше ехать некуда. Счастье, как и жизнь, похоже на постоянное путешествие. В общем-то, это образ жизни.

– Какой... поезд? – спросил было Юный принц, но я не дал ему себя прервать.

– Счастье – это не мимолетное чувство, которое нахлынуло и прошло. Наоборот, оно требует ежедневного труда, чтобы его достичь и приумножить.

– А почему ты, когда рассказываешь про что-то, вначале обязательно говоришь о том, чем это не является? – посетовал Юный принц. – Чем не является, о том и говорить не надо. Ты бы сэкономил себе половину времени.

Я уже собирался пуститься в рассуждения о нашей двухполюсной реальности, как он вдруг спросил:

– А что такое поезд?

– Транспортное средство, состоящее из произвольного числа колесных повозок, называемых вагонами. Эти повозки сцепляются между собой и прикрепляются к двигающей их машине – локомотиву. Поезда ездят по особым металлическим балкам, которые называются рельсами. Отсюда название такого вида дороги – железная дорога.

Я старался быть кратким, как статья в толковом словаре. Кажется, я не привел ни одного качества, отсутствующего у поезда.

– Уж если с шоссе свернуть трудно, то с этой железной дороги – почти невозможно, – справедливо заметил Юный принц.

Мое молчание подтвердило его догадку.

– Похоже, на вашей Земле очень мало свободы, – сделал вывод Юный принц.

Мне показалось бессмысленным затевать с ним дискуссию о свободе воли, и я вернулся к прежней теме.

– Чтобы жить счастливо, нужно оберегать свободу и саму жизнь. Нужно обладать определенными этическими принципами, позитивной самооценкой, быть верным тем, с кем ты связан. И конечно же, нужен мир – вокруг и внутри тебя. Чтобы лучше жить, каждый человек должен честно относиться к самому себе и к другим.

– Что значит «жить лучше»? – не понял Юный принц.

– Жить лучше – значит наиболее полно проявлять себя, привлекая в свою жизнь то, что делает нас богаче в эмоциональном, материальном и духовном плане.

Я удержался и не стал говорить, что противоположностью понятия «жить лучше» является «выживание» – существование на самом минимуме всего. Между тем моя гордость была уязвлена. Мне не хотелось говорить больше необходимого, даже если это шло в ущерб ясности изложения.

– Я так понял, что быть счастливым очень трудно, – подытожил Юный принц. – Вон сколько всего нужно для этого.

– И вовсе нет, – быстро возразил я. – Счастье состоит в том, чтобы быть, а не в том, чтобы иметь. Счастье – это когда ты довольствуешься и ценишь то, что у тебя есть, и не гонишься за тем, чего в данный момент у тебя нет. Очень часто то, чего у нас сейчас нет, может стать источником счастья, поскольку это позволяет другим приумножить наши богатства. Представь себе: ты настолько совершенен, что ни в чем не нуждаешься. У тебя есть все. Как же тогда ты сможешь общаться с другими людьми? Кто-то однажды сказал, что не сила согревает нас холодной ночью, а наша нежность, вызывая в других желание согреть и защитить нас.

Я убедился, что Юный принц с неослабевающим вниманием слушает меня.

– О любви много сказано и написано. И пожалуй, самые правильные слова – вот эти: любви учатся любя. У всех нас есть громадная способность дарить любовь. Порою она выражается в совсем незаметном поступке или просто в улыбке. Однако любовь обогащает и того, кому адресована улыбка, и того, кто ее дарит.

– А я сейчас подумал: как здорово было бы жить на Земле, если бы все люди приветствовали друг друга улыбкой, – сказал Юный принц.

– Настоящая любовь сосредотачивается на благе других и забывает о собственном благе, – продолжал я. – Для любви, которая все принимает и все прощает, нет ничего невозможного. Если мы будем воспринимать других такими, какие они есть, они такими и останутся. Но если мы постараемся увидеть их такими, какими они могли бы стать, это сделает их лучше, а их жизнь – полнее. Это и есть бескорыстная любовь. Где бы она ни ступила, она все преображает на своем пути. Она замечает все и всех, никого не оставляя равнодушным.

– Но и при самой большой любви невозможно решить все проблемы, – сказал Юный принц.

Наверное, ему взгрустнулось по его далекому, затерянному в глубинах космоса астероиду, по засохшей розе и двум вулканам, находящимся на грани извержения.

– Помни: мы всегда можем что-то сделать, даже если кажется, что ничего сделать нельзя, – возразил я. – Любить – значит не опускать рук, а продолжать делать это что-то. И даже если у тебя больше ничего не осталось, ты впервые убедишься, что достаточно одной любви.

– Должно быть, это очень грустно, когда тебя не любят, – сказал Юный принц.

– Еще грустнее, когда сам не способен любить, – сказал я и добавил: – Некоторые люди считают зло могущественной силой, противостоящей любви. Мне думается, когда человек перестает любить – это величайшая из трагедий. Без любви жизнь становится сущим адом.

– А что будет, если ты сделаешь ошибку? Захочешь подарить любовь и потерпишь поражение?

– Ошибка – это вовсе не поражение. На ошибках мы учимся. Поражение – это когда мы оставляем все попытки что-то решить, не ищем новых, более удачных способов. Когда опускаем руки и смиряемся. Понимаешь, если просто повторять то, что ты уже делал, ты будешь снова и снова получать такой же результат. Нет, друг мой, в любви не бывает поражения. Единственное поражение – это не любить.

– А как мне узнать, кто заслуживает моей любви и помощи? – спросил Юный принц.

– Думая так, ты повторяешь ошибку очень и очень многих людей. Они считают: помогать нужно лишь тем, кто заслуживает их помощи. Это величайшая ошибка. Откуда мы по-настоящему знаем, кто достоин нашей помощи и любви? Сделать верное суждение и не ошибиться бывает крайне трудно. Гораздо проще спросить свое сердце. Гораздо проще не терзаться вопросами, а просто дарить любовь. Здесь происходит то же, что и с прощением: тот, кто любит, становится богаче. Если Бог одинаково любит всех людей, как можем мы выборочно дарить свою любовь и оказывать помощь? Не спорю, люди бывают разные. Кто-то воспользуется твоей добротой в корыстных целях. Таких людей стоит только пожалеть. Ведь пострадаешь не ты, а они, поскольку их сердце наглухо закрыто. Если ты постоянно будешь пробуждать в других все лучшее, что в них есть, ты обязательно найдешь лучшее и в себе самом.

– Но остается страх смерти. Как можно быть счастливым, зная, что все равно умрешь? – вдруг спросил Юный принц.

– В мире достаточно тех, кто постоянно терзается мыслями о смерти. Так проходят годы, бесцельно и бесплодно. Чем изводить себя мыслями о неизбежном, лучше полноценно и с пользой проживать каждый свой день. Я считаю, что никакая душа не является безвозвратно потерянной. Все мы достигаем нашего предназначения. Но если нашу жизнь оценивать по какому-то одному дню, то вопрос надо ставить так: «Сколько любви ты подарил сегодня?» Мы бы не спрашивали: «Сколько ты заработал за этот день?» Мы бы задавали другой вопрос: «Сколько ты отдал другим?» Если задавать такие вопросы, очень многое, чем привыкли гордиться люди, становится мишурой, ложным блеском. Важно лишь то, сколько мы отдали другим.

Не скрою, этот разговор меня взволновал. Едва сдерживая свои чувства, я добавил:

– А ты знаешь, что любовь сильнее смерти? Мой брат любил крылья. Они у него были разноцветные. Его уже нет в живых, но он по-прежнему жив в наших сердцах. И с того дня я проникся убеждением: по-настоящему мертвы лишь те, кто никогда не любил, и те, кто утратил желание любить.

Глава 19

Мы достигли окраин города, где жили мои друзья. Наверное, они уже ждали меня. А вот Юного принца никто не ждал: ни на Земле, ни даже на его планетке. От этой мысли мне стало грустно, и я пригласил его продолжить наше совместное путешествие.

– Жизнь была щедра ко мне, и потому я хочу помогать тебе до тех пор, пока ты нуждаешься в моей помощи, – сказал я.

– Спасибо. Ты и так уже очень многим помог мне, – ответил он.

Мы ехали по центральным улицам и на перекрестке остановились у светофора. Пока горел красный свет, к нашей машине подошел какой-то бродяга и протянул руку. Юный принц опустил стекло. В салон ворвался крепкий запах перегара.

– У тебя найдутся деньги? – спросил мой юный друг.

– Боюсь, наличных почти не осталось.

– Пожалуйста, дай мне что есть, – настойчиво просил Юный принц.

Я полез в задний карман брюк за бумажником.

– А ты уверен, что деньги помогут этому человеку? Судя по нему, он истратит их на выпивку.

На светофоре загорелся зеленый. Водитель машины, что остановилась позади нас, сигналил, требуя, чтобы мы не стопорили движение, а бродяга продолжал стоять, наклонившись к окошку.

– Давай отъедем туда, где можно остановиться, – сказал Юный принц.

Я снова почувствовал, что не в силах противиться его просьбам, словно они шли прямо из сердца.

– Совсем недавно ты говорил, что мы должны дарить свою любовь и помогать всем, кто нуждается в нашей помощи. Вот и первый человек, которому надо помочь.

– Сомневаюсь, что его проблемы можно решить небольшой суммой денег, – возразил я, хотя обычно стараюсь выручать не раздумывая.

– Быть может, вино помогает ему уменьшить груз проблем, – сказал Юный принц. – Есть и другой способ: попросить этого человека рассказать о себе. Тогда мы поймем, чем еще можно ему помочь.

Внезапно лицо моего юного друга просияло.

– А знаешь, мне пришла в голову отличная мысль. Я останусь здесь и проведу с ним всю ночь. Возможно, я сумею ему чем-нибудь помочь, а если нет, то хотя бы просто выслушаю его. Чувствую, ему это очень надо.

– Ночь на тротуаре? В незнакомом городе? Ты ведь даже не знаешь, что он за человек...

Но Юный принц и слушать не желал.

– Всего три дня назад ты нашел меня на обочине безлюдной дороги. Ты ведь тоже не знал, кто я, однако помог мне. Так в чем разница? В том, что я не выглядел бродягой? Но ты сам говорил: нужно помогать, не обращая внимания на внешность, и слушать свое сердце. Ты совершил доброе дело, теперь настал мой черед. Поезжай к своим друзьям и не волнуйся за меня. Я здесь нужнее.

Он взялся за ручку дверцы и, словно что-то вспомнив, добавил:

– Приезжай завтра рано утром. Я хочу попрощаться.

С этими словами он открыл дверцу и пошел навстречу небритому бродяге, ожидавшему его на тротуаре. Я мешкал, не решаясь тронуться с места. Я не представлял, как уеду, оставив Юного принца в обществе пьяного незнакомца. Однако он настойчиво махал рукой, требуя, чтобы я уехал.

Я отправился к дому своих знакомых, не переставая думать о Юном принце и обстоятельствах, при которых мы расстались. Ну какой может быть разговор с этим бродягой? Уж если кто выбрал путь саморазрушения, его очень трудно убедить оставить это пагубное занятие. Не удивлюсь, если благие намерения Юного принца не вызовут у выпивохи ничего, кроме агрессии и злобы. Но может, я ошибаюсь и сужу по своим шаблонным представлениям? Вдруг чистое сердце и искренняя улыбка Юного принца сделают то, чего не удалось мне со всеми моими знаниями и опытом? Я вспомнил, как они оба сидели на тротуаре и Юный принц в его бейсбольной шапочке, надетой козырьком назад, был очень похож на обыкновенного бездомного подростка.

В честь моего приезда друзья устроили небольшое торжество. Мы шутили и смеялись, обменивались новостями и вспоминали общих знакомых. За разговорами образ Юного принца тускнел и таял. Мои ощущения тоже притупились, как заноза, уже не вызывающая боли. Однако когда наступило время ложиться спать, я сразу же вспомнил о нем. Меня ожидала теплая и мягкая постель, а ему предстояла ночь на холодном и жестком тротуаре. Мне вдруг захотелось поехать туда и забрать его с собой, но внутренний голос подсказал, что я должен уважать выбор Юного принца. Я открыл окно. Стояла прекрасная весенняя ночь, хотя ночной ветерок был довольно прохладным. Я поднял глаза к небу. Свет луны почти тонул в сверкании многочисленных ярких звезд. В который уже раз я изумлялся этому чуду – звездному небу над Патагонией. К его красоте невозможно привыкнуть; она изумляет снова и снова, стоит только задрать голову...

Глава 20

Окно я оставил открытым. Это помогало мне чувствовать себя ближе к Юному принцу. Я проснулся на рассвете, быстро оделся, тихо выскользнул из дома и поехал туда, где мы вчера расстались.

Ехал я с тяжелым чувством, не зная, чтó увижу. Признаюсь, у меня камень с души свалился, когда я увидел Юного принца оживленно беседующим с бродягой, как с давним другом.

– Привет! – крикнул Юный принц, подбегая к моей машине.

Вид у него был свежий и бодрый, словно он провел ночь не на пыльном тротуаре, а в постели из лепестков роз.

Я поздоровался.

– Ну что, рассказал он тебе свою историю? – не скрывая любопытства, спросил я.

– Да. И знаешь, он совсем не бродяга. Он окончил университет, работал в крупной фирме. Жизнь его складывалась очень успешно. И вдруг во время ежегодного медицинского обследования у него обнаружили смертельно опасную болезнь. Врачи сказали, что жить ему осталось не более двух-трех месяцев. Представь себе его отчаяние. Он не захотел превращаться в обузу для своих близких и решил покончить с собой. К счастью, ему не хватило смелости... точнее, трусости, чтобы свести счеты с жизнью. Тогда он вскочил в первый попавшийся поезд и приехал сюда. У него не было ни сил, ни желания бороться за жизнь, а выпивка помогала ему ни о чем не думать.

Видя мое изумленное лицо, Юный принц улыбнулся. Что ж, я опять ошибся, наложив на незнакомого человека клише привычных суждений. Но Юный принц ни единым словом не обмолвился о моей ошибке и продолжал рассказывать:

– Мне пришлось всю ночь убеждать его вернуться домой. Я говорил, что родные окружат его любовью и заботой. Возможно, они вернут ему малую часть того, что получили. Вечной любви, может, и нет. Но пока ее дарят, она бесконечна.

– Ты прав, – сказал я, взволнованный его рассказом. – Я часто слышал, что последние недели и дни жизни бывают более яркими и насыщенными, чем предшествующие годы. Мне думается, время не всегда течет с одинаковой скоростью. Оно умеет сжиматься и растягиваться. Древние мудрецы советовали каждый день проживать так, словно это твой последний день. Представляешь, сколько удивительного мы могли бы сделать за этот день? А от скольких пустых и ненужных занятий отказаться? И еще я убежден, что смерть приходит к каждому из нас совсем не внезапно. Она приходит после того, как мы научились всему, чему должны были научиться, родившись в этом мире.

– Наверное, ты хочешь меня спросить, что я намерен делать дальше? – улыбнулся Юный принц.

Я молча кивнул.

– Я поеду вместе с этим человеком к нему домой и останусь там, пока я им нужен. В любом случае, нельзя отбрасывать возможность чуда.

Он снова улыбнулся и озорно мне подмигнул.

– И потом, знаешь, иногда врачи ошибаются в своих диагнозах.

С этими словами Юный принц обнял меня. Меня словно ударило электрическим током, от которого каждая клеточка моего тела, все его нервы и артерии зарядились новой энергией. На мгновение мне показалось, что я парю в воздухе. Когда Юный принц выпустил меня из объятий, мои ноги слегка подкашивались. Но я тоже подмигнул ему и сказал:

– Ты прав. Никогда нельзя отбрасывать возможность чуда.

Я повернулся к тротуару, где стоял тот, кого я поверхностно и бездумно причислил к бродягам. Его одежда по-прежнему оставалась мятой и грязной, а волосы – лохматыми и нечесаными. Но вчерашней угрюмости на лице как не бывало. Теперь это было красивое и даже мудрое лицо человека, идущего навстречу своей судьбе.

Юный принц подошел к нему, и они зашагали по тротуару. Мне вдруг показалось, что они несут по улицам еще спящего города некий новый свет.

И вдруг я совсем по-иному увидел события минувших трех дней. Мне подумалось, что это не я, а Юный принц направлял меня своими вопросами, на которые он уже знал ответы. Это не ему, а мне нужно было не застревать с головой в своих проблемах. Как бы я ни открещивался, в его глазах я наверняка выглядел и призраком, и «серьезным человеком». Хорош же я был со своими призывами к состраданию, если помятый бампер машины волновал меня больше, чем умирающий пес. Это не кому-то, а мне самому нужно было научиться жить в настоящем, а не цепляться за прошлое и не загадывать на будущее. По сути, я ведь лицемерил, говоря Юному принцу: «Главное – жить, а не иметь». Жизнь у меня всегда почему-то отходила на задний план под напором каких-то дел и приобретений. Я до сих пор путал цели и средства, принимая одно за другое. И наконец, это не ему, а мне нужно было учиться любить, чтобы стать счастливым.

Юный принц просто подарил мне возможность увидеть все лучшее в нем, чтобы затем я нашел все лучшее в себе самом.

До этой минуты я и не догадывался, что в течение трех дней со мной происходило чудо, преобразившее меня с головы до ног. Колоссальное и совершенно незаметное чудо, ибо чудеса любви, при всей их грандиозности, очень просты.

Мои глаза застлали слезы радости. Теперь был мой черед сказать ему:

– Спасибо тебе.

Вряд ли он меня услышит. Юный принц и его спутник успели отойти достаточно далеко. И тем не менее, когда я произнес эти слова, он обернулся и улыбнулся. Даже издали меня ослепил ярчайший белый свет, струящийся от него. И тогда я увидел, что вместе с Юным принцем мне улыбается вся Вселенная.

Эпилог

Вот такая история, дорогой читатель, произошла со мной во время того необычного путешествия. Я поспешил записать ее для вас, чтобы вы поменьше грустили.

Думаю, вы согласитесь со мной, что теперь, когда Юный принц вернулся и живет среди нас, жизнь стала прекраснее, а причин для беспокойства у нас поуменьшилось.

С тех пор я его больше не видел. Но всякий раз, когда я улыбаюсь или мне удается совершить добрый поступок, я ощущаю некую волну. И если человек, которому я помогаю, протянет руку и улыбнется кому-то еще, мы станем частью мощной волны. Эта волна достигнет каждого. И потому, заскучав по Юному принцу, я создаю волну доброты и знаю, что она обязательно домчится до него. Точно так же, когда мне грустно и кто-то мне улыбается, я знаю: где бы ни находился Юный принц, он сейчас улыбнулся.

Иногда, гуляя по парку и видя играющих подростков, я пытаюсь отыскать среди них Юного принца. Но следом я вспоминаю его слова: «Из-за этого я не обращал внимания на других людей, пусть и не похожих на моего прежнего друга, но не менее достойных и интересных». И тогда я понимаю: мне не надо его искать, поскольку глазами сердца я могу найти его в каждом.

В моей жизни бывали долгие ночи, когда мне становилось одиноко и я искал друзей, мысленно переносясь из города в город и из страны в страну... пока однажды утром не нашел у себя в сердце улыбающегося Юного принца...

Стояла прекрасная весенняя ночь, хотя ночной ветерок был довольно прохладным. Свет луны почти тонул в сверкании многочисленных ярких звезд. И я вдруг понял: нужно поднять глаза к небу!

А потом случилось нечто удивительное. Звезды начали улыбаться мне, а когда подул ветерок, они зазвенели, как пятьсот миллионов колокольчиков.

Эту книгу я посвящаю:

Иисусу Христу – моему путеводному свету; моей бабушке Марии Хозефине Миллер де Кольман, моему брату Андреасу Кристиану и моим друзьям Хуану Анхелю Саробе и Герардо Леоне (всем посмертно);

Антуану де Сент-Экзюпери, чья сила позволила мне сохранить непосредственность и чистоту сердца;

моим родителям, сумевшим сквозь годы пронести убежденность, что любовь одерживает победы;

моим братьям и сестрам, дорогим близким и друзьям, ибо, когда я делюсь с ними своим счастьем, оно возрастает;

моим учителям и трудностям, встречавшимся на моем пути, поскольку они лепили и шлифовали мой характер, немало помогая раскрыться моей духовности;

моим крестникам: благодаря им я смотрю в будущее с радостью и энтузиазмом;

Юному принцу, поскольку у него появился еще один шанс быть счастливым и не противиться своему счастью.

Моя глубочайшая благодарность всем тем, чьи слова и мудрость так или иначе отразились в этой книге. Я вслушивался в их слова и черпал мудрость в многочисленных беседах и прослушанных лекциях, находил то и другое в прочитанных книгах и журнальных статьях. Сейчас просто невозможно сказать, чем именно каждый из них повлиял на мое нынешнее мировоззрение и на мои мысли и чувства. Думаю, лучший способ выразить свою признательность всем этим людям – поделиться с другими тем, чему я научился у них и что мне помогло. Вместе с приобретенным жизненным опытом знания и опыт моих прямых и косвенных учителей являются той основой, на которой я продолжаю строить свое счастье и духовный прогресс.

Примечания

1

Издатели все же решили заполнить этот пробел и украсили книгу замечательными иллюстрациями Томаса Рочона. (Прим. ред.)

Content

Алехандро Гильермо Рёммерс
Возвращение Юного принца

Предисловие

Краткое вступление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Примечания