Лиардон Робертс

Божьи генералы-2

Божьи генералы-2

Пламенные реформаторы

Робертс Лиардон

Оглавление

Введение

1. Джон Уиклиф

Переводчик Библии

2. Ян Гус

Отец реформы

3. Мартин Лютер

Боевой топор реформы

4. Жан Кальвин

Наставляющий апостол

5. Джон Нокс

Меченосец

6. Джордж Фокс

Избавитель Духа

Об авторе

Отзывы

Написав продолжение своей прекрасной книги “Божьи генералы”, Роберт, собрав подробную и достоверную информацию о некоторых избранных Богом лидерах, замечательнейшим образом стимулирует нашу веру в Бога в ситуациях, которые на первый взгляд кажутся совершенно неразрешимыми. Эти люди заложили тот фундамент, на котором мы сейчас можем строить.

“Пламенные реформаторы”- удачное название для книги, посвященной людям, полностью соответствующим ему. Все они были обычными людьми, которые отозвались на Божий призыв и тем самым изменили жизнь окружающих их людей. Читая книгу, мы сталкиваемся со следующим вопросом: “Разве Бог ожидает от нас меньшего, чем от них?”

На самом ли деле так важно читать о возрождении, произошедшем в прошлом, и о тех людях, которые стояли за ним? У вас будут появляться подобные мысли по мере того, как вы будете читать об успехах и неудачах - сильных и слабых сторонах - служителей, а также об их приятии или неприятии людьми, видевшими сверхъестественные проявления Божьего присутствия во время собраний. Ваша вера будет расти вместе с осознанием того, что Бог использует тех людей, которых Он Сам избирает. Вы снова почувствуете сильное желание приводить ко Христу заблудшие души и быть активным Христовым свидетелем.

- Пастор Айверна Томпкинс

Роберт Лиардон, молодой проповедник-первопроходец, который, сражаясь с жизненными соблазнами, иногда оступался, но всегда при этом давал им достойный отпор, всю свою жизнь был уверен в том, что однажды ему станут понятны дух и вера Божьих людей - Уиклифа, Гуса, Лютера, Нокса, Кальвина и Фокса, - которые сломали хребет религиозной системы средневековья и принесли нам Евангелие Иисуса Христа из Назарета в чистейшей его форме: человек спасается по благодати, а не по своим делам.

Монументальная работа, никого не оставляющая равнодушным.

- Доктор Орал Роберте

Роберт Лиардон является прекрасным исследователем и писателем истории церкви. Его книга, посвященная реформаторам, проливает свет на жизнь людей, которых использовал Бог, а также на цену, которую они заплатили за ту свободу, которой мы сейчас можем наслаждаться.

- Пастор Рик Годвин

Посвящение

Я хочу посвятить эту книгу четырем группам людей, которые выражали мне безусловную любовь и поддержку и посвятили себя выполнению Божьей воли.

Миссионерам, принимающим участие в программе “Операция 500”, а также студентам и выпускникам Spirit Life Bible College: спасибо вам за то, что вы оставили блага, которые предлагал вам мир, и последовали за Господом. Помните, люди, о которых я буду говорить в этой книге, были жестоко преследуемы и иногда даже умирали ради того, чтобы открыть те простые истины, которые вы сейчас несете другим людям.

Братьям и сестрам из Embassy Christian Center: вы не только любите и поддерживаете свою страну, но также стали центром международного служения. Спасибо за огромную поддержку, которую вы оказываете тысячам других людей, получающим от вас Божьи благословения на протяжении многих лет.

Церквам и служителям Embassy Ministerial Association: спасибо за вашу любовь к истине и за то, что вы не поддались территориальным настроениям, пытающимся ограничивать людей и сообщества. Пусть жизнеописания, приведенные в этой книге, послужат подтверждением того, что вы находитесь на верном пути, трудясь ради достижения целей Царства Божьего.

Моим партнерам и друзьям во всем мире: вы самые преданные и проверенные в мире международного служения. Спасибо вам за невероятную преданность мне и моей семье. Я всегда буду вам признателен за каждое слово поддержки, молитву, письмо, открытку и пожертвование.

Друзья, я выражаю свою признательность каждому из вас.

Благодарность

Мне хотелось бы лично поблагодарить работников Roberts Liardon Ministries, а также волонтеров, которые претворяли наше видение в жизнь и верили в успешное завершение этого проекта.

В особенности я хочу поблагодарить свою маму, Кэрол, за ее невероятную силу воли и любовь. Где бы мы были без тебя? Присцилла, моя сестра и Божья женщина, я выражаю тебе свою благодарность за безграничную веру и способность оставаться твердой даже тогда, когда у других это не получалось. Также и бабушка, Глэдолин Мур, все из того, что мне удалось добиться, включая эту книгу, произошло благодаря твоим молитвам. Вы втроем являетесь самыми замечательными женщинами из ныне живущих в этом мире.

Введение

Когда мне было почти двенадцать лет, Господь явился ко мне в видении и предложил изучать жизненный путь великих проповедников, чтобы я мог понять причины их успехов и неудач. В этих поисках я понял всю важность истории. Она является чертежом нашего прошлого. Со всеми ошибками и триумфами история говорит нам о том, что постоянно повторяется в различное время и в разнообразных местах в каждом поколении, но только в несколько ином виде или же с помощью каких-то иных методов.

Я нашел подходящее название для своей второй книги из серии “Божьи генералы”- “Пламенные реформаторы”. Я уверен, что для нас жизненно важным является знание истории давно минувшей Реформации, а также личности тех, кто стоял у ее истоков. Каждое поколение нуждается в реформах, поскольку, когда мы забываем свою историю или же теряем смысл своей жизни, наша надежда на Иисуса может отойти на второй план, и тогда Небеса закрываются и оказываются недоступными.

Вторая книга содержит больше деталей, нежели первая, поскольку предмет исследования значительно расширился.

Теперь он включает в себя также и способ мышления вместе с доктринами, которые могут показаться нам чуждыми. Так происходит из-за того, что мы живем и пожинаем плоды, взрощенные этими людьми, которые когда-то были первопроходцами. Мы наслаждаемся плодами того, за что эти люди вынуждены были положить свои жизни. Сегодня в течение одного богослужения мы можем услышать то, для понимания чего им потребовались многие и многие годы!

Также я написал эту книгу еще и потому, что хотел, чтобы вы поняли суть процесса Реформации и дух, стоящий за ней. Реформация полностью переворачивает безнадежную ситуацию и с помощью огромной физической и духовной силы создает атмосферу свободы и взаимоотношений между Богом и Его людьми. Читая эту книгу, вы увидите, как каждый из этих людей продолжал работу своих предшественников, чтобы совершить реформы в своем поколении.

Несмотря на то, что фактически период Реформации в истории определен шестнадцатым веком, подготовка к ней началась за много лет до этого — и именно поэтому я включил в число основных реформаторов Джона Уиклифа и Яна Гуса. Каждый из шести описанных мною человек отличался от остальных своими личностными характеристиками и образом мышления - но их цели были одинаковы. Каждый из них выполнял задание, полученное от Бога. Каждый из них посвятил свою жизнь тому, чтобы исполнить эти задания, а некоторые умерли как мученики. И каждый из них (за исключением Фокса) вынужден был преодолевать лицемерие и проклятия средневековой католической церкви.

Главы 1-5 имеют одинаковый религиозный фон. Позвольте мне кратко разъяснить эту ситуацию. До четырнадцатого века в Европе человек, считавший себя христианином, принадлежал к католической церкви. Следовательно, люди могли быть либо католиками, либо язычниками. В четырнадцатом же веке католическая церковь начала неистовствовать, будучи упоенной своей властью, что незамедлительно стало проявляться в чрезвычайном лицемерии и богохульстве. Она называла себя абсолютным голосом и единственным полномочным представителем Бога во всем мире. Она контролировала мирские правительства и королевские семьи, свергая тех из них, кто ей не был угоден; особенно если существовала угроза ее собственному процветанию и власти. Даже несмотря на то, что некоторые короли получали трон по наследству, им приходилось платить Папе Римскому особую “дань”, чтобы тот позволял им царствовать, - в случае игнорирования этих требований им приходилось иметь дело с серьезными последствиями своей несговорчивости.

В целях укрепления своей диктатуры католическая церковь внимательно следила за тем, чтобы Библия переводилась исключительно на латинский язык. Простые люди не знали латыни, поэтому они становились жертвами того, чему их учила церковь. Простому человеку запрещалось иметь Библию, потому что считалось, что такой чести были достойны только священники. Однако представители духовенства очень редко читали — если вообще читали - Библию, а многие из них даже не знали, о чем там говорится. Они выдумывали истории и небылицы, окутанные аурой таинственности. Приобщение к тайне возвышало их над другими людьми. Простому человеку было ясно показано, что он никогда не сможет узнать Бога - а тем более угодить Ему, - поэтому людям оставалось лишь исполнять любые прихоти, которые приходили в голову духовенству. Церковь придумала чистилище и папскую непогрешимость. Она ввела индульгенции и продавала их для того, чтобы покрыть долги, которые оставил один из Пап. Людям говорили, что если они будут тратить достаточно денег на приобретение индульгенций, священники смогут подарить им пропуск на Небеса. Если ребенок умирал до того, как его родители были в состоянии оплатить его крещение, то считалось, что он был обречен скитаться по земле в виде светлячка или же какого-нибудь другого насекомого или животного.

Поскольку за всем этим стояла религиозная политика, католическое духовенство стремилось прежде всего к обретению богатства и высокого положения, а не к благоденствию других людей. Католическая церковь и духовенство купались в роскоши, в то время как простые люди вынуждены были страдать. Каждая созданная ими доктрина, каждая установленная система поклонения была основана на жажде обогащения. Они вводили те законы, которые обеспечивали им получение больших материальных благ, большего количества земли и власти. В пятнадцатом веке само папство погрязло в убийствах и “скоропостижных смертях” тех людей, которые стремились к власти. Процветала аморальность, и многие священники имели не только по нескольку любовниц, но также вступали и в гомосексуальные связи.

Поскольку священники не знали Библии, она была закрыта для них. Им было мало Крови Иисуса, поэтому они выдумали чудодейственную силу мертвых святых, таких как Анна (мать Марии), Иосиф, Мария, а также бесчисленное множество других. До шестнадцатого века, если какой-либо человек бросал вызов системе, он должен был предстать перед судом, преисполненным лжи, который либо отлучал его от церкви, либо приговаривал к смерти.

В эти темные времена появились такие люди, как Джон Уиклиф, Ян Гус, Мартин Лютер, Джон Нокс и Жан Кальвин. К началу семнадцатого века Реформация набрала большие обороты. Джордж Фокс бросил вызов холодной религиозной летаргии и гражданской дискриминации другим способом: он остался в католической церкви и зажег там огонь истинной веры, проповедуя о Святом Духе. Каждый из этих шести человек откликнулся на Божий голос, обращающийся лично к нему. Будучи решительными и обладая твердостью духа, они поднялись на защиту истины и стали Божьими реформаторами. Каждый из них понемногу начал наполнять окружающую тьму истинами Иисуса Христа и верностью Его Слова.

Сейчас наступила наша очередь. История продолжает совершаться, и Небеса смотрят на нас. Займите свое место. Восстаньте за свое поколение и за свой народ по мере того, как мы все вместе будем открывать миру свет и истину, которые находятся в Иисусе Христе. Не позволяйте страху и каким-либо мукам затмить ваше видение Бога. Ничего не бойтесь и не позволяйте злу заглушить Божий голос в вас. Пусть же реформация снова произойдет в нашем поколении - и пусть вы сами приложите к ней свою руку.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Джон Уиклиф

1330 - 1384

Переводчик Библии

“Я открыто признаю и утверждаю, что, по Божьей милости, являюсь настоящим [это значит истинным и правоверным] христианином и до последнего своего дыхания буду утверждать и защищать верность своих слов. Я готов защищать свои убеждения даже перед лицом смерти”.1

Мне нравится ссылаться на Джона Уиклифа как на реформатора, жившего до Реформации. Исторически годы его жизни не соответствуют периоду известной Реформации. Однако жизнь и теология Джона Уиклифа практически идентичны тому, за что боролись более поздние реформаторы.

Уиклиф был предвестником великой революции, которая уже была готова сотрясти религиозный мир. Но, что интересно, никто из других реформаторов, за исключением Яна Гуса, не отметил заслуги Уиклифа за ту дорогу, которую он вымостил первым. Я думаю, что это произошло преимущественно из-за того, что печатный станок был придуман уже после смерти Уиклифа, а многие из его работ были сожжены католической церковью. Тем не менее я считаю его тем человеком, который обильно засеял землю истинами Реформации; следующие же за ним оросили их и собрали плоды с посаженных Уиклифом деревьев.

Уиклиф являл собой воплощение стабильности — в значительной степени ассоциировался с богатыми и влиятельными, — тем не менее, он решительно защищал простых людей и признавал их право познавать Бога и устанавливать с Ним близкие отношения. Во времена Уиклифа понятие о близких отношениях простого человека с Богом было неизвестно и чрезвычайно противоречиво. Поэтому неудивительно, что Уиклифа называли “утренней звездой Реформации”, — он изменил духовный климат, и, благодаря его попыткам, церковь обрела новые горизонты.

Уиклифа также называли “наиболее образованным человеком своего времени в Англии”,2 хотя о нем, кроме того, что он вел очень простой образ жизни, отмеченный неутомимыми исследованиями, чтением лекций и созданием религиозных трактатов, известно очень мало. Я думаю, что его жизнь является воплощением Божьего принципа: один человек сеет, другой поливает и только третий собирает урожай (см.: Евангелие от Иоанна 4:37). Читая о жизни Уиклифа, вам не следует недооценивать свою роль, которую вы можете сыграть как сеятель, посеяв семя или же совершив добрый поступок в жизни другого человека. Ваши действия сегодня, совершенные с верой и вдохновленные Богом, могут оказать значительное влияние на будущее. Многие из нас узнают о плодах семян, посаженных нами в жизни других людей, только на Небесах.

Ранние годы Уиклифа

Джон Уиклиф родился в английском графстве Йоркшир приблизительно в 1330 году. Нам практически ничего не известно о его детстве и молодости вплоть до 1360 года, когда он поступил в колледж Баллиол, находящийся в Оксфорде. Жизнь Уиклифа начинает раскрываться перед нами, когда его возраст достигает тридцати лет и его жизнь становится жизнью великого реформатора еще до наступления эпохи Реформации.

Уиклиф защищал простых людей и признавал их право познавать Бога и устанавливать с Ним близкие отношения

Что касается молодых лет Уиклифа, то я могу только предполагать, что он вырос в семье скромного землевладельца в сельской местности и посещал школу, где преподавал деревенский священник. В те дни католический режим контролировал не только внутрицерковные дела, но и правительство. В каждой деревне должен был находиться священник, который следил за всей деревенской жизнью — от церкви до рынка, от школы до общего поведения жителей.

Мы должны обратить внимание также и на то, что Джон Гонт (второй сын короля Эдварда III) являлся феодальным сюзереном дома, в котором прошли детские годы Уиклифа. Это означает то, что Гонт владел землей, а люди, жившие на этой земле и обрабатывавшие ее, пользовались защитой и покровительством своего сюзерена. Тот факт, что Гонт являлся защитником жителей этой земли, позже сыграл свою важную роль в жизни Уиклифа.

Уиклиф стал священником, однако день его рукоположения не был нигде записан. Скорее всего, он покинул Оксфорд приблизительно в 1346 году, будучи шестнадцатилетним юношей; в те времена в этом возрасте обычно поступали в университет.

Тяжелые времена подталкивают его к Библии

Эпидемия чумы своими смертоносными челюстями впилась в Англию в 1349 году. К тому времени как черная смерть окончила свое торжествующее шествие по стране в 1353 году, Англия потеряла примерно половину своего населения. В результате возникшего хаоса университетское образование Уиклифа на некоторое время стало несколько спорадическим, а им самим овладело отчаяние от созерцания того, как умирают его друзья и коллеги.

В то время как некоторые священнослужители в поисках ответов обратились к другим людям, Уиклиф приступил к изучению Библии, в которой он обнаружил несокрушимое основание

В то время как некоторые из священнослужителей в поисках ответов обратились к другим людям, Уиклиф обратился к Библии, чтобы там обрести поддержку и найти ответы, которые помогли бы ему победить отчаяние и страх, которые он испытывал. В эти беспокойные времена уверенность Уиклифа в Слове Божьем заложила у него внутри основание, которое оказалось незыблемым, — никто не мог опровергнуть то, истинность чего Уиклиф узнал из Писания. Уиклифа не волновало, насколько высокое положение на политической или религиозной лестнице занимал тот или иной человек, — для него в каждом вопросе последнее слово оставалось за Богом.

Важно помнить также, что в те времена не существовало английского перевода Библии; все Библии были на латинском языке, и их могли читать только наиболее умелые и образованные представители католического духовенства. Простые же люди попадали под влияние мистических и языческих взглядов деревенских священников — многие из которых сами никогда не читали Библию!

Умами священников правили богатство и материальные ценности, и, как следствие этого, их доктрины также основывались на том, сколько денег имел человек. Церковь брала деньги за всякое служение — начиная от крещения детей и заканчивая прощением грехов.

“Индульгенции” были придуманы церковью. Она предлагала человеку заплатить ей за прощение его грехов. Таким образом, вор или убийца верил в то, что он может делать все, что захочет, а потом искупить свои грехи, оплатив пропуск на Небеса. Если родители были настолько бедны, что не могли оплатить крещение своего ребенка до того, как тот умирал, им говорили, что их ребенок не сможет попасть в рай и, скорее всего, будет обречен жить на земле в облике какого-либо животного или насекомого! Как бы причудливо это ни звучало, но подобные учения пышно процветали во времена Уиклифа, — однако Бог уже подготовил человека, который имел смелость восстать против существующего порядка вещей и осветить духовную тьму Божьим светом!

Самый яркий ученый Оксфорда

Уиклиф любил читать произведения Августина (354-430), покровителя ранней католической церкви. Он использовал индивидуальность Августина в качестве платформы для своих собственных обширных исследований, которые касались

Уиклиф пишет Архив картин

“Норт Винд”

преимущественно изучения Библии. Снискавший известность благодаря своим интеллектуальным способностям, Уиклиф получил возможность поступить в колледж Баллиол и впоследствии стать его деканом (1360-1361).

Во времена Уиклифа студенты не имели возможности жить в университетских общежитиях, поэтому им приходилось самим искать жилье, что делало жизнь большинства из них очень сложной. Существовали специальные дома, в которых поселяли монахов, обучающихся в университете. Поскольку желающих жить там было очень много, все зависело от благорасположения церковных служителей, отвечавших за расселение.

Уиклифу, бывшему к тому времени уже достаточно известным ученым, предоставили прекрасные условия для жизни в деревне Филлингхэм, находившейся неподалеку от Оксфорда, где он служил в качестве приходского священника. В скором времени Уиклифу предложили место в аппарате управления католической церкви, где он развил в себе прекрасные ораторские способности. Уиклиф обнаружил в себе также и управленческие способности, которые, в сочетании с его интеллектом, в скором времени выдвинули его на самые заметные роли в церкви. Сам Уиклиф решил посвятить свою жизнь преподаванию в университете.

Из пяти даров, перечисленных в Послании к ефесянам 4:11 (апостол, пророк, пастор, учитель, проповедник), Уиклиф имел дар учителя — поэтому, кроме несения священнического служения, он был очень востребован и в качестве университетского преподавателя. В то время католическая церковь была очень рада приобретенной Уиклифом известности.

В 1396 году Уиклиф получил звание бакалавра богословия. В 1371 году он был признан ведущим теологом и философом своего времени в Оксфорде, университете, который не имел себе равных в Европе. К тому времени Оксфорд уже опередил известный Парижский университет и являлся лучшим образовательным учреждением во всем мире. В 1372 году Уиклиф получил звание доктора, о котором так долго мечтал, отметив тем самым шестнадцатилетие своей интенсивной работы и исследований.3

Уиклиф видит упадок и разложение

В 1374 году начинают проявляться индивидуальность и неуступчивость Уиклифа. До этого времени, хотя и признанный за свои интеллектуальные способности и глубокие познания в теологии, он продолжал оставаться малоизвестным священником, служащим в различных приходах. Но ветер перемен уже носился над Европой, усиливаясь по мере нарастания противоречий между церковью и правительством. Правительства различных европейских стран хотели самостоятельно и полностью контролировать общественную жизнь на своей территории, из-за чего их противостояние с Римом набирало обороты. Англия была одной из таких стран.

В том же 1374 году Уиклиф (выразив согласие с учениями богословов древности) начал выступать против тотального политического и социального контроля церкви. Он был убежден, что существует разумная потребность в светской власти, которая сама управляла бы своей страной.

Проведя обширное исследование, включавшее изучение концепций Августина и библейских принципов, Уиклиф пришел к выводу, что церковь должна ограничить свои полномочия и сосредоточиться на духовных вопросах. Он был уверен, что церковь несет ответственность прежде всего именно за них, а не за решение различных политических проблем. Именно тогда Уик- лиф разработал свою полемическую концепцию, названную “Господство посредством благодати”.

Отвращение Уиклифа к стремлению католического духовенства прибрать к рукам как можно больше материальных богатств продолжало неуклонно расти. Концепция “Господство посредством благодати” подразумевала, что все в этом мире принадлежит Богу и человек имеет право на получение чего- либо лишь тогда, когда он освободился от греха. Уиклиф считал, что католическая церковь сильно погрязла в грехах, поэтому он выступал против владения Рима английскими землями. Он чувствовал, что церковь, прежде всего, должна соответствовать духовным потребностям людей и заботиться о них, обращая к Иисусу Христу. Уиклиф считал, что, владея большим количеством земли и живя в чрезмерной роскоши за счет других людей, церковь утратила свою духовность и стала бесполезной.

Церковь прежде всего должна соответствовать духовным потребностям людей и заботиться о них, обращая к Иисусу Христу

Папство было глубоко возмущено позицией Уиклифа, понимая, что подобные перемены сильно повлияют на уровень благосостояния церкви, а также на ее способность контролировать власть и владеть большим количеством земли. В те времена Рим облагал налогами королей и целые страны, а Уиклиф, один из лучших теологов католической церкви, восстал против нее же!

Уиклиф восстает против папского правления

Англия имеет долгую историю противостояния папству. Для того чтобы как можно лучше понять позицию Уиклифа, нам необходимо рассмотреть некоторые из основных конфликтов, характеризующих это противостояние.

Например, король Иоанн (1215) был сначала отлучен от церкви, а затем вынужден был безоговорочно подчиниться Папе Римскому. Он также должен был заплатить огромную сумму денег за право остаться королем Англии, несмотря на то, что он по праву унаследовал трон от своего отца. Даже после того, как этот король умер, Рим продолжал требовать от английских королей уплаты особого налога за право находиться на троне своей собственной страны.

Англичане сопротивлялись папским налогам, исходя из многих причин, но в особенности из-за того, что некоторая часть этих денег направлялась вражеским армиям. Английское правительство было также возмущено и тем, что церковь контролировала экономический рост страны. К примеру, если какой-либо англичанин умирал, не завещая некоторой части своего имущества церкви, то она забирала все себе!

Подобное унижение продолжалось уже более ста лет, и Англия любыми средствами пыталась вырваться из-под папского контроля. Идеальный момент для этого наступил, когда Уик- лиф выступил в поддержку английского правительства.

“В одной стране не может быть сразу двух светских правителей; либо королем является Эдвард, либо королем является Папа Римский. Мы сами делаем выбор. Мы признаем своим королем Эдварда и отвергаем Рим”, — писал Уиклиф.4

Политическая поддержка Уиклифом английского трона вызвала одобрение короля Эдварда III, который назначил Уиклифа ректором Луттерворта — эта должность обеспечивала достойные условия жизни, — а затем избрал его в качестве представителя короны в переговорах между королем и Папой Римским.

Переговоры так и не привели к договоренности, устраивавшей обе стороны, тем не менее Уиклиф показал себя потенциальным смутьяном. Он присоединился к антиклерикальной стороне — тем, кто отстаивал право правительства контролировать свою собственную страну, — что, кроме всего прочего, помогло Уиклифу добиться расположения Джона Гонта, второго сына короля.

Противники католической церкви крепко держались за Уиклифа, видя его несомненный интеллектуальный потенциал и способность атаковать Рим и принести победу английскому правительству. В эти беспокойные времена Уиклиф показал себя полезным союзником правительства, и покровительство короля оградило его от различного рода посягательств со стороны разгневанных католиков.

Постепенное раскрытие церковной лжи

К этому времени Уиклиф являлся духовным советником Джона Гонта, который в конце четырнадцатого века стал самой могущественной — и самой ненавидимой — политической фигурой Англии. Уиклиф восхищался Гонтом и уважал его, поскольку тот являлся мудрым дипломатом, всегда стремящимся к тому, что, на его взгляд, было лучшим для страны. Гонт обладал способностью привлекать к себе наиболее талантливых людей, и Уиклиф на протяжении двух лет занимал должность его личного духовника.

Самая сильная сторона Уиклифа заключалась в его исключительной верности Библии. За годы чтения и изучения Библии Уиклиф приобрел обширные знания и научился понимать то, о чем говорит Божье Слово, которое стало его личным откровением.

Позвольте мне поделиться с вами одной мыслью. Дьявола совершенно не беспокоит тот факт, что у вас есть Библия. Он совершенно не боится, видя, какая она большая, как часто вы ее носите с собой или где вы кладете ее у себя дома. Ему абсолютно не важно, спите ли вы с Библией или же преследуете с ней других людей. Дьявол боится только той Библии, которая пустила глубокие корни в вашем сердце и согласно которой вы живете, полагаясь на Божье откровение. Он впадает в панику, видя жизнь, которая является плодом библейского откровения. Одна лишь сила Божьего Слова в состоянии до смерти испугать его.

Пожалуйста, перестаньте всем показывать свою Библию и начните читать ее! Позвольте ей стать живительным откровением в своей жизни. На страницах Библии вы сможете найти ответ на любой волнующий вас вопрос. Почему? Потому что это единственная Живая Книга на всей земле! Читая Библию, вы обязательно будете наполняться жизнью!

Библейские откровения отделили истину от лжи и позволили Уиклифу увидеть, что церковь находится в оппозиции к Библии

Именно это Уиклиф и делал. Он не считал, что Библия является настолько святой книгой, что к ней нельзя было прикасаться. Наоборот — Уиклиф открывал ее, читал и применял библейские принципы в повседневной жизни. Библейские откровения отделили истину от лжи и позволили Уиклифу увидеть, что вся существовавшая система католической церкви находилась в оппозиции к посланию Библии. Он начал понимать, что многие таинства и доктрины церкви были лицемерными и еретическими. Религиозная система того времени была полностью построена на жажде денег, власти и контроля.

Уиклиф понял, что именно он должен был показать истинную сущность этой системы и атаковать ее. Я уверен, что он с особой тщательностью обдумывал свои действия. Уиклиф знал, что его слова будут обладать огромной силой. Как ему следовало начать? Каким образом он мог бы эффективно рассказать людям о тех обманах, которые совершало духовенство, и показать им истину? Ложь пустила такие глубокие корни в церкви, что люди были бы просто ошеломлены, услышав ее всю сразу. Поэтому Уиклиф решил постепенно раскрывать еретические заблуждения.

В 1376 году Уиклиф начал работать над трактатами, в которых выражалась его позиция против накопления церковью чрезмерных богатств. Эти трактаты назывались “О власти Бога”, “О гражданской власти”, “Об обязанностях короля” и “О церкви”.

В этих работах Уиклиф утверждал, что гражданские и мирские дела государства должны находиться под управлением короля, а не духовенства, поскольку духовенство имело иное призвание. Духовенство было призвано духовно наставлять и направлять людей, поэтому церковь не нуждалась в какой-либо преходящей собственности, кроме необходимых для жизни ее служителей пищи, одежды и жилья. Уиклиф писал и о том, что никто из священников не должен стремиться к какой-либо мирской должности, а также о том, что король имел право уволить любого недостойного священника с занимаемой им должности.

Раскрытие политических мотивов деятельности церкви было лишь первым шагом. Уиклиф находился на верном пути к реализации своего плана; волны же, поднятые его деятельностью, расходились на многие мили вокруг - достигая даже Ватикана.

Я вытащу тебя отсюда за волосы

Уильям Кортенэй являлся известным и пользовавшимся уважением лондонским епископом - человеком, который еще со времен своей молодости страстно желал стать архиепископом Кентерберийским, должность которого дала бы ему в руки всю полноту духовной власти в Англии.

Папа Римский поддерживал связь с Кортенэем, приказав тому вмешаться в противостояние между церковью и государством. Движимый жаждой взобраться вверх по иерархической лестнице и получить благорасположение Папы, Кортенэй лихорадочно трудился ради того, чтобы сместить Симона Садбу- ри, являвшегося тогда архиепископом Кентерберийским, пытаясь достичь желаемых Римом результатов, которых Садбури не мог предоставить.

Из-за того, что Уиклиф поддерживал отношения с антиклерикально настроенным Джоном Гонтом, именно он стал главным объектом мести Кортенэя. В феврале 1377 года Кортенэй вызвал Уиклифа в Лондон, чтобы тот ответил на обвинения в ереси.

Уиклиф выступает перед прелатами кафедрального собора Святого Павла в ответ на обвинение в ереси Художественная библиотека “Бриджмен”, Нью-Йорк

Уиклиф появился в кафедральном соборе Святого Павла в сопровождении Джона Гонта и четырех монахов из Оксфорда. Люди, служившие Гонту, могли рассчитывать на его защиту. Для Гонта же было делом чести, а также особенностью его характера относиться к проблемам преданных ему людей, как к своим собственным.

Епископы ожидали Уиклифа в часовне, находившейся за собором. Они увидели его, когда тот приблизился к часовне. Уиклифа описывали как “высокого и худого человека, одетого в легкую длинную мантию черного цвета, перевязанную поясом. Лицо, украшенное большой, окладистой бородой, обладало резкими чертами; взгляд его был ясным и проницательным; сжатые губы выражали решительность - весь облик указывал на чрезвычайную серьезность этого человека и был преисполнен достоинства и внутренней силы”.5

В воздухе чувствовалось сильное напряжение. Чтобы пройти в кафедральный собор Святого Павла, епископам и сопровождению Уиклифа пришлось пробираться сквозь огромную толпу людей, собравшихся понаблюдать за невиданным зрелищем. Попытки пробиться к собору тут же спровоцировали возмущение, которое было настолько громким, что Кортенэй покинул здание и помчался к тому месту, где находился Уиклиф. К тому времени, когда Уиклиф смог наконец-таки войти в здание, где должен был произойти суд над ним, раздражение снаружи выросло настолько, что над толпой стали раздаваться громкие угрозы.

Гонт предложил Уиклифу сесть и устроиться поудобнее. Кортенэй же возразил, сказав, что обвиняемый должен стоять перед судом. Тут же между Гонтом и Кортенэем возник спор о том, должен Уиклиф сидеть или стоять. Толпа зевак становилась все агрессивнее, слушая повторяющиеся взаимные нападки Гонта и Кортенэя. В конце концов, Гонт “сказал епископу, что вытащит его за волосы из собственного собора”.6

Жители Лондона являлись ярыми сторонниками Кортенэя; и само присутствие Гонта уже в достаточной степени вывело их из себя. Когда же неуправляемая толпа услышала, как Гонт угрожает Кортенэю, она восстала. Воздух наполнили оскорбительные слова и гневные выкрики, когда толпа ринулась вперед, — Гонту пришлось спасаться бегством, чтобы сохранить свою жизнь. Вокруг бушевал такой хаос, что у Кортенэя не было никакой возможности провести суд. Уиклиф, который все время молчал, смог уйти нетронутым!

После произошедшего в суде горожане были настолько разгневаны, что высыпали на улицы, продолжая возмущаться и устраивать беспорядки в поисках сторонников Гонта. В конце концов, Кортенэй вынужден был вмешаться, чтобы успокоить разбушевавшуюся толпу.

Тем временем Уиклиф уже был далеко, спокойно возвращаясь обратно в Оксфорд. Произошедшее никоим образом не повредило ему. Уиклиф не утратил благорасположения оксфордских ученых, правительства, своих студентов и прихожан, несмотря на осуждение со стороны высших чинов католической церкви.

Правда причиняет боль

Услышав от монахов-бенедиктинцев, что суд провалился, и будучи уверенным, что атаковать Уиклифа в Англии было бы неразумным, Папа Григорий XI решил взять ситуацию под личный контроль. Он выпустил пять резких булл (официальных папских документов), направленных против Уиклифа. В мае 1377 года копии этих булл были отправлены архиепископу Кентерберийскому, в Оксфорд и королю.

В этих буллах указывалось на восемнадцать ошибок, допущенных в трактате Уиклифа “О гражданской власти”. Что касается оксфордских ученых, то Папа осудил их позицию, сказав следующее: “…из-за своей невнимательности и праздности [вы позволили] плевелу пробиться среди прекрасной пшеницы на полях вашего славного университета… и (что самое страшное) вы позволили ему вырасти”.7 На этом, однако, Папа не остановился и сообщил преподавателям университета, что если они не заставят Уиклифа замолчать, то поставят под угрозу свои души, запятнают имя Оксфордского университета и посодействуют тому, что истинная вера окажется в смертельной опасности. Папа Римский самонадеянно объявил, что если Оксфорд не избавится от Уиклифа, то университет перестанет получать благословения и поддержку католической церкви.

Несмотря на угрозы, Оксфорд поддержал Уиклифа. Совет докторов заявил, что “суждения, приписываемые ему [Уиклифу], хотя и искажены, но не являются ошибочными”.8 Говоря другими словами, сегодня Оксфорд мог бы сказать нечто вроде “правда причиняет боль”.

Оксфорд понял, что Папа Римский пришел в замешательство и был чрезвычайно напуган обвинениями Уиклифа. По всей видимости, оксфордские ученые гордились тем, что Уиклиф прекрасно понимал сложившуюся ситуацию, и в душе также хотели обладать подобной смелостью выступить против лицемерия католической церкви. Несмотря на то, что университетские ученые поддержали Уиклифа и предоставили ему возможность продолжать читать лекции, Уиклиф принял решение сесть под домашний арест, чтобы избавить университет от дальнейшего давления со стороны Папы.

Папские буллы также содержали распоряжение, адресованное правительству, в соответствии с которым Уиклифа следовало снова доставить к Кортенэю, который, в свою очередь, должен был тщательно изучить ошибки Уиклифа. Однако английское правительство так и не рассмотрело этих булл — король Эдвард III умер, не успев их получить.

Я не признаю прав Папы Римского

Конечно же, политические и религиозные амбиции Кортенэя заставили его поторопиться, чтобы как можно скорее вызвать Уиклифа в суд в Ламбете для ответа на папские обвинения. Уиклиф принял вызов и согласился.

Стоя перед огромным собранием священников, епископов и своих сторонников, архиепископ Кентерберийский и епископ Кортенэй стали называть “ошибки” Уиклифа. Тот же спокойно отвечал им и отстаивал свою позицию:

Уиклиф дает ответ архиепископу Кентерберийскому Архив картин “Норт Винд”

“Я не признаю права Папы Римского на какую-либо политическую власть; не признаю его права обладать гражданской властью; того, что он может признавать или не признавать чего-нибудь своими буллами”.9

Позиция Уиклифа была неслыханна - его слова лишили присутствующих в суде дара речи! Мы должны понять, что до тех времен никто и никогда в открытую не подвергал сомнению власть Папы Римского! Дальше в этой книге вы увидите, что подобные вызовы станут широко распространенными среди реформаторов.

Можете ли вы представить себе, каким ужасом наполнились сердца всех присутствовавших при выступлении Уиклифа? Можете ли вы почувствовать их нервозность и напряжение? Что они могли ответить Уиклифу? Но это было только начало! Что они могли сказать в свое оправдание? Каким образом они могли защитить раскрытое Уиклифом лицемерие? Единственное, что они могли сделать, - это в ярости закричать на Уиклифа - и именно так все и поступили.

Однако крики и ярость не помогли вынести Уиклифу обвинение - Жанна Кентская, королева-мать, отправила суду в Ламбете послание, в котором запретила выносить ему приговор. Поддержка Уиклифа королевой наполнила страхом и беспокойством сердца многих епископов и их сторонников. Удивительно, но никто даже не попытался лишить Уиклифа духовного сана или отлучить его от церкви — он снова вышел из зала суда, не понеся никакого наказания.

Католическая церковь не имела понятия, что ей делать дальше. Чувствуя свое полное бессилие, она приказала Уиклифу перестать проповедовать. Уиклиф подчинился, однако его перо не собиралось молчать, так же как и люди, которых он лично наставлял.

Апостолы

К тому времени сложилось впечатление, что религиозные враги Уиклифа были неспособны ему навредить. Католической церкви стало ясно, что он, по-прежнему являясь рукоположенным священником, все-таки утверждал себя в качестве “лидера новой силы”.10

Оставаясь руководителем нескольких приходов, Уиклиф сформировал собственную группу уличных проповедников, которых он назвал “бедными священниками”. Все они были лично призваны им путешествовать по стране и проповедовать везде, где их будут слушать люди. Эти “бедные священники” вели скромный образ жизни, избегали богатства и одевались очень просто. Некоторые из них имели духовный сан; некоторые были мирянами; но никто не был привязан к какому-либо определенному приходу, что позволяло проповедникам идти туда, где в них испытывали наибольшую потребность.

До сих пор безграмотные деревенские священники просто рассказывали различные истории, чтобы как-то развлечь своих прихожан, или же, когда им задавали теологические вопросы, говорили то, что им в тот момент приходило в голову. Проповедники, наставленные Уиклифом, делали все наоборот - свои проповеди они основывали строго на Библии, принося деревенским жителям понимание Божьих истин и духовное успокоение.

Уиклиф защищал право своих учеников проповедовать до тех пор, пока те чувствовали внутренний призыв делать это. Он называл их “евангелистами” или “апостолами”.11 Эти апостолы путешествовали по всей Англии, осуждая злоупотребления католической церкви и проповедуя истинные библейские доктрины - не на латинском, но на понятном простому человеку языке.

“Бедные священники ” вели скромный образ жизни, избегая богатства. Свои проповеди они основывали строго на Библии, принося понимание Божьих истин и духовное успокоение

Уиклиф писал сочинения, которые распространялись странствующими проповедниками, и, хотя сам не проповедовал, он написал сотни проповедей, которые использовались его “апостолами”. К сожалению, большая часть этих проповедей не сохранилась до наших дней.

Его наиболее изумительное откровение

Я хочу обратить ваше внимание на некоторые исторические факты, касающиеся беспорядков внутри католической церкви, вина за которые возлагалась на Уиклифа. В тот период, когда церковь была занята преодолением этих беспорядков, Уиклиф на некоторое время был оставлен в покое, это время он с радостью использовал для того, чтобы открывать новые и новые истины. В самом деле, во всей этой ситуации виделось присутствие Святого Духа.

В 1370-х годах церковь была чрезвычайно озабочена статусом Папы Римского и тем, где должна была находиться его резиденция. Я не буду углубляться в детали. Говоря коротко, существовали споры о том, где должен располагаться Ватикан. В 1309 году его резиденция была перенесена из Рима во Францию, во многом из-за усилившегося политического влияния короля этой страны. Ему надоело платить налоги Папе Римскому, и он решил, что сможет лучше контролировать ситуацию, если резиденция Папы будет находиться в его собственной стране. Католики называют этот период “Вавилонским пленением”.

Наконец, в 1376 году Папа Григорий XI вернулся в Рим. Но два года спустя мнения людей были по-прежнему разделены, и они избрали двух Пап: одного - во французском Авиньоне, а другого - в Риме. Оба Папы считали себя непогрешимыми, и каждый из них отлучил от церкви своего соперника. Этот период получил название “Великой Схизмы”, главной причиной которой называли деятельность Уиклифа.12

Католическая церковь была убеждена, что “ереси” Уиклифа вызвали народные волнения, поскольку он отравил их умы своими доктринами и окончательно сбил с толку. На протяжении последующих тридцати девяти лет Папство оставалось разъединенным.

Из-за того, что основное внимание людей было приковано к расколу в католической церкви, Уиклифа практически перестали замечать, даже несмотря на то, что вину за раскол возлагали на его доктрины. Будучи избавленым на некоторое время от пристального общественного внимания, Уиклиф не упустил возможности сосредоточиться на раскрытии других ересей, которые он обнаружил в католической церкви. В период с 1378 по 1379 год Уиклиф начал формулировать свое наиболее изумительное откровение, утверждение, неслыханное для того времени. В чем же оно заключалось? Уиклиф утверждал, что “Писание (Библия) является единственным основанием всей христианской доктрины”.13

Наиболее изумительное откровение Уиклифа заключалось в том, что Библия является единственным основанием всей христианской доктрины

В марте 1378 года Уиклиф выпустил буклет, названный “Об истине Святого Писания”, который заставил руководство католической церкви буквально взорваться от гнева. С этого единственного основания - что только Библия содержит все необходимые истины для ведения христианского образа жизни, а также установления религиозных доктрин — Уиклиф начал умело критиковать различные ереси и обманы, процветавшие в католической церкви. Один только вышеупомянутый буклет включал в себя тридцать две главы, противопоставляющих истину Писания лжи папства.

Уиклиф шагнул на новый уровень.

Формирующееся видение

После смерти короля Эдварда III королем был провозглашен его молодой сын, Ричард II. Джон Гонт стал главой Англии. Он управлял ею в качестве регента до тех пор, пока молодой король Ричард II не стал достаточно взрослым, чтобы самостоятельно занять трон в 1381 году.

На протяжении следующих трех лет Уиклиф защищал законность Библии. Правительство по-прежнему оказывало ему поддержку, но Уиклиф не был его главной заботой; таковой являлась необходимость управлять страной, не имевшей официального короля. Церковь была поглощена решением своих собственных проблем. Слухи о ереси Уиклифа продолжали бродить, но они так ни к чему и не привели. Уиклиф же возражал, что настоящими еретиками были те, кто находил в Библии противоречия и неясности и полагал, что эти места нуждаются в “официальной” интерпретации церкви.

Уиклиф не считал, что существует необходимость в “официальной” интерпретации Библии. Он говорил, что Писание можно и нужно было давать в руки даже самых безграмотных. В отличие от католического духовенства, Уиклиф проповедовал, что истинная “Церковь” состояла из всех избранных Богом людей - а не только из ее руководителей. Он также был убежден, что каждый человек, верующий в Господа, имел право знать Его Слово. Уиклиф говорил: “Все христиане, а не только те, кто относится к духовенству, должны знать Священное Писание и защищать его“14; а также “каким бы необразованным человек ни был, он всегда сможет изучить слова Евангелия, благодаря их простоте“15.

Уиклиф полагал, что Библию можно и нужно было давать в руки даже самых безграмотных

Слова Уиклифа ясно говорят нам о том, что Бог формировал в его сердце план и видение. Ни один англичанин не имел возможности читать Библию - она была написана на латинском языке! Подобные языковые сложности позволяли католической церкви полностью контролировать ситуацию, поскольку только грамотные люди - священники - могли читать Писание.

Поэтому является очевидным то, что Уиклиф имел определенный план подкрепления истинности своих заявлений. Латинскую Библию необходимо было перевести на английский язык - но когда? Различные люди в тринадцатом и четырнадцатом веках уже заявляли о необходимости перевести Библию на английский язык, но никто еще непосредственно над этим не работал.‘6 Определение подходящих сроков для начала перевода являлось для Уиклифа единственным вопросом, а он не был человеком, склонным торопиться или действовать опрометчиво. Он знал, что Бог пошлет подходящую ситуацию и укажет нужное время. Писание должно было быть переведено, и в конце концов так и случилось.

Католики были приведены в ярость учением Уиклифа о том, что Библия является единственным источником христианской доктрины. Они верили в то, что только церковь (т. е. священники, монахи, епископы и Папа Римский) предлагала эту доктрину, а Библия выполняла лишь вспомогательную роль, будучи наполненной историями, которые служили иллюстрацией того, какой должна выглядеть праведная жизнь. Однако ярость католиков особенно не беспокоила Уиклифа.

Используя Библию в качестве основания своих убеждений, Уиклиф начал отделять искусственные идеи, привнесенные в жизнь церкви человеком, от Боговдохновенных принципов Писания.

Ниже приводится обобщенный список некоторых католических ересей, которые атаковал Уиклиф. Он был уверен, что все они были придуманы и распространены людьми. Как вы помните, Уиклиф записал эти свои находки, будучи католическим священником. Он любил служение и работу во славу Божью, но ненавидел злоупотребления внутри системы католической церкви. Уиклиф чувствовал, что эти злоупотребления были направлены и против Бога, и против людей.

Прежде всего я коротко расскажу о том, во что верили католики; затем приведу цитату Уиклифа, касающуюся того, с чем он не согласен.

1. Он атаковал исповеди

Католическая церковь призывала людей исповедовать свои грехи перед священником, чтобы получить прощение, и учила, что священник или епископ является единственным человеком, обладающим силой очистить человека от его грехов. После исповеди священник налагал епитимью, которую грешнику необходимо было выполнить для того, чтобы получить полное прощение. Уиклиф писал:

“Исповедь должна быть не перед человеком, но перед Богом, Который является истинным Священником душ, что есть величайшей нуждой каждого грешника. Тайная исповедь, как и вся система средневековой исповеди, не была предписана Христом и не использовалась апостолами, поскольку никто из трех тысяч, обратившихся ко Христу в день Пятидесятницы, не исповедовался перед священником… Только Бог прощает грехи. Верьте только в Христа… остерегайтесь искать оправдания каким-либо иным способом, кроме как через Христову праведность. Веры в нашего Господа Иисуса Христа достаточно для спасения”.17

2. Отпущение грехов

Католическая церковь учила, что только священник или епископ мог освободить человека от греха, просто сказав ему об этом. Очень часто отпущение грехов приходилось оплачивать деньгами или чем-либо еще. Уиклиф писал:

“Для человека нет большей ереси, чем верить в то, что он освобождается от греха, заплатив за это деньги или же благодаря тому, что священник возлагает на него свою руку и говорит: “Я освобождаю тебя от греха”; ибо вы должны скорбеть о содеянном в своем сердце, иначе Бог не освободит вас”.18

3. Он критиковал индульгенции

Индульгенции были придуманы, как один из способов получения денег, для того чтобы предотвратить накопление Ватиканом долгов - или же чтобы расплатиться по уже имевшимся, чрезмерным долговым обязательствам церкви. Церковь учила, что с помощью индульгенций люди могут избавить себя от необходимости пребывать после смерти в чистилище (месте, где можно было искупить последствия своих греховных деяний). Людям говорили, что если они будут покупать индульгенции, Папа Римский прикажет ангелам отнести душу умершего прямо на Небеса (минуя чистилище), поскольку за его грехи уже заплачено. Поэтому люди делали все, что им хотелось, и поступали так, как считали нужным, думая, что купив индульгенцию, они избавятся от всех своих грехов. Уиклиф писал:

“Для меня является совершенно ясным то, что наши прелаты, продавая индульгенции, оскорбляют Божью мудрость, думая, что в своей алчности и глупости они понимают то, о чем на самом деле не имеют ни малейшего представления. Они говорят о благодати так, как если бы она была вещью, подобной ослу или быку, которую можно покупать и продавать; поступая так, они учатся торговать индульгенциями, сам дьявол помогает им в этом. Я утверждаю, что папские индульгенции… являются явным богохульством, поскольку он говорит, что обладает практически безграничной властью спасать людей… Однако я с уверенностью говорю вам, что несмотря на то, что священники и монахи могут ходатайствовать за

вас, а также несмотря на то, что вы каждый день можете простаивать многочисленные мессы и основывать часовни и церковные общины, всю свою жизнь проводить в паломничествах и все свое имущество отдавать продавцам индульгенций, все это не гарантирует вашей душе места на Небесах”.19

Уиклиф осудил подобные практики в своем трактате “Об индульгенциях” задолго до того, как Лютер написал свои “Девяносто пять тезисов”. Свой трактат он закончил следующими словами:

“Хвост этого дракона составляют монахи, трудящиеся во имя этой иллюзии, а также другие дьявольские искушения в церкви. Восстаньте же, воины Христовы! Будьте достаточно мудры, чтобы отказаться от всех этих вещей вместе с прочими обманами князя тьмы, и доверьте себя Господу Иисусу Христу… выбросьте из церкви все подделки антихриста и научите людей, что только Самому Христу и Его Закону, а также Его истинным представителям они могут доверять… тщательно изучите все написанное выше, чтобы уметь распознавать методы антихриста!“20

Крови, которую Иисус Христос пролил за нас, достаточно - хотя средневековые католики и принизили Его жертву, заставив людей доплачивать деньги за получение прощения. Пусть Бог будет милостив к тем, кто верит в эту доктрину, и откроет глаза этих людей, чтобы они увидели истину!

4. Он призвал проповедовать в церквах

Многие католические священники рассматривали свое служение, как работу, обеспечивавшую комфортное существование. В результате большинство из них так никогда и не осознало духовного положения, которое они могли и должны были занимать. Поэтому священники часто оказывались замеченными в совершении различных аморальных проступков — например, в тавернах, играющими в азартные игры — они вели достаточно легкомысленный образ жизни. За исключением, возможно, монахов-отшельников, большая часть духовенства никогда не молилась и не посвящала время изучению Слова Божьего. Многие священники ни разу даже не читали Библии, поэтому они могли лишь рассказывать различные истории и сказки, чтобы привлекать внимание людей. Благодаря этому накапливалось огромное количество грубых ошибок и откровенной лжи. Уиклиф писал:

“Величайшая работа, которую может получить человек, живущий на земле, - это проповедовать Закон Божий. Эти обязанности в особенности возлагаются на священников, чтобы те могли приводить к Богу Его детей… Именно поэтому Иисус Христос оставил всю другую работу и посвятил Себя преимущественно проповедованию; так же поступили и апостолы, и поэтому Бог возлюбил их… Мы верим, что существует лучший путь - не идти на поводу удовольствий и вместо этого довериться Богу и искренне нести людям Его Закон, особенно Его Евангелие. Поскольку же эти слова являются словами Самого Бога, их нужно принимать на веру, и именно эти слова, а не те, которые говорятся для удовольствия, дадут людям новую жизнь”.

Уиклиф не мог предать того, что, основываясь на написанном в Библии, он считал истинным, даже если это означало потерю поддержки

“О чудная сила Божьего Слова, ошеломляющая даже вооруженных воинов, смягчающая самые черствые сердца и обновляющая человека… Очевидно, такая чудесная сила никогда не могла бы быть плодом слов священника, не вдохновленного Духом Жизни и Вечным Словом”.21

Уиклиф атакует евхаристию

Мало-помалу Уиклиф продолжал изобличать ошибки и обманы католической церкви. В 1379 году в своем противостоянии церкви он занял такую позицию, которая испугала даже его друзей. Джон Гонт также не мог согласиться с этой монументальной позицией и попросил Уиклифа отказаться от нее. Но Уиклиф не мог предать того, что, основываясь на написанном в Библии, он считал истинным, даже если это означало потерю поддержки. В результате этого английское правительство оказалось в растерянности, не зная, как реагировать на последнее откровение Уиклифа.

Наиболее нашумевшие и известные дебаты Уиклиф вел в отношении евхаристии, или, как ее еще называли, Святого Причастия. Католики верили в преобразование, которое означало, что, когда священник совершал мессу, хлеб и вино, приготовленные для причастия, превращались в настоящие тело и кровь Иисуса Христа, сохраняя при этом внешний вид хлеба и вина. Также они называли этот процесс “Священным Таинством”.

Уиклиф пришел к выводу, что подобное преобразование является совершенно небиблейским. В своем трактате, названном “О евхаристии”, он обосновал свои взгляды, основываясь на двух основных моментах: во-первых, о преобразовании ничего не говорилось в Библии и, во-вторых, о преобразовании не было ничего известно вплоть до двенадцатого века.22 Оно не было принято как католическая догма (абсолютная истина) вплоть до прошедшего в 1215 году Четвертого Всемирного Собора.

Уиклиф утверждал, что теологическое представление о преобразовании было не чем иным, как изобретением человека, или же неправильным пониманием Писания, - служащим для того, чтобы окружать мессу атмосферой таинственности и возвышать священников. Уиклиф считал, что преобразование чрезмерно и опасно преувеличивало роль священника, отводя Христу второстепенную роль, и склоняло людей к идолопоклонничеству.

Уиклиф призывал людей вернуться к вере и практикам ранних христиан и отвергнуть доктрины, придуманные человеком

Вместо этого Уиклиф верил в духовное присутствие Христа и Его Крови и утверждал, что во время причастия каждый верующий должен был вспоминать о Нем своей личной верой в ту цену, которую Иисусу пришлось заплатить. Он призывал людей вернуться к вере и практикам ранних христиан.

Уиклиф писал: “Освященная облатка, которую мы, священники, благословляем, на самом деле не является телом нашего Господа, но только эффективным его символом. Мы не должны представлять себе это так, как будто тело Христово спускается с Небес и входит в облатки, освященные в каждой церкви”.23

Далее Уиклиф объяснял, как нужно правильно толковать Слово Божье, и использовал в качестве примера следующее сравнение: “Одни места в Библии необходимо понимать прямо и без всякого скрытого смысла, другие же - в переносном смысле. Точно так же, как Христос называет Иоанна Крестителя Илией, а святой Павел называет Христа скалой… Читая Писание, вы будете постоянно сталкиваться с такими выражениями, и в этих выражениях, несомненно, сравнения сделаны в метафорической форме”.24

Уиклиф писал, что смысл метафорического языка Библии сокрыт от тех, кто не знает Иисуса Христа.

“Потому пусть каждый человек с мудростью, обильной молитвой и стремлением научится… читать слова Бога в Священном Писании… Христос сказал: “Я истинная виноградная лоза” (Иоанна 15:1). Почему же вы не поклоняетесь лозе так же, как вы поклоняетесь хлебу?“25

Далее Уиклиф заявил, что Христос не является земной лозой, “поэтому и физический хлеб не превращается в тело и кровь Христа”.26

Когда Уиклиф в своем трактате “Об отступничестве” раскритиковал суеверия и идолопоклонничество, ассоциировавшиеся с мессой, католическая церковь навесила на него ярлык законченного еретика. Несмотря на то, что церковь не предприняла никаких шагов для его отлучения, Уиклиф стал человеком, которого большинство людей стремилось избегать.

Уменьшение его влияния

Сигнал тревоги в любимом Уиклифом Оксфорде прозвучал в 1380 году. Из-за давления со стороны Папы Римского ректор университета стал оказывать сопротивление доктринам Уиклифа в своем учебном заведении и в конце концов решил, что пришло время перейти к более решительным действиям.

Двенадцать докторов богословия встретились на совете университета, чтобы обсудить учение Уиклифа о евхаристии. В конце обсуждения семь человек, составивших большинство, постановили, что его учение является ошибочным. Но ректор был обеспокоен тем, что остальные пять человек считали Уиклифа правым. Пытаясь исключить дальнейшую поддержку Уиклифа, он перешел к угрозам, заявив, что те, кто будет распространять или защищать его доктрины, окажутся в тюрьме, будут исключены из университета и отлучены от церкви.27

В тот момент, когда решение и приговор совета были публично зачитаны Уиклифу, он дискутировал в университете на теологические темы. Услышав осуждение своей работы, Уиклиф пришел в замешательство, однако тут же заявил, что мнение этих людей не ослабит его убежденности в своей правоте.28 Уиклиф обратился к королю, чтобы тот отменил решение ректора; но его просьба была проигнорирована. Джон Гонт поспешил в Оксфорд и попытался убедить Уиклифа подчиниться решению ректора, но тот не обратил внимания на его просьбы.

Уиклиф ушел в тень до мая 1381 года, когда написал “Исповедование”, трактат, в котором защищал свою позицию, подвергшуюся осуждению.

Весной Уиклиф отошел от общественной жизни и, наконец, уехал из Оксфорда. Для него это было непростым решением, поскольку большую часть своей жизни он посвятил университету. В те времена люди при упоминании об Оксфорде обычно думали об Уиклифе.

Теперь же он снова вернулся к уединению в Луттерворте. Но на этот раз все было по-другому. Уиклиф уже не имел былой роскоши, и его имя перестало ассоциироваться с Оксфордом.

Думаю, мы все можем себе представить, как чувствовал себя Уиклиф. Его разлучили с тем местом, где сформировалась его личность. Оксфорд был той обителью, где он ощущал себя в безопасности; теперь же ему предстояло искать новые пути. Как оказалось, эти перемены стали важнейшим отправным пунктом в его земной судьбе.

Судьба: дверь, которую не мог закрыть ни один человек

Уиклиф чувствовал себя лишенным всего. Именно в это время он обратился к Богу с просьбой вести его. У Уиклифа были цели, которых необходимо было достичь, но он хотел услышать подтверждение правильности целей от Бога. Я думаю, что с помощью молитвы Уиклиф пришел к пониманию смысла своей жизни.

В Луттерворте Уиклиф начал делать то, благодаря чему он известен и поныне, — переводить Библию с латыни на английский язык

Неожиданно Уиклифу открылось, что Луттерворт не станет для него мрачной “темницей”, но будет местом исполнения Божественного предназначения - местом, где время, определенное Господом, и видение Уиклифа наконец-то встретятся.

Теперь он осознал это. В Луттерворте Уиклиф начал делать то, благодаря чему он известен и поныне, - переводить Библию с латыни на английский язык.

Несколько наиболее верных последователей Уиклифа отправились в Луттерворт вместе с ним. Среди них были Джон Пурви и Николас Херефорд.

Пурви был одним из ближайших соратников Уиклифа. Он был его личным секретарем и постоянным спутником до самого конца жизни. Тогда же, в возрасте пятидесяти одного года, Уиклиф диктовал большую часть своих мыслей записывавшему их Пурви, поскольку Уиклифу было ясно, что его помазание и видение перейдут таким образом к Пурви.

Херефорд был одним из наиболее образованных оксфордских коллег Уиклифа. Будучи доктором богословия, Херефорд без устали трудился вместе с Пурви над переводом латинской Библии на английский язык. В отличие от Уиклифа и Пурви, Херефорд был известен благодаря своему буйному нраву, за что его называли “самым неистовым” из последователей Уиклифа.29

На протяжении следующих пяти лет эти люди трудились днями и ночами. Уиклиф ощущал, что на его плечи была возложена величайшая миссия всей его жизни; и это придавало ему силы и энергию, чтобы продолжать начатый проект. Общепринято считать, что Уиклиф самостоятельно перевел Новый Завет, а переводом Ветхого Завета под его постоянным контролем занимались Херефорд и Пурви.

Пять правил изучения Библии

Почему же Уиклиф решил взвалить на свои плечи такую огромную ответственность? С точки зрения здравого смысла задача эта казалась почти невыполнимой. Во всей Европе еще не было выпущено ни одной Библии на родном языке. Все они были написаны на латыни, языке, считавшемся священным и мистическим, доступном только образованному человеку. К тому же большинство простых англичан было безграмотными.

Более того, печатный станок появился в широком обращении лишь столетие спустя, поэтому количество Библий, написанных на английском языке, изначально было бы весьма ограниченным. Предприятие, задуманное Уиклифом, было поистине грандиозным, настолько грандиозным, что приступить к нему смог бы только человек, истинно услышавший Божий призыв; вне всякого сомнения, Уиклиф его услышал.

Как я уже отмечал, Уиклиф был твердо убежден, что Библия является единственным авторитетным источником, касающимся всей жизни. Он писал:

“Поскольку в Библии говорится, что для спасения достаточно одного лишь Христа, она необходима каждому человеку, а не только священникам. Она одна является высшим законом, который должен управлять церковью, государством и жизнью христиан без всяких человеческих традиций и уставов”.30

Уиклиф был уверен, что простые люди так никогда и не узнают истинных оснований веры до тех пор, пока они не будут знать о том, что говорит Библия. Уиклиф понял также и то, что люди никогда не узнают того, о чем говорится в Библии, пока она не будет переведена на понятный им язык. Он писал:

“Христос и Его ученики учили людей на языке, который был им наиболее понятен. Очевидно, что истина христианской веры становится тем более явной, чем больше становится известно о самой вере. Следовательно, учение должно быть не только на латинском, но также и на родном языке… верующие должны иметь Библию на том языке, который они полностью понимают”.31

Уиклиф много думал о простых людях. Он понимал, что если они все-таки получат Библию на своем родном языке и смогут читать ее, им понадобятся указания относительно того, как ее надо изучать. Поэтому Уиклиф выделил пять основных правил перевода и изучения Библии:

1. Иметь достоверный текст.

2. Понимать логику Писания.

3. Сравнивать друг с другом различные части Писания.

4. Искать ответы со смирением в сердце.

5. Руководствоваться водительством Духа Святого.

Уиклиф и его помощники продолжали переводить всю Библию с латинской вульгаты на среднеанглийский диалект. Несмотря на то, что с тех времен было сделано много других переводов, мы по-прежнему можем видеть терминологию Уиклифа. Некоторые из терминов, таких как mote (“сучок”), beam (“бревно”) и strait gate (“тесные врата”), пришли из перевода Уиклифа.32

“Горячий воздух” средневековья

Сейчас я хочу уделить некоторое внимание реакции католической церкви на перевод Уиклифа. Удивительно, насколько сильно религиозный обман может ослепить человека, используя его желание все контролировать.

Перевод Библии на язык простых людей был рассмотрен средневековой католической церковью как полная ересь. Ранний и очень известный отец церкви Иероним уже корректировал латинский перевод Библии приблизительно в 450 году. Версия Иеронима получила название латинской вульгаты, которая стала единственной официальной и “священной” версией Библии, принятой католической церковью. Отклоняться от вульгаты считалось богохульством.

Подвиг Уиклифа заключается в том, что он сделал Библию доступной простым людям, чтобы те могли лично узнать Бога

Католический автор, живший во времена Уиклифа, писал:

“Христос дал Свое Евангелие священникам и ученым докторам церкви, чтобы те могли передать его мирянам и более слабым людям… Но этот Джон Уиклиф перевел Евангелие с латыни на английский язык — язык англичан, но не ангелов. Таким образом, Уиклиф, переведя Библию, сделал ее достоянием масс и общей для всех, а также более открытой мирянам и даже женщинам, которые умеют читать… Жемчужина Господня была брошена свиньям… Сокровище духовенства превратилось в развлечение простого народа, поскольку то, что было драгоценнейшим даром священников и образованных членов церкви, стало доступно массам”.33

Я не знаю, как вы, но если бы я был членом церкви, мне не понравилось бы, что меня назвали “свиньей”. Тем не менее данный отрывок прекрасно иллюстрирует мышление того времени: если вы не являетесь частью элиты католического духовенства, ваша жизнь ничего не стоит. Женщин смешивали с грязью. Трудно понять, почему этот католический автор назвал Библию “драгоценнейшим даром священников”. Ведь они очень редко - если вообще - читали ее! И еще: в Писании ничего не говорится об ангелах, говорящих на латинском языке.

Годы спустя Арундел, архиепископ Кентерберийский, допустил еще более ядовитый комментарий. Думаю, что этот архиепископ был одним из наиболее злых и грешных людей своего времени. Он говорил:

“Этот надоедливый и презренный Джон Уиклиф, проклятое дьявольское отродье и ученик антихриста, переполняемый тщеславием, венчал свою греховность переводом Писания на свой родной язык”.34

Единственным результатом этих пустых слов стало то, что ветры истории донесли их до наших дней. Главное же героическое достижение Уиклифа заключается в том, что Библия стала доступной людям, которые теперь могли строить личные отношения с Господом. Деятельность Уиклифа явилась данью уважения к Крови Иисуса, которую Он пролил за всех нас и за которую мы должны быть вечно Ему благодарны. Католическая церковь попыталась скрыть истинную цену Крови Христа и вознести себя на место Господа.

Бог не живет в законах; Он живет в сердце. Он не является Главой клики; Он - Глава истинной Церкви

Они по-прежнему ненавидят его

Я обратил внимание, что во многих теологических справочниках, написанных или редактированных католиками, имя Уиклифа по-прежнему находится в разделе, озаглавленном “Еретики”. Некоторые из них, наверное, думают, что Уиклиф подорвал единство католической веры. Да, это так, но он всего лишь последовал Божьему призыву. Вы не найдете Бога в религиозной политике; нет Его и в различных тактиках контроля и обмана. Бог не живет в законах; Он живет в сердце. Он не является Главой клики (людей, занимающихся чем-то неблаговидным); Он - Глава истинной Церкви.

В Евангелии от Иоанна 3:16 четко говорится, что каждый верующий в Него будет иметь жизнь вечную. Это означает то, что возможность спасения имеют все, кто слышит.

В Послании к римлянам 8:14 читаем: “Ибо все водимые Духом Божиим — сыны Божии…” Чтобы познать Бога в Духе, необходимо иметь личные отношения с Ним. А для этого одной лишь религии недостаточно.

Эти шумные лолларды

Последние три года жизни Уиклифа были богаты событиями. В 1381 году произошло известное восстание, во время которого английские крестьяне поднялись на борьбу за получение гражданских свобод. Люди устали от высоких налогов и несправедливых законов. В начале лета сто тысяч разгневанных крестьян подошли к Лондону, требуя встречи с молодым королем Ричардом II.35

В связи с этим восстанием часто упоминалось имя Уиклифа, хотя все знали, что он не имел к нему никакого отношения. Он был очень занят переводом Библии в Луттерворте. Но церковь все равно была убеждена, что именно доктрины и учение Уиклифа спровоцировали беспорядки.

Историки считают, что в том году заметной социальной группой стали так называемые лолларды. Многие ошибочно называют лоллардами только последователей Уиклифа. Подобные несоответствующие действительности представления появились в результате запрета Кортенэем учений Уиклифа и подавления им лидеров лоллардов Оксфорда, которые ассоциировались с именем Уиклифа.

Уиклиф посылает лоллардов в мир

Слово лоллард переводится как “бормотун” и со временем стало обозначать любую группу, противостоящую католической церкви. Церковь также относила лоллардов к еретикам.36

Некоторые из образованных лоллардов были последователями Уиклифа - чтобы быть до конца правильными в определении, они были уиклифитами. Но необразованные лолларды, вышедшие из крестьянской среды, не придерживались какого- либо определенного набора доктрин; они были обычными политическими активистами, ненавидевшими то бремя неравенства, которое возложила на них католическая церковь.

Средоточием деятельности лоллардов были города Оксфорд и Лестер.37 Они были настолько популярны в Лестере, что существовала пословица: “Там каждый второй — лоллард”.

Нам трудно с точностью определить настоящие убеждения этих людей, поскольку они менялись в зависимости от ситуации. Но в основном лолларды являлись прихожанами, которые отказывались платить десятину, отвергали власть католической церкви, умаляли власть Папы Римского, выступали против учения о преобразовании и считали всю католическую литургию и доктрины самонадеянной некромантией, или предсказанием будущего посредством общения с мертвыми.38 Этот список можно продолжать и продолжать.

Однако в 1382 году лолларды впервые столкнулись с официальными проблемами. И тут не обошлось без упоминания имени Уиклифа, хотя он находился далеко от происходивших событий. Херефорд, один из наиболее преданных последователей Уиклифа, решил провести встречу лоллардов на территории Оксфордского университета. Он выступил с воодушевляющей и резкой проповедью, призывая к верности Уиклифу и поддержке его в борьбе против католической церкви. В результате этой встречи Херефорд и все оставшиеся в Оксфорде сторонники Уиклифа были отлучены от церкви.

Земля задрожала

1382 год оказался еще более насыщенным событиями, чем его предшественник. Садбури, бывший архиепископ Кентер- берийский, был убит во время крестьянского восстания. Нако- нец-то Кортенэй смог осуществить свою мечту - он был назначен новым архиепископом вместо погибшего Садбури.

Главной и самой первой его целью на новом поприще стала расправа с доктринами Уиклифа и его последователями.

Кортенэй созвал совет, который должен был пройти в Блэкфрайарс и официально осудить взгляды Уиклифа. Он пригласил девять других епископов и тридцать шесть ученых-теологов, чтобы вынести решение в отношении двадцати четырех работ Уиклифа. Интересно, но имя Уиклифа ни разу не упоминалось во время совета - назывались лишь его труды.

Обсуждение продолжалось четыре дня и было завершено 21 мая 1382 года. Десять суждений Уиклифа были объявлены еретическими, а остальные - ошибочными. Кортенэй постановил, чтобы королевские солдаты задерживали всех “бедных священников”, которые проповедовали по стране. Также он приказал, чтобы все учения и трактаты Уиклифа — все, что было им написано или отредактировано, - были немедленно конфискованы. Любой студент Оксфордского университета, обвиненный в следовании учению Уиклифа, исключался без объяснений.

Приказав последователям Уиклифа молчать, самого его Кортенэй оставил в неприкосновенности. История так никогда и не ответила на вопрос: “Почему?“39 Возможно, Джон Гонт тайно договорился с Кортенэем, предложив тому денег, чтобы он оставил Уиклифа в покое. Зная о ненависти архиепископа к Уиклифу, а также о его любви к богатству и влиянию, подобный ответ можно признать одним из немногих, объясняющих, почему Кортенэй никогда лично не преследовал Уиклифа, которого никогда никуда не вызывали, и не вмешивался в его дела. Уиклиф нашел покой и уединение в Луттерворте, занимаясь там переводом Библии.

Религиозный реформатор Джон Уиклиф проповедует с одра Музей Гетти

Однако именно в тот день, 21 мая 1382 года, совет у Кортенэя был неожиданно прерван странным и сверхъестественным землетрясением. Обе стороны - Кортенэй и Уиклиф — приписали необычное происшествие Божьему суду над своим противником. Кортенэй считал, что Бог на его стороне; Уиклиф же был убежден, что Бог разгневался на решение совета.

Этот знаменитый совет ныне известен как “Совет, прерванный землетрясением”.

Подводные течения Реформации

В 1382 году произошло еще одно важное событие. Браком сочетались молодой английский король Ричард II и Анна Богемская. Этот брак соединил две различные страны и, по просьбе королевы Анны, распахнул двери для богемских студентов, желающих получить образование в Оксфорде.

Оказавшись в Оксфорде, эти студенты стали в тайне знакомиться и соглашаться с работами Уиклифа. Одним из наиболее известных богемских студентов, учившихся в университете, был Иероним Пражский. Именно он отвез работы Уиклифа в Богемию, где они попали в руки известного реформатора Яна Гуса. Несмотря на то, что Уиклиф в Англии вынужден был молчать, спустя несколько лет его учения появились в Богемии, где движение гуситов положило начало Реформации.

В 1382 году Уиклиф нашел время для написания самой известной на сегодняшний день работы, получившей название “Триалог”. Работа эта была написана в форме дискуссии между Истиной, Ложью и Мудростью и кратко охватывала все вопросы, к которым ранее более обширно обращался Уиклиф. Это был первый напечатанный трактат Уиклифа, но автор его уже не увидел. Трактат этот появился на свет только в 1525 году; однако исторически он считается тем оригинальным трудом Уиклифа, который связал его с реформаторами шестнадцатого века.40

В самый разгар работы, в 1382 году, у Уиклифа случился первый из двух инсультов, оставивший его частично парализованным. Папа Римский попытался пригласить Уиклифа в Рим, чтобы тот ответил на некоторые обвинения, но из-за своего ослабленного здоровья тот не смог подчиниться.

Смерть священника

1383 год оказался для Уиклифа небогатым на события. Из-за того, что он так много писал, появляются сомнения, продолжал ли он вести службы в церкви Луттерворта. Несмотря на то, что он был там основной фигурой, другие священники также руководили жизнью прихожан.

Второй инсульт Уиклифа произошел в конце декабря 1384 года, когда он слушал мессу. Этот приступ вызвал у Уиклифа обширный паралич. Он больше не мог говорить. Три дня спустя, 31 декабря 1384 года, Уиклиф скончался, оставив эту землю, чтобы быть с Господом.

Несмотря на всю ту ненависть, которую питала католическая церковь по отношению к Уиклифу, он так и не был от нее отлучен. Его похороны прошли очень скромно, а тело Уиклифа было положено в освященную землю возле Лутгервортской церкви.

Пурви, его верный соратник, продолжил работу над английской Библией. Первая ее версия была окончена еще при жизни Уиклифа, но переработанное и исправленное издание было выпущено уже непосредственно Пурви, который назвал его соответствующе: “Библия Уиклифа”.

Влияние Уиклифа быстро распространялось среди духовенства. Он не был изолирован в “рамках” своего служения — конечно же, Уиклиф имел друзей в разных сферах жизни. Мы знаем, что у него были близкие отношения как с членами правительства, так и с простыми людьми. Известный английский поэт Джеффри Чосер жил во времена Уиклифа и являлся его другом. Оба они писали на среднеанглийском диалекте и оба дружили с Джоном Гонтом. Говорят, что в известном произведении Чосера “Кентерберийские рассказы” глава, названная “Священник”, посвящена Джону Уиклифу. В ней написано:

И добрый Пастор тоже отправился в долгий путь, Он был ученый, мудрый и верный. Богатый святостью и верный на золото. Великодушный священник: если бедняк Не мог заплатить десятину, он платил ее сам. Он всегда довольствовался малым И жил Христовым Евангелием каждый день, Уча свою паству и проповедуя то, Что Христос говорил.4’

Друзья Уиклифа являются его наградой за тот образ жизни, который он вел. Он никогда не шел на компромисс со своими принципами или ценностями, и совершенно ясно, что он оказывал влияние на каждого человека, с которым ему доводилось общаться.

Грустно видеть служителей, настолько сильно погруженных в мир церкви, что они не замечают простых людей, или же тех, кто находится вне области их призвания. Чтобы быть по-на- стоящему эффективными верующими, мы должны осознать, что наша уверенность приходит не от людей, которые верят так же, как и мы. Иисус пришел, чтобы прикоснуться к миру - не к какой-то его части, но ко всему.

Посвящайте свою жизнь Господу в общении с каждым человеком, вне зависимости от того, во что он верит или как поступает. Не изолируйте себя; вместо этого позвольте Святому Духу работать через вас и будьте готовы отправиться туда, куда Он вас поведет, обращая других людей к Богу своим собственным примером, своим свидетельством и добрыми делами.

Они по-прежнему пытались победить

Несмотря на то, что Уиклиф имел много хороших и верных друзей, дороживших памятью о нем, даже смерть Уиклифа не могла успокоить ненависть и презрение, которые питала по отношению к нему католическая церковь.

В 1408 году, спустя двадцать четыре года после смерти Уиклифа, Арундел, архиепископ Кентерберийский, собрал представителей духовенства и объявил, что с этого момента запрещается любой перевод Библии в форме книги либо трактата. Людям под страхом отлучения от церкви запрещалось читать подобные переводы, поскольку они “были написаны во времена вышеупомянутого Джона Уиклифа”.42 Если человека задерживали с Библией, переведенной Уиклифом, вся его земля, а также личное имущество забирались церковью.

Спустя двадцать девять лет после смерти Уиклифа, в 1413 году, вышел папский указ, согласно которому все его книги должны были быть сожжены.

В 1415 году, спустя тридцать один год после смерти Уиклифа, генеральный совет Западной церкви собрался в Констанце и осудил учения Уиклифа по тремстам пунктам. Они надругались над его памятью, назвав “человеком, умершим как упрямый еретик”, и постановили извлечь его кости из могилы и “выбросить подальше от церковных погребений”.43

На то время главой Лутгервортской епархии был епископ Филип Рептон, который, к своей чести, не тронул могилы Уиклифа.44 Но в 1428 году, спустя сорок четыре года после смерти Уиклифа, Папа Римский приказал извлечь кости Уиклифа из могилы и

сжечь; новый епископ Луттерворта, Ричард Флеминг, выполнил это поручение. После того как кости Уиклифа были сожжены, пепел выбросили в реку Свифт, чтобы таким образом полностью избавиться от всех его следов. Однако это было абсолютно бесполезным. Память об Уиклифе осталась навечно запечатленной на самом основании христианской свободы.

Томас Фуллер, описав эти события, навсегда выгравировал свои слова на скрижалях истории. Он сказал: “Они сожгли его кости и выбросили пепел в Свифт, ручей, протекавший неподалеку. Свифт перенес его в Эйвон, а Эйвон - в Северн, Северн - в прибрежные воды, откуда прах его попал в океан. Таким образом, пепел Уиклифа стал символом его учения, которое сейчас распространилось по всему миру”.45

Его взгляды распространились по всей земле

Уиклиф умер, так и не успев увидеть, какое влияние на христиан оказали его взгляды. Он любил простых людей, но при жизни не узнал, нашел ли его перевод Библии отклик в сердцах людей. Уиклиф знал только то, что он должен посеять семя и довериться Богу, чтобы Тот закончил начатое, - и Бог сделал это.

Жгут книги Уиклифа

Изобретение в 1450 году печатного станка и его широкое использование привело к тому, что в больших количествах стали печататься Библии на английском языке. Католическая церковь оказалась неспособной сдерживать “ереси” реформаторов. Теперь люди могли уже свободно изучать Слово Божье и устанавливать с Господом личные отношения. Они получили возможность познавать плоды своих действий на основании Божьих слов - а не слов человеческих.

Грядущие реформаторы переведут Библию на тридцать четыре языка. Менее чем за триста лет три четверти этих переводов будут сделаны для европейцев. К 1818 году переводы Библии распространятся по всему миру благодаря усилиям миссионеров, несущим Слово другим народам и переводящим его на понятные им языки. К 1982 году Объединенное библейское общество насчитает уже 574 проекта переводов, над которыми будут работать представители двухсот различных христианских конфессий и миссий.

Уиклиф посеял семя и доверился Богу, чтобы Тот позаботился о начатом. Сегодня мы можем видеть плоды

В последние годы значительное число переводов Библии было сделано верующими в своих родных странах. Например, в США племена американских индейцев переводят Библию на свои языки. Они осознали то, что, имея Библию на родном языке, они смогут основывать собственные церкви. Идея проста: сначала - Библия, потом - новообращенные, а затем - церковь!

В 1942 году, вместе с созданием организации Wycliffe Bible Translators, перевод Библии стал профессией. Организация, основанная Уильямом Кэмероном Таунсендом, единственной своей целью постановила выполнение Великого Поручения (см.: Евангелие от Матфея 28:19) посредством перевода Библии. Ради достижения этой цели вместе собрались переводчики, специалисты-литераторы и вспомогательный персонал из тридцати четырех стран, которые к тому времени уже совершили более пятисот переводов. В настоящее время число переводов достигло одной тысячи.46

Сегодня Библия переводится в четырех американских университетах, а также в Англии, Германии, Франции, Бразилии, Японии и Австралии. Народы Нигерии, Ганы, Бразилии, Филиппин, Камеруна, Кении, Кореи и Новой Гвинеи открыли организации, занимающиеся переводом Библии.

Хочу также добавить, что сегодня, после Второго Ватиканского Собора, католическая церковь несколько изменила свое отношение к переводу Библии и доступу простого человека к Писанию. В 1982 году из 574 проектов перевода Библии, осуществленных Объединенным библейским обществом, 133 выполнены благодаря активному участию католиков.47 Тем не менее они по-прежнему сохраняют свой собственный перевод Библии, а также некоторые книги Ветхого Завета, которые протестанты не считают Словом Божьим.

Если бы только Уиклиф мог видеть, во что превратилось его видение! Теперь вы можете понять, почему в начале этой главы я утверждал, что никогда не следует недооценивать силу посеянного семени. Не отчаивайтесь, если Бог призвал вас что- либо сделать, а вам кажется, что ничего не получается или нет результатов. Оставайтесь покорными Ему - продолжайте сеять семя, не обращая внимания на то, насколько твердой и холодной кажется почва или работа. Плоды ваших трудов будут развиваться точно так же, как развивается семя растения. Просто помните, что в твердой и замерзшей зимней почве лежат семена, которые весной станут ароматным цветком или прекрасным плодом! Время находится в руках Божьих, вы же должны со смирением делать то, к чему Он вас призывает.

Таким образом, я заканчиваю эту главу словами Иисуса, сказанными Им в Евангелии от Иоанна 4:34, 36-37, которые удивительно подходят к жизни Уиклифа:

“Моя пища - творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его… Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную, так что и сеющий, и жнущий вместе радоваться будут, ибо в этом случае справедливо изречение: “Один сеет, а другой жнет”.

Примечания

1. “John Wycliffe and the 600th Anniversary of Translation of the Bible into English”, Christian History Magazine, 2, no. 2, issue 3 (Worcester, Pa: Christian History Institute, 1983): 18.

2. “Wycliffe, John”, The Encyclopedia of Religion 15, (New York, N.Y.: MacMillan Publishing Co., 1987): 488.

3. Christian History Magazine, 11.

4. “John Wycliffe”, EPC of Australia, <http://www.epc. org.au/literature/bb/wycliffe.html> (5 June 2001).

5. Christian History Magazine, 12.

6. K.B. McFarlane, John Wycliffe and the Beginnings of English Nonconformity (London, England: English Universities Press, Ltd., 1952): 76.

7. Christian History Magazine, 18.

8. “John Wycliffe”, The Catholic Encyclopedia. <http:// www.newadvent.org/cathen/15722a.htm> (25 May 2001).

9. Christian History Magazine, 18.

10. Catholic Encyclopedia.

11. Christian History Magazine, 17.

12. Catholic Encyclopedia.

13. “H371 - The Reformation before the Reformation: John Wycliffe”.

<http://www.theology.edu/h371.htm> (15 May 2001).

14. McFarlane, 91.

15. Ibid.

16. Ibid.

17. Christian History Magazine, 25.

18. Ibid., 24.

19. Peters, Edwards, “Heresy and Authority in Medieval Europe”,

<http://topaz.kenyon.edu/projects/margin/indulge.htm> (4 June 2001). [This information has moved to www2. kenyon.edu/projects/margin/indulge.htm as of August 2003.]

20. Christian History Magazine, 24.

21. Ibid., 34.

22. Ibid.

23. Ibid., 24.

24. Ibid.

25. Ibid.

26. Ibid.

27. McFarlane, 98.

28. Ibid.

29. Ibid., 102.

30. Christian History Magazine, 26.

31. Ibid.

32. “History of the Christian Church”, <http://www.ccel. org/schaff/history/6_ch05.htm> (1 June 2001).

33. Christian History Magazine, 26.

34. Ibid.

35. “Wat Tyler’s Rebellion”, The World Book Encyclopedia 21 (Chicago, 111.: World Book, Inc., 2003): 113.

36. McFarlane, 100-104.

37. “Lollards”, The Catholic Encyclopedia. <http://www.newadvent.org/cathen/09333a.htm> (16 May 2001).

38. “Lollard Conclusions, 1394”. <http://topaz.kenyon.edu/ projects/margin/conclu.htm> (1 June 2001). [This information has moved to www2.kenyon.edu/projects/ argin/conclu.htm as of August 2003.]

39. McFarlane, 115-116.

40. Ibid., 117.

41. “John Wycliffe, The Parson”, Word Alive. Reprinted with permission from Word Alive magazine, Wycliffe Bible Translators of Canada, <http://www.wycliffe.ca/wbthist/ john/parson.html> (9 June 2001).

42. Christian History Magazine, 26.

43. “History of the Christian Church”. See also http:// www.island-of-freedom.com/wycliffe.html.

44. McFarlane, 120.

45. “History of the Christian Church”. See also http://www.island-of-freedom.com/wycliffe.html.

46. “History of Wycliffe Bible Translators”. Chttp://www.wycliffe.org/history/wbt.htm> (9 June 2001).

47. Christian History Magazine, 27-29.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ян Гус

1372 - 1415

Отец реформы

“Я хочу быть подобным Валаамовой ослице. Потому что на моей спине сидят прелаты, которые желают заставить меня идти против Божьего повеления и перестать проповедовать. Я придавлю ноги их желания и не подчинюсь им, ибо ангел Господень стоит на пути предо мной”.1

Прищурив свои глубоко посаженные глаза и указывая вверх длинными худыми пальцами, Ян Гус громко и торжественно заявил о своих взглядах на иерархию католической церкви.

Его слушатели в здании церкви сидели тихо, наполненные чувством почтения и преданности по отношению к своему пастору. В их глазах он был героем, настоящим лидером, который осмелился высказаться и восстать против лицемерной лжи. Атмосфера была подобна динамитной шашке - тихая и спокойная, но с затаившейся внутри огромной взрывной силой. Каждый из присутствующих ясно ощущал, что достаточно малейшего движения - и начнется восстание, но твердый характер Гуса удерживал контроль над ситуацией.

Гус не был человеком, сражающимся мечом. Его оружием было слово; одного его выступления было достаточно для того, чтобы началась революция. Благодаря внутренней духовной силе Гуса, его имя обрело почетное место в залах истории.

Несмотря на свою кажущуюся тщедушность, Гус был воином. Он торжественно пообещал, что посвятит свою жизнь лишь одному - реформации католической церкви изнутри. У него не было желания создавать новую конфессию. Вместо этого Гус считал, что если ему удастся потрясти католическую церковь изнутри и разоблачить ее лицемерные доктрины, то она сможет вновь обрести дух ранней церкви и вернуться к ее практикам.

Гус был выдающимся человеком, но, несмотря на это, мы знаем о нем очень мало. Данную главу я пишу для того, чтобы несколько исправить сложившуюся ситуацию. Лишь ограниченное число книг, посвященных жизни Гуса, было переведено на английский язык, но эти несколько источников являются очень основательными и чрезвычайно ценными.

Гус был воином. Он торжественно пообещал, что посвятит свою жизнь лишь одному - реформации католической церкви изнутри

Удивительно, что мы знаем о Гусе так мало, несмотря на то, что мы ему столь многим обязаны. Чтобы подтвердить подобное утверждение, позвольте мне перечислить великих “генералов”, на которых Гус оказал огромное влияние. Он повлиял на убеждения Мартина Лютера (который сказал, что “мы все являемся гуситами“2), Жана Кальвина (в центре реформации которого лежало посвящение всех аспектов жизни и культуры Иисусу Христу) и Джорджа Фокса (который учил, что мы являемся ведомыми внутренним свидетельством Святого Духа). Через моравских братьев (ветвь гуситов) влияние Гуса прошло сквозь время и достигло Джона Уэсли. В этой главе вы также увидите некоторые из убеждений, которые сегодня инкорпорировало (включает) движение “Слово веры” (Word of Faith) - многие не знают, что Гус был одним из первых, признавших библейское исповедание и священство всех верующих!

История Гуса включает в себя также ужасное предательство и лицемерный обман. Читая о его любви и стремлении к истине, видя его безупречную личность и в то же время переживая предательство, приведшее к смерти Гуса, вы можете не удержать слез. Тем не менее мы по-прежнему верим и сражаемся за истины, в которые верил Гус. Находясь посреди циничных современников, не видящих грань между добром и злом, посреди мира, гибнущего в неволе заблуждений, но считающего себя свободным, мы продолжаем учить и проповедовать истины, о которых писал и которым учил Гус.

Пусть же могущественный дух реформы спустится на вас, когда вы будете читать эту главу. Пусть сила Божья наполнит всю вашу жизнь, вдохновит встать на защиту истины, против порочности и зла, наполнивших наш мир.

Молившаяся мать

Гусинец, родная деревня Гуса Дом, где родился Ян Гус

Гус появился на свет в 1372 году в семье бедных родителей, проживавших в деревне Гусинец, на берегу реки Бланице в Южной Богемии. Дом, в котором родился Гус, сохранился вплоть до нашего времени, хотя и был серьезно поврежден пожаром в 1859 году; спасенной оказалась только комната, в которой Ян появился на свет.3

Мы не многое знаем о родителях Гуса. Его отца звали Михаэль. (Кроме этого, мы ничего о нем не знаем.) Нам также известно, что Гус был очень близок со своей матерью; именно она научила его молиться и доверять Богу. Позже Гус с благодарностью напишет, что мать научила его говорить: “Аминь, да поможет нам Господь”.4 Благодаря ее влиянию, у Гуса появилось желание стать священником.

Золотой век

Время, в которое довелось родиться Гусу, получило название “Золотой век” во многом благодаря великому императору Карлу IV.5 Придя ко власти, Карл IV решил сделать королевской резиденцией не Рим, а родную Богемию, где он сделал Прагу одним из величайших городов Центральной Европы. Главной целью императора было создание в Праге образовательного центра, потому он и основал Пражский университет (сегодня это Карлов университет). Благодаря тому, что Карл наделил университет привилегиями, которыми обладали знаменитые университеты Парижа и Оксфорда, он в скором времени опередил все другие школы региона, став единственным университетом в Центральной Европе.

Именно это побудило мать Гуса дать своему сыну наилучшее образование, чтобы не волноваться за его будущее. Время, в котором они жили, а также ограниченные возможности указывали женщине на то, что наилучшим занятием для ее сына будет получение духовного сана.

В 1378 году, когда Гусу было около шести лет, произошел Великий Раскол между двумя Папами (одним - во французском Авиньоне, а другим - в Риме). Гус, конечно же, будучи еще ребенком, не обратил на это особого внимания. Он и не думал, что спустя некоторое время последствия этого события послужат причиной его собственной смерти.

Но в то время жизнь Гуса была беззаботной и безмятежной; он играл и ухаживал за гусями, которые были в хозяйстве у его родителей.

Его дом вдали от дома

Первые шаги в направлении своей будущей профессии Гус совершил, когда ему было тринадцать лет. Решив, что сын станет священником, мать отвезла Яна в торговый город Прахатице, находившийся в часе езды от их дома, и отдала в местную начальную школу. Начальные школы того времени были абсолютно не похожи на современные школы. В подобную школу ребенка можно было отдать не ранее чем в двенадцать лет.

Согласно традициям того времени, мать Гуса преподнесла подарок школьному учителю в виде буханки хлеба и семь раз преклонила колени, помолясь за него.6 С этого момента отец Гуса отошел на второй план, а его мать стала для будущего реформатора главным источником влияния, которое во многом сформировало будущее Гуса.

Хочу заметить, что меня восхищают жертвы, которые вынуждена была принести мать Гуса ради своего сына, поскольку и мои мама и бабушка с малых лет учили меня молиться и искать Господа. Не сложно представить, какой любовью и преданностью одарила своего сына мать Гуса. Ведь материнская любовь остается материнской любовью, независимо от того, в какое время она живет.

В начальной школе города Прахатице Гус изучил основные предметы, необходимые для продолжения образования, самыми важными из которых являлись основы латинского языка. Эти знания для будущего священника были чрезвычайно важны, поскольку, как вы уже знаете из предыдущей главы, посвященной Уиклифу, все Библии были написаны на латинском языке.

От Гусинеца” к “Гусу”

В 1386 году Гус покинул Прахатице и отправился в Прагу, где поступил в приготовительную школу. Поскольку Прага и ее университет были теперь широко известны во всей Европе, здесь проживали и учились студенты из многих стран - некоторые даже из далекой Финляндии. Кроме самих чехов, в городе жило также и много немцев. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в Праге Гус выучил немецкий язык, ставший для него вторым после родного чешского.

Четырнадцатилетний Гус был веселым и жизнерадостным мальчиком, озорничавшим точно так же, как и другие ребята его возраста. Гус рассказывал историю о том, что однажды на Рождество он вместе с другими мальчиками из церковного хора принял участие в святотатственном действе - один из них, одевшись как епископ, приехал в церковь на осле, где присоединился к своим товарищам, совершавшим комическую мессу.7 Естественно, подобные выходки были строго запрещены Пражским архиепископом, но Гус со своими друзьями проигнорировал этот запрет.

В 1390 году, в восемнадцатилетнем возрасте, Гус стал студентом Пражского университета. Его успехи стали в какой- то степени уникальными, поскольку лишь очень немногие юноши из его региона достигали подобного уровня. Поступив в университет, Гус решил сменить свою фамилию. Если ранее он был известен как Ян из Гусинеца, то теперь стал просто Яном Гусом.8

Бедность, разочарование и настоящие отношения

Так же, как и многие другие студенты из бедных семей, Гус зарабатывал деньги пением в местной церкви. Хотя для него это было время голода и попыток свести концы с концами, Гус вспоминал о нем с юмором. Он говорил: “Когда я был голодным молодым студентом, то делал себе из хлеба ложку, чтобы есть ею горох… но все заканчивалось тем, что вместе с горохом я съедал и ложку”. Также он рассказывал: “Когда я был студентом и вместе с другими пел во время ночной службы, мы старались спеть все побыстрее, чтобы скорее закончить эту работу”. После таких выходок священники часто лишали студентов причитавшегося им жалования!9

В своих попытках свести концы с концами Гус стал замечать, насколько сытыми и довольными всегда были священники. Он начал ассоциировать служение с благосостоянием и уважением со стороны других людей. Видя, что священники всегда имеют достаточное количество денег, Гус понял, что прежде всего он стремится стать одним из них из корыстных побуждений. Он думал, что служение означает постоянное процветание. Гус писал: “Когда я был молодым студентом, признаюсь, внутри меня жило порочное желание, ибо я хотел стать священником как можно скорее, чтобы обеспечить себе достойное жалование, хорошо одеваться и пользоваться уважением других людей”.10

Гус постоянно говорил: “Исследуйте Писание!” Слово Божье превратило его религию в отношения с Иисусом!

Если бы Гус был богатым, у него не возникло бы никаких проблем с достижением поставленной цели. Ведь деньги значат очень многое. В Праге были сотни священников, и богатство обеспечило бы Гусу достойное место среди них. Но поскольку он был беден, то вынужден был много работать, чтобы доказать, что и он может быть священником, надеясь получить хоть какую-то должность.

История не упоминает того момента, когда Гус установил личные отношения с Господом. Но я думаю, что это произошло тогда, когда он учился в университете. В то время Гус усердно исследовал Писание, обнаруживая, во что он верит, а во что - нет. Гус говорил, что, будучи молодым, он представлял себе служение как стремление взобраться по лестнице на самый верх. Горячим же последователем Христа он стал, когда “Господь Бог дал мне понимание Писания”.” С этого момента, если кто-то обращался к Гусу с каким-либо вопросом или проблемой, он все время говорил: “Исследуйте Писание!“12 Слово Божье превратило его религию в личные отношения с Иисусом Христом!

Характер “Гуся”

Выходец из бедной семьи, Ян Гус трудился очень усердно, чтобы получить образование. С молодых лет он развил в себе качество, ставшее впоследствии основанием его служения. Гус говорил: “С самых первых своих занятий я установил для себя правило, что всякий раз, когда мне удастся обрести лучшее видение в каком-либо вопросе, чем бывшее у меня ранее, я с охотой и смирением откажусь от старого. Ибо я знаю, что то, чему мне удалось научиться, — ничто в сравнении с тем, чего я не знаю”.13 Не правда ли, было бы здорово, если бы каждый человек в своей жизни начал руководствоваться подобным правилом и стал бы таким же прилежным, как Гус? Читая дальше, вы увидите, что каждая позиция Гуса была основана исключительно на полученном им откровении и огромной любви к Господу.

Благодаря своему усердию и жажде знаний, в 1393 году Гус получил степень бакалавра искусств. Человек, представивший Гуса и вручивший ему ученую степень, сказал очень любопытные слова. Фамилия Гус происходит от названия деревни Гусинец, что означает “деревня гусей”. Когда будущий реформатор сократил свою фамилию до слова “Гус”, у него появилось прозвище Гусь. Представляющий позволил себе обыграть фамилию новоиспеченного бакалавра и превратил ее в шутливое описание Гуса. Он заметил, что во время своего решающего экзамена Гус приготовил для всех прекрасный праздник - говоря другими словами, “они приготовили своего гуся”.

Затем представляющий уже более серьезным тоном сказал, что, подобно птице, Гус обладает крыльями, с помощью которых “он устремится ввысь”.|4Я уверен, что этот человек и представить себе не мог, насколько высоко поднимется Гус и насколько известным станет его имя!

Тогда же Гус относился к своим перспективам на посту священника более серьезно. Он даже купил свою первую - и последнюю - индульгенцию в 1393 году.

Духовные патриоты!

С 1398 по 1402 год Гус жил в небольшой части университета. Там он учился в магистратуре и очень близко подружился с человеком по имени Стефан Палец. Палец и Гус учились вместе день и ночь, регулярно общаясь со своим любимым преподавателем Станиславом из Зноймо. Вдохновленный Станиславом, Гус заявил, что его наставник “не имеет себе равных под солнцем”.15

Гус также был частым гостем в доме своего друга, священника церкви Святого Михаила. В кругу его общения обсуждались многие животрепещущие вопросы, касавшиеся жизни Уиклифа. Я представляю себе горячие дискуссии, проходившие в свете свечей между четырьмя мужчинами, которые пылко говорили о Господе до самого утра. Как бы мне хотелось оказаться среди них! К сожалению, суду, приговорившему его к смерти, Гус был предан некоторыми из людей, бывшими неотъемлемой частью этих дискуссий.

Гус испытывал огромную симпатию к Станиславу из-за любви последнего к учениям английского реформатора Джона Уиклифа. Станислав подробнейшим образом изучал все теологические взгляды Уиклифа - одна из его теологических проблем станет впоследствии больным вопросом в жизни Гуса.

Станислав разделял все взгляды Уиклифа, соглашаясь даже с его учением, отвергающим преобразование, принимавшим вместо этого доктрину реманенции - представление о том, что хлеб и вино остаются самими собой и после их освящения и не превращаются в настоящие тело и кровь Христовы. Станислав горячо проповедовал это учение, но Гус, считавший его своим наставником, так никогда и не согласился с преподавателем в этом вопросе.

Несмотря на то, что учения Уиклифа были запрещены в Англии, они жили и процветали в Праге. Брак Анны Богемской и английского короля Ричарда II распахнул двери перед богемскими студентами, желающими получить образование в Оксфорде, которые и принесли учения Уиклифа в духовно изголодавшуюся Прагу.

Не только Станислав, но и большинство других чешских преподавателей, под руководством которых Гус обучался в магистратуре, в той или иной степени являлись последователями Уиклифа. Дух учений Уиклифа все больше и больше разжигал желание перемен, нараставшее в сердцах чехов.

Гус являлся горячим сторонником чешского движения Реформации. Он был убежден, что именно чешский язык должен стать главным языком в Богемии, а голос его соотечественников должен быть услышан. Друзья Гуса, Палец и Станислав, с еще большей страстью отдались борьбе. Втроем они стали настолько близки, что студенты университета стали шутить и посмеиваться над их близкой патриотической и духовной дружбой.

В 1396 году Гус наконец-таки получил почетную степень магистра из рук Станислава. В том же году Гус начал преподавать на факультете гуманитарных наук университета, где ему удалось скопировать некоторые работы Уиклифа для собственного пользования. Шведская армия во время Тридцатилетней войны унесла с собой один из этих манускриптов, благодаря чему сегодня мы можем видеть его в Стокгольме. На полях этого манускрипта Гус сделал много пометок, выражающих одобрение, которые до сих пор можно прочитать. Например: “Уиклиф, Уиклиф, ты так взволновал ум человека” и “Пусть Господь примет Уиклифа в Царство Небесное”.16

Широкий круг друзей и наставников

Теперь Гус читал по нескольку лекций каждый день, а также учил студентов, как применять то, чему они научились, и использовать это в составлении речей. После двух лет преподавания Гусу поручили выдвигать наиболее способных студентов на получение степени бакалавра. Он очень любил общаться со студентами, становился их другом и наставником. Гус был известен как хороший и верный друг, искренне заботившийся о благополучии каждого студента. Отношения, которые он установил в тот период, продолжались до конца его жизни. Только один из друзей Гуса позже отвернулся от него.

В 1401 году старый друг Гуса, Иероним Пражский, вернулся домой из Оксфордского университета. С собой он привез целый сундук сокровищ - манускрипты Уиклифа! Прежде чем покинуть Англию, Иероним вручную скопировал каждую из работ Уиклифа и поспешил на родину, чтобы поделиться ими с чешскими реформаторами.

Гус всем сердцем любил Иеронима, хотя характер того и являл собой полную противоположность Гуса. Иероним был очень горячим, импульсивным человеком, обладавшим тягой к приключениям. Если кто-то говорил о чем-то как о невозможном, Иероним первым был готов показать возможность этого.

В то время как Гус и его товарищи с жадностью читали труды Уиклифа, Иероним отправился в Иерусалим. Вернулся он спустя два года, и лишь для того, чтобы снова отправиться в путь, на этот раз в Италию, Францию и Германию, где Иероним из-за своего учения неоднократно сталкивался с серьезными проблемами, от которых ему лишь в последний момент удавалось убежать. Этот неистовый проповедник без устали путешествовал вплоть до 1412 года, когда он снова встретился с Гусом.

Как видите, Гус окружал себя горячими людьми, которые любили Бога и свой народ. Все эти друзья, а также кипевшие между ними дискуссии и сформулировали учение Гуса, которое снискало ему известность в последующие годы.

“Отец”, бывший до Гуса

В 1402 году Гус был назначен пастором Вифлеемской церкви, которая являлась центром чешского движения Реформации. Несмотря на то, что этой церкви было лишь одиннадцать лет, когда в нее пришел Гус, она обладала невероятной историей.

Раннее движение Реформации в Чехии своим лидером провозгласило человека по имени Милич. Когда Милич умер, Гусу было всего лишь три года, но этот чешский патриот своей деятельностью вызвал волны реформации, прокатившиеся по всей стране. Осуждая католическое духовенство за его многочисленные злоупотребления, Милич не удовлетворился просто словами - он положил начало активной реформе. Обнаружив в Праге квартал “красных фонарей”, он обратил падших женщин ко Христу и основал для них приют, руководствуясь имевшимся у него видением. Милич назвал этот приют “Новым Иерусалимом”.17 Там он приютил более двухсот бывших проституток, которые решили посвятить свою жизнь Богу. Кроме приюта, Милич основал церковь, названную церковью Марии Магдалины. Также неподалеку он построил дом для образования “апостольского священства” - молодых людей, которые должны были продолжать дело Реформации.18

Конечно же, верхушка католической церкви была крайне недовольна происходящим и вызвала Милича в Авиньон, чтобы тот ответил на абсурдные обвинения. Там Милич и умер, защищая свои убеждения.” Его называют “Отцом чешской Реформации”, но он так и не успел окончить начатые реформы.20

Последователи и сторонники Милича продолжили его дело и собрали деньги, на которые была основана Вифлеемская церковь, являвшаяся продолжением движения чешской Реформации. Проповеди в этой церкви читались исключительно на чешском языке, чтобы она могла служить центром проведения реформ. Чешские преподаватели Пражского университета несли ответственность за содержание церкви. То, что они выбрали пастором Гуса, говорит о его репутации многообещающего реформатора. Преподаватели университета знали, что Гус, как и Милич, обладает всеми необходимыми качествами и мудростью для того, чтобы четко отделять истину от лжи. Гус, молодой чешский патриот, будет сражаться за правду.

Когда Гус стал пастором этой известной церкви, начался самый важный период его жизни. Он регулярно проповедовал, замещая своих друзей-пасторов, - ему необходимо было практиковаться, потому что новое положение Гуса являлось очень ответственным. В течение года в одной лишь Вифлеемской церкви Гус прочитал более двухсот пятидесяти проповедей. Кроме того, он продолжал читать лекции студентам в университете.21

Жизнь на пределе: Вифлеемская церковь

Вифлеемская церковь была интереснейшим местом. Три тысячи человек являлись ее прихожанами; чехи наполняли здание во время каждой службы. Одна только Прага насчитывала сорок четыре католические церкви, двадцать семь молелен, шестнадцать мужских и семь женских монастырей - но Вифлеемская церковь была единственной церковью, где проповеди велись на родном языке!22

Гус всем сердцем любил свой народ и делал все для того, чтобы эффективно вести его Божьими путями. Главной функцией Вифлеемской церкви было питать чехов Божьим Словом. Гус не только читал сильные проповеди на чешском языке, но также использовал другие средства для того, чтобы донести людям истинное Евангелие, такие как, например, живопись.

В Вифлеемской церкви Гус делал все для того, чтобы распространять Благую Весть, начиная от религиозной живописи и заканчивая чтением проповедей на родном языке

Расписывая стены церкви, Гус стремился своими картинами рассказать истинную историю точно так же, как и своими проповедями. Он понимал, что простые люди не умеют читать и не могут изучать то, о чем он им проповедует, поэтому Гус использовал наглядные примеры, чтобы помочь Божьему Слову прочно укорениться в разуме прихожан.23

Вифлеемская площадь, место Вифлеемской церкви

Вот что я имею в виду: на одной стене церкви было изображение Папы Римского, сидящего на большой лошади, выполненное во всем папском великолепии и с необычайной роскошью; рядом же с ним был нарисован Христос во всей Своей нищете, несущий крест. Другие картины изображали на фоне великолепного папского дворца правителей разных стран, несущих дань Риму. На голове Папы Римского была корона, а на его плечах лежала пурпурная мантия; на другой же картине был изображен стоящий перед Пилатом Христос, на голове Которого был терновый венец.

Третья пара картин показывала Папу Римского, высокомерно сидящего на своем троне, ноги которого целовали другие люди; рядом же был изображен Иисус, преклонивший колени и моющий ноги Своим ученикам.24

Яркий контраст этих картин имел ошеломляющий эффект. Гус считал, что ум способен лучше понимать вещи, которые человек видит, чем те, которые он слышит; наглядные примеры способствовали достижению его цели. Я восхищаюсь творческим подходом Гуса к обладанию сердцами людей и способностью показать им истинного Иисуса Христа.25

Гус учил, что наивысшим приобретением человека является абсолютная любовь к Богу

Начинающий реформатор

В своей любви к простым людям Гус перешел от слов к делу, построив при церкви дом для бедных студентов из крестьянских семей. Этот дом он назвал “Назаретом”. Гус не только заведовал “Назаретом”, но также являлся пастором церкви, преподавал в университете и наставлял студентов. Гус сопереживал беднякам и помогал им, что привлекло к нему большое внимание всего народа. Люди отождествляли себя с Гусом, потому что тот также был выходцем из бедной чешской семьи и с пониманием относился к нуждам простого народа. Они знали, что Гус искренне поддерживает их. Очень скоро он безоговорочно завоевал сердца людей.

Гус быстро приобрел известность как прекрасный проповедник и был признан главным лидером чешского народного движения. Кроме простых людей, на церковные службы, проводимые Гусом, в больших количествах приходили также студенты и преподаватели Пражского университета. Гус славился не только своими глубокими познаниями в схоластической теологии, но и любовью к простому человеку. Подобное сочетание взрастило целое поколение грядущих реформаторов.

Ян Гус

Гус учил, что наивысшим приобретением человека является абсолютная любовь к Богу. Читал ли Гус проповеди или же выступал с лекциями перед студентами, он всегда осуждал гордость, роскошь, блуд и любовь к деньгам.

Жизнь сводила Гуса с различными людьми, твердо державшимися своих взглядов. Его жизнь была подобна шахматной доске с пешками, конями и несколькими королями. Все его поступки были взаимосвязаны. Сейчас я хочу познакомить вас с основными фигурами, доставившими Гусу наибольшие проблемы, а также с человеком, который пытался помочь ему

Два короля и жаждущий славы епископ

Как я уже говорил в начале этой главы, из-за Великого Раскола западным миром управляли два Папы. Каждый из них не признавал полномочий другого, что в итоге вылилось в противостояние различных народов. Сам Гус никогда не вмешивался в этот конфликт, чего не скажешь о людях, оказавших на реформатора непосредственное влияние.

Одним из них был король Вацлав, старший сын императора Карла IV. Вацлав являлся королем Богемии и был известен благодаря своим буйным попойкам и отсутствию силы воли. Его настроение могло измениться в течение нескольких секунд.26 Вацлав постоянно совершал грубые просчеты в управлении государством и вмешивался в дела церкви. Его первую жену насмерть загрызли королевские собаки, которых правитель держал в своей спальне.27

Вторая жена Вацлава, королева София, была в дружеских отношениях с Гусом. Она понимала Гуса и знала, как сохранить его расположение. София очень тепло относилась к Гусу, посещала богослужения, которые он вел, и была главным сторонником чешской Реформации. Когда королева посещала Вифлеемскую церковь, ее сопровождал телохранитель, Ян Жижка. После смерти Гуса именно он стал лидером гуситов.28

Второй фигурой, оказавшей большое влияние на жизнь Гуса, был венгерский король Сигизмунд, младший сводный брат Вацлава. У Сигизмунда не было собственного королевства, пока он не женился на венгерской принцессе. Когда ее отец умер, Сигизмунд пришел к власти.

Два брата ненавидели друг друга лютой ненавистью. Однажды Вацлав даже похитил Сигизмунда и посадил его в темницу, потому что тот хотел получить в свое владение Богемию. В конце концов, он заплатил за себя выкуп и впоследствии стал императором Священной Римской Империи, сделав Гуса своим злейшим врагом.

Последней важной фигурой, о которой мне хотелось бы рассказать, является архиепископ Пражский Збынек. Когда в Праге освободилось место архиепископа, только у него оказалось достаточно денег, включая деньги, оставшиеся от предыдущего архиепископа, чтобы выкупить у Папы Римского право занять эту вакансию. Как только Збынек заплатил эти деньги, он сразу же был назначен на столь желанную для него должность. В 1402 году Збынеку было всего лишь двадцать пять лет, он не имел необходимого опыта, был малообразован и не обладал достаточной зрелостью для того, чтобы справиться с новыми обязанностями. Несмотря на это, он был богатым военным гением, обладавшим энтузиазмом и желанием служить Богу.

На первых порах Збынек и Гус прекрасно ладили друг с другом. Збынек даже не имел понятия о том, что учения Уиклифа распространились по всему университету - он просто не знал, что это такое. Он не понимал смысла дебатов и не которое время даже не обращал на них никакого внимания. Он доверял Гусу и просил его рецензировать все свои решения, исправляя обнаруженные ошибки.

Нам очень важно получить представление о королеве Софии, а также о каждом из вышеперечисленных людей, поскольку все они сыграли особую роль в жизни Гуса.

В современном мире, гибнущем в своей неволе, но считающем себя свободным, мы нуждаемся в истине, которой учил Гус

Насущная потребность в Духе

Служению Гуса в Вифлеемской церкви сопутствовал большой успех. Гус не только сам был наполнен Словом Божьим, но также имел и более высокую цель - помочь чехам установить более глубокие личные отношения с Господом.

Ян Гус выступает с кафедры Вифлеемской церкви, Прага

(Ад. Либшер)

Он понимал, что его паства испытывала “насущную потребность” в истинном духовном возрождении.29 Поэтому очень часто Гус говорил о нравственном поведении, особенно подчеркивая мотивы, а не внешние действия. Он учил прихожан обновлять свой разум в Духе и, как следствие этого, меняться. Гус предупреждал, что все другие слова будут бесполезными, если прежде в сердце человека не раздастся голос Слова Божьего, которое научит его душу.

Подобно Уиклифу и Миличу, Гус проповедовал, что учение человека только тогда станет чистым, когда его жизнь будет преобразована в соответствии с Божьими принципами.30

В то время как Гус становился все более зрелым, известным и возрастал в благочестии, католическая церковь продолжала игнорировать его учение, не желая менять свою нездоровую и нравственно разложившуюся форму религии. Священники придумывали различные басни и обманывали неграмотных людей, чтобы получить как можно больше прибыли, обещая им прощение и вечную жизнь. Духовенство погрязло в блуде; некоторые священники жили одновременно с несколькими женщинами. Если священник приносил церкви достаточно денег, Папа Римский не обращал внимания на его грехи и часто даже продвигал лицемера по службе! Новые учения принимались исходя из того количества денег, которое они могли принести, а мистицизм только поощрялся, поскольку он превозносил роль священника и помогал удерживать под контролем верующих, боявшихся даже прикоснуться к Божьему помазаннику.

Деньги правили католической церковью. Многие люди всю свою жизнь проводили в стремлении к богатству - но только не Гус.

Гус испытывал отвращение ко всему тому, что он видел и о чем знал. Свою должность он рассматривал как Божье призвание и стремился использовать свой голос в качестве трубы Господней, возвещающей людям истину. Миссия Гуса заключалась в реформировании католической церкви, и он это прекрасно знал. Свои проповеди и лекции Гус использовал для того, чтобы выступать против официальной церкви, исходя из двух причин: во-первых, он питал надежду реформировать ее; и во-вторых, существовала необходимость воспитывать новое поколение священников, которым был бы чужд грех. Дух истины был личным другом Гуса; он знал, что истина всегда победит. То, о чем говорил Гус, звучало настолько революционно, что мы до сих пор, спустя шестьсот лет, продолжаем писать об этом!

Далее в этой главе я включил в текст отрывки и краткие обобщения истин, которые принес нам Гус. Сегодня они могут показаться нам общепринятыми, но в темное средневековье, когда Европа была закрыта от света заблуждающейся и вводящей в заблуждение других католической церковью, эти истины были, вне всякого сомнения, революционными. Кроме этого, они представляли собой смертельную угрозу погрязшей во лжи верхушке средневековой католической церкви.

Его послание духовенству

Несмотря на то, что Гус оставался искренним католиком, в своих проповедях он говорил о том, что ничто так не вредит духовной жизни, как грехи священников. Гус не хотел радикальных перемен в церковном учении; он стремился к тому, чтобы церковь была просто достойной своего призвания.31 Он считал, что если бы служители уделяли больше внимания своему внутреннему состоянию, учение было бы гораздо чище. Гус постоянно призывал вернуться к модели ранней церкви, а также полностью переоценить то, что значит быть священником.

Одно из основных положений учения Гуса, касавшееся священников, звучало так: истинная власть священника связана с его личностными качествами, но не с занимаемой им должностью.32

Гус призывал вернуться к модели ранней церкви, а также полностью переоценить то, что значит быть священником

Естественно, это привело в ярость католический режим, который был убежден, что до тех пор, пока священник занимает нужную политическую позицию в отношении руководства церкви, его нравственные качества не важны. Гус же сказал, что любовь к деньгам уничтожила их нравственность. Ниже я кратко рассмотрю основные темы, затрагивавшиеся Гусом, которые наилучшим образом характеризуют его убеждения.

1. Гус ненавидел пышность и великолепие, которыми окружили себя Папа Римский и многие священники. Приводя в своей проповеди пример скромного въезда Иисуса в Иерусалим, Гус сказал: “Я не знаю, насколько хорошо Папа Римский или какой-либо епископ умеют читать… [эту историю], но, возможно, они все-таки читали ее. Ведь многие Папы, архиепископы, кардиналы, епископы, каноники и священники не умеют читать книги. Но в таком случае, как они могли ее читать, если она полностью противоречит их убеждениям?“33

2. Гус осуждал напыщенность и привилегированность кардиналов, сопровождавших Папу. Он был удивлен тем, что простые люди и духовенство считали позицию кардиналов всегда правильной и истинной. Гус заметил: “Я также считал их правыми, но лишь до того момента, когда сам хорошо познакомился с Писанием и жизнью моего Спасителя; Он же даровал мне осознание того, что жизнь кардиналов является настоящим богохульством в отношении нашего Господа и отрицанием Его Слова, а также своей верности Ему; поэтому подобное отношение является откровенно антихристианским”.34

3. Гус осуждал руководство католической церкви, которое поддерживало войны. Он верил в то, что существует лишь два меча: первым из них было благородство, с помощью которого необходимо было защищать христианскую веру и истину; вторым же, духовным мечом, служители церкви должны были бороться против духовного зла. Католики практически ничего не знали о духовной брани. Гус считал, что католическая церковь вела и поощряла войны исключительно из-за своей любви к деньгам. Он говорил: “Христос был распят на высоком кресте, они же восседают на боевом коне; Христос нес терновый венец на голове, их же корона разукрашена драгоценными камнями и жемчугом; Христос позволил ради нашего спасения пронзить Себя копьем, они же готовы убивать своих людей ради бренности этого мира”.35

4. Гус обоснованно упрекал священников, которые не наставляли прихожан своей церкви, но использовали ее для личной выгоды и престижа. Он говорил: “Мы, сегодняшние пастыри, не знаем своих овец, кроме тех, с которых стрижем больше всего шерсти. Овец, которые приносят нам больше всего шерсти и прочих подношений, мы считаем лучше других и хорошо их знаем; тех же, которые приносят нам меньше, мы и знаем меньше”.36 Гус был уверен в том, что пастор обязан знать своих прихожан; ведь не прихожанам же делать первый шаг навстречу и представлять себя пастору.

5. Во всех своих проповедях Гус осуждал аморальность, в особенности прелюбодеяние. Однажды он написал, что если бы апостол Павел писал письмо Пражской церкви, он обязательно осудил бы прелюбодеяния, творящиеся в ней, - особенно среди духовенства! Рассказывая в своих проповедях о совершаемых грехах, Гус всегда кратко рассказывал о состоянии дел в этой области. Он говорил: “Каждого, кто говорит в проповеди о том, что священники не должны прелюбодействовать, грабить людей из собственной жадности и торговать различными духовными вещами… они немедленно называют клеветником, оскорбляющим святое священство, разрушителем святой Церкви и еретиком, которому следует запретить проповедовать. Они тащат его в суд и навешивают обвинения. Когда же и этого недостаточно, они прекращают служения”.37 Говоря другими словами, если католическому духовенству не удается запугать человека, проповедующего истину, они просто запрещают ему проводить служения!

Гус проповедует Евангелие своим сторонникам Музей Гетти

6. Гус резко осуждал священников, проводящих богослужения, окутанные аурой таинственности, во время которых люди больше думают об окружающей их атмосфере и одеяниях священника, чем о Боге. Гус набросился на священников, полагающихся на свои одеяния, и запутанную церемонию богослужения, позволяющую создать мистическую атмосферу, вместо того чтобы проповедовать людям истины, заложенные в Слове Божьем. Он говорил: “[Они глазеют] на картины, ризы, чаши и прочую изумительную церковную утварь. Их уши наполнены звуками колоколов, органов и маленьких колокольчиков… Они [священники] одеты в роскошные мантии, капюшоны, головные уборы, украшенные жемчугом и шелковыми кисточками… В своих руках они держат епископские посохи, жезлы и серебряные кресты… Таким образом, простой человек, пришедший в церковь, впустую тратит свое время и, вернувшись домой, целый день рассказывает о том, что он видел, ни слова не говоря о Боге”.38

Люди должны замечать в вас нечто необычное. Внутренняя работа, совершаемая Богом, не нуждается в каких-либо внешних знаках

Даже в современной церкви мы должны внимательно следить за тем, чтобы внешнее обрамление не заслонило сущности богослужения. Только то, что человек занимает определенную должность или надевает мантию, не делает его помазанником Божьим. Не подумайте, однако, что если вы занимаете определенную должность, носите мантию или ожерелье, то вы не являетесь помазанным. Просто эти внешние символы не имеют ничего общего с истинным помазанием. Если люди не слушают вас, когда вы одеты в костюм, платье или даже в синие джинсы, разве мантия или ожерелье смогут что-нибудь изменить? Если люди не могут отличить вас от множества других людей вокруг, не видя Божьей работы в вашей жизни, мантия вам нисколько не поможет; вам поможет только Бог.

Я никогда не слышал о симонии!

Если вы думаете, что до сих пор слова Гуса, адресованные священникам, были слишком резки, то сейчас они станут еще более резкими! Возможно, вы не знаете, что такое симония. Этот термин возник из библейских историй о Симоне, который предложил апостолам деньги за обладание силой Святого Духа, и Гие- зии, который взял деньги у Немана за исцеление от проказы. Вы можете прочитать их в Деяниях 8:17-24 и 4 Царств 5:20-27.

Когда Симон изъявил желание приобрести силу Божью, Петр сказал ему, что деньги погубят его, поскольку Симон думал, будто в состоянии купить дары Бога. После этого Петр сказал Симону, что тот был преисполнен жадности, ревности и зависти - и ему следует молиться о прощении.

Во времена Гуса церковь была заражена порочной практикой симонии, преимущественно через продажу индульгенций, абсолюций и т. д. Думая о том, что происходило в то время, мы можем испытывать отвращение, но даже сегодня нам необходимо беречь свои сердца от злобного и лживого духа. Со времен Гуса ничего не изменилось. Помните: нет ничего нового под солнцем — все, что мы считаем таковым, уже было когда- то, только перед нами оно является в новой упаковке.

Я верю в преуспевание, но только в такое, каким его видит Бог. Вся Книга Притчей наполнена предупреждениями, в которых говорится о том, что если бы праведник не уделял слишком много внимания земным богатствам и не желал их больше, чем Бога. В Притчах 28:20 говорится следующее: “Верный человек богат благословениями; а кто спешит разбогатеть, тот не останется ненаказанным”. Если у вас возникают вопросы в этой области, прочитайте Книгу Притчей - там сказано все; вы поймете, что значит жить здоровой и успешной жизнью.

О процветании проповедуется не для того, чтобы ваши карманы наполнялись, а также не для того, чтобы возрастал уровень вашего комфорта. Процветание проповедуется для того, чтобы верующий человек имел средства для выполнения той работы, которая требуется от него на земле. Деньги финансируют мероприятия, благодаря которым люди примиряются с Богом, получают освобождение, исцеление и наставление. Деньги помогают нам исполнять поручения Призвавшего нас.

Почему некоторые люди не получают тех денег, которыми хотят обладать? Может быть много причин. Одна из них: желания Бога не совпадают с тем, чего хотят сами люди. Они думают прежде всего об исполнении своих личных желаний или же стремятся построить империи, которые славили бы их имя, а не Божье. За это они однажды ответят перед Господом.

Я расскажу об убеждениях Гуса относительно симонии, поскольку считаю, что для каждого из нас важно знать их - особенно в такое время, когда кажется, что деньги всецело управляют нашим обществом, нашей культурой и, не удивляйтесь, иногда даже нашим служением в церкви.

Несколько веских слов о симонии

Мне кажется, Гус понимал Божий взгляд на предназначение денег. Если же они использовались не так, как было нужно, он называл это “контрабандой под прикрытием святости” и ставил на один уровень с вероотступничеством и богохульством.39

1. Гус утверждал, что каждый, кто несет служение ради денег, земных богатств и влияния, виновен в симонии. О таких людях он говорил следующее: “Именно в этой области служитель чаще всего подвержен падению… Поэтому каждый, кто стремится занять какую-либо должность в церкви ради материальной выгоды и высокого положения, виновен в симонии”.40

Если вы занимаетесь служением в церкви не ради Бога, у вас еще есть время, чтобы раскаяться и измениться. Но если вы не изменитесь, то, несомненно, ваши недобрые мотивы рано или поздно проявятся и дадут о себе знать окружающим вас людям. Но еще более страшной и отрезвляющей для вас должна стать мысль о том, что придется предстать перед Богом и дать Ему полный отчет о своих мотивах.

2. Гус неодобрительно относился ко всем представителям духовенства, бравшим деньги за “внеурочные” службы. Он считал, что священники должны получать деньги, достаточные для исполнения их основных потребностей, однако осуждал тех, кто брал деньги за такие дополнительные служения, как, к примеру, рукоположения. Гус был убежден, что рукоположение является духовным служением, которое невозможно купить. Также он упрекал священников за то, что те брали деньги за проведение бракосочетаний и похорон, рассматривая это как духовный долг церкви. Тех же, кто брал деньги за покаяние и абсолюции, Гус и вовсе назвал “безбожниками”, обращая внимание на то, что Иисус никогда не брал деньги и не проверял, исправно ли платят десятину обращающиеся к Нему за помощью.

Гус осуждал действия монахов, плативших деньги для того, чтобы быть принятыми в орден. Что же касается обета пребывать в бедности и не любить деньги, даваемого монахами, Гус говорил, что для них эта клятва представляет собой “то же самое, что для проститутки непорочность”.41

3. Гус призывал верующих не приходить на мессы, проводимые священником, уличенным в симонии или аморальности, а также не платить ему десятины. Многие священники платили деньги епископу, чтобы тот разрешил им иметь любовниц. Некоторые из них имели от этих любовниц детей, за которых приходилось платить дополнительный, так называемый “колыбельный”, налог. Гус говорил: “Я не знаю, каким образом святая церковь может избавиться от всего этого, если только сами прихожане не начнут следовать установленному Христом и святым Павлом порядку”.42

4. Гус был убежден, что наилучшим способом избежать симонии являлось назначение епископами и священниками праведных людей, чьи сердца горели бы желанием служить Богу, а не деньгам. Естественно, в таком случае вся папская система оказалась бы подверженной радикальному реформированию.

Понимая, что он может только осуждать подобное зло в своих проповедях, Гус каждую из них заканчивал словами, на которых он всегда настаивал и которые даже сегодня являются самым известным его изречением: “Истина все побеждает”.43

Каждую свою проповедь Гус заканчивал словами, на которых он всегда настаивал и которые являются самым известным его изречением: “Истина все побеждает ”

Гус был твердо убежден, что, отрекаясь от истины, мы предаем ее. Он знал, что истина всегда победит, невзирая на то, что будет ей противостоять, сколько будет у нее врагов и сколько времени понадобится для полной победы. Мне же остается только сказать “Аминь!”

Его слова, повлиявшие на людей

Душа Гуса болела за простых людей; он смотрел на их жизнь, как любящий пастух, оберегающий свое стадо. Большая часть его упреков в адрес католического духовенства была вызвана тем, что оно приводило людей к разочарованию, вводило их в заблуждение и своими действиями причиняло им боль. Гус был глубоко убежден: Богу очень не нравилось то, что священники обманывали его стадо.

В то же время Гус пытался помочь людям в достижении духовной зрелости, чтобы те могли понять то, что Слово Божье говорит о правильном и праведном поведении.

Кроме призывов меняться изнутри, Гус учил людей мудрости, а также тому, как не утратить чувство здравого смысла только из-за того, что они являются христианами.

1. Гус учил людей, что они должны искренне раскаиваться в грехах в отсутствии священника. Он упрекал верующих, ставших чрезмерно суеверными и веривших в то, что прощение они могут получить только от священника. Гус объяснял, что простить грехи человека может лишь один Бог, священник же может только подтвердить, истинно ли раскаялся грешник. Он учил: “…священники, думающие или говорящие, что они по своей собственной воле могут освободить или наказать человека, не обращая внимания на то, как к нему отнесся Христос, просто безумны”.44

Раскаяние идет от сердца. Прощение же дарует один лишь Бог. Священник может только подтвердить истинность раскаяния

2. Гус учил, что люди должны подчиняться священникам исходя из их нравственности, а не занимаемой должности. До сих пор это утверждение вызывает горячие дискуссии! Гус был убежден, что каждый человек должен внимательно смотреть на жизнь людей, стоящих над ним, или же он легко может стать их рабом, веря, что священники всегда правы и их указаниям следует подчиняться так, как если бы они исходили от Самого Бога. Гус учил людей, что если священник либо кто-то, стоящий выше него, приказал сделать что-либо противоречащее Библии, христианин не должен подчиняться ему.

Гус говорил, что люди имеют право знать то, о чем их учит священник, а также сравнивать его жизнь с тем, что написано в Библии

Гус говорил людям, чтобы те никогда не позволяли священнику говорить им: “Какое твое дело до того, как мы живем и что делаем?” Он был убежден, что жизнь церковных служителей всегда должна быть на виду. Люди имели право знать то, чему их учит священник, а также о том, живет ли он в соответствии с Писанием. К этому Гус добавлял еще и следующее: “Потому что нет совершенно безгрешных людей”.45

3. Гус учил, что люди наполнятся истинной жизнью Божьей только тогда, когда их сердца будут обрезаны. Гус не был человеком, любящим играть на публику. Его вера в Бога шла из глубины сердца и не была наигранной. Гус стремился объяснить людям, что церковь не была ограничена Папой Римским, кардиналами, епископами и прочими представителями духовенства; прихожане тоже занимали важное место в Царстве Божьем.

Только тот человек, которому нечего было скрывать - уверенно чувствующий себя в своей роли или на своей должности, — мог учить подобным вещам в то время, когда простой человек не имел права голоса.

Возвращаясь же к истории жизни Гуса, мы не только находим его проповедующим перед людьми, изголодавшимися по истине, но также видим и дверь, открытую в самое сердце католической церкви при помощи архиепископа, выразившего Гусу свое благорасположение.

Важность положения

Збынек был молодым, энергичным и богатым Пражским архиепископом. Он уважал и любил Гуса, считая его своим другом и доверенным лицом. В 1403 и 1404 годах Збынек организовал два собрания синода, на которые пригласил Гуса в качестве главного докладчика. Эти собрания посетило большое количество разодетых и чопорных представителей духовенства. Заняв место за кафедрой, долговязый и худощавый Гус использовал эту возможность для того, чтобы с помощью своей проповеди открыть священникам глаза на их порочность. Когда Гус обратился к Библии, переполненный зал будто застыл. Священники оказались настолько шокированы его смелостью, что просто не могли пошевелиться. Збынеку же чрезвычайно понравилось услышанное, и он, увлеченный идеями Гуса, даже обязал ввести некоторые его учения в церквах Праги!

На протяжении последующих пяти лет Збынек был ярым сторонником чешского движения Реформации. Но, к сожалению, его любовь к деньгам и власти все же взяла верх. Однако в течение некоторого времени Гус являлся одним из наиболее любимых Збынеком священников.

Например, в 1405 году Збынек получил сообщения из Италии и некоторых частей Богемии о предполагаемом появлении на некоторых освященных предметах истинной Крови Христовой.46 Подобные сведения вызвали у архиепископа подозрения, и он отправил Гуса, Станислава и еще одного человека, чье имя до нас не дошло, проверить их.

Трое устрашающего вида мужчин допросили нескольких чехов, вернувшихся из того региона. Те сразу же рассказали Гусу о совершенном обмане - чудо было придумано одним священником, который пытался таким образом собрать деньги для восстановления сгоревшей церкви. Гус внимательно слушал рассказ о том, как священник обмакнул облатку в кровь, а затем истерично закричал, что она чудесным образом преобразовалась. До поры до времени это срабатывало; люди приходили даже издалека, принося щедрые дары священнику и церкви. Очень скоро Гус задержал священника и предъявил ему обвинения. Перед лицом бесспорных улик и большого количества возникших вопросов тот вынужден был признаться в мошенничестве.

Также в Центральной Европе того времени очень многие люди поклонялись различным предметам, и Гус хотел положить этому конец. Как бы цинично это ни звучало, но я хочу немного рассказать вам о том, что творилось в те времена. Руководители католической церкви в Риме утверждали, что у них есть даже крайняя плоть Иисуса! В Праге церковь выставляла напоказ настоящую кровь Христа, Его бороду и молоко Девы Марии!47

Гус объявил войну всем этим чудовищным недоразумениям. Он страстно стремился защитить сердца людей и отучить их верить и поклоняться подобным фальшивым реликвиям. Он осуждал жульничество и лицемерие католической церкви, а также священников, поощрявших идолопоклонничество. Гус заявлял: “Эти жрецы заслуживают того, чтобы их вздернули в аду, ибо они являются не кем иным, как блудниками, паразитами, скрягами и жирными свиньями”.48 Говоря о своей апостольской преемственности, священники в то же время являли себя полной противоположностью апостолов. Гус справедливо отмечал абсолютную фальшивость всех вышеупомянутых реликвий.

Гус, как и раньше, своими действиями продолжал лишать церковь денег, которые она могла бы заработать на доверчивости людей, приходящих поклониться лживым реликвиям.

Живой голос Евангелия

К тому времени Гус являлся пастором уже на протяжении четырех лет. Заботясь о людях, он искал любую возможность для того, чтобы осчастливить их и содействовать их благополучию. Одной из таких возможностей стало возрождение чешского языка. Гус потратил некоторое время на то, чтобы усовершенствовать чешский алфавит, взяв за основу алфавит латинский. Каждый звук должен был выражаться одной буквой вместо комбинации нескольких. Изменения, внесенные Гусом в чешский язык, сохранились и ныне.49

В 1406 году Гус внес исправления и улучшил перевод чешского Нового Завета. Также он внес правки и в некоторые книги Ветхого Завета. Ближе к концу своей жизни Гус решил просмотреть еще раз всю чешскую Библию и сделать ее более легкой для чтения.

Гус храбро сражался за право чешского народа читать Библию на своем родном языке. Когда он слышал о том, что некоторые священники запрещали своим прихожанам читать Писание на чешском языке, он упрекал их, говоря, что Иоанн написал свое Евангелие на греческом языке, Симон проповедовал на персидском, а Варфоломей нес Слово Божье на еврейском языке. “Почему же тогда вы потакаете священникам, запрещающим людям читать Закон Божий… на чешском языке?“50

По мере того как чехи все глубже и глубже понимали Слово Божье, читая Его на родном языке, Гус начал говорить им о важности проповедования того, что они узнали. В те времена печатный станок еще не был изобретен, и Гус подчеркивал необходимость становиться “живым голосом Евангелия”.51

Для Гуса знаком истинной церкви являлось открытое проповедование людям истин Писания. Он считал, что Библия должна проповедоваться совершенно свободно, без каких-либо ограничений и цензуры. Проповедование являлось даром Господа, поэтому отказ от него означал создание препятствий на пути Его распространения Слова.

Иоанн писал на греческом языке. Симон проповедовал на персидском. Варфоломей говорил на еврейском. Гус считал, что чехи должны слышать Евангелие на своем родном языке - чешском

Гус говорил, что поскольку проповедование вдохновляется Богом, никто не обладает властью остановить его. Оно является призванием, а не выбором. Естественно, руководство католической церкви яростно отреагировало на подобный комментарий, поскольку считало, что только оно имеет право определять, кому можно служить, а кому нельзя. Гус был уверен, что если какая-нибудь власть попытается запретить священнику проповедовать, тот должен проигнорировать ее запрет. Он утверждал: “Проповедники в церкви значат гораздо больше прелатов [высокопоставленных епископов]”.52 Гус верил, что все служители имеют право провозглашать истину, в которую они верят. Точно так же считал и Уиклиф.

Гус постоянно призывал духовенство и своих молодых студентов “проповедовать Евангелие, а не какие-то веселые истории, басни или откровенную ложь, чтобы пытливые люди могли принять Слово Божье, а проповедник и слушатель оказались вместе на едином, библейском, основании”.53

Однако Гусу было не суждено при жизни увидеть подобную свободу. Многие поколения после него также не смогли вкусить ее в полной мере. Лишь в конце семнадцатого века, когда был принят закон о веротерпимости (смотрите главу 6, посвященную Джорджу Фоксу), в Европе было разрешено проповедовать без всякого наказания.

Если вы обнаружите ошибку, скажите мне!

В 1408 году Станислав столкнулся с жесточайшим преследованием из-за преподавания доктрин Уиклифа и заметно отошел в сторону от чешских реформаторов. Все больше и больше отдаляясь от них, он в конце концов оставил дело, за которое ранее боролся, и перешел к нему в оппозицию - стал ярым папистом. В скором времени Станислав уговорил Пале- ца присоединиться к нему. Таким образом, по странному стечению обстоятельств они стали прямыми врагами Гуса и прочих чешских реформаторов.

Узнав о расколе в среде чешских реформаторов, католическая церковь сделала свой ход в ответ на бескомпромиссное осуждение аморального образа жизни и еретических практик католических священников. Церковь организовала собрание синода, на котором официально запретила проповеди, содержащие нападки на образ жизни своего духовенства. Также она обвинила всех чешских реформаторов в распространении ереси Уиклифа.

Збынек хотел показать себя с наилучшей стороны в глазах церковного руководства, поэтому приказал, чтобы к нему были принесены все книги Уиклифа для тщательного их изучения. Гус лично принес эти книги в суд и положил их перед Збынеком. Затем он улыбнулся и попросил архиепископа поставить его в известность, если тот найдет какую-либо ошибку.

Предательство движения Реформации Станиславом и Палецом не принесло им ничего хорошего. Преследование Станиславом других людей привело к тому, что у них обоих начались проблемы. Двум предателям приказали предстать перед судом синода в Италии. Сразу же после прибытия они были арестованы и брошены в тюрьму.

Гус был обвинен еще не в ереси, но в провоцировании расколов в церкви, поскольку он обвинял различных представителей духовенства в совершении грехов. Збынек опровергал все обвинения; он и Гус снова и снова писали в суд, причем последний придерживался твердой позиции и упорно защищал свои теологические взгляды.

Все эти споры сильно беспокоили короля Вацлава. Он боялся, что они повредят репутации Богемии, и поэтому приказал Збынеку написать признание, утверждающее, что после тщательного расследования он не обнаружил в Богемии ни ереси, ни еретиков. Збынек колебался, потому что он поспособствовал заключению Станислава и Палеца в тюрьму. Пражский архиепископ начал обижаться на короля и чешских реформаторов. Как после всего этого он посмотрит в глаза Папе

Римскому? Как он сможет получить повышение по службе, выглядя таким непостоянным?

В 1409 году король Вацлав, благосклонно относившийся к чешским реформаторам и уставший от всех разногласий, отменил закон, что привело немцев в неописуемую ярость. Они толпами покинули Прагу. Должность ректора оказалась свободной, и чешские реформаторы единогласно избрали на нее Гуса.

Церковь с тремя головами

В 1409 году стремительно стал приближаться еще один конфликт. Католическим миром по-прежнему правили два Папы (один - в Риме, а другой - в Авиньоне), ни один из которых и не думал признавать соперника. Как только один из них умирал, на его место немедленно избирали другого. Бенедикт XIII был Папой в Авиньоне; Григорий XII - в Риме.

Не видя конца расколу, некоторые из кардиналов собрались в итальянском городе Пиза и объявили о созыве Генерального совета - Собора. Совет должен был избрать Папу, которого принял бы весь западный мир. Таким образом должно было ликвидироваться двоевластие.

Собор в Пизе был впечатляющим. В городе собралось множество кардиналов и епископов, одетых в прекрасные наряды и украшенных с ног до головы различными драгоценностями. Из-за того, что здесь собралось большое количество высокопоставленного духовенства, они объявили себя окончательной властью. Участники Собора избрали третьего Папу, Александра V, и приказали ему собрать второй Собор до 1412 года. Собор в Пизе призвал двух других Пап уйти в отставку.

Те же отказались подчиниться этому решению. Теперь церковь имела сразу трех Пап, и ни один из них не признавал остальных!

Гус согласился с необходимостью проведения Собора в Пизе, надеясь, что он приведет к концу папские разногласия. Когда же ни один из Пап не ушел с занимаемого поста, но все остались при власти, Гус испытал к ним отвращение. Он подверг их жесткой критике, заявив: “Ну что, апостольские наместники? Посмотрим, имеете ли вы в душе Святого Духа, являющегося Духом единства, мира и праведности. Ибо если бы вы его имели, то жили бы так, как апостолы. Но из-за того, что вы спорите о том, кто выше, исходя из уровня своего благосостояния, убиваете людей и сеете раздоры в христианском мире, своими делами показываете, что внутри у вас живет злой дух, дух раздоров и жадности, который с самого начала был убийцей”.54

Интересно, что Гус называл Пап убийцами. Из восьми Пап, правивших с 1378 по 1417 год, пять скоропостижно скончались. Их странная смерть намекала на то, что их убили.55

“Папа здесь, Папа там“56

Король Вацлав рассматривал избрание еще одного Папы, как блестящую возможность реализации своего плана. Вацлав надеялся, что если ему удастся стать союзником нового Папы, Александра V, и снискать его расположение, поддержав в стремлении прекратить раскол в католической церкви, он сможет получить право снова претендовать на титул императора Священной Римской Империи.

Таким образом, в 1409 году Вацлав нарушил свою верность Григорию XII и перешел на сторону Александра V, приказав Збынеку сделать то же самое. После этого король распорядился, чтобы Збынек полностью очистил Богемию от всякой ереси, чтобы ничто не мешало Вацлаву стать императором.

В результате из-за того, что Вацлав решил поддержать Александра V, Збынек затаил еще большую обиду на него. Сначала архиепископ отказался подчиниться королевскому приказу, что вывело Вацлава из себя. Но затем, вспомнив о жестоком характере короля, еще раз обдумал свое решение и согласился присягнуть на верность новоизбранному Папе, принявшись рьяно бороться с любыми проявлениями ереси в Богемии. Как следствие, Гус стал одним из главных врагов Збынека.

Александр V издал указ, осуждающий книги Уиклифа и запрещающий проповедовать везде, кроме католических соборов и монастырей. Этот указ был направлен прежде всего против Гуса, поскольку его церковь была единственным местом, не считавшимся Собором.

Сложилось впечатление, что король вместе со Збынеком решили добиться вместе с новым Папой определенных успехов. Но прежде чем Вацлав смог добиться расположения нового Папы, а Збынек - развернуть широкомасштабное наступление на Гуса, Александр V был найден мертвым. Он был отравлен!

Ограниченные умы зажигают огни

Иоанн XXIII был избран новым Папой вместо умершего Александра V. Изначально он проиграл Александру борьбу за папский трон. История утверждает, что именно Иоанн отравил своего предшественника.57

Как вы, наверное, могли предположить, Иоанн XXIII был аморальным человеком. Будучи епископом Неаполя, как подтвердил личный секретарь будущего Папы Римского, тот совратил двести девственниц, замужних женщин, вдов и монашек. Он обложил налогами абсолютно все, включая проституцию.58 Теперь тот самый Иоанн стал новым Папой Римским!

Збынек продолжал выполнять приказ Александра, однако Гус изначально игнорировал его. Вы помните, что он думал о проповедовании; Гус был убежден, что Папа Римский не имеет права указывать, где можно, а где нельзя проповедовать. Гус говорил, что подобный приказ является недействительным, потому что Папа, издавший его, был уже мертв.

Поскольку Гус отказался прекратить проповедовать, Збынек организовал физическую атаку на Вифлеемскую церковь, пытаясь ее разрушить. Атака эта была организована в тот момент, когда церковь была переполнена, а сам Гус читал проповедь. Армия Збынека ворвалась в церковь, но оказалась не готовой к жесткому отпору со стороны чешских реформаторов!

Небольшая армия была вытеснена на улицы, окровавленная и помятая чехами. Во время стычки Гус с кафедры осудил действия Збынека. Для последнего предпринятая вылазка закончилась полным поражением.

После вышеупомянутой атаки в рядах чехов вспыхнуло пламя. Люди были возмущены поведением Збынека, которое лишь крепче сплотило их. Во время удивительной церковной службы, наполненной патриотическим пением и ощущением братства, Гус публично зачитал свой ответ Иоанну XXIII относительно приказа Александра V. Он также добавил, что в 1409 году было предсказано что появится человек, который будет преследовать Евангелие и веру во Христа.59 Когда после всего этого Гус обратился к переполненной церкви и спросил у прихожан, поддержат ли они его в борьбе против этого человека, крики, выражающие согласие, были подобны раскатам грома.

Гус не только обжаловал приказы Александра и Збынека, но также написал памфлет, защищающий его позицию.

Збынек был настолько сбит с толку и разъярен, что приказал прилюдно сжечь все книги Уиклифа. 16 июля 1410 года, в сопровождении звона колоколов и унылого пения священников, около двухсот копий манускриптов Уиклифа были сожжены дотла.

Гус ответил на это публичным заявлением: “Я называю это бесполезным делом. Подобные костры еще никогда не удалили из сердца человека ни малейшего греха. Огонь не пожирает истину. Он всегда является показателем ограниченного ума, вымещающего свою злобу на неодушевленных предметах”.60

Выступление Гуса подтолкнуло чехов к открытому восстанию. Они начали высмеивать Збынека, посвящая ему саркастические высказывания. Например:

Епископ Збынек

Сжег книги,

Не зная, что в них написано.61

Взбешенный Збынек ответил на это тем, что отлучил Гуса от церкви. После этого он покинул Прагу, опасаясь за свою жизнь.

Шпионы в капюшонах

В католической церкви имеется несколько степеней отлучения. Являясь наказанием, отлучение запрещает человеку принимать участие в церковных обрядах и службах. В своей ранней форме отлучение обычно позволяло отлученному участвовать в некоторых частях богослужения, но лишь на одном уровне с некрещенными.

Иногда отлучение от церкви было временным. В таком случае отлученному запрещалось даже входить в здание церкви.

Наиболее серьезная форма отлучения заключалась в полном изгнании отлученного из церкви. Такое отлучение влияло даже на его положение в обществе.62 В подобных случаях церковное руководство решало, какие необходимо предпринять действия. Часто случалось, что если отлученный оказывался поблизости от здания церкви, службы не могли проводиться там на протяжении трех последующих дней.

Гус был отлучен от церкви по всем четырем уровням.

Гус проигнорировал первое свое отлучение и отправился проповедовать и проводить свое служение, как будто ничего и не произошло. Он получил огромную поддержку, причем не только в своей родной стране, но даже и в Англии. Английские дворяне направили королю Вацлаву просьбу и дальше поддерживать чешских реформаторов. Сам Гус получил письмо от английского сторонника Уиклифа, в котором было написано:

“Поэтому ты, Гус, мой любимый брат во Христе, хотя лично и не знаком мне, но я знаю тебя в вере и любви… Трудись, как добрый воин Иисуса Христа; проповедуй, пребывай твердо в Слове и будь хорошим примером; и призывай последовать путями истины всех, кого сможешь”.63

Гус зачитал это письмо прихожанам, которых собралось к тому времени больше десяти тысяч!

Збынек не мог вынести стремительно растущей популярности Гуса, поэтому начал посылать к нему в церковь шпионов, которые должны были внимательно слушать все, что он говорит, и искать слова, которые бы дискредитировали его.

Однако перехитрить Гуса было чрезвычайно сложно. Он сразу же замечал всех шпионов, указывая на некоторых из них и прилюдно тех унижая. Однажды Гус остановился посреди своей проповеди и закричал замеченному им шпиону: “Эй ты, в капюшоне, запиши это и беги скорее с доносом к своему хозяину”, - указывая туда, где, как он считал, находился Збынек!64

Никогда не следует недооценивать реформатора, преисполненного Святым Духом!

“Неявившийся”

Осенью 1410 года Гусу было приказано прибыть в Италию, чтобы объяснить, почему он не подчиняется папским приказам. Збынек воспользовался ситуацией и снова отлучил Гуса от церкви. Это отлучение стало для него вторым, именуемым “усугубленным отлучением”. Однако Гус проигнорировал его точно так же, как и первое. Он продолжал проповедовать и выполнять свои обязанности. В Праге он пользовался гораздо большей поддержкой, нежели Збынек.65

Тем не менее Гус написал небольшое письмо Папе Римскому с просьбой разрешить ему проповедовать в Вифлеемской церкви, а также не сжигать больше манускриптов Уиклифа. Король Вацлав, раздраженный негативным вниманием, прикованным к Богемии, также написал письмо Папе, в котором заявил: “Если кто-либо хочет обвинить в чем-то его [Гуса], то пусть сделает это в нашем королевстве перед Пражским университетом или же перед иным компетентным судьей. Наше королевство не собирается подвергать такого нужного проповедника дискриминации со стороны его врагов и провоцировать тем самым волнения всего населения”.66 Королева София также написала письмо Папе Римскому и кардиналам, призывая их перестать обвинять “нашего преданного священника”.67

Не получив никакого ответа, король и королева направили еще одно письмо Папе Римскому, сообщив ему о том, что они направляют к Гусу двух разведчиков.

Услышав о вмешательстве королевской четы, Збынек тут же отправил Папе Римскому и кардиналам шикарные и дорогие подарки - лошадей, дорогую посуду и кольца. Папским служителям были посланы также и деньги. Збынек просил, чтобы они приказали Гусу предстать перед Папой.

Дорогие дары выполнили свое предназначение. В феврале 1411 года Гус был в третий раз отлучен от церкви, на этот раз — старшим кардиналом в Италии, за то, что проигнорировал приказ явиться.

Наверное, смерть была справедливой

Возбужденный новоприобретенной при дворе Папы Римского властью, Збынек уже не знал, как ему остановиться. Он даже попытался отлучить от церкви Вацлава и весь королевский двор! Король был разъярен и пригрозил Збынеку.

Збынек ответил скандальным ходом - он отлучил сразу всю Прагу! Это означало прекращение всей церковной деятельности - похорон, бракосочетаний и проповедей.

В Богемии каждый магистрат встал на сторону короля и восстал против Збынека. После непродолжительных и бесплодных попыток завладеть властью Збынек понял, что силы слишком неравны. Это вынудило его, опасаясь за свою жизнь, безоговорочно подчиниться королю.

Желая сохранить репутацию своей страны, Вацлав первым делом приказал Збынеку объявить, что все его обвинения в адрес Гуса потеряли свою законную силу, это же касалось и отлучений от церкви. Также Збынек должен был отправить Папе Иоанну XXIII заверенное письмо, объясняющее все беспричинные нападки на Гуса и утверждающее, что он полностью чист от всякой ереси. Ему было приказано к тому же еще и заявить, что он и Гус полностью согласны в вопросах церковной доктрины! В довершение ко всему этому Збынек должен был выступить с публичным заявлением, утверждающим то же самое.68

Вацлав распорядился, чтобы Гус написал письмо, выражающее его повиновение Папе Римскому и кардиналам, в котором он со смирением подтвердил бы свою веру и попросил об освобождении от всех предъявленных ему обвинений. Гус охотно согласился, и в течение двух дней письмо было готово.

Спустя две недели Гус продолжил делать то, к чему его призвал Бог, - публично защищать Уиклифа и большую часть его учений, а также пытался реформировать католическую церковь. Гус ничего не говорил об учениях, с которыми он был не согласен. Он говорил, что если человек не защищает истину, то он предает ее. По этой причине Гус не мог молчать о том, во что он верил.69

Тем временем Збынек буквально кипел от гнева из-за уязвленного чувства собственного достоинства. Требование Вацпава казалось ему слишком унизительным. В письме, адресованном королю, Збынек перечислил все свои обиды, после чего заявил о том, что не пересмотрит своей позиции по отношению к Гусу и не будет писать письмо Папе Римскому. Он написал также, что отправляется в Венгрию, чтобы получить там убежище при дворе короля Сигизмунда (сводного брата и врага Вацлава).

Сигизмунд запланировал встретить Збынека на следующий день после того, как тот пересечет границу Венгрии, и сопроводить его в столицу. Но незадолго до встречи произошло странное событие. Збынек был найден мертвым - его отравил собственный повар.70

Реформатор-апостол

В кандидатах, желавших заполучить место Збынека, не было недостатка. Двадцать четыре человека претендовали на получение высокой должности, но Вацлав остановил выбор на своем личном докторе и преподавателе университета, Альбике из Уничова.

Альбик всего лишь предложил наибольшую сумму за получение должности архиепископа; он был подготовлен к ней не лучше Збынека. В самом начале службы на новом месте Альбик, как и Збынек, стремился избежать лишней суеты и волнений; он не был заинтересован в том, чтобы делать Гуса своим врагом.

Но существовали люди, которые желали продолжения нападок на Гуса. Станислав и Палец были одними из них; они уже покинули стены тюрьмы и вернулись в Прагу. Палец обратился к Альбику и заставил того вызвать Гуса для объяснения своих неправильных доктрин. Альбик приказал Гусу явиться во дворец архиепископа.

На первых порах Гус и совет при архиепископе дискутировали при помощи писем. Однако в конце концов Гус решил прибыть туда лично.

Войдя в зал совета, Гус лицом к лицу столкнулся с лицемерием, противостоянию которому он посвятил большую часть своей жизни. Великолепно одетые, украшенные драгоценными камнями и жемчугами, члены архиепископского совета спросили Гуса, желает ли он подчиниться апостольскому приказу.

Гус сразу же ответил, что он искренне желает выполнять апостольские указания.

Члены совета довольно переглянулись, улыбаясь и кивая головами, думая, что вышли победителями в споре.

Тогда-то Гус и воспользовался преимуществом их терминологии. В представлениях духовенства слово апостольский означало папский. Гус же сказал: “Господа, поймите меня. Я сказал, что искренне желаю выполнять апостольские указания и подчиняться им во всем; однако я называю апостольскими указаниями учение апостолов Христа. До тех пор, пока указания римского понтифика не противоречат указаниям и учению апостолов… я испытываю огромное желание подчиняться им. Но если некоторые из них будут противоречить тому, чему учил Христос, я не буду подчиняться им, даже если мне предстоит взойти за это на костер”.71

Все замолчали. Гус не стал нарушать эту тишину. Не зная, что делать, представители духовенства быстро избавили Гуса от своего присутствия, а затем написали королю письмо, в котором говорилось, какую опасность представлял реформатор для короля, церкви и всей Богемии.

Блохи, мухи и шумные барабаны

Тем временем король Вацлав продолжал искать пути достижения своих целей. В 1412 году Папа Иоанн XXIII объявил войну королю Неаполя, который установил контроль над Римом. Для того чтобы собрать достаточно денег для ведения войны, Папа Римский ввел повсеместную продажу индульгенций. Вацлаву был обещан определенный процент от всех индульгенций, проданных в Богемии. Ощущая всю выгодность этого предприятия, Вацлав поддержал широкомасштабную продажу индульгенций. Три главные пражские церкви стали основными центрами их распространения.

Гус был возмущен решением короля, войной и продажей индульгенций, что являлось откровенной симонией. Осуждая короля и священников, продающих индульгенции, Гус писал: “Какая странная вещь! Они не могут избавить себя от мух и блох, но в то же время хотят избавить других от адских мучений”.72

Осуждение Гусом продажи индульгенций показалось королю слишком возмутительным. Ведь это могло лишить его хорошего дохода. С момента начала торговли индульгенциями и до самой смерти Гуса король Вацлав больше уже не поддерживал реформатора. Его алчность взяла верх.

Тем временем старый приятель Гуса, Иероним Пражский, вернулся в родной город после долгих лет странствий. Услышав обо всех проблемах, с которыми пришлось столкнуться Гусу, предательстве Станислава и Палеца и, наконец, об индульгенциях, Иероним, отличавшийся буйным нравом, был готов к борьбе.

В знак протеста против продажи индульгенций по всей Праге прокатилась волна бунтов. Главным организатором этих демонстраций являлся Иероним. Протестующие неоднократно срывали проповеди, призывая людей пробудиться и выйти из-под власти лжи. Ящики для сбора денег от продажи индульгенций вымазывали грязью, а самих продавцов поносили и иногда даже избивали.

Во время этих демонстраций Иероним часто кричал, что индульгенции совершенно бесполезны. Однажды какой-то монах-минорит начал оскорблять Иеронима, и тот нанес ему удар в ухо!73 Он, как говорят, угрожал ножом другому священнику и убил бы его, если бы не был остановлен. Во время другого происшествия Иероним толкнул монаха, торгующего индульгенциями, в маленькую лодку, сел за весла и выплыл вместе с ним на середину бурной реки. Затем он вытолкнул перепуганного монаха из лодки в бурлящую воду, бросив при этом ему лишь тонкую веревку, чтобы тот не утонул!74

Гус! Я сожгу тебя собственными руками!

Гус открыто выражал свое отвращение в отношении Папы Иоанна XXIII за продажу им индульгенций и аморальный образ жизни. Гус говорил о нем следующее: “Одним словом, правление Папы полно всякого яда; сам же он является антихристом, погрязшим во грехе человеком, начальником дьявольской армии, представителем Люцифера, главным викарием сатанинского сборища, простым идиотом, для которого уже заготовлено место в аду, и идолом, который противнее разукрашенного бревна”.75

Некоторые из протестующих подхватили слова Гуса и стали называть Папу Римского антихристом. Протест окрасился кровью.

У входа в три главные пражские церкви, где продавались индульгенции, стояли три человека, протестуя против их продажи. Практически сразу же они были арестованы и брошены в тюрьму.

Услышав об этом, Гус отправился в тюрьму и вступился за них. Он даже предложил самому занять место этих людей, зная, что они поступили так под воздействием его слов, направленных против Папы Иоанна XXIII.

Члены муниципального совета пообещали Гусу, что эти люди не понесут серьезного наказания. После того как Гус покинул здание тюрьмы, они выполнили королевский приказ - все трое были обезглавлены.

Эта казнь послужила причиной серьезных беспорядков. Чешский народ был шокирован произошедшим и пребывал в смятении. Тела казненных были с благоговением принесены в Вифлеемскую церковь, где Гус отслужил мессу, посвященную мученикам.

После этого толпы людей подняли восстание в самом центре города, требуя крови членов муниципального совета. Те же, до смерти перепуганные, бросились за помощью к королю. Вацлав в ярости воскликнул, что даже если на улицах будет тысяча мятежников, все они также будут обезглавлены; если для этой цели не найдется достаточно палачей в Праге, они будут вызваны из других городов.

Почувствовав, что он может лишиться хорошего источника дохода, Вацлав обратил свою ярость на Гуса. В порыве злобы он видел Гуса единственным препятствием на пути к богатству. Король прокричал: “Гус, ты постоянно создаешь мне различные проблемы. Если те, кто этим занимается, не позаботятся о тебе, я сам тебя сожгу”.76

Бессильной помочь Гусу была даже королева София.

Убирайтесь! Я обращаюсь лишь к Богу!

Поскольку Гус, оставленный своими друзьями и утративший благорасположение короля, продолжал защищать Уиклифа и выступать против продажи индульгенций, руководство католической церкви решило начать судебный процесс против Гуса. Руководство знало, что теперь, из-за резких комментариев

Гуса в адрес Папы Римского и продажи индульгенций, католическая церковь оказалась в более выгодном положении.

Во время Римского Собора, прошедшего в 1412-1413 годах, необходимые документы, обвиняющие Гуса в ереси, были представлены кардиналу, который сразу же объявил об его отлучении от церкви. Для Гуса это отлучение стало уже четвертым. Далее кардинал объявил, что если Гус не предстанет перед Собором в течение двадцати дней, вся Прага — или же любой другой город, в котором остановится Гус, - будет также отлучена.

Подобное отлучение означало, что верующим запрещалось вступать в контакт с Гусом посредством еды, питья, приветствия, общения, купли-продажи, предоставления ему крова или же каким-либо другим образом. В любом месте, где он стал бы искать прибежище, должны были немедленно прекратиться все церковные службы и не возобновляться на протяжении трех дней с того момента, как Гус покинет эту местность. Если бы он вдруг умер, его нельзя было бы хоронить; если бы он все-таки был бы похоронен, его тело следовало извлечь из земли.77

Гус так и не предстал перед Собором в положенный срок.

Как следствие, приговор Гусу, сопровождаемый звоном колоколов, погашением свечей и швырянием камней в направлении жилища Гуса был зачитан в Праге. Эти церемонии едва не вызвали очередной волны протеста, поскольку люди яростно протестовали против действий священников. Те же очень быстро сбежали в поисках безопасного убежища.

В свою очередь, Гус предпринял шаги, до того момента неизвестные католическому закону, - поскольку любое апеллирование к Папе Римскому было, очевидно, бесполезным, Гус обратился к Богу и Христу “наиболее справедливому из всех известных судей, Который знает, защищает, судит, провозглашает и неизменно награждает праведные дела каждого человека”.78 Эти слова провозгласили о полном разрыве Гуса с Папой Римским. В недалеком будущем католическая церковь еще напомнит ему о них.

Заботливый пастырь

Несмотря на свое полное отлучение от церкви, Гус продолжал проповедовать. Услышав об этом, Папа Римский приказал снести Вифлеемскую церковь.

Папский приказ достиг Праги поздней осенью. Оставшиеся в городе немецкие прихожане увидели в приходе возможность атаковать ненавистную им церковь. Свою атаку они провели в то время, когда в церкви проходила служба. Но немцев с легкостью выгнали на улицу, пригрозив.

Оказавшись неспособными разрушить церковь, католические священники прибегли к другим мерам. Они начали хватать сторонников Гуса, затаскивать их в католические святилища и избивать. Затем их тащили в кварталы и продолжали избивать кнутом.79

Когда Прага оказалась отлученной от церкви, Гус столкнулся с необходимостью принятия мучительно сложного решения. Будучи верным пастырем, он чувствовал, что будет предателем, если оставит свое стадо в столь трудное время: хороший пастырь всегда остается со своим стадом.

Гус был пастырем. Несмотря на свою большую занятость в деле реформации, он никогда не позволял себе оставить “стадо” без присмотра

Но, с другой стороны, Гус понимал, что если он останется, члены его церкви столкнутся с жестокими преследованиями, а может, даже и со смертью. Мы можем только представить себе, насколько мучительными были размышления Гуса, когда он принимал решение, что делать дальше. В конце концов, он принял трудное решение - покинуть Прагу для блага членов Вифлеемской церкви и остальных горожан. Когда чешские дворяне предложили Гусу убежище в Южной Богемии, он понял, что Бог благословляет его решение.

Тем не менее Гус принял решение, как только представится подходящая возможность, всегда посещать свою церковь, чтобы “укреплять стадо”.80

Одно из замечательных качеств Гуса заключалось в том, что он, несмотря на свою большую занятость в деле реформации, никогда не забывал о своей обязанности заботиться о прихожанах. Он был настоящим духовным отцом.

Национальный проповедник

15 октября 1412 года Гус покинул Прагу. Он пребывал где-то в ее окрестностях, но никто не знал, где именно. Мы же знаем, что с января до Пасхи 1413 года Гус время от времени тайно появлялся в городе. После его посещений власти в скором времени узнавали о них, но не распоряжались о прекращении церковных служб, если только Гус не выступал где-нибудь с проповедью. Реформатор писал: “Однажды, после того как я проповедовал, они немедленно прекратили все службы, поскольку им было тяжело слышать Слово Божье”.81

Также мы знаем и о том, что Гус продолжал проповедовать в различных местах за пределами Праги. Я уверен, что многие совершали путешествия, чтобы услышать его. Гус писал: “Я проповедовал в городах и на рыночных площадях; сейчас же я выступаю с проповедями за заборами, в деревнях, замках, на полях и в лесах. Если будет нужно, я буду проповедовать на морском берегу или же с лодки, как это делал мой Спаситель”.82

Во время своего изгнания Гус также написал много писем своим соратникам, преподавателям университета и друзьям. Вместо того чтобы погружаться в депрессию и горевать о своей нелегкой доле, Гус использовал эти письма, чтобы вдохновлять веру тех, кто остался позади. Его дух не был сокрушен; он по-прежнему верил в то, что победа окажется за истиной.

Во время своего изгнания Гус написал несколько манускриптов, в которых он продолжал раскрывать людям глаза на

такие церковные злоупотребления, как симония и индульгенции. Гус не писал бездумно - он преследовал определенную цель. Однажды он сказал, что в своих проповедях рассказывает о грехах духовенства для того, чтобы “добиться их исправления, а не повредить репутации”.83 Какие замечательные слова! Они прекрасным образом характеризуют душу.

Наиболее важная работа Гуса, получившая название De Ecclesia, “О церкви”, была написана в 1413 году. В ней он повторил свое видение того, какой на самом деле должна быть церковь, а также рассказал о духовном главенстве Иисуса Христа. Гус написал также о месте прихожан в жизни церкви и о важности роли служителей. Он снова осудил злоупотребления представителей духовенства, одержимых жадностью и любовью к деньгам, которые пользуются своим положением для того, чтобы заполучить все то, чего желают. Гус писал: “Пусть же стыдятся ученики антихриста, которые, живя противоположно тому, чему учил Христос, считают себя величайшими и высочайшими в святой Божьей церкви. Они, развращенные мирскими жадностью и высокомерием, прилюдно называемы главой и телом святой церкви. Однако в соответствии с Евангелием Христа их место - ниже всех”.84

На основании этого утверждения, а также других, подобных ему, церковь построила все свои обвинения в адрес Гуса. Самую лучшую работу Гуса Собор в Констанце использовал для обвинения автора.

Приглашение смерти

Сигизмунд являлся не только королем Венгрии и Германии, но также считался императором Священной Римской Империи. Вацлав позволил своему сводному брату короноваться и стать императором при условии, что тот покончит с деятельностью Гуса в Богемии.85 Два брата разработали тщательный план того, как покончить с одним из величайших Божьих реформаторов.

Сигизмунд убедил Папу Иоанна XXIII созвать очередной Собор, для того чтобы положить конец расколу, возникшему между тремя Папами. Тот же откладывал решение этого вопроса настолько, насколько мог, однако, поскольку Иоанн испытывал большую потребность в поддержке со стороны Сигизмунда, он все-таки решил предпринять конкретные действия и созвать Собор в 1414 году. Сигизмунд же решил, что Собор должен пройти в Германии, на территории, находящейся под его юрисдикцией, выбрав в качестве места его проведения город Констанцу.

Два чешских рыцаря, служивших в армии Сигизмунда, весной 1414 года возвращались домой, в Богемию. Сигизмунд решил использовать их для того, чтобы они передали Гусу послание. Рыцари должны были пригласить Гуса прибыть осенью в качестве гостя на Собор в Констанцу и обещать ему от имени короля гарантии личной неприкосновенности. Собор предоставит реформатору возможность очистить свое имя, а также имя всего народа Богемии от постоянных обвинений в ереси, которые бросили на них значительную тень. Невзирая на злостный характер Сигизмунда, рыцари на самом деле верили, что Гус будет в безопасности.

Когда Гусу передали приглашение, он обсудил его со своими друзьями и сначала принял решение не ехать в Констанцу. Однако когда Папа Римский стал оказывать на короля Вацлава сильнейшее давление, пытаясь заставить его полностью очистить Богемию от учения Уиклифа, Гус изменил свое решение.

Прежде чем принять приглашение, Гус попросил уточнить условия личной неприкосновенности. Сигизмунд лично отправил Гусу гонца с ответом, и ответ этот устроил его. Гусу пообещали, что ему позволят вернуться в Богемию.

Полностью ГОТОВ

Друг Гуса Иероним был против его поездки в Констанцу. “Мастер, — предупреждал он Гуса, — я более чем уверен, что это ловушка”.86 Гус, наверное, знал, что его дело будет явно проиграно, но он был полон решимости отправиться в Констанцу, чтобы весь христианский мир услышал его аргументы.

Веря в обещание Сигизмунда, чувствуя собственную правоту и желая защитить свою веру, Гус собрался отправиться в Констанцу. Он был готов подчиниться Собору и отказаться от своих возможных ошибок - но только если эти ошибки будут доказаны Библией.

Прежде чем покинуть Богемию, Гус тщательным образом подготовился ко всем возможным требованиям Собора. Он записал и еще раз проверил изложение всех своих взглядов. Также Гус предположил, какие обвинения могут выдвинуть его враги, и очень аккуратно собрал доказательства их неправоты. Он даже получил свидетельство ортодоксальности у пражского инквизитора, епископа Николаса из Незеро.87

Кроме всего этого, Гус написал еще и проповедь, с которой планировал выступить перед Собором. Реформатор хотел предложить собравшимся прежде выслушать его самого, а затем уже судить, основываясь на услышанном утверждении веры.

11 октября 1414 года, в сопровождении двух охранявших его рыцарей, Гус покинул замок, в котором он жил, находясь в изгнании, и направился в Констанцу.

Затишье перед бурей

Путешествие Гуса по Германии получилось триумфальным. Он ехал с открытым лицом, но никто не бросал в его адрес никаких обвинений. К Гусу относились не как к отлученному от церкви еретику, а церковные службы не прекращались, когда он проезжал мимо храмов. На протяжении всего пути он тепло общался со священниками и представителями власти. Простые же люди, с которыми встречался Гус, практически единогласно признавали его взгляды истинными.88

Гус прибыл в Констанцу 3 ноября. Сразу же после прибытия, вместе с рыцарями он поселился в доме вдовы (этот дом стоит и сегодня). Папа Иоанн прибыл в Констанцу неделей ранее и отменил отлучение, которое должно было быть наложено на город в связи с появлением там Гуса, позволив горожанам участвовать в религиозных службах. Поэтому Гус не был ограничен в своем передвижении. Тем не менее он так ни разу и не покинул дом вдовы до тех пор, пока его не вызвали.

В то время как Гус жил у вдовы, Собор в Констанце официально начал свои заседания. Своей целью Собор имел прекратить Великий Раскол, поставив над всей церковью одного Папу Римского, а также положить конец ересям, которые разделяли церковь.

Сигизмунд и его свита должны были прибыть только в декабре. Вместе с прочими представителями католической церкви в городе также собрались и враги Гуса. Станислав к тому времени уже умер, но Палец был уже в Констанце, представив Папе первый список обвинений в адрес Гуса. Тот обвинялся в том, что верил в истинность всех учений Уиклифа, что, однако, было не совсем верным.

Мудрее мудрейших

Менее чем через месяц после прибытия Гуса в Констанцу его посетили два епископа, мэр города и рыцарь. Они заявили, что пришли к нему по указанию Папы и кардинала, и сказали, что кардинал желает поговорить с Гусом.

Несмотря на то, что один из рыцарей Гуса тотчас почувствовал что-то неладное, тот успокоил его и согласился пойти.

Когда они прибыли в папскую резиденцию, кардинал сказал Гусу несколько слов и покинул комнату. Сразу же после этого к Гусу вошел францисканский богослов и, пытаясь казаться простым монахом, спросил у него, верит ли он в реманенцию. Гус ответил, что не верит. Переодетый богослов стал говорить о чем- то другом, потом остановился и снова стал прямо спрашивать Гуса, верит ли он в реманенцию. Так повторялось несколько раз, и каждый раз реформатор отвечал, что не верит.

Дом на улице Гуса в Констанце, где останавливался Гус перед тем, как быть брошенным в темницу

Переодетый богослов задал еще несколько вопросов, касавшихся учения Гуса. Тот понял, что перед ним не простой монах, но не подал вида. Вместо этого он просто отвечал на задаваемые ему вопросы. В конце концов “монах” покинул комнату явно разочарованным. Когда Гус остался один, стражник сказал ему, что переодетый в монаха человек является одним из лучших богословов во всей Италии.89

В глубокой темнице

Вечером рыцарям, сопровождавшим Гуса, сказали, что они могут идти домой, а сам Гус должен остаться. Взбешенный раскрывшимся обманом, один из рыцарей вспылил и в присутствии Папы и кардиналов обвинил их в вероломстве.

На это Папа Римский спокойно возразил, что он не отдавал приказа об аресте. Он попросил молодого рыцаря успокоиться и посмотреть на ситуацию глазами взрослого человека. Кардиналы заверили его, что с Гусом будут хорошо обращаться. Ведь, в конце концов, они сами позволили ему прибыть в Констанцу, чтобы защитить свои убеждения. Рыцарю не осталось ничего другого, кроме как отправиться домой. Позже в своем письме Пражскому университету Папа Римский признал, что именно он приказал арестовать Гуса.

Известие об аресте Гуса распространилось очень быстро. Когда об этом услышал Палец, он на радостях принялся танцевать, провозглашая, что на этот раз Гус от них не уйдет.

Трудно поверить, что когда-то Гус и Палец являлись очень близкими друзьями.

Восемь дней спустя Гуса посадили в подвал доминиканского монастыря, находившегося на одном из островов Констанцского озера. Там он пребывал в темной и сырой камере рядом с канализационной трубой. Находясь в темнице, Гус тяжело заболел и едва не умер. Его жизнь была спасена лишь благодаря визиту личного папского доктора и переводу в лучшую камеру.90 Тем не менее на протяжении трех с половиной месяцев Гус продолжал оставаться в заключении.

Гус проповедует в тюрьме перед своими тюремщиками

Столетия спустя застройщики превратили монастырь в роскошный отель, названный Steigenberger Insel Hotel. В путеводителе Фроммера написано, что этот отель является “лучшим местом для того, чтобы остановиться на немецкой стороне озера”.91

Лишенный слова!

Во время пребывания Гуса в темнице папские представители принесли ему сорок пять догматов Уиклифа и, кипя от ярости, швырнули в лицо. Они хотели узнать, поддерживает ли Гус написанное там. Тот же, глядя на их искаженные ненавистью лица, помолился Богу и попросил у Него мудрости. Сначала Гус отказался давать конкретные ответы, сказав, что он не будет признавать никаких ошибок. Неудовлетворенные услышанным, судьи стали выкрикивать саркастические замечания и угрозы немедленно вынести приговор. Успокоив их, Гус сказал, что он напишет все, что думает о догматах Уиклифа, и представит это перед Собором.

Понимая, что без помощи ему не обойтись, Гус потребовал адвоката, но ему в этом отказали. Тем не менее он написал, что не придерживается тридцати двух догматов английского реформатора, но принимает тринадцать из них, некоторые с небольшими исправлениями.

Естественно, Гус пребывал в глубоком унынии, ведь он приехал в Констанцу, чтобы защищать свои убеждения, а не взгляды Уиклифа. Что происходило вокруг? Почему все складывалось настолько странно? Гус надеялся, что ему предоставят возможность защитить себя перед Собором, а не в темной и сырой камере. Он решил действовать агрессивно. Его ответы должны были выражаться в форме протеста не только против его незаконного ареста, но также и против отказа в открытом судебном разбирательстве.

Когда друзья Гуса, оставшиеся в Праге, услышали о его аресте, они очень обеспокоились. Все они опасались, что Гусу вынесут приговор без судебного разбирательства.

4 января 1415 года Гуса опять допросили по поводу каждого из сорока пяти догматов. Его ответы в точности повторили уже написанное им ранее.

Несколько позже Гус получил письмо от одного богемского дворянина, в котором тот писал, что договорился с

Сигизмундом о том, чтобы Гусу позволили публично защитить свои убеждения.

Гус все время проводил в ожидании. Солнце вставало и опускалось. Ни одно слово извне не долетало к нему в камеру. Здоровье Гуса было очень ослаблено, и ему приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы не допустить упадка духа. Гус шутил, называя себя “гусем”, и говорил, что гусь еще не зажарен.92 Ничего не зная о публичных слушаниях, он находился в полной власти тех, кто приносил ему новости о происходящем.

Ранней весной Сигизмунд аннулировал все гарантии личной безопасности, данные всем присутствовавшим в то время в Констанце. Его вероломство стало еще более очевидным.

Неутомимый Палец

Недовольный своей первой попыткой осудить Гуса, предпринятой 6 декабря, Собор дал задание Палецу подготовить список ошибок, допущенных Гусом уже в его собственных работах. Услышав об этом, Гус написал своим друзьям: “[Палец] вовсю трудится над моим обвинением. Пусть Господь простит его и укрепит меня!“93 День за днем Гус одиноко сидел в своей камере, пытаясь не думать о том, что может предпринять Палец.

Палец же написал тезисы в объеме двадцати страниц, раскрывающие “ошибки”, найденные им у Гуса. Получив копию этой работы, Гус ответил на все обвинения в течение одной ночи! Он снова и снова отвечал на вопрос: “Говорили ли вы, что Папа Римский является антихристом?” Гус написал, что если образ жизни, ведомый Папой, мерзок перед Господом, то да, он является антихристом.94

Обнаружив, что тезисы Палеца полны лжи, Гус потребовал, чтобы в случае, если его ответ кому-то покажется ошибочным, пусть тот человек покажет ему это в Библии, и тогда он откажется от подобного убеждения. Это было все, чего он хотел! Если бы кто-нибудь мог просто показать на основании Слова Божьего, где Гус заблуждался, он бы искренне раскаялся! Однако никто из собравшихся на Собор представителей католической церкви не стал утруждать себя этим; никому просто не было до этого никакого дела. Но даже если бы кто-нибудь попытался подобным образом опровергнуть Гуса, у него вряд ли что-нибудь получилось бы.

К тому времени как были зачитаны ответы Гуса, представители католического духовенства сами поняли, что большинство обвинений Палеца были ложными. Тем не менее, Палец и не думал останавливаться. Он хотел получить еще одну возможность доказать ошибочность учений Гуса и потому вспомнил еще тринадцать дополнительных пунктов на основании дискуссий многолетней давности при свете свечей - тех разговоров, которые он вел с Гусом и Станиславом во времена их дружбы!

Если бы кто-нибудь на основании Библии доказал ошибочность суждений Гуса, он был готов отказаться от них. Но никто не смог этого сделать

Священство верующих: дайте им чашу!

Чешские реформаторы подлили масла в огонь, допустив в Вифлеемской церкви радикальное нововведение: членам церкви было позволено причащаться вином из чаши и облаткой. Чешское духовенство спустило причастие с его окутанного таинственностью трона на землю и позволило простым верующим принимать в нем участие наравне с собой. Эта практика в конце концов станет основной причиной кровавой войны между гуситами и католиками.

Но ранним летом 1415 года причащение простых членов церкви привело к таким волнениям, что Собор издал указ, согласно которому под страхом сурового наказания запрещалось давать чашу причастия мирянам. Если какой-либо священник отказывался подчиниться этому распоряжению, его объявляли еретиком. Если же он продолжал упорствовать, то, в случае необходимости, мог быть наказан светским правительством.

Даже находясь в чрезвычайно уязвимом положении, Гус назвал решение Собора безумием. Он считал, что таким образом церковь нарушает постановление Самого Христа. Возмущение Гуса было вызвано тем, что обычаи и доктрины католической церкви ставились выше Слова Божьего, как это было и в вышеуказанном случае.95

Из своей тюремной камеры Гус писал, обращаясь к чешским реформаторам, чтобы те игнорировали папское указание и продолжали причащать простых верующих. В своем осуждении папского приказа Гус открыто поддержал практику евхаристии - учения, которое до сих пор разделяют все протестанты. Сегодня, причащаясь в своей церкви, вы можете выразить признательность Гусу и его последователям, которые добивались признания этого права.

Друзья Гуса по-прежнему были возмущены тем, что его держали в тюрьме без всякого суда. Поскольку Вацлав не хотел вмешиваться в ситуацию, чешские дворяне, являвшиеся друзьями Гуса, подписывались и ставили свои печати под многими официальными протестами, выступая в его поддержку. Получив эти протесты, Собор в Констанце приказал 452 дворянам явиться и предстать перед высшими чинами церкви. Никто из них не подчинился.96

Хищники пожрут сами себя

Пока Гус пребывал в заключении и пытался сохранить ясность ума, собравшиеся на Собор католические священники весело проводили время. Констанца была небольшим городком, но в связи с проведением Собора превратилась в огромный укрепленный лагерь, поскольку для участия в столь важном мероприятии собралось около пяти тысяч представителей католической церкви. Каждый день после окончания заседаний Собора свои услуги предлагали полторы тысячи проституток.97

В атмосфере лжи и лицемерия Папа Иоанн XXIII узнал о готовящемся против него предательстве. Шокирующим для него стало известие о том, что некоторые из его врагов подготовили список совершенных им преступлений, включавший убийство и содомию, который собирались огласить во время Собора.98

Комитет кардиналов предложил Иоанну избежать конфликта и покинуть пост. Тот принял их предложение, выступил с официальным сообщением о своей отставке и сбежал, переодевшись в простолюдина. Однако Собор не оставил собранные против Папы улики без внимания и отправил на его поиски людей, которые должны были взять Иоанна под стражу и привести обратно.

Против Иоанна XXIII было представлено пятьдесят четыре обвинения, наименьшие из которых касались лжи и воровства. Шестнадцать из предъявленных ему обвинений оказались скрытыми от публики, поскольку были слишком серьезными. 29 мая 1415 года Собор допросил Иоанна и приговорил к трехлетнему тюремному заключению.99

Собор отпраздновал свою победу над Иоанном XXIII грандиозным парадом в Констанце. Папе Григорию, заседавшему в Риме, а также Бенедикту, занимавшему резиденцию в Авиньоне, также было приказано оставить свои посты. Григорий был согласен подчиниться, но только при условии, что он не будет изгнан. Участники Собора согласились, признали Григория действительным Папой, но только в духе, и назначили его правителем Анконы в Италии. Бенедикт же отказался уйти в отставку.100

Скованный цепями в замке

После бегства Иоанна XXIII его тюремщики отдали ключи от камеры, в которой сидел Гус, Сигизмунду. Таким образом, Сигизмунд мог освободить Гуса. Но вместо этого он перевел реформатора в замок Готтлибен. Там Гуса полностью изолировали ото всех, целый день держа его ноги в кандалах, а на ночь приковывая за руку к стене замка.101

Поскольку все люди бывшего Папы Иоанна XXIII разбежались, для рассмотрения дела Гуса были назначены новые судьи. Естественно, суд был несправедлив. Каждый новый судья ненавидел Гуса так же сильно, как и его предшественники; реформатор сразу понял, что судить его будут предвзято. Ему снова и снова задавали одни и те же вопросы, на которые он уже неоднократно отвечал перед предыдущими судьями.

За Гуса вступились чешские и польские дворяне. Их заявления, что только открытый суд может установить вину Гуса, в конце концов подействовали на судей. Они пообещали выслушать Гуса во время своего собрания 5 июня 1415 года. Проведя пять месяцев в тюрьме, Гус наконец-таки получит возможность публично защитить свою позицию!

Однако когда наступило такое долгожданное утро 5 июня, Собор, как обычно, начал свое заседание без Гуса. Представители духовенства возобновили обсуждение ересей, в которых обвинялся Гус, — но без его участия!

Об этом нечаянно услышал слуга одного из чешских дворян. Тот сразу же поставил в известность других дворян, которые немедленно доложили о творящейся несправедливости Сигизмунду. Король распорядился прекратить собрание, запретив принимать какие-либо решения в отсутствие Гуса.

Замок Готтлибен на реке Рейн, в котором прикованный к стене Гус содержался в заточении

Только после этого Гус — ослабленный, грязный и сильно пропахший подвальной сыростью - был приведен для слушаний в монастырскую столовую. Однако никому из его друзей не позволили войти вместе с ним; им пришлось стоять снаружи, слушая, как Гус пытался защитить себя, невзирая на яростные выкрики участников Собора.

Всякий раз, когда Гус пытался объяснить свою позицию, судьи приказывали ему отвечать только “да” или “нет”. Когда же он молчал, священники говорили, что молчание означает признание своей вины. Наконец, они решили, что суматоха и шум в зале мешают нормальному проведению заседания, и отложили рассмотрение дела Гуса до следующей пятницы.

Ради успокоения совести

Перед следующим заседанием суда чешские дворяне пытались убедить Гуса отречься от своих взглядов и сохранить жизнь. Но Гус их не слушал. В конце беседы они попросили Гуса прислушаться к голосу своей совести и ни при каких условиях не идти против нее. Этот совет он принял и последовал ему.102

В следующую пятницу изнуренный Гус был снова приведен в монастырскую столовую. На этот раз там присутствовал также и Сигизмунд. Снова и снова Гуса расспрашивали о его проповедях и интересовались, верит ли он в доктрины, противоположные учению католической церкви. Снова и снова Гус пытался ответить на поставленные вопросы, но его грубо прерывали.

Когда Гусу задали вопрос о его убеждениях, а он ответил, что обвинение неверно, один из судей ухмыльнулся и заметил, что у него есть двадцать свидетелей. Любое слово этих свидетелей считалось “истиной”, а каждый ответ Гуса - “ложью”.

Затем Гусу был задан вопрос, утверждал ли он когда-нибудь, что желает оказаться там же, где Уиклиф. Гус ответил: “Я желаю и надеюсь, что моя душа окажется там же, где и душа Джона Уиклифа!“103 Присутствующие громко рассмеялись — все они были уверены, что Уиклиф находился в аду.

Глядя на этих людей, мне остается лишь укоризненно покачать головой. Если бы не сохранившиеся аккуратные исторические свидетельства, нам было бы трудно поверить, что все они были настолько одержимыми. Я могу лишь представить ту безнадежность, которая была готова поглотить Яна Гуса.

Но даже в такой ситуации Гус не отрекся от своих убеждений. Неоднократно представители духовенства вскакивали со своих мест, яростно сжимая кулаки и выкрикивая оскорбления в адрес Гуса. Даже Сигизмунд принял участие в дискуссии, сказав Гусу, что тот должен отречься от всех своих заблуждений, вне зависимости от того, виновен он или нет. Но во имя истины и ради успокоения совести Гус не мог отречься от того, в чем был уверен. Истина для него значила слишком многое. Так и не добившись покаяния от Гуса, его отвели назад в камеру.

Скользкий король Сигизмунд

После того как все покинули зал, в котором проходило заседание, там остались только кардиналы и король Сигизмунд. Чешские дворяне поняли - что-то должно произойти, поэтому они остались под окном и стали слушать. На их лицах появилось выражение ужаса, когда они услышали, как Сигизмунд убеждает кардиналов сжечь Гуса на костре, если он не откажется от своего учения. Один из кардиналов ответил ему: “А что если Гус отречется?” На что Сигизмунд возразил, что даже если Гус вдруг отречется от своих взглядов, они “не должны верить ему, так же, как и я не поверю”.104 Король сказал кардиналам, чтобы они ни в коем случае не позволяли Гусу вернуться в Богемию, потому что там он продолжит распространять свои ереси, а католическая церковь окажется в проигрыше. Он напомнил кардиналам, что их целью является искоренение всех известных ересей и уничтожение еретиков, одним из которых является Гус. Сигизмунд даже посоветовал им сжечь также и Иеронима Пражского.

Дворяне не могли поверить своим ушам. Наконец-то они узнали истинный характер Сигизмунда и тут же поспешили рассказать другим об услышанном. История говорит, что слова, услышанные из того окна, очень скоро распространились по всей Богемии. Сигизмунд стал самым ненавистным врагом чехов и на протяжении семнадцати лет после смерти Вацлава он не мог успокоить Богемию, бурлящую огромной ненавистью по отношению к нему.105

Когда плохие новости дошли до Гуса, они причинили ему сильную душевную боль. Он понял, что Сигизмунд вынес ему приговор даже раньше врагов в католической церкви. Постепенно Гус стал понимать, что он никогда больше не вернется в Богемию. Он знал, что его жизнь подошла к концу; с этого момента все его попытки продолжить свое служение становились бесполезными. Странно, но Гус был наиболее обеспокоен тем, как вернуть деньги одному своему другу, у которого пришлось их одолжить, чтобы совершить путешествие в Констанцу. Он беспокоился, что не сможет рассчитаться с этим долгом.

Я не могу отказаться от того, чего не делал!

На следующий день Гус снова предстал перед судом и подвергся еще более интенсивному допросу. Он терпеливо выслушал показания всех ложных свидетелей, сказав своим обвинителям: “Это неправда”.106

Суд раскритиковал все работы Гуса. С этого момента он понял, что его судьба решена. В одном из своих писем он так написал об этом: “Это моя последняя цель в Иисусе Христе: я отказываюсь признать неправильными догматы, которые содержат истинные суждения; также я не признаю все те догматы, которые приписываются мне лжесвидетелями… Ибо Бог знает, что я никогда не исповедовал всех тех заблуждений, которые они мне приписывают…“107

Однако суд снова не вынес никакого вердикта, отправив Гуса обратно в камеру. Огромное количество людей приходило к замку, где находился в заточении Гус, чтобы попросить его отказаться от своих взглядов; некоторые из них говорили, что подчиниться церкви почетно, даже если Гус и не был виноват. Один англичанин пришел и зачитал одно из отречений, составленное последователями Уиклифа. Какой-то доктор доказывал Гусу, что если Собор постановил, будто у него есть один глаз, а не два, он должен согласиться с мнением церкви.108

Все судебное разбирательство представляло собой длительный, мучительный процесс с многочисленными спадами и подъемами - начиная от лжесвидетельств, тюремного заключения, суда, задержек и заканчивая огромным количеством вопросов, которые задавались Гусу.

Удивительная личность

Гус понимал, что приговор будет оглашен уже очень скоро. Из-за эмоциональной нестабильности, создаваемой судом, реформатор, наверное, даже хотел, чтобы этот момент наступил скорее.

Даже несмотря на все то, что совершил Палец, Гус искал возможности примириться со своим бывшим другом, потому и попросил, чтобы тот принял у него исповедь.

Думаю, это было очень волнующим зрелищем. Палец пришел в камеру Гуса и надменно пытался заставить его отречься от своей веры. Гус посмотрел Палецу в глаза и спросил, что бы тот делал, если бы его попросили отречься от того, во что он никогда не верил. Палец замешкался, направил свой взгляд в сторону и прошептал: “Это сложно”.109 Затем он заплакал.

Гус прикоснулся к плечу Палеца и попросил прощения за то, что назвал его обманщиком. Когда с этим все было улажено, Гус упомянул многочисленные вещи, в которых Палец лживо обвинил его; от большинства из них Палец отказался. Разговаривая, оба мужчины плакали.“0

Разве многие из нас могли бы попросить у своих врагов прощения за то, что назвали их тем, кем они являются? В этой ситуации снова проявился безупречный характер Гуса.

Приговор: “Боже, прости их”

Утром 6 июля 1415 года Гус в последний раз предстал перед судом. Он теперь мало походил на человека, который возглавлял Вифлеемскую церковь и проповедовал в ней. Гус был настолько истощен и ослаблен, что он с трудом мог стоять; его закованные в кандалы руки казались необыкновенно худыми в сравнении с массивной железной цепью.

Суд над Гусом (Брозик)

Гусу было предъявлено тридцать обвинений. Когда же он попытался опротестовать некоторые из них, его попросили замолчать, сказав, что у него будет возможность сказать свое слово в конце рассмотрения его дела. Но и тогда Гусу не дали ничего сказать. Кардинал заявил, что они уже достаточно от него услышали.

Затем встал один из епископов и зачитал приговор. Гус был назван упрямым учеником Уиклифа, неоднократно выражавшим непокорность церковным властям, и незаконно взывавшим к Иисусу Христу. Как неисправимого еретика, Гуса должны были лишить занимаемой должности священника, затем передать светским властям и сжечь. Его рукописи также должны были публично сжечь одновременно с самим Гусом. Когда реформатор тихо спросил, читали ли вообще судьи его работы, на него обрушился град яростных криков и требований немедленно замолчать.

В этот момент Гус в последний раз посмотрел на Сигизмунда. Тот покраснел и отвернулся. Возможно, чистота и праведность Гуса слишком сильно резали ему глаза.

Поняв, что его время пришло, Гус встал на колени и громко произнес молитву: “Господь мой, Иисус Христос, я умоляю Тебя, чтобы Ты простил всех моих врагов ради Твоей великой милости”.“1

Вся предыдущая жизнь Гуса являлась подготовкой к одному-единственному этому моменту.

В свой предсмертный час Гус воскликнул Господу: “Прости всех моих врагов ради великой милости Твоей”

Истинное исповедание

Семь надменных епископов лишили Гуса занимаемой им должности священника. Они приказали ему подняться на помост и одеться в священнические одеяния, как будто он проводил мессу.

Затем епископ высокомерно вырвал чашу из рук Гуса и произнес в его адрес проклятие. Тот же громко ответил: “Я верю в Господа, Всемогущего Бога… в то, что Он не заберет у меня из рук чашу Своего спасения. Я твердо уверен, что сегодня буду пить из нее в Его Царстве”.112 Епископы сняли с Гуса одежду священника, с каждой вещью произнося новое проклятие. Но на каждое из них Гус отвечал, что страдает только ради Христа. Епископы обрезали волосы Гуса с четырех разных сторон, лишая всех прав служителя. Наконец, они надели ему на голову бумажную корону, на которой были изображены три красных демона, дерущихся за его душу. На короне было написано: “Это еретик”.113 Епископы отошли в сторону, убрали свои руки от Гуса и отдали его душу дьяволу. Гус же ответил, что всецело посвящает себя Иисусу Христу.

После всего этого его передали солдатам.

“Я с радостью приму смерть”

Скорбная процессия проводила Гуса в поле, где его ожидал костер; за ним последовал практически весь город. Проходя мимо церковного кладбища, где сжигались его книги, Гус улыбнулся.

Оказавшись посреди поля, Гус снова преклонил колени и помолился. С него сняли всю одежду, за исключением тонкой рубахи, и привязали к столбу веревкой, а также старой, ржавой цепью. Затем Гуса со всех сторон обложили вязанками хвороста вперемешку с соломой, достающими до самого подбородка.

Прежде чем зажечь огонь, у Гуса в последний раз спросили, не отказывается ли он от своих взглядов. Когда вокруг воцарилось молчание, Гус повысил свой голос и сказал по-немецки114: “Бог мне свидетель, что… главной целью моей проповеди, а также всех моих действий и писаний было стремление отвратить людей от греха. И в свете той Евангельской истины, о которой я писал, которой учил и которую проповедовал в соответствии с учением и толкованием святых докторов, я с радостью приму смерть сегодня”.“5

По огромной толпе прокатились приглушенный ропот и вздохи. Затем все замолчали. Палачи получили приказ зажечь огонь.

Не обращая внимания на набиравшее силу пламя, Гус громко запел: “Христос, Сын Бога Живого, смилуйся надо мной”.“6 Он успел пропеть эти слова три раза, прежде чем сильный ветер швырнул языки пламени ему прямо в лицо. Гус понизил свой голос и тихо молился, пока огонь не пожрал его. Огонь еще продолжал терзать тело Гуса, но его дух был уже на Небесах вместе с Господом.

Проткнув палкой тело Гуса, палачи смотрели, как оно исчезает в огне. Тело продолжало гореть до тех пор, пока от него не остался лишь пепел. Когда все было кончено, они погрузили прах в повозку и выбросили в протекавший неподалеку Рейн.“7

Смерть Гуса поднимает Божьих воинов

Казнь Яна Гуса. Он был заживо сожжен как еретик 6 июля 1415

Казнь Гуса вызвала волну возмущений во всей Богемии. Около пятисот чешских дворян собрались в Праге и выступили с решительным осуждением суда над Гусом и его смерти. Они торжественно пообещали друг другу, что будут защищать учение Гуса и чешскую Реформацию от всех грозящих им опасностей.

Дворяне сдержали свое слово. В 1419 году, четыре года спустя после смерти Гуса, с ними уже приходилось считаться. Они стали известны как гуситы, которые являлись одной из наиболее грозных сил в Центральной Европе. А Ян Жижка, посещавший богослужения, проводимые Гусом, в качестве телохранителя королевы Софии, стал их новым и грозным лидером!

После смерти Гуса его дело продолжало жить, поддерживаемое группой гуситов, ведомых Яном Жижкой - телохранителем королевы, посещавшим церковь Гуса

В отличие от Гуса, гуситы отказались вести дипломатические споры с католической церковью. Смерть их духовного лидера всего лишь показала им, что с папской системой невозможно решать вопросы цивилизованным путем, поэтому гуситы даже и не пытались этого делать. Они храбро заявляли о своих требованиях; если католическая церковь отказывалась идти им навстречу, гуситы отвечали ей на это кровопролитием.

Например, если католики забирали у гуситов одну из их реформированных церквей, те врывались в нее, заявляли о возвращении себе и проводили причастие, во время которого каждый причащался из чаши. Если судьи-католики заключали реформаторов в тюрьму и не выпускали их на свободу, гуситы убивали судей, выбрасывая из окон. Радикально? Да. Но это была революция!

Ведомые бесстрашным Жижкой, гуситы укрепляли свои поселения и создавали народное ополчение. Испытывая недостаток в нормальном оружии, его люди превращали свои сельскохозяйственные инструменты в орудия войны. Жижка называл своих вышколенных ополченцев “Божьими воинами”.“8

Сигизмунд, которого гуситы называли Драконом Апокалипсиса, был их самым ненавистным врагом. После смерти Вацлава права на корону Богемии перешли к Сигизмунду - однако гуситы не хотели видеть его в своей стране! Когда же король объявил Богемии войну, гуситы с готовностью приняли вызов.

На знамени гуситов был изображен кубок (чаша причастия), который скоро стал символом всего движения. Там же присутствовала и фраза: “Истина все побеждает”, одно из наиболее известных изречений Гуса.“9 Говорят, что гуситы наводили на противника такой ужас в сражении, что однажды целая армия обратилась в бегство лишь от того, что увидела их флаг.

Гуситы также впервые стали использовать бронированные фургоны, в которых находились лучники и стрелки. Такие фургоны защищали стрелков в то время, когда те перезаряжали свои ружья. До гуситов ружья никогда не использовались в открытых сражениях. Они стали первыми европейцами, использовавшими передвижные огневые установки! Однажды гуситы наполнили телеги камнями и спустили их вниз по склону холма. Атакующие пришли в такую панику, что тысяча четыреста солдат были придавлены или погибли, пытаясь спастись бегством!120

Несмотря на то, что своей численностью противники значительно превосходили гуситов, их твердое стремление сражаться за истину вне зависимости от обстоятельств позволило отразить шесть нападений армии Сигизмунда.

На протяжении двадцати одного года гуситы оставались грозной силой, наводившей страх на Сигизмунда. Только после заключения перемирия с гуситами он смог получить корону Богемии. Семнадцать лет он ожидал своей коронации – и умер спустя год после нее.121

Истина все побеждает: признание Папы Иоанна Павла II

В начале этой главы я говорил, что жизнь Гуса оказала влияние на большинство реформаторов, время которых еще только должно было наступить. Учение Гуса многогранно, но больше всего меня потрясло его стремление защищать истину.

17 декабря 1999 года Папа Иоанн Павел II сказал во время международного симпозиума: “Сегодня, накануне великого юбилея, я испытываю потребность попросить прощения за жестокое убийство Яна Гуса”.122 Он отметил нравственную смелость, продемонстрированную Гусом перед лицом смерти, и даже заявил, что католики-ученые сделали его предметом диалога.

Выступление Папы Римского произошло спустя 584 года после смерти Гуса и уже не могло спасти ему жизнь, однако оно вознесло истины, в которые тот верил, на достойную высоту. Выступление Папы Римского в 1999 году явило нам яркий пример того, как побеждает истина.

Истина побеждает все. Абсолютная истина - истина, относящаяся ко всем людям, ко всем временам и ко всем местам, - всегда будет впереди. Она всегда достигнет вершины, неважно, насколько сильно та будет покрыта ложью и окутана обманом. Не имеет значения и то, как долго истина будет идти к торжеству своей победы; поскольку все равно достигнет ее. Ложь и обман падут, а истина останется.

Будут меняться времена и обычаи. В зависимости от обстоятельств может меняться и направление движения. Но помните следующее: истина не является предметом личного вкуса. Истина не является предметом чьих-либо предпочтений. Истина не относительна - она абсолютна.

Нынешнее поколение убеждено, что обо всем в жизни можно договориться, нет ничего абсолютно черного и абсолютно белого. Люди верят, что если кто-то считает что-то правильным или что-то кажется правильным, то это должно быть истиной. Или же они говорят: “То, что ты считаешь это неправильным, еще не означает, что я должен считать так же”. Такой подход в корне неверен. Существует только один истинный Бог, и только Его правилам следует подчиняться.

В Евангелии от Иоанна 8:32 Иисус сказал, что если мы познаем истину, она сделает нас свободными. Познание истины возможно только через Божье Слово. Я призываю вас познать истину, потому что нашему поколению катастрофически ее не хватает. Не ограничивайтесь буквой закона. Не будьте самоуверенными и предвзятыми по отношению к истине. Копайте глубже, и вы узнаете, почему Бог установил абсолютную истину, поймете духовные законы Бога и Его принципы. В Библии написано гораздо больше, чем мы можем открыть в течение всей земной жизни.

Поэтому я заканчиваю эту главу удивительными словами удивительного человека, Яна Гуса. Эти слова дали ему силы бороться до самого конца - и они по-прежнему живы, даже спустя почти шестьсот лет со дня его смерти.

“Поэтому, верный христианин, ищи истину, слушай истину, изучай истину, люби истину, говори истину, придерживайся истины, защищай истину даже перед лицом смерти; ибо истина избавит тебя от греха, дьявола, духовной смерти и, наконец, от вечной смерти”.123

Примечания

1. Matthew Spinka, John Hus’ Concept of the Church (Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 1966): 102.

2. Timothy George, “The Reformation Connection”, Christian History Magazine, 19; no. 4, issue 68: 36.

3. Matthew Spinka, John Hus: A Biography (Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 1968): 22.

4. Ibid.

5. Ibid., 4.

6. Ibid., 23-24.

7. Ibid., 24-25.

8. Ibid., 28-29.

9. Ibid.

10. Ibid.

11. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 41.

12. Spinka, John Hus: A Biography, 46.

13. Ibid., 29.

14. Ibid., 32.

15. Ibid., 34.

16. Ibid., 38.

17. George, 36.

18. Spinka, John Hus: A Biography, 14.

19. Ibid., 15.

20. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 14.

21. Ibid., 43.

22. Ibid., 56.

23. Spinka, John Hus: A Biography, 49.

24. Ibid., 48.

25. Ibid., 49.

26. Maartje M. Abbenhuis, “Foes in High Places”, Christian History Magazine 19; no. 4, issue 68: 20.

27. Thomas A. Fudge, “To Build A Fire”, Christian History Magazine, 19; no. 4, issue 68: 12.

28. Abbenhuis, 21.

29. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 45.

30. Ibid.

31. Bruce L. Shelley, “A Pastor’s Heart”, Christian History Magazine, 19; no. 4, issue 68: 30.

32. Ibid.

33. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 296-297.

34. Ibid., 297.

35. Ibid., 298-299.

36. Ibid., 303.

37. Ibid., 304-305.

38. Ibid., 306.

39. Ibid., 308.

40. Ibid., 309.

41. Ibid., 312.

42. Ibid., 313.

43. Ibid., 393.

44. Ibid., 269.

45. Ibid., 283.

46. Spinka, John Hus: A Biography, 67.

47. Ibid., 68.

48. Fudge, 12.

49. Spinka, John Hus: A Biography, 75-76.

50. Ibid., 77-78.

51. George, 37.

52. Shelley, 31.

53. Ibid.

54. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 296.

55. Peter E. Prosser, “A Plethora of Pontiffs”, Christian History Magazine, 19; no. 4, issue 68: 23.

56. Fudge, 12.

57. Prosser, 24.

58. Ibid. 24-25.

59. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 96.

60. Fudge, 13-14.

61. Ibid., 13.

62. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 137.

63. Inid., 99.

64. Fudge, 13.

65. Spinka, John Hus: A Biography, 116.

66. Ibid. 67.Ibid.

68. Ibid., 126-127.

69. Ibid., 127-128.

70. Abbenhuis, 19.

71. Spinka, John Hus: A Biography, 140.

72. Ibid., 138.

73. Ibid., 151.

74. Frieda Looser, “The Wanderer”, Christian History Magazine, 19; no. 4, issue 68: 29.

75. Fudge, 15.

76. Ibid.

77. Spinka, John Hus: A Biography, 161.

78. Ibid., 162.

79. Ibid., 163.

80. Ibid., 164.

81. Ibid., 165.

82. Shelley, 32.

83. Spinka, John Hus: A Biography, 101.

84. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 261.

85. Abbenhuis, 21.

86. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 331.

87. Ibid., 353.

88. Ibid., 337.

89. Ibid., 340.

90. Fudge, “To Build A Fire”, 15-16.

91. Elesha Coffman, “Did You Know?” Christian History Magazine, 19; no. 4, issue 68: 2.

92. Fudge, 15.

93. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 346.

94. Ibid., 234.

95. Ibid., 354.

96. Fudge, 16.

97. Ibid., 25.

98. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 377-378.

99. Prosser, 25.

100. Ibid.

101. Spinka, John Hus’Concept of the Church, 356.

102. Fudge, 16.

103. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 363.

104. Ibid., 369.

105. Abbenhuis, 21.

106. Spinka, John Hus’Concept of the Church, 374.

107. Ibid., 374-375.

108. Ibid., 376.

109. Ibid., 377.

110. Ibid.

111. Ibid., 381.

112. Paul Roubiczek and Joseph Kalmer, Warrior of God (London: Nicholson and Watson, 1947): 241.

113. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 381.

114. Spinka, John Hus: A Biography, 25.

115. Fudge, 18.

116. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 382.

117. Ibid.

118. Elesha Coffman, “Rebels to be Reckoned With” Christian History Magazine, 19; no. 4, issue 68: 40-41.

119. Ibid., 41.

120. Coffman, “Did You Know?” 2.

121. Abbenhuis, 21.

122. Elesha Coffman, “Accidental Radical” Christian History Magazine, 19; no. 4, issue 68: 8.

123. Spinka, John Hus’ Concept of the Church, 320.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мартин Лютер

1483 - 1546

Боевой топор реформы

“Я был рожден для того, чтобы сражаться с фанатиками и чертями в людском обличье. Поэтому мои книги являются такими яростными и воинственными. Я должен выкорчевать все лишние пни и стволы, вырубить весь колючий кустарник и обильно оросить почву. Я - грубый лесник, который должен прорубить новую тропу”.1

Эти слова произнес человек, известный Европе четырнадцатого столетия, который неожиданно, но полностью изменил весь мир. Я говорю “неожиданно”, потому что ничто в юном смиренном монахе не говорило о его огромном внутреннем потенциале, о его призвании возглавить духовную революцию, которая подорвет вековые устои католической церкви. Он был человеком цели, но его цель заключалась не в раскрытии религиозных ошибок. Миссия Лютера заключалась в том, чтобы просто примириться с Богом. Он не был научен тому, что знает большинство из нас: Иисус пришел для того, чтобы примирить нас с Богом, и для этого нам достаточно лишь поверить в Него.

Лютер знал только то, что передавалось из поколения в поколение посредством традиций католической церкви и немецких языческих мифов: Бог был яростным, а Иисус являлся Судьей, с радостью отправляющим мужчин, женщин и детей в ад, Которого ничем нельзя было удовлетворить. Будучи ребенком, много ночей Лютер провел, дрожа от страха, поскольку ужасно боялся гоблинов и демонов, которые, как учила религия, жили в лесах.

Средневековье было воистину темным временем, потому что свет Евангелия был лишен всякой возможности проникать в сердца людей. Простому человеку запрещалось иметь Библию. Все Библии того времени были написаны на латинском языке; доступ к ним имели только священники, многие из которых, правда, их так и не читали. Духовная тьма всегда приводит к тому, что целые территории, народы и, как в нашем случае, континенты погружаются во мрак невежества. Что же касается впечатлительного Лютера, то все эти неправильные учения о Боге приносили ему непрекращающиеся страдания. Убежденный, что единственным способом угодить Богу является уход в монастырь, он решил стать священником. Но, к ужасу дьявола, Лютер познакомился с Библией. Получив в детстве образование на латыни, он с легкостью читал Писание и даже изучил греческий язык, чтобы глубже понять библейские тексты.

Лютер был человеком цели. Его миссия заключалась не в разоблачении религиозных ошибок, но в примирении с Богом

История жизни Лютера наглядно показывает нам всю силу того, что может произойти с человеком, который погружается в Божье Слово и постоянно пребывает в нем. Свет откровения ярко засиял в затемненном разуме Лютера, не оставив ни одной тени, в которой мог бы скрыться мучивший его дьявол.

Сначала у Лютера не возникало никаких проблем, но лишь до тех пор, пока он не решил поделиться Благой Вестью со своим наставником и другими церковными лидерами. Проблемы Лютера были вызваны также и тем, что у него стали появляться различные вопросы, которые, если бы не Божественное провидение, могли запросто привести его на костер. Эти девяносто пять вопросов, названные “Девяносто пятью тезисами”, записаны на скрижалях вечности, а также в конце этой главы. Большинство библейских истин, которые мы сегодня считаем общепринятыми, имеют свои корни именно в тезисах Лютера.

Опубликование Лютером “Девяноста пяти тезисов” на дверях Виттенбургской церкви является одним из наиболее известных событий в истории церкви и послужило причиной такого мощного Божьего воздействия на наш мир, что до сих пор до нас долетают его отголоски. Несмотря на то, что значительную роль в движении, известном нам сегодня как Реформация, сыграли многие великие мужчины и женщины, имя Лютера, где бы оно ни упоминалось, всегда находится на первом месте списка лидеров Реформации. Из-за того, что Бог использовал Лютера подобным образом, он часто оставался один, терял друзей и членов семьи, провоцировал международные конфликты, гневил европейских монархов и создавал хаос внутри католической церкви.

Я молюсь, чтобы, читая историю Лютера, вы поняли, что ваше прошлое или обстоятельства, в которых вы оказались, не оказывают никакого влияния на то, что могут сделать Божье прикосновение к вам, Его откровение и данное вам призвание. Лютер и представить себе не мог, к чему может привести его смирение. Бог использовал его для того, чтобы повлиять на весь мир, но я более чем уверен: будучи испуганным маленьким мальчиком, Лютер об этом даже и не помышлял.

Пожалуйста, пожалейте розги

Мартин родился 10 ноября 1483 года в немецком городке Айслебен в семье Ханса и Маргареты Людер (в колледже Мартин станет называть себя Лютером). Спустя шесть месяцев после рождения мальчика его семья перебралась в Мансфельд, где отец Мартина стал работать на медных шахтах.

Еще в детстве Мартин, глядя на своих родителей, понял, что плоды приносит лишь усердный труд. Он видел, как его отец, чтобы подняться в обществе на ступеньку выше, выполнял тяжелейшую работу. Начав свою трудовую деятельность в качестве обычного шахтера, Лютер-старший в конце концов построил две собственные плавильные печи и стал уважаемым в обществе человеком. Благодаря этому Лютеры познакомились со многими новыми людьми. Очень скоро Мартин уже обедал вместе с влиятельными в их городе людьми, представителями местных властей, учителями и священниками.

Не только мать Лютера была женщиной молитвы; его отец, уложив сына спать, становился возле кровати на колени и молился за него

Хотя семья Лютеров и покинула крестьянский класс, у них все равно осталась одна характерная черта сельских жителей. Большинство крестьян были очень богобоязненными. Не только мать Лютера была женщиной молитвы; его отец, уложив сына спать, становился возле кровати на колени и молился за него.

В представлении Лютеров молитва и дисциплина были неразрывно связаны между собой. Мартин не помнил, чтобы его родители когда-нибудь жалели розги, хотя, как он написал позже, он хотел, чтобы его наказывали меньше. Никогда не оспаривая их благих намерений, Мартин тем не менее критиковал своих родителей за излишнюю жесткость. Однажды его мать даже избила сына палкой до крови за то, что тот стащил орех. В другой раз отец воспитывал Мартина настолько рьяно, что мальчику потребовалось время, а также многочисленные задабривания и извинения, чтобы начать снова тепло относиться к своему отцу.

На основании современных стандартов подобные наказания считались бы насилием над ребенком, но в то время они были обычным делом - там, где что-то упускали родители, школьная система быстро наверстывала их упущения. Учащийся мог быть выпорот до пятнадцати раз в неделю! Главная задача школы заключалась в том, чтобы научить детей латыни. Латинский язык являлся языком церкви, юриспруденции, дипломатии, международных отношений, образования и путешествий. Чтобы научить детей латыни, учителя заставляли их заниматься механическим заучиванием текста. Неспособность запомнить приводила к наказанию розгами.2

В первой половине дня один из учеников, назначенный шпионом, прислушивался к тому, чтобы кто-либо из детей не допустил оплошности, начав случайно разговаривать на немецком языке. В таком случае он должен был носить маску осла до тех пор, пока кто-то другой не совершал такую же ошибку. Таким образом, маска постоянно меняла хозяина. В конце каждой недели подсчитывались полученные учениками замечания и на основании их количества детям выносилось наказание. У большинства мальчиков подобная практика не вызывала возмущения. Они к ней просто приспособились, а Мартин настолько преуспел в подобной технике обучения, что ему дали кличку - Философ.

Уже со школьных лет Лютеру было суждено стать влиятельным человеком. Бог предопределил его судьбу

Итак, интенсивные занятия и дисциплинированность являлись важными составляющими жизни Лютера, готовящими его стать влиятельным и известным человеком. Мартин знал, что сила будет его судьбой, однако ему было неизвестно, каким образом это все повернется. Лютер видел, как его отец, приложив невероятные усилия, вырвал свою семью из крестьянского класса. В представлении молодого человека тот являлся героем, поэтому он думал, что ему следует равняться на отца. Все, что ему следовало делать, — это подчиняться родительским указаниям, и тогда он станет успешным и богатым; а также выгодно жениться, дабы окружить родителей заботой, когда те состарятся.

После получения степеней бакалавра и магистра в Эрфуртском университете Лютер остался там, чтобы изучить право, о чем так мечтал его отец.

Казалось, Мартин был доволен жизнью и тем, что он оправдывает ожидания своего отца. 2 июля 1501 года, когда Лютеру было двадцать лет, он твердо двигался по пути достижения поставленных целей, когда вдруг разразилась буря.

“Помоги мне, святая Анна! Я стану монахом”

Мне нравятся бури! Помню, как они с грохотом прокатывались над равнинами Оклахомы, где я вырос. Бури освежали меня. Живя в Южной Калифорнии, я скучаю по вспышкам молний, грохотанию грома и проливным дождям.

Однако средневековые люди не разделяли моей любви к грозам. Буря не несет в себе ровным счетом ничего особенного, но для мужчин и женщин, живших во времена Лютера, она была знаком Божьего наказания.

До определенного момента жизнь Лютера шла по накатанной колее, обещая ему карьеру юриста. Его семья была счастлива. Перед Мартином раскрывались хорошие перспективы. Однако все это уже было готово резко измениться. Лютер приехал домой погостить, а на обратном пути в университет как раз и налетела эта судьбоносная буря.

Мартин шел через лес. Вне всякого сомнения, он был преисполнен страха из-за игр своего воображения. Лютер прекрасно знал, что справа и слева, впереди и позади него притаились эльфы, гномы, феи и ведьмы. Он видел их изображенными на популярных в его дни гобеленах. Лютер верил также и в то, что целые географические регионы были населены демонами, а также слышал об одном озере, в водах которого были заключены полчища чертей. Легенда говорила, что брошенный в воды озера камень мог пробудить их, и тогда они вырвутся на волю, став причиной сильнейшей бури.3

В то время чертей обвиняли во многих несчастьях; даже мать Лютера, когда исчезали яйца, молоко и масло, обвиняла в этом чертей. Однако буря, вызванная чертями, ни в какое сравнение не шла с бурей, вызванной Богом. Тогда было общепринятым считать, что Бог использовал бури для наказания людей. Наиболее известная христианская картина, вырезанная по дереву, запечатлела Иисуса, направляющего совместно с чертями грешников в ад. На этой картине Иисус был изображен сидящим на троне правосудия с крайне недовольным выражением лица. Чуть ниже черти тащили мужчин и женщин в адское пламя. Лютер видел подобные изображения еще в своем детстве, и они глубоко засели у него в голове.

Путешествие той ночью через лес стало, наверное, самым страшным моментом в жизни Лютера. Только представьте себе его состояние: Лютер был до смерти напуган, а его сердце буквально рвалось из груди наружу. Выскочив из леса, он вспомнил о смерти друга, который пал жертвой Божьего гнева—в него угодила молния. Обстановка была очень схожей. Лютер подумал, что пришло и его время. Он вышел на просеку и двинулся по ней, когда молния ударила настолько близко, что его бросило на землю. Пытаясь спасти свою жизнь, Лютер в отчаянии закричал, обратившись к единственному известному ему источнику помощи: “Святая Анна, помоги мне! Я стану монахом”.4

Прокричав голосом, полным отчаяния, эти два предложения, Лютер был уверен, что он призвал все доступные ему силы. Он воззвал к Анне, потому что она была милосердной бабушкой Иисуса, как об этом говорилось в легендах.

Почему же человек, ставивший перед собой цель стать адвокатом, так быстро, с одним ударом молнии, изменил свое решение и решил отправиться в монастырь? В отличие от некоторых историков, я не стану утверждать, что это было призвание. Каждый человек во времена Лютера знал, что, став монахом, он лучше всего защитит себя от адского пламени. Из-за страха за свою жизнь Лютер разрушил ожидания своих родителей и ушел в монастырь.

Сила святой Анны

Лишь немногие служители католической церкви имели личные отношения с Иисусом Христом, поэтому людям, жившим в языческом немецком обществе, было тяжело понять, как можно поклоняться невидимому Богу. Проблема эта проявилась еще в 300 году после Рождества Христова. Тогда церковь пыталась решить ее, воздвигая статуи: статую Павла, статую Иисуса и, наконец, статую Марии, которая играла далеко не самую последнюю роль в поклонении католиков. С того момента как в католической, так и в православной церквах возникла практика молитвы и поклонения мертвым святым. Это, конечно же, не находит своего подтверждения в Библии.

В семье Лютера наиболее почитаемой святой была Анна. Она была известна как покровительница шахт. Ханс Лютер, шахтер, постоянно, когда Мартин был маленьким, взывал к ее помощи, и вся семья связывала свои успехи с ее благорасположением. Кроме того, Анна являлась матерью Девы Марии.

Религиозный дух в церкви совершенно исказил в представлении людей образ Бога. Боящиеся Бога и Иисуса, они молились Марии, матери Господа. Людям она казалась наиболее доступной. Только она могла повлиять на Иисуса, этого неумолимого Судью. Жившие в средневековье люди верили даже в то, что Мария, будучи женщиной, без проблем могла обмануть и Бога, и дьявола, заступившись за человека, обращающегося к ней в молитве. По ходатайству Своей матери Иисус мог успокоить Божий гнев и пробудить Его милосердие.5

Но здесь крылась и еще одна хитрость. Люди знали, что Мария, на чьи плечи были возложены просьбы всего мира, могла оказаться слишком занятой, чтобы им помочь. Поэтому их учили призывать также и имя святой Анны, матери Марии, которая могла пойти к своей дочери или к Иисусу, Который, в свою очередь, мог обратиться к Богу с просьбой отменить грядущее наказание.6

У нас нет необходимости искать окольные пути к Богу. Мы имеем перед Ним Защитника, к Которому смело можем обращаться

Подобный путь к Богу был слишком длинным и запутанным. Хотя это может показаться очень утомительным и, возможно, забавным, но такой была и по-прежнему является общепринятая ежедневная практика человека, верующего в Бога. Мы должны быть рады, что у нас имеется Защитник перед Отцом, с Чьей помощью мы можем смело, без капли стыда, предстать перед Божьим троном в трудную минуту. Возможно, все люди, знавшие об этом во времена Лютера, были обезглавлены или сожжены на костре за попытку рассказать истину другим людям.

Людей, в средние века подвергавших сомнению принципы католической церкви, даже если при этом они руководствовались библейскими истинами, часто ожидала смертная казнь. Может быть, вы никогда не задумывались о цене, которая была уплачена ради того, чтобы вы могли иметь Библию, сегодня пылящуюся на вашей полке. Давайте же задумаемся об этом и обратимся к Божьему Слову с еще более глубоким уважением и усилившимся духовным голодом.

Сила монашеского положения

Второй составляющей ночного возгласа Лютера в момент, когда он был брошен на землю ударом молнии, было его обещание стать монахом. Опять же его слова не были лишены смысла, хотя, как мне кажется, Лютер произнес их под влиянием своих навязчивых мыслей о Боге и сверхъестественном. Почему именно монахом? Ответ на этот вопрос мы получим, если представим себе преимущества монашеского положения. Став монахом, Лютер наверняка получил бы уверенность в собственном спасении. Один из его биографов писал следующее: “В монастырь он отправился так же, как и остальные, и даже более остальных, для того, чтобы примириться с Богом”.7

Став монахом, человек обретал привилегированное положение в глазах Бога. Люди верили, что монашеский обет является вторым крещением, которое делает человека абсолютно безгрешным. В одной легенде говорится, что какой-то монах умер, не надев своей рясы, и в таком виде был лишен пропуска в рай. Только после того, как он вернулся назад и надел рясу, небесные врата распахнулись перед ним.8

Думаю, вам понятно, почему средневековье называли “темными временами”. Никто не признавал публично истину и свет Иисуса Христа. Даже люди, умевшие читать по-ла- тыни, не могли, или не хотели, отличить правду от лжи.

Тогда еще не было протестантских проповедников - двери перед ними распахнул именно Лютер. Человек мог быть либо католиком, либо еретиком - и никем более. Все, чего желал Лютер, - это подчиниться и стать монахом. Бог не оставил без внимания его возглас и, как я думаю, искреннее сердце, искавшее Бога. В темном углу монастыря, куда ушел Лютер, Бог наставлял его и открывал истину. Очень скоро уже он сам выйдет с этой истиной к людям и освободит христианский мир от держащих его оков.

Принятие обета

Несмотря на яростную реакцию отца на его желание стать монахом, Мартин выбрал самый строгий монастырь, орден августинцев-отшельников, который находился в немецком городе Эрфурт. Лютер понял, на что он идет, когда распростерся на ступенях перед настоятелем монастыря. Ему предложили как минимум один испытательный год, во время которого необходимо было придерживаться скудной диеты, носить грубую одежду, участвовать в ночных службах, работать днем, усмирять свою плоть, жить в исключительной бедности и терпеть позор, прося милостыню. Лютеру было позволено приступить к испытательному сроку, после чего настоятель поцеловал его в щеку и напомнил, что человек будет спасен только в том случае, если выдержит испытание до самого конца.

Мартин знал лишь одного монаха, который продержался до самого конца. Его звали Уильям из Анхальта. Уильям отказался от своего дворянского звания и стал монахом, просящим милостыню. Каждый человек в городе знал его. Однажды Лютер написал:

“Я видел его своими собственными глазами… Когда мне было четырнадцать лет, я оказался в Магдебурге. Он шел по улице и волок свой мешок, как осел. Он настолько изнурил себя постом и ночными службами, что был похож на скелет — только кожа да кости. Никто не мог смотреть на него, не испытывая чувства стыда за свою собственную жизнь.“9

Увидев этого монаха с большого расстояния много лет назад, Лютер решил, что таким выглядит путь ко спасению. На протяжении своего испытательного срока он был убежден, что наконец нашел то место, где обретет мир. Целый год Лютер даже не вспоминал о тех мучениях и кошмарах, которые приходили ему в голову в моменты, когда он думал о Боге и своей собственной душе.

Но, если быть до конца искренним, религиозный дух всегда возвращается и говорит: “И этого будет недостаточно. Ты должен делать больше. Ты должен быть лучше”. После успешного завершения испытательного срока Лютер сделал следующий шаг и полностью посвятил свою жизнь Богу. Как только он произнес обет, мучения вернулись. Изнуряющие религиозные духи снова набросились на него, наполняя душу Лютера подавленностью, депрессией и ощущением собственной беспомощности. В один момент Лютер мог чувствовать себя хорошо, но через минуту приходил в страшнейшее уныние. Пытаясь остановить агонию, он стал искать другие пути угождения Богу.

Если монашеского обета было недостаточно, значит, как думал Лютер, ему следовало подчиняться и следовать каждому существующему правилу праведной жизни. Он начал засыпать Небеса великим множеством различных добрых дел, надеясь таким образом обрести святость. Лютер принял решение быть наиболее деятельным среди всех остальных монахов. Он решил спать меньше всех, больше всех поститься и проводить большую часть времени на исповеди. В самом деле, исповеданием своих грехов Лютер по-настоящему утомлял священников. Однажды для этого ему потребовалось целых шесть часов. Но все эти дела приносили Лютеру лишь непродолжительное облегчение. Очень скоро муки возвращались снова, и ему приходилось искать новые способы усмирения плоти, чтобы этим угодить Богу.

Библия в монастыре была прикована цепью к стене, и Лютер часто подходил, чтобы читать ее, надеясь обрести столь необходимое ему ощущение мира. Но вместо этого Библия говорила ему только о святости, к которой необходимо стремиться. Не находя облегчения, Лютер закрылся в своей комнате, снова и снова повторяя латинские слова. На протяжении семи недель он почти не спал, а в течение четырех дней - ничего не ел и не пил. Когда другие монахи выбили двери и вошли в келью Лютера, они обнаружили его еле живым. Изнуренный постом, нехваткой сна и отчаянием, Лютер в конце концов пришел в себя и услышал доносящиеся из коридора отголоски пения хора мальчиков.

“Я действительно был очень благочестивым монахом, - вспоминал Лютер годами позже. - Если бы монах мог попасть на Небеса благодаря своим делам, я, несомненно, был бы там. Если бы моя жизнь в монастыре продолжалась дольше, я бы наверняка заморил себя до смерти постоянными бдениями, молитвами, чтениями и другими делами”.10

В своем стремлении к святости Лютер трудился усерднее других монахов. Он постоянно обращался к Библии в поисках мира

Проведение первой мессы заканчивается поражением и сомнениями

В 1507 году, в возрасте двадцати пяти лет, Лютер был посвящен в духовный сан. Теперь он уже мог провести свою первую мессу. Однако ее пришлось отложить на месяц, потому что отец Лютера не мог на ней присутствовать. Когда же у него получилось наконец прибыть, он гордо въехал в город во главе процессии из двадцати всадников и преподнес монастырю щедрые пожертвования.

Лютер был очень рад видеть своего отца, наблюдавшего за его новым жизненным призванием. Несмотря на то, что день обещал быть просто замечательным, он закончился мучениями. Лютер оказался настолько напуган во время церемонии преобразования (являющейся составной частью католической мессы, во время которой считается, что хлеб и вино превращаются в тело и кровь Иисуса), что еле стоял на ногах от страха и был готов сбежать подальше от алтаря. Но парализующий ужас перед Всемогущим Богом и мысль о том, что Он реально присутствует в чаше перед ним, будто приклеили Лютера к алтарю. Месса оказалась очень нервозным событием. Она являлась наивысшей церемонией, в которой мог участвовать человек, и ее проведение возвеличивалось всеми членами общества. Своими действиями священник символически повторял крестную смерть Христа.

После мессы неуверенный в собственных действиях Лютер искал одобрения своего отца. Он спросил у него, почему тот не поддержал его желание стать священником. Отец ответил, что Лютер не последовал заповеди почитать своих родителей и теперь им самим придется заботиться о себе в старости.

Однако Лютер знал верный ответ. Он знал, что человек должен следовать за Богом, не обращая внимания на то, что говорят люди. Лютер чувствовал, что если он последует за Богом, о его родителях позаботятся. Если же за Богом не последовать - то и Мартин, и его родные будут страдать.

В конце концов отец Лютера справился со своим раздражением, но только после того, как два его сына умерли от чумы, а о смерти Лютера до него дошли лишь слухи. Узнав же, что Лютер жив, отец простил его и забыл все их споры.

Но еще до примирения отец заронил в душу Лютера семена сомнения и смятения. В день проведения Мартином своей первой мессы Ханс Лютер сказал слова, которые вызвали у его сына внутреннее смятение.

Лютер почувствовал, что должен каким-то образом оправдать свое призвание и напомнил отцу о том, что приключилось с ним во время бури. Не обращая внимания на стоявших рядом священников, которые могли все услышать, тот сказал: “Но что если она [буря] была лишь призраком?“11

Говоря другими словами, отец Лютера спросил сына, как он может доказать, что эта буря не была послана дьяволом, пытавшимся сбить с пути всю семью Лютеров. Вопрос отца колоколом звенел в ушах Лютера. Как ему это узнать наверняка? Ведь каждый человек знает, что даже дьявол может предстать в образе ангела света.

Эта ракета угодила в самое сердце Лютера. Сейчас, более чем когда-либо, он горел желанием достичь святости. В конце концов, он мог успокоить себя каким-либо наказанием или усмирением плоти. Ночью Лютер отбросил в сторону тонкое одеяло, которое выдавалось каждому монаху, и задрожал, пытаясь наказать свою плоть. Лишь от поста, проведенного в одиночестве, он получил удовлетворение. Но даже после этого Лютера мучил вопрос: “Достаточно ли я постился?” Пасхе он всегда предпочитал Великий пост, потому что тот требовал самопожертвования.

Лютер пребывал в неопределенном состоянии, зависнув между удовлетворением от своих дел и от их количества, а также от одержимости сомнениями и отчаянием.

Религиозный дух убьет тебя

Вы никогда не сможете удовлетворить религиозный дух. Я говорил это уже сотни раз, но считаю нужным повторить снова. Во время своих многочисленных путешествий по всему миру я сталкивался с различными видами злых, лживых духов. Но никогда мне не приходилось видеть духа худшего и более злобного, чем дух религии. Он маскирует себя так, что вам кажется, будто вы служите Богу. Его природа порочна, злорадна, завистлива и испорчена. Этот дух-убийца скрывается в “красивых” одеяниях. Он заставляет людей выполнять труднейшую работу, которая в конце концов приводит людей ко греху, заблуждениям или же и вовсе сводит их в могилу. Дух религии был одним из духов, стоявших за предательством Иисуса. Вы никогда не сможете ублажить его, так же как и угодить через него Господу.

Сегодня в нашем обществе религиозный дух не сжигает в открытую людей на костре и не истязает их, как это одно время делала католическая церковь. Однако за некоторыми нападками мы можем отчетливо увидеть его. Обычно религиозный дух пытается уничтожить человека, совершив покушение на его репутацию с помощью слухов. Мы должны уметь распознавать стратегии, используемые этим духом. Часто мы можем очень быстро сбежать от служителя, о котором наслушались различных слухов. Слыша клевету, мы должны иметь в виду, что этому человеку могут просто из-за чего-то мстить, и спросить себя: “Что этот человек сделал неправильно, из-за чего на него так нападают?” Весь наш образ мыслей переполнен подобным религиозным духом, который заставляет нас бежать подальше от оклеветанного человека вместо того, чтобы найти истину и вместе с ним совершать преобразования на земле в соответствии с Божьим замыслом. Мы должны пробудить свой разум и изменить свой образ мышления!

Лютер стремился угодить Богу, но за него это уже сделал Своей Кровью Иисус Христос. Лютер был движим религиозным духом

Лютер как раз находился в процессе изменения своего сознания. Он стремился угодить Богу, но за него это уже сделал Своей Кровью Иисус Христос. В действительности же Лютер был движим религиозным духом, которому невозможно было угодить и который пытался отправить его в могилу. Все, чего хотел Лютер, - это быть принятым Богом. Его единственной целью было узнать, как можно стать Божьим другом. Лютер думал, что это могло произойти только после получения от Него прощения, поэтому он продолжал раскаиваться и раскаиваться на каждой исповеди. Но это не приносило ему облегчения.

Дела, дела, дела?

В Книге пророка Осии 4:6 говорится, что народ Божий будет истреблен из-за недостатка ведения. С помощью невежественных и в большинстве своем безнравственных священников руководство католической церкви придумало и учредило свою собственную религию. Когда традиции уже не приносили желаемого результата, церковь начинала изменять или добавлять правила.

Вина и страх были основными чувствами, на которые церковь делала упор, стремясь заставить людей приходить в церковь. Для того чтобы решать вопросы, связанные со смертью, адом, раем и чистилищем (место, находящееся между раем и адом, предназначенное для людей, которые и не слишком хороши, но и не слишком плохи), Папа Римский и его иерархия создали систему, которая имела своей задачей стабилизировать церковную экономику и облегчить испытываемое людьми чувство вины.

Священники учили прихожан, что на Небесах существует система, подобная банковской, где хранятся записи о всех добрых делах людей. Они также учили и о том, как переводить все эти добродетели на свой личный счет, чтобы не предстать перед Божьим Судом.

Церковь учила, что Иисус, Мария и святые во время своей земной жизни вели себя гораздо лучше, чем требовалось, и поэтому попали на Небеса. Все их сверхурочные добрые дела были положены на особый небесный банковский счет, доступ к которому имеет Папа Римский. Этот запас, называемый “коллективной добродетелью” или “сокровищами добродетели”, может быть доступен также и простым людям через указанную им священниками деятельность, которая зависела от исповеданных ими грехов. Эта деятельность называлась “делами”. Свидетельство о совершенных делах выдавалось в виде своеобразной квитанции, или подтверждения покупки, известной в те времена как индульгенция. Лишь один Папа Римский мог определить, на сколько лет могло быть уменьшено время вашего наказания в чистилище, и индульгенция являлась документальным подтверждением этого. В конце концов, Папа был преемником святого Петра и единственным обладателем ключей от Царства Божьего, - так учила католическая церковь.12

Сегодня, если присмотритесь повнимательнее, вы сможете заметить людей, живущих по делам, и среди окружающих вас верующих. Люди, порабощенные религиозным духом, тяжело работают для того, чтобы получить Божье прощение, поскольку они пытаются искупить свои грехи добрыми делами. В харизматических кругах подобное мышление часто может проявляться в чрезмерном погружении в деятельность церкви, чтобы быть отмеченным церковными лидерами. Подобные люди стремятся получить знаки одобрения от других людей. Если они это получают, то чувствуют, что Бог также их принимает. В католической церкви такое ощущение удовлетворения наступает от регулярного посещения мессы. Католик, свято придерживающийся традиций, не допустит, чтобы что-то помешало ему посетить мессу. Однако, как правило, он не будет движим желанием поклоняться Богу вместе с другими верующими, как это должно быть; он будет стремиться быть принятым Богом. Даже сегодня некоторые католики исповедуют свои грехи перед священником, а затем определенное количество раз говорят “Славься, Мария” или же зажигают свечи на алтаре. Это кажется безобидным, но подобная практика подстрекается все тем же религиозным духом, который толкает людей назад, в средневековье, и заставляет их совершать добрые дела в обмен на спасение.

Спасение по делам заставляет людей пытаться искупить свои грехи добрыми делами. Вместо того чтобы стать свободными, они оказываются порабощенными

Но во времена Лютера дела требовали несколько больших усилий. Из-за того, что церковь пыталась привлечь интерес людей к различным Божьим вещам и повысить посещаемость церковных служб, священники стали обещать прихожанам очищение от грехов за посещение определенных святых мест, особенно в Риме, и созерцание различных артефактов прошлого. Этими артефактами, или реликвиями, являлись, к примеру, серебряные монеты, которые, как предполагалось, Иуда получил за предательство Иисуса, и частица молока из груди Девы Марии.

После посещения какого-либо святого места или созерцания реликвии от имени Папы Римского человеку выдавалась индульгенция, которая являлась свидетельством его добродетели, обретенной благодаря паломничеству. Например, созерцание Иудиных монет уменьшало срок пребывания верующего в чистилище на тысячу четыреста лет. Если же кто-либо хотел перевести на свой счет гораздо больше добродетелей, ему следовало отправиться в Рим.

Некоторые святые места ценились больше других, но Рим был буквально наполнен различными реликвиями, захваченными в Иерусалиме в 70 году нашей эры римским императором, который разграбил и сжег город. Рим стал новым домом для лестницы Понтия Пилата, Scala Sancta, на которой Иисус стоял перед толпой, осадившей его на распятие. Поскольку Иисус однажды стоял на ней, эта лестница имела большую ценность с точки зрения “коллективной добродетели”. Однако человеку было недостаточно просто рассматривать реликвию; он должен был подниматься по лестнице, произнося различные молитвы, становясь на каждую из двадцати восьми ступеней. Поднявшись по лестнице один раз, человек получал достаточно добродетели, чтобы спасти из чистилища умершего родственника.

Рим также считался городом, где были погребены тела Петра и Павла. Служители церкви разрезали каждое тело на две части и разделили между четырьмя церквами, чтобы они могли зарабатывать на паломниках. Кроме этого, в Риме были похоронены сорок Пап и семьдесят шесть тысяч мучеников; посещение могилы каждого из них также отправляло некоторое количество добродетели на небесный счет верующего. Одна церковь утверждала, что в ней хранится двенадцатифутовая балка, на которой повесился Иуда.

В Риме человек мог по-настоящему угодить Богу. Поэтому в 1510 году, когда Лютера вместе с еще одним представителем его монастыря в Эрфурте избрали для того, чтобы уладить разногласия местных властей с Папой Римским, он с нетерпением стал ожидать, когда же ему наконец представится возможность оказаться рядом с таким огромным количеством реликвий. Оказавшись в Риме, Лютер остановился в монастыре местного ордена августинцев, принимая участие в жизни монастыря, ежедневных молитвах, службах и исповедях. Как только у него появлялось хоть немного свободного времени, Лютер тут же использовал его для посещения святых мест. Он делал это не только для того, чтобы уменьшить время своего пребывания в чистилище, но также и из-за своего огромного интереса к различным Божьим вещам.

Чтобы вы могли представить себе, какую важность для Лютера имело подобное времяпровождение, я хочу сказать, что в это же время в Сикстинской капелле над росписью потолков трудился знаменитый Микеланджело. Но для Лютера это не представляло особого интереса. Он страстно хотел увидеть изображение Девы Марии, принадлежавшее, как считалось, руке апостола Луки.

Тем не менее Рим разочаровал Лютера. Он увидел, что священники там являются безнравственными и легкомысленными. Они с такой скоростью проводили мессу, что в одну, проведенную им, их могло бы вместиться целых семь. Однажды Лютер был шокирован, подслушав разговор между священниками, готовившими причастие. Один из них пробормотал: “Ты являешься хлебом, хлебом ты и останешься; ты являешься вином, таковым и будешь”. Услышав такие непочтительны слова, Лютер пришел в уныние. И все-таки он не утратил своей веры в таинства, церемонию и добросовестных немецких священников. Лютер оказался способным отделить эту безнравственность от своих убеждений. В Риме же он продолжил совершать добрые дела.13

Однако посреди этого паломничества в душу Лютера снова закрались сомнения, которые заставили его пересмотреть ценность всего произошедшего с ним. В действительности он находился на Santa Scala, лестнице Пилата, когда в его голове стали появляться первые вопросы. Лютер поклонялся и целовал каждую ступеньку, произнося молитвы, когда заметил, что у него появилось желание, чтобы его родители были уже мертвы; но хотел он этого не потому, что больше не желал видеть их. Наоборот, Лютер хотел, будучи в Риме, освободить их от чистилища. Он понял, что все вокруг стало игрой - где была настоящая власть, и кто на самом деле обладал ею? С этого момента Лютер стал подвергать сомнению уже все происходившее вокруг него. Как можно узнать, угодил ли он вообще Богу своим путешествием в Рим? Как он может стать Божьим другом?14

Где была настоящая власть, и кто на самом деле обладал ею? Можно ли угодить Богу путешествием в Рим? Каким образом Лютер мог стать Божьим другом?

Встреча с мистиком

Вернувшись из Рима в Эрфурт, Лютер был переведен в монастырь ордена августинцев, находившийся в немецком городе Виггенбурге. Там он собирался преподавать в университете. Витгенбург был таким же небольшим городком, как и Эрфурт. Однако правитель той местности, Фридрих Мудрый, хотел построить в своем городе лучший университет во всей стране.

Оказавшись в Виттенбурге, Лютер нашел себе наставника, который остался верен ему до конца своей жизни, священника по имени Йохан фон Штаупиц.

На новом месте Лютер продолжал изнурять священников так же, как он делал это в Эрфурте. Он знал, что грехи не могут быть прощены без исповеди и покаяния перед священником, прощения, полученного от этого священника, и выполнения какой- либо епитимьи за совершенные грехи. Однако прежде чем исповедаться, необходимо было вспомнить все свои грехи. Лютер знал, что “душа должна быть исследована… память обыскана… мотивы изучены”,15 потому что без этого невозможно было пролить свет на все совершенные грехи. Но Лютер знал еще и о самозащите своего собственного “я”, а также о том, что он может не вспомнить некоторых своих грехов. Поэтому даже покаяние оказывалось неспособным полностью помочь ему.

Когда Лютер понял, что ни добрые дела, ни паломничество к святым местам, ни исповедь не могут помочь ему обрести спасение, он, будучи чрезвычайно утомленным предложенными церковью путями, впал в глубочайшее отчаяние. У Лютера началась паника, а его совесть настолько донимала его, что он стал ужасаться самым незначительным вещам. Также ему стали сниться ночные кошмары, и, как он позже признался, его психическое состояние в то время было хуже, чем любое физического недомогание, которое мы можем себе представить.16

Штаупиц пытался облегчить угрызения совести Лютера с помощью метода, о существовании которого тот никогда даже и не думал. Штаупиц был мистиком. Только не путайте это с ведьмами или мистицизмом движения New Age. Мистики являлись монашескими группами, которые искали и находили осязаемое Божье присутствие. В 300 году после Рождества Христова, когда церковь была секуляризирована и стала языческой, стали появляться группы людей, которые отправлялись в пустыню и жили там отрезанными от всего мира, занимаясь поисками Бога. Этих людей называли отшельниками; те из них, кто ощущал Бога, рассказывали о величайших знаках и чудесах. Слово “мистики” стало применяться исключительно по отношению к отшельникам, которых позже назвали монахами, ощущавшими грандиозное присутствие Бога. Они обнаружили, что в Его присутствии могут меняться. Они во всей полноте осознали порочность человеческой природы и устремились к Богу, чтобы раствориться в Его безграничной добродетели.

Мистики обнаружили, что могут меняться в присутствии Божьем. Их порочные качества отпадали по мере того, как они растворялись в Боге

Штаупицу этот опыт был знаком из первых рук, что для людей того времени было необычным. Он попытался показать Лютеру Бога с этой стороны, объяснив, что улучшать человеческую природу посредством добрых дел было подобным лечению ветряной оспы по одному струпу. Мистики делали все то же, что и другие монахи, но только не для того, чтобы получить прощение, а чтобы Бог хоть один раз почтил их Своим визитом. Они постились, поклонялись, молились, исповедовались и исполняли епитимью, как и все остальные. Но для мистиков все эти дела были средством наполнить свою жизнь Божьим присутствием и познания Его природы. Мистики были теми, кто истинно искал Бога.

“Любить Бога? Я ненавижу Его!”

Штаупиц пытался помочь Лютеру, научив его просто любить Бога. Но Лютер лишь посмеялся над этим. Его представления о Боге и Иисусе были искажены. Лютер считал Их рассерженными и праведными и верил, что на основании Своей праведности Они собирались судить людей.

Впоследствии Лютер следующим образом описывал отчаяние, в котором он тогда оказался:

“Не противоречит ли здравому смыслу то, что Бог, руководствуясь лишь Своей прихотью, покидает человека, ожесточается на него, проклинает его, как будто Он получает удовольствие от грехов и вечных мучений, на которые обрекает несчастных, Тот, Который, как написано, обладает такой добротой и милосердием? Это кажется несправедливым, жестоким и недопустимым для Бога, поскольку в таком случае должно было пострадать огромное количество людей. Кого тогда не коснулся бы карающий перст Господень? Я сам неоднократно впадал в такое отчаяние, что желал, чтобы я вообще не появлялся на этой земле. Любить Бога? Я ненавидел Его!“17

В конце концов Лютер осознал величайший из своих грехов. Он ненавидел Бога. Он ненавидел то, что Бог будет судить людей. Он ненавидел то, что никогда не сможет даже приблизиться к Его стандартам. Он ненавидел то, что Бог отдаст людей демонам, чтобы их потащили в ад, несмотря на все усилия людей угодить Ему. Лютеру казалось невозможным любить Бога.

Путь к откровению

Казалось, что надежды больше нет. Что можно было сделать с этим измученным монахом? Но Штаупиц знал, что ему нужно. Он отказался от своей должности в Виттенбургском университете и передал ее Лютеру. Конечно, если принять во внимание внутреннее состояние Лютера, это могло показаться нелепым. Как мы знаем, тогда он был неподготовленным и, что самое главное, недостойным заменить Штаупица. Тем не менее в 1512 году он получил степень доктора теологии. Тогда Лютеру было двадцать девять лет.

Для того чтобы преподавать Библию, Лютеру необходимо было хорошо изучить ее. Штаупиц думал, что, возможно, Лютер в процессе изучения Библии сам сможет найти ответы на мучившие его вопросы. Библия была для Лютера малознакомой книгой. Он, конечно же, как и любой другой представитель духовенства, имел к ней доступ, но читать ее никто никогда Лютера не заставлял. В то время другие материалы являлись более важной составляющей теологического образования монахов и священников.

Самой же большой ошибкой католической церкви стало то, что она позволила Лютеру проводить много времени, изучая Библию. Знайте: больше всего проблем мертвой религии доставляют люди, читающие Библию. Почему? Религия хорошо приживается в области невежества и в области души. Она основывает свои факты на размышлениях, легендах, а также на том, о чем мечтают люди, вместо написанного в Слове Божьем.

В 1513 году Лютер приступил к изучению Псалтири, и именно здесь он начал свой путь откровения, который в конце концов его освободил. Двадцать первый псалом приоткрыл дверь его души и впустил в нее свет. В нем написано:

“Боже мой! Боже мой! [Внемли мне!] Почему Ты оставил меня? Далеки от спасения моего слова вопля моего. Боже мой! Я вопию днем - и Ты не внемлешь мне, ночью - и нет мне успокоения ” (стихи 2,3).

Лютер был изумлен прочитанным. Иисус также чувствовал Себя покинутым и оставленным Богом. Представления Лютера об Иисусе, сидящем над всем человечеством и направляющим людей в ад, изменились. Теперь Лютер видел Христа не на троне, но на кресте. Он даже уже был почти способен увидеть сердце Бога. В нем Лютер видел мягкий свет Его сострадания к людям, которое и отправило Иисуса на крест.

Лютер, однако, ничего не мог поделать с образом праведного Бога, судящего неправедных людей, которые не могли быть никем другим. Он знал, что Бог нуждается в справедливости, и поэтому, даже начиная все больше понимать Божью любовь, Лютер продолжал дрожать, думая об этой справедливости.

Лишь только вера

Только принявшись за изучение Посланий Павла, Лютер начал понимать истинное значение праведности и справедливости Бога. Он бился над письмами Павла, пытаясь постичь их основную концепцию. Здесь мне хотелось бы упомянуть одну достойную внимания вещь, касающуюся Мартина Лютера: он использовал Писание для исследования каждой области, в которой испытывал терзания. Ответы на свои вопросы Лютер искал в Посланиях к римлянам и галатам. Между 1515 и 1517 годами, читая лекции, посвященные этим двум книгам Библии, он начал понимать, что в действительности означает Божья справедливость.

Читая Послание к римлянам 5:1, где говорилось об оправдании верою, Лютер пришел в ярость! Это не укладывалось у него в голове! Пытаясь во что бы то ни стало понять прочитанное, Лютер стал искать значение слова “справедливость” в греческом языке. Справедливость определялась как строгое следование закону и вынесение приговора, точно также, как он всегда считал. Как ему казалось, все осталось без изменений - человек был по-прежнему обречен.

Освободило же Лютера греческое определение слова оправдание. Оправдание отличалось от справедливости. Оправдание имело отношение к процессу, который случается, когда приговор подлежит отмене. Оправдание является именно тем процессом, посредством которого человек может снова вернуться к Богу и духовно возродиться.

Теперь Лютер наконец-то смог это увидеть! Бог стремился не проклясть, но духовно возродить человечество и дать каждому человеку еще один шанс.

Однако Лютер заметил, что даже этот процесс духовного возрождения, или надежды на духовное возрождение, являлся недостаточным для того, чтобы Бог принял человека. Достаточным его делала вера. Вера являлась даром, и по своей вере человек получал оправдание. Простая вера в искупительную жертву Христа делает Его праведность доступной нам. Только через Иисуса человек может примириться с Богом. Вера в жертву Иисуса на кресте является достаточной! Бог является Другом всего человечества!

Вера являлась даром, и по своей вере человек получал оправдание. Вера в жертву Иисуса на кресте является достаточной! Бог является Другом всего человечества!

Объединение этих понятий о Божьей справедливости и библейского “Праведный верой жив будет”(Римлянам 1:17) породило новую теологию, которая, однако, не пришла внезапно. Четырехлетние размышления и изучение придали этому откровению необходимую силу. Лютер говорил:

“Наконец, после продолжительных размышлений и по милости Божьей я… начал понимать, что праведные живут по Божьему дару, а именно - по вере… Я почувствовал себя заново рожденным, а также то, как будто я вошел в широко раскрытые врата рая“18.

В отхожем месте?

Где-то между 1518 и 1521 годами к Лютеру пришло его окончательное откровение - и оно положило начало революции.

Изучая жизнь преданных христианских лидеров и истины, принесенные ими в мир, или же совершенные ими чудеса, я обнаружил, что полученные ими откровения или обретенная сила часто исходили из глубокого отчаяния. В качестве примера вы можете взять Лютера или же какого-нибудь другого знаменитого проповедника. Многие из них находились при смерти, прежде чем обрести яркое и восхитительное служение. Этими словами я не хочу сказать, что так должно быть всегда. Однако я хочу ободрить вас и сказать, что дьявол всегда атакует человека особенно сильно перед самым прорывом того в сторону Бога.

Лютер описывал дни, непосредственно предшествовавшие его прорыву, как наполненные сильной депрессией. Говоря его собственными словами, он находился “в клоаке”. Буквально это означает, что он находился в отхожем месте. Хотя некоторые историки и понимают Лютера слишком дословно, но этими словами он пытался описать свое внутреннее состояние.”

Историки называют вышеупомянутый переход Лютера от депрессии к свободе его “евангелическим прорывом” или же его “высшим переживанием”.20 С этого момента фраза “Божья справедливость” наполняла его разум приятными чувствами, а не ненавистью.

Вы можете почувствовать Божий мир, воцарившийся в сердце Лютера, прочитав следующие его слова, посвященные обретенному откровению:

“Если вы по-настоящему верите в то, что Христос является вашим Спасителем, тотчас же вы обретаете милосердного Бога, ибо вера ведет вас и открывает перед вами Божье сердце и Его волю, в которых вы можете видеть исключительную милость и льющуюся через край любовь. Чтобы в вере видеть Бога, вы должны смотреть на Его отцовское, любящее сердце, в котором нет места ни гневу, ни недоброжелательности. Тот, кто считает Бога гневающимся, не видит Его в истине, но смотрит лишь на завесу, подобную тому, как если бы лицо Бога было закрыто темным облаком“21.

Новое откровение Лютера в отношении Библии освободило его от всех беспокойств, связанных с демонами, которые глубоко укоренились в его душе с самого раннего детства. Все его внутренние битвы прекратились с появлением креста. На этом кресте он видел не только Божье милосердие, но и победу Христа над сатаной и его демонами.

Написанный Лютером гимн прекрасно раскрывает его убеждения:

Так Сын сказал: “Держись Меня

И впредь уже не бойся.

Я жизнь Свою дал за тебя,

Возьми ее — она твоя.

Я - твой, ты - Мой,

И там, где Я,

Там наши жизни так сплелись,

Что дьявол будет локти грызть.22

Лютер прибивает свое откровение к дверям церкви

Когда Лютер увидел откровение и истину Божьего искупления, он тут же заметил все те злоупотребления, которые процветали в католической церкви. Потрясенный царившим там лицемерием, он стал пытаться принести в церковь свет и отвратить людей от неверного пути, по которому они следовали.

Тетцель продает индульгенции

Ранее я сравнивал индульгенции с подтверждением покупки или квитанцией о продаже. Обладать индульгенцией означало иметь письменный документ, который указывал на приобретение определенного уровня прощения, в зависимости от того, что для этого было сделано. Исторически, для того чтобы получить индульгенцию, человеку необходимо было совершить определенное количество добрых дел. Когда же церковь испытывала значительную потребность в деньгах, как, например, во время крестовых походов, индульгенции продавались людям сразу же за определенную денежную сумму и не требовали какой-либо религиозной деятельности, такой как паломничество в Рим. В конце концов Папа Лев X поднял подобное злоупотребление на новый уровень, для того чтобы закончить строительство величайшего собора всех времен — базилики Святого Петра. Лев буквально истекал слюной от одной лишь мысли, что он может стать Папой Римским, закончившим это строительство. Стоимость работ была чрезвычайно высока и могла погрузить Ватикан в долговую яму. Чтобы подобного не произошло, Папа пожаловал новому архиепископу Бранденбургскому право продавать индульгенции.

Для того чтобы ускорить процедуру и обеспечить оптимальность продаж, архиепископ нанял священника, который обладал талантом продавца индульгенций. Его звали Йохан Тетцель. Он с большой помпой проехал через весь город на его окраину, встретился там с представителями местных властей, а затем торжественно направился в сторону главной площади, сопровождаемый толпой людей. Там Тетцель поставил большой крест с изображенным на нем папским гербом и начал проповедовать, что, заплатив лишь один раз, люди могут вызволить из чистилища своих родственников. Он очень ловко манипулировал людьми:

“Бог и святой Петр призывают вас. Подумайте о спасении своих душ, а также душ ваших умерших близких людей. Вы уверены, что, принимая в расчет все жизненные искушения, попадете на Небеса? Ваша исповедь и плата за индульгенцию обеспечат вам полное прощение - прислушайтесь к голосам своих умерших родственников: Сжальтесь над нами, сжальтесь над нами… Мы вас родили, вырастили, поставили на ноги, оставили наследство, а вы настолько черствы и жестоки, что не хотите освободить нас”.23

По всей Германии распространилась поэтическая фраза Тетцеля: “Лишь только в ящике зазвенит монета, душа из чистилища вырвется к свету”. В результате в ящиках для пожертвований зазвенело столько монет, что в срочном порядке пришлось чеканить новые.24

Услышав об этом, Лютер чрезвычайно обеспокоился. Обман, преподносившийся под видом индульгенций, сильно расстроил его. Хотя Лютер познал истину еще недостаточно для того, чтобы полностью отбросить даже саму мысль о продаже индульгенций, он все равно был не согласен с подобным злоупотреблением.

Таким образом, оставаясь верным ордену августинцев, а также своим первоначальным убеждениям, Лютер считал, что любой епитимье, индульгенции или исповеди обязательно должно предшествовать раскаяние человека в своих грехах. Грешник должен был истинно сожалеть о содеянном. С выходом новой папской буллы (папского распоряжения), позволявшей Тетцелю продавать индульгенции без епитимьи, люди теряли важную составляющую процесса примирения с Богом - раскаяние.

Лютер прибивает свои “Девяносто пять тезисов” к дверям Замковой церкви в Виттенбурге Художественный музей

Все это подтолкнуло Лютера, обеспокоенного манипуляциями Тетцеля и злоупотреблениями Папы Римского, начать работу над списком беспокойств, вопросов и проблем, касавшихся продажи индульгенций. Когда Лютер закончил, его список содержал девяносто пять пунктов. Не будучи до конца уверенным в соответствии некоторых своих комментариев с Библией, Лютер тем не менее повесил их на двери Замковой церкви в Виттенбурге.

Сам по себе этот поступок не представлял собой ничего экстраординарного. Так мог поступить каждый желающий собрать группу людей для дебатов или дискуссии. Лютер не был особо обеспокоен собственной неуверенностью в истинности некоторых своих комментариев, поскольку он был движим стремлением прежде всего обсудить их. Лютер знал, что все точки над “i” могут быть расставлены лишь в процессе обстоятельного обсуждения.

В ожидании ответа Лютер продолжал заниматься своими делами, даже и не подозревая, что написанное им войдет в историю, как одно из величайших и наиболее конфронтационных событий, произошедших в христианском мире со времен Иисуса и Его апостолов.

Что было предметом дискуссии?

Основные пункты тезисов Лютера были следующими: (1) возражение против продажи индульгенций для финансирования строительства базилики Святого Петра; (2) отрицание власти Папы Римского над чистилищем; (3) рассмотрение истинных путей помощи грешнику.

Лютер подверг критике представления о том, что Папа Римский может уменьшить страдания в чистилище. Он также подверг сомнению и то, обладают ли святые кредитом добродетели. Очевидно, что им обладал один лишь Христос. То же, что имел Христос, давалось людям совершенно свободно, без использования каких-либо папских ключей. Лютер выразил недовольство продажей индульгенций, которые, как он считал, вытеснили собой истинное раскаяние и искренние дела милосердия. Кроме этого, Лютер был уверен, что продажа индульгенций давала людям ложное ощущение безопасности и способствовала появлению в их душах излишней самоуспокоенности.

Подвергнув сомнению существование чистилища, Лютер сделал подкоп под само основание католической церкви. Что если чистилище было не чем иным, как страданиями людей во время своей жизни на земле? Лютер писал:

“Индульгенции являются наиболее разрушительными, потому что они наполняют сердца людей излишней самоуспокоенностью и, таким образом, подвергают опасности спасение. Прокляты те, кто думает, что индульгенции обеспечивают им спасение. Бог являет Себя в противоположностях; человек может чувствовать себя потерянным в тот самый момент, когда он уже стоит на пути к спасению. Когда кажется, что Бог оправдает человека, Он проклинает его. Того, кого Бог хочет оживить, Он должен сначала убить. Благоволение Божье настолько часто описывается в форме гнева, что кажется чрезвычайно далеко как раз в тот момент, когда оно уже находится в руках. Человек должен сначала возопить о своей полной немощи. Он должен испытать страх, пронизывающий его до мозга костей. Эти мучения являются мучениями чистилища. Я не знаю, где оно расположено, но уверен, что его можно почувствовать в этой жизни. Я знаю человека, который прошел через такие страдания, что, если бы они продолжались еще пятью минутами дольше, он обратился бы в пепел. В подобных беспокойствах и лежит начало спасения. Когда человек считает себя чрезвычайно греховным… даже если он миллион раз прощен Папой Римским, он может пожелать остаться в чистилище, ибо истинное раскаяние жаждет наказания. Христиане не должны бояться нести свой крест. Крещенный во имя Христово должен быть подобным овце, приготовленной к закланию. Добродетели Христовы гораздо более действенны тогда, когда несут крест, а не отпущение грехов“25.

В то время как Лютер продолжал заниматься своими исследованиями, вывешенные им “Девяносто пять тезисов” без его ведома были переведены с латинского на немецкий язык и уже во всю циркулировали не только среди представителей церкви, но и среди простых людей. Они совершали свою работу в области духа. Вызывая гнев религиозных властей, тезисы в то же время открывали истину простым людям. Подобное положение дел представляло реальную угрозу врагу, который правил людьми, опираясь на их невежество.

Лютер сидел в своем рабочем кабинете, даже и не подозревая о том, что за его дверями все пришло в необыкновенно интенсивное движение. Предпосылки к нему создавались на протяжении сотен лет. Все началось с Джона Уиклифа и его перевода Библии на родной язык, чтобы сделать ее доступной простому человеку. Затем пришло время Яна Гуса, озарившего тьму средневековья некоторыми из откровений, которые позже понесет людям Лютер. Уиклиф и Гус умерли, так и не увидев плодов своей деятельности; их увидел Лютер. Более того, он поспособствовал тому, что плоды эти распространились по всему миру. Легенды говорят, что Гус, сгорая на костре за свою “ересь”, предсказал пришествие Лютера. Как сообщают, он из пламени обратился к церковным лидерам и сказал им, что через сто лет придет человек, которого они не смогут убить.

Гус не назвал Лютера по имени, тем не менее, Лютер мог быть единственным человеком, которого имел в виду чешский реформатор. Лютер вышел на сцену спустя примерно сто лет после казни Гуса, и, несмотря на то, что на его жизнь неоднократно покушались, никто так и не смог достичь поставленной цели.

Некоторые историки любят поспорить о том, прибил Лютер свои тезисы к дверям церкви или же просто распространил их копии. Они говорят, что если бы Лютер распространил копии своей работы, то начало Реформации не было бы таким сильным.26 Подобные споры просто смешны и уводят фокус в сторону от содержания тезисов, которое представляет основную ценность. Попытка преуменьшить влияние, оказанное “Девяноста пятью тезисами”, неважно, каким образом они распространялись, говорит о невежестве ученых. Вне всякого сомнения, мы до сих пор ощущаем влияние работы, проделанной Лютером пятьсот лет назад. Независимо от того, как все это происходило, значение Реформации останется неизменным.

Да, Лютер прибил свои убеждения и мысли к церковным дверям, приглашая всех заинтересованных принять участие в их обсуждении. Также он разослал копии своих тезисов тем, кто не мог прочитать их на дверях церкви. Здесь я хочу обратить ваше внимание на то, что отправка тезисов по почте стала еще одной составляющей смелой позиции Лютера, стремившегося защитить истину. Действительно, одним из адресатов стал архиепископ, оказывавший Льву X помощь в учреждении и распространении индульгенций. Как Лютер, мог поступить лишь исключительно сильный человек!

“Девяносто пять тезисов” Лютера распространились по всей Германии в течение нескольких недель, что само по себе является достойным внимания. Практически каждый человек, читавший их, восхищался смелостью Лютера. Лютер немного испугался произведенного его работой эффекта, но люди были настолько рады первому пробившемуся сквозь темные тучи лучу света, что движение стало быстро набирать обороты. Рим пришел в беспокойство, и Папа распорядился как можно пристальнее изучить ситуацию.

Следующие четыре года дело, заведенное против Лютера, пребывало в подвешенном состоянии, и этого времени реформатору оказалось достаточно для того, чтобы вопросы, имевшиеся в его сердце, обратились в твердое откровение в духе. Теперь он уже не нуждался в дискуссиях. Как Лютер заявил позже, во время разбирательства, касавшегося его тезисов, “моя совесть пленена Божьим Словом”.27

Как я уже говорил, католическая церковь допустила огромную ошибку, оставив Лютера наедине с Библией. Реформатор становился все сильнее и сильнее в своих убеждениях и подвергал сомнению все больше общераспространенных практик папской церкви.

Вскоре Лютер заявил, что Писание, а не Папа Римский, является окончательной инстанцией, потому что Папа, как, впрочем, и церковные Соборы, мог ошибаться. Лютер отрицал власть Папы над чистилищем — а вскоре он полностью отбросил и все остальные представления об этом месте.

Лютеру угрожали отлучением от церкви, но это его не остановило. Почувствовав наконец уверенность в Библии и своих отношениях с Богом, реформатор наверняка знал, что даже если католическая церковь исключит его из своих рядов, ничто не сможет забрать у него Божью любовь. Лютера не пугали и мысли о возможной казни. Он был готов умереть за свою веру. Как следствие, Лютер смело заявлял, что епископам, отлучающим прихожан от церкви по финансовым соображениям, люди подчиняться не должны.28 Лютер стал понимать, что новое вино, которое было у него внутри, невозможно уже поместить в старые меха. Его дни в лоне католической церкви были сочтены.

Писание является последней инстанцией, не Папа Римский. Даже находясь под угрозой отлучения от церкви, Лютер знал, что ничто не сможет лишить его Божьей любви

На пути к отлучению

Изначально Лютер не хотел покидать церковь; он лишь желал видеть исправленными некоторые ошибки. Однако его попытки добиться этих исправлений вызвали многочисленные атаки церковных лидеров. Отлучение было предназначено для еретиков, но Лютер пока не считался таковым, поскольку не нарушил ни одного папского распоряжения. Папское распоряжение, или булла, представляло собой документ, подписанный Папой Римским и адресованный церкви, в котором давалось определение какой-либо позиции по какому-либо вопросу. Поскольку до сих пор Папа не издал ни одного письменного документа, касавшегося индульгенций, Лютер не совершал ничего предосудительного, подвергая сомнению законность их продажи.

Поскольку Лютера было невозможно отлучить от церкви, в 1517 году Папа Римский подготовил ему ловушку. Осенью ему удалось заманить Лютера в Аугсбург, предложив ему принять участие в дебатах. Тот уже давно стремился к дискуссии, поэтому с радостью принял приглашение. Лютер думал, что грядущие дебаты станут первым шагом на пути к избавлению церкви от присутствовавших в ней ошибочных учений. Однако получилось наоборот - встреча в Аугсбурге стала для Лютера первым серьезным столкновением с религиозными лидерами того времени. Враг предстал перед Лютером в лице кардинала Томаса де Вио Каэтана.

Лютер склонился перед кардиналом, а затем распростерся перед ним. Тот приказал Лютеру встать. Лютер встал на колени, и кардинал снова приказал ему подняться. С уст последнего слетело лишь одно слово, и Мартин тут же понял, что стояло на повестке дня. “Отрекись”, - приказал Каэтан. Лютеру стало ясно, что никакой дискуссии не будет. Кардинал отменил ее. Теперь же он рассчитывал, что Лютер раскается, отречется от своей “ереси” и пообещает больше не проповедовать свои “Девяносто пять тезисов”, а также воздержится от любой деятельности, нарушающей мир внутри церкви.

Лютер настолько сотряс христианский мир того времени, что сам Папа Римский назвал его диким кабаном, ворвавшимся в Господний виноградник. Кардиналу Каэтану было приказано не допускать никаких дебатов во время встречи в Аугсбурге. Повестка дня вмешала в себя лишь два варианта развития событий - либо Лютер отречется от своих взглядов, либо он будет взят под стражу и доставлен в Рим. Лютер не имел ни малейшей возможности завязать дискуссию. Тем не менее, ему удалось сказать нечто невообразимое: “Человек оправдывается верой, а не таинствами”. Каэтан не представлял для Лютера достойного соперника, и последний прекрасно знал это. Будучи неспособным подкрепить свою позицию написанным в Библии, кардинал сказал: “Ты должен сегодня отречься от своих взглядов: хочешь ты того или нет. В ином случае я на основании этой одной фразы осужу все остальное, что ты можешь еще сказать!“29 Лютер смело заявил, что от своих взглядов он не отречется, отметив, что простой человек, вооруженный Словом Божьим, обладает большей властью, чем Папа Римский и все его духовенство. Каэтан же на это ответил, что Папа Римский обладает еще большей властью, чем Библия.

Далее Лютер был обвинен в претенциозности, потому как считал, что может самостоятельно толковать Писание, хотя делать это тогда было позволено одному лишь Папе Римскому. Таким образом, Лютер подверг сомнению само основание папской власти. Он задал вопрос: почему церковь считает Папу преемником Петра и, более того, почему католицизм считает Петра своим основанием, тогда как Павел говорил: “Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос”(1 Коринфянам 3:11)1 Дискуссия закончилась тем, что Каэтан приказал Лютеру убираться вон.

Лютер перед кардиналом Каэтаном Архив картин “Норт Винд”

Лютер, покинув дворец кардинала, отправил своему другу письмо, в котором написал: “Может быть, кардинал и является способным томистом, но христианский мыслитель из него никчемный. Он с этим справляется не лучше, чем осел с арфой”. Лютер закончил свою мысль, сказав, что кардинал способен держать ситуацию в своих руках не лучше, чем осел арфу.30

Эти слова получили широкий резонанс, и очень скоро в Германии стали появляться гравюры, вырезанные по дереву, и гобелены, изображавшие осла, играющего на арфе, с головой… нет не Каэтана, но самого Папы Римского!

Крайне разочарованный тем, что ему не удалось одержать победы над Лютером, Каэтан пожаловался Штаупицу, духовному отцу и наставнику Мартина. Кардинал попросил его помочь уговорить Лютера отречься от своих убеждений. Но Штаупиц, полностью поддерживая своего ученика, ответил Каэта- ну отказом. Мистик знал, что дальнейшая жизнь Лютера будет наполнена значительными трудностями и сложными решениями, принятие которых заставит его разорвать свои обязательства перед орденом августинцев. Предвидя это, Штаупиц освободил Лютера от обетов ордена. Позже тот назовет это одним из своих трех отлучений от церкви.

Лютер находился в Аугсбурге и ожидал, когда его снова вызовут к кардиналу для продолжения дискуссии, но никто не приходил за ним. Понимая всю шаткость своего положения, связанную с дальнейшим пребыванием в этом городе, он посреди ночи умчался оттуда на коне.

Вернувшись в Виттенбург, Лютер снова оказался в безопасности, потому что люди вокруг относились к нему с большим благорасположением. На территории Саксонии на одного человека, поддерживавшего Папу Римского, приходилось трое сторонников Лютера.31 Другим преимуществом Лютера являлось то, что правитель Саксонии, Фридрих, очень тепло к нему относился и старался обеспечить его полную безопасность. Именно Фридрих обеспечил Лютеру безопасность пути во время бегства того из Аугсбурга.

Теперь же Фридрих оказался в затруднительном положении. После произошедшего в Аугсбурге Папа Римский попросил его либо задержать Лютера и привезти его в Рим, либо запретить появляться на своей территории. В противном случае, если бы Фридрих остался верным Лютеру, то мог бы быть обвинен в предоставлении убежища еретику. Хотя саксонский правитель несколько и преуменьшил перед папскими представителями теплоту своих отношений с Лютером, но тем не менее не позволил им задержать его и отправить в Рим. Фридрих обратился к светским властям и потребовал, чтобы дело Лютера рассматривалось на территории Германии светским судом. Также он напомнил Каэтану, что Лютера еще ни разу официально не обвиняли в ереси, поэтому для его задержания не имеется никаких оснований.

Постановление антихриста

Подобная позиция Фридриха добавила Каэтану работы. Он вместе с другими противниками Лютера начал готовить папскую буллу, которая обозначила бы официальную позицию Папы Римского в отношении индульгенций. Как только приказ был подписан Папой, Лютер оказался на один шаг ближе к тому, чтобы быть обвиненным в ереси, поскольку его тезисы оспаривали законность индульгенций. Фактически булла стала официальным обвинением, выдвинутым церковью против “Девяноста пяти тезисов”.

Папская булла была официально названа Bull Exsurge Domine. Лютер получил ее в октябре 1520 года и назвал “отвратительной буллой антихриста”.32 После выхода нового папского распоряжения книги Лютера стали сжигать в Риме, Кельне и других городах. Самому же реформатору для отречения от своей “ереси” дали шестьдесят дней.

Лютер, в свою очередь, осудил людей, издавших буллу, сказав:

“Ты, Лев X, и вы, кардиналы, а также каждый, кто хоть что-нибудь значит в курии, я бросаю вам вызов и заявляю в лицо, если эта булла на самом деле вышла от вашего имени и с вашего ведома, я призываю вас на основании силы, которую я, как и все христиане, получил посредством крещения, раскаяться и отбросить подобные сатанинские богохульства, причем сделать это прямо сейчас. Если же вы этого не сделаете, то знайте, что я вместе со всеми, верующими во Христа, буду считать Римский Престол захваченным сатаной и в результате ставший престолом самого антихриста; также я более не буду подчиняться либо иметь какое-либо отношение к нему, ибо он стал главным и злейшим врагом Христа. Если же вы будете упорствовать в своем неистовстве, то отправляйтесь в руки сатаны вместе с этой буллой и другими своими постановлениями, чтобы ваша плоть была уничтожена, а дух оказался рядом с нами в День Господень. Во имя Того, Кого вы преследуете, Иисуса Христа, нашего Господа“33.

Лютер дал знать всем жителям Виттенбурга, что его не беспокоят выдвинутые против него обвинения. Столкнувшись с критикой и религиозным недоброжелательством, Лютер тем не менее воспринял это с храбростью, позволившей ему заявить:

“Да будет всем известно, что никто не окажет мне услугу, выразив свое презрение к этой возмутительной, еретической, лживой булле, так же как никто не разозлит меня, отнесшись к ней с почтением. По милости Божьей я свободен, и эта вещь не успокоит, но и не напугает меня. Я прекрасно знаю, где находятся мои утешение и храбрость, а также Тот, Кто защищает меня как перед людьми, так и перед демонами. Я буду поступать так, как считаю правильным. В День Суда каждый должен будет предстать перед Господом и ответить сам за себя; тогда, возможно, и вспомнят мое предупреждение“34.

Святой костер

Прошло шестьдесят дней, но Лютер так и не отрекся от своих убеждений. Вместо этого он сжег буллу вместе со всем каноническим законом, согласно которому велось управление католической церковью с самого начала ее истории! Некоторые историки считают, что именно этот костер, в большей степени, чем “Девяносто пять тезисов”, положил начало Реформации.35

Лютер назначил сожжение папских законов на утро 10 декабря. Он даже развесил объявления, приглашающие посетить это мероприятие. Текст этих объявлений звучал следующим образом: “Всем поборникам евангельской истины необходимо присутствовать в девять часов утра возле церкви Святого Креста, где в соответствии с древним и апостольским обычаем будут сожжены нечестивые книги папских законов и схоластической теологии”.36

К назначенному времени в указанном месте собрались люди со всего университета, преподаватели и студенты. В первую очередь в костер были брошены сборники канонических законов. Это не было простым занятием, поскольку канонический закон в западном мире являлся тем же, чем в иудаизме - Талмуд, а в исламе - Коран. Он представлял собой сборник законов латинского христианства, обладающий религиозной властью. В те времена канонический закон считался тем же, что и Божьи заповеди.37

После того как огонь поглотил свою первую жертву, Лютер подошел к костру и бросил в него буллу со словами: “Поскольку ты предала Божью истину, пускай же Господь сейчас поглотит тебя в этом огне!“38 Далее Лютер сказал: “Они жгли мои книги, а теперь я жгу их”.39 После того как все было кончено, Лютер вместе с другими университетскими преподавателями отправился назад в город. Студенты же, находясь под впечатлением только что увиденного, остались у церковных стен, полные жизни и энергии. Хотя в тот момент им еще не было явлено откровение, позволившее бы понять, что на самом деле произошло перед их глазами, Лютер позже в красках описал им, что значила эта десятиминутная церемония и какую позицию им необходимо занять теперь, зная истину.

Духовная сила

Студенты, молодые и простодушные, должно быть, были воодушевлены прошедшей акцией протеста и высыпали на улицы, неся флаги и радостно напевая.

Хотя вся атмосфера была пропитана неудержимой энергией, которая запросто могла подтолкнуть людей к восстанию, само сожжение папских документов восстанием не являлось; это была настоящая революция. Лютер посмотрел прямо в глаза духу религии и отказался отклониться или отступить от своей позиции. Такова была духовная сила реформатора; сила человека, знающего свое место во Христе, представляющего, что говорит Библия об истине, и четко отделяющего ее от лжи. Подобная сила должна была снова прийти в церковь.

Духовная сила не является исключительно Божьим даром. Ее необходимо развивать и упражнять точно так же, как и веру. Каким образом это можно сделать? Поглощая написанное в Слове. Здесь я говорю не только о ваших любимых, “добрых” местах в Библии. Вы должны с жадностью поглощать как “добрые” места из Слова Божьего, так и те, где говорится о наказании. Твердо придерживайтесь их! Познав Слово, вы должны избавить свой разум от любых мыслей, противоречащих Библии. Если же подобные мысли будут продолжать посещать ваш разум, не слушайте их, не соглашайтесь с ними и не благоприятствуйте им! Крикните: “Нет! Это не является Божьей истиной!” Заставьте свой разум преклониться перед Божьим Словом и Божьим планом. Усердно молитесь и воздвигайте своего внутреннего духовного человека.

Лютер сжигает папскую буллу и весь канонический закон

Лютер занял позицию. Он знал, что Библия говорила об этой истине и боролась за нее. Подобная духовная сила приходит вместе с истинным познанием Библии

Поступая подобным образом, вы мало-помалу построите внутри себя духовную крепость. Физические упражнения помогают вашим мышцам находиться в хорошей форме и защищают тело от болезней. То же происходит и с духом. Духовные упражнения укрепляют вашего духовного человека; они поддерживают в рабочем состоянии ваше духовное оснащение, позволяя четко распознавать истину и ложь. Христиане часто являются слабыми и расхлябанными из-за того, что забывают о важности построения духовной крепости внутри себя. Церкви же являются слабыми благодаря своим слабым лидерам. Они пытаются ухватиться за любое пролетающее мимо учение, стремясь обнаружить что-нибудь новое, потому что не уделили должного времени построению истинной внутренней силы, которая поддерживает, укрепляет и двигает их вперед.

Если вы начнете упражнять свою духовную силу, то однажды сможете твердо стоять, не уклоняясь и не отступая от своей позиции даже перед лицом преследований, бед, несчастий, обманов, а также лицемерных злых духов. Вы сможете стать подобным Лютеру. Принципы упражнения духовной силы действенны для каждого человека, применяющего их, поскольку “Бог нелицеприятен” (Деяния 10:34).

Ад или мученичество!

На следующий день, выступая с лекцией перед более чем четырьмястами студентами, Лютер дал им объяснение события, произошедшего минувшим утром. Желая услышать реформатора, студенты полностью заполнили аудиторию. После этой лекции веселье и шутки, вовсю царившие прошлым вечером, несколько поутихли.

Лютер сказал студентам, что они должны сделать выбор между адом и мученичеством. Он предупредил собравшихся, что они рискуют оказаться в аду, если не примут решение начать борьбу до победного конца против “антихристианства папской церкви”.40 Комментируя далее свои слова, Лютер отметил, что подобная борьба с церковью может привести к мученичеству.

Мысль о мученичестве, возможно, встряхнула некоторых студентов, но не испугала Лютера. Он уже знал, для чего оказался на этой земле. И у него не было альтернативы. Лютер должен был нанести удар по католической церкви и вступить в битву с антихристом. Он был движим своим долгом перед Господом исполнить призвание и положить начало реформам. Лютер имел огромную внутреннюю мотивацию: спасти как можно больше людей от обманов, навязываемых им церковью. Серьезным тоном Лютер сказал своим студентам:

“Церковь нуждается в реформации. Но реформация эта не является заботой лишь одного Папы Римского или же его кардиналов… Это забота всего [христианского] мира или — много больше — Самого Бога. Когда она произойдет, знает лишь Он один. Пока же нашей задачей является раскрывать известные нам порочные стороны… Я не хочу вести насильственную и кровавую битву за Евангелие. Мир должен быть побежден Словом; сохранившаяся до наших дней церковь также будет реформирована Словом… То, что происходит сейчас в мире, не является плодом нашей деятельности, ибо сам человек не может положить начало такому движению. Существует Некто, вращающий колесо, Некто, Кого не видят паписты; в результате они начинают обвинять нас“41.

Лютер назвал Бога Тем, Кто вращает колесо. И хотя из-за этого на Лютера посыпались обвинения, он был готов приступить к Реформации для Бога.

Письма освобождения

При том, что сжигание папской буллы было вселяющим ужас действием, оно подарило Лютеру такую свободу, какой тот еще никогда не испытывал. Позже Мартин писал: “Из всех моих поступков этим я был удовлетворен в наибольшей степени”.42

Обретенная свобода способствовала тому, что следующий год жизни Лютера стал чрезвычайно продуктивным.

Лютер становился все более зрелым, его популярность росла, и он все сильнее укреплялся в своем учении. Более чем когда-либо Лютер посвящал себя своим пастырским обязанностям, проповедям, наставлению и написанию работ, посвященных определению положения церкви и человечества.

Лютер написал серию небольших христианских буклетов, а также трактат, посвященный семи прошениям, содержащимся в молитве “Отче наш”, и несколько проповедей, касавшихся подготовки к смерти, покаянию, крещению и причастию. Лютер издал исследование Псалтири, а также комментарии к Посланию к галатам.43

Писалось Лютеру очень легко. “У меня скорая рука и быстрая память. Когда я пишу, слова просто ручьем стекают из- под моего пера; мне не приходится выдавливать из себя слова”. Особое вдохновение Лютеру придавали нападки его противников. Говоря о себе, он отмечал, что ему легче всего было писать тогда, когда “в моей крови закипал сильный и праведный гнев”.44

На протяжении всей церковной истории многие работы писались в ответ на какие-либо ошибки или прямую критику. Даже входящие в Библию Послания Павла представляют собой большей частью письма, адресованные определенным церквам, в которых обычно указывалось на проблемы, существовавшие там. То же мы можем сказать и о Лютере. Его работы были направлены либо на раскрытие ошибок, либо отвечали на критику оппонентов, как правило, представителей папских властей. Лютер и его противники постоянно обменивались жесткими упреками в адрес друг друга. Эти письма затем публиковались и распространялись по всей стране.

Теперь же позвольте мне немного прокомментировать перемены, происходившие в то время внутри Лютера. Он становился смелее, жестче, сильнее, увереннее и убежденнее. Свой путь он начинал, будучи робким и побежденным монахом; сейчас же Лютер, познав истину, приобрел огромную силу. Она продолжала расти благодаря его непрекращающемуся откровению. Познав свободу, Лютер своими действиями стал приводить в ярость главный источник порабощения людей - церковь.

Лютер стремился к тому, чтобы Слово Божье было поставлено превыше всего. И чем больше он прилагал усилий для достижения этой цели, тем больше начинал видеть все в черно-белом цвете. Испытывая глубокое возмущение, посланное ему свыше, Лютер набросился на религиозный дух, державший в порабощении всю Европу.

Лютер атаковал религиозных демонов не только посредством своих проповедей и лекций, но и с помощью собственных работ. Вдохновленный своими противниками, он подверг сомнению основные учения католической церкви, остававшиеся незыблемыми уже многие столетия.

Послание немецкому дворянству

Четыре тысячи копий написанного Лютером “Обращения к христианскому дворянству немецкого народа “разошлись в течение восемнадцати дней с момента их выхода из печати. “Обращение” прочитала практически вся немецкая знать. В своей работе Лютер заявил, что: (1) каждый человек, принявший крещение, является священником перед Богом; (2) не существует никакого духовного предпочтения одного человека другому; (3) в отношениях человека с Богом не может быть никакого посредника (имеется в виду священника); (4) любой христианин может провозглашать Слово Божье.45

Правители пытались помешать распространению этого документа. Один из них говорил, что изначально документ показался ему оскорбительным, однако размышляя над ним, он обнаружил, что ему открываются истины. В конечном счете истина стала ему настолько очевидной, что этот правитель написал письмо в Рим: “Написанное здесь не является исключительно неправдой, и я считаю, что нет никакой необходимости скрывать это от света. Если никто не отважится выступить против зла, присутствующего в церкви, и если каждый будет молчать, то камни возопиют” (см.: Евангелие от Луки 19:40).46 Лютер писал:

“Папа Римский, или епископ, помазывает, бреет головы, посвящает в духовный сан, освящает и предписывает, какие одеяния нужно носить священникам, чтобы отличаться от простых людей, но этими действиями он никогда не сделает человека духовным христианином. Он может с легкостью сделать человека лицемером или же болваном и плутом, но никогда - разумным верующим. Тем не менее, мы все через крещение становимся царственным священством, как об этом говорит святой Петр в 1 Петра 2:9”.47

Лютер яростно атаковал правило католической церкви, позволявшее толковать Библию исключительно Папе Римскому. Реформатор не нашел этому никакого библейского подтверждения, так же как и тому, что Иисус дал ключи от Царства только Петру.48

В своей второй работе, названной “О Вавилонском пленении церкви”, Лютер обвинил католическое идолопоклонничество таинствам. “Таинство делает эффективным вера”, - писал Лютер, добавив, что само таинство не обладает никакой силой; силу ему придает вера. Лютер смело заявил, что никто не может быть спасен без веры, в то время как таинства не являются необходимым условием спасения.

Это утверждение сильнее всего задело Рим. Таинства и роль священника в превращении хлеба и вина в настоящие тело и кровь Христовы являлись одним из главных постулатов католической веры. Лютер же отбросил его в сторону, сказав людям, что таинства принадлежат всем, а не только священникам.

Лютер также подверг атаке мессу в целом и мотивы посещающих ее людей. Сбитые с толку индульгенциями и необходимостью накопления добрых дел, люди считали участие в богослужениях жертвой, увеличивающей количество благодати в их жизни.

Лютер проповедует Роджер Виолетт/Музей Гетти

В своей третьей книге “О свободе христианина” Лютер обсуждал вопросы, которые могли показаться католическому миру парадоксом. Люди настолько привыкли выполнять добрые дела согласно определенному плану, что в их действиях практически не было искренности. Лютер энергично атаковал подобное положение вещей, заявив, что если добрые дела совершаются без веры, они являются злыми в глазах Бога.49

Дела, которые внешне кажутся восхитительными, перед Богом могут являться величайшим грехом. Бог судит не дела, но состояние человеческого сердца

Лютер писал:

“Вера не является заслугой человека. Это состояние дается Богом или, точнее, оно является осознанием новой жизни, которая укоренилась глубоко в душе, получив уверенность в Божьем расположении. То, что человек делает, руководствуясь этим осознанием, является добрым, хотя со стороны может показаться и мелочью, — человек может ходить, стоять, есть, спать и даже собирать солому. С другой стороны, все, что человек делает, не руководствуясь этим осознанием, не является добрым, неважно, каким великолепным и святым это может казаться со стороны“50.

Эти слова Лютер использовал для того, чтобы критиковать учение о добрых делах. Дела, которые внешне кажутся восхитительными, могут быть - в зависимости от состояния сердца совершающего их человека - величайшим грехом перед Господом.

Лютер писал: “Каждый, кто не пребывает в согласии с Богом, начинает обеспокоенно искать возможность каким-то образом компенсировать свои грехи и заслужить Божье прощение многочисленными добрыми делами”. Но тот человек крепкий в своей вере “служит Богу без мысли что-либо на этом заработать, довольный лишь осознанием того, что делает угодное в Божьих глазах”.51

Лицом к лицу с врагом в Вормсе

Все эти работы Лютера для Рима были подобны громкому реву трубы; Лютер же своими заявлениями намеревался полностью искоренить из католической церкви древние демонические учения, традиции и взгляды на жизнь.

В то время как книга, адресованная немецкому дворянству, не вышла за пределы страны, работа, посвященная Вавилонскому пленению, разошлась по всей Европе. Она вызвала гневную реакцию английского короля Генри VIII, который написал жесткое ее опровержение и заявил, что Лютер является его врагом до конца жизни.52

Европейские правители решали, что им следует делать с растущим влиянием Лютера; но и друзья реформатора в это время также не сидели сложа руки, а выбирали, к кому им лучше присоединиться в грядущей войне. Некоторые из них сохранили свою верность Лютеру, другие же оставили его. Часть друзей реформатора застыла в нерешительности, пытаясь сформулировать систему своих убеждений. Один из преданных сторонников Лютера, изо всех сил стараясь понять его писания, отшвырнул в ярости книгу, казавшуюся ему слишком сложной, но затем поднял ее и прочитал снова. Окончив чтение, он обнаружил, что книга стала ему совершенно понятна, и поднялся поддержать Лютера, как сделали и многие другие люди. Этому человеку принадлежат следующие известные слова: “До этого момента весь мир был ослепшим”.53

Мартин Лютер обращается к императору Карлу V в Вормсском конгрессе ? 1521 году Архив Халтона

В ответ на многочисленные работы Лютера католическая церковь предприняла очередную попытку заставить его замолчать, пригласив на ежегодное заседание светского суда, получившее название Конгресс в Вормсе, которое прошло в немецком городе Вормс. На дворе стоял 1521 год, и Лютер был вызван в суд, чтобы ответить на вопросы, возникшие в связи с выходом его работ. Заседание возглавлял сам император. Фридрих надеялся, что суд благосклонно отнесется к Лютеру, поскольку именно император утверждал ранее, что нельзя обвинять человека в ереси, не выслушав его. Лютер был рад представившейся ему возможности защитить свою позицию, но вскоре понял, что повестка дня на суде была точно такой же, как и при его встрече с Каэтаном.

Лютер перед конгрессом

Император Карл V Испанский не был заинтересован в том, чтобы тратить на Лютера много времени, поэтому заседание было предельно кратким и конкретным. Судьи, указав на стопку книг, лежавших на столе, спросили у Лютера, является ли он их автором и не желает ли отречься от написанного в них.54

Суд с нетерпением ждал, когда же Лютер даст ответ, будто тот должен был дать его немедленно, чтобы сразу же перейти к рассмотрению других дел. Лютер, не желая, чтобы на этом все закончилось, попросил предоставить ему еще немного времени: “Это касается Бога и Его Слова. Это может повлиять на спасение душ… Прошу вас, дайте мне еще время”.55

Лютеру дали еще один день. Весь вечер он провел, размышляя над вопросом, хотя решение было принято им уже давно. На следующий день Лютер снова предстал перед судом. Один из судей обратился к нему: “Вы должны дать простой, ясный и точный ответ… Вы отрекаетесь от написанного там или нет?“56 Лютер ответил следующим образом:

“До тех пор, пока мне не объяснят и не докажут мою неправоту на основании Священного Писания или же используя понятные, внятные и ясные аргументы… я не отрекусь от написанного мною, поскольку глупо и небезопасно действовать против своей совести. Я стою перед вами. И ничего более я сделать не могу. Да поможет мне Господь! Аминь“57.

Указ, изданный в Вормсе

Лютер был осужден, но получил гарантии безопасности сроком в двадцать один день, в течение которых он мог беспрепятственно вернуться в Виттенбург. В мае 1521 года, сразу же после окончания Конгресса в Вормсе, вышел соответствующий указ. Этого решения с нетерпением ожидал Папа Римский, а также все его сторонники. Наконец-то Лютер был официально признан еретиком, что позволяло любому человеку убить его. Если бы Рим мог схватить Лютера, его наверняка ожидала бы участь Яна Гуса.

Захват Лютера Архив картин “Норт Винд”

В указе было отмечено, что учение Лютера, представлявшее собой выгребную яму, наполненную старыми и новыми ересями, с этого момента запрещалось на всей территории империи. Указ также запрещал печатать, продавать и читать книги Лютера. Кроме того, жителям империи не разрешалось оказывать Лютеру какую-либо помощь. Но даже несмотря на все это, Фридрих Мудрый, правитель и друг Лютера, не лишил того своей поддержки.

Фридрих сымитировал арест Лютера, когда тот возвращался назад, в Витгенбург. Он схватил Лютера и отправил его в один из своих замков, Вартбург. На протяжении десяти месяцев Лютер прятался в одной из комнат замка, за раздвижной лестницей. Он отрастил волосы, бороду, его называли “рыцарем Георгом”. Лютер настолько хорошо замаскировался, что позже, покинув замок, он оказался неузнанным своим другом-художником, некогда писавшим его портреты.

Лютеру ужасно не нравилось находиться в Вартбурге, он писал:

“Я находился в тюрьме, на своем Патмосе, в высокой башне, являвшейся царством птиц, где меня часто атаковал дьявол. Я противостоял ему в вере и отвечал словами: “Мой Бог создал человека и “все положил под ноги его” (Псалом 8:7). Попробуй сделать то же самое, если ты обладаешь властью над Ним!“58

Несмотря на то, что Лютер провел то время в страдании, он максимально использовал его. Лютер получил возможность продолжить работу над некоторыми своими книгами, и, возможно, величайшим его достижением стал полный перевод Нового Завета с латыни на немецкий язык. Простой человек никогда еще не имел Библии. Немногие отрывки из Писания, которые им доводилось слышать, зачитывались во время мессы на латыни. Теперь же весь христианский мир стоял на пороге значительных перемен. Простой человек наконец получил свет!

Разорение, хаос и восстание в Виттенбурге

Но прежде чем простой человек получил доступ к Библии, “Девяносто пять тезисов”в одиночку стали причиной образования массового движения. То, что до этого являлось войной одного человека, Лютера, превратилось в лютеранство. Один из сторонников Лютера, Карлштадт, взял управление новым движением в свои руки, пока Лютер находился в Вартбурге. Однако он выбрал неверное направление, что вывело Лютера из себя, и он вырвался из своего укрытия, дабы остановить беспредел, творившийся в Виттенбурге.

В соответствии с распоряжениями Карлштадта монахи и монахини оставляли монастыри. Но не это расстроило Лютера — он выступал против монашеских обетов. Ему не понравилось то, что начались разрушения церковных росписей и алтарей. Священников забрасывали камнями; алтарь монастыря францисканцев был полностью разрушен. Священники, проводившие мессу, были силой изгнаны из городской церкви. Когда же члены нового движения были арестованы, по всему городу вспыхнули мятежи. Церковные богослужения были остановлены, дом приходского священника в Айленбурге оказался разграблен, а монахи-августинцы торжественно сожгли все картины, украшавшие стены монастыря.

Лютер ворвался в город и набросился с резкой критикой на Карлштадта. Он напомнил ему, что людские души завоевываются любовью. Он спрашивал у людей, пойманных в огне восстания, почему те сбрасывали статуи и картины, которые могли многое значить для других людей, поклонявшихся Господу. Лютер просил их не забывать о тех, кто слабее и нуждается в их монашеских обетах, их картинах и их статуях.

Лучше всего истинная природа Реформации раскрывается в словах самого Лютера:

Лютер переводит Новый Завет с латинского на немецкий язык Роджер Виолетт/ Музей Гетти

“Дайте людям время. Мне потребовались три года постоянной работы, размышлений и дискуссий, чтобы прийти к тому, что я сейчас имею; как же может простой человек, не сведущий в этих вопросах, пройти эту же дистанцию за три месяца? Не думайте, что злоупотребления исчезнут вместе с разрушением объектов, с помощью которых эти злоупотребления и происходили. Мужчины могут согрешить с женщинами и вином. Должны ли мы, зная это, запретить вино и уничтожить женщин? Люди поклонялись солнцу, луне и звездам. Должны ли мы сорвать их с небес? Подобные опрометчивые действия и сопровождающее их насилие свидетельствуют о недостаточном доверии к Богу. Посмотрите, как многого Он смог достичь через меня, хотя я всего лишь молился и проповедовал. Все, что произошло, стало возможным лишь благодаря Слову. Если бы я захотел, то мог бы разжечь разрушительное пламя в Вормсе. Однако пока я спокойно сидел и пил пиво с Филиппом и Амсдорфом, Бог подготовил Папе Римскому сокрушительный удар“59.

Лютер был реформатором, и его основной задачей было проведение реформ. Исправив неверный дух, он тем не менее не отказался от многих реформ Карлштадта и начал проводить в жизнь свои идеи. Лютер снова вернулся за кафедру и стал ежедневно выступать с проповедями. Он реструктурировал богослужение, самостоятельно написал многие гимны и напечатал первую мессу на немецком языке.

Свои реформы Лютер начал в Витгенбурге. Там он был в безопасности - люди любили, уважали и защищали его. Однако Лютер не мог покинуть территорию Саксонии. Фридриху, саксонскому правителю, не нужно было даже пальцем шевелить для того, чтобы защитить его, поскольку поддержки людей было для этого достаточно. Выступить против Лютера означало выступить против народа. Никто же из представителей религиозной или светской власти в стране не хотел вызвать своими действиями настолько отрицательную реакцию по отношению к себе.

Реформы Лютера включали в себя также и заботу общества о бедных. В то время попрошайничество было запрещено. Деньги, которые раньше выделялись монастырям, теперь использовались для поддержки сирот, студентов, а также выплат приданого бедным девушкам.

Месса была видоизменена. Старая, нудная рутина была заменена проповедью Евангелия. Карлштадт стал совершать нападки на обет безбрачия, в чем Лютер его безоговорочно поддержал. Он же был лично ответствен за побеги монахинь из их монастырей. Когда же те оказались под опекой Лютера, он благословил их сочетаться браком со священниками, также оставившими монастыри.

Его решительная рыжая жена

Лютер также взял себе в жены бывшую монахиню, хотя до этого усердно пытался найти ей какого-нибудь другого жениха. Все началось после того, как он организовал ее побег из монастыря, что, по мнению Лютера, было его долгом перед Господом, хотя подобные выходки и карались в то время смертной казнью. Его будущую жену звали Катрин фон Бора, и она была одной из многих монахинь, на которых работы Лютера произвели огромное впечатление. Будучи недовольной своим положением еще до знакомства с работами Лютера, она написала ему письмо от своего собственного имени, а также от имени других одиннадцати монахинь, вместе с которыми и собиралась покинуть монастырь.60 Лютер составил план и привлек к его исполнению отца одной из монахинь, который каждую неделю возил в монастырь копченую сельдь. Он пользовался доверием тамошних церковных властей, поэтому его повозку не проверяли и не обыскивали, когда в назначенный день он выгрузил в монастыре двенадцать бочек сельди и спрятал в них двенадцать монахинь. Одной из них была Катрин.61

Катрин стала монахиней против своей воли, так же как и многие другие монахини. Именно поэтому Лютер обращался к их отцам с предложением помочь освободить дочерей. Катрин попала в монастырь из-за своей мачехи. Девочка обладала твердым характером и была очень сообразительной. Это не понравилось новой жене ее отца и стало причиной, по которой Катрин была отправлена с глаз долой в возрасте девяти или десяти лет.62

Когда двенадцать монахинь оказались в безопасности, три из них вернулись домой к своим семьям, а стальные девять были доставлены к порогу Лютера. Он нашел мужей для восьми из них. Все, кроме Катрин, обрели семью. Она же стала помогать по хозяйству в соседском доме.

Катрин было двадцать шесть лет, ее рыжие волосы окаймляли высокий лоб, ниже которого располагались длинный нос и мощный подбородок. Один биограф сказал, что она была “смышленой саксонкой с острым языком”.63 Даже несмотря на то, что общество считало, будто она уже минула лучший возраст для вступления в брак, Катрин влюбилась в мужчину, который ответил ей взаимностью. Однако его родители воспротивились этому браку, поскольку девушка была беглой монахиней. Отношения закончились ничем, и ее сердце было разбито.

Лютер же, к тому времени уже сильно подружившийся с Катрин, порекомендовал ей нескольких потенциальных женихов. По-прежнему испытывая боль, оставшуюся после недавнего разрыва отношений, она отказалась. Лютер возразил, что в достаточно зрелом возрасте Катрин не следует быть переборчивой. Она же снова ответила отказом, но предложила Лютеру две кандидатуры - мужчин, за одного из которых она все же согласилась бы выйти замуж. Одной из кандидатур в списке был сам Лютер!64

Лютер был ошеломлен подобным поворотом событий! Конечно же, нет! Лютер не мог жениться — или он просто так думал. Ведь в любой момент он мог быть повешен как еретик. Жениться в таком положении было просто смешно.

С таким настроением Лютер отправился проведать своих родителей, однако поддержка брака отцом заставила его изменить свое решение. Счастливый от того, что сын оставил монастырь, тот хотел, чтобы Мартин женился и завел детей, которые продолжили бы их род.

Теперь уже и Лютер видел выгоды от вступления в брак. Очнувшись, он мог порадовать своего отца и еще более разъярить Папу Римского. Помимо этого, Лютер мог бы иметь ребенка, который продолжил бы его род в случае мученической смерти Лютера. Для Лютера и Катрин в браке не было ничего романтичного. Он женился по обязанности; она выходила замуж, будучи подавленной после предыдущей неудачи. Но оба они восхищались друг другом и питали чувство глубокого уважения.65

“Я не могу сказать, что безумно влюблен, но испытываю к ней глубокую нежность”, - говорил Лютер. 10 июня он написал: “Божьи дары нужно хватать как можно скорее”. 13 июня 1525 года Лютер женился на Катрин.66

Косы на моей подушке

Неожиданное бракосочетание Лютера повлекло за собой целую волну слухов. Один из наиболее распространенных утверждал, что Лютер уже жил с Катрин до брака, хотя в действительности он лишь ежедневно навещал ее. Для Лютера же подобное бракосочетание было единственно возможным. Позже он написал об этом следующее: “Если бы я не женился быстро и в тайне, а посвятил бы в это дело еще несколько человек, каждый бы из них сделал все возможное для того, чтобы воспрепятствовать моему решению, поскольку все мои друзья говорили: “Лучше не эту, а другую девушку”. Друзья Лютера хотели, чтобы он женился на более достойной.67

Вступление в брак в возрасте сорока одного года стало для Лютера не самым легким опытом. Привыкший к несколько другой жизни, он писал: “В первый год брака много к чему приходится привыкать… Ты просыпаешься утром и обнаруживаешь на своей подушке волосы, которые там раньше не лежали”.68

Катрин вступила в брак, не чувствуя никаких барьеров. Ее твердый характер и решительность быстро навели порядок в жизни Лютера. Например, она заменила старую, заплесневевшую солому в его матрасе на новую. Поглощенный постоянными заботами о проведении реформ, Лютер смертельно уставшим падал поздно вечером в кровать, не замечая запаха.

Свадьба Лютера

Катрин также привела в порядок финансы своего мужа. Банковский счет Лютера был постоянно пуст, поскольку Мартин был очень щедрым человеком. Он говорил, что Бог дал человеку пальцы для того, чтобы через них легко проскальзывали деньги. Катрин взяла кошелек мужа под свой контроль и скопила достаточно денег для покупки новой собственности.69 В браке проявился новый талант Катрин, о существовании которого она не знала, пребывая в монастыре. Она открыла в себе способности менеджера, хозяйки и администратора. Катрин преуспевала во всем, стремясь сделать свое с Мартином хозяйство экономически независимым. Лютеры жили в монастыре августинцев, который передало им правительство. Здание монастыря насчитывало сорок комнат, но часто случалось так, что каждая комната была заполнена людьми. Мартин и Катрин сами имели шесть детей, а кроме этого, у них было еще шесть племянников и племянниц; также Лютер взял к себе нескольких осиротевших детей. Родственники Катрин приходили помочь супругам, а ее тетя Магдалена стала для детей замечательной “нянечкой”. Учителя и студенты также находили пристанище в доме Лютеров. Мартин и Катрин были прекрасными партнерами - он приглашал студентов, а она брала с них плату!70

Лютеру потребовалось некоторое время, чтобы приспособиться к жизни в окружении такого количества людей, но очень скоро он полюбил это. Однажды он написал следующее о своем сыне Хансе: “Когда я сижу и пишу, он поет мне песню, но если делает это слишком громко, я начинаю немного ворчать; он же продолжает петь все так же громко”.71

Застольные беседы

В доме, где постоянно кипела бурная деятельность, между Лютером и жившими с ним студентами установились наставнические отношения. Проводимое ими вместе время стало известно как “застольные беседы”. Студенты собирались вокруг Лютера за обеденным столом, задавали ему вопросы и записывали полученные ответы в своих тетрадях. Катрин пыталась собирать со студентов деньги за записываемые ими откровения, но Лютер ей этого не позволил. Позже многие из этих студентов опубликовали информацию, полученную ими в то время.72

Во время бесед Лютер садился с одной стороны обеденного стола, а студенты, Катрин и дети - с другой. Катрин быстро уставала от сыпавшихся вопросов; также ей очень не нравилось то, что Лютер никак не мог приступить к трапезе, поскольку ему постоянно приходилось говорить. Однажды Катрин спросила со своего места: “Доктор, почему вы не прекратите говорить и не поедите?” Лютер ответил: “Прежде чем открыть свой рот, женщины должны повторить молитву “Отче наш“73.

Хотя Катрин и была достаточно сложным человеком, Лютер отдавал жене должное в той области, где она была сильнее; в особенности же это касалось домашних дел. Он называл жену “своим ребром”, “своей цепью” и “своей хозяйкой”, отмечая то, как она справлялась с домашними обязанностями.74

Однако Катрин делала гораздо больше, чем просто вела хозяйство. Она сделала это хозяйство процветающим. Жена Лютера одновременно управляла сразу двумя хозяйствами - монастырем августинцев, а также еще одним домом, унаследованным ею в Цульсдорфе, который находился в двух днях пути от Виттенбурга. Катрин имела поля, сады, коров, свиней, голубей, гусей, собаку (которую Лютер любил настолько сильно, что надеялся увидеть на Небесах), пруд с рыбой и пивоваренное производство.75

Пусть вас не смущает тот факт, что Катрин владела пивоваренным производством. В те времена производить пиво было роскошью, пить же пиво означало питать свое тело. Тогда пиво для людей было тем же, чем для нас сегодня являются протеиновые напитки и пищевые добавки. Даже сегодня в Германии отношение ее жителей к алкоголю отличается от отношения к нему американцев. Для немцев важной является умеренность. Кроме того, пиво являлось для Лютера настоящей необходимостью, поскольку он часто болел.

Катрин больше нравилась ее земля в Цульсдорфе, чем в Виттенбурге, но из-за своих частых болезней Лютер не любил, когда она уезжала. Однажды, когда Катрин хотела приобрести еще одну ферму, Лютер удерживал ее до тех пор, пока этого не сделал другой человек. “О, Кати, - говорил он, - у тебя есть любящий муж. Пусть кто-нибудь другой становится императрицей”.76

Пытаясь угодить Лютеру, Катрин проводила рядом с ним много времени. В какой-то степени она стала его личным доктором. Лютер страдал от многих болезней: подагры, бессонницы, геморроя, запоров, камней в почках, головокружения и звона в ушах. Катрин стала очень искусной в приготовлении растительных лекарственных средств, в припарках и массаже. Сваренное же ею пиво, которое так расхваливал Лютер, было прекрасным лекарством от бессонницы и нескольких болезней.

В письме, написанном Лютером своей жене, он благодарил ее за неустанную заботу обо всем и обо всех:

“Праведной, беспокоящейся леди Катрин Лютер, доктору в Цульсдорфе и Виттенбурге, моей доброй и любимой жене. Мы искренне благодарим тебя за то, что ты не спишь ночами, думая о нас, ибо с того момента, как ты начала беспокоиться о нас, возле моей двери вспыхнул огонь, а вчера, несомненно, благодаря твоему беспокойству, огромный камень мог бы упасть на нас и раздавить, как мышей в мышеловке. Если ты перестанешь беспокоиться, я боюсь, что земля поглотит нас. Молись, и пускай Бог беспокоится. Отдай Ему свою ношу“77.

Семейная жизнь начинала нравиться Лютеру все больше и больше, а его любовь к жене продолжала расти. Раньше Лютер учил, что брак является необходимостью для плоти. Но, узнав о нем не понаслышке, стал называть брак возможностью для духовного роста. “Первая любовь пьянит, - говорил Лютер о браке, - когда же это опьянение проходит, тогда наступает настоящая любовь между мужем и женой“78. Именно такая любовь царила в отношениях Мартина и Катрин Лютер.

Любовь Лютера стала настолько сильной, что он назвал свое самое любимое Послание Павла “Моя Катрин фон Бора”. Однажды он сказал о жене следующее: “Во всех домашних делах я полностью полагаюсь на Кати. Во всем же остальном я подчиняюсь Святому Духу“79.

Лютер много говорил и писал о браке. Ниже приведены некоторые из его наиболее известных цитат:

“Естественно, христианин должен любить свою жену. Он должен любить ближнего, а поскольку жена является самым близким из всех ближних, его любовь к ней должна быть наиболее глубокой. Также жена должна быть и его ближайшим другом”.

“Брак - это не шутка, над ним необходимо работать, о нем нужно молиться… Взять себе жену достаточно просто, но постоянно любить ее - гораздо сложнее… потому что одного лишь союза плоти недостаточно; должна существовать схожесть вкусов и характеров. А эта схожесть не приходит внезапно”.

“Мир и любовь в браке являются даром, который следует сразу после дара понимания Евангелия”.

“Некоторые браки появляются исключительно из похоти, но похоть испытывают также вши и блохи. Любовь начинается тогда, когда мы имеем желание служить другим людям”.

“Я не собираюсь убирать волнение из брака. Я могу даже увеличить его, и произойдет чудо, о котором знают лишь те, кто испытал его”.

“Нет ничего приятнее, чем гармония в браке, и ничего более огорчительного, чем разногласия… После разногласий наибольшую боль доставляет потеря ребенка. Я знаю, как это тяжело“80.

Любовь к детям и их утрата

Лютерам была не понаслышке знакома боль, связанная с утратой детей. Всего у них было шесть детей, из которых двое умерли. Их смерть стала для Лютера, наверное, самым тяжелым моментом во всей его жизни. Он получал от общения с детьми такое огромное удовольствие, что потеря их буквально раздирала его душу на части. Иногда Лютеру казалось, что он так никогда и не оправится от этой боли. К своей роли отца Лютер относился с такими же трепетным волнением и юмором, как и к роли мужа. Однажды он сказал: “Вывешивая подгузники своих детей, отец веселит этим соседей. Пускай они смеются, Бог и ангелы также улыбаются на Небесах“8’. Свое отцовство Лютер считал одной из важнейших обязанностей, говоря, что нет большей силы, данной Богом, чем та, которую он дает родителям.

Крестьянское восстание

В то время как Лютер страстно продвигал вперед свои реформы, они, в свою очередь, совершали переворот в его душе. Стоило ему лишь принести перемены в жизнь церкви, как переменам тут же подверглись состояние души и жизнь Лютера, в первую очередь, его отношения с женой, а потом и огромная любовь, которую он испытывал к своим детям. Эти чувства раскрывали перед Лютером приготовленное для него Богом изобилие, о котором он даже не догадывался.

Поиск немецкими крестьянами подобного изобилия в конце концов привел к тому, что Лютер столкнулся с серьезными проблемами. Устремившись за Лютером, крестьяне стали использовать Реформацию в качестве возможности восстать против знати. Представители знати владели землей, контролировали места в правительстве и использовали крестьян. Не имея представления о том, что написано в Библии, крестьяне решили воспользоваться силой Реформации для выполнения своих требований. Они хотели сами выбирать себе священников, а также положить конец крепостному праву, в соответствии с которым крестьянин был привязан к земле и к своему хозяину. Кроме этого, крестьяне требовали достойную оплату труда на полях.

Лютер симпатизировал крестьянам, но позже он дал немецким дворянам один совет, на основании которого его впоследствии обвинили в соучастии в насилии против крестьян.

Лютер понимал причины, подтолкнувшие крестьян к восстанию, но просил их не прибегать к бунтам и насилию. Однако они не прислушались к его совету, а вместо этого сразу же перешли к активным действиям. Крестьяне сначала отказались платить какие бы то ни было налоги, а затем стали грабить замки и монастыри. Дворяне использовали все свои силы для того, чтобы сломить повстанцев, — в результате жизни лишились шесть тысяч крестьян. Лютер пытался успокоить и примирить враждующие стороны и “привести их к кресту”, но поскольку крест не был их мотивацией, они в тот момент не желали менять свой фокус. Реакция Лютера на возникшую ситуацию выразилась в послании, адресованном знати.

Лютер назвал свое послание “Против ограбления и избиения крестьянских полчищ “. В нем он просил дворян признать свою вину, обратиться к Богу за помощью и предложить крестьянам новые условия жизни. Только в случае неприятия крестьянами этих условий Лютер оправдывал их суровое наказание. Он писал:

“Уничтожение, подавление и избиение [крестьян], тайное или открытое, без особой на то причины может быть еще более отвратительным, пагубным и ужасным, чем само восстание. Однако подобные действия могут быть оправданы как действия человека, стоящего перед необходимостью убить бешеного пса: если ты не нанесешь ему удар, он набросится на тебя и на всю твою землю“82.

Дворяне выступили против повстанцев и подавили восстание. Лютеру показалось, что те неправильно поняли его мысли, и написал им второе послание, названное “Открытое письмо, касающееся преступлений против крестьян”. Лютер хотел убедиться, что дворяне понимают, что их христианским долгом являлось не только подавление восстания, но также и проявление милосердия в отношении крестьян и стремление к обновлению взаимоотношений с ними после победы.

Крестьяне обвинили Лютера в том, что знать так жестоко расправилась с. их восстанием; знать же, в свою очередь, обвинила Лютера и Реформацию в подстрекательстве к крестьянскому восстанию. Как и многие другие люди, обладающие апостольским призванием, Лютер привык к постоянным обвинениям в свой адрес. Вы можете сказать, что Лютер был толстокожим, но, как мне кажется, подобное качество придает реформатору силы противостоять оказываемому на него

давлению. Внутри реформаторов происходили перемены, помогавшие им лучше соответствовать своему призванию и делу, которому они служили. Это позволяло им двигаться вперед, даже несмотря на полное непонимание окружающих людей, или же, как в случае с Лютером, их ненависть и обвинения - в вышеописанной ситуации - со стороны знати и крестьян, в других случаях - со стороны членов собственной семьи и иных протестантских реформаторов.

Ненависть папского двора по отношению к Лютеру продолжала расти, а император Карл V невзлюбил его сразу же, как только увидел во время Конгресса в Вормсе, хотя на то не было особых причин. Императора просто раздражало то, что один человек может послужить источником такого количества проблем. Карл приложил все усилия для того, чтобы придать законную силу принятому во время Конгресса указу, однако лютеранство к тому времени обладало уже такой популярностью, что с успехом противостояло всем попыткам сокрушить себя. Лютеранских служителей согнали с кафедр, но они вышли на улицы, проповедуя перед толпами людей с перил местных таверн. Немецкие города, такие как Страсбург, Аугсбург, Ульм и Нюрнберг, превращались в оплоты лютеранства.

Чтобы справиться с ересью, подрывающей единство католического мира, церковь созывала конгресс за конгрессом. Своей кульминации этот процесс достиг в 1530 году, когда был созван Конгресс в Аугсбурге. Лютеру не позволили принять участие в этом мероприятии, и ему пришлось снова отсиживаться в замке на протяжении трехмесячных заседаний Конгресса. В Аугсбурге же присутствовали князья всех немецких территорий. Эти люди представляли светскую власть в огромном государстве, находившемся под управлением императора. Каждый из них находился на одном уровне с Фридрихом Мудрым, правящим территорией, на которой проживал Лютер, и однажды, после Конгресса в Вормсе, спрятавшим Лютера в своем замке Вартбург. Во время Конгресса немецкие князья представили Аугсбургский символ веры, который был составлен на основании учений Лютера. Но император не принял предложенный документ, приказав князьям уничтожить лютеранство и вернуть свою страну в лоно католической церкви. Те отказались; один из князей преклонил перед императором колени и сказал, что пусть лучше он будет обезглавлен, но не заберет у людей Слово Божье. Смелость князей компенсировала отсутствие Лютера, а кредо движения, благодаря их твердости, осталось нерушимым. Император не высказал одобрения, которое так хотели услышать князья, но уже ничем не мог повлиять на лютеранство, которое стремительно распространилось по всей Германии.

Реорганизация церкви

К счастью, император был слишком занят ведением войн, и Лютер уже больше не сталкивался с его противодействием. Реформатор не стоял на месте и в скором времени принялся реформировать церковь. Начал он с тщательного исследования богослужения. Лютеру потребовалось совсем немного времени, чтобы увидеть необходимость проведения мессы на немецком языке.

Свои реформы Лютер старался проводить неспеша, понимая, что слишком быстрый переход с латыни на немецкий язык может отвернуть от Реформации тех людей, вера которых слишком слаба. Он видел, что люди имели лишь очень отдаленное понятие об основных принципах Царства Божьего, и в связи с этим написал с помощью двух ассистентов два катехизиса на немецком языке: один - для взрослых, а другой - для детей. Лютер считал детский катехизис своей самой важной работой после перевода Библии.83

Лютер стремился, чтобы все его последователи пришли к пониманию евангельской истины и получили представление о Царстве Божьем. Поэтому обязывал их изучать катехизисы. И дети и взрослые должны были выучить их наизусть. Неспособность выполнить задание влекла за собой лишение виновного еды и питья его работодателем либо, в случае с детьми, их родителями.84

Реформа музыки

Лютер дома, в кругу семьи, играет на лютне

Реформируя церковь, Лютер отвел музыке важнейшее место в процессе богослужения, заявив, что: “Вслед за Словом Божьим музыка заслуживает величайшей хвалы”.85 Это был еще один из вопросов, в котором взгляды Лютера разошлись со взглядами других реформаторов того времени.

Ульрих Цвингли, реформатор швейцарской церкви, несмотря на то, что был вышколенным музыкантом, полностью запретил игру на органе. Некоторые из его последователей пошли еще дальше и вдребезги разбили все органы, чтобы таким образом утвердить взгляды своего учителя. Другой реформатор, Жан Кальвин, разрешил пение, но только в унисон. Все гармонии были запрещены. Он считал, что, хотя музыка и являлась Божьим даром, ее следовало использовать только в миру, но не во время службы.

Однако Лютер считал музыку адресованной Богу. Он сам являлся прекрасным музыкантом, имел прекрасный голос и хорошо играл на лютне, от которой ему пришлось отказаться, отправившись в молодости в монастырь.

Лютер был одним из реформаторов, считавших, что музыка способствует продвижению Евангелия. Он верил, что Бог создал все существующее в этом мире для служения и поклонения Ему; задача же людей заключалась в том, чтобы открывать внутри себя творческие способности и позволять им наполнять каждую сферу своей жизни, используя их для Бога. Лютер говорил:

“Я не согласен с тем, что все виды искусства должны быть отброшены в сторону и уничтожены во имя Евангелия, как заявляют некоторые фанатики. Наоборот, я с радостью хотел бы увидеть все виды искусства, в особенности музыку, в служении Тому, Кто сотворил их и дал человеку“86.

Лютер настолько любил музыку, что каждую неделю уделял некоторое время репетициям. Прихожане должны были изучать новые песни, чтобы каждое воскресное утро богослужения проходили без заминок. Сегодня, как правило, группы прославления и поклонения собираются где-нибудь в середине недели и готовятся к воскресной службе. Однако Лютер желал видеть всех прихожан изучающими новые песни. Он действительно был лидером и руководителем - указывал путь и полагал, что верующие должны следовать по нему!

Защищая свою позицию в отношении музыки, Лютер указывал на Моисея и Давида. Он рассказывал людям о том, как Моисей славил Господа, перейдя через Чермное море, а также о том, как много псалмов написал царь Давид.

Лютер был настолько уверен в необходимости использования музыки в служении, что отказывался посвящать в духовный сан служителей, не понимавших духовной важности музыки. Человек, желавший стать священником, должен был являться также и умелым музыкантом, чувствующим возносимые в звуках хвалу и поклонение. Более того, Лютер считал, что учитель, не сведущий в музыке, не должен был допускаться к преподаванию.

Лютер хотел, чтобы люди ощутили всю силу музыки. По этой причине он стремился заменить все латинские гимны немецкими, чтобы люди могли понимать услышанное и наставляться в Слове Божьем, воспевая Господа в песнях. Поэтому Лютер призвал поэтов и музыкантов писать немецкие духовные гимны. Он просил их не отдаляться от Библии и сохранить всю чистоту Божьего учения. Лютер не хотел, чтобы гимны представляли собой какую-нибудь неудобоваримую смесь или же были наполнены светскими мыслями. Он стремился убрать из мессы все привнесенное туда человеком и не боялся настаивать на этом! Реформатор называл канонический закон, этот папский кодекс, регулирующий жизнь всего католического мира, “мерзким варевом, состоящим из ингредиентов, собранных по канализациям и выгребным ямам”.87

Скоро Лютер сам начал писать гимны. Сначала у него это получалось не совсем хорошо, но после многочисленных попыток он развил в себе этот дар. В течение года Лютер написал более двадцати гимнов. К 1526 году он собрал достаточно материалов для того, чтобы провести первую мессу на немецком языке.

Лютер стремился к тому, чтобы люди ощутили силу музыки и во время пения на немецком языке могли наставляться в Божьем Слове

Классический гимн, благодаря которому Лютер стал известен в этой новой для себя области, назывался “Мой Бог - скала”. Он написал эту песню в 1527 году, худшем в жизни Лютера и наполненном труднейшими испытаниями. К написанию этого гимна Лютера привели два печальных события.

Первым из них стал его спор с другими реформаторами, наполнивший Лютера раздражением, беспокойством и унынием. От навалившегося напряжения и стресса в ушах Лютера стало звенеть. Он лег спать с мыслями о том, что, возможно, это его последняя ночь. Однако все эти переживания помогли Лютеру обновить его отношения с Богом. Рассказывая о своем состоянии, в котором был написан вышеупомянутый гимн, Лютер писал:

“Больше недели я провел, словно в аду. Все мое тело сильно ныло, и я с содроганием вспоминаю то время. Полностью оставленный Христом, я трудился, пребывая в крайне неустойчивом состоянии и взывая к Богу с отчаянием и хулой. Но, благодаря молитвам святых [его друзей], Бог смилостивился надо мной и, вырвав мою душу из преисподней, поднял ее ввысь“88.

Лютер выдержал это испытание. Но в том же году произошло второе событие, подтолкнувшее Лютера к написанию гимна — эпидемия чумы. Несмотря на то, что многие люди бежали из Виттенбурга, Лютеры остались, чтобы заботиться о больных людях. Превратив монастырь в больницу, Лютер видел, как умирают его друзья. В монастыре оказалось так много больных, что его подвергли карантину. Пребывая в атмосфере боли и страданий, Лютер написал сильнейшие слова гимна “Мой Бог - скала”. Ниже приводятся несколько строчек из гимна, который сегодня каждое воскресенье можно услышать во многих странах мира:

And though this world with devils filled

Should threaten to undo us,

We will not fear, for God has willed

His truth to triumph through us.

The prince of darkness grim? We tremble not for him.

His rage we can endure, for lo! his doom is sure

One little Word shall fell him.

Его величайший труд: немецкая Библия

Вместе с гимнами Лютера еще одной его бессмертной работой, которой мы пользуемся и поныне, является перевод Библии на немецкий язык. Во время своего десятимесячного пребывания в замке Вартбург, скрываясь после Конгресса в Вормсе, Лютер уже перевел Новый Завет с латыни на немецкий язык.

В 1534 году появился еще один значительный результат работы реформаторов - издание Ветхого Завета, переведенного с иврита на немецкий язык. За этим великим делом стоял Лютер. Он собрал вместе лучших ученых, команду людей, взгляды которых ранее еще никогда не были объединены.

Лютер был движим целью выпустить Библию, которую бы поняли все немцы, поэтому он совершил путешествия в разные регионы страны, где общался с представителями старшего поколения, прислушивался к тому, как они говорят, а затем принес эти знания своим коллегам-переводчикам. Лютер хотел, чтобы Слово Божье звучало правильно. Говоря о ветхозаветных пророках, он произнес:

Лютер у себя дома, в своем кабинете Архив картин “Норт Винд”

“О мой Бог, насколько же сложной задачей является заставить всех этих авторов заговорить по-немецки против их воли. Они не желают отказываться от своего родного языка, дабы имитировать этот варварский немецкий”.

“Переводя слова Моисея, я сделал их настолько немецкими, что никто теперь даже и не подумает, что он был евреем“89.

Лютер стремился быть совершенным во всем, поэтому, если бы не помощь коллег, вряд ли ему удалось бы когда-нибудь завершить свой труд. Известно, что однажды он потратил целый месяц для того, чтобы максимально правильно перевести одно-единственное слово.

Перевод Библии на немецкий язык был встречен ошеломляющим успехом. В определенных кругах он считается даже лучшим, чем последовавший за ним английский перевод короля Иакова. Обладать Библией Лютера стало вопросом престижа, что подтолкнуло многих людей, не испытывавших духовного голода, приобрести Библию и, как ни странно, читать ее. Библия Лютера стала книгой, которую стремилась иметь в своем доме каждая немецкая семья. Впоследствии перевод Лютера также использовался в лингвистике для формирования современного немецкого языка, и даже сегодня многие немецкие христиане с удовольствием пользуются тем переводом Библии.

Антисемит и антикатолик

Лютер был убежден, что живет в последние времена, и поэтому яростно выступал против всего, что не было христианским. Это касалось также и иудаизма.

В молодости Лютер с симпатией относился к евреям и обвинял католическую церковь в нежелании принимать их в свои ряды.

“Если бы я был евреем, меня десять раз вздернули бы на дыбе, прежде чем подпустить к Папе Римскому. Паписты настолько опозорили себя, что хороший христианин скорее захочет стать евреем, чем одним из них; еврей же, чтобы не стать одним из них, скорее превратится в свинью”.90

Католическая церковь проповедовала ненависть по отношению к евреям. Священники называли их собаками и отказывали в работе. Лютер считал, что, в целом, евреи являются очень упрямым народом, но он лелеял надежду, что они могут обратиться ко Христу, увидев Его любовь.

Лютер надеялся, что реформа католической церкви посодействует обращению евреев. Прежде всего он пытался обратить ко Христу раввинов. Однако, общаясь с ними, Лютер заметил, что они, в свою очередь, пытаются обратить его. До него также дошли слухи и о том, что в некоторых странах евреи обращают людей в свою веру. Эти новости моментально разрушили положительное отношение Лютера к евреям. Теперь он желал только того, чтобы все они были погружены на корабли и вывезены в Палестину. Выражаясь грубо и прямолинейно, Лютер назвал иудейские толкования Писания “еврейским мусором”.91

Лютер обвинял евреев в убийстве христианских детей, отравлении колодцев и убийстве Христа, выражавшемся в протыкании ножом облаток для причастия. В конце концов, он, как и католическая церковь, стал называть евреев “собаками” и, будучи при смерти, произнес: “Мы виновны в том, что не уничтожили их!“92

Лютер был нацистом?

Хотя Лютер и говорил, что его отношение к евреям имеет прочную теологическую базу, он стал известен как расист и отец антисемитской церкви. Лютера цитировал даже сам Адольф Гитлер, а немецкие национал-социалисты называли его “истинным германцем, который ненавидел ненордические расы”.93

Я считаю, что Лютер ошибался в своем отношении к евреям. Павел в своем Послании к римлянам предупреждал нас о том, что мы, верующие из язычников, являемся лишь дикой ветвью, привитой к иудейскому корню. Экстремизм Лютера был неправильным, но не был основан на расовой ненависти.

Лютер презирал евреев за то, что они не приняли Божье откровение в Иисусе Христе. Конечно же, ненависть реформатора непростительна, но я тем не менее хотел бы провести это различие. Теория биологической неполноценности евреев, которой придерживался Гитлер, появилась не ранее девятнадцатого века. Неуместное упоминание имени Лютера и искажение его убеждений послужили причиной Холокоста в гораздо большей степени, чем то, во что он на самом деле верил.

Человек, серьезно занимающийся изучением жизни и взглядов Лютера, прочитав многие его высказывания, касавшиеся евреев, наверняка поймет, что, в первую очередь, реформатор был обеспокоен их религиозными убеждениями, а не расой. Например, столкнувшись с людьми, считавшими, что он оскорбляет евреев, Лютер, отвечая им, ничего не говорил о расе. Он просто спрашивал: “Что вы думаете о Христе? Разве Он оскорбил евреев, назвав их родом развращенным и прелюбодейным, порождениями ехидниными, лицемерами и детьми дьявола?“94

Лютер - антипапист!

Лютер понимал, что непризнание Христа не было характеристикой исключительно иудаизма. Какой бы сильной неприязни к евреям он ни испытывал, к папству Лютер питал не меньшее отвращение.

Лютер был узником своей собственной территории. Осужденный еретик, он предпочитал не рисковать и не покидал те места, где ощущал себя в безопасности. Подобная ситуация оставляла ему практически единственное средство борьбы против католической церкви - перо и чернильницу. Поэтому Лютеру приходилось очень много писать, снабжая свои работы едкими и часто достаточно резкими нападками на Папу Римского и католическую церковь. Его слова в большом количестве печатались и расходились по всему миру.95

Работы Лютера наполняли ужасом сердца врагов и возбуждали его последователей, ибо содержали многочисленные заявления, подобные следующему: “Мы должны схватить их - Папу Римского, кардиналов, а также весь этот сброд, который крутится вокруг идольской папской святости - и (как у богохульников) вырвать их языки и прибить к виселице”.96 Часто работы Лютера сопровождались карикатурами. Иногда карикатуры могли выразить какую-нибудь мысль лучше, чем слова. Рисуя эти картинки, Лютер не знал абсолютно никаких границ. Поскольку он считал Папу Римского антихристом, то рассматривал жесткий и грязный язык как адекватное оружие.

Лютер очень жестко относился к каждому человеку, выступавшему против его реформ. Как ветхозаветный пророк, он балансировал на грани острой сатиры и пророчества. Лютер постоянно ругал католическую церковь, говоря: “Сколько же мне еще взывать к вам, грубые, неотесанные паписты, прося хоть раз процитировать Писание? Писание! Писание! Писание!“97

Прежде чем вы станете осуждать Лютера за его грубость, резкость и буйство, подумайте о том, что он был единственным человеком, атаковавшим главу темной, лживой и лицемерной религии. Тип мышления, преобладавший в католической церкви, формировался веками, и, чтобы его встряхнуть, необходимо было произвести мощнейший взрыв в сознании людей. Лютер посвятил всю свою жизнь реформации церкви.

А чему посвящаете свою жизнь вы?

Его последние дни

Лютер, возможно, стал наиболее влиятельным из всех когда-либо живших немцев. Хотя большую часть своей старости он боролся с одолевавшими его многочисленными болезнями, тем не менее это не мешало ему полностью посвящать себя делу реформации. Лютер положил начало революции, но революция означала лишь начало кропотливой работы. Он не сторонился этой работы. Жизнь Лютера была наполнена достижениями, независимо от того, был он сильно болен или же чувствовал себя хорошо. Лютер проповедовал в любом состоянии. Однажды в течение 145 дней он прочитал 195 проповедей.98 Если же у него никак не получалось проповедовать, Лютер посвящал свое время написанию писем и памфлетов. Казалось, он может работать бесконечно.

Несмотря на то, что Лютер подвергался постоянным преследованиям, его чувство юмора было выше всего этого, что, несомненно, являлось признаком зрелого апостола. Внутри у Лютера иногда кипели нешуточные баталии, но в конечном счете он всегда мог посмеяться над самим собой. Лютер часто расслаблялся, радовался и шутил, даже когда все вокруг пребывали в отчаянии.

Его жизнь оказала огромное влияние на мир; то, что в Англии делали несколько человек, Лютер совершил самостоятельно - не только для всей Европы, но для всего мира. Он оказал долговечное влияние на весь немецкий народ. Лютер называл себя немецким пророком в основном для того, чтобы еще сильнее разозлить Папу Римского. Его перевод Библии был позже использован при формировании современного разговорного немецкого языка, а семейная жизнь Лютера коснулась жизни всех остальных немецких семей.

Лютер оказал несомненное влияние на церковь во всем мире. Лютеранство повсеместно распространилось в Скандинавии, а также пользуется сегодня все большей популярностью в Соединенных Штатах. Даже католики должны быть благодарны Лютеру за многие реформы, произошедшие в их церкви.

Богом Лютера был еврейский Бог. Это был Тот Бог, Которому когда-то служил Моисей. Бог, Который обитал в грозовых облаках и мчался вместе с ветрами

Лютер на смертном одре 228

Также Лютер изменил лицо религии. Он презирал греческого бога. Богом Лютера был еврейский Бог. Это был Тот Бог, Которому когда-то служил Моисей. Бог, Который обитал в грозовых облаках, мчался на крыльях ветра и сотрясал землю. Бог Лютера был могущественным, ужасающим, потрясающим и всепоглощающим. Этот Бог даровал ему смелость. Хотя однажды Лютер и дрожал в поле, страшась грома и молнии, боясь Бога, Которого он неправильно себе представлял, теперь он был полон благоговения, восхищения и любви.” Преисполненный духовных сил и неугасающей преданности, Лютер внял Божьему призыву сотрясти до основания весь христианский мир.

Последние дни своей жизни Лютер встретил с той же силой, какую демонстрировал ранее в своей жизни.

На 23 января 1546 года Лютер запланировал путешествие, целью которого было помочь местным князьям решить вопросы, возникшие в отношениях с их подданными. Он был настолько слаб и болен, что вынужден был на протяжении всего пути останавливаться и отдыхать. К тому моменту, как Лютер достиг места назначения, его состояние ухудшилось - несмотря на то, что он прочитал четыре проповеди, дважды провел Вечерю Господню и рукоположил двух церковных служителей. Лютер так прокомментировал свое путешествие: “Если мне удастся посодействовать в восстановлении гармонии между моими дорогими князьями и их подданными, я смогу спокойно вернуться домой и там отойти в мир иной”.100

17 февраля болезнь Лютера настолько усилилась, что он оказался полностью прикован к кровати. К нему пришел доктор, который даже выразил надежду на исцеление. Но Лютер ничего не хотел об этом слышать. На протяжении многих лет Лютер ощущал близость смерти, преимущественно из-за своих постоянных физических недугов. Однажды он в шутку написал Кати: “Я уже сыт этим миром по горло, а он сыт мною”.101 Вечером 17 февраля Лютер непрестанно молился и разговаривал о вечности с собравшимися вокруг него людьми. Почувствовав, что ему стало тяжело дышать, Лютер произнес молитву: “Я молю Тебя, мой Господь Иисус Христос, возьми мою душу. О Небесный Отец, хотя я и покидаю этот мир, но знаю наверняка, что буду жить с Тобой в вечности”.102

Между двумя и тремя часами ночи 18 февраля 1546 года Лютер закрыл свои глаза и покинул землю, чтобы быть вместе с Господом. Его тело было положено в свинцовый фоб и похоронено в Виттенбурге с большими почестями. Тело Лютера до сих пор покоится в ногах кафедры Замковой церкви, там, где он прибил к дверям свои “Девяносто пять тезисов”.

Замковая церковь стала Вестминстерским аббатством лютеранской церкви. В 1760 году во время Семилетней войны деревянные двери церкви сгорели. В 1812 году на их место были поставлены бронзовые двери, внутрь которых были положены тезисы Лютера.103

“Растущая церковь”

Сегодня мы воздаем хвалу Мартину Лютеру как одному из величайших реформаторов. Несмотря на это, огромная духовная сила Лютера, проявившаяся во всех его ярких деяниях и противостояниях, является лишь плодом простоты Божьего Слова. Раскрывшееся перед Лютером откровение раздуло его служение в яркое пламя Реформации, сжигавшее лицемерие, царившее внутри церкви, и приносившее ему на смену дух истины.

Через Слово к Лютеру пришло осознание того, что он получает прощение через Иисуса Христа и становится Божьим другом. Лютер полностью сконцентрировался на прощении и, основываясь на нем, продолжил наращивать арсенал своего откровения. Этим оружием он пронзил темные небеса, которые в конце концов открылись для нас с вами. Благодаря сделанному Лютером, мы в течение одного богослужения можем узнать столько, сколько человек в средневековье мог узнать лишь за семьдесят пять лет.

Лютер верил, что силы, содержащей в Слове, достаточно для того, чтобы поддерживать жизнь и здоровье церкви, которая способна, отбрасывая в сторону обман и лицемерные учения, ставить на первое место истину. Его видение церкви не исчезло вместе с наступившей смертью.

Я заканчиваю эту главу видением церкви Лютера. Он знал, что темные небеса уже начали раскрываться, и этот процесс стал необратимым, потому что люди начали искать Божью истину. Пускай же его слова ободрят вас, потому что сегодня именно вы являетесь одним из плодов деятельности Лютера на этой земле. Он говорил: “Я вижу картину не жалкой церкви, но церкви, процветающей благодаря чистому и непорочному учению, церкви, число замечательных служителей которой растет день ото дня”.104

Укрепляйтесь же в духе. Познавайте Слово и позвольте истине прочно укорениться в вашем сердце, чтобы вы могли принести обильные плоды в своей стране, раскрыть Небеса и совершить реформацию в двадцать первом веке!

“Девяносто пять тезисов” Мартина Лютера

Из любви к истине и из стремления вывести ее на свет в Виттенбурге будут обсуждаться нижеследующие положения под руководством досточтимого отца Мартина Лютера, магистра свободных искусств и святой теологии, а также ординарного профессора теологии. Он просит, чтобы те, кто не сможет присутствовать и непосредственно участвовать в обсуждении вопросов, сделали это в письменной форме.

1. Господь и Учитель наш Иисус Христос, говоря: “Покайтесь…”, заповедовал, чтобы вся жизнь верующих была покаянием.

2. Это слово [“покайтесь”] не может быть понято как относящееся к таинству покаяния (то есть к исповеди и отпущению грехов, что совершается служением священника).

3. Однако относится оно не только к внутреннему покаянию; напротив, внутреннее покаяние - ничто, если во внешней жизни не влечет всецелого умерщвления плоти.

4. Поэтому покаяние остается до тех пор, пока остается ненависть человека к греху (это и есть истинное внутреннее покаяние), иными словами - вплоть до вхождения в Царствие Небесное.

5. Папа не хочет и не может прощать какие-либо наказания, кроме тех, что он наложил либо своей властью, либо по церковному праву.

6. Папа не имеет власти отпускать грехи, не объявляя и не подтверждая отпущение именем Господа; кроме того, он дает отпущение только в определенных ему случаях. Если он пренебрегает этим, то грех пребывает и далее.

7. Никому Бог не прощает греха, не заставив в то же время покориться во всем священнику, Своему наместнику.

8. Церковные правила покаяния налагались только на живых и в соответствии с ними не должны налагаться на умерших.

9. Посему во благо нам Святой Дух, действующий в Папе, в декретах коего всегда исключен пункт о смерти и крайних обстоятельствах.

10. Невежественно и нечестиво поступают те священники, которые и в чистилище оставляют на умерших церковные наказания.

11. Плевелы этого учения - об изменении наказания церковного в наказание чистилищем - определенно посеяны тогда, когда спали епископы.

12. Прежде церковные наказания налагались не после, но перед отпущением грехов, как испытания истинного покаяния.

13. Умершие все искупают смертью, и они, будучи уже мертвы согласно церковным канонам, по закону имеют от них освобождение.

14. Несовершенное сознание или благодать умершего неизбежно несут с собой большой страх; и он тем больше, чем меньше сама благодать.

15. Этот страх и ужас уже сами по себе достаточны (ибо о других вещах я умолчу), чтобы приуготовить к страданию в чистилище, ведь они - ближайшие к ужасу отчаяния.

16. Представляется, что ад, чистилище и Небеса - различны меж собой, как различны отчаяние, близость отчаяния и безмятежность.

17. Представляется, что как неизбежно в душах умаляется страх в чистилище, так прирастает благодать.

18. Представляется, что не доказано ни разумными основаниями, ни Священным Писанием, что они пребывают вне состояния [приобретения] заслуг или приращения благодати.

19. Представляется также недоказанным и то, что все они уверенны и спокойны о своем блаженстве, хотя мы в этом совершенно убеждены.

20. Итак, Папа, давая “полное прощение всех наказаний”, не подразумевает исключительно все, но единственно им самим наложенное.

21. Поэтому ошибаются те проповедники, которые объявляют, что посредством папских индульгенций человек избавляется от всякого наказания и спасается.

22. И даже души, пребывающие в чистилище, он не освобождает от того наказания, которое им надлежало согласно церковному праву искупить в земной жизни.

23. Если кому-либо может быть дано полное прощение всех наказаний, несомненно, что оно дается наиправеднейшим, то есть немногим.

24. Следовательно, большую часть народа обманывают этим равным для всех и напыщенным обещанием освобождения от наказания.

25. Какую власть Папа имеет над чистилищем вообще, такую всякий епископ или священник имеет в своем диоцезе или приходе в частности.

26. Папа очень хорошо поступает, что не властью ключей (каковой он вовсе не имеет), но заступничеством дает душам [в чистилище] прощение.

27. Человеческие мысли проповедуют те, которые учат, что тотчас, как только монета зазвенит в ящике, душа вылетает из чистилища.

28. Воистину, звон золота в ящике способен увеличить лишь прибыль и корыстолюбие, церковное же заступничество - единственно в Божьем произволении.

29. Кто знает, все ли души, пребывающие в чистилище, желают быть выкупленными, как случилось, рассказывают, со святыми Северином и Пасхалием?

30. Никто не может быть уверен в истинности своего раскаяния и - много меньше - в получении полного прощения.

31. Сколь редок истинно раскаявшийся, столь же редок по правилам покупающий индульгенции, иными словами - в высшей степени редок.

32. Навеки будут осуждены со своими учителями те, которые уверовали, что посредством отпустительных грамот они обрели спасение.

33. Особенно следует остерегаться тех, которые учат, что папские индульгенции - это бесценное Божие сокровище, посредством которого человек примиряется с Богом.

34. Ибо их простительная благодать обращена только на наказания церковного покаяния, установленные по-человечески.

35. Не по-христиански проповедуют те, которые учат, что для выкупа душ из чистилища или для получения исповедальной грамоты не требуется раскаяния.

36. Всякий истинно раскаявшийся христианин получает полное освобождение от наказания и вины, уготованное ему даже без индульгенций.

37. Всякий истинный христианин, и живой и мертвый, принимает участие во всех благах Христа и церкви, дарованных ему Богом, даже без отпустительных грамот.

38. Папским прощением и участием не следует ни в коем случае пренебрегать, ибо оно (как я уже сказал) есть объявление Божьего прощения.

39. Непосильным трудом стало даже для наиболее ученых богословов одновременно восхвалять перед народом и щедрость индульгенций, и истинность раскаяния.

40. Истинное раскаяние ищет и любит наказания, щедрость же индульгенций ослабляет это стремление и внушает ненависть к ним или, по крайней мере, дает повод к этому.

41. Осмотрительно надлежит проповедовать папские отпущения, чтобы народ не понял ложно, будто они предпочтительнее всех прочих дел благодеяния.

42. Должно учить христиан: Папа не считает покупку индульгенций даже в малой степени сопоставимой с делами милосердия.

43. Должно учить христиан: подающий нищему или одалживающий нуждающемуся поступает лучше, нежели покупающий индульгенции.

44. Ибо благодеяниями преумножается благодать и человек становится лучше; посредством же индульгенций он не становится лучше, но лишь свободнее от наказания.

45. Должно учить христиан: тот, кто, видя нищего и пренебрегая им, покупает индульгенции, не папское получит прощение, но гнев Божий навлечет на себя.

46. Должно учить христиан: если они не обладают достатком, им вменяется в обязанность оставлять необходимое в своем доме и ни в коем случае не тратить достояние на индульгенции.

47. Должно учить христиан: покупка индульгенций - дело добровольное, а не принудительное.

48. Должно учить христиан: Папе как более нужна, так и более желанна - при продаже отпущений - благочестивая за него молитва, нежели вырученные деньги.

49. Должно учить христиан: папские отпущения полезны, если они не возлагают на них упования, но весьма вредоносны, если через них они теряют страх перед Богом.

50. Должно учить христиан: если бы Папа узнал о злоупотреблениях проповедников отпущений, он счел бы за лучшее сжечь до тла собор Святого Петра, чем возводить его из кожи, мяса и костей своих овец.

51. Должно учить христиан: Папа, как к тому обязывает его долг, так и на самом деле, хочет - даже если необходимо продать собор Святого Петра — отдать из своих денег многим из тех, у кого деньги выманили некоторые проповедники отпущений.

52. Тщетно упование спасения посредством отпустительных грамот, даже если комиссар, мало того, сам Папа отдаст за них в заклад собственную душу.

53. Враги Христа и Папы суть те, кто ради проповедования отпущений приказывают, чтобы Слово Божие совершенно умолкло в других церквах.

54. Вред наносится Слову Божию, если в одной проповеди одинаково или долее времени тратится на отпущение, нежели на него.

55. Мнение Папы, безусловно, состоит в том, что если индульгенции - ничтожнейшее благо - славят с одним колоколом, одной процессией и молебствованием, то Евангелие - высшее благо - надлежит проповедовать с сотней колоколов, сотней процессий и сотней молитв.

56. Сокровищницы церкви, откуда Папа раздает индульгенции, - и не названы достаточно, и неизвестны христианам.

57. Несомненно, что ценность их - и это очевидно - непреходяща, ибо многие проповедники не так щедро их раздают, сколь охотно собирают.

58. Также не являются они заслугами Христа и святых, ибо они постоянно - без содействия Папы - даруют благодать внутреннему человеку, и крест, смерть и ад внешнему человеку.

59. “Сокровища церкви, - сказал святой Лаврентий, - это бедняки церкви”, но он употребил это слово по обыкновению своего времени.

60. Мы по опрометчивости заявляем, что ключи церкви, дарованные служением Христа, - вот то сокровище.

61. Ибо явствует, что для освобождения от наказаний и для прощения в определенных ему случаях достаточно власти Папы.

62. Истинное сокровище церкви - это пресвятое Евангелие (Благовестие) о славе и благодати Бога.

63. Но оно заслуженно очень ненавистно, ибо первых делает последними.

64. Сокровище же индульгенций заслуженно очень любимо, ибо последних делает первыми.

65. Итак, сокровища Евангелия - это сети, коими прежде улавливались люди от богатств.

66. Сокровища же индульгенций - это сети, коими ныне улавливаются богатства людей.

67. Индульгенции, которые, как возглашают проповедники, имеют “высшую благодать”, истинно таковы, поскольку приносят прибыль.

68. В действительности же они в наименьшей степени могут бьггь сравнимы с Божьей благодатью и милосердием Христа.

69. Епископам и священникам вменяется в обязанность принимать комиссаров папских отпущений со всяческим благоговением.

70. Но еще более им вменяется в обязанность смотреть во все глаза, слушать во все уши, дабы вместо папского поручения они не проповедовали собственные выдумки.

71. Кто говорит против истины папских отпущений - да будет тот предан анафеме и проклят.

72. Но кто стоит на страже против разнузданной и наглой речи проповедника — да будет тот благословен.

73. Как по справедливости Папа поражает отлучением тех, кто во вред торговле отпущениями замышляет всяческие уловки.

74. Так гораздо страшнее он намерен поразить отлучением тех, кто под предлогом отпущений замышляет нанести урон святой благодати и истине.

75. Надеяться, что папские отпущения таковы, что могут простить грех человеку, даже если он — предполагая невозможное - обесчестит Матерь Божию, - значит лишиться разума.

76. Мы говорим против того, что папские отпущения не могут устранить ни малейшего простительного греха, что касается вины.

77. Утверждать, что святой Петр, если бы был Папой, не мог бы даровать больше благодеяний - есть хула на святого Петра и Папу.

78. Мы говорим против этого, что тот и вообще всякий Папа дарует больше благодеяний, а именно: Евангелие, силы чудодейственные, дары исцелений и прочее - как сказано в Первом послании к коринфянам, 12-я глава.

79. Утверждать, что пышно водруженный крест с папским гербом равносилен кресту Христову, - значит богохульствовать.

80. Епископы, священники и богословы, дозволяющие вести такие речи перед народом, ответят за это.

81. Это дерзкое проповедование отпущений приводит к тому, что почтение к Папе даже ученым людям нелегко защищать от клевет и, более того, коварных вопросов мирян.

82. Например, почему Папа не освободит чистилище ради пресвятой любви к ближнему и крайне бедственного положения душ - то есть по причине наиглавнейшей, - если он в то же время неисчислимое количество душ спасает ради презренных денег на постройку храма - то есть по причине наиничтожнейшей?

83. Или: почему панихиды и ежегодные поминовения умерших продолжают совершаться, и почему Папа не возвращает или не позволяет изъять пожертвованные на них средства, в то время как грешно молиться за уже искупленных из чистилища?

84. Или: в чем состоит эта новая благодать Бога и Папы, что за деньги безбожнику и врагу Божию они позволяют приобрести душу благочестивую и Богу любезную, однако за страдание такую же благочестивую и любимую душу они не спасают бескорыстно, из милосердия?

85. Или: почему церковные правила покаяния, на самом деле уже давно от неупотребления себя отменившие и мертвые, до сих пор еще оплачиваются деньгами за предоставленные индульгенции, словно они еще в силе и живы?

86. Или: почему Папа, который ныне богаче, чем богатейший Крез, возводит этот единственный собор Святого Петра охотнее не на свои деньги, но на деньги нищих верующих?

87. Или: что Папа прощает или отпускает тем, кто посредством истинного покаяния имеет право на полное прощение и отпущение?

88. Или: что могло добавить церкви больше блага, если бы Папа то, что делает теперь единожды, совершал сто раз в день, наделяя всякого верующего этим прощением и отпущением?

89. Если Папа стремится спасти души скорее отпущениями, нежели деньгами, почему он отменяет дарованные прежде буллы и отпущения, меж тем как они одинаково действенны?

90. Подавлять только силой эти весьма лукавые доводы мирян, а не разрешать на разумном основании - значит выставлять церковь и Папу на осмеяние врагам и делать несчастными христиан.

91. Итак, если индульгенции проповедуются в духе и по мысли Папы, все эти доводы легко уничтожаются, более того - просто не существуют.

92. Посему да рассеются все пророки, проповедующие народу Христову: “Мир, мир!” - а мира нет.

93. Благо несут все пророки, проповедующие народу Христову: “Крест, крест!” — а креста нет.

94. Надлежит призывать христиан, чтобы они с радостью стремились следовать за своим Главой Христом через на¬казания, смерть и ад.

95. И более уповали многими скорбями войти на Небо, нежели безмятежным спокойствием.

Примечания

1. “Martin Luther, The Later Years and Legacy”, Christian History Magazine, 12, no. 3, issue 39, (Carol Stream, 111.: Christianity Today, Inc.): 10.

2. Roland H. Bainton, Here I Stand - A Life of Martin Luther (Nashville, Tenn.: Abingdon Press, 1978), 18.

3. Ibid., 19.

4. Ibid., 25.

5. Ibid., 21.

6. Ibid.

7. Ibid., 27.

8. Ibid., 24.

9. Ibid., 25.

10. J.H. Merle D’Aubigne, The Life and the Times of Martin Luther (Chicago, 111.: Moody Press): 31.

11. Heinrich Boehmer, Martin Luther: Road to Reformation (London, England: Meridian Books, Muhlenberg Press, 1957): 43.

12. Bainton, 35.

13. Ibid., 37.

14. Ibid., 36,38.

15. Ibid., 41.

16. Ibid., 41-42.

17. Ibid., 44.

18. “Martin Luther, The Early Years”, Christian History Magazine, 11, no. 2, issue 34, (Carol Stream, 111.: Christianity Today, Inc.): 15.

19. Ibid.

20. Ibid.

21. Bainton, 50.

22. Ibid., 51.

23. Ibid., 59.

24. Ibid., 58, 60.

25. Ibid., 63.

26. “The Early Years”, 49.

27. Mike Fearon, Martin Luther (Minneapolis, Minn.: Bethany House Publishers, 1986): 128.

28. Bainton, 67.

29. Boehmer, 236.

30. Ibid., 235-240.

31. Bainton, 80.

32. “The Early Years”, 14.

33. Boehmer, 361-362.

34. Ibid., 362-363.

35. “The Early Years”, 14.

36. Boehmer, 369.

37. Ibid., 373.

38. Ibid., 370.

39. “The Early Years”, 14.

40. Boehmer, 371.

41. Ibid., 196, 378-379.

42. Ibid., 372.

43. Ibid., 299.

44. Ibid., 299-300.

45. Ibid., 332-333.

46. Ibid., 321.

47. “The Early Years”, 24.

48. Ibid., 23-25.

49. Ibid., 25.

50. Boehmer, 307.

51. Ibid., 308.

52. Ibid., 323-325.

53. Ibid., 324.

54. “The Early Years”, 16.

55. Ibid.

56. Ibid.

57. Ibid.

58. German Luther Society, 18.

59. Bainton, 165-166.?

60. William J. Peterson, Martin Luther Had a Wife (Chepstow, Gwent: England, Bridge Publishing, 1984): 20.

61. Ibid., 20-21. 20. 14. 22.

22-24. 24.

14.

26.

26, 29. 31.

30.

30-31.

31.

31-32.

32.

33.

34.

14, 35. 34-35. 34, 36.

82. “The Later Years”, 11.

83. Henry Eyster Jacobs, Martin Luther — Heroes of the Reformation (Stationers Hall: London, England, G.P Putnam’s Sons, 1899): 274.

84. Ibid.

85. “The Later Years”, 16.

86. Ibid.

87. Ibid., 17.

88. Ibid., 19.

89. “The Early Years”, 36.

62. Ibid.

63. Ibid.

64. Ibid.

65. Ibid.

66. Ibid.

67. Ibid.

68. Ibid.

69. Ibid.

70. Ibid.

71. Ibid.

72. Ibid.

73. Ibid.

74. Ibid.

75. Ibid.

76. Ibid.

77. Ibid.

78. Ibid.

79. Ibid.

80. Ibid.

81. Ibid.

90. Bainton, 297.?

91. “The Later Years”, 35.

92. Ibid., 39.

93. Ibid.

94. Ibid., 36.

95. Bainton, 298.

96. “The Later Years”, 35.

97. Ibid., 37.

98. Ibid., 28.

99. Ibid., 302.

100. Back to the Bible Publisher, Martin Luther, The Reformer (Lincoln, Nebr.: Moody Press): 125.

101. “The Later Years”, 35.

102. Martin Luther, The Reformer, 125.

103. Jacobs, 408-409.

104. Bainton, 286.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Жан Кальвин

1509 - 1564

Наставляющий апостол

“Когда я начинаю чувствовать, что моих собственных сил недостаточно, то приношу свое сердце в жертву Господу… Я отдаю свою душу в полное и безропотное подчинение Богу”.1

Эти слова были сказаны Жаном Кальвином в поздние годы его жизни и служения, и они наилучшим образом демонстрируют взрывную, но чрезвычайно преданную своему делу личность великого реформатора. Эти слова говорят нам об огромном мужестве человека, стоявшего перед лицом тяжелейших испытаний.

Апостол-реформатор

Хотя Жан Кальвин и совершал ошибки, а некоторые из его теологических взглядов до сих пор продолжают вызывать сомнения, ему был присущ дух истинного реформатора. Кальвина называют одним из величайших протестантов, живших когда-либо на земле. Некоторые считают, что он превзошел даже самого Лютера. Кальвин, движимый Божьей рукой, использовал раскрытые немецким реформатором истины, чтобы доносить до людей новые откровения Слова Божьего.

Хотя каждый из “генералов”, о которых говорится в этой книге, и занимал свое, определенное ему Богом место, никто из них не сыграл такой важной и монументальной роли в реформировании церкви, как Кальвин. Он не был ни потрясающим проповедником, ни горячим евангелистом. И хотя некоторые люди говорят, что, родившись в наше время, Кальвин стал бы знаменитым пророком, но я с этим не согласен.

Он являлся призванным свыше учителем, мыслителем и писателем, раскрывавшим истины, спрятанные под плотным покровом невежества, суеверий, преследований и религии. Кальвин учил нас тому, как твердо стоять в Слове, обнаруживать сокровища, скрытые внутри нас самих, а также защищать Божьи истины в любое время и в любых ситуациях. Он нес зажженный Богом факел, пламя которого нам снова необходимо разжечь внутри самих себя, нести окружающему нас миру.

Узник истины

Тысячи людей писали о жизни Кальвина. Являясь чрезвычайно противоречивой фигурой, Кальвин был и горячо любим, и люто ненавидим знавшими его людьми, а позже и теми, кто занимался исследованием его жизни. Второе по-прежнему распространено и даже преобладает среди людей, не понимающих апостольского предназначения Жана.

Названный одним из величайших протестантов, когда-либо живших на земле, Кальвин, как никто другой, сыграл важнейшую роль в реформировании церкви

Кальвин был достаточно сложной и противоречивой натурой. Практически все апостолы считаются таковыми, ибо не соответствуют сложившемуся в обществе статус-кво. Они не “плывут по течению”, если это течение следует в неверном направлении. Они не приспосабливаются к окружающей обстановке и не замолкают, стремясь этим сохранить мир. Апостолы не стоят на страже мира, как это делают люди, готовые беспринципно отказаться от истины ради благоденствия других. Вместо этого они созидают мир, выражая готовность и желание предпринять любые действия, необходимые для обеспечения торжества истины. Для апостолов мир не наступает до тех пор, пока вокруг них еще совершаются ошибки, и находится место заблуждению. Кальвин считал большим грехом игнорировать заблуждения. Он с презрением относился к людям, пытавшимся убежать от насущных вопросов и не старающимся пролить свет истины туда, где есть заблуждение.

Апостол думает следующим образом: “Если вы чего-то не понимаете, приложите усилия, чтобы понять - поймите истину, стоящую за этим. Обретя истину, живите в соответствии с ней, провозглашайте ее. Если вы ошиблись - исправьте ошибку; изменитесь и начните жить, как должно”.

Апостолы страстно жаждут истины. Они непоколебимы в своей верности Богу. Несведущим людям они могут показаться странными или даже подлыми, поскольку восстают против тех, кто нарушает Божьи истины. Для апостолов, подобных Кальвину, величайшей жизненной трагедией является несоответствие Божьему плану. Из-за преданности Богу и Его Царству апостолов часто считают людьми бездумными и угрюмыми.

Несмотря на все это, мы во многом должны быть благодарными Богу за апостолов и за то, что они все-таки нетерпимы по отношению к совершающим ошибки и попадающим в заблуждения, а также ненавидят грех, разрушающий нашу жизнь. Мы должны понять, как больно апостолам видеть Царство Божье увязшим в слабостях и пороках человечества.

Кальвин думал следующим образом: “Если вы не понимаете — сделайте все, чтобы понять и таким образом обрести истину, стоящую за этим. Обретя истину, живите в соответствии с ней и провозглашайте ее

Я хочу спросить у вас: где бы мы сейчас были, если бы апостолы были лояльными по отношению к заблуждениям, порокам и слабостям человеческим? Удалось бы им совершить великую Реформацию, если бы они довольствовались одним лишь следованием церковным догмам и во всем руководствовались невежеством?

Одна глава не может рассказать обо всем

Личности Кальвина были посвящены сотни книг, раскрывающих разные стороны его жизни; перед вами же всего одна глава. В ней я могу только подчеркнуть некоторые особенности личности Жана Кальвина, и не более. Я написал эту книгу с целью показать в великих реформаторах обычных людей, но которые полностью подчинили свою жизнь Божьему призыву.

Несколько позже я остановлюсь на некоторых теологических взглядах Кальвина. Однако, прежде всего, мне хотелось бы представить не описание его убеждений или дебаты, касающиеся их, но дух, благодаря которому Кальвин реформировал Тело Христово. Если же вы хотите подробно изучить теологические взгляды этого реформатора, то советую вам обратиться к многочисленным книгам, посвященным этому вопросу.

Рожденный в богатой семье

Нойон был небольшим, но достаточно влиятельным городом, расположившимся в шестидесяти пяти милях к северо- востоку от Парижа. Именно там 10 июля 1509 года в семье известного нотариуса Жерара Кальвина и его жены Жанны появился на свет их четвертый ребенок, Жан.

Он родился в год, когда по Франции вовсю бродили слухи о произошедшей в соседних странах Реформации. Лидер этого движения, немец по имени Мартин Лютер, получил степень бакалавра в области теологии и теперь выступал с лекциями, в которых говорил об обретении спасения через отношения с Богом.

Хотя Жан Кальвин и не был рожден в семье богачей, тем не менее его дедушка был преуспевающим хозяином трактира, а отец, занимая должность нотариуса, находился на службе у духовенства и городских властей. Хорошо разбираясь в законах, отец Кальвина также подрабатывал и атторнеем в местном соборе, а также являлся секретарем епископа, вел его финансовые записи.

О матери Кальвина мы знаем гораздо меньше. Она была известна своей красотой и набожностью. Посещая святыни, она всегда брала с собой маленького Жана. Во время одного из таких визитов ребенок поцеловал голову одной из статуй.

Родив пять детей (двое из которых умерли), мать Жана отошла в мир иной. Тогда мальчику было всего лишь три года. Же- рар женился снова, но о мачехе Кальвина нам известно еще меньше, чем о его матери, за исключением того, что она родила двух дочерей, одна из которых позже жила вместе со своим единокровным братом.

Благодаря влиятельной позиции своего отца, молодой Жан имел друзей в высших слоях общества. Все они происходили из богатых семей, и Кальвин, как и они, имел возможность пользоваться услугами частных преподавателей. Став постарше, Жан был принят в частную школу для мальчиков в Нойоне.

Жан питал к аристократии очень теплые чувства. Он называл себя простым человеком, имеющим прекрасных друзей и приобретающим замечательное образование.

Благодаря влиянию своего отца, Жан в возрасте двенадцати лет начал работать священником в соборе и получал за выполнение своих обязанностей скромную зарплату. Жерар Кальвин готовил своего сына к известности, поэтому неудивительно, что следующим шагом в образовании Кальвина стал Парижский университет. Жерар договорился с церковью, что та оплатит обучение сына в университете, пообещав, что Жан станет священником.

Когда Жану было всего лишь четырнадцать лет, он покинул Нойон. Обучаясь в Коллеже де ла Марш, являвшемся факультетом искусств и теологии Парижского университета, он жил у своего дяди в Париже. Университетские служащие сначала латинизировали фамилию Calvin, которая стала звучать как Calvinus, но потом вернулись к исходному ее варианту, что нашло свое отражение в учетных записях университета; имя же Жана не было подвергнуто подобным превращениям.2

Кальвин начал свое образование в Париже в 1523 году, спустя всего лишь три года после того, как Мартин Лютер сжег церковный канон и папскую буллу, угрожавшую ему отлучением от церкви. К этому времени Реформация в Германии, насквозь пропитанная идеями и действиями Лютера, достигла своего зенита. Это движение теперь перебрасывалось и на остальные европейские страны.

Четырнадцатилетний студент коллежа

В возрасте четырнадцати лет Кальвин оказался в лучшем из европейских университетов, расположенном в сердце одной из могущественнейших стран того времени. Местечковое мировоззрение Нойона осталось далеко позади, и Кальвин с головой окунулся в интеллектуальную, политическую и религиозную жизнь своего времени.

В то время правительство и церковь были очень тесно связаны друг с другом. Редко происходили значительные события, в которых обе эти инстанции не принимали бы самое непосредственное участие. Во Франции, однако, царствовала монархия, что означало официальное правление короля, вовсе не обязанного во всем скрупулезно считаться с мнением церкви.

В начале шестнадцатого века католическая церковь пребывала в жалком состоянии. Среди церковных служителей процветала аморальность, а теологическое образование находилось на чрезвычайно низком уровне. Церковь не имела желания стремиться к истине. Благодаря растущей известности Реформации, в университете постоянно циркулировали нетрадиционные взгляды и теории. Церковь же, однако, не была заинтересована в рассмотрении новшеств на предмет истины, предпочитая вместо этого защищать свои давно укоренившиеся традиции и учения.

Кальвин было необыкновенно способным учеником с поразительной жаждой к знаниям. Благодаря этому он снискал расположение известного священника и преподавателя латинского языка Матурина Кордье. Кордье проводил с Кальвином много часов, обучая его латинскому языку, а также рассказывая о государственной и церковной системах. Хотя разница в возрасте между ними составляла тридцать два года, эти два человека стали очень близкими друзьями. Кордье поддержал Реформацию Кальвина и жил рядом с ним вплоть до самой своей смерти. Влияние Кордье на Кальвина впоследствии отразилось в написанных Кальвином многочисленных работах, отличившихся оригинальным стилем и яркостью.

Подготовленный к великим свершениям

В скором времени Кальвин оставил Коллеж де ла Марш и перешел в Коллеж де Монтегю.

Я думаю, что Кальвин сделал это из-за своего стремления к чистоте. Коллеж де Монтегю был известен своей нравственной строгостью, и поэтому туда поступали лишь студенты, желавшие жить в дисциплине. Мне кажется, что Кальвин был разочарован аморальностью, процветавшей в среде духовенства, и начал искать место, где он со своими твердыми убеждениями чувствовал бы себя комфортно. Во время учебы Кальвин “мало ел и мало спал, зато пожирал книги”.3

Несмотря на молодой возраст, Кальвин обладал умом зрелого человека. Для своих лет он был достаточно взрослым, что лишь способствовало его полному погружению в науку. Кальвин обожал книги; ему нравилось всесторонне изучать какой-нибудь вопрос до полного его понимания.

Хотя Кальвин и проводил очень много времени за учебой, он не походил на критичного и требовательного отшельника, каким его часто называли современники. Многие из них просто не понимали целеустремленного молодого человека. Слухи о нем стали распространяться из-за того, что Кальвин в таком молодом возрасте привлекал огромное количество друзей из высшего общества, что, естественно, кое у кого вызывало зависть.

Кальвин продолжал поддерживать хорошие отношения со своими друзьями детства из Нойона, которые позже присоединились к его Реформации. Кроме этого, у Кальвина появились и новые друзья, многие из которых были старше его. Тот факт, что на протяжении долгих лет эти друзья оставались верными Кальвину, прекрасно подчеркивает особенности характера и личность Жана.

Кальвин был частым гостем в домах двух наиболее известных ученых Парижского университета, один из которых был личным врачом короля. Будущий реформатор очень близко подружился с сыновьями этих людей.

Кальвин очень ценил отношения. Не обращая внимания на то, куда заносила его судьба, он никогда не забывал своих друзей, а также людей, которые были добры к нему. Кроме потрясающего интеллекта, Кальвин обладал еще и золотым сердцем. Он был очень отзывчивым человеком, всегда стремившимся помочь нуждающимся. При необходимости, он позволял им жить у себя дома.

Будучи студентом Коллежа де Монтегю, Кальвин продолжал усердно изучать латинский язык, а также научился искусству дебатов, или, как его тогда называли, словесной дискуссии. Легко представить себе щуплого семнадцатилетнего паренька, чрезвычайно красноречивого, заставляющего замолчать всех участников дебатов своими превосходными познаниями. К дебатам Кальвин испытывал особое отношение, и, я уверен, именно они оказали влияние на горячий нрав будущего реформатора, снискавший ему известность.

Тогда же Кальвин познакомился и с известнейшим шотландцем по имени Джон Мэйджор. Жан был настолько очарован схоластической философией шотландца, что старался проводить с ним каждую свободную минуту. Кальвин обсуждал с Мэйджором вопросы, возникавшие у него во время занятий, и обширные познания шотландца вдохновляли его узнавать больше и больше нового. Ранее Мэйджор написал комментарии к Евангелиям, на которые значительное влияние оказали учения Уиклифа, Гуса и Лютера. От него же Кальвин впервые услышал неискаженную информацию о жизни и теологии Лютера. Жан с благодарностью принял эту информацию и спрятал ее глубоко в своем сердце.

Внезапный поворот в жизни Кальвина

В 1528 году, когда Кальвину было всего лишь восемнадцать лет, он получил степень магистра искусств. К этому моменту он уже бегло говорил на латыни и обладал глубокими познаниями в области философии и гуманизма. Когда уже казалось, что перед Кальвином открывается прямая и ровная дорога, сулящая безоблачное будущее и карьеру священника, в его жизни произошло непредвиденное событие.

Работа отца Жана оказалась под угрозой. У Жерара Кальвина возникли проблемы со священниками Нойонского собора. Они подвергли сомнению бухгалтерские способности Жерара и приказали ему пересмотреть все свои записи. Того же чрезвычайно задело то, что его честность была поставлена под сомнение, и он отказался подчиниться. Упорство Жерара привело к его отлучению от церкви.

Возможно, опасаясь, что церковь прекратит оплачивать обучение его сына, или же просто разозлившись на церковные власти, Жерар решил резко сменить профиль образования своего сына. Теперь он хотел, чтобы Жан получил юридическое образование и таким образом так же обрел доступ к богатству и положению в обществе, которыми наслаждался сам Жерар. Будучи отлученным от церкви, он знал, что священство сына не принесет семье никаких финансовых выгод. Жерар принял твердое решение, что его сын должен сменить профиль своего образования, и направил ему письмо, в котором приказывал перевестись в Орлеанский коллеж.

Эта новость шокировала Кальвина. У него не было близких отношений со своим отцом, но он чувствовал, что должен подчиниться. В возрасте девятнадцати лет Кальвин отправился в Орлеан, где поступил в юридическую школу.

Кальвин и Ренессанс

Несмотря на то, что Кальвин не испытывал значительного интереса к праву, он, будучи очень любознательным, нашел в его изучении особую прелесть.

Во время своей учебы в Орлеане, продолжавшейся полтора года, Кальвину посчастливилось быть учеником Пьера де л’Этоиля, одного из лучших знатоков юриспруденции во всей Франции. Жан с большим уважением относился к своему наставнику, отчасти и потому, что тот был строгим консерватором, а после смерти своей жены стал священником.

Кальвин стал лучшим студентом своего класса. Он добился этого не потому, что любил право, а благодаря своей страсти к изучению языков, литературы и культуры. Кальвин был настолько дисциплинирован в учебе, что его считали “подающим большие надежды ученым юристом”.4 В Орлеане Жан приобщился к идеалам Ренессанса и, кроме всего прочего, начал тщательно исследовать Евангелие.

В то время в Европе начали проявляться последствия изучения греческого, а также и латинского языков. Греческий язык по-прежнему не преподавался в европейских университетах и считался связанным с ересью. Боязливые люди всячески избегали его. Католической церковью было опубликовано следующее заявление, касавшееся греческого языка: “Мы обнаружили новый язык, называемый grege. Всеми силами нам следует избегать его, поскольку язык этот порождает ереси. Особенно осторожными будьте с Новым Заветом, написанным на греческом языке; эта книга наполнена шипами и иглами”.5 Но Кальвин был вольнодумцем. Если что-то стимулировало его мыслительный процесс и помогало в размышлении, он это принимал. Его мало волновало мнение других людей, если оно не представляло никакой пользы для его мыслей. Во время своего обучения в Орлеане Кальвин открыто благодарил тех преподавателей, которые осмеливались смешивать преподавание права с греческим языком.

Интеллектуализм достиг своего пика. В это же время произошла революция в искусстве. Также изобретенный в пятнадцатом веке стал повсеместно использоваться печатный станок. В нем люди увидели прекрасный инструмент для распространения своих идей. Появление печатного станка в то время можно сравнить с появлением в наше время компьютера. Печатное слово вскоре стало поистине бесценным, поскольку авторы поняли, что с помощью книги они смогут достичь гораздо большего числа людей, чем просто путешествуя. Недорогие томики греческих и латинских классиков печатались очень быстро, и люди кинулись их покупать. Ранее Мартин Лютер уже имел возможность оценить преимущества подобного распространения своих книг. Теперь же по его пути был готов двинуться Кальвин.

Кальвин покупал книги классиков и, как только у него выдавалась свободная минута, читал Платона и Аристотеля. Его жажда по философии была настолько велика, что ее не могли утолить занятия политическими и гуманитарными науками.

Кальвин постоянно находился в поиске чего-нибудь, что могло бы утолить его интеллектуальную жажду и избавить от недовольства своим статус-кво. Многие из студентов-юристов решили перевестись в коллеж, находившийся в городе Бурж. Сама сестра короля назначила в тот коллеж радикального учителя- итальянца для преподавания римского права, и все однокурсники Кальвина просто с ума сходили от представившейся им возможности научиться чему-нибудь от него. Увидев, что Орлеан покидают лучшие из его однокурсников, а также услышав их аргументы, Кальвин вскоре и сам присоединился к ним. В конце 1529 года он стал студентом коллежа в Бурже.

Угроза лютеранства

Несмотря на то, что Кальвин был полностью погружен в свою собственную работу, тень лютеранства неизменно следовала за ним. И это при том, что если бы в то время какой-ни- будь сторонник этого учения был пойман, ему пришлось бы предстать перед церковным судом, и в случае признания сторонника учения виновным его, с молчаливого согласия светского правительства, сожгли бы на костре, линчевали или обезглавили. Такое достаточно часто происходило в Париже, и, хотя казалось, что в жизни Кальвина хватало и других беспокойств, он тем не менее знал о каждом вынесенном приговоре. Также он знал и о быстрорастущем протестантском движении — как реформаторов, так и лютеран.

Прежде чем я продолжу, мне хотелось бы объяснить вам разницу между лютеранами и реформаторами, которые являлись двумя ветвями протестантизма.

Реформаторская теология (то есть Новый Завет, благодать, вера и т. д.) циркулировала в народе еще задолго до появления на сцене Мартина Лютера, однако именно он выдвинул ее на передний план. Своими “Девяноста пятью тезисами “Лютер отделил реформаторскую теологию от католической, а католическая церковь, в свою очередь, стала называть каждого человека, ассоциировавшего себя с этими истинами, протестантом.

Поскольку учение Лютера несколько отличалось от учения реформаторов, преимущественно в отношении причастия, лютеранство стало отдельным сегментом реформаторской протестантской теологии. Многие протестанты не называли себя лютеранами, потому что их вера несколько отличалась от веры Лютера. Ульрих Цвингли, великий швейцарский реформатор, считал, что он проповедовал истинное реформаторское Евангелие задолго до того, как на сцене появился Лютер, поэтому негодовал, когда его называли лютеранином, как будто лютеранство было единственной ветвью протестантизма. В то время существовало много учений, претендовавших называться протестантскими; точно такую же ситуацию мы видим и сегодня. В этой главе, если не будет необходимости пояснения, я буду называть протестантами и лютеран и реформаторов.

Итак, поскольку Кальвин очень любил размышлять, он часто обсуждал с другими студентами стремления и основные идеи лютеран и реформаторов. Одно из наиболее известных сжиганий еретиков произошло в Бурже как раз вскоре после приезда туда Кальвина. Один из последователей Лютера, часто проникавший во Францию с книгами своего учителя, был в конце концов схвачен церковными властями. Они сожгли этого человека на костре, но, несмотря на это, не смогли остановить стремительного распространения идей Лютера по всей Франции.

Коллеж в Бурже разочаровал Кальвина. Он был поклонником консерватора Этоиля, а новый итальянский преподаватель, приглашенный сестрой короля, в открытую того осуждал. Кальвин заключил, что итальянец был напыщенным, самодовольным и непочтительным человеком. На самом деле, Кальвин настолько презирал напыщенность этого преподавателя, что ему была ненавистна сама мысль о том, что он вынужден присутствовать на его занятиях.

Самое первое из написанных Кальвином предисловий к книге родилось как раз таки из его отвращения к итальянцу. Один из однокурсников будущего реформатора написал книгу в защиту Этоиля, и Кальвину была предоставлена честь написать к ней предисловие. Слова Кальвина, посвященные своему любимому учителю, были подобны удару в лицо прославленному итальянскому преподавателю: “…ибо с его [Этоиля] пониманием, компетенцией и знаниями в области права не может сравниться ни один из современников”.6

Уже в молодом возрасте Кальвин наглядно продемонстрировал, что он не из тех, кто молча отходит в сторону при возникающих противоречиях, если это касается защиты истины.

Печать, которую невозможно стереть

Вскоре после публикации книги с его предисловием Жан вынужден был отправиться в Нойон, поскольку ему сообщили, что отец находится при смерти. Когда Жерар скончался, Кальвин был рядом. Как ни странно, но о смерти отца он всегда говорил с каким-то безразличием. Возможно, Кальвин затаил на отца обиду из-за того, что тот приказал ему сменить профессию.

Похоронив отца и передав управление имением в руки своего брата Шарля, Жан Кальвин, взяв каникулы в коллеже, остаток лета и осень провел в Париже, где посещал лекции по греческому языку и ивриту. Сейчас он мог уже самостоятельно выбирать свою будущую профессию. Несмотря на то, что Кальвин не собирался становиться юристом, он решил закончить свое образование. В Париже оставаться было опасно, поскольку там свирепствовала чума, но Кальвин был не из тех, кто оставляет незавершенными свои дела. Он неохотно вернулся в Орлеан, где в 1532 году получил степень доктора юриспруденции.

Яркое впечатление от лютеранства

Переполняемый знаниями, Кальвин горел нетерпением воспользоваться преимуществами печатного станка и издать свою собственную книгу. Эпидемия чумы в Париже к этому времени пошла на спад, и, страстно желая увидеть своих друзей, Кальвин вернулся в столичную суету в конце 1532 года. На этот раз он практически не обращал внимания на лекции, читавшиеся в университете, но вместо этого полностью посвятил себя написанию своей первой книги.

Неравнодушный к политике, Кальвин с головой погрузился в труды античного философа Сенеки. Кальвин взял мысли этого человека и вложил их в свою книгу, наполненную академическими рассуждениями. В ней он пытался объяснить, почему римский император Нерон именно так правил державой. Книга получила название “Комментарии на труд Сенеки “Омилосердии”. В ней Кальвин соглашался с тем, что короли получают свою власть от Бога, но осуждал гордость, грех и иные причины, влекущие за собой их бесчеловечные действия.

Кальвин самостоятельно издал свою книгу, но эта попытка оказалась чрезвычайно неудачной. Несмотря на потраченные время и деньги, написание книги имело два хороших последствия. Во-первых, спустя время, когда Кальвин руководил Реформацией, он заложил в фундамент своей политической доктрины некоторые мысли, содержавшиеся именно в первой книге. Во-вторых, в следующий раз, чтобы написать книгу, Кальвину пришлось уединиться. И он это сделал в доме ярого лютеранина. В результате Жан Кальвин оказался под прямым и продолжительным влиянием протестантских идей.

Почему Кальвин решил остановиться именно у этого человека? Возможно, он думал, что никто из друзей-католиков не сможет его там побеспокоить своими вопросами или же попытками повлиять на процесс написания книги. Также Кальвин мог чувствовать себя комфортно рядом с тем человеком и считать, что именно в том доме он сможет выразить свои мысли лучше всего. Или же… его просто привел туда Святой Дух.

В то время как Кальвин усердно трудился над своими светскими сочинениями, хозяин дома сидел в соседней комнате и жадно поглощал книги и труды Лютера, делясь со своим гостем интересными мыслями. Мысли Кальвина периодически прерывались протестантами, французами и иностранцами, приходившими к хозяину дома в поисках убежища. Вполне возможно, будущий реформатор был внимательным слушателем в те моменты, когда беженцы, сидя за столом, обсуждали свои твердые убеждения и говорили о полной опасностями своей жизни. Нередко Кальвин оставался в доме один, поскольку его хозяин часто уходил посещать бедных и больных, раздавать еду, лютеранские трактаты и напечатанные отрывки из Библии. Этот добрый, бесстрашный человек позже был сожжен на костре за свои протестантские убеждения и жизнь в соответствии с ними.

Вне всякого сомнения, обладающий искренним и горячим сердцем, Кальвин так же не мог остаться в стороне от тех доброты, любви и истинного христианского служения, наполнявших жизнь того человека и его отношения с другими людьми. Кальвин видел, с какой готовностью тот человек пошел на смерть ради своих убеждений. Все, что происходило в доме лютеранина, оказало на будущего реформатора неизгладимое впечатление.

Внутренний разговор

Некоторые периоды в жизни Кальвина до сих пор окутаны туманом, поскольку сам он никогда детально не рассказывал о них. Где-то в промежутке между 1529 и 1533 годами Кальвин поверил в проповедовавшееся протестантами спасение по вере, но, несмотря на это, остался католиком. Ничего не известно о точной дате его обращения. Некоторые источники утверждают, что Кальвин проповедовал в 1529 году, используя в качестве кафедры камни, а также в деревнях и “в амбаре возле реки”.7 Неясно, о чем именно проповедовал Кальвин, но известно, что один из его слушателей отметил следующее: “Во всяком случае, он говорит нам что-то новое”.8 Не исключено,” что Кальвин тогда еще оставался католиком и скорее всего проповедовал католическое учение, хотя в те времена практики проповедей на открытом воздухе еще не существовало. Возможно и то, что он проповедовал собственную философию. Однако мы не должны отбрасывать и мысль о том, Кальвин обратился в евангельскую веру несколько раньше, чем открыто заявил об этом. Кальвин начал симпатизировать ей еще во время своего пребывания в доме протестантского торговца одеждой, где он трудился над своей книгой.

В одной из опубликованных своих работ, получившей название “Комментарии к Псалмам”(1557), Кальвин писал:

“Бог вел меня с самых низов и вознес на наиболее почетную должность, должность глашатая и служителя Евангелия… Сперва было неожиданное обращение. Он сделал мой слишком упрямый разум способным к обучению - ибо я чрезвычайно предан папским суевериям, и ничто более не могло вытянуть меня из этой глубочайшей трясины. Этот же обретенный мною чистый вкус истинного благочестия настолько воспламенил меня желанием расти, что остальные занятия я отодвинул несколько в сторону, хотя и не оставил полностью. Не прошло и года, как каждый, ищущий чистейшее учение, стал приходить ко мне, бывшему лишь новичком в этом деле”.9

Подобно Лютеру, Кальвин никогда не называл точную дату своего обращения. Эти реформаторы были заинтересованы в общем распространении Реформации гораздо больше, нежели в каких-либо деталях собственной жизни.

Ранние реформаторы были самоотверженными людьми. Они целиком посвящали свою жизнь тому, во что верили. Они знали, что им грозят гонения, но никогда не бежали от них. Реформаторы были абсолютно бесстрашными в провозглашении своих убеждений. Они жили в соответствии с тем, во что верили, и проводили очень четкую черту между добром и злом (исходя из того, что они вкладывали в эти понятия).

Некоторые считают, что обращение Кальвина произошло в 1533 году, и основывают свои предположения на событиях, произошедших в его жизни позже в том же году. Линчевание и сжигание еретиков происходило повсюду вокруг Кальвина, но ни разу его не касалось, возможно, потому что он оставался союзником - хотя и не самым верным - католической церкви. Благодаря этому союзничеству Кальвина не считали протестантом. Однако его спокойная жизнь резко изменилась после речи, произнесенной Николаем Копом.

Сокрушающая речь

Стоял 1533 год. Вернувшись в Париж, Кальвин обнаружил, что в городе царит напряженная атмосфера. Европа боролась с новой христианской верой, пробужденной работами Мартина Лютера.

Кальвин вернулся в Париж во многом потому, что его очень близкий друг, Николай Коп, был только что назначен главой Парижского университета. Кальвин во что бы то ни стало стремился успеть к тому моменту, когда Коп будет читать свое инаугурационное обращение к академическому сообществу. Кальвина посадили среди других друзей Копа и также отметили его академические достижения.

Первого ноября вся аудитория была заполнена представителями католического духовенства и лучшими студентами. Все пребывали в возбуждении, когда Коп поднялся по лестнице и занял место за кафедрой.

Своей целью инаугурационное обращение имело обозреть цели и насущные вопросы университета; каждый же преподаватель и студент должен был использовать сказанное в планировании своего видения образования на грядущий учебный год.

Коп начал свое выступление с провозглашения его темы: “Христианская философия”. Услышав название темы, Кальвин, вероятно, вспомнил долгие ночи, проведенные вместе с Копом в обсуждении своего видения христианской веры. Возможно, он даже задержал дыхание, размышляя, будет ли использовать его друг эту платформу для выражения своих взглядов.

Кальвину не пришлось долго ждать. Коп выступал так, как будто вся аудитория была заполнена реформаторами.

Свое выступление Коп начал с представления христианской философии. Многие его мысли происходили из трудов, написанных на греческом языке, который католическая церковь считала еретическим. Некоторые из своих взглядов Коп взял напрямую из книг Мартина Лютера. Свое почтение к Лютеру он выразил следующими словами: “Закон управляет с помощью принуждения, давления и угроз, он не сулит ничего хорошего. Евангелие же управляет без угроз, без принуждения и учит о полнейшей благосклонности Бога к нам”.10

Как если бы подобное заявление не было уже достаточным вызовом, брошенным католической церкви, Коп продолжил: “Верный сын служит своему отцу при жизни, а после его смерти получает наследство. В таком случае наследство может рассматриваться как награда за сыновнюю преданность, но ни в коем случае не как долг. Точно так же это относится и к нам, когда мы верой и правдой служим Богу, подчиняясь закону, как Его дети. Божьи благословения не являются наградой за нашу службу. Наоборот, они являются результатом нашего спасения, полученного по Его милости”.”

Но Коп на этом не остановился и воздал хвалу всем, кто преследовался за свидетельство Божьей истины, призвав к прекращению теологических споров, которые “нагнетаются с помощью страха теми, кто может убить тело, но не может повредить душе”.12 (Позже эти самые слова будут обращены уже против Кальвина, когда он будет обвинен в казни человека.)

Своим обращением Коп стремился открыть глаза студентам и преподавателям, чтобы те приняли протестантские идеи как новое учение, уже стучащееся в двери университета. Однако те так не считали. Наоборот, они посчитали Копа тайным лютеранином, своими взглядами представляющим угрозу для окружающих. Его речь эти люди интерпретировали как атаку на тех, кто подвергал протестантов преследованиям. Не приходится и говорить о том, что вскоре после своего выступления Николай Коп сбежал из Парижа.

Поскольку Кальвин являлся близким другом Копа, его имя стали ассоциировать с протестантами. Действительно, даже спустя продолжительное время после смерти Кальвина многие люди продолжали считать, что именно он написал вышеупомянутую речь! Среди личных бумаг Кальвина была обнаружена точная копия выступления Копа, написанная его собственной рукой.13 Если это на самом деле так, Кальвин, несомненно, принял протестантские представления о спасении несколькими годами ранее, чем это принято считать, хотя тогда он все еще продолжал оставаться католиком. Также считается, что в течение многих лет, проведенных Кальвином в уединении, он написал большое количество проповедей для других людей, а также речей, подобных той, с которой выступил Коп.

Вскоре после того как Коп покинул Париж, Кальвин пошел вслед за ним.

Избавление от пристрастия к религии

Зимой 1533-1534 годов Кальвин скрывался в небольшом городке Нерак. Для него это было время серьезной внутренней борьбы. Его разыскивало множество молодых протестантов, жаждущих обрести его знания и мудрость. Однако Кальвин считал себя лишь новичком в вере; и, кроме всего прочего, он по-прежнему был связан с католической церковью.

Внутренняя борьба Кальвина заставила его покинуть свое укрытие весной 1534 года. Он вернулся в Париж по одной- единственной причине: почерпнуть мудрость в общении с известным теологом Лефевром д’Этапле.

Кальвин слышал о Лефевре еще со времен своей учебы в Париже и дружил с некоторыми из его студентов. Он также знал, что этот очень уважаемый человек, бывший ранее католическим священником, стал теперь лидером французского движения Реформации. Лефевр самостоятельно исследовал Библию и пришел к выводу, что лишь она является авторитетным источником. Он придумал фразу “буквально-духовный”, означающую, что толковать Писание может только Святой Дух.14

Лефевр и Кальвин утверждали, что человек спасается по благодати, а не по своим делам. В благодати выражается любовь и доброта Бога по отношению к человечеству

Лефевр также пришел к пониманию, что человек спасется по благодати (вере), а не по делам либо заслугам, установленным церковью. Он больше говорил о благодати, чем о вере, так же как и Кальвин в конце своей жизни. Это являлось результатом религиозной ошибки того времени: благодать больше говорила о любви и доброте Бога по отношению к человеку - что католическая церковь полностью убрала из своего учения.

Толкование Библии Лефевра, сторонника очень строгой доктрины предопределения, оказало большое влияние на Лютера; в своих работах оба реформатора выражали признательность друг другу.

В 1534 году Лефевру было уже почти сто лет, и Кальвин знал, что следует поторопиться, чтобы получить у него аудиенцию. И сегодня редко кто доживает до такого почтенного возраста, в те же дни это и вовсе было чудом - большинство людей было радо дожить хотя бы до пятидесяти лет. Кальвин проделал неблизкий путь из Нерака и, будучи земляком Лефевра, получил желанное приглашение.

Общение Кальвина и Лефевра никем не было записано, но мне бы очень хотелось услышать их разговор. Лефевр пророчески изрек, обращаясь к Кальвину, что он станет “орудием для установления во Франции Царства Божьего”.15 Я верю, что в их общении присутствовал Святой Дух, Который даровал Кальвину откровение и понимание. Лефевр поддержал Кальвина, попросив его занять еще более смелую позицию, чем занимал он сам. Придя к великому теологу смущенным и неуверенным молодым человеком, Кальвин покинул его с четким пониманием своей цели и того, что ему было необходимо сделать для ее достижения. Кальвин никогда не рассказывал о своем общении с Лефевром, однако его жизнь ясно демонстрирует нам произошедшие с ним после этого изменения.

Встреча Кальвина с Лефевром произошла 6 апреля 1534 года. Несмотря на отлучение отца Кальвина, сам Жан оставался в хороших отношениях с церковью в своем родном Нойоне. В самом деле, там его планировали рукоположить в священники спустя два месяца после встречи с Лефевром.

Мучительную боль Кальвину доставляло теперь осознание единственной дороги к миру. Вернувшись из Парижа, он понял, что реформа будет невозможной до тех пор, пока он будет оставаться в лоне католической церкви. Независимо от цены, которую придется заплатить, Кальвин должен был отбросить в сторону лицемерие, творившееся в церкви, своим собственным отречением.

Встреча Кальвина с Лефевром показала ему, что Бог держит его жизнь в Своих руках. Кальвин понял, что он больше не может идти на компромисс

С этим фактом Кальвин боролся долгие годы. Позже он признал, что был “болезненно привязан” к папству и религиозной системе, в которой он был воспитан и частью которой должен был стать.‘6

Ранее Кальвин называл свою любовь к церкви “барьером сопротивления”, который защищал его планы в отношении служения и гарантировал финансовую обеспеченность. Теперь же этот барьер казался ему лицемерной ересью, направленной против Божьей воли. Прорвав пассивную защиту, к Кальвину устремилось понимание, и все препятствия, мешавшие ему, были упразднены. Он больше не рассматривал свою жизнь, как многие окружавшие его люди, стремившиеся во всем найти компромисс. Зная направление, в котором следовало двигаться, Кальвин решил, что на его пути не должно быть “никаких задержек, никаких увиливаний. Он чувствовал лежавшую на своем плече руку Божью”.17

4 мая 1534 года, спустя меньше месяца после своей исторической и благословенной встречи с Лефевром, Кальвин отправился в Нойон и заявил о том, что оставляет католическую церковь. Все вопросы были решены, а истина виделась ясной и понятной. Кальвин занял твердую и решительную позицию противостояния католической церкви; теперь он поддерживал только Бога.

“Война листовок”

Кальвин решил остаться в Нойоне еще на некоторое время и побыть со своей семьей. Однако он явно недооценил последствия своего разрыва с католической церковью.

Спустя несколько дней брат Кальвина, Шарль, был арестован по обвинению в ереси. 26 мая аресту подвергся уже сам Кальвин, поскольку не сообщил о ереси своего брата. Вскоре он был выпущен из тюрьмы, но должен был покинуть Нойон. Как ни странно, самого Кальвина в ереси не обвинили.

На протяжении 1534 года Кальвин путешествовал с места на место, так что о его местонахождении мало кто имел представление. В течение этого времени он ни разу не выступал на людях, но без устали проводил занятия по изучению Библии для тех, кто желал стать протестантом. Люди, представлявшие совершенно различные социальные слои, искали встречи с Кальвином, начиная от парализованного сапожника и заканчивая представителями знати и университетскими профессорами. Они и стали первыми “кальвинистами”.‘8

Тогда же Кальвин решил рискнуть своей жизнью и появился в Париже, где встретился с Михаэлем Серветусом. Серветус был испанским радикалом, только что напечатавшим книгу, в которой он высказывался в поддержку реформирования церкви. Эта книга была написана в очень сбивчивой и еретической манере, и Серветус согласился встретиться с Кальвином, чтобы обсудить и исправить свои ошибки. Кальвин же, в свою очередь, надеялся, что его общение с Серветусом может помочь стать тому видной фигурой в протестантской Реформации.

Испанец так и не явился на встречу с Кальвином. Тот вынужден был покинуть Париж, где не чувствовал себя в безопасности, отметив при этом, что непредсказуемый характер Серветуса представляет собой серьезную проблему. Тогда Кальвин даже представить себе не мог, сколько проблем Серветус создаст ему в будущем.

Хотя пребывание во Франции казалось Кальвину достаточно безопасным, скоро все должно было измениться. Протестанты- радикалы стали проводить в Париже кампанию против католической церкви. Своей кульминации она достигла 18 октября 1534 года. Произошедшее стало известно как “Война листовок”.

Прежде чем я расскажу о “Войне листовок”, важным для понимания произошедшего будет обсудить основного участника тех событий - Франциска I.

Франциск I был королем Франции в те годы, когда Кальвин делал свои первые шаги в Реформации. Он терпимо относился к протестантам, во многом благодаря тому, что его сестра симпатизировала движению и дружила со многими его представителями. Однако все изменили плакаты.

Протестанты опубликовали трактаты, в которых отвергались католическая месса и поклонение святым, названные богохульными, и утверждалось, что Папа Римский, его кардиналы, епископы, священники и монахи являлись лицемерами и слугами антихриста.19 Эти трактаты в форме листовок были вывешены практически на каждой улице, домах и церквах Парижа - и даже на дверях королевской спальни!

Никто не знает, каким образом листовка оказалась на дверях королевской спальни, сам же король был взбешен дерзостью повесившего ее. Чувствуя, что над ним посмеялись и унизили, Франциск I уже не думал о своей сестре и беспрецедентным образом ответил протестантам. Он посчитал, что содержание листовок представляет угрозу Франции как христианской стране, и во главе процессии прошествовал по улицам Парижа, намереваясь очистить город от этого “мусора”.

В конце своего пути процессия остановилась у собора Нотр-Дам, где была проведена месса. Во время торжественной трапезы король встал и заявил, что он “без раздумий обезглавит своих собственных детей, если они окажутся виноватыми в этих новых проклятых ересях, отдав их в жертву небесной справедливости”.20

Чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений, Франциск I пригласил парижан посетить сжигание на костре шестерых протестантов. В течение следующих шести месяцев на костре были сожжены еще двадцать четыре протестанта.

Столкнувшись с таким интенсивным преследованием, Кальвин был вынужден покинуть свою страну и искать убежища в Швейцарии. Тогда он еще не знал, что из этой маленькой страны начнется мировая Реформация - Реформация, которая до сих пор продолжает формировать западную цивилизацию.

Обращение к мученикам

Совершив несколько остановок в городах, лежавших на пути в Швейцарию, Кальвин в конце концов нашел убежище в Базеле, находящемся глубоко в Швейцарских Альпах. Его друг, Николай Коп, уже некоторое время жил там. На дворе стоял январь 1535 года. В то время Кальвин не испытывал желания заниматься какой-либо общественной деятельностью или нести служение; он хотел лишь посвятить себя исследованиям и написанию книг. Базель был очень скромным и мирным городом, населенным преимущественно немцами и находившимся вдали от парижских опасностей и напряженности.

До Кальвина дошло известие о том, что друг (у которого он останавливался, когда писал свою первую книгу) был недавно сожжен на костре. Сердце Кальвина разрывалось от этой утраты. Он начал писать первый вариант своего известного труда Christianae Religionis Institutio (будем называть его “Институты’) Первое издание этой классической работы изначально было выпущено не для того, чтобы объяснить учение протестантизма, хотя и включало в себя некоторые наставления. Основной причиной, по которой Кальвин написал ее, было оправдание мучеников, чьи смерти были дороги в очах Господних и обращение к другим народам за помощью в прекращении убийств церковью людей, считавшихся еретиками.2’

В августе 1535 года была закончена работа над первым изданием 520-страничного труда. Он состоял из шести глав; четыре из которых содержали протестантские наставления, касавшиеся закона, вероучения, молитвы Господней, а также Вечери Господней и крещения (последние два вопроса рассматривались вместе в четвертой главе). Оставшиеся две главы содержали аргументацию того, почему церковь нуждалась в реформировании.

Кальвин считал, что на его плечи была возложена задача открыть церкви ее первоначальное Божественное предназначение и миссию

На протяжении последующих лет Кальвин продолжал добавлять к первоначальному изданию книги новые главы. Книга Кальвина настолько напугала католическую церковь, что та сожгла ее во время специальной церемонии в Нотр-Даме. Сегодня теологи с удовольствием читают окончательную версию “Институтов”, которая стала в пять раз больше первого издания, включив в себя восемьдесят глав, напечатанных очень мелким шрифтом.

Мне также хотелось бы указать ключевую составляющую мотивации и логики Кальвина. Он всегда предпочитал реформу восстанию, никому не позволяя называть себя революционером, хотя многие и стремились к этому. Кальвин был убежден, что революция всегда подразумевает изобретение чего-нибудь нового - он же настойчиво утверждал, что не стремится создать новую церковь. Кальвин называл себя реформатором, потому что видел свою миссию в том, чтобы реформировать некогда утерянное или измененное. Он видел себя возвращающим церкви ее первоначальные предназначение и миссию. Он продолжал вносить дополнения в свои “Институты”.

В 1536 году в Базеле увидело свет первое издание “Институтов”. Одна из его копий была направлена прямо королю Франциску I, сопровождаемая письмом, разоблачающим его кровожадный дух и оправдывающим мучеников.

Никто из жителей Базеля не знал, что Кальвин является автором этой книги, более того, лишь немногие знали, что он находился в Базеле. Кальвин жил под вымышленным именем Мартиануса Луканиуса, потому что хотел, чтобы никто не отвлекал его от работы. Тем временем группа молодых и горячих протестантов искала реформатора, надеясь получить возможность сесть у его ног и научиться тому, что он знал.

Очень скоро первое издание “Институтов” появилось на полках всех книжных магазинов, получив известность благодаря смелости написавшего их автора Жана Кальвина, а также благодаря тому, что книга жестко критиковала Франциска I. Изданию сопутствовал неожиданный успех, сделавший Кальвина одним из наиболее влиятельных реформаторов.

Божий план в отношении Кальвина

Вскоре после выхода книги Кальвин и его друг Луи дю Тилле покинули Базель и направились в город Феррара, находившийся в Итальянских Альпах. Причина, по которой Кальвин решил уехать из Базеля, нам неясна, но многие считают, что он нашел работу при дворе княгини Рене, став ее секретарем. Занимая эту должность, он мог чувствовать себя финансово независимым, использовать свои юридические знания и иметь возможность продолжать исследования и написание книг. Жизни оратора Кальвин предпочитал жизнь ученого и писателя.

Однако вскоре после приезда Кальвина в Феррару у него снова начались неприятности. Прежде всего, несмотря на то, что княгиня Рене предоставляла убежище протестантам, она по-прежнему оставалась родственницей Франциска I. Из-за этого французский король достаточно пристально наблюдал за всем происходящим в Ферраре. Спустя несколько недель после прибытия Кальвина там был арестован французский священник, после чего началась охота на всех французов. Кальвин и дю Тилле немедленно покинули город. Позже реформатор писал, что он приехал в Италию только для того, чтобы покинуть ее.

После краткого пребывания в Ферраре пути двух друзей разошлись. Франциск I даровал шесть месяцев безопасности каждому, кто обвинялся в ереси. Решив воспользоваться представившейся ему возможностью, Кальвин вернулся в Париж. Будучи там, он, использовав свои юридические знания, помог своему младшему брату Антуану продать семейную землю в Нойоне. Не доверяя обстановке в Париже, два брата, избавившись от земли, вместе со своей сестрой Марией снова пустились в путь. Кальвин предложил им отправиться в швейцарский город Страсбург, где они могли бы обустроиться и зажить в мире. Сам же он считал, что там сможет продолжить свою работу и продолжить оказывать влияние на Реформацию.

Однако планы путешественников оказались нарушены. Франциск I и император Карл V развязали третью войну между собой, и дорога на Страсбург оказалась блокирована. Кальвин вместе со своим братом и сестрой вынужден был отправиться в Женеву, где они планировали остановиться лишь на одну ночь.

События той ночи полностью изменили жизнь Кальвина.

Рыжеволосый радикал

На дворе стоял конец августа 1536 года. Кальвин остановился на ночь в небольшой гостинице, расположенной в самом сердце Женевы. Он путешествовал под вымышленным именем, однако его друг дю Тилле, поселившийся в Женеве несколько раньше, узнал, что Кальвин тоже прибыл в этот город. Дю Тилле открыл местонахождение Кальвина буйному рыжеволосому проповеднику по имени Жуиломе Фарель.

Фарель, будучи потомком богатой и известной семьи, получил возможность учиться у уже упоминавшегося выше Лефевра. Фарель был самым агрессивным из его студентов. В 1512 году Лефевр сказал ему пророческие слова: “Бог обновит мир, и ты это увидишь еще при своей жизни”.22

Фарель не был учителем; его способности к этому делу были минимальны. Однако он обладал талантом горячего проповедника, распространявшего Евангелие Реформации везде, где это только было возможно. Фарель был настолько радикальным, что в 1523 году ему пришлось покинуть Францию. Он написал три небольшие книги и обратил к Богу парижского ученого Пьера Вире, который позже стал эффективным реформатором и близким другом Кальвина. Под влиянием Фа- реля процветающий город Берн стал протестантским. Это же произошло и в других городах.

Проповеди Фареля были чрезвычайно яркими и убедительными. Благодаря своему горячему и резкому характеру, он с легкостью воспламенял многочисленные толпы недовольных людей, собиравшихся вокруг него. Несмотря на частые угрозы жизни Фареля, ему постоянно удавалось сбежать, отделавшись лишь несколькими царапинами.

Фарель появился в Женеве в 1531 году, горя желанием сделать этот город протестантским. В Женеве происходила политическая и религиозная революция. Неоднократно изгонявшийся из города за свои проповеди, Фарель стремился, чтобы в его отсутствие дело продолжалось другими проповедниками, одним из которых стал Вире. Наконец, в 1533 году, после того как Вире удалось добиться значительного прогресса в деле реформы, Фарель снова вернулся в город и попытался организовать верующих-протестантов, чтобы открыть в Женеве новые церковь и школу. Фарель многого добился в сфере ученичества, поклонения и образования, однако он не был ни учителем, ни администратором. Ему не хватало организаторских и административных навыков, что привело к неразберихе. Люди были готовы и горели желанием приступить к преобразованиям; Фарель же был мечтателем, не способным стать лидером на длительное время. Он открыто признал это.

Спустя два года, благодаря влиянию Фареля, Женева стала городом победившей Реформации. Местные власти и церковь тесно сотрудничали, продвигая протестантское учение. Если кто-то отвергал протестантское учение или же создавал проблемы лидерам движения, этот человек мог быть изгнан из города.

Обстановка вокруг была самая благоприятная, но Фарель все равно был недоволен. Кто возглавит движение? Кто обладал способностью наставлять новообращенных? Кто мог организовать церковь и эффективно руководить ею?

Изнуряемый этими вопросами, Фарель услышал, что в городе на одну ночь остановился Жан Кальвин; тут же его сердце в груди учащенно забилось.

Могущественная Божья рука действует в жизни тех людей, чьи сердца посвящены Ему. Мы можем иметь свои собственные планы, но направление движения зависит лишь от Бога

Ночлег, ставший знаменитым

Вспоминая ту судьбоносную ночь, Кальвин говорил: “Бог навязал мне игру”.23 Мне нравятся эти слова, поскольку они говорят о могущественной Божьей руке, действующей в жизни тех людей, чьи сердца полностью посвящены Ему. Мы можем иметь свои собственные планы, но направление движения зависит лишь от Бога.

Кальвин наслаждался тихой летней ночью в самом сердце Женевы. Вдруг кто-то заколотил в дверь его комнаты. Открыв ее, он увидел неистового ветерана Реформации - Фареля - умолявшего его остаться и помочь наладить деятельность протестантов в Женеве.

Кальвин увидел горячее рвение этого человека. Но тем не менее, сославшись на необходимость тихой библиотеки и жизни, полной исследований, он отклонил просьбу Фареля остаться в Женеве. Кальвин сказал, что он хочет быть свободным, ни от кого не зависимым, учиться и писать, когда он сам этого захочет. Он продолжил, что не имеет никакого стремления создавать церковь или школу из-за отсутствия желания вести публичную жизнь. Кальвин хотел пребывать в уединении. Кроме всего прочего, он ведь остановился в Женеве всего на одну ночь.

Кальвин уже спланировал наперед всю свою жизнь, и предложение Фареля в нее совсем не вписывалось.

Весь вопрос в подчинении

Не так давно я увидел телевизионное интервью с одним известным христианским детским служителем. В свое время этот человек был достаточно успешным голливудским актером. Сейчас же он снимается в христианских фильмах, побеждает в них злобных демонов, пытающихся обмануть нас.

Интервьюер спросил у этого пользующегося большой популярностью человека, может ли он сказать, что любит детей. Его ответ привлек мое внимание. Без тени смущения актер ответил: “Нет”.

Интервьюер был настолько шокирован, что потерял дар речи. Герой христианских фильмов тут же продолжил свою мысль: “Не поймите меня неправильно; я люблю детей. Но, я думаю, Богу неинтересно то, что мы любим делать; под этим я понимаю наши собственные желания. Библия ясно говорит, что в сердце человека нет ничего доброго. Я думаю, что Бог больше заинтересован в нашей покорности Ему, чем в том, что нам нравится. Вопрос всегда будет стоять так: будем ли мы выполнять Его желания? Примем ли Его волю?”

Подчинение - вот что ожидает от нас Бог. Вопрос всегда будет стоять так: будем ли мы выполнять Его желания? Примем ли Его волю?

Фарель обличает Кальвина

Глядя прямо в телекамеру, актер продолжил: “Если бы я последовал за своим желанием выбрать какое-либо служение или занятие и ответил Богу, призывающему меня к чему-то другому, “нет”, то мог бы остаток своей жизни провести неизвестно где”.

Мне понравилась искренность этого человека и прямота, с которой он разоблачал распространенную, но извращенную доктрину, которая возвеличивает личные желания. Подчинение - вот, что ищет и хочет увидеть в нашей жизни Бог. Когда мы с покорностью выполняем то, о чем Он просит нас, Его желание становится нашим желанием. Результатом подчинения является смиренная жизнь, жизнь, которая говорит: “Бог, все это касается не меня, но только Тебя”. Подчинение является единственной силой, которая может смирить сердце и сформировать позицию. Жан Кальвин открыл для себя эту жизненно важную истину и, благодаря своему подчинению Богу, перешел на новый уровень лидерства.

Призванный или проклятый?

Чувствуя, что их встреча состоялась благодаря вмешательству свыше, и считая, что Господь призывает Кальвина стать протестантским лидером в Женеве, Фарель ткнул пальцем ему в лицо и сурово произнес громким голосом: “Если ты откажешься помочь нам в работе… Бог осудит тебя”.24

Друг Кальвина дю Тилле также присутствовал при этом разговоре. Думаю, в тот момент он скрывался в углу! И, скорее всего, чрезвычайно сожалел о том, что рассказал Фарелю о местонахождении Кальвина.

Кальвин посмотрел Фарелю прямо в глаза. Высокий, рыжеволосый человек говорил с уверенностью ветхозаветного пророка! Его слова засели Кальвину глубоко в душу. Позже реформатор признал, что был напуган так, как если бы Сам Бог посмотрел на него с Небес и прикоснулся Своей рукой.

Фарель был настойчив и отказывался брать свои слова обратно. Он никак не мог понять, почему Кальвин хотел пребывать в уединении, когда мир вокруг так нуждался в его служении. Женева была уже готова к реформам, и Фарель был убежден, что Кальвин являлся именно тем человеком, который возглавил бы их.

Кальвин почувствовал на своем плече руку Божью, забиравшую его собственные страхи и желания и превращавшую их в неимоверную силу и желание подчиниться. Он отказался от составленных наперед и удобных для себя планов и стал новым человеком, “человеком, которого призвал Бог”.25 Рано утром он покинул Женеву и отправился в Базель, чтобы собрать вещи и оставить там свою семью. 1 сентября Кальвин снова был в Женеве, готовый начать свою работу.

Женева. Первый раунд - пастырство

Свою деятельность в новой церкви Кальвин начал как “профессор Священного Писания”. В то время “проповедником” являлся Фарель, а Кальвин проводил занятия и лекции по изучению Библии. В течение года последний стал “главным пастором”.

Новая жизнь Кальвина сильно отличалась от того, как он жил ранее. До переезда в Женеву он встречался с людьми тогда, когда этого хотел сам, а затем возвращался в свое уединение. Теперь же все было совершенно иначе! Кальвин крестил, проводил бракосочетания и похороны, организовывал церковные богослужения и проповедовал на них, а также занимался административной работой и проводил собрания руководства церкви. Как только он начинал работать в какой-либо одной сфере церковной жизни, тут же ему приходило очередное откровение, которое призывало заняться и другими делами. Кальвин нес свое служение с таким же усердием, с каким ранее учился.

Еще до знаменитого ночлега Кальвина в Женеве горожане проголосовали за то, чтобы “жить по Евангелию”.26 Политические власти Женевы поддержали Фареля в его желании полностью реформировать религиозную и нравственную жизнь города. Фарель был очень горячим и деятельным человеком, и Кальвин не тратил время на то, что могло совершить рвение его друга. Он дал волю всему тому, что накопилось внутри него самого за годы интенсивной учебы - знанию греческого языка и иврита, философии Реформации и политической власти, а также отточенным навыкам теологических дебатов. Каждую сферу общественной жизни Кальвин наполнил своими мудростью и пониманием.

Сам город и отношение его жителей к переменам были настоящей мечтой реформатора. Реформаторы получили в свои руки всю полноту власти для моральной реконструкции города, наполненного безнравственностью. Кальвин усердно трудился, служа людям и неся им знание Библии, которое должно было помочь горожанам жить праведной жизнью. Даже несмотря на свои обширные знания, Кальвин никогда не обращался к людям свысока, но всегда, наставляя их, стремился опуститься на уровень своих слушателей, чтобы лучше понять одолевавшие тех проблемы.

Такое отношение вам может показаться вполне обычным, но все-таки не забывайте, в какое время жил Кальвин. Католическая церковь держала людей во тьме. Именно люди должны были служить церкви, а не наоборот. Поэтому только обладая огромной смелостью, можно было перевернуть существовавшую систему и сделать церковь служащей людям. Еще большая смелость требовалась для того, чтобы учить людей Слову Божьему, чтобы они могли понять все написанное в нем.

Несмотря на кажущуюся идиллию, проблемы продолжали существовать. Кальвин обладал сильным характером, и политические власти, хотя и желавшие реформ, стремились сохранить свои позиции и вес в обществе. Противостояние Кальвина и властей стало главным тормозом Реформации.

Кальвин создал “Символ веры”, который должен был произнести каждый человек, называвший себя гражданином. “Символ веры” утверждал, что Слово Божье является окончательной властью; природа человека порочна; а спасение, праведность и возрождение обретаются лишь в Иисусе Христе.

“Символ веры” стал одним из факторов появления в церкви музыкального прославления. Кальвин постановил, что богослужение должно сопровождаться пением псалмов, наполняющим жизнью слова Писания и являющим откровение поющим. Поскольку в то время в церкви не было никакой музыки и никто не знал подходящих мелодий, Кальвин создал детский хор и научил их некоторым гармониям пения псалмов. Этот хор пел во время служб, а взрослые слушали. После того как остальные прихожане научились петь, им предложили присоединиться к хору. Кальвин стремился к тому, чтобы во время каждого богослужения пелось несколько известных песен, что способствовало бы искреннему поклонению. До этого времени никто не понимал песен, певшихся во время мессы, потому что все их слова были на латинском языке.

Затем Кальвин организовал образовательную программу, которую должен был посещать каждый человек, и установил правило отлучения от церкви, в особенности от Вечери Господней, для тех, кто не жил в соответствии с Божьими стандартами. Нет, Кальвин не считал, что мы можем вести абсолютно безгрешную жизнь. Это правило распространялось на тех, кто постоянно вел безнравственный образ жизни, не раскаиваясь и не полагаясь на Святого Духа.

Споры, касавшиеся подобной строгости, продолжались около года, и ситуация стала достаточно напряженной. Наконец, в январе 1538 года политические власти запретили Кальвину и Фаре- лю проповедовать, потому что первый в одной из своих проповедей назвал их “дьявольским сборищем“27; власти приказали реформаторам позволить участвовать в Причастии каждому.

Но Кальвин и Фарель, не обратив внимания на угрозы, продолжали выступать с обличительными проповедями и не допускали к Причастию безнравственных людей. В результате возле церкви собралась разъяренная толпа, угрожавшая реформаторам смертью.

К апрелю правительство пришло в ярость. Фарелю и Кальвину было приказано покинуть Женеву в течение трех дней.

Кальвин с радостью покинул город и вместе с Фарелем отправился прямо в Берн, чтобы представить свое дело на рассмотрение местному совету. Когда власти Берна отказались поддержать реформаторов, те отправились в Цюрих, где снова попытались защитить свое дело.

Совет Цюриха посчитал, что Кальвин был неправ в своем излишнем рвении и отсутствии милосердия к неправедным людям. Тем не менее, он обратился к властям Берна с просьбой посодействовать в переговорах с женевским правительством, чтобы Кальвину и Фарелю было позволено вернуться в город.

В мае 1538 года в Женеву от имени Кальвина и Фареля была направлена делегация, которая, однако, ни о чем не смогла договориться. Кальвин испытывал очень большую враждебность по отношению к Женеве и считал, что Бог освободил его от данного поручения.

Теперь, лишенные крова, личного имущества и служения, Фарель и Кальвин снова вернулись в тихий и спокойный Базель.

Страдания рождают план

После всех пережитых испытаний Кальвин и Фарель стали очень близкими друзьями. Оказавшись в Базеле, они поселились в разных домах, обдумывая свои дальнейшие действия.

В довершение к одолевавшей Кальвина депрессии, вызванной неудачей в Женеве, он получил известие о том, что один из его друзей был отравлен и вскоре скончался. Глубоко опечаленный, Кальвин целую ночь не мог заснуть, пытаясь найти ответы на царившую вокруг несправедливость. Он был приведен в замешательство и оскорблен той неудачей, которая постигла его служение в Женеве. Чувствуя себя неспособным вести общественную жизнь, Кальвин думал о том, что Базель станет тем уединенным уголком, где он сможет спокойно учиться и писать книги. Он решил, что больше не будет иметь никакого дела с общественным служением. Кальвин считал, что человек не обязан вести подобную жизнь - постоянно служа и постоянно находясь под пристальным вниманием.

Для Кальвина это лето оказалось чрезвычайно сложным. Он продавал свои книги, чтобы заработать на жизнь. В довершение ко всему его старый друг дю Тилле прислал письмо, в котором сообщил о том, что возвращается во Францию и в лоно католической церкви. В письме задавался вопрос: является ли новое протестантское движение истинной церковью или же всего лишь очередным движением, которое вскоре просто исчезнет? Также дю Тилле спрашивал Кальвина, не является ли его изгнание из Женевы знаком свыше, свидетельствующим о том, что Бог недоволен деятельностью реформаторов. Полученное письмо ножом полоснуло по сердцу Кальвина.

Дю Тилле предложил Кальвину финансовую помощь, но тот отверг ее. Он прекрасно понимал, что если примет эти деньги, то снова окажется связанным с католической церковью, чего не желал ни при каких условиях.

Чувствуя себя покинутым и преданным, Кальвин похоронил свою боль и продолжил двигаться дальше, хотя и понятия не имел о том, куда ведет эта дорога.

Фарель получил просьбу помочь служению в Невшатели и предложил Кальвину отправиться вместе с ним, однако тот отказался. Фарель принял к сведению его позицию и отправился в путь самостоятельно.

Боязнь ошибки

Кальвин остался один, думая, что его общественное служение - а возможно, и репутация, над созданием которой он трудился большую часть своей жизни, - подошло к концу. Его мысли путались, а сам Кальвин ощущал несправедливость, вызванную тем, что злые мотивы взяли верх над добрыми. Он полностью посвятил свою жизнь Богу, и теперь что у него осталось? Кальвину казалось, что у всех окружавших его людей все было в порядке и лишь он один страдал. Он чувствовал себя одиноким, оставленным наедине со своими проблемами. В это трудное время обжигающе горячие ветра испытаний дули на Кальвина отовсюду. Однако его время еще не пришло.

В июле Кальвин решил отдохнуть от Базеля и отправился в Страсбург, где его познакомили с очень уважаемым реформатором по имени Мартин Букер. Букер пригласил Кальвина перебраться в Страсбург и стать пастором церкви, прихожанами которой являлись пятьсот французских беженцев. Французов с радостью принимали в городе, однако они чувствовали себя в изоляции, потому что большую часть населения Страсбурга составляли немцы. Французский пастор был бы там очень кстати.

Мартин Букер имел очень интересную биографию. Он стал протестантом, услышав, как Мартин Лютер защищал свою позицию во время известных Дебатов в Хайдельберге, прошедших в 1518 году. Вскоре после этого он вместе с тремя друзьями возглавил Реформацию в Страсбурге. Букер снискал уважение после того, как ему удалось примирить Ульриха Цвингли и Лютера, которые расходились в своем отношении к Вечере Господней. Теперь же Букер приглашал Кальвина прибыть в Страсбург и использовать там свои дары в деле Реформации.

К Кальвину вернулась его боязнь неудачи, и он категорично отклонил приглашение. Хотя в Страсбурге ему не пришлось бы иметь дело с городскими властями, воспоминания о женевском провале никак не оставляли душу реформатора. Вернувшись в Базель, Кальвин обнаружил дожидавшееся его очередное приглашение прибыть в Страсбург. Однако на этот раз Букер прибег к испытанному еще Фарелем способу завоевать Кальвина. Он написал: “Бог знает, как Ему достать Своего мятежного раба, как Он достал и Иону”.28

К Кальвину снова пришло уже порядком позабытое ощущение - ощущение призвания и судьбы. Этот суровый упрек поразил Кальвина до глубины души, и он изменил свое решение. Несмотря на свою боль, Кальвин испытывал здоровый страх перед Господом.

1 сентября Кальвин, отправившийся в путь на корабле по Рейну, прибыл в Страсбург, где снова стал пастором.

Три года блаженства

Страсбург являл собой полную противоположность Женеве. Евангельское поклонение практиковалось в городе уже на протяжении четырнадцати последних лет. Букер и другие реформаторы прекрасно поработали, организовав церкви с действующими программами, поощрявшими активное участие прихожан в жизни церкви. Страсбург представлял собой процветающий центр Реформации, и, казалось, Кальвин и французская церковь идеально подходили друг другу.

Кальвин оставался в Страсбурге на протяжении последующих трех лет, с 1538 по 1541 год. В течение этого времени он возмужал и получил возможность отдохнуть от постоянной борьбы с оппозицией, как это было в Женеве.

Люди были очень рады появлению франкоговорящего пастора, особенно такого, как Кальвин. Несколько месяцев спустя он получил гражданство, которого не смог обрести в Женеве.

Время, проведенное Кальвином в Страсбурге, стало периодом его исцеления. Открытая атмосфера и теплое отношение окружающих людей оказали на него благотворное влияние. Букер был на восемнадцать лет старше Кальвина и стал его наставником и одним из самых близких друзей. Кальвин часто проводил свое время рядом с Букером, слушая о его взглядах на предопределение и организацию церкви.

Поскольку люди относились к Кальвину чрезвычайно дружелюбно, в городе не было никаких распрей. В отличие от Женевы, реформатору не приходилось тратить свое время на противостояние оппозиции; наконец-то у него появилось время для близкого общения с людьми.

Кроме крещения, благословения браков и проповедования, Кальвин занялся новой для себя деятельностью — пасторским душепопечением. До этого времени ничего не было известно о подобном служении.

Кальвин предлагал прихожанам своей церкви приходить к нему за советом и утешением в трудные для них минуты. Свои встречи и все услышанное на них он держал в тайне и никогда о них не говорил.

Церковь в Страсбурге функционировала так, как Кальвин хотел, чтобы функционировала церковь в Женеве. Он читал проповеди каждый день, а в воскресенье - даже два раза. Кальвин руководил протестантской школой, преподавая молодежи принципы христианской веры. И, кроме всего прочего, верующие пели во время богослужений прекрасные и возвышенные псалмы. Один из французских беженцев, посетив церковь, сказал, что слезы радости сами потекли из его глаз, когда прихожане начали петь. Год спустя Кальвин издал эти псалмы в виде отдельной книги. Теперь каждый мог иметь свой собственный сборник песен и пользоваться им во время богослужений. Форма публичного богослужения, которую Кальвин разработал в Страсбурге, имела огромную историческую значимость. Он горячо убеждал людей, что подобным образом они максимально приближаются к практике поклонения Господу в ранней церкви.

Регулярно общаясь на протяжении этих трех лет с Буке- ром, Кальвин укрепил и довел до совершенства свое учение о Причастии. Предмет этого учения был очень близок сердцу Кальвина и на протяжении многих лет являлся основной причиной разногласий между реформаторами и лютеранами. Мартин Лютер настаивал на том, что Христос физически присутствовал во время Причастия; Цвингли же, ведущий швейцарский реформатор, утверждал, что Причастие являлось лишь воспоминанием о смерти Христа. Деятели протестантской Реформации никак не могли прийти к согласию по этому вопросу до тех пор, пока Кальвин не написал книгу, названную “Небольшой трактат о Вечере Господней”. В этой книге он доступно объяснил, что Христос действительно присутствует во время Причастия, но Его присутствие является духовным, а не физическим.

Книга Кальвина стала очень популярной как среди простых людей, так и среди церковных служителей. Говорят, что Мартин Лютер также прочел ее и сказал, что, если бы Кальвин высказал ему эту мысль на двенадцать лет раньше, они с Цвингли наверняка пришли бы к взаимопониманию.29

Прямыми и окольными путями

В то время как Кальвин наслаждался своей должностью пастора, перед ним стала открываться еще одна возможность служения. Не так давно Букер назначил человека по имени Жан Штурм ректором старого Страсбургского монастыря, попросив сделать из него библейскую школу. В скором времени Штурм сделал эту школу одной из наиболее известных и успешных школ Реформации.

Штурм также стал близким другом Кальвина. Бог делал так, чтобы пути Кальвина пересекались с путями лучших реформаторов того времени, с которыми тот устанавливал теплые дружеские отношения. В скором времени Штурм назначил Кальвина главным преподавателем своей школы. С помощью Кальвина школа превратилась в академию с обширным учебным планом. Он вместе с Букером занимался подготовкой студентов к будущему служению. Кальвин называл этих студентов “новыми учителями”.

Эта церковная школа стала прототипом, первой в своем роде. Ее миссия заключалась в том, чтобы готовить новое поколение учителей, которые отправились бы в другие города и страны и способствовали бы там духовному пробуждению.

Цели и задачи новой школы доставляли Кальвину огромную радость, он ощущал себя будто на Небесах. Все вокруг него процветало; он даже не мог в полной мере удовлетворить огромный духовный голод своих прихожан. Работа Кальвина в школе Штурма послужила примером того, чем он займется позже - откроет школу, которая будет отправлять своих выпускников во все уголки известного тогда мира.

Во время пребывания Кальвина в Страсбурге его влияние стало стремительно распространяться. Этот город стал местом его роста и возмужания, однако Кальвин постоянно чувствовал призыв читать лекции и выступать на конференциях в соседних городах и странах. Особенной популярностью Кальвин пользовался у императора Священной Римской Империи

Карла V, который выступал в качестве спонсора серии конференций, посвященных религии. Кальвин всегда приглашался на них в качестве выступающего.

Также он продолжал тренировать свои писательские навыки. (В конце главы я перечислил названия и годы выпуска всех работ Кальвина.) За три года, проведенных в Страсбурге, Кальвин написал четыре книги, а также одно очень известное письмо, которое спасло Женеву.

Попытка духовного переворота

Наступил 1539 год. Поскольку Фарелю и Кальвину было запрещено появляться в Женеве, у католической церкви сложилось впечатление, что Реформация в этом городе не имеет будущего. В отсутствие лидеров движения Женева казалась лакомым кусочком, готовым к тому, чтобы церковь спокойно вернула его себе.

Римские епископы и кардиналы в Северной Италии думали, каким образом им лучше всего восстановить свое влияние. Не так давно они избрали нового кардинала по имени Иосиф Садоле. Он был высоконравственным и красноречивым человеком. Пользовавшийся большим уважением среди людей, Садоле был именно тем человеком, который так требовался церкви. Руководство католической церкви совместно с Садоле составило письмо с обращением к правительству Женевы, в котором местным властям предлагалось сохранить свою власть, но вернуться к католицизму. В письме также были обещаны помощь и поддержка Римом Женевы, а также спрашивалось: “Считаете ли вы более важным для своего спасения верить и следовать тому, что католическая церковь одобрила еще полторы тысячи лет назад и истинность чего неоднократно подтверждала с тех пор; или же нововведениям, принесенным лукавыми людьми лишь двадцать пять лет назад?“30 Этими словами Садоле подверг сомнению истинные мотивы и репутацию реформаторов.

Получив это красноречивое письмо, власти Женевы пообещали дать на него ответ. Письмо было написано на латыни, что поспособствовало отсутствию пристального внимания к нему со стороны простых горожан. Городское правительство почувствовало, что за этим посланием таятся недобрые мотивы, однако не имело в своих рядах человека, который был бы способен противостоять оказываемому давлению. Единственным выходом было отправить Кальвину копию письма и молиться, чтобы он простил их и пришел на помощь.

Письмо, о котором услышал весь мир

Когда Кальвин получил письмо, я думаю, что он даже и не вспомнил о том, как нехорошо с ним обошлись в Женеве. Сложившуюся ситуацию он рассматривал как прямую угрозу делу Христа, истинного Евангелия и истинной церкви; Кальвин даже и мысли не допускал о том, чтобы оставить Женеву одну перед лицом опасности.

Кальвин отложил в сторону все остальные дела и сел писать ответ. В течение шести дней он написал такой шедевр, который до сих пор распространяется по миру и ободряет верующих. Письмо Кальвина стало настолько известным, что даже получило название: “Ответ кардиналу Садоле”.

Кальвин ответил кардиналу подробно по каждому пункту. С помощью скрупулезно подобранных фактов, примеров и аргументов он разъяснил, а затем обезоружил злоупотребления и безнравственность, процветавшие в католической церкви. Кальвин назвал себя одним из реформаторов, осуждаемых Римом. “Если бы вы набросились лично на меня, я с легкостью простил бы вам ваши нападки, приняв во внимание уровень ваших познаний… Однако когда я вижу, что мое служение, которое, как я уверен, определено мне Самим Богом, подвергается вашим атакам, то предательством, а не терпеливостью с моей стороны будет остаться безмолвным и смотреть сквозь пальцы”.31

Кальвин считал Божье Слово единственным источником истины и говорил, что Слово в сочетании с Духом формируют церковь

Несмотря на то, что Кальвин долгое время не был в Женеве, он относился к тамошней церкви с отцовской любовью и вниманием. Своим письмом он стремился защитить невинных от волчьих клыков. Кальвин писал Садоле: “Если бы я думал лишь о своих интересах, то никогда не покинул бы вас”.32 Он называл Слово Божье единственным источником истины для реформаторов и говорил, что Слово в сочетании с Духом формируют истинную церковь. Кальвин блестяще показал, что проповедь Евангелия является скипетром, с помощью которого Отец управляет Своим Царством - именно проповедь, а не латинизированная литургия или папская тирания. “Вы либо неправильно понимаете слово церковь, либо… сознательно и с готовностью искажаете ее предназначение”.33 Страстно и убежденно Кальвин писал:

“Относительно вашего утверждения о том, что мы сбрасываем это ярмо, чтобы окунуться в разнузданную похоть, отбросив в сторону все мысли о вечной жизни, то давайте вынесем суждение, лишь сравнив наше поведение с вашим. Мы, действительно, имеем многочисленные ошибки; слишком часто мы грешим и падаем. Тем не менее скромность не позволит мне, в отличие от истины, похвалиться, насколько мы превосходим вас во всех отношениях, если, случайно, вы не промолчите о Риме, этой известной обители святости, которая, разорвав в клочья путы чистой дисциплины и наступив ногой на всякое почтение, настолько переполнилась различными пороками, что вряд ли когда-либо на земле было что-то настолько омерзительное”.34

Садоле так и не ответил на всеобъемлющее письмо, написанное ему Жаном Кальвином от имени правительства Женевы. Католическая церковь больше ни разу не побеспокоила этот город.

Письмо Кальвина стало одним из наилучших произведений эпистолярного жанра, написанных во время Реформации. В нем нашел отражение истинный дух реформ.

На рынок за женой

В этой главе вы, наверное, обратите внимание на то, как редко Кальвин говорил, если вообще говорил, о своей личной жизни и о своих чувствах. Нам остается только предполагать, что он мог чувствовать, основываясь на опыте большинства людей.

В возрасте около тридцати лет Кальвин начал задумываться о браке. До того момента он не был серьезно обеспокоен подобной мыслью. Его женой было Евангелие, распространению которого Кальвин посвящал большую часть своей жизни.

Реформатор никогда не писал о причинах, побудивших его расстаться с холостой жизнью, однако, как многие считают, подобное решение Кальвина стало результатом его жизни в доме Букера.

Букер и его жена Элизабет имели чудесные и трепетные отношения в браке. Их дом назывался “обителью праведности“35 и был наполнен радостью и теплом.

Реформаторы и беженцы со всей Европы находили в доме Букера пристанище, где окружались вниманием и заботой. Сам же Букер подбадривал своих друзей также обзавестись семьей и наслаждаться браком. Лучшие друзья Кальвина в Страсбурге также были женаты и жили счастливо.

Наличие у Кальвина достаточных жилищных условий, наверное, тоже в какой-то степени повлияло на его решение. Реформатор имел достаточно средств, для того, чтобы снимать большой дом в Страсбурге; поэтому он пригласил своих брата и сестру, живших в Базеле, приехать и поселиться с ним. Кроме этого, Кальвин предоставил жилье и нескольким своим Студентам. Однако его время, терпение и деньги были подвергнуты испытанию. Мне кажется, что Кальвин испытывал огромную потребность в личной жизни, которая приносила бы ему удовольствие. Он всегда заботился о ком-нибудь другом и уже достаточно устал от этого. Как можно предположить из нижеприведенного письма, которое Кальвин написал нескольким своим друзьям, он очень нуждался в человеке, Который мог бы позаботиться о нем самом. Кальвин просил друзей помочь найти ему жену. Он писал:

“Всегда имейте в виду, что я пытаюсь найти ее, ибо я не из тех безумцев, которые принимают также и пороки тех, в кого они влюблены, сраженные наповал красивой фигурой. Следующая красота привлекает меня: если она целомудренна, если она не слишком суетлива и брезглива, если она бережлива, терпелива, если есть надежда, что она будет заботиться о моем здоровье”.36

Кальвин рассмотрел кандидатуры трех женщин, предложенных его друзьями. Первая из них была богатой, но не знала французского языка и не стремилась его выучить. Кальвин не хотел быть слишком богатым, поскольку в то время богатый служитель в глазах людей ассоциировался с лицемерием католической церкви. Кроме того, какой спутницей жизни могла для него стать женщина, не знавшая французского языка?

Второй потенциальной женой Кальвина была француженка, преданная делу протестантизма, - но она была на пятнадцать лет его старше. Кальвин рассудил, что ей осталось жить не очень много. Третья же кандидатура во всем устроила Кальвина, и они планировали пожениться, но по неизвестным причинам из этого ничего не вышло.

Разочарованный Кальвин написал Фарелю, что он уже практически решил прекратить поиски и окончательно забыть о браке. Примерно в то же время Букер предложил своему другу кандидатуру Иделетг Стордюр.

Иделетт была вдовой, имевшей двух детей, сына и дочь. Ее бывший муж, Жан, был пастором Женевской анабаптистской церкви во время пребывания там Кальвина. Жан и Кальвин некоторое время были противниками, поскольку однажды, во время публичных дебатов, Кальвин одержал над своим соперником блестящую победу. Однако наступили трудные времена, и Стордюры вынуждены были отправиться в Страсбург, где они снова встретились с Кальвином. На этот раз они стали друзьями. Стордюры приняли учение Кальвина и стали верными членами его церкви. Кальвин даже крестил их младшего сына. Некоторое время спустя Жан умер от чумы. Иделетт была глубоко опечалена, а Кальвин почувствовал, что потерял хорошего друга.

Иделетт была привлекательной женщиной из богатой семьи. Ее вера в Бога была очень сильна. Она с удовольствием изучала Библию и горячо молилась за исполнение Божьих планов в Страсбурге.

Иделетт ответила согласием на предложение Кальвина, после чего в августе 1540 года они поженились. Церемонию бракосочетания провел Фарель, у друга которого наконец-таки появилась жена. Жизнь Кальвина была очень напряженной из-за его служения и постоянных приглашений на различные конференции. В течение первых сорока пяти недель своего брака Кальвин отсутствовал дома тридцать две из них.

Иделетт старалась не расстраиваться из-за этого. Согласившись стать женой Кальвина, она уже знала о его потребностях. В отсутствие мужа она вела домашние дела и заботилась о постояльцах. Когда же в Страсбурге началась эпидемия чумы, Иделетт отправила всех членов семьи в безопасное место, где они переждали угрозу. Жена Кальвина пользовалась уважением

благодаря своему сильному характеру и чувству собственного достоинства.

В первый год своего брака Кальвин получил неожиданное, но очень любезное приглашение вернуться в Женеву и стать там пастором.

Женева. Вторая попытка

Букер посоветовал Кальвину вернуться в Женеву. Хотя тому и нравилось продвигать Божье дело, его сердце сжималось от одной лишь мысли о том, что необходимо снова вернуться туда, где все так сложно начиналось. Фарель написал Кальвину несколько писем, настаивая, чтобы тот все-таки решился. Кальвин ответил своему другу искренним обещанием сделать этот шаг, написав те слова, которые я поместил в самом начале этой главы, но также спросил, кто осудит его за нежелание возвращаться в столь опасное место.

Страсбург стал для Кальвина и его семьи своего рода утопией. Букер посоветовал ему отправиться в Женеву для начала на один год, а позже вернуться назад. Наверное, это было единственное светлое пятно, которое хоть как-то успокаивало Кальвина — надежда вернуться в Страсбург. Кальвин планировал пробыть в Женеве лишь несколько месяцев, приведя за это время в порядок местную церковь; на самом же деле он скончался там двадцать три года спустя.

В отличие от своего первого появления в Женеве, когда он был всего лишь простым путешественником, теперь Кальвин вернулся в город известным проповедником, обладавшим огромным авторитетом и влиянием. Но даже несмотря на всю торжественность момента, ему по-прежнему было грустно от мысли о возвращении. Кальвин назвал свое возвращение “жертвой Господу”.

Женева не жалела ничего для того, чтобы загладить свою вину перед Кальвином и успокоить его. Городские власти направили за ним в Страсбург высокопоставленного герольда и комфортный экипаж, запряженный двумя лошадьми. Они поселили всю семью Кальвина в прекрасно обставленном доме рядом с собором; из окна дома открывался чудесный вид на озеро. Даже несмотря на все оказывавшееся ему внимание, Кальвин прибыл в Женеву в сентябре 1541 года со слезами на глазах.

В тот момент, когда Кальвин и вся его семья проезжали через укрепленные городские ворота, друг реформатора Вире громко читал письмо Кальвина, в котором описывались его мысли, касавшиеся возвращения в Женеву. Одно предложение звучало следующим образом: “Нет ни одного места на этой земле, которого я боялся бы больше”.37

Влияние кальвинизма растет

Небывалое восхищение жителей и властей Женевы прибытием Кальвина лишь немного успокоило его. Через три дня после своего прибытия он сказал Фарелю: “Как ты и желал, я

приехал сюда. Пусть же Господь направляет меня для свершения блага”.38 Когда Кальвин снова оказался за кафедрой первым в сентябре воскресным утром, он продолжил в том же духе, что и три года назад.

Кальвин выступает перед советом в Женеве Музей Гетти

Кальвин, которого Женева знала ранее, обладал взрывным и неконтролируемым характером. Однако общение в Страсбурге со зрелыми, сдержанными людьми помогло Кальвину обуздать свои сильные эмоции. В своем письме Букеру он заверял, что будет вести себя выдержанно и с братской добротой относиться к людям.

Поборов на первых порах свой огромный страх, вызванный пребыванием в Женеве, Кальвин немедленно принялся за работу. Своей первостепенной задачей он считал организацию церкви. В этом деле опыт, приобретенный в Страсбурге, оказал Кальвину неоценимую помощь. Женевское правительство состояло из Малого Совета, Двухсот и Главного Совета.

Используя в качестве примера Слово Божье, Кальвин обозначил четыре неизменных служительских сана - пасторы, учителя, пресвитеры и дьяконы, - вокруг которых и было сформировано все устройство церкви. Эти четыре сферы деятельности покрывали собой полностью всю церковную жизнь - поклонение, образование, внутреннюю прочность и нравственную чистоту, а также дела любви и милосердия.

Подобная структура организации и управления протестантской церкви сохранилась вплоть до наших дней. Особенно она заметна в баптистских церквах; хотя должность учителя в них особо не выделяется. Единственными служениями, которым не нашлось места в структуре Кальвина, стали служения апостола и пророка (см.: Ефесянам 4:11). Своей ролью Кальвин преимущественно считал роль пастора, хотя, если быть более точным, он являлся учителем-апостолом.

В соответствии с определенным направлением Кальвин реформировал церковь: католикам подобный процесс был чуждый. Проведенная им реорганизация сделала протестантскую церковь того времени наиболее приближенной к библейским истинам. Несмотря на то, что Кальвин проигнорировал служение апостола и пророка, распределяя обязанности в церкви, он тщательно следовал Писанию. Благодаря своей несколько отличной организации и учению, эта часть протестантов стала известна как кальвинисты. Кальвинизм оказал влияние на тысячи известных проповедников, таких как Чарльз Сперджен, Джонатан Эдварде, Уильям Кэри и Дэвид Брэйнерд. Принципы кальвинизма присутствуют в жизни бесчисленного количества служений и сегодня.

Первый сан — пасторы

В обязанности пасторов входило проповедовать Слово, наставлять, увещевать, отправлять таинства и совместно с пресвитерами производить внутри церкви структурные изменения. Они должны были посвящать себя посту и молитве, чтобы Слово Божье проповедовалось людям верно и безошибочно. Пасторы не должны были обременять себя постоянной поддержкой системы; также им не следовало изнуряться, посещая множество людей и заботясь об их нуждах. Вместо этого они могли помолиться за всех больных в городе, если их к этому побуждал Бог.

Кальвин был горячо убежден, что пасторы должны были посвящать себя исключительно Слову и молитве, потому что считал, что проповедование было подобно “посещению Богом, во время которого Он протягивает Свои руки, чтобы притянуть нас к Себе”.39 Кальвин нетерпимо относился к пасторам, у которых недоставало чего-то из вышеперечисленного; они сурово наказывались.

Если какой-либо человек изъявлял желание стать пастором, ему необходимо было доказать свое призвание и показать, что образ жизни, который он ведет, соответствовал его стремлению. После проверки нравственности своего поведения претендент на должность пастора проверялся на знание учения и Библии. Прежде всего, этот человек должен был пройти несколько стадий проверки служителями церкви, а затем его кандидатура должны была быть одобрена советом церкви и людьми.

Пасторы должны были встречаться каждую неделю, чтобы обсуждать жизнь церкви и учение, а также решать возникающие проблемы. Если же возникали какие-либо споры или разногласия, которые не могли быть решены пасторами самостоятельно, они должны были пригласить пресвитеров, которые бы вынесли свое суждение и помогли принять единое решение.

Кроме этого, пасторы были обязаны посещать ежеквартальные собрания, где избирались служители. На этих собраниях также обсуждались вопросы, связанные с управлением церковью, зарплатой и любыми дисциплинарными проблемами. Подобное собрание получило название Преподобная Гильдия и имело своей целью установить подотчетность среди новых церквей.

Преподобная Гильдия со временем превратилась в одну из наиболее влиятельных организаций церковных служителей во всем мире. На ее базе было сформировано Женевское миссионерское агентство, которое направляло миссионеров-реформа- торов в Италию, Германию, Шотландию, Францию, Англию, а также к неевропейским народам за океан. В те дни миссионеры сталкивались с небывалыми трудностями; многих из них просто убивали. Некоторые из направлявшихся Кальвином в Южную Америку миссионеров были убиты еще во время своего пути. По этой причине Божьи служители, прибывая на новое место, создавали подпольные церкви, члены которых тайно встречались в амбарах, на полях или же в уединенных пещерах.

Организованная Кальвином академия стала первой школой служителей, которая направляла миссионеров по всему миру с наказом реформировать церковь до ее изначального состояния. В этой сфере очевидным для нас становится апостольское помазание Кальвина.

Человек, обладающий апостольским помазанием, создает нечто вроде центра управления, из которого исходит множество различных служений, распространяющихся по всему миру. Люди, направленные таким центром, готовы к действию на территориях, которые враждебно воспринимают Евангельскую Весть. Они обучены распознавать духовный климат местности и действовать, даже несмотря на то, что окружающая обстановка может быть поражена демоническим, культурным или религиозным влиянием. Подобные миссионеры обладают всем необходимым для того, чтобы изменять и смягчать духовную атмосферу, делая людские сердца доступными Слову и Святому Духу.

В своей школе Кальвин создал именно такую атмосферу. Он рассказывал своим студентам о животворящей силе Слова Божьего; он воспитал новое поколение верующих, которые твердо придерживались истинной веры, за которую многие из них отдали свои жизни. Кальвин воспламенил сердца студентов осознанием своей миссии побуждать радикальные преобразования там, куда направит их Дух Господень.

Кальвинизм стремительно распространялся и привлек к себе больше верующих, нежели лютеранство. Почему? Во многом благодаря прекрасным организационным навыкам Кальвина. Лютер распространял свое послание с помощью печатного станка, публичных дебатов и радикальных демонстраций, которые вдохновляли веру других людей. Кальвин же методично проводил радикальную реконструкцию учения, объясняя людям причины этого, открывая им истинный смысл предназначения в жизни верующего. Апостольские способности Кальвина сформировали в душе его студентов прочное основание.

Второй сан - учителя

Учителя также назывались докторами и избирались из числа пасторов. В их обязанности входило оберегать чистоту евангельского учения и поддерживать хорошо подготовленных служителей в выполнении задач, связанных с наставлением.

Прежде всего, учителя занимались теологией, но, кроме этого, им необходимо было знать также языки и науку. Движимые этой целью, молодые церкви открыли школу, где учащиеся изучали не только церковные доктрины, но также греческий язык и иврит. В те времена девочки и мальчики обучались отдельно. Эта знаменитая школа стала известна как Женевская Академия. Ее деканом был избран француз по имени Теодор Беза. Позже он станет одним из лучших друзей Кальвина, даже заместив того на посту главы Преподобной Гильдии.

Лекции для взрослых читались каждые понедельник, среду и пятницу. Своей целью лекторы ставили рассказать членам церкви об истинном смысле Писания и дать необходимые знания потенциальным пасторам.

Третий сан - пресвитеры

Пресвитеров избирали на основании их поведения. Они должны были быть высоконравственными людьми, известными своей мудростью и надежностью, обладающими хорошей репутацией, которые стали бы доказательством того, что пресвитеры не станут легкой жертвой греха и порока. Эти мужчины назначались главными пасторами и наделялись полномочиями следить за нравственной и духовной жизнью людей.

Каждая церковь имела одного или двух пресвитеров, которые следили за жизнью семей, находившихся под их юрисдикцией. Если пресвитеры замечали случаи неправильного поведения, их обязанностью было исправить и наставить провинившихся, а затем посмотреть, наступило ли раскаяние. Пресвитеры должны были сообщать об аморальном поведении только в тех случаях, если они сами никак не могли повлиять на него. В таком случае оповещался совет церкви, который увещевал человека покаяться. Если же призыв оказывался тщетным и грех продолжался, нарушителя отлучали от церкви до тех пор, пока он не раскаивался.

Основываясь на Послании к евреям 3:13, пресвитеры своей главной обязанностью имели постоянное увещевание верующих, вдохновляющее их совершать добрые дела и вести духовную жизнь, которая была бы угодна Господу.

Четвертый сан - дьяконы

Основываясь в своей деятельности на нравственных принципах, указанных в 1 Послании к Тимофею 3, дьяконы избирались для того, чтобы служить в одном из двух направлений: следить за церковными фондами и управлять или же следить за социальным благополучием членов церкви.

Женева славилась тем, что там не было нищих, а также больных людей, которые не были бы окружены величайшей заботой. Каждый дьякон основывал в своем районе госпиталь. Если кто-либо из жителей заболевал, дьяконы находили ему врача. В зависимости от обстоятельств, врач мог посетить больного либо в больнице, либо у него в доме. Подобная система была создана прежде всего для того, чтобы позаботиться о женевских бедняках. Каждый горожанин получал лучшую медицинскую и духовную помощь, что было поистине беспрецедентно для того времени. Благодаря этому Женева стала известна как город истинного Евангелия.

Что значит Евангелие для вас?

Только что вы прочитали, что Женева была известна как город истинного Евангелия. Организованные Кальвином пресвитеры и дьяконы являли собой истинную сущность апостольского духа. Истинный апостол живет ради того, чтобы Божья любовь провозглашалась по всему миру. На кого же направлена Божья любовь? На людей. Прислушайтесь к моим словам: Евангелие было дано для того, чтобы мы могли позаботиться о нуждах всего человечества, одной (!) из которых является спасение.

Евангелие было дано не для того, чтобы питать ваше собственное “я” или же наделить вас каким-либо общественным статусом. Оно было дано и не для того, чтобы глаза всего мира были устремлены на вас. Поскольку любовь Божья всегда обращена на нужды людей, то Евангелие — выражение Божьего желания утешить страдающих, поднять сокрушенных, накормить голодных, спасти заблудших, освободить, исцелить больных.

Некоторые истины, открытые нам Богом через удивительных мужчин и женщин, в определенных кругах были искажены и представлены в ложном свете. Я искренне верю в послание процветания. Бог направил его нам, чтобы указать верующим на Свою важную роль в финансовом обеспечении Царства. Далее, вторая истина процветания заключается в том, что вы обретете Божье благословение, если всю свою жизнь подчините Ему - сердце, тело, душу и, естественно, благосостояние. Бог хочет, чтобы вы преуспевали, но большое богатство Он может доверить лишь тому, кто на протяжении определенного времени посвящал себя распространению пределов Его Царства.

Существует узкая грань, пересекать которую в поисках средств служители не имеют права; за этой гранью лежат ошибки и заблуждения. Если Бог истинно призвал вас сделать что-то, Он поможет вам необходимыми средствами. Однако если вы будете поступать в соответствии со своим собственным видением и оказывать давление на людей просьбами помочь вашему служению финансово, оно может проникнуться не тем духом.

Я заметил, что люди с легкостью готовы жертвовать. Однако они могут не обратить достаточного внимания на ваш строительный проект. Я принимал многие пожертвования на выполнение различных служений. Иногда деньги были нужны на строительство новой церкви. Иногда - для покупки новых стульев. Я не говорю, что это неправильно. Библия говорит нам жертвовать, чтобы в доме Господнем была пища (см.: Малахии 3:10). Но легче всего люди жертвовали на миссионерскую программу, начать которую меня побудил Господь.

Люди приносили свои пожертвования, как безумные. Я всего лишь поделился с ними своим видением отправить пятьсот миссионеров в наиболее сложные уголки этого мира, и люди без раздумий стали нести мне деньги. Конечно, они могут поддержать и ваш строительный проект, и покупку новой аудиосистемы, но людям чрезвычайно важно видеть, что своими деньгами они реально влияют на жизнь общества.

Страждущим людям абсолютно неважно, сколько у вас денег. Им требуется помощь, которую может оказать лишь помазанный и ведомый Духом Святым служитель. Деньги в такой ситуации являются лишь средством.

Мы должны поддержать Бога и провозглашать истину, чтобы Его план был реализован в полной мере. И тогда мы, как и жители Женевы, сможем назвать свой город - и свою церковь - примером действия истинного Евангелия.

Наследие, которое Кальвин оставил нам

Многое из принесенного Кальвином в жизнь церкви было абсолютно новым для того времени. Вы можете быть чрезвычайно удивлены, узнав, что некоторое из того, что вы сейчас принимаете в своей церкви как должное, было введено в церковную жизнь еще Кальвином.

1. Он ввел практику душепопечительства в соответствии с написанным в Слове Божьем.

2. Он установил обязанности пастора, совместив их с вдохновенной проповедью Слова.

3. Он установил обязанности учителя, в соответствии с которыми тот должен был сделать евангельские принципы понятными и доступными как взрослым, так и детям.

4. Он обозначил обязанности и функции пресвитеров и дьяконов.

5. Он ввел общее для всех прихожан поклонение, во время которого каждый верующий мог ощутить присутствие Божье через пение.

6. Он начал толковать Новый Завет на основании его оригинальной греческой версии, что посодействовало буквальному пониманию его содержания верующими.

7. Он начал толковать содержание Ветхого Завета с помощью иврита, на котором тот первоначально был написан. До Кальвина лишь евреи пользовались ивритом для понимания Бога.

8. Он поручил служителям молиться за больных и страждущих, когда они чувствовали в этом потребность.

Кальвин стоял у истоков многих других служений, прочитанное же вами является лишь самыми яркими их примерами. Как вы видите, его радикальная реконструкция церкви в соответствии с истинным евангельским духом послужила причиной раскрытия многих обманов, которыми злоупотребляла католическая церковь.

Подрыв репутации

Несмотря на то, что все казалось действующим и исправным, на самом деле реальная ситуация несколько отличалась от описанного. В то время как Кальвин перестраивал жизнь в Женеве в соответствии с евангельским духом, городские власти продолжали чинить ему препятствия, арестовывать людей за различные правонарушения, не ставя об этом в известность пресвитеров. Правительство хотело поддерживать церковь, однако взаимодействие гражданских и нравственных законов было туманным и неопределенным. В результате между двумя сторонами стало возникать все больше непонимания.

В личной жизни Кальвина также было не все в порядке. Летом 1542 года у Иделетт случились преждевременные роды; появившийся на свет мальчик умер спустя две недели. Иделетт и Кальвин были убиты горем. Три года спустя при рождении умерла их дочь, а в 1547 году еще один ребенок родился раньше срока и не выжил.

Враги Кальвина решили воспользоваться этими трагическими событиями, чтобы подвергнуть преследованиям его семью. Они стали заявлять, что неспособность Кальвинов иметь детей явилась Божьим наказанием за их грехи и непокорность. Наиболее рьяные преследователи Кальвина стали искать доказательства, подтверждающие их слова, обнаружив, что Иделетт ранее была женой анабаптиста. Анабаптисты верили, что брак освящался церковью и поэтому не требовал гражданской церемонии. Их враги стали распространять слухи, что Иделетт была распутной женщиной, которая родила своих предыдущих детей вне брака, что, конечно же, было неправдой. Недоброжелатели создали Иделетт образ женщины, погрязшей в серьезных ересях. Имя Кальвина, женившегося на ней, было злостно оклеветано; его враги теперь уже подвергали сомнению его духовную власть и авторитет.

Недоброжелатели Кальвина любили натравливать на него своих собак, спуская их с привязи, чтобы те кусали его ноги, когда реформатор проходил мимо. Неоднократно церковь забрасывалась гнилыми овощами, которые швыряли жестокие неверующие люди. Часто эти же люди во время богослужений стояли за стенами здания и громко кричали, чтобы помешать проведению службы.

Основными врагами Кальвина в Женеве были представители так называемых “вольнодумцев”, религиозной группы, члены которой толковали Евангелие так, как хотели. Они считали, что раз они уже прощены Богом, то могут жить так, как им это заблагорассудится. Многие из “вольнодумцев” были известны своим блудом и прелюбодеянием, другие же прославились пьянством и драками. Несмотря на это, все они каждое воскресенье приходили в свою церковь послушать искаженное

Евангелие, оправдывающее их образ жизни. Теперь, я думаю, вам стало понятно, почему строгая доктрина Кальвина и его этика подотчетности так сильно выводили из себя всех этих людей. “Вольнодумцы” всеми силами пытались дискредитировать его, обвиняя в том, что он является диктатором Женевы.

На самом же деле все было наоборот. Городской совет предложил Кальвину вернуться в Женеву и основать протестантскую церковь. Он получал зарплату и мог быть освобожден от своих обязанностей в любой момент. “Вольнодумцы” были возмущены, потому что тот образ жизни, который они вели, не вписывался в атмосферу праведности, которую устанавливал Кальвин.

Белика печаль

Несмотря на то, что Кальвин ни на секунду не замедлял темпа Реформации в Женеве, его здоровью такие нагрузки не всегда оказывались под силу. Кальвина постоянно одолевали боли в желудке и камни в почках. Здоровье Иделетт также ухудшилось. Так и не восстановив свое здоровье после последних преждевременных родов, она заболела туберкулезом.

Умирая, Иделетт, прежде всего, беспокоилась о том, чтобы ее состояние не отразилось на служении Кальвина, а также о том, чтобы ее дети не остались без присмотра. Кальвин заверил жену, что он будет заботиться о ее детях так же, как если бы они были его собственными. Она ответила: “Я уже доверила их Богу”.40 Когда же Кальвин сказал, что ее слова не освободят его от ответственности заботиться о детях, Иделетт отметила, что она всегда знала - он позаботится о том, что было отдано Богу.

Именно таким и был Кальвин. Все, что он делал для Господа, совершалось им из глубокой веры, а не по своему простому человеческому желанию. Жена знала его лучше всех. Если Кальвин чувствовал что-то Божьей волей, он готов был пожертвовать ради этого своей жизнью и защищать до самой смерти.

В 1529 году, восемь лет спустя после приезда Кальвинов в Женеву, Иделетт умерла, причем настолько тихо и спокойно, что бывшие с ней рядом сразу и не поняли, что ее уже нет.

Как я уже говорил, Кальвин очень мало говорил о своей личной жизни. Но после утраты Иделетт он написал несколько писем, в которых говорил о глубине и тяжести своей печали. Спустя лишь несколько дней после ее смерти Кальвин написал своему другу Вире следующие слова: “Очень велика моя печаль. Я оказался лишенным своего лучшего друга, той, которая, если бы так было суждено, с готовностью разделила бы со мной не только мою нищету, но даже и мою смерть. Она была верным моим помощником в служении. Она никогда не создавала мне ни малейших трудностей”.41

Кальвин и Иделетт были женаты всего лишь девять коротких лет. Кальвин сдержал свое слово и заботился о детях Иделетт так, как если бы они были его собственными. Когда она умерла, Кальвину было всего лишь сорок лет, но он так никогда больше и не женился.

Все, что Кальвин делал для Господа, он совершал из глубокой веры. Если он знал, что что-то является Божьей волей, то готов был отдать за это даже свою собственную жизнь

Характер реформатора

Спрятав глубоко внутри скорбь и печаль, Кальвин с новыми силами погрузился в служение. Он пригласил членов своей семьи снова поселиться у себя дома, хотя их образ жизни и вызывал у него временами личное непринятие.

Кальвин был хорошим и верным другом. Мы знаем, что он относился к себе очень серьезно. И хотя Кальвину так никогда и не удалось встретиться с Мартином Лютером, он ощущал себя его преемником. Входя в какое-нибудь помещение, Кальвин всегда приносил туда с собой какой-то особенный дух, что отмечалось всеми присутствовавшими.

Даже несмотря на свое чрезвычайно серьезное отношение к делу Реформации, в кругу друзей Кальвин был очень теплым и доверчивым человеком. Он постоянно напоминал им принимать все хорошее и прекрасное вокруг них как Божьи дары, как свидетельство Его безграничной любви. Кальвин посещал дома своих друзей, шутил и смеялся вместе с ними, проводил церемонии бракосочетания их детей и скорбел, когда в их семьях случались несчастья. Он был прекрасным собеседником, внимательным и общительным. И хотя Кальвин очень хорошо играл в некоторые игры, вряд ли он тратил на них много свободного времени.

Дом Кальвина также являлся центром церковной деятельности; в нем находили пристанище многие беженцы. Один из гостей так описал его жизнь:

“Думаю, что вряд ли где-нибудь есть еще человек, подобный ему. Ибо кто еще сможет выполнять столько обычных и не совсем обычных дел? Сомневаюсь, чтобы кто- нибудь в наше время умел так хорошо слушать, отвечать, писать или выполнять другие, даже более важные дела. Одного лишь качества и разнообразия его сочинений достаточно для того, чтобы изумить каждого, кто посмотрит на них, не говоря уже о тех, кто будет их читать… Он никогда не прекращал трудиться на ниве Господней, днем и ночью, и всегда очень неохотно внимал призывам и увещеваниям своих друзей, каждый день просивших его немного отдохнуть”.42

Наставник Джона Нокса

Одним из наиболее известных беженцев, нашедших пристанище в доме Кальвина, был Джон Нокс, будущий шотландский реформатор. Кальвин назначил Нокса пастором англоязычной церкви беженцев в Женеве. Когда же тому пришлось возвращаться в Шотландию, он был уже достаточно обучен, чтобы продолжить там работу самостоятельно. Усердие Джона Нокса вместе с Божьим призванием позволили ему стать знаменитым шотландским реформатором. У себя на родине он основал национальную церковь, которая в качестве образца использовала церковь Кальвина в Женеве. Нокс прославил Женевскую Академию. Он говорил, что со времен апостолов нигде еще не было лучшей школы, посвященной Христу.43

Также Нокс провел достаточно много времени в общении с Кальвином, когда оба они весело шутили, а также делились своими теологическими мыслями. Два великих реформатора время от времени играли в одну игру. Они становились у одного конца стола и соревновались, кто из них сможет дальше запустить ключ по столу, но при условии, что тот не упадет с другого конца.

Также Кальвин разработал простые и понятные правила рабочей этики, которые активно проповедовал среди своих прихожан. Он учил, что все принадлежит Богу - их работа, имущество, жизни и так далее. Классифицируя имущество, Кальвин проводил четкую грань между имуществом мирским и христианским. У верующего человека в центре всего находился Бог. Кальвин говорил людям, что лень в работе является знаком неуважения к Богу. Еще он убеждал своих прихожан давать деньги в долг под проценты, утверждая, что в этом нет ничего плохого, а наоборот, подобная деятельность является хорошим бизнесом; не делать так являлось расточительством. Подобная этика настолько прочно укоренилась в умах людей того времени, что впоследствии помогла сформировать капиталистический тип мышления, который в полной мере проявился в грядущих столетиях.

Многим нравилось то, что Кальвин своей жизнью демонстрировал принципы, заложенные в Слове, однако его враги обвиняли реформатора в чрезмерной суровости и жестокости.

Кальвин был известен тем, что в спорах настолько горячо отстаивал свою точку зрения, что его оппоненты либо вынуждены были согласиться с ним, либо не находили больше аргументов, чтобы возразить что-нибудь в ответ. Он дискутировал не только с протестантами, но также, к примеру, и с евреями. Иосиф Гершом, известный еврейский полемист, написал, что однажды ему довелось дискутировать с одним протестантом, который набросился на него с “неистовой, гневной и угрожающей” речью.44 Еврейские богословы считают, что этим человеком был Жан Кальвин.

Кальвин учил своих прихожан, что у истинно верующих людей все, чем они располагают, принадлежит Богу

Эта сторона характера Кальвина в чем-то иронична, потому что, в отличие от Лютера и Нокса, ему не нравилось конфликтовать. Люди, близко знавшие Кальвина, понимали, что, даже несмотря на то, что он казался своим оппонентам чрезвычайно жестким, внутри этот человек был очень ранимым и беспокойным. Его поведение было не столько спокойным, сколько выстраивавшим защитные механизмы против беспокойств и преследований. Кальвин не любил свою вспыльчивость и постоянно переживал из-за своей слабости в этой области. Прежде чем обвинять его, давайте вспомним, что мало кто подвергался таким же гонениям и мало кому удавалось провести столь же обширную реформу в настолько неблагоприятных условиях. Поэтому можно сказать, что, хотя Кальвин и был очень ранимым, внутри у него пылал неукротимый дух, которому было чуждо спокойствие.

Когда Кальвин определял направление своего движения, он настолько неистово устремлялся вперед, что мало кто мог за ним угнаться. Если он постигал какой-нибудь принцип, заставить его замолчать могла лишь смерть. Не подумайте, что Кальвину был неизвестен компромисс; на самом деле он видел истину настолько отчетливо, что компромисс стал бы для него непростительной ошибкой.

Кальвин и четыре старейшины Гильдии во дворе Женевского колледжа Архив Халтона/Музей Гетти

Одна из моих любимых историй о Кальвине наглядно показывает ранимую и полную сострадания сторону его характера. Однажды, когда он хотел отправить письмо своему другу Вире, два студента, изучавших теологию, предложили ему помощь в доставке этого письма по назначению. Когда Кальвин отдал его одному из студентов, то заметил, насколько огорчился другой из них. Тут же реформатор сделал вид, что забыл кое-что дописать в первом письме, набросал быстро несколько предложений, сложил лист бумаги и отдал его второму студенту. Слова в этом письме не выражали никакой важной мысли!

В 1547 году в жизни Кальвина наступили тяжелые времена. Движение “вольнодумцев”, набиравшее обороты, привело к наиболее противоречивому периоду в его жизни и служении.

Движение это возглавлял человек, который уже вставал на пути Кальвина много лет назад: Мишель Серветус.

Ошибка, ставшая историей

Противостояние Кальвина с Серветусом доставило ему не только много головной боли, но также привело к осуждению, которое преследует его до сих пор. Серветус, мятежный испанец, бывший сначала известным богословом, затем ставший юристом и уважаемым доктором. Он написал книгу, в которой пытался дискредитировать учение Кальвина. Тот попытался урегулировать конфликт, но Серветус не явился на назначенную встречу.

На протяжении многих лет Серветус был неизменным и назойливым противником Кальвина, ставшим известным в определенных кругах, особенно среди “вольнодумцев”, люто ненавидевших Кальвина. Из-за своей ереси он разыскивался как католиками, так и протестантами. В самом деле, ни за чью голову в те времена не было назначено большей цены, чем за голову Серветуса.

Кальвин же мог терпеть практически все, за исключением того, что он считал ересью. Даже еврейские богословы, недовольные его манерой служения, говорили: “Кальвин, несмотря на всю свою ярость, был более милостив по отношению к евреям, а также к мусульманам, чем по отношению к христианам-еретикам”.45

Серветус учил, что Троица была не более чем глупостью, а Иисус являлся не Богом во плоти, а стал Божьим Сыном после Своей победы над искушением. Кальвин считал такое учение страшной ересью, заслуживающей наказания смертью.

После многочисленных судебных разбирательств и прочих злоключений Серветус, бывший теперь беглецом, которого поддерживали лишь “вольнодумцы”, появился на одном из богослужений в церкви Кальвина. Тот узнал своего противника и приказал арестовать его. Серветуса посадили в тюрьму до вынесения приговора.

Во время судебного процесса “вольнодумцы” разрабатывали различные сценарии освобождения Серветуса, однако Кальвин занял в отношении их всех чрезвычайно жесткую позицию. Когда же суд вынес тот приговор, которого добивался Кальвин, городской совет также поддержал это решение и приговорил Серветуса к сжиганию на костре.

Серветус попросил о встрече с Кальвином, и ему была предоставлена эта возможность. Он попросил простить его и умолял о смягчении наказания. Кальвин указал Серветусу на его теологические ошибки и попросил отречься от них. Тот же в ответ лишь рассмеялся.

Кальвин попросил суд об изменении приговора. Он потребовал, чтобы Серветуса вместо сжигания на костре обезглавили. Некоторые люди были шокированы просьбой Кальвина, но он был безжалостен к ереси.

Суд отклонил прошение Кальвина, и 27 октября 1553 года Серветус, сопровожденный Фарелем к месту своей казни, был сожжен по обвинению в ереси. Из-за своей поддержки вынесения смертного приговора Кальвин подвергся резкой критике.

Ранее в этой главе мною была рассказана история о Кальвине и его друге Николае Копе. Вступительная речь Копа на посту главы Парижского университета вызвала бурные споры, поскольку была попыткой открыть глаза католической системы образования на идеалы свободы, распространенные среди протестантов. В своем обращении Коп осуждал тех, кто, руководствуясь своим страхом, стремился убить тела, но ничего не мог поделать с душой.

Теперь те же самые слова, которые, как считают некоторые, были написаны Кальвином для Копа, стали словами, звучавшими из уст врагов Кальвина. Они представляли его как душителя свободы совести, который поступал точно также, как и представители католической инквизиции. Информация о твердой позиции Кальвина дошла также и до проживавших в Женеве евреев и мусульман. Они назвали произошедшее “первым инквизиционным испытанием веры, совершенным протестантами”.46

На всем протяжении истории многие люди истязали и убивали других людей, обвиняя тех в ереси. Все мы можем вспомнить какие-нибудь из подобных событий, происходивших достаточно давно, однако жестокие гонения продолжаются и сегодня в разных уголках мира; Судан и Ближний Восток являются очень яркими примерами подобного положения вещей. Когда один человек убивает другого за его неправильные убеждения, он пребывает в дьявольском заблуждении.

Кальвин был виноват в смерти одного человека; даже если он в этом и раскаивался, история все равно молчит на сей счет. Несомненно, Кальвин был уверен, что защищает многих людей от того зла, которое им могли причинить люди, подобные Серветусу. Тем не менее человек ни при каких условиях не должен ставить себя на место Бога.

Со смертью все не закончилось

Стоял 1564 год. Женевские церкви являли собой пример для протестантских церквей во всем известном на тот момент мире. Академия была переполнена молодыми студентами, искавшими свое служение; многие из них горели желанием стать миссионерами и нести послание Реформации в опасные и неизведанные земли. Работы Кальвина, являвшиеся источником просвещения для многих людей, читавших их, пользовались огромным спросом. За пять лет до этого Кальвин, в конце концов, стал гражданином Женевы, города, чьим слугой он скромно себя называл.

Беспрерывная работа и служение имели негативные последствия для здоровья Кальвина. Кроме проблем с желудком, его теперь мучила еще и мигрень. Легкие Кальвина были постоянно воспалены и кровоточили, его колени страдали от артрита, а камни в почках причиняли нестерпимую боль.

Несмотря на все эти проблемы, Кальвин выступал с проповедями каждый, без исключения, день. Когда боль не позволяла ему самостоятельно взойти за кафедру, его на кресле выносили на специальную платформу. Когда же врач Кальвина запретил ему покидать свою комнату, слушатели плотно заполняли ее, часами слушая своего учителя. В те моменты, когда Кальвин был настолько болен, что не мог пошевелить своим телом, он диктовал письма, лежа в кровати. Когда же окружавшие Кальвина люди просили его дать отдохнуть своему телу, тот с упреком отвечал им: “Как! Вы хотите, чтобы Господь, придя, обнаружил меня праздно проводящим время?“47

Кальвин в преклонном возрасте проповедует в кафедральном соборе Святого Петра Траст “Знамя истины”

Последний раз Кальвин проповедовал в церкви 6 февраля 1564 года. Последний же раз он посетил ее во время Пасхальной службы, приняв Причастие от Беза, своего хорошего друга. В начале апреля Кальвин попрощался с советом и служителями церкви, написав письмо, в котором он подробно изложил свои цели, предпринимаемые усилия и ошибки. Кальвин диктовал письмо спокойным и уверенным голосом, утверждая: “Мои грехи всегда были противны мне, а страх Божий всегда присутствовал в моем сердце”.48

Кроме этого, Кальвин написал письма своим близким друзьям, назвав Фареля лучшим из них. Он просил Фареля никогда не забывать их дружбу и совместное служение. Кальвин напомнил Фарелю также и о том, что их обоих ждет награда на Небесах.

К середине мая здоровье практически покинуло Кальвина. Он находился при смерти, пребывая в состоянии комы, когда присутствовавшие в комнате начали сетовать, что они будут делать после его смерти. Не открывая глаз, Кальвин сказал им, что, если они будут уповать на Господа, им ни о чем более не придется беспокоиться.

После этих слов Кальвин уже больше ни к кому не обращался; его голос слышали только произносящим молитвы. 27 мая 1564 года в возрасте пятидесяти четырех лет Кальвин покинул этот мир и отправился на встречу с Господом.

Близкий друг Кальвина Беза присутствовал при его смерти. В связи с этим он написал следующие слова: “В тот день вместе с заходом солнца ярчайший свет, направлявший в этом мире Божью церковь, был взят обратно на Небо”.49

На следующий день тело Кальвина было завернуто в простой саван и положено в деревянный гроб. Его похоронили в неотмеченной могиле на общем кладбище. Вплоть до сегодняшнего дня, как того и хотел Кальвин, никто не знает, где он погребен. Его главная цель заключалась в постоянном указании на Иисуса Христа; умирая, Кальвин не хотел ничего иного.

Беза заместил Кальвина на его посту председателя Преподобной Гильдии. В свой первый день на этом посту он так отозвался о своем предшественнике: “Я знал его на протяжении шестнадцати лет и считаю, что имею полное право сказать, что в этом человеке всем нам был явлен пример жизни и смерти настоящего христианина, такого христианина, чье значение будет очень сложно недооценить и которому еще тяжелее будет подражать”.50

Правительство и жители Женевы с глубокой скорбью встретили известие о смерти Кальвина. Во время своего специального заседания, посвященного Кальвину, женевские власти заявили следующее: “Бог отметил его исключительным величием”.51

Сегодня в Женеве вы можете обнаружить памятник, воздвигнутый в честь Реформации, которая преобразила город. На камне выгравированы имена четырех человек - Жана Кальвина, Жуиломе Фареля, Теодора Беза и Джона Нокса.

Кажется несколько странным смотреть на эти имена, теперь лишь вырезанные на камне воспоминания, и думать, что когда-то они были живыми людьми, в чьей жизни было место и страданиям, и трагедиям, и гонениям, и победам. Несмотря на то, что сейчас эти имена принадлежат камню, голоса носивших их людей мы можем до сих пор слышать из тьмы веков. Истины, которые они отстаивали, продолжают обезоруживать извращенные учения и открывать нашему взору Божественные сокровища, которые скрываются внутри каждого мужчины и каждой женщины, слышащих их голос. Эти люди являются большим, нежели просто воспоминания; они вечно живы и поддерживают нас с Небес, видя, как мы получаем из рук Господа огромные полномочия и стремимся принести народам Евангелие Иисуса Христа.

Заканчивая эту главу, я не могу подвести под ней черту словами, лучшими, чем слова самого Кальвина: “Мне достаточно жить и умереть для Христа, Который для всех Своих последователей является приобретением, как в жизни, так и в смерти”.52

Учение Кальвина

Вашему вниманию предлагается краткое обобщение теологических убеждений Кальвина. Опять позвольте подчеркнуть, что эти примеры не являют всей полноты его учения, поскольку оно было заключено во многие и многие тома. Если у вас возникнет желание глубже исследовать какие-нибудь из перечисленных ниже концепций, я лишь поддержу вас в этом стремлении.

Предопределение

Возможно, одним из наиболее популярных учений Кальвина является учение о предопределении. Прежде чем я приступлю к краткому обобщению для вас того, во что верил Кальвин, мне кажется важным обрисовать сопутствовавший этому факту исторический контекст.

В отличие от современных представлений, начало учению о предопределении было положено не Кальвином. Он не является “отцом предопределения”.

Эта доктрина существовала еще до начала Кальвином своего служения, но именно он сделал ее известной. На самом же деле о предопределении первым заговорил Августин, человек, бывший до своего обращения ко Христу языческим философом. В молодости Кальвин посещал университет, основанный Августином, и пребывал под влиянием метода его мышления. Позже Мартин Лютер и многие другие протестанты твердо придерживались веры в предопределение. Кальвин в этом вопросе последовал за своими предшественниками.

Когда Кальвин стал пастором, он заметил, что разные люди по-разному реагируют на проповедь Евангелия. Он приводил пример, в котором утверждал, что, если проповедь была прочитана перед сотней человек, двадцать из них примут услышанное и станут расти, тогда как остальные просто посмеются или станут зевать. Кальвину это не совсем нравилось, и, используя свой аналитический склад ума, он стал пытаться объяснить причину такого отношения. Он исследовал Библию и пришел к выводу, что причина того, почему некоторые люди принимают Господа со смирением, а другие отвергают Его, объясняется доктриной о предопределении.

Кальвин сделал учение о предопределении известным, когда ему предложили выступить в его защиту. Учение Августина подвергалось серьезным нападкам, и, благодаря умению Кальвина вести дебаты, он был избран для того, чтобы дать ответ его противникам. Ответ Кальвина был настолько совершенным, что он стал известен как главный поборник предопределения. На самом деле, когда католическая церковь начала обвинять Кальвина в изобретении этой теологии, он напомнил ей о католическом же епископе Августине. Утверждая, что он всего лишь обращался к работам Августина, Кальвин заявил: “Августин сформировал настолько богатую систему убеждений, что, если бы мне пришлось письменно изложить свои взгляды, было бы достаточно представить сочинение, состоящие исключительно из его цитат”.53 Когда же у Кальвина спросили, почему он так рьяно защищает учение о предопределении, он ответил: “Даже собака лает, когда нападают на ее хозяина: как же могу молчать я, когда атаке подвергается честь моего Господа?“54

Кальвин дважды дискутировал по поводу этой доктрины: первый раз — с католической церковью, а второй - с монахом- кармелитом, ставшим протестантом, по имени Жером Больсек. До этих двух явных атак Кальвин лишь слегка упоминал о своей позиции в этом вопросе. Однако после вышеупомянутых споров он решил прояснить свои убеждения и начал много писать о них. Нам остается только гадать, ассоциировался бы сегодня Кальвин так сильно с этой своей доктриной, если бы два диспута, о которых говорилось несколько выше, не произошли.

Необходимо знать также и то, что не все жители Женевы разделяли взгляд Кальвина на предопределение; но, более чем вероятно, это учение было близко всем его студентам и друзьям, таким как Джон Нокс.

Говоря кратко, Кальвин утверждал, что предопределение подобно натянутому над бездной канату - оно одновременно является и пугающим и поразительным. Он предупреждал, что каждый человек должен был сохранять равновесие на этом канате, крепко держась за Библию.

Кальвин говорил, что Бог “не дает беспорядочно всем людям надежду на спасение, но некоторым дарует то, чего лишает других”.55 Основываясь на отрывках из Писания, таких как, к примеру, Римлянам 9:18, где говорится: “Итак, кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает”, Кальвин верил, что Бог уже определил судьбу каждого человека. Одни люди были созданы для вечной жизни, другие же - для вечного проклятия. Кальвин верил, что предопределение было подобно монете, одна сторона которой представляла Божью милость, а другая - Его наказание. Кальвин считал, что Бог должен был проявлять по отношению к человеку обе Свои стороны, иначе Он был бы несовершенным. Люди, которым Бог определил вечную жизнь, являются избранными.

Где же в этой всей системе было место Божьей милости? Кальвин был уверен, что человечество обретало милость через Иисуса Христа и Его жертву на кресте. Нам может показаться, что в подобном учении не остается места для милости, однако это не так. Кальвин, в соответствии с написанным в Римлянам 10:8, рассматривал Слово Божье как Слово веры. “Вера не будет прочной до тех пор, пока она не будет подкреплена Божьей милостью”.56 Говоря другими словами, человек не будет иметь веру и не сможет поверить в истинность Слова Божьего до тех пор, пока не обретет Божью милость, а милость даруется лишь избранным.

Кальвин считал откровение прогрессивным. Если человек совершал успехи в постижении Божьего откровения и понимании Его доброты и милости по отношению к себе, он являлся одним из избранных. Факт избрания человека обнаруживался и подтверждался его возрастающим пониманием Христовой жертвы, избавляющей от последствий греха.57

Кальвин верил, что избранные также должны быть наполнены радостью, зная, что они обладают Божьими благословениями и Его расположением, и ничто не может у них этого отнять. Несмотря на то, что каждый человек заслуживает осуждения, избранные вместо него получали Божью милость и пытались жить в соответствии с ней каждый день. Они никогда не должны были праздно проводить время и забывать посвящать его Богу. Неизбранных же это абсолютно не беспокоило, и они ничего не хотели слышать о Боге и Его принципах.

А как же проповедование Евангелия? Оно играет важнейшую роль в христианстве. Человек может верить в предопределение, но он никогда не знает, кого избрал Бог. Поэтому Евангелие должно быть дано каждому человеку, и результаты этого в конце концов проявят себя.

Кальвин никогда не пытался понять причины существования доктрины предопределения и предупреждал других, чтобы они не пытались понять этого. Он знал, что его заявления имели нравственное объяснение. Кальвин говорил, что основание Божьей праведности выше основания праведности человеческой и мы никогда не сможем постичь всех глубин Божьей мудрости. Кальвин никогда не пытался понять Божью мудрость полностью и не претендовал на это, ибо ни один человек не мог понять полностью личность Бога.

Церковь

Учение о церкви представляло для Кальвина особую важность. Как и Лютер, он называл церковь “католической”, имея в виду ее всемирный характер, а не связь с римско-католической церковью.

Кальвин верил, что истинная церковь являлась незримой, не ограниченной какими-либо стенами. Ее членами были избранники Божьи, чье членство подтверждалось верой, любовью, примерным образом жизни и участием.

Кальвин был убежден, что и в истинной церкви будут существовать лицемерные и неверные учения, но никто не должен из-за них отделяться от Тела Христова. До тех пор пока в церкви проповедуется, что Иисус Христос является Сыном Божьим, а человек должен заново родиться и принять Его милость; что Библия является записанным Словом Божьим и что таинства выражают почтение Иисусу Христу, к иным неверным учениям необходимо относиться с терпением и работать над их постепенным искоренением. Кальвин считал, что нет в мире человека, который был бы полностью свободен от неведения и ошибок при истолковании.

Также Кальвин был убежден, что истинная церковь должна практиковать дисциплину, включая право отлучения нарушителей. Кальвин считал дисциплину мышцами и связками церкви, которые необходимо поддерживать в форме, чтобы святость Причастия оставалась незапятнанной.

Он рассматривал всемирную церковь как кормилицу истинной христианской жизни, которая защищает и направляет нас, обучая Христовым истинам, и которую мы не должны покидать на протяжении всей своей жизни. Кальвин считал, что Божьи дети воспитывались внутри-церковным служением.

Он также рассматривал Реформацию как восстановление истинной церкви, которая, до того момента, была практически запрещена и едва различалась. Кальвин считал себя человеком, не имеющим никакой иной цели в жизни, кроме как восстановление истинной церкви.

Причастие

Кальвин неоднократно писал о Причастии в различных своих трактатах, потому что оно представляло для него исключительную важность. В отличие от Лютера, Кальвин считал, что во время Причастия Христос присутствует в духовной форме. По этой причине он осуждал любое проявление сомнительного поведения участвовавших в нем верующих, поскольку оно свидетельствовало об их высокомерии и неуважении к Иисусу Христу и часто превращалось в явное богохульство. Кальвин был убежден, что верующие, принимающие участие в Причастии, не очистившись от своих грехов через покаяние, будут наказаны физическими недугами, а иногда даже смертью. Он верил, что, если верующий будет причащаться с раскаянием и почтением, внутри него появится огромная сила, которая поможет ему вести победоносную христианскую жизнь. Также Кальвин считал, что в Причастии должно использоваться вино, а не виноградный сок. На его взгляд, вино, содержащее алкоголь, символизировало вдохновляющую силу Святого Духа, Который присутствовал в очищающей Крови Христа.

Дела

Кальвин считал, что все добрые дела являются плодом веры. Христианская жизнь отмечена не только верой и знанием, но также наполнена различными обязанностями. Ни одна сфера жизни верующего не избавлена от необходимости служить Богу и другим людям.

Кроме своей твердой убежденности в необходимости жертвовать и служить, Кальвин подчеркивал важность присутствия в христианах смирения, что означало отказ от чувства превосходства над другими, а также от любви к себе. Он считал, что служители должны были отвечать Божьему призыву, и был очень недоволен, видя, как некоторые из них ставили себя выше других. Кальвин был твердо уверен, что христиане должны любить своих ближних и служить им вне зависимости от того, добры они или злы, привлекают или отталкивают!

Что касается служения, которое распространялось дальше церковной жизни и служения ближнему, Кальвин не делал различий между светскими и церковными обязанностями. Он считал все материальное имущество принадлежащим Богу и говорил, что оно должно содействовать выполняемому служению. Кальвин отрицал, что материальное благополучие является единственным знаком расположенности Бога, и сравнивал считавших так людей с саддукеями, которые не верили в вечную жизнь. Несомненно, эта непоколебимая убежденность была вызвана финансовыми злоупотреблениями и чрезмерной роскошью, в которой пребывала католическая церковь того времени. В действительности Кальвин считал, что слишком большое материальное благополучие является поводом для беспокойства, а не лекарством от него, и лишь неправедные могли думать иначе. Хотя Кальвин и верил в то, что успех в делах может быть Божьим благословением, а несчастье - Его проклятием, это не было абсолютно верным правилом. Свои работы, посвященные этому вопросу, Кальвин насыщал цитатами из Библии и комментариями.

Если вы хотите подробнее познакомиться с основными убеждениями Кальвина, я предлагаю вам уделить время прочтению его “Институтов христианской религии”, книги, которая подробно излагает его мысли.

Хронология сочинений Кальвина

1532 “Комментарии на De Clementia Сенеки” 1536 “Институты”, первое издание

1539 “Ответ кардиналу Садоле” “Институты”, второе издание.

1540 “Комментарии на Послание к римлянам”.

1541 “Институты”, французское издание.

“Краткий трактат, посвященный Вечере Господней”.

1546 “Комментарии на Первое послание к коринфянам”.

1547 “Комментарии на Второе послание к коринфянам”.

1548 “Комментарии на Послания к галатам, ефесянам, филиппийцам и колоссянам”.

“Комментарии на Первое и Второе послания к Тимо фею”.

1549 “Комментарии на Послание к Титу”. “Комментарии на Послание к евреям”.

1550 “Комментарии на Первое послание к фессалоникий цам”.

“Комментарии на Второе послание к фессалоникий цам”.

“Комментарии на Послание Иакова”.

1551 “Комментарии на Первое и Второе послания Петра”. “Комментарии на Послание Иуды”.

1552 “Комментарии на Деяния”, первая часть.

1553 “Комментарии на Евангелие от Иоанна”.

1554 “Комментарии на Деяния”, вторая часть. “Комментарии на Бытие”.

1555 “Гармония Евангелий”.

1557 “Комментарии на Псалмы”.

“Комментарии на Книгу пророка Осии”.

1559 “Институты”, исправленное и доработанное издание. “Малые пророки”.

“Комментарии на Книгу пророка Исаии”.

1561 “Комментарии на Книгу пророка Даниила”.

1563 “Гармония Пятикнижия”.

“Комментарии на Книгу пророка Иеремии и Плач Иеремии”.

Примечания

1. John Т. McNeill, The History and Character of Calvinism (New York: Oxford University Press Inc., 1954): 159. Excerpts from the History and Character of Calvinism by John T. McNeill, © 1967 by Oxford University Press, Inc. Used by permission of Oxford University Press, Inc.

2. Ibid., 95.

3. Ibid., 99.

4. Ibid., 102.

5. T.H.L. Parker, John Calvin: A Biography (Louisville, Ky.: Westminster John Knox Press, 1975): 21.

6. McNeill, 103.

7. Parker, 21.

8. Ibid., 22.

9. “John Calvin”, Christian History Magazine 5, no. 4 (Christian History Institute): 8.

10. Dr. William Lindner, John Calvin (Minneapolis: Bethany House Publishers, 1998): 44-45.

11. Ibid., 45-46.

12. McNeill, 111.

13. Lindner, 46-47.

14. “John Calvin”, 16.

15. Ibid.

16. McNeill, 115.

17. Ibid.

18. Ibid., 119.

19. Lindner, 49. 20.Ibid.

21. McNeill, 121.

22. Ibid., 97.

23. Ibid., 131.

24. Ibid., 136.

25. Ibid., 118.

26. Lindner, 79.

27. Parker, 66.

28. McNeill, 144.

29. Ibid., 153.

30. Lindner, 122.

31. John Dillenberger, John Calvin: Selections from His Writings (Garden City, N.Y.: Anchor Books, 1971): 82.

32. Ibid., 86.

33. Ibid., 90.

34. Lindner, 123.

35. Ibid., 97.

36. Ibid., 98-99.

37. McNeill, 158.

38. Ibid., 159.

39. “John Calvin”, 10.

40. Lindner, 103.

41. Parker, 102.

42. Ibid., 103.

43. Lindner, 132.

44. Encyclopedia Judaica (Jerusalem, Israel: Keter Publishing House): 67.

45. Ibid.

46. Ibid.

47. “John Calvin”, 35.

48. McNeill, 227.

49. Ibid.

50. “John Calvin”, 19.

51. McNeill, 227.

52. Parker, 155.

53. Christian History Magazine, 19, no. 3: 31.

54. “John Calvin”, 24.

55. Ibid., 25.

56. McNeill, 214.

57. Ibid., 211.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Джон Нокс

1514 - 1572

Меченосец

“Господи, дай мне Шотландию, или же я умру!’”

Из всех реформаторов Джон Нокс стал объектом наиболее несправедливых презрений, критики и ненависти. Даже сегодня некоторые авторы пишут о своей неприязни к нему. Нокс подвергался жесткой критике из-за своей грубой пророческой мощи, храбрости и жажде крови тех, кто обманывал людей. Имя Джона Нокса часто использовали в качестве пугала - жестокого и страшного человека, которым пугали детей, чтобы те не гуляли в лесу.2

Многие годы Нокса сравнивали с искренними ветхозаветными пророками - Илией, Иеремией и, неоднократно, Иоанном Крестителем. Удивительно, как скоро эти критики забывают о том, что Иоанн Креститель пользовался огромным уважением Иисуса (см.: Матфея 11:11).

Скандал в англиканской церкви Эдинбурга Частная коллекция, художественная библиотека “Бриджмен”, Нью-Йорк

Если Иисус называл Иоанна великим, а наши современники считают Нокса грубым, то, как мне кажется, в своем рациональном изучении истории мы утратили сокровища, особо ценные для небес. Я хотел бы открыть вам эти сокровища - а также и ошибки Нокса, - чтобы вы могли ощутить и понять, что дух Реформации никогда не рождается в атмосфере мира и спокойствия.

Джон Нокс был воинственным и очень целеустремленным шотландским патриотом. Несколько раз во время изучения жизни Нокса я находил его сходство с шотландским воином Уильямом Уоллесом. Уоллес умер за два столетия до рождения Нокса, но оба они были горячо преданы своему делу.

Действуя в иной, нежели Уоллес, сфере, Нокс был “хулиганствующим” проповедником-пророком, который одно время сжимал в руках обоюдоострый меч, горя желанием умереть за Шотландию и не позволить ереси католической церкви овладеть ею. Он сражался против трех королев и полчищ католической церкви. Испытывал настолько сильную боль, вызванную направленными против него предубеждениями и жестокими гонениями, что у вас мурашки побегут по коже. Когда движение протестантов слабело, люди обращали свои взоры на Нокса, который укреплял их силы своими пламенными посланиями.

Он был сверкающей и громкой трубой, звук которой сотрясал Шотландию, Англию, Францию, Германию и Женеву времен Жана Кальвина. Нокс жил ради окружавших его людей - он отдавал им себя без остатка. Даже когда со стороны могло показаться, что Нокс праздно проводит время, он писал трактаты и памфлеты, настолько резкие, что они продолжали возбуждать ненависть к своему адресату даже спустя многие годы после смерти их автора.

Приготовьтесь окунуться в необыкновенное приключение, ибо сейчас мы приступим к исследованию жесткого и страстного служения величайшего шотландского реформатора Джона Нокса.

Джон Нокс был воинственным и очень целеустремленным шотландским патриотом, которого сравнивали с ветхозаветными пророками и Иоанном Крестителем

Варварская Шотландия

Нокс родился в 1514 году в городе Хаддингтон, расположенном к югу недалеко от Эдинбурга.3 Население Хаддингтона состояло преимущественно из торговцев и ремесленников. Их страна считалась отсталой Европой - варварской, дикой и грубой.

О ранних годах жизни Нокса сохранилось очень мало сведений. Имя его матери неизвестно, фамилия же ее была Синклэйр. Отец Джона, Уильям, был уважаемым торговцем и ремесленником. Семья Уильяма владела землей в нескольких районах Шотландии. Сам же он вместе со своим отцом (дедом Нокса) и дедом (прадедом Нокса) занимал почетную должность среди графов Ботуэлла, наиболее влиятельной семьи в их регионе.4 Будет несправедливым считать, что молодой Нокс жил в роскоши и воспитывался в семье представителей знати, но связь его семьи с кланом Ботуэлла давала ему определенные привилегии - одной из которых было образование.

Родители Нокса не были богатыми, но, тем не менее, они смогли отдать своего сына в грамматическую школу Хаддингтона, где молодой Нокс изучил основы латыни. После окончания грамматической школы Нокс стал домашним учителем для детей одного местного дворянина. Когда эти дети в 1529 году были отправлены в университет Сент-Эндрюса, Нокс получил возможность посещать занятия вместе с ними, изучая философию.5

Дом Джона Нокса

Бомба, которая вот-вот должна взорваться

В университете Нокс учился под руководством известного шотландского богослова Джона Мэйджора6, того самого, у которого в Париже в свое время изучал теологию и Жан Кальвин. В отличие от Кальвина, теология Мэйджора не произвела на Нокса чрезвычайного впечатления. Богослов критиковал Лютера и осуждал действия католической церкви, основываясь в этом на своих рациональных, схоластических взглядах. Нокс отклонил рациональный способ толкования Библии, который предлагал Джон Мэйджор. Он считал, что Писание следует понимать буквально, а не анализировать его содержание и уходить от него в сторону. Неудовлетворенный, Нокс решил вернуться к библейским первоисточникам и изучить раннюю церковь.

В какой-то степени Нокс отправился на поиски истины в результате одного события, произошедшего годом ранее, в 1528 году. В Шотландии был сожжен первый мученик за веру, человек по имени Патрик Хэмильтон. Нокс слышал рассказы о том, как Хэмильтон проповедовал истинное Евангелие и, будучи пойманным своими врагами-католиками, был обвинен в ереси. В день своей казни мученик открыто осудил и призвал отчитаться перед Господом монаха, который обвинял его. Спустя лишь несколько дней после смерти Хэмильтона этот монах неожиданно сошел с ума и умер.7 Когда же у некоторых католиков-мирян стали появляться сомнения относительно того, действительно ли Хэмильтон был еретиком, полученные ответы не удовлетворили. Нокс, слыша эти волнующие дискуссии, приступил к самостоятельному поиску истины.

В своих поисках Нокс изучал труды отцов церкви, предшествовавших ему, в основном Иеронима и Августина. Иероним помог ему понять, что только Библия, а не человеческие слова, содержит в себе истину. Августин же открыл Ноксу то, что человек может быть очень уважаем благодаря своему имени или занимаемой должности, однако при этом его духовность и личностные качества могут быть настолько слабы, что другие люди даже и не заметят его. По этой причине уменьшается влияние, оказываемое этим человеком на окружающий мир.

Для Нокса очень понятными стали следующие две истины. Во-первых, написанное в Библии является неоспоримой истиной. Все остальное представляло собой не более чем учение человека. Во-вторых, известность человека не значила ровным счетом ничего, если его личностные качества не способствовали укреплению и росту его служения. Эти принципы стали фундаментом жизни и служения Нокса.

Придя к осознанию этих вещей, Нокс все еще оставался католиком. В 1536 году он был даже посвящен в духовный сан, однако не получил приход, поскольку в те времена Шотландия была буквально переполнена священниками. Несмотря на то, что Нокс не ощущал призвания служить в католической церкви, в 1540 году он получил должность папского представителя и начал наставлять молодых студентов. На протяжении этого

времени внутри у Нокса накапливались и росли откровения, полученные во время изучения Библии. Как заметил один автор: “Он нес в себе реформацию, которая уже вот-вот должна была наступить”.8

Обращение Нокса

В шестнадцатом веке католическая церковь владела большей частью шотландских земель, а доход католического духовенства был почти в восемнадцать раз больше, чем доход шотландской королевской семьи.9 Чтобы стать в Шотландии священником или архиепископом, не нужно было отвечать ка- ким-либо духовным критериям; их выбирали в соответствии с политическим статусом. Как следствие, их личностные качества и способность толковать Писание были совершенно нечестивы. Шотландские священники того времени были грубыми, похотливыми, лживыми, коварными и жестокими. Большинство из них имели любовниц и постоянно попадались на прелюбодеянии.

Движение Реформации в Шотландии существовало на протяжении нескольких лет, прежде чем к нему присоединился Нокс.

Нокс обнаружил две истины. Во-первых, все, написанное в Библии, является неоспоримой истиной. Во-вторых, известность человека не значила ровным счетом ничего, если его личностные качества не содействовали укреплению и росту служения

У короля Шотландии, Джеймса V, и его жены, Мэри Гиз, была маленькая дочка - Мэри - будущая королева Шотландии. Спустя всего лишь неделю после ее рождения король умер. Будучи еще младенцем, Мэри была провозглашена королевой Шотландии.

Естественно, Мэри была еще не в состоянии управлять страной, поэтому временно исполнять ее обязанности было поручено регенту. Этот регент проводил политику поддержки протестантов. Он поощрял чтение шотландцами Библии и приглашал известных реформаторов для чтения проповедей. Должности придворных священников получили Томас Джульяме и Джон Раф, оба обращенные из католических монахов. Они проделали путь через всю Шотландию, максимально используя возможность открыто проповедовать Евангелие. Когда Джульяме в 1543 году прибыл в центральную Шотландию, Нокс, будучи папским представителем, обучал молодых студентов.

Всегда заинтересованный в том, чтобы выслушивать альтернативные точки зрения, Нокс отправился узнать, что будет говорить Джульяме. Простота, с которой талантливый проповедник говорил библейские истины, в сочетании с накопленными Ноксом знаниями перенесли его в другой мир. Услышанное произвело на Нокса неизгладимое впечатление. Бог прекрасно подготовил его к этому моменту; знания Нокса повстречались с Духом. Вскоре он разорвал все свои связи с католической церковью и стал убежденным протестантом. Таким образом, Нокс перешел Рубикон.

Протестант с мечом

В середине 1540-х годов регент-протестант умер. Его место заняла Мэри Гиз, правившая вместо своей дочери. Она была ярой католичкой. Мэри ввела новые законы, отменяя существующие протестантские правила, что поставило под угрозу жизнь каждого шотландца, выступавшего против католицизма.

В то же время прекрасный протестантский проповедник Джордж Уишарт также оставил свой след в истории. Не обращая внимания на угрозы католиков, он продолжал путешествовать по Шотландии и проповедовать идеи Реформации каждому человеку, желавшему его слушать. Ноксу уже доводилось слышать трогательные рассказы о выступлении Уишарта, поэтому он решил сам послушать известного проповедника. В его словах Нокс увидел всю простоту проповедуемой истины и был очень впечатлен личностью Уишарта. Вскоре Нокс присоединился к команде Уишарта, но не в качестве проповедника. Он стал телохранителем евангелиста и в соответствии со своей новой должностью получил большой обоюдоострый меч, который всегда носил с собой.

Я представляю себе Нокса, стоящего рядом с Уишартом, со сверкающим на поясе мечом, руками, скрещенными на груди, пристально вглядывающегося в толпу, чтобы уловить там хоть малейшее агрессивное движение. Какое же это было зрелище!

Уишарт гибнет в отсутствие Нокса

На протяжении пяти недель Нокс сопровождал Уишарта в качестве телохранителя, став за это время его другом, товарищем и учеником. Хотя Нокс хотел и дальше сопровождать Уишарта, тот решительно заявил: “Нет, возвращайся к своим ученикам, и пусть тебя благословит Господь. Для жертвы будет достаточно и одного человека”.10

В отсутствие Нокса продажный архиепископ Сент-Эндрюса, кардинал Дэвид Битон, приказал арестовать Уишарта. Проповедник предстал перед судом и был признан виновным в ереси. 1 марта 1546 года его повели к костру, чтобы предать сожжению. Вряд ли подобное могло бы произойти, если бы Нокс продолжал исполнять обязанности телохранителя Уишарта.

Однако Уишарт не ушел тихо. Не обращая внимания на связанные руки за спиной, накинутую на шею веревку и железный обруч вокруг пояса, он продолжал проповедовать на протяжении всего своего пути к месту казни в окружении многочисленных зевак, высыпавших на улицы, чтобы стать свидетелями зрелища. Он призывал людей любить Слово Божье и укрепляться в том, чему он их научил. Уишарт напомнил им, что проповедовал не придуманные человеком учения или басни, а истинное Евангелие. Он успокаивал собравшихся, что, несмотря на непродолжительную телесную боль, уже очень скоро преклонит свои колени перед Иисусом и будет пребывать с Ним в вечности.

Последние слова Уишарта были настолько проникновенными, что палач упал перед ним на колени и попросил прощения. Уишарт простил его и поцеловал в щеку, попросив продолжить свою работу. Палач крепко привязал проповедника к столбу и зажег огонь, который вскоре полностью поглотил его. Уже стоя в пламени, Уишарт воззвал к Господу с просьбой простить его убийц. Происходящее настолько тронуло людей, что они не могли “сдержать своих слез”.” В воздухе витала тяжесть смерти, а атмосфера была наполнена глубокой скорбью людей, ставших свидетелями того, как один из Божьих служителей сгорает дотла.

Люди взывали к отмщению. Их голоса стали эхом скорби и ярости, переполнившим сердце Нокса. Он был не из тех людей, которые предпочитали отсиживаться где-нибудь в стороне. Когда Нокс был в чем-то глубоко убежден, то считал отвратительным не поступать в соответствии со своими убеждениями. Благодаря такой позиции он очень скоро оказался в центре разгоревшегося восстания.

Напыщенный кардинал Битон все чаще стал получать недвусмысленные угрозы, однако они лишь веселили его. Чего ему было бояться, когда он поддерживал дружеские отношения с самой королевой-регентшей (как некоторые считали, она была даже его любовницей) и находился под охраной лучших шотландских воинов.12 Кардинал скрывался в хорошо укрепленном замке Сент-Эндрюс за толстыми стенами и стальными засовами. “Чего мне бояться?” - самодовольно вопрошал он, поднимая тост за здоровье сына начальника замка и строя планы на вечер, который он намеревался провести с одной из своих любовниц.13

“Нас послал Бог для совершения мести…”

Два месяца спустя туманным майским утром группа вооруженных людей затаилась в кустах, окутанных предрассветной дымкой, дожидаясь того момента, когда любовница кардинала Битона выскользнет из его комнаты и покинет замок Сент- Эндрюс. Один из людей, затаившихся в кустах, отделился от остальной группы и подошел к стражнику, спросив, проснулся ли уже Битон. Глядя на возникшего перед ним человека, стражник почувствовал неладное и начал понемногу вынимать из ножен меч, тогда незнакомец неожиданно вонзил кинжал глубоко ему в грудь. Труп тут же был выброшен в окружавший замок ров с водой.

Вооруженные люди быстро устремились вниз по вымощенной камнями дорожке, а затем поднялись по лестнице и оказались прямо у двери Битона. Своим громким стуком они разбудили кардинала. Встревожившись, тот приказал телохранителю забаррикадировать дверь тяжелыми сундуками, а сам помчался прятать золото. Однако сундуки не могли слишком долго противостоять ярости мстителей. С грохотом они выбили дверь и ворвались в комнату. Увидев, что к нему направляются вооруженные люди с явно недобрыми намерениями, Битон упал в кресло и закричал: “Я священник! Я священник! Вы не убьете меня!”.

Однако слова Битона не могли удержать вломившихся к нему людей. Более того, они лишь еще сильнее разъярили нападавших. Двое из мстителей, начав с двух пощечин, обрушили на кардинала град ударов. Один из этих людей, чье лицо было закрыто капюшоном, остановил избиение, заявив, что наказать Битона нужно с большим достоинством. Он подошел к побледневшему и дрожащему кардиналу, приставил свой меч к его животу и сказал: “Раскайся в своей прошлой нечестивой жизни, особенно в пролитии крови выдающегося слуги Божьего господина Джорджа Уишарта, который даже после сожжения вопиет об отмщении; мы же посланы Богом, чтобы отомстить тебе”. Люди в капюшонах продолжили, заявив, что вынесенное наказание не было мотивировано ни жаждой овладеть богатством Битона, ни страхом перед его властью - единственной причиной вынесенного кардиналу приговора стало то, что он был и остается непоколебимым врагом Иисуса Христа.

Битон отказался раскаяться, и тогда палач взял в руки меч и трижды пронзил им тело кардинала, повторяющего: “Я священник! Я священник… все кончено”.14

Мстители в капюшонах еще некоторое время били и пинали труп Битона, несколько раз выпустив при этом кровь, а затем помочились ему в рот и посыпали все тело солью, чтобы сохранить свидетельство совершенной казни. Обмотав шею Битона веревкой, они вывесили труп в окно замка, чтобы все могли его видеть. Мстители вывесили кардинала как раз над тем местом, где несколько месяцев назад в темнице держали Уишарта.

Храбрые защитники замка

Группа мстителей, казнивших Битона, не покинула Сент- Эндрюс, она осталась там, окружив замок. Казнь кардинала стала выражением как религиозного, так и политического протеста, потому что Битон являлся символом французского и католического вторжения в Шотландию. Таким грубым образом люди, атаковавшие Битона, выразили свой протест в обеих сферах, назвав себя “защитниками замка”.

Новость об убийстве Битона распространилась по всей Европе и, как правило, не вызывала жалости к кардиналу, поскольку большинство европейцев ненавидело Францию. А эта молчаливая поддержка подстегнула “защитников замка” продолжать свою осаду.

Нокс не присутствовал во время казни, но поддержал ее, так как был убежден, что злодеи и нечестивцы никуда не уйдут от Божьей кары. В то время Нокс работал преподавателем и был всего лишь одним из немногих сторонников Реформации.

Восстание “защитников замка” вызвало значительное повышение давления шотландского правительства на протестантов. Опасаясь за свою жизнь, Нокс вынужден был постоянно менять свое место пребывания, чтобы не быть пойманным. Он даже подумывал о том, чтобы сбежать в Германию, однако отцы его учеников решили, что в большей безопасности он будет, если присоединится к мятежникам в замке; ученикам же этот опыт пойдет лишь на пользу. Несколько известных шотландских лордов периодически направляли в замок продукты питания, а однажды в гавань зашел даже английский корабль, наполненный предназначавшимися для мятежников вещами. Почти год спустя, в апреле 1547 года, Нокс присоединился к “защитникам замка” в Сент-Эндрюсе.15

Пламенное призвание Нокса

В скором времени Нокс приобрел большую известность в стенах замка. Джон Раф, слушая, как Нокс выступал перед студентами с лекцией, посвященной протестантскому учению, был чрезвычайно потрясен силой и умением так четко выражать свои убеждения. И когда католики потребовали Рафа предоставить им список аргументов против учения католической церкви, тот попросил Нокса заняться написанием ответа. Спустя некоторое время Раф передал четкое и аргументированное письмо своим противникам.

Вернувшись в замок, он попросил Нокса стать там священником. Однако Нокс отказался, сославшись на то, что еще не получил на это “призвания свыше”.16 Но Раф позаботился и об этом. В следующее воскресенье он читал проповедь об избрании служителей и вдруг… перед всем собранием, указал на Нокса, призвав того услышать призыв и стать служителем. Затем он обратился к собравшимся прихожанам и попросил их выразить свое одобрение. Все с радостью согласились. Потеряв от удивления самообладание, Нокс заплакал. Не в силах сдержать себя, он поднялся к себе в комнату.

Этот случай наглядно показывает нам всю ту любовь, уважение и страсть, которые Нокс испытывал по отношению к Богу. Да, он говорил грубо и резко, однако именно этого от него ожидали протестанты того времени. Они не слушали проповедника, если тот не был с ними откровенен, поскольку народ нуждался в страсти, которая раздирала бы их сердца. Людей того времени не касались расплывчатые и сбивчивые рассказы о Писании. Люди нещадно критиковали Нокса за его дерзость, но эта дерзость была мелочью — она происходила из его преданности великому делу.

Что я понимаю под “великим делом”? Сегодня христианство в жизни многих людей занимает второстепенное место, ограничиваясь преимущественно воскресным богослужением. Вместо этого основной мотивацией современной культуры и образа жизни нашего поколения являются цвет кожи и национальность. То, как мы думаем, действуем и что совершаем в своей жизни, вращается, как правило, вокруг национальности и культуры.

В большей мере, чем наше совершенство, Бога волнует наша любовь к Нему, произрастающая из веры

Во времена Реформации все было несколько иначе. Когда человека называли протестантом, это относилось к его культуре - само слово “протестант” определяло всю жизнь, все существо человека, о котором шла речь. Его мышление, его действия и реакция на происходящее вокруг, а также повседневная жизнь строились на основании того, причислял он себя к протестантам или нет. Человек, считавший себя протестантом, кардинальным образом отличался от остальных людей. Его образ жизни значительно отличался от образа жизни католика. Многие из протестантов, живших в то время, умерли за свои убеждения.

Быть протестантским служителем во времена Нокса подразумевало огромную ответственность. Нокс прекрасно осознавал это и вошел в свое служение с большой радостью, что меня в нем по-настоящему восхитило. Конечно же, ему не удалось избежать ошибок, а иногда он брал на себя роль Бога, выступая в качестве карающей руки. Однако в большей мере, чем наше совершенство, Бога волнует наша любовь к Нему, произрастающая из веры.

Все существо Нокса было переполнено любовью к Богу. Он был пророком, и для него не существовало серого цвета - лишь белый и черный. Нокс не хотел быть самопровозглашенным революционером. Он считал себя Божьим служителем, готовым сражаться за истину до последнего вздоха. Хотя служение Нокса и не было совершенным - совершенным был лишь Иисус, — Джон обладал огромной страстью. А мы часто склонны не замечать это великое сокровище. Наше измерение успеха и Божье измерение - лежат в разных системах координат. Очень часто мы измеряем успех признанием и уважением других людей, однако для Бога он базируется только на любви к Нему и в том количестве плодов, которое мы приносим для Его Царства.

Первая проповедь Нокса: искромсанное учение католической церкви

На протяжении многих дней Нокс размышлял над своим призывом к служению. Он много думал и практически не общался с другими людьми.

И однажды, продолжая все еще думать о том, призван он или не призван к общественному служению, Нокс узнает о том, что в приходской церкви будет проводить богослужение священник, который ему очень не нравился. Нокс почувствовал, что обязательно должен отправиться туда и своими глазами увидеть, чему этот священник учит прихожан.

Конечно же, священник вывел Нокса из себя своим заявлением о том, что католическая церковь обладает всей полнотой власти в отношении того, обвинять кого-либо в ереси или нет. Возмущенный этими словами, Нокс поднялся посреди проповеди, заявив, что католическая церковь деградировала по отношению к ранней церкви более, чем евреи по отношению к своему закону, когда осудили Иисуса. Нокс также сказал, что может доказать это. Разнервничавшийся священник отказался прилюдно дискутировать с Ноксом, но прихожане потребовали, чтобы тот доказал им свои слова. Нокс с готовностью принял вызов.

Известие о грядущей проповеди Нокса облетело весь приход. В следующее воскресенье многие известные горожане и преподаватели университета собрались в церкви, с нетерпением ожидая выступления Нокса. Многочисленные священники и монахи-стоики со всей Шотландии также посетили небольшую приходскую церковь, питая надежду, что их присутствие устрашит его. Джон Мэйджор, знаменитый богослов, тоже присутствовал, но из уважения к Ноксу.

Нокс уверенно вошел в зал, взобрался по лестнице за кафедру и выступил со своей первой проповедью, абсолютно искромсав католическое учение. В своем выступлении Нокс основывался на отрывке из Книги пророка Даниила 7:24,25. Он красноречиво объяснил представленное там видение, подробно описав вавилонский, персидский, греческий и римский символизм. Последний из них - римский - Нокс назвал не чем иным, как католической церковью и папством. Он назвал католическую церковь дьявольской синагогой, провозгласив ее режим антихристианским. Нокс атаковал ереси папской власти и рассказал о скандальных страницах жизни Римских Пап, ссылаясь на источники, опубликованные в других странах. Основываясь на Новом Завете, он назвал еретическими утверждения о существовании чистилища, охарактеризовал молитвы, возносимые за мертвых, как колдовство и провозгласил порочность практики воздержания от брака и от употребления мяса. После этого Нокс критически разобрал церемонию проведения мессы, назвав ее богохульной перед лицом Иисуса Христа. Наконец, Нокс под самый корень подрубил всю католическую систему, провозгласив Папу Римского антихристом - причем не только его, но и всех, кто следовал за ним.17

Ни один человек не осмелился прервать выступление Нокса. Когда же проповедь была окончена, она вызвала великую радость среди протестантов. Несмотря на то, что многие протестантские проповедники активно распространяли Евангелие в Шотландии, а некоторые из них даже приняли мученическую смерть, никто из них не давал такого четкого и подробного объяснения делу Реформации. Некоторые люди говорили, что Уишарт никогда не выступал с такой прямотой, как Нокс, но даже это не спасло его от смерти на костре. В свете происходящих в то время событий большинство людей было уверено, что следующим мучеником станет именно Нокс.18

Несколько католиков позже пригласили Нокса на специальное собрание, чтобы он ответил на вопросы, возникшие в связи с его проповедью. Он откликнулся и ответил на их обвинения с такой потрясающей тщательностью, что его враги лишились дара речи. Ту встречу Нокс решил завершить сам, поэтому сказал:

“Если вы хотите принадлежать к этой церкви, я ничем не могу вам помешать; но что касается меня, то я не вижу себя ни в какой другой церкви, кроме той, где пастором является Иисус Христос, той церкви, которая слышит Его голос и не слушает голос чужака”.19

Вне всякого сомнения, Нокс принял свое призвание и стал действовать в соответствии с ним. Он перестал быть пешкой.

Приговоренный к каторге на галерах

Уже в самом начале своего служения Нокс глубоко изучил инфраструктуру католической церкви в Шотландии. Он стал представлять для нее такую опасность, что духовенство издало указ, в соответствии с которым выступать с воскресной проповедью могли лишь католические священники и известные университетские преподаватели. Нокс обошел это постановление, став проповедовать в другие дни недели, собирая толпы слушателей, которые, выслушав его, отрекались от католицизма и становились протестантами.

Почувствовав себя обреченными, шотландские католики обратились к Франции за военной помощью, призвав французские войска прийти и осадить замок Сент-Эндрюс, чтобы изгнать оттуда протестантов и посадить их в тюрьму. Нокс вместе со своими сторонниками вынужден был уступить. В июле 1547 года защитники замка заключили с французами договор, согласно которому те даровали повстанцам свободу при условии, что они мирно переберутся во Францию.

Однако, когда корабль с протестантами на борту достиг берегов Франции, договор был нарушен. Всю группу погрузили на корабли, а потом приговорили к каторге на галерах. Следующие девятнадцать месяцев Нокс провел закованным в цепи от шеи до ног и тяжело работающим в открытом море.

Каторга на галерах считалась следующим после смертной казни по суровости наказанием, которому подвергались еретики и преступники. Поскольку “защитники замка” так и не предстали перед судом, они не имели ни малейшего понятия, как долго будет продолжаться их наказание.

Гребцы галер были прикованы цепями к своим скамьям под корабельной палубой, где им приходилось на протяжении многих часов каждый день поднимать и опускать тяжелые деревянные весла; если гребцы останавливались, на их спины тут же со свистом обрушивался кнут. Когда же грести не было необходимости, они выполняли другую грязную работу. На галерах кормили пристойно, но запасы пищи очень сильно страдали от жары, червей и прочих паразитов.

Никаких поцелуев статуе!

В то время Ноксу было тридцать три года, он был здоровым и сильным человеком. Хотя однажды у него был серьезный приступ язвы и “прихватило” почку. Несмотря на это, Нокс без особых проблем справлялся со своими обязанностями на галере. Он без надобности не провоцировал офицеров, но и не терпел никакого рода несправедливости. Офицеры с уважением относились к пламенной жажде жить, горевшей внутри Нокса. Он был уверен, что Бог освободит его и позволит снова проповедовать в своей любимой Шотландии. (Когда Нокс обрел столь долгожданную свободу, его страсть превратилась в железную волю, поскольку он постоянно был полон решимости выполнять порученную ему Богом работу.)

Нокс был уверен, что однажды Бог позволит ему снова проповедовать в Шотландии. Он был полон решимости выполнять порученную ему Богом работу

Нокс продолжал оставаться чрезвычайно инициативным и предприимчивым, даже будучи узником. Один из моих любимых эпизодов его жизни случился после проведения на борту корабля мессы. Команде, офицерам и рабам было приказано петь: “Славься, святая Царица!”, а после этого поцеловать статую Марии.

Когда статую проносили мимо каждого из рабов, Нокс отказался целовать ее. Удивительно, но в этой ситуации ему удалось выйти сухим из воды. Однако это не принесло ему удовлетворения. Нокс схватил статую и выбросил за борт, провозгласив: “Пусть теперь наша госпожа спасет саму себя; она достаточно легка, пускай же учится плавать!“20 После этого случая никто уже больше не пытался принудить протестантов, работавших на галере, к идолопоклонничеству!

Несмотря на то, что жизнь на галере была необычайно тяжелой, Ноксу было позволено получать письма и рукописи. У него было достаточно времени для того, чтобы разделять эти рукописи на главы и тем самым давать другим людям возможность ознакомиться с ними, а также писать свои собственные проповеди.

Одно из писем Ноксу прислал его студент, заключенный в шотландскую темницу. Молодой человек хотел предпринять попытку побега, но отец советовал ему не делать этого, чтобы не создавать угрозу для жизни других людей. Он хотел знать, что об этом думает Нокс.

Нокс ответил ему цитатой, написав молодому человеку, чтобы тот не боялся бежать, так как страх является любовью к себе.21 Затем Нокс дал ему несколько советов. Он предостерег молодого человека, чтобы тот, убегая, не убил невинного стражника. Нокс, как мне кажется, обладал пониманием того, кого можно было убивать, а кого нет. Он считал, что стражники должны быть оставлены в живых, а люди, подобные кардиналу Битону, заслуживали смерти.

Сила формируется в трудностях

Опыт, обретенный Ноксом во время каторги на галерах, помог стать тем лидером, которого мы знаем сегодня. Казалось, что на галерах он был всего лишь рабом, но это наиболее мучительное время в жизни Нокса было периодом, когда сформировалась огромная внутренняя сила. Нам может казаться, что в тридцать три года человек еще молод и здоров, но не стоит забывать, что во времена Нокса редко кто жил более чем до пятидесяти лет. Время, отведенное для жизни Нокса, бежало слишком быстро, а если еще и учесть то, что узники не имели ни малейшего понятия о времени своего освобождения, то нахождение на галерах могло вызвать ощущение беспомощности или мысли о их поражении. Однако Нокс был не из тех, кто легко сдается.

Так, даже когда казалось, что Нокс вот-вот умрет от серьезной болезни, так и не почувствовав больше вкуса свободы, он, выглянув в бортовой иллюминатор и увидев Сент-Эндрюс, мимо которого проплывала галера, произнес поистине пророческие слова:

“Я глубоко убежден, что, несмотря на то, что сейчас кажусь таким слабым, не оставлю эту жизнь до тех пор, пока мои уста не прославят святое имя Бога на том месте”.22

Если в самый сложный период жизни нам удается поддержать яркий огонь веры и, не переставая, устремлять свой взгляд на Небеса, Бог даст нам силу, твердость и понимание, которые приведут нас к великим свершениям. Моисей стал лидером в пустыне. Иосиф вышел лидером из тюрьмы. Тюрьмы и гонения не смогли ослабить дух апостола Павла. Дух, который никогда не сдается и рвется только вперед, который не смотрит на окружающие обстоятельства, является еще одним сокровищем, особенно почитаемым Небесами. Нокс обладал таким сокровищем. (Покидая галеру свободным человеком, Нокс представлял собой непреодолимую силу, которую никто не мог ни замедлить, ни остановить.)

“Не жалейте стрел”

Интерес к “защитникам замка”, проявленный британским правительством и, самое главное, королем Эдвардом VI, позволил Ноксу и его товарищам наконец-таки обрести свободу. В феврале 1549 года Нокс сошел с борта корабля на британскую землю уже свободным человеком. Примерно в то же самое время в Шотландии молодой человек, писавший Ноксу, сбежал из католической тюрьмы вместе со своим отцом и другими узниками. В сердцах шотландцев снова загорелась надежда.

Религиозные и политические власти Англии горели желанием сделать страну протестантской, поэтому они были необычайно рады иметь в своем распоряжении такого человека, как Джон Нокс.

На протяжении следующих пяти лет Нокс оставался в Англии в качестве почетного гостя. Британское правительство оказало ему честь быть протестантским проповедником. На этот раз Нокс с готовностью принял предложение. Появляться в Шотландии ему было еще довольно-таки опасно, поэтому Нокс решил воспользоваться представившейся ему возможностью продвигать дело протестантизма в Англии.

Нокс был назначен пастором города Бервик. Церковь Бер- вика была переполнена беспокойными шотландскими иммигрантами, у которых отношения с британскими солдатами были довольно натянутыми. Лидерство Нокса оказалось настолько успешным, что ему удалось завоевать расположение обеих групп и объединить их. Его достаточно жесткий жизненный опыт, полученный в Сент-Эндрюсе, а также во время каторги на галерах, помог Ноксу легко и уверенно справиться с напряжением, присутствовавшим в отношениях между шотландцами и британцами.

Прямые и грубоватые проповеди Нокса лишали его слушателей дара речи. Он уделял большое внимание духу, стоящему за определенной доктриной, чем ее ритуальной части, и требовал, чтобы верующие четко могли видеть это различие.

Ниже приводится пример того, как Нокс критически разобрал католическую мессу во время одной из своих проповедей:

“Во время папской мессы прихожане лишь кивают головами, кланяются, крестятся, поворачиваются, поднимаются; все это является дьявольской профанацией Вечери Господней. Поклонитесь, кивните, перекреститесь - это не что иное, как человеческие изобретения…“23

Горячие и искренние слова Нокса свидетельствовали о том, что он не пытался приспособиться к учениям философов-интеллектуалов того времени - он был человеком дела. Обладая горячим стремлением к истине, он жаждал, чтобы люди последовали за ней, и горел желанием установить личные отношения с Иисусом Христом. Когда раскрытие какого-либо заблуждения требовало жестких слов, Нокс не задумываясь произносил их!

Нокс учил своих прихожан в церкви Бервика трем классическим протестантским доктринам:

1. Главенство Писания (над традициями и придуманными человеком церковными законами).

2. Оправдание исключительно верой.

3. Священство всех верующих.

В то время как Нокс успешно нес свое пасторское служение в Бервике, до него начали доходить известия о том, что шотландские протестанты берут верх над регентшей Мэри, а земля “защитников замка” уже возвращена им обратно. Эти новости чрезвычайно ободрили его, но в тот момент Нокс еще не стремился вернуться на родину. Вместо этого он выступал с яркими проповедями в Бервике и его окрестностях, убедительно раскрывая существовавшие религиозные заблуждения и призывая пересмотреть все неверные суждения, касавшиеся Господа.

Нокс приобрел известность благодаря своему девизу “Не жалейте стрел” - и он на самом деле их не жалел. Слова его проповедей попадали точно в цель, безжалостно атакуя любую попытку богохульства, заставляя замолчать и обезоруживая английских епископов и священников.24 Нокс считал себя боевым топором протестантской Реформации в Англии. Как бы не хотелось некоторым это признавать, но именно Джон Нокс стал одним из наиболее важных отцов англиканской церкви.25

Слухи о миссис Боуз

К 1551 году Нокс уже обладал таким влиянием в Англии, что ему предложили должность епископа, а затем пастора, в лондонском соборе Всех Святых. Однако он отказался от этих предложений. Нокс решил остаться в Бервике, где в скором времени возник конфликт, отголоски которого до сих пор беспокоят его врагов.

Элизабет Боуз, одна из женщин, посещавших церковь, привлекла к себе повышенное внимание Нокса. Она была необычной женщиной.

Миссис Боуз уже на протяжении тридцати лет была женой очень влиятельного в Англии католика, которому родила пятнадцать детей. Ее пятая дочь, Мэрджори, отправилась вместе со своей матерью, чтобы послушать Нокса. Обе женщины были настолько очарованы силой его проповеди, что после того момента не упускали ни единой возможности послушать проповедника еще раз.

Факт, что миссис Боуз так резко перешла из католицизма, которого придерживался ее муж, в протестантизм, говорит о том, что она была свободна в своем выборе. Статус миссис Боуз позволил ей лично встретиться с Ноксом, и очень скоро они стали близкими друзьями.

Даже сегодня вокруг отношений Нокса и миссис Боуз крутится множество слухов. Критики Нокса обвиняют его в прелюбодеянии, подвергая своим нападкам также и личность его подруги. Правдой является то, что оба они регулярно переписывались на протяжении десяти лет.

Несмотря на то, что Нокс, с момента знакомства с миссис Боуз, балансировал на тонкой грани, я не верю, что отношения между ними зашли так далеко. Письма, написанные миссис Боуз, полны духовных вопросов, адресованных Ноксу; в его же письмах содержатся ответы на них, дополненные собственными мыслями. В том, что некоторые католики, обратившиеся в протестантизм, продолжали исповедоваться перед пасторами, не было ничего удивительного. Также не было удивительным и то, что человек, активно ведущий духовные поиски - мужчина или женщина, - привлек внимание пылкого пророка. Однако, поскольку миссис Боуз была все-таки женщиной, я уверен, что если бы Нокс строго следовал правилам этики и этикета, эти слухи не потянулись бы за ним через всю историю.

Личное мнение об отношениях

Я хотел бы заметить, что в подобных отношениях дьявол часто расставляет свои нравственные ловушки, в которые легко могут угодить невнимательные служители. Когда вы являетесь женатым служителем, относитесь к своей супруге как к величайшей драгоценности; пусть она укрепляет вашу уверенность в себе и в ваших силах.

Позвольте мне заметить также и то, что каждая семья иногда сталкивается с проблемами в области брака/служения, которые необходимо преодолеть. Когда вы испытываете серьезные трудности именно в этой сфере, не совершайте смертельной ошибки, ожидая, что все переменится само собой. Ищите благочестивого и разумного совета. Если же вы не сделаете этого, разрушение придет в ваши отношения и уничтожит их, навязав вам мысль, что брак никогда не должен стоять на первом месте. Не позволяйте гордости отвратить вас от поиска помощи, отгоняйте от себя мысль о том, что никто не сможет вам помочь. За все годы служения мне ни разу не доводилось видеть гордость, которая бы не нравилась дьяволу - наоборот, она является для него питательной почвой. Я видел много грустных примеров, когда супруги, истинно помазанные Богом, теряли абсолютно все, поскольку ждали, что все утрясется само собой, вместо того чтобы самим искать помощи; и глубоко укоренившийся обман пожирал их отношения без остатка.

Обрученный

Вскоре Нокс расширил свой пасторат, включив в него также и город Ньюкасл. К концу 1551 года Нокс стал настолько известен в Англии, что был назначен придворным священником. В его

обязанности входило также чтение проповедей перед королем Англии. Пребывая в новой должности, Нокс получил задание подготовить второе издание “Книги общих молитв”. Однако Нокс возмутился тем, что в книге давалось указание прихожанам становиться на колени во время причастия. Он настоял на том, чтобы в молитвенную книгу был добавлен небольшой отрывок, в котором говорилось, что преклонение колен не означает, что человек верит, будто элементы причастия на самом деле превращаются в плоть и кровь Иисуса. Несмотря на то, что предложение Нокса вызвало продолжительные споры, он добился своего.

Нокс был очень занят своим служением, но также не забывал и о личной жизни. В 1553 году, хотя об этом практически нигде и не говорится, он предложил руку и сердце дочери миссис Боуз, Мэрджори. Однако мистер Боуз был не очень доволен кандидатурой Нокса и не дал своего согласия на брак. Нокс с уважением отнесся к решению мистера Боуза. Он остался обрученным с Мэрджори, отложив бракосочетание на некоторое время. В то время Нокс жил в Лондоне и периодически совершал путешествия в свои церкви в Бервике, Ньюкасле и близлежащих городах. Такая ситуация способствовала тому, что многие стали обращаться в протестантизм.

Исполненное пророчество: атака Кровавой Мэри на протестантов

В первой половине 1553 года жизнь Нокса представлялась исключительно в радужных тонах. В Англии у него было несколько влиятельных врагов-католиков, но это не особенно беспокоило Нокса - его служение процветало. Роль странствующего проповедника позволяла ему успешно распространять протестантское учение. Во время своих проповедей он продолжал крушить пустые традиции и даже пошел еще дальше, назвав имена тех, кого считал предателями. Несмотря на то, что Нокс еще не мог жениться, его личная жизнь, в свете обручения с Мэрджори, выглядела многообещающей.

Однако события того года вскоре принесли чудовищное опустошение старой доброй Англии. Реакция Нокса на произошедшее настолько очернила его репутацию, что будущие королевы испытывали отвращение, слыша одно лишь его имя.

6 июля умер король Генри VIII. Нокс сразу же почувствовал повисшее в воздухе напряжение — он знал, что позиции протестантов в Англии были еще очень непрочны из-за недостатка проповедников и частых ошибок в учении. Нокс прилюдно произнес пророческие слова об уничтожении английского движения протестантов.

К концу месяца на престол взошла королева Мэри Тюдор. Являясь убежденной католичкой, она немедленно стала отменять все протестантские реформы, проведенные ее отцом. Изменения наступили очень быстро. К ноябрю парламент аннулировал все протестантские законы и провозгласил католицизм национальной религией. Протестантов поставили в известность, что до 20 декабря они должны перейти в лоно католической церкви, те, кто не сделает этого, будут считаться еретиками.

В скором времени Нокс увидел во всей этой ситуации угрозу собственной жизни. Его враги попытались схватить одного из помощников, который вез письма Мэрджори и миссис Бо- уз. В письмах они надеялись обнаружить информацию, послужившую бы им поводом для ареста и казни реформатора.

Из-за творившегося кругом вероломства сторонники Нокса умоляли его покинуть Англию. В своем письме к Мэрджори и миссис Боуз Нокс писал, что его братья “своими увещеваниями и слезами вынудили его подчиниться”.26 Поступив мудро, но против своего желания, он в январе 1554 года покинул Англию и оказался во французском городе Дьеп. Позже Нокс написал, что был не до конца уверен в том, следовало ли ему покидать Англию, поскольку “никогда он не мог умереть с большей честью”.27 Не желая привлекать ненужных подозрений, Мэрджори и миссис Боуз остались в Англии, однако условились с Ноксом вести регулярную переписку. До сих пор семью Боузов защищали имевшиеся у них привилегии. После бегства Нокса руководство католической церкви посчитало, что теперь оно может спокойно править в Англии, и продолжило творить свои ужасные злодеяния.

Нокс оказался прав в своем пророчестве об уничтожении протестантизма. Королева Мэри в феврале 1555 года вынесла первое распоряжение о казни протестантского переводчика Библии Джона Роджерса. Во время ее страшного правления было казнено более трехсот человек, включая автора первой версии “Книги общих молитв” Томаса Крэнмера. В своих попытках восстановить католицизм королева пролила так много крови, что ее стали называть Кровавая Мэри.28

Пребывавший в безопасности Нокс был подобен “боевому коню, выведенному из битвы”. Он очень тяжело перенес свое расставание с Англией и однажды написал о своем единственном успокоении: “Я молюсь о том, чтобы снова получить возможность ринуться в бой”.29

“Пусть они быстрее отправляются в ад…”

Под конец своего месячного пребывания в Дьепе Нокс уже не мог спокойно сидеть на одном месте. Он совершил путешествие в Швейцарию, где встретился с Хайнрихом Буллинге- ром, известным и решительным лидером Реформации. Одним из вопросов, которые хотел задать ему Нокс, звучал так: “Обязан ли я подчиняться законам монархии, которая навязывает идолопоклонство?” Однако Буллингер не смог дать ему удовлетворительный ответ.

Недовольный, Нокс в скором времени снова вернулся в Дьеп, написав протестантам, оставшимся в Англии, ободряющее письмо, где рассказал о том, что услышал в Швейцарии. Вне всякого сомнения, Нокс чрезвычайно переживал за своих английских последователей, непрестанно молясь и думая о них и, возможно, о своем возвращении.

В конце лета 1554 года Нокс сидел на берегу пролива Ла- Манш, глядя в сторону английского берега, где в то время процветало идолопоклонство. Он думал о том, как сильно нуждались в нем оставшиеся там люди, как много из них умирало мученической смертью и как ему не хватало Мэрджори и миссис Боуз - и все это из-за королевы.

Нокс больше не мог сдерживать внутри себя горячую ненависть к ереси. Он сел и написал “Добросовестное увещевание, обращенное к исповедующим Божью истину в Англии”. На тот момент это было его самое длинное и самое резкое письмо. Фактически оно призывало к кровопролитию! Нокс атаковал католических епископов, назвав их “садовниками дьявола”, и священников, наградив их эпитетом “слепые нечестивцы”, также заявил, что все они достойны смерти. Нокс раскрыл лицемерие королевского двора, написав, что ранее придворные единогласно считали Мэри “ублюдком, рожденным от кровосмешения, которая никогда не буде править в Англии”; теперь же они подобострастно преклоняются перед ней.

Нокс даже не пытался сдерживать свой гнев, написав, что если бы Кровавая Мэри была убита еще до того, как стала королевой, то царившей сейчас жестокости в Англии просто бы не было. Он писал: “Иезавель, эта проклятая идолопоклонница, проливала кровь пророков… но я считаю, что она не воздвигла во всем Израиле и половины тех виселиц, которые злобная Мэри поставила в одном только Лондоне”. Свою рукопись Нокс закончил ужасной молитвой от имени Англии: “Не отсрочивай Своей мести, Господи, но позволь смерти с жадностью пожрать их; пусть земля поглотит всех этих нечестивцев, отправив прямиком в ад. Ибо они неисправимы, страх и почтение к Твоему святому имени отсутствует в их сердцах”.30

Написав еще несколько строк, Нокс запечатал письмо и отправил его в Англию, зная, что оно будет напечатано и распространено по всему королевству.

Встреча Нокса и Кальвина

Не имея прихожан, которым бы он мог читать проповеди, а также лишенный возможности участвовать в революции, Нокс вынужден был отправиться в Швейцарию. Во время своего изгнания он испытывал потребность еще в одном важном элементе, которого так не хватало в его жизни. Убедившись, что письмо благополучно покинуло Дьеп, Нокс прямиком направился в Женеву, где планировал встретиться с Жаном Кальвином. Именно там осенью 1554 года два реформатора наконец- таки встретились.

Несмотря на то, что они боролись за одно общее дело, методы борьбы Кальвина и Нокса существенно отличались. Кальвин был методичным мыслителем, исключительно умным исследователем и спорщиком, который своими безукоризненными знаниями лишал врагов дара речи. Нокс же был смутьяном, предпочитающим не говорить, а действовать, воином, который своей страстной преданностью истине заставлял замолчать противников. Я бы назвал Нокса “Кальвин с мечом”.

Кальвин восхищался смелостью Нокса, хоть и принимал его несколько небрежно. Вы можете представить себе отношение человека, обладающего прекрасными интеллектуальными способностями, к простому и грубоватому Ноксу. Нокс совершал то, о чем Кальвин, может быть, даже и не мечтал; Кальвин же обладал знаниями, которые так сильно стремился обрести Нокс, надеясь успешно применить их в деле Реформации у себя на родине. Преданность общему делу сделала двух реформаторов хорошими друзьями.

Находясь в Женеве, Нокс наконец-таки изучил иврит. Теологическую школу Кальвина он назвал “лучшей христианской школой, которая когда-либо существовала на земле со времен апостолов”.31 Нокс и Кальвин проводили вместе много времени, обсуждая различные теологические вопросы и правильное толкование Библии.

К тому времени гонения на протестантов в Англии приобрели такие масштабы, что многие из протестантов стали искать убежища в Европе. Некоторые из них направились во Франкфурт, где им любезно была предоставлена церковь. Эта группа беженцев написала письмо Ноксу в Женеву; они попросили его приехать в Германию и стать их пастором. Находясь в Женеве всего лишь несколько месяцев, Нокс был настолько счастлив там, что никуда не хотел уезжать. Но Кальвин расценил полученное приглашение как замечательную идею. В конце концов, Нокс согласился и, приняв приглашение, прибыл во Франкфурт в ноябре.

Споры во Франкфурте

В Германии дела Нокса стали складываться не так хорошо, как ему того хотелось. В церкви, пастором которой он стал, разгорелись горячие дебаты, касавшиеся того, какую литургию следует использовать; одни хотели оставить старые обычаи англиканской церкви, а другие - ввести новые. Расписавшись в собственном бессилии решить возникшую проблему, верующие написали письмо Кальвину, спрашивая его мнения. Тот же в своем ответе выразил недовольство тем, что они спорят о таких ничтожных вещах, и сказал, что им следует переходить на следующий уровень, который перед ними раскрывает Бог.

Однако ответ Кальвина не разрешил проблему. В результате в спор вынужден был вмешаться Нокс и примирить обе стороны. Верующие согласились с его доводами и решили пойти на компромисс, стараясь придерживаться старой литургии, насколько это возможно. Однако этому соглашению была уготована короткая жизнь. Прибыла новая группа беженцев, и вскоре те, кто хотел поклоняться по-старому, оказались в явном меньшинстве, а следовательно, вынуждены были уступить. Наконец, в феврале 1555 года Нокс совместно с группой других членов церкви разработал новый порядок богослужения, который в течение нескольких лет был оформлен в виде официального порядка богослужения шотландской церкви, названного “Книгой общего порядка”.

Измученный ссорами, постоянно возникавшими между духовно незрелыми прихожанами церкви, Нокс в одном из своих посланий упрекнул их в мелочности. В послании он также набросился на грехи политических лидеров, назвав императора Карла V таким же врагом Христа, каким был Нерон.

Слова Нокса быстро разлетелись по всему Франкфурту. Ситуацию усугубило то, что сам император находился всего лишь в ста шестидесяти милях от города! Местные власти испугались, что их город может столкнуться с серьезными проблемами, если Нокс его тотчас же не покинет. Прихожане церкви приняли решение лишить реформатора должности пастора. Нокс охотно подчинился. Он, а также еще несколько человек, покинули церковь.

Желая получить одобрение Кальвина, прихожане направили ему письмо, описывая сложившуюся ситуацию, и просили его дать ответ. Однако, получив ответное письмо, они увидели не совсем то, чего ожидали. Кальвин писал: “Я не скрываю, что с господином Ноксом, по моему мнению, обошлись плохо и не по-братски”.32

Возвращение в Шотландию

Нокс был тепло встречен Кальвином в Женеве, куда прибыл в апреле 1555 года. В очередной раз он попытался заняться научной исследовательской деятельностью. Находясь под глубоким впечатлением оттого, как Кальвин управлял Женевой, Нокс горел желанием научиться у него как можно большему. Он описывал это так: “Я видел и другие места, где искренне проповедуется весть о Христе; но здесь нравы и религия оказались настолько реформированы, что подобного я нигде не видел”.33

Что касается Шотландии, то там протестантизму не чинилось особых препятствий. Местные протестанты, пользуясь благоприятной ситуацией, распространяли Евангельскую Весть везде, где только могли. Их сердца были наполнены такой большой надеждой, что они даже верили в то, что однажды к Богу может обратиться и регентша Мэри. Ее дочь Мэри в тот момент получала образование во Франции и в скором времени должна была вернуться в Шотландию уже королевой. Регентша даже прибегла к услугам одного протестанта, чтобы тот представлял торговые интересы Шотландии в отношениях с Францией. Мэри становилась все старше и старше, а любовь регентши к католицизму несколько ослабла. В сравнении с Кровавой Мэри, правившей в соседней Англии, шотландская Мэри выглядела и вовсе добродетельницей! Многие беженцы- протестанты, покинувшие Англию, находили приют в Шотландии, считая, что там они будут в большей безопасности. Но они по-прежнему испытывали огромную потребность в пасторах и проповедниках.

Тем временем Нокс был занят организацией радикально настроенных английских верующих в Женеве. Он призывал их вернуться в Англию и совершить там протестантский переворот.

Во время изгнания Нокс продолжал получать письма от миссис Боуз, в которых она писала о повышении давления на себя и свою семью в связи с ее отказом участвовать в католической мессе. Отказ миссис Боуз следовать догмам католической церкви ставил под угрозу также и ее мужа. Мистер Боуз хотя сам и не собирался покидать лоно католической церкви, тем не менее, позволил своей жене и дочери Мэрджори покинуть Англию. Миссис Боуз написала Ноксу, что хочет прибыть с дочерью в Женеву, чтобы там быть свободными в своем поклонении Богу.

Нокс договорился с миссис Боуз, что она вместе с Мэрджори прибудет к нему в Шотландию. Поначалу реформатору было жалко покидать Женеву и возвращаться в Шотландию. Но в скором времени после серии успешных проповедей там он почувствовал себя безмерно счастливым. Нокс был бесконечно благодарен миссис Боуз, которая повлияла на его решение вернуться.34

Нокс женится на Мэрджори

Миссис Боуз и Мэрджори имели в Бервике много знакомых, что облегчило их путешествие в Шотландию. После прибытия Нокса в Эдинбург в августе 1555-го он и Мэрджори сочетались брачными узами.

Теперь рядом с Ноксом была не только молодая жена, но и теща. О Мэрджори написано совсем не много, за исключением того факта, что она вышла замуж в возрасте восемнадцати лет; Ноксу же на тот момент было тридцать восемь лет. Мэрджори была очаровательной девушкой, и ее брак казался очень счастливым, что являлось еще одним подтверждением отсутствия романтических отношений между Ноксом и миссис Боуз. Она родила своему мужу двух сыновей, первый - Натаниэль, появился на свет в 1557 году. Также Мэрджори помогала Ноксу в его служении, выполняя секретарские обязанности.35

Его активная деятельность в Шотландии

Прибыв в Шотландию, Нокс был доволен положением протестантов там - оставшиеся верующие удвоили свои усилия. Большие протестантские общины существовали в Эдинбурге, Сент-Эндрюсе, Данди, Перте и других важных городах. Протестанты уговорили Нокса остаться и послужить для них вдохновением. Он согласился.

На протяжении следующих девяти месяцев Нокс путешествовал с проповедями по всей Шотландии, неся людям истину. Его манера проповедования заставляла трепетать массы. Примерно на протяжении получаса Нокс обычно спокойно обсуждал какой-либо отрывок из Библии. Затем, применяя написанное к данной ситуации в стране и обществе, он становился “энергичным и решительным”,36 начиная сильно стучать кулаком по кафедре. Один из слушателей Нокса заметил: “Он вызвал у меня такую дрожь, что я не мог писать, ибо перо вываливалось у меня из рук”.37 Нокс чрезвычайно успешно продвигал вперед дело Реформации.

Шотландские епископы настолько испугались растущей популярности Нокса, что в мае 1556 года потребовали, чтобы он приехал в Эдинбург и предстал перед судом. Но протестантам такое отношение пришлось совсем не по душе. Сотни человек собрались для того, чтобы поддержать Нокса. Регентша Мэри, услышав об этом, а также вспомнив осаду замка Сент-Эндрюс, поступила мудро и отменила судебный процесс.

Вдохновленные ее решением, протестанты снова обрели надежду, что им удастся склонить Мэри на свою сторону. Они уговорили Нокса написать ей письмо, в котором тот призвал бы ее прислушаться к Божьему Слову.

Нокс, приступая к написанию письма, попытался освободить свои мысли от презрения, которое испытывал к монар- хам-католикам. Начал он свое письмо мягким тоном, потом перешел к более резкому. Недовольный вспышкой своего гнева, Нокс опять попытался написать что-нибудь хорошее. Но через несколько предложений он снова перешел к обличению лицемерия ее правительства, заявляя, что, если регентша не изменится, ее ожидают вечные мучения в аду.

Готовое письмо было отправлено регентше. Прочитав его, она ненароком передала письмо архиепископу Глазго и сказала: “Пожалуйста, мой господин, прочитайте этот пасквиль”.38 Усилия Нокса были сочтены шуткой. Хотя очевидно, что оно оказало на регентшу определенное воздействие. После письма она стала менее терпимой к протестантам.

К этому времени Нокс начал получать письма из Женевы, в которых его настойчиво просили вернуться и снова стать пастором англиканской церкви. Понимая, что Шотландия была еще не готова к переменам, Нокс вернулся в Швейцарию в июле 1556 года.

Не успел Нокс приехать в Швейцарию, как тут же получил требование вернуться в Шотландию и предстать перед судом в Эдинбурге. Когда он не явился в назначенное время, католики слепили скульптуру и раскрасили ее по подобию Нокса, после чего публично сожгли.

Нокс, услышав об этом, возмутился до глубины души. Удивительно, но он не бросился сразу же мстить. Вместо этого остался в Женеве еще на два года, лелея свой гнев. До конца жизни Нокс не смог забыть, что регентша Мэри высмеяла его и позволила католикам прилюдно вынести смертный приговор. С того дня он уже твердо считал ее жестокой, коварной и лживой.

Белое пятно истории: миссис Энн Локк

В Женеве Нокс оказался среди величайших реформаторов того времени. Однако он был окружен не только ими, но и женщинами. Кроме того, что рядом с Ноксом находилась его жена и миссис Боуз, много других женщин, письма которых он получал даже из Англии и Шотландии, также обращались к нему с вопросами.

Хотя Нокс и относился с презрением к королевам, а также считал большинство известных ему мужчин лицемерами, к женщинам в целом он относился несколько по-другому. Действительно, если посмотреть на его теплые отношения с миссис Боуз и другими женщинами, очевидным кажется, что Нокс считал женщин своими главными помощниками в деле Реформации.

В Лондоне жили две женщины, с ними Нокс находился в дружеских отношениях, и они полностью поддерживали его. Одну из них звали миссис Хикмэн, вторую - миссис Энн Локк, с ней у Нокса сложились более близкие отношения.

Миссис Локк была молодой, образованной и чрезвычайно талантливой женой лондонского торговца. Когда Нокс был вынужден бежать во Францию, их дружба продолжилась через переписку. Нокс ободрял миссис Локк и умолял ее оставаться твердой посреди террора, развязанного Кровавой Мэри, а также передавал через нее послания и наставления английским протестантам. Кроме того, миссис Локк была главным собирателем средств, необходимых для продолжения работы Нокса. Только она имела право открывать адресованные ему письма и читать их. Нокс периодически отправлял ей для изучения рукописи, спрашивая ее мнение о них, и просил отсылать ему новейшие теологические книги, выходившие в Англии. Со временем миссис Локк издала свой собственный перевод проповедей Нокса, а также некоторые работы других известных реформаторов, которые распространяла среди англичан, способствуя, таким образом, продвижению дела Реформации.

Одной из причин, почему Нокс так тепло относился к миссис Локк, было то, что она не делала попыток управлять мужчинами, хотя и была прекрасно образована. Считая, что это совершенно противоречит Библии, Нокс не терпел женщин, пытавшихся руководить мужчинами. Миссис Локк, как он считал, была совершенно другой.39

Из-за своей яркой и горячей натуры Нокс совершал такие вещи, которые запросто могут вызвать у вас недоумение. Дружба с миссис Локк была одной из них. Пребывая в Женеве, Нокс написал ей письмо, в котором просил ее приехать в Женеву и жить там - без мужа.

До этого несколько женщин уже писали Ноксу письма, в которых жаловались на своих мужей и просили у него разрешения оставить их и переехать жить в Женеву. Нокс ответил категорическим отказом и посоветовал им наладить отношения со своими супругами. Возможно, он чувствовал, что те женщины были движимы неправедными мотивами. Однако с миссис Локк он поступил наоборот.

Спустя несколько месяцев после того, как Нокс вместе с женой и миссис Боуз поселился в Женеве, он написал миссис Локк следующее:

“Ты писала, что горишь желанием увидеть меня. Дорогая сестра, если бы я только мог выразить то, как сильно я нуждаюсь в твоем присутствии; мое желание бьет через край. Да, я со слезами и с тоской вспоминаю о тебе; но все это тут же исчезнет, если ты вдруг окажешся рядом; я уверяю, что твое присутствие для меня настолько дорого, что, если бы меня не держало это малое стадо, собранное во имя Христа, которое вынужден пасти, я оказался бы рядом с тобой прежде этого письма”.40

В другом письме Нокс писал, что, хотя миссис Локк и не может быть рядом с ним, так как Бог желает, чтобы она оставалась в Лондоне, он все равно в своем сердце теплит надежду, что Господь направит ее в Женеву.41

Возможно, при написании этих писем Нокс думал о гонениях, которые в то время свирепствовали в Англии, но многие критики отмечают, что эти гонения были одинаковы для всех английских женщин, которых он знал. Почему Нокс не предложил им перебраться в более безопасное место? Может быть, Нокс и не испытывал к миссис Локк никаких скрытых чувств, но что же тогда позволяло ему с такой уверенностью приглашать ее в Женеву? Может быть, ее муж был настолько занят своими торговыми делами, что не имел ни малейшей возможности сорваться с насиженного места; обратное повлекло бы его финансовый крах. В те дни человек, если он не был проповедником, обычно оставался там, где был источник его дохода.

В мае 1557 года миссис Локк нашла в себе смелость покинуть Англию - без своего мужа - и отправиться в Женеву. Она прибыла туда вместе с сыном, дочерью и служанкой. К сожалению, ее дочь умерла спустя несколько дней после прибытия. Позже Нокс писал: “…я знал, что подвергнусь строгому и неумолимому осуждению“42 за то, что убедил миссис Локк покинуть своего мужа и отправиться в Женеву.

Я думаю, что муж миссис Локк, опасаясь за ее безопасность, позволил жене уехать. Он также был протестантом и, наверное, всячески пытался оградить супругу от посягательств. После смерти Кровавой Мэри в 1559 году миссис Локк вернулась в Лондон и жила там со своим мужем вплоть до его смерти в 1571 году.43

Нокс повел себя слишком неэтично, красочно расписывая в письмах свои чувства, но я по-прежнему уверен, что причиной этого было именно беспокойство за жизнь миссис Локк.

Черное и белое

Некоторые историки писали, что Нокс испытывал огромную потребность в материнской заботе со стороны нежных и в то же время умных женщин.44 Хотя об этом неприятно писать, но в случае с Ноксом подобное объяснение кажется наиболее подходящим. Никто даже и не предполагал, что у Нокса и миссис Локк могли быть какие-либо иные отношения, кроме дружеских. У реформатора была тяжелая жизнь, тяжелое служение, и сам он мог быть очень жестким человеком. Не многие мужчины могли стать его близкими друзьями - большинство из них либо завидовали ему, либо боялись, или же, что еще хуже, хотели предать его ради собственной политической выгоды. В начале его служения самыми близкими для него людьми были умные женщины, пользовавшиеся его глубоким уважением. Понимая, что в те времена женщины не обладали высоким положением в обществе (за исключением членов королевских семей), я думаю, что Нокс доверял проявляемому ими искреннему интересу к его служениям и истинам, которым он учил. История ничего не говорит нам о тех женщинах, за исключением королев, публично опровергавших учение Нокса. Мужчины же постоянно бросали ему вызов.

Я уверен, что иметь Джона Нокса своим близким другом было достаточно опасно. Он дорожил своей дружбой со всеми вышеперечисленными женщинами и желал, чтобы они пребывали в безопасности, единственное, что Нокс мог для них сделать, это пригласить в Женеву. Однажды он написал письмо, адресованное как миссис Хикмэн, так и миссис Локк, в котором просил их приехать к нему, опасаясь, что, если они останутся в Англии, их наверняка будут усиленно склонять к идолопоклонству.45 Однако письма Нокса, адресованные миссис Локк, были более личными. История отвела им особое место. Я думаю, вам понятно, почему они породили такое количество слухов.

В этом месте мне хотелось бы немного отвлечься. Многие великие люди иногда совершали что-то, вызывавшее неподдельное удивление окружающих, то, что заставляло других испытывать неловкость. Работая над этой книгой о Божьих генералах, я поставил перед собой цель — писать не только об их успехах, но и о неудачах; не только о ярких, но и о сомнительных моментах их биографии. Я не занимаюсь злословием и никогда не притронусь к тем следам, которые великие мужчины и женщины, служившие Богу, оставили на этой земле ради Него. Но я хочу, чтобы вы поняли: Бог действует через каждого, кто искренне Его любит, не обращая внимания на случающиеся иногда разногласия. Вы должны быть очень внимательны к своим собственным ошибкам и слабостям - никогда не оправдывайте их. Трудитесь над исправлением того, что неправильно. Вы могли бы подумать, что Бог никогда не сможет использовать вас, если бы я говорил лишь о величии Божьих людей, представляя их совершенными сосудами. Когда же я пишу об успехах и неудачах - приятном и неприятном, - это наполняет наши сердца надеждой, что мы также можем быть использованы Богом для того, чтобы изменить мир.

Ожидание: предмет разногласий

Куда бы ни направлялся Нокс, везде он оказывал на людей огромное влияние. Даже его маленький приход в Женеве вскоре стал известен благодаря подготовке знаменитой Женевской Библии.46 Пометки на полях Писания стали результатом сочинений Нокса и его политических убеждений. Несмотря на то, что он пребывал в Швейцарии, вдали от родины, его присутствие в Шотландии ощущалось настолько сильно, что Нокс получал множество писем от шотландских протестантов, рассказывающих ему о продвижении там Реформации.

В жизни Нокса наступил очень спокойный и мирный период. Весной Женева была удивительно прекрасна. В мае 1557 года появился на свет первый сын Нокса, Натанаэль. Церковь, пастором которой являлся Джон, благоденствовала, и Нокс мог позволить себе роскошь спокойно изучать Библию и общаться с Кальвином тогда, когда ему было угодно.

Но в конце мая эта идилия была разрушена силой возникших обстоятельств. Нокс получил письмо от протестантских лидеров Шотландии, в котором его срочно просили вернуться. Они обещали ему, что верующие будут не только с готовностью слушать его проповеди, но и отдадут свои жизни ради Реформации в Шотландии.

Нокс показал полученное письмо Кальвину и спросил у него, что тот думает по этому поводу, после чего обратился к своей английской пастве с этим же вопросом. Все были согласны с тем, что Нокс не имеет права отклонять подобную просьбу. Но, несмотря на это, Джон покинул Женеву лишь в конце сентября.

Прибыв в октябре во французский город Дьеп, Нокс планировал отправиться в Шотландию на первом же корабле. Однако там его уже ждало другое письмо, в котором шотландские протестанты просили его повременить с приездом. В письме также было написано, что в настоящий момент лидеры движения были заняты обсуждением того, стоит ли ему возвращаться именно сейчас. Нокса просили остаться в Дьепе и ожидать дальнейших распоряжений.

Раздраженный, Нокс написал шотландским лидерам ответ, где выражал свое недовольство в связи с неудобствами причиненными ему подобным образом. Ведь он совершил путь протяженностью восемьсот миль, оставил жену и маленького сына, свой приход. Кроме всего прочего, находясь во Франции, он мог быть арестован по обвинению в ереси - и они просили его дожидаться дальнейших распоряжений! Больше всего Нокса беспокоила нестабильность лидеров шотландских протестантов. Как в Шотландии могла осуществиться Реформация, если сегодня лидеры говорили одно, а завтра — совершенно другое? Нокс так и не получил ответа на свое письмо.

Наступил декабрь, а Нокс по-прежнему находился в Дьепе. Он написал еще одно письмо, на которое не получил ответа. В середине месяца Нокс пишет другое письмо, адресованное шотландской знати. К этому моменту он уже не горел желанием возвращаться на родину. Время от времени Нокс проповедовал в кальвинистской церкви Дьепа, но большую часть времени был сильно раздражен.

Нокс любил сидеть в порту и смотреть на противоположную сторону пролива. Он понимал, что причиной его проблем были две Мэри: Кровавая Мэри в Англии и регентша Мэри Гиз в Шотландии. Одна из них заставила его бежать, другая мучила протестантов и препятствовала его возвращению. Нокс пришел к выводу, что эти две женщины являлись главными врагами протестантизма и сторонницами гонений в обеих странах.

Переполненный гневом, Нокс присел и начал изливать свои мысли на бумаге. Он понимал, что создает беспрецедентный шедевр. Нокс собрал свои рукописи и решил вернуться в Женеву до конца зимы. Прибыв туда, он и решит, что делать с написанным.

В Женеве Нокс полностью погрузился в исполнение своих пасторских обязанностей; тем не менее у него оставалось достаточно времени, чтобы продолжать писать. В 1558 году он написал не менее шести книг и памфлетов. В памфлете, направленном на регентшу Мэри Гиз, Нокс писал, что Бог недоволен ею и назвал ее корону настолько же уместной, как и “седло на спине буйной коровы”.47

Однако этот памфлет Нокса был невинной шалостью по сравнению с тем, что он написал в адрес Кровавой Мэри. Его сочинение привело к “большим волнениям, чем что-либо изданное в Европе со времен трех знаменитых трактатов Лютера”.48 Именно его Нокс и написал, находясь в Дьепе.

Противоречивое служение Джона Нокса вот-вот должно было начаться!

Трубный зов против английской Иезавели

“Первый трубный зов, направленный против чудовищного режима женщин” стал книгой, поставившей Нокса в один ряд с другими знаменитыми революционерами-реформаторами. Это сочинение стало результатом многих лет преследований и казней, нерешенных конфликтов и накопившегося внутри Нокса гнева, направленного на католическую королеву Англии, Мэри Тюдор - Кровавую Мэри. К сожалению, последующие поколения, основываясь на этом сочинении, стали считать Нокса женоненавистником. Это обвинение несправедливо: все выраженные Ноксом женоненавистнические настроения были продуктом того времени и царившего тогда в обществе отношения к женщинам.

Более того, это сочинение не было написано Ноксом в порыве гнева. Оно имеет некоторую предысторию. Прежде чем написать его, Нокс неоднократно пытался найти у Кальвина, Букера и других реформаторов ответы на вопросы, возникавшие у него в связи с существовавшей тиранией женщин. Но никто не смог дать ему удовлетворительного ответа. Кальвин к тому времени уже принимал участие в казни еретика (Мишеля Серветуса) и поэтому немногое мог сказать в их оправдание. Он заявил Ноксу, что правящая женщина является нарушением установленного Богом порядка, результатом грехопадения человека. Правление королевы над мужчинами было установлено в виде рабства, как наказания за грех. Кальвин сказал также, что королевы могут быть “заботливыми матерями церкви”, такую роль они и должны выполнять. Затем он предостерег Нокса не трогать то, что явно является Божьим провидением.49

Естественно, такой ответ не мог удовлетворить Нокса. Если королева являлась “матерью церкви”, он не понимал, почему протестанты должны позволять ей убивать себя и разрушать плоды своей работы. Неспособный найти в Слове Божьем успокоение своему гневу, Нокс взял решение вопроса в свои руки, не сказав об этом Кальвину. С уверенностью, что он является орудием Божьим, Нокс принялся детализировать свои убеждения.

В “Первом трубном зове “утверждалось, что женское правление королевством противоречило не только Божьему Закону, но и закону природы. Когда мужчина подчиняется женской власти, он делал то, чего не делало ни одно из сотворенных Богом живых существ, поскольку ни один самец не подчинялся самке. На этом Нокс не остановился и привел целый ряд достойных внимания фактов, доказывающих его утверждение о том, что женщина не должна быть правительницей; главный из них заключался в том, что правитель должен вести свою армию в бой. Прежде всего, сочинение Нокса было направлено против жестокости Кровавой Мэри и являлось призывом к британцам восстать и сбросить ее режим.

Используя в качестве иллюстрации утверждение апостола Павла о том, что мужчина должен быть главой женщины, Нокс дал волю своему воображению. Называя тело, о котором писал Павел, но с женщиной в роли головы, чудовищем, Нокс пишет: “…кто из вас не назвал бы чудовищным тело, у которого не было бы головы, но глаза находились бы на руках, язык и рот - на животе, а уши - на ногах”.50

В отношении женщин Нокс говорил следующее: “Природа, я говорю, создала их слабыми, хрупкими, нетерпеливыми, слабохарактерными и глупыми; а жизнь показала их непостоянными, изменчивыми, жестокими и лишенными способности советоваться и управлять”.51 Я считаю, что Нокс был излишне резок в некоторых характеристиках, даваемых в адрес женщин, однако мы должны рассматривать их здесь как его оружие в борьбе с Кровавой Мэри.

Нокс выражал свое восхищение величием английского народа, а затем недоумевал: как англичане оказались под властью такой злобной правительницы. Свое сочинение он завершил предупреждением в адрес Кровавой Мэри:

“Проклятая английская Иезавель, вместе со всеми этими отвратительными и мерзкими папистами, не хвастайся и не хвались, что они триумфально победили… всех, кто выступал против них или против их судов. Я не боюсь сказать, что день мести, который обрушится на ужасное чудовище, английскую Иезавель, уже определен на Небесах. Пускай же все люди знают - первая труба уже прозвучала”.52

Закончив свое сочинение, Нокс решил показать его Кальвину. Он считал написанное слишком вдохновенным и важным, поэтому оно не должно пылиться на полке. Удивительно, но без ведома Кальвина Ноксу удалось напечатать в Женеве свою книгу. Автор не указал ни своего имени, ни имени издателя. В тайне книги были упакованы в ящики и отправлены в Англию.

Затратив столько усилий на создание книги и будучи удовлетворенным оттого, что в ней он написал все, что так долго хотел высказать лично, автор, надо полагать, присел и улыбнулся. Ему нравилось быть противоречивым. Пассивность британцев совершенно измотала его нервы, и он хотел подтолкнуть их к решительным действиям. Глядя из окна на горы, окружающие Женеву, Нокс, вероятно, представлял себе, как стрелы его гнева летят в сторону Англии.

Срывая пелену бесполезных объяснений

Прошло несколько месяцев, и, как и ожидал Нокс, “Первый трубный зов “вызвал волнение среди всех слоев населения - даже среди протестантов. Английские протестанты в Женеве рассказали Кальвину о появившейся книге, и тот был вне себя от ярости. “Первый трубный зов “был объявлен запрещенной книгой, и в соответствии с королевским указом каждый, у кого она была обнаружена, подвергался смертной казни. Вскоре после того как сочинение Нокса достигло берегов Британии, Кровавая Мэри умерла, и на трон взошла ее сестра, протестантка Елизавета I.

Нокс не мог больше сохранять анонимность. Летом 1558 года он написал несколько других памфлетов, в которых заявлял о своем авторстве “Первого трубного зова”. Эти памфлеты стали протестом, адресованным шотландским епископам, которые публично сожгли изображение Нокса и осудили реформатора в его отсутствие. Один из памфлетов он написал шотландской знати, другой - простому народу, и еще один - регентше Мэри, каждый из которых Нокс подписал своим именем.

Обращаясь к регентше Мэри, Нокс сообщил ей, что знает о том, что его предыдущее письмо она назвала “пасквилем”. После этого он прямо заявил ей:

“Мой долг перед Богом (Который приказал мне не льстить никому на этой земле) вынуждает меня сказать, что, поскольку вы не прислушиваетесь к посылаемым вам Божьим предупреждениям, а ваши кардиналы смеются над пасквилями, Он скоро пришлет к вам вестников, над которыми вы уже не сможете так подшутить”.53

Обращаясь к знати, Нокс заявил, что не ожидал такой пассивности в защите протестантов; он выражал надежду, что эти “идолопоклонники”, католики, будут преданы смерти. В следующем отрывке Нокс сравнивал шотландскую знать с британским народом:

“В обязанности знати, судей, правителей и народа Англии входило не только противостоять… Мэри, этой Иезавели, которую они называют своей королевой, но также предать ее смерти, со всеми ее священниками, поклоняющимися идолам, а также с теми, кто помогал ей открыто притеснять Христово Евангелие, проливать кровь Божьих святых и насаждать вокруг дьявольское идоло- поклоничество”.54

Простым же шотландцам Нокс прямо сказал, что они поступали неправильно, во всем покорно подчинявшись правительству. Видя их сердца насквозь, он писал о том, что они шептали друг другу:

“Мы всего лишь простые подданные, мы не можем исправить ошибки и преступления наших правителей, епископов и духовенства; мы нуждаемся в реформации и желаем ее; однако братья наших господ являются епископами, их сыновья - аббатами, а друзья этих великих людей владеют имуществом церкви, поэтому мы должны подчиняться каждому их требованию”. Говорю я: эти бесполезные объяснения никак не посодействуют Божьему присутствию в вашей жизни”.55

Как истинный реформатор, Нокс оказался в явном меньшинстве, приняв решение “не жалеть стрел”. Он пролил свет на порочность пассивности. Как легко люди могли желать реформации, но ничего не делать для ее приближения. То же самое можно сказать и о сегодняшнем дне. Бог наделил нас всем необходимым для того, чтобы произвести духовный переворот в своей стране, но пока мы будем просто говорить о нем, не предпринимая никаких действий, Он будет просто смотреть на нас с Небес, не мешая нам продолжать вести унылое и безрадостное существование.

Было ли все это ошибкой?

Елизавета I и ее советник знали, что Нокс был у Кальвина, поэтому они написали последнему письмо, в котором просили его дать объяснения по поводу “Первого трубного зова”. Кальвин категорически отверг какую-либо связь с этой книгой и ее содержанием и, более того, запретил ее в Женеве.

Совершил ли Нокс ошибку, написав “Первый трубный зов”! Мне кажется, что он немного опоздал. Как он после писал, вся Англия знала, что Кровавая Мэри находилась при смерти, а ей на смену должны были прийти протестанты. Они уже были готовы к этому и с нетерпением дожидались своего времени, которое было так близко. В такой ситуации книга Нокса оказалась очень неуместной. Тем не менее, несмотря на опоздание, я считаю, что его слова в отношении злобной королевы были верны!

Нокс не знал, что здоровье Кровавой Мэри резко ухудшилось, однако в своей книге он написал пророческие слова о том, что ей осталось править недолго.

Несмотря на то, что содержание книги было направлено против бывшей королевы, оно зарубило любые дружеские отношения, которые могли бы возникнуть у Нокса с нынешней королевой. Дружба с ней могла бы настежь распахнуть двери английской Реформации. Вместо этого Англия оказалась закрытой для Нокса. Елизавета I так никогда и не простила ему жестокие слова, высказанные в отношении женщин в целом, а также в отношении женщин-правительниц, одной из которых она сама и являлась. Прошли многие годы, прежде чем Ноксу было позволено посетить Англию.

Нокса и написанную книгу критиковали со всех сторон, даже его друзья, однако реформатор ни разу не отрекся от написанного им и не извинился. Он защищал свои убеждения до самой смерти. Чувства, которые испытывал Нокс по отношению к королеве Елизавете I, были противоречивыми. Она была протестанткой, однако вынужденно посещала мессу, чтобы не навлекать на себя гнев Кровавой Мэри. За это Нокс считал ее идолопоклонницей. Он сожалел лишь о том, что его сочинения в Англии оказались отвергнуты.

Несмотря на это, в Шотландии труды Нокса имели полностью противоположный эффект. Ни у кого из шотландцев не было сомнений в том, что, прежде чем произойдет Реформация, свершится революция. Земляки Нокса с готовностью приняли его слова, звучащие каждый день у них в сердцах. Они были готовы пойти за Ноксом, которого признали своим лидером.

Казалось, что критика лишь укрепляла позицию Нокса, поэтому он решил нанести еще один удар. Он написал памфлет, адресованный простым британцам. В нем Нокс заявил, что каждый человек, преклоняющий колени во время католической мессы, несет ответственность за кровопролитие, устроенное королевой Мэри во время ее правления, и ответит за это перед Богом. Нокс проклял всех, кто делал это, заявив, что считает их идолопоклонниками и убийцами, которые разделяют с королевой вину за совершенные бесчинства, поскольку никто из них не вспомнил о своих обязанностях перед Богом и не последовал Его призыву. Нокс также сказал, обращаясь к духовенству, что его представители должны быть такими же смелыми перед Богом, какими они бывают, хвастаясь перед людьми своими титулами и одеждой.

Не приходится и говорить, что Нокс был чрезвычайно тверд в своих убеждениях - он строго следовал тому, чего, на его взгляд, хотел Бог, не обращая внимания на критику и мнение религиозной иерархии. Нокс был одним из самых ярких людей своего времени. Его голос вызывал уважение и желание подчиниться у тех, кто ему верил, - и ужасно напрягал противников реформатора.

Долгожданное возвращение в Шотландию

Когда Елизавета I стала королевой, а еретическое и чудовищное правление Кровавой Мэри подошло к концу, многие из беженцев-англичан стали покидать Женеву и возвращаться на родину. К концу января 1559 года в Швейцарии осталось лишь несколько англичан. Нокс после отъезда прихожан своей церкви также решил покинуть гостеприимную Женеву. Кальвин по- прежнему был очень недоволен Ноксом, и их отношения были сильно напряжены. Мэрджори родила своему мужу еще одного сына, Элиэзера, поэтому было принято решение, что она вместе с двумя детьми и своей матерью останется в Женеве, пока Нокс не подыщет им подходящее жилье на новом месте.

Как обычно, Нокс отправился в Дьеп. Он дважды просил разрешения вернуться в Англию и оба раза получал отказ. Однако это беспокоило Нокса только сначала; спустя некоторое время он решил, что ему не нужна Англия, так как он хочет отправиться в Шотландию. Нокс писал об этой ситуации следующее: “Англия отказалась от меня; но из-за того, что еще раньше она отказалась от Иисуса Христа, меня не слишком беспокоит утрата нашей дружбы. Пускай же Господь не наказывает ее слишком сурово за проявленную неблагодарность, а вместо этого откроет ей глаза”.56

Поднимавшиеся против него волны не слишком беспокоили Нокса. Временно застряв в Дьепе, он постарался максимально использовать эту возможность.

До прибытия Нокса в Дьеп местные протестанты проводили богослужения лишь по ночам, опасаясь быть арестованными по обвинению в ереси. Он же решил кардинальным образом изменить существовавшую ситуацию. Служение и проповеди Нокса произвели сильнейшее впечатление на весь город: протестанты были чрезвычайно воодушевлены его смелостью и стали поклоняться Богу даже днем!

Нокс пребывал в Дьепе на протяжении трех месяцев, ожидая вестей из Шотландии. В течение всего этого времени он боролся с анабаптистами (они подвергали нападкам учение Кальвина и Нокса о предопределении/избрании) и продолжал осуждать королев.

После католиков анабаптисты были, наверное, главным религиозным врагом Нокса. Они постоянно протестовали против учений и убеждений Кальвина в том, что еретиков необходимо предавать смерти. Нокс считал анабаптистов мягкотелыми христианами, которые неспособны твердо защищать Божьи заповеди.

Учение Нокса подразумевало безоговорочную преданность Богу, которая достигалась только через знание Его заповедей и неукоснительное следование им

Предопределение является достаточно трудной и тяжелой для понимания доктриной, однако легко заметить, почему Нокс так придерживался ее. Его учение подразумевало безоговорочную преданность Богу. Эта преданность достигалась только через знание Его заповедей и неукоснительное следование им, слово в слово, как это написано в Библии. Нокс не придавал значения контексту, в котором были написаны некоторые библейские стихи, а также обычаям того времени. Его совершенно не волновала интерпретация их другими людьми. Для него все написанное в Библии представляло собой истину - и точка.

Нокс обвинял анабаптистов в том, что те полностью полагались на свои соображения, а не на то, что говорил Бог. Говоря кратко, Нокс не терпел анабаптистов и решительно осуждал их. Прежде чем покинуть Дьеп, он издал свою самую большую книгу, имевшую яркую антианабаптистскую направленность, — “Ответ на многочисленные богохульные заблуждения, описанные анабаптистом и противником вечного Божественного предопределения”. Эта книга состояла более чем из ста семидесяти тысяч слов, а написанное в ней Нокс активно использовал в спорах во время своего пребывания в Дьепе.57

Будучи убежденным в том, что победа в “словесной войне” против анабаптистов осталась за ним, а также чувствуя, что местные протестанты, вдохновленные его наставлениями, способны самостоятельно продолжить начатое, в апреле 1559 года Нокс со спокойной душой отправился в Шотландию. В мае он снова ступил на шотландский берег.

Волнения в Шотландии оказались сильнее, чем Нокс мог себе предположить, - однако его великий час еще не пробил.

“Битва обещает быть славной…”

Шотландия, куда вернулся Нокс, сильно отличалась от той страны, которую он покинул много лет назад. Теперь она превратилась в достаточно отсталую страну, находившуюся вдали от богатого Лондона и центров интеллектуальной жизни, подобных Женеве. Многие шотландские дороги были в очень плачевном состоянии - по-настоящему непроходимыми.

Регентша Мэри изгнала из своей страны британских солдат, но это было лишь политическое движение. Ее молодая дочь (будущая королева Шотландии Мэри) жила во Франции, выйдя замуж за французского принца, поэтому страну наводнили французские солдаты. Французская армия была врагом свободной Шотландии.

В то же время в Шотландии протестантская Реформация набирала обороты. Сразу же после своего прибытия Нокс выступил с проповедями в городах Данди и Перте. Как только новости о его прибытии достигли правительства, регентша Мэри сразу же объявила Нокса вне закона. Примерно в это же время она приступила к преследованию протестантских проповедников. В отличие от англичан, шотландцы отправили регентше послание, в котором заявили, что прогонят ее из Шотландии, если та в свою очередь будет мешать Реформации. Пытаясь удержать инициативу в своих руках, Мэри назначила дату суда, который должен был пройти в Стерлинге и куда пригласили протестантских лидеров. К удивлению всех, Нокс ступил на шотландский берег как раз перед началом слушаний. Он писал: “Битва обещает быть славной, ибо сатана чрезвычайно разгневан; я появился (слава Богу) в самый разгар сражения… Мои друзья-про- поведники должны предстать перед регентшей… и я тоже буду там с ними”.58

В назначенный день Нокс присоединился к проповедникам, однако вместе с ними в путь отправилась и огромная толпа безоружных людей. Они остановились неподалеку от Стерлинга и послали сообщение, что идут с миром. Когда регентша Мэри услышала, что вместе с проповедниками идет Нокс, а также большое количество людей, она сильно обеспокоилась и послала гонца сообщить, что суд отменяется.

Люди ликовали; хотя после того, как они не появились перед судом, судьи объявили их вне закона в связи с восстанием против правительства.

Проповедь, положившая начало гражданской войне!

Когда Нокс услышал о несправедливости судей, то ответил им, выступив в Перте с одной из своих самых известных проповедей, направленной против мессы. Он назвал мессу идолопоклонничеством и призвал христиан в ответ на это богохульство исполнить свой долг перед Богом. Эта знаменитая проповедь положила начало гражданской войне в Шотландии.59 Спустя всего лишь девять дней после своего возвращения Нокс организовал национальную революцию!

Люди были чрезвычайно взволнованы проповедями Нокса. В их сердцах уже кипела жажда борьбы - слова же Нокса воспламенили их страсть! Когда реформатор возглавил протестантов в своей стране, атмосфера настолько накалилась, что практически никто не смог остаться в стороне. Одним из этих немногих людей был священник. Пренебрегая словами Нокса, он смело - и невежественно - открыл алтарь и приступил к проведению мессы. Нокс отпустил в адрес священника уничижительный комментарий; тот повернулся и ударил его по лицу.

Маленький мальчик, ставший свидетелем всего этого, поднял камень и швырнул в священника. Тот вовремя пригнулся, и камень врезался в образ, стоявший возле алтаря, разбив его вдребезги.

Тут же начался бунт. Священнику удалось спастись, но все атрибуты католической мессы, так же как и само здание, были полностью уничтожены. Недовольная тем, что пострадали только камни, толпа ринулась к монастырю, надеясь найти людей! Увидев стремительно приближавшуюся опасность, монахи и священники в ужасе бежали; монастырь вскоре был разрушен - разъяренная толпа сравняла его с землей. В течение двух дней люди растащили все найденное серебро, золото, свинцовые полосы для покрытия крыши, мясо, вино и другие вещи. Католические образы были брошены в огонь; священники получили в свой адрес угрозы; даже деревья, окружавшие монастырь были выкорчеваны под корень!

К удивлению, Нокс осудил действия толпы. Он хотел, чтобы идолы были разрушены, но не таким способом. Также Нокс был уверен, что регентша повернет эту ситуацию против него и его жизнь окажется в опасности. Он оказался прав.

Противостояние в Перте

Услышав о буйстве толпы, регентша Мэри объявила войну Перту, пообещав не оставить от города камня на камне. Однако к полученному ответу она явно оказалась не готова. Горожане посмеялись над ее угрозой и попросили Нокса от их имени написать письма французским солдатам, знати, католическому духовенству и самой Мэри.

В своем обращении к солдатам и регентше Нокс писал, что жители Перта были лояльны к Шотландии и не хотели причинить ей вреда; они лишь желают поклоняться Богу так, как считают нужным.

С дворянами-протестантами, служившими при дворе регентши, Нокс был куда строже. Угрожая им отлучением от церкви, он писал: “Не сомневайтесь, что наша церковь и ее истинные служители имеют силу, которую наш Господь Иисус Христос даровал Своим апостолам, сказав: “Кому простите грехи, тому простятся; кому оставите грехи, тому они останутся”.60 “Истинных служителей” протестантской церкви в то время было всего лишь пять или шесть! Тем не менее они говорили с той же силой, с которой Давид обращался к Голиафу!

Язвительное письмо, адресованное католическому духовенству, начиналось со следующих слов: “Роду антихриста, мерзким прелатам, а также их пособникам-монахам в Шотландии, от рода христиан, проживающих там же…“61 Письмо заканчивалось предупреждением, что, если они продолжат совершать свои бесчинства, протестанты арестуют их всех, как убийц.

Регентша, однако, продолжила свой поход на Перт. Используя все свое известное вероломство, она остановилась у стен города и предложила провести переговоры. Горожане снова заявили о своей лояльности и потребовали предоставить им свободу поклонения. Нокс же пошел еще дальше. Он попросил дворян передать от него регентше личное послание.

Они должны были сказать ей, что те, кого она так слепо преследует в своей ярости, являются Божьими слугами и ее смиренными подданными; что католическая религия противоречит религии Христа; что ее замыслам не будет сопутствовать успех; что хотя она и может быть некоторое время смиренной, но на самом деле ведет борьбу против Всемогущего Бога; и что ее конец, если она не раскается, станет ее крушением. Нокс потребовал, чтобы регентше передали его слова “во имя вечного Бога” и сказали, что он (Нокс) является для нее лучшим другом, нежели те, кто окружает ее своей лестью.62

Не обратив внимания на слова Нокса, регентша посчитала, что обязана наказать горожан за их предательство. Она приказала жителям Перта покинуть город. Те не подчинились.

Два дня спустя две с половиной тысячи протестантов пришли в Перт из Западной Шотландии, пешком и на лошадях, чтобы помочь своим братьям по вере. Когда колонна находилась в шести милях от города, регентша все-таки решила заключить с протестантами соглашение, даровав им свободу поклонения.

Дворяне-протестанты сообщили Ноксу, что, если регентша не сдержит своего обещания, они оставят свои должности при ее дворе и присоединятся к нему и другим реформаторам. Нокс тут же заверил их, что регентша нарушит условия договора. Время показало, что он был прав.

Спустя несколько дней регентша вошла в город. Первым выстрелом был убит ребенок, стоявший в окне. Затем она приказала солдатам удержать горожан, а сама приступила к подготовке мессы в разрушенном и оскверненном монастыре.

Подобными действиями Мэри совершила смертельную ошибку. Протестанты, служившие при дворе, сделали то, что пообещали Ноксу. Они осудили регентшу и отказали в своей поддержке. Вместо этого дворяне присоединились к армии реформаторов и приложили все свои усилия для продвижения дела протестантизма.

“Моя жизнь находится в руках Божьих”

Протестанты снова захватили замок Сент-Эндрюс. В это время Нокс продолжал свое служение странствующего проповедника, путешествуя по всей Шотландии и неся послание Реформации в каждый город.

3 июня дворяне решили созвать в замке собрание, на которое пригласили всех протестантских служителей. Перед самым входом в замок Нокс был встречен архиепископом Хэмильто- ном и его людьми, которые сотнями копий указывали на него. Усмехнувшись, Хэмильтон сообщил Ноксу, что если тот решит выступить с проповедью, то будет встречен “дюжиной орудий, которые уставятся ему прямо в нос”.63

Еще много лет назад Нокс знал, что он вернется в Сент-Эндрюс и будет проповедовать там. Его не смогли остановить ни королевы, ни трудности, ни галеры

Нокса не могли остановить жестокие королевы, варварские казни, ссылки, армии, пытки на галерах. Более того, много лет назад он сказал пророческие слова, что однажды снова будет стоять в замке Сент-Эндрюс и проповедовать. Никто не мог помешать ему - особенно еретик-архиепископ!

Протестанты начали выкрикивать, что Евангелие Христа будет проповедовано, несмотря на все попытки сатаны помешать этому. Множество конных воинов прикрывали Нокса сзади. Однако не они придавали ему силы идти вперед. Нокс был движим осознанием того, что Бог дал ему желание снова проповедовать в замке. Оно горело внутри у реформатора на протяжении долгих тринадцати лет, и наконец этот день настал.

Нокс ответил архиепископу: “Что касается чувства страха, которое может возникнуть у меня, пусть никто об этом не беспокоится, ибо вся моя жизнь в руках Божьих, славы Которого я ищу. Я не желаю, чтобы меня защищали чья-либо рука или оружие”.64 Слова Нокса пошатнули смелость архиепископа. Хэмиль- тон оглянулся вокруг и увидел сотни энергичных шотландских протестантов, чьи глаза горели диким пламенем; эти люди были готовы в любую минуту наброситься на него, получив сигнал от Нокса. Он не на шутку испугался за свою жизнь и приказал своим воинам отойти в сторону.

Нокс без препятствий вошел в замок и на следующий день проповедовал перед многочисленными слушателями. В зале также присутствовали и многие представители католического духовенства. Они пришли с намерением найти в словах Нокса какую-либо ошибку, однако были поражены своим же собственным оружием.

Нокс встал за кафедру с четким осознанием того, что исполняет пророчество. В своей проповеди он затронул новозаветную историю о том, как Иисус изгнал торговцев из храма. Нокс настолько умело применил Слово Божье к данной ситуации, что католические священники оказались словно загипнотизированными. Сила его слов была настолько велика, что в зале воцарилась полная тишина. Никто ничего не мог возразить ему.

Нокс планировал подкрепить свои слова, не имевшие аналогов в шотландской истории, конкретными действиями. Чтобы показать, насколько сильно он ассоциирует католические образы с той мерзостью, которую Иисус выгнал из храма, Нокс поджег образы на глазах всех присутствовавших. Священники были настолько ошеломлены, что даже не двинулись с места!

Нокс проповедовал на протяжении еще трех дней, и к тому времени все католические церкви в округе были оставлены!

Люди, сыплющиеся с Небес

Услышав о последней победе Нокса, регентша была вне себя от ярости. Собрав армию, она направилась из своего дворца в Фолкленде в Сент-Эндрюс.

Дворяне, поддерживавшие Нокса, собрали три тысячи человек, готовых встретить ее. Нокс писал об этом: “Бог настолько умножил наше число, что казалось, люди сыпятся прямо с Небес”.65

Когда регентша и ее армия прибыли в Сент-Эндрюс, там их ожидало полное фиаско. Ей не оставалось ничего, кроме как отступить. Регентша попыталась выдвинуть протестантам два условия, на которых те могли получить амнистию: во-первых, если они пообещают больше не разрушать собственность католической церкви, и, во-вторых, если они прекратят публичные проповеди. Протестанты с негодованием отклонили оба условия.

После недельных переговоров было объявлено перемирие. Несмотря на заключенное перемирие, его условия еще не были до конца согласованы. Протестанты стали крушить еще больше монастырей, переворачивая алтари и сжигая образы, в то время как монахи и священники лишь беспомощно взирали на них. Подобное мародерство стало охватывать все большее количество городов. Нокс и другие дворяне попытались вмешаться и прекратить этот разбой, однако протестанты притеснялись и подвергались гонениям слишком долгое время. Сила была на их стороне, и они не хотели упускать столь благоприятный момент.

Нокс, понимая, что практически ничего не может сделать для предотвращения дальнейшего разрушения церковной собственности, писал: “Реформация - это нечто неистовое, ибо противники упрямы…“66

Много раз Нокс стоял и наблюдал за тем, как люди грабили и расхищали монастыри. Его уверенность в том, что все закончится хорошо, была подкреплена словами одной пожилой женщины, которая подошла к Ноксу, наблюдавшему за тем, как монастырь сгорает дотла, и сказала:

“Сколько я себя помню, это место было не чем иным, как притоном, полным разврата. Невозможно представить, сколько жен изменили там своим мужьям и сколько девушек было лишено девственности “грязными животными”, обитающими в этом притоне; в особенности тем нечестивым человеком, которого они называли епископом. Если бы все люди знали то, что знаю я, они вознесли бы хвалу Господу, и никто не был бы возмущен”.67

После этих слов Нокс успокоился, считая, что происходящее является проявлением Божьего правосудия.

Шотландцы испытывали мистическое почтение к прекрасным статуям и образам, наполнявшим их страну; протестанты же хотели избавить их от этого неуместного почтения. Они направились в Эдинбург, чтобы продолжить свою разрушительную миссию, однако горожане уже успели опередить их. Каждое католическое произведение искусства, каждая статуя и каждый образ, притягивающие к себе людское почитание, были разрушены.

До этого момента Нокс был единственным реформатором, позволяющим уничтожать образы и произведения искусства. Как и пророки древности, он верил в горячие действия. Нокс не просто писал и предлагал разрушать алтари Ваала; он сам разрушал их. Подобно Давиду, Нокс не был удовлетворен лишь тем, что поверг Голиафа на землю — он отрубил ему голову!

“Где же теперь Бог Джона Нокса?”

Ноксу сильно не хватало его семьи. Он постоянно писал Мэрджори в Женеву и просил ее прибыть вместе с детьми в Шотландию. В конце 1559 года они наконец-таки встретились с ним в Сент-Эндрюсе. Из-за царившего в Шотландии насилия миссис Боуз вернулась в Англию и некоторое время жила там.

Франция являлась важным политическим и религиозным союзником регентши; та же чрезвычайно нуждалась в ее помощи. Французы ответили на просьбу регентши согласием и прислали в Шотландию свои войска, чтобы помочь ей победить во вспыхнувшей гражданской войне. Вражеские войска высадились на берег в январе 1560 года; партизанская война между ними и протестантами проходила в глубоком снегу.

Нокс отправил Елизавете I письмо с просьбой срочно вмешаться и защитить свои интересы в Шотландии. Еще до получения этого письма она отправила на помощь шотландцам флот, состоявший из четырнадцати кораблей, который возглавлял один из ее лучших капитанов.

В то время французы опустошили Файф. Они грабили дома и вешали их обитателей. Протестанты мало что могли противопоставить мощной французской армии. Регентша, к тому времени уже серьезно больная, измученная подагрой и водянкой, услышав новости, засмеялась и сказала: “И где же теперь Бог Джона Нокса? Мой Бог сейчас гораздо сильнее”.68

Протестанты презирали регентшу за ее безжалостность. Однажды отряд французских солдат убил нескольких британцев, после чего французы сняли с тел всю одежду и повесили их на стене в лучах солнца. Регентше зрелище пришлось по душе, и она сказала, что никогда еще не видела такого прекрасного гобелена, пожелав, чтобы он стал еще больше.

Джон Нокс проповедует перед лордами конгрегации, 10 июня 1559 года Архив картин “Норт Винд”

На протяжении следующих шести месяцев британцы и французы сражались за Шотландию, и, казалось, успех сопутствовал французам. Нокс, однако, не был пассивным все это время. Поскольку большинство людей принимало участие в войне, мало кто мог слушать его проповеди, поэтому он продолжил писать книги, а также начал создавать церковную систему, основанную на кальвинистских убеждениях людей, пребывавших в замке Сент-Эндрюс.

В скором времени каждый протестант был обязан по воскресеньям посещать церковь при замке. Этот закон со всей строгостью воплощался в жизнь. Благодаря введенному обязательному посещению Нокс получил возможность выступать с проповедями перед удрученными неудачно складывавшимся ходом войны солдатами и вдохновлять их снова бросаться в бой. Нокс яростно проповедовал о том, что они уступают, так как надеются не на Бога, а на человека. Реформатор громогласно говорил: “Да, независимо от того, что станет с нами и нашими бренными телами, я не сомневаюсь, что (вопреки сатане) наше дело победит в Шотландии. Ибо мы боремся за истину вечного Бога, и она восторжествует…“69 Слова Нокса и его внутренняя сила вдохнули новую жизнь в сердца воинов-протестантов.

Когда уже начало казаться, что Шотландия проиграет битву за свою свободу, пришла помощь. В страну ворвалась британская армия и взяла верх над французскими войсками. Регентша Мэри, будучи в то время уже очень больной, попросила о предоставлении ей убежища в Эдинбургском замке, который являлся нейтральной зоной. Убежище ей было предоставлено.

Спустя некоторое время Нокс узнал, проповедуя в Эдинбурге, что Мэри умерла. Это произошло утром 11 июня 1560 года. Вместе с ее смертью прекратилась и борьба за Шотландию. В июле французы и британцы покинули эту страну.

Позже стали говорить, что Нокс наконец-то расквитался с регентшей, молясь о ее смерти.70

Установление протестантского порядка

Сразу же после ухода французских и английских войск шотландский парламент стал проводить регулярные заседания. Между ним и Мэри, королевой шотландцев (когда та вернулась из Франции), было подписано соглашение, согласно которому нацию должны были возглавить королева и парламент. Нокс предложил провести благодарственный молебен. Впоследствии он стал регулярно выступать в парламенте с проповедями.

В августе 1560 года парламент проголосовал за то, чтобы упразднить католицизм и вместо него сделать национальной религией протестантизм. Было решено также полностью отказаться от папской власти. Вместе с ней исчезли колокола, чаши, латинские богослужения, статуи, распятия, поклонение Деве Марии и святым, заупокойные молитвы, вера в чистилище и различные сложные ритуалы. Их место заняло скромное богослужение, наполненное пылкими проповедями, изучением Библии, молитвами и псалмами, которые пелись всеми прихожанами.

То была потрясающая победа Реформации, но теперь должны были быть установлены правила, которые вели бы народ в его вере. В поисках ответа люди обращались к Ноксу. Он с готовностью приходил к ним на помощь.

В том же месяце Нокс вместе с другими служителями представил символ веры, включающий в себя протестантские и кальвинистские убеждения. Парламент ознакомился с ним и проголосовал о принятии.

Далее, парламент попросил Нокса подготовить общий свод законов, и тот представил на рассмотрение “Книгу дисциплины”. Не каждый член парламента согласился с ней, поэтому книга была отправлена на доработку. В ней утверждалось, что нравственная дисциплина членов церкви контролировалась исключительно церковью, но никак не правительством. В “Книге дисциплины” четко указывалось, куда направлялась десятина и каким образом оказывалась поддержка служителям. Каждая поместная церковь должна была выбирать своих собственных служителей на основании списка, предложенного ее лидерами. Руководители церкви обязаны были посещать все районы, находившиеся под их юрисдикцией, проповедуя там не менее трех раз в неделю и присматривая за поведением местных служителей. Несмотря на то, что Нокс несколько переработал содержание “Книги дисциплины”, она не стала законом. Свои голоса она получит позже.

Смерть Мэрджори

Теперь Нокс получил наконец возможность остепениться и посвятить себя своему приходу в Эдинбурге. Служители захотели назначить его управляющим, однако Нокс отказался, сославшись на свое слабое здоровье. Являясь пастором Эдинбурга, он занимал очень почетную должность и пользовался различными финансовыми и социальными привилегиями. Нокс жил в большом доме - настоящем дворце своего времени, он был роскошно меблирован и окружен прекрасным садом, — полностью оплачиваемом городским советом Эдинбурга.

Нокс только успел поселиться в свой новый дом, как произошла трагедия. Умерла Мэрджори, ей не было еще и тридцати лет. Причина смерти никогда не разглашалась. Некоторые считают, что из-за переутомления она стала слабой и подверженной болезнями. Свои измышления они основывают на словах Нокса: “После прибытия сюда жизнь моей жены была настолько беспокойной, что утром она не могла вспомнить того, о чем писала ночью”.71 Мэрджори, так же как и Нокс, посвящала себя работе без остатка.

Уйдя в мир иной, Мэрджори оставила без материнского тепла двух маленьких сыновей, одному было два, а другому три года. Нокс изо всех сил пытался воспитать их самостоятельно, но, в конце концов, попросил миссис Боуз приехать к нему и помочь в этом деле.

Смерть Мэрджори стала тяжелым ударом для Нокса; он с трудом переживал ее, пытаясь в то же время восстановить и свое пошатнувшееся здоровье. Нокс с головой ушел в работу и положился на Господа. В своих письмах он писал о том, как сильно его опустошила смерть жены. Свою теплую память о ней Нокс выразил в словах, сказав, что “подобной ей нет больше нигде”.72

Годы, прожитые ими до обретения долгожданного покоя в Эдинбурге, были очень тяжелыми.

Еще одна кровожадная Мэри

Все надежды оставшихся в Шотландии католиков были связаны с возвращением из Франции молодой королевы Мэри. Когда ей было всего лишь шесть лет, ее отправили туда обучаться в лучших католических школах того времени. В 1558 году она вышла замуж за французского принца, но спустя два года он неожиданно умер. Мэри снова стала свободной; кроме того, она была очень красивой, остроумной, но в то же время и испорченной. Если кто-то пытался перейти ей дорогу или поступить вопреки ее желанию, она становилась чрезвычайно нетерпимой и возмущенно требовала, чтобы все было так, как она хочет.

Несколько шотландских дворян постоянно курсировали между Шотландией и Францией, давая Мэри советы относительно того, как ей следует вернуться на родину. Она была наслышана о “Первом трубном зове” Нокса и считала, что он является “наиболее опасным человеком в ее государстве”.” Опасаясь, что Нокс начнет очередную революцию, на этот раз уже против нее, Мэри потребовала, чтобы он был изгнан из Шотландии, или же она отказывается возвращаться.

Ее угрозы ни к чему не привели. Елизавете I, королеве Англии, посоветовали заступиться за Нокса и настоять на том, чтобы он остался в Шотландии — исходя исключительно из политических интересов Англии. Влияние Нокса ослабляло силу шотландской монархии. Благодаря этому Шотландия находилась в зависимости от Англии. И хотя Мэри была полна решимости действовать без оглядки на кого-либо, она оставила Нокса в покое только из-за своего страха перед Елизаветой.

Мэри была ярой католичкой и, конечно, выступала против Реформации. Она выставила ультиматум, что станет королевой Шотландии при выполнении двух условий: во-первых, она остается католичкой, и при королевском дворе будут регулярно проводиться мессы; во-вторых, ее королевский двор в Эдинбурге будет таким же роскошным и экстраординарным, к какому она привыкла во Франции. Шотландские дворяне согласились. 19 августа 1561 года Мэри, королева шотландцев, прибыла к берегам своей родины, сердечно приветствуемая жителями Эдинбурга. Ей было всего лишь девятнадцать лет.

В тот день, когда она прибыла, шел сильный дождь, над землей висел густой туман, а видимость составляла не более одного фута. Такая погода была необычной для того времени года, и Нокс воспринял ее как знак свыше. Он писал:

“Само небо с ее прибытием ясно указало на то, что пришло в эту страну вместе с ней: на влияние, скорби, тьму и всю нечестивость. Сколько может помнить человек, этот день еще никогда не видел такого печального лика неба… Солнце перестало светить за два дня до ее прибытия, а появилось спустя лишь два дня после того, как она сошла на берег. Предостережение дал нам Бог, но, увы, большинство было ослеплено!“74

Новая опора католического режима

В первое же воскресенье после своего прибытия Мэри распорядилась, чтобы во дворце для нее, ее родственников и придворных была проведена месса. Перед самым началом церемонии группа протестантов попыталась ворваться в королевский дворец, крича, что священник является идолопоклонником и должен умереть. Они успели ранить одного из слуг, который нес свечу, однако затем были вытеснены на улицу стражей, превосходящей их по численности.

В это же время Нокс выступал с проповедью перед необычайно большим скоплением протестантов, осуждая королеву и ее стремление уничтожить все, что было построено реформаторами. Британский посол, желающий предоставить Мэри шанс, был очень недоволен проповедью Нокса. Он писал, что все шотландцы были рады своей новой королеве, “за исключением Джона Нокса, громогласно вещающего из-за кафедры и который, я опасаюсь, в один прекрасный день может все уничтожить. Он задает тон; все же люди пребывают от него в ужасе”.75

Это так. Нокс был способен увидеть истинные мотивы Мэри; он знал их еще до того, как она ступила на шотландский берег. Кто-то сказал, что Нокс был единственным человеком, который, встретив Мэри, не был ни очарован ею, ни введен в заблуждение.76

После предпринятой попытки прервать мессу в королевском дворце было издано постановление о том, что любой человек, попытающийся в чем-либо помешать или повредить королевской семье, будет предан смерти. Некоторые видные политики попытались вступить в спор с дворянами- протестантами, спрашивая у тех, почему они хотят изгнать Мэри из Шотландии. Сторонники Мэри хотели, чтобы протестанты предоставили королеве шанс, поскольку им казалось, что она наверняка вскоре примет их убеждения. Протестанты же были уверены, что после приезда из Франции большей части родственников Мэри она будет править так, как ей заблагорассудится.

Нокс не попался на эту удочку. Он заметил, что пыл протестантов начал потихоньку угасать, а сами они стали все больше склоняться к компромиссу. В следующее воскресенье Нокс проповедовал с еще большей силой. Он полностью осудил католических идолопоклонников, снова пытавшихся вернуть утраченное влияние, и шаг за шагом повторил бедствия, которые обрушились на страны, терпимо относившиеся к ним. После этого он произнес свое знаменитое заявление: “Одна месса для меня страшнее, чем… десять тысяч вооруженных врагов”.77

Нокс продолжил: “Бог дает нам силы сопротивляться и обращать в бегство целые армии, но только в том случае, если мы полностью доверимся Ему, независимо от нашего предыдущего опыта”. Он спросил: “Что случилось бы со всеми вами, если бы присутствие Божье покинуло вас? Где тогда была бы ваша защита?” Заканчивая, Нокс произнес пророческие слова: “Увы, я уверен, что мы испытаем все это на собственном опыте, к несчастью для многих”.78

Несмотря на то, что Нокс видел надвигавшиеся борьбу и скорби, он так ни разу не покинул битву и не пал жертвой духа слабости. Он не скрылся и не оставил свое дело. Нокс не опустил руки и не бежал с передовой. Битва была в самом разгаре, и один лишь ее вид открывал перед Ноксом смысл его существования.

“Общая опасность”

Таких стойкости и упорства, которыми славятся шотландцы, вы вряд ли где-нибудь еще найдете. Они обладают несгибаемым характером и необычайной смелостью. Их умение объединяться представляет смертельную опасность для каждого, кто посмеет встать у них на пути. Поверьте, вам вряд ли захотелось бы оказаться среди тех людей, которые угрожали бы благополучию шотландцев.

Зная обо всех этих качествах шотландцев, я часто удивляюсь, почему они не возглавляют современную Божью Реформацию. Они умеют объединяться и сплачаться, как никакая другая нация; проблема же, на мой взгляд, заключается в том, что они просто не видят “общей опасности”, грозящей им.

Какая же наступит радость и какое придет облегчение, если мы объединимся и положим конец всему тому злу, которое так мешает нам. Мы можем вместе выступить против угрожающей нам “общей опасности ”

“Общая опасность” сегодня - так же, как и во времена Нокса - имеет духовное содержание. Враг усмирил шотландцев, покорил их и сделал пассивными перед Богом. Они, как и другие народы, оказались поглощены своими личными интересами и поиском интеллектуального статуса, вместо того чтобы сосредоточиться на Святом Духе и Его силе, которая избавила бы их народ. Если бы шотландцы только могли увидеть то опустошение, которое произвела их “общая опасность”, а также то, как легко враги охмурили их своими сладкими песнями, которые и стали причиной овладевшей ими пассивности, тогда их великий дух и духовное рвение пробудились бы снова, и Шотландия вновь могла бы повести за собой другие народы, указывая им путь к познанию Бога. Какая же могла наступить радость и какое снизошло бы облегчение, если бы шотландцы объединились для того, чтобы положить конец всему тому злу, которое мешает Богу снова прийти и поселиться среди них, являя Свою бесконечную силу!

Реформация в Шотландии не смогла бы произойти благодаря лишь письменным материалам или пассивным действиям. Реставрация не была их ответом. Она возвращает то, что было когда-то утеряно или отобрано. Реформация же прекращает злоупотребления, изменяя что-либо в лучшую сторону. Она должна наступить прежде реставрации. Эти две силы - реформация и реставрация - похожи друг на друга, но обладают и существенными различиями; поэтому не путайте их. Мы не можем иметь реформацию без реставрации, и наоборот. Поскольку терминология представляет важность, я подробнее рассмотрю ее в конце этой главы.

Зная характер шотландцев, можно с уверенностью сказать, что в их стране Реформация могла произойти лишь путем революции, которая открыла бы глаза людей на евангельские истины. Нокс, будучи Божьим посланником, чувствовал, что именно он должен встать во главе этого движения. Свою задачу он считал состоящей из трех частей: очистить национальную религию, придерживаться Божьего завета и, наконец, оказывать сопротивление всем властям, поддерживающим идолопоклонство (все, что противоречило Библии).

Что же является “общей опасностью”, мешающей Богу проникнуть во все сферы жизни вашей церкви, семьи, страны и ограждает от Его присутствия вашу собственную жизнь? Для любого реформатора — живущего в любое время и в любой стране - “общую опасность” представляет тяга к конфронтации и отодвигание Бога на второй план.

Лицом к лицу

Мэри, королева шотландцев, была разъярена тактикой проповедования Нокса. Чувствуя, что ей не удастся избежать конфликта, она вызвала его к себе - первый раз из пяти.

Первая их встреча произошла 4 сентября 1561 года. Мэри находилась в Шотландии еще меньше месяца. Она спросила у Нокса, почему он написал “Первый трубный зов”, почему подстрекал восстание против ее матери и ее самой и правда ли, что он является волшебником. (Для того чтобы создать в обществе атмосферу страха, католики распространяли слухи о том, что Нокс практикует магию.)

Нокс красноречиво заявил, что в Шотландии он противостоит лишь католической вере, защищая истинную веру; что все написанное им в “Первом трубном зове “относительно Кровавой Мэри, ее двора и сторонников представляло собой истину; и что он не был волшебником.

После этого Мэри спросила Нокса о том, как он чувствует себя под ее правлением. Нокс ответил на это, что доволен настолько же, насколько апостол Павел был доволен своей жизнью при императоре Нероне. Затем заметил, что если бы он захотел остановить ее, то сделал бы это в то время, когда она находилась во Франции. Он не собирался отстранять Мэри от власти, но ее религия - была другим вопросом. Нокс сказал ей, что она, как королева, не имеет права навязывать свою веру народу.

Королева попробовала перейти в наступление на реформатора, сказав: “Но ты ведь не являешься церковью, которую я буду питать. Я буду защищать римскую церковь, ибо считаю, что она является истинной церковью Божьей”.

“Ваша воля, мадам, не является достаточным основанием, - парировал Нокс. - Ваши мысли также не сделают римскую блудницу истинной и чистой невестой Иисуса Христа”. После этих слов он принялся объяснять ей, как во время всех своих проповедей, насколько деградировала католическая церковь и в чем она противоречит ранней церкви.

“Моя совесть говорит мне, что это не так”, - упрямо ответила Мэри.

“Совесть, мадам, требует знаний; я же боюсь, что необходимыми знаниями вы не обладаете”.79

Когда же королева спросила, в кого она должна верить, Нокс ответил ей, что она должна верить в Бога, Который ясно обращается через Свое Слово. После этих слов Мэри резко прервала реформатора и закончила его аудиенцию. Уходя, Нокс сказал, что будет молиться о том, чтобы Мэри правила в Шотландии настолько же успешно, насколько Девора правила в Израиле.

После этой встречи один из друзей Нокса спросил у него, что он думает о королеве. Тот ответил: “Если бы не ее гордый дух, коварный разум и черствое сердце, закрытое для Бога и Его истины, я не мог бы судить ее”.80 Позже Нокс написал советнику Елизаветы I: “Общаясь с ней, я заметил такое лукавство, какое ни у кого еще не видел в таком возрасте”.81 Для Нокса это была битва между светом и тьмой.

Непокорный дух

В начале правления Мэри казалось, что она располагает к себе шотландцев. Многие протестанты были очарованы ее красотой и молодостью, закрывая глаза на католическую веру королевы.

Однако те протестанты, которые остались верны делу реформы, терроризировали ее на каждом шагу. Когда королева появлялась на публике, они встречали ее сжиганием образов священников. Дворяне-протестанты Эдинбурга издали указ, согласно которому все пьяницы, прелюбодеи, священники, монахи и монахини должны были покинуть город. Когда Мэри отмечала в одном из городов католический праздник, священников, которые были там, сильно избили и окровавленных стащили с хоров. Мэри смотрела на расправу, происходившую у нее на глазах, и кричала от беспомощности. Нокс также присутствовал там, пристально следя за каждым движением королевы и подвергая обструкции каждый случай нарушения ею Писания.

Сочувствующий Мэри дворянин-протестант писал советникам английской королевы о проблемах, которые Нокс создавал новой шотландской власти. Письмо звучало следующим образом: “Вы знаете о горячем духе господина Нокса, который не может быть обуздан, а также о том, что иногда он делает такие заявления, которые сложно переварить слабому желудку. Мне бы хотелось, чтобы он был с ней помягче, не пытаясь так горячо переубедить молодую принцессу”.82

Противоречия вскоре достигли такой точки, что большинство дворян отказали членам протестантской церкви собираться, не получив согласия Мэри.

Нокс ничего не хотел слышать об этой несправедливости. Обрушив на знать свой гнев через яркие и резкие проповеди, он вскоре вынудил их отступить, оставив все, как было раньше, но с условием, что интересы Мэри также будут учтены.

“Книга дисциплины” Нокса в качестве закона была вынесена парламентом на рассмотрение. Далеко не всем пришелся по душе раздел, где указывалось, куда уходят деньги. Дворяне и члены королевской семьи хотели, чтобы излишки собранной десятины и церковного имущества отдавались им. И они этого добились.

Узнав об этом, Нокс воскликнул: “О, счастливые слуги дьявола и жалкие служители Иисуса Христа, если бы после этой жизни вас не ждал ни ад, ни рай!“83

Нокс, изрядно устав, вернулся к выполнению своих пасторских обязанностей в Эдинбурге. Из-за того, что он был единственным проповедником в городе, количество его слушателей было чрезвычайно велико. Нокс дважды выступал с проповедью в воскресенье и трижды — в течение недели. Остальное время он проповедовал в отдаленных уголках Шотландии и председательствовал на различных протестантских советах и встречах. Нокс продолжал писать письма своим друзьям, а также миссис Локк.

Зимой 1562 года, после получения известий о резне протес- тантов-гугенотов во Франции, Мэри устроила грандиозный бал, где танцевала до самого вечера. Нокс яростно набросился на легкомысленную королеву и ее двор, в очередной раз осудив ее попытки восстановить католицизм в качестве государственной религии Шотландии. В результате Нокс был вызван к королеве во второй раз.

Вторая встреча с королевой

Королева приняла Нокса в своей спальне. Вместе с ней было несколько фрейлин и дворян. Мэри спросила у Нокса, какое он имел право нападать в своих проповедях на королевские танцы, обвинив в том, что он ведет себя не так, как подобает служителю церкви.

Нокс ответил, что не возражает против танцев, но только до тех пор, пока они не вынуждают людей забывать о своих прямых обязанностях; те же, кто танцевал, радуясь несчастью, постигшему Божьих людей, будут пить в аду.84

Мэри ответила: “Когда ты услышишь обо мне что-нибудь, что тебе не понравится, приди и скажи мне это - я тебя выслушаю”. Нокс ошеломил королеву своим упреком:

“Я призван, мадам, для несения общественного служения в церкви Божьей и поставлен на это место Богом для того, чтобы осуждать грехи и пороки каждого. Я не поставлен, чтобы ходить за каждым человеком и указывать ему на его проступки, ибо этот труд бесконечен. Когда Ваша Милость соизволит регулярно посещать публичные проповеди, я не сомневаюсь, вы в полной мере поймете все то, что мне нравится и что не нравится, как в Вашем Величестве, так и в других людях”.

Говоря другими словами, Нокс дал понять Мэри, что в глазах Бога она является точно такой же, как и все остальные люди. Он проповедовал из-за кафедры библейские истины и позволял каждому человеку судить себя самого в соответствии с ними. Свое призвание и служение он считал выше ее королевского режима, о чем открыто и заявлял. Если бы Мэри захотела посетить богослужение в церкви Нокса, она, точно так же как и любой другой человек, услышала бы то, что перед Богом было праведно. Нокс, как гражданин Шотландии, вынужден был подчиняться королеве, однако, кроме этого, он являлся еще и духовным представителем Бога в этой стране.

Оскорбленная, Мэри резко оборвала реформатора: “Ты не всегда будешь на коне”, - и повернулась к нему спиной. Нокс улыбнулся и оставил ее.85

Нокс понял, что Мэри никогда не посетит протестантское богослужение, но дело было не в этом. Его победа заключалась в том, что он с достоинством подтвердил свое призвание, даже столкнувшись с запугиванием и неуважением. До Нокса католические священники всегда относились к членам королевской семьи с особым почтением, угождая любой их прихоти и давая личные наставления.

Нокс же отказывался делать это. Он считал, что и монарх, и его подданные перед Богом одинаковы, а следовательно, одинаковы и перед ним, протестантским служителем; Нокс отказывался ставить одного человека выше другого. В шестнадцатом веке подобное отношение было просто скандальным! Однако Нокса никогда не волновал бессмысленный этикет; он не преклонялся ни перед кем, кроме Бога. Наивысшей должностью в этом мире он считал должность назначенного Богом проповедника Реформации, о чем не преминул безапелляционно заявить Мэри.

Несмотря на все помехи, чинимые королевой, яростные проповеди Нокса, осуждавшие ее танцы, произвели на шотландцев сильнейшее впечатление. Королевские музыканты, не только шотландцы, но и французы, отказались играть для нее во время Рождественской мессы!86

Третья встреча: столкновение лицом к лицу

В начале 1563 года северные районы Шотландии постиг голод. Нокс был глубоко убежден, что голод явился Божьим наказанием за то, что они позволили Мэри осквернить свою землю католической мессой. В это время протестантские проповедники молились о том, чтобы Господь либо обратил Мэри в протестантизм, либо умертвил ее - что Ему больше нравилось, — пока она была еще молода. Священники по- прежнему продолжали подвергаться ночным атакам, получая удары по лицу, по голове или же их просто избивали. Нокс не принимал участия в этих нападениях, но и не осуждал их. Он считал, что Бог будет использовать все возможное оружие для того, чтобы очистить Шотландию от католицизма.

На Пасху, в апреле 1563 года, высокопоставленные католические лидеры проигнорировали закон и провели публичную мессу. Когда же правительство оставило произошедшее без внимания, несколько известных протестантов взяли дело в свои руки, арестовав священников и бросив их в тюрьму за нарушение закона. Протестанты издали указ, согласно которому в случае, если католики продолжат совершать подобные действия, они не будут обращаться с протестом к королеве или какой-либо иной власти, но самостоятельно схватят нарушителей и предадут их смерти — в точности как того требует закон.

Мэри запаниковала и снова вызвала Нокса, дабы тот объяснил ей, что происходит. Нокс спокойно сказал, что, если королева будет следить за выполнением законов, он пообещает ей, что протестанты будут вести себя тихо; но если она продолжит игнорировать проблему, тогда ничто не спасет папистов от наказания за осквернение Божьего величия. Нокс напомнил Мэри, что, если правительство не будет выполнять свой долг, обязанностью людей будет осуществление закона.

Королева опять была возмущена тоном Нокса, однако согласилась на следующий день предать нарушителей суду. Она сдержала свое слово, и все нарушители были признаны виновными и заключены в тюрьму; архиепископ же, высмеянный зрителями во время суда и с ног до головы засыпанный их оскорблениями, был посажен в Эдинбургский замок.

Четвертая встреча: предупреждение свыше

Четвертое противостояние между Мэри и Ноксом выдалось, наверное, наиболее тяжелым. Мэри собиралась выйти замуж, а ее женихом должен был стать испанский принц. Нокс был разъярен! Этот испанский принц был сыном одного из величайших преследователей протестантов, и Нокс яростно заявлял в своих проповедях, что, если этот брак состоится, Бог жестоко накажет Шотландию.87

Как и раньше, Нокс пропустил Реформацию через себя и вывел ее на общенациональный уровень. Его жгучее послание заставило каждого задуматься о грядущем браке. Наступил очень сложный момент, как для католиков, так и для протестантов.

Заявления Нокса вынудили Мэри снова вызвать его к себе. Когда реформатор вошел в ее внутренний двор, королева начала плакать. Вне себя от гнева, она пообещала отомстить ему.

Нокс спокойно ответил, что, когда Мэри разберется в доктринальных ошибках, она перестанет находить его слова обидными.

Королева крикнула: “Какое тебе дело до моего брака? И кто ты такой в этом государстве?” Мэри попыталась унизить Нокса, но на самом деле задала ему очень определенный вопрос! Она сама вынудила его дать ответ.

“Я всего лишь подданный этого государства, родившийся здесь, мадам. И хотя я не являюсь ни графом, ни лордом, ни бароном, Бог сделал меня (этим я могу показаться вам как никогда смиренным) полезным членом этого общества; да, мадам, я считаю своим долгом предупредить заранее о подобных вещах, потому как предвижу, что впоследствии они могут причинить боль; а мои призвание и совесть требуют быть тут полностью открытым”.88

Нокс в очередной раз остался верным своему призванию и своему служению пророка шотландского народа. Реформатор смиренно, но твердо сообщил королеве о том, что в соответствии с доверенным ему Богом служением он продолжит обезоруживать извращенные доктрины и предупреждать о разрушительных пороках, пытающихся ввести в заблуждение его народ.

Ответ Нокса на унизительный вопрос Мэри заставил ее расплакаться. Помощник королевы бросился к ней на помощь, пытаясь хоть как-то утешить. Ноксу же приказали покинуть комнату и дожидаться снаружи.

Прождав больше часа, он получил распоряжение отправляться домой.

Пятая встреча ослабляет позиции Мэри

Месяц за месяцем происходило одно и то же - католики посещали незаконные мессы, а протестанты брали дело в свои руки. Август 1563 года ничем не отличался.

Мэри была в отъезде, и эдинбургские священники решили посетить католическую мессу в Королевском соборе вместо того, чтобы присутствовать на протестантском богослужении Нокса. Группа протестантов, услышавших об этом, ворвалась в собор, вооруженная пистолетами, и схватила священников.

Двадцать два католика были осуждены протестантами.89

Возвратившись и узнав новости, Мэри была ужасно возмущена и приказала судить протестантов, ворвавшихся в Королевский собор. Суд был назначен на октябрь.

Нокс тут же написал обращение ко всем шотландским протестантам, напомнив им, как ранее они вместе боролись за торжество дела Реформации. Он попросил их сделать то же самое - на этот раз в большом количестве собраться в октябре на судебный процесс, где будут судить их братьев.

В своих попытках поймать Нокса в ловушку епископ раздобыл одно из писем реформатора и передал его Мэри. В надежде, что она наконец-таки поймала Нокса, королева возрадовалась и разработала свой план. Вместо того чтобы преследовать протестантов, которые нападали на католиков, она решила принять меры в отношении Нокса на основании измены, выразившейся в призвании королевских подданных выступить против нее без законных на то оснований.

Представ перед судом, Нокс отверг предъявленные ему обвинения в государственной измене. Реформатор выступил с очень сильной речью в свою защиту, причем в жестокости он обвинил не королеву, а католиков. Являясь представителем церкви, Нокс не совершал государственной измены. Он выступал и оперировал фактами с таким красноречием, что даже сама королева пришла в замешательство, поскольку ее наиболее продуманные вопросы на фоне выступления Нокса казались глупыми и неуместными. Мэри совершенно утратила контроль над собой и начала плакать. Суд оправдал Нокса и заявил, что он может возвращаться домой. После чего с реформатора были сняты все обвинения. В довершение всего даже епископ, предоставивший Мэри письмо Нокса, проголосовал с большинством!90

Видя недостойное поведение Мэри, дворяне-протестанты, служившие при королевском дворе, начали отворачиваться от нее. С этого момента правление Мэри, королевы шотландцев, покатилось вниз по наклонной плоскости.

Нокс взял себе жену королевских кровей!

Несмотря на все возникавшие у него проблемы, Нокс, конечно же, находил время и на личную жизнь. 25 марта 1564 года он снова женился. Тем самым он предоставил Мэри еще один повод для возмущения. Она была задета не тем, что Нокс женился, а тем, на ком он женился — на ее дальней родственнице!

Кажется немного странным, что новой жене Нокса, Маргарет Стюарт, было всего лишь семнадцать лет, тогда как ему самому было уже за пятьдесят. Однако в то время подобные браки не были такими уж необычными, хотя Кальвин и запрещал их для протестантских лидеров. Однако Нокс никогда не позволял искусственным правилам этикета или этики мешать ему в исполнении того, что он считал Божьей волей. Его брак не стал исключением; Нокс не скрывал своих отношений с Маргарет. Однажды он подъехал к ее дому на красивом коне, одетый в жилет, украшенный лентами и золотом.91

Несмотря на то, что Маргарет была девушкой королевских кровей, она во многом отличалась от своей родственницы Мэри, королевы Шотландии. Она оказалась верной и любящей женой, помогавшая Ноксу в его служении и подарившая ему трех дочерей.

В 1565 году Мэри, королева Шотландии, изнуренная своей борьбой с протестантами, также вышла замуж. Ее мужем стал легкомысленный и злобный Генри Стюарт (лорд Дарнли), английский католик. Вскоре после этого Мэри потеряла власть.

Активность протестантов в то время была достаточно низкой, и Нокс призвал их к энергичным действиям. Во время поста аморальный образ жизни Мэри стал проявляться наиболее очевидно. Несмотря на то, что Мэри была беременна, она ненавидела своего мужа и находила утешение в объятиях своего итальянского секретаря, Давида Риццио. Дарнли испытывал огромную ревность и однажды вместе с группой протестантов ворвался к Риццио (когда тот был с Мэри) и убил его. Убийцы посадили Мэри под арест в ее же комнате.

Спустя два дня Мэри переманила мужа на свою сторону, и тот помог ей сбежать на лошади в Данбар.

Нокс продолжал молиться так, как он еще никогда не молился. Он знал, что королева вернется, чтобы отомстить протестантам, и просил Бога: “Господи, положи конец моим невзгодам”.92

То, чего боялся Нокс, скоро стало реальностью. Мэри вернулась и привела с собой такую армию, какой у нее еще никогда не было; люди, разгневанные убийством, совершенным протестантами, становились на ее сторону. Нокс уединился в Кайле; ему не давало покоя ослабленное здоровье. Там, он продолжил писать свою “Историю Реформации в Шотландском государстве”, первую и единственную книгу, написанную реформатором в разгар описываемых в ней событий. Нокс начал работу над книгой летом 1559 года и писал ее до самой смерти. Однако опубликована она была лишь в 1644 году.93

В 1566 году ситуация несколько успокоилась, у Нокса появилась возможность спокойно вернуться в Эдинбург, но он не сделал этого. Его здоровье было настолько ослаблено, что в помощь ему был назначен еще один служитель, взявший на себя часть пасторских обязанностей. В 1567 году Нокс получил разрешение вернуться в Англию и увидеть своих сыновей, получавших там образование. Визит Нокса был очень своевременным; в его отсутствие Шотландия, возмущенная аморальностью Мэри, взорвалась.

Шотландия Мэри: логово похоти

Мэри родила сына, ставшего позже Джеймсом I, королем Англии. Во время торжеств по поводу рождения ребенка муж королевы, лорд Дарнли, отсутствовал.

Непостоянная любовь Мэри продолжала искать новый объект своего вожделения, пока не остановилась на графе Бо- туэлле. Они оба достаточно явно нарушили супружескую верность, в то время как жена Ботуэлла находилась дома.

Предполагалось, что Дарнли был болен; когда же он вернулся в Эдинбург, эти предположения стали реальностью. Лицо Дарнли было покрыто гнойными язвами, красноречиво свидетельствовавшими о том, что он был болен сифилисом. Мэри сидела у его кровати и утешала до самого утра. Стоило ей только покинуть его дом, как тот был полностью уничтожен взрывом порохового заряда, а Дарнли после был обнаружен мертвым в саду. Ни у кого из шотландцев не возникало сомнений в совершенном убийстве; их вопросительные взгляды были устремлены в сторону Ботуэлла.

Три месяца спустя Ботуэлл остановил (по предварительной договоренности с Мэри) королевский кортеж. На глазах у всех он похитил королеву, отвез ее в Данбар и инсценировал изнасилование. Конечно же, все это было заранее спланировано. Несмотря на многочисленных свидетелей произошедшего, Ботуэлл и Мэри “вынуждены” были пожениться. Жена Ботуэлла обратилась с протестом к католическому духовенству, надеясь, что таким образом она сможет остановить заключение брака. Граф щедро заплатил священникам за то, чтобы они “обнаружили”, что его жена на самом деле приходится ему кузиной, и таким образом их брак нелегитимен. Несмотря на все препятствия, возникавшие у них на пути, Мэри и Ботуэлл поженились в мае 1567 года. Это была их фатальная ошибка.

Вся шотландская знать была потрясена аморальностью своей королевы и объединилась против нее и Ботуэлла, стремясь арестовать обоих. В июне Мэри сдалась в их руки. Ботуэллу же удалось сбежать на корабле в Норвегию.

Мэри была привезена назад, в Эдинбург, сопровождаемая негодующей толпой, требовавшей ее смерти. На следующий день Мэри, королева Шотландии, была заключена в замке Лохлевен. Шотландское правительство объявило о созыве Совета лордов.94

Обезглавлена!

Арест Мэри совпал с окончанием визита Нокса в Англию; услышав новости, он ринулся в Шотландию, как лев к добыче. Нокс немедленно созвал собрание Генеральной ассамблеи протестантов, которая, однако, собрала лишь небольшое количество участников, поскольку дворянство пребывало в полном замешательстве из-за отвратительных действий Мэри и Ботуэлла. Ассамблея приняла решение о том, что присутствовавшие на ней протестантские служители пройдут по всей Шотландии и соберут всех дворян-протестантов на новое собрание, которое состоится в июле.

Каждый день Нокс сотрясал Шотландию своими проповедями, в которых заявлял, что Мэри должна быть предана смерти за убийство и прелюбодеяние, иначе гнев Божий обрушится на всю страну. Когда шотландские дворяне встретились в июле, их число снова оказалось в меньшинстве. К голосу столь небольшой группы служителей никто не хотел прислушиваться, и правительство постановило не казнить Мэри, но заставить ее отказаться от трона и своего маленького сына.

Нокс считал, что протестанты допустили ошибку, не казнив Мэри. Он знал, что, несмотря на ее заточение, королеву могут освободить.

Действительно, в мае 1568 года Мэри сбежала из Лохлевена и собрала небольшую армию из дворян, желавших сражаться за нее. Услышав об этом, протестанты испугались и объявили пост. Недовольный тем, что его не слушают, Нокс написал обращение к протестантам, в котором заявил, что побег Мэри произошел только потому, что они с милосердием отнеслись к убийце, идолопоклоннице и прелюбодейке. Нокс был убежден, что все возможные бедствия стали бы справедливым наказанием за эту ошибку.

Бедствия, однако, не наступили. Армия Мэри была с легкостью разбита, а сама она бежала в Англию, надеясь укрыться при дворе Елизаветы I. Но та считала Мэри своей соперницей, претендующей на английский трон, и бросила ее в тюрьму, где та вынуждена была провести последующие девятнадцать лет. Позже, все еще находясь в тюрьме, Мэри была обвинена в заговоре с целью убийства Елизаветы. Так и не признав своей вины, Мэри, королева Шотландии, была обезглавлена 8 февраля 1587 года.95

“Лежащий полумертвым в Сент-Эндрюсе”

К концу 1568 года, когда Мэри покинула Шотландию, Нокс сконцентрировал свое внимание на вопросах, связанных с созданием и продвижением в Шотландии протестантской церкви. Нокс почувствовал, что его борьба подошла к концу, написав своему другу, что теперь его “дух спокоен, и есть время поразмышлять о смерти”.96

Осенью того же года у Нокса случился инсульт, временно парализовавший его язык. На протяжении нескольких дней реформатор не мог говорить, что принесло значительное облегчение его врагам. Вокруг распространялись слухи о том, что Нокс больше никогда не сможет проповедовать, а другие говорили, что он и вовсе уже мертв.97 Однако спустя всего лишь несколько дней Нокс снова был за кафедрой, проповедуя с прежним рвением.

Хотя Мэри и сбежала в Англию, Нокс продолжал выступать против нее в своих проповедях. Это вызывало недовольство у многих людей, и на некоторое время Нокс утратил часть своего авторитета. Однажды ночью рядом с домом Нокса прозвучал выстрел, и пуля наверняка бы поразила реформатора, если бы он сидел на своем привычном месте. Друзья, охраняющие дом Нокса, умоляли его покинуть Эдинбург. Он некоторое время сопротивлялся, но в конце концов с явной неохотой перебрался в Сент-Эндрюс.

Однако и там стареющий Нокс не смог обрести такого желаемого спокойствия. Казалось, что весь город был наполнен его врагами и сторонниками сбежавшей королевы Мэри. На протяжении следующих пятнадцати месяцев Нокс беспрестанно спорил с ними, осуждая их идолопоклонство и защищая свои убеждения.

После перенесенного инсульта Нокс был настолько немощным, что при ходьбе ему приходилось, с одной стороны, опираться на руку своего помощника, Ричарда Бэннетайна, а с другой — на трость. Иногда, поддерживаемый Бэннетайном, Нокс спускался во внутренний двор замка, где общался со студентами, увещевая тех придерживаться дела Реформации и продолжать его. По воскресеньям Ноксу помогали подняться за кафедру. Не обращая внимания на свою телесную немощь, за кафедрой Нокс преображался. Один студент писал, что Нокс был настолько решительным и энергичным, что, как иногда казалось, под его напором кафедра разлетится, а сам он просто вылетит из-за нее!98

В то время Нокс впервые начал упоминать о своем возрасте в письмах. В них он смешивал наставления с жалобами на телесную немощь. Свои письма Нокс подписывал так: “Лежащий полумертвым в Сент-Эндрюсе”.99

Несмотря на свое “полумертвое” состояние, Нокс начал борьбу, которая после его смерти оказала значительное влияние на будущее шотландской церкви. Эта борьба касалась вопроса о назначении епископов. Нокс распорядился, чтобы после смерти старых католических священников на их места назначались молодые протестантские епископы. Правила, в установлении которых Нокс принимал участие еще в 1571 году, существуют в Шотландии и по сей день!

Несмотря на слабость Нокса, его голос продолжал греметь!

В 1572 году Нокс был очень болен. Тем не менее он продолжал писать, а его последний опубликованный памфлет “Ответ на письмо иезуита по имени Тайри” пользовался большим успехом. Этот памфлет Нокс написал в постели, будучи способным подняться с нее лишь один раз за всю неделю.

Даже находясь в таком немощном состоянии, Нокс умудрился совершить путешествие из Сент-Эндрюса в Эдинбург. В августе он выступил с проповедью в своем приходе впервые за последние шестнадцать месяцев, однако голос реформатора был настолько слаб, что его никто не мог услышать. Чтобы решить эту проблему, Нокс решил выступать в меньшем помещении. На протяжении двух последующих месяцев Нокс выступал с проповедью каждое воскресенье. Один человек отметил, что, несмотря на то, что голос Нокса с трудом можно было услышать даже в небольшом помещении, он продолжал проповедовать так же горячо и страстно, как и раньше.100

Примерно в это же время берегов Шотландии достигло известие о резне, учиненной против французских протестантов в Варфоломеевскую ночь. В тот самый момент французский посол находился на богослужении в церкви Нокса. Для реформатора это был слишком удобный момент, чтобы им не воспользоваться. Еле слышным голосом Нокс попросил посла передать французскому королю, что он является убийцей, а Божья кара постигнет не только его самого, но также и его потомков.101

В сентябре Нокс ушел с должности пастора Эдинбурга, которую впоследствии занял Джеймс Лоусон, помощник ректора Абердинского университета. В ноябре его рукоположил в эту должность сам Нокс. После окончания богослужения он вышел из своей церкви в последний раз. Прихожане сопровождали Нокса от церкви до самых дверей его дома.

Смерть героя

Два дня спустя на Нокса напал приступ сильнейшего кашля, он окончательно подорвал его и без того ослабленное здоровье. Разум Нокса помутился - в пятницу он встал с кровати и начал одеваться, думая, что наступило воскресенье. В воскресенье же Нокс остался в кровати и отказался от еды, думая, что наступил объявленный им пост. К удивлению близких Ноксу людей, на следующий день его разум прояснился настолько, что реформатор позвал к своей кровати пресвитеров и дьяконов своей церкви и выступил перед ними с длинной проповедью. Прочитав девятый псалом, Нокс вверил их в руки Божьи. Служители покинули комнату Нокса в слезах.

Каждый день жена Нокса, Маргарет, или его помощник, Бэннетайн, читали ему 17-ю главу из Евангелия от Иоанна. Иногда он просил, чтобы ему прочитали проповеди Кальвина; в другое время Нокс был более расположен слушать псалмы. Время от времени реформатор казался настолько невосприимчивым к окружающему, что его спрашивали, слышит ли он. На это Нокс отвечал: “Я слышу и понимаю гораздо лучше”.

Несмотря на немощь, в которой пребывали тело и разум Нокса, его воля была по-прежнему несломлена. Пока Нокс мог говорить, он продолжал осуждать королевскую власть. Также он попросил пригласить гробовщика и заказал для себя гроб.

Иногда во время сна Нокс бормотал себе под нос: “Живи во Христе! Церковь! Господь, положи конец этим беспокойствам!“102

Утром 24 ноября 1572 года Нокс попытался подняться с кровати, но не смог. Он попросил жену прочитать ему несколько отрывков из Библии. Ближе к обеду Нокс попросил ее прочитать 17-ю главу из Евангелия от Иоанна, где, как он сам сказал, он “впервые бросил якорь”. Именно эта глава в молодости укрепила Нокса в его стремлении следовать за Господом.

Поздно вечером люди, собравшиеся у постели Нокса, преклонили колени для молитвы. Сам же реформатор лежал неподвижно. Кто-то спросил: “Сэр, вы слышите молитву?” Нокс ответил: “Я слышу Бога так же, как вы слышите молитвы этих людей, и я благодарю Его за этот чистейший небесный звук”. После этого Нокс неожиданно воскликнул: “Все, свершилось!” - и глубоко вздохнул.

Бэннетайн присел у кровати Нокса и попросил его вспомнить обещания, данные в Новом Завете. Не зная, слышит ли он его, Бэннетайн попросил подать ему знак. Нокс собрал оставшиеся силы и приподнял одну руку - после этого он скончался.103

Перед самой смертью Нокса Шотландию продолжали сотрясать волнения на религиозной почве, однако реформатор испытывал внутренние мир и спокойствие, поскольку, несмотря ни на что, остался верен себе и Богу. Со своей частью шотландской Реформации он прекрасно справился.

Два дня спустя, 26 ноября, Нокс был похоронен во дворе своей церкви в Эдинбурге. На его похоронах присутствовали все шотландские дворяне. Регент Шотландии зачитал эпитафию Нокса, которая гласила: “Здесь лежит тот, кто никому не льстил и никого не боялся”.104

Катализатор пресвитерианства

Не знаю, приходилось ли мне когда-нибудь слышать о человеке, который бы настолько же страстно и твердо держался за Бога, как это делал Джон Нокс. Битва за битвой, удар за ударом, победа за победой, он оставался одним и тем же. Затмевая собой все слабости и недостатки характера, бескомпромиссная позиция Нокса является величайшим вкладом в Божье дело.

Мне кажется печальным, что жизнь и яркое служение Джона Нокса оказались настолько непонятыми. Шотландия (да и весь мир) много чем обязана этому великому лидеру, но, несмотря на это, на месте его могилы теперь находится мощеная автостоянка. Только в двадцатом веке в память Нокса был поставлен памятник; до этого же его работа в Шотландии не была абсолютно ничем увековечена.105

Статуя Нокса

возле кафедрального

собора Св.Джайлза,

Эдинбург Траст “Знамя истины”

Для того чтобы начать Божью работу требуется несколько великих лидеров, Нокс же был одним из главнейших лидеров Реформации. Несмотря на то, что Нокс заложил фундамент современной пресвитерианской веры, я считаю, что он был лишь ее катализатором, а не отцом. На мой взгляд, отцом пресвитерианства стал его наследник, Эндрю Мелвилл (1545-1622). Подобно Ноксу, он также вызвал серьезные волнения в Англии и Шотландии - и даже в чем-то пошел дальше своего предшествен ни ка.

Реформация, пламя которой в Шотландии зажег Джон Нокс, распространила пресвитерианство по всему миру. Ранняя борьба пресвитерианцев оказала влияние на различные части нашего мира, включая Америку. Некоторые историки даже называют Американскую революцию Пресвитерианской революцией. Многие военные и политические лидеры, принимавшие участие в той войне, являлись пресвитерианцами, которые ощущали общую опасность несправедливой диктатуры, впитали в себя эту яростную шотландскую жажду независимости и, несмотря ни на что, сражались за свободу американских колоний.106 Я уверен, что Нокс был бы горд за них.

Тем не менее в истории Нокс остался величайшим борцом за человеческую свободу. Он учил людей сражаться за истину, независимо от национальной принадлежности и позиции правительства. История показала, что “современная демократия основана на том принципе, который Нокс извлек из Исхода и Книги Царств”.107

Когда дело касалось Божьего призыва, Нокс становился человеком, горячо и полностью преданным любимой им церкви, молящимся за успешное продолжение работы

Величайший реформатор

Важно отметить, что Нокс преуспел там, где другие реформаторы терпели неудачу. Он полностью отверг власть Папы Римского, выведя членов церкви из-под власти монархии. Такое произошло лишь в Шотландии.

Нокс отказался признать такие праздники, как Рождество, Пасха и дни рождения, но сделал это лишь потому, что не нашел упоминания о них в Библии. В его жизни Слово Божье являлось непререкаемым авторитетом. Я слышал, как многие люди критиковали некоторые решения и взгляды Нокса; однако именно эти непоколебимые убеждения, сопровождаемые горячими проповедями, и разрушали вековые твердыни и устои. Некоторым людям не суждено быть популярными на этой земле, но благодаря своему служению они обретут огромную популярность на Небесах, рядом с которой померкнет любая земная слава. Мне кажется, что Нокс ужаснулся бы, увидев, что происходит в современных церквах.

Я не сравниваю Нокса с Жаном Кальвином. Хотя Кальвин и являлся наставником шотландского реформатора и оба разделяли общие теологические взгляды, но Нокс был смелее своего учителя, страстно проповедуя, что христиане должны сопротивляться несправедливой власти своих правителей. Кальвин не любил споры и гонения; Нокс же был им рад. Кальвин трудился преимущественно в одном городе; Нокс же охватывал сразу всю страну, что делало его работу значительно шире.

Несмотря на то, что Нокс считался, да и сейчас считается, грубым и норовистым, таковым он был только по отношению к Божьим врагам. Когда дело касалось Божьего призыва, Нокс становился человеком, горячо и полностью преданным любимой им церкви и даже на смертном одре молящимся за успешное продолжение работы. Умирая, Нокс молился:

“Будь милостив, Господи, к Твоей церкви, которую Ты искупил. Даруй мир этим угнетенным людям. Воспитай верных пасторов, которые позаботятся о Твоей церкви. Господь, даруй Твоей церкви верных пасторов, дабы Твое учение сохранялось в чистоте”.108

“Господь, даруй верных пасторов”

Молитва Нокса, произнесенная им на смертном одре, эхом отражается в моем сердце. Наше поколение нуждается в верных пасторах, пророках, апостолах, проповедниках, а также в верных учителях. Мы нуждаемся в мужчинах и женщинах, которые были бы подобны детям Иссахара, - в людях, обладающих духовным познанием, они, будучи ведомыми Святым Духом, знали бы, что должна делать церковь (см.: Паралипоменон 12:32).

Меня несколько беспокоит популярная христианская теория реставрации, поскольку, как мне кажется, она стала применяться не к месту и, более того, люди стали злоупотреблять ею. Некоторые из них даже приходили ко мне, говоря, что сегодня более правильным словом является реставрация, а не реформация. Как я уже говорил ранее в этой же главе, оба слова похожи, но имеют различные значение и сферу применения. Не путайте их.

Кафедра Нокса

Сейчас находится в Национальном музее древностей, Эдинбург

Словарь Уэбстера определяет слово реставрировать (англ. restore), как “возвращать назад что-либо взятое или утерянное; возвращать в изначальную форму или положение, должность; возвращать здоровье, силы”.

Я ничего не имею против реставрации, о которой говорят Небеса; я в нее верю, к ней взываю и, когда меня ведет Святой Дух, способствую ей во время своего служения. Я уверен, что Бог показал нам то, что должно наступить. Но услышав с Небес какое-либо новое слово, мы склонны незамедлительно воплощать его в жизнь, часто при этом злоупотребляя и бросаясь в крайности.

Я считаю, что многие из нас в своей погоне за реставрацией “толкают повозку впереди лошади”. Ее истинное применение оказалось искажено нашим эгоистичным и себялюбивым поколением. Мы существенно ограничили истинную силу реставрации, посчитав, что она является лишь средством, позволяющим нам быстро избавить свою жизнь от грусти и страданий. Очень часто воззвать к реставрации оказывается гораздо легче, чем уничтожить корень того, что реально создает проблемы в нашей жизни.

Словарь Уэбстера определяет слово реформировать, как “делать лучше, прекращая злоупотребления”.

Человеческая природа будет в первую очередь концентрировать свое внимание на посланиях реставрации, которые одобряюще хлопают нас по спине. Однако эти сладкие слова, зачастую произносимые из страха перед человеком, проповедуются людям, которые дружно могут отправиться в ад, если кто- либо подобный Ноксу не опровергнет окружающую их ложь, твердо заявив, что сама по себе религия не может спасти, облегчить или изменить их жизнь.

Гуманизм новой эры вынудил нас проповедовать совершенно иное послание. Если бы Нокс вдруг вернулся на землю, я думаю, что ему трудно было бы понять, чем являются места нашего поклонения — церквами или социальными клубами.

Иисус был нашим первым Учителем реформации. Через Свое служение Он учил нас, как мы должны себя вести, влиять на окружающий нас мир и мыслить. Он посеял в наших сердцах семена реставрации. Однако прежде чем то, чему учил Иисус, могло дать свои всходы в наших сердцах, Он должен был стать реформатором, умереть на кресте, вырвав ключи от ада и смерти из рук сатаны, прекратив подобным образом злоупотребления, и воскреснуть из мертвых, чтобы мы вновь обрели право Божественного наследия.

Иисус выиграл войну, благодаря чему окончательная победа осталась за нами; однако мы также должны не забывать и о том, что атаки на нас будут продолжаться, имея своей целью помешать распространению Евангельской Вести и замедлить наше возрастание в Господе. Это означает, что каждое новое поколение должно пройти через определенную реформацию. Мы можем оказаться последним поколением - никто не знает того времени, когда вернется наш Господь. Так давайте же возвещать Слово Божье, чтобы ни один человек не смог сказать: “А мне никто не говорил”.

Дух реформации является духом истины. Он обладает силой, способной прекратить злоупотребления, происходящие в нашей личной жизни, в наших церквах, а также в жизни нашего народа. Реформация должна наступить прежде, чем мы сможем увидеть силу истинной реставрации. Небеса показали нам то, что должно наступить, однако мы сами должны предпринять шаги, которые приблизят и сделают возможными эти перемены. Мы должны призвать дух истины, чтобы тот поселился в наших домах, церквах, в наших жизнях и в наших народах.

Мы должны попросить Бога дать нам дух реформации, рожденный Святым Духом, и тут же схватить его. После этого он должен быть перенесен в каждую сферу жизни нашего общества, чтобы таким образом была подготовлена почва для небесной реставрации. Среди нас должны быть Божьи мужчины и женщины, которые могли бы правильно понимать то, что говорит им Бог. В свою очередь мы должны исследовать по Слову Божьему, что они говорят (а не только в одной или двух его книгах), а после нести Божью волю окружающим нас людям. Молитесь за них, будьте для людей примером Божьей любви.

Мне хотелось бы закончить эту главу, посвященную Джону Ноксу, одной из его последних молитв, поскольку я верю, что сила его искренних слов по-прежнему разносится по всей земле. Пусть же те, кто имеет уши, услышат:

“Господь, даруй верных пасторов, людей, которые будут проповедовать и наставлять, в удобный и в неудобный момент. Господь, даруй нам людей, которые с радостью выступят с проповедью, даже зная, что за нее они пойдут на костер. Господь, даруй нам людей, которые возненавидят вероломство и ложь в церкви, а также за ее пределами. Господь, даруй Твоей борющейся церкви людей, которые прежде всего будут бояться Тебя”.109

Примечания

1. Douglas Wilson, For Kirk and Covenant: The Stalwart Courage of John Knox (Nashville, Tenn.: Highland Books, Cumberland House Publishing, Inc., 2000): 3.

2. Ibid., Introduction, X.

3. Jasper Ridley, John Knox (Oxford, England: Oxford University Press, 1968): 1-2.

4. Thomas M’Crie, The Life of John Knox (Edinburgh, Scotland: Wm. Blackwood and Sons, 1865): 304.

5. Ibid.

6. Wilson, 11.

7. John Knox, The History of the Reformation in Scotland (Edinburgh, Scotland and Carlisle, Pa.: The Banner of Truth Trust, 2000): 6.

8. Wilson, 13.

9. “John Knox, The Thundering Scot”, Christian History Magazine 14, no. 2, issue 46 (Carol Stream, 111.: Christianity Today, 1995): 2.

10. Ibid., 58.

11. Ibid., 64-65.

12. Ridley, 46.

13. Knox, 66.

14. Ibid., 68-69.

15. Stewart Lamont, The Swordbearer — John Knox and the European Reformation (Kent, England: Hodder and Stoughton Ltd., 1991): 32, 35.

16. Ibid., 36.

17. Ridley, 56.

18. Ibid., 57.

19. M’Crie, 32.

20. Christian History Magazine, 12.

21. Lamont, 44.

22. Ibid., 45.

23. Ibid., 50.

24. Wilson, 39.

25. Ibid., 40.

26. Ibid., 44.

27. Ibid., quoted from Thomas M’Crie, 69.

28. “Mary I”, The World Book Encyclopedia 13, (Chicago, 111. World Book, Inc., 2003): 239.

29. Wilson, 44, quoted from John Knox by Henry Cowan, 135• 136.

30. Lamont, 76.

31. Ridley, 215.

32. Wilson, 47, quoted from John Knox by Henry Cowan, 131.

33. Ridley, 215.

34. Edwin Muir, John Knox: Portrait of a Calvinist (Freeport N.Y.: Books for Libraries Press, 1971): 88-89.

35. Lamont, 59.

36. Christian History Magazine, 3.

37. Ibid.

38. Muir, 94.

39. Christian History Magazine, 38.

40. Muir, 119-120.

41. Ibid., 120.

42. Ibid., 120-121, 157; Ridley, 248.

43. Lamont, 89; Ridley, 248.

44. Muir, 120.

45. Ridley, 247.

46. Wilson, 55.

47. Christian History Magazine, 36.

48. Ridley, 264.

49. Ibid., 268.

50. Muir, 132.

51. Ridley, 270-271.

52. Muir, 132.

53. Ridley, 273.

54. Ibid., 276.

55. Ibid., 277.

56. Muir, 158.

57. Ridley, 290-291.

58. Muir, 170; Wilson, 60, quoted from Thomas McCrie, 49.

59. Muir, 171.

60. Ibid., 172-173.

61. Ibid., 173.

62. Ibid., 173-174.

63. Ibid., 176.

64. Ibid.

65. Ibid., 177.

66. Ibid., 178.

67. Ibid., 179.

68. Ridley, 364.

69. Muir, 207-208.

70. Ibid., 213-214.

71. Ridley, 383.

72. Ibid., 384.

73. Ibid.

74. Knox, 267.

75. Ridley, 390.

76. Wilson, 65.

77. Knox, 269-270.

78. Ibid., 270.

79. Muir, 237.

80. Ridley, 393.

81. Muir, 238.

82. Ibid., 240.

83. Ibid., 241-242.

84. Ibid., 247.

85. Ibid., 247-250.

86. Ridley, 422.

87. Ibid., 425.

88. Ibid., 426.

89. Ibid., 428.

90. Muir, 264-265.

91. Ibid., 268.

92. Ibid., 275.

93. Ridley, 453-454.

94. Ibid., 465.

95. “Mary, Queen of Scots”, The World Book Encyclopedia 13, 239.

96. Muir, 281.

97. Ibid., 284.

98. Ibid., 292-293.

99. Ibid., 293.

100. Ridley, 511.

101. Muir, 294.

102. Ibid., 297.

103. Ibid., 298.

104. Ibid., 299.

105. Christian History Magazine, 3.

106. Ibid., 42.

107. Ridley, 530.

108. Wilson, 223.

109. Ibid., 226.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Джордж Фокс

1624 - 1691

Избавитель Духа

“Я был избавлен от океанов тьмы и смерти, а также от власти сатаны вечной и великолепной силой Христа… той тьмы… которая покрыла собой весь мир, спрятав все под своим покровом и отдав его в руки смерти. Та же вечная сила Бога, которая избавила меня от этих вещей, сотрясла впоследствии народы, священников, профессоров и простых людей”.1

Я долго думал о том, знает ли наше поколение, осознает ли, что многие из свобод, которыми мы сегодня наслаждаемся, стали результатом яркого служения одного из величайших пророков, живших когда-либо на этой земле, - Джорджа Фокса.

При упоминании его имени многие из нас правильно замечают, что Фокс был основателем движения квакеров, или “Общества друзей”. Некоторые считают эту религиозную конфессию малочисленной и изолированной группой тихих и кротких верующих, которые носят шляпы, живут на фермах в сельской местности и обладают репутацией честных и справедливых людей. Однако Джордж Фокс полностью посвятил свою жизнь не тому, чтобы создать лишь общий для верующих стиль одежды и их сельскохозяйственный образ жизни.

В действительности он был настолько энергичен в своем стремлении нести людям Евангелие, что спустя более двухсот лет была создана Армия Спасения (основатель — Уильям Бут), на которую сильнейшим образом повлияло его служение. Один из ранних представителей этой организации заявил, что, если бы “квакеры сохранили верность своим первоначальным принципам и основанному на Евангелии отношению к работе, потребности в Армии Спасения не возникло бы!“2

Фокс стал одним из лидеров “Радикальной Реформации”.3 На мой взгляд, это означает то, что он поднял Реформацию на следующую ступень - Фокс объединил Дух и Слово.

Джордж Фокс делал то же самое, что и первые апостолы, а позже этим же занимались и “возрожденцы”. Фокс восстановил первоначальное сочетание Духа и Слова и тем самым скрестил кальвинистский и религиозный типы мышления, сделав христианский образ жизни достижимым и доступным для каждого верующего. Квакеры сделали возможным возвращение Святого Духа в повседневную жизнь каждого верующего, что, как я считаю, заложило фундамент для великих служений восемнадцатого и девятнадцатого веков. Святой Дух стал личным Другом каждого, кто последовал за Фоксом.

Мы не осознаем, что многие из свобод, которыми мы сегодня наслаждаемся, стали

результатом яркого служения одного из величайших пророков, живших когда-либо на этой земле, — Джорджа Фокса

Благодаря своим отношениям со Святым Духом, “друзья” совершили революцию во многих из тех сфер христианства, которые пребывали в бездействии или же были забыты. Они стали одной из первых групп верующих, которые поощряли служение женщин, поддерживая их в проповедовании Слова по всему миру. Квакеры также стали известны как одни из немногих, кто изгонял демонов, исцелял больных и силой Божьей совершал чудеса. В то время, когда о духовной войне имели представление лишь несколько небольших и изолированных групп верующих, Фокс принимал в ней участие каждый день. Он с жаром проповедовал, что “…все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии”, и практиковал написанное в этом стихе в каждой сфере своей жизни. Фокс решительно учил верующих, что управление и помощь Святого Духа является самым важным условием в каждой без исключения области жизни.

Фокс был убежден в том, что быть христианином не означало просто родиться в христианской семье или креститься, посещать церковь. Вера в Бога не давалась в награду за получение ученой степени в теологической семинарии или школе. Для Фокса христианином являлся человек, лично знающий Иисуса Христа как Сына Божьего и каждый день полагающийся на помощь Святого Духа в понимании того, что написано в Библии и жизни в соответствии с заложенными в ней (в Библии) принципами посреди порочного и прогнившего мира. Говоря кратко, Фокс считал, что настоящий христианин должен жить в соответствии с исповедуемыми им ценностями.

Все это может показаться вам достаточно простым, но Фокс заплатил за понимание этой истины огромную цену. Читая эту главу, вы с удивлением сможете увидеть, что некоторые из свобод, которые сегодня вы воспринимаете как должное, были рождены благодаря стальным принципам и частым тюремным заключениям Фокса.

Некоторые моменты из жизни Фокса до сих пор окутаны туманом, поскольку многие документы оказались потеряны либо являются недостоверными. Однако обстоятельства всех произошедших событий нам известны. Поэтому в данной главе я буду говорить больше о личностных качествах и духовной мотивации Фокса. Он был настолько непростым и в то же время притягательным человеком, что я никогда не смогу перечислить все те смелые и иногда чрезвычайно резкие противостояния, сыгравшие значительную роль в борьбе Фокса за свои убеждения. Я настоятельно рекомендую вам самим поискать различные источники, рассказывающие о жизни Джорджа Фокса, чтобы проникнуться тем невероятным духом Реформации, который так сильно мотивировал его.

Фокс был убежден, что настоящий христианин должен лично знать Иисуса Христа и жить в соответствии со Словом Божьим и заложенными в нем принципами - его жизнь должна соответствовать тому, о чем он проповедует

Реформатор родился

Стоял 1624 год. Описываемые события происходили в английском графстве Лестершир. Мэри Фокс, ей было, наверное, чуть больше двадцати лет, с волнением ожидала рождения своего первого ребенка. Ее муж, Кристофер, человек сильного и искреннего характера, убежденный пресвитерианин, был на несколько лет старше своей жены. Фамилия Фокс в их районе была очень известной. Несколько веков назад один Фокс был мэром, а другой обладал своим собственным геральдическим гербом. Геральдика представляла собой систему, где семьи могли похвалиться своим именем, полученным благодаря проявленной храбрости, а также важностью своей родословной, от которой зависел социальный статус носителя определенной фамилии. Предки Фокса ранее оказывали существенную поддержку лоллардам. Эти люди жили во многих европейских странах, они самостоятельно читали и интерпретировали Библию, будучи членами государственной церкви, что вызывало резкое противодействие им со стороны властей.4

Являясь ткачом, Кристофер Фокс неплохо зарабатывал и был в состоянии построить дом для своей семьи. Благодаря высокому качеству выполняемой им работы, он сумел стать одним из самых влиятельных и обеспеченных людей в своем городе - Дрейтон-на-Клэйе. Этот городок был расположен на холмистой местности в Центральной Англии.

Наконец, наступил июль, а вместе с ним в семье Фоксов появился на свет и их первый ребенок — сын. Ему дали имя Джордж. Впоследствии у Кристофера и Мэри родились еще дети, скорее всего, четверо, однако, к сожалению, сохранившиеся документы не проливают на это достаточно света. В соответствии с одной из легенд, жена приходского священника использовала страницу, на которой было зарегистрировано рождение Джорджа Фокса, “для кухонных нужд”.5 Однако, несмотря на то, сколько детей родилось в семье Фоксов, их надежды, несомненно, были связаны со старшим сыном, Джорджем.

“Обладающий иным умонастроением”

Фокс не был похож на других детей. Джордж никогда не играл в игры, которыми были увлечены другие дети, а также не принимал участия в их проделках. Ему, наверное, не слишком нравилось быть в центре внимания, поскольку он сильно отличался от окружающих, хотя нельзя сказать о том, что Фокс был хмурым и неприветливым. Маленький Джордж любил сидеть в углу и размышлять. Даже в таком юном возрасте он уже умел составлять верное мнение о других людях, благодаря своей необыкновенной проницательности. Наблюдая за мужчинами, собирающимися посидеть у костра или пообщаться с его отцом, Джордж говорил себе: “Когда я вырасту, то не стану заниматься такими пустяками”.6

В детстве Фокс был непохож на других детей. Он часто сидел в углу и размышлял. Джордж умел составлять верное мнение о других людях, благодаря своей необыкновенной проницательности

Уильям Пени, человек, сыгравший значительную роль в истории квакеров (мы поговорим о нем немного позже), дал яркое описание детства Фокса: “Он обладал совершенно иным умонастроением, отличным от его братьев; будучи более набожным, думающим, тихим, твердым и не по годам наблюдательным. Это было особенно заметно в ответах, которые он давал, или же в вопросах, которые задавал… они демонстрировали, к удивлению слышавших его, замечательные познания в теологических вопросах”.7

Несмотря на то, что Мэри Фокс так никогда и не смогла полностью понять своего странного и не по годам взрослого сына, она была довольна тем, что мальчик смышленый и сведущий, и, воспитывая его, не пыталась заставить Джорджа быть похожим на маленького ребенка. У Фокса были хорошие отношения с матерью, хотя она так никогда и не поняла его дела и редко видела своего сына, когда тот вырос. Мэри Фокс прожила до глубокой старости; когда она умерла, Фокс, ему было тогда пятьдесят лет, глубоко скорбел.

Решительный характер Фокса

Несмотря на то, что семья Фоксов обладала прекрасной репутацией и была достаточно богатой, жизнь в семнадцатом веке была достаточно сложной. Люди того времени были неграмотными, ограниченными, грубыми и резкими. Жизнь общества была наполнена экономическими и социальными проблемами. Из-за экономической нестабильности жители Дрейтона ограничивали свою жизнь пределами города, мало беспокоясь о том, что происходит снаружи. Горожане и понятия не имели о том, что среди них живет и растет тот, кто сотрясет всю Англию.

Фокс не находил себе места в обществе, да и не особенно стремился к этому. В одиннадцать лет он впервые столкнулся с тем, что позже неоднократно называл “внутренним светом” Иисуса Христа. Глубокое понимание этого научило его тому, как ходить в чистоте посреди царящего вокруг зла. Оно настолько повлияло на жизнь Фокса, что, начиная с одиннадцати лет, он преданно следовал своему внутреннему голосу и продолжал полагаться на него вплоть до своей смерти. Еще в столь молодом возрасте Фокс установил четыре главных правила для своей жизни:

1. Он будет жить чистой и праведной жизнью.

2. Он будет честным во всех вещах, внутренне - перед Богом, а внешне - перед людьми.

3. Он будет всегда держать свое слово.

4. Он не будет злоупотреблять едой и питьем.8

“Внутренний свет ” Иисуса Христа научил Фокса пребывать в чистоте посреди царящего вокруг зла. С одиннадцати лет он преданно следовал внутреннему голосу

Когда родственники Фокса увидели его необычайную духовную дисциплинированность, они настояли, чтобы родители отправили мальчика в школу, где готовят служителей. Мне кажется, что Фокс не горел желанием стать подобием служителей, окружавших его в детстве. Он был уже настолько проницательным, что осознал: окружающие представители духовенства — безнравственные, лицемерные и лживые. Хотя Фокс и не мог выразить словами свои чувства, вскоре он понял, что многие служители получали занимаемые ими должности благодаря своему образованию и социальному статусу, а не духовному призванию.

Когда Фоксу было около пятнадцати лет, родители отправили сына обучаться ремеслу; его работа находилась менее чем в получасе ходьбы от дома. Фокс учился у сапожника, а также присматривал за овцами и коровами.

Несмотря на свою склонность к размышлениям, Фокс никогда не позволял ей быть помехой в выполнении рабочих обязанностей. Опыт, полученный Джорджем при обращении с крупными денежными суммами, посещении рынка и общении с различными людьми, помог ему подготовиться к различным выпадам в его адрес, которые поджидали его в будущем. Кроме того, Фокс научился делать обувь, что чрезвычайно пригодилось в недалеком будущем, когда он вынужден был проходить пешком тысячи миль. Фокс был очень смекалистым в различных деловых вопросах, благодаря этому его хозяин имел успех в своем деле. Джордж очень гордился тем, что мог принести хозяину высочайший доход, не обманывая при этом покупателей.

Фокс работал на протяжении семи лет. В 1643 году произошло событие, полностью изменившее его жизнь и вынудившее резко оставить работу, отправившись совершенно иным путем.

Пророческое призвание

Взрослея, Фокс все отчетливее стал замечать лицемерную безнравственность, окружавшую его со всех сторон. Он был родом из городка, жители которого поддерживали религиозную реформу, поэтому, видя, как его друзья и их родители злоупотребляют алкоголем (и любят это делать), у него внутри зрело еще большее отторжение этой аморальности. Фокс никак не мог понять, почему люди, верившие в необходимость нравственной чистоты перед Богом, пили так много, что потом просто не могли стоять на ногах, или же тратили свои с трудом заработанные деньги на удовлетворение иных похотливых желаний. Все это чрезвычайно возмущало его.

Фокс старался держаться подальше от подобных людей, из-за чего он снискал репутацию нелюдима. В отличие от них, он ел и пил только в необходимых для здоровой жизни количествах, а определенные дни полностью посвящал посту и чтению Библии. Другим горожанам Фокс казался очень странным человеком.

В свете всего этого неудивительной кажется реакция Фокса на одно событие, приключившееся с ним в девятнадцать лет.

На самом же деле оно навсегда изменило его жизнь.

В конце лета 1643 года Фокс торговал на рынке продукцией своего хозяина, когда неожиданно столкнулся со своим кузеном и его другом. Как и Фокс, эти два молодых человека были сторонниками реформаторской веры, поэтому, когда они предложили ему пропустить по кружке пива, он согласился. Было очень жарко, Фокс испытывал жажду, а также был очень рад возможности пообщаться со своим кузеном и его спутником.

Поймите одну вещь: употребление пива и вина не являлось для них грехом. В семнадцатом веке пиво было чрезвычайно распространенным напитком, как сегодня для нас лимонад. Вредит же человеку лишь чрезмерное употребление его.

Таким образом, молодые люди зашли в таверну; однако после того, как они выпили первую пинту, двое друзей Фокса решили продолжить, чтобы посмотреть, кто сможет выпить больше пива. Они договорились, что тот, кто первым прекратит пить, оплатит все выпитое пиво.

Фокс был ошеломлен. Рядом с ним сидели два христианина, предположительно выступавшие против потакания своим слабостям и желаниям, и тем не менее они собирались пить до тех пор, пока будут не в состоянии держать свои головы. Для Фокса это не было искушением. Наоборот, он резко поднялся и сказал: “Если вы сделает это, я покину вас”. С этими словами, он бросил на стол деньги и вышел из таверны, не оборачиваясь назад.9

Фокс поспешил закончить все свои дела и отправился домой. Произошедшее сильно взволновало его. Он был потрясен увиденным поведением и извращенностью своего поколения.

В ту ночь Фокс так и не смог заснуть. Вместо этого он плакал, ходил туда-сюда по комнате и молился. Молясь, он вдруг увидел, что, если для этого мира и существует какая-либо надежда, она должна прийти вместе с молодым поколением.10 Старое же поколение слишком прочно застряло в своих взглядах; оно было слишком довольным своим статус-кво, а также чрезвычайно пассивным, чтобы атаковать пороки формальной религии. Несомненно, перемены должны были прийти с молодыми людьми, одним из которых являлся он сам. С теми, кто восстал на защиту истины, выступал за праведную жизнь и противостоял тем людям, молодым и старым, чей дух был смертельно поражен грехом.

В ту летнюю ночь Фокс услышал голос Бога, прозвучавший в его сердце: “Ты видишь, как молодые выбирают суету, а старые - уходят в землю; поэтому тебе следует оставить всех и стать для них чужаком”.”

Услышанные слова стали основой пророческого призвания Фокса. На этом основании он вскоре начнет строить свое будущее служение. На короткое время сердце Фокса наполнилось миром. Первый раз в своей жизни он осознал, что призван идти иным путем. Джордж не переставал размышлять над тем, почему он был так непохож на других. Однако в тот момент, я уверен, он понял, что с момента рождения Бог готовил его к выполнению определенной цели, от которой Джордж никак не мог убежать. Да он и не пытался, Фокс полностью подчинился Богу.

Знает ли кто-нибудь Бога?

Спустя лишь несколько недель после этой судьбоносной ночи Фокс приступил к выполнению возложенной на него Богом миссии. Понимая, что он слишком молод и неопытен, Фокс разорвал все свои отношения с другими людьми и покинул дом, странствуя в поисках ответов на свои вопросы.

Фокс понял, что с момента рождения Бог готовил его к выполнению определенной цели, от которой он никак не мог убежать. Да Фокс и не пытался бежать. Наоборот, он полностью подчинился Богу

Как и все пророки, независимо от возраста, Фокс был способен различать плохое и хорошее. Пророки каждый вопрос в жизни рассматривают либо в белом, либо в черном цвете - для них не существует серых тонов. Они не говорят “возможно” - только “да” или “нет”. Иногда пророк может стремительно повернуть направо, чтобы избежать пороков, поджидающих слева; поэтому за ними и закрепилась репутация излишне резких людей. Как вы реагируете на что-то, что видите очень отчетливо? Пророки в этом ничем не отличаются от вас, за исключением того, что они видят или слышат об этом из духовного мира прежде, чем это смогут увидеть другие люди. Четкое видение ситуации вынуждает пророков действовать в абсолютной, пылкой манере, ибо они любят Бога и желают, чтобы Его воля совершалась на земле прежде всего.

Фокс ненавидел светское общество своего времени, так как его представители несправедливо отделяли себя от остальных людей. Сам Бог велел ему выступить против подобного порядка. Отказываясь стричь волосы и не снимая шляпы, невысокий и коренастый Фокс бродил по сельской местности, привлекая к себе людское внимание, куда бы он ни шел, своим серым кожаным нарядом.

Фокс путешествовал по Центральной Англии, конечной целью его пути был Лондон. Внутри Джорджа терзала глубокая печаль, он круглые сутки боролся со своим неудовлетворением и вопросами, на которые не мог найти ответ. Фокс настолько тщательно оберегал свое сердце, что не хотел ни с кем иметь дела - ни с христианином, ни с язычником. Он оставлял за своей спиной город за городом, нигде не задерживаясь надолго, везде пытался найти искренне верующих людей, которые могли бы помочь ему. В своем дневнике Фокс писал: “Я не рисковал останавливаться надолго… опасаясь как верующего, так и неверующего, ибо, будучи впечатлительным молодым человеком, я мог быть сильно задет разговором как с одним, так и с другим”.12

Прибыв в Лондон, Фокс был уверен, что найдет кого-ни- будь, кто ответит на все его вопросы и поможет выйти победителем из той отчаянной духовной битвы, полыхающей в его сердце. Находясь в столице, он слушал величайших проповедников своего времени, но и они ничем не смогли помочь молодому человеку. Одни советовали ему найти хорошую девушку, жениться на ней, и тотчас бы прекратились его внутренние терзания. Другие предлагали поступить на службу в армию, ибо тогда у него появилось бы достаточно времени для размышлений. Все эти советы вынуждали молодого Фокса убегать еще быстрее.

Покинув Лондон, Фокс встретил одного священника из своего городка. Естественно, он ответил на беспокойные и глубокие вопросы молодого человека. Но, как оказалось, служитель сам имел не меньше вопросов, и все закончилось тем, что уже Фокс стал помогать ему разбираться с одолевавшими его проблемами, и после некоторые из своих ответов Джордж услышал во время воскресной проповеди, с которой в конце недели выступил этот служитель.

Разочарованный, Фокс посетил другого служителя, трудившегося в соседнем городе. Услышав о духовных страданиях молодого человека, тот предложил ему расслабиться с помощью табака и попеть псалмы. Более того, этот служитель рассказал жителям города о своем разговоре с Фоксом, и теперь все они смеялись при виде его.

Фокс не сдавался; он посетил еще одного служителя уже в другом городе. Не успел молодой человек открыть рот, как служитель в гневе обрушился на него, громко крича, так как Фокс случайно наступил на его клумбу.

Последний из служителей, которых посетил Фокс, сказал Джорджу, что его уныние является результатом болезни, и предложил “пустить ему кровь” и тем самым вылечиться. “Кровопускание” являлось популярным медицинским средством того времени; для этого на теле больного делался надрез, из которого вытекала кровь, выносившая из тела инфекцию. Несмотря на то, что Фоксу это предложение показалось заманчивым, в своем дневнике он писал, что его тело было настолько иссушено печалью, скорбью и прочими проблемами, что из него сложно было выдавить хотя бы каплю. Он жалел, что был рожден на этот свет.13

Несколько слов о пророках

Здесь мне хотелось бы немного отступить от повествования и поделиться с вами некоторыми мыслями. Интересно, каким описывают Фокса в этот период его жизни книги представителей разных лагерей, существующих в “Обществе друзей”. Сегодня эта протестантская конфессия оказалась разделенной на несколько групп, о чем я подробнее расскажу далее в этой главе. Однако одна из них - либериты — в своей основе является светским сегментом, члены которого отрицают непорочное зачатие и полагаются на здравый смысл; а также создается впечатление, что они пишут больше всего книг о Фоксе.

После посещения современной штаб-квартиры Фокса в Лондоне я с сожалением могу сказать, что большую часть ее населения составляют именно либериты. Создается впечатление, что они совершенно забыли о истинах, касавшихся работы Святого Духа и библейских принципов, которые провозглашал их лидер, и вместо этого они стали полностью полагаться на разум, рационализируя все вокруг. Когда вы спросите их об этом периоде жизни Фокса, они, скорее всего, начнут говорить вам о его меланхолии или психологической депрессии. Мне кажется, они приписывали происходящее дефициту умственных или физических способностей Фокса. Однако все было совсем не так.

Джордж Фокс, основатель

религиозной организации квакеров. Копия с оригинала, сделанного Ханторстом в 1654 году Историческая библиотека “Друзья” при Свортмурском колледже

Пророки могут временами испытывать страдания, но, как правило, это не является признаком их внутренней слабости. Они видят окружающий мир по-другому, не так, как все остальные люди, и неоднократно ясно ощущают Божью волю в какой-либо ситуации. Когда пророк не может дать правильного объяснения тому, что он видит или ощущает, это приводит к сильным страданиям в его душе. Также он может испытывать это мучительное чувство в те моменты, когда оказывается неспособным установить правильный баланс между распределением времени и практичностью жизни. Иногда ситуация, которую видят пророки, кажется им настолько важной, что она является единственным посланием, которое необходимо проповедовать. Когда другие люди не могут увидеть происходящее вокруг глазами пророка (поскольку они не могут слышать гласа Небес), их реакция - слова и действия - могут причинить незрелому пророку боль. Пророк должен провозглашать Божье Послание, а результаты провозглашения должен оставить Богу. Пророки никогда не должны позволять своему посланию и сильному беспокойству о душах других людей оказывать давление на свободную волю тех же людей или на работу Господа в их жизни. Задача пророка заключается в том, чтобы в точности передать то, что он услышал, а остальное оставить Богу и людям, услышавшим через него Божью Весть.

Зрела ли ваша душа?

Фокс испытывал подобные страдания. Я уверен, что Бог провел его через всю эту боль, дабы укрепить душу своего пророка для будущего служения. Он развивал у Фокса то, что я называю “душевной зрелостью”.

Я имею в виду следующее. Вне зависимости от того, сколько раз Фокс попадал в тупик по вине церковных служителей, он все равно продолжал свой поиск. Естественно, иногда он впадал в депрессию и ощущал свою полную беспомощность, но даже это не могло остановить его. Фокс продолжал искать ответы на стоявшие перед ним вопросы, читать Слово Божье, наполняя им свое сердце и обращаться за помощью к Святому Духу. Именно таким образом человек может подготовить свою душу к будущим гонениям и критике.

Фокс понял, что в жизни реформатора только Бог может быть источником силы. Человек может ободрить, но силу даст только Бог

Господь уже научил Фокса беречь свое сердце, что тот и делал. Чтобы быть в состоянии успешно противостоять всему, что негативно может повлиять на душу, вы должны беречь свое сердце. Возьмите пример с Фокса, полностью погрузитесь в Слово, особенно в те его места, которые в наибольшей степени имеют отношение к вашей жизни. Позволив Святому Духу направлять вас и оказывать помощь, очень скоро вы избавитесь от всего того, что так сильно мешало вам в прошлом. Библия, Святой Дух и ваше стремление продолжать путь создадут внутри вас настоящую духовную твердыню.

То же самое произошло и с Фоксом. В скором времени те служители, от которых он убегал, стали для него самой желанной находкой. Будучи лидером, Фокс не мог в поисках утешения или же ответов на одолевавшие его вопросы полагаться на людей. В жизни настоящего реформатора только Бог мог являться постоянным источником духовной силы. Человек может ободрить, но силу даст только Бог. Фокс хорошо усвоил этот урок.

Его первое откровение: рождение свыше

Фокс, по-прежнему недоверчивый и не нашедший ответы на все беспокоившие его вопросы, вернулся домой в 1644 году. Он твердо решил найти Бога, но не собирался гнаться за Ним путем, провоцировавшим в его душе еще большие беспокойство и депрессию. Оставить дом для поиска Бога было недостаточно, Фокс еще отказался посещать церковь, куда он в детстве ходил со своими родителями-пресвитерианами. Его родители и все остальные горожане ужаснулись тому, что Фокс повернулся спиной к религии, в которой он был взращен. В то время как все шли на богослужение, Фокс отправлялся с Библией в руках в тихое местечко за городом, где размышлял над различными отрывками из Писания.

Подобная позиция стала для Фокса образом жизни. Во время церковных служб он постоянно скитался по полям и садам, читая там Библию, молясь и сражаясь с силами зла, разрывающими его сердце. Фокс писал о различных “открытиях”, внутренних переживаниях, когда он неожиданно получал Божественное откровение в отношении только что прочитанного отрывка из Библии.14

Членство в церкви, хорошие дела, крещение или рождение в определенной религии еще не дают человеку силу жить в соответствии с Божьей волей

Во время своих духовных поисков и общения с Богом Фокс начал понимать то, что в те дни было совершенно новым откровением. Действительно, откровения, полученные Фоксом именно в то время, стали краеугольным камнем его дальнейшей жизни и служения. Эти центральные основания стали основными убеждениями, которые в конце концов привели к появлению квакеров.

Первым откровением Фокса стало понимание рождения свыше. В отличие от того, чему учила церковь (что все христиане являлись верующими), Фокс понял, что человек только тогда может стать христианином, если он внутренне обратится к Богу, получив таким образом вечную жизнь или же рождение свыше. Членство в церкви, хорошие дела, крещение или рождение в определенной религии не давали человеку ни права, ни силы жить в соответствии со Словом Божьим. Только рождение свыше, изменения, произошедшие у человека внутри, давали ему право быть последователем Иисуса Христа. Родившись свыше, человек начинал жить в соответствии с тем, во что он верил. Церковное учение того времени полностью игнорировало подобный вопрос.

Второе откровение Фокса: истинная власть

Второе откровение Фокса было напрямую связано с рождением свыше. Его чрезвычайно беспокоил вопрос о “власти”: откуда она приходила, кто получал ее и кто обладал ею? Когда Фокс читал Библию, Святой Дух дал ему ответы на вышеуказанные вопросы, после чего он понял, что, вопреки распространенному в то время учению, образования, полученного в Оксфорде, Кембридже или же в любом другом колледже, было недостаточно для того, чтобы человек стал служителем. Когда Фокс связал оба полученных откровения, то увидел, что служитель, не переживший рождение свыше, не может быть истинным служителем.” Полученное образование не играло тут никакой роли. Точно так же, как членство в церкви не делало человека христианином, колледж не делал его служителем. Истинный служитель должен был пережить рождение свыше, обладать чувствительностью к Святому Духу и постоянно исследовать Писание в поисках наставления и совета. Истинный служитель ощущал свое призвание в сердце, и Бог давал ему силы исполнять его. Такой человек не полагался на свое образование или интеллект как необходимые условия своего призвания.

Фокс считал, что человек не может утвердить рукоположение; лишь Сам Бог совершает это милостью Своей, коснувшись человека. До сих пор служители-квакеры имеют удостоверения, “подписанные” церковью; они не рукоположены и не обладают лицензией. Они считают, что рукоположить может только Бог; люди же просто подписывают.16

Откровения Фокса имели поистине революционное значение. Они полностью подорвали социальные и религиозные устои того времени. Кафедра использовалась в качестве контролирующей силы, дающей служителю ощущение превосходства, а всем остальным - ощущение низости собственного положения. Фокс увидит и другие истины, скрытые и искаженные человеческой жадностью и жаждой контроля. Но на тот момент его волновали две темы - рождение свыше и истинное Божье призвание, которые оставались главным фокусом служения Фокса.

После того как Святой Дух открыл ему эти две истины, он, будучи чрезвычайно поражен ими, пообещал кричать о них даже с крыш домов. После этого Фокс сразу же собрал своих родителей, всех родственников и, цитируя Библию, стал предоставлять доказательства того, что пастор их пресвитерианской церкви не соответствует условиям, необходимым человеку, занимающему столь ответственную должность.

Родители Фокса были шокированы поведением своего сына. Приведенные в замешательство его категоричными заявлениями, они попытались успокоить Фокса и извиниться за произошедшее перед собравшимися родственниками, надеясь умерить его пыл. Но Фокс так никогда и не отклонился от полученных им откровений и не отрекся от истин, заложенных в них; вместо этого он стал еще смелее. Эти откровения были причиной жестоких гонений на Фокса, включая годы тюремных заключений.

Его третье откровение: “колокольни”

Фокс продолжал обсуждать с родственниками свои откровения, надеясь переубедить их. Они вместо того, чтобы согласиться с ним, продолжали с ужасом твердить, что это лишит их спокойной и безмятежной жизни. Пастор местной церкви ощущал серьезную угрозу, исходившую от Фокса, и сказал его родителям, что их сын является одним из тех “новомодных” людей, которые претендуют проливать новый свет на старые истины.17

Фокс отделился от других горожан, своей семьи и друзей. Но вместо того, чтобы под их давлением отказаться от своих убеждений, он все сильнее стремился пребывать в присутствии Божьем, постоянно ища Его и полагаясь на Святого Духа, Который продолжал открывать ему Свои истины.

Третье откровение Фокса, как и предыдущие два, не было принято общественным мнением. В то время здание церкви считалось святым местом, где каждый разговаривал шепотом и ходил на цыпочках, поскольку считалось, что в церкви жил Бог.

Фокс считал, что храм Божий состоял из верующих из плоти и крови. Они являлись духовной церковью, а их тела были храмом Господним

Фокс же понимал церковь по-другому. В соответствии с Библией Бог не имел потребности в особой материальной структуре; Его храм состоял из верующих из плоти и крови, которые пережили рождение свыше и обращались к Святому Духу, чтобы Тот вел и направлял их. Фокс был убежден, что истинные христиане являлись духовной церковью, а их тела были храмом Господним. Поэтому он начал называть церковные здания колокольнями, что чрезвычайно разозлило всех религиозных людей. Это откровение стало причиной жестоких гонений Фокса, так как он смело говорил о том, что эти здания представляли собой на самом деле, точнее, что они искажали.

Его четвертое откровение: Святой Дух учит

Третье откровение Фокса вскоре привело и к четвертому: Господь Сам наставляет Свой народ. Фокс вводил служение Святого Духа в иссохшие церкви, где использовали одно лишь Слово Божье, лишенное Духа, создавая фарисейские и закон- нические умонастроения. Фокс осознал, что человек должен полагаться на откровения Святого Духа, а не просто на написанные предложения, взятые из Библии. Понимание Фоксом некоторых библейских стихов было ускорено действием внутри него Святого Духа, Который оживлял их содержание.

Фокс начинал осознавать всю важность объединения Слова и Духа в одно целое. Библия на глазах стала превращаться в увлекательнейшую книгу, наполненную чудесами, ответами и невиданными возможностями! Фокс понял, что, как Иисус Христос умер за каждого человека, так и Дух Божий учит каждого человека, а не только духовенство. Реформатор понял также и то, что каждое действие Святого Духа должно подтверждаться Словом.

Это откровение стало поистине революционным для того времени по двум причинам. Во-первых, представители духовенства однозначно утверждали, что лишь они могут интерпретировать Библию, и использовали эти слова в качестве фарисейского контроля и молота, занесенного над головами людей, заставляя их жить и действовать в соответствии с тем, что они сами постановили.

Во-вторых, во времена Фокса все люди были разделены на классы. Это означало, что голос людей, представляющих низшие социальные классы, практически ничего не значил: духовенство и элита относились с презрением к этой категории людей, когда они говорили, что Господь им что-то открыл. Однако откровение, полученное Фоксом, безапелляционно говорило, что любой человек, вне зависимости от занимаемого им в обществе положения, был способен слышать голос Божий и получать Его наставления.

Вы можете видеть, что Фокс обращался не только к религиозной, но также и к социальной системе своего времени. Как и все реформаторы, он не стал отсиживаться в изоляции, оказывая влияние лишь на тех, кто верил так же, как и он.

Приведи ко мне раздраженных, недоверчивых и унылых

Подобно Лютеру и Кальвину, Фокс считал, что для верующих церковь является питомником, но пошел дальше, поддержав отдельные группы верующих, отколовшихся от официальной церкви.

В 1646 году Фокс снова начал странствовать, стремясь обнаружить подобные группы и проповедовать им свои откровения. Он очень ободрял этих людей, поскольку проповедовал с огромной силой, отвечая на самые важные для них вопросы - как политические, так и духовные.

Фокс проповедует в таверне Архив Халтона/Музей Гетти

В наши дни, как и во времена Фокса, церкви и служители с большой неохотой ведут поиск отколовшихся от церкви групп. Я могу даже почувствовать, как Божье пламя затухает от их предупреждений и полных страха советов. Однако Фокс отличался от таких людей тем, что никогда не искал служителей, занимавших высокий пост. Он не стремился подняться по политической либо религиозной лестнице в надежде, что его заметят. Наоборот, Фокс искал раздраженных и недоверчивых. И он с легкостью находил их, ибо искренне доверил свое сердце Богу. В конце концов Фокс понял, что он сам никогда не сможет ответить на вопросы, волнующие его сердце. Находясь в поисках человека, который стал бы его учителем, он услышал как к нему обращается голос Духа Святого: “Лишь один Иисус Христос может помочь тебе”.18

Фокс понял, что только Иисус Христос может искренне обратиться к его сердцу, изменить его и дать духовную силу, и Ему одному должна быть вознесена за это слава. Это откровение стало невероятным сдерживающим фактором в жизни Фокса до конца его дней, фактором который удерживал его от стремления угодить людям, стать знаменитым или же понравиться всем и каждому.

Стоило только Фоксу услышать о каком-либо собрании политических диссентеров, как он тут же устремлялся туда, используя эту возможность для проповеди Евангелия. Он прислушивался к жалобам и обидам этих людей, задумывался о них, а затем давал ответ в соответствии со Словом и Духом. Слушатели Фокса были чрезвычайно довольны его ответами, поскольку после его объяснений начинали четко видеть решение своих вопросов.

В этом проявилась еще одна положительная сторона личности Фокса. Даже несмотря на то, что его мысли простирались далеко за пределы того времени, в котором он жил, Фокс был человеком своего поколения - полностью погруженным в свою культуру. Подобное его качество заставляет меня вспомнить о Давиде, Каким он описывался в Деяниях 13:36: “Давид, в свое время послужив воле Божией…”

Фокс понял, что лишь Иисус Христос может искренне обратиться к его сердцу, изменить его и дать духовную силу, и Ему одному за это должна быть вознесена слава

Фокс не был кабинетным христианином. Несмотря на то, что своей жизнью он демонстрировал истинную святость, Фокс не боялся прикасаться к окружающему его миру, вместо того чтобы прятаться в каком-нибудь неприметном углу вместе с теми, кто верил так же, как и он. Реформация никогда не совершается через тех, кто скрывает свою веру. Фокс же, наоборот, стремился к людям, приводил их к Богу и в то же время набрасывался на пороки и недостатки общества. Оба вида деятельности он считал своим долгом перед Богом и дерзко обращался к своим слушателям, говоря с ними языком ангела.

Я уверен, что каждый из великих реформаторов знал, как соединить свою власть в нескольких сферах - политической, социальной и духовной. В конце концов, Евангелие было дано для того, чтобы удовлетворить нужды и потребности людей, чем должно заниматься и правительство. Реформаторы понимали, что избавить общество от царящих в нем пороков под силу только измененным сердцам. Только после духовной реформации в сердцах людей наступает политическая и социальная реформация.

Сегодня наши народы и общество уже созрели для очередной реформации. Являетесь ли вы одним из тех людей, кого Бог подготовил к великим свершениям? Или же вы больше беспокоитесь о том, как на вас посмотрят другие люди? Стремитесь ли вы во что бы то ни стало забраться вверх по политической или религиозной лестнице, дабы получить людское признание? Чувствуете ли вы себя спокойнее и увереннее, закрываясь в своих церквах, в обществе своих друзей-христиан, или же вы хотите, независимо от последствий, стать рукой и гласом Божьим на этой земле? Я слышу голоса многих людей, плачущих и взывающих о приходе реформации и перемен.

Слышите ли их вы?

Противостояние власти

Одним из первых последователей Фокса в Манчестере была женщина по имени Элизабет Хутен. Она стала одним из его лучших миссионеров. Дом Элизабет был одним из опорных пунктов Фокса в самом начале его служения.

В 1647 году, путешествуя из деревни в деревню, Фокс пришел в город Мэнсфилд, где при смерти лежал пожилой пророк по имени Браун. Тот попросил, чтобы к нему привели Фокса, и пророчествовал ему - говорил о том, что Фокс обратит много грешников.

После смерти Брауна на Фокса снизошло пророческое Божье помазание, что стало известным и побудило многих людей искать возможности поговорить с Фоксом. Пророческое помазание действовало на полную мощность, и он почувствовал, что может проникать своим духовным взглядом глубоко в жизни стоявших перед ним людей. Однажды Фокс начал молиться, сила Божья снизошла на него и стоявших вокруг людей с такой силой, что, казалось, все здание задрожало. Некоторые из присутствовавших говорили: “Это было похоже на то, что случилось еще во времена апостолов, когда в день Пятидесятницы дом, в котором они находились, затрясся”.19

После того невероятного излияния Божьей силы Фокс вернулся в свои родные края, графство Лестершир. Он пришел как раз вовремя - вот-вот должно было начаться собрание представителей всех христианских конфессий, где они собирались обсудить различные вопросы, связанные с христианской верой. Несколько человек выступили, после чего встала одна женщина и с невероятной для тех времен смелостью задала вопрос.

Председательствовавший на собрании служитель вскочил в порыве гнева и, намереваясь унизить ее, заявил, что он не позволял женщинам говорить в церкви.

В соответствии с религиозными правилами того времени женщинам не позволялось говорить или выступать с наставлениями в церкви; они должны были тихо сидеть. Однако люди в этом вопросе пошли еще дальше. Некоторые из них, наполненные языческими представлениями и мистическими домыслами, считали, что у женщин вообще не было души! Фокс во время своих путешествий неоднократно сталкивался с этими абсурдными убеждениями и всегда доказывал их полную несостоятельность, напоминая верующим, что мать Иисуса воскликнула, как ее душа превозносит Господа. Так произошло и в этот раз.

Служителя вывело из себя произнесенное Фоксом слово церковь. Фокс, зная, что Святой Дух называл истинной церковью, не мог оставить без внимания неправильный, религиозный комментарий служителя. Ощущая, что Бог побуждает его, он встал и обратился к выступавшему.

“Вы называете церковью это место или эту смешанную толпу?” - спросил Фокс, пытаясь спровоцировать дискуссию.

“А что вы называете церковью?” - вопросом на вопрос ответил служитель, считая, что он контролирует ситуацию.

“Церковь, - начал Фокс, - является оплотом и основанием истины, построенным из живых камней и активных членов; духовным домом, Главой которого является Христос. Однако Он не является Главой смешанной толпы или же старого дома, состоящего из извести, камня и дерева”.20

В этот момент церковный служитель, чье лицо моментально налилось кровью, ринулся из-за кафедры вниз по лестнице, направляясь прямо к Фоксу! Все присутствующие разразились громкими криками, и Фокса выгнали вон!

С того дня Фокс стал нагонять страх на организованную религию. Он поставил перед собой цель посещать церкви всех деревень, через которые доводилось проходить. Он поднимался со скамьи во время богослужений, осуждал служителей, рассказывал людям об обмане, в который их вводят.

Вам это может показаться диким, что в то время было общепринятым, когда в конце каждого богослужения люди подымались и говорили о том, что они думают. Богослужения не заканчивались до тех пор, пока прихожанам не была предоставлена возможность высказаться.

Фокс сполна пользовался существовавшими в его время порядками. Однако бывало, что он не мог сдержать внутри сильнейшее побуждение со стороны Святого Духа, особенно когда служители были в чем-то очень неправы или начинали фарисействовать. В такие моменты Фокс поднимался со скамьи во время проповеди и проливал свет на истину! Иногда он называл служителей мошенниками, нажившими свое богатство на десятинах, собранных с бедных людей. В другой раз Фокс мог опровергнуть то, как церковный служитель толковал Библию, указав на его ошибку. Фокс всегда поступал в соответствии с ситуацией. Он не задумываясь говорил правду такой, какая она есть, называя служителей либо лицемерами, либо волками в овечьей шкуре, посланными дьяволом, дабы соблазнить Божье стадо. Фокс был озабочен лишь тем, чтобы раскрывать обман и провозглашать настоящую истину!

После выступлений Фокса представители духовенства краснели и лишались дара речи или же приходили в дикую ярость, вто время как другие члены церкви начинали избивать реформатора кулаками, палками и посохами до тех пор, пока он весь не покрывался шишками и синяками. Некоторые же доставали ножи и пытались изрезать его. Они выбрасывали его на улицу, перекидывали через заборы, спускали вниз по ступенькам, забрасывали камнями.

Некоторые из новообращенных учеников Фокса также стали заходить в церкви и атаковать пустые традиции. Им был чужд страх, ибо перед ними была великая цель - уничтожить религию и впустить на ее место истинный Дух Христа. История знает так много случаев подобных столкновений, что одна глава данной книги совершенно не в состоянии вместить их.

Гонения означают успех!

После этих яростных и жестоких избиений Фокс просто вставал (когда он был в состоянии встать), подтягивал свои кожаные штаны и уходил, глубоко удовлетворенный осознанием того, что гонения означали руку Божью на его плече.

Прекрасно, что Фокс рассматривал гонения в качестве мотивации для продолжения своего служения, поскольку далее в этой главе вы с ужасом увидите, какие страдания обрушились на него самого и всех его последователей. Ни один человек, если он находится в здравом уме, не любит, когда его избивают. Гонения мотивируют человека только тогда, когда он ощущает их духовную важность.

Фокс измерял успешность своего служения двумя способами. Во-первых, успешным его служение было, когда к Богу обращались грешники. Во-вторых, о его успехе свидетельствовали и многочисленные избиения, так как дьявол был взбешен словами реформатора и их весом. В любом случае, Фокс ничего не терял. Он воспринимал гонения более чем положительно. Фокс был пророком, он радовался возможности пострадать за Христа. Гонения и страдания говорили Фоксу о том, что он следует верным путем.

Они содрогаются, слыша Слово Божье!

В 1649 году известные слова, которыми Фокс описывал ведение Святым Духом как “внутренний свет”, стали общераспространенным клише. Этот термин он основывал на Евангелии от Иоанна 1:4, где говорится: “В Нем была жизнь, и жизнь была свет людей “. На самом же деле Фокс не остановился лишь на одном отрывке из Библии. Евангелие от Иоанна и Первое послание Иоанна конкретно связывают свет, пролитый Богом через Иисуса Христа и Святого Духа. Фокс был глубоко убежден, что внутренний свет будет вести человека к истине до тех пор, пока тот будет следовать ему; свою веру в это он основывал на многих отрывках из Писания. В подобном толковании не было ничего от движения “Новая Эра”; оно было исключительно библейским. Однако кальвинисты восприняли его с яростью!

К тому времени число последователей Фокса существенно выросло, и они начали проводить свои собственные собрания. Эти люди собирались вместе и, сидя в полной тишине, ждали, пока Святой Дух не побудит кого-нибудь свидетельствовать через молитву, выступление или песню. Если же Святой Дух не побуждал никого, вся группа тихо расходилась, а каждый человек в своем сердце размышлял о своих отношениях с Богом.

В то время Фокс даже и не думал основывать другую конфессию. Но, несмотря на это, его последователей называли разными именами, чтобы отличать их от других верующих. “Дети света”, “Народ Божий”, “Царственное потомство Божье”, или “Друзья истины” - были наиболее распространенными. В конце концов, последнее название наиболее прочно прикрепилось к последователям Фокса, отсюда произошло и современное название их движения - “Религиозное общество друзей”, или же просто “Общество друзей”.21 Это название также оказалось основанным на Библии. В Евангелии от Иоанна 15:13-15 говорится: “Нет большей любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего”. На основании этих стихов вы можете увидеть, как сильно эти люди полагались на Святого Духа, Который вел и направлял их. В самом начале движения квакеров Святой Дух совершал невероятные чудеса.

За всю свою жизнь Фокс около сотни раз попадал в тюрьму. В 1650 году он оказался за решеткой в первый раз, будучи обвиненным в богохульстве. Допрошенный группой священников, он был отлучен от церкви за то, что сказал, что ни сам он, ни его последователи не имеют греха. Фокс поправил своих судей, заявив, что Иисус Христос всякого человека избавит от греха, если тот научится следовать за Святым Духом. Отказываясь слушать Фокса, священники бросили его в тюрьму на шесть месяцев.

Во время своего заключения Фокс сделал судье выговор, сказав ему, что он должен содрогаться, слыша Слово Божье. Тот же презрительно передразнил Фокса и его последователей, назвав их квакерами (от англ. quake - содрогаться). Это название прикрепилось к ним во многом из-за того, что во время своих собраний последователи Фокса тряслись или содрогались. Они не могли оставаться неподвижными, когда на них мощным потоком снисходил Святой Дух.

Ни одного неперевернутого камня

В течение этого времени Фокс продолжал действовать в соответствии со своим призванием, бросая вызов социальным и экономическим порядкам своего времени. Одно дело было знать о свете, другое же - жить в соответствии с ним. Помните, Фокс требовал, чтобы каждый христианин жил в соответствии со своими убеждениями. Этот энергичный реформатор не оставил нетронутой ни одну сферу жизни общества.

Он непрестанно задавал следующие вопросы: делали бы вы свою работу качественно, если были бы ремесленником? Платите ли вы своим работникам справедливую зарплату? Если бы у вас была возможность продать некачественный товар или же обсчитать покупателя, вы бы так и поступили? Были бы вы справедливы к бедным и незнатным людям, если были бы мэром города?

Фокс ругал юристов, стремившихся лишь к собственной выгоде, и докторов, не доверяющих Богу исцеление человеческого тела. Никто не был им оставлен без внимания. Фокс наставлял учителей, дабы те следили за поведением детей, и родителей, чтобы те были ответственны за них. Он нещадно критиковал владельцев таверн, спаивающих народ ради получения прибыли, и астрологов, которые своими обманчивыми предсказаниями заставляли людей слагать с себя ответственность за свою собственную жизнь. Фокс ругал артистов, которые своими грубыми шутками наполняли мысли людей грехом и искушениями. Естественно, заявления Фокса навлекали на него людскую ненависть - чему были несказанно рады религиозные служители.

Ненависть людей к его словам не слишком беспокоила Фокса. Он был убежден, что перед Богом все равны, и развязал кампанию длиною в жизнь, направленную на достижение этой цели. К сожалению, Фокс жил в то время, когда, как и сегодня, люди были слишком озабочены своим статусом. Тогда социальное положение находило свое подтверждение в изысканном языке и жестах. Например, слова thee (англ. устар. - тебе) и thou (англ. устар. - ты) были по-преж- нему в обиходе, но использовались исключительно при обращении к представителям низших классов - или же к Богу и любимому человеку. Фокс считал такое обращение недопустимым; ни один человек не должен унижаться подобным образом, так же как никому нельзя было и льстить словами.

Обычай носить роскошные одежды был еще одним социальным пороком того времени. Принадлежность к определенному классу подразумевала не только различные поклоны и реверансы, а также тщательно разработанное и театрализованное снятие и размахивание шляпой. Каждый мужчина должен был носить шляпу; существовал этикет, определявший, когда и зачем носить каждую из них. И вот во весь этот чопорный этикет вторгается Фокс с плотно натянутой на голову шляпой, который отказывается даже приподнять ее, встречая как короля, так и бедняка. Фокс носил свою шляпу в нарушение всех существовавших устоев, ради исполнения написанного в Слове Божьем, заявляя, что все люди совершенно равны перед Иисусом Христом, для Которого не существует никаких классов.22

Кроме этого, Фокс подверг своим нападкам и одежду людей твоего времени, она, как он считал, должна быть практичной, лишенной экстравагантности и не привлекающей лишнего внимания. Сегодня “друзья” по-прежнему известны своей скромной одеждой и шляпами, которые они не снимают вне зависимости от того, где они находятся и кого встречают.

Образ мыслей Джорджа Фокса лучше всего может быть обобщен следующими словами: на протяжении всей своей жизни он не мог видеть ничего греховного, жестокого или унижающего, не испытывая при этом жгучего желания исправить это. Он энергично атаковал любую несправедливость, не обращая внимания на боль, мучения и гонения, которые могли стать результатом его действий.

Собрания, свинья и заплесневелая облатка

Складывалось впечатление, что члены всех независимых групп, отколовшихся от государственной религии, толпами приходили, чтобы увидеть и услышать Фокса. К 1652 году он значительно усовершенствовал свое духовное послание, обращаясь также к социальному положению и ожиданиям его слушателей. Фокс обращался ко всем - к баптистам, конгрегационализм, пресвитерианам, пуританам, а также тем, кто не принадлежал ни к какой определенной конфессиональной группе. Фокс продолжал прерывать церковные собрания, и каждый раз казалось, что его голос сотрясет всю церковь до основания.

В своей атаке на религию Фокс не жалел ничьих чувств. Церковь своего времени он называл “ложной церковью, управляемой властью зверя и дракона”.23 Фокс не боялся заявлять, что его последователи являлись членами истинной церкви. Он радостно приветствовал оппозицию, заявляя, что ему нравится “чудесная неразбериха, создаваемая в среде всех этих профессоров и священников”.24 Многие люди, услышав выступление Фокса посреди службы в своей церкви, покидали ее и становились его последователями.

В то же время сам Фокс отказался назвать встречи своих последователей церковной службой, назвав их просто собраниями.

Молитва являлась одной из главных составляющих собрания, причем распространенными были ходатайства за других людей. Фокс и ранние квакеры верили в то, что они наполнялись Святым Духом, Который проявлял себя в говорении иными языками. Один из первых квакеров, чья фамилия была Барроу, несколько раз писал в своей книге “Вступление к великой тайне” следующие слова: “Наши языки были неукротимы, а рты - раскрыты; мы же говорили новыми языками, которые нам даровал Господь”.25 Подобные излияния Святого Духа часто происходили во время тихих ожиданий квакеров.

Во время этих собраний, как говорил один из свидетелей, присутствие Святого Духа ощущалось настолько сильно, что возникало чувство, будто душа находилась в отчаянной агонии, настолько мучительной, что она выплескивалась наружу. Очень часто верующие во время собраний сотрясались “стонами, вздохами и слезами”, подобными звукам, издаваемым “роженицей”. У некоторых из участников собраний случались припадки, подобные “эпилептическим”, во время которых верующие с дрожащими губами и трясущимися руками могли лежать на земле часами.26

Некоторые люди, посещавшие собрания квакеров, были чрезвычайно возмущены подобным проявлением Божьего присутствия. Однажды, когда на собрание в очередной раз сошел Святой Дух, один человек бросился к Фоксу, чтобы сделать ему выговор — тот же резко скомандовал: “Покайся, свинья и животное”.27

Одна из моих любимых историй о жизни Фокса рассказывает о том, как он подверг своей атаке одну из традиций, сопровождавшую причастие - веру в преобразование. Согласно учению о преобразовании хлеб и вино на самом деле превращаются во время причастия в реальное тело Христово. Однажды Фокс повстречался с монахом-иезуитом, поддерживающим подобное убеждение. Реформатор тут же предложил ему разделить хлеб и вино на две части, благословив и освятив только одну половину, тем самым хотел показать людям — будут ли плесневеть тело и кровь Христовы. Естественно, когда иезуит отказался от подобного эксперимента, правда оказалась на стороне Фокса.28

Тюрьма - милый дом

Фокс попадал в тюрьму по обвинению во всем, что угодно - начиная от отказа снять свою шляпу и заканчивая отказом дать клятву. Иногда квакер мог оказаться в тюрьме только за то, что прошел по улице. Городские власти называли это праздношатанием. Квакеры выделялись в любой толпе благодаря своей манере одеваться. Может показаться чрезвычайно странным, но большая часть служения Фокса состояла из напряженных и смелых противостояний, в результате которых его часто избивали или бросали в тюрьму. И именно благодаря перенесенным им жестоким наказаниям, мы можем наслаждаться сегодня многими своими свободами.

Фокс в тюрьме

Архив картин “Норт Винд’

Поскольку значительное место в жизни квакера занимала тюрьма, мне бы хотелось рассказать вам о том, каким тяжелым испытанием она являлась на самом деле. Тюрьмы того времени пребывали в ужасном состоянии. Посреди этих мрачных темниц, находившихся прямо под улицами, располагался открытый канализационный сток, способствующий не только высокой загрязненности самой темницы, но и отравляющий воздух в ней своими испарениями. В стене или на потолке было лишь небольшое отверстие, через которое в помещение проникал свежий воздух и солнечные лучи. Летом в подобной тюрьме было очень душно, и узники регулярно падали в обморок, серьезно заболевали, а иногда даже умирали из-за нехватки воздуха. Заключенных в тюрьмах не кормили. Они могли получить еду, только если она была принесена их родственниками или друзьями, которым удавалось договориться со стражей. То же самое касалось и свежей соломы, на которой мог спать заключенный. Когда его родственникам не удавалось найти общий язык с тюремной стражей, он был обречен спать на твердом и мокром полу.

Поскольку квакеров сильно ненавидели, часто тюремщики загоняли их в большом количестве в камеру, где свирепствовала какая-либо инфекционная болезнь, надеясь, что там они все и умрут. Несмотря на такое чудовищное отношение к квакерам, не существует ни одного свидетельства того, что кто-то из них отрекся от своей веры.

В те времена существовала пословица приблизительно следующего содержания: “Где бы ты ни увидел квакера, ударь его;

если же он не попадется на твоем пути, найди его”.29 Когда люди замечали квакеров, читавших молитву над едой, их тотчас же бросали в тюрьму. Когда они не снимали своих шляп или не давали клятву (а они никогда не клялись), если они отказывались сыграть в какую-нибудь игру или же какая-либо женщина подозревалась в том, что говорила во время собрания, они также оказывались за решеткой. К 1656 году более тысячи квакеров оказались посаженными в тюрьмы за подобные действия, не имевшие даже намека на состав преступления.

Когда квакер посещал в тюрьме кого-то из своих друзей, он мог быть выхлестан кнутом. Возраст и пол здесь не играли абсолютно никакой роли; все без исключения квакеры подвергались жестоким гонениям. Женщин хватали прямо в их домах, обвиняя в колдовстве, бросали в темницы или же подвергали публичной порке и избиению до тех пор, пока их спины не превращались в кровавое месиво; детей квакеров забирали у родителей и продавали в рабство. Даже если кто-либо из квакеров был настолько болен, что не мог подняться с постели, его могли арестовать прямо в его комнате и, протащив по улицам, бросить в тюрьму.

Все эти зверства происходили лишь из-за того, что квакеры имели смелость выступить против организованной, мертвой религии, из-за того, что осмеливались хранить верность Слову Божьему, а также из-за того, что они открыто заявляли о том, что все люди равны. Несмотря на всю эту ненависть, ни один из квакеров не отказался от своей веры и своих убеждений.

Однажды Фокса заключили в замке Скарборо, находившегося на берегу моря. Зима была очень холодной, а брызги соленой морской воды постоянно залетали в камеру Фокса, пока его кровать полностью не намокла, а пол не оказался покрыт водой. У реформатора не было никакой возможности разжечь огонь, чтобы согреться. Он лежал во всей этой сырости, днем и ночью не испытывая никакого облегчения, а его руки, распухнув, стали в два раза толще своего нормального размера.

Иногда, холодным вечером, сидя в теплом и уютном доме, я думаю о Джордже Фоксе и о том, как ужасно было так сильно страдать за свои убеждения. Я пытаюсь представить, о чем он мог думать в то ужасное время, каким образом ему удавалось сохранить ясность и силу мысли и как он боролся с физическими трудностями и неудобствами, так ни разу не поддавшись им. В конце концов я начинаю проецировать эту ситуацию на свою собственную жизнь и жизнь других представителей моего поколения. Мне очень тяжело думать о тех трудностях, которые Фокс вынужден был перенести ради нас, но в то же время я могу почувствовать ту сладость Божьей любви и благодати, сопровождавшую его во время мучительных страданий. Я знаю, что Фокс на самом деле был не один. В то время Небеса наверняка были распахнуты над ним. Его жизнь же была наполнена ощущением силы и безопасности, которые невозможно постичь умом.

Высота и глубина его духа

Во время одного из тюремных заключений Фокса шериф по имени Джон Реклесс услышал его выступление на суде. Глубоко впечатленный услышанным, он послал за Фоксом, чтобы тот пришел в его дом. Реформатор увидел в этом руку Божью. Не успел он войти в дом, как жена шерифа бросилась к нему и, пожимая руку, воскликнула: “День спасения пришел в наш дом!“30 Эта женщина присутствовала в церкви, когда Фокс устроил там взбучку одному служителю, и была потрясена всем тем, что услышала.

Шериф и его жена целую ночь не давали Фоксу заснуть, внимательно слушая все то, что он говорил о Святом Духе. На следующий день, когда Фокс сидел в комнате наедине с шерифом, тот вдруг вскочил и воскликнул, что должен идти на рыночную площадь и призывать людей к покаянию. С этими словами шериф выскочил из комнаты и, не снимая домашних тапок, стал проповедовать на улице! Это привело к таким волнениям, что в дело вынуждены были вмешаться солдаты, получившие команду разогнать тех, кто слушал шерифа на площади. Тут же представители городских властей пришли в дом к шерифу и снова отвели Фокса в тюрьму, надеясь подобным образом прекратить народные волнения.

Каким же образом Фоксу удалось всего лишь за одну ночь своего пребывания в доме шерифа так сильно повлиять на него самого и его семью? Какими качествами должен был обладать Фокс, чтобы так быстро заставить человека, занимавшего высокое положение в обществе, кардинальным образом изменить сферу своей деятельности? Почему, куда бы ни пошел Фокс, его либо яростно ненавидели, либо безумно любили?

Об этом мы можем судить только из книг, написанных о нем, хотя, как правило, они выражают лишь чью-то субъективную точку зрения. Особо помочь нам может личный дневник Фокса.

Обладая сильнейшей верой в служение Святого Духа, Фокс полностью отдавал себя в руки Господа, что делало видения неотъемлемой частью его жизни. Физическое окружение Фокса никогда не служило источником его вдохновения; огромную мотивацию ему придавал только Дух.

Ниже я привожу некоторые отрывки из личного дневника Фокса. Они показывают всю глубину его веры, а также многое говорят о его характере и пророческой зрелости. Приведенные отрывки помогают нам понять и то, почему Фокс поступал именно так, как он поступал, а также то, почему он был настолько предан делу Реформации. Читая строки, написанные рукой великого реформатора, вы поймете, какие мощнейшие духовные силы стояли за его спиной.

Отрывок 1 - Моя жизнь - в Его Крови

“Когда я проходил мимо колокольни в Мэнсфилде, Господь сказал мне: “Твоей пищей должно стать то, что люди попирают своими ногами”. Произнося эти слова, Он открыл мне то, что люди и верующие попирают ногами свою жизнь, даже жизнь Самого Христа; они получают удовольствие от слов и питают друг друга словами; топчут ногами кровь Сына Божьего, которая является моей жизнью, и в своем легкомыслии обращаются к Нему. Сперва мне показалось странным то, что я должен получать удовлетворение от того, что попирали ногами видные верующие; но Господь удивительным образом все прояснил мне через Свой вечный Дух”.31

“Я видел урожай, готовый к жатве, и Божье семя, густым покровом покрывающее землю, как пшеница, которую никто не собирает; это заставило меня скорбеть со слезами на глазах”.32

Отрывок 2 - Видение возрождения

“Я видел огромную трещину, идущую через всю землю, и высокий столб дыма, подымавшийся вверх по мере роста этой трещины; а после появления этой трещины все вокруг сильно задрожало: такая земля пребывала в человеческих сердцах, которые должны были сотрястись, прежде чем из них вышло бы семя Божье. Все так и было; сила Господня начала сотрясать их, мы стали проводить великие собрания, а великая работа Его стала производиться среди людей, к великому удивлению как простых людей, так и священников”.33

Отрывок 3 — Хитрость священников, докторов и юристов

“Господь открыл мне три вещи, касающиеся этих трех ценимых в мире профессий: докторов, богословов (так называемых) и юристов. Он сказал мне, что доктора не обладают Божьей мудростью, которой Тот сотворил все сущее; и не знают ее свойств… Он сказал мне, что священники не обладают истинной верой, Автором которой является Христос; верой, очищающей и дающей победу, а также приводящей людей к Богу; верой, которой они угождают Богу; ибо тайна этой веры заключается в чистоте совести. Он сказал мне также, что юристы не обладают справедливостью и не могут

нести истинное правосудие, а тем более Закон Божий… побеждающей всякий грех и отвечающей Духу Божьему, Который скорбел и был пренебрегаем человеком. Эти же трое - доктор, священник и юрист, правят миром по своему усмотрению… один считает, что может исцелить тело, другой — душу, а третий - защитить собственность людей. Когда же Господь открыл мне все эти вещи, я почувствовал Его силу., которая все может преобразить, если люди обретут ее и преклонятся перед ней. Священники могут обрести истинную веру… Юристы могут с почтением принять Закон Божий… Доктора могут обрести Божью мудрость, в соответствии с которой все было создано”.34

Отрывок 4 - Непокорный узник

“В тюрьме вместе со мной сидел один узник, злой и неправедный человек… Он говорил, что он мне скажет и что со мной сделает; но не имел силы открыть на меня рот. В другой же раз он поссорился с тюремщиком и стал угрожать тому, что вызовет дьявола, и тот сокрушит его дом, чем необычайно напугал тюремщика. После этих слов я обратился к Господу и призвал Его силу, чтобы Он победил нечестивца; я же сказал ему: “Давай же, покажи, что ты можешь сделать; сделай все как можно хуже”; я также сказал, что дьявол в нем вырос уже достаточно сильно; однако сила Божья настолько сковала этого человека, что он счел за лучшее уйти от меня прочь”.35

Отрывок 5 - Переживание рая

“Я поднялся в Духе, Который пронес меня мимо пылающего меча, в рай Божий. Все там было ново; и все творение источало запахи не такие, как прежде, запахи, которые никакие слова не могли описать. Вокруг себя я видел лишь чистоту, невинность и праведность, обновленные в подобие Божье через Христа Иисуса, вернувшиеся в состояние Адама, каким он был до своего падения. Все творение было раскрыто передо мной; и оно говорило мне о том, как все вещи получили имя свое в соответствии со своей природой и достоинством.

Он позволил мне увидеть… тайну, скрытую на протяжении веков…“36

Читая эти отрывки из дневника Фокса, нам становится понятно, что рука Божья определила ему конкретную миссию.

Исцеления, демоны и духовная битва

Продолжая свое служение в Центральной Англии, а также расширяя его на север, Фокс не только бросал вызов апатичным служителям и проповедовал перед растущим числом своих последователей; чудесные исцеления и изгнание демонов также стали отличительным знаком его служения. Фокс был убежден, что каждый верующий мог и должен был проявлять духовные власть и силу, данные ему Богом, и демонстрировать их в своей жизни.

Многие люди в то время были исцелены благодаря одному лишь присутствию Фокса рядом с ними. Один мужчина страдал от острого артрита или неврита, поразившего его руку. Он был у многих докторов, но никто не мог помочь ему. Он испытывал сильнейшую боль, которая со временем только усиливалась до такой степени, что этот человек уже не мог самостоятельно одеваться. Однажды ночью ему приснилось, что он стоит рядом с Фоксом, а его рука исцелена. Полный решительности, мужчина направился к Фоксу. Когда он показал реформатору свою руку, тот предложил ему прогуляться. В процессе общения Фокс положил свою руку на плечо мужчине, который тут же почувствовал, что его боль исчезла, и он может совершенно свободно двигать рукой. На следующий день к нему вернулись “изначальная сила и ловкость, без всякой боли”.37 Бог исцелил то, что не могли исцелить доктора.

Мать Фокса также получила исцеление через своего сына. Долгие годы она страдала от того, что время от времени ее мышцы неожиданно разбивал паралич. Когда это происходило, женщина просто падала на землю. Однажды приступ паралича случился именно тогда, когда Фокс наведался в гости к матери. Она упала на пол. Сын подошел к ней и взял ее за руку… от паралича не осталось и следа. Мать Фокса поднялась и смогла спокойно продолжить свои дела.38

Через Фокса исцелилась также хромая женщина, передвигавшаяся только на костылях. Когда остальные “друзья” тихо молились, Фокс обратился к ней с “силой Господней и приказал ей встать”.39 Женщина не только самостоятельно поднялась на ноги, но и уверенно пошла без костылей.

Однажды Фокс посетил дом, где жил одиннадцатилетний мальчик, он был ужасно грязным и до сих пор лежал в колыбели. Реформатор приказал родителям мальчика поднять ребенка, помыть и принести к нему. После того как те подчинились, Фокс обратился к мальчику, возложил на него руки и попросил родителей одеть его. После этого реформатор отправился в другой город.

Спустя некоторое время он повстречал мать этого мальчика, она вся сияла. Женщина сказала Фоксу, что доктора махнули на ее сына рукой, но, “после того как вы ушли, - сказала она, — мы вернулись домой и увидели, что наш мальчик играет на улице”. Он вырос и стал превосходным мужчиной, а новости о свершившемся чуде распространились по всем окрестным городам и селам.40

Для Фокса было обычным делом вести духовную войну, изгоняя темные силы и очищая подобным образом путь для сил света. Он моментально ощущал присутствие зла и брал его под свой полный контроль. В его дни о подобном учении никто даже и не знал. Фокс наверняка услышал о духовной брани от Святого Духа, поскольку никто более не мог рассказать ему об этом. Да, Иисус Христос победил в войне, но злые силы по- прежнему пытались навредить Ему и Его делу, нападая на верующих, которые никак не могли понять, что же с ними происходит. Однако демоны всегда обращались в бегство, когда рядом оказывался Фокс.

Однажды он пришел к жене одного человека, она пребывала в сильнейшем душевном расстройстве, настолько сильном, что даже пыталась убить мужа и детей. Фокса привели к этой женщине, и тот обратился к демонам, которые пребывали в ней. Та же упала в слезах на колени и была освобождена. После своего чудесного исцеления женщина умоляла Фокса позволить ей пойти и понести другим людям Евангельскую Весть, которую он проповедовал.

Спустя некоторое время к Фоксу привели еще одну женщину, она не могла ни есть, ни пить. Фокс обратился к демону, державшему ее; после чего женщина поела, стала разговаривать и полностью исцелилась.41

В своем дневнике Фокс писал, что к нему неоднократно приводили людей, страдавших умопомешательством, душевными расстройствами и делирием, и каждый из них в его присутствии обретал исцеление. Также реформатор рассказывал о нескольких случаях, когда его просили прийти к людям, находившимся при смерти, и утешить их своими словами. Однако слова Фокса не только утешали этих людей; они вдыхали в них жизнь. Каждый раз люди, которые вот-вот должны были умереть, вставали с постели совершенно здоровыми, и все, кто это видел, были поражены чудесной силой Божьей, действовавшей через Фокса.

Несмотря на свою твердую веру в чудесное исцеление, Фокс никогда не отвергал и использование натуральных лекарственных средств. Многих людей он исцелил комбинацией этих двух методов. Из дневника Фокса мы можем узнать о том, как Бог даровал ему знание устройства человека и животных. Обладая этой невероятной мудростью, Фокс с точностью знал, какие травы следует использовать при какой болезни. Мы также знаем, что многие люди исцелились благодаря его травяным назначениям. Позже в своем служении, Фокс обязал включить в образование каждого квакера изучение лекарственных свойств трав.42

Достаточно - значит достаточно!

По мере того как учение Фокса распространялось по всей Северной Англии, количество его последователей росло небывалыми темпами. Квакеры создавали все больше и больше самостоятельных собраний. Из их среды выходили мужчины и женщины, которые чувствовали Божье призвание стать служителями. Они - даже женщины с детьми - посвящали все свое время путешествию по стране, ведомые зовом Господним, проповедуя и неся людям Евангельскую Весть.

В отличие от Фокса, который происходил из зажиточной семьи, большая часть квакеров-проповедников была бедной и необразованной. Однако куда бы они ни шли, везде собирали толпы людей, так как с ними была сила Самого Бога. Эти квакеры умели слышать Святого Духа и следовать за Ним. Все они подвергались таким же гонениям, как и Фокс, и часто были избиваемы настолько сильно, что с трудом могли идти. Но каждый из них был рад пострадать за Христа и за истину.

Квакеры считали время своего заключения прекрасной возможностью для совершения миссионерской работы. Поскольку всех узников бросали в одну темницу, то квакеры всегда имели возможность проведения собраний! Они использовали любую возможность для проповеди Евангелия Иисуса Христа и при этом не обращали внимания на возникавшие трудности. Пораженные своей неспособностью сломить дух квакеров, многие тюремщики, слушая их проповеди, сами обращались к Богу и обретали спасение.

Одна женщина, услышав учение Фокса, обратилась к Богу. За это ее избили и бросили в темницу, а ее детей продали в рабство. Фокс был ошеломлен этой историей. Сам он мог переносить тяжелейшие страдания, но ему не давала покоя мысль о том, что женщина и ее дети были подвергнуты таким мучениям. Ради них Фокс готов был пойти на все. Движимый этим стремлением, он отправился в дома представителей власти, чтобы рассказать им о тех притеснениях, которым подвергались квакеры. Реформатор написал письмо английскому лидеру, Оливеру Кромвелю, великому военному гению, который, руководствуясь своими глубокими убеждениями, выступил против притеснения простых людей монархами и стал некоронованным королем Англии.43 Я уверен, что обращение Фокса от имени всех квакеров коснулось сердца Кромвеля, ибо он сам выступал за свободу простых людей. Кромвель согласился немедленно встретиться с Фоксом.

Люди, которых невозможно купить

Первая встреча Фокса и Кромвеля произошла в Лондоне. Фокс с самого начала произвел сильнейшее впечатление на военачальника. Когда Кромвель отправил полковника, чтобы тот привел к нему реформатора, Фокс отказался тотчас же отправиться на встречу, сказав, что Господь попросил его провести собрание. Полковник был крайне удивлен тому, что Фокс отказался от такой чести, и вернулся к нему на следующее утро. Услышав об этом, Кромвель оказался чрезвычайно заинтригован.

Войдя на следующее утро в кабинет Кромвеля, Фокс тут же произнес: “Мир этому дому”.44 После этого он дал Кромвелю прекрасный совет, касавшийся его личной нравственности, а также нравственности всего английского народа. Оба мужчины обсудили различные религиозные проблемы, а Фокс подробно рассказал Кромвелю о движении квакеров.

Когда Фокс встал и собрался уходить, Кромвель схватил его руку и со слезами на глазах попросил приходить к нему как можно чаще. После этого полковник отвел гостя в столовую, где тот был приглашен отобедать с Кромвелем, что было величайшей честью для людей того времени. Фокс, однако, отказался. Он сказал: “Передай протектору, что я не буду ни есть его хлеб, ни пить его напитки”. Когда об этом сообщили Кромвелю, он ответил: “Теперь я вижу, что есть в моей стране люди, которых я не могу купить ни подарками, ни почестями, ни должностями, ни дворцами; всех других я с легкостью могу купить этим”.45

После этой встречи большинство заключенных квакеров были выпущены из темниц на свободу, а с Фокса были сняты все обвинения. Кромвель стал хорошим другом квакеров.

Два разных генерала

Кромвель, высокопоставленная личность, не проигравшая ни одной битвы, был сильно заинтригован Джорджем Фоксом, настолько сильно, что давал ему аудиенцию, как только тот хотел ее. Кромвель боролся в сфере политики за то же, за что Фокс - в сфере духовной. Мне кажется, оба человека были движимы одним и тем же духом, который сильно сближал их. Кромвель смело и энергично боролся за то, что он считал правильным; он также говорил, что если бы он был на десять лет младше, “в Европе не было бы короля, которого он не заставил бы задрожать”.46

Внутри у Фокса были схожие чувства, правда, они касались другой области. Как служителей церкви, так и простых горожан бросало в дрожь, когда он приходил к ним. Иногда шерифы выходили за городскую черту, чтобы не пустить Фокса в свой город, поскольку жители панически боялись его. Были случаи, когда Фокс заходил в какую-нибудь деревню, то ее жители разбегались в разные стороны, прятались в кусты в страхе, что он посмотрит на них!

Фокс начал регулярно переписываться с Кромвелем, увещевая его оставаться твердым в своем стремлении провести в Англии политические реформы. Наиболее яростное письмо из всех, прочитанных Кромвелем, было написано Фоксом, когда ему стало очевидно, что протектор нарушил свои обещания, касавшиеся проведения религиозной реформы.47

Несмотря на то, что Фокс иногда ругал Кромвеля, он любил его. Господь сказал Фоксу о смерти Кромвеля за несколько месяцев до ее наступления; все это время реформатор тяжело скорбел, как если бы умирал кто-то из его родственников.48

Как и было предсказано, Кромвель умер в 1658 году. Вместо него протектором был назначен его сын Ричард, он, однако, не обладал силой своего отца. На Англию напала Шотландия, и в 1660 году ее правителем стал Чарльз II.

Фокс переживал за перемены, происходящие как в духовной, так и в политической сфере. Кроме перемен в религиозных настроениях, реформатор был свидетелем восьми смен власти в британском правительстве. Несмотря ни на что, деятельность Фокса была эффективной на протяжении всей его жизни.

Кровавый Личфилд!

В отличие от других реформаторов, служение Фокса не было воздвигнуто на каких-либо грандиозных событиях или же на благорасположении влиятельного человека. Основанием служения Фокса изначально стали его четыре откровения, и только на них реформатор продолжал воздвигать свое учение и проповедовать его. Фокс ни разу не отклонился от этих четырех истин, из-за чего его служение превратилось в ярчайшее приключение.

Значительную часть этого приключения составляли многочисленные видения, посещавшие Фокса. Одно из моих любимых его видений привело к большому переполоху. Где-то около 1651 года, в очередной раз, выйдя из тюрьмы и направившись домой, Фокс повернул на запад. Там его и посетило знаменитое личфилдское видение.

Произошло это следующим образом. Проходя вместе с другими квакерами мимо Личфилда, Фокс огляделся и увидел три колокольни - вы знаете, что он называл колокольнями! Глубоко опечаленный, в миле от города он снял свою обувь и отдал на хранение пастухам. После этого Фокс пошел по городским улицам босиком, крича: “Горе кровавому городу Л ичфилду!” Сложилось впечатление, что Фокс видел “реки крови, текущие по улицам, и рыночную площадь, превратившуюся в кровавое озеро”. Скорее всего, у него было открытое видение, посланное Богом, которое человек видит широко раскрытыми глазами.

Удивительно, но никто не набросился на Фокса, громко кричавшего на улицах города. Его друзья-квакеры отвели своего учителя в сторону и спросили, где он оставил свою обувь. После того как ощущение жжения оставило ноги Фокса, он вернулся к пастухам и заплатил им за то, что они присмотрели за его обувью. Омыв свои ноги в придорожной канаве, реформатор надел ботинки и продолжил свой путь.49

Размышляя над своим видением, Фокс, конечно же, понимал, что жители города не были виноваты в кровопролитии. Глубже исследовав исторические сведения, он обнаружил, что резня здесь произошла еще во времена Римской Империи. Мне кажется, что Фокс реагировал пророчески на то, что когда-то произошло в этом городе, на вражий дух, воцарившийся здесь после произошедшей много лет назад трагедии. Подобное вы можете видеть и сегодня. Целые города и даже страны несут на себе печать власти, которая правит ими. У каждого населенного пункта всегда есть история, рассказывающая о том, как он появился на свет. Эта история накладывает свой отпечаток также и на жизни его жителей. Состояние, в котором пребывают люди в данный момент, может также быть объяснено какими-либо событиями, произошедшими в прошлом. Добрая весть заключается в том, что все эти узы могут быть уничтожены, что приведет к освобождению как отдельных людей, так и целых народов. Существуют проклятия, лежащие на людях, и проклятия, лежащие на землях. Некоторые из них передаются из поколения в поколение, другие — привязаны к определенной территории, но Бог дает нам силы разрушить их все. Фокс действовал в соответствии с Божьим планом, направленным на разрушение проклятия, которое висело над этой географической областью.

Без шляпы и с окровавленным носом!

Другой интересный случай произошел с Фоксом, касался его кровавой стычки с одним священником. Она произошла примерно в 1652 году. Фокс покинул собрание квакеров, чтобы встретиться с этим священником. Обычно реформатор всегда имел возможность объяснить свою позицию. Но на этот раз, как только он открыл рот, к нему подскочил священник и ударил по лицу своей Библией. Кровь настолько сильно брызнула из носа Фокса, что даже испачкала стены колокольни. После этого на него набросилась толпа прихожан, сбившая Фокса с ног, его избивали книгами, кулаками и палками, после чего перебросили через изгородь. В результате этого происшествия Фокс потерял свою шляпу. Несмотря на это, он поднялся и подверг избивших его людей жесткой критике, размазывая кровь по лицу.

Фокс настолько громко обращался к толпе, находясь за церковной оградой, что священник задрожал всем телом! Увидев это, люди стали смеяться над ним, говоря: “Посмотрите, как дрожит этот священник. Он также стал квакером”. Позже церковный служитель задрожал еще сильнее, когда появился судья, желавший узнать, что тут произошло. Он боялся, что ему отрубят руку, за то что он ударил Фокса, но тот успокоил священника и простил его.

Фокс не слишком расстроился, подвергнувшись избиению; гораздо сильнее его огорчила потеря шляпы, потому что она выражала его социальный протест!50

Тишина в стоге сена

Чем более известным становился Фокс, тем сильнее он пытался уменьшить свою популярность. Когда распространялись слухи о том, что Фокс будет проповедовать в какой-либо деревне, сотни людей собирались, чтобы послушать его. Обеспокоенный тем, что свое внимание люди концентрируют на нем, а не на Боге, Фокс взобрался на верхушку стога сена и просто сидел там. Огромная толпа людей ожидала, что реформатор что-то им скажет, но он пребывал в молчании. Шло время, а Фокс все молчал и молчал.

Некоторые из собравшихся, устав от ожидания, отправились домой, но Фокс не слишком расстроился из-за этого. Он считал, что эти люди пришли сюда лишь для того, чтобы увидеть его, но не для того, чтобы услышать голос Божий. По прошествии же нескольких часов Фокс медленно начал говорить, и сила Божья тут же сошла на всех присутствующих.

История об этом происшествии приобрела широкую известность; многие люди удивлялись ее странности. Они никак не могли понять Фокса. Он хотел, чтобы люди устремили свой взгляд не на него, но на Господа. Если люди пришли просто послушать его, с таким же успехом они могли бы остаться и дома.

Конфронтационные проповеди Фокса в сочетании с его видениями и пророческими словами помогли ему завоевать север Англии. Именно оттуда пришли некоторые из величайших лидеров квакеров.

Джеймс Нэйлер, Ричард Фарнсуорт и Уильям Дьюсбери были наиболее известными из них. Группы верующих, возглавляемые этими людьми, вызвали в Северной Англии такие волнения, что тотчас получили сравнение с грубой и буйной шотландской армией!

Джеймс Нэйлер стал правой рукой Фокса, практически таким же храбрым, как и он. Фарнсуорт и Дьюсбери были близкими друзьями великого реформатора, распространившие учение квакеров далеко за пределы Англии. К концу 1652 года Фокс достиг цели, породнившей его с Богом до конца жизни.

Судьбоносное место: Свортмур!

Наверное, наиболее важным событием в служении Фокса после полученных им откровений стало его прибытие в Свортмур.

Поместье Свортмур находилось во владении Томаса и Маргарет Фелл. Здание, построенное из серого камня, резко выделялось на горизонте, окруженное со всех сторон унылыми торфяниками. В своей местности Феллы были очень известны и имели большое влияние. Томас являлся членом магистрата, судьей, вице-канцлером и известнейшим членом парламента. Маргарет также пользовалась большим уважением в обществе, благодаря своей мудрости, хозяйственности (она чудесно управлялась со всеми домашними делами и с воспитанием своих семерых детей) и гостеприимству. Дом Феллов был все время открыт для гостей и путешественников.

Именно в этом месте, в поместье Свортмур, Фокс получил свое знаменитое видение. Ранее Бог показал ему открытое видение в месте, называемом Пендл-Хилл. Простые люди старались обходить Пендл-Хилл стороной. Постоянно окутанный туманом, странный холм, возвышавшийся посреди торфяников, считался обителью ведьм. Двигаясь на север, Фокс проходил мимо этого места; вдруг что-то побудило его вскарабкаться на вершину холма. Когда Фокс стоял там, совершенно один, перед ним неожиданно раскрылся вид на многих людей, ожидающих услышать Слово Божье.

Взволнованный увиденным, Фокс сбежал вниз по склону холма и отправился на север, чтобы узнать, что от него хочет Господь. Он был наслышан о гостеприимстве Феллов, чье поместье показалось вдали. Я уверен, что Фокс даже не подозревал, какие чудесные отношения его поджидают, когда он направлялся к воротам Свортмура.

Перед самым входом в поместье Фокс повстречал Уильяма Лэмпита, служителя местной церкви, которую посещали Феллы. Присоединившись к нему в пути, Фокс дружелюбно общался со служителем. У дверей Свортмура они неожиданно узнали, что Томас Фелл уехал в Лондон, Маргарет также отсутствовала. Дети же Феллов радушно пригласили гостей зайти.

Этот подлый служитель!

Ожидая Феллов, Фокс и Лэмпит скоро обнаружили, что они не слишком-то ладят. В конце концов Лэмпит заключил, что Фокс является безответственным хулиганом, называющим себя христианином, но в то же время отказывающимся соблюдать христианские традиции. Фокс же считал, что Лэмпит настолько полон всякой грязи, что с трудом мог сдержать враждебные интонации в своем голосе.

Вернувшись вечером домой, Маргарет была ошеломлена тем тем, что в ее гостиной сидит лидер квакеров! Отбросив в сторону поклоны и прочие проявления социального этикета, Фокс просто объяснил причину, по которой он находится здесь. Вежливо выслушав его, Маргарет пригласила Фокса быть гостем в ее доме, тогда как Лэмпит отправился к себе домой.

Утром следующего дня Лэмпит вернулся и постучал в дверь. Вчерашний спор между двумя служителями продолжился; Маргарет внимательно слушала их, втайне симпатизируя той уверенности, с которой говорил Фокс.

Фокс гостил у Феллов на протяжении нескольких дней. В один из них в церкви, которую посещала Маргарет, должен был пройти день наставлений, и хозяйка Свортмура пригласила Фокса отправиться туда вместе с ней. Конечно же, тот отказался.

Вместо этого Фокс бродил вокруг церкви, прислушиваясь к тому, что происходило внутри. Все это время он думал лишь о том, каким мерзким, лживым и подлым человеком был Лэмпит. Ощутив внутри сильнейший Божий призыв, Фокс зашел в церковь и вскочив на скамью, обрушился с критикой на служителя и прихожан!

Фокс обвинил всех присутствовавших в том, что они используют слова, не понимая их, а также в том, что они отвергли истинного Духа и жизнь, которую Он дает. Реформатор призвал всех отбросить в сторону мертвые традиции и ступить в свет, излучаемый Иисусом Христом.

Подобное никогда еще не происходило в этой маленькой церкви. Прихожане пришли в полное замешательство, а некоторые из них требовали, чтобы Фокса вышвырнули вон из церкви. К удивлению каждого, Маргарет Фелл встала со своего места и выступила в защиту Фокса. Все успокоились, поскольку уважали Маргарет и социальное положение ее семьи.

Фокс продолжил свое критическое выступление. Он спросил у прихожан, имеют ли они Бога в своем сердце, или же он является не более чем внешним атрибутом их веры. Маргарет была необычайно тронута словами реформатора. Окинув взглядом людей, которых она знала большую часть своей жизни, вдруг поняла, что вся их показная набожность и религиозность была неискренней, основанной на традициях, мертвой. Она заплакала и села на свою скамью, будучи не в состоянии слушать Фокса дальше.

Чем больше Фокс говорил, тем сильнее настраивались против него прихожане церкви. В конце концов его вывели из церкви и оставили одного на кладбище. Но и это не остановило Фокса, он продолжал проповедовать им вдогонку.

“Человек в белой шляпе”

Вечером Фокс вернулся в Свортмур. Там он продолжил свою проповедь, обратив к Богу весь двор Феллов. Маргарет понимала и принимала истину, но тем не менее боялась, что скажет на это, вернувшись, ее муж. Что он подумает? Как она сможет рассказать ему о произошедших внутри переменах? Как он после всего этого отнесется к Джорджу Фоксу? Маргарет боялась, что, если ее муж восстанет против обретенной ею истины, она не сможет противостоять ему.

На протяжении следующих нескольких дней Фокс подробно рассказывал Маргарет об истории движения квакеров, и о том, как Бог вел Фокса с его юных лет. Будучи на десять лет его старше, Маргарет хотела узнать как можно больше подробностей о группе, к которой хотела присоединиться. Она видела, что Фокс является не только помазанным Богом проповедником, обладающим огромной духовной силой, но также и достаточно здравомыслящим человеком.

Позже Маргарет рассказала Фоксу, что перед самым его приходом ей “в видении явился человек в белой шляпе, он должен был прийти и привести священников в замешательство”.5’ Фокс с готовностью отвечал на все вопросы Маргарет. Мне кажется, он чувствовал, что она сыграет заметную роль в его служении и жизни.

В скором времени Фокс отправился проповедовать в другой город. Маргарет по-прежнему ожидала возвращения своего мужа, понимая, что она оказалась в ситуации, о которой тот даже и не догадывался.

“…Если бы все англичане были там…”

Еще до возвращения своего мужа Маргарет пригласила погостить в Свортмуре Фарнсуорта и Нэйлера. Дети были очень рады гостям, но все остальные с тревогой ожидали прибытия Томаса Фелла.

Томас очень любил те моменты, когда ему оставалось преодолеть последние мили, перед тем как оказаться дома. Я уверен, что в тот момент он думал о Маргарет и своих детях, когда неожиданно увидел местного священника, мчащегося ему наперерез в сопровождении группы влиятельных горожан. Испугавшись, он подумал, что кто-то из близких ему людей умер или серьезно заболел.

Люди же, ехавшие ему навстречу, считали свои новости худшими, чем смерть или болезнь. Они спешили сообщить Томасу Феллу, что его жена, пока он находился в Лондоне, занималась колдовством, а также была соблазнена странствующим проповедником, остановившимся у нее в доме. Люди, встретившие мистера Фелла, сообщили ему также и о том, что этот безумный проповедник посеял в церкви панику и взбудоражил весь город. Они умоляли Томаса выгнать этих двух проповедников, Нэйлера и Фарнсуорта, пока они не сделали ситуацию еще хуже.

Мистер Фелл был человеком с сильным характером и никогда слепо не верил слухам, распускаемым вокруг его семьи.52 Он продолжил свой путь, но, я уверен, в тот момент он лихорадочно пытался понять, что же происходит.

Когда Томас, наконец, достиг своего дома, атмосфера там была чрезвычайно напряженной; Маргарет тепло поприветствовала своего мужа, а затем представила ему двух своих гостей. Фелл ничего не сказал, только посмотрел на мужчин, пытаясь понять их намерения. Они попытались убедить его в своем расположении, но, ощущая всю неловкость момента, решили покинуть Свортмур. Маргарет же умоляла их остаться и дождаться Фокса.

Молчание продолжалось и во время обеда. Позже Маргарет так описала его:

“Он (муж) был чрезвычайно тих и спокоен, а когда его обед был готов, он сел за стол; я также села рядом с ним. Сидя за столом, я почувствовала, как на меня нисходит сила Божья; он был сильно изумлен и не знал, о чем ему следует думать, но был тих и неподвижен. Дети тоже сидели тихо и выглядели очень серьезными; они в тот момент не могли заниматься музыкой, что вынуждало его быть еще тише. В тот вечер к нам приехал Джордж Фокс: мой муж был в гостиной, и я спросила у него, может ли у нас остановиться Джордж Фокс; он ответил: “Да!” Джордж вошел и сразу же начал говорить, обращаясь к каждому лично, также в комнату вошли другие члены семьи и Джеймс Нэйлер с Ричардом Фарнсуортом, он же говорил так прекрасно, как я еще никогда не слышала; рассказал о Христе и об апостольских практиках, которые составляли неотъемлемую часть их жизни в те дни, раскрыв предательство и лицемерие современных священников и их практик… если бы все англичане были там, я думаю, что они не смогли бы отрицать истину всех этих вещей”.53

Томас Фелл был очень тронут услышанным. Ничего не сказав, он пошел спать.

Рано утром к Феллу прибежал Лэмпит и стал уговаривать его избавиться от Фокса. Однако тот поступил с точностью до наоборот. Несколько часов спустя Томас услышал разговор квакеров, совещавшихся о том, где бы им провести собрание, он подошел к ним и предложил организовать его в Свортмуре.

Томас Фелл так никогда и не присоединился к квакерам, но прекратил посещать местную церковь. Он позволил последователям Фокса регулярно встречаться в своем доме и, несмотря на то, что сам не принимал участие в их собраниях, оставался в другой комнате, откуда все мог прекрасно слышать.

Пока мистер Фелл был жив, никто не осмеливался и пальцем тронуть Маргарет, активно распространявшую учение квакеров. Никто не осмеливался напасть на поместье Свортмур, ставшее вскоре центром движения квакеров, распространившегося со временем по всему миру. В 1658 году Фелл умер, став к тому времени одним из главных покровителей квакеров и хорошим другом Фокса; само же движение квакеров было тогда уже слишком сильным, чтобы исчезнуть.54

Квакеры очень многим обязаны этому человеку, который присоединился к ним во всем, кроме названия.

Хозяйка Маргарет Фелл

Мы не располагаем портретом Маргарет Фелл, но, имея многие письма, написанные о ней, можно заключить, что она была очень красивой женщиной. Маргарет всегда удостаивалась похвалы за свои добродетели и доброе имя, она постоянно широко раскрывала двери своего дома перед любым проходившим мимо квакером. Неоднократно Свортмур превращался в госпиталь, где проходили лечение и восстанавливали свои силы жестоко избитые квакеры. Часто Фокс становился свидетелем того, как Маргарет перевязывала головы, руки и ноги, а также заботилась о раненых, кормила их.

Являясь хозяйкой большого поместья, женой известного судьи и управляющей огромного хозяйства, Маргарет знала о том, как успешно вести дела. Ее опыт в этой области оказался чрезвычайно полезным для организации и систематизации движения квакеров. Спустя всего лишь три месяца после обращения Маргарет лидеры квакеров уже считали ее человеком, которого следовало полностью информировать о направлении и путях развития движения.55

Маргарет Фелл была также писателем, никогда не устававшим писать длинные апелляционные письма высокопоставленным политическим деятелям, в которых выражалось беспокойство о гонениях квакеров, в особенности Фокса. Маргарет постоянно выдавала странствующим проповедникам-квакерам пачки книг, которые те должны были распространять. В скором времени Фокс поручил ей также собирать написанные от руки материалы с собраний и миссионерских выступлений квакеров, дабы превращать их в книги.56 Благодаря духовной твердости миссис Фелл, ее пониманию Слова и Духа, потрясающему здравомыслию, квакеры решили направлять к ней женщин, непослушных и нетвердых в учении, чтобы она могла помочь им встать на путь истинный.

Первые правила

К 1653 году движение квакеров стало настолько многочисленным, что появилась необходимость его упорядочить. Фокс никогда не стремился к тому, чтобы стать основателем новой конфессии, однако нужда в каких-либо правилах, упорядочивавших деятельность квакеров, стала просто очевидной. Не забывайте, люди того времени только-только начинали обретать свободу после многовекового притеснения со стороны католической церкви. Многие из них не имели даже представления о том, что говорит Слово Божье о тех или иных ситуациях. Некоторые из новообращенных квакеров не до конца ориентировались в терминологии движения. Например, термин “внутренний свет” использовался для обозначения необъяснимого побуждения, возникавшего в сердце человека независимо от его желания. Квакеры могли добиться стабильности в рядах сторонников своего многочисленного и быстрорастущего движения лишь через книги или своих лидеров, ходивших от деревни к деревне и раздававших людям указания.

Фокс собрал вместе всех лидеров и представил им свод правил, которым должны были руководствоваться все квакеры. Вот что он внес в этот список:

1. Термин служитель убирался из обращения; вместо него назначались один или два человека, которые должны были следить за нуждами остальных верующих. Они делали это не по принуждению, а по собственному желанию; не за деньги или подарки, а руководствуясь своим стремлением совершать работу и наставлять верующих в истине. Попечители следили за восполнением нужд и потребностей верующих, а также организовывали два собрания в неделю: одно - в воскресенье, а другое - в какой-либо другой день. (Термин служитель был представлен в 1654 году.)

2. Служение организатора несколько отличалось от служения попечителя. В задачу организаторов входило устанавливать отношения подотчетности, контролировать, как восполняются нужды и потребности верующих, и обсуждать с попечителем возникающие проблемы.

3. Если согрешивший квакер не покается перед попечителем, сделавшим ему замечание, он будет отлучен до тех пор, пока не осознает свой грех. До этого момента запрещалось любое общение с отступником, включая совместную трапезу.

4. Женщинам было позволено проповедовать и пророчествовать, но только под руководством попечителя. Так как члены многих квакерских общин заявляли о том, что проповедующие женщины искушают мужчин, Фокс ввел очень строгие правила, регулирующие внешний вид и поведение таких женщин. Несмотря ни на что, он никогда не отрицал их права, данного Самим Богом, - содействовать продвижению Евангелия. Фокс постоянно утверждал, что женщины имеют право нести служение в сферах, требующих повышенной ответственности, включая управление. Он учредил отдельные собрания, они проводились исключительно женщинами и касались только их практичных и личных потребностей. Фокс верил, что благодаря этим собраниям женщины смогут выполнять задачи, которые им ранее казались невозможными.

Фокс обличает женщин Архив картин “Норт Винд”

5. Брак у квакеров занимал почетное место, но представлял собой и проблему, так как они не признавали никакой власти, утверждающей брачный союз, кроме власти Самого Бога. Правила брака у них были следующими. Когда молодые люди решали создать семью, прежде чем это было окончательно решено, они должны были встретиться с попечителями, которые помогли бы им определить, будет ли их союз стоять в свете. После этого о браке сообщалось перед всем собранием, дабы убедиться, что молодые ни с кем более не обручены, а их намерения серьезны. Когда кто-либо возражал, потенциальные жених и невеста вынуждены были предстать перед общим или региональным собранием. После того как все предварительные вопросы были решены, на собрании объявлялось о грядущем заключении брака. Далее назначалось торжественное собрание, во время которого все присутствующие могли обратиться к жениху с невестой, а те в свою очередь - ко всем собравшимся, после чего следовало скрепление их брачным союзом. Присутствующие подписывали особый сертификат. После муж с женой могли поставить в известность правительство о своем браке, но могли и не делать этого.

Когда были установлены пять основных правил, все присутствовавшие вдруг ощутили пребывание среди них Божьего Духа. Около семидесяти лидеров почувствовали Божий призыв отправиться на миссионерские поля.57

Фокс-писатель

Несмотря на то, что количество квакеров было многотысячным по всей Англии, они по-прежнему подвергались непрерывным гонениям. Много раз Фокса избивали до такой степени, что он с трудом мог ехать на своей лошади.

Фокс был уникальным человеком. Даже несмотря на то, что Святой Дух открыл ему многое из того, что должно было произойти в будущем, он по-прежнему жил лишь сегодняшним днем. Дневник реформатора ясно говорит нам о том, что Фокс уделял внимание всем делам, вне зависимости от того, насколько они были значительны. Несмотря на недостаточное образование, он обладал гениальной способностью обращаться к нуждам людей своего времени. Говорят, что Фокс написал более двух сотен памфлетов, каждый из них выражал те мысли, которые беспокоили его в данный момент. Он постоянно повторял, что Бог воспитал квакеров, дабы те жили с новой миссией посреди старого общества.58

Один из памфлетов Фокса, “Служитель Агнца”, написанный после смерти Кромвеля и опубликованный в 1659 году, - был вдохновлен политической позицией военачальника. Фокс соглашался с Кромвелем (несмотря на то, что его собственная позиция была духовной), требуя от духовенства своего времени признать свою виновность или невиновность на основании вопросов, задаваемых им в его книге. Также Фокс напомнил своим читателям, чтобы те были внимательны и не запачкались в еретических практиках католической церкви, обильно разбросанных вокруг. Ниже приведены некоторые из заданных им вопросов:

“Не присутствовали ли вы безучастно при пролитии и распитии крови мучеников, пророков и святых?.. Не воздвигла ли блудница ваши школы и колледжи, а также эту ложную церковь, служителями которой вы являетесь?.. Не были ли клятвы введены ложной церковью, церковью римской?.. Не бросали ли вы многих в темницу… до самой смерти?.. Слышны ли в вашей церкви проповеди о Христе, об апостолах или об истинной церкви?.. Не ходите ли вы в длинных модных нарядах, представляющих собой похоти этого мира… не носите ли золотых колец?“59

Не забывайте, квакеры отказывались давать присягу или клятву; по этой причине многие из них были брошены в тюрьмы без права сказать что-нибудь в свое оправдание. Они твердо придерживались слов Иисуса, написанных в Евангелии от Матфея 5:34-37:

“А Я говорю вам: Не клянитесь вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землей, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головой твоей не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: “Да, да ” “Нет, нет”; а что сверх этого, то от лукавого”.

Исключительно из-за своей твердости в этом вопросе тысячи квакеров столкнулись с истязаниями, избиениями и даже со смертью. Сегодня закон позволяет нам давать “подтверждение” вместо клятвы.60

Фокс писал книги, содержание которых варьировалось от осуждения манерности до предупреждений, адресованных властям и королям. Труды Фокса были необычайно яркими, глубокомысленными и эмоциональными. Его слова были настолько красноречивы и преисполнены Духа, что вы с легкостью можете ощутить себя находящимся посреди ситуации, которую описывал Фокс. Теологи и историки могут ненавидеть Фокса, но они не в состоянии опровергнуть его аккуратные духовные наблюдения, поскольку тот обладал таким видением, которого они и близко не имели, даже несмотря на все свое образование.

Проблемы в рядах квакеров: кризис Нэйлера

На протяжении всего времени гонений, направленных против квакеров, как я считаю, свое беспокойство и боль Фокс демонстрировал лишь в двух случаях: когда мучениям подвергались женщины и дети, а также когда движение покинул верный друг реформатора Джеймс Нэйлер.

Нэйлер приобрел известность в то время, когда Фокс проповедовал на севере Англии, и стал одним из наиболее многообещающих лидеров квакеров. Как проповедник, он был даже лучше Фокса. Обладая ораторским талантом, он мог очень четко излагать свои мысли и приковывать к себе внимание слушателей. Некоторые представители власти даже считали Нэйлера более заметным и более важным лидером квакеров, чем сам Фокс. Такое впечатление могло сложиться во многом из-за того, что Нэй- лер трудился в густонаселенном Лондоне, тогда как Фокс проводил свое служение на сравнительно малонаселенном севере.

Перенапряжение в сочетании с давлением из-за огромной популярности среди слушателей, а также отсутствие уравновешенного и хладнокровного Фокса - все это привело к тому, что Нэйлер оказался в состоянии опасной эмоциональной нестабильности. Он был окружен безмерными возбуждением и хвалой, сопровождавшими его успешные проповеди, а также постоянной лестью со стороны женщин, бросавшихся к нему, как будто он был каким-то мессией. Эти безумные женщины со всех сторон окружали Нэйлера, восхваляя его и поклоняясь ему, как божеству.

Когда Фокс услышал обо всех этих проблемах, Нэйлер находился в тюрьме за то, что посетил там еще одного квакера. Оказавшись за решеткой, Нэйлер взял продолжительный пост. Пост вместо того, чтобы помочь ему прояснить свои мысли, лишь усугубил состояние квакера, особенно его физическое здоровье.

Фокс пришел к Нэйлеру не только для того, чтобы поддержать его, но и чтобы осудить его поведение, надеясь, что тот станет вести себя разумнее. Однако Нэйлер не внял доводам Фокса. Когда реформатор встал и собрался уходить, Джеймс попытался поцеловать его в щеку, но Фокс отвернулся. Произошедшее чрезвычайно огорчило обоих друзей. Когда об этом узнали остальные квакеры, они сильно взволновались, не зная, к чему может привести разрыв между двумя лидерами.

После того как правительство постановило освободить всех квакеров, находившихся в заточении, Нэйлер также вышел на волю. Вам может показаться, что теперь все проблемы могли быть решены, но на самом деле они лишь ухудшились. Встретившись снова со своими безумными поклонницами, Нэйлер совместно с ними воспроизвел триумфальный въезд Иисуса на осле в Иерусалим.

Порка плетью, выжженное клеймо и проколотый язык

Городские власти были разъярены поведением Нэйлера и потребовали его немедленного ареста. Несмотря на то, что они не смогли доказать все предъявленные ему обвинения, квакер все равно был отправлен в тюрьму на короткий срок. Тем временем слухи о поведении Нэйлера достигли парламента, члены которого решили не оставлять произошедшее без внимания и преподать всем наглядный урок.

Нэйлер избежал смертной казни, но ему было приказано пройти через весь город, в то время как на его спину сыпались удары плетью, общее количество ударов - двести десять. Его язык был проколот, а на лбу - выжжено клеймо. В случае, если Нэйлер останется в живых после первой серии наказаний, они должны быть повторены в следующем городе, в который он придет. Если же и после этого он будет жив, следующим испытанием для него станет одиночное заключение, где Нейлер будет вынужден выполнять тяжкую работу до тех пор, пока его не освободит парламент.

Нэйлер выжил. Не обращая внимания на многочисленные просьбы о его освобождении, члены парламента хранили в этом вопросе полное молчание до тех пор, пока жена Нэйлера не написала им письмо, преисполненное страданий. Но даже после этого ей было позволено только принести страдающему мужу свечи, огонь и еду.

Наказание Нэйлера привлекло к себе внимание не только благодаря его личности, но также и своей необычайной жестокостью. Все квакеры были буквально шокированы произошедшим, обратив свои взгляды на Фокса. Но тот был неумолим, ясно показав всем свое недовольство экстравагантным поведением Нэйлера. Многие квакеры стали осуждать Фокса, говоря, что он был слишком жесток по отношению к своему другу и его вмешательство могло бы спасти страдающего товарища. Однако Фокс считал, что Нэйлер бросил чудовищную тень на все движение квакеров, возможно, подвергнув его будущее опасности, и что своим возмутительным поведением плюнул в лицо Богу.

Нэйлер оставался в тюрьме вплоть до созыва следующего парламента, который освободил его. Но прошло еще три месяца, прежде чем он наконец-то примирился с Фоксом.

Несмотря на унизительные наказания и испорченную репутацию, Нэйлер нашел в себе силы и смелость снова стать одним из лидеров квакеров. На этот раз он смиренно трудился в сельской местности, а его работа была отмечена огромным почтением и преданностью Богу.

Осенью 1660 года по пути домой Нэйлер подвергся нападению. Он скончался от полученных ран в доме одного из квакеров, жившего неподалеку.61

Несмотря на то, что пытки, которым подвергся Нэйлер, были признаны незаконными, Фокс год за годом продолжал оказываться за решеткой. Маргарет Фелл вместе со своими дочерьми тоже несколько раз сидели в тюрьме. Бесчисленное число квакеров было брошено в темницу, но вместо того, чтобы ослабить их движение, подобные испытания лишь сильнее укрепляли его. Как только где-то начинались гонения, квакеры немедленно собирались вместе в доме, амбаре, мастерской, саду или где-нибудь еще. Фокс постоянно призывал квакеров встречать гонения с миром в душе и уверенностью в том, что, если они останутся преданными и упорными в своей вере, сила Святого Духа поможет им.62

Великий пожар, чума и миссии

В середине 1660-х годов Фокс начал называть себя “старшим братом”. Поскольку в то время среди квакеров стало появляться много хороших лидеров, он взял на себя роль советника и с радостью посещал собрания, которые могли уже проводиться без его непосредственной помощи.”

Несмотря на то, что Фокс регулярно оказывался за решеткой, Господь продолжал делать через него Свою работу; Дух Божий нельзя заточить в каменных стенах за железными решетками. Во время одного из заключений Фокса Господь предсказал ему чудовищную эпидемию чумы, которая опустошит Лондон, а также большой пожар, он случится вскоре после первого бедствия.

Осознавая неизбежность грядущих бедствий, Фокс был очень удручен; он непрестанно скорбел и молился за людей, понимая, что многие из них умрут, так и не узнав Иисуса Христа. В 1665 году, когда Фокс все еще находился за решеткой, ужасная эпидемия бубонной чумы атаковала Лондон. Тысячи людей умерли в течение нескольких месяцев. Может быть, пребывание Фокса в тюрьме и спасло его от смертельной болезни, так свободно чувствовавшей себя на улицах столицы.

На следующий день после выхода Фокса на свободу в 1666 году произошел Великий лондонский пожар. Сильнейшее пламя испепелило большую часть Лондона, состоявшего тогда преимущественно из деревянных построек, включая собор Святого Павла, более восьмидесяти церквей, Лондонскую биржу, здания сорока четырех торговых и ремесленных гильдий, а также более тринадцати тысяч домов.64 Тяжелая жизнь, постоянные тюремные заключения и длительные путешествия совершенно не уменьшили активность Фокса. Наоборот, все эти трудности только усилили его энтузиазм. Теперь Фокс был готов посетить и Ирландию, желая одним из первых увидеть, как она была охвачена посланием квакеров.

Кто-то из квакеров к тому времени уже успел отправиться в качестве миссионеров в другие страны. В своем дневнике Фокс писал: “Некоторые из “друзей” испытали призыв отправиться за моря, чтобы рассказать истину в чужих странах”.65 Процветающие поселения квакеров появились на Барбадосе, одном из островов Карибского моря. Ямайка также столкнулась с Реформацией квакеров. Некоторые миссионеры отправились из Англии на восток, достигли Мальты. Удивительно, но они живыми возвращались домой!

Как правило, миссионеры начинали чувствовать призыв отправиться в ту или иную страну; они отдавали это чувство Богу, а сами в тишине ожидали Его ответ.

Одним из величайших качеств квакеров была их способность в тишине пребывать перед Господом и слушать Его голос. Их учили никогда не спешить, а все испытывать и проверять перед Святым Духом. Когда квакер абсолютно уверен, что Господь направляет его в какую-то определенную страну, он начинал искать возможность попасть туда. Как только такая возможность появлялась, он тотчас отправлялся в путь, невзирая на препятствия.

Благодаря такому последовательному и заслуживающему доверия образу жизни, квакеры стали известны как честные и прямые люди, в том числе и в бизнесе. К этому времени большинство английских купцов, благодаря вышеуказанным качествам, предпочитало иметь дело с квакерами. Фокс изначально учил своих последователей одинаково справедливо относиться к каждому человеку.

Символ единства: брак

Маргарет Фелл постоянно участвовала во многих аспектах движения квакеров, встречаясь с Фоксом как можно чаще. Как я уже говорил ранее, оба они искренне восхищались друг другом. Маргарет была вдовой, и Фокс писал в своем дневнике, что хотел бы жениться на ней. Он полностью доверил это дело Господу, глубоко убежденный, что наступит время “для исполнения того, чего я так долго искал”.66

Я уверен, что чувства, которые Фокс и Маргарет испытывали друг к другу, переросли в искреннюю любовь; но в соответствии со своими убеждениями они ждали, отдав ситуацию под полный Божий контроль. До получения Его ответа, единственной заботой Фокса было продвижение дела квакеров.

Мы не знаем о том, что говорили друг другу Маргарет и Фокс, но они наверняка должны были знать о взаимных чувствах. В 1669 году, когда Маргарет приехала к Фоксу в Лондон, решили, что теперь им ничто не мешает вступить в брак. Они провели вместе очень мало времени, поскольку Фокса позвали квакеры из графства Йоркшир, им требовалась помощь в организации ежемесячных собраний. Таким образом, пути Фокса и Маргарет снова разошлись; они были еще неженаты, но уже дали друг другу обещание.

Находясь в Йоркшире, Фокс почувствовал неожиданный призыв отправиться в Ирландию. Объехав всю страну, он был удивлен тем, как его встретили в Дублине. Фокс похвалил местных квакеров за верность Богу и призвал их справедливо относиться к каждому человеку, чтобы через их жизни прославлялось имя Господне. После этого успешного визита Фокс снова направился в Англию, где реформатора уже ждала его будущая жена.

Оказавшись рядом с Маргарет, Фокс стал действовать строго в соответствии с разработанными им же правилами вступления в брак для всех квакеров, и даже пошел еще дальше. Чрезмерное усердие Фокса частично объяснялось слухами, крутившимися вокруг его близкой дружбы с Маргарет. Некоторые считали, что она с самого начала была влюблена в Фокса. Также много проблем новобрачным доставил и тот факт, что Маргарет была состоятельной женщиной. Фокс не хотел, чтобы кто-либо думал, будто он женится из-за денег, тем более что Маргарет была на десять лет старше его и вряд ли могла родить ему детей. Фокс чувствовал, что его брак должен стать в какой- то степени символом единства всего движения. Поскольку именно Фокс являлся основателем движения квакеров, он знал, что в равной степени принадлежит каждому из своих последователей. Это подвигло его написать обращение ко всем квакерам, в котором он описал смысл своего брака с Маргарет.

Фокс сложил с себя все полномочия служителя и вместе с Маргарет предстал перед каждым собранием квакеров, поскольку все они, как он написал, являлись одной семьей.

После этого Фокс собрал всех детей Маргарет вместе с их супругами и просил у них разрешения жениться на их матери. Наконец, 27 октября 1669 года в доме собраний Броудмид в Бристоле произошла и сама свадьба. В этот день поздравить Фокса и Маргарет собралось великое множество квакеров, приехавших со всей страны. Около девяноста человек подписали брачное свидетельство, одобряя этот союз. Новобрачные провели неделю в Бристоле. В тот момент Фоксу было сорок пять, а Маргарет - пятьдесят пять лет. После недолгого пребывания в Бристоле их пути разошлись в очередной раз: Фокс отправился в очередную миссионерскую поездку, а его жена вернулась в Свортмур, чтобы там оказывать помощь северным квакерам.

На протяжении следующих двадцати лет муж и жена продолжали совершать Божью работу, встречаясь друг с другом лишь на короткое время. Работа во имя Господне была их основным приоритетом.67

Путешествие в Вест-Индию и на Ямайку

На протяжении некоторого времени Фокс испытывал сильное желание пересечь океан и навестить квакеров, живших в Вест-Индии. Но в тот момент Маргарет пребывала в заключении, и он проводил большую часть своего свободного времени, заботясь о ней и ожидая ее освобождения.

Когда же Господь наконец дал Свое согласие на путешествие Фокса, Маргарет тут же вышла на волю. За несколько дней до отплытия корабля, на котором должен был отправиться ее муж, она прибыла в Лондон и смогла провести с ним это время. Фокс и Маргарет очень нежно попрощались друг с другом, потому что в те дни если кто-то отправлялся в путешествие по морю, то его шансы вернуться домой были не слишком велики.

В путешествии Фокса сопровождала Элизабет Хутин, первая женщина, принявшая его учение, а также несколько других квакеров. Их путешествие в один конец заняло почти два месяца. Плавание, в целом, прошло благополучно, за исключением одного происшествия, случившегося спустя три месяца после отбытия из Лондона.

Однажды после полудня путешественники увидели чужой боевой корабль, на большой скорости направляющийся к ним. Понимая, что этот корабль, приблизившись, откроет огонь, капитан судна, на котором находился Фокс, спросил у него совета.

Фокс ответил, что он не является моряком и не знает, что делать в подобных случаях, и спросил у капитана, как бы тот поступил сам. Существовало всего лишь два выбора: во-первых, попытаться убежать от корабля противника; во-вторых, продолжить путь в надежде, что все будет хорошо. Фокс сказал, что вряд ли им удастся убежать от военного корабля. Капитан сильно нервничал и с каждой минутой становился все беспокойнее. Фокс же, видя это, сказал ему, что данная ситуация является испытанием его веры, а также то, что он должен полностью положиться на Господа.

Сказав это, Фокс сам успокоился и стал ждать, когда Господь даст ему совет. Некоторое время спустя Бог ясно указал Фоксу, что Он держит ситуацию под своим контролем, а капитан корабля должен продолжать свой путь. В своем дневнике Фокс писал:

“В одиннадцать часов дежурный матрос крикнул, что они уже очень близко. Это встревожило некоторых пассажиров; я же сел в своей каюте и стал смотреть в иллюминатор. Луна опустилась не слишком низко, и я мог отчетливо видеть их. Я уже собирался встать и покинуть каюту, как вспомнил слова Господа о том, что Его жизнь и сила оберегают нас. Это успокоило меня, и я снова сел.

Капитан и несколько матросов пришли ко мне и спросили, не лучше ли им свернуть с намеченного курса. Я ответил, что они могут поступить так, как считают нужным. В этот момент луна скрылась, и поднялся ветер. Господь спрятал нас от них; мы же быстро уплыли и больше не видели этот корабль”.68

Первый, кто выступил против рабства

Каждое воскресенье квакеры проводили на корабле собрания, открытые для всех желающих, в результате которых на всех пассажиров снисходили обильные благословения. Однако Фокс начал испытывать достаточно серьезное недомогание. Всем было ясно, что его здоровье становится все хуже и хуже, и это являлось следствием всех перенесенных им тюремных заключений и прочих страданий. Тропический климат Вест- Индии лишь ухудшил состояние Фокса, так как он не привык к такой жаре и повышенной влажности. Тем не менее, он с радостью и удовлетворением увидел, что на Барбадосе живет множество преданных Богу и твердых в вере квакеров.

Там же Фокс обратил внимание на то, что очень многие квакеры имели рабов, а он был категорически против подобного поведения. Реформатор обладал достаточной мудростью и понимал, что, если все рабы будут освобождены одновременно, это заставит страдать их самих, поскольку они не смогут обеспечить себе проживание и пропитание. Исходя из этих соображений, Фокс попросил квакеров наставлять рабов в Господе и учить их навыкам самостоятельной жизни, чтобы спустя несколько лет они, будучи свободными, смогли нормально жить.

Позвольте мне теперь сделать одно небольшое замечание. Американские и английские квакеры горячо боролись против рабства в любой его форме. Еще в 1688 году квакеры выступали с протестом против использования рабского труда на ежегодном собрании в американском городе Филадельфия.69 Это значит, что они начали свою борьбу против рабства за 174 года до Прокламации об освобождении, принятой в 1862 году. Подобная позиция является еще одной важной заслугой квакеров. Они стали выступать за полную свободу и равенство задолго до того, как необходимость в этом почувствовали все остальные люди. Может быть, благодаря их протесту Америка пересмотрела свое отношение к рабству в середине девятнадцатого века!

Фокс находился на Барбадосе три месяца. Прежде чем покинуть Вест-Индию, он составил свод правил, которые должны были помогать квакером твердо придерживаться своей веры. С Барбадоса Фокс отправился на Ямайку; как только корабль с квакерами прибыл туда, Элизабет Хутен, будучи уже достаточно пожилой женщиной, скончалась.

Во время своего пребывания на Ямайке Фокс почувствовал призыв посетить колонии на Американском континенте. Тогда он еще не понимал, что грядущее путешествие наполнит его короткую и яркую жизнь небывалыми и удивительными приключениями.

Грубая и дикая Америка

Старая добрая Англия казалась квакерам слишком грубой, но вы даже представить себе не можете, насколько грубее оказались столкнувшиеся с ними пуритане, жившие в Новой Англии! Вы, может, думаете, что из-за того, что пуритане сами отправились за океан в поисках духовной свободы на пятьдесят лет раньше квакеров, они с радостью встретят последних? Как бы не так!

Трагедия, произошедшая в Новой Англии, навсегда останется одной из черных страниц американской истории. Истинные пуритане твердо придерживались мнения, что любое несогласие с их учением являлось ересью, к которой следовало относиться со всей жесткостью. Последующие поколения

пуритан усугубили это убеждение. В результате они превратились в ограниченных религиозных надзирателей, которые готовы были скорей убить, чем обсуждать какой-либо спорный вопрос. Пуритане конца семнадцатого века породили религиозного монстра, вырвавшегося из-под контроля.

В этом деле мы снова можем увидеть лживый дух религии. Люди, думающие о своей религии больше, чем о Святом Духе, являются наиболее злобными людьми, которых вы когда-либо можете встретить. Не позволяйте их внешней святости обмануть вас.

Именно такую атмосферу, напоминавшую времена инквизиции, обнаружили квакеры, прибывшие в эту свободную страну. Искаженные слухи о британских квакерах достигли и Новой Англии, жители которой пошли на многое, чтобы не пустить их на свой берег.

Часто случалось, что, узнав о пребывании на борту корабля, вошедшего в порт, какого-нибудь квакера, религиозные отцы запрещали ему сходить на берег и заставляли отправиться назад, в Англию, за счет капитана судна. В конце концов, они издали закон, в соответствии с которым капитанам кораблей запрещалось привозить квакеров в Америку. Они были напуганы и считали, что, если изначально не пресечь попытки проникновения квакеров в Америку, их ересь очень скоро охватит все колонии точно так же, как она охватила Англию!

Один из жителей Новой Англии однажды проявил доброту к женщине-квакеру. В результате он вынужден был заплатить огромный штраф, а его самого в середине лютой зимы выгнали за пределы штата Массачусетс, оставив одного без всякой помощи.

Добравшись до Род-Айленда, этот человек повстречал одного доброго индейца, тот привел его к себе домой, накормил и отогрел. После мужчина рассказал о причине, по которой он оказался один в такой глуши в это время года.

Удивившись, индеец воскликнул: “Что же это за Бог такой у англичан, которые так поступают из-за Него друг с другом?!“70 Лишь язычники, подобные этому индейцу, могли увидеть в этой ситуации лицемерную иронию.

Однако пуритане, несмотря на предпринятые меры предосторожности, так и не смогли полностью защитить себя от квакеров. Гонения и угрозы никогда не пугали последователей Джорджа Фокса, неважно, в какой стране они находились. Квакеры продолжали прибывать, пока вся Новая Англия не оказалась переполнена ими. Многих из них повесили или заморили голодом в тюрьмах. Было выпущено постановление, согласно которому каждый, кто прямым или косвенным образом содействовал приезду квакеров в Массачусетс, подвергался штрафу и тюремному заключению; также этому человеку могли проткнуть язык раскаленным гвоздем, либо отрезать уши, или жестоко выпороть. Но, даже несмотря на это, количество квакеров росло; к ним присоединялись и многие бесстрашные жители Новой Англии, не боявшиеся угроз и жестокого наказания.

Непоколебимость квакеров и их преданность Господу является одной из наиболее славных страниц американской истории.

Его любимые слушатели: индейцы

Путь Фокса в Америку был очень тяжел и занял семь недель. На корабле закончились запасы пищи, и пассажиры чуть не умерли от голода.

Когда на горизонте появился берег Мэриленда, Фокс был необычайно рад, несмотря на сильную слабость, вызванную тяжелым путешествием. Как только корабль причалил к берегу, Фокса встретил служитель-квакер по имени Джон Бернйит, он поспешил сообщить, что тот прибыл очень вовремя, ибо вот-вот должно было начаться собрание. Забыв о физической слабости, Фокс с радостью присоединился к своим братьям. Собрание оказалось очень большим и продолжалось целых четыре дня!

Под конец этого длительного собрания квакеры Мэриленда получили от Фокса правила и указания, в которых была заключена его величайшая мудрость. После того как закончилось совещание с лидерами квакеров, каждый из них направился в свое миссионерское путешествие.

Фокс любил американских индейцев; ему было по сердцу их здравомыслие и искренность. Может быть, поэтому Фоксу так нравилось путешествовать по лесам и изолированным областям молодой Америки. Именно индейцам Фокс уделял больше внимания, чем какой-либо другой этнической группе; они же охотно посещали собрания, проводимые им неподалеку от их селений. Многие пуритане смотрели на индейцев как на врагов, они торговали с ними, но не более того. Большинство людей в те дни даже сомневались, имеет ли индеец душу!

Фокс проповедует в Мэриленде Архив картин “Норт Винд”

Фокс не был сторонником подобной теологии, он поставил перед собой цель посетить все индейские деревни, которые только сможет найти. Он вместе с Бернйитом путешествовал по лесам, двигаясь в сторону Нью-Йорка и постоянно встречая на пути дружелюбных индейцев, те с радостью предоставляли “друзьям” пищу и ночлег. Находясь в Америке, Фокс настолько преуспел в увещевании своих последователей хорошо относиться к “краснокожим”, что в 1812 году один историк написал: “Лучше всего защититься от индейцев можно было, одевшись, как квакер”.71

“Великий Дух сожжет тебя!”

На протяжении двух лет Фокс путешествовал верхом на лошади по Мэриленду и Новой Англии. В своем дневнике он написал, что в пути его сопровождали два проводника-индейца, прекрасно ориентировавшихся в непроходимых лесах. Тут же он рассказал одну историю.

Однажды к Фоксу подошел какой-то индеец, он выглядел очень рассеянным и, немного погодя, начал ощупывать его, говоря, что у Фокса в венах течет хорошая кровь. До проповедника дошли слухи о том, что некоторые местные племена практиковали каннибализм, поэтому он с подозрением отнесся к индейцу, крутившемуся вокруг него. Тем не менее, внутри Фокс чувствовал Божий мир. Видя, что индеец продолжает рассматривать и изучать его, как будто перед ним кусок пищи, Фокс поднял руку вверх, к небу, а затем указал ею на землю. Привлекши таким образом внимание странного человека, реформатор сказал, что, если тот попытается навредить ему, Великий Дух сойдет с неба и сожжет его. Услышав это, индеец тут же сбежал!72

Дневник Фокса полон подробных описаний жизни американских индейцев и его встреч с ними; Фокс удивлялся, насколько они оказывались восприимчивыми к его словам. Он писал, что некоторые индейцы признавались ему, что религия квакеров была лучшим из всего, что им когда-либо приходилось слышать. Фокс заметил, что некоторые племена еще до его появления действовали подобно “друзьям”, поэтому слова реформатора лишь подтверждали известную им истину.73

Фокс увидел, что Род-Айленд стал настоящим “раем для еретиков”.74 Но, несмотря на это, он с удовольствием заметил и то, что многие крупные должностные лица - квакеры. Городские власти были настолько впечатлены выступлениями Фокса, что стали всерьез обсуждать, достаточно ли у них денег, чтобы предложить ему остаться у них служителем. Услышав об этом, Фокс сказал: “Мне пора уезжать; ибо если они так сильно положили на меня глаз, то не смогут прийти к своему собственному Учителю”.75

После непродолжительного пребывания в Род-Айленде Фокс снова отправился на юг, объехав стороной Массачусетс; однако он послал вместо себя одного из своих представителей, дабы тот совершил еще одну миссионерскую поездку по региону. Кроме того, Фокс направил письмо, губернатору Коннектикута, выразив надежду, что тот перестанет преследовать квакеров.

Фокс сел на лодку и отправился в сторону Лонг-Айленда, где его встретили квакеры, бежавшие от гонений, а также делая, толпа индейцев. После проведения большого собрания несколько индейцев подошли к проповеднику и сказали, что некоторые члены других племен обратились в религию жителей Новой Англии, и от этого стало еще хуже. Эти индейцы считали веру квакеров истинным путем, но боялись обращаться в нее, поскольку это могло поставить под угрозу их жизнь.76

Чудесное исцеление сломанной шеи

Одно из величайших чудес, совершенных Фоксом, произошло по пути в Нью-Джерси. Квакер по имени Джон Джей, ехавший с ним от самого Род-Айленда, на полном скаку упал с лошади. В этот момент Фокса не было рядом. Примчавшись на место происшествия, он увидел, что Джей сломал шею и был уже мертв.

Движимый состраданием к большой семье погибшего, Фокс схватил Джея за волосы. Положив болтавшуюся голову квакера между своих колен, он взялся одной рукой за его подбородок, а вторую положил ему под голову. После этого Фокс два или три раза изо всех сил поднял ее вверх и опустил вниз, пытаясь поставить на место. Он почувствовал, что шея Джея “снова стала срастаться”, а из его горла послышался хрип. Тут же оживший квакер начал дышать и открыл свои глаза.77

К удивлению всех присутствовавших при этом, Фокс попросил их набраться мужества и отнести Джея в дом. Тому дали выпить что-то теплое и положили в кровать. На следующий день Джон Джей вместе со всеми проехал на лошади шестнадцать миль через болота, леса и реку!

Время возвращаться домой

Фокс посетил Каролину и некоторые районы Вирджинии, где также проводил свои собрания. Представления первых колонистов о том, что индейцы не имеют души, лишь усиливала его духовный аппетит. Фокс в пух, и прах разнес это порочное заблуждение, пригласив одного индейца выйти вперед и перед всем собранием ответить на некоторые вопросы. Ответы этого человека доказали скептикам, что он на самом деле обладает чрезвычайно активной душой.

За все время пребывания Фокса в Америке только один раз местные власти хотели отправить его за решетку. Это случилось спустя несколько дней после его возвращения в Мэриленд, однако реформатор очень быстро завоевал расположение шерифа и был тут же выпущен на свободу, не понеся никакого наказания. Наступило Рождество 1672 года; зима выдалась очень суровой. Фокс и сопровождавшие его квакеры с трудом пробирались через глубокие сугробы, насквозь вымокали под ледяным дождем, спали на улице, а их вода замерзала даже возле самого костра.

В 1673 году дом, в котором гостил Фокс, сгорел дотла. В пламени пожара он потерял все свое имущество, включая одежду и книги. Но, тем не менее, до конца года Фокс продолжал путешествовать по Америке и проповедовать Слово Божье. Наконец, он осознал, что посетил практически все места, в которых мог побывать. Реформатор остался доволен общим духовным состоянием американских квакеров и почувствовал, что ему пора возвращаться в Англию.

Как только корабль, на котором находился Фокс, причалил в порту Бристоля, он отправил в Свортмур письмо Маргарет, где сообщал о своем прибытии и верности Богу. Получив письмо, она тут же отправилась навстречу к своему необыкновенному мужу, с которым не виделась уже более двух лет.

Последняя тюремная битва

Фокс и Маргарет совсем недолго пробыли в Бристоле, отправившись в Лондон. Будучи там, реформатор почувствовал, что скоро снова окажется в тюрьме. Он попросил жену возвращаться в Свортмур, и та с явной неохотой согласилась.

Действительно, спустя всего лишь несколько дней Фокса арестовали и бросили в тюрьму. Казалось, что находиться в тюрьме было для него такой же Божьей волей, как для остальных - быть на свободе. Фокс с готовностью принимал свой жребий, оставаясь при этом непоколебимым в своей позиции. Как только он вышел на волю, власти тут же предъявили ему обвинение в отказе дать клятву во время судебных слушаний и снова отправили за решетку.

Здоровье Фокса было уже достаточно сильно подорвано, что заставило Маргарет перейти к решительным действиям. Она обратилась к канцлеру, который сказал ей, что Фокс может быть освобожден только тогда, когда его простит сам король. Это вывело реформатора из себя. Он сказал: “Я не могу принять чьего- либо прощения, зная, что не совершил никакого зла. Лучше я проведу в тюрьме остаток своих дней, чем выйду на волю таким непочтительным для истины способом”.78

Влияние Пенна: рождение Пенсильвании

Уильям Пенн, известный лидер квакеров и основатель Пенсильвании, обладал в то время большой известностью и использовал все свое политическое влияние для освобождения Фокса.

Пенн являлся убежденным сторонником Фокса. Он был

сыном адмирала сэра Уильяма Пена и находился в Ирландии, управляя поместьем отца, когда принял учение квакеров. Отец-адмирал имел для сына грандиозные планы, поэтому его решение стать квакером разбило отцовское сердце. Все мечты адмирала оказались рассеянны как утренний туман. Он даже и представить себе не мог, что Бог имел для Уильяма особый план, благодаря которому тот стал настолько знаменитым, что превзошел его самые смелые ожидания. Пенн вошел в историю, убедив Чарльза II (который был должен деньги его отцу) основать в Америке колонию исключительно для свободного проживания там квакеров. Король удовлетворил эту просьбу, а Пенн простил ему долг; новая же колония получила название Пенсильвания.79

Влияние Пенна, а также бесчисленное количество писем от квакеров со всей страны, в конце концов, убедили магистраты позволить Фоксу выступать перед судами, заявляя, что он не вынашивал никаких зловещих планов против государства во время своих миссионерских путешествий. Однако после того как Фокс отказался принести клятву, он снова попал в тюрьму.

Маргарет пребывала в отчаянии. Состояние здоровья Фокса продолжало вызывать серьезные опасения, и она боялась, что больше никогда не увидит мужа. В конце концов, после многочисленных обращений в высшие инстанции, судья заявил, что при рассмотрении дела Фокса были допущены многочисленные ошибки, благодаря чему реформатор был выпущен на свободу.

Слабый в теле, сильный в духе

Когда Фокс возвратился в Свортмур, его здоровье было настолько ослаблено, что он даже не смог посетить ежегодное собрание, которое прошло вскоре после его освобождения. Тем не менее, Фокс написал обращение к участникам собрания. На протяжении двух лет он безвыездно находился в Свортмуре, все свое время, посвящая написанию различных трактатов и памфлетов.

Хотя Фокс этого так никогда и не признал, но настолько привычный для него образ жизни странствующего проповедника подошел к концу. Теперь, отправляясь в путь, он должен был идти очень медленно и часто останавливаться для восстановления своих сил.

И все же Фокс продолжал понемногу путешествовать. Посетив Голландию, он обнаружил, с радостью для себя, много квакеров. Проведя там три месяца, Фокс вернулся в Англию. В Лондоне количество квакеров росло настолько стремительными темпами, что он решил на время поселиться там.

Ближе к концу своей жизни, Фокс пережил еще одну смену правительства. Чарльз II умер, а ему на смену пришел Джеймс И. Новый король с большой симпатией относился к протестантам и приказал освободить из тюрем всех квакеров и прочих инакомыслящих. На основании этого приказа из тюрем было выпущено на свободу примерно тысяча шестьсот квакеров.80 Фокс с радостью встретил этот день и призвал квакеров воздать за него особое благодарение Богу.

К этому времени здоровье Фокса настолько ослабло, что он уже не мог высидеть целое собрание. После службы квакеры отводили больного реформатора в чей-либо дом, чтобы тот мог немного передохнуть и набраться сил перед возвращением домой.

“Я чист. Все в порядке”

Последний год жизни Фокса был очень тихим. В 1690 году он с радостью узнал о принятии правительством Акта о веротерпимости, в соответствии с которым государство обеспечивало квакерам все свободы. Теперь их уже не могли бросить в ужасные темницы умирать от болезней. Никто больше не имел права избивать квакеров на улицах или плохо обращаться с ними. Фокс был доволен тем, что увидел этот закон еще при жизни. Теперь реформатор уже не сомневался, что все, ради чего он страдал, принесет плоды по всему миру. Перед квакерами расстилалось светлое будущее, которое, однако, было бы маловероятным без уплаченной за него высокой цены.

В 1690 году некогда сильный голос Фокса стал едва слышимым, его волосы поредели и поседели, а глаза потускнели. Хотя Фокс и тратил огромные усилия на то, чтобы преодолеть полмили, отделявшие дом, в котором он жил, от места проведения собраний, его ум оставался таким же, как и прежде, а мысль стала даже еще острее. Несмотря на то, что тело Фокса постепенно разрушалось, казалось, что дух его обновился, став духом молодого человека, готовым орлом взлететь в небеса.

В конце этого же года Фокс окончательно поселился в Лондоне, где практически каждый день встречался с другими квакерами. 10 января 1691 года он написал письмо своим последователям в Ирландии, а также сделал очередные записи в своем дневнике.

Утро следующего дня выдалось очень холодным, но Фокс настоял на посещении собрания, где он должен был проповедовать и молиться. Реформатор сказал собравшимся, что чувствует себя хорошо, лучше, чем чувствовал себя в последнее время. Однако как только собрание подошло к концу, Фокс пожаловался на боли в сердце. После собрания он отправился домой к квакеру по имени Генри Гоулдни, чтобы отдохнуть. На улице было очень холодно, так холодно, что Фокс задрожал. Тем не менее он быстро сказал сопровождавшим его квакерам: “Я очень рад, что мне удалось сегодня присутствовать; сейчас я чист, я полностью чист”.81

Отдохнув, Фокс попытался подняться, но почувствовал, что ему снова необходимо лечь. Попытавшись подняться еще раз, он застонал и упал на спину. На протяжении нескольких часов его силы будто испарялись.

Понимая, что жить ему осталось недолго, Фокс попросил, чтобы к нему привели некоторых его товарищей. Среди них был и Уильям Пенн. Обращаясь к собравшимся, Фокс попросил, чтобы они продолжали повсюду распространять книги и истину. “Все в порядке, - успокоил он своих друзей, - семя Божье правит всем миром и даже самой смертью”.82

“Он умер так же, как и жил, агнцем”

Вторник, 13 января - болезнь Фокса продолжается уже три дня. Вечером он схватил за руку одного из своих товарищей и попросил передать его любовь всем тем людям, которых он встречал за время своих путешествий. Позже, уже ближе к ночи, Фокс просто закрыл свои глаза, рот и вздохнул последний раз. Он не боролся в агонии за свою жизнь; в действительности все выглядело так, как будто он просто заснул. Один из друзей Фокса писал: “Можно было подумать, что он улыбается”.83 Фоксу было шестьдесят шесть лет.

Мы никогда не узнаем, от чего умер Фокс. Он ничем не болел. Сложилось впечатление, что его физическое тело просто сдалось, а все силы истощились.

Пенн первым сообщил Маргарет о случившемся. “Он умер так же, как и жил, агнцем, - писал Пенн, - до последнего момента думая о делах Божьих и Его церкви”.84

На протяжении следующих трех дней квакеры имели возможность проститься с Фоксом, доступ к телу которого был неограничен. Лидеры квакеров собрались из всех концов Англии, чтобы исполнить этот тягостный долг - похоронить величайшего реформатора. Церемония похорон периодически прерывалась тяжелыми вздохами и плачем таких известных людей, как Пенн, - людей, которые обычно скрывали свои чувства. Один старик сказал, что похоронил всю свою семью, не пролив ни единой слезы, а сейчас по его щекам текли слезы, и он повторял, что “никогда не забудет этот день”.85

Фокс в пожилом возрасте

Историческая библиотека “Друзья” при Свортмурском колледже

Похороны продолжались около двух часов; более четырех тысяч человек собралось для того, чтобы услышать голоса двенадцати выступавших. Великий человек был положен в простой деревянный гроб, а для того, чтобы совершить путь на кладбище, огромной толпе людей понадобилось два часа.

Фокс был похоронен на кладбище квакеров Боунхилл-Филдс. Изначально могила Фокса ничем не была отмечена. Несколько позже на ней был поставлен простой надгробный камень с выбитыми на нем инициалами, он обозначил место, где покоился один из величайших Божьих генералов, ожидая обещанное ему славное воскресение.

После смерти Фокса Маргарет прожила еще одиннадцать лет, наставляя молодежь и продолжая работу своего мужа. Она отправилась на встречу с Господом, когда ей было восемьдесят восемь лет. Перед самой смертью Маргарет позвала к себе младшего внука и попросила его держаться Господа. Умерла она на руках своей дочери, прошептав: “Я чувствую мир!“86

Где же квакеры сегодня?

Заканчивая писать эту главу, я буквально оказался лишен дара речи неослабевающей преданностью и сильнейшей духовной силой Джорджа Фокса.

Естественно, теперь мне необходимо сказать вам несколько слов и о квакерах, а также о том, что они представляют собой сегодня. Большая часть жертвы была принесена задолго до их рождения, через кровь тех, кто стоял у истоков движения. Теперь же квакерам остается хранить верность своим корням и тому духу, который заплатил за их свободу столь великую цену.

Большая часть этой главы была вдохновлена моим восхитительным братом во Христе, Купером Бити. Он помог мне прояснить некоторые непонятные для меня места теологической истории, пролив на них свет, что позволило мне, да и всем нам, лучше понять Джорджа Фокса и квакеров.

Преподобный Бити возглавляет свое собственное служение Light for Living Ministries, в Броукен-Эрроу, штат Оклахома. Сейчас ему уже за восемьдесят лет, тридцать из которых он провел будучи пастором квакеров, семь лет был странствующим проповедником, а последние двадцать работал преподавателем в общехристианской библейской школе. Там Бити преподает сразу несколько курсов, одним из которых является история церкви. Своим величайшим сокровищем он считает свои букинистические книги, посвященные Джорджу Фоксу.

Сегодня движение квакеров имеет несколько небольших ответвлений, но вся группа разделена на три основные категории: либериты (рационалисты), уилбериты (традиционалисты) и гернеиты (евангелисты). Бити отметил, что квакеры-евангелисты сегодня находятся ближе всех к старым методистам (Джон Уэсли); также он считает, что они проложили дорогу движению методистов за сто лет до их появления.

Евангелисты сохранили верность учению Фокса. Их прямота и честность по сей день сохранили свою чистоту. Евангелисты продолжают верить в рождение свыше, святость через освящение Святым Духом, а их богослужения наполнены живой музыкой и хвалой. За все годы единственной ошибкой, которую они допустили, стало их обращение вовнутрь, а не наружу. Евангелисты, вопреки своему названию, не являются проповедниками; во многом это произошло из-за того, что в прошлом они подвергались жесточайшим гонениям. Однако, к моим удовлетворению и надежде, преподобный Бити сообщил, что современные квакеры-евангелисты снова стали возвращаться к своим проповедническим корням, обращаясь к молодежи и заблудшим грешникам в больших городах по всей Америке. Ведь именно такое обещание их праотцы дали Джорджу Фоксу.

Несмотря на свою занятость в международном, общехристианском служении, преподобный Бити с восхищением и гордостью говорит о своих квакерских корнях. Именно благодаря им он обрел духовную силу и внутреннюю твердость, которые ничем невозможно поколебать. Бити сказал также, что его переход от квакеров в общехристианскую группу дался ему очень легко из-за схожести убеждений обоих движений.87

Что думает Бог о нашем поколении?

Не так давно я выступал с проповедью под названием “Не стыдно ли Богу быть вашим Богом?”. Я уверен, что Ему бывает грустно и стыдно, когда Он видит, как наше поколение становится пассивным и безразличным к Его истинам. Когда ка- кой-то человек или группа людей начинают плыть против течения, не боясь говорить истину такой, какая она есть, а другие люди пытаются их успокоить или уговорить не высовываться и быть, как все, я считаю, что Богу мерзко видеть такое.

Наши страны и народы со слезами требуют прихода реформ. Великие люди прошлого передали свое пламя нам - теперь наша очередь нести его

Мы просим Бога, чтобы Он вел нас, но после того, как Он начинает это делать, мы требуем, чтобы Господь прекратил делать это, ибо подобные Его действия срывают пелену, окутавшую наши сердца, и мы начинаем видеть их такими, какими они есть на самом деле. Вы всегда можете сказать, когда люди не хотят исчезновения этой пелены. Они дерутся, бегут и преследуют тех, кто не боится жить в соответствии с Божьей истиной. Эти люди искажают написанное в Библии, преуменьшая значение сказанных там слов, или же учат совершенно противоположному. Такие люди требуют, чтобы правительства изменяли ситуацию в стране, но на самом деле просят о том, о чем пасторы просить и не должны. Вы должны обратить свои взоры на Белый Трон — но не на Белый дом. Вы должны обратиться к Писанию - не к правительству. Смотрите на Личность Святого Духа - не на свой парламент. Наше общество чрезвычайно нуждается в Реформации, а она может прийти только через людей, которые знают Бога и желают полностью посвятить Ему свои жизни.

Я написал эту книгу не только для того, чтобы вы получили представление о великих Божьих генералах, но также, чтобы вы заглянули в самую глубь своей души и посмотрели на образ жизни, который вы ведете. Многие из вас говорят: “Все в порядке”, - но все далеко не в порядке. Некоторые раскрыли свои глаза, уши и сердце для других голосов, которые отвлекают вас от истинной цели и смысла жизни. Другие же шумы в вашей жизни стали настолько громкими, что заглушили собой голос Самого Бога, призывающего вас порвать с апатией и выйти из тьмы на свет. Ваш разум оказался настолько затуманен голосами времени, настолько закоченел, что вы не слышите призыв Господа, обращающегося к вашему поколению. Слышите ли вы, что Он говорит?

Позвольте мне еще раз повторить уже сказанное - наши страны и народы со слезами требуют прихода реформ. Трудов предыдущих поколений оказывается явно недостаточно для того, чтобы разрешить стоящие перед нами сегодня проблемы. Они указали нам, как нужно жить, и передали свое пламя — теперь нести его должны мы.

Мы должны встрепенуться и перестать питаться из вредного духовного источника, отбросить в сторону ложные ожидания и погоню за материальными ценностями. Чтобы идти по пути истины, мы должны затратить гораздо больше усилий. Вы никогда не сможете постичь величие Божьих дел без борьбы, изменить что-либо без противостояния и никогда не сможете принести истину своему поколению, если не будете проповедовать ее, кричать о ней и жить в соответствии с ней.

В то время, когда я пишу эту книгу, в мире нет ни одного народа, который вел бы за собой весь мир по пути Божьих реформ. Бог касался и посещал каждого из нас, но никто так и не внял Его призыву во всей полноте. Все наши народы нуждаются в реформации. Но подобная реформация не произойдет до тех пор, пока мы все не согласимся жить вместе с Ним на этой земле, постоянно ставя Его на первое место вне зависимости от обстоятельств.

Живя с Богом, мы подвергаем свою жизнь постоянному испытанию, проверке на прочность. Наши сердца и умы все время должны проходить сканирование; наши семьи, церкви, работа и служение должны находиться под пристальным Божьим взглядом. Да, это хорошо, но можно сделать еще лучше. Подобная конфронтация происходит потому, что Бог хочет быть Господом всей нашей жизни, и в этом заключается величайший мир.

Когда вы начинаете жить с Богом, ваши земные приоритеты тускнеют и исчезают; ваш взгляд становится направлен на Божьи дела, а мысли - в вечность. Вы больше не хотите быть тем, кем вы не являетесь. Вы не опускаете руки и не отступаете только из-за того, что не являетесь Бенни Хинном или Билли Грэмом, - вы не слушаете учителей, лишь кивая головой и говоря: “Да, это правильно”. Для того чтобы осуществить реформацию, вам необходимо оставить в стороне свои пассивные комментарии и начать действовать. Бог не помажет вас до тех пор, пока вы не будете представлять собой новый сосуд.

Более того, истинное помазание — это нечто большее, нежели просто “охи” и “ахи”. Оно влечет за собой сопротивление со стороны других людей, их осуждение, а также разрыв дружеских отношений — большинство из нас не желает платить такую цену. Вы сможете стать боевым топором Бога в своей стране, лишь полностью открывшись перед Ним и доверившись Ему.

Живите, думая о Небесах. Стремитесь к тому, чтобы вас ассоциировали с Иисусом и Святым Духом, а на вашем плече лежала рука Божья, не обращая внимания на людей, которые могут отнестись к этому достаточно неодобрительно

Я очень рад, что вы прочитали эту главу и всю книгу; уверен, что вы захотите избавиться от религии, которая препятствует нашим отношениям с Богом, и полностью отдадитесь жажде познания Его истины. Я думаю, что вы гораздо больше хотите стать обладателем оригинальной вещи, чем ее дешевой подделки. Реформация никогда не сможет стать явью в отсутствие такой жажды. В тот день, когда вы почувствуете себя полностью удовлетворенным, начнется ваша религиозная жизнь. В тот день, когда вы будете полностью удовлетворены своим путем в Господе, начнется ваше религиозное сопротивление. Я не хочу, чтобы меня называли просто американцем - я гражданин Царства Небесного. Я нуждаюсь в том, чтобы дух реформ жил внутри меня. Меня не беспокоит то, какой могут повесить ярлык на меня, к какой группе или лагерю меня могут отнести. Я хочу, чтобы меня ассоциировали с Иисусом и Святым Духом, а рука Отца лежала на моем плече, независимо от того, нравится это окружающим меня людям или нет.

Именно так и поступал Джордж Фокс. Он твердо придерживался истин, заложенных в Слове Божьем, из-за чего встретил непонимание членов своей семьи, церковных служителей, друзей, родственников и других людей, знавших его. Если быть с Богом означало жить в одиночестве, Фокс желал этого. Он с готовностью встретил гонения, о которых большинство из нас даже не подозревает, ибо знал Бога, а также то, что представляла собой жизнь с Ним. Фокс постоянно думал о вечной цели, зная, что его жизнь на земле - это всего лишь миг. Благодаря своим постоянным и близким отношениям с Богом, он стал реформатором, коснувшимся своим посланием всех сфер жизни своих современников. Даже спустя триста лет голос Фокса по-прежнему отчетливо слышим.

Таким образом, эту главу, а вместе с ней и всю книгу, я заканчиваю словами Фокса, молясь о том, что они зажгут неугасимый огонь в вашей душе, породив истинную революцию, которая преобразит не только ваше сердце, но и весь ваш народ. Пусть же дух Реформации снова опустится на землю. И пусть он придет через вас.

“Мы знаем это поколение и поколение верных: здесь лежит грань, разделяющая прекрасное и отвратительное, святое и нечестивое; поэтому пусть каждый человек сам взвесит все и решит, в каком поколении ему быть”.88

Примечания

1. George Fox, The Journal of George Fox (London, England: Temple Press/J.M. Dent and Sons, Ltd., 1948): 12.

2. Major Douglas, George Fox - The Red Hot Quaker (Cincinnati, Ohio: Revivalist Press, n.d.): 39.

3. H. Larry Ingle, First among Friends, George Fox and the Creation of Quakerism (New York, N.Y.; Oxford University Press, Inc., 1994): 3. Excerpts from First among Friends, George Foxand the Creation of Quakerism by H. Larry Ingle, © 1996 by Oxford University Press, Inc. Used by permission of Oxford University Press, Inc.

4. Ibid., 12, 19.

5. Cecil. W. Sharman, George Fox and the Quakers (Philadelphia: Friends General Conference; London: Quaker Home Service, 1991): 31.

6. Elfrida Vipont, George Fox and the Valiant Sixty (Northumberland Press Limited, Gateshead, 1975): 4.

7. Sharman, 34-35.

8. Douglas, 6.

9. Ingle, 24-25.

10. Ibid., 25.

11. Douglas, 8.

12. Sharman, 42.

13. Fox, 5.

14. Ingle, 41.

15. Ibid., 42.

16. Cooper Beaty, Telephone Interview (2 February 2001).

17. Ingle, 43.

18. Douglas, 13.

19. Ibid., 17.

20. Ibid.

21. Ingle, 54.

22. Sharman, 67-70.

23. Ingle, 113.

24. Ibid., 61.

25. Beaty.

26. Ingle, 59.

27. Ibid., 60.

28. Ibid., 113-114.

29. Douglas, 42.

30. Ibid., 22.

31. Fox, 11-12.

32. Ibid., 13.

33. Ibid.

34. Ibid., 17-18.

35. Ibid., 38.

36. Ibid., 17-20.

37. David Hodges, George Fox and the Healing Ministry (Surrey, England: Friends Fellowship of Healing, 1995): 28-29.

38. Ibid., 26.

39. Ibid., 38.

40. Fox, 92-93.

41. Ibid., 92.

42. Henry J. Cadbury, ed., George Fox’s “Book of Miracles” (Philadelphia: Friends General Conference; London: Quaker Home Service, 2000): 42-43.

43. “Cromwell, Oliver”, The World Book Encyclopedia 4, (Chicago, 111.: Field Enterprises, Inc., 2003): 1151-1152.

44. Douglas. 38.

45. Ibid., 38-39.

46. Christopher Hill, God’s Englishman: Oliver Cromwell and the English Revolution (New York: Weidenfeld and Nicholson, 1970): 155.

47. Ibid., 9.

48. Douglas, 38.

49. Sharman, 75.

50. Ibid., 79-80.

51. Ibid., 92.

52. Vipont, 41.

53. Ibid., 42.

54. Ibid., 43.

55. Ingle, 93.

56. Ibid.

57. Ibid., 103-106.

58. Ibid., 107, 110.

59. Ibid., 114.

60. Beaty.

61. Sharman, 133-138.

62. Ibid., 155.

63. Ibid., 167.

64. “London”, World Book Encyclopedia 12, 441.

65. Douglas, 59.

66. Ibid., 79.

67. Sharman, 174-175.

68. Douglas, 89-90.

69. Ibid., 91.

70. Ibid., 67.

71. Ibid., 92-93.

72. Fox, 285.

73. Ibid., 291.

74. Ingle, 238.

75. Fox, 290.

76. Ingle, 239.

77. Fox, 293.

78. Douglas, 97.

79. “Penn, William”, World Book Encyclopedia 15, 241-242.

80. Douglas, 100.

81. Ingle, 283.

82. Ibid., 284.

83. Fox, 347.

84. Ibid.

85. Ingle, 285.

86. Vipont, 126-127.

87. Beaty.

88. Ingle, 78.

Об авторе

Роберт Лтардон

Когда Роберту Лиардону было восемь лет, его посетил Господь и призвал к всемирному служению. Обладая даром проповедования, он начал в пятнадцать лет свое служение и через два года проповедовал Евангельскую Весть в бывшем Советском Союзе. С того времени Роберт выступил с проповедями в более чем ста странах и основал Roberts Liardon Ministries, Embassy Christian Center, Embassy Ministerial Association, Spirit Life Bible College и Operation 500.

Являясь историком, Роберт с огромным рвением исследует наше христианское наследие. В двенадцатилетнем возрасте он получил от Бога указание изучить жизнь героев веры прошлого, чтобы понять, почему одни из них преуспели, а другие потерпели поражение. Изучение истории христианства стало его страстью, и, даже находясь в столь молодом возрасте, он проводил большую часть своего свободного времени, общаясь со старшими христианами, которые лично знали Уильяма Брэнхэма, Кэтрин Кульман и Эйми Семпл МакФерсон - великих мужчин и женщин, преданных Богу, о чьей жизни рассказывается в книге “Божьи генералы”. Кроме этого, Роберт обладает прекрасными знаниями, касающимися великих лидеров трех христианских движений - пятидесятников, харизматов и Divine Healing, - исследованием которых он занимается на базе Калифорнийского исторического музея Реформации и Возрождения.

Следуя своему призыву нести Слово Божье другим народам, Роберт основал Spirit Life Bible College, где готовятся служители для проповедования Евангельской Вести в других странах. В соответствии с одной из программ колледжа, “Операцией 500”, в зарубежных странах были открыты пять центров, на базе которых выпускники колледжа создают новые церкви и библейские колледжи.

Роберт в настоящий момент проживает в городе Ирвин, штат Калифорния, является очень успешным автором, его сорок восемь книг переведены на двадцать семь языков и проданы по всему миру в общем количестве более шести миллионов экземпляров.

http://udovichenko.ucoz.ru/load/4-1-2

Content

Лиардон Робертс Божьи генералы-2