1

От авторов

Война — это мир.

Свобода — это рабство.

Незнание — сила.

Джордж Оруэлл «1984»

Третий рейх, по замыслам его создателей, должен был просуществовать не менее тысячи лет. На самом деле он протянул всего 12. Однако за такой короткий для истории промежуток времени государство, созданное Гитлером, успело развязать самую кровавую в мировой истории войну, оставить после себя миллионы трупов и десятки миллионов разбитых судеб, разрушенные города и сожженные деревни. Казалось бы, после всего этого фашизм как идеология, как политическое учение, как практика государственного строительства должен быть отправлен на свалку истории. Но человеческая память оказалась слишком короткой, а фашизм — слишком живучим. Внуки солдат, которые, надев кованые ботинки, уничтожили «тысячелетний» Рейх, начали задумчиво рассуждать о том, что если бы «немцы нас тогда завоевали, жили бы сейчас, как люди». Не удивительно, что для реанимации людоедских идей основателя Третьего рейха услужливые ученые начали переписывать историю не только Второй мировой войны, но и гитлеровской Германии в целом. Если верить этим достойным ученикам Геббельса, то не было ни лагерей смерти, ни массового геноцида народов Европы, ни бесчеловечной восточной политики. Сегодня с помощью умело навязанных мифов и искусственно созданных заблуждений в общественном сознании формируется образ некоего «фашизма с человеческим лицом».

С другой стороны, еще с советских времен сохранилось множество стереотипов, основанных на старых фильмах, в которых нацисты — от вождей Рейха до простых солдат — изображались в карикатурном виде. Они отдавали нелепые приказы или нелепо их исполняли, а при первой же опасности поднимали вверх руки и истерически кричали: «Гитлер капут!»

На самом же деле история Третьего рейха была гораздо сложнее и трагичнее. Самые кровавые палачи в свободное от массовых казней и пыток время вели себя, как добропорядочные бюргеры, хорошие мужья, заботливые отцы, хотя это и не делает их преступления менее страшными. В то же время некоторые бонзы Третьего рейха далеко не всегда разделяли нацистскую идеологию, и поскольку они не отдавали приказы уничтожать мирное население, то даже по решению трибуналов, организованных победителями Второй мировой войны после разгрома гитлеровской Германии, военными преступниками не считаются. Хрестоматийными заблуждениями являются и представления о том, что все фашистское руководство являло собой образец «истинных арийцев», а человеку с еврейской кровью в гитлеровском государстве была уготована одна дорога — в газовую камеру. Не совсем верно и то. что фашистская Германия, напавшая на СССР, превосходила своего противника в техническом оснащении — по количеству и качеству танков и самолетов.

В данной книге мы постарались развеять эти и многие другие заблуждения. При оценке Третьего рейха и его лидеров нами была сделана попытка отойти от тех двух цветов — черного и белого, — которыми традиционно раскрашивают историю государства, строившегося на века, но просуществовавшего всего двенадцать лет…

А

Адольф-законник. Узурпировал ли Гитлер государственную власть?

Как просто отнять у народа свободу —

Ее надо просто доверить народу.

Игорь Губерман

Существует заблуждение, что Гитлер пришел к власти силовыми методами типа «пивного путча». Традиционное сознание не может признать тот факт, что один из самых кровавых злодеев XX столетия мог стать вождем добропорядочных немцев на законных основаниях. Между тем, это действительно так. Основатель Третьего рейха действовал более чем легитимно.

Он ненавидел демократию, но после неудачной попытки захвата власти в 1923 году и последовавшего за ней лишения свободы по обвинению в государственной измене Гитлер решил покорить Германию законным путем. В конце 1924 года, через две недели после выхода из тюрьмы, он добился аудиенции у Генриха Хольда — министра-президента Баварии и руководителя Католической народной партии Баварии. В ответ на клятвенное обещание бывшего заключенного вести себя прилично Хольд снял запрет на деятельность нацистской партии и ее печатного органа. «Бестия обуздана, — сообщил он министру юстиции Гюртнеру, — теперь можно ослабить путы».

Так вместо Гитлера-путчиста на политической арене Германии появился Гитлер-демократ. За то, что практически во всех программных речах этого первое время мало кому известного лидера почти не известной НСДАП делался акцент на торжество демократии, его даже прозвали Адольфом-законником. «Когда я снова начну действовать, то прибегну к новой тактике. Вместо того чтобы добиваться власти путем военного переворота, мы проникнем в рейхстаг (парламент Германии. — Прим. авт.) и там развернем борьбу с католическими и марксистскими депутатами. Конечно, перестрелять противников быстрее, чем победить их на выборах, зато гарантом нашей власти станет их же конституция. Всякий юридический процесс требует времени. Но рано или поздно мы все же завоюем большинство сначала в рейхстаге, а потом и в Германии», — сформулировал Гитлер свою программу прихода к власти. Она оказалась более чем удачной. Дело в том, что законопослушные немцы после Первой мировой войны чувствовали, что оказались на задворках демократических процессов. Унизительный для Германии Версальский мир очень негативно отразился на экономике страны и уровне жизни населения. Поэтому политическая сила, в основу своей идеологии поставившая избавление нации от синдрома проигравшей стороны, была обречена на всенародную любовь.

Ключевыми словами в названии партии Гитлера оказались не «социалистическая» или «рабочая», а «национальная» и «германская». Именно они стали главными для немцев, возмущенных условиями Версальского договора. Два первых из 25 пунктов программы НСДАП (Национал-социалистическая рабочая партия Германии) декларировали объединение всех жителей страны в Великую Германию и призывали к переустройству Версальско-Вашингтонской системы.

Весь же этот документ демагогически провозглашал ответственность государства за уровень жизни граждан, а также гарантировал их равные права и обязанности. Гитлер обещал беспощадно бороться с преступностью и коррупцией, провести земельную реформу и улучшить систему образования. Но самое главное — он поднял вопрос о «Германии для немцев». Поэтому не удивительно, что ряды поклонников национал-социализма постоянно росли. Если на выборах в рейхстаг в 1928 году нацисты получили только 12 мест, то в 1930 году — уже 107 мест, завоевав более 6 миллионов голосов. Таким образом, НСДАП стала второй по величине партией в стране. На выборах 1932 года, заняв 230 мест в рейхстаге, партия Гитлера превратилась в крупнейшую политическую силу. Следует отметить, что такому успеху фашистов во многом способствовал раскол в демократическом движении Германии. Дело в том, что в 30-х годах XX века Коминтерн, фактически руководимый Сталиным, запретил всем коммунистическим партиям вступать в предвыборные блоки с социал-демократами, по иронии судьбы именуемыми «социал-фашистами». Если бы немецкие коммунисты и социал-демократы, набравшие соответственно 6 и 7 миллионов голосов, смогли объединиться, то именно их блок занял бы лидирующую позицию, так как НСДАП поддержали только 11 миллионов избирателей. Но, как говорится, не сложилось, и большинство в рейхстаге сформировали фашисты.

Однако Гитлеру было мало этого — он рвался к абсолютной власти. Несмотря на демократические достижения возглавляемой им партии, на улицах многих городов страны проходили шествия «коричневорубашечников», провоцировавших столкновения с главными оппонентами нацистов — коммунистами. Тогдашний канцлер Германии Генрих Брюнинг не сумел обеспечить порядок в стране, и президент Веймарской республики Пауль фон Гинденбург 30 мая 1932 года отстранил его от должности. Началась ожесточенная закулисная борьба за вакантное кресло премьер-министра. Основными претендентами на него были представитель офицерского корпуса рейхсвера Курт фон Шлейхер и креатура помещичье-промышленного лобби Франц фон Папен.

1 декабря 1932 года Пауль фон Гинденбург назначает канцлером близкого к Гитлеру фон Шлейхера, который предлагает будущему основателю Третьего рейха так разделить власть в правительстве: Шлейхер — канцлер, а члены НСДАП — министры. Гитлер, конечно же, хотел большего.

Между тем, его позиции в парламенте в это время усиливаются. Спикером рейхстага становится давний товарищ Гитлера Герман Геринг. Такое «торжество демократии» удивило даже самих фашистов. Рудольф Гесс пишет своему другу Альбрехту Хаусхоферу секретное письмо, в котором говорит, что давно живет в ощущении нелегальности. «При том что Герман избран президентом рейхстага и нашей целью всегда было парламентское большинство, даже меня, самого тихого «законника», не оставляет ощущение флибустьера, получившего из рук короля чин адмирала флота», — признается он.

Но вернемся к борьбе за уже, казалось бы, занятое кресло канцлера. В условиях, когда реваншистская идеология нацистов сулила немецким олигархам немалые прибыли, фон Папен решился заключить политический союз с Гитлером. Они тайно встретились 4 января 1933 года и договорились вместе бороться за образование такого Кабинета, где глава НСДАП был бы канцлером, а союзники фон Папена заняли бы ключевые министерские посты. Также планировалось устранить с политической арены социал-демократов, коммунистов и евреев. Гитлер пообещал отказаться от социалистической части своей программы, а фон Папен заверил, что добьется крупных субсидий от промышленников для поддержки будущего премьер-министра Германии. Оставалось только завоевать расположение престарелого президента. В этом Адольфу Гитлеру неоценимую услугу оказал сын Пауля фон Гинденбурга Оскар.

Для более тесного общения с отпрыском знатного рода лидер НСДАП приехал в Берлин, где поселился в одном из лучших отелей — «Кайзергофе». 22 января 1933 года Гинденбург-младший для прикрытия идет в оперу. Затем, тайно покинув последний акт представления, он со всеми шпионскими «прибамбасами» (несколько раз меняет такси и отрывается от «хвоста») добирается до квартиры Риббентропа, где встречается с Гитлером.

«Тайная вечеря» длилась почти три часа. Никаких записей не велось. После состоявшейся встречи Оскар Гинденбург вместе с женой в течение нескольких дней навещал отца, внушая ему мысль о назначении Гитлера на должность канцлера. «Такая словесная активность подкреплялась митингами и маршами штурмовиков по всем городам Германии», — пишет литератор Елена Сьянова, которая в середине 90-х годов XX века работала с уникальными документами из закрытого архива Министерства обороны СССР.

По воспоминаниям современников, в последний год своей жизни старик Гинденбург сильно ослабел — как физически, так и морально — и прислушивался только ко мнению своего сына. Результатом такого послушания стала отставка канцлера фон Шлейхера 28 января 1933 года. На следующий день Гинденбург-старший встретился с фон Папеном и поручил ему выяснить, согласен ли Гитлер возглавить Кабинет министров «на условиях, предусмотренных конституцией».

Последний, естественно, согласился. заявляя, что будет хорошим гарантом соблюдения основного закона, и 30 января будущего основателя Третьего рейха назначили канцлером. Общий знакомый Пауля Гинденбурга и нового главы правительства Эрих фон Людендорф, военачальник Первой мировой войны, принимавший участие в «пивном путче», послал своему другу-президенту телеграмму следующего содержания: «Назначив Гитлера канцлером Рейха, Вы отдали нашу священную германскую Отчизну одному из величайших демагогов всех времен. Я предсказываю Вам, что этот злой человек погрузит Рейх в пучину и причинит горе нашему народу необъятное. Будущие поколения проклянут Вас в гробу».

Но было поздно. Гитлер возглавил правительство, а вместе с ним министерские портфели получили Герман Геринг и Вильгельм Фрик. Из прежнего состава Кабинета остался только министр иностранных дел фон Нейрат. Вице-канцлером стал фон Папен. Пост военного министра занял лояльный Гитлеру генерал Вернер фон Бломберг.

Известие о новом назначении, мгновенно облетевшее всю Германию, без преувеличения, вызвало бурю всенародной радости. Национальное радио сообщало тогда: «Адольф Гитлер — канцлер Рейха! Миллионы сердец воспламенились! Ликование и благодарность выплескиваются наружу».

По улицам страны гуляли радостные обыватели и не менее радостные штурмовики и части СС. Гесс позже вспоминал, что новый канцлер несколько раз порывался произнести речь. Но его отговорили: окна канцелярии слишком узкие, балконов нет, звук голоса будет «съедаться» шумом. По свидетельствам Эммы Зоннеман, жены Геринга, один из гвардейцев Гитлера — Лей — четко сформулировал тогда линию поведения нового вождя нации: «С этого дня каждое ваше слово должно быть услышано!»

Но, даже став канцлером, Адольф не имел абсолютного большинства в рейхстаге. Поэтому он убедил Гинденбурга как президента, имеющего подобные полномочия, распустить парламент и назначить досрочные выборы. Не желая допускать коммунистов к новой власти, Гитлер сделал попытку вывести Компартию Германии из избирательного процесса. Для этого решено было напугать немцев перспективой «красного террора». Дескать, «красные» в борьбе за ускользающую власть ни перед чем не остановятся. В качестве подтверждения коварных планов коммунистов в ночь с 26 на 27 февраля 1933 года был инсценирован поджог рейхстага. Когда прибыли пожарные и полиция, они обнаружили, так сказать, на месте преступления 24-летнего Маринуса ван дер Люббе. Его вина так никогда и не была доказана, но для того, чтобы все свалить на коммунистов, достаточно было упомянуть о принадлежности этого голландского бродяги к отечественному коммунистическому клубу. И хотя все понимали, что нацисты сами устроили пожар, это событие стало прекрасным поводом для обвинения Компартии Германии в экстремизме.

Устранив от активного участия в борьбе за власть своих главных политических противников, фашисты на выборах 5 марта 1933 года получили 288 мест в рейхстаге. За них проголосовали 17 миллионов немцев, или 44 % от общего числа избирателей! А с учетом поддержавшей НСДАП Партии националистов Гитлер получил абсолютное большинство в парламенте — 52 %.

24 марта 1933 года новая власть приняла Закон «О защите народа и Рейха», отменивший законодательные права рейхстага, включая контроль за бюджетом, внесение конституционных поправок и ратификацию договоров с иностранными государствами. Вместо парламента право издавать законы было передано правительству, то есть канцлеру Адольфу Гитлеру. Затем были запрещены все ненацистские партии, а профсоюзы — распущены. Вместо последних было образовано бесчисленное количество союзов, групп и организаций, находящихся под полным контролем новорожденного Третьего рейха.

После смерти президента фон Гинденбурга 2 августа 1934 года Гитлер, объединив посты канцлера и главы государства и присвоив себе звание фюрера, исполнил свою давнюю мечту — стал единовластным правителем Германии. Причем исключительно демократическим путем. Не без интриг, но волею народа — Vox populi…

Анна Франк. Погибла ли она в газовой камере?

А может, не было войны?

И «шмайссер» — детская игрушка;

Дневник, залитый кровью ран,

Был не написан Анной Франк;

Берлин не слышал грома пушек?

Александр Розенбаум

Существует заблуждение, что еврейская девочка Анна Франк, которая оставила в качестве обвинительного документа в адрес фашизма проникновенный дневник, описывающий все ее злоключения, умерла в «Освенциме». Это не совсем так: ей чудом удалось выжить в одном из самых страшных лагерей и избежать газовой камеры. Умерла она от сыпного тифа в концлагере «Берген-Бельзен» в марте 1945 года.

Удивительно, но эту маленькую неточность в биографии 15-летней девочки неонацисты и те, кто пытается обелить преступления Третьего рейха перед человечеством, используют для доказательства того, что «Освенцим» не был лагерем смерти — вышла ведь Анна Франк из него живой!..

Цинизм подобного утверждения заключается в том, что автор знаменитого дневника-обвинения в адрес фашизма и не должна была туда попасть. Она не являлась вражеским солдатом, взятым доблестным вермахтом в плен. Она не готовила заговор против фашистского «нового порядка». Вся ее вина заключалась лишь в том, что она была еврейкой.

Анна Франк родилась в 1927 году во Франкфурте. Спасаясь от преследований фашистского режима, ее семья переехала в Амстердам. Но в 1941 году столица Голландии тоже была оккупирована гитлеровскими войсками. В полном соответствии с людоедской доктриной Гитлера нацисты первым делом принялись уничтожать евреев. Судьба семьи Франк была предрешена: всех ее членов ожидал концлагерь и неизбежная смерть от голода, тифа или в газовой камере.

Но родители Анны и их друзья решили переждать несчастье. Два года и тридцать дней 8 евреев жили в примыкавшем к дому потайном флигеле — за дверью, находящейся за книжным шкафом. Об их укрытии знали только самые близкие люди, приносившие еду. Однако после анонимного звонка в августе 1944 года гестапо и сотрудники Службы безопасности Голландии ворвались в потайной флигель и всех арестовали. Анна и ее товарищи по несчастью первоначально были заключены в лагерь «Вестерборк» — сборный пункт для нидерландских евреев, а через месяц были депортированы из страны в «Освенцим».

Как и десятки тысяч других евреев, их ждала газовая камера. Но история одного из самых страшных лагерей тогда уже близилась к концу. Красная Армия продвигалась по территории Польши. «Майданек» уже освободили. На очереди был «Освенцим». Именно это спасло жизнь Анне и ее сестре. Их вместе с группой других евреев, еще способных потрудиться на благо Великого Рейха, в качестве бесплатной рабочей силы отправили обратно на запад — в лагерь «Берген-Бельзен».

Так что не стоит заблуждаться: Анна Франк не погибла в газовой камере «Освенцима», но это вовсе не означает, что свидетельства о злодеяниях фашистов преувеличены. Достаточно напомнить, что из 8 человек, которые укрывались в убежище, подготовленном отцом Анны, выжил только один — глава семьи Франк. Герман ван Пелз — его деловой партнер — был отравлен газом сразу по прибытии в лагерь «Освенцим-Биркенау». Жена ван Пелза умерла «между 9 апреля и 8 мая 1945 года в Германии или Чехословакии». Их сын Петер погиб 5 мая 1945 года в австрийском концлагере «Маутхаузен». Доктор Фридрих Пфеффер — друг семьи — покинул этот мир 20 декабря 1944 года в концлагере «Нойенгамме». Мать Анны умерла 6 января 1945 года в «Освенциме-Биркенау», а сама девочка и ее старшая сестра Марго — также в 1945 году, но в «Берген-Бельзене». Соотношение погибших и выживших — 7 к 1 — еще раз доказывает, что Третий рейх сумел создать исключительную по своей эффективности «машину смерти»: кто не умирал от голода или непосильной работы и болезней, шел в газовую камеру…

Арийская внешность. Можно ли назвать нацистских бонз «белокурыми бестиями»?

В самом сердце доминирующих рас мы не можем не заметить эту хищную птицу, белокурую бестию, жаждущую добычи и победы… Глубинное, ледяное недоверие, которое даже сегодня встречает германца, если он приходит к власти, является эхом той неистребимой ненависти, с которой остальная Европа веками смотрела на ярость белокурых германских бестий.

Фридрих Ницше

Всем хорошо известен эталон внешности «истинного арийца», существовавший в Третьем рейхе. В 1936 году специалисты по евгенике даже составили словесный портрет представителя «высшей нордической расы»: «Такой стройный и длинноногий человек обладает высоким ростом. С первого же взгляда он кажется гибким. У него узкие бедра и широкие плечи. Голова у нордического человека узкая, череп удлиненный, лоб высокий. Особенно характерен для этого лица сильно выдающийся вперед нос. Так называемый орлиный нос относится к нордическим формам. Благодаря его узким крыльям лицо приобретает особое выражение благородства; губы узкие, слегка припухлые, умеренно изогнутые. Нордический человек светловолосый, у него тонкие пушистые волосы. Глаза голубые, иногда серо-голубые или серые».

Логично было бы предположить, что нацистские руководители, прославлявшие с трибун образ красивого и атлетически сложенного «истинного арийца», сами обладали подобной — идеальной или близкой к этому — внешностью. На самом же деле ситуация с «экстерьером» высших чинов Рейха обстояла практически с точностью до наоборот.

По иронии судьбы, едва ли не меньше всех бонз образу «истинного арийца» соответствовал «фюрер всея Германии» Ааольф Гитлер. Естественно, в самом Рейхе его внешность вообще не комментировали и уж тем более не пытались сопоставить с идеалом. Зато иностранные журналисты, имевшие счастье лицезреть немецкого вождя, с оценками не церемонились. Советские историки Д. Мельников и Л. Черная в книге «Преступник № 1» приводят несколько таких словесных портретов. Например, английский журналист Дьюл гак описывает внешний вид фюрера: «Гитлер выглядит, как миллионы различных «маленьких людей», живущих в этом мире и находящихся в плохой физической форме… Его ноги слишком коротки для торса, слегка искривлены. По определению Раушнинга, ноги и руки у него непропорциональные… У него обвисшие плечи, впалая грудь, намечающееся брюшко. Его темные тонкие волосы, когда на них падает свет, имеют рыжеватый оттенок… Он всегда страдал от сильной перхоти, следы которой постоянно заметны на его воротнике и плечах… Кожа на лице Гитлера грубая, шероховатая, лоснящаяся и усеянная прыщами. Нос у Гитлера крупный и мясистый, уши торчком. Зубы плохие, вероятно, главным образом оттого, что он за ними не следил… в уголках рта собирается слюна, что делает его дикцию неясной…» Американский публицист Никербокер дополняет этот и без того не слишком лицеприятный портрет еще и утверждением о том, что Гитлер кажется глуповатым: «Он похож на собственную карикатуру. Временами создается впечатление, что он всегда ходит с открытым ртом и с отвисшей челюстью». Не отличался фюрер и столь почитаемой им «прусской» солдатской выправкой. Вот что пишет по этому поводу историк Перси Шрамм: «Руки у Гитлера висели, как плети. В кругу друзей он засовывал их в карманы. Ноги у него были слабые. Он наступал с пятки на носок и, согнув колени, делал довольно быстрые шажки. Любой пиджак висел на нем, как мешок, брюки и пальто казались бесформенными, шляпу он нахлобучивал на самый лоб…» Даже в партийной форме Гитлер, по словам Шрамма, «не имел импозантного вида: на коленях образовывались «пузыри», высокие сапоги не облегали ногу. Френч он носил без ремня».

Пародию на «истинного арийца» являл собой и один из ближайших соратников немецкого вождя — министр пропаганды Йозеф Геббельс. Он был щуплым и низкорослым, по словам некоторых современников, даже карликом. Кроме того, идеолог фашизма хромал. Многие утверждали, что он родился с изуродованной ступней. На самом деле это не так. В семилетнем возрасте Геббельс перенес остеомиелит — воспаление костного мозга. В результате неудачной операции на левом бедре его нога усохла и стала короче правой. В связи с этим в годы Первой мировой войны будущий министр пропаганды был признан непригодным к армейской службе. Он остро и болезненно переживал свой физический изъян. Товарищи же за глаза потешались над ним, называя «маленьким мышиным доктором».

Кроме того, не отмеченный гренадерской статью Геббельс не мог похвастаться наличием и другой непременной отличительной черты «белокурой бестии»: он не был белокурым. Наоборот, черные волосы в сочетании с карими глазами навыкате и сильно выдающимся, с горбинкой, носом делали рейхсминистра подозрительно похожим на представителя «недочеловеческой» еврейской расы.

Примерно такое же впечатление производил и заместитель Гитлера по партии Рудольф Гесс. Единственное, чем он был похож на «истинного арийца», — так это ростом. Однако наличие весьма ценимой в Германии военной выправки делало его не столько высоким, сколько долговязым. Дополняли этот «истинно неарийский» образ Гесса маленькие, черные, близко посаженные глаза, сросшиеся над переносицей густые черные брови и такого же цвета волосы, на затылке — плешь.

Несмотря на то что настоящий германский воин должен быть стройным и мускулистым, один из главных военных чиновников — командующий люфтваффе (воздушные силы Германии) Герман Геринг — страдал ожирением. Этот недуг рейхсмаршал «заработал» еще в годы юности. Во время Мюнхенского путча он получил две пули в низ живота. Залечивая раны, Геринг пристрастился к морфию, что вместе с вынужденным постельным режимом и привело к образованию лишних килограммов. Любопытно, что будущий глава нацистской авиации своего недостатка явно не стеснялся: он предпочитал носить вычурные белые мундиры с позолоченными пуговицами, аксельбантами и прочими «украшательствами». А такая одежда лишь подчеркивала необъятные телеса носившего ее.

Не лучше с «арийской внешностью» обстояло дело и у руководителей силовых структур Рейха, в частности СС. И это при условии, что эсэсовцы в нацистской Германии считались элитной, «суперчистопородной» кастой. Замечательным образцом «антибестии» являлся глава СС Генрих Гиммлер. Генерал Доренбергер, руководивший созданием ракет «Фау-1» и «Фау-2», так описывает его внешность: «При всем желании я не мог разглядеть в этом человеке в эсэсовском мундире ничего выдающегося или приметного. Из-под не очень высокого лба смотрели серо-голубые глаза, прикрытые блестевшими стеклами пенсне. Немного полноватое лицо, оттопыренные уши. Ухоженные усики выделялись на этом болезненно-бледном лице темной чертой. Губы были бескровные и очень тонкие. Удивлял меня, пожалуй, только почти незаметный подбородок. Кожа на шее была дряблая, морщинистая…»

Не был эталоном арийской красоты и еще один силовик — руководитель Главного управления имперской безопасности (РСХА) Эрнст Кальтенбруннер. Лаконичный, но емкий портрет своего шефа приводит в мемуарах начальник разведывательного отдела СД Вальтер Шелленберг: «У него был квадратный подбородок, бычий загривок, коричневые от табака пальцы и гнилые зубы». Французский исследователь Жак Деларю дополняет это описание: «Массивный корпус его венчался крупной головой с твердым, тяжелым лицом, словно высеченным из плохо отесанного обрубка дерева. Высокий и плоский лоб отнюдь не свидетельствовал о выдающемся интеллекте. Маленькие темно-карие глаза, наполовину прикрытые тяжелыми веками, жестко поблескивали в глубоких орбитах; широкий, прямой, словно вырезанный одним ударом, рот с тонкими губами и огромный, квадратный, массивный, грубо вытесанный подбородок еще больше подчеркивали тяжеловесный и угрюмый характер этого человека…»

Пожалуй, ближе всех к созданному нацистами образу «белокурой бестии» был предшественник Кальтенбруннера на посту главы РСХА Рейнхард Гейдрих. Во всяком случае, в отличие от большинства своих коллег, он действительно был высоким, атлетично сложенным, голубоглазым блондином. Но при этом в его раскосых глазах угадывалось что-то монгольское. как бы доказательство тому, что далекие предки «истинного арийца» тесно общались с «недочеловеками» в лице воинов Аттилы или Чингисхана.

Одним словом, не стоит заблуждаться: нацистские бонзы, идеализирующие образ «белокурых бестий», сами отнюдь не соответствовали этому эталону.

Атомная бомба. Было ли у Третьего рейха атомное оружие?

Все верят в создание атомной бомбы, а одесситы не верят. Их спрашивают:

— А почему вы не верите в атомную бомбу?

— Если бы атомная бомба была, то она давно бы продавалась у нас на Привозе…

Из рассказов об угрозе атомной войны

Вопрос о том, насколько гитлеровская Германия преуспела в создании атомного оружия, всегда волновал не только исследователей истории Третьего рейха, но и все человечество. От ответа на него зависел не только исход Второй мировой войны, но и судьбы мира. Поэтому не удивительно, что он вызвал много дискуссий и, как следствие, породил немало заблуждений, нередко взаимоисключающих.

Заблуждение первое. Руководство Третьего рейха не проявляло должного интереса к разработкам атомного оружия

Долгое время считалось, что руководство нацистской Германии скептически относилось к возможности создания атомной бомбы, считая такую перспективу нереальной, а саму ядерную физику — «еврейскими штучками». Поэтому, дескать, Третий рейх, не сумевший оценить по достоинству достижения своих ученых-ядерщиков, отдал предпочтение обычному вооружению. Сейчас уже ясно, что это не так. Именно немецкие ученые первыми пришли к идее создания принципиально нового оружия — атомного. Фашистское руководство сразу же получило информацию о его перспективах и отнеслось к ней с большой заинтересованностью, поощряя дальнейшие разработки в этом направлении. Однако из-за отсутствия быстрых результатов, вызванного просчетами физиков, нацистские бонзы на некоторое время утратили интерес к атомным проектам, возобновив работу над ними лишь в середине 1942 года.

Перед войной немецкие ученые в области ядерных исследований значительно опережали своих коллег из других стран. Именно они сделали открытие, которое в конце 1938 года всколыхнуло всю мировую научную общественность: физики Отто Ганн и Фриц Штрассман установили, что атомное ядро урана способно расщепляться, выделяя огромное количество энергии. Это дало толчок научным поискам в совершенно ином направлении. Вскоре ученые оценили реальные перспективы использования нового открытия в военных целях. Однако их реакция на представившуюся возможность установить мировое господство была различной. Сам первооткрыватель Отто Ганн много лет спустя признался, что, осознав в 1939 году разрушительный потенциал атомного оружия, был потрясен и подавлен, на долгое время лишился сна и даже подумывал о самоубийстве. Другие же, не столь щепетильные в вопросах морали исследователи, поспешили объяснить, как применить знания теоретической физики на практике. Уже 24 апреля 1939 года в Имперское военное министерство Германии поступило письмо от профессора Гамбургского университета Пауля Гартека и его ассистента Вильгельма Грота. В нем ученые описывали захватывающие перспективы нового открытия: «Мы хотели бы привлечь ваше внимание к последним событиям в истории ядерной физики. По нашему мнению, они открывают возможности для создания взрывчатого вещества, которое по своей разрушительной силе на много порядков превзойдет обычную взрывчатку».

Военное руководство Третьего рейха не могло не заинтересоваться таким известием. И действительно, 28 сентября 1939 года в Берлине в Управлении армейских вооружений состоялось совещание ведущих немецких физиков. На нем было основано «Урановое общество», разработана программа его деятельности, определены задачи отдельных научных групп. Этим нацистское правительство официально утвердило «Урановый проект» как составную часть разработок военного значения. Научным центром нового проекта стал Физический институт Общества кайзера Вильгельма, выполнявший в Германии функцию академии наук. Его ректором назначили видного исследователя в области ядерной физики Вернера Хайзенберга (Гейзенберга). К разработкам «Уранового проекта» также были подключены физико-химические факультеты Гамбургского, Лейпцигского и Гейдельбергского университетов. Курирование всех научных изысканий в рамках этого проекта осуществлял начальник исследовательского отдела Управления армейских вооружений Эрих Шуман. Он взял на себя роль административного руководителя группы, в которую входили Хайзенберг, Ган, Вайцзеккер и другие физики, приступившие к созданию экспериментального уранового котла на военном полигоне недалеко от Берлина. Так что нацистские бонзы вполне серьезно и заинтересованно отнеслись к перспективам создания нового оружия, обладающего огромной разрушительной силой.

Следует заметить, что Германия располагала не только научным потенциалом, но и техническими и финансовыми возможностями для проведения ядерных исследований. Руководство Третьего рейха использовало также ресурсы оккупированных стран. Так, после захвата Чехословакии в 1939 году в руки нацистов попали урановые шахты, расположенные возле Иоахимсталя. В мае 1940 года Гитлер установил свое господство в Норвегии, где тогда находилось единственное в мире предприятие по производству «тяжелой воды» в промышленном масштабе. Немцы планировали использовать эту воду в качестве замедлителя нейтронов в экспериментальном атомном реакторе. В мае 1940 года, оккупировав Бельгию, нацисты захватили 1200 т уранового концентрата, хранившегося на обогатительной фабрике. Это была редкостная удача, ведь попавший в распоряжение гитлеровцев радиоактивный элемент составлял половину его тогдашнего мирового запаса! Уран в то время считался дефицитом, одним из его главных источников была бельгийская колония Конго. Вот этот-то конголезский высококачественный радиоактивный элемент и оказался в руках ученых, участвовавших в «Урановом проекте». Обнаруженного количества урана могло хватить на годы работы и на десятки бомб.

В течение 1940–1941 годов немецкие физики осуществили основные теоретические и экспериментальные исследования, необходимые для создания атомного реактора с использованием урана и «тяжелой воды». Они установили, что ядерной взрывчаткой может служить не уран-238, как ранее ошибочно полагали, а его редкий изотоп — уран-235. Кроме того, летом 1940 года Карл Вайцзеккер теоретически установил, что уран-238 должен превратиться в атомном реакторе в новый элемент, аналогичный по свойствам урану-235. Таким образом, он самостоятельно открыл элемент, который американцы впоследствии назовут плутонием, и обосновал возможность его использования в качестве взрывчатого вещества.

Теоретические успехи физиков дополнялись практическими работами. К декабрю 1940 года под руководством В. Хайзенберга был построен первый экспериментальный реактор. К тому времени фирма «Ауэргезельшафт» освоила производство металлического урана, и к 1942 году в руках ученых уже имелось 2,5 т этого вещества. Казалось бы, до создания атомной бомбы фашистской Германии оставалось сделать всего несколько шагов. Ни одно государство в то время не подошло так близко к тайне производства ядерного оружия. Впоследствии Хейзенберг вспоминал: «В сентябре 1941 года мы увидели открывшийся перед нами путь. Он вел нас к атомной бомбе».

Человечество спасли просчеты и ошибки ученых. Так, группа исследователей во главе с Вальтером Боте пришла к неверному выводу о невозможности использовать графит в качестве замедлителя в урановом реакторе. Авторитет Боте был столь высок, что поставить под сомнение его выводы и перепроверить расчеты никто не решился. Поэтому пришлось вернуться к экспериментам с «тяжелой водой», которую по-прежнему завозили из Норвегии, так как ее производство на тепловых электростанциях в Германии обходилось непомерно дорого.

Другой просчет касался разделения изотопов урана. В Гамбурге физики Гартек и Грот безуспешно пытались добиться этого методом центрифугирования. Удивительно, что исследователи не попытались применить другой способ, разработанный немцем Густавом Герцем. Этот ученый был лишен нацистами допуска к секретным работам по изготовлению атомной бомбы из-за своего неарийского происхождения. Вероятно, поэтому предложенный им метод термодиффузии посчитали также «недостойным» для Третьего рейха. В итоге успешно развивавшийся с 1939 года «Урановый проект» в 1941 году начал сбавлять обороты.

Но немецкое командование не слишком огорчилось. Успехи в войне с Советским Союзом создали у руководителей гитлеровской Германии иллюзию скорой победы, поэтому создание нового оружия уже не казалось срочным делом. Так что начиная с 1941 года работа над созданием атомной бомбы действительно пошла очень неспешно. Вновь она активизировалась лишь летом 1942 года, когда стало очевидно, что осуществить блицкриг не удалось и война затягивается.

Заблуждение второе. Создание атомной бомбы в фашистской Германии в годы Второй мировой войны было невозможным из-за случайной ошибки немецких физиков

Описывая сложности, возникшие у немецких ученых при работе над «Урановым проектом», обычно отмечают, что только случайная ошибка в расчетах сбила их с правильного пути создания «сверхоружия». Однако некоторые историки полагают, что просчеты вполне могли быть намеренными. Другими словами, немецкие физики не хотели, чтобы в руках Гитлера оказалась атомная бомба. Дискуссия по поводу справедливости той или иной версии длится уже давно, появляются новые документы, но вопрос, не смогли или же не захотели физики Третьего рейха создать атомную бомбу, остается открытым.

Величайшей загадкой германской ядерной программы стала грубая ошибка, допущенная учеными при определении коэффициента поглощения нейтронов урана-238 очищенным графитом. Химики немецкой школы физической химии (в то время лучшей в мире), работая с графитом, ставят только одну серию опытов, не проверяют полученные результаты и притом используют, как показало послевоенное расследование, грязный реактив. При немецком педантизме и пунктуальности это кажется совершенно невозможным и непостижимым! Если, конечно, не допускать мысли об умышленном просчете…

Дальше — больше. Поскольку взаимодействие графита с нейтронами урана-238 очень сильно зависит от чистоты образца, ученые сразу же приходят к выводу, что использовать это вещество в качестве замедлителя не представляется возможным, и обращают свои взоры на «тяжелую воду». И это при условии, что она стоит намного дороже, так как производится в Норвегии. Отказавшись даже от попытки создать графитовые замедлители, физики Третьего рейха направили свои исследования по ложному пути. В «гонке за бомбой» эта необъяснимая ошибка стоила немцам трех лет.

Многовато совпадений для случайного просчета. К тому же ошибся не один человек, а сразу весь научный коллектив. Сами немецкие физики после войны неоднократно говорили, что они, как могли, задерживали создание атомной бомбы, затягивая теоретические изыскания. Их утверждения, конечно же, не могут считаться бесспорными доказательствами. Но имеются косвенные подтверждения того, что особой спешки ученые не проявляли.

Ведущей фигурой среди участников «Уранового проекта» был обладавший непререкаемым научным авторитетом Вернер Хайзенберг — лауреат Нобелевской премии по физике 1932 года, любимый ученик Нильса Бора. По убеждениям он являлся националистом и не отличался политической прозорливостью. Хайзенберг не хотел поражения Германии, поэтому принял предложение возглавить работу по созданию атомного оружия. Но именно с его именем связано немало предположений о «тихом саботаже» немецких физиков.

Большинство этих предположений касается визита В. Хайзенберга в сентябре 1941 года к Н. Бору. Встреча двух великих физиков с глазу на глаз произошла в оккупированном немцами Копенгагене. Никто доподлинно не знает, о чем говорили учитель и ученик. Известно лишь, что разговор был тяжелым и оставил глубокий след в душах собеседников. Хайзенберг — не нацист, но патриот Германии — искренне желал победы своей стране. Бор же не скрывал неприятия нацизма. Поэтому некогда теплые и дружеские отношения между физиками после встречи были испорчены навсегда.

Недостатка в версиях о том, почему это произошло, нет. По одной из них, ученик зашел в тупик в исследованиях и пытался получить консультацию у учителя. Согласно другой, Хайзенберг искал моральное оправдание, но не получил его. Наконец, третья версия гласит, что это была чуть ли не миссия мира: немецкий ученый будто бы дал понять Бору, что он и его коллеги саботируют нацистскую атомную программу, и призвал к тому же физиков, находящихся по другую сторону линии фронта.

Последнее предположение вызывает наибольшее количество споров. Многие историки воспринимают его скептически. Однако этот скептицизм основан не на достоверном знании причин разрыва дружеских отношений между учителем и учеником, а на том, что известно о характере и мировоззрении Хайзенберга. Вот что пишет один из самых авторитетных биографов физика, американский профессор Дэвид Кэссиди: «Взгляды Гейзенберга в этот период ничем не отличались от взглядов других патриотически настроенных немцев нееврейского происхождения в артистических, академических или военных кругах. Эти социальные группы горячо поддерживали политику Германии во имя немецкой нации. Когда немецкая армия победным маршем шла по Европе в первые годы войны, эти круги приветствовали сообщения о победах на фронтах. Вместе с тем, спешу добавить: это отнюдь не означает, что, желая победы Германии в войне, эта культурная и военная элита желала победы Гитлеру и нацистскому режиму. Они были не нацисты, а гордые и честные националисты. Когда удача отвернулась от Германии, а война затянулась, эти люди стали противниками Гитлера и режима».

Хайзенберг не отрицал своего конформизма. В 1942 году он написал: «Нам ничего не остается, кроме как обратиться к простым вещам: надо добросовестно исполнять свои обязанности и решать задачи, которые жизнь ставит перед нами, не спрашивая слишком часто, почему да зачем… А затем надо ждать, что произойдет… реальность трансформирует себя сама, без нашего участия». Однако после войны он объяснял свою позицию уже совершенно иначе, намекая на то, что, выполняя научные задачи, не служил нацистам. Хайзенберг сказал: «Лозунг правительства был: «Мы должны использовать физику в военных целях». Мы переделали его: „Мы должны использовать войну в интересах физики“».

Позже, став одним из лидеров антивоенного движения, Хайзенберг неоднократно рассказывал о своей поездке в Копенгаген. Он сообщал, что спросил у своего учителя, имеет ли ученый моральное право работать над проблемами атомной энергии в военное время. Якобы тот философски ответил, что в любой стране применение физики в такой период неизбежно, а потому вполне оправдано. Кроме того, Хайзенберг утверждал, что пытался через Бора договориться с коллегами в антигитлеровском лагере о взаимном моратории на военное применение энергии деления ядра. Последний до конца жизни молчал об этом разговоре — он не подтвердил, но и не опроверг слов своего ученика.

Основываясь на данном факте, версию немецкого физика поддерживали многие исследователи, в том числе и российский историк действительный член Российской академии естественных наук Валентин Белоконь. Он пишет: «В сентябре 1941 года Хайзенберг встретился с Бором перед бегством последнего из Копенгагена в Швецию (Бор имел для этого все основания хотя бы потому, что его мать была еврейкой) и попытался инициировать взаимную договоренность с физиками антинацистской коалиции о неразработке бомбы. Для подтверждения своего доверия к учителю даже сунул тому в карман схему немецкого сверхсекретного атомного котла. Он рисковал безумно, однако реакция Бора была совершенно неадекватной: он сделал вывод, что немцы не только видят перспективы создания бомбы, но уже и делают ее. Оказавшись накануне 1944 года в Лос-Аламосе лицом к лицу с генералом Гровсом (американским либеральным вариантом Берии) и Оппенгеймером, Бор торжественно вынул из кармана набросок Хайзенберга: я, мол, достал вам схему немецкой атомной бомбы. Оппенгеймер взглянул и, улыбаясь, разъяснил, что это не бомба, а всего-навсего реактор. «Значит, немцы собираются сбросить на Лондон реактор!» — настаивал Бор. Оппенгеймер не стал его разубеждать, так что Бор «со знанием дела» и опираясь на свой авторитет принялся убеждать американские власти поэнергичнее финансировать «Манхэттенский проект». Дали не менее двух миллиардов долларов».

Однако сегодня достаточно распространенную точку зрения о попытках Хайзенберга воспрепятствовать разработке атомной бомбы в фашистской Германии поставили под сомнение. Причиной этого стали обнародованные в 2005 году черновики письма великого датчанина своему ученику. Это незаконченное и неотправленное письмо было написано в 1957 году. В нем есть такие строки: «Я лично помню каждое слово наших бесед, происходивших на фоне глубокой печали и напряжения для всех нас здесь, в Дании. В особенности сильное впечатление на меня, как и на всех, с кем вы разговаривали в институте, произвела ваша абсолютная убежденность в том, что Германия победит и что посему глупо с нашей стороны надеяться на другой исход войны и проявлять сдержанность по поводу германских предложений о сотрудничестве. Я также отчетливо помню нашу беседу в моем кабинете в институте, в ходе которой вы в туманных выражениях говорили так, что ваша манера не давала мне повода усомниться: под вашим руководством в Германии делается все для того, чтобы создать атомную бомбу. Вы сказали, что нет смысла говорить о деталях. поскольку вы с ними знакомы и последние два года работали в той или иной мере исключительно над подготовкой этого проекта. Я молча слушал вас, поскольку речь шла о важной для всего человечества проблеме, в которой, несмотря на нашу дружбу, нас следовало рассматривать как представителей двух противоположных сторон в смертельной битве».

Однако свидетельство великого датского физика убедило не всех. Часть исследователей продолжает придерживаться прежней версии. Даже нашли объяснение письму Нильса Бора. Опубликовавший его историк Финн Асеруд считает, что к этим текстам следует подходить с осторожностью: они написаны через 16 лет после встречи ученика и учителя в Копенгагене и явно отражают, сколь нелегкой для Бора была попытка точно изложить свои воспоминания. Оправдывающее немецкого физика толкование эпизода предлагает в книге воспоминаний и исследователь Эдвард Теллер: «Информация, которую я собрал, приводит меня к мысли, что Хайзенберг отправился к Бору за моральным советом. Я также полагаю, что встреча состояла из двух частей. В помещении Хайзенберг, опасаясь, что нацисты прослушивают дом, сообщил, что работает на свою страну. Затем, гуляя по саду, Хайзенберг объяснил, что участвует в нацистском проекте. Он добавил, что, к счастью, сделать атомную бомбу для Германии невозможно, и он надеется, что британским и американским ученым это тоже не удастся. Почему Бор не рассказал о второй части беседы? Причина может быть простой. Как только Хайзенберг сказал, что работает для своей страны. Бор перестал его слушать».

Райнер Карлш, автор книги «Бомба Гитлера. Тайная история немецких испытаний ядерного оружия», вышедшей в свет в 2005 году, проанализировав множество документов, пришел к выводу: «Невозможно достоверно утверждать, был ли это на самом деле вклад немецких ученых в сопротивление нацизму, как утверждали они сами после окончания войны, или на пути их разработок возникли трудности иного рода. Хотя некоторые факты, свидетельствующие о сопротивлении ученых, налицо. Стали известны слова Вернера Хайзенберга об «активном» и «пассивном» сопротивлении физиков. «Я сознательно возглавил «Урановый проект», чтобы, насколько это было возможно, затормозить его развитие», — говорил он. Но при жизни он так и не решился опубликовать эти слова — даже для послевоенной Германии это было слишком».

Документы того времени показывают, что, когда речь заходила о возможной передаче разработок немецких физиков-ядерщиков в промышленное производство, Хайзенберг прибегал к разного рода «тормозам». Одним из них Р. Карлш считает явно заниженные суммы, которые ученый запрашивал на свои исследования. По мнению историка, он делал это умышленно, вводя в заблуждение военных относительно реальности создания атомного оружия в обозримые сроки. Известно, например, что, когда рейхсминистр вооружений Альберт Шпеер летом 1942 года задал физику вопрос о том, сколько денег необходимо его группе для успешной работы, Хайзенберг ответил: «40 000 рейхсмарок». По тем временам эта сумма была попросту смешной для подобных проектов, и физик не мог не понимать такую простую истину. Для сравнения отметим, что «Манхэттенский проект» в США, связанный с аналогичными исследованиями, получил в качестве финансирования около 2 миллиардов долларов. После более чем скромного запроса Хайзенберга рейхсминистр вооружений, видимо, понял, что получить положительные результаты с данной командой ученых невозможно. Об этом он доложил Гитлеру. Фюрер отреагировал сдержанно: «Это же фундаментальные исследования, они не оказывают решающего влияния на исход войны».

«Тормозом» в реализации проекта можно считать и длительные сроки, которые физики просили для окончания разработок. Мол, раз мы не обещаем в ближайшее время создать «оружие возмездия», вам придется сосредоточиться на производстве других видов вооружения. Так и произошло. 4 июня 1942 года имперский министр вооружений Альберт Шпеер провел расширенное совещание по «Урановому проекту». На нем присутствовали как физики — Хайзенберг, Ган, Дибнер, так и военное руководство — фельдмаршал Мильх, начальник Управления армейских вооружений генерал фон Лееб, генерал-полковник Фромм, ведавший поставками боевой техники для вермахта. После неудачи под Москвой и затянувшихся боев под Ленинградом гитлеровцы жаждали быстрых и впечатляющих побед, поэтому и вспомнили о потенциале разрабатываемого «сверхоружия».

Военные, подходившие к вопросу с практической точки зрения, поставили перед учеными два конкретных вопроса: «Возможно ли создание атомной бомбы?» и «Когда это можно ожидать?» Хайзенберг долго, вдаваясь в технические подробности, рассказывал генеральскому составу о результатах трехлетних исследований. Из его доклада следовало, что немецкие физики видели свою задачу в создании уранового котла на медленных нейтронах. Стало быть, атомная бомба попросту представлялась им взрывающимся урановым реактором. Хайзенберг также сообщил, что если говорить об устройстве с ядерной взрывчаткой, то оно будет чересчур громоздким, чтобы доставить его к цели с помощью артиллерийского снаряда или самолета. Поэтому ученый настаивал на создании уранового котла, который мог бы стать стационарным источником энергии или двигателем на военном корабле. Таким образом, на вопрос о возможности создания атомной бомбы Хайзенберг, по сути, ответил отрицательно. И в дальнейшем его группа «сверхоружие» не разрабатывала. Уже упомянутый российский историк В. Белоконь считает: «Компромиссом с властями стала программа создания «атомной машины» — энергетической установки. Это устраивало и тех и других, поскольку Гитлеру докладывали о перспективах создания глобальных атомных подводных лодок и даже самолетов с атомными двигателями, позволяющими летать неделями, если не месяцами, без дозаправок».

На вопрос о том, как скоро «Урановый проект» сможет дать реальные результаты, Хайзенберг также ответил весьма уклончиво: «От двух до пяти лет, даже если мы получим всю необходимую материальную поддержку». Поэтому военные, присутствовавшие на совещании, поняли, что на быстрые успехи в создании атомного оружия рассчитывать не приходится. Несколько позже физик сделал еще более неутешительное заявление: «Создание действующей бомбы возможно лишь ко времени следующего конфликта».

23 июня 1942 года Шпеер в очередной раз доложил Гитлеру о проблемах военной промышленности. Информация об «Урановом проекте» фигурировала в нем лишь как 16-й пункт. Другими словами, благодаря усилиям Хайзенберга разработки в этом направлении стали восприниматься как весьма долгосрочные и не стоящие пристального внимания.

Генерал-майор НКВД Валентин Кравченко, возглавлявший спецотдел по надзору за атомными исследованиями и пытавшийся еще в 1945 году ответить на вопрос, почему же фашисты не создали атомную бомбу, пришел к выводу: «…не было воли ученых к созданию ядерного оружия. Слишком страшными представлялись им возможные последствия применения атомного „чудо-оружия“».

Таким образом, очень многие факты говорят о том, что ошибки и просчеты физиков Третьего рейха не были случайными: ученые не хотели давать в руки своего фюрера атомную бомбу.

Заблуждение третье. Фашисты так и не сумели создать атомную бомбу

На протяжении почти шестидесяти лет после окончания Второй мировой войны исследователи утверждали, что гитлеровская Германия так и не создала ядерное оружие. Якобы ее физики, случайно или умышленно допустившие роковую ошибку, сконцентрировались на разработке «атомной машины», а не бомбы. Заявления Гитлера о том, что нацисты близки к применению «супероружия», которое позволит им выиграть войну одним ударом, считались блефом или бредом фюрера-параноика.

Однако в 2005 году Райнер Карлш заявил, что прежние представления об «Урановом проекте» Третьего рейха ошибочны и неполны. Автор нового исследования утверждает, что незадолго до окончания Второй мировой войны фашистская Германия была близка к созданию атомной бомбы. Свои выводы он сделал на основании изучения ранее засекреченных документов (донесений советской и американской разведок, дневников ученых, чертежей), а также современных исследований, данных аэрофотосъемок и радиационного анализа почв.

Райнер Карлш выяснил, что «Урановым проектом» в Германии занимались несколько групп физиков и химиков. Кроме информации о команде, возглавляемой Вернером Хайзенбергом, немецкий исследователь нашел и опубликовал материалы о разработках других, менее прославленных ученых, работавших под руководством рейхсминистра почты Вильгельма Онезорге. Он, будучи лицом, особо приближенным к фюреру, и активным партийцем, награжденным Золотым знаком национал-социалистов, в те годы являлся самым ярым сторонником форсирования исследований в области ядерной физики. Поэтому ему удавалось «пробивать» интересные для себя проекты, получая под них многомиллионное финансирование.

Онезорге пришел к Гитлеру с предложением плана создания атомной бомбы в июне 1942 года, всего через несколько дней после обсуждения «Уранового проекта» на совещании у фон Шпеера. Беседа проходила как раз в день 70-летия рейхсминистра почты, и фюрер, возможно из уважения к своему старому партайгеноссе, не отверг сразу его прожекты, а попросту отшутился: «Любопытное дело: не кто иной, как главный почтмейстер, обещает нам „чудо-бомбу“». Однако Онезорге оказался человеком упорным и от своей идеи не отступил. Он снова и снова возвращал Гитлера к мысли о возможности разработки ядерного оружия. Рейхсминистр использовал также свою дружбу с «придворным» рейхсфоторепортером по фамилии Хоффманн, которому фюрер безгранично доверял, попросив его похлопотать о своем проекте. Известно, что капля камень точит. Так и усилия Онезорге не пропали даром: Гитлер дал добро на реализацию проекта. Рейхсминистерство почты открыло крупный исследовательский центр в Мирсдорфе под Берлином и назвало его «Ведомство по особым физическим вопросам». Для обеспечения нового научного подразделения кадрами Онезорге решил привлечь специалистов, не участвовавших в «Урановом проекте». Он заключил договор с известным ученым Манфредом фон Арденне, который не был физиком-атом-ником в чистом виде, однако слыл блестящим экспериментатором. Таким образом, к исследовательской работе института в Мирсдорфе подключился руководимый фон Арденне научный центр в берлинском районе Лихтерфельде.

Ученые совместно занимались проблемами расщепления изотопов урана. Они поставили перед собой цель добыть «начинку» для будущей атомной бомбы. К этим работам, помимо Рейхсминистерства почты, были подключены также Управление по вооружению сухопутных сил и СС.

Однако вскоре возникли трудности производственного характера. Для «настоящей» атомной бомбы требовалось не менее 50 кг высокообогащенного урана. Мощного ядерного реактора, с помощью которого можно было бы получить необходимую массу, у Манфреда фон Арденне не было. Рейхсминистерство почты располагало лишь тремя экспериментальными установками, расположенными недалеко от Берлина, в курортном городке Бад-Сааров. Они были переданы в распоряжение руководителя научного центра в Лихтерфельде и с 1944 года начали использоваться для отделения изотопов урана. Кстати, уровень секретности проекта был столь высок, что эти установки удалось обнаружить лишь в 2003 году!

Получать высокообогащенный уран таким способом можно было в очень ограниченном количестве: за час одна установка вырабатывала около 0,1 г урана-235. То есть за 10-часовой рабочий день производился 1 г, а на трех установках — 3 г этого радиоактивного вещества. За год набегало всего 300 г урана. Такого количества было недостаточно для создания полноценной атомной бомбы.

Поэтому немецкие атомщики пришли к идее ядерного взрыва малой мощности. По их замыслам, необходимую для этого критическую массу радиоактивного вещества можно было снизить путем сочетания расщепления ядра с ядерным синтезом. Предполагалось использовать так называемые рефлекторы, также значительно уменьшающие порог критической массы. Ученые подсчитали, что в случае применения подобных хитростей изготовление вполне боеспособной бомбы, для которой потребовалось бы лишь несколько сотен граммов высокообогащенного урана, реально. Таким образом, могла быть создана «гибридная бомба», основанная на принципах как расщепления, так и синтеза данного радиоактивного вещества. Сегодня ее назвали бы «грязной бомбой» — не разрушающей, но заражающей все вокруг.

Такая бомба вполне могла найти практическое применение в качестве тактического ядерного оружия. Учитывая небольшой радиус действия, она была бы пригодна для использования, например, в крупном сражении. Есть факты, свидетельствующие о том, что в высших кругах СС такая вероятность обсуждалась. Но в целом отношение к «гибридным бомбам» было скептическим, ведь они обладали ограниченными возможностями. Поэтому использование подобного оружия на Восточном фронте нацисты считали бессмысленным. Была, правда, мысль использовать «гибридную бомбу» для терактов в стратегически важных городах стран антигитлеровской коалиции. Это, как считалось, могло бы стать достаточно эффективным средством давления на возможных переговорах.

Об этом знал Гитлер.

Об этом, как утверждает Р. Карлш, благодаря донесениям разведки было проинформировано и советское военное руководство. Руководитель советской атомной программы Игорь Курчатов, получив разведдонесения ГРУ о малой эффективности немецкой атомной бомбы, 28 марта 1945 подготовил доклад Иосифу Сталину.

Этот документ появился спустя всего несколько дней после того, как Германия провела два испытания ядерных устройств — на острове Рюген в Балтийском море и в Тюрингии — лесной, холмистой местности примерно в 100 км к югу от Берлина. Последнее проходило 3 марта 1945 года. В результате взрыва с лица земли был стерт участок площадью около 500 м^2 и погибло несколько сотен заключенных концлагеря. Радиус действия испытанных снарядов составлял всего 500 м.

Жители местности, в которой проводились испытания, вспоминают, что в ту ночь произошла вспышка света такой яркости, что при ней можно было читать газету, затем последовал внезапный и мощный порыв ветра. Для подтверждения своего предположения о проведенных в Тюрингии в 1945 году ядерных испытаниях Р. Карлш приводит результаты радиологических измерений, недавно произведенных на этом самом месте. Они показали следы радиоактивных изотопов.

Кстати, именно весной 1945 года в Тюрингию был направлен с тайной миссией советский физик Георгий Флеров. Инициатором командирования его в Германию выступил Курчатов, который хотел иметь исчерпывающую информацию о том, насколько немцы продвинулись в создании и испытании атомного оружия и насколько эти наработки могут оказаться полезными для ядерной программы СССР. Конечным пунктом поездки должны были стать окрестности городка Ордруф, где прошло одно из испытаний немецкой «грязной бомбы». Однако добраться советскому ученому удалось лишь до Дрездена, далее территория находилась под американским влиянием, и пробраться туда незамеченным Флерову не удалось. Об этом он сообщил в письме своему руководству.

Все документы, касающиеся ядерных разработок, впоследствии были тщательно засекречены как в советских, так и в западных архивах. Поэтому, по мнению Р. Карлша, в течение десятилетий удавалось хранить в тайне правду о «грязной бомбе», созданной в фашистской Германии.

Сегодня многие, прочитавшие его книгу, в частности автор рецензии, опубликованной во влиятельном еженедельнике «Шпигель», утверждают, что свидетели, на которых ссылается историк, либо не вызывают доверия, либо повторяют сведения, полученные из вторых рук. Документы же могут истолковываться по-разному. Но несмотря на это, Р. Карлш не теряет оптимизма: «Не подлежит сомнению, что у немцев не было генерального плана создания ядерного оружия. Но ясно также и то, что немцы первыми сумели овладеть атомной энергией и что в конечном итоге им удалось провести успешное испытание тактического ядерного заряда». Поэтому все прежние представления о неспособности Третьего рейха создать атомное оружие, по мнению немецкого ученого, являются заблуждениями.

Б

«Барбаросса» против Сталина. Тупой и еще тупее

После совещания в Ставке Сталин, с удовольствием затягиваясь трубкой, произносит: «Хороший у вас ПЛАН, товарищ Жуков».

Из жизни главнокомандующих

Существует заблуждение, что разработанный лучшими стратегами Третьего рейха план молниеносного захвата СССР, получивший название «Барбаросса» — по имени легендарного германского императора Фридриха Барбаросса (Рыжебородого), — является образцом «науки побеждать». Вот как отзывается о нем Владимир Карпов в монографии «Маршал Жуков: его соратники и противники в годы войны и мира»: «Я много раз читал и перечитывал план «Барбаросса», и, признаюсь честно, меня каждый раз поражало — если на минуту отвлечься от агрессивной бессовестности и коварства этого плана — высокое военноштабное мастерство его составителей. Может быть, это мое специфическое отношение офицера-генштабиста, но я знаю, как весома и значительна каждая строка в директивном документе, какой скрупулезной работой это достигается, какой огромный багаж знаний и опыта надо иметь, чтобы в несколько слов или фраз вложить большой смысл, да так, чтобы все, кто будет читать и исполнять, правильно тебя поняли, иначе взаимодействие исполнителей пойдет вразброд, а их, этих исполнителей, сотни; непонимание же и разброд могут стоить десятков, а то и сотен тысяч человеческих жизней».

На самом же деле, согласно данным последних исследований, план молниеносного уничтожения СССР был достаточно авантюрным и глубиной полководческой мысли не отличался. Начнем с того, что одним из первых, кто рассказал о том, как надо воевать против загадочной России, был гросс-адмирал Редер. 28 июля 1940 года он представил А. Гитлеру памятную записку, которая называлась «Соображения по России». Не сомневаясь в стратегических способностях этого морского офицера, отметим, что в то время он должен был работать над совершенно другой операцией — операцией по высадке немецких войск на Британские острова, получившей название «Морской лев». Трудно сказать, планирование военных действий на каком направлении было основной задачей гросс-адмирала, а что являлось работой «по совместительству», но в конечном итоге оба плана провалились. Но как бы то ни было, фюреру понравилась идея, высказанная Редером: «Военные силы русской армии необходимо считать неизмеримо более слабыми, чем наши, имеющие опыт войны. Захват района до линии Ладожское озеро — Смоленск — Крым в военном отношении возможен, и из этого района будут продиктованы условия мира. Левый фланг, который прорвется через Прибалтийские государства, за короткий срок установит контакт с финнами на Ладожском озере. С захватом побережья и Ленинграда сила сопротивления русского флота рухнет сама собой».

Гитлер поручил разработать два варианта плана молниеносного захвата СССР. Над одним из них — он проходил под кодовым названием «Этюд Лоссберга» — работали Йодль и его заместитель генерал Варлимонт. Второй вариант готовил генерал Маркс. Оба плана исходили из того, что германские войска, безостановочно продвигаясь от границы Союза, одним махом достигнут Пскова-Ленинграда (группа «Север»), Смоленска-Москвы (группа «Центр») и Киева (группа «Юг»).

Первым, кто выразил сомнение в целесообразности таких действий, был генерал Гудериан. В мемуарах он описал реакцию генералитета вермахта на эти прожекты: «Они (коллеги Гудериана. — Прим. авт.) находились под впечатлением замысла Верховного командования сухопутных сил и поэтому сразу же ответили мне, что, по словам начальника Генерального штаба сухопутных сил Гальдера, для разгрома России потребуется не более восьми-десяти недель». Между тем, главный танкист Третьего рейха не разделял общую эйфорию: «Распределение сил между тремя примерно равными группами армий, которые должны продвигаться по расходящимся направлениям вглубь России, не имея ясной оперативной цели, с точки зрения военного специалиста, не могло казаться правильным. Мои опасения я сообщил через своего начальника штаба Верховному командованию сухопутных сил, что не возымело никакого действия».

Потребовалось вмешательство самого главного наци. Адольф Гитлер указал своим генералам, что столь блистательный блицкриг невозможен. Фюрер предложил разделить операцию на два этапа: сначала уничтожить противника в Прибалтике, а затем, используя эту победу, подготовить фланговую атаку на Москву. Это был, пожалуй, единственный случай, когда Гитлер согласился с Гудерианом.

Подготовить окончательный вариант плана войны с Советским Союзом, учитывая замечания фюрера, должен был первый обер-квартирмейстер Генерального штаба Паулюс. В конце октября 1940 года он представил в Верховное командование сухопутных сил (ОКХ) докладную записку «Основы русской кампании». Как пишет исследователь Сергей Переслегин в статье «Вторая мировая война: мифы и реальности», сведения о противнике, его войсках и особенно о резервах, содержащиеся в этом плане, были совершенно недостаточными. Паулюс угадал только состав первого русского стратегического эшелона, оценив его в 125 пехотных дивизий и 50 подвижных бригад, что примерно соответствовало 170 счетным дивизиям, которые реально разворачивала на западной границе Красная Армия. При этом число предполагаемых танков и самолетов отличалось от подлинного количества в несколько раз, а о втором стратегическом эшелоне планирующие инстанции ОКХ вообще не имели представления.

Как и любой стратегический план, идеи военачальников были обкатаны на теоретических учениях. Три проведенные Паулюсом штабные игры убедительно продемонстрировали, что даже при самых благоприятных предположениях о противнике имеющихся в наличии германских сил все равно не хватало. После этого, вспоминает обер-квартирмейстер, «раздавалось много тревожных голосов как по поводу допустимости всей операции, так и по поводу трудностей, связанных с выполнением поставленной задачи». Однако Гитлер, присутствовавший на штабных играх, развеял все сомнения и заявил, что план его вполне устраивает. «Важнейшая цель, — сказал он, — не допустить, чтобы русские отходили, сохраняя целостность фронта. Наступление следует вести так далеко на восток, чтобы русская авиация не могла совершать налеты на территорию германского Рейха и чтобы, с другой стороны, немецкая авиация могла наносить удары с воздуха по русским военно-промышленным районам. Для этого необходимо добиться разгрома русских вооруженных сил и воспрепятствовать их воссозданию. Уже первые удары должны быть нанесены такими частями вермахта, чтобы можно было уничтожить крупные силы противника. Поэтому подвижные войска следует использовать на смежных флангах обеих северных групп армий, где будет наноситься главный удар. На севере необходимо добиться окружения вражеских сил, находящихся в Прибалтийских странах. Для этого группа армий, которая будет наступать на Москву, должна иметь достаточно войск, чтобы быть в состоянии повернуть значительную часть сил на север. Группа армий, наступающая южнее припятских болот, должна выступить позже и добиться окружения крупных вражеских сил в Украине путем совершения охватывающего маневра с севера. Предусмотренная для проведения всей операции численность войск в 130–140 дивизий достаточна». 18 декабря 1940 года Гитлер подписан полностью разработанный план, дав ему название «Барбаросса», или директива № 21.

Согласно этому сверхсекретному документу, операцию по разгрому СССР планировалось начать 15 мая 1941 года. По мнению исследователя С. Переслегина, совпадающему с точкой зрения некоторых немецких и советских военачальников. на то время операция «Барбаросса» была самым нежелательным вариантом развития событий. Аргументы противников плана молниеносной войны можно свести к следующему: Германия, вступив на территорию СССР, не только связывала свои войска на востоке, в лишенной дорог местности, откуда части и соединения при всем желании было невозможно быстро вытащить, но и лишалась экономического «окна в мир». Немецкое государство могло получать и получало из нейтральной страны Советов любые необходимые ему для ведения войны материалы. В частности, верный взятым на себя обязательствам, СССР даже в ночь с 21 на 22 июля 1941 года отгрузил для «дружественной» Германии несколько эшелонов железной руды и редкоземельных металлов. В условиях войны фашисты рассчитывали, согласно грабительскому плану «Ост», многое из советских ресурсов взять бесплатно. Однако опыт показал, что советско-германское экономическое сотрудничество давало Третьему рейху несомненно больше.

Сплошные проигрыши для Германии содержал план «Барбаросса» и в тактическом отношении. Главный удар, по замыслам немецких стратегов, наносился на центральном направлении, где на 500-километровом фронте разворачивались 48 дивизий, из которых 10 — подвижные. Вспомогательное наступление на Киев в пределах 1250 км обеспечивали 49 дивизий, в том числе 7 подвижных. Указанное количество составляли войска союзников, прежде всего Румынии. На севере находились 29 дивизий, из них 5 танковых и моторизованных. Перед ними вообще не была поставлена определенная оперативная задача. Подобное «равномерное и пропорциональное» разворачивание не обеспечивало решающего успеха ни на одном из направлений. Вместе с тем, предполагалось закончить уничтожение основных сил русской армии к двадцатому дню войны.

В директиве № 21 говорилось: «Театр военных действий разделяется припятскими болотами на северную и южную части. Направление главного удара должно быть подготовлено севернее припятских болот. Здесь следует сосредоточить две группы армий. Южная из этих групп, являющаяся центром общего фронта, имеет задачу наступать особо сильными танковыми и моторизованными соединениями из района Варшавы и севернее ее и раздробить силы противника в Белоруссии. Таким образом, будут созданы предпосылки для поворота мощных частей подвижных войск на север, с тем, чтобы во взаимодействии с Северной группой армий, наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике». После успехов, достигнутых на этих направлениях, предусматривалась 20-дневная пауза, затем — окончательное наступление на Москву, предполагающее уничтожение последних 30–40 русских дивизий. Эта фаза кампании, впрочем, в плане вообще не прорабатывалась.

Одним словом, недоработанный и содержащий большое количество ошибок план молниеносного захвата Советского Союза даже теоретически не мог привести Германию к победе. Что касается первоначальных успехов вермахта, якобы свидетельствующих об успешном воплощении в жизнь «Барбаросса», то блицкриг фашистской армии стат возможен лишь потому, что весьма абсурдному немецкому плану наступления был противопоставлен еще более абсурдный советский план обороны. Пребывающее в первые месяцы войны в полной растерянности большевистское политическое и военное руководство наделало столько ошибок, что немцам почти удалось выполнить большинство пунктов директивы № 21. Однако уже 22 июля 1941 года Йозеф Геббельс в дневнике записал следующее: «Военное и политическое положение в данное время требует особого внимания, прежде всего, учитывая то, что народ в скором времени потребует подробных разъяснений. Но операции на Восточном фронте еще не настолько развились, чтобы можно было говорить правду. Вследствие этого мы вынуждены в течение нескольких дней скрывать от народа истинную картину».

А истинная картина выглядела так: при всей неподготовленности Сталина к войне с Германией, «Барбаросса» не позволил нацистам оккупировать Советский Союз. И, возвращаясь к дневникам Геббельса, эту статью можно закончить словами главного пропагандиста Третьего рейха: «Мы должны постепенно подготовить народ к продолжительной войне. Следует разъяснять, что война будет жестокой. С необоснованными иллюзиями нужно покончить…» Иллюзии — это расчет на молниеносную войну…

Болезни Гитлера. Ихь бин больной?

Ты чавой-то не в себе!

Вон и прыщик на губе!

Ой, растратишь ты здоровье

В политической борьбе!..

Леонид Филатов «Про Федота-стрельца, удалого молодца»

Существует заблуждение, что в течение последних лет существования Третьего рейха Германией управлял совершенно больной человек. Исследователи и журналисты «диагностировали» у Гитлера целый букет болезней, начиная от импотенции и заканчивая паранойей или шизофренией. Якобы на одной из тайных встреч директор берлинской клиники «Шарите» профессор Кринис подтвердил циркулирующие слухи о том, что фюрер страдает быстро прогрессирующей болезнью Паркинсона. Однако уже тогда правдивость как этих слухов, так и высказываний медицинских светил была поставлена под сомнение. В частности, глава внешней разведки РСХА Вальтер Шелленберг утверждал, что за всеми разговорами о болезни Гитлера стоит рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, который раньше других осознал неизбежность краха Третьего рейха и начал искать пути собственного спасения. По версии Шелленберга, он готовил так называемый заговор врачей, основывающийся на распространении слухов о физической и, прежде всего, психической неполноценности Гитлера.

Что же свидетельствует о большом количестве болезней, якобы имевшихся у фюрера Третьего рейха зимой-весной 1945 года? Прежде всего, воспоминания современников. Многие из тех, кто был допущен в последнее прибежище Гитлера — в его подземный бункер, — утверждают, что вождь немецкой нации превратился в больного старика. Командующий обороной Берлина генерал Вейдлинг, встречавшийся с фюрером 24 апреля 1945 года, впоследствии написал, что вид главного наци поразил его: «Он стал развалиной: голова у него бессильно свисала, руки дрожали, он что-то невнятно бормотал». Похожий портрет Гитлера оставил и командующий бронетанковыми войсками Рейха — Хайнц Гудериан: «У него теперь уже дрожала не только левая рука, но и вся левая половина туловища… Он с трудом волочил ноги, движения стали замедленными. Когда он хотел сесть, ему пододвигали стул». Известны и другие очевидцы, которые описывали клиническую картину прогрессировавших у фюрера болезни Паркинсона, шизофрении и маниакального бреда. Однако если внимательно проанализировать эти воспоминания, то складывается впечатление, что их авторы вольно или невольно пытаются подтвердить теорию о Гитлере-параноике, на которого легко свалить все преступления Третьего рейха.

На самом же деле, не сбрасывая со счетов действительно колоссальную физическую усталость и близкое к нервному срыву психическое состояние Гитлера, говорить о его серьезных болезнях вряд ли корректно. Английский историк Дэвид Ирвинг изучил медицинские бумаги, связанные с фюрером, и самым внимательным образом ознакомился с архивами Морелля, лечащего врача главного наци. Ему также удалось получить доступ к результатам анализов основателя Третьего рейха, его кардиограммам, рентгеновским снимкам и так далее.

Проанализировав все документы, исследователь пришел к выводу, что Гитлер не был импотентом и не страдал какими-либо другими сексуальными расстройствами. У него не наблюдалось шизофрении или паранойи, а также болезни Паркинсона. Гитлер, хотя и злоупотреблял некоторыми лекарствами, не был наркоманом. Советские историки Д. Мельников и Л. Черная цитируют вывод английского коллеги: «Что следует из истории болезни диктатора? Был ли он сумасшедшим, накачивали ли его наркотиками и ядами? Ничего подобного. Конечно, желудочно-кишечный тракт, дыхательные пути и нервная система Гитлера всегда функционировали небезупречно. Несомненно также, что Морелль искусственно взбадривал своего пациента, мобилизуя его физические ресурсы с помощью таблеток стрихнина, витаминов, гормональных препаратов, вливаний глюкозы, воздействия чистого кислорода, что в конце концов привело к тотальному истощению его организма. Но не более».

Так что не стоит заблуждаться: и фюрер Третьего рейха, и все его клевреты прекрасно осознавали, что они творили. И, как говорится, нечего под дурачка косить…

Борман. Где и когда он умер?

Штирлиц шел по лесу и вдруг увидел. что в дупле дерева светятся чьи-то глаза. «Наверное, дятел…» — подумал Штирлиц. «Сам ты дятел», — подумал Борман.

Из мемуаров Бормана

В течение многих лет время от времени в прессе появляется информация о том, что один из военных преступников — Мартин Борман — не разделил судьбу своих друзей по несчастью, а под чужим именем прожил долгую жизнь. Якобы он бежал на секретной подводной лодке в Латинскую Америку, где ему была сделана пластическая операция. После этого он руководил нацистским подпольем в Аргентине и Парагвае. Правда, падкие на сенсации журналисты доказательств таких данных не приводят, предлагая поверить рассказам анонимов.

О том, что Борман намного пережил своего фюрера, постоянно говорил и Симон Визенталь — бывший глава Еврейского центра документации в Вене и руководитель Венского центрального архива. По его мнению, военный преступник бежал в Парагвай, где предусмотрел несколько убежищ. Основное его укрытие якобы находилось на юго-востоке страны, в районе Параны. Из этого убежища Борман в случае угрозы имел все возможности сбежать в Аргентину или Бразилию и затеряться там. Однако подкрепить свои подозрения убедительными аргументами Симон Визенталь не смог. Писатель Ладислав Фараго, также без каких-либо документальных подтверждений, заявлял, что Борман живет в Аргентине и будто бы является миллионером. Время от времени появлялись сообщения о том, что доживший до почтенных лет партайгеноссе Гитлера умер в Чили от рака кишечника. Говорят даже, что специальные команды, состоявшие из разведчиков чуть ли не всех стран мира, искали следы Бормана в Латинской Америке. Слухи это или правда — неизвестно, но, по некоторым данным, в 1971 году в глухой провинции Гватемалы из-за сходства с Борманом был арестован крестьянин Хуан Фалеро Мартинес, а в 1973 году в Колумбии — лесоруб Иоганн Хартман. Оба не миллионеры и явно не руководители нацистского подполья, но чем-то неуловимо напоминали военного преступника. Их спасло только то обстоятельство, что отпечатки пальцев Бормана были хорошо известны прокуратуре Франкфурта-на-Майне. Кстати, находилось немало свидетелей, которые уверяли, что лично видели таинственного беглеца в Италии, Испании и даже в Польше — в облике католического пастора.

Но, скорее всего, рассказы о чудесном спасении и мирной жизни Мартина в Западном полушарии — это заблуждение или намеренная мистификация. Гораздо более доказательными выглядят свидетельства очевидцев его бегства и гибели в 1945 году. Но прежде чем делать какие-то выводы, основываясь на воспоминаниях современников Бормана, необходимо сказать несколько слов о причинах, побудивших его пуститься в бега. Это, кроме всего прочего, позволит опровергнуть весьма распространенную в западной историографии версию о том, что в апреле 1945 года, когда крах Третьего рейха был уже очевиден, Мартин Борман из фанатизма и личной преданности Гитлеру принял решение остаться со своим фюрером до конца.

Отчасти мотивы его предполагаемого поступка объяснимы, ибо он прекрасно понимал меру своей ответственности за совершенные преступления и знал, что рассчитывать на милость победителей ему не приходится.

Карьеру одного из лидеров Третьего рейха он начал в 1925 году, когда стал членом Союза против подъема еврейства и вступил в военную организацию лейтенанта Росбаха — одну из групп фашистской партии. В 1926 году Борман был уже делегатом съезда нацистской партии. В 1926 году он получил должность заведующего отделом печати НСДАП в Тюрингии, а в 1927 году — вошел в состав штаба штурмового отряда в Мюнхене. Пять лет спустя, когда Гитлер устроил штурмовикам «кровавую баню», именно Борман вручил командиру личной охраны фюрера Зеппу Дитриху список руководителей СА, подлежащих уничтожению в первую очередь.

Женившись на дочери председателя Суда чести нацистской партии, Мартин Борман вскоре стал главным казначеем НСДАП. В 1933 году эта политическая сила победила на выборах в рейхстаг, и Гитлер, как новый канцлер Германии, назначил главу фонда партии руководителем аппарата Рудольфа Гесса. В 1934 году по рекомендации последнего Борман стал рейхсляйтером и депутатом рейхстага.

В 1939–1941 годах, еще занимая должность шефа по кадрам в аппарате Гесса, он принимал участие в убийстве по меньшей мере 100 тысяч «нежелательных лиц» — пациентов психиатрических лечебниц и заключенных концентрационных лагерей. В мае 1941 года, после того как наци № 2 отбыл в Англию, Борман стал заместителем фюрера по партии, то есть занял должность секретаря и главного советника Гитлера. Он пользовался практически полным доверием главного наци, чем активно злоупотреблял. «Этот маленький человек был большим интриганом и грязной свиньей», — свидетельствовал впоследствии на допросе в Нюрнберге Геринг. Не менее ревностно Мартин Борман относился и к борьбе за чистоту арийской расы. В периоде 1941 по 1945 годы, согласно заявлению официального обвинителя США по делу Гесса, он принимал участие в истреблении военнопленных евреев, русских, поляков и чехов — всех тех, кого фашисты считали «унтерменшен», или «недочеловеками». Исходя из выводов данного заявления, Мартин Борман в общей сложности «преднамеренно, по злому умыслу и жестоким и низменным мотивам убил по крайней мере 5 миллионов человек». Понятно, что с таким «багажом» за плечами ему следовало очень крепко подумать, как избежать трибунала.

С точки зрения самого Бормана, единственной возможностью обрести статус не военного преступника, а военнопленного было бы заключение перемирия. Как известно, большинство соратников Гитлера, в первую очередь Геринг и Гиммлер, вынашивали планы заключения сепаратного мира с западными союзниками — Англией и США. Но Борман и Геббельс пошли по другому пути: было принято решение вести переговоры с советским командованием. Так они и оставались возле Гитлера вплоть до его самоубийства 30 апреля 1945 года. Советские ученые Даниил Мельников и Людмила Черная даже считают, что «братья по оружию» ненавязчиво подталкивали фюрера к этому шагу. «Утро 30 апреля проходило так же, как всегда, — пишут они в исследовании «Преступник номер 1». — Обсуждали военное положение; в 14 часов Гитлер пообедал… Потом начались новое прощание, новые рукопожатия и невнятный лепет фюрера. Затем он и Ева Браун удалились в комнату Гитлера. На этот раз Борман и Геббельс остались дежурить под дверью в узком коридорчике, причем Борман уже заблаговременно подготовил канистры с бензином, чтобы сжечь труп фюрера». Так сказать, на всякий случай, чтобы нацистский вождь не передумал.

Гитлер перед смертью оставил политическое завещание, согласно которому власть в Третьем рейхе передавалась Борману, Геббельсу и Деницу. Буквально на следующий день Борман и Геббельс направили в расположение советских войск своего парламентера с предложением заключить перемирие. Однако Сталин отказался от переговоров. Это означало, что новые правители Германии в любом случае будут рассматриваться как военные преступники. Узнав об этом, Геббельс и все члены его семьи — жена и шестеро детей — приняли яд, а Мартин Борман подался в бега.

Однако время было упущено, и выбраться из обреченного Берлина, окруженного плотным кольцом советских войск, было весьма непросто. И все-таки Борман попытался добраться до земли Шлезвиг-Гольштейн, где немецкие силы под командованием гросс-адмирала Карла Деница все еще удерживали позиции. О последовавших затем событиях рассказали на Нюрнбергском процессе их участники — те, кто сделал ставку на побег, участвовал в прорыве и остался в живых.

Разрозненные свидетельства очевидцев крушения Третьего рейха подтверждают, что 30 апреля 1945 года, сразу после сожжения трупов Гитлера и Евы Браун, Борман направил телеграмму адмиралу Карлу Деницу, в которой уведомлял о своем скором прибытии в его расположение.

1 мая 1945 года в 4.30 утра Борман собрал оставшихся в последнем укрытии фюрера фашистов и ознакомил их со своим планом спасения. По одной из версий, пробиваться через кольцо советских войск решили на танках. В 8.00 обитатели бункера, готовые предпринять попытку прорыва, выбрались из рейхсканцелярии. Кроме Бормана, в группу вошли секретарь Ставки Науманн, вождь Гитлерюгенда Артур Аксманн, шофер Гитлера Эрих Кемпке, военный врач СС доктор Штумпфеггер и некоторые другие. Перебежками пробираясь по улицам, они вышли к мосту Вайдендамм. Под прикрытием нескольких танков одного из вооруженных подразделений СС, продолжавших с упорством обреченных фанатично сопротивляться советским войскам, беглецы переправились через реку Шпрее.

В подтверждение данной версии шофер фюрера Кемпке утверждал, что танк, на котором Борман пытался вырваться из окружения, был подбит прямым попаданием бронебойного снаряда. Из этого Эрих сделал вывод, что Мартин выжить внутри него не мог. «Несколько танков с вооруженным десантом на борту прорвались через мост сквозь дорожное заграждение. Борман находился сразу за головным танком, который служил мишенью. Машина была подбита противотанковым снарядом, выпущенным из окна, и взорвалась. Место, где находился в тот момент Борман, было охвачено пламенем. Взрывом меня бросило в сторону, и я потерял сознание. Придя в себя, я ничего не мог видеть», — свидетельствовал шофер на судебном процессе в Нюрнберге. Вместе с тем, Кемпке однозначно утверждал, что перед взрывом все-таки успел заметить сильно обожженное тело Бормана.

Совсем другую версию рассказал один из предводителей Гитлерюгенда, Артур Аксманн. Он уверял, что взрыв танка, о котором рассказывал Кемпке. не причинил вреда Борману: «…груженый снарядами танк взорвался. Взрывной волной меня отбросило на значительное расстояние. Я инстинктивно укрылся в воронке от бомбы. Здесь же оказался и Борман вместе с врачом Гитлера доктором Штумпфеггером, секретарем Ставки доктором Науманном, Швегерманном (адъютант Геббельса. — Прим. авт.) и моим адъютантом Велтцином. Все они были ранены.

Сидя в воронке, мы решали, как быстрее выбраться из Берлина». Отсидевшись в своем укрытии, беглецы вернулись на Фридрихштрассе и ночью по железнодорожным путям перешли по мосту через Шпрее. Через некоторое время они добрались до станции Лертер, которую уже заняли советские войска. Не зная об этом, Борман и его спутники вышли на платформу и тут же наткнулись на патрульную группу. Аксманн сообщил: «Мы уже сорвали знаки различия. Патруль окликнул нас, вероятно приняв за ополченцев. Нам предложили сигареты. Неожиданно Борман пустился бежать, бросившись в направлении Инвалиденштрассе. Штумпфеггер последовал за ним. Русских это озадачило, и побоявшись, что будем арестованы, мы осторожно ретировались».

Советский патруль не пытался преследовать Аксманна и его спутников (Науманна, Швегерманна и Велтцина), направившихся по Инвалиденштрассе в район Моабит. Беглецы понимали, что, передвигаясь группой, они привлекают к себе больше внимания. Поэтому, резонно рассудив, что каждый за себя, один Бог за всех, они решили рассредоточиться. В какой-то момент Науманн и Швегерманн скрылись в кустах. Аксманн и его адъютант пошли дальше, но, услышав впереди скрежет танка, повернули обратно. И вот тут-то, петляя по улочкам, они наткнулись на труп Бормана. На заседании трибунала обстоятельства обнаружения тела Велтцин описал так: «На обратном пути по Инвалиденштрассе мы попали под сильный обстрел. Перейдя пути на станции Лернер, мы увидели двух лежащих на земле людей. Мы наклонились, чтобы посмотреть, не нужна ли им помощь. Это оказались Мартин Борман и доктор Штумпфеггер. Ошибки быть не могло: мы ясно видели их лица. Оба лежали на спине, раскинув руки и ноги.

Я тронул Бормана, но реакции не было. Наклонившись над ним, я увидел, что он не дышит. Ни крови, ни ран не было. Возможно, они приняли яд. Вдруг раздалась автоматная очередь, и нам пришлось скрыться».

Заявления о смерти Бормана сделали также заместитель Йозефа Геббельса по Министерству пропаганды Вернер Науманн, личный пилот Гитлера Ганс Бауер и камердинер фюрера Гейни Линге. В качестве причины они назвали самоубийство либо гибель от пуль или снарядов русских войск.

Итак, хотя свидетели на Нюрнбергском процессе по-разному описали обстоятельства смерти Бормана, в выводе они сошлись: главный советник Гитлера мертв, вырваться из окружения ему не удалось.

Позже о гибели Бормана заявили гражданские лица. Почтмейстер Альберт Крумнов и два сотрудника берлинской почты утверждали, что 8 мая 1945 года по приказу офицеров Красной Армии они захоронили два тела, которые нашли на железнодорожном мосту в районе Инвалиденштрассе. Позже, в ходе специального разбирательства, проведенного советскими оккупационными властями в Берлине «по горячим следам», свидетели указали приблизительное место захоронения. При этом почтовые работники рассказали, что трупы были в солдатских гимнастерках с чужого плеча. В кармане одного из них была найдена воинская книжка на имя офицера СС Л. Штумпфеггера, лечащего врача Мартина Бормана. Второе же тело никто из очевидцев не опознал.

После окончания войны была сделана повторная попытка установить точное место захоронения, с тем чтобы окончательно выяснить, кто похоронен вместе с доктором Штумпфеггером. Однако найти могилу не удалось, поскольку местность к тому времени сильно изменилась. В 1971 году в ходе строительных работ на Инвалиденштрассе были выкопаны два скелета, облаченные в сгнившие остатки униформы Третьего рейха. Сюда привезли почтмейстера, который руководил похоронами двух найденных в 1945 году тел. Альберт Крумнов подтвердил, что это то самое место. Эксперты решили идентифицировать останки. Для этого они занялись изучением зубных формул погибших. С доктором Штумпфеггером все оказалось очень просто: во Франкфурте-на-Майне осталась его медицинская карточка, и ее данные полностью совпали с отпечатками зубов скелета «высокого человека». А вот аналогичный документ Бормана по непонятным причинам исчез. Сохранился только слепок его зубов, сделанный стоматологом Гуго Блашке в 1945 году в лагере для военнопленных. Мосты и коронки на челюстях скелета «маленького человека» с ним совпали.

Так что свидетельств смерти Мартина Бормана достаточно. И доказательства гибели одного из «душеприказчиков» Гитлера хоть и не бесспорны, но все же более убедительны, чем голословные утверждения о его чудесном спасении. Но поскольку опознание тела не было задокументировано, вокруг имени Мартина Бормана возникло множество домыслов, слухов и заблуждений. Как итог — нацистского преступника продолжали искать, рассматривая даже самые невероятные предположения. В течение многих лет после окончания Второй мировой войны федеральное правительство Германии, а также еврейские организации обещали значительное вознаграждение за информацию, которая могла бы оказаться полезной для поимки и привлечения к суду Мартина Бормана. Но шли десятилетия, а достоверных сведений о нем никто не предоставлял. Постепенно официальные органы начали терять интерес к одному из бонз Третьего рейха. В апреле 1973 года суд ФРГ объявил Бормана мертвым на основании исследования останков тела, найденного в 1971 году на Инвалиденштрассе. Такое решение может считаться оправданным.

Следовательно, все предположения о чудесном спасении Мартина Бормана и его долгой жизни под чужим именем, появляющиеся вновь и вновь, следует признать заблуждениями. Во всяком случае, доказательства и свидетельства говорят о том, что он умер в мае 1945 года.

В

Вагнер. Насколько Третий рейх любил его музыку?

В театре идет постановка оперы Вагнера «Кольцо Нибелунгов». Вдруг раздается крик: «Есть в зале врач?» Музыканты сбиваются с такта, опера кое-как продолжается. Через несколько минут вновь раздается крик: «Есть в зале врач?» Из третьего ряда поднимается мужчина: «Да, я врач. Что случилось?» Возмутитель тишины радостно восклицает: «Не правда ли, божественная музыка, коллега?..»

Из жизни любителей музыки

В общественном сознании фамилия Вагнер ассоциируется с Третьим рейхом и его основателем. Действительно, Адольф Гитлер с молодости увлекался произведениями этого композитора, а став фюрером, решил сделать его музыкальным символом фашистского режима, мотивируя свой выбор тем, что творчество знаменитого композитора способствует «развитию немецкого человека». Еще одной «заслугой» Рихарда Вагнера перед Третьим рейхом считалась его приверженность к антисемитизму. Дело в том, что из-под пера композитора вышли не только оперы и увертюры, но и критическая юдофобская статья «Еврейство в музыке».

Но все же не стоит заблуждаться и преувеличивать степень культовости Вагнера в фашистской державе. Во-первых, у нацистов возникли сомнения в его арийском происхождении. Во-вторых, внешность любимца фюрера никак не вязалась с насаждаемым в Рейхе идеалом нордической красоты. Низкорослый (его рост составлял 152 см), сутулый, с крючковатым носом, «самый немецкий композитор» больше походил на представителя столь презираемой им еврейской нации. В 1942 году в связи с этим даже произошел небольшой конфуз. По приказу министра пропаганды Геббельса из здания Венской оперы следовало выбросить бюсты неарийских композиторов. «Под раздачу» неожиданно попал и любимец фюрера. Руководивший «чисткой» эсэсовец, взглянув на профиль бронзового Вагнера, принял его за… Мендельсона и велел отправить на свалку. Вскоре за нанесенную главному композитору Рейха обиду этот офицер попал на Восточный фронт. Но если в такой мелочи справедливость была восстановлена, то главные расовые идеологи нацизма так никогда и не простили Вагнеру его «сомнительную» родословную.

Возможно, именно по этой причине в гитлеровской Германии была запрещена постановка главного детища композитора — тетралогии. Кроме того, данное эпическое произведение о приключениях «истинного арийца» Зигфрида, по мнению Министерства пропаганды, не соответствовало насаждаемой ими идеологии — «слишком много любви!»

Противники же Третьего рейха с удовольствием использовали «Кольцо Нибелунгов» в антифашистских целях. Начиная с середины войны все трансляции Би-би-си на немецком языке начинались с музыкальной заставки, в которой звучал фрагмент из последней части тетралогии — «Сумерки богов». Таким образом любимый композитор Адольфа Гитлера посредством «вражьего голоса» недвусмысленно намекал своим соотечественникам на неминуемый крах нацистской империи.

Военный фундамент вермахта. Ковался ли в СССР фашистский меч?

Кто на нас с мечом пойдет, тот от меча и погибнет.

Александр Невский

В последние годы немало говорят о том, что СССР сам подготовил и обучил военных специалистов для будущего противника — Германии. Якобы Страна Советов на своих заводах произвела немало оружия, повернутого впоследствии против советских солдат. Особо подчеркивается тот факт, что немецкое государство, лишенное по условиям Версальского договора возможности иметь тяжелую артиллерию, авиацию, танки, подводный флот, а также ликвидировавшее все военные учебные заведения, по сути дела, не имело возможности возродить свою военную мощь. Однако при содействии СССР оно смогло обойти все эти запреты, создав мощный офицерский корпус, а также подготовив летчиков-асов, первоклассных танкистов и специалистов по химическому оружию. Как бы в подтверждение этой версии историки Ю. Дьяков и Т. Бушуева даже выпустили в 1992 году книгу под хлестким названием «Фашистский меч ковался в СССР». В ней были опубликованы документы, подтверждающие сотрудничество Германии и Советского Союза в период с 1922 по 1933 год. Однако в действительности все обстоит не столь однозначно, хотя в то время контакты этих государств в военной области были весьма активными. Исторические факты и их трактовка переплелись со слухами и домыслами, образовав множество заблуждений и откровенных спекуляций на данную тему.

Заблуждение первое. Советский Союз начиная с 1922 года готовил кадры для фашистской Германии

Дело в том, что в 1922–1933 годах Германия была вполне благопристойной демократической Веймарской республикой, в которой действовала мощная Компартия, что вселяло в советских политических лидеров надежды на грядущую социалистическую революцию в этой стране. НСДАП в начале 20-х годов представляла собой мелкую маловлиятельную группу маргиналов, а идеология немецкого фашизма еще не сложилась. Так что сепаратный Рапалльский договор Советская Россия в 1922 году подписала именно с Веймарской республикой, которая даже не подозревала, что станет предтечей Третьего рейха. С ней же СССР поддерживал промышленные и военные контакты вплоть до начала 30-х годов. Поэтому просто некорректно говорить о сотрудничестве с фашистской Германией и вермахтом в 1922–1933 годах. Более того, вермахта в этот период также не существовало, Красная Армия взаимодействовала с рейхсвером — армией Веймарской республики.

Кроме того, в Германии расстановка сил была неоднозначной. Генералы немецких вооруженных сил и магнаты военно-промышленного комплекса, ущемленные запретными параграфами Версальского договора, относились к Западу с глубоким недоверием и подозрительностью и не могли простить позора поражения 1918 года. Они видели в России потенциального союзника и партнера, с помощью которого можно было восстановить военный и военно-промышленный потенциал своей страны. «Довольно неожиданно, — пишет в мемуарах Вальтер Шелленберг, один из высших чинов Главного управления имперской безопасности, — самую большую поддержку идее сотрудничества Германии и Советской России оказали офицеры Генерального штаба немецкого государства». Вместе с тем. отмечает украинский историк Анатолий Турбайчук. автор данных строк в докладе Гейдриху констатировал, что далеко не все германские офицеры разделяли идею сотрудничества с СССР. Против этого выступили Людендорф и генерал Гофман, глава немецкой делегации на переговорах в Бресте. Но они оказались в меньшинстве. и сотрудничество между Советами и униженной немецкой армией стало фактом. Однако в середине 1920-х годов, когда запускались советско-германские военные проекты, разглядеть в рейхсвере будущий фашистский вермахт было не легче, чем заподозрить в милом ребенке потенциального бандита.

Гитлер же пришел к власти только в 1933 году, и тогда сотрудничество между Германией и Советским Союзом было прекращено — последний нашел себе нового союзника в лице Франции. Повторное сближение СССР и немецкого государства произошло лишь в 1939 году.

Так что не заблуждайтесь: Страна Советов готовила военные кадры для Веймарской республики, а не для фашистской Германии. Секретное военно-политическое сотрудничество двух стран-изгоев представляло собой, по образному выражению историка С. А. Горлова, «брак по расчету»: «И Москва, и Берлин предельно цинично рассматривали свои взаимоотношения в качестве средства для достижения собственных целей и отлично представляли себе побудительные мотивы другой стороны». Общим для обоих держав было одно — выход из дипломатической изоляции и возвращение в мировую политику.

Заблуждение второе. Кто чей меч ковал и кому это было выгодно?

Те, кто говорит, что «фашистский меч ковался в СССР», обычно утверждают, что в созданных для таких целей учебных заведениях и военных школах, находящихся в этой стране, обучались немецкие офицеры и специалисты в различных областях. Кроме того, именно на территории Советского Союза создавались военные предприятия, выпускающие продукцию для демилитаризированной по условиям Версальского договора Германии. Поэтому складывается впечатление, что немецкое государство получило от такого военного сотрудничества ощутимую выгоду, а СССР только проиграл. И это незадолго до великой войны, в которой полчища Третьего рейха применят против советских солдат знания и навыки, полученные в советских же военных школах!

Однако подобные рассуждения содержат немало заблуждений. Действительно, с начала 20-х годов XX века в обстановке глубокой секретности на территории СССР начали создаваться немецкие военные школы и предприятия. Временное соглашение о сотрудничестве рейхсвера и Красной Армии было заключено еще в 1922 году. В 1923 году в недрах рейхсвера было создано специальное подразделение «R» под легальной вывеской «Ассоциация содействия торговому предпринимательству». Именно оно тайно налаживало производство запрещенных видов вооружения и военных материалов и осуществляло подготовку военных кадров за пределами Германии, прежде всего в СССР.

Германия в обход Версальского договора организовала подпольный выпуск различных видов оружия в Италии и Португалии. Но его транспортировка оттуда была сопряжена с большой опасностью, поскольку секретные службы Англии и Франции держали европейские торговые пути под постоянным контролем.

Иное дело — Балтийское побережье СССР! Никто не мог контролировать Страну Советов, поэтому она и стала главным партнером Германии в области военно-промышленного сотрудничества. Это сотрудничество осуществлялось через упомянутую выше Ассоциацию содействия торговому предпринимательству, миссия которой была открыта в Москве. С германской стороны в переговорах участвовали военные, а также представители фирм «Крупп» и «Юнкере». Первым итогом этих переговоров стало размещение на заводах Петрограда-Ленинграда заказа на производство 1000 самолетов, 300 полевых орудий, 300 тяжелых орудий, 200 пулеметов и 200 бронеавтомобилей. На первый взгляд, этот факт можно однозначно записать в актив доказательств того, что именно СССР, на свою беду, «ковал немецкий меч». Однако не стоит забывать, что получившие хорошее финансирование, техническую документацию и конструкторские силы советские заводы в Мотовилихе и Царицыне (артиллерия), Рыбинске и Ярославле (авиация), в Шостке (порох) и многие другие быстро наладили выпуск оружия и для Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА). Стало быть, немецкие заказы были очень выгодны и для оборонной промышленности СССР. Впрочем, это совсем не удивительно, если сравнить техническую базу и количество квалифицированных специалистов в Германии и России накануне Первой мировой. Так, в 1913 году Германия по уровню промышленного развития занимала второе место в мире после США, в то время как Россия представляла собой отсталую аграрную страну. Наиболее наглядно разница между ними проявилась в ходе войны, потребовавшей от каждого из основных государств-участников максимального напряжения сил. Если Германия в этот период произвела 47 300 боевых самолетов, то Россия — всего лишь 3500.

Отставание последней было столь очевидным, что председатель тогдашней Государственной Думы М. В. Родзянко записал в воспоминаниях: «Брусилов, Каледин, Сахаров просили обратить самое серьезное внимание на авиацию. В то время как немцы летают над нами, как птицы, и забрасывают нас бомбами, мы бессильны с ними бороться…»

Еще хуже, чем с авиацией, дело обстояло с танками. Точнее говоря, такая техника в дореволюционной России не производилась вообще. Первый отечественный танк «Борец за свободу тов. Ленин», скопированный с трофейного французского «Рено», был выпущен 31 августа 1920 года заводом «Красное Сормово» в Нижнем Новгороде. Он являлся основным в серии из 15 машин, принятых на вооружение РККА в мае 1921 года. После этого в советском танкостроении наступил застой, длившийся вплоть до лета 1927 года.

Выход из кризиса в этой области был найден именно благодаря немецким заказам. Большая часть советских танков типа «Рено» строилась на одном из подмосковных заводов именно с помощью рейхсвера.

Германия оказала помощь СССР и в развитии военной авиации. В частности, всем хорошо известные самолеты Р-1, две эскадрильи которых были построены на деньги Общества друзей воздушного флота (ОДВФ) и названы в честь отклонения унизительного для Союза ультиматума министра иностранных дел Великобритании Джорджа Керзона — «Ультиматум» и «Наш ответ Керзону», — на самом деле являлись продуктом фирмы «Юнкере», прошедшим, как сегодня говорят, «отверточную сборку» на подмосковном авиазаводе. Начиная с 1924 года промышленность СССР начала выпускать для нужд Красной Армии до сотни боевых машин ежегодно. В 1927 году в рамках советско-германского технического сотрудничества в немецкое государство с целью ознакомления с местным самолетостроением был командирован заместитель начальника Управления ВВС РККА Я. Алкснис. Во время визита он встречался с известным авиаконструктором Хенкелем. Впоследствии Алкснис еще несколько раз наведывался в Германию. Так что это еще вопрос, кто чей меч ковал.

Благодаря тайному сотрудничеству с рейхсвером Красная Армия также получила в качестве вооружения тяжелые пулеметы «Максим», «Кольт», легкие — «Браунинг» и «Льюис», артиллерийские установки различных типов.

Одним словом, можно утверждать, что в значительной степени боевая мощь РККА в 20–30-е годы XX века создавалась с помощью немецких мозгов и за немецкие деньги. Взамен Германия хотела получить, как уже отмечалось выше, произведенное в СССР вооружение и, самое главное, учебные площадки для обучения немецких офицеров и инструкторов.

Такими объектами стали авиационная школа в Липецке, танковая школа в Казани («Кама») и две аэрохимические станции (полигона) — под Москвой («Подосинки») и в Саратовской области под Вольском (объект «Томка» возле железнодорожной станции Причернавская). Все они были открыты в течение 1925–1928 годов и просуществовали до 1933 года, когда Гитлер пришел к власти. Руководство всеми учебными объектами рейхсвера на территории Советской России и координация их действий осуществлялись через разведывательный отдел германского Генерального штаба «Т-3», имевший официальное название «Статистический отдел».

Теперь что касается выгоды для обеих стран от работы данных объектов. Этот вопрос следует рассмотреть подробнее.

Советская сторона, безусловно, имела собственный интерес в создании таких школ и полигонов. Доказательством этого может служить тот факт, что принципиальное решение о создании на своей территории «немецких командных курсов» она приняла под впечатлением неудачи в войне с Польшей еще осенью 1920 года. Вопрос рассматривался 5 ноября 1920 года на заседании Политбюро при участии Ленина, Троцкого, Каменева, Крестинского, Радека и Калинина. Принятое на нем постановление утверждало: «Немецкие командные курсы открыть вне Москвы, о месте поручить сговориться тт. Троцкому и Дзержинскому». Таким образом, советские руководители планировали создание совместных с немцами военных учебных заведений за 5 лет до того, как задуманное стало реальностью!

Намереваясь открыть военные учебные заведения для немецких офицеров. Союз собирался в первую очередь дать необходимые навыки и знания красным командирам, а попутно, конечно, и немцам предоставить возможность поучить своих военспецов. Особенно актуальным вопрос о подготовке кадров для Красной Армии стал в 1925 году, когда в СССР началась военная реформа.

Итак, первым советско-немецким военным учебным заведением стала Липецкая авиационная школа. Соглашение о ее создании было подписано в Москве 15 апреля 1925 года, а уже летом школа могла осуществлять подготовку летного состава. Этому факту предшествовали интенсивные переговоры между отвечающим за выживание германской армии в условиях Версальского договора командующим рейхсвера генералом фон Сектом, К. Радеком и наркомом воздушного сообщения А. Розенгольцем.

Каков же был вклад сторон в данное совместное предприятие? Немецкий персонал авиашколы, согласно протоколу, прилагаемому к соглашению, должен был состоять из 8 человек, включая руководителя школы. Советская Россия предоставляла 1 офицера в качестве постоянного помощника последнего (офицер связи), а также 20 человек для обслуживания аэродрома.

Таким образом, руководство школой и процессом обучения полностью осуществляли немцы. Преподавателей вначале было всего двое — летчик-инструктор и его помощник. Однако со временем численность постоянного немецкого персонала дошла до 60 человек.

Что касается материальной стороны сотрудничества, то и в этом советская сторона не проиграла. В соответствии с соглашением СССР бесплатно предоставлял аэродром в Липецке, а также передавал «находящийся здесь же свой бывший завод для использования его в качестве помещения для хранения самолетов и авиационных принадлежностей и в качестве жилого помещения для предполагаемого персонала авиационной школы и управления складами». При этом германская сторона выделяла средства на все «работы по постройке, перестройке или восстановлению складов и квартир». Немцы оплачивали также расходы по эксплуатации и охране объекта, включая содержание советского персонала аэродрома и обслуживающего школу советского врача. Они же платили за горючее для самолетов.

В целом, объект в Липецке обходился рейхсверу в среднем в 2 миллиона марок ежегодно, и это без учета затрат на создание необходимой инфраструктуры! В отдельные годы расходы на школу существенно превышали данную цифру. Максимальная сумма затрат была зафиксирована в 1929 году — она составила 3,9 миллиона! (Следует учесть, что на всю летную подготовку рейхсвер выделял в год 10 миллионов марок.)

Вот так, со свойственной ей основательностью и педантичностью, Германия оборудовала и содержала Липецкую школу. Обучавшиеся в ней курсанты осваивали полеты на больших высотах, производили учебные стрельбы из пулеметов по движущимся мишеням и наземным целям, совершенствовали бомбометание с больших высот и во время пикирования, штурмовали наземные объекты. Чтобы обеспечить полную секретность подготовки, рейхсвер увольнял с действительной службы командируемых в Липецк офицеров и механиков и выдавал им документы сотрудников частных предприятий. Во время пребывания в Советском Союзе немецкие летчики носили исключительно гражданскую одежду. Даже троих погибших в результате несчастного случая курсантов пришлось отправлять для погребения на родину не в гробах, а в ящиках с пометкой «Запасные части».

За все время существования Липецкой школы в ней были обучены или переподготовлены около 450 летчиков-истребителей, летчиков-наблюдателей, штурманов, стрелков-радистов. Для того чтобы представить, насколько весомой эта цифра была для всей немецкой авиации, следует иметь в виду, что к 1932 году Германия сумела подготовить в нелегальных военных авиашколах в Брауншвейге и Рехлине около 2000 будущих пилотов люфтваффе. Так что не заблуждайтесь: отнюдь не большинство летчиков Германии получили военное образование в СССР.

Кроме того, вопреки расхожему мнению, в Липецкой авиашколе готовили не только немецких асов, которые впоследствии составили цвет авиации Третьего рейха, но и советских пилотов и технических специалистов. Таким образом, Союз справедливо полагал, что не остался внакладе. Вот что 31 декабря 1926 года писал Сталину заместитель председателя Реввоенсовета СССР И. С. Уншлихт: «На декабрь 1926 года с нашей стороны прошли тренировку на истребителях 16 военлетов (военных летчиков. — Прим. авт.), техническую подготовку подетальному изучению, уходу и эксплуатации мотора — 25 постоянных механиков и 20 переменных. В мастерских при школе сгруппирован кадр рабочих до 40 человек высокой квалификации, которые под руководством немецких инженеров производят различные работы по дереву и металлу. Тренировки в школе проходят над осуществлением выполнения различных новых тактических приемов. Изучение тактических новшеств для нас очень ценно, так как тактические приемы различных видов авиации изучаются немецкими инструкторами школы путем пребывания в Америке, Англии и Франции… Все это дает нам возможность заключить, что совместная работа по авиации в указанном направлении приносит нам несомненную пользу, и желательно дальнейшее сотрудничество».

Следует отметить, что Липецкий авиацентр почти сразу же приобрел особое значение — стал использоваться как полигон. Там проводились испытания боевых самолетов, созданных авиастроительными фирмами Германии, а также вооружения и оснастки самолетов — бортового оружия (пулеметы и пушки), оптических приборов (прицелы для бомбометания, зеркальные прицелы для истребителей), бомб и так далее.

Более того, при школе были сформированы небольшие группы из советских летчиков и инженеров-самолетостроителей, которые подробно знакомились с работами германских специалистов. Находились в Липецке и ведущие специалисты ЦАГИ (Центральный аэрогидродинамический институт). Они не только участвовали во всех немецких технических испытаниях, но и апробировали самолеты последних в воздухе.

Итак, подводя итоги работы Липецкой авиашколы, можно отметить, что, вопреки расхожему мифу, не мы обучали немцев, а они на свои деньги учили у нас своих и наших летчиков. А заодно и инженеров-конструкторов, и механиков, поскольку уровень технической культуры у последних был, прямо скажем, невысоким. Кстати, некоторые советские и российские исследователи говорят о том, что немецкие курсанты не все время носили гражданскую одежду. В последние годы существования школы в Липецке их переодели в форму командиров Красной Армии. Данный факт может свидетельствовать о том, что и после закрытия этого совместного предприятия оно не утратило своего значения — подготовки советских летчиков.

Когда после прихода Гитлера к власти сотрудничество Германии и СССР было разорвано, советская сторона безвозмездно получила много ценного. Так, в Липецке, по подсчетам немцев, осталось имущество на сумму в 2,9 миллиона германских марок: 15 самолетов с моторами и запасными частями, 7 легковых, 10 грузовых машин, автоматическая телефонная станция, 4 больших ангара, жилые дома, столовая и многое другое. Благодаря этому сразу же после отъезда немцев в Липецке была открыта Высшая летно-тактическая школа ВВС РККА.

Похожим образом складывалась ситуация и в Казанской танковой школе, известной под кодовым названием «Кама». Соглашение об ее открытии было подписано в конце 1926 года. В договоре особо было оговорено следующее: «Руководство школой находится в руках WIKO (немецкая сторона). Руководитель вырабатывает программу занятий, принимая во внимание пожелания Красной Армии. В помощь руководителю школы РККА назначает помощника, который вместе с тем является представителем последней». Советская сторона предоставляла в распоряжение школы соответствующий технический личный состав (столяры, слесари, шоферы, электромонтер, сторож, кухарка и прочие), охрану, а также рабочих. При этом все расходы по их содержанию брала на себя Германия.

Размещалась Казанская танковая школа в бывших казармах 5-го Каргопольского драгунского полка, где ей были выделены жилые помещения и 3 конюшни. Кроме того, совместно с частями Красной Армии она получила право пользоваться учебным полем, полигоном и стрельбищем, а также путями сообщения между ними. Все расходы по устройству и содержанию танковой школы возлагались на германскую сторону. Учебные танки предоставлялись также немцами.

Открытие школы было назначено на июль 1927 года, однако подготовительные строительные работы несколько затянулись. Потратив, по данным советской военной разведки, 1,5–2 миллиона марок, немцы отстроили жилые помещения, мастерские, оборудовали учебное иоле лишь к лету 1928 года. Практические занятия начались после того, как весной 1929 года из Германии прибыло 10 танков. В целях конспирации в документах они именовались «тракторами»: 2 тяжелых трактора «Даймлер-Бенц», 2 тяжелых и 2 легких трактора «Крупп», 2 тяжелых и 2 легких трактора «Рейнметалл».

Сначала в течение четырех месяцев был обучен преподавательский состав, после чего началась подготовка немецких и советских курсантов. В первый год работы школы большее число учебных мест предназначалось для последних. Все расходы по их содержанию и обучению, а также затраты на горючее, боеприпасы и ремонт техники оплачивались Союзом. Начиная со второго года по взаимному согласию устанавливалось точное соотношение мест для курсантов каждой из сторон.

За время существования Казанской школы было три выпуска немецких слушателей: в 1930 году — 10 человек, в 1932 году — 11 и в 1933 году — 9 человек. Таким образом, всего для Германии было подготовлено 30 специалистов. С нашей же стороны в школе прошли обучение 65 человек начсостава танковых и мотомеханизированных частей РККА. Большинство из них были строевыми командирами и преподавателями бронетанковых вузов, а остальные — инженерами. Только в 1932 году на шестимесячные курсы были направлены 32 «отборных командира и инженера»: 15 строевых офицеров и 17 инженеров. Основной упор в процессе обучения делался на изучение конструкций танков и способов управления ими в бою, на технику стрельбы, а также на освоение методики подготовки танкистов.

Таким образом, как и в случае с летчиками. получается, что не мы обучали немцев, а немцы на свои деньги готовили у нас своих и наших танкистов. Причем немецкое руководство требовало от своих подчиненных подойти к подготовке командиров Красной Армии со всей ответственностью. Для занятий с советскими курсантами из Германии были приглашены 5 преподавателей. Одним из них был Гейнц Гудериан — будущий мастер танкового прорыва!

Кроме того, секретная военно-техническая лаборатория рейхсвера под Казанью стала прекрасным полигоном для испытания советских танков. Именно там был опробован и обкатан первый серийный отечественный танк Т-26, а затем и последующие модели танков, произведенные на заводах СССР с немецкой помощью (а правильнее было бы сказать, на германских заводах, размещенных на территории Союза. с помощью советских рабочих). В советских танках Т-24, Т-26, Т-28, Т-35 и БТ были применены элементы аналогичной немецкой техники: подвески, сварные корпуса, места для экипажа, стробоскопы и наблюдательные купола, перископические прицелы, спаренные пулеметы, электрооборудование башен средних танков, радиооборудование, а также технические условия проектирования и постройки.

Немалый вклад внесла Германия и в обучение советских танкистов тактике. В частности, немецкая методика подготовки стрелковому делу была использована при разработке «Руководства по стрелковой подготовке танковых частей РККА». Таким образом, можно считать, что победа под Курском закладывалась под Казанью.

В 1933 году на месте танковой школы было образовано Казанское танковое училище. Об обустройстве его учебных классов, полигонов и материально-техническом обеспечении, естественно, позаботились немцы.

Советские и германские специалисты сообща осваивали и премудрости ведения химической войны. Договор о проведении совместных аэрохимических испытаний был подписан 21 августа 1926 года. СССР предоставлял свой полигон и должен был обеспечить необходимые условия работы. Немцы брали на себя обучение советских специалистов. Однако если в авиационном и танковом проектах упор делался на подготовке кадров, то в области военной химии — на научных исследованиях. Договором предусматривалось, что все протоколы испытаний, чертежи, фотоснимки будут выполняться в двойном количестве и равномерно распределяться между сторонами. Техническое руководство опытами находилось в немецких руках, административное — в советских.

В конце сентября 1926 года началась практическая работа. Первоначально испытания проводились под Москвой на полигоне «Подосинки». Было произведено около 40 полетов, в ходе которых с различных высот выливалась жидкость с физическими свойствами, аналогичными иприту. Опыты доказали техническую возможность применения авиацией данного вещества для заражения местности.

Советские военные руководители внимательно следили за ходом испытаний и отмечали высокую результативность совместных действий. Заместитель председателя Реввоенсовета И. С. Уншлихт в письме И. В. Сталину от 31 декабря 1926 года отмечал: «Касаясь результатов, необходимо сказать, что испытания эти принесли нам уже большую пользу… мы получили сразу весь вполне проработанный материал и методику работы, так как с каждым из их специалистов работал наш специалист и перенял весь их опыт на ходу. Наши материальные затраты, по сравнению с немцами, незначительны. Заканчивающаяся первая часть испытаний стоила нам, не считая оплаты наших специалистов, около 20 000 рублей. Им же эти испытания обошлись, вероятно, в несколько сотен тысяч рублей, так как все оборудование куплено ими, за транспорт платили они, и их специалисты обошлись в несколько раз дороже, чем наши».

Химические исследования решено было продолжить, но подальше от Москвы. В 1927 году были проведены необходимые строительные работы на полигоне «Томка», расположенном около станции Причернавская недалеко от города Вольска Саратовской области. Именно там отрабатывались различные способы химической атаки, испытывались новые прицельные приспособления, созданные немецкой стороной, проверялась надежность средств химической защиты, определялись наиболее эффективные способы дегазации местности. На подопытных животных изучалось поражающее действие иприта.

Согласно договору, все расходы должны были оплачиваться на паритетных началах, однако реальные советские затраты были значительно меньше германских. Так, в 1929 году руководством Красной Армии было потрачено 257 000 рублей, немцами — 780 000 марок.

Сотрудничество с немцами в данной области было весьма полезным для Красной Армии, которой приходилось начинать практически с нуля, поскольку имевшиеся в СССР заводы по выпуску боевых химических средств безнадежно устарели, а сохранившиеся с Первой мировой войны снаряды пришли в негодность. Но благодаря использованию немецкого опыта и технических возможностей менее чем за 10 лет РККА сумела создать собственные химические войска, организовать научные исследования и испытания, наладить производство средств нападения и защиты. Значительно пополнились и арсеналы химического оружия.

Таким образом, благодаря сотрудничеству с немцами СССР в области химических вооружений в кратчайшие сроки смог стать вровень с ведущими мировыми державами. В Союзе появилась целая плеяда талантливых военных ученых. После разрыва советско-германских отношений в «Томке» в распоряжении РККА остался химический полигон. Часть имущества пошла на развитие Института химической обороны.

Немалый вклад внесли немцы и в подготовку советских полководцев. Одним из условий сотрудничества СССР и Германии было согласие последней на обучение командиров Красной Армии в Академии германского Генерального штаба и подобных военных учебных заведениях. Учеба проходила в Берлине, в пехотной школе Дрездена и других местах. Как отмечает доктор философии Русского исследовательского центра Тель-Авивского университета Борис Орлов, точное число и персональный состав представителей командного состава РККА, прошедших различные виды обучения в Германии, определяется с большим трудом. Очевидно, что через рейхсвер прошли практически все полководцы Второй мировой войны. Западные исследователи говорят, что Георгий Жуков тоже не обошел своим вниманием обучение в немецком государстве. Советские же историки уверяют, что это очередное заблуждение, а сам Жуков о таком факте своей биографии в мемуарах не пишет.

В целом, в результате осуществления советско-германских проектов Красная Армия получила квалифицированные кадры летчиков, танкистов и химиков. Посол СССР в Берлине Н. Крестинский, лично отвечавший за организацию военно-технического сотрудничества, считал, что от этих контактов выиграла прежде всего его страна. Советский же вклад в «германский меч» он оценивал гораздо скромнее, утверждая, что «они (немцы. — Прим. авт.) все оплачивают, а в глубинах СССР легко найти незаметное место для всякого рода школ и других немецких учреждений».

Таким образом, мы доказали беспочвенность заблуждения о том, что «фашистский меч ковался в СССР». Как оказалось, немцы и сами хорошо с этим справлялись. Если же приведенные выше аргументы не всем кажутся убедительными, то некоторые факты из жизни командующего рейхсвером генерала фон Секта, способствующего созданию Липецкой авиашколы, развеют последние сомнения.

Все дело в том, что он, будучи автором плана создания большой германской армии — армии реванша, сделал все возможное для того, чтобы Германия, демилитаризованная по условиям Версальского договора, сохранила максимально возможную численность вооруженных сил. По его инициативе в стране кроме официального рейхсвера было создано большое количество различных департаментов, научных, культурных и иных общественных организаций, а также клубов охотников, спортсменов-стрелков и так далее. Другими словами, он привлекал формально гражданские структуры к подготовке и обучению боеспособных кадров. Так, например, на территории Германии была создана сеть заводов, производящих пассажирские самолеты, и аэродромов. Штаты последних комплектовались преимущественно бывшими военными летчиками кайзеровской авиации. Сект также создал целую секцию планерных клубов, в которых молодые немцы учились летать. При его непосредственном участии создавались подпольные школы воинского мастерства. И только часть из них, в условиях полной секретности, была размещена на территории СССР. Во всех этих структурах, по сути, готовились солдаты для реванша. Их называли «черный вермахт».

Таким образом, благодаря усилиям генерала фон Секта после вывода Гитлером Германии из Версальского договора количество дивизий немецкой армии сразу увеличилось с 10 до 23. И Вооруженные силы Третьего рейха получили не только талантливый Генштаб, но и высокопрофессиональных офицеров среднего звена. И все это было возможно при минимальной помощи СССР.

Так что не заблуждайтесь: говорить о том, что Советский Союз сам вооружил будущего противника, выучил его и дал ему возможность дополнить теоретические знания практическими навыками на своих полигонах, некорректно. Во-первых, СССР сотрудничал не с фашистской Германией, а с Веймарской республикой. Во-вторых, он от этого сотрудничества получил гораздо больше, чем немецкое государство.

Восточная политика. Какое будущее готовило руководство Третьего рейха покоренным народам СССР?

Дневник партизана:

«Понедельник. Мы выбили немцев из домика лесника.

Вторник. Немцы с помощью автоматов выбили нас из домика лесника.

Среда. Мы с помощью пушки выбили немцев из домика лесника.

Четверг. Немцы с помощью танков выбили нас из домика лесника.

Пятница. Пришел лесник и прогнал всех к чертовой матери».

Бородатый анекдот

Всем известно о зверствах, совершенных фашистами на оккупированных советских территориях, — неоправданная жестокость гитлеровцев по отношению к мирным жителям отражена в документах, описана в литературных произведениях, показана в документальных и художественных кинофильмах. Поэтому сложилось убеждение, что руководство Третьего рейха изначально и однозначно сформулировало цель восточной политики: истребить либо использовать в качестве рабов покоренное население Советского Союза.

Однако это не совсем так. Существовало три теоретических подхода к проблеме «восточных территорий».

Многие знают лишь о первом, разработанном самим фюрером. Вторжение в СССР, по замыслу Гитлера, было не только военной операцией. Оно преследовало особые цели: завоевать и расчистить на Востоке «жизненное пространство» для немецких колонистов, уничтожив большевизм. Дело в том, что эту политическую силу основатель Третьего рейха считал явлением, имеющим исключительно великорусские и еврейские корни. Поэтому, по его мнению, достаточно было истребить коммунистов и евреев, чтобы покончить с организованным сопротивлением советского народа. Без руководства со стороны партии население страны быстро превратится в «стадо», поскольку славяне от природы являются «расово неполноценными» — «унтерменшен», «недочеловеками». Всех граждан СССР Гитлер считал славянами, абстрагируясь от того, что в стране проживает много других народностей. А славянский мир, согласно представлениям фюрера, находится в извечном конфликте с арийской расой. Поэтому Советское государство, независимо от его политического устройства, является постоянным источником угрозы для немцев. Устранить эту угрозу можно только уничтожив страну и народ. За исключением молодых, сильных и здоровых «унтерменшен», которых можно использовать в качестве рабов в хозяйствах немецких колонистов.

Второй подход разработал А. Розенберг, который с 17 июля 1941 года возглавлял Министерство по восточным делам, управлявшее соответствующими оккупированными территориями. Он полагай, что отношение немецких властей к покоренным народам советской страны должно быть дифференцированным, так как между этими народами существуют глубокие расовые и культурные различия. Розенберг был уверен, что проводимая большевиками политика интеграции наций в унитарное государство вызывала неудовольствие, поэтому предлагал нацистам воспользоваться такими настроениями и раздробить СССР по этническому признаку. Наиболее враждебный для германцев народ — русских — он предлагал изолировать на их «исторической родине», в Московии. Между этой территорией и Европой Розенберг планирован создать своеобразную санитарную зону — кордон из нерусских наций (жителей Украины, Кавказа, Прибалтики), разрешив им сформировать государственные структуры, жестко контролируемые Германией.

Третий подход к проблеме «восточных территорий» сформулировал генерал Йодль. Он был уверен, что в Союзе существует большое количество недовольных советской властью людей: раскулаченные; пострадавшие от репрессий; верующие, не имеющие возможности свободно проявлять свои религиозные воззрения; представители бывших имущих классов, потерявшие собственность в результате национализации, и другие. Следовательно, предлагал генерал Йодль, необходимо «вбить клин» между руководителями Страны Советов и народом, распустив колхозы и восстановив право частной собственности на землю. По его мнению, эти мероприятия должны были обеспечить оккупационным властям поддержку значительной части населения, обиженного большевиками за годы диктатуры власти.

Вот с такими концепциями касательно «восточных территорий» нацисты экспериментировали, чередуя их в зависимости от того, как складывалась ситуация на фронте.

Первые месяцы войны, в течение которых немцы стремительно продвигались вглубь СССР, а Красная Армия отступала под напором противника, оставляя в окружении десятки и сотни тысяч воинов, укрепили Гитлера в мнении о том, что славяне в самом деле «унтерменшен». Победа в этой кампании планировалась уже к осени, поэтому попытки найти поддержку со стороны покоренного населения казались совершенно излишними. Так что на данном этапе фашисты в соответствии с планом Гитлера истребляли коммунистов и евреев, пытаясь тем самым окончательно сломить сопротивление Красной Армии. «Декрет о комиссарах» требовал немедленного расстрела всех коммунистов, попавших в плен. Карательные акции против евреев повсемстно проводились эсэсовцами и эйнзатц-группами. Еврейское население, особенно многочисленное в Белоруссии и некоторых районах Украины, методично и скрупулезно уничтожалось в концентрационных лагерях или «по месту проживания». Например, в Бабьем Яру под Киевом.

Типология оккупированных земель, утвержденная летом 1941 года, также отражала отказ Гитлера рассматривать любое иное решение проблемы «восточных территорий», кроме полной колонизации. Все занятые нацистами районы СССР предусматривалось, согласно формам административной организации, разделить на три группы. В первую входили земли, которые предполагалось включить в состав других государств. Например, Трансистрию, расположенную между Днепром и Бугом, надлежало присоединить к Румынии; Западную Украину — к Польскому генерал-губернаторству, а район Белостока и Западной Белоруссии — к Восточной Пруссии. Территории, отнесенные ко второй группе, надлежало отдать под контроль гражданской администрации. Так, Остланд должен был объединить земли Прибалтийских республик, Белоруссию и Украину. Третья группа территорий, в которую Гитлер намеревался включить захваченные области России, Крым и Кавказ, в соответствии с типологией земель управлялась бы военной администрацией. При таком подходе советские граждане практически полностью исключались из системы управления. Прежняя структура власти сохранилась бы лишь в районах с гражданской администрацией, да и то только на уровне деревни и уезда. Никакого расширения прав покоренных народов не предусматривалось даже после окончания войны.

Однако уже осенью 1941 года стало очевидно, что блицкриг провалился и война затягивается на неопределенный срок. Реквизиционные мероприятия оккупантов по отношению к мирным жителям и неоправданная жестокость фашистов вызвали волну ненависти и сопротивления. Поэтому гитлеровцам пришлось корректировать свою захватническую политику и искать опору в покоренном местном населении. Вот тут-то и вспомнили об идеях генерала Йодля дать захваченным народам то, чего их лишала советская власть, и тем самым обеспечить если не поддержку, то хотя бы лояльное отношение с их стороны. Наиболее желанным приобретением для крестьян, еще помнивших все перегибы коллективизации, конечно же, была земля и право свободного единоличного хозяйствования на ней. Поэтому идея разрушения колхозов и восстановления права частной собственности на землю показалась фашистским идеологам весьма перспективной.

Однако Гитлер не позволил осуществить ее в полном объеме. 26 февраля 1942 года германская администрация обнародовала аграрный закон, отменявший все соответствующие советские законы. Колхозы преобразовывались в так называемые коммуны по типу крестьянской общины. При этом немецкая администрация имела право устанавливать объемы продовольственных поставок, за которые коммуна несла коллективную ответственность. Но данный закон по-разному воплощался в различных регионах оккупированных территорий.

В Украине, например, Гитлер запретил проводить какие-либо эксперименты из-за опасения дезорганизовать резкими переменами производство продовольствия в этой богатейшей «житнице Европы». Поэтому немцы воздержались от попыток деколлективизации, а уж о праве частной собственности на землю и говорить не приходится.

В оккупированных районах России изменения были минимальными — чаще всего они ограничивались увеличением индивидуальных наделов при сохранении колхозных структур.

Более решительно идеи генерала Йодля были реализованы в горных районах Северного Кавказа, где преобладало скотоводство, — здесь немецкие власти сразу же ввели право на частную собственность.

Так же они поступили и в Белоруссии, игравшей второстепенную роль в производстве сельхозпродукции. Более того, на территории этой республики для проверки результативности мероприятий, предлагаемых Йодлем и его сторонниками, был устроен своеобразный полигон — так называемая Локотская республика, возникшая в 1941 году в восточной части брянских лесов, в окрестностях городка Локоть. Немцы, заняв эти земли, позволили местным жителям установить самоуправление, обложив их налогом в пользу Германии. Для самообороны население получило от оккупантов оружие и боеприпасы. В качестве связующего звена между гитлеровцами и местными жителями было оставлено несколько немецких офицеров. И все. На этом участие оккупационных властей в делах Локотской республики закончилось.

Республика, которую возглавил бывший советский инженер Воскобойников, зажила самостоятельной жизнью. Местные органы власти провели земельную реформу, восстановили институт частной собственности, создали сеть школ, наладили выпуск газет, организовали административно-управленческие и судебные инстанции. Были созданы отряды самообороны из чиста жителей окрестностей городка Локоть. насчитывавшие 12 тысяч хорошо обученных и вооруженных солдат и офицеров. Вскоре в республике стали очевидны позитивные перемены: появилось обилие продовольствия и товаров широкого потребления, производимых частными предприятиями, повсеместно началось строительство жилых домов, была создана сеть внутреннего пассажирского и грузового транспорта. После смерти Воскобойникова Локотскую республику возглавил другой инженер — Каминский, который продолжил начинания своего предшественника. Население, связанное с оккупантами только необходимостью выплаты вполне посильного налога, было вполне довольно жизнью.

Но тут о необычной республике стало известно московскому руководству. Партизанские отряды, действовавшие в брянских лесах, получили из центра указание взять под контроль эти места. Однако их борьба с «армией Каминского» закончилась достаточно быстро и неожиданно: большинство отправленных на задание партизан, увидев, что действительно представляет собой Локотская республика, с оружием в руках перешли на ее сторону.

Весной 1942 года немцы легализовали положение Локотской республики, официально признав за ней право на суверенитет. Легитимность такого шага подтверждает исследователь А. Колесник: «Летом 1943 года двое немецких военнослужащих, ограбившие одиноко стоящую мельницу и убившие ее хозяина, были пойманы локотской полицией. Суд Локотской республики вынес им смертный приговор. Несмотря на протесты высшего немецкого командования, приговор был приведен в исполнение в Локоте на площади, на глазах у многотысячной толпы».

О том, что эксперимент «в стиле Йодля» явно удался, свидетельствует тот факт, что, когда весной 1944 года линия фронта дошла до Локотя. большая часть жителей республики ушла с немцами на запад.

Но Локотская республика была только маленьким «полигоном». А на большинстве оккупированных территорий идеи немецкого генерала были воплощены лишь отчасти либо не реализовывались вовсе. Поэтому дифференцированное применение аграрных реформ не произвело на крестьян ожидаемого впечатления. Сдержанность сельского населения объяснялась не только чувством патриотизма, но и возрастающими объемами грабежей со стороны оккупантов. С осени 1942 года продовольственные реквизиции гитлеровцев постоянно росли, а произвольные и совершенно нереальные квоты. назначаемые Берлином, отчетливо напоминали крестьянам времена большевистской продразверстки. К экономическому разбою со временем добавился и «грабеж человеческих ресурсов»: растущие потребности Третьего рейха в рабочей силе привели к массовой принудительной отправке трудоспособного советского населения в Германию. Согласно немецкой статистике, в течение 1942–1944 годов на работу в «фатерлянд» было «командировано» более 4,2 миллиона человек. Чтобы не быть угнанными, многие крестьяне уходили в партизаны. Осенью 1942 года аграрная политика Германии на оккупированных территориях зашла в тупик.

Провал реализации концепции Йодля касательно восточной политики заставил перейти к последнему подходу, оставшемуся неопробованным, — к проекту, основанному на этническом раздроблении СССР. Его пытались реализовать в период с середины 1942 года по начато 1944 года. Несколько стран с разной численностью населения стати испытательным полигоном для воплощения идей А. Розенберга. Особенно «повезло» в этом плане народам Прибалтики. Глава Министерства по восточным делам сам был по происхождению прибалтийским немцем, поэтому он полагал, что Литовская. Латвийская и Эстонская республики, где немецкая культура всегда была в почете, должны быть приобщены к общей германской судьбе. Только, по мнению Розенберга, предварительно следует провести этническую чистку, чтобы «освободить» прибалтийские народы от еврейского и русского «элемента», — переместить значительную часть населения Латвии и Литвы на восток и заменить немецкими колонистами.

Прибалтийское население во время войны пользовалось привилегированным статусом, допускавшим существование национальных правительств, естественно прогерманских, но поддерживаемых частью населения. В начале 1944 года местные власти добились от немцев, желавших найти в этих районах добровольцев для своей армии, уступок в сфере культуры и религии. Правда, это не приблизило их к политической автономии, к которой стремились прибалтийские народы, имеющие древние традиции. Вместе с тем, жители Литвы, Латвии и Эстонии, хорошо помнившие обстоятельства отнюдь не добровольного включения Прибалтики в состав СССР в 1940 году, понимали, что они не смогут освободиться от советского господства без помощи Германии. Поэтому немецкие инициативы и обещания немалой частью населения были восприняты с воодушевлением.

Еще одной «территорией благоприятствования» в планах Розенберга был Северный Кавказ. В долгосрочных планах нацистов этому региону была отведена роль промежуточного плацдарма для последующей экспансии нефтеносных районов Ирака и Ирана. Германия стремилась избежать сопротивления со стороны кавказских народов и даже привлечь их на свою сторону, разработав довольно либеральную политику, которая предусматривала возможность проявления инициативы жителями Северного Кавказа. Немецкая армия признала права местных комитетов на религиозную и экономическую автономию. Кстати, эта политика дала свои плоды — карачаевцы, кабардинцы и балкарцы принимали участие в антисоветских выступлениях. Во многом этому способствовало руководство командующего группой армий «А» на Северном Кавказе Эвальда фон Клейста, который прославился прежде всего тем, что на оккупированной территории использовал метод не кнута, но пряника.

Еще один мусульманский народ — крымские татары — тоже получил поддержку от немцев и в 1942 году создал в Симферополе Центральный мусульманский комитет. Однако предоставить крымским татарам такую же степень автономии, как и кавказским горцам, гитлеровцы отказались. Оккупанты решили «дозировать» свою благосклонность к коренному населению Крыма, ограничившись уступками культурного и религиозного характера. Причина таких мер — быстрое возрождение в Крыму татарских национальных организаций, исповедовавших пантюркские идеи.

Особую роль в этническом разделении СССР, по замыслу теоретиков восточной политики, могла сыграть Украина. Конечно, при условии признания Германией национальных чаяний ее граждан. Такие идеи вовсе не кажутся утопическими, если вспомнить деятельность украинских повстанцев и оуновцев-мельниковцев, выражавших готовность сотрудничать с Германией в обмен на независимость их государства. Однако, учитывая экономическую важность этого района для Третьего рейха и великогерманского колониального проекта, Гитлер не стал превращать Украину в лабораторию для проверки идей Розенберга. Поэтому, вопреки советам министра по восточным делам, искать опору в местном населении, желавшем независимости, фашисты не стали. Напротив, оккупационный режим принял здесь очень жесткие формы. Многочисленные потери понесла местная интеллигенция, обвиненная в пропаганде национализма. Славянские «недочеловеки» истреблялись, освобождая «жизненное пространство» для «истинных арийцев». Все это привело к тому, что уже накануне 1942 года немцы почти полностью потеряли доверие украинцев даже в западных областях страны. О восточных, где степень доверия к оккупантам изначально была очень невысока, и говорить не приходится. А следовательно, проверить действенность своих предложений Розенберг не смог.

Таким образом, планируя будущее покоренных народов СССР, руководство Третьего рейха отнюдь не ограничивалось вариантом поголовного истребления «унтерменшен». Были и другие подходы.

Г

Гейдрих. Кто был главным «преступником против человечества»?

Рано утром Гейдрих вызвал Шелленберга. Шеф Имперского управления безопасности был, как всегда, сух, до синевы выбрит, а глаза его были неподвижны. словно бы остановленные невидимым гипнотизером. «Совсем другое лицо, — подумал Шелленберг, — вчера он был человеком, а сейчас он слепок с самого себя».

Юлиан Семенов «Испанский вариант»

Благодаря бессмертной киноленте «Семнадцать мгновений весны» многие уверены, что знают поименно всех главных нацистских преступников. Однако на самом деле в фильм не попал самый кровавый и жестокий палач фашистского режима — Рейнхард Гейдрих. Причина этого весьма банальна: в момент описываемых в киноленте событий его уже не было в живых. Однако данный факт не делает фигуру главы гестапо менее зловещей и безжалостной. Недаром за свою относительно недолгую, но полную преступлений против человечества жизнь он получил немало красноречивых кличек: Нацистский Люцифер, Человек с волчьими глазами, Белокурая бестия, Вешатель. Но не все осмеливались называть его Вешателем — для подчиненных он был Человеком с железным сердцем, или Железным Гейдрихом.

Родился Рейнхард Гейдрих 7 марта 1904 года недалеко от Лейпцига. Ничто в интеллигентной семье будущего Люцифера не предвещало его зловещей роли в истории Германии и всей Европы. Отец Рейнхарда Бруно писал музыку (по злой иронии судьбы, весьма похожую на произведения Вагнера) и являлся директором консерватории. Мать Гейдриха в молодости была актрисой, а затем также занялась музыкой. Рейнхард получил блестящее образование и стал неплохим скрипачом. Царившая в семье Гейдрихов атмосфера преклонения перед культурой и, в особенности, перед классической музыкой наложила неизгладимый отпечаток на личность Человека с железным сердцем. Через несколько десятков лет. став шефом гестапо, он в перерывах между допросами с пристрастием и пытками любил отдохнуть душой, занимаясь музицированием.

Когда мальчику было 10 лет, в Европе вспыхнула Первая мировая война. Рейнхард тогда очень сокрушался, что еще слишком мал и что не может пойти на фронт защищать родную страну. В будущем Гейдрих наверстает упущенное — он внесет посильный вклад в развязывание Второй мировой войны. Но обо всем по порядку.

Юный Рейнхард, решив посвятить себя армии, в 18 лет был принят в ряды Имперского морского флота. Его карьера развивалась довольно успешно. Уже через несколько лет он дослужился до звания старшего лейтенанта и стал сотрудником разведывательной службы Балтийского флота. Здесь Гейдрих познакомился с деятельностью подобных организаций, что ему весьма пригодилось впоследствии. Примерно в это же время в нем проснулся интерес к политике, и молодой моряк вначале примкнул к радикально настроенной Ассоциации пангерманской молодежи, а затем вместе с друзьями создал свою, еще более правую и экстремистскую организацию— Немецкий народный молодежный отряд.

Единственное, что постоянно мешало военной и политической карьере будущего нацистского Люцифера, — это его маниакальная страсть к различного рода любовным приключениям. Личная жизнь Рейнхарда стала бы находкой для любого психиатра — последователя Зигмунда Фрейда. Одна из таких грязных любовных историй и поставила жирный крест на флотской службе Гейдриха. Существует несколько версий случившегося: то ли молодой человек напоил девушку, а затем бессовестно воспользовался ее доверчивость и временной недееспособностью; то ли по доброй мужской «традиции» пообещал жениться, а потом бросил с ребенком на руках. Как бы там ни было, его судил офицерский Суд чести, который сделал неутешительный для Гейдриха вывод: человек с подобными моральными устоями не подходит для службы в Военно-морском флоте Германии.

Зато такие люди были нужны созданной Гиммлером службе безопасности СС. Буквально на следующий день после позорного изгнания из армии Рейнхард вступил в ряды СС, где ухитрился сделать молниеносную карьеру. В 1933 году, почти сразу же после прихода Гитлера к власти, он получил звание бригаденфюрера и в свои 29 лет стал самым молодым эсэсовским генералом. Гейдрих принимал активное участие в организации и проведении уличных беспорядков и массовых погромов евреев. В июне 1934 года он стал одним из руководителей и исполнителей кровавой расправы над главным конкурентом СС — штурмовыми отрядами СА, вошедшей в историю как Ночь длинных ножей. Затем Рейнхард Гейдрих возглавил новую службу безопасности — СД, а через некоторое время — Центральную службу гестапо. Тут-то Человек с железным сердцем и получил возможность в полной мере раскрыть свои «таланты»: его безграничная жестокость и безжалостность приводили в ужас даже самых матерых нацистских карателей.

Вероятно, стремительному продвижению Гейдриха по служебной лестнице в некоторой степени способствовала его внешность. Высокий, атлетически сложенный, светловолосый и голубоглазый, обладавший отличной военной выправкой Рейнхард являлся для своего шефа Генриха Гиммлера прямо-таки эталоном «истинного арийца».

Став во главе гестапо и СД, Гейдрих не отказался от старых привычек и продолжат вести бурную и распутную личную жизнь. Только теперь он не ограничивался посещением публичных домов, а решил создать свое собственное «заведение». Поличному опыту зная, насколько разговорчивыми могут быть посетители домов терпимости, Рейнхард решил поставить продажную любовь на службу гестапо. Арендовав через подставное лицо шикарный отель, Гейдрих быстро перепрофилировал его в публичный дом. Во всех комнатах были установлены микрофоны и другое прослушивающее оборудование. Оснащенное по последнему слову шпионской техники заведение получило название «Салон Китти». «Девочки» там работали сплошь идейные, из гестапо. Даже девушки из аристократических семей охотно трудоустраивались в «Салон Китти»… просто из соображений патриотизма, желая таким образом помочь Третьему рейху.

Надежды Гейдриха на «заведение» в полной мере оправдались. «Стены, имевшие уши» поставляли очень ценные сведения и разнообразный компромат как на нацистских руководителей, так и на иностранных «друзей». Довольно быстро на удочку «Салона» попался министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп и его итальянский коллега по дипломатическому цеху граф Чиано. Довольный своим детищем, Гейдрих периодически посещал его. Производил, так сказать, контрольную закупку, предварительно убедившись, что прослушивающая аппаратура выключена.

В лучших традициях мужского шовинизма, не пропуская ни одного борделя и ни одной юбки, Гейдрих, однако, был невероятно ревнив по отношению к собственной жене, холодной красавице Лине. Он подстерегал ее, устраивал за ней слежку, закатывал супруге дикие сцены ревности. По свидетельствам очевидцев, в повседневной жизни Нацистский Люцифер был человеком чувствительным, если не сказать сентиментальным. Но лишь до тех пор, пока дело не касалось работы на благо Рейха, — тогда на смену тонким материям приходило «железное» сердце.

В работе Гейдрих руководствовался древнеримским принципом «Разделяй и властвуй». Он с истинно немецкой скрупулезностью вел картотеку тайных пороков своих начальников и подчиненных. Сначала его коллекция компроматов находилась в сигарных коробках, но со временем для нее пришлось выделить целую комнату. Полученные сведения Гейдрих использовал против тех коллег, чьи амбиции казались ему опасными. Нацистский Люцифер гордился умением незаметно истреблять своих конкурентов, заявляя: «Я могу преследовать врагов до могилы».

В большинстве преступлений и провокаций, осуществленных Третьим рейхом, четко прослеживался почерк Рейнхарда Гейдриха. Предчувствуя скорое начало войны, глава гестапо разработал дьявольский план по «обезглавливанию» Красной Армии. И первой жертвой стал «настоящий советский Человек с большой буквы» маршал Тухачевский. В декабре 1936 года Гейдрих встречался с русским эмигрантом генералом-белогвардейцем Николаем Скоблиным. По сведениям этого агента СД, маршал Тухачевский вместе с некоторыми офицерами германского Генерального штаба занимался подготовкой заговора против Гитлера и Сталина. Гейдрих очень оперативно сфабриковал соответствующие документы и как бы случайно организовал их утечку. Они попали в руки Сталина. План Железного Гейдриха сработал безотказно: лучший и наиболее влиятельный маршал Советского Союза был арестован и после скоротечного суда расстрелян.

«Дело Тухачевского» положило начало целой серии кровавых репрессий и чисток в высших эшелонах Красной Армии. За два года карательным мерам и уничтожению подверглись 40 тысяч советских командиров — от наркома обороны, офицеров Генерального штаба и командующих вооруженными силами, флотами и военными округами до командиров батальонов и даже рот. Ни у одной армии ни в одной войне не было таких астрономических потерь в рядах высшего командного состава. Всесильному шефу Службы безопасности Германии Гейдриху удалось нанести верхушке РККА смертельный удар, последствия которого она ощущала в течение долгих лет. По мнению Рейнхарда, для русских вооруженных сил это была самая страшная катастрофа после революции 1917 года.

Еще одной «заслугой» Железного Гейдриха можно считать… начало Второй мировой войны. Как известно, самая кровопролитная в истории человечества война началась 1 сентября 1939 года вторжением фашистской Германии в Польшу. Поводом для этого стал инцидент в небольшом немецком пограничном городке Гляйвице. Местную радиостанцию захватили польские спецназовцы, объявившие затем в эфире о начале германо-польской войны. Вынужденная начать «справедливую оборонительную войну» Германия напала на Польшу.

На самом же деле странные события в Гляйвице были всего лишь мастерски организованной грандиозной мистификацией. Переодетые в польскую форму эсэсовцы инсценировали нападение на радиостанцию, предоставив мировой общественности и германской пропаганде неопровержимые доказательства польской агрессии. «Автором сценария» и «режиссером-постановщиком» всего этого фарса был все тот же Человек с железным сердцем. Кстати, после успешного завершения провокации «благодарный» Гейдрих ликвидировал практически всех ее участников.

Не обошлось без участия Гейдриха и решение столь актуального для Третьего рейха «еврейского вопроса». И снова шеф гестапо оказался, так сказать, на передовой. Именно в мозгу Гейдриха родилось такое дьявольское ноу-хау, как эйнзатц-группы, — мобильные батальоны истребления, использующие в своей работе специальные машины-душегубки. Принцип деятельности этих групп был прост: они ездили по населенным пунктам, отлавливали евреев и других «расово нечистых» людей и сажали их в кузов грузовика, который на самом деле являлся миниатюрной газовой камерой.

Но мобильные группы мобильными группами, а политика нацистской партии требовала быстрого и тотального уничтожения всех «юде». И снова не обошлось без Рейнхарда Гейдриха: по одной из версий, именно он предложил использовать в лагерях смерти ядовитый пестицид «Циклон-Б». Своей идее Человек с железным сердцем дал потрясающее по своему цинизму обоснование: «Так более гуманно».

20 января 1942 года в Ванзее состоялось совещание, на котором палачи Третьего рейха делились опытом по уничтожению евреев. Итогом этого мероприятия стало принятие «Окончательного решения» по обсуждаемому вопросу. Гейдрих, возглавлявший совещание, сформулировал для своих подчиненных своеобразное руководство к действию. «Все евреи, — говорил он, — должны быть эвакуированы на Восток, чтобы сформировать из них трудовые колонии. Большинство отсеется естественным образом; те же, кто крепче здоровьем и способен восстановить еврейство, получат соответствующее обращение». Что представляет собой «соответствующее обращение», Нацистский Люцифер уточнять не стал. Впрочем, присутствующие и так все поняли.

За такие «заслуги перед Отечеством» Гейдрих в конце концов получил очередное повышение: в октябре 1941 года он был назначен фактическим правителем оккупированной Чехии — протектором Богемии и Моравии. За первую же неделю своего властвования он буквально утопил Чехию в крови, подписав несколько тысяч смертных приговоров, за что был прозван местными жителями Вешателем и Палачом Праги.

Поэтому не удивительно, что чешское движение Сопротивления решило положить конец произволу протектора и организовало на него покушение. 27 мая 1942 года трое чешских патриотов взорвали машину безжалостного Нацистского Люцифера. На поверку Гейдрих оказался вовсе не железным — с многочисленными осколочными ранениями в грудь и живот он был доставлен в центральный пражский госпиталь. Проведенная лучшими хирургами Третьего рейха сложнейшая операция не помогла: 4 июня 1942 года Гейдрих умер от ран. Так всесильный начальник Главного управления имперской безопасности не сумел обезопасить свою собственную жизнь. Как говорится, сапожник всегда ходит без сапог…

Таким образом, не стоит заблуждаться, считая, что все самые кровавые нацистские палачи получили по заслугам на Нюрнбергском процессе. Некоторые из них до этого момента попросту не дожили…

Гесс. Английская миссия наци № 2

Мне это надоело, черт возьми!

И я лечу туда, где принимают…

Владимир Высоцкий

В число самых загадочных страниц истории Второй мировой войны входит посещение Англии одним из наиболее известных в Третьем рейхе людей — Рудольфом Гессом, секретарем Гитлера с 1925 года, а с 1933 года — его заместителем по Национал-социалистической партии. Не удивительно, что вокруг этого таинственного полета возникло огромное количество заблуждений.

Прежде всего, до сих пор не понятно, что побудило наци № 2, фанатично преданного фюреру, сесть 10 мая 1941 года за штурвал двухмоторного военного истребителя «Мессершмитт-110», направлявшегося в туманный Альбион.

Вкратце историю перелета можно изложить так. После того как самолет вошел в воздушное пространство Великобритании, он взял курс на шотландский город Глазго. Английские истребители-перехватчики были подняты в воздух, но нарушитель границ двигался слишком быстро, и перехват не удался. Направившись к морю, высокопоставленный пилот пролетел несколько миль вдоль берега на юг и снова направился вглубь страны. Затем Гесс поднял машину на большую высоту и, выпрыгнув с парашютом, сдался английским властям. Сразу после задержания он заявил, что прибыл в Англию со сверхсекретной миссией по поручению самого Гитлера и имеет полномочия договориться о начале мирных переговоров. Однако вместо «мирных переговоров» премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль отправил его в знаменитый Тауэр. Там Гесс пробыл до 6 октября 1945 года, а затем был интернирован как военнопленный. В 1946 году вместе с другими нацистскими преступниками он предстал перед Нюрнбергским судом.

Сразу после перелета наци № 2 министр пропаганды Германии Йозеф Геббельс от имени и по поручению Гитлера заявил, что Рудольф Гесс никаким посланником фюрера не был, а действовал исключительно по собственной инициативе. Он назвал перебежчика (перелетчика?) сумасшедшим. «Видимо, член партии Гесс жил в мире галлюцинаций, в результате чего он возомнил, что способен найти взаимопонимание между Англией и Германией… Национал-социалистическая партия считает, что он пал жертвой умопомешательства. И таким образом, его поступок не оказывает никакого воздействия на продолжение войны, к которой Германию вынудили», — сообщили немецкому народу.

На этом все достоверные факты заканчиваются, и начинаются домыслы. Дело в том, что касающиеся дела Гесса английские архивы, которые британское правительство обещало обнародовать до 2000 года, будут открыты только в 2017 году. Поэтому мы ограничимся последовательным изложением различных точек зрения. Возможно, после ознакомления с ними что-то из написанного в данной энциклопедии окажется заблуждением, а что-то — попаданием в «десятку».

Итак, прежде всего необходимо ответить на вопрос: для чего Гесс прибыл на землю туманного Альбиона? Очевидно, он действительно хотел о чем-то договориться с руководством Великобритании. О чем же? Сын наци № 2 Вольф-Рюдигер высказал мнение, что его отец вез в Лондон предложения о решении «еврейского вопроса» в Германии. Дескать, нацистский режим хотел мирно расселить евреев и оставить их в покое. Но кто-то могущественный в британском правительстве не поддержал гуманную миссию Гесса, и фашисты были вынуждены проводить массовое истребление евреев в Европе. Однако эта версия не выдерживает никакой критики, так как к тому времени Гитлер и его соратники уже сделали основные юдофобские заявления и, самое главное, подтвердили свои «людоедские» планы конкретными действиями. Например, известен случай, когда фашисты на самом высоком дипломатическом уровне воспрепятствовали эмиграции в Латинскую Америку целой группы евреев. Пароход, получивший название «Проклятый корабль», заставили вернуться вместе со всеми пассажирами в уже охваченную еврейскими погромами Европу. Это произошло еще до начала Второй мировой войны.

Видимо, гипотетические переговоры касались военного союза между фашистской Германией и Англией. Данное мнение подтверждают все официальные версии, а также сын Гесса. В недавнем интервью газете «Известия» Вольф-Рюдигер в который раз повторил, что конечной целью визита его отца в Англию был договор с англичанами о совместных действиях. Такой альянс, по мнению Гесса-младшего, пресек бы планы Сталина нанести превентивный удар по завоеванной Рейхом Восточной Европе.

С таким заявлением категорически не согласна Маргарита Неручева, работавшая переводчиком в тюрьме «Шпандау», в которой отбывал пожизненный срок наци № 2. В интервью, опубликованном в журнале «Огонек», она сообщила о наличии документов, свидетельствующих о том, что Рудольф Гесс действительно планировал договориться с Англией, но исключительно для того, чтобы развязать себе руки для войны против Советского Союза. Возможно, это и так. Однако до 2017 года трудно судить, о каких именно документах говорила Неручева.

В большей степени ответ на вопрос, для чего Гесс прибыл в Англию, зависит от выяснения обстоятельств самого перелета. Ведь переговоры такого высокого уровня не начинаются настолько детективно: ночной полет на истребителе, прыжок с парашютом, банальная сдача первому попавшемуся военному патрулю… Защитники версии о миротворческой миссии утверждают, что это было сделано специально. Если бы Гессу удалось договориться с англичанами, то Гитлер бы подтвердил его полномочия. На случай провала Рудольфа имелся запасной вариант, в соответствии с которым Адольфу следовало отказаться от старого друга, представив его инициативы как «отсебятину».

Гесс-младший же сообщил, будто бы секретарша главы Рейха слышала, как фюрер говорил его отцу: «Давай, давай лети. Но учти, если дело пойдет вкось, ты пропал». В качестве доказательства осведомленности Гитлера о миссии своего зама Вольф-Рюдигер приводит тот факт, что он сам жив и даже может давать интервью. Ведь, будь Рудольф Гесс действительно перебежчиком, фашисты бы не пощадили его оставшуюся в Германии семью.

Кроме того, высокопоставленный нацист вовсе не собирался играть в «Рэмбо». Первоначально планировалось, что вечером самолет совершит посадку на частном аэродроме в Шотландии, в поместье герцога Гамильтона, с которым Гесс познакомился и подружился еще на Олимпийских играх в Берлине в 1936 году. На помощь этого лидера английских пацифистов, имеющего большое влияние в политических кругах Великобритании, очень рассчитывал заместитель Гитлера по партии. Данная идея, озвученная, опять же, Вольфом-Рюдигером, заключалась в том, что Гамильтон предложит Черчиллю уйти в отставку, а затем сам сформирует и возглавит новое правительство. «Военные действия в Африке прекращаются, Германия и Англия заключают мир. Блицкрига на русских не будет», — сказал Гесс-младший в одном из интервью.

Однако то ли Гамильтон так «хотел» этих переговоров, то ли англичане понадеялись на русское «авось», только место для посадки не было подготовлено. Когда к самолету начали приближаться английские истребители-перехватчики, Гесс решился на прыжок с парашютом. При приземлении он сильно повредил ноги, но все-таки сумел добраться до ближайшей фермы. Фермеры не очень поверили, что человек в форме фашистского лейтенанта на самом деле является вторым человеком в иерархии нацистской партии Третьего рейха и не спешили организовывать ему встречу с Гамильтоном. Вызванный патруль узнал Рудольфа Гесса и доложил о странном парашютисте лично Черчиллю. Тот тоже не сразу поверил. Разбуженный среди ночи, он буркнул в трубку: «Вы хотите сказать, что заместитель фюрера прилетел в Англию? Гесс или не Гесс — мне все равно».

Таким образом, основываясь на заявлениях Вольфа-Рюдигера и секретарши Гитлера, не стоит говорить о том, что полет наци № 2 с самого начала был авантюрой. Вполне возможно, что Рудольф действительно всерьез рассчитывал на переговоры с Черчиллем. Напомним, Гесс-младший уверяет, что поговорить его отец хотел исключительно о гуманизме и вопросах мира в Европе.

Однако версию о тщательно спланированном и случайно провалившемся плане Гесса опровергает известный английский историк Роберт Джексон. В книге «Вторая мировая. Неразгаданные тайны» он пишет, что Гамильтон никогда не был знаком с наци № 2. Действительно, в 1936 году герцог побывал на Олимпийских играх в Берлине и был представлен нескольким пилотам люфтваффе. Но среди них не было летчика по имени Альфред Хорн, а именно этим именем назвался плененный Гесс сначала. Однако Гамильтон все же поехал в тюрьму «Мэрихилл Барэкс» в Глазго, где содержался добивавшийся с ним встречи «летун». Впоследствии он вспоминал: «Я вошел в камеру в сопровождении следователя и офицера охраны. Заключенный, которого, насколько помню, я никогда прежде не видел, сразу же потребовал, чтобы мы говорили с ним один на один. Я попросил офицеров выйти, что они и сделали». Гесс сразу же сказал, что давно хотел встретиться с Гамильтоном и три раза пытался прилететь в поместье герцога, но мешала нелетная погода. Затем он попросил герцога свести его с британскими властями. После беседы с пленным англичанин вышел к своим подчиненным и взволнованно сказал: «Не сочтите меня сумасшедшим, но я думаю, что в Глазго — Рудольф Гесс». Получается, что Гамильтон никак не был посредником между Гессом и Черчиллем.

Не согласен Роберт Джексон и с тем, что Гитлер лично благословил своего зама на английскую миссию мира. Исследователь ссылается на воспоминания переводчика фюрера Пауля Шмидта о том, что известие о перелете наци № 2 произвело в Верховной Ставке эффект разорвавшейся бомбы. Генерал Кейтель застал главу Рейха бегающим взад-вперед по кабинету и бормочущим, что Гесс сошел с ума.

Свои «пять копеек» в стройную систему заблуждений об истинных целях визита в Англию заместителя Гитлера по НСДАП вставили и американцы. Например, начальник тюрьмы «Шпандау», кадровый сотрудник ЦРУ подполковник Юджин Бирд считает, что Гесс вел переговоры с Британией еще до своего полета. Однако они зашли в тупик. И чтобы не оказаться в роли заговорщика, Гамильтон «сдал» своего приятеля — сообщил о его возможном визите и умыл руки.

Против заблуждения о том, что английский герцог ожидал приезда (прилета?) Гесса выступил английский исследователь Х. Томас. Он подверг сомнению сам факт договоренностей немца с британцами: «Нам предлагают поверить в то, что бывший наставник Гесса Хаусхофер начал тайную переписку с герцогом Гамильтоном, своим довоенным гомосексуальным партнером и, не получая от него ответа, тем не менее расхваливал его Гессу. Со своей стороны, Гесс, якобы встречавшийся ранее с этим человеком, вылетел в замок герцога в Шотландии для завершения мирных переговоров! И это с человеком, который даже не отвечал на письма!»

О том, что многие заинтересованы в сохранении заблуждений относительно перелета Рудольфа Гесса, свидетельствует эпизод, зафиксированный в протоколах Нюрнбергского процесса. На заседании 31 августа 1946 года наци № 2 пожелал сообщить о своей миссии в Англии, но едва успел произнести: «Весной 1941 года…», как его прервал председатель трибунала британец Лоуренс. После этого военный преступник отказался отвечать на вопросы судей и обвинителей и начал разыгрывать невменяемого, потерявшего память.

Кстати, о безумии Рудольфа Гесса. Есть упоминания о том, в лондонском Тауэре с ним работали более чем плотно — допросы иногда длились по 20 часов в сутки. Кроме того, вместе с едой ему регулярно давали психотропные средства. Это потом, уже в «Шпандау», Рудольф Гесс поправит свое здоровье. В британских же застенках Гесс едва успевал отдыхать от визитов военной контрразведки. Не давал англичанам покоя вопрос: зачем же все-таки пожаловал к ним наци № 2 и, самое главное, чьи интересы он представлял?

Как бы там ни было, установить истину нам пока не представляется возможным. Придется позаблуждаться до 2017 года…

Гесс. Двойник или оригинал сидел в тюрьме «Шпандау»?

Выступление Брежнева по телевизору:

— Товарищи! В последнее время распространились слухи, что в автомобиле вместо меня возят чучело. Так вот, заявляю со всей ответственностью. что эти слухи — подлая клевета. На самом деле в автомобиле вместо чучела возят меня!

Из жизни двойников

Время от времени в прессе появляются сенсационные утверждения о том, что в тюрьме «Шпандау» более сорока лет сидел вовсе не Рудольф Гесс. Сторонники данной точки зрения утверждают, что в заключении находился двойник наци № 2. Подобную версию в разных вариациях высказывали различные исследователи.

Прежде всего, это доктор Хью Томас из Уэльса. Свою теорию он впервые выдвинул в книге «Убийство Рудольфа Гесса», вышедшей в 1979 году. Автор, находясь на службе в Берлине, в 1973 году получил возможность встретиться в «Шпандау» с заключенным № 7 — так в тюрьме называли Гесса. Доктор видел именитого узника во время медицинского осмотра без рубашки и отметил, что у него на левой стороне груди нет шрама, оставшегося у настоящего Гесса в результате ранения во время Первой мировой войны, — в 1917 году у Рудольфа было прострелено левое легкое. Хью Томас утверждал, что видимый рубец должна была оставить не только пуля, но и операция по ее извлечению, выполненная немецким хирургом Зауербрухом. Однако на теле заключенного № 7, как, впрочем, и на его рентгенограмме легких, уэльский медик ничего подобного не обнаружил.

Мнение британского коллеги разделял подполковник Ф. В. Козликов, который был последним врачом Гесса в тюрьме с советской стороны. Кроме того, он отмечал следующее: «Это прозвучит парадоксально, но, наблюдая за состоянием здоровья Гесса, мы, врачи, не имели под рукой ни истории его болезни, ни медицинской книжки — то есть никаких документов, где были бы указаны перенесенные им ранее заболевания, полученные ранения и так далее. Возможно, они находились в архиве тюрьмы, но при жизни заключенного в них, в общем-то, и не было особой необходимости: Гесс не страдал тяжелыми формами каких-либо заболеваний». Исходя из слов Ф. Козликова, можно допустить, что врачи, не знавшие о старой ране заключенного № 7, концентрировали внимание на иных аспектах состояния своего пациента и не занимались поисками шрама 70-летней давности.

Скандальные предположения X. Томаса пытались оспорить сторонники официальной версии о заключенном «Шпандау». Они предположили, что, возможно, никакого ранения у Гесса и вовсе не было. По их мнению, наци № 2 мог его себе просто приписать, желая выглядеть героем. Однако в мюнхенском архиве были обнаружены сведения, подтверждающие, что во время Первой мировой войны Гессу действительно прострелили легкое, поэтому дискуссии о том, кто же отбывает пожизненное заключение в «Шпандау», продолжились.

Новый виток подобных слухов начался после смерти Гесса. Как оказалось, в официальном заключении патологоанатомов, вскрывавших тело узника в 1987 году, также не было упоминания о шраме.

Это, казалось бы, подтвердило подозрения Томаса о двойнике. Но тогда возникает вопрос: когда и почему появился лже-Гесс и куда делся настоящий? По мнению уэльского медика, занявшегося серьезными историческими изысканиями, заместитель Гитлера по партии действительно взлетел в мае 1941 года с аэродрома Аугсбурга на юге Германии на «Мессершмитте-110», но его самолет потерпел крушение над Северным морем. Вот тогда-то Гиммлер подготовил и отправил из Дании двойника Гесса в надежде на то, что в Великобритании есть политические круги, желающие заключить мир с Германией. Фигура Гесса была важна, поскольку весь мир знал, что он является наци № 2.

Из-за того что слухи о двойнике именитого узника «Шпандау» усиленно муссировались в прессе, в тюрьму были допущены независимые врачи. Вот что рассказывает об этом сын Рудольфа Гесса Вольф-Рюдигер: «Точку в сомнениях поставило вскрытие тела моего отца мюнхенским профессором Айзенменгером, который подтвердил: в легком даже виден след от пули». Немецкий патологоанатом Вольфганг Шпанн также заявил, что у него не возникло сомнений в отношении того, что тело, которое он осматривал, принадлежало бывшему заместителю Гитлера по партии.

Кстати, позже в книге П. Пэдфилда «Секретная миссия Рудольфа Гесса» появилось утверждение о том, что наци № 2 рассказал одному из своих посетителей, что еще в 1979 году к нему приходили два английских доктора, которые хотели взглянуть на знаменитые шрамы — следы входного и выходного пулевых отверстий, — и в конце концов, хоть и с большим трудом, но все же отыскали их. Эти шрамы стали практически незаметны.

Казалось бы, все разъяснилось, и заблуждение развеяно. Однако нет-нет, да и появится очередная «сенсация» на эту тему. В последний раз реанимировать версию о том, что в берлинской тюрьме «Шпандау» по приговору Нюрнбергского трибунала сидел вовсе не Рудольф Гесс, а его двойник, попытались в 2001 году. Сделали это британские исследователи Линн Пикнетт, Клив Принс и Стифен Прайор, авторы опубликованной в Австрии книги «Двойной стандарт». Они утверждали, что настоящий Гесс, задержанный в 1941 году в Великобритании, прожил всего год. Он якобы погиб в авиакатастрофе во время полета над Уэльсом вместе с герцогом Кентом. Поэтому уже на Нюрнбергском процессе роль наци № 2 исполнял его двойник. Отсюда и «провалы в памяти», на которые ссылался во время трибунала Гесс, вернее, лже-Гесс, — он просто не мог знать того, о чем его спрашивали.

Однако эта версия не может быть признана убедительной ввиду отсутствия доказательной базы. Предположение о том, что симуляция потери памяти — это надежный способ маскировки двойника, кажется маловероятным, поскольку в ходе подготовки к трибуналу и советская сторона, и союзники не исключали возможности аферы с подставными лицами. Конечно, никто не спорит, что в поведении Гесса во время процесса было немало странного. Однако в тот период он осматривался самыми выдающимися психиатрами мира, в том числе и двумя советскими, но никто из них не выдвинул предположение, что имеет дело с двойником наци № 2.

Правда, сторонники теории о лже-Гессе ссылаются еще и на упоминания о некоторых странных несовпадениях. Будто бы самолеты, на которых в мае 1941 года рейхсминистр вылетел из Германии и прибыл в Великобританию, имели разные номера. Кроме того, комбинезон, в котором парашютист приземлился на территории туманного Альбиона и назвался Гессом, якобы был иным.

Но насколько данные факты достоверны? Кто их проверял? И главное: если сомнения в подлинности личности Гесса существуют до сих пор, то что мешает сегодня провести идентификацию тела заключенного № 7, используя для этого различные современные методики — от хорошо известной дактилоскопии до экспертизы ДНК. Кроме того, осталось множество рукописей и писем, написанных рейхсминистром, поэтому графологическая экспертиза могла бы оказаться весомым доказательством… Но исследования не проводятся, а спекуляции на смерти Гесса продолжаются.

Ну и наконец, если даже допустить невероятное — что подмена была, то зачем «двойнику» столько лет хранить свою тайну, а родственникам наци № 2 подыгрывать этому человеку в его мистификации? Кроме того, письма именитого узника «Шпандау» демонстрируют доскональное знание характера настоящего Гесса.

Тому, что имя нацистского преступника не сходит со страниц газет, есть по меньшей мере два объяснения. С одной стороны, это вполне естественный интерес людей ко всему таинственному, неизвестному, а в судьбе Гесса такового хватает. С другой же — стремление бросить тень на правомочность приговора Нюрнбергского трибунала. Вот, мол, посмотрите: без малого год заседали, допросили сотни свидетелей, рассмотрели тысячи документов, а за решетку в конце концов посадили неизвестно кого… Поэтому, вероятно, «сенсации» будут появляться вновь и вновь.

Так что не стоит заблуждаться: убедительных доказательств того, что в «Шпандау» более сорока лет сидел лже-Гесс, нет. Поэтому солидные исследователи версию о двойнике наци № 2 всерьез не воспринимают. Во всяком случае, пока.

Гесс. Какие лишения испытывал нацистский преступник в тюрьме?

Сознаю свою вину.

Меру. Степень. Глубину.

И прошу меня направить

На текущую войну.

Нет войны — я все приму —

Ссылку. Каторгу. Тюрьму.

Но желательно — в июле.

И желательно — в Крыму!

Леонид Филатов «Про Федота-стрельца, удалого молодца»

Рудольф Гесс — второй человек в нацистской партии — был приговорен Нюрнбергским трибуналом к пожизненному заключению. Он просидел в тюрьме «Шпандау» дольше всех нацистских преступников — более сорока лет. При упоминании о тюрьме воображение большинства читателей наверняка рисует тесную и грязную камеру, скудный паек заключенного. грубых надзирателей. Причем по отношению к нацистским преступникам все эти ограничения и лишения воспринимаются как торжество справедливости. А как же иначе? Палача и изувера осудили и наказали, значит, он должен страдать в течение многих лет, чтобы осознать всю тяжесть совершенных преступлений и раскаяться в содеянном!

Однако все представления о том. что наци № 2 действительно испытывал лишения на протяжении длительного тюремного заточения, в значительной мере являются заблуждениями. Гесс был ограничен в контактах и передвижении. Что же касается бытовых условий, то они были значительно комфортнее тех, в которых жило большинство граждан победившего во Второй мировой войне Советского Союза.

Судить о «тяготах» наказания, постигших наци № 2, можно, опираясь на рассказы людей, по долгу службы находившихся рядом с ним. Например, на воспоминания подполковника в отставке Маргариты Неручевой.

Тюрьма представляла собой замок, расположенный в английском секторе Берлина. В течение месяца главного из оставшихся в живых фашистских вождей по очереди охраняли американские, английские, французские и русские подразделения. В карауле у здания стояли 27 человек — офицеры и солдаты срочной службы. Кроме того, имелась и внутренняя администрация в количестве 23 человек: надзиратели, переводчики, адвокат, садовник, повара, медперсонал. Среди них не было ни одного немца: им, по условиям, выработанным еще Нюрнбергским трибуналом, запрещалось входить на территорию тюрьмы.

На момент начала служебной командировки М. Неручевой в тюрьме, рассчитанной на 600 заключенных, осталось трое узников — Ширах, Шпеер и Гесс. Они были размещены во внутреннем блоке длиной около 30 м, где находилось 32 камеры. Чтобы заключенные не передавали друг другу какую-либо информацию, по обеим сторонам от каждой занимаемой камеры находились пустые помещения.

Заключенные содержались поодиночке, но вместе посещали церкви и прогуливались.

По немецким законам осужденные должны работать ежедневно, кроме воскресных и праздничных дней. Первоначально трудотерапия заключалась в том, что узники, сидящие за длинным столом, клеили конверты. Разговаривать им при этом не разрешалось. Зато рекомендовано было сочетать работу с чтением, поэтому один из отбывающих наказание преступников вслух читал какую-нибудь книгу, разрешенную цензурой. Впоследствии заключенные трудились в саду, что, по сути, являлось дополнительным пребыванием на свежем воздухе.

Гесс никогда не работал. Он гулял по дорожкам сада или, сославшись на недомогание, сидел на скамейке, устремив взгляд в одну точку. Маргарита Неручева рассказала, что была свидетелем любопытной сцены: наци № 2 подметал коридор. Уже одно это было удивительно. Неизвестно, из каких соображений он взялся за веник — возможно, почувствовал угрызения совести перед товарищами по партии, которые, в отличие от него, от работы не отлынивали… Однако трудового энтузиазма Гесса хватило ненадолго: он собрал мусор в совок и, воровато оглянувшись по сторонам — не смотрит ли кто? — со злостью разбросал его снова…

Питались нацистские преступники так же, как и заключенные других немецких тюрем. Хотя бывшие союзники закупали продукты по своему усмотрению. Советское подразделение фашистов не баловало — никаких деликатесов, — но и режим, и рацион выдерживало очень строго. Американцы же в свое дежурство кормили заключенных почти также, как служащих и гостей в офицерской столовой. Они привозили свежие помидоры даже зимой, закупали молоко в Дании. Осужденные Нюрнбергским трибуналом преступники буквально жировали на тюремных харчах. В одном из писем к матери Шпеер писал: «К сожалению, у меня начинает появляться брюшко… и снова передо мной встал старый вопрос о весе». Врачи, наблюдавшие заключенных, были единодушны в том, что в таких условиях те могут дожить до 100 лет.

Ограничения в контактах для изолированных от общества нацистов также были не очень суровыми. Каждую неделю узники имели право отправлять и получать по одному письму, содержащему не более 1300 слов. Писать при этом следовало на немецком языке, разборчиво, без сокращений, цифр и стенографических знаков. Содержание писем ограничивалось личными вопросами. Кроме того, заключенным ежемесячно предоставлялось получасовое свидание с близкими.

Ширах и Шпеер очень дорожили этими свиданиями. Что же касается Гесса, то, к удивлению персонала, более чем за 20 лет он ни разу не пригласил приехать в «Шпандау» ни жену, ни сына. Гесс объяснял это так: «Я считаю недостойным встречаться с кем бы то ни было в подобных обстоятельствах». В первый раз о встрече с семьей он попросил в 1969 году, когда серьезно заболел и опасался смерти. После выздоровления Гесс уже не отказывался от свиданий с родственниками.

Он ни в чем не раскаивался, продолжал боготворить Гитлера и пребывание в тюрьме подчинил одной цели: даже после смерти остаться в памяти поколений таким же, каким был в годы Третьего рейха. В качестве примера можно привести письмо Гесса жене. Из него цензор по долгу службы вырезал следующие слова: «Если бы мне пришлось начать жизнь сначала, я бы все повторил». Об этом же он 9 марта 1972 года говорил М. Неручевой: «О своей деятельности думаю то же самое, что и раньше. При мне не было концлагерей, все осложнения произошли после моего отлета в Англию. Однако должен заметить, что они были и есть и в других странах, в том числе и в СССР…. Что касается расовой политики и геноцида — тут мы были совершенно правы, и это подтверждают нынешние беспорядки в США. Мы не хотели, чтобы подобное было в Германии. Немцы — нордическая раса, и допускать смешение немцев и евреев, представителей другой расы, мы не могли. Наша политика была правильной. Этих взглядов я придерживаюсь и сейчас».

Во время другой встречи с М. Неручевой, 25 июля 1973 года, он заявил: «Я и раньше ничего не имел против русских, но всегда считал и придерживаюсь этого мнения и поныне: советская система является злом, которое надо уничтожить. Будучи одним из руководителей Рейха, я полагал, что Советский Союз представляет угрозу моей стране. Именно поэтому мы решили нанести превентивный удар, а если и имели место зверства немцев в России, то это неизбежно в любой войне…»

Несмотря на то что Рудольф Гесс так и не встал на путь истинный, оставшись в душе фашистом, с годами отношение к нему становилось все мягче и мягче.

Петр Липейко, который с 1985 по 1987 год служил в подразделении, охранявшем «Шпандау», достаточно подробно описал условия содержания нацистского преступника в этот период. И, надо сказать, не в каждом санатории так заботятся о здоровье отдыхающих, как в тюрьме беспокоились о нацистском преступнике Рудольфе Гессе.

Помещение, в котором он содержался, камерой можно назвать лишь с большой натяжкой. Оно состояло из пяти (!) комнат, среди которых были спальня, комната отдыха, библиотека, где имелось множество книг по астрологии — последнему увлечению наци № 2. Он читал четыре ведущие немецкие газеты, слушал радио, смотрел большой японский телевизор. Заключенный имел право на две двухчасовые прогулки в сутки по внутреннему саду размером не меньше чем футбольное поле.

Гесс вел себя высокомерно, а порой и вызывающе. Он был весьма недружелюбен по отношению к охране: откровенно недолюбливал англичан, вообще не разговаривал с русскими, игнорировал американцев. Более-менее терпимо он относился только к французам и иногда даже общался с ними. Также старый фашист требовал от младших по званию караульных отдавать честь. Англичане вполне серьезно соблюдали субординацию, американцы все обращали в шутку, русские, понятное дело, нациста не жаловали.

П. Липейко так описал свою первую встречу с Рудольфом Гессом: «Он шел мне навстречу по узкой тропинке, и кому-то из нас надо было уступить дорогу. Тут на меня нашла даже некоторая злость: почему я, офицер армии страны-победительницы, должен это сделать? Мы остановились, и я увидел из-под мохнатых бровей не по годам внимательный и властный взгляд. Несколько мгновений Гесс изучал новичка, потом медленно сошел с тропы. Интересно, что после этой «дуэли» он стал со мной здороваться, хотя русских старый нацист никогда не приветствовал».

Обслуживали Гесса два личных повара — афганец и югослав. Пища была изысканная, но особых гастрономических пристрастий узник не выражал. Правда, по праздникам — на Рождество, в день рождения — он начинал капризничать: то ему елку не с такими иголками привезли, то подавай редкий сорт винограда. И американское подразделение, которое почему-то считало необходимым изо всех сил ублажать арестанта, порой гоняло самолет по всей Европе.

Фашистскому преступнику не отказали даже тогда, когда он попросил установить в здании тюрьмы лифт. Гесс объяснял это тем, что ему, старику, трудно ежедневно преодолевать лестницу высотой около 1,5 м, возвращаясь после прогулки в свои «апартаменты». Чтобы именитый узник не чувствовал себя обиженным, лифт немедленно смонтировали…

А гулять заключенный очень любил. Специально для него в саду был построен маленький домик. Внутри находилось несколько стульев, стол и лампа с абажуром, чтобы престарелый Гесс мог почитать газеты, которые ему регулярно доставляли постоянно менявшиеся коменданты тюрьмы.

Наци № 2 очень заботился о своем здоровье. Он регулярно ложился на обследование в госпиталь, расположенный в английской зоне Западного Берлина. В подвале «Шпандау» сгнил заказанный для узника гроб, а Рудольф Гесс все жил, и жил, и собирался жить дальше. Когда в 1984 году в ФРГ широко отметили его 90-летний юбилей, вполне серьезно прозвучал девиз «Вперед, к столетию!». Впрочем, учитывая описанные выше условия содержания именитого узника, создавалось впечатление. что весь персонал тюрьмы мечтал о том, чтобы продлить его жизнь.

За здоровьем Гесса следили медицинские специалисты четырех стран-победительниц, прикрепленные к «Шпандау». На крайний случай был разработан план под названием «Парадокс». Он предусматривал экстренные меры, в том числе и реанимационные, если заключенному станет плохо — возраст-то был очень солидный.

Подполковник Ф. В. Козликов рассказал, что медицинские осмотры заключенного проводились международным консилиумом врачей не реже чем раз в месяц. Председательствовали по очереди медики каждой из стран-победительниц. Вначале рассматривался протокол предыдущего осмотра Гесса. Примечательно, что в этом документе упоминалась не фамилия узника, а его номер: заключенный № 7. Затем Рудольф стоя зачитывал заранее подготовленный текст. В нем он сообщал врачам о своем самочувствии и высказывал жалобы и пожелания относительно лечения. Все эти вопросы тут же обсуждались, и принимались необходимые решения. После этого проводилось собственно медицинское обследование заключенного.

Регулярные осмотры, корректировка назначений, сбалансированное питание — классическая кардиологическая диета — все это было призвано обеспечить Рудольфу Гессу мафусаилов век. И следует сказать, что для 93-летнего старца он обладал неплохим здоровьем. У него были артрит, паховая грыжа и остеохондроз, но никаких болезней, опасных для жизни, у нацистского преступника не диагностировали. Кстати, это подтвердило и вскрытие. Английский профессор Камерон, которому было около шестидесяти лет, тогда философски заметил: «Мои внутренние органы, пожалуй, выглядят похуже».

Таким образом, высказывания Гесса-младшего о том, что «большую часть жизни отец провел в жестоких, нечеловеческих условиях заключения, но его дух и разум остались несломленными», справедливы только наполовину. То. что Рудольф Гесс остался несломленным и ничуть не раскаялся. очевидно. А вот в отношении бесчеловечности условий тюремного содержания можно поспорить…

Гесс. Кто помог ему умереть?

— Сынок, хватит приставать к папе. И вообще, он не для того повесился…

Черный юмор

Во многих справочниках и энциклопедиях статьи о Рудольфе Гессе заканчиваются лаконичной фразой: «Суд приговорил его к пожизненному заключению в берлинской тюрьме «Шпандау», где он и скончался». Благодаря этому у читателей складывается мнение, что осужденный нацистский преступник тихо умер в своей постели от старости и болезней.

На самом же деле смерть Гесса, несмотря на его преклонный возраст — 93 года! — была вызвана отнюдь не естественными причинами. Согласно официальной версии, он покончил жизнь самоубийством. Но многочисленные нестыковки фактов и свидетельств ставят под сомнение этот вывод. Категорически не согласен с мнением о добровольном уходе из жизни отца и Гесс-младший. Таким образом, есть все основания полагать, что утверждение о самоубийстве наци № 2 — это тоже заблуждение, которое усиленно навязывается как единственно возможное объяснение произошедшего.

Итак, что же случилось в тюрьме «Шпандау» 17 августа 1987 года? В этот день все было, как всегда. Гесс пообедай и попросил конвоиров разрешить ему подышать свежим воздухом в саду. Темнокожий сержант Джордан проводил заключенного к домику, но сам туда не вошел, хотя оставлять нацистского преступника одного категорически запрещалось. В 15.00 в тюрьме объявили тревогу: именитый узник был найден повешенным на электрошнуре в садовом домике.

В августе Гесса охраняли американцы, поэтому разбираться с «инцидентом» пришлось им. Официальная версия не заставила себя ждать. Тогдашний начальник тюрьмы уже через несколько часов после случившегося заявил журналистам: «Гесс, как обычно, во время прогулки в сопровождении надзирателя направился к садовому домику. В это время надзирателя неожиданно позвали к телефону, и он побежал в здание тюрьмы. Когда через несколько минут он вернулся в домик, то обнаружил Гесса бездыханным, с электрическим шнуром, обмотанным вокруг шеи. Были проведены реанимационные мероприятия, Гесса доставили в британский военный госпиталь. После повторной попытки оживить узника в 16.10 было объявлено о его смерти». Найденная в кармане покойного предсмертная записка была представлена руководством тюрьмы как подтверждение официального заключения о самоубийстве нацистского преступника.

Однако эта версия вызвала возражения со стороны многих людей, и прежде всего — сына Рудольфа Гесса Вольфа-Рюдигера, который заявил, что его отец был слишком слаб для того, чтобы совершить самоубийство: «Чашку кофе он держал двумя руками, потому что, держа одной, его проливал». Из-за сильнейшего остеохондроза он не мог застегнуть пуговицы, а шнурки на ботинках ему завязывал санитар Мелахои. Как же старый и немощный человек смог оторвать крепкий шнур, завязать на нем узлы, а потом еще надеть петлю на шею?

Одним словом, Вольф-Рюдигер утверждал, что «отцу помогли умереть», и обвинил в этом английские спецслужбы. Причиной убийства, по его мнению, якобы послужило согласие Горбачева на освобождение престарелого заключенного в связи с визитом в Москву президента ФРГ в ноябре 1987 года. До этого США. Франция и Англия по меньшей мере дважды в год обращались к советским властям с предложением помиловать из гуманных соображений последнего заключенного «Шпандау». Москва упрямо и категорически отвергала подобное предложение. Особенную настойчивость проявляли англичане, потому что предвидели реакцию Кремля. И когда Горбачев будто бы изменил свою точку зрения, они не на шутку встревожились — мало ли что Гесс может поведать миру!

Дело в том, что, пока наци № 2 был в тюрьме, ему строго запрещалось что-либо говорить или писать о предпринятой им в мае 1941 года миссии мира. Его переписка и свидания с родственниками и адвокатами контролировались тюремной администрацией.

Вольф-Рюдигер полагал, что за месяц до начала вторжения в СССР его отец вез в Лондон предложения по решению «еврейского вопроса» в Германии путем расселения. Но против этого был кто-то могущественный в британском правительстве, поскольку даже на Нюрнбергском процессе Гессу не позволили рассказать о своей миссии в Англии. Развивая данную гипотезу, Гесс-младший заявил, что во время Кэмп-Дэвидской встречи Д. Картера, М. Бегина и А. Садата в 1978 году президент США и глава Израиля якобы подписали секретный протокол о том, что Гесс из «Шпандау» не должен выйти живым. Реализовывать же принятое решение в 1987 году пришлось английским спецслужбам.

Кстати, косвенно подозрения сына Гесса подтвердил и П. Липейко, который с 1985 по 1987 годы служил в подразделении. охранявшем тюрьму «Шпандау»: «Что-то в этом было не так. Я не раз бывал в этом домике и уверен, что 93-летний Гесс не мог забраться под потолок, чтобы сорвать кабель. На мысли о другой причине его кончины наводят следующие обстоятельства. За несколько дней до смерти наци № 2 в очередной раз прошел обследование в английском госпитале, где сделал сенсационное заявление о том. что вскоре он озвучит данные, от которых содрогнется весь мир.

Давайте прикинем, о чем мог рассказать старый нацист, отстраненный от большой политики с 1941 года? Скорее всего, о своей последней секретной акции — полете в Англию к вхожему в правительственные круги влиятельному родственнику Уинстона Черчилля. Кто знает: если бы Гесс успел сделать свое заявление, не узнал ли бы мир о тайном немецко-британском пакте, наподобие того, что заключали Молотов и Риббентроп? Старая добрая Англия не пережила бы такого позора. Но секрет Гесса ушел с ним в могилу».

Несмотря на кажущуюся убедительность утверждений сторонников Вольфа-Рюдигера, смерть нацистского преступника вызвала немало других толкований. Например, подполковник М. Неручева, которая в течение нескольких лет работала в тюрьме «Шпандау» переводчиком и цензором, не согласилась с предположением о готовности Горбачева освободить Гесса. Однако она не поверила и в версию о самоубийстве. По ее мнению, серьезные основания не верить в добровольный уход из жизни знаменитого узника «Шпандау» дает ряд фактов. Так, в день смерти Гесса к нему не допускали Абдуллу Мелахои, санитара-тунисца, который опекал узника. Только через полчаса тот с трудом прорвался к садовому домику и увидел своего подопечного, лежавшего на полу без признаков жизни. В помещении находились американский надзиратель и двое военных в американской форме. Их присутствие было грубейшим нарушением устава. Мелахои стал делать Гессу искусственное дыхание, но аптечка тунисца оказалась взломанной, а кислородный баллончик — пустым, хотя накануне санитар его проверял. Инструменты приехавшего английского врача тоже оказались в нерабочем состоянии. Когда тело Гесса привезли в госпиталь, незнакомцы исчезли, а Мелахои посоветовали держать язык за зубами.

В 1988 году корреспондент «Московских новостей» А. Сосновский, расследующий сомнительные обстоятельства смерти Рудольфа Гесса, сумел разыскать этого много видевшего санитара. Встречу им организовал бывший комендант «Шпандау» Юджин Бирт. Абдулла Мелахои, согласившийся на беседу только в многолюдном месте, видимо, все еще опасался разглашать подробности гибели наци № 2. Однако корреспонденту удалось выяснить любопытные детали. Санитар рассказал следующее: «В тот день я был дома. Мне позвонили и передали условный сигнал.

Неразбериха началась уже у ворот тюрьмы. Вначале меня просто не хотели пускать, хотя все меня знали, и я имел право на вход в любое время суток. Я вбежал в домик и, распахнув дверь, увидел, что надлежащим Гессом стоит Джордан. Его манипуляции были какими-то странными, но это не был массаж сердца. Я оттолкнул его — Гесс уже не дышал, вокруг его шеи была обернута какая-то веревка. Я сорвал веревку, начал делать искусственное дыхание и кричать, чтобы мне кто-нибудь помог. Джордан орал, что «старая свинья уже мертва», мне мешали какие-то совершенно незнакомые военные… Все было бесполезно». Опроверг Мелахои и заявление, сделанное для прессы руководством тюрьмы, о том, что Рудольф Гесс повесился на шнуре от электролампы. Он твердо заявил А. Сосновскому: «Это ложь: шнур от лампы торчал в розетке, и я заявил об этом под присягой. Если на шее Гесса и был шнур, то его принес кто-то извне».

Так что всевозможных натяжек, нестыковок и просто откровенной лжи в официальной версии гибели наци № 2 предостаточно. И это постоянно подогревает энтузиазм тех, кто пытается доказать, что именитого узника «Шпандау» убили.

Много вопросов возникло и по поводу так называемой предсмертной записки. Сын Рудольфа Гесса с самого начала обратил внимание на ее странный текст, никак не связанный с последними событиями: «Просьба к администрации тюрьмы переслать это домой. Написано за несколько минут до моей смерти. Я благодарю вас всех, мои дорогие, за все хорошее, что вы для меня сделали. Скажите Фрайберг (служащая канцелярии Гесса. — Прим. авт.), что я, к моему великому сожалению, начиная с Нюрнбергского процесса был вынужден вести себя так, будто я ее не знаю. Мне ничего другого не оставалось… Я был рад снова увидеть ее. И получил ее фотографии и всех вас. Ваш дед (Euer Grosser)». Вольф-Рюдигер подтвердил, что узнал почерк отца, однако отметил, что описанные в этом якобы предсмертном письме события происходили много лет назад: «Отец пишет там, что письмо составлено за несколько минут до смерти, благодарит меня за свежие фотофафии. А дальше он извиняется за свое поведение перед госпожой Фрайбург, своей секретаршей. Но все это уже было! И было очень давно!»

Кроме того, Гесс-младший указал на ряд других неточностей. Во-первых, если бы его отец запланировал самоубийство, он сказал бы не: «Написано за пару минут до смерти», а «Перед тем. как я добровольно уйду из жизни» или как-то подобным образом. Во-вторых, подпись «Ваш дед (Euer Grosser)» Гесс не употреблял с 70-х годов — он тогда начал подписываться просто «Ваш (der Euer)». В-третьих, упоминание о Фрайбург и ни слова о внуках навело Вольфа-Рюдигера на мысль о том, что записка, по всей видимости, была написана лет 20 назад, накануне Рождества 1969 года. Именно тогда, в первую встречу с сыном в британском военном госпитале, Гесс попросил жену Ильзе передать привет фрау Фрайбург и выразить искреннее сожаление о том, что более двадцати лет так скверно обращался с ней. И наконец, после 1969 года члены семьи регулярно навещали узника, поэтому у него были их фотографии, которые, кстати, близкие приносили с собой, а не посылали по почте.

Следует также вспомнить и о том, что в ночь с 28 на 29 ноября 1969 года Гесс думал, что умирает, и сделал ряд распоряжений. Кроме всего прочего, по мнению Вольфа-Рюдигера, где-то в период с 1969 по 1971 год он написал эту записку. Однако тюремное начальство почему-то оставило ее у себя, вместо того чтобы отправить жене Ильзе. Теперь же, спустя почти 20 лет, это давнее послание постарались выдать за предсмертное.

Подозрения Гесса-младшего подтвердил Юджин Бирд, который был комендантом тюрьмы «Шпандау» в 1966–1972 годах. Он сказал: «Предсмертное письмо было написано в 1971 году, и я видел его собственными глазами. Гесс был уверен, что через пару дней умрет, и после того, как у него побывал сын, он позвал меня, попросил бумагу и карандаш. Не спрашивайте меня, где письмо находилось все эти годы, — я тоже не знаю. Но появилось оно вновь только после смерти Гесса».

Очень странным выглядел и отказ руководства тюрьмы выдать родственникам вещи покойного, в том числе его записные книжки. На требование адвоката семьи, предъявленное на второй день после гибели Гесса, последовал ответ, что все вещи узника уничтожены. Как оказалось, через несколько часов после констатации смерти наци № 2 по приказу британского коменданта в Западном Берлине был разрушен и сожжен садовый домик, в котором обнаружили тело Гесса. При пожаре сгорели все вещественные доказательства, которые могли бы пролить свет на эту запутанную историю. Спустя неделю перестала существовать и сама тюрьма «Шпандау» — ее снесли, чтобы не напоминала больше о загадках прошлого.

Укрепившись в подозрениях относительно насильственной смерти отца, Гесс-младший решил провести повторное вскрытие его тела с участием немецких патологоанатомов. Уверенности ему придавало мнение адвоката заключенного № 7 доктора Зейдля, прекрасно осведомленного о физическом состоянии Рудольфа Гесса. Впервые услышав заявление четырех держав (подписанное, правда, лишь тремя из них, поскольку советская сторона поддержать его отказалась), Зейдль объявил невероятным, чтобы 93-летний старик совершил самоубийство, и пригрозил Британии и Соединенным Штатам судебной тяжбой с целью получить удовлетворительное заключение о смерти наци № 2.

Повторное вскрытие провели профессора В. Шпанн и В. Эйзенменгер в присутствии адвоката Гесса в Институте судебной медицины Мюнхенского университета. Их выводы не подтвердили заключение комиссии стран-победительниц о том, что узник «Шпандау» ушел в мир иной добровольно. Немецким специалистам удалось увидеть на теле Гесса следы, однозначно свидетельствующие о том, что его дважды душили. Профессора несколько раз подчеркнули, что отметки, обнаруженные на трупе, «скорее типичны для удушения, чем повешения».

Давая официальный ответ, Шпанн и Эйзенменгер проявили максимум осторожности, однако отметили, что не знают, почему возможность удушения в первом посмертном заключении не рассматривалась. Далее они заявили: «Более того, мы придерживаемся мнения, что после наших наблюдений сделать однозначный и окончательный вывод о повешении, не обсудив другие возможности приложения силы к шее, несправедливо».

Медики стран-победительниц, проводившие первое вскрытие, не изъявили желания искать истину, поэтому отвечать на вопросы журналистов вынуждены были немецкие патологоанатомы. Профессор Вольфганг Шпанн, ведущий патологоанатом Института судебной медицины, заявил: «При повешении странгуляционная полоса неминуемо уходит вверх в том месте, где веревка или кабель поднимаются к точке своего крепления. На посмертных фотографиях Гесса хорошо видны следы на шее — они проходят параллельно. Могу сказать совершенно определенно: это не было самоубийством». Таким образом, он подтвердил предположение Гесса-младшего о том, что его отец умер насильственной смертью.

Поэтому Вольф-Рюдигер, британский хирург Хью Томас, а также ряд журналистов продолжали расследование. Результатом стали книги «Смерть Рудольфа Гесса?», «История двух убийств» и «Убийство Рудольфа Гесса. Таинственная смерть моего отца в Шпандау». В них главным заказчиком убийства Гесса называется правительство Великобритании.

Исследователь П. Пэдфилд в книге «Секретная миссия Рудольфа Гесса» так характеризует версию Вольфа-Рюдигера: «Главным подозреваемым в политическом убийстве он считает правительство Маргарет Тэтчер… Исполнителями были два агента САС (Британских специальных воздушных служб), прибывшие в «Шпандау» в ночь с 15 на 16 августа, то есть накануне смерти Гесса. Речь идет о двух незнакомцах в форме армии США, которых в понедельник днем увидел Мелахои у летнего домика; их видимая попытка запустить сердце Гесса на самом деле имела намерение прикончить его. Эту информацию Вольф-Рюдигер получил от южноафриканского юриста, имеющего контакты с западными разведывательными службами. Тот узнал об этом в 8 утра 18 августа, во вторник, — то есть на следующее после «самоубийства» утро. В свою очередь, его источником информации был офицер израильской разведывательной службы, с которым его связывали личные и профессиональные отношения на протяжении четырех лет. По словам юриста, убийство Гесса было спланировано МИ-5 по приказу Министерства внутренних дел Великобритании. Убийцы прибыли из 22-го полка САС, Брэдбери Лайнз, Херфордшир; разведывательные службы США, Франции и Израиля также были посвящены в план; команда приступить к его осуществлению поступила от ЦРУ в понедельник утром».

В 1988 году в ответ на неутихающие слухи вокруг загадочной смерти Гесса по заданию прокурора Великобритании суперинтендант Г. Джонс провел новое расследование обстоятельств гибели наци № 2. В докладе он указал на то, что были уничтожены некоторые вещественные доказательства, и настаивал на проведении более широкого расследования. Однако оно не было начато.

Поскольку власти Великобритании так откровенно не хотят разбираться в обстоятельствах смерти наци № 2, версия о его самоубийстве представляется все более и более сомнительной. А их отказ обнародовать до 2017 года секретные документы о полете Рудольфа Гесса в Англию и вовсе насторожил общественность. Значит, им есть что скрывать.

Гитлерюгенд. Всегда готовы

Партия сказала: «Надо!»

Комсомол ответил: «Сбегаем!»

Парафраз лозунга советской молодежи

Существует заблуждение, что Гитлерюгенд (Hitlerjugend — «Гитлеровская молодежь») как самая массовая организация немецкой молодежи появилась только после прихода Гитлера к власти. Дескать, тоталитарная доктрина нацизма, превратившаяся в государственную политику, настойчиво диктовала необходимость распространения этой идеологии среди самых юных граждан Третьего рейха. Тогда-то и появился Союз гитлеровской молодежи. Прекрасным подтверждением данного заблуждения служит статистика, в соответствии с которой еще в 1932 году миллионы юных немцев были членами самых разнообразных организаций и прекрасно обходились без нацизма. В частности, исследователи говорят, что в спортивных обществах к 1932 году состояло более 2 миллионов молодых людей. Католические молодежные союзы объединяли почти 1 миллион юных жителей Германии, евангелические союзы — почти 600 тысяч человек, а профсоюзы — 400 тысяч. Гитлерюгенд же в это время в своих рядах насчитывал всего 20 тысяч делающих взносы членов организации и 30 тысяч — не делающих. На самом деле это не совсем так. Официальная статистика не учитывает, что не все члены Гитлерюгенда имели фиксированное членство. Кроме того, никто не мешал молодому спортсмену, католику или евангелисту попутно исповедовать идеи национал-социализма.

В рамках этого же заблуждения стоит рассмотреть еще два бытующих мнения: фашисты до прихода к власти не работали с молодежью, а та, в свою очередь, в юные пионеры будущего фюрера и не стремилась.

Что касается первого утверждения, то вопреки господствующим в обыденном сознании представлениям о том, что пока взрослые дяди боролись за торжество нацизма-гитлеризма, им было вовсе не до общения с подрастающим поколением, нацисты никогда не забывали о необходимости готовить для себя не просто смену, но и активных участников борьбы за возрождение Германии.

Отношение фашистов к молодежной политике можно проиллюстрировать знаменитыми словами Гитлера: «Необычайно активная, властная, жестокая молодежь — вот что я оставлю после себя. В наших рыцарских замках мы вырастим молодежь, перед которой содрогнется мир… Молодежь должна быть равнодушна к боли. В ней не должно быть ни слабости, ни нежности. Я хочу видеть в ее взоре блеск хищного зверя…» Правда, мало кто помнит, что эту «педагогическую поэму» наци № 1 озвучил еще в 1920 году, за 13 лет до прихода к власти.

Это является прекрасным доказательством тому, что фашисты с самого начала борьбы за власть делали ставку на молодых. Кстати, именно в нацистской партии доля молодого поколения была больше, чем в других политических силах Германии. Так, в 1931 году люди, не достигшие 30 лет, составляли 70 % берлинских штурмовиков и 40 % членов партии Гитлера. Для сравнения: доля людей того же возраста у социал-демократов была в 2 раза меньше. Если в рейхстаге, например, от Социал-демократической партии Германии (СДПГ) депутатов моложе сорока лет насчитывалось всего 10 %, то во фракции НСДАП они составляли почти 60 %. Стремление Гитлера опереться на молодежь выразилось и в формировании состава руководителей нацистского движения по возрастному критерию. Так, Геббельс стан гаулейтером Берлина всего в 26 лет, а Бальдуру фон Шираху в момент его назначения на пост имперского руководителя немецкой молодежи было 25 лет. Гиммлеру же должность рейхсфюрера СС досталась в неполные 28 лет.

Второе утверждение, рассматриваемое в рамках данного заблуждения, гласит, что немецкая молодежь в большинстве своем была насильно записана в ряды юных гитлеровцев. Тот, кто знаком с историей советской пионерии, помнит, что для получения на торжественной линейке красного галстука советскому мальчику или девочке необходимо было выполнить единственное условие — достичь 10-летнего возраста. Желание самого ребенка в расчет не принималось. Однако в фашистской Германии ситуация развивалась совершенно по иному сценарию. Не сбрасывая со счетов, что старшие товарищи активно агитировали за вступление в Гитлерюгенд и использовали при этом административный ресурс, желающих добровольно записаться в юные гитлеровцы было более чем достаточно. Западногерманский историк И. Фест в связи с этим отмечает: «… самым знаменательным был успех НСДАП у молодежи. Как никакая другая политическая партия, она сумела воспользоваться и ожиданиями самого молодого поколения, и широко распространенными надеждами на него. Понятно, что поколение 18–30-летних, чье честолюбие и жажда деятельности не могли реализоваться в обстановке массовой безработицы, переживаю кризис крайне болезненно. Будучи радикальными и в то же время склонными к бегству от действительности, эти молодые люди представляли собой огромный агрессивный потенциал».

Пожалуй, ни в одной другой стране конфликт между «отцами и детьми» не достиг такой остроты, как в преднацистской Германии. Молодежь презирала «отцов», проигравших войну и согласившихся на унизительные условия Версальского мира, родительский дом, учителей, признанные авторитеты, «все еще отчаянно тоскующие по старым буржуазным порядкам, из которых молодежь давно уже выросла». Помните, как у Владимира Высоцкого: «Все — от нас до почти годовалых — толковищу вели до «кровянки», а в подвалах и полуподвалах ребятишкам хотелось под танки». Поэтому когда немецкой молодежи предложили выйти на баррикады, те с удовольствием согласились. Молодые люди искали дисциплины и жертвенности. Кроме того, их влекла романтика движения, которое постоянно балансировало на грани законности, а особо желающим позволялось перейти ее. Для них НСДАП была не столько партией, сколько боевым сообществом, требовавшим пожертвовать всем и противопоставлявшим гнилому распадающемуся миру пафос воинственного нового строя. Особенно активно потянулись к нацистам студенты, которым претила атмосфера консерватизма, господствующая в университетах Веймарской республики.

Так что не стоит заблуждаться: начиная с 20-х годов XX века немецкая молодежь и идеологи НСДАП быстрым шагом двигались навстречу друг другу.

Еще в 1922 году в Мюнхене Рудольф Гесс, которого уже тогда называли наци № 2, лично организовал из студентов-нацистов молодежный батальон СА. В газетах печатались призывы к учащимся вузов покидать свои студенческие корпорации и братства и вступать в штурмовые отряды. В качестве связующего звена между молодежью, тянущейся к идеологии Гитлера, и фашистами, активно завлекающими в свои сети юные души, в феврале 1922 года по личной инициативе главы нацистский партии был создан специальный Молодежный союз НСДАП, анонсированный как организация, призванная воспитывать молодых немцев в духе реваншизма. Весной этого же года НСДАП предприняла первую попытку создать собственный «нацсомол». Ставка делалась на тех, чью «душу терзает нищета и нужда Отечества». И хотя в этом лозунге упор делался на бедность Отечества, нацисты не забыли и о необеспеченности отдельных граждан Веймарской Германии: для большей привлекательности Союза «беднейшим молодым немцам» позволялось не делать членские взносы.

Одновременно с Союзом произошло создание молодежной организации СА, получившей название «Юнгштурм Адольфа Гитлера». Первоначально это было, так сказать, региональное объединение. Но когда нечто подобное начало возникать и за пределами Баварии, Гитлер решил создать всегерманскую организацию. Общее руководство молодежной деятельностью в партии взял на себя Густав Адольф Ленк. Этот опытный нацист уже летом 1923 года отчитался своему шефу о том, что Общегерманский молодежный союз НСДАП образован. Филиалы Союза были созданы, естественно, только для «истинных арийцев», даже в Австрии и Чехословакии. В третьем пункте устава этой организации говорилось, что цель Союза — «вновь пробудить и взрастить в нашей молодежи качества, коренящиеся в германской крови». Данное объединение юных нацистов долго не просуществовало, оно было запрещено в 1923 году вместе с НСДАП.

После возрождения гитлеровской партии в 1925–1926 годах вновь начали возникать ее молодежные группы. Причем создавались они не по указанию руководства НСДАП, а по инициативе ее отдельных членов. В 1926 году произошло объединение молодежных групп нацистской партии в организацию «Великогерманское молодежное движение». В 1926 году она была переименована в Гитлерюгенд — Союз немецкой рабочей молодежи. Однако не стоит заблуждаться: это был еще не тот, знаменитый Гитлерюгенд. Данная организация считалась молодежным подразделением штурмовых отрядов, поэтому напрямую подчинялась СА. В нее принимали тех, кому исполнилось 14 лет.

По достижении 18 лет этим жителям Германии надлежало стать членами НСДАП. Пополнение нацистской партии за счет Гитлерюгенда было весьма специфическим: в течение четырех лет «нацсомола» юноши и девушки учились участвовать в уличных стычках, скандалах и провокациях, мастерски проводить массовые митинги и виртуозно распространять пропагандистские листовки. В 1930 году деятельность СА и, соответственно, ее молодежного штурмового крыла оказалась под запретом.

Однако в начале 30-х годов Гитлерюгенд был создан вновь. Чтобы подчеркнуть отстраненность от штурмовых отрядов, новый «нацсомол» получил название Национал-социалистический школьный союз. Но смена наименования мало повлияла на характер организации юных фашистов. Союз школьников часто инициировал крупные дебоши с применением грубой силы. Его члены устраивали драки с инакомыслящими учениками и травлю учителей, имеющих республиканские взгляды, или учителей-евреев. Известен случай, когда после одной из акций у учащихся школ были отобраны резиновые дубинки, кастеты и даже револьверы. В сентябре 1932 года к «школьникам» добавились «пролетарии»: решением партии были созданы молодежные фабричные ячейки. Логическим продолжением партийного строительства стало создание сельских ячеек. Выходцев из деревень называли самой здоровой частью нации, не попавшей под иностранное влияние.

Взрослые нацисты сумели подыскать ключик к душам и сердцам своих юных коллег. Для привлекательности Гитлерюгенда устраивались бесконечные шествия, марши, парады, уличные демонстрации. Часто эти акции заканчивались потасовками или драками. Во время подобных мероприятий погибло не менее 20 представителей данной молодежной организации. Естественно, их смерть была сильно романтизирована и использована в пропагандистских целях. Имена погибших молодые немцы знали, как советские граждане — имена пионеров-героев.

Вопреки распространенному мнению, что самая активная фаза формирования Гитлерюгенда совпала с началом властвования Гитлера, пик популярности «нацсомола» пришелся на 1932 год. В начале октября в Потсдаме проходил общегерманский съезд Гитлерюгенда, делегатами которого стали более 80 тысяч человек. Построенные в колонны, они более семи часов маршировали перед трибуной, на которой стоял Гитлер и его ближайшее окружение. После съезда, показавшего, что такая организованная сила, как Гитлерюгенд, играет в политической жизни Германии далеко не последнюю роль, вербовочная работа в этом направлении была усилена.

После прихода Гитлера к власти все начало меняться. Движение стало быстро набирать обороты. Молодые нацисты принимали участие во всех торжественных мероприятиях, проводимых старшими товарищами. Например, 6 сентября 1935 в честь Нюрнбергского партийного съезда перед трибунами промаршировали 54 тысячи немецких юношей. Именно тогда Гитлер сформулировал воспитательные критерии нацизма: «Нам не нужны интеллектуальные упражнения. Знание разрушительно для моей молодежи… По нашему мнению, молодой немец будущего должен быть стройным и ловким, резвым, как борзая, гибким, как кожа и твердым, как крупповская сталь». Иными словами, «гвозди бы делать из этих людей…»

Специальным декретом от 1 декабря 1936 года резко увеличивший свои партийные ряды Гитлерюгенд получил статус общегерманской молодежной организации. Возглавил ее рейхсюгендфюрер Бальдур фон Ширах, подчинявшийся непосредственно Гитлеру. Кстати, как выяснилось позже, Ширах вполне искренне любил детей, так как был педофилом.

Принадлежность молодежи к Гитлерюгенду была обязательной. Ежегодно 15 марта каждому достигшему 10-летнего возраста мальчику надлежало зарегистрироваться в Имперской молодежной штаб-квартире. После тщательного изучения сведений о ребенке и его семье, где особое внимание уделялось «расовой чистоте», юный немец считался «свободным от позора» и зачислялся в младшую возрастную группу — «юнгфольк». Формальности с выяснением арийского происхождения мальчиков заканчивались ко дню рождения фюрера, и 20 апреля каждого года проводился массовый прием в фашистские «пионеры». На этих торжественных мероприятиях обычно присутствовали первые лица Третьего рейха. Последующие переходы в группы Гитлерюгенда также осуществлялись на всегерманских линейках. К 18 годам ребятишки вырастали из коротких штанишек уличных драк и превращались в матерых нацистов, беспощадных к врагам Рейха. Достигшие совершеннолетия молодые люди могли вступать в СА или СС. Те же, кто решал не связывать свою жизнь со спецподразделениями. в особых лагерях получали нужную «фатерлянду» профессию. После полугодовой трудотерапии мальчишек призывали на 2–3-летнюю службу в вермахт.

Так что не стоит заблуждаться: до прихода Гитлера к власти в Германии существовали свои гитлерюгенды, и их ряды пополнялись отнюдь не в принудительном порядке. Будущий фюрер Третьего рейха просто ускорил процесс консолидации молодежи при помощи идеологии нацизма.

«Граф Шпее». «Варяг» немецкого военно-морского флота

Я иду по Уругваю.

Ночь — хоть выколи глаза.

Слышны крики попугаев

И мартышек голоса.

Попугаев пестрых перья,

Океана мерный гул…

Но линкор немецкий «Шпее»

Здесь на рейде затонул.

И напомнит, так же страшен.

Бывшей мачты черный крест,

Что на шарике на нашем

Не бывает дальних мест.

Александр Городницкий

Существует заблуждение, что гордость Военно-морского флота Третьего рейха броненосец «Граф Шпее» погиб в неравном бою с превосходящими силами противник. Английская эскадра якобы расстреляла его, превратив в своеобразный «Титаник». На самом деле гибель немецкого судна скорее напоминала судьбу легендарного «Варяга», экипаж которого, чтобы избежать плена, потопил свой корабль. Однако рассказывать мировому сообществу, что считавшийся непобедимым броненосец оказался в ловушке и практически без боя ушел на дно, было стыдно. Вот и придумали немецкие пропагандисты историю о морском сражении, многочисленных пробоинах и коварных уругвайских властях, сдавших судно англичанам.

Но на самом деле все было совсем не так. Реальный граф Максимилиан фон Шпее, являвшийся капитаном флагманского корабля «Шарнхорст», погиб в морском сражении с английской эскадрой. Это произошло в 1914 году. В честь героя Второго рейха был назван построенный на верфях гитлеровской Германии современный корабль. «Графа Шпее» спустили на воду в 1934 году, и уже сам факт его появления свидетельствовал о том, что пришедшие к власти фашисты полностью сбросили с себя цепи Версальского договора, не позволявшего иметь корабли подобного класса.

При постройке судна широко использовалась сварка, что было значительным шагом вперед в практике кораблестроения тех лет. Немцы официачьно называли такие корабли Panzersciffe — «броненосцы», хотя союзники, не без доли театральности, окрестили их «карманными линкорами», подчеркивая большую огневую мощь суден. «Граф Шпее» имел на вооружении шесть 11-дюймовых орудий, восемь 6-дюймовых и восемь торпедных аппаратов. Каждое орудие могло отправить снаряд весом 302 кг на расстояние 25 км. Скорость хода судна достигала 26 узлов. Считалось, что «карманный линкор» может уйти от любого корабля с более мощным вооружением и уничтожить любой крейсер, способный его догнать. Экипаж судна составлял почти 1200 человек. Одним словом, встреча с «Графом Шпее» в открытом море грозила катастрофой всем вражеским военным кораблям.

Это судно считалось практически непотопляемым. С началом Второй мировой войны оно под командованием капитана Ханса Лангсдорфа отправилось в Южную Атлантику, но, вопреки многочисленным заблуждениям, рожденным ведомством Й. Геббельса, не для несения боевого дежурства (в этой части света военные действия не велись), а для перехвата английских торговых судов. Иными словами, «Граф Шпее» занимался пиратством. Он, поднимая, например, французский флаг и устанавливая для маскировки фальшивую трубу, вплотную подходил к кораблям союзников и хладнокровно топил их. За несколько месяцев на дне океана оказалось не менее 9 английских мирных судов общим водоизмещением 50 147 т.

Однако надо отдать должное благородству Ханса Лангсдорфа: в процессе пиратства не погиб ни один англичанин. Всех моряков с потопленных судов «Граф Шпее» забирал к себе на борт. Но «спасение утопающих» не очень впечатлило британское руководство, регулярно теряющее в Атлантике торговые суда. Возмущенные флибустьерством «Графа Шпее» англичане в середине декабря 1939 года направили к берегам Южной Америки 3 своих крейсера — «Экзетер», «Ахиллес» и «Аякс». Маленькая эскадра блокировала «Граф Шпее» у берегов Уругвая. В ходе завязавшегося сражения серьезно пострадало одно британское судно.

Сам «Граф Шпее» вырвался из окружения и укрылся в бухте возле города Монтевидео. Он тоже был изрядно потрепан. В «карманный линкор» попали 2 снаряда калибра 203 мм и 18 снарядов калибра 152 мм. «Экзетеру» удалось сделать пробоины в броневой палубе и в носовой части, что не позволяло немецкому судну набирать скорость. Главный камбуз корабля был уничтожен, а 4 кладовые — затоплены. Однако «Граф Шпее» оставался на ходу. Пострадал и экипаж корабля: во время сражения погибли I офицер и 35 матросов. Раненых и убитых переправили на берег, а остальные члены команды занялись ремонтом сильно поврежденного корабля. Лангсдорф просил у уругвайцев 15 дней на восстановление линкора, однако власти потребовали, чтобы немцы покинули Монтевидео в течение трех суток. Выполнить это не представлялось возможным, так как пробоина в носовой части делала «Графа Шпее» практически неспособным к длительному плаванию. Кроме того, у выхода из бухты корабль поджидали английские суда.

Тогда немецкий линкор, сумев обойти их, остановился посередине рейда и взорвал пороховые погреба. Огромный столб дыма вырвался из трюма корабля и заволок небо. В образовавшуюся пробоину хлынула вода. Через 3 минуты «Граф Шпее» затонул. Так как под килем у него было всего 9 м, то все надстройки остались над водой. За этим ритуальным «самоубийством» с берегов Ла-Платы наблюдали тысячи зевак с биноклями и фотокамерами.

Сначала Лангсдорф заявил, что не покинет тонущий корабль, но все офицеры пожелали в таком случае остаться со своим капитаном. Поэтому он, подавив свои чувства, перешел на борт эвакуирующего экипаж буксира. На берегу команда корабля была интернирована властями. Три дня спустя капитан Лангсдорф, обернув себя имперским военно-морским флагом, застрелился. «Я могу только доказать своей собственной смертью, что солдаты Третьего рейха готовы умереть во имя чести своего флага. Я один несу ответственность за затопление линкора «Граф Шпее». Я счастлив отдать свою жизнь, чтобы смыть даже тень подозрения с его флага. Я встречаю свою судьбу с твердой верой в дело и будущее нации и моего фюрера», — написал он в предсмертном письме германскому посту в Аргентине.

Как выяснилось позже, приказ о самоуничтожении гордости германского флота был отдан лично Гитлером. Так что ничего героического в гибели «Графа Шпее» не было. Его капитан погиб куда более героически…

Гудериан. Был ли он любимцем Гитлера?

Иногда мне тяжелее воевать со своим начальством, чем с французами.

Крик души Гейнца Гудериана

И дорогая не узнает, какой танкиста был конец…

Народная танкистская песня

Гейнц (Хайнц) Гудериан вошел в историю как самый известный немецкий танкист и один из выдающихся командующих бронетанковых войск. Исследователи часто называют его любимцем Гитлера, отмечая, что он был приближен к фюреру и обласкан им.

Однако это не совсем так. Основатель Третьего рейха на самом деле ценил военные способности и заслуги Гудериана, но вот говорить об обласканности последнего некорректно. Отношения этих двух выдающихся личностей можно образно назвать браком по расчету. Фюрер хотел опереться на генералов и офицеров новой формации, способных помочь ему преодолеть косность традиционной военной элиты, а главный танкист Германии нуждался в поддержке для продвижения своей идеи об основополагающей роли «стальной армады» в грядущей войне. У Гитлера и Гудериана был общий идейный противник — реакционная клика старого Генерального штаба, охотно критикуемая обоими. Одним словом, их роднила потребность друг в друге.

К моменту прихода Гитлера к власти Гейнц Вильгельм Гудериан. имевший звание лейтенант-полковника, был признанным пропагандистом концепции танковой войны и неплохим военным теоретиком. Он проявил себя и как практик — благодаря его усилиям удалось создать первые примитивные немецкие танки и наладить их выпуск. Новоиспеченный фюрер, посетив военные маневры и увидев на «поле боя» несколько легких «Panzer I» Гудериана, был восхищен. Отношение к бронетанковым войскам в Германии тут же изменилось.

Это положительно сказалось на военной карьере Гейнца Вильгельма: уже в 1933 году он получил звание полковника. В 1934 году ему было поручено сформировать первый в германской армии отдельный танковый батальон. Началась профессиональная подготовка немецких танкистов. Некоторые из них обучались в Советском Союзе, в частности в Казанском танковом училище. В 1935 году были сформированы 3 танковые дивизии, одну из которых возглавил в то время уже генерал-майор Гудериан. В 1938 году он «дорос» до погон генерал-лейтенанта и должности командира армейского танкового корпуса. Занимая этот пост, он участвовал в аншлюсе Австрии. Танки, украшенные флагами и зелеными ветвями, — новый символ Великой Германии — встречали радостные австрийцы. Жители Вены несли Гудериана на руках. Впоследствии он обнаружил, что на его шинели не осталось ни одной пуговицы, — благодарные венцы срезали их на память.

После этого был марш-бросок в Чехословакию. И вновь главный танкист ощущал себя героем-освободителем из легенд: в чешских городках женщины приветствовали его на коленях.

Гитлера радовали успехи бронетанковых войск и неудержимый рост мощи Третьего рейха. Не остался незамеченным и Гудериан. За то, что в сентябре 1939 года его механизированные соединения стремительно прошли по Польше — от западной границы до Брест-Литовска, — он одним из первых получил Рыцарский крест. Однако всеми этими успехами Гейнц Вильгельм был обязан отнюдь не личной симпатии фюрера, а собственным заслугам и военным талантам.

Во время вторжения во Францию Гудериан воплотил в жизнь блицкриг. Механизированное соединение, в которое входил его танковый корпус, быстро преодолело Арденнские горы, хотя противники ждали, что оно застрянет там и станет мишенью для бомбардировщиков. Однако операция Гейнца Вильгельма была хорошо продумана и осуществлена. Четко работали тыловики и ремонтники, слаженно действовали танкисты и мотопехота.

В ходе этой военной кампании Гудериан неоднократно нарушал приказы Гитлера и его Ставки. Руководствуясь собственными представлениями о тактике танкового удара, он неумолимо продвигал свои стальные машины вперед и вперед и, оказываясь далеко за предполагаемой линией фронта, блокировал коммуникации противников. В плен попадали целые французские штабы, которые наивно полагали, что германские войска все еще находятся на западном берегу реки Меас, и вели себя более чем расслабленно. Тогда за невыполнение приказов Ставки главного танкиста не наказали: победителей не судят. Более того, Гудериан за свои стремительные марш-броски получил прозвище Быстроходный Хайнц.

Однако сам Гейнц Вильгельм не был доволен действиями немецкой армии. Он был уверен, что Гитлер и Генеральный штаб действовали недостаточно смело, не понимая истинных возможностей танков. По его мнению, потенциал «стальной армады» был значительно больше.

Известие о подготовке нападения на СССР храбрый танкист воспринял без энтузиазма. Как опытный офицер, он понимал, сколь опасно воевать со страной, где просторы огромны, климат суров, а дороги на уровне средневековья. Гудериан также не сбрасывал со счетов славное военное прошлое советского народа. Кроме того, он хорошо помнил разочарование группы советских военных и конструкторов, посетивших заводы Германии в конце 1940 года и ознакомившихся с новейшими образцами немецкой военной техники. Советская делегация тогда решила, что последние модели танков от нее прячут. Исходя из этого Гейнц Вильгельм, которому на самом деле нечего было скрывать, сделал вполне логичный вывод о том, что по части разработок современных машин Советы обошли Германию. Поэтому он обоснованно опасался встретиться в бою с новыми советскими танками, которые качественно и стадиально превосходили соответствующую немецкую технику.

Гудериан, по большому счету, выступал против самой возможности войны с СССР. Он писал: «Новое изучение походов шведского короля Карла XII и Наполеона I показало все трудности этого театра военных действий; одновременно выявилась недостаточность нашей подготовки к такой крупной кампании. Прошлые успехи, особенно победа на Западе, одержанная в столь неожиданно короткий срок, так затуманили мозги руководителям нашего Верховного командования, что они вычеркнули из своего лексикона слово „невозможно“».

Однако приказы не обсуждают, поэтому Гудериан принял командование 2-й танковой группой, состоящей из 2-х корпусов, объединяющих 5 танковых и 3 мотопехотные дивизии. Перед вторжением в СССР он получил звание генерал-полковника, и ему оставался всего один шаг до звания фельдмаршала. Для этого необходимо было «всего-то» взять Москву.

В июне 1941 года танковые колонны Гудериана шли в первом эшелоне немецкой армии, пробивая оборону советских войск на главных направлениях. Спустя всего 15 дней после начала войны части 2-й танковой группы форсировали Днепр и нацелились на столицу Страны Советов. На первых этапах вторжения в СССР главный танкист Германии за свои выдающиеся успехи получил Дубовые листья к Рыцарскому кресту.

А вот дальше возникли сложности и разногласия с высшим руководством Третьего рейха. Гудериан считал, что Москву следует брать с ходу, не давая Красной Армии опомниться. Главный танкист Германии настаивал на сокращении сроков кампании, поскольку видел, что войска противника быстро обучаются современным приемам ведения боя. Кроме того, оправдались его худшие подозрения о новом танке: в июле 1941 года он сумел осмотреть Т-34, застрявший в болоте, и понял, что в Германии ничего подобного нет и в ближайшее время не будет. В октябре Гудериан в рапорте на имя командующего группой армий буквально потребовал срочно прислать на фронт специальную комиссию для изучения неизвестной модели танка. И уже 20 ноября в расположение 2-й танковой группы прибыли ведущие немецкие танковые конструкторы Ф. Порше, А Освальд, Э. Адерс, а также представители Управления вооружения сухопутных войск и Министерства вооружения. Специалисты тщательно осмотрели подбитые советские танки, а также опросили танкистов и артиллеристов. Мнения солдат конструкторам совершенно не понравились: фронтовики видели единственный выход в точном копировании Т-34. И дело было не только в личных амбициях немецких инженеров и их неприятии подражания, но и в том, что с технической точки зрения невозможно было сделать танк, идентичный советскому.

Гудериан, понимая, что в данном случае время работает не на его бронетанковые войска, настаивал на стремительном танковом ударе по советской столице. Он видел, что русские навязывают свою манеру боя — столкновение танков с танками. Гейнц Вильгельм считал, что такая тактика проигрышна для Германии, но даже в Генштабе его мало кто поддерживал. Поэтому главному танкисту приходилось выполнять приказы, которые он сам считал ошибочными.

Тем временем трудности нарастали. Большим сюрпризом для немецких генералов стали дороги. Известное российское бедствие теперь имело оборонное значение. Дороги, обозначенные на картах как «хорошие», попросту отсутствовали. Кроме того, выяснилось, что танкам очень вредна пыль фунтовых дорог. Цилиндры моторов приходилось чистить наждаком, их мощность понижалась.

Осенние дожди прибили пыль, но оказалось, что непроходимая грязь российского бездорожья еще хуже: танки передвигались с черепашьей скоростью, а колесная техника и вовсе не могла двигаться. Тягачи и танки вытаскивали автомобили, а сами при этом преждевременно выходили из строя.

А когда ударили морозы, для немецких бронетанковых войск наступили совсем тяжелые времена. Приходилось отогревать паяльными лампами двигатели боевых машин или разводить под их днищами костры. Таким образом, процедура запуска моторов растягивалась на долгие часы и не всегда заканчивалась успешно. Кроме того, оптические приборы выходили из строя, горючее замерзало, масло загустевало. В довершение всего, танки вязли в снегу, так их гусеницы были без шипов. Сами же танкисты не имели зимнего обмундирования, поэтому немецкие солдаты переодевались в советскую утепленную форму, спарывая кубари и нашивая на нее фашистские знаки отличия.

В немецких танковых войсках присказкой стали слова: «Это вам не Франция!»

Из Берлина тем временем требовали чуда. Гудериан, который сам был автором идеи блицкрига, теперь одним из первых сказал Гитлеру, что надо менять планы: немецкая армия не подготовлена к зиме, поэтому необходимо отойти на более подходящие позиции. Но фюрер не прислушался к его словам — он требовал от бронетанковых войск новых побед. В начале декабря 1941 года передовые отряды немцев вышли к пригородам Москвы. Самым большим успехом Гудериана в зимнем наступлении на столицу Союза стал захват города Калуги благодаря удачному обходу Можайской линии обороны советской армии.

Понимая, что дальнейшее продвижение вглубь страны приведет его войска к уничтожению, Гудериан в ночь на 6 декабря 1941 года приказал своим танкистам отойти от Москвы. Желая сохранить «стальную армаду» для будущих сражений, он опять ослушался начальства. Но если во Франции это сошло ему с рук как победителю, то под Москвой за самовольное отступление с позиций пришлось отвечать. Фельдмаршал фон Клюге написал фюреру донос на Быстроходного Хайнца, обвиняя того в постоянном саботировании приказов высшего командования. Это абсолютно не соответствовало действительности, но Гитлер, разочаровавшись в Гудериане, не пожелал объективно разобраться в деле.

Впоследствии сам «пострадавший» так описывал этот неприятный для него эпизод: «Я был чрезвычайно удручен несправедливым отношением ко мне. Поэтому, приехав в Берлин, я в первых числах января 1942 года потребовал военного расследования моего дела, с тем чтобы опровергнуть обвинения фельдмаршала фон Клюге и дать объяснение своим действиям. Однако Гитлер отказал мне в этом. Свой отказ он ничем не обосновал. По-видимому, никто не хотел внести ясность в этот вопрос».

Такое отношение Гитлера к главному танкисту было не удивительным, ведь на самом деле фюрер всегда симпатизировал не самому Гудериану, а победам, которые тот одерживал или мог одержать. Когда же удача отвернулась от Гейнца Вильгельма, его отстранили от командования войсками и отправили в резерв. Даже когда Лис пустыни Роммель в сентябре 1942 года сообщил фюреру о своей болезни и попросил разрешения вернуться из Африки в Германию, а вместо себя предложил назначить Гудериана, Гитлер ответил отказом. Складывалось впечатление, что звезда германского идеолога танковой войны начала клониться к закату.

Фюрер, лично возглавивший сухопутные войска, с подозрением относился к главному танкисту. При этом он внимательно следил за его жизнью. Когда Гудериан вернулся с курорта, на который ездил поправить здоровье после ратных трудов на российских просторах, ему сообщили, что о возвращении на службу не может быть и речи — таково решение фюрера. Кроме того, Быстроходного Хайнца проинформировали о том, что Гитлер знает о его решении купить дом на юге Германии и не одобряет такой шаг. От лица глав Третьего рейха Гудериану настоятельно посоветовали поселиться на «малой родине», в Пруссии. Вот что пишет по этому поводу сам Гейнц: «Фюрер, однако, слышал, что я хочу приобрести дом на юге Германии. Он знает, что я происхожу из области Варта (из Западной Пруссии), и хочет поэтому, чтобы я поселился там, а не на юге Германии. Он намерен всем тем, кто получил дубовые листья к Рыцарскому кресту Железного креста, предоставить государственную дотацию и прежде всего имение… Мне «следует подыскать себе что-нибудь подходящее на своей родине». После такого сообщения мне, во всяком случае, можно было убрать свой военный мундир подальше и полностью перейти на положение гражданского человека. Однако дело до этого не дошло».

Такое отношение к недавнему герою, которому не уставали петь дифирамбы, показывает, что звание любимца Гитлера к имени Гудериана добавили напрасно. Фюрер любил лишь его «виктории» и при первом же поражении равнодушно отвернулся от создателя бронетанковых войск Третьего рейха.

Больше года Гейнц Вильгельм был не у дел. Но после Сталинградской битвы Гитлер вынужден был вновь воспользоваться его опытом и помощью. В марте 1943 года Гудериана назначили на должность генерал-инспектора танковых войск. Быстроходный Хайнц опять оказался полезен Третьему рейху. Он быстро установил хорошие отношения с Альбертом Шпеером, министром вооружения и снабжения, и они обоюдными усилиями резко увеличили количество выпускаемых танков. При этом Гейнц Вильгельм выступал в качестве как инспектора, так и конструктора-рационализатора. Памятуя об увиденном на полях сражений под Москвой, он самолично внес много изменений в конструкции новейших моделей танков. По долгу службы Гудериану приходилось часто встречаться с Гитлером. И вновь главный танкист начинал споры с фюрером, пытаясь заставить его взглянуть на проблемы бронетанковых войск глазами не самовлюбленного диктатора, а профессионала. Они практически постоянно дискутировали, правда, совершенно непродуктивно. Гитлер так и не смог убедить Гудериана согласиться со своими планами. Впрочем, Гейнцу Вильгельму тоже редко удавалось настоять на своей правоте.

Неизвестно, продолжал бы Гитлер терпеть и дальше его самостоятельность в принятии решений, если бы не заговор июля 1944 года. Все участники неудавшегося покушения на фюрера были арестованы, поэтому возник большой дефицит хороших военных специалистов и организаторов. Гудериан от этого выиграл: он не участвовал в заговоре, поэтому его ввели в состав военного трибунала, который судил мятежных генералов, а затем, в июне 1944 года, назначили на должность начальника Генерального штаба сухопутных войск. Гитлер опять ждал от него чуда — как в Чехословакии, Польше, Франции.

Однако даже способности Гудериана не позволили справиться с катастрофической ситуацией на фронтах. Сбывался давний прогноз Быстроходного Хайнца: на поле боя господствовали танки. Но это были не немецкие, а советские стальные машины. Что касается фашистской бронетехники, то Гудериан не смог рационально использовать имеющиеся в распоряжении Германии ресурсы из-за постоянного вмешательства Гитлера. Фюрер, потерявший доверие к окружающим, контролировал все его инициативы.

Гудериан был одним из немногих немецких генералов, осмеливавшихся спорить с фюрером и отстаивать свое мнение. Одной из последних причин разногласий между ними стали усилия генерал-полковника по спасению окруженной в Латвии группы армий «Север». Гудериан требовал молниеносного танкового прорыва. Однако Гитлер тянул с решением слишком долго, и окруженные немецкие армии так и не получили помощи. Фюрер, как это часто случалось, не простил Гудериану свою собственную ошибку.

Гейнц Вильгельм, в свою очередь, не простил Гитлеру гибель своих товарищей по оружию: он пытался убедить вождей Третьего рейха в необходимости отстранить фюрера от командования армией. Но те настолько боялись главного наци и сами совершили такое количество преступлений, что и думать об этом не могли.

Гудериан, осознавая собственное бессилие что-либо изменить, впал в сильнейшую депрессию. Несколько раз он говорил друзьям, что только долг солдата удерживает его от пули в висок. Споры начальника Генштаба и фюрера становились все более горячими. Их итогом стало увольнение в запас Гейнца Вильгельма в марте 1945 года — после спора о заключении немедленного мира с противником.

Так что не стоит заблуждаться: в любимцах фюрера Гудериан никогда не ходил. Просто его заслуги перед Третьим рейхом нельзя было оставить без внимания — отсюда звания и награды. И пока он был победителем, ему прощали самостоятельность суждений и интерпретаций приказов. Но каждый раз, когда главный танкист терпел поражение, фюрер тут же наказывал его. Причем по большей части — за чужие ошибки, в том числе и за свои собственные.

Д

Дезертир? Как Гитлер от армии «косил»

Как родная меня мать провожала.

Так и вся моя родня набежала:

«Ой, куда же ты, Ванек, ой, куда ты?

Не ходил бы ты, Ванек, во солдаты…»

Народная песня

Существует заблуждение, активно поддерживаемое в свое время фашистской пропагандой, что создатель Третьего рейха Адольф Гитлер с юных лет хотел находиться на передовой борьбы с врагами Великой Германии. На самом же деле в биографии фашистского лидера была одна страница, которую ему хотелось бы переписать…

Речь идет о первой попытке призвать будущего фюрера в армию. Как известно, юность Адольф провел в Австрии. Однако в 24-летнем возрасте он навсегда покинул берега Дуная и, перебравшись в Германию, обосновался в Мюнхене. Сама по себе перемена места жительства компроматом не является. Иное дело — мотивы, побудившие Гитлера покинуть родные места. В программной книге «Майн кампф» будущий основатель Третьего рейха говорит о том, что многоязычная, многонациональная, изобилующая «низшими расами» Австрия утомила его, поэтому в 1912 году он решил переехать в Германию. Вот с этой даты и начинается заблуждение. Дело в том, что Гитлер покинул Вену на год позже, в мае 1913 года, когда австрийская полиция начала разыскивать его, чтобы доставить на призывной пункт. Европа тогда стояла на пороге Первой мировой войны, и Адольфу совсем не хотелось провести свои молодые годы в окопах. Впоследствии, пишут биографы «преступника № 1» Д. Мельников и Л. Черная, фюрер, рассказывая о своей жизни, совершил подлог фактов, опасаясь, что его поймают на столь непатриотичном поступке, как нежелание служить в армии.

Но и в Германии Гитлера могла ожидать «повестка из военкомата», поэтому, приехав в Мюнхен, он на всякий случай отметился как человек без подданства. Тем не менее в январе 1914 года австрийские власти отыскали следы по-прежнему военнообязанного юноши и через мюнхенскую полицию потребовали, чтобы он явился в австрийское посольство и объяснил, почему не желает исполнить свой гражданский долг. Пришлось-таки призывнику предстать перед военной медицинской комиссией в Зальцбурге. Врачи осмотрели будущего Верховного главнокомандующего вермахта и… признали его непригодным «как для строевой, так и для нестроевой службы». Таким образом, накануне Первой мировой войны Гитлер получил «белый билет», позволивший ему не прятаться от чиновников военного ведомства.

Правда, во время войны он все-таки изменил свое отношение к воинской службе. Видимо, надеясь, что война Австро-Венгрии и Германии против «недочеловеков» будет быстрой и победоносной, Гитлер посчитал, что именно на фронте сумеет сделать стремительную карьеру. Будущий Верховный главнокомандующий вермахта добровольно явился на призывной пункт и попросился на фронт. Однако он дослужился лишь до звания ефрейтора и, несмотря на два ранения, всю войну прослужил связным при штабе полка.

Существует еще одна версия того, почему Гитлер уклонялся от службы в армии. Исследователь Олег Вишлев считает, что он бежал из Австрии, потому что не хотел служить «этой прогнившей Дунайской монархии, этому престарелому Францу-Иосифу!..» Молодой Гитлер не боялся тягот армейской жизни и не был трусом. Его уклонение от призыва в армию имело политические причины. Одержимый «великогерманской» идеей, он готов был служить, но только не австрийскому императору, а германскому кайзеру.

Однако эта версия представляется нам не совсем корректной, прежде всего потому, что не дает ответа на вопрос, почему Гитлер старательно обходил «призывную» часть своей биографии и никогда не рассказывал о том, как после получения нескольких повесток из австрийского военного ведомства и частой смены адресов он тайно уехал из страны. От греха подальше…

Дениц. Сколько фюреров было в Третьем рейхе?

Ein Volk, ein Reich, ein Fuhrer. — «Один народ, один Рейх, один фюрер».

Пропагандистский лозунг времен Третьего рейха

Казалось бы, в истории Третьего рейха нет более незыблемого факта, чем существование одного, и только одного фюрера — Адольфа Гитлера. На самом же деле эта почти что аксиома является заблуждением. Действительно, в течение 12 лет вождем немецкой нации был неудавшийся художник и архитектор, ефрейтор Адольф Гитлер. Но, как известно, он не стал дожидаться конца агонизирующего нацистского режима и 30 апреля 1945 года вместе с женой Евой Браун покончил с собой в подземном бункере. До дня Победы оставалось еще долгих 10 дней… Так под чьим же руководством Третий рейх доживал свои последние мгновения?

Перед тем как уйти из жизни, Гитлер оставил политическое завещание, в котором управление почти уничтоженным государством предавал троим своим сподвижникам: Мартину Борману, Йозефу Геббельсу и Карлу Деницу. Последний — боевой офицер, гросс-адмирал, родоначальник немецкого подводного флота и командующий германскими силами ВМФ — как-то не очень вписывался в одну компанию с главным казначеем нацистской партии и главным пропагандистом Рейха. Тем не менее преемником Гитлера стал именно Дениц. Об этом новоиспеченному фюреру в телеграмме сообщил Мартин Борман. Тот, прекрасно понимая, что приказы не обсуждаются, ответил следующее: «Если судьба повелевает мне возглавить Рейх в качестве назначенного преемника, я пойду этим путем до конца, стремясь быть достойным непревзойденной героической борьбы немецкого народа. Гросс-адмирал Дениц».

Свою преданность немецкому народу фюрер № 2 доказывал на протяжении всей своей жизни. Карл родился 16 сентября 1891 в семье инженера-оптика, работавшего в знаменитой фирме Карла Цейсса в Йене. Дениц-старший понимал, что только хорошее образование обеспечит его сыновьям достойное будущее. Поэтому Карл учился сначала в гимназии, затем — в реальном училище, а в 19 лет поступил в военно-морское училище. Первым направлением молодого морского офицера стал легкий крейсер «Бреслау». Именно на этом судне будущий адмирал встретил Первую мировую войну. Начало боевых действий застало «Бреслау» в Средиземном море. Крейсеру удаюсь уйти от англичан в Турцию, где корабль присоединился к флоту Оттоманской империи и воевал в Черном море против русских.

В 1916 году в жизни морского офицера произошел судьбоносный перелом: его отправили на курсы переподготовки — переучиваться из офицера надводного флота в подводника. С этого момента военная карьера Деница оказалась крепко связана с подводной службой. Повоевать под водой он успел еще в Первую мировую. К концу войны стало ясно, что надежды, возлагаемые немцами на подлодки, не оправдались, но это не помешало Карлу Деницу стать одним из лучших подводников кайзеровской Германии. Он даже был награжден орденом Дома Гогенцоллернов. Однако война близилась к завершению. Для командира новейшей немецкой подлодки UB-68 Карла Деница она окончилась аварийным всплытием прямо в центре британского конвоя. В результате он попал в лагерь для интернированных офицеров в Редмайере близ Шеффилда. Но, в отличие от многих своих товарищей по несчастью, один из лучших подводников не стал предаваться унынию и пораженческим настроениям, а сразу же начал планировать свое будущее.

Первым делом он задался целью найти в послевоенной Германии работу по специальности. Чтобы реализовать свой замысел, ему следовало репатриироваться из лагеря раньше тысяч других офицеров. Для этого Дениц симулировал сумасшествие. Целыми днями он, как ребенок, играл с пустыми консервными банками и маленькими фарфоровыми собачками, пока даже лагерное начальство не поверило в его невменяемость. Но стоило Деницу в июле 1919 года оказаться на родине — и его помешательство как рукой сняло.

Однако в соответствии с Версальским договором послевоенная Германия не имела права содержать собственный подводный флот, поэтому дальнейшую морскую службу Дениц был вынужден продолжить на торпедном катере. Осенью 1924 года, после коротких курсов штабных офицеров, его перевели в военно-морское командование в Берлин, где он участвовал в разработке нового военно-морского устава и положений о воинских преступлениях и боролся с проникновением на флот большевиков.

Все изменилось после прихода к власти нацистов, которые с первых же дней своего правления продемонстрировали, что не намерены исполнять все пункты Версальского договора. В начале 1935 года Адольф Гитлер приказал начать строительство субмарин, а уже летом Карл Дениц был назначен «фюрером подводных лодок» и возглавил 1-ю подводную флотилию. В дальнейшем ему не раз приходилось отстаивать перед высшим командованием свой подводный флот, и в конце концов он добился от Верховной Ставки разрешения распоряжаться вверенными ему войсками по собственному усмотрению.

То, что Карл Дениц оправдал оказанное ему доверие, подтвердила Вторая мировая война. Уже к концу первого месяца боевых действий его подводный флот потопил множество вражеских кораблей общим водоизмещением 175 000 т, доказав, что является весьма эффективным орудием ведения войны на море. Особенно остро это на собственной шкуре ощутили британские ВМС. В 1939–1940 годах они по вине подлодок Рейха ежемесячно теряли больше техники, чем могли произвести. После войны Черчилль даже признался, что именно во время битвы за Атлантику почувствовал настоящую угрозу для Англии.

Однако планы Деница на дальнейшее, не менее успешное противостояние под водой рухнули со вступлением в войну США. В отличие от большинства своих соратников, «фюрер подводных лодок» не отличался «шапкозакидательскими» настроениями. Он прекрасно понимал, что появление на океаническом поле боя американских военных кораблей означает для немецкого флота лишь одно: неминуемый крах. К 1942 году, когда и битва за Британию, и советская кампания начали давать сбои, помощь субмарин потребовалась и на других фронтах. Дениц, сколько мог, уговаривал Гитлера, Геринга и других высших руководителей не разделять подводный флот на несколько частей. Но ему все равно пришлось расстаться с большей частью своих субмарин. На борьбу с американским флотом у Деница осталось всего 12–15 лодок. А противостояние это давалось все труднее: союзники разработали новую противолодочную тактику и обзавелись более современной техникой. В итоге, несмотря на то, что доблестные немецкие подводники продолжали топить суда союзников, все больше и больше субмарин не возвращались на базы. К середине 1943 года это соотношение было уже не в пользу Рейха. Например, с июня по август было потоплено 60 торговых судов союзников, а потери немецкой стороны составили 79 субмарин. Всего же из 820 германских подлодок, участвовавших с 1939 по 1945 год в битве за Атлантику, 781 погибла.

Последнее сражение гросс-адмирала Деница произошло в день «D» — день высадки союзников в Нормандии. Он бросал в бой все новые и новые лодки, но переломить ход войны ему не удалось. В период с 6 июня по 31 августа 1944 года немцы потеряли 82 субмарины — почти весь свой подводный флот.

Будучи главным подводником фашистской Германии, Карл Дениц являлся верным сторонником наци № 1 и под занавес войны тоже решил идти со своим фюрером до конца. 20 апреля 1945 года гросс-адмирал присутствовал на последнем дне рождения немецкого вождя, а через несколько дней волей Адольфа Гитлера стал вторым и последним фюрером умирающего Рейха.

Карлу Деницу досталось тяжелое «наследство»: вокруг Берлина сжималось кольцо советских и союзнических войск, а полная и безоговорочная капитуляция Германии была лишь вопросом времени. 2 мая Деницу пришлось перенести свою штаб-квартиру и заодно столицу Рейха в кадетский корпус, находящийся в Мюрвике под Фленсбургом. Понимая, что спасти существующий в Германии режим невозможно, новый фюрер сосредоточил свое внимание на двух проблемах. Он пытался, во-первых, как можно скорее прекратить войну и заключить мир, а во-вторых, по мере возможностей избежать советской оккупации. Однако остановить продвижение Красной Армии Карл Дениц был не в силах, поэтому пошел другим путем. Продолжая параллельно с «фюрерством» занимать пост главкома флота, он послал все имевшиеся в его распоряжении суда в балтийские порты, еще находившиеся в руках немцев, с приказом вывезти оттуда всех беженцев. Таким образом, за последние 8 дней войны из будущей зоны влияния СССР, по приблизительным подсчетам, было вывезено более двух миллионов немцев.

9 мая 1945 года Третий рейх навсегда прекратил свое существование. Но Карл Дениц продолжал оставаться главой правительства погибшей державы еще две недели. 23 мая он был захвачен в плен союзниками и доставлен на пароход «Патриа» для беседы с членом контрольной комиссии союзников генерал-майором армии США Лоуэллом В. Руке. Здесь ему объявили, что он арестован и отныне считается военным преступником. Дениц воспринял эту новость спокойно и с достоинством: сопротивляться и пытаться покончить с собой, приняв яд, который в последние месяцы войны был при себе практически у каждого высшего офицера, не пытался.

Вскоре главком нацистских ВМС предстал перед Нюрнбергским трибуналом. И здесь с ним злую шутку сыграла последняя воля Адольфа Гитлера. Пожалуй, если бы не этот факт, Дениц мог бы и не попасть в число главных военных преступников. Он искренне считал, что германский флот не совершал преступлений против человечества. В доказательство этому гросс-адмирал, в отличие от большинства других руководителей и командиров, сохранил в конце войны архивы германского ВМФ. В итоге трибунал простил Деницу убийства моряков с подбитых его субмаринами военных и гражданских судов, но вменил в вину ответственность за распоряжение Гитлера от 18 октября 1942 года, по которому захваченные экипажи союзнических торпедных катеров надлежало передавать в СС или расстреливать. В ответ на это Карл Дениц заявил, что просто выполнял приказ. Услышав эту реплику, другой фигурант Нюрнбергского процесса, Герман Геринг, сказал окружающим: «Первый раз за 3 недели я почувствовал себя превосходно. Наконец-то мы услышали, что в таких случаях должен говорить настоящий солдат».

В конце концов Карл Дениц все-таки был признан виновным по двум пунктам обвинения: преступления против человечества и военные преступления. Так что предсмертная воля Гитлера, привлекшая к фигуре главкома нацистских ВМС повышенное внимание, в итоге стоила последнему десяти лет жизни, которые он по приговору трибунала провел в берлинской тюрьме «Шпандау». Освободившись в октябре 1956 года, Дениц вернулся к мирной жизни, занялся написанием мемуаров и даже выхлопотал себе адмиральскую пенсию. Умер второй и последний фюрер Третьего рейха в январе 1981 года.

Душегубка. Кто придумал «газенваген»?

Звезды смерти стояли над нами,

И безвинная корчилась Русь

Под кровавыми сапогами

И под шинами черных «марусь».

Анна Ахматова

А ну-ка, парень, подыми повыше ворот,

Подыми повыше ворот и держись.

Ой, «черный ворон», «черный ворон», «черный ворон»

Переехал мою маленькую жизнь.

Народная песня

Существует заблуждение, что создателем знаменитого «газенвагена» — автомобиля-душегубки, в котором перевозимые заключенные на самом деле подвергались мучительной смерти от углекислого газа, поступающего в фургон из подведенной к кузову выхлопной трубы, — является начальник административно-хозяйственного отдела Управления НКВД по Московской области И. Д. Берг. Утверждают, что будто бы именно он впервые догадался, что транспортировка «смертников» и их умерщвление могут быть удачно совмещены. Так сказать, два в одном флаконе. Точнее, в одном фургоне с надписью «Хлеб». Причем акцент обычно делается на фамилии изобретателя, похожей на немецкую, но все-таки не немецкой, — Берг. Советский, а точнее, выражаясь языком горе-патриотов, «жидо-большевистский» след в создании душегубок появился приблизительно в начале 90-х годов XX века, когда особым шиком считалось порочить собственную историю и доказывать, что по сравнению со сталинским режимом преступления Третьего рейха являются не более чем детскими шалостями.

Так, в 1993 году в еженедельнике «Аргументы и факты» были опубликованы слова подполковника Главного управления охраны РФ А. Олигова: «Действительно, отцом душегубки — специально оборудованного фургона типа «Хлеб» с подведенной к кузову выхлопной трубой — был начальник административно-хозяйственного отдела Управления НКВД по Москве и Московской области И. Д. Берг. По своему прямому назначению — для уничтожения людей — душегубка была впервые применена в 1936 году. В 1939 году Берга расстреляли». Кстати, есть версия, что в 1939 его приговорили к смерти именно за изобретение душегубки. Сам обвиненный на суде свое авторство отрицал. Позже, когда в 1956 году дело отца «машины смерти» пересмотрели, причастность Берга к «газенвагенам» также не была доказана. Однако его не реабилитировали даже в условиях хрущевской «оттепели» — и без изобретения душегубки на совести этого душегуба было немало человеческих жизней.

Кроме того, не в защиту советских заплечных дел мастеров будет сказано, в русском фольклоре не сохранилось названия страшной машины смерти. «Газенвагены» называли «черными воронками», «черными марусями», но никогда — душегубками.

Не пытаясь оправдывать злодеяния сталинизма, между тем, осмелимся предположить, что в Советском Союзе душегубок не изобретали. Прежде всего, в силу технической отсталости СССР. Дело в том, что построить передвижную газовую камеру значительно сложнее, чем просто взять крытый фургон и подвести к нему его выхлопную трубу.

15–18 декабря 1443 года в Харькове проходил первый в мировой истории судебный процесс над немецкими военными преступниками — экипажем машины-душегубки. Кроме трех фашистов — так сказать, операторов смертельного авто, — на скамье подсудимых оказался советский гражданин, некто Буланов. Он, будучи шофером этой передвигающейся газовой камеры, на суде по-деловому описывал ее устройство: «Это двухосный автомобиль, весивший примерно 5–7 т. Окрашен в серый цвет. Мотор шестицилиндровый. Кузов имеет двухстворчатую дверь, она герметически закрывается. Внутри кузов обит оцинкованным железом, внизу — деревянная решетка. Это пол, на который становятся арестованные. Внизу машины находится выхлопная труба мотора, от которой через специальный шланг в кузов проходит отработанный газ».

Кстати, о специальном шланге. Целая серия внутренних документов СС и гестапо показывает, что даже педантичным немецким мастеровым не сразу удалось приспособить выхлопные газы для массовых казней. Так, в особо секретном докладе Главного управления имперской безопасности Рейха запрашиваются специальные шланги для душегубок. Обычные металлические трубки, видимо, не подходили из-за того, что «шланг, соединяющий выхлопную трубу с фургоном, имеет тенденцию ржаветь, так как выхлопная труба разъедается изнутри попадающими в нее жидкостями…»

Кроме того, гитлеровские палачи на самом высоком уровне обосновывали необходимость постоянно улучшать эксплуатационные характеристики «газенвагенов»: «Для облегчения быстрого распространения СО (угарного газа) следует сделать две щели в верхней части задней стены… система запирания нуждается в большей защите: опыт показывает, что, когда задняя дверь закрыта и внутри становится темно, груз сильно навит на дверь. Причина заключается в том, что, когда внутри становится темно, груз устремляется туда, где еще остается немного света… Нужна еще большая защита системы освещения. Решетка должна закрывать лампы и находиться довольно высоко, чтобы невозможно было разбить колбы…» и так далее. Согласитесь, для советских тюремщиков выполнение всех этих инструкций представлялось слишком сложным.

«Газенвагены» оборудовались согласно специальному приказу главы СД. Использовались душегубки весьма активно. Так, в совершенно секретном докладе подполковника Вальтера Рауффа, вплотную занимающегося душегубками, датированном 5 июня 1942 года, говорится: «С декабря 1941 года было обработано 7 тысяч человек с использованием трех фургонов и без единого сбоя в работе машин…» Иными словами, за полгода только в трех автомобилях было уничтожено («обработано») 7 тысяч заключенных, и никто из них не остался после поездки в «газенвагене» живым. Вот что значит хваленая немецкая аккуратность…

Кроме того, в душегубках использовались дизельные двигатели, а в СССР практически вся автотехника работала на бензиновых.

Так что не стоит заблуждаться: если кто-то в Советском Союзе и смастерил в отдельно взятом хлебном фургоне передвижную газовую камеру, то считать ее «действующей моделью» той самой, печально известной всему миру душегубки нет никаких оснований. Технические характеристики обычного, не переоборудованного хлебного фургона с выхлопной трубой, подведенной к кузову, не позволяют считать его орудием массовых казней. По-настоящему «машину смерти» изобрели и поставили на поток именно в Третьем рейхе.

Е

Ева Браун. Сколько лет оставалось до «серебряной свадьбы»?

Они жили долго и счастливо и умерли в один день…

Александр Грин

Как только речь заходит о личной жизни Адольфа Гитлера, многие обыватели, вероятнее всего, вспоминают Еву Браун — белокурую «истинную арийку», которая в течение долгого времени была законной супругой вождя немецкого народа. Однако отчасти это заблуждение. Ева действительно много лет прожила, что называется, бок о бок с Гитлером и стала ему боевой подругой. Но стаж их с фюрером семейной жизни составляет… всего 40 часов! Итак, как же складывались добрачные и брачные отношения Адольфа Гитлера и «первой леди» Третьего рейха?

Будущая супруга фюрера родилась 6 февраля 1912 года в образцовой бюргерской семье. Образование девушка тоже получила образцовое: до 17 лет Ева училась в ближайшем к дому монастыре. В святой обители фройляйн Браун не только получила строгое воспитание, но и освоила вполне мирскую профессию бухгалтера.

В июле 1929 года она покинула монастырские стены и решила с головой окунуться в увлекательную взрослую жизнь. Первым делом Ева решила устроиться на работу — она стала бухгалтером в фотоателье известного фотографа Генриха Хоффманна. Именно здесь фройляйн Браун встретила своего будущего возлюбленного. Однажды Хоффманн пришел с каким-то господином со смешными усиками. Незнакомец был одет в светлое английское пальто, а в руках держал большую фетровую шляпу. Фотограф отрекомендовал Еве своего спутника как господина Вольфа. Миловидная и обаятельная девушка сразу же нашла общий язык с новым знакомым и проболтала с ним допоздна, пока не спохватилась, что ей пора домой. Предупредительный «господин Вольф» предложил подвезти ее в своем «мерседесе». Но Ева побоялась садиться в автомобиль к незнакомому мужчине, который к тому же был значительно старше ее. Тогда Хоффманн отвел девушку в сторону и спросил, неужели она не узнала восходящую политическую звезду — Адольфа Гитлера. После этого фройляйн Браун сменила гнев на милость и не только села в машину, но и решила продолжить отношения со своим новым знакомым.

Он оказался весьма галантным кавалером: дарил цветы, конфеты, с поклоном целовал руку и беспрестанно делал комплименты. Гитлер все чаще стал приглашать свою юную подругу в кино, театр или оперу, но при этом неуклонно следил, чтобы до полуночи девушка была дома. Ева также делала все возможное, чтобы понравиться своему кавалеру. Узнав, что Гитлеру нравятся пышные формы, она даже стала подкладывать в бюстгалтер носовые платки. Но уловка не помогла: Гитлер по-прежнему видел в ней лишь «даму сердца», но никак не женщину. Дело в том, что тогда фюрер был серьезно увлечен другой — своей родной племянницей Гели Раубаль. Но этот кровосмесительный роман закончился быстро и трагически: 18 сентября 1931 года девушка погибла при загадочных обстоятельствах. Скорее всего, она покончила с собой. После смерти любимой племянницы Гитлер впал в глубокую депрессию. Однако его скорбь длилась не очень долго, и уже в начале 1932 года сердцем Адольфа безраздельно завладела фройляйн Браун, которая все это время была рядом и, как могла, поддерживала будущего фюрера в трудную минуту.

Отношения Гитлера и Евы уже не были похожи на платонический роман. Адольф все чаще стал приводить новую пассию в свою роскошную берлинскую квартиру. После одного из таких визитов девушка и вовсе переселилась в апартаменты к своему возлюбленному. Однако жить с Гитлером под одной крышей оказалось очень непросто. Накануне выборов он больше времени проводил в агитационных поездках по стране, чем дома, и его нередко сопровождали молодые партийные соратницы, что, естественно, не могло не вызывать у Евы приступов ревности. Во время одного из таких приступов фройляйн Браун едва не повторила судьбу своей предшественницы Гели Раубаль. 1 ноября 1932 года она выстрелила себе в грудь из пистолета. Кровь, хлынувшая из раны, залила все вокруг, попав на потолок. Но Ева осталась жива и вдруг осознала, что умирать ей вовсе не хочется. Она позвонила шурину Хоффманна доктору Плате, который, оказав пострадавшей первую помощь, доставил ее в больницу.

Когда лидеру НСДАП сообщили о неудавшемся самоубийстве возлюбленной, он с патетикой произнес: «О боже, она пролила кровь ради меня!» Казалось, он был не только потрясен, но и польщен случившимся. Вождь немецкого народа верил в мистическую силу крови, поэтому решил, что таким необычным образом Ева доказала ему свою любовь и преданность. После этого происшествия Гитлер стал уделять девушке больше внимания: он купил ей дом в Мюнхене, где стал проводить значительную часть времени, и подарил собаку, чтобы возлюбленная не чувствовала себя одинокой.

После этого у Евы уже не осталось сомнений, что Адольф дорожит их отношениями. Да и сам Гитлер неоднократно говорил, что по душевным качествам фройляйн Браун оказалась тем самым женским идеалом, о котором он мечтал: она сообразительная, нежная, пассивная, милая и нарочито глупая в отношениях с ним.

Теперь что касается интимной жизни Гитлера и его возлюбленной. Письма и дневники Евы опровергают все слухи об импотенции фюрера и указывают на его пристрастие к сексуальным извращениям: фюрер старался разнообразить свою половую жизнь весьма необычными любовными играми. Не гнушался он и развлечениями в стиле садо-мазо. Все это приводило Гитлера в восторг, и Еве не оставалось ничего другого, кроме как идти навстречу нездоровым фантазиям своего возлюбленного.

В бытовой жизни Адольф Гитлер был настоящим деспотом. Он запретил Еве пользоваться косметикой, пить и курить. Но несмотря на это, она втайне от фюрера иногда баловала себя сигаретой или бокалом шампанского, после чего чистила зубы и полоскала рот, чтобы ее не выдавал запах.

30 января 1933 года, когда Гитлер пришел к власти, Ева Браун стала неофициальной «первой леди» молодого Третьего рейха. Она появлялась с новым канцлером на приемах и встречах в верхах, жила с ним в одном доме и делила одну постель. Однако официально оформить отношения с Евой Гитлер почему-то не спешил.

Привести своего возлюбленного к алтарю фройляйн Браун смогла лишь в апреле 1945 года, за несколько дней до окончательного краха нацистского режима. Советские войска уже штурмовали пригороды германской столицы, и фюрер вместе с Евой и ближайшими соратниками скрывался в подземном берлинском бункере. Понимая, что дни Третьего рейха сочтены, Гитлер подумывал о самоубийстве. Ева не стала отговаривать его. Более того, она даже согласилась умереть вместе с ним, но… только в качестве жены. И 28 апреля 1945 Ева Браун официально стала фрау Гитлер. Однако она недолго наслаждалась статусом законной супруги фюрера. Через 40 часов молодожены, как и планировали, совершили двойное самоубийство: Гитлер выстрелил себе в рот, а Браун раскусила ампулу с цианистым калием.

Так что не стоит заблуждаться: Ева Браун действительно долгие годы была бессменной спутницей фюрера, однако их брачный союз оказался рекордно коротким.

Еврейские солдаты вермахта. По ту сторону Холокоста

Перспективная идея!

Свежий образ иудея:

Поголовного агрессора —

От портного до профессора.

Им не золото кумир,

А борьба с борьбой за мир;

Как один — головорезы,

И в штанах у них обрезы.

Игорь Губерман

В течение многих лет бытовало мнение о том, что гитлеровцы, истребившие в годы Второй мировой войны 6 миллионов евреев, прежде всего полностью очистили от «расово неполноценного» народа свой «фатерлянд», а уж о вермахте и говорить не приходится — в армии служили исключительно арийцы. Это заблуждение было развеяно в книге Брайана Марка Ригга «Еврейские солдаты Гитлера: нерассказанная история нацистских расовых законов и людей еврейского происхождения в германской армии», вышедшей в 2002 году. Это произведение знакомо русскоязычному читателю в основном в пересказе Шимона Бримана, написавшего по его мотивам множество статей.

Исследователь Марк Ригг провел большую поисковую работу: он объехал всю Германию, а также совершил рейды в Швецию, Канаду, Турцию и Израиль. 6 лет длились его поездки в компании с видеокамерой и переносным компьютером. В результате он пришел к выводу, что десятки тысяч людей с примесью еврейской крови не только продолжали жить и работать в Германии в период фашистской диктатуры, но и находились на службе в СС и вермахте. Автор книги называет умопомрачительную цифру: около 150 тысяч солдат, имеющих еврейские корни, служили Третьему рейху с оружием в руках!

Обращение Ригга к этой проблеме не следует считать данью моде или стремлением произвести дешевую сенсацию. Мотивы его поступка поначалу были сугубо личными. Брайан Марк — евангельский христианин, выходец из трудовой семьи техасского «Библейского пояса», солдат-доброволец Армии обороны Израиля и офицер морской пехоты США — заинтересовался своим прошлым. Ему не давал покоя вопрос: почему один из его предков служил в вермахте, а другой — погиб в «Освенциме»?

Имея хорошее образование (за плечами у Ригга было обучение в Йельском университете, грант от Кембриджа), юноша начал собирать материал, и вскоре его личный интерес приобрел научный характер. В работе Брайана Марка можно выделить три основных компонента. Во-первых, поиск сведений о конкретных судьбах людей смешанного происхождения, служивших в Вооруженных силах нацистской Германии. Очень часто эта информация оказывалась новым материалом, впервые вводимым в научный оборот. Во-вторых, автор представил общий очерк о политике Третьего рейха в отношении людей немецко-еврейского происхождения, базирующийся на научной литературе и архивных документах. Он свел воедино данные, разбросанные по различным публикациям, и сопоставил их. В-третьих, Ригг представил статистические выкладки относительно общего числа лиц смешанного немецко-еврейского происхождения в Третьем рейхе и вытекающие из них предположения о количестве таких лиц в составе вермахта. Именно эти данные и подверглись критике со стороны некоторых других авторов, поставивших под сомнение правильность полученной им окончательной цифры.

Часть исследователей полагает, что Марк Ригг создал новое заблуждение, допустив много весьма сомнительных предположений и математических погрешностей при вычислениях. Например, Даниэль Клугер считает, что евреев в вермахте было значительно меньше. Александр Островский, проведя собственные подсчеты на основе опубликованных данных переписей и некоторых других источников, называет свою цифру: «Около 15 тысяч полуевреев в Вооруженных силах нацистской Германии — это максимум (отмерянный с большим запасом!) того, что на сегодняшнем уровне знаний можно допустить». Примерно столько же «четверть-евреев» также служило в вермахте. Кроме того, имели место особые документы — «Исключительные разрешения» на ариизацию; их количество, по мнению А. Островского, едва ли превышало 1–2 тысячи.

В сумме все эти цифры, взятые по минимуму (в отличие от Марка Ригга, считавшего по максимуму), дают приблизительно 32 тысячи человек с частичкой еврейской крови. Для государства, проводящего жесткую политику «расовой чистоты», и такие данные выглядят более чем внушительно. Поэтому, даже несмотря на якобы допущенные неточности в подсчетах Брайана Марка, бытующее мнение об исключительно арийском составе вермахта и СС является заблуждением.

Итак, что же представляли собой нацистские расовые законы и как они решали вопрос о допуске не-арийцев к военной службе? Первым таким нормативным актом можно считать Закон «О восстановлении профессионального чиновничества» от 7 апреля 1933 года, предписывающий увольнение неарийских чиновников. Однако в нем предусматривались и исключения, внесенные по настоянию рейхспрезидента фон Гинденбурга. Увольнения могли избежать те, кто служил чиновником еще до Первой мировой войны, ветераны войны, родственники погибших на фронте в 1914–1918 годах, а также лица, боровшиеся с немецкими революционерами и польскими или иными повстанцами на границах.

Данный закон сразу же вызвал споры о том, кого считать не-арийцем. В Разъяснениях от 11 апреля 1933 года говорилось, что таковым является каждый, кто имеет хотя бы одного прародителя-еврея (дедушку или бабушку). В Разъяснениях Министерства внутренних дел от I сентября 1933 года указывалось, что определяющее значение при этом имеет не религия, а раса и кровь.

Первоначально закон от 7 апреля 1933 года не затрагивал армию, которая в этот период еще была профессиональной, то есть контрактной, и подлежала ограничениям, зафиксированным в Версальском договоре. Тем не менее 27 мая 1933 года последовал приказ военного министра фон Бломберга об увольнении неарийских чиновников рейхсвера и рабочих военных предприятий. Однако уже 28 февраля 1934 года закон был распространен и на военнослужащих рейхсвера — офицеров, унтер-офицеров и рядовых, с теми же исключениями, которые предусматривались и для гражданских чиновников. Но поскольку большая часть офицеров была фронтовиками, то последствия этого приказа фон Бломберга оказались довольно ограниченными: в марте-мае 1934 года из рейхсвера было уволено всего от 70 до 100 человек. Количество военных, оставшихся без работы в соответствии с Законом «О восстановлении профессионального чиновничества» после 31 мая 1934 года, Риггу установить не удалось.

Но уже в 1935 году расовые законы были скорректированы относительно армии. Дело в том, что с 16 марта 1935 года в Германии была восстановлена всеобщая воинская повинность, и тем самым приказ об увольнении не-арийцев из вермахта потерял силу. Все евреи призывного возраста были взяты на военный учет, но им не предоставляли возможности служить в армии.

Однако кроме чистокровных «юде» в стране имелось немало призывников частично еврейского происхождения, и они нуждались в более детальной классификации. Распоряжением Министерства внутренних дел от 14 ноября 1935 года для них был введен специальный термин — «мишлинги», что в переводе означает «помесь». В соответствии с нацистскими расовыми законами различались полукровки первой и второй степени.

Мишлинги второй степени из четырех прародителей имели трех арийцев и одного еврея, а мишлинги первой степени — двух арийцев и двух евреев. Чистокровными «юде» считались те, кто имел как минимум трех прародителей-евреев. К мишлингам приравнивались некоторые категории полукровок, например те, кто исповедовал иудаизм и принадлежал к еврейским общинам, а также арийцы, принявшие иудаизм.

Мишлинги первой и второй степени, в отличие от чистокровных евреев, призыву в вермахт подлежали. Однако в законе о воинской обязанности четко значилось: «Еврейские мишлинги не могут занимать командных должностей в вермахте», поэтому всякое повышение выше одного из ефрейторских званий заведомо исключалось…

Для того чтобы не увеличивать количество полукровок в стране, в 1935 году были приняты Нюрнбергские расовые законы, запрещавшие, в частности, смешанные немецко-еврейские браки. Оговаривались и допустимые законом союзы мишлингов: полуевреям разрешалось создавать семьи только с полуевреями или чистокровными евреями, а «четверть-евреям» — лишь с арийцами. Таким образом, очевидно, что нацистами в этот период был взят курс на растворение «четверть-евреев» в немецкой среде, в то время как полуевреи вместе с чистокровными евреями выделялись в замкнутую, изолированную группу.

27 ноября 1935 года военный министр Германии издал распоряжение, по которому всем офицерам и чиновникам вермахта следовало предоставить доказательства своего арийского происхождения. Предусмотренные законом от 7 апреля 1933 года исключения для фронтовиков теряли силу, поэтому большинство из тех, кто оставался на службе в армии под защитой упомянутых оговорок, до конца декабря 1935 года были уволены. Выявление и изгнание из вермахта «расово неполноценных» офицеров на этом, естественно, не закончилось. Такие мероприятия были не разовой кампанией, а постоянной политикой.

Изменения коснулись не только офицеров, но и их жен. Если первоначально происхождение последних в созданных ранее семьях не играло существенной роли с точки зрения закона, то вновь регистрируемые браки должны были заключаться только с женщинами арийского происхождения. Такое предписание датировалось 21 мая 1935 года, но окончательно оно вступило в силу 1 марта 1936 года. Позже, со второй половины 30-х годов, нередки стали случаи оказания давления на офицеров с целью принуждения их к разводу с неарийскими супругами. А 20 января 1939 года Гитлер довел это «супружеское ограничение» до логического конца: он приказал уволить со службы всех офицеров, состоявших в браке с еврейками.

Позже, в 1940 году, выбирать между женой и службой пришлось и низшим чинам: Верховное командование вермахта отдало приказ, согласно которому унтер-офицеры и рядовые, женатые на еврейках либо женщинах смешанного происхождения, в военное время могли проходить службу в вермахте в звании не выше фельдфебеля.

Последнюю точку в расовой политике нацистской армии поставил приказ Верховного командования от 8 апреля 1940 года, доведенный до уровня ротных командиров. В соответствии с ним предписывалось увольнять из рядов вермахта всех полуевреев и немцев, женатых на полуеврейках. «Четверть-евреи» и немцы, состоящие в браке с «четверть-еврейками», продолжали службу, но в унтер-офицеры и офицеры производились только с согласия Гитлера. Получение же согласия обуславливалось фронтовыми достижениями ходатайствующего. Причем со временем для этого требовались все более и более выдающиеся заслуги перед Отечеством. Ранее уволенные из Вооруженных сил Германии унтер-офицеры, офицеры и военные чиновники, являющиеся «четверть-евреями» либо состоящие в браке с «четверть-еврейками», в случае необходимости могли быть восстановлены на службе в прежнем качестве, но только поличному решению Гитлера в каждом отдельном случае.

Однако не стоит заблуждаться: политика нацистов в отношении лиц смешанного происхождения, несмотря на ее откровенную дискриминационную направленность, никогда не была однозначной и до конца последовательной. Наряду с общепринятыми критериями неравноправия с самого начала делались исключения для ценных специалистов, способных офицеров, наконец, просто для людей со связями. Еще в 1935 году лицам немецко-еврейского происхождения было предоставлено право при наличии особенных обстоятельств ходатайствовать о получении «Исключительного разрешения». Этот документ имел две ступени: нижняя позволяла мишлингам продолжить службу, а высшая допускала даже повышение в звании. Самой высокой ступенью «Разрешения» для полукровки была ариизация, приравнивавшая мишлинга к представителям немецкой расы.

В ходе войны «Исключительные разрешения» нередко выдавались с указанием, что вопрос о причислении к лицам с немецкой кровью будет решен после войны исходя из того, насколько ходатайствующий оправдает оказанное ему доверие. Соответствующие документы не имели стандартной формы и подписывались обычно главой Ведомства генеалогических исследований Куртом Майером, шефом рейхсканцелярии Хансом-Хайнрихом Ламмерсом, главой Верховного командования вермахта (ОКВ) Вильгельмом Кейтелем или самим Гитлером. После 1941 года право на их выдачу фактически сосредоточилось в руках фюрера. После покушения на него 20 июля 1944 года оформление «Исключительных разрешений» практически прекратилось.

Конечно, определить общее количество таких документов чрезвычайно трудно. Однако некоторые цифры назвать можно. Ссылаясь на архивные данные, Б. М. Ригг сообщает, что по состоянию на 10 августа 1940 года только в 7-м военном округе (Мюнхен) числилось 2269 офицеров, находящихся в вермахте на основании специального разрешения. По мнению офицера, служившего в 1944 году в Управлении кадров сухопутных войск, всего в 17 военных округах Германии таких офицеров должно было быть от 11 до 16 тысяч.

Во время научных командировок по Германии, Израилю, Канаде, Турции и Швеции Б. М. Ригг, по его словам, получил подтверждения о выдаче «Исключительных разрешений» 4 евреям, 69 полуевреям и 20 «четверть-евреям». Он также установил, что к лицам немецкой крови были приравнены (в основном до 1941 года) 2 еврея, 74 полуеврея и 137 «четверть-евреев».

Немцы с примесью еврейской крови могли остаться на службе в вермахте не только благодаря «Исключительным разрешениям». Как ни странно это звучит применительно к Третьему рейху, но многие приказы об изгнании «расово нечистых» военнослужащих из армии элементарно не выполнялись. Поэтому их безрезультатно повторяли в 1942, 1943 и 1944 годах. Частыми были случаи, когда немецкие солдаты, движимые законами фронтового братства, скрывали «своих» евреев от партийных и карательных органов.

Бывший канцлер ФРГ Гельмут Шмидт, офицер люфтваффе и внук еврея, свидетельствует: «Только в моей авиачасти было 15–20 таких же парней, как и я. Убежден, что глубокое погружение Ригга в проблематику немецких солдат еврейского происхождения откроет новые перспективы в изучении военной истории Германии XX века». Поэтому уверенность в том, что в фашистском государстве немцы на обывательском уровне испытывали к евреям ненависть и презрение, последовательно «очищая» от них свою родину, является заблуждением.

Б. М. Ригг лично задокументировал 1200 примеров службы в вермахте мишлингов — солдат и офицеров с ближайшими еврейскими предками. У тысячи из них в общей сложности были уничтожены 2300 родственников-евреев — племянники, тети, дяди, дедушки, бабушки, матери и отцы. При этом мишлинги верой и правдой служили Третьему рейху. Сотни их были награждены за храбрость Железными крестами. 20 солдат и офицеров еврейского происхождения удостоились высшей военной награды Третьего рейха — Рыцарского креста. Так что заблуждением является и бытующее мнение о том, что в фашистской Германии все, у кого была хотя бы капля еврейской крови, ненавидели нацистский режим.

Несмотря на действие законов, запрещающих мишлингам занимать командные должности в вермахте, такие люди выявлялись среди представителей высшего офицерского состава даже спустя почти 10 лет после введения этих запретов. Так, 2 января 1944 года по указанию Гитлера был составлен ставший впоследствии знаменитым список офицеров, имеющих примесь еврейской крови либо женатых на женщинах с примесью еврейской крови — «Список 77». В нем оказались 23 полковника, 5 генерал-майоров, 8 генерал-лейтенантов и 2 генерала армии. Отмечалось, что эти офицеры не могли назначаться на ключевые посты, и по достижении определенного возраста сразу же должны были уходить в отставку. По мнению Ригга, «к списку можно добавить еще 60 фамилий высших офицеров и генералов авиации и флота, включая двух фельдмаршалов».

За всеми цифрами, приведенными Брайаном Марком, стоят вполне реальные жизненные истории, подтвержденные документами. Однако для режима Третьего рейха они кажутся просто невероятными! Например, Ригг беседовал с 82-летним жителем ФРГ, верующим иудеем, который прошел войну в звании капитана вермахта, тайно соблюдая еврейские обряды в полевых условиях.

Другой офицер, майор вермахта Роберт Борхардт, получил Рыцарский крест за танковый прорыв русского фронта в августе 1941 года. После этого он был направлен в Африканский корпус Роммеля. Под Эль-Аламейном Борхардт попал в плен к англичанам. В 1944 году военнопленному разрешили приехать в Англию для воссоединения с отцом-евреем. В 1946 году Роберт вернулся в Германию, заявив отцу: «Кто-то же должен отстраивать нашу страну». В 1983 году, незадолго до смерти, Борхардт рассказывал немецким школьникам: «Многие евреи и полуевреи, воевавшие за Германию во Второй мировой, считали, что они должны честно защищать свой «фатерлянд», служа в армии».

Любопытна судьба и полковника Вальтера Холландера. Его мать была еврейкой, однако Гитлер личной грамотой заверил принадлежность этого офицера вермахта к арийской расе. Холландер оказался истинным героем: в годы войны он был награжден Железными крестами обеих степеней и редким знаком отличия — Золотым Германским крестом. В июле 1943 года, когда его противотанковая бригада в одном бою уничтожила 21 советский танк на Курской дуге, полковник получил Рыцарский крест. Тогда же Вальтеру дали отпуск, и он поехал в Рейх через Варшаву. Именно там он был шокирован видом уничтожаемого еврейского гетто.

На фронт Холландер вернулся со сломленным духом. Кадровики вписали в его личное дело: «Слишком независим и малоуправляем», зарубив его повышение до генеральского чина. В октябре 1944 года Вальтер был взят в плен и провел 12 лет в сталинских лагерях.

Даже «идеальный солдат-ариец», фотографию которого нацистская пресса долгое время помещала на своих обложках, по иронии судьбы, оказался евреем! Речь идет о бойце вермахта Вернере Гольдберге, сыне еврея.

Классическим примером «скрытого еврея» в элите Третьего рейха можно считать фельдмаршала авиации Эрхарда Мильха. Его отцом был еврей, поэтому юношу не приняли ни в одно кайзеровское военное училище. Однако Первая мировая война открыла ему доступ в авиацию. Он попал в дивизию знаменитого Рихтгоффена, познакомился с молодым асом Герингом и отличился при штабе, хотя сам на аэропланах не летал. В 1920 году Юнкерс оказал ему протекцию, продвинув бывшего фронтовика в своем концерне. В 1929 году Мильх стал генеральным директором «Люфтганзы» — национального авиаперевозчика. Ветер в то время уже дул в сторону нацистов, и Эрхард бесплатно предоставлял самолеты лидерам НСДАП. Они не забыли оказанной услуги и в благодарность обеспечили Мильху легенду об арийском происхождении, что сделать было непросто, так как о его отце-еврее знали все. Поэтому, придя к власти, нацисты заявили, что настоящий отец Эрхарда — барон фон Бир. Геринг долго смеялся по этому поводу: «Да, мы сделали Мильха ублюдком, но ублюдком аристократическим!» Определяя свое отношение к будущему фельдмаршалу, он также сказал фразу, обличившую истинную степень гибкости расовых законов Третьего рейха: «В своем штабе я сам буду решать, кто у меня еврей, а кто — нет!» Эрхард Мильх фактически возглавлял люфтваффе накануне и во время Второй мировой войны, замещая Геринга. Практика показала, что нацисты отнюдь не прогадали, закрыв глаза на еврейское происхождение фельдмаршала. Он, что называется, верой и правдой служил своему «фатерлянду» и принес немало пользы Германии — в частности, руководил созданием нового реактивного Ме-262.

Так кем же были мишлинги вермахта — жертвами антисемитских преследований или сообщниками палачей? Порой возникали абсурдные ситуации. Один солдат с Железным крестом на груди приехал с фронта в концлагерь «Заксенхаузен», чтобы… навестить своего родителя-еврея. Офицер СС был шокирован появлением такого гостя, заявив: «Если бы не награда на твоем мундире, ты бы у меня быстро оказался там же, где твой отец».

И этот случай нельзя считать досадным недоразумением. Похожую историю рассказал 76-летний житель ФРГ, стопроцентный еврей. В 1940 году ему удалось бежать из оккупированной Франции по поддельным документам, удостоверяющим, что он немец. Под новым именем его призвали в войска СС. «Если я служил в германской армии, а моя мать погибла в «Освенциме», то кто я — жертва или один из преследователей? Немцы, испытывающие вину за содеянное, не хотят слышать о нас. Еврейская община также отворачивается от таких, как я, ведь наши истории противоречат всему, что привыкли считать Холокостом», — безо всякой надежды на ответ заметил он.

Исходя из новых исследований приходится пересматривать прежние, укоренившиеся представления о том, что во Второй мировой войне все евреи сражались на стороне антигитлеровской коалиции. Еврейские солдаты в финской, румынской и венгерской армиях рассматривались как исключения из правила. Однако сейчас можно с полной уверенностью сказать, что это заблуждение. Такое же, как и уверенность в том, что нацисты изгнали из вермахта всех офицеров и солдат еврейского происхождения.

«Еврейский вопрос». Скрывал ли Гитлер факт геноцида?

Сквозь бытия необратимость

евреев движет вдоль столетий

их кроткая неукротимость

упрямства выжить на планете.

Игорь Губерман

Всем хорошо известна юдофобия Гитлера, нашедшая свое отражение в политике Третьего рейха. Именно поэтому многие считают, что нацистское руководство не стеснялось громко заявлять о планах по уничтожению еврейского народа.

Однако в действительности фюрер не афишировал стремление стереть евреев с лица земли. При всем своем фанатизме глава Рейха не мог не отдавать себе отчет в том, что массовые расправы над целыми народами обязательно вызовут волну возмущения со стороны мировой общественности. Ни в одном официальном документе Адольф Гитлер не отдавал приказ истреблять евреев и другие неарийские народы. Открыто говорить о «еврейском вопросе» запрещалось всем, кто был к этому непосредственно причастен. Табу касаюсь писем, официальной документации и телефонных разговоров. Запрещено было проносить на территорию лагерей фото- и киноаппараты, а также фотографировать расстрелы. Иногда особо отчаянные эсэсовцы нарушали приказ, рискуя при этом не только карьерой, но и жизнью — они могли оказаться в том самом лагере уничтожения, службу в котором хотели запечатлеть на память. Со временем, когда лагеря смерти уже поработали «на славу», в атмосфере глубокой секретности нацисты пытались избавиться от тел узников. Массовые захоронения вначале взрывали динамитом, но при этом следы все равно оставались. Тогда было решено сжигать трупы в крематориях, а полученный пепел использовать… в качестве удобрения!

Жесткое табу было наложено и на такие термины, касающиеся «окончательного решения „еврейского вопроса“», как ликвидация, истребление, убийство, расстрелы, газовые камеры и так далее. Употреблять их нельзя было даже в служебной и засекреченной переписке. Судя по всему, директивы об уничтожении евреев просто доводились до сведения приближенных к Гитлеру нацистских руководителей, а те, в свою очередь, передавали их непосредственным исполнителям.

На бумаге же происходящие в Рейхе преступления против человечества маскировались за политкорректными формулировками: «эвакуация», «перемещение», «надлежащее обращение» и так далее. Уж очень не хотелось нацистским бонзам, чтобы окружающий мир узнал о «подвигах» фашистского режима.

Так что не стоит поддаваться заблуждению и думать, что о своих юдофобских планах Гитлер не стеснялся заявлять открыто.

Ж

Женщины Адольфа Гитлера. Был ли фюрер однолюбом?

Почему ж ты мне не встретилась,

юная, нежная,

В те года мои далекие,

в те года вешние?

Голова стала белою —

что с ней я поделаю?

Почему же ты мне встретилась

лишь сейчас?..

Я забыл в кругу ровесников,

сколько лет пройдено.

Ты об этом мне напомнила,

юная, стройная.

Об одном только думаю:

мне жаль ту весну мою,

Что прошла неповторимая

без тебя…

Романс из кинофильма «Разные судьбы»

Если спросить любого среднестатистического человека о личной жизни Адольфа Гитлера, то он, скорее всего, назовет имя «боевой подруги» фюрера Евы Браун. Однако считать, что в жизни наци № 1 существовала только эта женщина, было бы большой ошибкой. Основатель Третьего рейха не был однолюбом, и некоторые любимые им дамы оставили глубокий след в его судьбе.

В юности будущий фюрер стеснялся своей внешности, и потому не особо стремился развивать отношения с представительницами противоположного пола. Первая любовь Адольфа Гитлера оказалась несчастной: сердце 16-летнего юноши покорила девушка по имени Стефани, которая была на 2 года его старше. Она являла собой идеал нордической красоты: высокая, стройная, с пышными формами, голубыми глазами и длинными светлыми волосами. Естественно, у такой красавицы отбоя не было от кавалеров, и до пылкой платонической влюбленности робкого юноши ей не было никакого дела. Скорее всего, она так и не узнала о существовании тайного обожателя. А вот Гитлер всю жизнь помнил свою первую любовь. Однажды во время праздника Стефани бросила в толпу молодых людей букет, и один из цветков поймал Адольф. Он был настолько счастлив, что сделал цветок своим талисманом: засушил его и до конца жизни носил в медальоне.

Сердечные муки первой любви привили Гитлеру какую-то странную пуританскую сдержанность. Даже переехав в Вену и став совершенно самостоятельным, будущий фюрер не спешил приобретать сексуальный опыт. По словам его австрийских приятелей, Адольф пользовался успехом у дам и охотно флиртовал с ними, однако до постели дело никогда не доводил. От женщин легкого поведения он и вовсе шарахался как черт от ладана. Но однажды в жизни Гитлера все же появилась молодая, однако опытная «наставница» (к сожалению, ее имя история не сохранила), сумевшая преодолеть сопротивление добровольного аскета: она затащила Адольфа в постель и сделала его мужчиной. Юноше понравилось, и он с жаром принялся наверстывать упущенное за долгие годы воздержания. Гитлер больше не отказывался от продажной любви. Кроме проституток, у любвеобильного Адольфа были романы и с представительницами менее древних профессий: молочницами, официантками, танцовщицами кабаре.

В 1913 году Гитлер перебрался в Мюнхен. Здесь он стал завсегдатаем знаменитых мюнхенских пивных. В одном из таких заведений Адольф познакомился с девицей легкого поведения Хеленой и некоторое время жил с ней в гражданском браке. Однако нельзя было назвать этот союз счастливым: Хелена по малейшему поводу закатывала своему сожителю истерики и по роду своей профессиональной деятельности постоянно изменяла ему. В конце концов молодые люди расстались.

С началом Первой мировой войны Гитлер ушел на фронт. О его «военно-полевых романах» мало что известно, а вот лав-стори с Гретой Шмидт, симпатичной медсестрой берлинского госпиталя, куда Адольф попал с осколочным ранением бедра, зафиксирована в истории. Санитарка настолько увлеклась солдатиком, что готова была ради него бросить мужа и сына. Трудно сказать, насколько подобная жертва была нужна Гитлеру, так как ревнивый муж фрау Шмидт, не оценив светлых чувств возлюбленных, перерезал горло своей неверной супруге.

В 1925 году в жизни 36-летнего Адольфа снова появилась любовь. Как всегда, нежная и трепетная. Правда, на этот раз не до гроба. Но обо всем по порядку.

Однажды, гуляя в парке с собаками, Гитлер познакомился с 16-летней Марией Райтер. Одно из первых свиданий, на которое он пригласил девушку, было назначено в зале, где будущий фюрер проводил партийное собрание. Потом в жизни влюбленных было еще много «романтических» встреч: на митингах, собраниях и даже на кладбище, у могилы матери Адольфа. Не менее «романтическими» были и подарки, которыми обменивались Гитлер и его возлюбленная. Он, например, подписал ей свой бестселлер «Майн кампф» Девушка же, в лучших традициях немецкого сентиментализма, вышила для фашистского лидера подушечку со свастикой. Такая идиллия продолжалась три года, а затем Мария узнала, что Адольф стал ходить на партсобрания уже с другой девушкой. С горя фройляйн Райтер попыталась покончить с собой, но вовремя подоспевшие родственники успели вытащить ее из петли. Чтобы скрыть позор, Марию быстро выдали замуж, но ей до конца жизни так и не удалось забыть свой роман с Гитлером. Более того, она по первому же его зову бросила новоиспеченного супруга и вернулась к Адольфу. Беглянка в мечтах уже видела себя женой Гитлера, однако он предложил ей банальную роль любовницы. Но и в этом качестве Мария в жизни Адольфа не задержалась. О том, что послужило причиной окончательного разрыва и как сложилась дальнейшая судьба фройляйн Райтер, история умалчивает.

По мнению ряда историков, помимо коротких интрижек и роковых страстей в личной жизни немецкого фюрера присутствовал еще и такой непохвальный эпизод, как инцест — кровосмесительный роман с собственной племянницей Гели Раубаль. Ближайшие соратники фюрера считали ее ветреной и не обремененной моральными нормами девчонкой, которая ради собственной выгоды пытается соблазнить первое лицо нацистской партии, и называли Гели не иначе как маленькой пустоголовой шлюхой. Сам же Адольф в нежной и кокетливой племяшке души не чаял. До поры до времени ему удавалось выдавать отнюдь не родственную симпатию к Гели за безобидные отцовские (точнее, дядюшкины) чувства. Но со временем его отношения с племянницей становились все более двусмысленными: Гели жила в комнате рядом со спальней Гитлера, и по вечерам он нередко заглядывал в ее апартаменты. Однако самым главным доказательством их связи стала гибель Гели Раубаль. Утром 18 сентября 1931 года девушку нашли убитой в ее собственной комнате. Рядом валялся пистолет Гитлера. Первоначальная версия гласила: девушка решилась на самоубийство из-за ревности к возникшей на горизонте Еве Браун. Однако для политика, активно рвущегося к власти, смерть племянницы, застрелившейся из-за новой любовницы «дяди Адольфа», была не лучшим пиаром. Поэтому судмедэксперты неожиданно «обнаружили» на теле Гели следы насильственной смерти, а идеолог гитлеровской партии Рудольф Гесс озвучил новую версию случившегося: фройляйн Раубаль была убита одним из своих ревнивых поклонников. Естественно, мифический «ревнивый поклонник» так и не был найден.

Адольф Гитлер очень тяжело переживал смерть своей обожаемой племянницы. Однажды он даже заметил: «В моей жизни одна только Гели внушала мне подлинную страсть. Единственной женщиной, с которой я мог бы связать свою жизнь супружескими узами, была Гели». Комнату погибшей племянницы Гитлер превратил в настоящую святыню. Он никому не разрешал переступать порог этого «музея», а сам, приходя в него, подолгу сидел у кровати своей возлюбленной и предавался воспоминаниям.

Еще одной «без пяти минут женой» вождя немецкого народа была овдовевшая невестка знаменитого Рихарда Вагнера по имени Винифрид. Гитлер, который боготворил автора «Кольца Нибелунгов», считал, что брак с бывшей женой сына композитора — очень патриотичный и идейно выдержанный шаг. «Если я женюсь, то кто может стать лучшей первой леди Германии, чем невестка величайшего композитора страны?» — говорил он. Дело, пожалуй, действительно шло к свадьбе. Во всяком случае, Винифрид записала в дневнике, что Адольф искренне ее любит и что они взаимно восхищаются друг другом. Но, как это часто бывает у мужчин, обещания жениться так и остались обещаниями. Свой отказ фюрер мотивировал высшим государственным предназначением. Как говорится, не суждено…

Но Гитлер все же не ушел от своей судьбы — судьбы в образе Евы Браун, которая навсегда осталась в истории в качестве единственной спутницы фюрера. Но не стоит заблуждаться: последняя любовь вождя отнюдь не была единственной…

К

Кейтель. Фельдмаршал, который хотел быть фермером

Наконец воцарился император Диоклетиан, двадцать лет подряд кротко сжигавший христиан… Но эти передряги так утомили престарелого монарха, что он отказался от престола и поехал на родину в Далмацию сажать репу, сманив к этому полезному занятию и соправителя своего Максимиана. Но тот скоро опять попросился на трон. Диоклетиан же остался тверд:

— Друг! — говорил он. — Если бы ты видел, какая нынче уродилась репа! До царства ли мне теперь?! Человеку не поспеть с огородом управиться, а вы лезете с пустяками…

«Всеобщая история», обработанная «Сатириконом»

Существует заблуждение, что все выдающиеся военные деятели Третьего рейха с детства мечтали связать жизнь с армией, чтобы прославлять свой «фатерлянд» силой оружия. А уж о фельдмаршалах и говорить не приходится: для них военная карьера и генеральский жезл в солдатском ранце с самого отрочества были единственно возможным жизненным выбором. И уж тем более трудно предположить, что сделавшие блестящую карьеру полководцы Третьего рейха когда-либо сожалели об этом. Например, Вильгельма Кейтеля, занимавшего с 1938 года пост начальника штаба Верховного командования вермахта (ОКВ), сложно представить фермером или каменщиком. Воображение большинства обывателей рисует его военным, и только военным. А между тем. это заблуждение.

Вильгельм Бодевин Йоганн Густав Кейтель родился 22 сентября 1882 года в Западном Брауншвейге. У его отца была ферма, которая представлялась будущему начальнику ОКВ самым прекрасным местом на земле. Счастливое детство Вильгельма проходило на природе, мальчик больше всего на свете хотел пойти по стопам предков и заняться крестьянским трудом. Однако судьба была против этого. Кейтель-старший после смерти первой супруги женился вторично, и ферма, которая была площадью всего лишь 650 акров, не могла обеспечить потребности всех наследников. Поэтому глава разросшегося семейства решил определить сына в армию в надежде на то, что в будущем тот станет офицером. Вильгельму пришлось забыть о детских мечтах и повиноваться отцовской воле — он поступил на службу в дислоцированный в Вольфенбюттеле 46-й полк полевой артиллерии, в котором когда-то служил и Кейтель-старший. Правда, юноша, которому пришлось свыкаться с мыслью о жизни в мундире, робко попросил отца определить его в кавалерию. Но тому было не по карману купить сыну лошадь, поэтому Вильгельм оказался в артиллерии. Первой ступенькой его военной карьеры стало присвоенное в 1901 году звание фаненюнкера. Однако перспектива дальнейшего служебного роста не интересовала Вильгельма, и он терпеливо ждал возможности вернуться к земле — к воплощению в жизнь своей мечты. Такая возможность представилась в 1934 году, когда умер его отец.

К этому времени Вильгельм уже успел побывать главой организационного отдела Генштаба и вступить в должность командира 11-й пехотной дивизии. Кроме того, его давний друг и надежный товарищ Вернер фон Бломберг, год назад назначенный военным министром, обещал Кейтелю поддержку, покровительство и дальнейший карьерный рост. Однако тяга к земле оказалась сильнее. Поэтому Вильгельм всерьез подумывал о том, чтобы расстаться с сулящей большие перспективы воинской службой. К тому же у него были проблемы со здоровьем. Современники говорят, что он в то время выглядел очень взвинченным, напряженным и усталым. Нервная, изматывающая работа в Генеральном штабе выработала у него привычку слишком много курить. Из-за этого в 1932 году у Вильгельма в правой ноге образовался тромб. Но Кейтель старался не обращать внимания на недуг и, превозмогая боль, продолжал ходить пешком через весь город на службу, в свой кабинет в Военном министерстве. Физическое и нервное истощение Вильгельма в конечном итоге стало причиной сердечного приступа, осложненного двусторонней пневмонией. Кроме того, иногда давало о себе знать и ранение осколком снаряда в предплечье, полученное еще в 1914 году. Таким образом, у Кейтеля были все основания для того, чтобы уйти из армии и заняться крестьянским трудом. Несмотря на то, что месяц назад ему присвоили звание генерал-лейтенанта, он все же подал прошение об отставке, которое должно было вступить в силу 1 октября 1934 года.

Однако поддержки семьи Вильгельм не получил. Свою лепту в его вторичный отказ от мечты стать фермером внесла жена Лиза. Она была дочерью ганноверского помещика-пивовара, но не испытывала никакого интереса к сельскому хозяйству. Эта женщина, обладавшая гораздо более решительным характером, чем ее муж, была очень заинтересована в его продвижении по служебной лестнице. Она, будучи рьяной почитательницей Гитлера, чувствовала, что его приход к власти может открыть для супруга новые интересные перспективы. Лиза поддерживала «нужные» знакомства, и отчасти благодаря ее усилиям Кейтеля периодически повышали. Поэтому не удивительно, что предложение супруга отказаться от всего достигнутого ради сомнительного удовольствия жить в глуши, в тишине и покое, она отвергла, о чем и объявила Вильгельму. Муж не осмелился пренебречь ее мнением и остался в армии. Позже, объясняя, почему же он не смог вырваться из колеи, проложенной для него другими, он написал: «Моя жена не сумела бы заниматься домом вместе с моей мачехой и сестрой, и решить эту проблему мне не удастся».

Кроме супруги, против отставки Кейтеля выступило и его армейское руководство. По настоятельной просьбе старого приятеля Вильгельма — Вернера фон Фрича, который в то время занимал пост главнокомандующего армии, — несостоявшегося фермера вызвали к генералу Виктору фон Швеллеру, начальнику Управления кадров. По словам последнего, Фрич готов был предложить Кейтелю командование в любой из недавно сформированных дивизий. Перед таким предложением устоять было сложно, и Вильгельм выбрал 22-ю пехотную дивизию. дислоцированную под Бременом. Позже он написал: «Такова сила человеческой судьбы».

После этого Кейтель покорился своей участи и стал послушным исполнителем чужой воли. Он упорно шел вверх по армейской служебной лестнице, отложив желание стать фермером на потом: «Вот когда выйду в отставку, тогда…» Но это «тогда» так не наступило — Кейтель был повешен по решению Нюрнбергского трибунала в 1946 году. А ведь все могло сложиться иначе, если бы Вильгельму удалось самостоятельно избрать жизненный путь.

Концлагеря. Правда о лагерях смерти

Весь мир знает об одном из наиболее страшных изобретений нацистов — лагерях смерти, или «кацет», как называли их сами немцы. Не удивительно, что именно эта тема породила немало заблуждений. Большинство из них появилось из-за отсутствия полной информации о быте концлагерей. Кроме того, человеческому разуму свойственно «отгораживаться» от самых ужасающих проявлений действительности. Поэтому многие до сих пор не представляют себе истинного масштаба преступлений против человечества, происходивших за колючей проволокой лагерей смерти.

Заблуждение первое. «Освенцим» — «лагерь труда и отдыха»

По «Освенциму» ветер гуляет,

И ромашки растут меж печей,

И экскурсия нас ожидает.

Москвичей, москвичей, москвичей.

Вам покажут сожженные кости —

Сколько хочешь на пепел глазей.

Приезжайте, пожалуйста, в гости

В тот музей, в тот музей, в тот музей.

Александр Городницкий

Существует заблуждение, что в «Освенциме», известном как самый жуткий лагерь смерти времен Второй мировой войны, массово не уничтожали людей. Якобы там даже газовой камеры никогда не было. Как ни кощунственно это звучит, но в последнее время довольно активно раздаются голоса, требующие пересмотреть данную страшную страницу мировой истории. Инициаторами всех попыток обелить преступный режим Третьего рейха являются неонацисты, которые, прикрываясь псевдонаучными фактами, силятся доказать, что фашизм не совершал преступлений против человечества.

Для подтверждения тезиса о том, что «Освенцим» не был лагерем смерти, они приводят ряд аргументов. Первый из них гласит: делегация Красного Креста, посетившая это место в сентябре 1944 года, заявила, что «никаких газовых камер обнаружено не было». В составленном представителями данной всемирной организации докладе действительно содержится подобная фраза, но если не вырывать ее из контекста, то становится понятно, что слухи о газовых камерах не могли быть проверены, потому что делегацию Красного Креста попросту не пускали туда, где они находились. Дело в том, что лагеря под названием «Освенцим» (Auschwitz) как такового не существовало. «Аушвиц-Биркенау», расположенный недалеко от Кракова, — это собирательное название трех крупных лагерей. Этот огромный комплекс включал в себя концентрационные лагеря для военнопленных, производственную зону и собственно лагеря уничтожения. Поэтому руководству «Освенцима» ничего не стоило организовать для делегации Красного Креста своеобразные потемкинские деревни. Гостей лагеря водили только туда, где в относительно приемлемых условиях содержались военнопленные, преимущественно английские летчики. Именно эти «привилегированные» заключенные рассказали представителям Красного Креста о массовых умерщвлениях газом, проводимых по соседству — в «Освенциме-2» («Биркенау»), Но несмотря на все требования международных наблюдателей, их так и не пустили дальше расставленных флажков.

На Нюрнбергском процессе бывший унтер-штурмфюрер СС доктор Ганс Мюнх сообщил суду следующее: «В лагере я постоянно видел экскурсионные туры с гидами, а также комиссии Красного Креста и другие группы. Мне удалось точно узнать, что руководство лагеря устраивало туры так мастерски, что люди, которых водили по лагерю, не видели нечеловеческих условий содержания. Показывали только главный лагерь, и в этом лагере были так называемые блоки для осмотра, особенно 13-й блок, которые специально подготавливали к таким турам. Обустраивали их как обычные солдатские казармы с кроватями, на которых были простыни, и с хорошо функционирующими комнатами для умывания».

Еще одним доказательством показухи, устраиваемой для редкой, но все-таки добирающейся до «Освенцима» общественности, является докладная записка на имя коменданта концлагеря с четкими указаниями: «Бордель и крематории не должны быть показаны во время визитов в лагерь… Эти здания не должны упоминаться при посетителях лагеря…»

Так что не стоит заблуждаться: фраза из доклада представителей Красного Креста о том, что они не смогли получить доказательств функционирования в «Освенциме» газовых камер, вовсе не означает их отсутствие. Эту часть доклада следует понимать буквально: не по своей воле международным наблюдателям не удалось увидеть то, о чем говорили и знали все обитатели жуткого по своей сути комплекса под названием «Аушвиц-Биркенау»…

Следующим аргументом неонацистов, оправдывающих режим одного из самых страшных лагерей уничтожения, является утверждение, что газовая камера, которую показывают посетителям созданного в «Освенциме» Государственного музея, — не что иное как макет, муляж, не имеющий ничего общего с настоящей «фабрикой смерти». Отчасти это так. Дело в том, что демонстрационная газовая камера располагается в бывшем крематории главного лагеря, известного как «Освенцим-1», где содержались прежде всего военнопленные союзных войск и массовые казни не осуществлялись. Находившаяся на месте этой камеры газовая установка в 1942 году перестала функционировать, а в 1944 году она и вовсе превратилась в бомбоубежище. После освобождения «Освенцима» было принято решение в память о жертвах фашистского режима создать на его месте мемориальный комплекс, воссоздающий страшную картину лагерной жизни. Но территория «Аушвиц-Биркенау» была слишком велика для музея, поэтому пришлось ограничиться лишь ее частью. Так, за пределами мемориального комплекса остались 4 главные газовые установки, размещавшиеся в части лагеря, известной под названием «Освенцим-2». Кроме того, отступая и заметая следы своих чудовищных преступлений, немцы взорвали их. Поэтому администрация мемориала решила соорудить модель расположенной в «Освенциме-1» газовой камеры, перестроив для этого бездействующее бомбоубежище. Однако напомним, что до 1942 года на ее месте действительно была газовая камера, так что организаторы музея не слишком погрешили против истины.

Кстати, экскурсоводы не скрывают историю этого зловещего экспоната. Что касается любителей исторической правды, желающих лицезреть в музеях только оригиналы, то они могут ознакомиться с остатками самых настоящих «фабрик смерти», сохранившимися на территории Государственного музея «Освенцим» как напоминание потомкам о массовых казнях.

И наконец, последним аргументом неонацистов являются данные о том, что после взятия «Аушвиц-Биркенау» советскими войсками было освобождено огромное количество заключенных. Дескать, если бы это был лагерь смерти, то почему столько узников осталось в живых? Однако в данном случае речь идет о тех людях, кого судьба уберегла от пребывания в самой страшной части лагеря, в котором, по разным подсчетам, погибло от 1 до 1,5 миллионов человек.

Точку в вопросе об «Освенциме» и его роли в истории Третьего рейха поставили показания первого коменданта лагеря обер-штурмбаннфюрера СС Рудольфа Франца Фердинанда Гесса (не путайте с наци № 2). Адвокат Эрнста Кальтенбруннера Курт Кауфман провел допрос Гесса таким образом, чтобы отвести вину от своего подзащитного, — он все свалил на Гитлера и руководителей на местах. Но это не доказывало, что «Биркенау» не был лагерем смерти. На вопрос адвоката, действительно ли с 1940 по 1943 год в «Освенциме» были уничтожены сотни тысяч людей, Гесс ответил, что точную статистику никто не вел, но счет идет на миллионы. Кроме того, он сообщил, что только один человек — Эйхман — вел такие записи. Якобы тот однажды заявил ему, что в общей сложности в «Освенциме» было истреблено более 2 миллионов евреев. Сам Гесс определил количество уничтоженных им пленных «на глазок»: «Я думаю, что по крайней мере 2 миллиона 500 тысяч жертв было там истреблено путем отравления в газовых камерах. По крайней мере еще 500 тысяч человек погибло от голода и болезней.

Таким образом, общая цифра погибших достигает приблизительно 3 миллионов, то есть 70 % или 80 % всех лиц, направленных в «Освенцим» в качестве заключенных».

Так что не стоит заблуждаться: если фашистские палачи уничтожили не всех узников «Освенцима», то это еще не доказывает, что данный лагерь вовсе не был лагерем смерти.

Плюс-минус несколько сотен тысяч человеческих жизней?..

Заблуждение второе. Все концлагеря были лагерями смерти

А может, не было войны…

И людям все это приснилось:

Опустошенная земля,

Расстрелы и концлагеря,

Хатынь и братские могилы?

А может, не было войны

И у отца с рожденья шрамы,

Никто от пули не погиб,

И не вставал над миром гриб,

И не боялась гетто мама?

Александр Розенбаум

Люди мира, на минуту встаньте!

Слушайте, слушайте: гудит со всех сторон —

Это раздается в «Бухенвальде» колокольный звон…

Александр Соболев «Бухенвальдский набат»

Существует заблуждение, что все построенные фашистами концлагеря были лагерями смерти. Говоря о самых страшных из них, называют «Освенцим», «Майданек», «Дахау» и «Бухенвальд». Однако данное утверждение не в полной мере соответствует истине. Третий рейх создал разветвленную систему лагерей, среди которых следует различать лагеря смерти, предназначенные для массовых казней, и концентрационные лагеря, служившие огромными тюрьмами и перевалочными пунктами.

Первую группу — истребительные лагеря — нацисты для сокрытия преступления против человечества от сограждан вынесли на оккупированные земли, преимущественно в Польшу. Обычно эти «фабрики смерти» находились в отдаленных районах, в глубине лесных массивов. В таких лагерях, оборудованных соответствующей технической аппаратурой, как правило, газовыми установками, начиная с 1941–1942 годов проводилось массовое истребление заключенных, прежде всего евреев.

Наиболее зловещими из них были «Освенцим» и «Майданек», расположенный недалеко от Люблина. Как упоминалось ранее, истребительным лагерем считался «Биркенау» («Освенцим-2»), в котором по подсчетам авторов проекта «Низкор», занимающегося разоблачением преступлений нацизма, было уничтожено около 1 миллиона евреев, 75 тысяч поляков и 19 тысяч цыган.

На «совести» лагеря «Майданек», по некоторым данным, 1,5 миллиона человеческих жизней. Поразительно, но даже на Дюссельдорфском процессе, который длился более пяти лет и на котором судили эсэсовцев, связанных с этим лагерем, часто звучали утверждения, что «Майданек» не был лагерем смерти. Якобы крематория-то там не было. Его построили уже после войны. Для развлечения туристов. Адвокат Бок, защищавший одну из надзирательниц «Майданека», прозванную Кровавой бригадой, цинично рассказывал в интервью Би-би-си, что если во время войны в данном лагере и «существовала пара газовых камер, то это вовсе не означает, что так уничтожали людей. Вполне возможно, что их использовали для дезинфекции белья». Последние проведенные исследования и обнародованные воспоминания очевидцев полностью опровергают подобные мнения о люблинском «санитарно-гигиеническом» лагере.

Кроме двух упомянутых «фабрик смерти» массовые казни совершались в таких лагерях, как «Треблинка» (здесь убито более 850 тысяч человек), «Собибор» (260 тысяч человек), «Бельжец» (примерно 436 тысяч человек) и «Хелмно» (320 тысяч человек). Кстати, первые три лагеря были специально построены в начале 1942 года для реализации плана «Рейнхард», предусматривающего массовое уничтожение евреев.

Что же касается лагерей, расположенных на территории довоенной Германии, прежде всего «Дахау» и «Бухенвальд», то они составляют вторую группу лагерей — классические концлагеря, созданные для содержания в заключении большого количества людей, а не для их истребления. Но не стоит впадать в другую крайность и считать, что в этих лагерях смертность была незначительной. Сотни тысяч погибших в «Дахау» или в других концлагерях предвоенной гитлеровской Германии стали жертвами ужасных санитарных условий и недостатка продовольствия.

Кроме того, не следует думать, что в лагерях, расположенных на территории немецкого государства, не имелось газовых камер. Например, в «Дахау» они были, и долгое время ошибочно считалось, что их главное предназначение — массовые экзекуции. Так, делегация американского Конгресса, обследовав этот лагерь в мае 1945 года, указала, что «помещение, где находилась газовая камера, примыкает с двух сторон к складским помещениям, куда стаскивались после казни трупы в ожидании кремации. В момент нашего посещения склады эти были до верха наполнены мертвыми телами». Комиссия тогда решила, что это были трупы людей, отравленных газом, но впоследствии ее выводы были опровергнуты.

Сегодня с уверенностью можно говорить, что газовые камеры в «Дахау» были, но они никогда не использовались для массовых уничтожений заключенных. Зигмунд Рашер, проводивший в этом лагере медицинские опыты, в 1942 году просил у Гиммлера разрешения использовать газовые камеры для установления с помощью заключенных степени эффективности боевых отравляющих газов.

Кроме «Дахау» подобные установки были обнаружены в женском лагере «Равенсбрюк», в «Ноейнгамме», «Нацвайлер-Штрутхофе», в «Заксенхаузене» и в «Маутхаузене» (Австрия).

Таким образом, даже несмотря на то, что почти все лагеря, созданные нацистами, имели газовые камеры, не все они являлись «фабриками смерти» — только те, которые находились за пределами страны, на оккупированных территориях.

Заблуждение третье. Узниками «кацет» были евреи и другие «расово неполноценные» народы

Над проселками листья, как дорожные знаки,

К югу тянутся птицы, и хлеб недожат,

И лежат под камнями москали и поляки,

А евреи — так вовсе нигде не лежат.

Александр Городницкий

Традиционно считается, что концентрационные лагеря создавались исключительно для содержания евреев, а позже — других «расово неполноценных» народов, таких как цыгане, поляки, украинцы и русские. На самом же деле все было не так однозначно. Даже люди, подходящие под определение «истинных арийцев», могли оказаться в застенках «кацет». Как пишут советские исследователи Д. Мельников и Л. Черная, узники лагерей были разбиты на категории, каждой из которых отводилось свое, четко определенное место в лагерном аду. Приблизительный перечень этих категорий таков: «политические» заключенные, «расово-биологически неполноценные», «антисоциальные элементы», священники, гомосексуалисты… Были среди узников и банальные уголовники. Как правило, именно их руководство лагеря выбирало на роль надсмотрщиков. Таким образом фашисты лишний раз подчеркивали, что любой убийца или насильник ценнее для общества Третьего рейха, нежели «расово нечистый» или несогласный с идеями нацистской партии человек.

Каждая из указанных категорий также не была однородной по составу. Например, в число «политических» узников входили не только коммунисты и социал-демократы, но и «реакционеры» — так нацисты называли людей, которые всего лишь без восторга относились к реформаторским идеям руководства Рейха. В эту же категорию попадали и бывшие нацисты, вступившие в конфликт с партийной верхушкой и покинувшие ряды НСДАП. Кроме того, среди «политических» узников могли оказаться и вовсе случайные люди: любители слушать иностранное радио, болтуны, разоткровенничавшиеся с соседом-стукачом и получившие ярлыки «паникер» и «потенциальный предатель». С началом войны к ним добавились постоянно проживающие в Германии иностранцы, в которых гестапо увидело шпионов и вражеских агентов.

Не менее пестрой была и группа «антисоциальных элементов». Кроме мелких преступников (жуликов, карманников, бродяг) она включала в себя и не относящихся к социальному дну людей. Достаточно было несколько раз не явиться на работу или сменить ее — и человек попадал в число «антисоциальных элементов». В эту же категорию зачислялись личности, оказавшиеся в поле зрения гестапо в результате доноса.

Руководство концлагерей очень гордилось «видовым разнообразием» обитателей «кацет». Когда с проверкой приезжали высшие руководители СС и вермахта, оно старалось показать «товар лицом», устраивая целое представление. Французский историк Жак Деларю в книге «История гестапо» проводит примерный сценарий подобного «перфоманса», проводившегося для высоких гостей лагеря «Дахау»: «Первым выступал уголовник, выбранный из числа убийц или представляемый таковым. Затем шел бывший бургомистр Вены доктор Шмитц, далее — высший офицер чешской армии, а за ними следовали гомосексуалист и цыган. Дальше шел католический епископ или представитель польской церковной знати, а процессию замыкал профессор университета. Посетители прыскали от смеха, восхищенные глубиной «юмора» хозяев…»

Так что не стоит заблуждаться: именно в Третьем рейхе несколько перефразированная русская поговорка «От сумы да от «кацет» не зарекайся» была наиболее актуальной. По универсальности контингента к лагерям смерти приближался разве что сталинский ГУЛАГ…

Заблуждение четвертое. Заключенные лагерей умирали быстро

Нас обрекли на медленную жизнь.

Мы к ней для верности прикованы цепями…

…Мы не умрем мучительною жизнью.

Мы лучше верной смертью оживем.

Владимир Высоцкий

И ни камня, ни песни от жидов не осталось.

Только ботиков детских игрушечный ряд…

Александр Городницкий

Немецкие концентрационные лагеря вошли в историю под красноречивым названием «лагеря смерти». Поэтому сложилось мнение, что эти «фабрики смерти» были созданы для того, чтобы физически истреблять армии неугодных нацистам людей или, в крайнем случае, чтобы использовать узников в качестве бесплатной рабочей силы. В действительности же практичные немцы не могли ограничиться только этим и пускали в оборот все, что удавалось получить от заключенных. Оговоримся сразу — речь идет не о мародерствах охранников и конвоиров, а о государственной политике. Такими вопросами в концлагерях занимался специальный орган СС — Главное административно-хозяйственное управление во главе с Освальдом Полем.

Процесс «утилизации» живых людей начинался в тот момент, когда узник попадал в концлагерь. Уже во время санитарной обработки новоприбывших заключенных успевали обобрать. Их одежду и обувь связывали в узлы и передавали в Германский фонд зимней помощи, а представлявшие ценность вещи, такие как часы, кольца, авторучки, оправы от очков, крестики, собирали и отправляли в Имперский банк. Естественно, на этом процесс «стопроцентного использования» узников не заканчивался. Наиболее сильных и квалифицированных из них использовали на производстве: на каменоломнях, шахтах, военных заводах. Как и обычным рабочим, заключенным начисляли зарплату. Естественно, она им не выплачивалась, а переводилась в экономическую службу СС. Финансовые отчеты показывают, что «рабский труд» неплохо обогатил это ведомство. Так, по свидетельствам упоминавшегося выше исследователя Жака Деларю, только за 1943 год денежные вклады СС в Рейхсбанке превысили 100 миллионов марок.

Однако следует учесть, что на самом деле рабочей силы в лагерях смерти было гораздо больше, чем требовалось немецкой экономике. Поэтому очень многие узники оставались «нетрудоустроенными». Но это вовсе не означало, что они проводили свое заключение в праздности. Центральные ворота многих лагерей смерти, в частности «Освенцима», украшала надпись: «Arbeit macht frei», что в переводе означает: «Работа делает свободным». Естественно, свободу большинство узников «кацет» так и не увидело, а вот трудиться по 14–16 часов в сутки им приходилось. Но практически вся эта работа была издевательски бессмысленной и проходила под девизом «Мне не надо, чтоб ты работал, главное — чтоб ты мучался». Людей заставляли переносить с места на места камни, таскать голыми руками острую щебенку и так далее. Порой доходило до идиотизма: сначала узников заставляли копать ямы, а потом — засыпать их. Естественно, от такого «труда» было больше убытков, чем выгоды.

Однако нацисты восполняли эти «экономические потери»… после смерти заключенных. С трупов, извлеченных из газовых камер, срывались золотые коронки и зубные протезы, переплавлялись в слитки, а затем отправлялись опять-таки в Рейхсбанк. Кости погибших использовались для приготовления мела, а кожа — для изготовления портмоне и абажуров. Пепел из крематориев использовался как удобрение, и его охотно покупали жители прилегающих к концлагерю территорий. Владимир Высоцкий, посетив одно из таких окололагерных хозяйств, в одной из песен с горечью заметил, что даже спустя несколько десятилетий после войны земли оставались плодородными благодаря обильно внесенным когда-то удобрениям:

Лемеха въедаются

В землю, как каблук,

Пеплы попадаются

До сих пор под плуг.

Память вдруг разрытая —

Неживой укор:

Жизни недожитые —

Для колосьев корм.

Перед тем как отправить очередную партию смертников в газовые камеры, их в обязательном порядке наголо обривали, ведь человеческие волосы тоже можно было использовать на благо Великого Рейха. Жак Деларю в книге «История гестапо» приводит соответствующий приказ главного хозяйственника системы «кацет» обер-группенфюрера Поля: «Из срезанных и вычесанных женских волос изготовляются мягкие тапочки для экипажей подводных лодок и стельки для обуви служащих железных дорог Рейха. Мужские волосы могут использоваться лишь в том случае, если они достигают в длину 20 миллиметров. Донесения о количестве собранных волос — отдельно мужских и женских — должны подаваться 5 числа каждого месяца…» Советские войска после освобождения «Освенцима» обнаружили в лагере более 7 т волос. Элементарный подсчет показывает, что такое количество «стратегического сырья» могло быть получено приблизительно от 140 тысяч женщин. Кстати, в инструкции по использованию газовых камер слабому полу для подготовки к экзекуции отводилось на 5 минут больше, чем мужчинам. За это время с обреченных на смерть по-немецки аккуратно срезали столь необходимые экономике Третьего рейха волосы.

Не удивительно, что фашисты старались держать в секрете «хозяйство» своих «кацет». Об ужасающих масштабах такой «утилизации» мир узнал лишь после того, как советские и союзнические войска вступили на территории лагерей смерти. Взору освободителей предстали груды детских ботиночек, кучки вырванных зубных коронок и мешки с волосами. Так что не стоит заблуждаться: педантичные немцы выжимали из заключенных все, что только могли. Причем делали это настолько жестоко, что для многих узников лагерей уничтожения только смерть становилась избавлением от мучительной жизни…

Заблуждение пятое. Немецкие медики никогда не пересекали колючую проволоку

В полубреду, в полупылу разделся донага —

В углу готовила иглу нестарая карга…

…И нависло острие, и поежилась бумага —

Доктор действовал во благо, жалко — благо не мое…

Владимир Высоцкий

Существует заблуждение, что в лагерях уничтожения полностью отсутствовала медицинская служба. Хорошо известно высказывание одного из комендантов «Бухенвальда» Коха, который говорил, что у него в лагере больных не бывает: «У меня есть только здоровые или мертвые». Однако на самом деле на нацистских «фабриках смерти» трудилось огромное количество различных врачей. В их задачу, правда, не входило оказание медицинской помощи заключенным. Людям, попавшим за колючую проволоку в годы существования Третьего рейха, находилось еще одно, беспрецедентное по своему цинизму и жестокости «применение» — голодные и изможденные узники оказались подневольными «служителями» немецкой науки, бесценным материалом для медицинских опытов фашистских служителей Гиппократа.

Немаловажную роль в этом сыграла любовь нацистов к околонаучным изысканиям, особенно в области расовых исследований. Под покровительством рейхсфюрера СС Гиммлера даже было создано специальное засекреченное общество под названием «Анэнербе», что в переводе с древнегерманского означает «наследие предков». Именно оно впоследствии стало флагманом бесчеловечных экспериментов над людьми.

«Родоначальником» таких врачебных преступлений против человечества можно считать доктора Зигмунда Рашера. Этот эскулап занимался исследованием важной для Военно-воздушных сил Рейха проблемой — изменением физических показателей здоровья человека при увеличении высоты. Опыты над животными осуществлялись довольно успешно, но никакой ощутимой пользы люфтваффе не принесли. Ведь лабораторная крыса не могла рассказать о своих ощущениях, да и ее физиология весьма отличается от человеческой. Однако добровольцев для своих экспериментов Рашер отыскать не смог: желающих послужить немецкой медицине отпугивало то, что никто из их четвероногих «предшественников» не выжил. Тогда доктор решил обратиться за помощью к Гиммлеру. Он написал рейхсфюреру письмо, в котором просил «предоставить в свое распоряжение двух или трех профессиональных преступников». Тот отнесся к идее подчиненного с одобрением: «Мы рады выделить в ваше распоряжение заключенных для изысканий…» Эти слова рейхсфюрера стали роковыми для будущих жертв доктора Рашера.

Уже в начале лета 1941 года в «Дахау» быта оборудована экспериментальная площадка, состоящая из нескольких камер низкого давления. Французский исследователь Жак Деларю в книге «История гестапо» приводит рассказ о ходе эксперимента одного из узников «Дахау», помощника Рашера: «Я лично видел через имевшееся в камере окошечко для наблюдения, как один из заключенных внутри камеры подвергался воздействию снижающегося давления. Он мучался до тех пор, пока его легкие не взорвались… Опыты по доведению давления до нуля заканчивались смертью подопытных. Причем такой исход был настолько неизбежен, что во многих случаях пребывание в камере представляло собой скорее мучительный метод казни, нежели форму опыта». Одним словом, никакой пользы медицине Рейха эти опыты не принесли.

Однако доктор Рашер резонно рассудил, что отрицательный результат — тоже результат, и решил заняться другой научной проблемой — воздействием холода на организм человека. В ходе экспериментов он надеялся придумать способ спасения немецких пилотов, сбитых англичанами над Северным морем. Для этого в «Дахау» были установлены бассейны и специальная аппаратура для охлаждения воды. Опыты доктора Зигмунда заключались в том, что людей погружали в ледяную воду, доводили до бесчувственного состояния, а затем пытались отогреть и реанимировать. Особой «популярностью» в этом эксперименте пользовались русские «подопытные». Нацисты считали, что их организмы лучше приспособлены к холоду, и упорно пытались найти способ «привить» это немецким летчикам. Данная серия опытов, в ходе которых в муках погибло несколько сотен человек, также окончилась полнейшим научным фиаско.

Кроме переохлаждения, немецкие пилоты, сбитые над морем, столкнулись с проблемой длительного пребывания в соленой воде, точнее, с необходимостью утолять жажду так называемой забортной водой. Медики люфтваффе не могли оказать им помощь. поскольку не знали, как и когда начинается смертельное влияние на организм употребления морской воды в качестве питьевой. Как говорится, они видели только последствия, но не знали их первопричину. Поначалу для решения данной проблемы предполагалось собрать необходимые статистические данные, обследовав находящихся в госпиталях пилотов немецких военно-воздушных сил. Но летчики независимо от оказанной помощи либо умирали, либо выживали, но при этом никак не могли помочь медицинской службе. Тогда было принято решение собирать «экспериментальные данные».

Весной 1942 года рейхсфюрер СС Гиммлер лично распорядился создать целую базу таких данных. В качестве лабораторных животных решили использовать заключенных. «Пациентов» щедро «угощали» соленой водой и наблюдали за их самочувствием. Эти эксперименты проводились также в концлагере «Дахау». Запертые в бараке светилами медицины участники этих изуверских опытов длительное время не получали питьевой воды. Жажду они могли утолять лишь подсоленной жидкостью. Но в концлагерях были вещи, которых заключенные боялись больше расстрела. Многие подопытные даже под страхом смерти отказывались пить отвратительную на вкус жидкость, всеми правдами и неправдами изыскивая спасительную влагу — пресную воду. Чистоту эксперимента не обеспечила даже группа добровольцев, которым пообещали освобождение в случае выполнения всех «рекомендаций» врачей. Около 40 человек закрыли в особом бараке и заставляли пить морскую воду в строго определенное время и под присмотром надзирателей. Когда на пятые сутки никто из членов «экспериментальной группы» не умер, немцы очень удивились, ведь общеизвестно, что уже через сутки «соляной диеты» у человека должны отказать почки. В бараке провели обыск, и подозрения нацистов подтвердились: в углу была обнаружена канистра с пресной водой, употребление которой спасало от верной смерти подопытных, но сводило на нет все наблюдения. Симулянтов, естественно, расстреляли.

Другая группа эсэсовцев в белых халатах работала над созданием специальных таблеток, которые при растворении в морской воде якобы связывали минеральные соли и делали воду безопасной для организма человека. Понятно, что предположения врачей о чудодейственной силе таких препаратов тоже проверялись на заключенных. Судя по тому, что «опреснительная» таблетка так и не была использована для спасения летчиков, проведенные эксперименты не принесли желаемого результата. Об этом же свидетельствует и стопроцентная смертность участников тестирования.

Этими и многими другими антигуманными исследованиями руководил доктор Зигмунд Рашер. До тех пор, пока сам не оказался заключенным концлагеря. И не из-за того, что большинство его экспериментов провалилось. Он пострадал из-за любви к своей семье. В 1943 году медик пошел на то, что в Третьем рейхе принято было называть расовым преступлением: выдумал беременность жены, а затем предъявил общественности «наследника». За попытку внедрить в «расово чистое» арийское общество ребенка непонятного происхождения супруги Рашер были арестованы и брошены в концлагерь. Послужить своему «фатерлянду», теперь уже в качестве подопытного, доктор не успел: когда союзные войска приблизились к концентрационным лагерям, Гиммлер издал приказ о ликвидации слишком много знавших супругов. Приказ был исполнен.

Но дело Зигмунда Рашера жило и процветало. Начиная с 1943 года эстафету подхватил доктор СС Йозеф Менгеле, прозванный заключенными Ангелом смерти.

Так что не стоит заблуждаться: к стыду для мировой медицины, люди в белых халатах были частыми гостями лагерей смерти…

Л

«Лебенсборн». Была ли семья ячейкой нацистского общества?

Чтобы завоевать мир, мы должны произвести немецкую кровь… Солдаты СС должны довести количество детей в своих семьях как минимум до четырех, с тем расчетом, что, если двое из них погибнут в боях, оставшиеся в живых будут нести оружие.

Из далеко идущих планов главы СС Генриха Гиммлера

Принято считать, что одним из основных постулатов, насаждаемых нацистами немецкому обществу, был культ семьи. И действительно, речи фюрера и его помощников, а также пропагандистские плакаты ратовали за безупречный моральный облик граждан гитлеровской Германии. Всем арийцам, утверждал Гиммлер, необходимо иметь крепкие семьи и как можно больше детей, чтобы через пару десятков лет было кому повелевать «жизненным пространством», завоеванным Рейхом. Даже фашистские руководители, такие как Геббельс и Борман, старались соответствовать этому эталону. Но на самом деле в верхах ситуация с планированием семьи была не такой уж пасторальной. Нацистские бонзы, так рьяно защищавшие семейные ценности, приветствовали и диаметрально противоположную модель личной жизни: случайные половые связи, многоженство, незаконнорожденных детей.

С самого начала властвования Гитлер всячески поощрял рождение маленьких немцев. При этом наличие у будущих родителей штампа в паспорте, по его мнению, было совершенно необязательным. Гражданам Рейха всячески внушалось, что единственная их обязанность — дать как можно больше жизнеспособного потомства. Особенно актуальными эти призывы стали с началом войны, когда мужское население Германии таяло буквально на глазах. О том, что каждый «истинный ариец» должен «осчастливить» своим семенем максимально возможное количество «чистокровных» немецких женщин, нацистские вожди не стеснялись говорить с самых высоких трибун. Особенно усердствовал в деле полового воспитания вверенных ему солдат рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Выступая перед эсэсовцами, он открыто призывал их… изменять женам! Дескать, если у законной супруги и так четверо детей, почему бы доблестному воину не обратить внимание на других женщин, которые тоже могут родить ребенка? Само собой, женщины эти должны быть здоровыми и иметь внешние признаки «истинных ариек». Правда, энтузиазм Гиммлера разделяли не все. Например, идея «свободной любви по-фашистски» очень не нравилась родителям беременных от эсэсовцев незамужних девиц. Да и общественное мнение по старинке продолжало порицать женщин, «нагулявших» детей вне брака. Все это. конечно же, препятствовало воплощению в жизнь колоссальных демографических планов Гитлера.

Но Генрих Гиммлер нашел способ справиться и с этой проблемой. С 1936 года под патронатом рейхсфюрера СС начали создаваться специализированные учреждения, вошедшие в историю под названием «Лебенсборн» («источник жизни»). Сначала в эти дома, построенные в лесной глуши и скрытые от посторонних глаз, были вселены незамужние беременные женщины, в том числе выгнанные из дому. Но перед этим потенциальные участницы проекта должны были доказать, что они не имеют наследственных заболеваний и являются «расово полноценными», а также предоставить удовлетворительную родословную не менее чем двух поколений предков. Кроме того, биологическому отцу будущего младенца тоже предписываюсь соответствовать определенным критериям: не иметь примеси еврейской крови, быть голубоглазым блондином: больше всего ценился отец-эсэсовец. После того как «приемная комиссия» одобряла кандидатуру матери «истинного арийца», женщина полностью переходила под опеку государства, в «Лебенсборн», где о ней заботились вышколенные медсестры и акушерки. Любопытно, что обитательницы таких родильных домов числились не пациентками, а… членами нацистской партии! После родов мать продолжала свою «службу» до тех пор, пока ребенок не передавался для усыновления в специально выбранную для него семью. Избавившись от бремени и малыша, женщина могла отправляться на все четыре стороны, будучи полностью уверенной, что ее маленький грязный секрет никто не узнает. Все происходившее в стенах «Лебенсборна» снабжалось грифом «совершенно секретно». Так что даже в официальных документах периода властвования Гитлера не было практически никаких сведений о рожденных здесь детях.

Но на этом функции таких специализированных учреждений не заканчивались. Гиммлер решил превратить эти временные приюты для незамужних арийских матерей в «инкубаторы» для «конвейерного производства» младенцев, принадлежащих к «расе господ». В результате в «Лебенсборн» стали принимать уже не случайно «залетевших» немок, а молодых здоровых девушек, соответствующих «истинно арийскому» идеалу и желающих поставить себя на службу Германии. Но не каждая из них удостаивалась столь высокой чести — более половины претенденток получили отказ в связи с расовой «профнепригодностью». Периодически в гости к обитательницам «Лебенсборна» заглядывали офицеры вермахта и СС, готовые исполнить свой гражданский долг — сделать ребеночка своим случайным белокурым подругам. Родившихся младенцев персонал родильных домов ласково называл детьми фюрера или подарками Гитлеру.

С началом Второй мировой войны вождь Третьего рейха стал требовать все больше таких «подарков», чтобы восполнить потери немецкой армии. Дома «Лебенсборна» неизменно появлялись во всех оккупированных странах. Лучше всего они прижились в Норвегии. Нацисты были весьма неравнодушны к норвежкам, в жилах которых текла кровь викингов. Поэтому после установления господства в Норвегии в 1940 году командиры вермахта всячески подталкивали своих солдат и офицеров к любовным связям с местными жительницами. В итоге тысячи норвежек вынуждены были оставлять плоды такой любви в домах «Лебенсборна».

Не останавливался при этом процесс «штамповки» будущих повелителей мира и в самой Германии. Служившие на передовой эсэсовцы периодически получали краткосрочные целевые отпуска для посещения таких специализированных учреждений. При этом их вкусы во внимание не принимались: прибывший в «Лебенсборн» солдат-«производитель» должен был провести ночь с той женщиной, которая, по мнению медперсонала, в данный момент больше остальных была готова к зачатию.

Но было бы заблуждением думать, что на этом руководство Третьего рейха успокоилось. Несмотря на то что «работу» по максимально быстрому воспроизводству младенцев нацисты поставили, что называется, на поток, она все равно ограничивалась естественными биологическими рамками: женщина не могла рожать чаще раза в год. А Гиммлеру хотелось, чтобы количество белокурых и голубоглазых детей в Третьем рейхе увеличивалось быстрее. Для этого рейхсфюрер СС предложил… забирать из покоренных стран Центральной и Восточной Европы подходящих по внешним параметрам детей в возрасте не более двух лет! «Мне неинтересны детали о том, русские они или чехи, если эти люди могут дать достойное пополнение нашей крови. Если надо, мы выкрадем их детей и воспитаем в нашей стране», — сказал Гиммлер в 1943 году во время одного из инспекционных визитов в находящуюся под властью нацистов Польшу. В результате с оккупированных восточных территорий было вывезено не менее 250 тысяч детей.

Похищенных славянских детей доставляли в Германию, где проверяли по сорока семи параметрам, 40 из которых касались формы и размеров черепа! Если малыши соответствовали «арийскому эталону», нацисты «великодушно» забывали о том, что эти маленькие чехи, поляки или сербы относятся к числу «славянских недочеловеков». Подходящих «по экстерьеру» младенцев привозили в дома «Лебенсборна», где воспитывали как немцев.

Таким образом, для одних новорожденных детей подобные центры становились местом их появления на свет, а для других — приютом. Но воспитывали и тех и других одинаково — как будущую элиту нацистского общества. Гитлер так говорил об этой элите: «У нас вырастет молодежь, от которой мир содрогнется. Я хочу воспитать жестокую, властную и свирепую молодежь».

Развивать в детях все эти качества начинали с самого рождения. Чего только стоит жуткий обряд «крещения» младенцев — их омывали в купели с кровью узников концентрационных лагерей! Конечно, двенадцати лет существования Третьего рейха не хватило для того, чтобы мир увидел, кто вырос из 50 тысяч малолетних обитателей «Лебенсборна». Но плоды нацистской педагогики все равно дали о себе знать. Как пишет французский историк Жак Деларю, интеллектуальный уровень большинства освобожденных из «Лебенсборна» детей был значительно ниже среднего, а примерно четверть несостоявшихся «властителей мира» и вовсе оказались слабоумными. Фашистские наставники при воспитании будущих «господ» совершенно не задумывались о том, что идеологические постулаты и с детства насаждаемая жестокость не могут заменить родительского внимания и любви.

Но на этом проблемы у детей, которые имели несчастье пройти через «Лебенсборны», не заканчивались. Судьбы большинства из них сложились трагически. После окончания войны многим воспитанникам центров, изобретенных Гиммлером, пришлось расти в атмосфере презрения и постоянного стыда по поводу своего «инкубаторского» происхождения, а также с унизительным клеймом «нацистского отродья». Их никто не хотел усыновлять. Многие семьи, в годы войны взявшие на воспитание таких детей, предпочли от них отказаться, дабы скрыть свою причастность к социальному эксперименту нацистов под названием «Лебенсборн».

Хуже всего пришлось обитателям таких учреждений в Норвегии. Как пишет журналист Л. Александрова в статье «Дети нацизма», в послевоенное время им пришлось испытать на себе весь гнев соотечественников: «Многие матери и дети подверглись унижениям и побоям, сотни детей оказались насильно загнаны в специальные интернаты. Около 14 тысяч женщин, уличенных в связях с солдатами вермахта, были отправлены полицией в лагеря для интернированных. Главврач крупнейшей психиатрической больницы Норвегии заявил, что женщины, переспавшие с немецкими солдатами, являются «умственно отсталыми», и следовательно, 80 % их потомства тоже необходимо считать таковым». А ведь за всеми этими цифрами и заявлениями стоят искалеченные человеческие жизни.

Так, гражданину Норвегии Паулю Хансену до самой старости пришлось платить за грехи родителей. Являясь плодом короткого романа норвежской уборщицы с офицером люфтваффе, он был оставлен матерью сразу после рождения. С окончанием войны жизнь мальчика превратилась в кошмар: ему пришлось пройти сначала через детскую колонию для невостребованных лебенсборновских детей, а затем и через психиатрическую лечебницу. Выйти на свободу Паулю удалось только в 22 года. Он устроился работать на завод и обзавелся крошечной квартиркой. Свое свободное время Хансен посвятил поиску биологических родителей. Это было нелегко, ведь все связанные с «Лебенсборном» файлы были строго засекречены. Но все же Паулю удалось разыскать мать. Долгожданная встреча с ней состоялась в 1965 году. Хансен, никогда не знавший материнской ласки, попытался было рассказать ей о своих мытарствах в психиатрических клиниках, но в ответ услышал: «Ну и что? Ты был не один такой». Больше Пауль никогда не встречался с ней.

Такие же истории происходили со многими детьми из «Лебенсборна» в Норвегии, Германии и некоторых других странах. Несколько лет назад воспитанники таких центров решили объединиться и попробовать совместными усилиями защитить свои права. Больше всего в этом деле преуспели наиболее угнетаемые — норвежцы, предъявившие правительству многомиллионный иск о возмещении ущерба, нанесенного им в течение десятилетий жестокого обращения. В итоге правительство Норвегии принесло официальные извинения и распорядилось приравнять «лебенсборновцев» к категории жертвы войны. Но воспитанники гиммлеровских «инкубаторов» по-прежнему стыдятся своего происхождения. Этот стыд и есть то горькое наследие, которое нацисты оставили тем, кто, по их мнению, должен был войти в число будущих «властителей мира».

Так что не стоит заблуждаться: нацисты не считали такой «буржуазный пережиток» как семью неотъемлемой частью создаваемого ими нового общества. И вместо культа семьи существовал лишь культ плодовитости. Именно поставленное на конвейер рождение «истинных арийцев» должно было обеспечить чистоту и многочисленность немецкой расы. Хотя вполне возможно, что сегодня под личиной старого добропорядочного бюргера, так сказать «истинного арийца», скрывается бывший сын Норвегии, Черногории, Польши или Украины.

Любовницы Третьего рейха. Каким был моральный облик нацистских бонз?

Истинный ариец. Характер — нордический, выдержанный. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения. Безукоризненно выполняет служебный долг. Беспощаден к врагам Рейха. В связях, порочащих его, замечен не был…

Информация к размышлению

Характеристику «в порочащих связях замечен не был» знает каждый, кто хотя бы раз в жизни видел бессмертный фильм «Семнадцать мгновений весны». Наверное, именно поэтому сложилось мнение, что руководители Третьего рейха и впрямь направляли весь свой душевный пыл исключительно на благо Великой Германии. Но это заблуждение. Как раз в любовных интрижках ничто человеческое нацистам не было чуждо. При этом многие нацистские бонзы отнюдь не стеснялись своих похождений на стороне.

Одним из главных «ходоков» Третьего рейха был примерный семьянин, отец шестерых детей Йозеф Геббельс. Его супруга Магда олицетворяла собой идеал немецкой женщины. Эта красивая и образованная сторонница идей национал-социалистической партии, любимица фюрера разделяла взгляды и убеждения мужа во всем. Семейство Геббельсов было символом обновленного немецкого общества и примером для молодоженов. Однако все это отнюдь не мешало министру пропаганды иметь множество любовниц. По долгу службы он, кроме всего прочего, курировал немецкие эстраду, театр и кинематограф, поэтому ему практически ежедневно приходилось иметь дело с актрисами, танцовщицами, певицами и прочими молодыми и красивыми служительницами искусства. Некоторым из них всесильный рейхсминистр с удовольствием предлагал свои помощь и покровительство, и, естественно, большинство попавших в поле зрения Геббельса дам принимали это предложение. Множество кинозвезд и кинозвездочек прокладывали свой путь к успеху через спальню министра пропаганды. Впрочем, геббельсовские маленькие шалости никого особо не беспокоили. Фюрер смотрел на череду краткосрочных любовных приключений рейхсминистра сквозь пальцы, Магда тоже не слишком переживала из-за хронической неверности своего супруга, резонно рассуждая, что из семьи он все равно никуда не денется.

Однако одна связь Геббельса выделялась на фоне ничего не значащих интрижек. Речь идет о бурном романе министра пропаганды и воистину роковой для него женщины — чешской актрисы Лиды Бааровой. В 30-е годы не-арийка Баарова сделала в фашистской Германии поистине умопомрачительную карьеру. В 1934 году она получила предложение от ведущей немецкой киностудии заключить контракт на несколько лет. Ее первой картиной стала «Баркарола», а партнером — знаменитый герой-любовник немецкого кино Густав Фрелих, который согревал постель обаятельной чешки не только на экране. Служебный роман постепенно перерос в более серьезные отношения: Фрелих купил дом в Берлине и снял виллу на острове Шванненвердер с теннисным кортом, бассейном и причалом на берегу озера. Лида поселилась вместе с ним.

Но, по иронии судьбы, именно в этом уединенном месте и произошла ее первая встреча с министром пропаганды Германии. Как оказалось, Геббельс со своей большой семьей жил по соседству. Узнав, что рядом с ним поселились его «подшефные» — ведущие актеры немецкого кино, — он предложил Лиде и Густаву дружить домами. Рейхсминистр заходил к ним в гости, давал советы по садоводству и оформлению комнат, а как-то даже пригласил актерскую чету на совместную прогулку на яхте. Лида с радостью согласилась, увидев в этом отличную возможность завоевать расположение одного из руководителей Третьего рейха, что впоследствии могло принести профессиональные дивиденды. Фрелих был не в восторге от предстоящей морской прогулки, но отказаться не решился, поскольку прекрасно понимал, что это губительно отразится на карьере обоих. Дальше история развивалась по классическому сценарию. Густав Фрелих намеревался жениться на Бааровой, но вначале ему следовало развестись. Поэтому он на две недели уехал в Баварию. Лида осталась в его берлинском доме одна…

На следующий же день после отъезда Фрелиха ей позвонил Геббельс. Он настоял, чтобы актриса села в свою машину, доехала до названного им места на автостраде, а затем… пересела в его «хорьх». Причину столь неожиданного предложения министр объяснил тем, что он давно хотел показать ей свой дом на озере Крумме Ланке. Нетрудно угадать, чем завершилась их встреча в уютной загородной резиденции рейхсминистра. После этого тайные свидания стали регулярными. При этом Геббельс вел себя, как влюбленный мальчишка: он возил Лиду кормить ланей, учил ее стрелять из лука, с большим вдохновением и мастерством играл ей на рояле.

Фрелих, между тем, находился в отъезде значительно дольше, чем предполагалось, а вернувшись, оказался настолько занят в театре и кино, что долгое время даже не подозревал о происходящем между его любовницей и министром пропаганды. Закончилась история этого любовного треугольника почти как в анекдоте: «без пяти минут муж» Густав неожиданно вернулся домой и застал у себя во дворе машину Геббельса, а рядом — застывшую в объятиях парочку.

Итак, замуж за Густава Фрелиха Лида Баарова так и не вышла. Но вряд ли чешская актриса об этом жалела. Под чутким руководством Геббельса ее карьера стремительно взлетела ввысь. Популярность и востребованность Бааровой были настолько велики, что актриса даже отказалась от очень заманчивого предложения сниматься в Голливуде. Она опасалась, что не сумеет добиться-за океаном такого признания, которое уже получила в Германии.

Но слава ушла так же быстро, как и пришла. Как-то среди ночи в квартире Бааровой раздался телефонный звонок. Звонил Геббельс. Оказалось, в минуту душевной слабости он все рассказал жене! Однако Магда отреагировала весьма неожиданно: вместо того чтобы устроить скандал с битьем посуды об голову неверного мужа, она изъявила желание… встретиться с разлучницей и поговорить с ней по душам. Рейсминистр был почти в истерике, он умолял Лиду выполнить просьбу жены. Баарова не посмела отказаться и явилась на встречу с Магдой. И вновь фрау Геббельс повела себя необычным для подобной ситуации образом: она не стала устраивать сцену ревности, а просто попросила Лиду быть Йозефу хорошей и верной любовницей. Злые языки утверждали. что Магда даже пыталась склонить актрису к «любви втроем».

Но в конце концов она поступила типичным для обманутой женщины образом: пошла на прием к Гитлеру и пожаловалась ему на непозволительные отношения рейхсминистра и актрисы. При этом, будучи женщиной умной, Магда очень правильно расставила акценты: негоже одному из высших руководителей Рейха крутить роман с не-арийкой! Фюрер не мог не согласиться с этими доводами и, вызвав на следующий же день Геббельса, строго-настрого запретил ему встречаться с «грязной чешкой».

Последующие события не заставили себя долго ждать. Сначала у Бааровой отобрали новую роль. В травлю не замедлил вступить Гиммлер со своими расовыми теориями и заботой о госбезопасности. Наконец, актрисе недвусмысленно дали понять, что немецкий народ больше не желает видеть ее на экране… Лидия Баарова бежала сначала в Чехию, а затем — в Италию. В 1944 году за связь с Геббельсом она была арестована американцами, но вскоре выпушена на свободу. На родину актриса вернулась в начале 90-х годов, после развала соцлагеря. Здесь она и доживала свой век в забвении и одиночестве…

Примечательно, что Геббельс для спасения девушки своей мечты палец о палец не ударил. От сердечных ран его излечил прежний ритм жизни и… «курирование» молоденьких актрис и певичек. Но теперь — исключительно арийского происхождения.

Грешил «порочащими связями» и глава СС Генрих Гиммлер. Правда, он не был столь неразборчив в любовных похождениях, как некоторые другие нацистские руководители. Его многочисленные биографы сходятся в том, что главный эсэсовец Третьего рейха являлся крайне заурядной личностью. Внешность, манера держаться, жизненный путь — все в Генрихе Гиммлере было серым, скучным и неприметным. Даже в личной жизни рейхсфюрера не нашлось места для роковых страстей и ярких эмоций. У него были нелюбимая супруга Марго, секретарши и машинистки, с которыми шеф СС крутил будничные служебные романы, и постоянная любовница, ставшая Гиммлеру фактически второй женой.

Сегодня мало кто вспомнит, как звали возлюбленную рейхсфюрера. В историю эта женщина вошла под прозвищем Хезхен, что в переводе с немецкого означает «зайчонок». Она родила Гиммлеру двоих «зайчат» — мальчика и девочку, опекуном которых официально стал глава СС. Их связь длилась долго, до самого краха Третьего рейха, и все это время Генрих жил. как говорится, на два дома. Кстати, по свидетельствам историков, Гиммлер проявлял к своему Зайчонку неслыханную щедрость. Правда, не за свой собственный счет, а за государственный. Так, однажды он задумал подарить Хезхен загородную виллу. Стоило это удовольствие недешево, поэтому глава СС обратился за помощью к главному казначею Третьего рейха — Мартину Борману. Это была распространенная практика: если кому-то из нацистских бонз нужны были деньги, Борман выдавал нуждающимся в средствах товарищам по партии ссуды из кассы НСДАП по первому требованию. Естественно, потом никто из них долги не возвращал. Так, когда Гиммлер пришел к Борману с просьбой «одолжить» ему 200 000 марок на оборудование «гнездышка» для Хезхен, партийный кассир не отказал коллеге. Наверное, из мужской солидарности.

Еще одним человеком с сомнительным моральным обликом был шеф Главного управления имперской безопасности Рейнхард Гейдрих. Еще в «дофашистский» период своей жизни он «прославился» тем, что обесчестил дочь своего командира, за что и был с позором изгнан из армии. Кроме всего прочего, известный французский исследователь Третьего рейха Жак Деларю утверждает, что Гейдрих — сексуальный маньяк с садистскими наклонностями. В поисках удовольствий Рейхард вместе со своими наиболее близкими друзьями любил совершать ночные экспедиции по злачным местам Берлина. Даже занимая очень высокие посты, он не отказывался от таких прогулок, которые начинались обходом фешенебельных ночных заведений, а заканчивались посещением все тех же злачных мест, где один из главных палачей Рейха находил проституток, готовых удовлетворить любые его извращенные фантазии. А став главой гестапо и СД, Гейдрих сам стал содержателем дома свиданий для состоятельных господ — «Салона Китти». Правда, сделал он это не для души, а исключительно для «пользы дела» — для сбора ценных сведений и компромата на элиту Третьего рейха и иностранных дипломатов.

Достойное место в череде морально неустойчивых руководителей гитлеровской Германии занимает и глава люфтваффе рейхсмаршал Герман Геринг. С его именем связано немало амурных историй. Самая безобидная и даже по-своему романтичная лав-стори приключилась с Герингом в 1925 году в СССР. Он в числе наиболее перспективных немецких пилотов проходил обучение в советском летном училище. Полк, в котором будущий рейсхмаршал набирался летного опыта, был расположен в городе Липецке. Там молодой и пока еще стройный офицер Геринг познакомился с местной жительницей Надей Горячовой. Девушка была белокурой и голубоглазой, одним словом, классическая немецкая Гретхен. Несколько месяцев Герман и Надя были любовниками. Затем молодой человек вернулся в Германию, но продолжал писать своей возлюбленной полные страсти письма, в которых обещал забрать ее к себе в Берлин. При этом Геринга вовсе не смущало наличие на родине больной туберкулезом законной жены Карен.

Кстати, по одной из гипотез, в годы Великой Отечественной войны роман молодого немецкого летчика и советской девушки получил неожиданное продолжение. В период с 1941 по 1943 год самолеты люфтваффе совершили сотни вылетов для нанесения ударов по районам Центральной России. Щадили только Липецк, хотя он был центром военной промышленности. Некоторые историки склонны считать, что такой «гуманизм» в отношении отдельно взятого города исходил лично от Геринга, который опасался за жизнь девушки, которую когда-то любил. А вот жители Липецка категорически против такой версии. Как бы там ни было, предосторожность рейхсмаршала оказалась излишней. В первые же дни войны Надежда Горячова была арестована (изъятые у нее письма Геринга фактически подписали девушке приговор) и отправлена в лагерь для «врагов народа». В 1948 году, через месяц после освобождения, она умерла.

Пожалуй, эта трогательная история была единственным «светлым пятном» в любовной биографии Геринга. По утверждению приближенных к нему людей, рейхсмаршал никогда не отличался хорошим вкусом в выборе женщин. Даже возглавив немецкую авиацию, он нередко выбирал себе в пассии дам, которых можно характеризовать словами из песни Владимира Высоцкого: «Она ж хрипит, она же грязная, и глаз косит, и ноги разные». Однажды Геринг появился в кругу близких друзей с совершенно безобразной особой, которая пила, как сапожник и ругалась, как матрос. Позже выяснилось, что вдобавок ко всем прочим своим «добродетелям» она была больна сифилисом… Такое вот «облико морале» (точнее, «аморале») было у одного из высших военных чинов Третьего рейха Германа Геринга.

Так что не стоит верить официальным характеристикам, согласно которым нацистские бонзы «в порочащих связях замечены не были». Еще как были…

М

«Майн кампф». Кто был автором главного бестселлера Третьего рейха?

Обычно по поводу нашего обобществленного литературного хозяйства к нам обращаются с вопросами вполне законными, но весьма однообразными: «Как это вы пишите вдвоем?»…

— Как мы пишем вдвоем? Да так и пишем вдвоем. Как братья Гонкуры. Эдмона бегает по редакциям, а Жюль стережет рукопись, чтобы не украли знакомые…

Илья Ильф, Евгений Петров «Золотой теленок»

Готов поспорить: первого встречного дебила за два месяца я сделаю знаменитым писателем, его будут узнавать на улицах, критики о нем станут писать статьи, а вы будете гордиться знакомством с ним!

Юрий Поляков «Козленок в молоке»

Каждый школьник знает, что книга под названием «Майн кампф» принадлежит перу Адольфа Гитлера. Но при детальном рассмотрении даже эта аксиома оказывается заблуждением. По справедливости, «Майн кампф» должна была бы выйти в соавторстве фюрера с Рудольфом Гессом. Итак, каким же образом наци № 2 попал в число создателей бессмертного гитлеровского труда?

Дело в том, что заместителя Гитлера по НСДАП можно по праву считать одним из самых ранних последователей основателя Третьего рейха. Если у большинства членов фашистской партии «стаж» дружбы с фюрером отсчитывался в лучшей случае от Мюнхенского путча 1923 года, то Гесс, по некоторым сведениям, был знаком с ефрейтором Гитлером с Первой мировой. После окончания войны Гитлер и Гесс стали практически неразлучны. Адольф сосватал Рудольфу его будущую жену Ильзу. В последующие несколько лет молодые влюбленные назначали друг другу романтические свидания… в пивной, где выступал с пламенными речами никому пока еще не известный Адольф Гитлер. Супруга Гесса так вспоминает одно из рандеву: «Это была самая что ни на есть жуткая пивнушка, какими бонны пугают маленьких непослушных девочек. Накурено так, что щиплет глаза; повсюду грязные кружки со следами пены, злые лица, хриплые голоса. Я робко спросила Рудольфа, что мы здесь будем делать. «Слушать», — резко бросил он. Рудольф указал мне на очередного оратора, я, разогнав платочком дым перед собой, добросовестно всмотрелась, но ничего не поняла. Стоял некто худенький, с мокрым лбом и странно неподвижными серо-голубыми глазами… Под конец, выкрикнув что-то два раза подряд, он смолк, а пивная поднялась на дыбы. Все орали, гремели стульями, в воздух вздымались кружки, развешивая по плечам кружевную пену. Я стояла, открыв рот… Рудольф тяжело дышал, уставившись в пол. Потом он резко взял меня за руку и вывел на улицу. Внезапно он остановился и посмотрел мне в глаза. «Ты поняла?» — был его вопрос. Я ничего не поняла и не знала, что ответить, но сердцем у гадала: если отвечу не так, могу потерять любимого. «Он говорил о Германии?» — спросила я. Рудольф просиял. «Да, он говорил о Германии! О нашем позоре. О предателях. О величии. О нашей чести». Мы снова зашагали по темной улице. Я точно знаю: именно эта ночь нас соединила».

Естественно, «пивной путч» Гитлер тоже готовил совместно со своим ближайшим другом Гессом. Однако после провала этого мероприятия их пути на некоторое время разошлись. Адольф, как непосредственный организатор попытки переворота, сразу же угодил на скамью подсудимых, а затем — в тюрьму «Ландсберг». Что же касается Рудольфа, то он предпочел скрыться на затерянной в снегах лыжной базе в Альпах. О своих верноподданнических чувствах к будущему фюреру Рейха Гесс вспомнил лишь после того, как прочитал в прессе о том, что Гитлеру за попытку государственного переворота был вынесен исключительно мягкий приговор. В итоге наци № 2 вернулся в Мюнхен и сдался властям. В письме к матери он так объяснил свой поступок: «Все равно рано или поздно меня нашли бы и, возможно, не в самый благоприятный для меня момент. Кроме того, в «Ландсберге» у меня будет время для учебы, интересная компания, хороший стол, общая гостиная, личная спальня, милый вид из окна и так далее». В итоге Рудольф Гесс был приговорен к 18 месяцам лишения свободы, из которых отсидел только шесть. Условия содержания в тюрьме и впрямь были курортные. Кстати, наци № 2 и в будущем везло с тюрьмами.

Свое первое пребывание в местах не столь отдаленных Гесс описывал следующим образом: «Комнаты были обставлены с большим вкусом; каждый для индивидуального пользования имел ванную комнату с современным оборудованием и постоянной горячей водой. Относились к нам доброжелательно, если не сказать с почтением. Все сверкало чистотой. Шесть часов в день нам позволялось гулять в саду и недостатка в посетителях также не было». Чаще всех к Рудольфу Гессу наведывался известный геополитик Карл Хаусхоффер — они обсуждали геополитические предпосылки немецкого господства. Долгими тюремными вечерами заключенный захаживал в гости к своему соседу по камере Гитлеру и пересказывал ему идеи своего посетителя. Во время одной из таких бесед и возник замысел создания книги о роли и месте Германии в будущем мире.

Естественно, автором идеи и собственно сочинения должен был стать Адольф Гитлер. Гессу отводилась лишь роль секретаря-машиниста, что, впрочем, не помешало ему куда более существенным образом поучаствовать в создании «Майн кампф». Он не столько стенографировал, редактировал рукопись, сколько инициировал сам процесс написания книги и направлял ход мыслей. При этом иногда даже… принуждал будущего фюрера творить шедевр! Каждое утро Гесс будил Гитлера, следил за тем, чтобы тот не курил в постели, заставлял делать зарядку, а после завтрака организовывал ему рабочий процесс: выгонял посетителей и, по его же собственному выражению, «блокировал Адольфу отходы от письменного стола». Иногда непривыкший к кропотливой работе писателя Гитлер начинал возмущаться, называя Гесса плантатором, а себя — негром умственного труда. Однако даже в этих случаях неизменно побеждало упорство Рудольфа: немного побунтовав, Адольф продолжал творить.

Несмотря на творческие усилия Гитлера, некоторые главы книги, по свидетельствам уже упоминавшегося Карла Хаусхоффера, принадлежат перу Гесса. Дело в том, что он, пользуясь правом «первопечатника», не просто набирал на машинке рукопись, но и вносил в нее правки, корректировал нудные и нестройные монологи Адольфа, дополняя их собственными мыслями. В качестве доказательства этому Хаусхоффер приводит тот факт, что после знаменито перелета наци № 2 в Англию Гитлер так и не смог написать продолжение своего труда, хотя до 1941 года неоднократно заявлял о таком намерении.

Правда, даже несмотря на проделанный титанический труд, Гессу так и не удалось придать книге ясность и четкость или хотя бы «вычитать» все имевшиеся в ней ошибки (согласно исследованию одного дотошного немецкого ученого, в труде Гитлера насчитывается более 164 000 синтаксических ошибок). По мнению экспертов, «уши» Рудольфа Гесса торчат в первую очередь из глав, где обсуждаются проблемы расы и причины поражения Германии в Первой мировой войне. Отдельные фрагменты этих разделов почти полностью совпадают с содержанием писем отбывавшего срок в «Ландсберге» Гесса к своей невесте Ильзе.

Некоторые исследователи полагают, что изобретением Гесса является также ряд радикальных идей, касающихся «выведения» господствующей арийской расы, и следующее высказывание: «Народное государство должно взять на себя осуществление исполинской задачи по выращиванию нового поколения. В один прекрасный день оно станет свершением более грандиозным, чем большинство победоносных войн нашей буржуазной эры» Понимал ли Гесс, какой отклик читателей могут найти подобные тезисы, изложенные в «Майн кампф»? Историки склонны считать, что наци № 2 был слишком умен, чтобы этого не понимать. А значит, он в глазах всего человечества может претендовать на соавторство не только книги, но и воплощенных в жизнь постулатов данного нацистского литературного шедевра…

Манштейн. Всегда ли он был согласен с фюрером?

А виновник — генерал.

Интриган и аморал!

Энто он, коровья морда,

Честь цареву обмарал!

Пусть он выйдет!.. Где он там?..

Я чичас ему задам!..

Я сорву с его медальку.

Да медалькой по мордам!..

Леонид Филатов «Про Федота-стрельца, удалого молодца»

Принято считать, что обласканные фюрером фельдмаршалы во всем разделяли взгляды своего вождя. А уж сомневаться в лояльности Эриха фон Манштейна вообще в голову не приходит. Ведь он даже после войны, когда Гитлера уже не было в живых и среди немецких генералов стало хорошим тоном все свои ошибки и поражения валить на фюрера, нашел для наии № 1 слова одобрения, признав его выдающиеся способности к анализу: «Гитлер обладал большими знаниями и удивительной памятью, а также творческой фантазией в области техники и всех проблем вооружения».

Сам фельдмаршал тоже пользовался заслуженным уважением вождя. Известно, что тот однажды заметил: «Возможно, что Манштейн — это лучшие мозги, какие только произвел на свет корпус Генштаба». Исследователь Дэвид Ирвинг, выпустивший в 1977 году книгу «Hitler's War», оригинально охарактеризовал отношения между этими двумя людьми: «Уважение, испытываемое Гитлером к Манштейну, граничило со страхом». Как же при таких характеристиках, данных друг другу, можно сомневаться в полном понимании, единстве взглядов и взаимной симпатии между верховным главнокомандующим вермахта и одним из его фельдмаршалов?

Тем не менее Эрих фон Манштейн неоднократно позволял себе замечания и даже резкую критику в адрес фюрера. Он часто не соглашался со своим вождем и не считал нужным это скрывать.

Впервые неприязнь к нацистам начальник штаба 3-го военного округа Берлина, тогда еще авторитетный полковник, испытал в 1934 году. В то время он имел Железный крест 1-го класса и орден Дома Гогенцоллернов (эти награды он получил за заслуги в Первой мировой войне), а также успешную военную карьеру. Однако, не опасаясь возможных негативных последствий для служебного роста, Манштейн в 1934 году открыто выступил против первых откровенно расистских приказов, касающихся армии. Эти приказы были изданы тогдашним военным министром генералом Бломбергом с целью «очистить» армию от всех не-арийцев, в первую очередь — от евреев. Начальник штаба 3-го округа Берлина написал открытое письмо с протестом и адресовал его любимцу Гитлера генерал-майору Рейхенау. В нем он заявил, что со стороны рейхсвера является нижайшей трусостью идти на поводу у нацистской партии, проводя политику дискриминации военнослужащих-евреев, которые в годы Первой мировой войны продемонстрировали готовность жертвовать жизнью ради Германии.

Не исключено, что Эрих фон Манштейн почувствовал некую личную обиду, нанесенную приказами Бломберга, ведь его собственное происхождение нельзя было считать безупречно арийским. Он родился в семье генерала артиллерии Эдуарда фон Левински, в жилах которого, как пишут некоторые исследователи, текла немецкая кровь с примесью еврейской. Правда, Эриха, который был десятым ребенком в семье, сразу же после рождения отдали на усыновление в бездетную семью тетки. Отчимом младенца стал дивизионный командир кайзеровской армии генерал-лейтенант Манштейн. Усыновление имело юридическую силу, поэтому полное имя мальчика звучало как Фриц Эрих фон Левински, названный фон Манштейн. Со временем общеупотребительным стал сокращенный вариант — Эрих фон Манштейн.

Какими бы ни были мотивы, но письмо с протестом будущий фельдмаршал написал, и оно привело Рейхенау в бешенство. Любимец Гитлера жаждал расправы над своевольным полковником, поэтому показан письмо министру Бломбергу, которого Манштейн обвинят в трусости. Тот вызвал к себе главнокомандующего армией генерала Вернера фон Фрича и потребовал приструнить автора письма. Однако Фрич, ценивший военные заслуги Манштейна, взял его под свою защиту. Он проигнорировал приказ министра и никаких мер для наказания полковника не принял, заявив в качестве объяснения, что вопросы армейской дисциплины его не касаются. Не исключено, что главнокомандующий и сам был согласен с Манштейном. Ведь антиеврейские нюрнбергские законы всколыхнули всю военную среду. Сухопутные силы, авиация и флот отказались выдать некоторых не-арийцев из своей среды.

Однако Бломберг и Рейхенау не простили Манштейну его демарша: они нашли возможность «ненавязчиво» рассказать о протесте Эриха Гитлеру, и тот взял автора письма на заметку. Наказание за смелость критиковать решения фюрера полковник понес несколько лет спустя. В начале 1938 года Гитлер принял на себя исполнение обязанностей военного министра и провел ряд кадровых перестановок. Фрича, обвиненного в гомосексуализме, заменил на его посту генерал Браухич. После этого защитить Манштейна, все еще находившегося в «черном списке» фюрера, было уже некому. Вскоре Эриха, уже получившего звание генерал-майора и должность заместителя начальника Генерального штаба по вопросам оперативного планирования, сняли с занимаемого поста. Тем более что он опять посмел иметь свою точку зрения: вместе с Людвигом Беком написал меморандум, в котором предлагал вернуть сухопутным войскам статус главной военной силы при любой структуре командования вермахтом. Против этого были Кейтель, Геринг. Гитлер, поэтому Манштейн обрел новых врагов. Из Генерального штаба его перевели командовать 18-й пехотной дивизией, расквартированной в Лигнице. Иными словами, отправили в ссылку.

Однако опальный генерал был слишком талантлив, чтобы долго находиться не у дел. Вскоре Германии понадобились опытные офицеры, и уже в сентябре 1938 года Манштейна рекомендовали на пост начальника штаба 12-й армии под командованием Лееба, предназначенной для вторжения в Чехословакию. В апреле же 1939 года его назначили главой Ставки генерала Рундштедта, который командовал группой армий «Юг», и присвоили звание генерал-лейтенанта. Казалось, что карьера Манштейна вновь уверенно пошла в гору.

27 сентября 1939 года Гитлер собрал в рейхсканцелярии руководство вермахта и всех командующих группами армий и заявил о намерении напасть на Францию, пройдя территорию Бельгии и Голландии. Генералитет пытался переубедить фюрера, но тот был непреклонен. При этом планы операций были «сырыми»: они корректировались прямо по ходу подготовки, да и дата нападения неоднократно переносилась.

Заставить фюрера изменить свою точку зрения взялись фон Рундштедт и фон Манштейн. 31 октября 1939 года они обратились в штаб Верховного командования сухопутными войсками с планом, названным позднее «Удар серпа». В нем предлагалось сначала заманить противника на территорию Бельгии и Голландии, а затем отрезать ударом через Арденны. Это предложение вызвало возражения со стороны Гальдера и Браухича, считавших такой вариант кампании полной авантюрой, но понравилось Гитлеру.

В итоге план был принят, но в его реализации автор идеи был далеко не на первых ролях. Уязвленный фон Браухич в 1940 году вновь слегка «притормозил» карьеру уже главы Ставки генерала Рундштедта: будущий фельдмаршал был переведен на должность командира 38-го корпуса, который в то время формировался в Штеттине. Когда немцы вторглись во Францию, Манштейн находился в отпуске в Лейпциге и о начале кампании узнал из радиопередач. На фронт он попал лишь 16 мая 1940 года, а уже через месяц повел своих солдат в бой у реки Сомма. 1 июля Эрих был произведен в генералы от инфантерии (пехоты). 9 июля его 38-й корпус первым вышел к Сене и захватил плацдарм на южном берегу, а спустя 10 дней форсировал Луару. За французскую кампанию Манштейн получил Рыцарский крест.

Видимо, тогда Гитлер впервые в полной мере оценил военные таланты своего генерала. После этого последний вновь стал уверенно продвигаться по служебной лестнице. На время его разногласия с фюрером и штабом Верховной Ставки прекратились.

Эрих фон Манштейн наилучшим образом проявил себя и в войне против СССР, показав, что такое современные стиль, уровень и методы ведения боевых действий. Его 56-й танковый корпус в июне 1941 года был острием северного клина — главного удара вермахта по Советскому Союзу на северном направлении, которым Гитлер обманул Сталина, готовившего Красную Армию к сражениям на южном фланге советско-германского фронта в случае нападения фашистов. Именно Манштейн за 5 дней прошел со своим корпусом 200 км по тылам Красной Армии, обеспечив переправу вермахта по захваченному с ходу мосту через Западную Двину. Ворвавшись в Центральную Россию, он вверг Иосифа Виссарионовича в состояние многодневного панического шока и прострации. Двигающиеся за немецким генералом основные силы пленили только в «котлах» под Минском и дальше до 700 тысяч советских солдат.

Заслуги Манштейна перед Третьим рейхом были очевидны. Он, даже по свидетельству ревнивых к чужой славе гитлеровских генералов, был признан наиболее выдающимся военным фашистской Германии. Его считали гением в оперативных делах — в искусстве маневрирования силами при проведении операций.

Казалось бы, Манштейну было обеспечено стремительное продвижение по службе, но этому воспротивился Гитлер. Фельдмаршал Вильгельм Кейтель до того, как его повесили по приговору Нюрнбергского трибунала, успел написать мемуары, где самокритично признался: «Я очень хорошо отдавал себе отчет в том, что у меня для роли… начальника Генерального штаба всех вооруженных сил Рейха не хватает не только способностей, но и соответствующего образования. Им был призван стать самый лучший профессионал из сухопутных войск, и таковой в случае необходимости всегда имелся под рукой… Я сам трижды советовал Гитлеру заменить меня фон Манштейном: первый раз — осенью 1939 года, перед французской кампанией, второй — в декабре 1941 года, когда ушел Браухич, и третий — в сентябре 1942 года, когда у фюрера возник конфликт с Йодлем и со мной. Несмотря на частое признание выдающихся способностей Манштейна, Гитлер явно боялся такого шага и его кандидатуру постоянно отклонял».

А ведь похоже, что Манштейн в начале войны против СССР старался избегать конфликтов с фюрером! Он даже изменил свое отношение к евреям. Вернее, провел для себя черту, разграничивающую евреев-иностранцев и немецких солдат, которые имели несчастье родиться евреями. Последние, по его мнению, были «своими». А вот «юде» на оккупированной советской территории Манштейн жалеть не собирался. Уже 20 ноября 1941 года им был подписан приказ, в котором говорилось, что немецкий солдат на Востоке должен стать «носителем безжалостной национальной идеологии», вследствие чего каждый из них «обязан до конца осознать необходимость сурового, но справедливого возмездия недочеловекам-евреям». Он призывал военнослужащих находящейся у него в подчинении 11-й армии «проявлять полное понимание необходимости жестоких карательных акций по отношению к евреям, духовным носителям террора против немцев».

Правда, Манштейн не одобрял и не принимал участия в массовых зверствах, проводимых нацистами. Это подтвердил и Нюрнбергский трибунал, который не смог ему инкриминировать пособничество или организацию истребления евреев на оккупированных территориях. Фельдмаршал был обвинен лишь в том, что он не предотвратил жертв среди мирного населения в ходе проведенных им сражений.

Сэмюел Митчем, автор книги «Фельдмаршалы Гитлера и их битвы», предполагает, что причиной изменения отношения Эриха к евреям «стал его компромисс с властью — во имя собственного продвижения. Манштейна обуревало честолюбие, и он отнюдь не скрывал того, что был бы не прочь занять пост главнокомандующего Восточным фронтом, и, кстати, в этом стремлении его поддерживали многие генералы».

При этом Эрих продолжал принимать самостоятельные решения. У него было собственное представление о поведении немецких войск на захваченных землях. Так, для воспитания у своих солдат и офицеров чувства высокого самосознания он предписывал им на оккупированных территориях СССР раздавать сельхозугодья в частные руки. И это делалось, причем вопреки воле Геринга, автора «Зеленой папки» — плана сохранения колхозов. Более того, во вверенных ему частях Манштейн приостановил действие личного приказа Гитлера — «Приказа о комиссарах» — и не успокоился, пока не добился его отмены, считая расстрел на месте плененных солдат РККА нарушением норм армейской чести и общечеловеческой морали.

Несмотря на разногласия, фюрер 1 июля 1942 года присвоил Манштейну звание фельдмаршала. Это стало наградой за успешное проведение боевых действий в Крыму. В мае 1942 года Эрих спланировал и успешно осуществил наступательную операцию по ликвидации Керченского плацдарма, уничтожив при этом 2 советские армии. Обезопасив таким образом тылы, он отдал приказ о штурме Севастополя. Когда победный исход этого наступления уже не вызывал у Гитлера сомнения, фюрер произвел Манштейна в фельдмаршалы. Севастополь пал 3 июня 1942 года, так что отчет о его взятии Эрих принимал уже в новом звании.

А вот осень принесла Манштейну первые неудачи: он не смог взять Ленинград, не сумел пробиться на помощь окруженной армии Паулюса. Тогда же Эрих и фюрер вновь разошлись в подходах к решению тактических задач.

Штаб фельдмаршала, получившего в ноябре 1942 года новое назначение в группу армий «Дон», должен был разработать операцию по спасению 6-й армии, попавшей в окружение под Сталинградом, и восстановить южный сектор Восточного фронта. Спустя несколько дней, 27 ноября 1942 года, Эрих пришел к выводу, что оказавшимся в «котле» военным надо разрешить прорыв. Однако Гитлер отказался от такого варианта. В результате Манштейну предстояло решить сразу три задачи. Во-первых, восстановить практически полностью разбитую линию фронта. Во-вторых, задержать советские войска и не пустить их к Ростову, не позволяя, таким образом, отрезать находившуюся на Кавказе группу армий «А». Наконец, в-третьих, спасти от уничтожения 6-ю армию.

Эрих провел операцию весьма достойно. Бросив в бой свои последние резервы, он приостановил части Красной Армии у Ростова и оказался менее чем в 50 км от Сталинграда. Но на большее ему рассчитывать не приходилось: Паулюс отказался осуществить предложенный им прорыв без приказа фюрера. А Гитлер такого приказа так и не дал. Поэтому спасти 6-ю армию не удалось, хотя Манштейн еще несколько дней удерживал путь к отступлению открытым, пока в этот «коридор» не ушла 4-я танковая армия, входившая в группу армий «Дон».

Сопротивление фашистов у Сталинграда было сломлено 2 февраля 1943 года. Эрих, уверенный в том, что оказавшиеся в «котле» силы можно было спасти, вылетел в Германию с намерением потребовать от фюрера сложить с себя полномочия Верховного главнокомандующего. Однако он не стал предъявлять этих требований, узнав, что Гитлер признан свою ответственность за гибель 6-й армии. Но их встреча все равно состоялась: после четырехчасовой беседы глава Третьего рейха уступил просьбе фельдмаршала частично отвести войска, чтобы освободить силы для контрнаступления.

13 февраля 1943 года Манштейн стал командующим группы армий «Юг». Ему удалось верно определить, что советские войска, стремительно наступая на Харьков, в конечном счете останутся фактически без резервов. Поэтому он разработал дерзкий план, в успехе которого не сомневался. Гитлер, однако, колебался. 16 февраля он даже вылетел в Запорожье, где находилась Ставка Манштейна, с целью отменить операцию. Но напуганный прорывом советских танков фюрер вскоре ретировался, и командующий группы армий «Юг» поступил по собственному усмотрению. Его действия оказались на редкость удачными: Эриху удалось приостановить зимнее советское наступление, повторно захватить Харьков и уничтожить советскую 3-ю танковую армию и подчиненные ей формирования. 14 марта 1943 года за разработку этой операции Манштейн лично от Гитлера получил Дубовые листья к своему Рыцарскому кресту.

Однако когда фельдмаршал предложил свой собственный план летней наступательной компании вермахта на 1943 год, тот традиционно был отвергнут. В ходе операции «Цитадель» группа армий «Юг» имела хорошие шансы на успех, но в конечном счете была остановлена, когда 4-я танковая армия больше не смогла продвигаться на север.

После этого войска Манштейна долгое время отступали под натиском Красной Армии. В сентябре 1943 года они держали оборону западного берега Днепра, пытались вновь захватить Киев, но были отброшены. 4 января 1944 года их командующий прилетел в Растенбург и попросил разрешения отвести весь южный фланг, но вновь получил отказ фюрера. Тогда фельдмаршал обратился с просьбой ко всем, кроме Гитлера и его старшего адъютанта генерал-полковника Курта Цейтлера, выйти из комнаты. После этого последовала сокрушительная критика действий главы Рейха на Восточном фронте.

С. Митчем пишет: «Гитлер высокомерно попытался поставить Манштейна на место, но тот продолжал говорить так, словно распекал бестолкового младшего лейтенанта. Закончил Манштейн свою речь тем, что в который раз потребовал назначения главкома Восточного фронта, разумеется, прежде всего имея в виду себя. В ответ на это Гитлер заявил, что даже он, фюрер, и то иногда не может добиться от фельдмаршалов исполнения всех своих приказов. Так неужели Манштейну это удастся лучше? «Да, — ответил тот, — моим приказам всегда подчиняются». Этого Гитлер никак не ожидал и быстро свернул встречу. Он отклонил обе просьбы Манштейна — как о назначении главкома, так и о разрешении отвести правый фланг».

Как и следовало ожидать, некоторые войска фельдмаршала — 11-й и 42-й корпуса 8-й армии — попали в окружение под Черкассами. Гитлер отдал приказ генералу Штеммерманну, командующему оказавшихся в «котле» частей, держаться до конца и ни в коем случае не предпринимать прорыв. Однако Манштейн, уверенный в том, что Гитлер не вполне адекватно оценивает ситуацию, решил действовать по собственному усмотрению. В середине февраля 1944 года он вывел окруженные силы 8-й армии (56 тысяч человек в составе 6 дивизий) группы армий «Юг» из черкасского «котла», потеряв при этом 24 тысячи человек, в том числе и генерала Штеммерманна. Но эта цифра была в два с половиной раза меньше, чем могла бы быть в случае реализации планов Гитлера. В конце концов фюрер согласился с таким вынужденным маневром и отдал приказ о выводе из «мешка» 11-го и 42-го корпусов, которые к тому времени Манштейн фактически и так уже освободил.

19 марта 1944 года ситуация повторилась: фельдмаршал вновь потребовал у фюрера разрешения на проведение самостоятельных операций и опять получил отказ. В результате 23 марта в районе Буга была окружена 1-я танковая армия генерала Хубе, которому Гитлер запретил отступать. 25 марта в Ставке в Бергхофе Манштейн пригрозил фюреру отставкой и буквально вырвал у него разрешение на прорыв Хубе. 6 апреля тот вывел армию из «котла», подтвердив тем самым правоту командующего группы армий «Юг».

Самоуправство фельдмаршала чем дальше, тем больше раздражало фюрера, которому казалось, что это подрывает его авторитет. Дэвид Ирвинг, один из летописцев Второй мировой войны, отмечал, что Гитлер, признавая военные способности Манштейна, при этом очень завидовал ему: «Каждый из них имел Железный крест за Первую мировую. Гитлер, ефрейтор на той войне, гордо носил солдатский, 2-го класса, Манштейн — офицерский, 1-го класса. Для личных встреч оба всегда надевали эти ордена — на языке этих наград они начинали диалог, всегда переходящий в спор. По воспоминаниям свидетелей таких споров, Гитлер, чувствуя профессиональное превосходство Манштейна, впадал в бешенство, катался по полу и грыз ковер».

30 марта 1944 года, после нескольких горячих дискуссий с Гитлером в Ставке в Оберзальце по поводу ситуации на Восточном фронте и очередного случая неповиновения фельдмаршала, последний был отстранен от командования. В тот же день, подсластив пилюлю отставки, ему вручили Мечи к Дубовым листьям его Рыцарского креста. На посту командующего группой армий «Юг» его сменил генерал-фельдмаршал Модель.

Одни исследователи полагают, что Гитлер не простил Манштейну его упорства в требовании разрешить отступление армии Ганса Хубе, провалившейся в Украине в гибельный «мешок» окружения. Сам же фельдмаршал спасение 1-й танковой армии ценой собственной отставки до конца дней считал достойным завершением своей военной карьеры.

Другие исследователи думают, что фюрер не смог забыть унижения, испытанного в январе 1944 года по вине Манштейна, который заявил, что его приказы, в отличие от приказов Гитлера, исполняют всегда.

Но большинство сходится во мнении, что отставку фельдмаршала вызвал инцидент, произошедший 27 января 1944 года. В тот день, согласно решению бонз нацизма провести политпрофилактику в высших армейских кругах, обер-идеологи Рейха Геббельс и Розенберг промывали мозги собранному в Познани со всех фронтов генералитету. Затем генералов перевезли спецпоездом на «фатерлянд», к Гитлеру. И фюрер провозгласил: если, мол, случится так, что в один прекрасный день он, как Верховный главнокомандующий, останется в одиночестве, первостепенный долг офицерского корпуса собраться вокруг него с обнаженными кортиками… Неожиданно его прервал Манштейн, вскочивший с места с восклицанием: «Так оно и будет, мой фюрер!»

Генерал кавалерии граф Эрвин фон Роткирх-унд-Трах вспоминал впоследствии: «Это оказалось просто ужасно. Наступила такая тишина, что было слышно, как пролетает муха…» Двусмысленность слов, которые выкрикнул фельдмаршал, разными умами понималась по-разному. Адъютанты фюрера и его заместитель Мартин Борман трактовали их в беседах с Гитлером однозначно: Манштейн имел в виду близкую реализацию нарисованной вождем гипотетической картины последнего акта исторической драмы…

Таким образом, все вернулось на круги своя: Эрих фон Манштейн, начинавший сотрудничество с нацистами с того, что критиковал некоторые аспекты их политики, закончил его откровенным неповиновением решениям Гитлера.

«Марш авиаторов». В чьем пропеллере и чьих границ дышит спокойствие?

Вир зинд геборн дас мерхен сделать былью.

Преодолеть ди шпере унд гевайт,

Вернунфт нам дал стальные флюгельхенде,

А вместо херца — аузенбордмотор!

Тимур Шаов

Выпускник консерватории жалуется товарищу, что никак не может сочинить музыку, необходимую ему для защиты дипломной работы. Тот предлагает ему взять дипломное сочинение своего научного руководителя и сыграть его задом наперед.

— Пробовал, — отвечает выпускник композиторского факультета. — Ноктюрн Шопена получается…

Из жизни сочинителей музыки

Существует мнение, что в 30-е годы Герман Геринг, налаживая знакомство с ВВС дружественного тогда Советского Союза, услышал песню, хорошо известную многим из нас под названием «Марш авиаторов». Это музыкальное произведение настолько понравилось будущему шефу военной авиации, что он немедленно распорядился перевести его на немецкий язык и сделать маршем авиаторов вермахта. Вместе с тем, существует и другое, зеркально противоположное мнение, согласно которому советские военачальники, услышавшие, как лихо немецкие летчики распевают залихватскую песенку о стальных птицах, хозяйничающих в небе Третьего рейха, решили с помощью ее русскоязычного варианта поднимать дух и советских авиаторов. Логично было бы предположить, что одна из этих версий является заблуждением, а другая — верно указывает на авторство знаменитого марша. На самом же деле методом простого исключения разобраться с этим вопросом нельзя.

Впервые о том, что советский композитор Ю. Хайт выступил в роли плагиатора, миру поведал ведущий одной из программ Русской службы Би-би-си Сева Новгородцев. Он прокрутил фрагмент записи, в котором под известную всем советским людям мелодию хор суровых тевтонов пел следующее: «Ja, aufwarts der Sonne entgegen, mit uns zieht die neue Zeit». При этом никаких аргументов, подтверждающих то, что немцы исполнили этот марш первыми, С. Новгородцев не привел. Но поскольку меломанам были известны оба варианта произведения — русский и немецкий, — начало дискуссии было положено. Музыковеды разделились на два лагеря. Первые утверждали, что эта музыка исключительно немецкая, чуть ли не в XIX веке написанная. Вторые уверяли, что в каждой ноте «Марша авиаторов» слышится большевистская ненависть к проклятым «буржуинам».

Одним из самых скрупулезных исследователей происхождения песни стал американский историк Ринат Булгаков. Он попытался найти главный артефакт, подтверждающий авторство, — граммофонную пластинку с указанием даты записи и фамилиями поэта и композитора. Поиски не увенчались успехом. Тогда пытливый американец сделал запрос в бундесархив города Кобленце. «У нас ничего нет, попробуйте обратиться в Военно-музыкальный институт в Потсдаме», — значилось в полученном Р. Булгаковым ответе. Учитывая немецкую педантичность, отсутствие информации о весьма популярной в 30-е годы песне выглядело более чем странным. В 2002 году американский исследователь сделал еще один запрос. На этот раз — в немецкий Музей и институт кинематографии, находящийся во Франкфурте. Там посоветовали обратиться в расположенный в этом же городе Государственный радиоархив. На удивление, в Радиоархиве нашлось немало данных об истории создания знаменитой песни. Там подтвердили, что на известную музыку действительно положены слова немецкого марша. Его официальное название переводится как «Песня юных берлинских рабочих», но поскольку под «берлинскими рабочими» подразумевались штурмовики СА, музыкальное произведение чаше называли «Боевой песней отрядов СА». Кроме того, в Радиоархиве сообщили, что в Германии этот марш впервые исполнили в 1926 году. Что же касается информации о его авторах, то на «яблоке» граммофонного диска никаких фамилий указано не было. Ринат Булгаков также отыскан текст статьи германского искусствоведа Ганса Байера, который еще в 1939 году в журнале «Die Musik» написал, что ему не удалось найти немецких авторов «Марша авиаторов» и что «нет сомнений в том, что за ее основу (немецкую версию песни. — Прим. авт.) был взят марш ВВС Красной Армии с припевом, который заканчивается следующими словами: „Все выше, и выше, и выше стремим мы полет наших птиц, И в каждом пропеллере дышит спокойствие наших границ“».

Специалисты из Рундфункархива также сообщили исследователю, что имеющаяся у них запись очень редкая, так как «Das Berliner Jungarbeiterlied» является типичной песней отрядов СА так называемого периода борьбы (Kampfzeit), то есть поры, предшествующей приходу к власти Гитлера. После 1933 года песни этого времени потеряли свое значение и о них забыли.

Таким образом, Ринату Булгакову удалось развеять заблуждение, о существовании которого он изначально и не подозревал: если в СССР марш авиаторов действительно исполняли в честь летчиков, то в Германии — в честь фашиствующих молодчиков в коричневых рубашках. Однако сам факт того, что в немецком государстве музыкальное произведение, вызвавшее столько споров, никогда не была песней пилотов люффтваффе, не дает однозначного ответа на вопрос, кто был ее автором, а кто — талантливым интерпретатором.

Из выводов, сделанных Ринатом Булгаковым на основании одной статьи немецкого искусствоведа, следует, что «Марш авиаторов» был создан в СССР. Но данное умозаключение нельзя считать очевидным, поскольку Ганс Байер занимался поиском только композитора, отмечая, что имя поэта определить невозможно. Однако если обратиться к советской поэзии, то можно обнаружить, что написание «Марша авиаторов» было чуть ли не заданием партии, поскольку молодая Страна Советов нуждалась в популяризации своего «новорожденного» воздушного флота. Первым пролетарским поэтом, взявшимся за это дело, стал Николай Асеев. Он написал следующие строки: «Крыл полированных сверк. Наши аэро — вверх! Наши аэро — новая эра. Наши аэро — вверх!» Текст это был очень труден для понимания и практически не ложился на музыку. Поэтому вскоре появилось стихотворение П. Германа: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространство и простор. Нам разум дал стальные руки-крылья, а вместо сердца — пламенный мотор». Для нашего заблуждения данное произведение интересно куплетом, мало знакомым читателям: «Наш острый глаз пронзает каждый атом, наш каждый нерв решимостью одет. И верьте нам: на всякий ультиматум Воздушный флот сумеет дать ответ».

Упоминание ультиматума со всей очевидностью указывает на время создания этого стихотворения — не позднее 1923 года. Именно тогда английское правительство направило советскому руководству так называемый ультиматум Керзона (по имени министра иностранных дел Великобритании Джорджа Керзона). В нем содержался ряд провокационных требований, например отозвать советские дипломатические представительства из Ирана и Афганистана, выплатить Британии денежную компенсацию за поимку и уничтожение английских шпионов и так далее.

Советское правительство отклонило этот ультиматум и в пропагандистских целях представило начавшееся строительство Военно-воздушных сил СССР как демонстративный ответ Керзону. В частности, построенные в то время 2 эскадрильи самолетов Р-1 получили названия «Ультиматум» и «Наш ответ Керзону». Был даже выпушен специальный плакат: самолет с дулей вместо пропеллера, а под ним — ставшая поистине крылатой фраза «Наш ответ Керзону». Уменьшенная копия этого плаката использовалась в качестве этикетки на спичечном коробке. Вспомним, например, Ильфа и Петрова: «Человеку с неотягченной совестью приятно в такое утро выйти из дому, помедлить минуту у ворот, вынуть из кармана коробочку спичек, на которой изображен самолет с кукишем вместо пропеллера и подписью «Ответ Керзону», полюбоваться на свежую пачку папирос и закурить, спугнув кадильным дымом пчелу с золотыми позументами на брюшке».

Получается, что строки, написанные П. Германом, датируются 1923 годом, тогда как впервые на немецком языке «Марш авиаторов» официально был исполнен на 3 года позже. Кроме того, некоторые исследователи говорят о том, что позаимствованная в СССР песня первоначально являлась гимном немецких коммунистов. Причем использована была не только музыка, но и первые строчки музыкального произведения. То, что по-русски звучало как «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространство и простор», немецкие рот-фронтовцы исполняли как «Wir sind geboren, Taten zu vollbringen. Zu ueberwinden Raum und Weltenall». А позже понравившуюся германцам мелодию в свой репертуар включили и «коричневорубашечники».

Так что не стоит заблуждаться: «Марш авиаторов» был написан именно в СССР и никогда не являлся гимном «орлов Геринга», то есть «Маршем люфтваффе»…

Менгеле. Настигло ли Доктора Смерть заслуженное возмездие?

Вот дед, параличом разбит, бывший врач-вредитель…

Владимир Высоцкий

Вскрытие пациента показало, что пациент умер от вскрытия.

Из записных книжек врача-убийцы

Традиционно принято считать, что все нацистские преступники после краха Третьего рейха получили по заслугам. И действительно, одни были осуждены Нюрнбергским трибунатом, другие предпочли не дожидаться этого момента и покончили с собой… Многих причастных к «окончательному решению» «еврейского вопроса» нашла и отдала под суд разведка вновь созданного государства Израиль — Моссад. Однако некоторым нацистским палачам непостижимым образом удалось не только избежать всего вышеуказанного, но и провести остаток жизни в роскоши. Среди таких увильнувших от карающего меча Немезиды фашистов был один из самых зловещих участников массового истребления людей — доктор СС Йозеф Менгеле, получивший красноречивые прозвища Ангел смерти и Доктор Смерть.

Будущий врач-убийца родился в 1911 году в Баварии. Его отец владел небольшой фабрикой по производству сельскохозяйственной техники. Однако юный Йозеф, которого всегда привлекала наука, не захотел пойти по стопам отца. Он поступил в Мюнхенский университет на отделение философии. Среди обширного философского наследия, штудируемого студентом Менгеле, оказались и расовые концепции одного из идеологов будущего Рейха — Альфреда Розенберга. Теория тотального превосходства арийской расы настолько понравилась юноше, что стала его пожизненным идефиксом. Здесь же, в Мюнхене, Йозеф Менгеле познакомился с начинающим политиком Адольфом Гитлером и вскоре стал одним из самых ярых его сторонников. С этого момента судьба будущего Ангела смерти оказалась неразрывно связана со зловещей историей Третьего рейха.

В 1934 году Менгеле вступил в штурмовые отряды СА. Правда, долго пробыть в рядах «коричневорубашечников» ему не удалось: после Ночи длинных ножей 30 июня 1934 года СА было фактически уничтожено. Тогда неудавшийся штурмовик решил продолжить свое университетское образование и отправился изучать медицину во Франкфуртский университет. Совместив полученные ранее философские знания с медицинскими, Йозеф Менгеле нашел свое призвание: он решил посвятить себя выведению «чистопородной» арийской расы — могучих голубоглазых «белокурых бестий». Над этой проблемой будущий Доктор Смерть несколько лет работал в Институте наследственной биологии и расовой гигиены, где и защитил диссертацию на тему «Морфологические исследования строения нижней челюсти представителей четырех рас».

Но война внесла свои коррективы в далеко идущие научные планы Менгеле. В 1939 году он в звании унтер-штурмфюрера вступил в СС и с началом польской кампании в составе эсэсовской дивизии «Викинг» был отправлен на фронт. В качестве полевого медика Йозеф служил на территории Польши, Франции, а затем и СССР. В 1942 году, в ходе советской кампании, Менгеле даже стал героем. Он вытащил двух танкистов из горящего танка, за что и получил Железный крест. Но вскоре полевой врач сам был ранен. Ранение оказалось довольно тяжелым — после него доктор Йозеф был признан непригодным к дальнейшей службе на передовой и в звании гауптштурмфюрера СС комиссован в тыл. На этом история полевого хирурга, спасающего солдат на поле боя, закончилась. И началась куда более страшная история врача-изувера — Ангела смерти.

В 1943 году Менгеле был назначен главным врачом одного из крупнейших концентрационных лагерей — «Освенцима». И первое, что он сделал, — организовал максимально «рациональное» использование пленников лагеря. Будучи опытным врачом, Йозеф лично осматривал всех новоприбывших и определял, кто из них сможет некоторое время потрудиться на благо Великой Германии, а кто уже настолько ослабел, что никакого «трудового подвига» совершить не способен. Приговор Доктора Смерть был окончательным и обжалованию не подлежал: первая группа узников отправлялась в промышленную зону «Освенцима», а вторая — в газовые камеры. Отбор происходил следующим образом. Узники двигались строем перед Менгеле, который командовал либо «Направо!» (рабочая бригада), либо «Налево!» (смертники). Таким же образом он решал проблему болезней и эпидемий. Гак, однажды главный врач узнал, что у заключенных одного из бараков вверенного ему лагеря завелись вши. «Рецепт» избавления от такой напасти был прост: все 750 обитавших в злосчастном бараке женщин были отправлены в газовую камеру. За все свои приказы симпатичный, щеголеватый эсэсовский доктор, одним кивком головы решавший, кому жить, а кому умереть, был прозван заключенными Ангелом смерти. Однако это были только «цветочки»…

Приход нового главврача заметно оживил деятельность лагеря. Если раньше в «Освенциме» просто жестоко эксплуатировали и уничтожали миллионы «расово неполноценных» узников, то теперь этот концлагерь в одночасье стал крупным «научно-исследовательским центром». К несчастью для заключенных, круг интересов Йозефа Менгеле был необычайно широк, а из всех существующих способов исследований он признавал только эксперимент. Начал Доктор Смерть с того, что попытался найти способ понизить плодовитость «расово неполноценных» народов. «Опытного материала» было хоть отбавляй: целый лагерь евреев, славян, цыган — как мужчин, так и женщин. Менгеле долго экспериментировал с природными и синтетическими ядами, радиационным облучением и, искалечив таким образом десятки тысяч подопытных заключенных, в итоге пришел к потрясающему своей научной «новизной» выводу: надежнее всего от нежелательной беременности предохраняет кастрация.

Затем в «Освенцим» «сверху» пришел новый «госзаказ»: исследовать для нужд люфтваффе влияние на человеческий организм сверхнизкой температуры и давления. Несмотря на то, что этой проблемой уже занимался доктор Рашер, Менгеле со свойственным ему пылом также принялся ставить один эксперимент за другим. Тысячи заключенных «Освенцима» приняли мученическую смерть в бассейнах с ледяной водой и в камерах сверхнизкого давления, где подопытных просто разрывало изнутри. Но Доктора Смерть это нисколько не смутило. В своем заключении он констатировал, что в борьбе за жизнь замерзших и подвергшихся воздействию низкого давления летчиков медицина бессильна и потому посоветовал люфтваффе не допускать разгерметизации кабин самолетов и сильного переохлаждения пилотов.

Под чутким руководством Менгеле в «Освенциме» проводились и исследования в области фармакологии и бактериологии. Проще говоря, на заключенных проверяли новые лекарства и вакцины от страшных болезней. Понятное дело, перед этим подопытных узников заражали этой болезнью, а затем пытались от нее вылечить. Обычно не получалось…

Некоторые исследования неугомонный доктор проводил по собственной инициативе. Вспомнив увлечения молодости, он вновь взялся за «селекционную работу» по выведению «истинных арийцев». Естественно, «подопытными кроликами» опять служили не-арийцы. Особенно «преуспел» Ангел смерти в экспериментах с детьми. Некоторым близнецам с разным цветом глаз Менгеле впрыскивал в радужную оболочку глаз голубой краситель, пытаясь таким образом изучить возможность производства близнецов-арийцев с голубыми глазами. Опыт, как всегда, не удался: дети ослепли и в страшных муках умерли.

Но неудача не остановила любознательного доктора, и он принялся за следующую серию экспериментов над близнецами. Он сшивал их между собой, превращая обычных близняшек в «сиамских», проводил взаимные трансплантации органов и операции по смене пола.

Еще одним ноу-хау изувера в белом халате стали чудовищные опыты по пересадке людям тканей и различных частей тела собак. Методика проведения операций была крайне проста: Менгеле, обычно без анестезии, отсекал у подопытных детей конечности или удалял жизненно важные органы, а пришивал, опять-таки без анестезии, то, что подсказывало ему его нездоровое воображение. При этом врач-изувер всегда старался найти со своими будущими жертвами общий язык. Например, перед тем как приступить к опытам над очередным обреченным малышом, «добрый доктор» мог погладить ребенка по головке, угостить шоколадкой…

Как и всякий ученый, Йозеф Менгеле искренне гордился плодами своих рук. Так, он нередко приглашал на операции в качестве зрительницы любовницу — надзирательницу лагеря Ирму Грезе. Она с удовольствием и возбуждением наблюдала за садистскими опытами возлюбленного, особенно по удалению и пересадке женских молочных желез.

Казалось бы, послевоенная участь доктора-садиста была предрешена. Имея за плечами такой внушительный «послужной список», Менгеле явно заработал не одну, а как минимум три смертные казни. Однако судьба Ангела смерти сложилась иначе. Предчувствуя близкий крах Рейха, он в начале 1945 года уничтожил большинство своих «наработок», умертвил почти всех оставшихся к тому моменту в живых подопытных и бежал из «Освенцима». Поразительным образом ему удалось притвориться мирным жителем и избежать ареста, который неизбежно ожидал такого жестокого преступника. По одной из версий, Менгеле спасла случайность. Дело в том, что у всех офицеров СС на теле имелась татуировка с указанием группы крови. Такую тату в свое время должны были сделать и молодому Йозефу, но по какой-то причине не сделали. С началом войны об этом упущении забыли, и Доктор Смерть на всю жизнь остался без опознавательного эсэсовского знака. Поэтому, ударившись в бега, он мог не опасаться встречи с солдатами-победителями, ведь даже при самом тщательном досмотре доказать его принадлежность к преступной организации СС было невозможно.

Итак, Ангелу смерти удалось бежать. Правда, не очень далеко. Первые 4 послевоенных года Йозеф Менгеле, даже не удосужившись придумать себе мало-мальски правдоподобную легенду, спокойно жил и работал на ферме отца в Баварии. Почему за все это время правоохранительные органы и международные организации не заинтересовались «ушедшим в отставку» врачом-убийцей, до сих пор остается загадкой. Более того, в 1949 году нацистский преступник под видом беженца Хельмута Грегора прибыл из Германии в Рим, а оттуда эмигрировал в Аргентину. Особая пикантность этого эпизода состоит в том, что новый паспорт Менгеле получил вполне легально, при поддержке… организации «Международной Красный Крест»! По этому же паспорту эсэсовский доктор много лет подряд ездил в Швейцарию. Местная полиция следила за его визитами к жене и сыну, но попыток арестовать фашистского палача почему-то не предпринимала.

И лишь в начале 50-х годов Интерпол выдал ордер на арест Йозефа Менгеле с правом убить его при задержании. В 1961 году за голову Ангела смерти была назначена награда в 5000 долларов, а 10 лет спустя Центр документации в Хайфе увеличил сумму до 50 000. Считается, что после этого Менгеле сменил место жительства, отправившись не то в Парагвай, не то в Бразилию.

В дальнейшей жизни Доктора Смерть правда и вымысел переплелись настолько тесно, что их трудно отделить друг от друга. По одной из версий, изложенной на страницах «Энциклопедии Третьего рейха», в 1957 году Парагвай предоставил Менгеле гражданство, и долгое время нацистский палач под именем Педро Кабальеро проживал в провинции Амамбей, недалеко от бразильской границы. Существуют даже свидетельства очевидцев, якобы общавшихся с Ангелом смерти в изгнании. Все они сходятся в одном: врач-убийца, загубивший не один десяток тысяч человеческих жизней, никогда не раскаивался в содеянном. Более того, до самой смерти изувер в белом халате так и не смог понять, в чем его обвиняли, поскольку не видел разницы между опытами, которые он проводил в школе над лабораторными мышами и в «Освенциме» над заключенными. Самое удивительное, что, пребывая в Латинской Америке на «заслуженном отдыхе», Менгеле и не думал скрывать свое прошлое. Он охотно рассказывал всем желающим о работе в Третьем рейхе, с саркастической улыбкой читал в газетах статьи о назначенной за свою поимку награде, вел активную переписку с бывшими друзьями, посещал увеселительные заведения… Почему такой нарочитой беспечностью не воспользовался ни Интерпол, ни израильская разведка (Моссад), ни знаменитые «охотники за нацистами», история умалчивает.

Так, в довольстве, праздности и достатке Йозеф Менгеле благополучно дожил до 68 лет. Умер он в 1979 году на одном из красивейших пляжей Бразилии. Даже смерть изувера оказалась на удивление легкой: во время купания в море с ним случился сердечный приступ, и он утонул всего в нескольких метрах от берега. Когда стало ясно, кем был престарелый купальщик, в некоторых средствах массовой информации стали появляться «достоверные сведения» о том, что якобы уйти из жизни Доктору Смерть помогли доблестные разведчики Моссада. Однако на самом деле это не более чем газетная «утка». Проведенное вскрытие показало, что смерть Йозефа Менгеле было вызвана вполне естественными причинами.

Таким образом, возмездие так и не настигло одного из самых жестоких нацистских преступников по прозвищу Ангел смерти…

Миллион против своих. Сколько советских граждан служило в армии Третьего рейха?

— Я, когда маленький был, солдатам на фронте помогал. Снаряды им подносил.

— А что тебе солдаты говорили?

— «Зер гут, Вольдемар, зер гут»…

Из рассказов ветерана Второй мировой войны

— А мой дедушка на войне электриком был…

— Почему ты так решил?

— А я его каску нашел: на ней две молнии нарисованы.

Из семейных преданий

Существует заблуждение, что в годы Великой Отечественной войны около миллиона советских граждан перешли на службу к фашистам и в составе различных национальных формирований — от украинских и российских до армянских и азербайджанских — воевали против Родины. Информация о таком количестве предателей регулярно появляется в работах зарубежных исследователей, однако никто никогда не указывает, откуда взялась эта фантастическая цифра. Для развенчивания данного заблуждения попробуем подсчитать приблизительное число советских граждан, действительно находившихся на службе у Третьего рейха.

Начнем с самого главного подразделения, в составе которого бывшие советские военные воевали против своих же сограждан, — Русской освободительной армии. Напомним, что РОА была создана в ноябре 1944 года перешедшим на сторону фашистов генералом Красной Армии Андреем Власовым. Прежде всего, следует отметить, что Третий рейх достаточно последовательно отказывался от помощи не-арийцев. В частности, попавший в плен к нацистам заместитель командующего Волховским фронтом и временно исполняющий обязанности командующего 2-й ударной армией Власов впервые заявил о своем желании сотрудничать с немцами 3 августа 1942 года. «Чтобы добиться победы над Советским Союзом, нужно ввести в бой против Красной Армии военнопленных. Ничто не подействует на красноармейцев так сильно, как выступление русских соединений на стороне немецких войск», — обосновал он свою позицию. Однако Гитлер не одобрил такого рвения «недочеловечного» полководца. А. Власов много раз пытался добиться приема у фюрера, но тот его так никогда и не принял. Во время совещания главы Рейха с высшим командованием вермахта, состоявшегося летом 1943 года, произошел такой диалог:

Генерал Вильгельм Кейтель:

— Отдано распоряжение, чтобы перебежчики (пленные советские солдаты. — Прим. авт.) направлялись в специальные лагеря… чтобы в дальнейшем они могли использоваться добровольно в роли, прежде всего, обычных рабочих, во-вторых, добровольных помощников на оборонных работах и, в-третьих, при соответствующих обстоятельствах для зачисления в туземные соединения.

Адольф Гитлер:

— Мы никогда не создадим русской армии — это фантазия первого разряда… Мне не нужно русской армии, которую мне целиком придется пронизывать немецким скелетом. Если я взамен получу русских рабочих, это меня вполне устраивает… Однако нам нужно решительно избегать даже возникновения такой мысли: «Может быть, наступит день, когда дела у нас пойдут плохо…»

Но после Курской битвы дела Третьего рейха пошли настолько плохо, что фюрер вспомнил о «туземных соединениях». В ноябре 1944 года, когда у гитлеровского государства на счету оказался каждый штык, было принято решение о создании боевых подразделений РОА. Власов впоследствии вспоминал: «Гиммлер, стремясь использовать советских военнопленных в борьбе с Красной Армией и видя в этом известный выход из тяжелого положения, в котором очутилась Германия, стал настоятельно требовать от меня ускорить формирование частей Русской освободительной армии и в этих целях представил нам в декабре военные лагеря в Мюнзенгене и Хойберге». Планировалось организовать всего 10 дивизий РОА и объединить их в корпуса, но, как говорится, гладко было на бумаге… Первоначально количество русских солдат, готовых воевать против своей Родины, составляло 13 тысяч человек. Через 4 месяца после «дня рождения» армия предателей уже объединяла 50 тысяч бойцов. Но никак не анонсируемый зарубежной прессой миллион!

В таком случае, быть может, в армии Третьего рейха были части, сформированные из представителей других народов многонационального СССР? Начнем подсчет с еще одного подразделения русских — пожалуй, самых русских из всех россиян, — казаков. После поражения немецко-фашистских войск под Сталинградом и на Северном Кавказе казачий генерал Петр Краснов подготовил «Особую грамоту» с обращением ко всем казакам. Это был, что называется, проект документа, который впоследствии был подписан генералом Кейтелем и министром восточных областей Германии Розенбергом. В нем говорилось, что за оказанную немецким войскам помощь во время войны германское правительство признает казаков своими союзниками и обещает после победы над СССР возвратить им землю, личную собственность и былые привилегии. Но несмотря на эти более чем щедрые обещания, на призыв Краснова откликнулось лишь несколько тысяч действительно сильно обиженных советской властью человек. Причем большинство казачьих войск, прежде всего Казачий стан генерал-майора Т. Доманова и Казачий корпус генерал-лейтенанта фон Панвица, влились в Русскую освободительную армию. Иными словами, казаки входили в состав уже названных 50 тысяч перебежчиков. Также в армию Власова были включены армянские воинские части, которые тоже не стоит считать отдельно в поисках миллиона советских солдат, «носивших немецкий мундир и оружие».

После русских подразделений вторым по численности отрядом бывших «своих», воевавших против Красной Армии, были войска Организации украинских националистов (ОУН). Западная Украина в 1939 году не по своей воле вошла в состав УССР, поэтому радикально настроенные политики начали искать союзников в борьбе с советской, как они ее называли, оккупацией. В результате сотрудничества между немцами и одним из подразделений ОУН было создано вооруженное формирование под названием Легион украинских националистов общей численностью 600 человек. Это подразделение, состоявшее преимущественно из сторонников Степана Бандеры, объединяло 2 батальона, получивших кодовые названия «Нахтигаль» и «Роланд». Однако говорить о сотрудничестве Легиона с фашистами можно лишь с большой натяжкой, поскольку уже 30 июня 1941 года бандеровцы, опираясь на данное формирование, которое, по их мнению, должно было стать основой будущей украинской армии, без согласования с немцами заявили об образовании независимого государства со столицей во Львове. Поэтому «Нахтигаль» и «Роланд» перестали существовать, а значит, 600 человек личного состава этих батальонов вряд ли можно включить в мифический миллион предателей, воевавших на стороне Третьего рейха.

Иное дело — дивизия СС «Галичина». Перед лицом неизбежного поражения вермахта некоторые украинские патриоты приняли решение бороться с большевиками в составе отступающей армии Гитлера. Весной 1943 года, после Сталинградской битвы, переломившей весь ход Второй мировой войны, немцы согласились использовать их в качестве «пушечного мяса». Губернатор Галичины Отто Вехтер пошел на переговоры с Украинским центральным комитетом (УЦК) — националистической организацией, созданной с благословения немецких оккупационных властей «для культурно-просветительной работы среди населения». Исходя из показаний начальника 2-го отдела «Абверштелле» майора фон Демеля, структурные отделения данного объединения во главе с Владимиром Кубиевичем — не что иное, как филиалы немецкой военной разведки и гестапо: «Это были наши основные источники информации и исполнители наших планов. Кубиевич, его заместители и руководители всех 40 местных украинских комитетов в генерал-губернаторстве являлись штатными агентами абвера. Контроль над ними осуществлял бывший командир батальона «Нахтигаль» Теодор Оберлендер, без которого не принималось ни одно решение».

Так вот, немецкое командование и «просветительная» организация У ЦК договорились создать в составе вермахта украинскую дивизию. На переговорах речь шла о том, чтобы такое подразделение воевало исключительно с большевиками. Это пожелание немцами в расчет принято не было, как не согласились фашисты и на присутствие в названии дивизии слова «украинская». По приказу рейхсфюрера СС будущее соединение первоначально получило название «Добровольческая дивизия СС «Галичина», а затем — 14-я гренадерская дивизия СС. Робкие просьбы националистов и даже генерал-губернатора Отто Вехтера о включении в наименование хотя бы намека на украинский характер националистического воинства были категорически отвергнуты Гиммлером с формулировкой: «Преданность фюреру доказывается храбростью в боях за наше дело, а не национальной принадлежностью».

Более того, офицерский состав дивизии был немецкий. На петлицах солдат вместо молнии СС первоначально был изображен Галицкий лев. Затем «молнии» победили «льва». Форма тоже была эсэсовской — черной. Команды отдавались на немецком языке. Добровольцы проходили подготовку в специальном лагере в Нойхаммере, где располагался шпионско-диверсионный центр абвера. В числе первых добровольцев были бывший командир карательного шуцманшафтбатальона № 201 штурмбаннфюрер СС Евгений Побигущий и капеллан батальона «Нахтигаль» гауптштурмфюрер СС Иван Гринех, а также их сподвижники. Все кадровые назначения утверждались специальным уполномоченным из Берлина обер-группенфюрером СС Готлибом Бергером.

Кубиевич впоследствии вспоминал: «…наш призыв вызвал небывалый порыв у галицких украинцев. Хотя немецкая армия отступала, и линия фронта приближалась к Киеву, призывные комиссии осаждали тысячи людей. В листовках, распространявшихся лидерами националистов во Львове и области, говорилось: „Фюрер дает нам возможность плечом к плечу с отважными немецкими воинами вступить в борьбу с большевизмом ради защиты наших домов и нашей Родины, создания мирной и счастливой Европы. Наша радостная готовность откликнуться на этот клич должна проявиться в организованном виде. Каждый доброволец СС примет участие в народном празднике по случаю создания дивизии“».

Что касается численности созданного соединения, то в июне 1943 года генерал-губернатор Галичины Вехтер доложил в Главное управление СС в Берлине о наличии 80 тысяч украинцев-добровольцев. Но, несмотря на тяжелое положение на фронтах, Гитлер особой радости от неожиданной поддержки не испытывал. Он постоянно предостерегал руководителей вермахта от иллюзии, что если создать украинское государство, то немецкие войска пополнит миллион солдат. Поэтому из 80 тысяч добровольцев в армию Третьего рейха были приняты всего 13 тысяч человек. Каждый вступивший в дивизию СС «Галичина» подписался под такой клятвой:

«Я, украинский доброволец, этой присягой добровольно отдаю себя в распоряжение Немецкой Армии.

Я присягаю Немецкому Вождю и Верховному Командующему Немецкой Армии Адольфу Гитлеру в неизменной верности и послушании.

Я торжественно обязуюсь все приказы и распоряжения начальников исполнять, а также все военные, государственные и служебные дела строго держать в тайне и тем самым верно и преданно служить Немецкой Армии и одновременно своей Родине. Мне ясно, что я после своей присяги подвергаюсь всем немецким военным дисциплинарным взысканиям. Конец моей службы как украинского добровольца определяет Немецкая Армия».

Во второй половине июля 1944 года 14-ю гренадерскую дивизию СС «Галичина» перебросили в район города Броды для прикрытия отступления разбитого 13-го корпуса вермахта. Здесь немцами была создана так называемая оборонительная линия принца Евгения. Когда на Львовском направлении войска 1-го Украинского фронта пробили брешь в укреплениях, «Галичину» бросили в бой на удержание второй линии обороны. Под ударами советских войск, пишет исследователь Степан Левчук, 14-я гренадерская дивизия СС понесла большие потери и, будучи вынужденной отступать, оказалась в бродовском «котле». Во время контрнаступления в районе сел Гончаровка и Почапово при попытке вырваться из окружения 22 июля 1944 года она была наголову разгромлена. В окрестностях села Княжное чудом выскользнувшие из «котла» солдаты дивизии — приблизительно 3 тысячи человек — уже не столько воевали, сколько пытались избежать плена. Попытки командира «Галичины» немецкого генерала Фрайтага организовать сопротивление советским войскам ни к чему не привели: уцелевшие эсэсовцы, бросив артиллерию, бежали в район Карпат.

Итоги всего лишь недельного пребывания на фронте украинских «героев-добровольцев» плачевны. Итак, на момент битвы под Бродами в составе дивизии СС «Галичина» числились 346 офицеров. 1131 унтер-офицер и 13 822 гренадера. Итого — 15 299 военнослужащих. Не очень большая составляющая часть анонсированного западными историками миллиона коллаборационистов.

Не приблизили к цифре с шестью нулями и прибалтийские солдаты Гитлера. Например, эстонский легион СС, сформированный в августе 1942 года в ознаменование первой годовщины «освобождения» фашистами Эстонии от советских оккупантов, к январю 1944 года «дорос» до дивизии под названием 20-я гренадерская дивизия войск СС. Ее численность не превышала 15 тысяч солдат и офицеров.

Пожалуй, больше всего на стороне фашистов воевало латышей — по некоторым подсчетам, 165 тысяч человек. Это немалая цифра, если учесть, что население Латвии до войны составляло около 2 миллионов. Кроме того, многие жители страны, состоящие на службе у немцев, под воздействием традиционно сильных прогерманских настроений в республике стали членами латвийских формирований СС. Первоначально латышей призывали для службы в так называемые шума-батальоны — национальные полицейские подразделения, освобождавшие немецкие воинские части от необходимости поддерживать общественный порядок в Латвии. Однако тяжелые потери, которые понесла немецкая армия уже в 1941–1942 годах в ходе зимнего контрнаступления Красной Армии под Москвой, вынудили Гиммлера передать шума-батальоны германскому военному командованию в качестве резервных подразделений войск СС. Впоследствии немцы «затыкали» ими бреши на передовой.

Латвийский легион изначально планировался как самое крупное воинское подразделение «туземцев». По мнению многих идеологов фашизма, латыши находились ближе всего к арийской расе. Другие негерманские формирования были гораздо малочисленнее.

Особого внимания заслуживают народы Северного Кавказа: чеченцы, ингуши, кабардинцы, осетины и другие. Английский историк Сэмюэль Митчелл утверждает, что из них на борьбу с коммунизмом с оружием в руках встали 825 тысяч человек. Однако это не совсем так. Антисоветское восстание народов Северного Кавказа действительно было массовым, но говорить о сотрудничестве такого количества горцев с фашистским оккупационным режимом вряд ли корректно. Во многом кавказцы пошли на контакт с вермахтом благодаря командующему группы армий «А» на Северном Кавказе и Южной Украине Эвальду фон Клейсту. Этот офицер старой прусской закалки считал, что победа Третьего рейха невозможна без привлечения в ряды германской армии покоренных народов. Особенно тех, кто ненавидит советскую власть. Очень часто вопреки инструкциям Гитлера и его окружения фон Клейст активно искал контактов с горцами. Так, в состав его группы вошла 165-я дивизия, сформированная из чеченцев, ингушей, грузин и армян. Однако говорить о том, что под знамена немецкого фельдмаршала встало более 800 тысяч кавказцев, неверно. При самых оптимистических подсчетах в нацистской форме воевало от 250 до 300 тысяч граждан СССР. Отнюдь не миллион!

Правда, были еще советские граждане, которые помогали фашистам, не будучи солдатами вермахта — так называемые добровольные помощники. Их численность тоже вряд ли превышала 300 тысяч человек. Во всяком случае, генерал Цейтлер докладывал фюреру следующее: «В добровольных помощниках числится приблизительно 220 тысяч человек. Они распределены в войсках примерно по 4–5 человек на одного артиллериста». Около 50 тысяч таких «помощников» трудились на железной дороге, причем только ради сохранения жизни, получая взамен пищу и крышу над головой.

Это, конечно, не может служить оправданием сотрудничества с врагом, но показывает, что против Родины с оружием в руках «добровольцы» не выступали. Но даже если приплюсовать их к советским эсэсовцам, миллиона все равно не получится.

Откуда же тогда зарубежные исследователи взяли такую цифру? Вполне возможно, что приблизительно миллион граждан СССР было осуждено после войны за коллаборационизм. Между тем, тогда изменой родине считали не только службу в фашистской армии, но и пребывание в окружении или, не дай Бог, в германском плену. «У нас нет пленных — у нас есть изменники Родины», — сказал мудрый Сталин еще в 1941 году, когда под его не менее мудрым руководством целые армии попадали в окружение. После победы они вернулись в Советский Союз, но в качестве предателей. «И те самые пленники, которые в немецком плену узнали, что нет на свете нации более презираемой всеми, более покинутой, более чужой и ненужной, чем русская, теперь, спрыгивая из красных вагонов и грузовиков на русскую землю, узнавали, что и среди этого отверженного народа (заключенных сталинских лагерей. — Прим. авт.) они — самое горькое лихое колено», — пишет Александр Солженицын в эпопее «Архипелаг ГУЛАГ». Вот как описывает он встречу осужденных советским «правосудием» бывших фронтовиков, не запятнавших себя сотрудничеством с оккупантами: «„Фашистов привезли! Фашистов привезли!“ — возбужденно кричали, бегая по лагерю, молодые зеки».

Так что не стоит заблуждаться: далеко не все из тех, кого советская власть назвала предателями, с оружием в руках воевали против своего народа. Уж во всяком случае, было их не миллион…

Миф о добром барине. Причастен ли Гитлер к массовым убийствам?

…В раю, где применяется смола.

Архангелы копытны и рогаты.

Игорь Губерман

Существует заблуждение, что основатель и фюрер Третьего рейха лично не причастен к самому страшному в мировой истории геноциду. Дескать, его подписи нет под приказами о массовом уничтожении евреев и цыган. Он также не визировал документы о создании лагерей смерти. Отчасти это действительно так. Однако формальная непричастность Гитлера к преступлениям фашистов связана отнюдь не с его гуманистическими идеалами. Просто он считал, что «руки фюрера должны быть чисты». Поэтому Адольф предпочитал, чтобы «расстрельные» приговоры подписывали его ближайшие соратники. Но совершенно очевидно, что именно он стоял у истоков создания гитлеровской «машины смерти», любовно пестовал ее, направляя террор в нужное русло. Только преступные приказы, так сказать для сохранения чистоты мундира, отдавались Гитлером в устной форме. Желающих исполнить волю фюрера было более чем достаточно.

Но даже несмотря на это, глава самого бесчеловечного в мировой истории государства не смог до конца остаться «чистеньким». Достоверно известно, что в 1936 году он лично подписал распоряжение об уничтожении всех психически неполноценных граждан Третьего рейха. Возникает вопрос: почему Гитлер, избегающий документировать свои приказы, лично опустил карающий меч именно на эту категорию «недочеловеков», не имеющих, по мнению фашистов, права на жизнь? Как говорят англичане, «в каждой семье имеются свои скелеты в шкафу».

Дело в том, что отцовская ветвь генеалогического древа наци № 1 вызывает очень много вопросов у исследователей, прежде всего психиатров. Врожденная предрасположенность многочисленных членов семьи Гитлера-Шикльгрубера к психическим заболеваниям была хорошо известна в высших эшелонах Рейха, но тщательно скрывалась. В секретном отчете гестапо за 1944 год родственники фюрера по отцу были описаны как «потомство идиотов». Ученые обнаружили, что предки Адольфа слишком часто совершали самоубийства или же сходили с ума. В результате одна из ветвей рода Гитлера полностью вымерла. Во многом это было связано с почти вошедшими в традицию кровосмесительными браками. Отец наци № 1 в свое время женился на двоюродной сестре, страдавшей шизофренией. Сам Адольф страстно влюбился в племянницу, которая, опять же следуя семейной традиции, в 1931 году при загадочных обстоятельствах покончила с собой.

Имея таких родственников, Гитлер никогда не мог быть уверен в том, что кто-то из них не попадется на глаза журналистам. Поэтому он и принял решение уничтожить всех без исключения слабоумных и душевнобольных. Фюрер лично подписал страшный приказ, резонно рассудив, что, учитывая деликатность ситуации, в суть проблемы следует посвятить как можно меньше людей.

Расправа над психически неполноценными гражданами Германии помогла Гитлеру, как минимум, избавиться от одного очень нежелательного родственника. Так, 6 декабря 1936 года некая Алоизия В., заключенная концлагеря «Хартхайм» (Австрия), была отправлена в газовую камеру. Из рассекреченных архивов Третьего рейха удалось выяснить, что прабабушка этой женщины Жосефа и бабушка Гитлера Мария Анна являлись сестрами. Исследователи Марианне Энигль и Александр Дунет пишут, что и Адольф, и Алоизия рано потеряли своих отцов. Сообщение о смерти Гитлера-старшего своим родственникам, живущим в городе Клагенфурт, в 1903 году было почти единственным случаем общения представителей этих двух ветвей семейства. Почти, но не единственным.

Так, спустя десятилетия пути дальних родственников Алоизии и Адольфа загадочным образом пересеклись еще раз. В то время женщина была больна семейным недугом — безумием. В ее медицинской карте, в частности, указывалось, что у нее была шизофрения, депрессии, галлюцинации и другие психические проблемы. Она жаловалась врачам, что боится привидений и поэтому — странная логика! — вынуждена спать с человеческим черепом в кровати. А поскольку родство со столь неадекватной особой, без сомнения, компрометировало Гитлера, который был одним из главных идеологов борьбы за чистоту расы, он, ни на минуту не задумываясь, решил эту проблему.

Заодно он распорядился усилить работу по полному очищению великой германской расы от «неполноценного человеческого материала». Приказ, как всегда, отдавался в устной форме, но это не делает его менее преступным. Кроме того, как стало известно из доклада, составленного на основе допроса органами НКВД личного адъютанта фюрера Отто Гюнша и камердинера Гейнца Линге, именно Гитлер распорядился начать тотальное истребление евреев, вошедшее в историю как Холокост и унесшее жизни более 6 миллионов человек.

Таким образом, несмотря на то, что только один изуверский приказ был подписан лично фюрером, на совести Адольфа Гитлера миллионы невинных жертв.

Мыло из заключенных. Отмоет ли оно репутацию фашистских палачей?

А может, не было войны?

Не гнали немцев по этапу

И абажур из кожи — блеф,

А Муссолини — дутый лев,

В Париже не было гестапо?

Александр Розенбаум

Бытует мнение, что нацистские технологи наряду с изготовление мела из трупов узников, уничтоженных в фашистских концлагерях, организовали массовое производство туалетного мыла. На самом деле документальных подтверждений именно этого преступления против человечества нет. Во всяком случае, на сегодняшний день не существует известных образцов мыла, сваренного из человеческого сырья.

Однако, согласно данным проекта «Низкор», посвященного разоблачению деятельности Третьего рейха, имеются данные под присягой показания британских военнопленных и немецкого армейского чиновника, свидетельствующие о том, что эксперименты по производству такого мыла проводились. Более того, записан даже рецепт его изготовления. Но исключительно по технологическим причинам выпуск этого кощунственного изделия не был поставлен на конвейер.

Так что не стоит заблуждаться: производство мыла из «человеческого материала» никогда не использовалось для нужд немецкой экономики. Однако это «упущение» парфюмеров Третьего рейха не является доказательством гуманного характера системы концлагерей фашистской Германии.

Н

Начало Второй мировой войны. Возможен ли был Варшавский «сговор»?

Он умер и не узнал, погиб он в мелком пограничном конфликте или в начале Третьей мировой войны.

Из записной книжки Юрия Визбора

Существует заблуждение, что не обязательно нападение фашистской Германией на Польшу 1 сентября 1939 года стало причиной начала Второй мировой войны. Некоторые историки доказывают, что в планы руководства Третьего рейха входило повторение по отношению к Польше тактики Мюнхенского договора. Якобы Гитлер был уверен, что западные страны пойдут на своеобразный Варшавский «сговор» и воздержатся от объявления войны Германии. Поэтому локальный польско-немецкий конфликт совсем не обязательно должен был приобрести мировой масштаб.

В пользу этой версии говорит то, что Англия и Франция действительно не спешили ввязываться в военный конфликт, — война Германии была объявлена ими не сразу после вторжения немцев в Польшу, а только 3 сентября. С учетом того, что вся польская кампания продлилась 3 недели, это означает серьезную потерю времени. Более того, даже после объявления войны западные страны не собирались реально воевать с Третьим рейхом. Не восприняв всерьез угрозу, исходящую от фашистской Германии, ни одна из 110 дивизий союзников не сдвинулась с места. Последовавшая за этим странная «война», казалось бы, еще больше подтверждает версию о том, что Гитлер вовсе не хотел мировой бойни и имел все основания надеяться на проведение серии «маленьких победоносных войн».

Однако, несмотря на все эти аргументы, не следует заблуждаться: Гитлер прекрасно понимал, что время договоренностей с Западом и компромиссов со стороны Англии и Франции прошло. Лучшим доказательством тому, что фюрер готовился к войне против всего мира, являются его слова, сказанные на совещании с руководством вермахта еще 29 мая 1939 года, более чем за 3 месяца до вторжения в Польшу. Гитлер тогда заявил: «Национальное объединение немцев, за немногими исключениями, осуществлено. Дальнейшие успехи без кровопролития достигнуты быть не могут… Речь для нас идет о расширении жизненного пространства на Востоке и о продовольственном обеспечении, а также о решении проблемы Прибалтики… Если судьба толкает нас на столкновение с Западом, хорошо было бы обладать большим жизненным пространством на Востоке… В возможность мирного урегулирования конфликта с Англией я не верю. Необходимо подготовиться к столкновению».

А план нападения на Польшу под названием «Вайс» к тому времени уже был создан. Еще 3 апреля 1939 года начальник штаба Верховного командования вермахта генерал В. Кейтель известил главнокомандующих сухопутными войсками. ВВС и ВМФ о том, что разработал проект «Директивы о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939–1940 годы». В нем рассматривался вариант не только нападения силами 62 дивизий на Польшу, но и выдвижение немецких войск на запад. Так, были предусмотрены меры для прикрытия западной границы Германии, где планировалось в составе 1-й, 5-й и 7-й армий развернуть группу армий «Ц» (командующий генерал В. Лееб), которая насчитывала бы 31 дивизию и, опираясь на недостроенную «линию Зигфрида», должна была оборонять границу с Нидерландами, Бельгией и Францией.

Таким образом, и заявление Гитлера, и существование плана «Вайс» свидетельствуют об одном: начиная кампанию против Польши, Германия прекрасно понимала, что это означает развязывание большой войны. Настоящей. Мировой…

Теперь что касается пассивности англо-французских вооруженных сил на первом этапе войны. Следует отметить, что армия союзников не была готова к серьезным боевым действиям. Для наступления Западу требовался не только «щит» («линия Мажино»), но и «меч» (полевая армия). Но его полевая армия, как пишет известный военный историк Дж. Фуллер, «была не мечом, а метлой». Однако и Гитлер в тот момент не был готов к ведению наступательных операций на англо-французские силы. Как доказательство: с осени 1939 года приказ о начале военных действий на Западе отменялся 16 раз.

Иными словами, нападение фашистской Германии на Польшу не привело к немедленному развязыванию Второй мировой войны только потому, что большинство ее участников не были к ней готовы. Но все понимали, что 1 сентября 1939 года Рубикон, отделяющий войну от мира, был перейден окончательно и бесповоротно. Надо было только собраться с силами…

Начало сближения Третьего рейха и СССР. Какова предыстория «пакта Молотова-Риббентропа»?

Подписание Пакта о ненападении с Советским Союзом означает для меня определение долгосрочной политики Германии, поэтому Германия возобновляет политическую линию, которая была выгодна для обоих государств на протяжении прошлых столетий.

Гитлер — Сталину

Согласие немецкого правительства на принятие Пакта о ненападении создает базу для устранения политической напряженности, установления мира и сотрудничества между нашими странами.

Сталин — Гитлеру

Нередко в литературе можно встретить утверждение, гласящее, что оформление дружественных отношений между СССР и Третьим рейхом договором от 23 августа 1939 года было неожиданным поворотом во внешней политике Союза. Заключенный «пакт Молотова-Риббентропа» многие расценили как непредсказуемую и опасную перемену политического курса, поскольку до этого советские руководители отрицательно отзывались о фашистской внешней политике. Например, в марте 1939 года Сталин на XVIII съезде ВКП(б) упоминал Германию в числе трех государств-агрессоров. В июле того же года подобные выводы были сделаны в редакционной статье журнала «Большевик» — главного теоретического и политического органа ЦК ВКП(б). И наконец, всего за 9 дней до подписания пакта в газете «Правда» появился материал о фашистах, создавших «угрозу для всех миролюбивых стран и в первую очередь для СССР». В то же время Союз, демонстрируя желание договориться с демократическими государствами Запада о совместной борьбе против агрессора, с марта 1939 года вел затянувшиеся переговоры с Англией и Францией. И только нежелание последних брать на себя конкретные обязательства якобы вынудило советскую сторону совершить поворот на 180 градусов и обратить свой взор на Третий рейх. Поэтому и создавалось впечатление, что заключение советско-германского договора было спонтанным решением, которое никак не вытекало из предыдущей внешней политики обеих держав. Однако это заблуждение. На самом же деле сближение Третьего рейха и СССР началось значительно раньше августа 1939 года.

Доктор исторических наук М. И. Семиряга, написавший около десятка научных работ на тему предвоенного политического кризиса, утверждал, что советское руководство в политическом и моральном плане было больше подготовлено к сговору именно с Гитлером. Исследователь в хронологическом порядке восстанавливал важнейшие шаги СССР и Германии, сделанные навстречу друг другу с осени 1938 года. Он считал, что немецкое посольство в Москве уже в первые дни после заключения Мюнхенского соглашения предвидело возможность изменения внешней политики СССР. Поэтому 3 октября 1938 года консул Типпельскирх докладывал своему берлинскому руководству следующее: «Обращаясь к области политического прогноза, нельзя отказываться от мысли, что Советский Союз пересмотрит свою внешнюю политику. Я не считаю невероятной гипотезу о том, что современное положение открывает благоприятные возможности для нового и более широкого экономического соглашения Германии с СССР».

В Берлине решили проверить догадки своего советника и в качестве пробного шара предложили прекратить нападки в прессе и на радио на руководящих деятелей обеих стран. Советская сторона незамедлительно согласилась, и в октябре 1938 года между послом Третьего рейха в Москве Шуленбургом и наркомом иностранных дел СССР М. М. Литвиновым была достигнута соответствующая договоренность.

После этого немцы проявили недюжинную заинтересованность в том, чтобы «реактивизировать» торговлю с СССР. Шуленбург сообщил в Берлин, что он намеревается встретиться с председателем Совнаркома В. Молотовым для решения проблем, осложняющих немецко-советские отношения. Это было связано с тем, что именно в конце 1938 года истекал срок торгово-экономических договоров между гитлеровским государством и Союзом. 22 ноября в Москве состоялась встреча представителей Наркомата внешней торговли СССР с недавно прибывшим в Москву руководителем восточноевропейской референтуры отдела экономической политики МИД Германии К. Ю. Шнуре. По ее итогам страны подписали взаимовыгодное торговое соглашение. Тем самым они, во-первых, укрепили связи, наметившиеся после 5-летнего перерыва в отношениях, а во-вторых, определили новый вектор сотрудничества — экономический.

Для того чтобы продемонстрировать другим государствам сближение СССР и Германии, Гитлер на дипломатическом приеме 12 января 1939 года в течение нескольких минут тет-а-тет беседовал с советским полпредом А. Ф. Мерекаловым. Раньше фюрер не делал ничего подобного, поэтому для искушенного дипломатического корпуса это был однозначный сигнал: период отчужденности между Страной Советов и Третьим рейхом закончился. Тем более что странная беседа проходила без участия переводчика, а советский политик почти ничего не понимал по-немецки. Как пишет украинский историк Анатолий Трубайчук, Гитлер говорил, что он протягивает руку и имеет намерения расширить горизонты немецко-советской дружбы. Косвенным подтверждением того, что Союз и Германия, даже говоря на разных языках, достигли консенсуса, стали и речи фюрера: в его выступлениях от 30 января и 28 апреля 1939 года не содержалось обычных в прошлом нападок на Страну Советов и ее внешнюю политику.

СССР правильно понял намеки — с весны 1939 года контакты советских дипломатических представителей с немецкими приобрели такой же активный характер, как с английскими и французскими. Руководители Германии заявляли о желании «возродить дух Рапалло», напоминая о том, как две страны помогли друг другу выйти из международной изоляции и возродить свою экономику после Первой мировой войны и революций.

Постепенно от взаимного зондирования возможностей улучшения отношений СССР и Третий рейх перешли к конкретным шагам. Советский Союз получил согласие на продолжение выполнения военного заказа чешскими заводами «Шкода», которые с марта 1939 года стали собственностью Германии. Кроме того, как докладывал наркому иностранных дел советский поверенный в делах (а позже — посол в Германии) Астахов, немецкая пресса четко выполняла свои обязательства перед СССР в отношении информационного перемирия. В частности, он отмечал: «Исчезла грубая ругань; советских деятелей называют по имени с указанием занимаемой должности без добавляемых прежде оскорбительных эпитетов». Сталин в ответ на эту «любезность» попытался опровергнуть высказывания западной прессы о якобы имеющихся у Гитлера планах присоединить к Карпатской Украине, которую фашисты силами своих сателлитов в то время уже практически оккупировали, Советскую Украину. Он обвинил английские, французские и американские СМИ в том, что они провокационно и безосновательно подняли «подозрительный шум», приписав планы «отдельных сумасбродов в Германии» официальной политике Гитлера. Отец всех народов констатировал, что «западные журналисты имели своей целью поднять ярость Советского Союза против Германии, отравить атмосферу и спровоцировать конфликт с Германией без видимых на то оснований».

В Третьем рейхе оценили «словесный реверанс» Сталина и поняли, что пришло время начинать предметный разговор. Тем более что очень обнадеживали кадровые перемены в Наркомате иностранных дел. 3 мая 1939 года Литвинова, который был сторонником продолжения переговоров СССР с Англией и Францией, сняли с поста наркома, а на его место назначили прогермански настроенного Молотова. После этого в ведомстве прошла чистка, в ходе которой всех «неправильно» сориентированных дипломатов сменили приверженцы возрождения «духа Рапалло». Третий рейх не скрывал своего удовлетворения этими изменениями, что явно прослеживалось в переписке Шуленбурга с министром иностранных дел Германии И. Риббентропом. Кроме того, о начавшемся крене в сторону Германии свидетельствовали и донесения немецкого посла в Турции Франца фон Папена: «Отставка Литвинова и замена его мало осведомленным в ведении международных дел Молотовым может означать только одно: отныне Сталин сам будет руководить внешней политикой». Политиков же других западных стран отставка Литвинова удивила. Хотя, если присмотреться повнимательнее к дипломатическим маневрам Кремля, она была вполне предсказуемой.

В течение июня-июля 1939 года отношения между СССР и Германией носили выжидательный характер, при этом в Третьем рейхе внимательно следили за ходом англо-франко-советских переговоров. А эти переговоры тем временем «пробуксовывали»: делегации Великобритании и Франции отказывались одновременно подписывать политические и военные соглашения, не желали убеждать правительство Польши в необходимости предоставления «коридора» для вхождения Красной Армии «в соприкосновение с агрессором», да и вообще — не проявляли стремления к достижению консенсуса. Поэтому было принято решение сделать 10-дневный перерыв — со 2 по 12 августа. Возобновить переговоры планировалось в присутствии военных делегаций.

Вот этой-то паузой и воспользовалась Германия. 2 августа Риббентроп пригласил к себе советского посла Астахова и целый час излагал ему свою точку зрения на советско-германские взаимоотношения. Он заявил, что основной предпосылкой для их нормализации должно стать обязательство не вмешиваться во внутренние дела другой стороны. Министр иностранных дел Германии изложил советскому послу программу немецкого правительства: во-первых, подписать новые торгово-кредитные договоры, во-вторых, наладить отношения по линии прессы, культурных связей, а также по созданию взаимного уважения. После этого можно перейти к третьему этапу — политическому сближению. «В остальном, — сказал Риббентроп, — мы считаем, что между нашими странами нет противоречий на протяжении всего пространства от Черного моря до Балтийского». 3 августа Шуленбург посетил Молотова и прямо заявил, что Германия не будет возражать против реализации интересов СССР в Прибалтике и Польше. При этом он подчеркнул, что если Советский Союз войдет в какие-либо соглашения с другими европейскими странами, то ситуация может измениться. Таким образом, руководство Третьего рейха однозначно дало понять Сталину, что оно в большей степени готово к переговорам, нежели Англия и Франция.

Предоставив советскому вождю возможность «переварить» эту информацию, Гитлер несколько позже уточнил свое предчожение: 10 августа Астахову заявили, что война Германии с Польшей неизбежна и начнется в самом скором времени, поэтому фюрер желает знать, какова будет позиция СССР. Еще через 2 дня советскому послу сообщили, что немцы готовы «непосредственно приступить к разговорам на тему территориально-политического порядка, чтобы развязать себе руки на случаи конфликта с Польшей, назревающего в усиленном темпе». При этом Третий рейх заявил об отказе как минимум от Прибалтики, Бессарабии и Восточной Польши.

Предложения немцев выглядели многообещающими, особенно на фоне тактики затягивания времени, применяемой Англией и Францией. Поэтому, сравнив перспективы достижения договоренностей в обоих случаях, Политбюро ЦК ВКП(б) приняло окончательное решение в пользу переговоров с Германией. Случилось это 11 августа 1939 года, то есть за день до возобновления переговоров с Англией и Францией, когда еще не было известно, с какими предложениями приехали в Москву их делегации. Сегодня этот факт нередко служит основанием для того, чтобы упрекнуть сталинское руководство в нежелании остановить агрессора и в неготовности создать антигитлеровскую коалицию.

Однако уже 12 августа советская делегация, пришедшая в зал переговоров, убедилась, что она не зря сомневалась в готовности англичан и французов достигнуть соглашения, — глава английской военной делегации адмирал Драке прибыл без письменного подтверждения собственных полномочий. Поэтому переговоры опять пришлось отложить — до получения этого самого подтверждения. А Третий рейх вновь сделал конкретные и заманчивые предложения: 13 августа советской стороне было заявлено, что для ускорения заключения советско-германских договоренностей Гитлер согласен на проведение переговоров в Москве и готов направить туда министра иностранных дел Риббентропа.

14 августа Астахов передал главе немецкого государства, что Сталин не возражает. На следующий день после встречи В. М. Молотова с фон Шуленбургом начались официальные переговоры Германии и СССР. Такое развитие событий было несомненным успехом советского посла. Парадоксально, но эта его победа оказалась пирровой: через несколько дней Астахова отозвали в Москву, после чего его следы теряются… Это означало лишь одно: Иосиф Виссарионович перенес дипломатические отношения с Третьим рейхом на свою территорию. В. Молотов от лица Сталина предложил заключить Пакт о ненападении и одновременно с ним подписать секретные протоколы, где особо оговорить деликатные вопросы. 16 августа Гитлер ответил согласием, а 20 августа направил соответствующую телеграмму Сталину с просьбой назвать дату подписания соглашения. На следующий день советский вождь определил день визита Риббентропа в Москву — 23 августа 1939 года.

В то время как советско-германские переговоры стремительно продвигались вперед, английская, французская и советская военные делегации опять не смогли достичь консенсуса — на сей раз по вопросу создания «коридора» для прохождения Красной Армии через территорию Польши, поскольку польское правительство 19 августа ответило категорическим отказом. Франция попыталась надавить на него — министр иностранных дел Боннэ вызвал к себе для беседы польского посла Лукашевича. Тот в это время отдыхал на море, поэтому явился недовольным и непреклонным — он самоуверенно заявил, что Польша сильна как никогда, в помощи СССР не нуждается и вполне готова самостоятельно дать отпор гитлеровцам, если дело дойдет до войны.

Пока Боннэ продолжал убеждать польское правительство и настаивать на положительном ответе, его английский коллега бездействовал — он попросту умыл руки. Только 22 августа министр иностранных дел Великобритании лорд Галифакс присоединился к Боннэ и вдвоем им наконец-то удалось добиться от министра иностранных дел Польши Бека согласия на создание «коридора». И 23 августа, всего за несколько часов до подписания советско-германского договора о ненападении, польская сторона заявила, что «сотрудничество между Польшей и СССР не исключается». Иными словами, именно 23 августа в англо-франко-советских переговорах наметилась позитивная динамика: Драке наконец-то получил письменные подтверждения своих полномочий, Польша перестала говорить категорическое «Нет!» в ответ на все предложения обсудить проблему прохода советских войск через свою территорию для соприкосновения с агрессором. Казалось бы, переговоры можно было продолжить…

Но было уже поздно: Риббентроп прилетел в Москву, и они с Молотовым быстро и деловито подписали Пакт о ненападении и секретные дополнительные протоколы к нему. Ворошилов, возглавлявший советскую делегацию на англо-франко-советских переговорах, получил записку от Молотова: «Клим, Коба сказал: „Сворачивай шарманку“». Это означало, что переговоры с Германией закончились подписанием договора, который устроил обе стороны. И этот договор вовсе не был результатом резкого поворота во внешней политике Советского Союза — он увенчал собою достаточно длительный период взаимного сближения, которое началось осенью 1938 года.

НСДАП. Партия рабочих и крестьян?

Когда-нибудь, впоследствии, потом, но даже в буквари поместят строчку, что сделанное скопом и гуртом расхлебывает каждый в одиночку.

Игорь Губерман

Традиционно принято считать, что Гитлера поддержали и привели к власти служащие и лавочники, иными словами — мелкая буржуазия. Рабочий же класс и сельское население в число его горячих поклонников на момент победы НСДАП на парламентских выборах не входили. Пролетариат и крестьянство стали «добычей» национал-социалистов более позднего периода. Якобы по причине недовольства действительностью, ненависти к капитализму и социализму, скептического отношения к демократии и ностальгических воспоминаний о «старом добром времени» они вынужденно примкнули к Гитлеру, но сделали это уже после назначения его канцлером. Такой точки зрения придерживалось большинство историков как в Германии, так и в Советском Союзе. Однако в последние годы выяснилось, что они заблуждались.

Начало пересмотру вопроса о социальной опоре национал-социалистов на парламентских выборах 1933 года положила работа П. Манштейна «Члены и избиратели НСДАП в 1919–1933 гг.», вышедшая в 1988 году. Исследуя электорат нацистов, автор получил много новых, интересных данных о мотивах тех, кто решил поддержать Гитлера. Книга П. Манштейна нарисовала совершенно иную социальную картину НСДАП и опровергла широко распространенное в историографии мнение о том, что до прихода фашистов к власти в нацистской партии практически не было рабочих и крестьян.

На самом деле накануне выборов 1933 года пролетарии составляли 36,4 % от общего числа ее членов. По-настоящему рабочей партия Гитлера стала еще приблизительно в 1925–1928 годах, когда наблюдался пик активности немецких трудящихся, желающих вступить в НСДАП. Причем количественно среди рабочих-фашистов преобладали не чернорабочие, а квалифицированные специалисты, «синие воротнички», как их назвали бы сегодня.

Не менее популярна нацистская партия была и среди мелких служащих.

Но, что особенно удивительно, в партию Гитлера активно тянулись и крестьяне. К 1930–1932 годам они вместе с мелкими торговцами сельхозпродуктами имели почти 54 % партбилетов.

Менеджеры, служащие высшего звена. представители свободных профессий, предприниматели также с удовольствием вступали в ряды нацистов. К моменту прихода Гитлера к власти они составляли более 9 % членов НСДАП.

Таким образом, исследования Манштейна показали, что нацистская партия накануне прихода к власти Гитлера в социальном плане была значительно шире, а в политическом — левее. Поэтому считать ее лишь мелкобуржуазной, как было принято раньше, неправильно.

Еще более интересные результаты были получены историком П. Зальдерном. На основе фактического и статистического материала он доказал, что социальная программа национал-социалистов была привлекательна практически для всех слоев населения. Она включала в себя финансовую помощь молодым семьям, создание на некоторых предприятиях социальных учреждений, например спортивных комплексов и детских садов, запрещение необоснованных увольнений, гарантированный оплачиваемый отпуск и другие, не менее заманчивые для рядовых граждан пункты. А поскольку такие обещания просто не могли не вызвать симпатии у большинства граждан Германии, социальная программа успешно выполнила свою «сверхзадачу» — мобилизовала немцев на поддержку гитлеровской партии.

Этот кредит доверия, поданным немецкого исследователя Тамера, привел к тому, что представительство различных слоев населения в НСДАП в первые годы после прихода Гитлера к власти практически соответствовало их распределению в социальном плане. Российский историк Л. Н. Коренева в статье «Германский фашизм: немецкие историки в поисках объяснения феномена национал-социализма (1945–90-е годы)» приводит следующие цифры: удельный вес рабочих в стране в 1933–1935 годах составлял 46 % населения, служащих — 13 %, буржуазии — 10 %, чиновников — 5 %, крестьян — 10 %. В НСДАП эти группы населения были представлены в следующем соотношении: 33 %, 21 %, 18 %, 7 % и 12 % соответственно.

Таким образом, можно говорить о том, что в начале 30-х годов Гитлера поддержали и привели к власти представители всех слоев населения Германии. Следовательно, учитывая социальный состав НСДАП, ее с полным правом можно назвать партией рабочих и крестьян.

О

Оккультизм в Третьем рейхе. Чему поклонялись фашисты?

— Помни, сын Земли, что свет мистерий есть грозный флюид, предоставленный природой к услугам воли. Он озаряет тех, кто умеет управлять им, но как молния поражает незнакомых с его мощью или тех, кто злоупотребляет этим могуществом.

Папюс. Толкование Арканов Таро

Оставьте свой апломб, оставьте самомненье.

Сегодня ты богат и знаменит,

А завтра на Луне — бац! — случается затменье,

И тебе напоминают про кредит.

Всем движут небеса: война, распад империй,

«Вопрос еврейский», половой вопрос.

Вот так: не угодишь какой-нибудь Венере —

Ходи потом, лечи трихомоноз.

Тимур Шаов «Астрологическая песня»

В общественном сознании немецкие нацисты предстают как люди практичные и расчетливые. Казалось бы, те, кто поставил убийство на конвейер и научился с максимальной выгодой применять пепел и кости узников концлагерей, должны быть далеки от всевозможных тонких материй и тайных знаний. На самом же деле оккультизм пользовался в Третьем рейхе огромной популярностью.

Как это ни парадоксально, но одной из организаций фашистской Германии, наиболее подверженных увлечению мистикой, являлась… главная карательная структура Рейха — СС. Моду на оккультизм внедрил в ее ряды Генрих Гиммлер. Он был неравнодушен к мистике, верил в черную магию и переселение душ, свободно «общался слухами», советовался с гадалками и астрологами. Кроме того, рейхсфюрер СС отождествлял себя то с мифическим королем бриттов Артуром, то с королем Генрихом, дух которого якобы являлся к нему и давал различные ценные указания. «Отношения» с этим духом, по мнению самого Гиммлера, были очень теплыми, почти родственными. 2 июля 1936 года, спустя 1000 лет со дня смерти Генриха I, рейхсфюрер СС поклялся в Кведлинбургском соборе своему тезке, что «закончит его дело порабощения славян». В 1937 году туда были перенесены останки германского правителя, и главный эсэсовец заявил, что данный собор должен стать местом паломничества его подчиненных. Сам Гиммлер несколько лет подряд в годовщину смерти Генриха I ровно в полночь посещал расположенный под алтарем склеп, где беседовал с духом короля.

Конечно, рядовых эсэсовцев мистические увлечения рейхсфюрера СС мало касались. Настоящий мистицизм начинался в высших эшелонах главного карательного органа гитлеровского государства. Гиммлер видел в этой организации аналог средневекового рыцарского ордена, поэтому старался придать ей соответствующий облик. Считая себя легендарным королем Артуром, глава СС создал свой собственный «круглый стол». На заседаниях за его столом (действительно круглым) сидели 12 обер-группенфюреров, которые считались высшими иерархами «ордена». После смерти одного из дюжины избранных его место для сохранения мистического числа 12 занимал кто-нибудь, стоящий рангом ниже. Каждый «рыцарь круглого стола» имел свой герб, который разрабатывался, как в старину, — с учетом канонов геральдики, астрологии и каббалы. Таким образом, детище Гиммлера создавалось по образу и подобию тевтонского ордена XIII века с целью воспроизвести сложившуюся в эпоху германской католической экспансии феодальную систему, где СС представляла бы собой новую немецкую аристократию, носителя качеств нового разумного существа — сверхчеловека.

Как и у всякого уважающего себя ордена, у этой организации был свой «фамильный замок» — замок Вевельсбург, расположенный в Вестфалии. Он представлял собой массивное треугольное сооружение, построенное в XVII веке на месте старой крепости и названное по имени рыцаря-разбойника Вевеля фон Бюрена, одного из его ранних владельцев. Место было выбрано по рекомендации личного советника рейхсфюрера СС в оккультных делах, считающего, что именно здесь должен находиться магический оплот германской расы, способный помочь «истинным арийцам» противостоять нашествию «орд с Востока». Оккультное «гнездышко» Гиммлера обошлось казне Рейха ни много ни мало в 14 миллионов немецких марок. Зато строительство «нью-Авалона» было завершено менее чем за год.

Создатели замка сполна отработали свой астрономический бюджет. Каждая комната была обставлена и декорирована в духе времен существования тевтонского ордена. Там находились подлинные предметы этой эпохи: мечи, щиты, доспехи, даже одежда и драгоценности, принадлежавшие различным историческим лицам. Гиммлер постоянно обновлял свой «инвентарный фонд». Для поиска новых экспонатов рейхсфюрер СС направлял «гонцов» в оккупированные государства с заданием грабить музеи и частные коллекции, выбирая самые ценные предметы. Высшим чинам СС, приезжавшим неоднократно для участия в ритуальных собраниях, каждый раз отводили разные комнаты, чтобы они сильнее и сильнее «пропитывались» духом эпохи. Только Гиммлер всегда сохранял за собой одни и те же апартаменты, куда никто не имел права входить в его отсутствие. Комната главы СС была оформлена в честь Генриха I Птицелова.

Со временем «главный оккультист Рейха» планировал построить вокруг замка целый город в форме копья с острием, направленным на север. Произойти это должно было после покорения России, когда, по мнению рейхсфюрера, образовалось бы рыцарское государство во главе с Великим Магистром Гиммлером. Культурной и оккультной столицей «империи СС» стал бы разросшийся Вевельсбург, где располагались бы главные научные учреждения «тысячелетнего Рейха» — институты астрономии, астрологии и мифологии.

Однако город в форме копья так никогда и не был создан, в отличие от крепости, которая более десяти лет верой и правдой служила мистикам из СС. Основное «святилище» провозглашенного Гиммлером Ордена эсэсовцев в соответствии с концепциями о превосходстве нордической расы располагалось в северной башне. В ее основании Гиммлер распорядился соорудить склеп — Храм во славу почивших вождей СС. По периметру этой гробницы было воздвигнуто 12 постаментов, на которых предполагалось установить урны с прахом умерших генералов главного карательного органа Рейха.

Мистическая аура окутывала не только замок Всвельсберг, но и повседневную жизнь эсэсовцев. Как и их средневековые «коллеги»-крестоносцы, неофиты из СС давали обеты. Первым из них была присяга, церемония принятия которой проводилась аналогично посвящению в рыцари. Вот как описывают эту процедуру очевидцы и непосредственные участники: «Прекрасные молодые люди с серьезными лицами, образцовой осанки и выправки, избранные. Слезы подступают к глазам, когда при свете факелов тысячеголосый хор повторяет клятву. Это похоже на молитву». Сама «молитва» гласила: «Клянусь тебе, Адольф Гитлер, фюрер и канцлер германского Рейха, быть верным и мужественным. Клянусь тебе и назначенным тобой начальникам беспрекословно повиноваться вплоть до моей смерти. Да поможет мне Бог!»

Некоторые другие события в жизни эсэсовца также имели мистический оттенок. Основными из них считались свадьба и рождение ребенка. Избраннице солдата или офицера СС предназначалось пройти тщательное медицинское обследование, принести массу справок о своем арийском происхождении и получить благословение. Церковное венчание эсэсовцу заменяла особая процедура с участием командира местного отделения СС. Обряд крещения новорожденного представлял собой церемонию наречения младенца перед портретом Гитлера книгой «Майн кампф» и знаком свастики. Иногда встречались и совсем уж экзотические варианты: малышу в руку давали кинжал или меч, а в купели вместо воды использовали кровь узников концлагерей.

Чем выше поднимался эсэсовец по служебной лестнице, тем больше мистики появлялось в его деятельности. Всем, кто доказал свою преданность, полагалось носить серебряный перстень в виде «мертвой головы». Первоначально это кольцо предназначалось лишь для «старой гвардии», но к 1939 году оно было почти у каждого нациста, прослужившего в звании офицера СС более 3-х лет. Еще одним символом эсэсовской элиты являлся такой традиционный атрибут черной магии, как кинжал. Наиболее отличившиеся получали из рук рейхсфюрера еще и почетный меч. При этом Гиммлер традиционно использовал атрибутику древнегерманских культов и традиции средневековых рыцарских орденов тамплиеров и тевтонцев.

Ежегодно молодые кадры СС приезжали в Брауншвайг, к гробу герцога Макленбургского, чтобы пройти так называемую церемонию плотного воздуха (видимо, намек на чрезвычайное напряжение, которое испытывает всякий, принимающий обет). Там уже никто не вспоминал о «тысячелетнем Рейхе» или национал-социалистическом государстве — речь шла только о магическом приготовлении к приходу «человека-бога», которого тайные властители пошлют на землю, когда изменится равновесие духовных сил.

Под эгидой СС существовала и самая загадочная организация нацистской Германии — «Анэнербе» («Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков»). Она была создана в 1934 году, практически сразу после прихода фашистов к власти. Первоначально задачей организации со столь претенциозным названием было исследование всего, что касалось духа, деяний, традиций, отличительных черт и наследия «индогерманской нордической расы». Естественно, велись эти исследования не из праздного любопытства, а с целью подтвердить превосходство арийской расы в рамках расовой доктрины нацистской Германии.

Вначале «Анэнербе» существовала при поддержке руководителя Центрального управления сельскохозяйственной политики НСДАП Рихарда-Вальтера Дарре. Он был человеком приземленным и рациональным, поэтому считал, что вверенная ему организация действительно должна заниматься «наследием предков» — археологией и этнографией. А вот у Генриха Гиммлера было другое мнение: в 1937 году он интегрировал «Анэнербе» в СС, подчинив эту организацию как отдел Управлению концентрационных лагерей. 1 января 1939 данное общество получило новый статус и занялось научными исследованиями: поиском Шамбалы, затонувшей Атлантиды, Священной чаши Грааля… Но обо всем — по порядку.

С самого начала войны глава СС пытался найти НЕЧТО, что помогло бы нацистам выиграть Вторую мировую. На роль победоносного артефакта претендовали различные древние легендарные предметы. Заветной мечтой Гиммлера было обнаружить Священную чашу. По мнению рейхсфюрера, обладание этим источником эзотерической силы обеспечило бы Германии легкую победу в войне. У главы СС даже имелся особый «советник по Граалю» — археолог Отто Ран. Он предполагал, что Священную чашу следует искать в пещерах на юге Франции, и после оккупации данной территории уговорил Гиммлера профинансировать ряд поисковых экспедиций в районе крепости Монсегюр. Здесь сохранились руины некогда мощной крепости альбигойцев — членов еретической секты, обвиненной в поклонении дьяволу и уничтоженной в XIII веке. Согласно поверью, накануне падения этой крепости трем воинам-альбигойцам удалось спастись, прихватив с собой нечто очень ценное. Отто Ран предположил, что речь идет о Граале. Однако поиски успехом не увенчались, а через два месяца археолог погиб при загадочных обстоятельствах. Причина смерти не была установлена, но многие современники считали, что приказ о ликвидации горе-Индианы Джонса отдал сам Генрих Гиммлер, который наконец понял, что ученый водит его за нос.

Параллельно с Граалем нацисты разыскивали еще одну легендарную вещицу, названную фашистскими идеологами Копьем всевластия. Этот артефакт хранился в венском музее «Хофбург» и был известен просто как копье Оттона Третьего, императора Священной Римской империи. Однако у Гитлера и Гиммлера имелось свое мнение относительно данного музейного экспоната. Они считали, что древняя вещь обладает какой-то мистической силой, которая может помочь им одержать победу в войне. Говорят, однажды фюрер вместе со своим соратником — главным расовым идеологом Рейха Розенбергом — проводил спиритический сеанс, и вызнанный ими дух какого-то немецкого князя напророчил, что новым предводителем Германии станет тот, кто завладеет Копьем! Гитлер отнесся к полученной посредством столоверчения информации весьма серьезно и твердо решил заполучить оружие Оттона Третьего.

Мечта главы Третьего рейха стала явью после аншлюса Австрии в 1938 году. Когда Вена перешла под контроль немецких войск, Гитлер лично приехал в музей, чтобы забрать мистическую реликвию. Копье Оттона с помпой и почестями было отправлено в Нюрнбергскую церковь, а затем — в специально созданное подземное хранилище. На всякий случай Гитлер и его подчиненные прихватили из музея «Хофбург» и несколько других сувениров, которые, по их мнению, могли обладать магической силой: лоскут скатерти, покрывавшей стол во время Тайной вечери, кошель Святого Этьена и зуб Иоанна Крестителя. Кстати, по любопытному стечению обстоятельств, свою многовековую историю Копье всевластия начало… в древней Иудее, будучи изготовленным по приказу третьего первосвященника Финееса, известного своими способностями в сфере магии и каббалистики. Затем, согласно преданию, копье побывало в руках других оставивших свой след в истории сыновей иудейского народа — Иисуса Навина и царя Ирода. Однако Гитлер и его присные о неарийском происхождении артефакта предпочитали не вспоминать. Судя по всему, их пленила его более поздняя история. Оно находилось в руках и уже упоминавшегося Отгона III Великого — императора Священной Римской империи, и Генриха I Птицелова — основателя Саксонской королевской династии (а заодно — кумира Генриха Гиммлера), и римского императора Константина Великого. Владельцами священной реликвии объявляли себя Карл Великий, Фридрих Барбаросса, Наполеон Бонапарт и почти все магистры столь любимого в Третьем рейхе тевтонского ордена.

Но Адольфу Гитлеру копье ожидаемого всевластия и мирового господства не принесло. Зато «послегитлеровская» судьба древнего артефакта сложилась весьма необычно. В последние недели войны, когда даже самым заядлым оптимистам было ясно, что дни нацистского режима сочтены, фюрер из последних сил пытался спасти любимую реликвию. Он велел тайно вывезти ее и другие ритуальные вещицы и спрятать их в специально оборудованной для этого скальной пещере. Копье в списках значилось под одним из своих наименее известных названий — «Копье Святого Маврикия». Так сказать, для конспирации. Но занимавшиеся «захоронением» исторических ценностей рядовые эсэсовцы оказались не слишком сведущими в вопросах оккультизма и случайно перепутали любимую реликвию Гитлера с мечом Святого Маврикия. В итоге именно он оказался навеки замурованным в безымянной скале, а драгоценное копье осталось валяться среди рядовых экспонатов Нюрнбергского хранилища. Там-то его и нашли оккупировавшие город американские войска. Солдаты-победители не проявили к обнаруженному куску ржавого железа никакого интереса. Из небытия копье вернул американский генерал Пагтон, известный любовью к истории и мифологии. Он приехал в Нюрнберг и опознал в неприметном экспонате древний артефакт. После этого копье Оттона была восстановлено в своем высочайшем статусе, а несколько месяцев спустя американская сторона в торжественной обстановке передала находку градоначальнику освобожденной Вены, где она хранится и поныне.

Но вернемся к «Анэнербе». Помимо поиска легендарных раритетов самая загадочная организация Рейха занималась еще одной, не менее «научной» проблемой — установлением древней родины «истинных арийцев», то бишь немцев. В числе первых претендентов значился Тибет, а точнее — легендарная Шамбала. В предвоенные годы СС неоднократно посылала туда научно-исследовательские экспедиции. Любопытно, что они имели своей целью не только найти Шамбалу, но и заручиться поддержкой местных жрецов, которых нацисты считали своими предками. А глава СС Генрих Гиммлер продолжил «генеалогию» немецкой расы еще дальше и высказал предположение, что все его соотечественники во главе с Гитлером являются потомками… коренных жителей Атлантиды. Кстати, затерянный материк «ученые» «Анэнербе» тоже неоднократно пытались найти.

С началом Второй мировой войны это учреждение, как и все остальные организации, перешло на «военные рельсы». Спектр его околонаучных интересов сместился в сторону антропологии, а местом «научных исследований» стали концлагеря. Сотрудники «Анэнербе» с удовольствием принимали участие в опытах над людьми, проводимых Рашером, Менгеле и другими нацистскими докторами-изуверами. При этом зверские убийства «в экспериментальных целях» нив чем не повинных людей окружались ореолом таинственности и мистицизма и представлялись не то как ритуальные жертвоприношения, не то как поиск в телах несчастных скрытых «сверхчеловеческих» способностей.

Некоторое время спустя, когда немцы потерпели первые серьезные поражения на фронте, неугомонный Гиммлер нашел «Анэнербе» еще одно неординарное применение: он решил поставить потусторонние силы на военную службу во благо Третьего рейха. Под эгидой этого общества рейхсфюрер создал сверхсекретный институт, занимавшийся изучением лозоходства и древнего ритуала маятниковой локации. «Работа» данного учреждения выглядела следующим образом: нацистские ясновидцы раскачивали над картами Северной Атлантики кольцо на цепочке или другое подобие маятника, пытаясь определить местонахождение морского флота противников. Боевые задания германские подлодки получали по их рекомендации.

Использовать мистику в работе пытался и Йозеф Геббельс. Его любимым коньком были «Центурии». Министр пропаганды предположил, что такой популярный источник мистического знания можно применять для управления общественным мнением. И оказался прав: при должном толковании центурии Нострадамуса начинали пророчить приход нового мессии — Гитлера, и вечное господство «тысячелетнего Рейха». Эти «пророчества» Геббельс предложил использовать в качестве своеобразного психотропного оружия: «Американцы и англичане легко клюют на подобные уловки. Мы намерены активно привлекать свидетельства самых авторитетных ясновидцев. Цитировать Нострадамуса должно в первую очередь». Пару раз подобный «черный пиар» применялся: Германия разбрасывала по всей территории Франции листовки якобы с предсказаниями великого прорицателя, гласящими, что государство погибнет, если не капитулирует. Об эффективности этой «психологической атаки» история умалчивает…

Нацистские бонзы использовали оккультные знания и в личных целях. Наиболее популярными магическими практиками в высших эшелонах Третьего рейха считались предсказания по звездам и гадания на картах Таро. Самыми большими поклонниками подобных вещей были Генрих Гиммлер и Рудольф Гесс. Оба имели личных астрологов, которые по положению небесных светил составляли своим начальникам гороскопы.

Кстати, астрология замешана и в одном из самых загадочных эпизодов Второй мировой войны — перелете заместителя Гитлера по партии Рудольфа Гесса в Англию. Напомним, 10 мая 1941 года наци № 2 неожиданно для всех сел в «мессершмитт» и полетел через Ла-Манш с необычной дипломатической миссией — уговорить Черчилля перейти на сторону немцев. По одной из версий, на этот шаг его натолкнул… собственный гороскоп, составленный «придворным» астрологом Рейха Эрнстом Шульте Штраусом. Согласно изысканиям последнего, «10 мая 6 планет расположились в созвездии Тельца, а Луна в фазе полнолуния — точно в оппозиции к ним, в созвездии Скорпиона». По всем астрологическим толкователям, такое расположение звезд однозначно обещало кардинальные изменения в мировой политике. После этого инцидента нацистское ведомство пропаганды издало указ «Акция Гесс», наложивший запрет на публичную практику оккультизма и предсказания судьбы по звездам. Все известные астрологи были арестованы и допрошены. Исключение составили лишь те, кто обслуживал рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, — их отпустили и даже разрешили работать «по специальности».

Так что не стоит заблуждаться: при всей своей кажущейся серьезности и степенности вожди Третьего рейха были падки на всякие эзотерические штучки, суеверны и крайне податливы чарам магии и колдовства. К гадалке не ходи…

«Окончательное решение». Как нацисты собирались решать «еврейский вопрос»?

Случайно ли во множестве столетий

и зареве бесчисленных костров

еврей — участник всех на белом свете

чужих национальных катастроф?

Игорь Губерман

Традиционно принято считать, что единственным вариантом решения «еврейского вопроса» фашисты считали физическое истребление всех представителей иудейского племени. Однако, как ни странно это может прозвучать, данное мнение является заблуждением. Действительно, руководители Рейха планировали избавиться от евреев как в самой Германии, так и на территориях, которые удастся присоединить к ней. Но изначально, еще в 1940 году, нацистами был разработан более гуманный по отношению к не-арийцам план, получивший кодовое название «Мадагаскар». В соответствии с ним предполагалось выселить всех «юде» за пределы Европы, в резервацию, а затем использовать их в качестве заложников для оказания давления на евреев, живущих в США. Все расходы по переселению должны были оплачивать… сами переселенцы, за счет экспроприации принадлежавшей им собственности. На право стать резервацией для них тогда «претендовали» Палестина и остров Мадагаскар, являвшийся французской колонией. В итоге фашисты остановили свой выбор именно на втором варианте: тропический остров, по их мнению, был предпочтительнее Палестины, «которая принадлежала христианам и мусульманам». Германия рассчитывала, что Франция «уступит» ей остров в результате заключения мирного договора.

Однако получить в собственность Мадагаскар было невозможно без заключения мирного договора с Великобританией, а этого фашистской Германии сделать не удалось. Вероятно, именно данный дипломатический провал немцев и предопределил последующую незавидную судьбу евреев — на смену плану «Мадагаскар» пришел план с красноречивым названием «Окончательное решение». На специально созванном совещании в пригороде Берлина Рейнхард Гейдрих заявил: «В ходе осуществления окончательного решения Европа будет прочесана с запада на восток». В целом ответственность за реализацию этого проекта возлагалась на Генриха Гиммлера и гестапо.

После принятия «окончательного решения» нацистская машина уничтожения моментально пришла в действие, и для европейских евреев наступила эра газовых камер и лагерей смерти. Но все-таки не стоит заблуждаться, считая, что 6 миллионов жертв Холокоста изначально не имели шанс на сохранение жизни. Призрачный шанс с экзотическим названием «Мадагаскар» все же существовал.

П

Паулюс. За какие успехи он стал фельдмаршалом?

Я был в батальоне разведчик,

А он — писаришка штабной…

Из воспоминаний участника Сталинградской битвы

Ну а ты у нас на кой,

С вострой саблею такой?

Мы ж за то тебя и держим.

Чтоб берег царев покой!

Опосля дождя в четверг

Дам ишо медальку сверх…

Леонид Филатов «Про Федота-стрельца, удалого молодца»

Традиционно принято считать, что награды и чины нацистским военачальникам Гитлер давал за выигранные битвы и успешно проведенные операции. Однако относить это утверждение к разряду аксиом было бы заблуждением. Примером тому может служить карьерный рост Фридриха Паулюса, ставшего в 1943 году самым молодым фельдмаршалом Третьего рейха. Итак, за что же военачальник, имя которого в сознании большинства связано с провальной для Третьего рейха Сталин градской кампанией, смог дослужиться до самого высокого армейского звания?

Фридрих Паулюс родился в 1890 году в семье простого счетовода. Однако мальчик с детства мечтал служить в армии и после окончания гимназии даже подал прошение о зачислении его во флот. Однако стать «морским волком» Паулюсу не удалось — в нем было недостаточно «аристократических кровей». Однако настойчивый юноша не отказался от заветной мечты и вскоре в чине младшего лейтенанта вступил в 3-й Баденский пехотный полк. Первую мировую он встретил в качестве адъютанта командующего этого полка, а закончил отнюдь не триумфальную для Германии войну в звании капитана, будучи одним из командиров родной части. Затем Паулюсу снова повезло: ему удалось не только остаться в той рудиментарной армии, которая была разрешена Веймарской республике, но и попасть в число 4 тысяч счастливчиков, которые составляли офицерский корпус. В свободное между двумя мировыми войнами время Фридрих осваивал профессию штабиста. Все эти навыки очень пригодились Паулюсу после того, как в Германии к власти пришли нацисты. Карьера молодого штабиста начала расти, как на дрожжах: он стал сначала подполковником, а затем — полковником и командующим одного из немногих в то время моторизованных подразделений. Паулюс, так же, как и Хайнц Гудериан, Эрих фон Манштейн и Вальтер фон Рейхенау, быстро понял всю полезность бронетехники в грядущей войне, за что тут же снискал расположение вышеупомянутых военачальников, которые стали активно помогать своему единомышленнику в росте его и без того успешной карьеры. Последним предвоенным назначением Паулюса стал пост начальника штаба 10-й армии, которой командовал его негласный покровитель фон Рейхенау. Вскоре после этого Фридрих получил повышение в звании и во Вторую мировую войну вступил уже как генерал-майор.

На канцелярской работе молодой офицер оказался, как говорится, на своем месте: он мог сутки напролет провопить за рабочим столом, охотно освобождая своего начальника от штабной рутины, которую энергичный и решительный фон Рейхенау на дух не переносил. 3 сентября 1940 года Паулюс, назначенный первым обер-квартирмейстером Генерального штаба, занялся планированием войны против СССР. Поданным некоторых исследователей, получилось у него не очень. Предоставленные им «Основы русской кампании» после своеобразного «рецензирования» легли в основу знаменитого плана молниеносного захвата Советского Союза «Барбаросса». Но вопреки многочисленным похвалам, расточаемым этому плану, содержащиеся в нем сведения о противнике, его войсках и особенно о резервах были неполными. Так что реализация «Барбаросса» была результатом не полководческого гения генерал-майора Паулюса, а следствием полной растерянности советского командования на начальном этапе Великой Отечественной войны.

Между тем, в первые недели Второй мировой Фридрих продолжал отвечать за привычные ему оргвопросы: он ездил с инспекциями по частями, вел переговоры с дружественными венгерскими и румынскими военачальниками и, главное, проводил стратегические исследования о возможности вторжения в СССР. При этом Паулюс пришел к выводу, что немецкая армия должна сосредоточиться на одном лишь Московском направлении и ни в коем случае не распыляться и не забираться вслед за отступающими русскими вглубь страны. По его мнению, советскую кампанию следовало завершить к октябрю 1941 года, дабы вермахту не пришлось воевать в зимних условиях. Однако убедить Гитлера в истинности данного мнения ему не удалось. Более того, по иронии судьбы, всего полтора года спустя Фридриху довелось нарушить им самим сделанные указания и на собственном горьком опыте убедиться, что они были верными.

Началось все с того, что карьера Паулюса совершила еще один стремительный скачок. В декабре 1941 года его патрон, фон Рейхенау, был назначен главнокомандующим группы армий «Юг». Естественно, он решил «перетащить» за собой и своего любимого подчиненного. Более того, даже походатайствовал перед Гитлером о том, чтобы его протеже поставили во главе 6-й армии. Естественно, опытнейший стратег Вальтер фон Рейхенау понимал, что даже самый исполнительный штабист не сможет в одночасье стать хорошим боевым командиром. Поэтому на первых порах он собирался направлять деятельность Паулюса в нужное русло. Однако судьба распорядилась иначе: 12 января 1942 года у главнокомандующего группы армий «Юг» случился инфаркт, и 5 дней спустя он умер. А штабной офицер Фридрих Паулюс остался при своей высокой должности. Без покровительства.

Меньше всего он был похож на бронетанкового генерала и командующего армии. Паулюс терпеть не мог грязь и отличался исключительной аккуратностью, чем доводил до бешенства своих подчиненных. Он постоянно носил перчатки, дважды в день (и это в полевых-то условиях!) принимал ванны и переодевался. За все это сослуживцы ехидно прозвали его «наш самый элегантный джентльмен». Но значительно хуже было то, что новоявленному командующему не хватало решительности, силы воли и прочих руководящих качеств.

Боевое крещение Паулюса в качестве командарма состоялось под Харьковом. Тут прозвенел первый тревожный звоночек: в результате майского наступления генерала Тимошенко на город войска немецкого военачальника едва не попали в «клещи». Тогда Фридриха и его 6-ю танковую спас Эвальд фон Клейст, ударивший по ослабленному южному флангу Тимошенко. Благодаря этому армия Паулюса смогла отойти и слиться с армией Клейсга. А к 28 мая, как известно, сопротивление советских войск было сломлено, и на месте перспективной линии наступления образовался харьковский «котел», в котором оказалось 240 тысяч солдат РККА. Паулюс не только был признан одним из отцов этого локального успеха, но и награжден за вклад в победу Рыцарским крестом.

Затем командование предложило Фридриху еще раз проявить свой воинский талант. Так, его 6-я армия была поставлена на острие удара группы армий «Б», направленного на стратегически важный пункт — Сталинград. И сразу же у Паулюса возникли проблемы. Правда, на сей раз не по его вине, а исключительно из-за того, что Гитлер считал приоритетным направление на Кавказ, где двигалась группа армий «А». Из-за этого 6-я армия не шла, а буквально ползла к Сталинграду, месяцами простаивая из-за отсутствия горючего. К осени 1942 года настроение у Гитлера поменялось, и он решил, что ключевым моментом восточной кампании должен быть все-таки Сталинград. 2 сентября началась осада города. И тут злую шутку с Паулюсом вновь сыграла его нерешительность: вместо того чтобы немедленно нанести удар, как настоятельно советовали ему другие генералы, и не дать русским организовать оборону, он, прежде чем дать приказ о наступлении, несколько дней «собирался с мыслями». Возможно, именно это и стоило Фридриху исхода всей кампании. Более того, выяснилось, что Паулюс не только слабовольный командир, но еще и неважный стратег. Он бросал ударные танковые части на те участки фронта, где уместнее выглядела бы пехота: кустарники, овраги и руины города. Битва за Сталинград постепенно превратилась в затяжные уличные бои. При этом фланги 6-й армии оказались практически полностью оголенными. Командир и его танки оказались на острие гигантского выступа, протянувшегося от Дона к Волге. С севера и юга позиции прикрывали румыны, итальянцы и венгры — плохо вооруженные и не слишком боеспособные союзники. Вот как описывает боевые будни один из офицеров румынской армии: «Русские открыли ураганный огонь по левому флангу… Такого огня я еще не видел… от артиллеристской канонады сотрясалась земля и сыпались стекла. На 163-й высоте показались вражеские танки и держат путь на Распопинскую. Вскоре сообщили, что танки прошли на полном ходу через позиции и ворвались в село… Наши пушки не причинили им никакого вреда…»

Но все это не помешало Паулюсу 30 ноября 1942 года получить очередное звание — звание генерал-полковника.

Между тем, Фридрих до последнего отказывался верить в то, что дат заманить себя в западню. Он продолжат ослаблять фланги, концентрируя всю мощь армии для форсирования Волги. В середине октября в его планы коррективы внесла погода: над Сталинградом прошел ливень со снегом — все дороги моментально превратились в непролазные грязевые болота, и танки стали еще более бесполезными, чем ранее. Однако Паулюс продолжал атаковать. Но в середине ноября советские войска ударили с флангов, и мощное контрнаступление Красной Армии буквально смело оборонявшие эти рубежи венгерские и румынские части. Через несколько дней, 21 ноября, 6-я танковая оказалась в «котле». И вновь Паулюс допустил просчет: вместо того чтобы попытаться вырваться из окружения сразу, пока советские войска еще не укрепились на новых позициях (как советовали ВСЕ остальные находящиеся рядом с ним высшие офицеры), он понадеялся на помощь люфтваффе и ждал. Но помощь так и не пришла: в условиях все усложняющихся метеоусловий и угрозы нападения со стороны советских самолетов германская авиация не могла снабдить окруженных необходимыми боеприпасами и провиантом. Такая блокада незамедлительно принесла свои плоды. Немецкие солдаты не могли больше вести перестрелки с русскими, потому что им не хватало патронов. 6-я танковая стала жертвой лютых среднерусских морозов и костлявой руки голода: все лошади уже к середине декабря были съедены, и в окруженной армии стали выдавать полбуханки черствого хлеба на пятерых человек. 26 декабря один из подчиненных Паулюса сделал в дневнике такую запись: «Я бы съел и кошку. Говорят, у них вкусное мясо…» С момента окружения до конца 1942 года от холода и голода умерло 28 тысяч военных 6-й армии.

Но и тогда у Паулюса была возможность спасти хотя бы часть своего военного соединения. Эрих фон Манштейн был готов оказать помощь остаткам 6-й танковой армии, и единственное, что требовалось от Фридриха, — решиться наконец на попытку прорыва. Но он по-прежнему медлил. Манштейн отправлял к Паулюсу гонцов, но тот был непреклонен и собирался сидеть в «котле» до самой Пасхи. Но не досидел… Уже в начале 1943 года исход ситуации был очевиден. 8 и 9 января 6-я армия дважды отклонила призыв о капитуляции, после чего Красная Армия из обороны перешла в наступление. Отчаявшийся Паулюс продолжал обороняться из последних сил. Он издал приказ, запрещающий кормить раненых, и разрешил выдавать пайки лишь тем, кто способен был держать в руках оружие. Это, кстати, противоречит еще одному заблуждению: якобы Фридрих заботился о солдатах и поэтому сдался вместе с ними в плен. На самом деле к 25 января на руинах Сталинграда мучительной голодной смертью умирало более 20 тысяч брошенных на произвол судьбы раненых. Зато 30 января Паулюс радировал Гитлеру: «В годовщину вашего прихода к власти 6-я армия шлет своему фюреру горячие поздравления. Над Сталинградом по-прежнему реет знамя со свастикой. Пусть наша борьба станет для еще не родившихся поколений примером того, как стоять до конца, какими безысходными ни казались бы обстоятельства. Германия будет и дальше побеждать. Хайль мой фюрер!»

В ответ на это Гитлер «для поддержания боевого духа» присвоил Паулюсу высшее военное звание Рейха — фельдмаршал. Вместе с тем, глава нацистского государства отправил ему еще одно послание, недвусмысленно намекая, что еще ни один фельдмаршал не сдавался в плен. Но Паулюс намека не понял и утром 31 января капитулировал. Гитлер ему этого не простил, заметив, что Фридрих пал лицом в грязь на пороге новой истории. За время блокады формирования фельдмаршал Рейх потерял одно из лучших танковых соединений и недосчитался 240 тысяч человек личного состава.

В плену Паулюс тоже не смог продемонстрировать так необходимой ему ранее силы воли. Сначала он отказывался сотрудничать с Советами, но в 1944 году не выдержал и принялся выступать с антигитлеровскими речами. Фридрих призывал офицеров дезертировать или хотя бы игнорировать «убийственные приказы Гитлера стоять до конца». В 1946 году он выступал в качестве свидетеля на Нюрнбергском процессе, однако из плена был выпущен лишь в 1953 году.

Умер самый молодой (и, пожалуй, самый незаслуженный) фельдмаршал Третьего рейха 1 февраля 1957 года, оставив после себя множество заблуждений о своих исключительных талантах полководца…

Подводный флот Третьего рейха. Заблуждения морских глубин

На что нам дети? На что нам фермы?

Земные радости не про нас.

Все, чем на свете живем теперь мы —

Немного воздуха и приказ.

Мы вышли в море служить народу,

Да нету что-то вокруг людей…

Подводная лодка уходит в воду —

Ищи ее неизвестно где.

Александр Городницкий

Существует заблуждение, что подводный флот Третьего рейха был самым успешным боевым подразделением вермахта. В подтверждение этого обычно приводятся слова Уинстона Черчилля: «Единственная вещь, которая по-настоящему тревожила меня в ходе войны, — это опасность, исходящая от немецких подводных лодок. «Дорога жизни», проходившая через границы океанов, находилась в опасности». Кроме того, статистика уничтоженных германскими субмаринами транспортных и военных кораблей союзников по антигитлеровской коалиции говорит сама за себя: всего на дно было пущено около 2000 военных кораблей и судов торгового флота общим водоизмещением 13,5 миллиона т (по данным Карла Деница, 2759 судов общим тоннажем 15 миллионов т). При этом погибло более 100 тысяч вражеских моряков.

Однако если и сравнивать трофеи подводной армады Рейха с ее потерями, то картина выглядит куда менее радостной. Из боевых походов не вернулась 791 субмарина, что составляет 70 % от всего подводного флота фашистской Германии! Приблизительно из 40 тысяч личного состава подводников, поданным «Энциклопедии Третьего рейха», погибло от 28 до 32 тысяч человек, го есть 80 %. Иногда называют цифру 33 тысячи погибших. Кроме того, более 5 тысяч человек были взяты в плен. «Фюрер подводных лодок» Карл Дениц на своей семье испытал, сколь высокую цену заплатила Германия за превосходство под водой — он потерял двух сыновей, офицеров-подводников, и племянника.

Таким образом, с полной уверенностью можно утверждать, что победа немецкого подводного флота на начальных этапах Второй мировой войне была пирровой. Недаром один из российских исследователей германских субмарин, Михаил Курушин, назвал свой труд «Стальные гробы Рейха». Сравнение потерь подводных лодок агрессора и американо-английского транспортного флота показывает, что в условиях сильной противолодочной обороны союзников немецкие субмарины уже не смогли достигнуть былых успехов. Если в 1942 году на каждую потопленную подводную лодку Рейха приходилось 13,6 уничтоженных судов союзников, то в 1945 году — только 0,3 корабля. Это соотношение было явно не в пользу Германии и свидетельствовало о том, что результативность боевых действий немецких субмарин к концу войны по сравнению с 1942 годом снизилась в 45 раз. «События… недвусмысленно показали, что наступил момент, когда противолодочная оборона обеих великих морских держав превзошла боевую мощь наших подводных лодок», — написал впоследствии Карл Дениц в мемуарах «Подводный флот Рейха».

Следует отметить, что несоизмеримо большие потери германских субмарин и личного состава стали основанием для появления еще одного заблуждения. Дескать, немецкие подводники, менее всего в вермахте охваченные идеями нацизма, не исповедывали тактику тотальной войны любыми методами. Они применяли традиционные, основанные на «кодексе чести» методы ведения боевых действий: атака из надводного положения с предупреждением врага. А подлый противник этим пользовался и топил благородных фашистов. Действительно, случаи ведения морского сражения, что называется, «с поднятым забралом» и впрямь имели место на начальном этапе войны. Но затем гросс-адмирал Карл Дениц разработал тактику групповых подводных атак — «волчьих стай». По его словам, 300 небольших субмарин смогут обеспечить Германии победу в морской войне с Великобританией. И действительно, англичане очень скоро испытали на себе «укусы» «волчьих стай». Как только подводная лодка обнаруживала конвой, она вызывала до 20–30 субмарин для совместного нападения на него с разных направлений. Эта тактика, а также широкое применение на море авиации привели к тяжелым потерям английского торгового флота. Только за 6 месяцев 1942 года немецкие подводные лодки потопили 503 корабля противника общим водоизмещением свыше 3 миллионов т.

Однако к лету 1943 года в битве за Атлантику произошел коренной перелом. Англичане научились обороняться от подводного огня Третьего рейха. Анализируя причины сложившейся ситуации, Дениц был вынужден признать: «Противник сумел нейтрализовать наши подводные лодки и достиг этого не с помощью превосходящей тактики или стратегии, а благодаря превосходству в области науки… А это означает, что единственное наступательное оружие в войне против англосаксов уходит из наших рук». Техническое оснащение ВМФ союзников в целом превзошло возможности кораблестроительной промышленности Германии. Кроме того, эти державы усилили оборону конвоев, что позволило практически без потерь проводить свои суда через Атлантику, а в случае обнаружения немецких субмарин — организованно и весьма эффективно их уничтожать.

Еще одним заблуждением, связанным с немецким подводным флотом, является мнение о том, что гросс-адмирал Карл Дениц 5 мая 1945 года лично отдал приказ о затоплении всех субмарин Третьего рейха. Однако он не мог уничтожить то, что любил больше всего на свете. Исследователь Геннадий Дрожжин в монографии «Мифы подводной войны» приводит фрагмент приказа гросс-адмирала. «Мои подводники! — говорилось в нем. — У нас за спиной остались шесть лет военных действий. Вы сражались, как львы. Но теперь подавляющие силы противника почти не оставили нам пространства для действий. Продолжать сопротивление бесполезно. Подводники, чья военная доблесть не ослабла, теперь складывают оружие — после героических сражений, не имеющих себе равных в истории». Из этого приказа четко следовало, что Дениц предписывал всем командирам подводных лодок прекратить огонь и подготовиться к сдаче в соответствии с инструкциями, которые будут получены позже. По некоторым данным, гросс-адмирал распорядился потопить все субмарины, но спустя несколько минут отменил свое распоряжение. Но то ли повторный приказ запоздал, то ли его вовсе не было, только 215 подводных лодок были пущены на дно своими экипажами. И лишь 186 субмарин капитулировали.

Теперь что касается самих подводников. Согласно еще одному заблуждению, они далеко не всегда разделяли идеи фашизма, являясь профессионалами, которые честно выполняли свою военную работу. Например, Карл Дениц формально не был членом нацистской партии, хотя именно его фюрер перед самоубийством назначил своим преемником. Однако большинство офицеров подводного флота были искренне верны Гитлеру. Глава Рейха платил им тем же. Говорят, для собственной охраны он даже просил гросс-адмирала выделить ему подразделение, состоящее из подводников. Как пишет исследователь Г. Дрожжин, подчиненные Деница никогда не были «винтиками» в гитлеровской машине, «простыми профессионалами», хорошо выполняющими свое дело. Они являлись «цветом нации», опорой фашистского режима. Выжившие в «стальных гробах» подводники кригсмарине в воспоминаниях отзывались о Гитлере исключительно в восторженных тонах. И дело вовсе не в том, что они верили в бредовые идеи о превосходстве арийской расы. Для них фюрер был человеком, вернувшим поруганную Версальским договором честь.

Итак, подведем итоги. Немецкие подводники не были лучшими, так как, уничтожив немало кораблей противника, сами гибли, как мухи. Они не были и благородными профессионалами, честно сражающимися на поле, точнее на море, боя. Они были фанатами подводного флота, асами «стальных гробов»…

Покушения на Гитлера. Кто хотел гибели великого фюрера?

Только надобно решить,

как верней тебя решить:

Оглоушить канделябром

аль подушкой задушить?

Леонид Филатов «Про Федота-стрельца, удалого молодца»

Большинство еще со школьной скамьи знает, что Адольф Гитлер, будучи харизматическим лидером, пользовался безграничной поддержкой всего населения Великой Германии, начиная от рядовых бюргеров и заканчивая его ближайшими соратниками. На самом же деле ситуация с народной любовью обстояла несколько иначе. Доказательство этому — несколько десятков покушений, которые пережил Гитлер после того, как стал фюрером немецкого народа. Практически сразу после прихода нацистов к власти в адрес нового канцлера начали поступать угрозы о расправе. Почти каждую неделю в полицию поступали сведения о готовящемся покушении на жизнь главы правительства. По мнению гестаповцев, только в 1933 году опасность для Гитлера представляли как минимум 10 случаев.

Любопытно, что некоторые «народные мстители» на первых порах ухитрялись оставаться безнаказанными. Например, это произошло с плотником из Кенигсберга Куртом Луттером, который в марте 1933 года на одном из митингов готовил покушение на вождя немецкого народа. В итоге оно не состоялось, рабочий был схвачен полицией и… оправдан за недостаточностью улик. В будущем нацистский фюрер исправил это «досадное упущение». Для того чтобы увидеть в человеке потенциального террориста, достаточно было одного подозрения. Никаких доказательств не требовалось. Так, только за 6 месяцев 1933 года за решеткой оказалось более 26 тысяч инакомыслящих: социалистов, коммунистов и других несогласных с режимом. При этом у большинства из них, среди прочих пунктов обвинения, значилась подготовка покушения на всенародно любимого вождя Рейха.

Но, как известно, дыма без огня не бывает. В первые годы властвования Гитлера многие действительно хотели остановить «коричневую чуму» путем физического устранения ее лидера. Однако желающих убить фюрера было гораздо меньше чем 26 тысяч человек. В 30-х годах на главу Рейха было совершено лишь 4 более-менее серьезных покушения. Трудно сказать, какие высшие силы охраняли Гитлера, но он, словно заговоренный, умудрялся оставаться целым и невредимым даже в таких ситуациях, когда смерть, казалось бы, была неминуемой.

Одно из таких фантастических спасений произошло 8 ноября 1939 года, когда коммунист Георг Эльзер взорвал самодельную бомбу в знаменитой мюнхенской пивной, где Гитлер выступал по случаю годовщины «пивного путча». Напомним, предпринятая Адольфом в 1923 году попытка переворота провалилась, однако в глазах последователей нацистской партии лидер НСДАП стал патриотом и героем, что вовсю использовала пропаганда Третьего рейха. Ежегодная речь, произносимая фюрером в пивной, откуда в свое время начался путч, была посвящена «старой гвардии». Народу собралось много, все чувствовали себя раскованно — одним словом, обстановка давала идеальную возможность организовать покушение.

Как пишет английский исследователь Роберт Джексон, план убийства Гитлера был разработан 52-летним Карлом Кухом — лидером первичной, состоявшей из трех человек, партийной ячейки действовавшей в подполье Коммунистической партии Германии. С полного одобрения Москвы Кух в январе-марте 1939 года начал изучать варианты установки взрывного устройства в мюнхенской пивной. Но 29 мая — в Духов день — он получил сообщение, что у него на «хвосте» гестапо. Карл пытался бежать в Швейцарию, но попал в загадочную автокатастрофу и вместе со всей семьей погиб. Его помощник — официант пивной по имени Кеттер — испугался и отказался принимать участие в покушении на Гитлера.

Тогда Георг Эльзер решил действовать в одиночку. В течение трех месяцев он мастерил бомбу, добывая вещества для изготовления взрывчатки в одном из ближайших карьеров. Кроме того, террорист стал завсегдатаем пивного погребка, подружился с официантами и узнал от них, где именно становится Гитлер, когда произносит ежегодную речь перед ветеранами нацистской партии. Этот помост находился рядом с огромной колонной из железобетона, обшитой деревянными панелями. Именно в ней Эльзер и устроил тайник для своей бомбы. 5 ноября 1939 года «орудие возмездия» было установлено, а часовой механизм запущен. После этого террорист сел в поезд и попытался уехать в Швейцарию. Однако немецкие пограничники задержали нелегала. Скорее всего, он был бы отпущен после уплаты небольшого штрафа, но, слушая по радио в дежурном помещении выступление Гитлера в Мюнхене, Георг начал нервничать. А дело в том, что Эльзер, устанавливая заряд, исходил из того, что традиционная речь фюрера длится около 30 минут, поэтому бомба должна была взорваться через 20 минут после начала выступления. Но на этот раз глава Рейха начал мероприятие несколько раньше и говорил гораздо меньше обычного. И когда в полном соответствии с расчетами «орудие возмездия» сработало, Гитлера в пивной уже не было. Во время взрыва погибло 8 нацистов, более 60 человек получили ранения. Неестественное поведение задержанного вызвало подозрение у пограничников, и они передали его в гестапо. Там быстро установили, что именно Георг был автором и исполнителем неудавшегося покушения, и его заточили в «Дахау». В апреле 1945 года он был расстрелян.

Естественно, акция Эльзера, впрочем, как и большинство ей подобных, была связана с тем, что многие считали Гитлера зловещей фигурой, кровавым диктатором. Но не стоит заблуждаться: бывали случаи, когда неистового Адольфа хотели убить и те, кто считал его излишне либеральным. Наибольшую опасность при этом представляла крайне правая организация «Черный фронт», руководимая Отто Штрассером. Сразу же после прихода к власти Гитлер запретил данную ультрареакционную организацию, и ее лидер вынужден был искать политическое убежище в Праге. Однако своей подрывной деятельности в изгнании он не прекратил, постоянно подчеркивая, что мягкотелость Гитлера погубит Германию. В 1936 году Штрассер нашел в Праге «товарища по несчастью» — бедного еврейского студента Гельмута Гирша, по вполне понятным причинам эмигрировавшего из фашистского государства. Лидер «Черного фронта» провел с юношей воспитательную работу и убедил его вернуться и отмстить главному юдофобу всея Германии. В итоге Гирш согласился устроить взрыв на одном из партийных съездов в Нюрнберге. Но юный борец за справедливость не успел даже получить взрывчатку — его выдал один из участников заговора. Суд приговорил неудавшегося террориста к смерти. Казнь состоялась 4 июля 1937 года в берлинской тюрьме «Плетцензее», где окончилась жизнь многих борцов с гитлеровским режимом. После этого «Черный фронт» еще несколько раз организовывал покушения на фюрера, но все попытки закончились ничуть не лучше, чем в случае с Гиршем.

Были среди потенциальных убийц главы Рейха и, так сказать, беспартийные мстители-одиночки. Имена тех из них, кто наиболее приблизился к своей цели, даже вошли в историю. Например. Морис Баво из Лозанны. Будучи гражданином нейтральной Швейцарии, студент-теолог, тем не менее, ненавидел две веши — коммунизм и фашизм. В конце концов он пришел к выводу, что должен освободить мир от злодея и тирана Адольфа Гитлера и решил застрелить его. Как уже отмечалось выше, наиболее популярным местом для организации всевозможных покушений был Мюнхен, где ежегодно проводились массовые мероприятия, посвященные годовщине неудавшегося «пивного путча». Но служба безопасности после покушения на их шефа 8 ноября 1939 года сделала выводы и доказала, что не зря ест свой хлеб. Баво не удалось пройти полицейские заслоны и добраться до места предполагаемого покушения. Тогда на следующий день он решил повторить попытку уже в резиденции Гитлера в Оберзальцбурге. Незадачливый террорист сообщил на входе, что должен передать фюреру письмо, но охрана заподозрила неладное и арестовала Мориса. После трех лет следствия Баво был казнен.

Естественно, все эти «любительские» покушения не представляли серьезной опасности для вождя немецкого народа. Настоящая угроза исходила от тех, для кого убийство было профессией, — от военных. Конечно, большинство личного состава вермахта было фанатично предано Гитлеру. Но даже в самых высоких эшелонах немецкой армии находились те, кто не хотел слепо и безропотно подчиняться главе Рейха.

И фюрер прекрасно это понимал. По данным английского исследователя Роберта Джексона, уже в 1939 году, после неудавшегося покушения коммуниста-одиночки Георга Эльзера, Гитлер заподозрил, что за терактом на самом деле могли стоять его ближайшие сподвижники. Быть может, именно поэтому неудачливый «бомбометатель» в «Дахау» находился на привилегированном положении: с ним хорошо обращались, разрешили работать плотником и даже выписывали короткие «увольнительные» за пределы лагеря. Видимо, фюрер полагал, что рано или поздно Георг расскажет о заказчиках организованного им покушения. Но даже если в случае с Эльзером след вермахта маловероятен, то это вовсе не означает, что гитлеровские офицеры не вынашивали планов убийства своего вождя.

Армейская оппозиция начата формироваться еще до войны. Центром ее стал так называемый «Кружок Герделера», возглавляемый бывшим обер-бургомистром Лейпцига Карлом Герделером. Этому человеку удалось найти единомышленников среди высших офицеров и генералитета вермахта. Одним из таких союзников стал начальник Генерального штаба немецкой армии генерал Бек. Он категорически не разделял агрессивные геополитические взгляды Гитлера. Некоторое время даже пытался найти поддержку у правительства Великобритании, однако на гуманном Альбионе предпочитали проводить политику «умиротворения агрессора». В 1938 году начальник Генштаба в чине генерал-полковника ушел в отставку, но мыслей о спасении Германии от катастрофы по имени Гитлер не оставил. Чтобы предотвратить втягивание страны в безнадежную войну, Бек планировал насильственным путем отстранить Гитлера от власти и готовил для этого специальную штурмовую группу из преданных ему офицеров. В их чисто входили командующий войсками берлинского округа генерал-майор (с 1940 года — генерал-фельдмаршал) Эрвин фон Вицлебен и высшие офицеры военной разведки (абвера) — полковник Ганс Остер и майор Фридрих Гайнц.

Премьер-министр Англии Уинстон Черчилль в мемуарах подтверждает, что уже 14 сентября 1938 года в 8 часов вечера планировалось свергнуть Гитлера. Танковая дивизия генерала Гепнера должна была войти в Берлин и занять узловые пункты города. Фюрера намечалось захватить живым, судить народным трибуналом, а затем, признав душевнобольным, отправить в сумасшедший дом.

Но с таким «гуманным» решением судьбы разжигателя войны соглашались не все: в частности, военные разведчики Остер и Гайнц имели на этот счет иное мнение. Они были убеждены, что для спасения Германии необходимо физически устранить диктатора, и планировали под шумок застрелить фюрера во время захвата. Однако заговорщики немного просчитались. Они собирались приурочить свержение и возможное покушение к тому моменту, когда Гитлер отдаст приказ о военном вторжении в чешские Судеты, но ситуация вокруг Чехословакии разрешилась относительно мирным Мюнхенским соглашением. Таким образом, война была отложена и покушение тоже.

Год спустя неизбежное — развязывание Второй мировой войны — все же произошло. С началом боевых действий в Польше члены «Кружка Герделера» вновь поставили на повестку дня вопрос об устранении фюрера. Теперь уже никто не сомневался, что единственной действенной мерой против Гитлера может быть только его физическое уничтожение. Например, заговорщики хотели инсценировать «скрытое» покушение, имитирующее налет вражеской авиации или железнодорожную катастрофу. Летом 1940 года командующий германскими войсками во Франции фельдмаршал Эрвин фон Вицлебен и трое офицеров его штаба собирались застрелить фюрера во время пребывания главы Рейха в Париже в связи с празднованием победы над французами. Затем, получив известие, что «припадочного Чингисхана» — так Гитлера окрестил Герделер — больше нет в живых, заговорщики в Берлине, действуя по плану Остера, должны были взять власть в свои руки. Но в последний момент покушение сорвалось.

Новая попытка военного переворота, назначенного на декабрь 1941 года, была связана с поражением немецкой армии под Москвой. Руководил им тогдашний шеф Генштаба Гальдер. Для захвата или же уничтожения Гитлера предполагалось использовать танковую и авиадесантную дивизии. Но эти части по приказу фюрера были срочно переброшены на Восточный фронт и вскоре разбиты. Путч не состоялся.

Провалились все попытки военных свергнуть главу Рейха и в 1942 году.

В 1943 году сезон «охоты на Гитлера» продолжил ближайший друг Эрвина фон Вицлебена Геннинг фон Тресков. В марте фюрер посетил войска группы армий «Центр». В самолет, на котором диктатор возвращался из Смоленска в Берлин, Трескову удалось доставить замаскированную под 2 бутылки коньяка бомбу. Один из сопровождавших Гитлера офицеров согласился захватить эти бутылки в Германию и передать их в подарок генералу Фридриху Ольбрихту. Но взрывной механизм не сработал, возможно из-за низкой температуры на борту поднявшегося в воздух самолета…

Через 8 дней другой штабист группы армий «Центр», полковник Рудольф фон Герсдорф, попытался взорвать себя вместе с Гитлером на берлинской выставке трофейного вооружения. Фюрер должен был пробыть там час. Когда он появился в арсенале, террорист установил взрыватель на 20 минут, но уже через четверть часа глава Рейха неожиданно уехал. Герсдорф едва успел добраться до туалета, чтобы извлечь взрыватель из адской машины…

Капитан Аксель фон Буше и лейтенант Эдвард фон Кляйст тоже были готовы пожертвовать собой. Независимо друг от друга они хотели убить Гитлера во время демонстрации новой армейской формы в начале 1944 года. Но тот по каким-то причинам на показ «военных мод» не явился.

Ротмистр Эберхард фон Брайтенбух, ординарец генерал-фельдмаршала Буша, хотел застрелить диктатора 11 марта 1944 года в резиденции Бергхоф. Но в тот день на беседу фюрера с генерал-фельдмаршалом его не допустили.

Одно за другим в течение долгих пяти лет покушения на Гитлера неизменно срывались. И лишь в середине 1944 года у военных наконец появился более-менее реальный шанс для того, чтобы претворить свой многолетний план в жизнь. Последней надеждой армейской оппозиции стал полковник Клаус Шенк фон Штауффенберг, с весны планировавший вместе с небольшим кругом единомышленников операцию под кодовым названием «Валькирия». Пожалуй, никогда еще фюрер не был так близок к тому, чтобы погибнуть. Возможно, все дело было в непосредственном исполнителе — полковнике, который меньше всех подходил на роль террориста. Во время африканской кампании Штауффенберг был тяжело контужен и лишился правого глаза, правой руки и двух пальцев на левой, после чего его перевели с передовой в тыл, в Штаб сухопутных сил резерва. За боевые раны он был удостоен нескольких высших орденов Третьего рейха, пользовался большим уважением у верхушки командования и даже был вхож в Ставку Гитлера. В 1944 году эта Ставка, называвшаяся «Волчье логово», располагалась в Восточной Пруссии, в лесу Мауэрвальд недалеко от Растенбурга. Именно туда 20 июля с двумя взрывпакетами в чемоданах и прибыл полковник Штауффенберг.

И сразу же планы заговорщиков начали рушиться. Полковнику сообщили, что из-за сильной жары совещание будет проходить не в подземном бункере, а на поверхности, в охотничьем домике. Это была неприятная для «путчистов» новость, поскольку направленный взрыв в наглухо замкнутом помещении имел куда больше шансов на успех, чем такой же взрыв в легком деревянном сооружении, а менять планы было уже поздно. В результате Штауффенберг вынужден был действовать по обстоятельствам. Первым делом, ему следовало привести в боевую готовность химические взрыватели. Сделать это одной рукой с тремя пальцами было нелегко, да и время поджимало, поэтому полковник успел собрать и спрятать в портфель только одно взрывное устройство из двух. Взрыв должен был прогреметь через 15 минут.

В комнате для совещаний Штауффенберг постарался сесть как можно ближе к фюреру и поставил свой смертоносный портфель на стол рядом с Гитлером. За 5 минут до взрыва полковник покинул комнату совещаний. Сделано это было отнюдь не из-за трусости. Просто роль Клауса Штауффенберга в готовящемся государственном перевороте не ограничивалась лишь физическим устранением главы Рейха, и за пределами «Волчьего логова» он должен был сделать еще очень многое для успешной реализации заговора.

Однако стечение обстоятельств снова спасло фюрера от неминуемой гибели. Один из участников совещания поставил оставленный полковником портфель под стол, поскольку он закрывал карту. Так между Гитлером и бомбой оказалась толстая дубовая ножка стола. В результате, когда в 12 часов 42 минуты прогремел взрыв, 4 человека погибли, многие были ранены и контужены, а Адольф Гитлер — главная мишень — отделался лишь царапинами и порванными брюками.

Штауффенберг успел уехать из «Волчьего логова» до инцидента, поэтому, услышав о взрыве, был уверен, что Гитлер наконец-то мертв. Однако, прилетев в Берлин, к основной группе заговорщиков, он узнал, что их замысел не удался. Некоторые из несостоявшихся «путчистов» решили выйти из игры, но полковник намерен был идти до конца и взял инициативу в свои руки. Он обзванивал армейских руководителей и начальников подразделений, расквартированных за рубежом, и, убеждая их, что фюрер мертв, призывал перейти на сторону нового руководства. Слова Штауффенберга многие восприняли серьезно: в Праге, Вене и Париже местные коменданты даже начали арестовывать эсэсовцев и сотрудников других немецких служб безопасности.

На этом успех операции «Валькирия» закончился. В конце концов один из получивших приказ «нового берлинского руководства», полковник Ремер, прежде чем выполнить распоряжения, догадался связаться со Ставкой Гитлера и министром пропаганды Геббельсом и выяснил, что фюрер вовсе не мертв, а в стране чуть не произошел переворот. За проявленное рвение он был назначен главой отряда по ликвидации заговорщиков. К вечеру того же дня все было кончено. Руководители путча были арестованы, переданы в руки гестапо и после скоротечного полевого трибунала расстреляны. Исключение сделали лишь для генерал-полковника Бека — ему разрешили «по-офицерски» закончить жизнь самоубийством. На следующий день после неудавшегося переворота по всей Германии прокатилась волна арестов всех, кто был связан с «покушением 20 июля». В числе задержанных заговорщиков оказались и некоторые высшие руководители вермахта: начальник абвера Вильгельм Канарис, боевой фельдмаршал Эрвин фон Роммель — прославленный Лис пустыни — и многие другие «заслуженные деятели Рейха».

Так что не стоит заблуждаться: многие из тех, кого считали верноподданными нацистского режима и его фюрера, на самом деле желали смерти Адольфу Гитлеру и делали все возможное для воплощения этой мечты в жизнь. Исследователь Евгений Беркович составил подробную антологию неудавшихся «армейских» покушений на Адольфа Гитлера в статье под красноречивым названием «42 попытки».

Р

Рейхстаг. Привычка поджигать парламент

Ты помнишь это дело о поджоге рейхстага?

Давний тридцать третий год…

Огромный Геринг, как кабан двуногий,

На прокурорской кафедре встает.

Еще не взят историей к ответу,

Он хочет доказать неправду свету:

«Рейхстаг большевиками подожжен!»

…Прошло немало лет. А в сорок пятом

Тем самым, только выросшим ребятам

Пришлось в далеких побывать местах,

Пришлось ползти берлинским зоосадом…

«Ударим зажигательным снарядом!»

«Горит рейхстаг! Смотри, горит рейхстаг!»

Прекрасный день — тридцатое апреля.

Тяжелый дым валит из-за колонн.

Теперь — не выдумка — на самом деле

Рейхстаг большевиками подожжен!

Евгений Долматовский

В истории иногда встречаются необъяснимые с точки зрения обыденного сознания совпадения. Например, основателем Древнего Рима был легендарный Ромул, а последним правителем Римской империи — его тезка, Ромул Августул. Первым царем династии Романовых был Михаил, а несколько дней после отречения Николая II от трона страну возглавлял его брат Михаил. Не избежала подобного совпадения и фашистская империя. По сути, политическая история Третьего рейха началась в 1933 году с поджога германского парламента. В 1945 году именно горящий рейхстаг стал символом окончательного поражения Германии и гибели фашистского режима. Между этими событиями — 12 лет и огромное количество заблуждений. Начнем с истоков.

Напомним, что к власти Гитлер пришел вполне легитимно, хотя и не без закулисных интриг. 30 января 1933 года народ Германии радостно воспринял назначение лидера НСДАП на должность канцлера. Однако это торжество демократии было несколько омрачено тем, что уже на следующий день новый кабинет потребовал от Гинденбурга распустить рейхстаг и 5 марта провести внеочередные парламентские выборы. 1 февраля 1933 года по радио прозвучало обращение рейхсканцлера к немецкому народу, гласящее: «Четырнадцать лет марксистского господства обратили Германию в руины. Один год большевизма уничтожит ее». Гитлер просил у немцев политического доверия на четыре года, обещая за этот срок разобраться с прошлым и «построить новый Рейх». Третий рейх…

Но глава правительства прекрасно понимал, что в новом рейхстаге коммунисты все равно получат немалое количество мандатов. Значит, решил Гитлер, нужно запретить Коммунистическую партию Германии (КПГ). Партия, оказавшаяся вне закона, не сможет принимать участие в выборах. Для начала был организован налет на ее штаб. Отряды штурмовиков выбили все окна в здании, часть мебели выбросили на улицу, а оставшуюся превратили в щепки. Налетчикам активно помогала полиция, которая провела в партийном офисе обыск. Однако никакого компромата против немецких коммунистов найти не удалось. Правда, Геринг, назначенный Гитлером начальником прусской полиции, продемонстрировал несколько брошюр, найденных в подвале штаба КПГ, и заявил, что, если внимательно почитать эту агитационную литературу, можно увидеть, что коммунисты готовят «государственный переворот». В это мало кто поверил, поэтому следовало найти более веские доказательства антигосударственной сущности Компартии. Необходимо было обвинить ее в чем-то по-настоящему возмутительном. Фашистские лидеры А. Гитлер, Й. Геббельс и Г. Геринг взялись за разработку сценария провокации. Звучали разные предложения: взрыв памятника Фридриху Великому в Берлине, покушение на Гитлера или на Гинденбурга. Все эти мероприятия были признаны не слишком эффективными, поэтому было решено устроить большой пожар в центре столицы. Так был вынесен приговор зданию немецкого парламента — рейхстагу.

Вечером 27 февраля 1933 года огонь внезапно охватил огромное здание. Любопытно, что истинные организаторы поджога самым тщательным образом организовали себе алиби: в это время, пишут советские историки Д. Мельников и Л. Черная, Гитлер был в гостях у Геббельса. Они пили чай, беседовали, слушали пластинки. Вдруг раздался телефонный звонок, и хозяину квартиры сообщили, что в рейхстаге пожар. «Я счел это явным вымыслом, — лицемерно написал Геббельс в тщательно препарированном перед опубликованием дневнике, — и отказался сообщать об этом канцлеру».

На самом деле участники «тайной вечери» ждали данного известия. Сразу после его получения фашистские лидеры сели в машину и помчались к горящему рейхстагу. Геринг, о роли которого в пожаре скажем позже, был уже там и истерически кричал: «Это начало коммунистического восстания». Гитлер вторил ему: «Теперь не может быть никакой пощады! Кто станет нам поперек дороги, будет уничтожен! Каждый коммунистический функционер должен быть расстрелян, где бы он ни находился!» Этой же ночью канцлер потребовал арестовать всех депутатов-коммунистов. Геринг даже подписал ряд соответствующих указов, но до таких мер дело не дошло.

Иными словами, если бы поджога не было, его бы следовало придумать. Так ведь и придумали! Бывший начальник Генерального штаба сухопутных войск Гальдер вспоминал, как однажды, когда разговор зашел о художественных достоинствах здания парламента, Герман Геринг самодовольно воскликнул: «Единственный, кто действительно знает рейхстаг, — это я. Ведь я его поджег!»

Вероятнее всего, автором провокации был Геббельс. Он расписал роли, а впоследствии дирижировал всем действом. Йозеф лично отобрал десять штурмовиков. которые проникли в пустое здание вместе с накачанным наркотиками 24-летним голландским бродягой Маринусом ван дер Люббе. Его-то и арестовала полиция, прибывшая на место пожара. Он бродил по задымленным коридорам полуголый, потный, со спутанными волосами. На допросе задержанный заученно продиктовал почти 60 страниц показаний, но из них было совершенно непонятно, как один человек мог за несколько минут поджечь рейхстаг одновременно в нескольких, расположенных далеко друг от друга местах. Неясным оставалось и то, почему после 8 вечера 27 февраля вся охрана парламента была снята. Кстати, по распоряжению Геринга. Все, кто на начальном этапе расследования пытался получить подобную информацию, вскоре погибли при трагических обстоятельствах. Оставшиеся в живых «глупых» вопросов не задавали.

А вопросов было более чем достаточно. Например: каким образом в здание, имевшее строжайшую пропускную систему, могло беспрепятственно проникнуть столько людей, причем обремененных канистрами и приставными лестницами? Оказалось, что из подвала рейхстага, где находилась котельная, можно было попасть в подземный коридор, который заканчивался в здании Дворца председателя рейхстага. Арестованный позднее по другому делу некий Ралль заявил на следствии: «В феврале я был членом личной охраны Карла Эрнста (одного из руководителей СА. — Прим. авт.) и участвовал в поджоге рейхстага». При этом он изложил не только мельчайшие подробности, но и назван имена многих участников операции. Ралль сообщил, что в день пожара Эрнст вызвал к себе десятерых штурмовиков из своей личной охраны, способных выполнять самые деликатные поручения, снабдил их планом внутренних помещений парламента и поставил задачу поджечь здание. Их привезли во Дворец председателя рейхстага, приказали спуститься в подвал, где они прождали несколько часов. Затем каждому из них выдали по коробке с зажигательной смесью. Около десяти часов вечера группа через подземный коридор проникла в здание парламента и рассыпалась по пустынным залам, разбрасывая повсюду зажигательную смесь. Все это заняло не более 10 минут, и штурмовики тем же путем вернулись во Дворец председателя рейхстага. Параллельно была проведена другая операция — по «запуску» в помещение ван дер Люббе. Как сообщал в мемуарах хорошо информированный Ханс Бернд Гизевиус, после того как показания Ралля стали известны гестапо, Геринг поручил заместителю начальника берлинской полиции и своему фавориту Рудольфу Дильсу решительно ставить палки в колеса следствию и ликвидировать все возможные непредвиденные осложнения по делу о поджоге. Через некоторое время был найден труп Ралля.

Таким образом, главную задачу — обвинить коммунистов во всех смертных грехах — Гитлер и его команда успешно выполнили. Канцлер объяснил министрам своего кабинета, что «наступил психологически правильный момент для нанесения удара по КПГ» и борьбу с коммунизмом не должны стеснять юридические ограничения. На следующее утро после поджога рейхстага, пишут Д. Мельников и П. Черная, глава правительства направился к Гинденбургу: «В портфеле у него был проект Указа «Об охране народа и государства». Этот указ упразднял важнейшие статьи Веймарской Конституции, гарантировавшие демократические свободы граждан. Престарелому президенту Гитлер нарисовал страшную картину «коммунистических козней». Поджог здания парламента он изобразил как последнее звено разветвленного коммунистического заговора, как сигнал к перевороту. Перепуганный генерал-фельдмаршал, уже давно мечтавший о военной диктатуре, без особого сопротивления подписал указ». На территории Германии, согласно этому документу, вводилось чрезвычайное положение. И хотя всем было очевидно, что нацисты сами устроили пожар, он стал прекрасным поводом для запрета КПГ как экстремистской организации. Для защиты от «красной чумы» была создана специальная вспомогательная полиция из штурмовиков и эсэсовцев. Руководивший полицией Пруссии Геринг приказал своим подчиненным поддерживать нацистские полувоенные организации и, обещая полную поддержку, предложил применять против «подрывных организаций» огнестрельное оружие. Эта санкция положила начало насилию в отношении коммунистов и социалистов, особенно после того, как 50 тысяч человек из таких национальных формирований, как СА, СС и «Стальной шлем», были официально приняты на работу во вспомогательные полицейские силы Пруссии. Период между поджогом рейхстага и выборами нацисты назвали неделей пробудившегося народа. Именно от лица граждан Германии штурмовые отряды громили партийные офисы и редакции газет демократических партий, прежде всего КПГ. В это же время начали появляться концлагеря. Первый из них был создан возле Дахау. Вскоре подобные лагеря стали неотъемлемой частью всего нацистского государства. В них содержались политические заключенные, по большей части коммунисты и социалисты.

И все-таки легально запретить деятельность КПГ фашисты не смогли. В частности, в сентябре 1933 года в Лейпциге на суде над поджигателями рейхстага им не удалось доказать причастность коммунистов к этому акту вандализма. Ван дер Люббе был приговорен к смерти — его взяли с поличным, а обвиняемого в качестве организатора болгарского коммуниста Георгия Димитрова суд оправдал. Более того, Димитрову удалось разбить все аргументы стороны обвинения — Геббельса и Геринга. Говорят, Гитлер всегда вспоминал о Лейпцигском процессе с бешенством. Так что не следует впадать еще в одно заблуждение — формально Компартия не была запрещена и даже была допущена к выборам 1933 года. Иное дело, что фашисты развязали себе руки для физического уничтожения политических противников.

Начатый нацистами «легальный» террор в сочетании с тотальным давлением на оппозицию обеспечил очередной прирост голосов, отданных за НСДАП на выборах 5 марта. А вместе с профашистскими союзниками «коричневые» получили в рейхстаге абсолютное большинство — 52 %. Несмотря на террор, обескровленные репрессиями коммунисты набрали около 5 миллионов голосов, но депутаты от КПГ в заседаниях парламента участия не принимали, так как большинство из них было брошено в лагеря или уничтожено физически.

Первое заседание рейхстага нового созыва произошло в Гарнизонной церкви Потсдама, у могилы Фридриха Великого. Внешне церемония уже ничем не напоминала о республике — повсюду веяли имперские черно-бело-красные флаги, Гинденбург появился в фельдмаршальском мундире, а Гитлер — в непривычном для него смокинге. 24 марта 1933 года «обновленный» парламент принял чрезвычайный «Закон о защите народа и Рейха», который отменял законодательные права рейхстага. Право издавать законы перешло к канцлеру. После смерти Гинденбурга 2 августа 1934 года Гитлер сосредоточил в своих руках всю полноту власти.

Так что не стоит заблуждаться: коммунисты к поджогу рейхстага явно не имели никакого отношения. Пожалуй, если бы им позволили, они бы сами обеспечили у стен этого здания круглосуточное дежурство с огнетушителями. Ведь действительно трудно переоценить роль пылающего парламента в процессе формирования фашистской диктатуры. Для сравнения: Муссолини создал в Италии полномасштабное диктаторское правление за 3 года. В Германии же политическая оппозиция была разгромлена за 6 месяцев. Еще в январе 1933 года, пишет известный исследователь Ян Кершоу в книге «Гитлер», столь быстрое уничтожение коммунистов и социалистов выглядело маловероятным. Оно стало возможным не из-за планов нацистов установить превосходство и консолидировать власть, а, скорее всего, благодаря динамизму сил, обусловленному полной дискредитацией демократических парламентских форм правления, а также врожденной слабости оппозиции на всех краях политического спектра и готовности Гитлера использовать в полную силу и с абсолютной безжалостностью любую подвернувшуюся возможность. Например, поджог рейхстага.

Кстати, напомним, что заседание последнего в истории гитлеровской Германии Кабинета министров проходило вовсе не в том здании, которое по аналогии с немецким законодательным органом называлось рейхстагом. Агонизирующий парламент заседал в Потсдаме, в старой резиденции прусских королей. Этот факт служит ключом к развенчанию еще одного заблуждения. Сложилось мнение, что в апреле-мае 1945 года советское военное командование считало взятие здания рейхстага первоочередной военной задачей. Некоторые даже считают, что именно в нем находилась Ставка Гитлера. На самом деле к окончанию Великой Отечественной войны это здание было лишь одним из многих административных сооружений в центре Берлина.

Более того, название «рейхстаг» было уместно, когда Конституция 1871 года и объединение Германии Бисмарком положили начало так называемому Второму рейху. Посте крушения же кайзеровской империи парламент Веймарской республики сохранил в своем названии упоминание о Рейхе исключительно по инерции. Однако в 1933 году Адольф Гитлер заявил о создании Третьего рейха. И хотя законодательная власть в фашистском государстве носила чисто декоративный характер, название несуществующего парламента звучало очень красиво. Это то, что касается собственно рейхстага как органа. Одноименное же здание было построено для законодателей лишь в 1884–1894 годах. В 1933 году оно сгорело, и с этого времени до окончания Великой Отечественной войны марионеточный гитлеровский парламент заседал в здании напротив — в Королевской опере. Поэтому для самих немцев в 1945 году рейхстаг ничего не символизировал.

Иное дело — советский народ. После сокрушительного для молодого нацизма Лейпцигского процесса, на котором болгарский коммунист Георгий Димитров фактически доказал, что рейхстаг подожгли сами фашисты, здание парламента стало для никогда не бывавших за «железным занавесом» советских людей политическим центром Германии. Именно с его взятием в народном сознании ассоциировался полный разгром гитлеровского Рейха.

С военной же точки зрения захват именно этого стратегического объекта не имел особого значения. В 1945 году практически за каждый дом в Берлине велось ожесточенное сражение. Но Сталин и его соратники любили красивые символы, поэтому решили взять рейхстаг самым что ни на есть образцово-показательным способом. По воспоминаниям очевидцев тех событий, ситуация развивалась по следующему сценарию. К штурму здания активно готовились. Штабисты 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта маршала Г. К. Жукова на подступах к Берлину изготовили сразу 9 Знамен Победы — по количеству дивизий, рвущихся к рейхстагу. Идея была проста: кто первый дойдет до здания, тот и водрузит на нем «единственный» символ уничтожения врага. Вопреки многочисленным заблуждениям, эти 9 знамен изготавливались не по стандарту Государственного флага СССР. Из обычной ткани нарезали полотнища, обпиковывали их и надевали на самодельные древки. Вместо наверший использовали колпачки, снятые с гардин. Одно из таких кустарно выполненных знамен и взвилось над рейхстагом.

30 апреля 1945 года Совинформбюро объявило на всю страну: «Сегодня в 14 часов советские бойцы овладели зданием немецкого рейхстага и водрузили на нем Знамя Победы». В войска пришел секретный приказ маршала Жукова, в котором объявлялась благодарность солдатам, сержантам и офицерам, сделавшим это. Кроме того, в послании сообщались подробности взятия рейхстага и описывались ожесточенные бои внутри самого здания. А самое главное — в нем указывалось точное время водружения советского флага: 14 часов 25 минут 30 апреля 1945 года. Красивое окончание страшной войны!

Однако парадокс ситуации заключался в том, что на момент, обозначенный в приказе и озвученный сводкой Совинформбюро, советским войскам оставалось пройти до рейхстага еще 300 обстреливаемых немецкими автоматчиками метров. Но слово не воробей. Поэтому все силы были брошены на то, чтобы расхождение во времени не так бросалось в глаза. Патронов и солдат никто не жалел. Тем более что круг награжденных и повышенных в звании был уже определен. Кроме приготовленных заранее знамен солдатам раздали множество больших и маленьких красных флагов с приказом, чтобы хотя бы один из них был установлен где-либо в непосредственной близости от рейхстага. И произошло это приблизительно в 10 часов вечера 30 апреля 1945 года.

Долгое время даже в мемуарах Г. К. Жукова говорилось, что здание немецкого парламента советские войска взяли днем. Но во втором, дополненном издании книги маршала «Воспоминания и размышления» вышеназванное заблуждение было несколько дезавуировано: «В 14 часов 25 минут батальон старшего лейтенанта К. Я. Самсонова 171-й стрелковой дивизии, батальон капитана С. А. Неустроева и батальон майора В. И. Давыдова 150-й стрелковой дивизии ворвались в здание рейхстага. Но и после овладения нижними этажами гарнизон противника не сдавался. Шел ожесточенный бой внутри здания. В 18 часов был повторен штурм рейхстага… В 21 час 50 минут 30 апреля сержант М. А. Егоров и младший сержант М. В. Кантария водрузили врученное им Военным советом армии Знамя Победы над главным куполом рейхстага». Так были узаконены две даты взятия рейхстага. С точки зрения политического пиара это событие символизировало окончание страшной войны. Но не стоит заблуждаться: ни в 1933 году, ни в 1945 году данное здание не играло той роли, которую ему почему-то отвели в истории.

Кстати, парламентарии Объединенной Германии вообще пытались отказаться от вводящего в заблуждение наименования здания. Некоторые депутаты бундестага — законодательного органа нового государства — не захотели заседать в политически некорректно названом помещении. Напомним, что Рейх в переводе с немецкого означает «империя». Но не последнюю роль сыграли и события 1933 и 1945 годов, превратившие понятие «рейхстаг» в символ нацистской провокации и позорного поражения Германии во Второй мировой войне. Группа депутатов от партии социал-демократов выдвигала идею переименовать помещение в нейтральное «бундесхаус», то есть здание для бундестага, или, на худой конец, «бывшее здание рейхстага». Но их предложение не было принято, поэтому и сегодня в центре Берлина возвышается величественное сооружение — дважды сожженный гитлеровский парламент.

Рихтгофены. Кто из них внес вклад в развитие люфтваффе?

И я мотор врубаю слепо.

И мне луна мигает слева.

Лечу без женщины и хлеба,

Невидим, невесом.

Сегодня смерть приходит с неба,

И мы ее несем!

Александр Городницкий «Песня американских летчиков»

Многие, прочитав в литературе об авиации Третьего рейха фамилию Рихтгофен, тут же вспоминают о Красном Бароне. И становятся жертвой распространенного заблуждения. На самом деле легендарный немецкий ас со столь звучным прозвищем не имел к армейской машине фашистской Германии ни малейшего отношения. Путаница возникла из-за того, что почтенное семейство фон Рихтгофенов подарило Отечеству целую плеяду выдающихся авиаторов, которые оказали значительное влияние на развитие немецкого военно-воздушного флота. Но обо всем по порядку.

Началось все в начале XX века с Манфреда фон Рихтгофена. Мальчик был выходцем из аристократического семейства, поэтому военная карьера была для него предопределена. Правда, сначала будущий «король неба» вступил в куда более приземленный род войск — кавалерию. Однако «поскакать на лошади» у него была возможность только до начала Первой мировой. С началом военной кампании Манфреда назначили командиром подразделения, участвовавшего в наступлении на Россию. Вскоре его роту перебросили на Западный фронт. Но она плохо вписывалась в картину боевых действий во Франции: человек на лошади среди траншей и колючей проволоки был хорошей мишенью для вражеских пулеметов. Поэтому кавалеристы фактически остались без работы. В связи с этим Рихтгофену временно пришлось исполнять обязанности интенданта. В свободное от снабженческой работы время юноша с удовольствием наблюдал, как в небе над его головой зарождается принципиально новый род войск. Именно с неуклюжими, похожими на этажерки летательными аппаратами молодой прусский офицер и решил связать свою судьбу. Он прошел курсы летных наблюдателей (ранний аналог штурманов) и вернулся на фронт уже «на крыльях».

К августу 1915 года он «дорос» до того, чтобы самому стать пилотом, и был переброшен на Западный фронт, в засекреченную эскадрилью «Бригада голубей». Здесь молодому и рвущемуся в бой Манфреду наконец-то удалось удовлетворить свои амбиции. 17 сентября 1916 года Рихтгофен официально открыл счет личным воздушным победам. До этого он уже успел «завалить» 2 стальные машины противника, но они упали на территории Франции и по тогдашним правилам засчитаны не были. Только с третьей попытки сбитый немецким летчиком самолет упал там, где надо, — на земле Германии. А еще через полгода на счету Рихтгофена оказалось уже 16 воздушных побед, и он стал лучшим германским пилотом того времени. Свой триумф летчик отметил тем, что окрасил самолет в красный цвет. Отчасти он сделал это для устрашения противника, а отчасти — для того, чтобы по нему не стреляли собственные наземные войска. И с того момента имя Манфреда фон Рихтгофена оказалось неразрывно связано с прозвищем Красный барон.

До поры до времени красный цвет приносил Манфреду удачу. На своем алом «фоккере» он за полтора года одержал еще 17 побед, и стал для немцев своего рода национальным героем, символом борьбы за Отечество.

В последний полет Красный Барон, имеющий на своем счету 80 сбитых самолетов, ушел 21 апреля 1918 года. Он вступил в воздушный бой над английской линией обороны, чем вызвал на себя шквальный огонь наземной артиллерии. Однако Рихтгофен был настолько увлечен противоборством с британским самолетом, что не замечал опасности. А зря: после нескольких пулеметных очередей его кроваво-алый «фоккер» потерял управление и камнем рухнул на землю. Причем до сих пор неясно, кто именно сразил непобедимого аса — пилот английских ВВС по фамилии Браун или стрелявшие с земли австрийские зенитчики.

Итак, Красный Барон не мог быть пилотом люфтваффе по вполне уважительной причине: к моменту основания Третьего рейха его уже 15 лет не было в живых.

Однако фамилия фон Рихтгофен не исчезла из списков почетных немецких военных авиаторов. В небе во время Первой мировой под командованием Манфреда воевал его младший брат Лотар. Он тоже раскрашивал самолет в яркие цвета и изо всех сил старался не отставать от Красного Барона. Но при жизни немецкого аса Рихтгофен-младший все время оставался в его тени, а после гибели Манфреда за полгода до окончания войны ему попросту не хватило времени для того, чтобы затмить славу знаменитого родственника. Лотар закончил войну, имея на фюзеляже всего лишь 40 звездочек. Но и это позволило ему стать одним из лучших немецких летчиков. Погиб он в 1922 году — по иронии судьбы, в авиакатастрофе.

Но слава Рихтгофенов-авиаторов на этом не закончилась. Первая мировая дала путевку в жизнь и «поставила на крыло» еще одного представителя данной фамилии — Вольфрама, племянника легендарного Красного Барона. Военную карьеру он, как и его знаменитый родственник, начинал кавалеристом на полях сражения. С лошади на самолет этот Рихтгофен пересел только в конце 1917 года, а весной 1918 года был направлен в эскадрилью дядюшки Манфреда и под его чутким руководством превратился в настоящего воздушного аса. Начало своим победам он успел положить еще в Первую мировую, сбив 8 вражеских самолетов. Но затем ему на несколько лет пришлось в прямом смысле слова спуститься на землю: по условиям Версальского мира Германия не имела права на собственную авиацию.

Звезда Вольфрама фон Рихтгофена взошла после прихода к власти нацистов. Глава люфтваффе Герман Геринг прекрасно понимал, какую роль могут сыграть самолеты в будущей войне, и изо всех сил развивал этот род войск. Поворотным моментом в судьбе Вольфрама-авиатора стала Гражданская война в Испании. Он был назначен одним из командиров немецкого легиона «Кондор» и отправлен на Пиренеи для поддержки генерала Франко. По мнению военных историков, именно успешные действия «дружественной немецкой авиации» в значительной степени помогли испанским фашистам одержать победу над своими политическими оппонентами — республиканцами и коммунистами.

В годы Второй мировой войны Рихтгофен был назначен командиром эскадрильи пикирующих бомбардировщиков «юнкере», одержавшей ряд блистательных побед в небе над Францией, Польшей, Югославией и Критом. Но против английских ВВС немецкие самолеты оказались бессильны, и подразделение Вольфрама было выведено из сражения вскоре после начала битвы за Британию.

Следующим местом несения боевой вахты Рихтгофена стал СССР, где его эскадрилья поочередно поддерживала наступления групп армий «Север», «Центр» и «Юг». Действия «птенцов» аса на всех трех направлениях оказались весьма успешными для Третьего рейха, за что Вольфрам был повышен в 1942 году до командующего 4-м воздушным флотом. Несколько недель спустя это формирование взяло курс на Сталинград. Во время Сталинградской битвы Рихтгофен был едва ли не единственным высшим чином люфтваффе, осмелившимся открыто выступить против наведения воздушного моста для обеспечения окруженной армии Паулюса провизией и боеприпасами. Впоследствии такой нонконформизм сослужил ему хорошую службу. Когда бесперспективная с самого начала идея с воздушным мостом провалилась, на продвижении Рихтгофена по армейской служебной лестнице это не отразилось. В начале 1943 года он добрался до высшей ступени иерархии вермахта и стал одним из шести фельдмаршалов авиации. В этом звании Вольфрам возглавлял 2-й воздушный флот, отправленный в Италию оспаривать тамошнее небо у английских и американских ВВС.

Завершилась летная карьера представителя самой «авиационной» в Германии фамилии в ноябре 1944 года — у него была обнаружена неоперабельная опухоль головного мозга. С таким диагнозом он был переведен в «резерв фюрера». Проще говоря, уволен в запас. Отставной фельдмаршал не намного пережил породившую его систему — Третий рейх: Вольфрам фон Рихтгофен скончался в Австрии 12 июля 1945 года. Он действительно был выдающимся летчиком и носил баронский титул. Правда, свои самолеты в красный цвет не выкрашивал и Красным Бароном никогда не назывался.

С

СА. Были ли штурмовики настоящими мужчинами?

Ну что сказать тебе, мой друг?

Есть в жизни все-таки контрасты:

Так много девушек вокруг,

А мы с тобою педерасты.

Суровая правда жизни в изложении Иосифа Раскина

— Товарищ командир, в нашей роте появился «голубой»!

— Кто???

— Поцелуйте — тогда скажу!

Фрагмент армейских будней

Традиционно принято считать, что представители такого нацистского карательного органа, как СА, являли собой своеобразный эталон мужественности. На пропагандистских плакатах люди в коричневых и черных мундирах изображались едва ли не современными Зигфридами, и любая немецкая девушка считала за честь родить ребенка от штурмовика. Однако на самом деле все обстояло несколько иначе. Юная фройляйн, возжелавшая любви солдата из отрядов СА, могла столкнуться с тем, что «коричневорубашечник» отдаст предпочтение не ей, а какому-нибудь белокурому голубоглазому юноше. Как ни парадоксально это может прозвучать, но в первые годы существования Третьего рейха в его крупнейшей силовой структуре вовсю процветало мужеложство.

Главным апологетом содомского греха был руководитель отрядов СА Эрнст Рем. С первого взгляда в нем никак нельзя было заподозрить представителя сексуальных меньшинств: широкое, налитое кровью, массивное лицо с двойным подбородком, отвислыми щеками, расплющенной переносицей, синими прожилками и шрамами — одним словом, типичный солдафон-натурал. Однако именно в армии (не иначе как ввиду постоянной нехватки женского общества) Эрнст Рем и пристрастился к пороку мужеложства.

Однако нетрадиционная ориентация отнюдь не мешала ему продвигаться по карьерной лестнице. Боевой офицер со множеством орденов, так же, как и большинство немцев, был недоволен положением Германии после Первой мировой войны. Вскоре он нашел себе достойного единомышленника в лице тогда еще никому не известного Адольфа Гитлера. Видимо, Эрнст увидел в этом молодом, психически неуравновешенном человеке задатки будущего фюрера и стал активно его «продвигать». При этом сам Рем предпочитал оставаться в стороне. На всякий случай — мало ли чем закончится идея о приходе национал-социалистов к власти… Здесь же, за кулисами истории, Эрнст Рем начал создавать частное войско — штурмовые отряды СА, первое время в целях конспирации именуемые «Гимнастическим и спортивным дивизионом». Число «гимнастов» в коричневых рубашках прибываю не по дням, а по часам. Из их числа Эрнст Рем и сформировал свое ближайшее окружение, в которое вошли штурмовики, готовые разделить не только убеждения, но и постель своего шефа. Так что очень скоро вся верхушка СА стала «голубой».

Надо заметить, что Гитлер был осведомлен о нездоровых пристрастиях своего ближайшего соратника. Однако до поры до времени фюрер смотрел на маленькие шалости Рема сквозь пальцы. Но как-то одна из тогда еще существовавших демократических газет напечатала интимную переписку руководителя СА с одним из подчиненных. Из писем было ясно, что глава штурмовиков и его адресат были друг другу не только соратниками и боевыми товарищами. Возмущенный Гитлер немедленно вызвал Рема и потребовал объяснений. Однако того гнев фюрера не испугал. Нисколько не смутившись, Эрнст нахально посмеивался и твердил, что относит себя к бисексуалам. В конце концов глава Рейха был вынужден отступить. На тот момент военная поддержка в лице штурмовиков еще была ему нужна вне зависимости от сексуальной ориентации их руководителя.

Эрнст Рем расценил эту поблажку как собственную победу и принялся еще более демонстративно афишировать свои наклонности. Ради некой наглой бравады он приближал к себе юношей поистине ангельской красоты, открыто посещал клубы и публичные дома для гомосексуалистов. До поры до времени это по-прежнему сходило ему с рук.

Все изменилось, когда Гитлер окончательно закрепился у власти. Став единственным главой немецкого государства, он не хотел, чтобы его ассоциировали с шайкой штурмовиков-головорезов, больше похожих на бандформирования, нежели на внутренние войска. К тому же у фюрера уже была достойная смена отрядам СА — более дисциплинированная служба СС.

Не удивительно, что именно эсэсовские главари больше всех хотели крови Рема. Они долгое время пытались убедить фюрера в том, что главного штурмовика Рейха надо не просто убрать с политической сцены, а уничтожить физически. Вот тут-то «голубизна» Эрнста оказалась очень даже кстати. Человек, устраивавший гомосексуальные оргии и развращавший своих подчиненных, никак не мог быть одним из вождей великой немецкой нации. В конце концов фюрер согласился с доводами и дал санкцию на ликвидацию Рема и его соратников. Впоследствии это событие, произошедшее 30 июня 1934 года, получило название Ночь длинных ножей.

Арестовывать главу штурмовиков Гитлер отправился лично. Эрнст в это время отдыхал в местечке Бад-Висзее под Мюнхеном. Он до последнего отказывался верить в то, что его дни сочтены, и весело проводил время в компании своих «больше чем просто друзей». Фюрер и возглавляемая им «арестбригада» нагрянули в гостиницу, где расположились штурмовики, ранним утром, когда все отсыпались после бурно проведенной ночи. Первым человеком, которого Гитлер встретил в апартаментах Рема, был известный своей исключительной красотой юный граф фон Шпрети, служивший у главы СА адъютантом. Передав его эсэсовцам, глава Рейха ринулся в спальню Рема. Тот мирно почивал, поэтому был взят в буквальном смысле тепленьким. В это время в соседней комнате «арестбригада» застрелила ближайшего друга и заместителя Эрнста, обер-группенфюрера Хейнеса, и его личного шофера. Впоследствии, когда «дело СА» получило огласку, все «шоферы» и «адъютанты» с подачи Геббельса получили меткое прозвище — «мальчики для радостей». Однако Ночь длинных ножей положила конец таким «радостям» и наказала «радовавшихся»: по различным данным, за 48 часов было уничтожено от 500 до 1,5 тысячи штурмовиков, включая все руководство «коричневых». Большинство членов СА погибли при задержании. Остальных же арестовали и в течение суток без суда и следствия расстреляли. Таким радикальным образом Гитлер положил конец «голубизне» в рядах спецслужб. Но все же не стоит думать, что фюрер всегда выступал против распространения мужеложства в немецкой армии.

Кстати, не следует впадать в другое заблуждение, считая, что Ночь длинных ножей полностью положила конец гомосексуализму в структурах Третьего рейха. В действительности она избавила от греха мужеложства только стройные ряды силовых структур. При этом «голубизна» поразила, правда, уже в значительно меньшей степени… детскую организацию Гитлерюгенд! По сведениям некоторых историков, глава данной чадолюбивой организации Бальдур фон Ширах был не только хорошим педагогом, но и педофилом. Но, в отличие от Эрнста Рема, он не бравировал своими пагубными склонностями, поэтому дальше нескольких небольших и быстро утихших скандалов дело о «голубизне» в главной детской организации Третьего рейха не пошло.

Свастика. Кто придумал фашистский крест?

Им даже не надо крестов на могилы —

Сойдут и на крыльях кресты…

Владимир Высоцкий «Две песни об одном воздушном бое»

Многие считают, что главный символ Третьего рейха — черную свастику на красном фоне — придумал сам Гитлер или люди из его ближайшего окружения. Но на самом деле такое мнение есть не что иное, как заблуждение. Нацистская святыня, как, впрочем, и другие атрибуты фашистской Германии, существовала задолго до прихода к власти бесноватого фюрера и изначально не несла в себе столь зловещего значения.

Главная эмблема Третьего рейха имеет многовековую историю. Она была распространена в Иране уже в VI тысячелетии. до н. э. Позднее свастика встречалась на Дальнем Востоке, в Средней и Юго-Восточной Азии, в Тибете и Японии. Широко использовала ее и доэллинская Греция. В Киевской Руси этот знак, называемый «коловрат», также был весьма популярен. Не обошла свастика и коренных жителей Американских континентов. А народы Кавказа и балтийские поморы использовали ее как элемент орнаментов даже в начале XX века.

Естественно, все это время крест с изогнутыми концами ни у кого не ассоциировался с массовыми убийствами, разрушительной войной и преступлениями против человечества. Кстати, исторических сведений о том, что этот знак использовали древние германские племена, нет. Пришедшие к власти фашисты искали для нацистского государства подходящую эмблему и ничтоже сумняшеся остановили свой выбор на свастике, окрестив ее древним немецким, а то и вовсе арийским символом.

Значение данного символа точно не установлено. Существует версия, что он был одной из разновидностей креста с обломанными концами, символизирующего, по мнению историков, внутренний мир человека — пространство, расположенное между перпендикулярно пересекающимися линиями. Однако самый распространенный взгляд на свастику заключается в том, что в ней видят солярный, то есть солнечный знак. Этнографы считают ее всего лишь безобидным символом движения небесного светила и смены времен года.

Адольф Гитлер же почему-то увидел в ней нечто принципиально иное. По его мнению, крест с изогнутыми концами олицетворял превосходство арийцев над другими народами. Чем руководствовался немецкий фюрер при вынесении такой оценки — загадка.

Более того, достоверно известно, что идея использовать свастику в качестве эмблемы пришла в голову отнюдь не Гитлеру. Главный символ Третьему рейху «подарила»… немецкая масонская ложа! Точнее, ее правопреемница — тайная организация «Туле». Изначально это общество занималось изучением и популяризацией древней истории и фольклора. Однако ее члены держали нос по ветру и с удовольствием откликнулись на идеи Гитлера. Идеология «Туле» стала базироваться на концепции германского расового превосходства, антисемитизме и пангерманской мечте о новом могущественном немецком Рейхе. Все это было густо «приправлено» оккультизмом: члены общества проводили специальные обряды и магические ритуалы. Среди использовавшихся в этих ритуалах символов была и свастика.

Гитлеру, всегда интересовавшемуся оккультизмом, этот знак приглянулся, и он для начала решил сделать его эмблемой своей партии. Лидер НСДАП немного видоизменил свастику, и летом 1920 года родился символ, который спустя два десятилетия наводил ужас на всю Европу: черный крест с загнутыми концами, вписанный в белый круг на красном фоне. Красный цвет символизировал социальные идеалы партии, а белый — националистические. Крест указывал на победу и верховенство арийской расы.

Посте прихода Гитлера к власти свастика стала непременным атрибутом государственной, официальной, военной и корпоративной символики Германии. Немцы настолько дорожили этим «знаком превосходства», что в 1935 году даже был издан специальный Указ «О запрещении евреям вешать флаг со свастикой». Видимо, нацисты полагали, что своими прикосновениями «расово нечистые» элементы осквернят их святыню.

В годы существования Третьего рейха свастика использовалась везде: на денежных знаках, посуде, сувенирной продукции. Флагами и транспарантами с этим знаком во время каких-либо празднеств были увешаны улицы немецких городов, причем увешаны настолько плотно, что у прохожих начинало рябить в глазах. Однако порой нацистская святыня использовалась не по назначению: писком моды считалось дамское платье, ткань которого украшал орнамент из тысяч мелких крестов.

Возможно, свастика так и осталась бы символом солнца, огня и плодородия. Если бы не Вторая мировая, с началом которой она благодаря Гитлеру определенно перестала быть «солнечной».

Более органичным и уместным с точки зрения расовой теории было использование нацистами рун, положенных в основу письменности древнегерманских и скандинавских народов. Как известно, издревле рунические знаки не только являлись буквами, но и имели магическое значение — применялись для гадания и в качестве охранных амулетов. Историки считают, что, вводя руны в обиход, Гитлер и его окружение пытались не только развить у жителей Германии патриотизм, но и надеялись использовать рунические знаки как магическое орудие. Правда, трактовал их фюрер выборочно: оставил лишь те значения, которые отвечали его мировоззрению. Так, руна Зиг, двойное изображение которой стало «логотипом» СС, в каноническом толковании означала стремление к свету и обогащению духовного мира, а также расцвет творческих способностей. Естественно, доблестным эсэсовцам такие качества были ни к чему, поэтому в интерпретации Гитлера руна-«молния» означала гром, молнию и, опять-таки, превосходство арийской расы.

К «взятым напрокат» символам можно отнести также орла и дубовые ветви. Авторство этих знаков восходит еще к Римской империи. Украшая герб немецкого Рейха, Гитлер замахнулся, ни много ни мало, на наиболее распространенные атрибуты власти римских цезарей.

Такой зловещий знак отличия, как череп («мертвая голова»), фашисты позаимствовали у околомасонского ордена — розенкрейцеров. Причем сначала это мрачное изображение символизировало, по мнению его «первооткрывателей», победу духа над бренной материей. Помните средневековых философов, размышлявших с черепом в руках на тему: «Бедный Йорик…»? А вот в руках, точнее, на пальцах офицеров СС, поместивших «мертвую голову» на серебряные перстни, этот знак приобрел совершенно иное значение. Он стал воплощением жестокости, разрушения и смерти.

Так что не стоит заблуждаться: нацисты не сами придумали символику «тысячелетнего» Рейха. Все используемые ими знаки и атрибуты существовали уже давно и использовались в куда более гуманных целях.

Сепаратные переговоры. О чем договаривались союзники за спиной Сталина?

… душа кидается в поступки,

руководимые из брюк.

Игорь Губерман

Одним из поворотных пунктов в борьбе с Третьим рейхом стала Тегеранская конференция союзников, состоявшаяся в конце 1943 года. Естественно, такое важное историческое событие просто не могло не породить заблуждения. Некоторые из них, связанные с закулисными интригами одной из сторон переговоров, иначе как курьезами и не назовешь.

Один из таких забавных случаев произошел во время личной беседы Сталина. Рузвельта и Черчилля. Несмотря на то что у стран-союзниц был общий враг — фашистская Германия, атмосферы доверия между партнерами по антигитлеровской коалиции не было. Каждая из сторон боялась, что за ее спиной кто-то из «друзей» может попытаться заключить с агрессором сепаратный мир и оставить остальных союзников с носом. И вот, в самый разгар трехсторонних переговоров, Сталин увидел, как Рузвельт что-то спешно написал на листке бумаги и через своего помощника передал Черчиллю. Тот внимательно прочитал послание, написал ответ и возвратил листок американскому президенту. Иосиф Виссарионович, терзаемый самыми мрачными подозрениями, после заседания вызвал к себе главу резидентуры СССР в Тегеране Ивана Агаянца и приказал хоть из-под земли достать злополучную «сепаратную» записку, чтобы вывести на чистую воду «тайных переговорщиков». Резидент в очередной раз доказал, что для советского человека нет ничего невозможного: бумажку отыскали и немедленно доставили Сталину. В записке рукой Рузвельта было написано следующее: «Сэр! У вас расстегнулась ширинка». Чуть ниже почерком Черчилля значилось: «Старый орел не выпадет из гнезда».

Таким образом, по крайней мере один англо-американский «сговор» за спиной советской стороны был раскрыт. И Сталин, естественно, оказался очень доволен, что он никоим образом не касался возможного мирного соглашения с Третьим рейхом.

Скорцени. Был ли Человек со шрамом военным преступником?

Был у царя генерал, он сведенья собирал. Спрячет рожу в бороду — и шасть по городу. Вынюхивает, собака, думающих инако. Подслушивает разговорчики: а вдруг в стране заговорщики? Где чаво услышит — в книжечку запишет. А в семь в аккурат — к царю на доклад.

Леонид Филатов «Про Федота-стрельца, удалого молодца»

В общественном сознании закрепилось мнение, что все персонажи, сыгравшие значительную роль в становлении и развитии Третьего рейха, после краха фашистской империи были объявлены военными преступниками. Чисто с человеческой точки зрения это вполне справедливо: вряд ли можно добраться до высших ступенек нацистской иерархии, на замарав рук кровью. Однако бывали случаи, когда послевоенная Фемида оправдывала весьма и весьма одиозных фигур гитлеровского государства. Доказательством этому может служить судьба главного диверсанта фашистской Германии, матерого шпиона Отто Скорцени. Во время и после войны его с полным основанием называли самым опасным человеком Европы, однако официально так и не объявили нацистским преступником, а соответственно, и не наказали.

Скорцени родился 12 июня 1908 года в Вене в семье потомственных военных. Однако пойти по стопам предков Отто не захотел, да и обстановка в Веймарской республике не располагала к успешному развитию воинской карьеры. Поэтому он решил стать инженером и поступил в Высшую венскую техническую школу. Но гранит науки пришелся ему не по вкусу, и юноша чаще можно было увидеть не за книгой, а в шумных студенческих компаниях. В то время среди немецких учащихся вузов большой популярностью пользовались дуэли. Не миновала сия опасная забава и молодого Скорцени. В одном из таких поединков он был серьезно ранен: шпага противника рассекла ему левую щеку. Именно за это много лет спустя главный диверсант Рейха получит прозвище Человек со шрамом.

В студенческие годы в жизни Отто случилось еще одно эпохальное событие: он решил связать свою жизнь с нацизмом. В начале 30-х годов молодой человек познакомился с будущими бонзами будущего Третьего рейха — Йозефом Геббельсом и Эрнстом Кальтенбруннером. Новые знакомые вскоре уговорили его вступить сначала в австрийскую военизированную националистическую организацию «Хеймвер», а затем и в начавшую набирать силу партию НСДАП. В 1934 году Скорцени сделал еще один удачный карьерный шаг и стал солдатом войск СС. Надо заметить, что Отто по-прежнему жил в Австрии, которая до аншлюса 1938 года официально не заявляла о своих пронацистских наклонностях. Поэтому единственной возможностью поработать на благо родной партии для него стала подрывная работа. Надо сказать, на этом поприще Человек со шрамом преуспел. Он участвовав в попытке нацистского переворота, в ходе которого был убит канцлер Австрии Дольфус. Однако своего заговорщики не добились: культивируемый ими режим установить не удалось. Непостижимым образом Скорцени удалось избежать ареста и дождаться прихода «своих» в 1938 году. С этого момента деятельность Отто стала вполне легальной. Он во главе мобильного отряда СС принимал участие в арестах политической верхушки потерявшей суверенитет Австрии, а также в организации массовых еврейских погромов в Вене, вошедших в историю под названием Хрустальная ночь.

В начале 1939 года Скорцени вступил в частную летную школу и с успехом ее окончил. Поэтому когда в сентябре того же года грянула Вторая мировая война, он и не задумывался над тем, в качестве кого будет бороться за победу «фатерлянда». Однако мечта Отто стать боевым летчиком вдребезги разбилась о его довольно солидный для начинающего пилота возраст — к моменту начала войны ему исполнился 31 год. В итоге Человек со шрамом продолжил сражаться в рядах СС в должности военного инженера. Он принимал участие в боевых действиях на территории Франции, Югославии и СССР. Именно Восточный фронт и положил конец карьере Скорцени-военного. Здесь он был тяжело ранен, что позже усугубилось тяжелейшей формой дизентерии. После этого врачи признали его непригодным к службе на передовой и отправили в глубокий тыл — под самый Берлин. Там Отто долгие месяцы нес рутинную службу офицера запаса. Несколько раз он порывался вернуться на фронт, но неизменно получал отказ. Последняя такая попытка была зарублена на корню рецидивным приступом дизентерии. Казалось бы, на дальнейших военных планах Скорцени можно было поставить жирный крест. Но судьба распорядилась иначе…

В апреле 1943 года капитан запаса получил неожиданное предложение от руководства СС — возглавить школу под названием «Специальный учебный лагерь „Ораниенбург“» по подготовке немецких диверсантов. Для изнывающего от вынужденной бездеятельности Скорцени это воистину было предложением, от которого невозможно отказаться. Поначалу его деятельность и впрямь ограничивалась подготовкой нацистских коммандос и разведчиков. Но уже в июле 1943 года Человек со шрамом получил настоящее секретное задание. В один прекрасный день капитана Скорцени внезапно вызвали в Ставку Гитлера, где поручили освободить арестованного итальянским правительством Муссолини. Миссия была практически невыполнимой: Италия, хоть еще и оставалась союзником Германии, но уже готовилась выйти из войны. Кроме того, в случае провала Отто оказался бы предоставленным самому себе — Гитлер заранее предупредил его, что при таких обстоятельствах отречется и от своего приказа, и от самого неудачливого исполнителя. Скорцени будет объявлен сумасшедшим или авантюристом.

Итак, немецкий диверсант взялся за фактически обреченное задание. Первая проблема, которую предстояло решить Человеку со шрамом и его людям, — определить, где именно содержится арестованный Муссолини. Дуче же, как назло, все время перевозили с места на место. Как насмешливо заметил Скорцени, к его поиску Гиммлер приобщил даже своих личных астрологов, которые, естественно, ничем не смогли помочь разведчикам.

Наконец Отто удалось определить, что Муссолини содержат на военно-морской базе на Сардинии. Полковник разработал операцию по захвату и лишь по чистой случайности менее чем за сутки до штурма узнал, что база пуста. Никогда еще Человек со шрамом не был так близок к провалу. Эта неудача едва не стоила ему жизни. Во время экстренного свертывания операции самолет, в котором находился Скорцени, наткнулся на звено английских истребителей, был подбит и упал в море. Потерявшему сознание Отто летчики помогли выбраться из уже ушедшей под воду машины. Но на поверхности он вспомнил, что в кабине остался портфель с секретными документами, и решил спасти их любой ценой. Полковник нырнул вслед за погружающимся в морскую пучину самолетом, через разбитое лобовое стекло забрался в кабину, нашел драгоценный портфель и выбрался обратно буквально за секунду до того, как машина окончательно погрузилась на дно.

Но вернемся к миссии по спасению Муссолини. Упорство Скорцени принесло свои плоды: наконец он смог узнать, где следует искать дуче. Оказалось, что лидера итальянских фашистов содержат под усиленной охраной в горном отеле около пика Гран-Сассо в Абруццких Аппенинах. Отто прекрасно понимал, что пытаться штурмовать приютившееся на горном утесе здание с земли абсолютно бессмысленно. Единственная возможность взять отель — высадить десант прямо перед ним. Но технически осуществить такой план было крайне сложно, поскольку лужайка была слишком мала для того, чтобы на ней безопасно могли приземлиться планеры. Но Скорцени готов был мириться с большими потерями в рядах своих диверсантов, многие из которых неизбежно погибли бы во время операции. И действительно, два планера перевернулись при взлете, а один разбился о землю при посадке. Но, как оказалось, игра стоила свеч. Отто приземлился на первом планере прямо около отеля, а затем без единого выстрела, пользуясь эффектом неожиданности, лично освободил Муссолини и на небольшом разведывательном самолете, тоже чудом сумевшем не только приземлиться, но и взлететь потом, вывез дуче в безопасное место. Блестяще проведенная операция сделала Человека со шрамом национальным героем. Гитлер лично вручил ему Рыцарский крест Железного креста. После этого Скорцени вошел в круг доверенных лиц фюрера и выполнял его личные, самые сложные задания.

А «самые сложные задания» не заставили себя ждать. Например, германская разведка узнала, что в конце 1943 года главы стран-союзниц собираются провести в Тегеране встречу в верхах. Гитлер решил, что это замечательная возможность ликвидировать «большую тройку» одним махом. В крайнем случае, фюрер планировал «хотя бы» похитить Рузвельта, чтобы склонить США к переговорам и переломить ход войны в свою пользу. Операция получила кодовое название «Длинный прыжок» и была поручена Скорцени. По замыслу Отто, в Тегеране следовало повторить молниеносную операцию по освобождению Муссолини. Однако на сей раз «Акела промахнулся».

Немцы, как обычно, все продумали до мелочей. Для реализации «Длинного прыжка» Рейх даже пожертвовал своими тщательно залегендированными резидентами в Иране. Например, Шульцем-Хольтусом — агентом абвера, в течение нескольких лет успешно работавшим под прикрытием Генерального консула фашистской Германии, — его перевели на нелегальное положение. В итоге «истинный ариец» превратился в муллу с красной от хны бородой. Лже-мулла незадолго до встречи «большой тройки» получил приказ из Берлина обосноваться у кашкайских племен в горах близ Тегерана. Вскоре туда были сброшены парашютисты из команды Отто Скорцени, оснащенные радиопередатчиком, взрывчаткой и целым арсеналом всевозможного оружия.

Почти одновременно с Шульцем-Хольтусом на нелегальное положение перешел резидент гестапо Майер, группа которого действовала в непосредственной близости от иранской столицы. Из германского коммерсанта он преобразился в иранского батрака, работавшего могильщиком на армянском кладбище. Накануне тегеранской конференции к нему в качестве подкрепления также были сброшены 6 парашютистов-эсэсовцев Скорцени.

Матерый диверсант Отто не учел лишь одного. Он и не подозревал, что о готовящейся операции давно проинформированы советские спецслужбы. Более того, каждый его шаг сразу же становился известен резиденту СССР в Иране Ивану Агаянцу, который вошел в историю как человек, переигравший самого Скорцени и сорвавший тегеранский «Длинный прыжок».

Итак, что же произошло с немецкими диверсантами? Две столь тщательно подготовленные ударные диверсионные группировки — Шульца-Хольтуса и Майера — были молниеносно выведены из игры, едва только пробил час «X». Проинформированный о планируемом захвате VIP-гостей Тегерана-43 Сталин предложил Рузвельту и Черчиллю для пущей безопасности разместиться в советском посольстве. Таким образом, Отец всех народов убил сразу двух зайцев: оградил от нападения кортежи глав государств, каждый день следующие к месту проведения конференции и обратно, и получил возможность вести столь важные переговоры на своей собственной территории. Лишившись поддержки основных формирований, Скорцени вынужден был свернуть операцию и покинуть Тегеран.

Однако провал «Длинного прыжка» никоим образом не отразился на дальнейшей карьере Человека со шрамом: он по-прежнему пользовался безоговорочным доверием фюрера. Вскоре Отто предоставился очередной шанс продемонстрировать свою преданность. 20 июня 1944 года, в день покушения на Гитлера, Скорцени принял самое деятельное участие в подавлении мятежа. Он не только занимался арестами и расправами, но и смог обнаружить всю секретную документацию заговорщиков и подробный план несостоявшегося переворота.

В октябре 1944 года Человек со шрамом удачно провернул еще одну миссию — захватил замок Бурберг в Будапеште и помешал регенту Венгрии Хорти заключить с Союзом сепаратный мир. Скорцени отправился «на дело» с двумя батальонами парашютистов, батальоном пехоты и широчайшими полномочиями, предоставленными ему лично Гитлером. Однако предпринимать решительные действия ему не пришлось. Он практически один к одному повторил операцию по освобождению Муссолини — благодаря внезапной атаке почти без стрельбы захватил старинный замок и окопавшегося там венгерского регента.

По мере приближения краха Германии Скорцени пришлось постепенно «возвращаться к истокам» и вместо тщательно продуманных шпионских операций переходить к банальной подрывной деятельности. Его наиболее известная «работа», относящаяся к данному периоду, — диверсии в тылу американских частей, ведущих наступление в Арденнах. Затем Человека со шрамом и его подчиненных перебросили на другой «горящий» участок фронта — на плацдарм на восточном берегу Одера, откуда немцы собирались развернуть контрнаступление. Планам нацистов не суждено было осуществиться, однако Скорцени и без того удалось почти невозможное: он до февраля 1945 года продержал Красную Армию на подступах к стратегически важному Одерскому рубежу. За это Отто был награжден дубовыми листьями к уже имевшемуся Железному кресту и получил назначение в Австрию. Там-то его и застало окончание Второй мировой войны. 15 мая 1945 года Скорцени приехал в Зальцбург и сдался американцам.

В сентябре 1947 года он предстал перед американским военным трибуналом в Дахау. Однако суд отказался признать Человека со шрамом нацистским преступником и оправдал его. По одной из версий, руку к этому весьма неожиданному вердикту приложили спецслужбы США, еще во время войны пытавшиеся переманить на свою сторону такого ценного работника, как Скорцени. Тогда Отто отказался от их предложения, но теперь, судя по всему, он принял условия победителей. Суд над ним выглядел довольно странно: всем возможным сообщникам немецкого диверсанта вынесли приговор до того, как начался процесс по делу Человека со шрамом. Большинство из них были признаны виновными и приговорены к смертной казни. Когда же пришел черед разбирать деяния самого Отто, как тут же откуда-то взялись свидетели — американские и английские военные, — в один голос твердившие, что «обер-штурмбаннфюрер Скорцени всегда воевал, как джентльмен». Постарался и американский генерал-майор Макклур. с пафосом заявивший: «Я бы гордился, если бы эти парни служили в одном из подразделений, которыми я командовал».

В конце концов бывший главный диверсант Рейха не только был освобожден из-под стражи, но и получил доступ к секретным архивам оккупационных войск союзников, где и проработал в свое удовольствие несколько месяцев. Западногерманский журнал «Квик» в связи с этим язвительно писал: «Мелюзгу вешают, крупным дают сбежать».

В 1948 году Скорцени вновь попал в поле зрения правосудия, на сей раз немецкого. Он был арестован германскими властями по настоятельной просьбе советской стороны и помещен в лагерь для интернированных военных преступников в Дармштадте, но 26 июля 1948 года совершил побег. Вероятно, здесь снова не обошлось без помощи его бывших соратников-эсэсовцев, оставшихся на воле, и новых друзей — американцев, которые по-прежнему были заинтересованы в услугах Человека со шрамом. В 1950 году Отто нашел прибежище в Испании, где в это время царил профашистский режим генерала Франко. Впрочем, искать Скорцени никто особо и не пытался, а в 1951 году его имя и вовсе было вычеркнуто из списка нацистов, разыскиваемых властями ФРГ.

В изгнании Человек со шрамом сразу же нашел занятие по душе: он решил посвятить себя спасению бывших товарищей — разыскиваемых военных преступников. Имея за плечами столь внушительный опыт диверсионной работы, Отто создал несколько подпольных организаций. Самые известные из них — «Die Spinne» («Паук») и «ODESSA» — занимались подготовкой побегов бывших членов СС и обустройством их жизни в нейтральных странах. По этим каналам Германию покинуло более 500 человек. Люди Скорцени создали множество «окон», тайников и явочных квартир на основных маршрутах, оборудовали запасные убежища по пути следования беглецов. Главная дорога вела на юг через Австрию в Южный Тироль и далее — в Геную, Римини или Рим. Для «путешественников» были подготовлены новые документы, согласно которым бывшие эсэсовцы превращались в мирных граждан Египта или Аргентины.

Не забыл Скорцени и о тех товарищах, которые были осуждены. С американцами не составило проблем договориться. Под давлением Отто в США была организована специальная комиссия, которая пришла к выводу, что следствие над нацистскими преступниками велось с грубым нарушением закона. В результате многие бывшие эсэсовцы, приговоренные к длительному тюремному заключению, вышли на свободу. Англичане же были менее сговорчивыми. Но у опытнейшего разведчика вновь оказался туз в рукаве. Еще в далеком 1943 году, освобождая Муссолини, Скорцени на всякий случай прихватил с собой и личную корреспонденцию дуче. И не прогадал: другом по переписке итальянского диктатора оказался… английский премьер Уинстон Черчилль, который все время симпатизировал Муссолини и продолжал общаться с ним даже тогда, когда их страны находились в состоянии войны. После 1945 года высокопоставленный британец не раз пытался отыскать компрометирующие его письма и в конце концов нашел их. У Человека со шрамом. В августе 1951 года в Венеции между Черчиллем и Скорцени была заключена сделка: получив назад письма, тогдашний английский лидер дал гарантию, что в случае своей победы на выборах освободит нацистских преступников. Как истинный джентльмен, он сдержал слово.

В бесконечных хлопотах о судьбе своих соратников Отто не забывал и о себе. Он написал мемуары и продал их за 40 000 марок. В начале 50-х годов Скорцени открыл в Мадриде собственное дело. Предметом его маленького бизнеса были… незаконные поставки оружия в Африку, Юго-Восточную Азию и Латинскую Америку. Кроме того, Отто регулярно выступал в качестве консультанта и инструктора сотрудников спецслужб испанского диктатора генерала Франко.

От всех этих не очень праведных дел Человек со шрамом отошел лишь в 1974 году. Тогда ему было уже 66 лет, и он перенес сложную операцию на позвоночнике. Умер самый известный немецкий диверсант 5 июля 1975 года в Мадриде. Бывшие эсэсовцы, которых он спас от заслуженного наказания, не забыли своего благодетеля. Они устроили ему пышные похороны, а затем и вовсе перевезли его прах на родину, в Австрию, и захоронили на венском кладбище «Деблингер».

Так что не стоит заблуждаться: даже человек с таким длинным послужным списком как у Отто Скорцени, вовсе не обязательно выходил из зала суда признанным виновным.

Смерть Геринга. Кто помог ему избежать виселицы?

Съешь осиновой коры —

И взбодришься до поры:

Чай, не химия какая,

Чай, природные дары!

В ейном соке, генерал,

Есть полезный минерал, —

От него из генералов

Ни один не помирал!..

Леонид Филатов «Про Федота-стрельца, удалого молодца»

Герман Геринг, являвшийся Главнокомандующим Военно-воздушных сил Германии и единственным рейхсмаршалом Третьего рейха, был приговорен Нюрнбергским трибуналом к смертной казни через повешение. Однако ему удалось избежать виселицы — 15 октября 1946 года за два часа до казни он принял цианистый калий. Эта история оказалась одной из самых непостижимых тайн эпохи Второй мировой войны. Как мог осужденный, тщательно охраняемый и многократно обыскиваемый военный преступник покончить с собой незадолго до того, как американские солдаты готовились его повесить? На протяжении полувека выдвигались самые разные версии случившегося. Они-то и породили множество заблуждений.

Некоторые историки предполагают, что Геринг хранил цианистый калий все 11 месяцев, пока шел Нюрнбергский процесс. По их мнению, яд мог находиться под золотой коронкой, или в дырке зуба, или за зачесанными назад волосами, или в пупке, или, пардон, в анальном отверстии. Такое объяснение совпадает с официальной версией американских военных властей, расследовавших факт самоубийства, — они тоже пришли к выводу, что цианид рейхсмаршал, как фокусник, где-то спрятал сначала при аресте, а затем в камере — например под ободком унитаза. Однако эта версия вызывала и вызывает много возражений и вопросов. С трудом верится, что капсулу можно было хранить столь долгий срок, да и места ее «утаивания» как-то доверия не вызывают. Но самое главное: зачем Геринг тянул так долго, если яд был в его распоряжении с самого начала процесса, а будущий приговор не вызывал никакого сомнения?

Поэтому, отвергая версию о бережно хранимом цианиде как заблуждение, большинство исследователей сошлось на том, что яд военному преступнику передали незадолго до смерти. Это мог сделать офицер американской армии, которого рейхсмаршалу удалось подкупить. Наиболее детально данную точку зрения изложил писатель Бен Сверинген в книге «Загадка самоубийства Германа Геринга», вышедшей в свет в 1984 году. Он полагал, что лейтенант Джек Уилис, у которого были ключи от тюремного склада, где хранились вещи заключенных, позволил экс-командующему люфтваффе незадолго до смерти достать яд из своего тюка. В качестве платы за услугу американец якобы получил от Геринга его часы и другие личные вещи. Однако ни подтвердить, ни опровергнуть этот вывод никто не может — Уилис скончался в 1954 году. А поскольку Сверинген не объяснил, как заключенный, за которым вели тщательное наблюдение, мог попасть в хранилище, версия автора книги была признана маловероятной.

Зато появились другие мнения относительно того, как яд попал к Герингу. Его мог из человеколюбия передать немецкий доктор, регулярно осматривавший Германа. Или нацистский офицер, приносивший бывшему главному летчику некоторые предметы личной гигиены. Например, яд мог быть спрятан в куске мыла. Наиболее же вероятным подозреваемым в передаче цианистого калия рейхсмаршалу многим историкам казалась жена Геринга Эмми. Говорили, что она вложила ампулу с ядом ему в рот во время «поцелуя смерти», когда последний раз навещала супруга.

Но похоже, что и эти предположения ошибочны. Сенсационные признания, которые сделал в феврале 2005 года 78-летний американец Герберт Ли Стиверс, позволяют заполнить недостающие звенья в общей картине событий, происшедших 15 октября 1946 года. Пенсионер сообщил, что это он передал яд Герману Герингу и рассказал об обстоятельствах, при которых это произошло.

Проверить, правду ли говорит Стиверс, невозможно, поскольку других участников событий нет в живых. Представитель же Пентагона прокомментировать его заявление отказался. Однако военные архивы США позволяют утверждать, что Герберт Ли действительно был охранником нацистского преступника во время Нюрнбергского процесса. В далеком 1946 году 19-летний американец служил в 26-м полку 1-й пехотной дивизии. Солдаты его роты в белых шлемах сопровождали 22 подсудимых по пути в зал суда и обратно и стояли за их спинами во время судебных слушаний. У этих охранников в парадной форме не было никакого оружия, кроме коротких дубинок, и настроены к фашистам они были весьма дружелюбно. Им разрешалось разговаривать с заключенными и даже брать у них автографы. Стиверс вспоминает, что командующий гитлеровскими люфтваффе произвел на него хорошее впечатление: «Геринг был очень приятным человеком. Он хорошо говорил по-английски. Мы говорили о спорте, о футболе. Он был летчиком, и мы говорили о Линдберге».

В перерывах между заседаниями трибунала охранники развлекались, как умели: посещали военные клубы и ухаживали за молоденькими немками. Стиверс был юношей влюбчивым, поэтому, даже имея постоянную подружку — 18-летнюю Хильдергарду Брунер, — он не отказывал себе в удовольствии завести попутно и другие мимолетные романчики. Вот на слабости к женскому полу и подловили молодого ловеласа. Однажды около отеля, где находился клуб военных офицеров, к нему подошла кокетливая темноволосая девушка, назвавшаяся Моной. Она начала откровенно флиртовать с Гербертом Ли, а добившись его расположения, поинтересовалась, чем он занимается. Узнав, что Стиверс охраняет заключенных на Нюрнбергском процессе, девушка выразила сомнение и потребовала доказательств. Уязвленный американец показал ей автограф фон Шираха, а на следующий день принес ей личный росчерк пера Геринга.

Девушка проявила большую заинтересованность службой молодого американца и через день пригласила его в дом к своим друзьям. Там Стиверса представили двум мужчинам, назвавшимся Эрихом и Матиасом. В ходе беседы они поведали Герберту Ли, что Геринг — очень больной человек, которого в тюрьме не обеспечивают должными лекарствами, и попросили передать ему записку. Молодой ловелас, который от амурных переживаний потерял всякую способность к адекватному восприятию происходящего, согласился. Дважды он приносил заключенному вложенные в авторучку записки от Эриха, а в третий раз — капсулы. Стиверсу объяснили, что это лекарство, и если оно поможет Герингу, то они пришлют ему еще.

У Герберта Ли не возникло и тени сомнения, следует ли передавать фашистскому преступнику посылку с воли. Им двигало такое естественное для молодого мужчины желание произвести впечатление на понравившуюся девушку, продемонстрировать готовность выполнить любую ее просьбу. Доставив «лекарство» адресату, Стиверс возвратил ручку молодой женщине с надеждой на дальнейшее развитие романа. Но увы! «Больше я Мону никогда не видел. Полагаю, она меня использовала», — рассказал впоследствии Стиверс. И добавил: «Я не думал о его самоубийстве, когда относил яд Герингу. У него никогда не было помутнений разума. Он не казался потенциальным самоубийцей. Знай правду, я никогда бы не принес вещь, благодаря которой можно избежать виселицы».

Однако в скором времени после получения капсулы Геринг пустил ее в ход. Услышав приговор, он подал просьбу заменить повешение расстрелом, однако ему в этом было отказано. И тогда в ночь перед казнью экс-командующий люфтваффе принял яд. Когда охранники вошли в камеру, они обнаружили его труп и записку: «Фельдмаршалов не вешают». В предсмертной записке Геринг также сообщал, что цианид был у него с момента ареста.

В вещах покончившего с собой военного преступника нашли еще одну капсулу, похожую на те, что обычно имели при себе нацисты. Естественно, перед тем как поместить в тюрьму, Геринга тщательно обыскивали и никакого яда у него не было. Поэтому следствие пришло к выводу, что немец все-таки спрятал капсулы во время задержания. Правда, как именно ему удалось это сделать, оно так и не решило. Никакого более-менее приемлемого объяснения не нашлось.

Стиверс был потрясен самоубийством Геринга. Он наконец-то понял, что за «лекарство» находилось в авторучке, и очень боялся, что следователи смогут вычислить человека, передавшего рейхсмаршалу посылку. Те действительно усердствовали не на шутку — они чуть не «съели» охранников, которые были на посту в момент смерти Геринга. Всех же других солдат, в том числе и Герберта Ли, лишь попросили вспомнить что-нибудь подозрительное.

Однако благополучно избежавшего наказания американца все последующие годы — 58 лет! — мучили угрызения совести. Официальные объяснения никогда не казались ему правдоподобными: «После его самоубийства я чувствовал себя ужасно. У меня было странное чувство: мне казалось, что у него на теле не было места, где он мог бы спрятать капсулу… Геринг находился в тюрьме больше года — зачем тогда ему было ждать столько времени, если у него был цианистый калий?» Поэтому Герберт Ли винил себя в том, что его необдуманные поступки позволили нацистскому преступнику избежать наказания.

Сознаться во всем Стиверса убедила его дочь Линда Дейди, которой он в 1990 году рассказал об истории с авторучкой. Узнав, что из-за давности событий никакое наказание ему не грозит, калифорнийский пенсионер сообщил о «грехе молодости» корреспонденту газеты «Лос-Анджелес таймс».

Это СМИ обратилось за комментариями к известному немецкому историку, директору Института германо-австро-швейцарских исследований профессору Корнелиусу Шнауберу. Тот заявил, что в сделанном признании может быть зерно истины: «Это не похоже на состряпанную историю. Это звучит более правдоподобно, чем история о яде, хранившемся в зубной коронке». По мнению Шнаубера, кто-то тайно пронес капсулу, которую Геринг раскусил за 2 часа до повешения. «Этим человеком вполне мог быть этот солдат», — подчеркнул он.

Поскольку многие исследователи скептически относились к официальной версии о самоубийстве Геринга, то признание Стиверса показалось им достаточно убедительным. Они даже вспомнили о заявлениях некоторых еврейских лидеров, что Геринг мог избежать виселицы благодаря какому-то сочувствующему американцу. Таким образом, 78-летний пенсионер лишь подтвердил их догадки.

Остался еще один маленький вопрос: где же рейхсмаршал прятал принесенную Гербертом Ли капсулу? Ведь между вручением «посылки» 1 ноября и применением яда по назначению 15 ноября 1946 года прошло целых две недели. Корнелиус Шнаубер высказал такое предположение: «Геринг, страдавший ожирением, потерял в тюрьме не один килограмм. К концу суда его кожа обвисла настолько, что в ее складках он мог с легкостью спрятать капсулу. Во время двух последних недель жизни Геринг отказывался от возможности принять душ — душевая комната хорошо охранялась, и там у него могли найти спрятанную капсулу».

Удивительное признание Герберта Ли Стиверса облетело все основные информационные агентства мира. Газеты поместили его под заголовком «Тайна смерти Геринга раскрыта!» И хотя проверить правдивость слов 78-летнего американского пенсионера очень сложно, категорических опровержений его версии не последовало. Так что, вероятно, загадка самоубийства рейсмаршала Третьего рейха действительно разгадана. И опровергнуты все заблуждения о «поцелуе смерти», многомесячном сокрытии капсулы в пупке командующего люфтваффе или в тайнике под ободком унитаза.

Т

Танковое превосходство Третьего рейха. Чья броня была крепка и чьи танки были быстры?

— В Курск захотели? Вон ваши танки горят!

Из киноэпопеи «Освобождение»

На поле танки грохотали.

Солдаты шли в последний бой,

А молодого командира

Несли с разбитой головой…

Народная танкистская песня

Долгое время советские историки, объясняя причины неудач Красной Армии на начальном этапе войны с фашистами, отмечали превосходство вермахта в танковой технике. В популярной книге для юношества, воспитавшей не одно поколение молодежи, противоборствующие стороны сравнивались с игроками в шахматы, у одного из которых (Советского Союза) на доске не было половины фигур.

Попробуй, мол, выиграй при таком раскладе! Такие утверждения подкреплялись цитатами из книг известных советских военачальников. Например, крупный знаток этого вопроса, главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров писал: «Наши танки по качеству превосходят немецкие танки… но танков у нас все же в несколько раз меньше, чем у немцев». Ему вторил другой специалист, бывший начальник Оперативного управления Генштаба, генерал армии С. М. Штеменко: «К началу войны мы еще значительно уступали противнику в численности современных танков…» Наконец, сам И. В. Сталин объявил народу 6 ноября 1941 года, что данной техники у немцев намного больше.

Как было не поверить столь авторитетным утверждениям? Так сформировалось заблуждение о том, что накануне Великой Отечественной войны вермахт имел подавляющее превосходство над Красной Армией в танках, самолетах и других видах вооружения, поскольку на военную машину Германии работала вся покоренная Европа. Суть распространенного мифа коротко формулируется фразой: «Немец давил нас техникой». Однако это не так.

Публикации перестроечного периода по-новому подошли к освещению данного вопроса. Однако они не только устранили старые заблуждения, но и породили новые. Во многом этому способствовали «откровения» беглого советского разведчика В. Суворова (Резуна), сообщившего о подготовке Сталина к захвату Европы. Он указал на разработку новых видов танков, рассчитанных исключительно на стремительные наступательные операции, и однозначно заявил о советском техническом превосходстве над вермахтом в начале 40-х годов. Суворов, упиваясь сравнением количества немецких и советских танков по состоянию на начало войны, позволил себе некоторое передергивание фактов. На некорректность его анализа указали не только российские, но и многие западные авторы, отметившие, что для одной стороны (советской) он указал общее число машин, а для другой (вермахта) — количество танков первой линии. Однако, раскритиковав ненаучный аналитический подход Суворова, историки пришли к выводу, что необходимо пересмотреть ранее известные цифры технической оснащенности вермахта и РККА накануне Великой Отечественной войны. И в самом деле пересмотрели их.

Новые публикации, освободившиеся от идеологических клише и опирающиеся на ранее недоступные исследователям документы, содержат совсем иные сведения. Например, в книге «Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование», выпущенной в 2001 году под общей редакцией профессора А. В. Кривошеева, сказано, что «к июню 1941 года в Красной Армии в наличии было 22 600 танков». При этом в западных, то есть приграничных округах насчитывалось 14 200 единиц такой техники. Именно данному количеству машин предстояло встретить фашистские полчища. Между тем, в восточных формированиях войск Германии и ее союзников имелось всего 4300 танков.

Так что превосходство в количестве такой боевой техники на начало войны однозначно было у Красной Армии — приблизительно в 3 раза. И даже больше, если учесть поправки В. Бешанова, который в книге «Танковый погром 1941 года», выпущенной в 2003 году, отмечает, что против СССР в первые дни войны Гитлер бросил только 3844 танков.

Конечно, эти цифры не с лучшей стороны характеризовали советское военное руководство, которое позволило армии с таким техническим оснащением отступать почти до Волги, поэтому долгие годы они оставались засекреченными. Канонической для отечественных историков на долгие годы стала формулировка, данная Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС в изданной в 1960–1965 годах фундаментальной «Истории Великой Отечественной войны»: в западных приграничных округах перед войной было «1800 тяжелых и средних танков… Кроме того, имелось много легких танков с ограниченным моторесурсом». При этом замалчивалось число устаревших моделей, а также общее количество такой техники.

Так сколько же танков имел Советский Союз накануне войны, и каковы были их технические характеристики?

Период создания танкового вооружения начался в 1929 году: 15 июля Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О состоянии обороны СССР», вслед за которым последовало предписание Реввоенсовета организовать производство танкеток, а также легкого, среднего, тяжелого и мостового танков. В соответствии с этими решениями штаб Красной армии утвердил «Систему танко-, тракторно-, авто- и броневооружений РККА». На ряде заводов появились танковые конструкторские бюро. Так, авиамоторный отдел «Большевика» был преобразован в танковый. Его костяк составили инженеры, переведенные из Москвы. В целях централизации руководства перевооружением армии в том же году было создано Управление механизации и моторизации РККА.

Не упустило советское руководство и кадровый вопрос: квалифицированных специалистов по новым видам боевой техники начали готовить на созданном для этих целей в 1929 году бронетанковом отделении артиллерийского факультета Военно-технической академии имени Дзержинского. В 1930 году при данной академии сформировали новый факультет — механизации и моторизации РККА, а 13 мая 1932 года в Москве открыли Военную академию механизации и моторизации.

Первый опытный механизированный полк, которым командовал один из энтузиастов бронетанковых войск, К. Б. Калиновский, появился летом 1929 года. На базе этого полка в мае 1930 года было создано первое в мировой практике бронетанковое соединение — механизированные бригады в составе танкового и механизированного полков, разведывательного и артиллерийского дивизионов, а также ряда специализированных подразделений. В бригаде имелось 60 танков, 32 танкетки, 17 бронемашин, 264 автомобиля и 17 тракторов.

1 августа 1931 года Совет Труда и Обороны принял так называемую большую танковую программу, в которой подчеркнул, что технические успехи в области строения данной боевой техники в СССР «создали прочные предпосылки к коренному изменению общей оперативно-технической доктрины по применению танков». Поэтому 1931 год можно считать стартом массового советского танкостроения: заводы произвели 847 машин пяти типов. В следующем году они изготовили еще 3032 единицы такой техники. И это было только начало. В соответствии с первой программой выпуска бронетехники к концу 1932 года в Красной Армии должно было быть 5500 танков. В действительности же в 1929–1933 годах появилось около 7500 боевых машин.

Наиболее многочисленными типами бронетехники были тогда легкие танки Т-26 и БТ. Образцом для Т-26, серийный выпуск которого начался в 1931 году, послужил 6-тонный танк «Викторс». Лицензию на производство последнего купили в Великобритании, а затем дополнили конструкцию самостоятельно разработанной технологией. Так получился самый распространенный предвоенный танк — он находился в производстве вплоть до 1941 года. На 22 июня 1941 года в РККА находилось 9998 единиц Т-26. Однако они имели существенные недостатки: относительную тихоходность и очень тонкую броню, способную защитить экипаж только от стрелкового оружия. Другими словами, такие танки могли воевать преимущественно против пехоты.

Значительно лучшими характеристиками обладал танк БТ, технологическая документация и права на производство которого были приобретены у американского конструктора Кристи. Этот танк, предназначенный для стремительных глубоких рейдов по тылам противника, отличался высокой подвижностью. На нем был установлен авиационный двигатель, обеспечивающий большую удельную мощность. Правда, в целях экономии машины зачастую комплектовали не новыми, а уже выработавшими свой ресурс двигателями — по принципу «числом побольше, ценой подешевле». К весне 1940 года Красной Армии было передано более 8000 таких машин. На 22 июня 1941 года на вооружении РККА состояло 7519 танков БТ.

Кроме того, производились плавающие танки и танкетки — Т-37А, Т-38, средний трехбашенный танк Т-28, предназначенный для преодоления сильно укрепленных оборонительных полос противника, а также тяжелый танк Т-35 и некоторые другие виды. В результате невиданной милитаризации Советский Союз к концу второй пятилетки, в 1937 году, имел танковый парк в количестве более 12 000 единиц техники. Когда же в Европе отчетливо запахло войной, процесс создания танковой армады ускорился и к моменту подписания «пакта Молотова-Риббентропа» Сталин располагал уже более чем 21 000 машин.

Конечно же, большая часть танков, выпущенных в начале 30-х годов, к концу десятилетия устарела. Поэтому Красная Армия в 1938–1939 годах начала перевооружаться. Учитывая опыт боев в Испании и появление противотанковой артиллерии, без труда крошившей легкую броню Т-26, ЦК ВКП(б) в августе 1938 года поручил Комитету обороны СССР создать образцы танков с противоснарядным бронированием к июлю 1939 года. К проектированию таких машин приступили одновременно в Харькове и Ленинграде — на Кировском заводе.

Харьковские специалисты создали средний танк Т-34. Почти одновременно с ними группа конструкторов Кировского завода под руководством Ж. Я. Котина разработала тяжелый танк «Клим Ворошилов», более известный под аббревиатурой КВ. Новые модели характеризовались весьма удачным сочетанием основных боевых показателей — по огневой мощи, броневой защите и подвижности они превосходили все зарубежные аналоги.

Т-34, созданный М. Кошкиным, А. Морозовым и Н. Кучеренко, был лучшим средним танком Второй мировой войны. Принципиально новое решение было найдено при разработке конструкции его корпуса и башни. Отказавшись от громоздких колесных редукторов, удалось использовать высвободившийся вес на увеличение толщины брони (до 45 мм), в том числе на дополнительную защиту ходовой части. Благодаря применению широких гусениц машина могла передвигаться по целине и по снегу. По сравнению со всеми немецкими танками данная модель имела лучшую подвижность, проходимость, в несколько раз больший запас хода, а также абсолютное превосходство в броне и вооружении. Это подтвердили и военачальники противника. Генерал-фельдмаршал фон Клейст лаконично назвал «тридцать четверку» самым лучшим танком в мире. А генерал Э. Шнейдер написал: «Танк Т-34 произвел сенсацию. Русские, создав исключительно удачный и совершенно новый тип танка, совершили большой скачок вперед в области танкостроения… Попытка создать танк по образцу русского Т-34 после его тщательной проверки немецкими конструкторами оказалась неосуществимой». Серийное производство этого «чуда» началось в 1940 году.

Тяжелый КВ вообще не брала ни одна пушка. Толщина брони его сварочного корпуса составляла 75 мм, а башни — была доведена до 105 мм к 1941 году! Зафиксированы случаи, когда танк не выходил из боя даже после 200 попаданий в него. Недаром генералы вермахта запрещали своим танкистам вступать в бой с советскими тяжелыми машинами. Для борьбы с «Ворошиловыми» немцы применяли 88-миллиметровые зенитные орудия. К 22 июня 1941 года в войска Красной Армии поступили 1225 Т-34 и 636 КВ. В западных военных округах находилось 967 и 508 этих первоклассных машин соответственно.

Вот именно их-то обычно и называли советские историки, отмечая, что на вооружении РККА было всего лишь 1800 новых моделей танков. Но ведь нельзя же, сравнивая вооружение данной техникой двух армий, вообще не учитывать более 20 000 машин старых типов! Так что по количественным показателям никакого танкового превосходства у вермахта не имелось. Напротив, оно было у Красной Армии. Точные цифры в книгах разных авторов несколько отличаются. По данным, приведенным В. Бешановым, СССР имел накануне войны в общей сложности более 25 000 танков всех видов. В статистическом исследовании «Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил» под редакцией профессора А. В. Кривошеева обшее количество советских танков определяется в 22 600 машин. Однако этот цифровой разнобой не влияет на общий вывод. Ответ на вопрос: «У кого было больше танков?» очевиден.

Что касается качественной характеристики танков, то, безусловно, по техническим показателям абсолютно все старые модели уступали Т-34 и КВ. Однако это не значит, что они были совершенно непригодны к эксплуатации.

Кроме того, у вермахта также далеко не все машины были только новых модификаций и с конвейера. Серийное производство танков в Германии началось лишь в 1934 году. Первоначально выпускались машины T-I, имевшие только пулеметное вооружение. В ходе военных действий в Испании в 1936 году они показали свою малую результативность. Поэтому немцы ускоренными темпами начали разработку танков с пушечно-пулеметным вооружением и в конце 1936 года приняли на вооружение T-II, а в 1937 году — T-III и T-IV. Год спустя началось их серийное производство. Однако T-I еще долго оставался основной боевой техникой: к началу войны с Польшей 46,6 % танкового парка Германии составлял этот устаревший танк.

Третий рейх достиг пика своего могущества в плане вооружения к лету 1941 года — тогда в вермахте находилось 5675 танков и 377 штурмовых орудий. Правда, все тех же типов. Уверовав в превосходство немецкой техники, фюрер отказался финансировать новые разработки.

Из более чем 4000 танков, выставленных Гитлером для «восточного похода», около половины были не только легкими, но и устаревшими, — модели T-I, T-II, 35 (t) и 38(t). Настоящими «панцирными динозаврами» считались 410 машин T-I. С точки зрения генерала Гальдера, эту «обузу для частей» следовало «отправить в тыл для охраны отечественной территории, охраны побережья, а также в целях боевой подготовки». Танки T-II, которых к 22 июня 1941 года на восточных границах насчитывалось 746 единиц, могли на равных вести бой только с советскими легкими машинами типа Т-37, Т-38 и Т-40. Против Т-26 и БТ-7 пушка немецкого танка была эффективна только на короткой дистанции, в то время как 45-миллиметровые русские пушки могли поразить T-II на значительно большем расстоянии.

Легкие танки 35(t) и 38(t), доставшиеся Германии после оккупации Чехии, тоже не относились к современной технике. Толщина броневых листов танков 35(t) колебалась от 8 до 25 мм, что делаю их достаточно уязвимыми. Кроме того, они выходили из строя на морозе, поскольку в них замерзала система сжатого воздуха. Все 149 таких машин, входивших в группу армий «Север», были уничтожены к декабрю 1941 года. Подобные недостатки были и у танков 38(t) — их броня была усилена только в поздних моделях, поэтому все 623 машины этого типа, вступившие на территорию СССР, были потеряны, так и не дойдя до Москвы.

По-настоящему боевым танком вермахта можно считать T-III. Он использовался во всех театрах военных действий в Великой Отечественной войне и мог на равных драться с советскими БТ и Т-26, немного уступая лишь Т-28. В то же время при столкновении с Т-34 и КВ германский T-III имел шансы на победу только при благоприятных условиях, таких как засада или близкая дистанция. Ахиллесовой пятой этих танков была ширина гусеничных лент — 380 мм, ориентированная на движение преимущественно по дорогам. В условиях российского бездорожья проходимость такой техники значительно ограничивалась. По признанию немецкого военачальника Гота, дороги мешали продвижению его танковой группы сильнее, чем советские войска. На 22 июня 1941 года в частях германских танковых войск находилось 1440 единиц T-III. Из них для войны с Союзом было выставлено 965 машин.

Самым мощным танком Третьего рейха на момент начала Великой Отечественной войны был 22-тонный T-IV. Его планировалось использовать для прорыва. Против СССР было выставлено 439 таких машин.

Тяжелых танков в распоряжении немецкой армии в 1941 году не было вообще. Самым тяжелым считался уже названный T-IV. Для сравнения отметим, что советские Т-28 и Т-34, которые отечественные историки и мемуаристы называют средними, весили по 27 т. А по-настоящему тяжелым танком Красной Армии был 48-тонный КВ, принятый на вооружение с декабря 1939 года.

Таким образом, проведенное сопоставление техники противников показывает, что накануне Великой Отечественной войны вряд ли всерьез можно было говорить о качественном превосходстве танкового корпуса вермахта над советским. Кстати, генералы и маршалы Красной Армии гордились своей техникой, а немецкая у них никаких восторгов не вызывала. Напомним, в 1941 году с разрешения Гитлера делегации из Советского Союза была продемонстрирована вся новейшая боевая техника вермахта, в том числе и бронетанковая, и впечатления на советских военных она не произвела.

Так что вряд ли корректно говорить и о существенном качественном превосходстве танковых сил вермахта перед началом Великой Отечественной войны.

Другое дело, что далеко не вся советская техника находилась в надлежащем состоянии. Значительная ее часть была неисправна: накануне войны из всех советских танков старых марок 44 % нуждалось в текущем ремонте и 29 % — в капитальном. То есть полностью исправными были лишь около четверти машин. Но это, как говорится, уже другая проблема — отношение к технике, правильная ее эксплуатация и подготовка личного состава. По всем этим показателям германская армия действительно стояла неизмеримо выше, чем РККА. Поэтому речь может идти не столько о количественном и качественном преимуществе одной из сторон в танках, сколько об умении им правильно распоряжаться.

Третий рейх. К какому Риму ведут все дороги нацистских идеологов?

Два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти.

Псковский инок Филофей

Одно из заблуждений Третьего рейха — это идея о его вековечности и исторической преемственности. Само порядковое числительное — Третий — призвано было подчеркивать, что государственность великого германского народа имеет древние и очень славные корни. На самом же деле Первый и Второй рейх отнюдь не являлись фундаментом для создания гитлеровской империи.

Понятие «Первый рейх» пришло из средних веков. Так иногда называли Священную Римскую империю, с XV века именуемую Священной Римской империей германской нации. Возникла она в 962 году, когда в Риме был коронован германский вождь Оттон Великий, и просуществовала до 1806 года, до уничтожения Наполеоном Бонапартом. Границы империи были неопределенными и неустойчивыми. В ее состав входили множество разноязычных государств, настоящего единства которых никогда не существовало. В то время как в других странах, например во Франции или Англии, происходил процесс создания централизованных держав, Священная Римская империя представляла собой весьма аморфное государственное образование. Уже в середине XIII века от нее отошла Италия, а соответственно, и Рим, так что упоминание в ее названии прилагательного «Римская» было чисто номинальным. В 1648 году, после заключения Вестфальского мира, Германия, занимавшая большую часть Священной Римской империи, окончательно распалась. Без сомнения, даже в этих условиях немецкий народ сумел создать национальную культуру, хорошо известную за пределами собственно Германии. Но эта беспрецедентная гуманитарная мощь сопровождалась полной политической беспомощностью. В силу такого сочетания исторически сложившихся факторов немцы делали акцент на этническом элементе национальной идеологии, а не на географических границах. На первое место ставился «немецкий человек», а не немецкое государство.

В XIX веке разрыв между культурной мощью Германии и ее политической слабостью вызвал стремление объединить страну. Постепенно восхваление государства и «немецкого человека» достигло патологических размеров. И в 1871 году немецкий канцлер Отто фон Бисмарк «железом и кровью» объединил Германию под эгидой Пруссии. После этого возникло стремление подвести под свершившуюся мечту крепкий фундамент. В качестве базиса использовалось появившееся в средние века мистическое учение о трех царствах, главным из которых, конечно же, был так называемый Третий, или «тысячелетний», рейх.

Но пока германский народ построил только Второй рейх. Это государство просуществовало до 1918 года, до конца правления династии Гогенцоллернов. Как известно, последний германский монарх — кайзер Вильгельм II — был одним из главных разжигателей Первой мировой войны и с позором ее проиграл. История Второго рейха, как и Первого, завершилась подписанием унизительного для Германии и ее народа соглашения — на этот раз Версальского мирного договора.

В 1923 году немецкий писатель-националист Артур Меллер ван дер Брук использовал термин «Третий рейх» для названия книги. Гитлер с воодушевлением воспринял это название для обозначения империи, о создании которой он мечтал. Фашизм объявлялся «завершающей», «высшей» стадией социального развития германского общества. Но стоит ли напоминать, что конец Третьего рейха оказался еще более трагичным, нежели распад Священной Римской империи и крушение кайзеровской Германии?

Политическая сила Гитлера пришла к власти, эксплуатируя идею нового государства, отрицающего веймарские устои и вернувшегося к национальным ценностям. Трудно указать общие черты Третьего рейха с первыми двумя: с империей Фридриха Барбароссы его сближала только подвижность границ, определявшаяся военными успехами, а с империей Вильгельма Второго — националистический угар и вера в безграничность германской мощи. Нацистское государство на самом деле было не более чем искусственной конструкцией. Известный американский журналист Уильям Ширер считает, что историческая легитимация власти была уместна на пороге абсолютизма, но не в XX веке, когда человечество уже выработало более совершенные механизмы ее формирования. Вопрос о том, почему они не сработали в Германии начала 30-х годов, остается и по сей день полем научных дискуссий и многочисленных заблуждений.

Ф

Фамилия для Адольфа. Как вы судно назовете, так оно и поплывет

В легком щелканье ночных копыт

Громкое имя твое гремит.

И назовет его нам в висок

Звонко щелкающий курок…

Марина Цветаева

Относительно фамилии создателя Третьего рейха существует заблуждение, гласящее, что сначала он был Шикльгрубером и только потом стал Гитлером. В последнее время некоторые исследователи Адольфа называли не иначе как Шикльгрубер, или Гитлер (с обязательным примечанием: «настоящая фамилия — Шикльгрубер»). Например, историк Дэвид Льюис в книге «Человек, который создал Гитлера» пишет: «Будущий фюрер, тогда еще просто ефрейтор Шикльгрубер, попал в 1918 году в военный госпиталь в очень тяжелом состоянии…»

На самом деле Гитлер никогда не был Шикльгрубером. Однако считать, что он к этой фамилии не имеет никакого отношения, тоже не следует. Дело в том, что Шикльгрубером был отец Адольфа — Алоис. Он являлся незаконнорожденным сыном Иоганна Георга Гитлера, работавшего наемным рабочим на мельнице, и крестьянской девицы Анны-Марии Шикльгрубер. Кстати, фамилия матери на тирольском диалекте означает «безземельный крестьянин». Этим мало кому известным архаичным термином когда-то называли нищих.

Родив ребенка вне брака, Анна-Мария, естественно, записала сына как Шикльгрубера. Ничего не изменилось даже несмотря на то, что родители спустя 5 лет после рождения ребенка все-таки поженились: Иоганн не спешил давать наследнику свое имя.

Алоис поменял фамилию лишь в 39 лет: после смерти отца он воспитывался в семье своего дяди Иоганна Непомука Гитлера, который в 1876 году усыновил его.

Таким образом, когда через 12 лет у Алоиса родился сын, он сразу же был записан как Гитлер. Вполне возможно, что Адольф знал эту семейную тайну, однако фамилия деда его вполне устраивала.

Более того, новое имя Адольфа объективно способствовало карьерному росту восходящей политической звезды Гитлера. Политтехнологи прекрасно знают, как важно подобрать правильный слоган для избирательной кампании. Будущему же главе фашистской Германии ничего не нужно было придумывать: лозунгом его восхождения на политический Олимп стало нацистское приветствие «Хайль Гитлер!»

Американский историк Вильям Ширер, автор исследования «Взлет и падение Третьего рейха», то ли в шутку, то ли всерьез утверждает, что если бы Алоис не изменил свою фамилию, то его сыну Адольфу не удалось бы пробиться в фюреры, ибо, в отличие от фамилии Гитлер, которая звучанием напоминает «древнегерманские саги и Вагнера», фамилия Шикльгрубер труднопроизносима и дня немецкого уха звучит даже несколько юмористически.

«Известно, что слова «Хайль Гитлер!» стали в Германии официальным приветствием, — приводят высказывание Ширера Д. Мельников и Л. Черная в книге «Преступник номер 1». — Более того, немцы произносили «Хайль Гитлер!» буквально на каждом шагу. Невозможно поверить, что они без конца кричали бы: „Хайль Шикльгрубер! Хайль Шикльгрубер!“».

Так что не стоит заблуждаться: Адольф Гитлер никогда не носил фамилии Шикльгрубер, в отличие от его отца — Алоиса Шикльгрубера-Гитлера…

Фельдмаршалы в плену. Только ли Паулюс побывал в сталинских лагерях?

Я солдат на фельдмаршалов не меняю.

Слова, якобы сказанные Сталиным в ответ на предложение обменять попавшего в немецкий плен сына на фельдмаршала Паулюса

Существует заблуждение, что единственным высокопоставленным чином вермахта, взятым в плен во время Великой Отечественной войны, был Фридрих Паулюс. Как известно, когда его 6-я танковая армия попала в окружение под Сталинградом, Гитлер недвусмысленно намекнул командующему, что до сих пор ни один фельдмаршал не попадал в руки врага. Однако Паулюс не пустил себе пулю в висок. И этот факт рассматривался как явление исключительное и позорящее честь германского мундира.

Между тем, история Вооруженных сил Германии знает как минимум еще одного фельдмаршала, попавшего в советский плен, — Эвальда фон Клейста. Его судьба сложилась трагично. Прежде всего потому, что он единственный из немецких высших армейских чинов, кто не запятнал себя преступлениями против человечества. И единственный фельдмаршал Рейха, который умер в тюрьме — в знаменитом Владимирском централе.

Фон Клейст был идеалом прусского офицера. Он никогда не шел на компромисс с нацистами и не был сторонником Гитлера. Фюрер отвечал ему неприязнью, но, отдавая должное военному таланту Клейста, поручал самые ответственные операции. Во время Второй мировой войны Эвальд командовал танковым корпусом и танковой группой в Польше, во Франции и на Балканах, а на полях сражения Великой Отечественной — группой армий «А» на Северном Кавказе и в Южной Украине. В Советском энциклопедическом словаре написано, что Клейст осужден как военный преступник. Но это заблуждение, рожденное советской пропагандой. На самом деле Эвальд, произведенный 1 февраля 1943 года в фельдмаршалы, был известен тем, что игнорировал инструкции Гитлера относительно преследования народов на оккупированных фашистами территориях. Такое гуманное отношение очень контрастировало с довоенной политикой Сталина по отношению к карачаевцам, чеченцам, кабардинцам, осетинам, ингушам, донским и кубанским казакам — жителям тех регионов, где действовали войска Клейста. Именно поэтому Северный Кавказ дал наибольшее число советских граждан, поднявших оружие против Союза. Вероятно, сотрудничество немецкого фельдмаршала с горцами и сделало его военным преступником в глазах советского руководства.

Еще большим гуманистом запомнился Клейст в Южной Украине. Он настроил против себя гаулейтера страны Эрика Коха, а также Фрица Заукеля, отвечавшего за поставку в Германию трудовых ресурсов. Они жаловались в Берлин, что командующий группой армий «А» мешает им осуществлять «добровольный» набор рабочей силы. Эвальд, к возмущению фашистских наместников, приказал своим подчиненным проследить за тем, чтобы этот набор был действительно добровольным! «Кох и Заукель пришли в ярость, — пишет Сэмюэл Митчелл в книге «Фельдмаршалы Гитлера и их битвы». — Однако их протесты разбивались о ледяную невозмутимость прусского кавалериста. Клейст вызвал в свой штаб офицеров СС и полиции и категорически предупредил их, что не потерпит никаких эксцессов на территории, занимаемой его войсками».

В 1944 году фон Клейст, несогласный с военными приказами Гитлера, ушел в отставку, а вскоре был арестован в связи с покушением на фюрера. Верный присяге фельдмаршал никогда не позволил бы себе принять участие в антиправительственном заговоре. Но, как настоящий офицер, он не донес на своего двоюродного брата, который действительно собирался убить главу Рейха. Некоторое время спустя Клейст был освобожден из немецкой тюрьмы, но вскоре оказался в американской. 25 апреля 1945 года, по данным историка К. Р. Дэвиса, он был задержан патрулем 26-й пехотной дивизии США.

В течение последующих 9 лет ему пришлось побывать в 27 разных тюрьмах. В 1946 году германского фельдмаршала передали югославам, которые осудили его как военного преступника, а 2 года спустя выдали Советскому Союзу. В СССР фон Клейста, естественно, обвинили в проведении подрывной работы среди населения оккупированных территорий. Он был осужден как организатор «коллективного предательства народов Северного Кавказа». В марте 1954 года, уже после смерти Сталина, его перевели в знаменитый Владимирский централ. Через полгода пребывания в этой тюрьме он умер «от общего атеросклероза и артериальной гипертонии». Единственный фельдмаршал Третьего рейха, закончивший свои дни в советских застенках, но не единственный, кто прошел через позорное для командующего пленение, был похоронен в безвестной могиле в 110 км от Москвы, в которую так никогда и не вошли танки, ведомые гитлеровскими командующими…

Пленом, только английским, закончилась военная карьера еще одного фельдмаршала Третьего рейха — Эриха фон Манштейна. 4 года он провел в британской тюрьме, после чего в качестве военного преступника был приговорен судом к 18 годам заключения.

Еще несколько высших чинов вермахта были арестованы союзниками и впоследствии осуждены трибуналом.

А например фельдмаршал Шернер, прославившийся как самый жестокий полководец, после смерти Гитлера отдал приказ своим людям бежать на Запад. И сам, упаковав чемодан с деньгами, вылетел в сторону Баварских Альп, то есть фактически дезертировал из агонизирующей немецкой армии. Его маленький самолет совершил аварийную посадку в Восточной Австрии, где военачальник скитался несколько дней, стараясь избежать правосудия. Однако 18 мая 1945 года Шернера узнали местные жители и донесли на него. Так фельдмаршал оказался сначала в американском, а затем и в советском плену.

И только один из высших офицеров Третьего рейха, а Вальтер Модель, не желая попасть в плен, покончил жизнь самоубийством. 21 апреля 1945 года он сказал: «Мой час пробил» — и попросил своего адъютанта в качестве последней услуги застрелить его. Тот отказался, и тогда Модель, вытащив пистолет, со словами: «Нет ничего хуже, чем попасть в руки русским» — выстрелил в голову.

Так что не стоит заблуждаться: Паулюс, который предпочел плен смерти от пули в висок, был среди фельдмаршалов Гитлера отнюдь не одинок…

«Фольксваген». Был ли Третий рейх родиной «народного автомобиля»?

— Я рад, товарищи, — заявил Остап в ответной речи, — нарушить автомобильной сиреной патриархальную тишину города Удоева. Автомобиль, товарищи, не роскошь, а средство передвижения. Железный конь идет на смену крестьянской лошадке. Наладим серийное производство советских автомашин…

Илья Ильф, Евгений Петров «Золотой теленок»

Существует заблуждение, что именно в фашистской Германии впервые была удачно реализована идея создания так называемого народного автомобиля, сохранившего свое название «Фольксваген» до настоящего времени. На самом деле это была достаточно многоходовая авантюра, призванная, с одной стороны, стать мощным пропагандистским ходом, демонстрирующим заботу Третьего рейха о «маленьких немцах», каждому из которых был обещан недорогой автомобиль. С другой стороны, мечта о «народном авто» была использована для пополнения государственной казны, ведь в ожидании обещанного те самые «маленькие немцы» исправно вкладывали свои денежки в этот проект.

Все начиналось действительно красиво: Адольф Гитлер еще в начале 30-х годов выступил с идеей выпустить в Германии недорогой автомобиль, доступный каждому гражданину. Как канцлер, он с удовольствием заменил заболевшего президента Веймарской республики Пауля фон Гинденбурга на Международной автомобильной выставке в Берлине, открывшейся 11 февраля 1933 года. Тогда глава немецкого правительства произнес пламенную речь в стиле Остапа Бендера о том, что «железный конь идет на смену крестьянской лошадке». Он сделал несколько комплиментов действительно высококлассным немецким автомобилестроителям и призвал их к сотрудничеству. Гитлер пообещал, что сумеет убедить руководство Министерства транспорта, являвшееся большим поклонником железнодорожных перевозок, в преимуществах другого способа передвижения. О том, что Адольф всерьез собирается оседлать эту тему, свидетельствует тот факт, что на момент произнесения пламенной речи он был рейхсканцлером всего 12 дней. Дальнейшие действия желающего получить всю полноту власти Гиглера показали, что заявления, сделанные им на автомобильной выставке в Берлине, вовсе не являются пустыми обещаниями еще не отошедшего от предвыборной риторики политика.

В феврале 1933 года была подготовлена широкомасштабная программа строительства государственной сети автодорог (автобанов), где также предусматривалось снижение налогового давления на выпуск легковых машин и мотоциклов. Уже через год после берлинской выставки Союз автомобильной промышленности Третьего рейха получил задание разработать и запустить в производство машину, стоимость которой не превышала бы 1000 рейхсмарок. Именно тогда впервые прозвучало название будущего авто — «Volkswagen» («Народный автомобиль»). Тонкое чутье социально-психологических аспектов подсказывало Гитлеру, что идея создания такой машины может стать очень привлекательной для широких масс народа, а первый крупный проект национал-социалистов — новым национальным символом. Рекламным слоганом этой акции стал лозунг «Свободное передвижение в свободной стране».

Автопромышленники весьма скептически отнеслись к полученному заданию. Но, прекрасно понимая, что ссориться с набирающим силу Гитлером себе дороже, решили имитировать трудовой энтузиазм и по-быстрому создали так называемое Общество развития народного автомобиля. Для руководства проектом был найден конструктор, который в 1933 году представил машину под названием «Standart-Superior», являющуюся одной из первых моделей минимобилей, которые тогда только входили в моду. Рама машины была сделана из полых труб, сзади располагался двухцилиндровый двигатель воздушного охлаждения мощностью 12 лошадиных сил. Звали создателя этого почти игрушечного автомобильчика Йозеф Ганц, и именно его Гитлер хотел видеть во главе проекта «Фольксваген».

Однако вездесущая СС вскоре докопалась, что в жилах конструктора течет некоторое количество еврейской крови. Естественно, «нечистопородный» ариец не мог создавать «народный автомобиль» для представителей высшей расы. Поэтому ему стали искать замену и вскоре нашли идеологически подходящего австрийца Фердинанда Порше. В свое время он работал в «Даймлер Бенц» и его автомобильные пристрастия были вполне созвучны духу времени и утопическим замыслам Адольфа Гитлера. Этот конструктор предложил фюреру свой новый проект — компактный малолитражный автомобильчик, названный У-3. Машина имела установленный сзади четырехтактный четырехцилиндровый оппозитный двигатель воздушного охлаждения объемом 995 см^3 и мощностью 23,5 лошадиных сил при 3000 об/мин. Колеса имели независимую подвеску, а кузов по форме напоминал кузов «Мерседеса 160УУ». Но несмотря на минимизацию затрат и отказ почти от всех элементов декора салона, себестоимость «народного автомобиля» никак не желала соответствовать возможностям обычных граждан. Даже без дорогостоящего дизельного двигателя автомобиль не получался дешевле 1400–1500 рейхсмарок.

Опасаясь, что его проект будет тихо похоронен, в начале 1936 года Порше изготовил опытную модель своей малолитражки и с помпой продемонстрировал ее Гитлеру. Расчет был верным — тому автомобильчик понравился, и глава Рейха распорядился как можно скорее запустить его в серийное производство. Более того, фюрер фактически занял протекционистскую позицию по отношению к детищу Порше. Во всяком случае, когда имеющий мировую славу концерн «Опель» на базе французского «ситроена» создал усовершенствованную модель — «лаубфрош» («лягушонок») — и попытался объявить, что это и есть желанный «народный автомобиль» (машина пользовалась огромным коммерческим успехом и выпускалась с 1935 по 1938 годы), Гитлер пришел в ярость. По его мнению, «фольксваген» должен был быть истинно нацистским и исключительно немецким. Поэтому Фердинанд Порше получил карт-бланш.

Однако обмануть объективно существующие экономические законы главе Рейха не удалось. Прежде всего, в государственной казне не было средств, необходимых для создания по-настоящему массового автомобиля. Но советники Гитлера придумали, где можно взять деньги, — еще не созданные машины начали продаваться в рассрочку. Немцам предлагали еженедельно делать взносы, равные всего 5 маркам, и после того, как на специально открытом счету будущего покупателя накопится 750 марок, он сможет, доплатив последние 240 марок, стать владельцем «фольксваген». Во всех газетах появилась реклама, призывающая купить машину всего за 990 марок: «В неделю экономь 5 марок — автомобиль тебе в подарок!»

Напомним, реальная стоимость детища Порше не опускалась ниже 1400 марок. Это означало, что руководство Третьего рейха втянуло население Германии в обычную финансовую пирамиду. Более 300 тысяч человек пожелали стать владельцами авто. Их ежегодные платежи продолжались до лета 1940 года и составляли около 70–80 миллионов рейхсмарок в год. Потом началась Вторая мировая, и деньги обманутых вкладчиков, как это бывает во всех пирамидах, сгорели. Естественно, никто из экономящих по 5 марок в неделю не получил никакой машины. Кстати, не только из-за войны. Проект «народный автомобиль» с самого начала был обычной аферой, призванной выманить деньги у доверчивых бюргеров.

Современные экономисты, сделавшие новую калькуляцию всех работ по выпуску «фольксвагенов», пришли к выводу, что в случае серийного выпуска автомобилей и продаже их населению по 990 марок завод на каждом авто терял бы 1080 марок. Так что не стоит заблуждаться: Третий рейх в деле создания «народного автомобиля» не пошел дальше рекламно-пропагандистской кампании, не постеснявшись при этом обобрать тот самый народ, о благополучии которого якобы неустанно заботился Адольф Гитлер и его команда. Кроме того, по странному стечению обстоятельств конструкция «фольксвагена» допускала быструю трансформацию этой машины в легкий разведывательно-десантный транспортер «кюбельваген», что позволяет предположить изначально военный характер разработок Фердинанда Порше.

До Второй мировой войны было выпущено лишь несколько десятков опытных экземпляров «фольксвагена». В 1938 году «народный автомобиль» приобрел окончательную форму и название «KDF» — «Сила через радость». Однако найти обычных немцев, на которых за вырванные из семейного бюджета еженедельные 5 рейхсмарок свалилась эта «радость», историкам до сих пор не удаюсь.

И все же «фольксваген» получил путевку в жизнь. Но уже после гибели Третьего рейха. Правда, вопреки идеям Гитлера о том, что это должен быть истинно немецкий автомобиль, его создали союзники-победители. Территория, на которой размешалось главное предприятие автозавода, оказалось в зоне оккупации Великобританией. Согласно всем договоренностям о послевоенном устройстве Германии, оборудование завода подлежало демонтажу. Однако офицер Уильям Дрэпер ослушался приказа. Он назвал авторов такой программы круглыми идиотами и приложил все усилия, чтобы завод заработал. Естественно, для этого были привлечены английские инвестиции и инженеры. Следовательно, когда начался серийный выпуск малолитражек, Великобритания получила процент с их реализации. И весьма немалый. Поэтому английское правительство выразило публичную благодарность Уильяму Дрэперу, так удачно не выполнившему приказ оккупационного командования. Кстати, то, что Гитлеру не удалось создать «народный автомобиль», косвенно подтвердил сам конструктор первых моделей «фольксвагена» Фердинанд Порше. После войны он только один раз посетил завод, выпускающий сконструированные им машины, и заявил, что главная мечта его жизни воплотилась, к сожалению, слишком поздно.

Запущенный в серию «фольксваген» по виду сильно напоминал приземистое насекомое, поэтому нелепое название, когда-то данное автомобилю главой Рейха — «Сила через радость», — было изменено на «жук». Послевоенные 50-е годы стали настоящим золотым временем для новой машины. Как и задумывалось, стоила она достаточно недорого — всего 3790 послевоенных марок, и при этом была проста в эксплуатации и управлении. Естественно, «жуков» отличало немецкое качество. В 1950 году их стали экспортировать даже в США, жители которых долгое время предпочитали свой собственный «народный автомобиль» — «Форд-Т». Кстати, в 1972 году «жук» по продажам обогнал своего американского конкурента и стал самым продаваемым в мире автомобилем.

Последний немецкий «фольксваген-жук» был выпущен в 1977 году. После этого его производство было перенесено в Мексику и страны Южной Америки. Основной автозавод, расположенный в Пуэбло, выпустил за 20 лет около 1 700 000 автомобилей, которые не только имели огромный успех на внутренних рынках, но и экспортировались в США и Европу.

Таким образом, «фольксваген» действительно стал «народным автомобилем». Вот только Третий рейх к этому триумфу автомобилестроения не имел никакого отношения…

Х

Холокост. Когда начались гонения евреев?

По-весеннему солнышко греет

На вокзалах больших городов.

Из Германии едут евреи

В середине тридцатых годов…

Соплеменники, кто помудрее,

Удивляются шумно: «Куда вы?»

Процветали извечно евреи

Под защитой разумной державы…

Александр Городницкий

Пессимисты отправились в изгнание, а оптимисты — в газовые камеры.

Невеселая еврейская поговорка времен Холокоста

Большинство связывает массовые репрессии евреев с началом Второй мировой войны, когда гитлеровцы рьяно принялись очищать завоеванную Европу от «неарийских элементов». Однако это не более чем заблуждение. В действительности нелегкие дни у евреев наступили значительно раньше, едва ли не сразу же после прихода к власти нацистов. Началось все с бойкота магазинов «юде». Но это, так сказать, народное выражение нелюбви к евреям было только началом. Уже в 1935 году появились так называемые Нюрнбергские законы о гражданстве и расе. Их смысл сводился к тому, что гражданином Германии может быть только тот, «у кого в жилах течет немецкая или родственная кровь… Еврей не может быть гражданином Рейха, ему не положено иметь право голоса в политических вопросах, он не может занимать административный пост. Нечистокровные чиновники, рабочие и служащие в пределах Рейха подлежат увольнению». Таким образом, с гражданскими правами еврейского населения было практически покончено.

В этом же 1935 году главный партийный функционер фашистской Германии Рудольф Гесс подписал Закон «О защите крови и чести», категорически запрещавший браки между арийцами и евреями, евреями и «четверть-евреями» и даже между «четверть-евреями» и «четверть-евреями». Более того, новоявленный нормативный акт не разрешал даже внебрачные связи между арийцами и не-арийцами.

Со временем ущемление прав «расово нечистых» жителей Рейха было продолжено. Фашистское руководство приняло законы, запрещающие евреям фактически все: посещать концерты и спектакли, ездить в общественном транспорте, торговать на рынках и ярмарках, находиться на улице после наступления темноты, называть детей немецкими именами, пользоваться радиоприемниками… Кульминацией законодательной борьбы с евреями стал «Указ о желтой звезде», по которому «юде» запрещено было выходить из дома без приколотых на груди и спине звезд Давида.

Одновременно с так сказать, легитимной юдофобией процветал и ее «народный» вариант — еврейские погромы. Самый массовый из них, вошедший в историю под названием Хрустальная ночь или Ночь разбитых витрин, произошел с 9 на 10 ноября 1938 года. Эта акция, представленная как стихийное выражение народного гнева, носила всегерманский характер. Поличному приказу Гитлера и при организационном участии Геббельса и Гиммлера было разрушено и сожжено 267 синагог и 815 магазинов и предприятий, принадлежавших евреям, 20 тысяч человек оказались в тюрьме. В качестве предлога для столь масштабного погрома было использовано убийство еврейским подростком Гершелем Гриншпаном сотрудника немецкого посольства в Париже Эрнста фон Рата. Акция «Хрустальная ночь» свое название получила из-за многочисленных осколков, усыпавших улицы после разгрома магазинов.

Естественно, такая политика нацистов повергла немецких евреев в шок. Более половины из них приняли решение эмигрировать из страны. Отъезд был сопряжен с немалыми экономическими потерями. Многим приходилось продавать все свое имущество до последней нитки, дабы получить возможность покинуть ставшую столь негостеприимной к ним Германию. Справедливости ради стоит отметить, что до начала Второй мировой войны у евреев была возможность уехать. Правда, даже бегство мало кого спасло. Большинство эмигрантов осели в Голландии, Бельгии, Франции и других европейских странах, которые уже через несколько лет оказались под железной пятой все того же Рейха. Так что участь эмигрантов мало чем отличалась от незавидной судьбы тех, кто до последнего момента верил в лучшее и оставался на территории Германии. Наступило время Холокоста… Однако не стоит поддаваться заблуждению и забывать о том, что политика планомерного уничтожения представителей «еврейской расы» проводилась задолго до того, как заработали газовые камеры «Освенцима» и печи «Майданека».

Ч

Чернорабочие войны. Являлись ли военные нацистскими преступниками?

А перед нами все цветет,

За нами все горит.

Не надо думать — с нами тот.

Кто все за нас решит.

Веселые, не хмурые.

Вернемся по домам.

Невесты белокурые

Наградой будут нам.

По выжженной равнине.

За метром — метр

Идут по Украине

Солдаты группы «Центр»…

Владимир Высоцкий

Существует заблуждение, что боевые части Третьего рейха просто выполняли свою работу — сражались с противником, военных преступлений при этом не совершая и местных жителей не обижая… Не будем спорить, далеко не каждый немецкий солдат врывался в крестьянские избы с хрестоматийными криками: «Матка! Курка, млеко». Многие офицеры, перешедшие в вермахт из рейхсвера, считали такие действия недостойными воинского мундира. Однако под воздействием фашистской идеологии лозунг «На войне как на войне» часто приобретал совершенно уродливые формы.

Прежде всего, следует отметить, что уже в 1934 году министр вооружений Бломберг в статье, опубликованной в газете «Фелькишер беобахтер», заявил: «Рейхсвер принимает национал-социализм безоговорочно. Армия, сохранившая железную дисциплину и исполненная сознанием своего долга, пойдет за… фюрером Рейха Адольфом Гитлером». Теоретически в Веймарской республике на уровне уголовного кодекса была предусмотрена ответственность военнослужащего, выполнявшего преступный приказ начальства. Однако с падением старой власти эта норма приобрела статус более чем устаревшей. Отныне в ответе за все был фюрер. Гитлер во всеуслышание назвал совесть химерой и заявил, что освобождает солдат Третьего рейха от нее. «Настало время, когда все можно», — заявил он. И многие боевые офицеры с удовольствием переложили груз ответственности на плечи недоучившегося ефрейтора.

Так, на Нюрнбергском процессе прозвучали показания члена НСДАП эсэсовца Отто Олендорфа, служившего в Имперском министерстве экономики. Он рассказал, что за две недели до нападения на Советский Союз между ведомством Гиммлера, Верховным командованием вооруженных сил и Командованием сухопутных войск было заключено письменное соглашение о том, что при армиях или группах армий будут состоять уполномоченные представители начальника полиции безопасности и СД, руководящие специальными формированиями — эйнзатцгруппами, которые подразделялись на эйнзатцкоманды. С июня 1941 года по 1942 год Оленцорф возглавлял одну из таких групп, которая на юге Украины уничтожила 90 тысяч человек, в том числе женщин, стариков и детей. Она состояла при 11-й армии, которой вначале командовал фон Шоберт, а затем фон Манштейн. Оба были в курсе дел эйнзатцгруппы «Д» и ее подразделений. В конце лета 1941 года Гиммлер, прибыв в Николаев, созвал руководителей и членов эйнзатцкоманд и объявил им. что за истребление людей они не несут никакой ответственности. В ответе за все он и Гитлер. Весной 1942 года из Берлина прислали несколько душегубок.

Начальник 6-го управления Главного управления имперской безопасности бригаденфюрер СС Вальтер Шелленберг подтвердил показания Олендорфа и отметил, что «сотрудничество армии с полицией безопасности и СД по истреблению людей было хорошим, а в отдельных случаях, как, например, с 4-й танковой группой, которой командовал генерал-полковник Эрих Геппнер, — очень хорошим. Как пишет участник Нюрнбергского международного трибунала с советской стороны профессор М. Рагинский, Геппнер имел непосредственное отношение к массовым убийствам, совершенным эйнзатцгруппой «А» под командованием бригаденфюрера СС Франца Шталекера. В заключение своих показаний Шелленберг заявил: «Упомянутое выше тесное сотрудничество… приводит меня к твердому выводу, что Верховное командование вооруженными силами еще до начата русской кампании осведомило командующих армейскими группами и армиями о предстоящих задачах эйнзатцгрупп и эйнзатцкоманд полиции безопасности и СД, включая планомерное массовое истребление евреев, коммунистов и всех других элементов сопротивления». О том, что эти спецподразделения были созданы с согласия высшего руководства и во время боевых операций подчинялись командующим воинских соединений, при которых они состояли, заявил Нюрнбергскому трибуналу и группенфюрер СС, один из руководителей СД Карл Рудольф Вернер Бест.

В рамках темы о совмещении службы в армии и выполнения функции карательных органов следует упомянуть и Вильгельма Кейтеля. В послужном списке этого военного до мозга костей значатся не только удачно проведенные операции, но и такие неблагородные поступки, как расстрел взятых в плен английских парашютистов. В сентябре 1941 года он издал директиву о массовом уничтожении военнопленных. Ее содержание смутило даже начальника одного из отделов абвера Фридриха Вильгельма Канариса, о чем он и написал в докладной записке на имя Кейтеля. Армейский разведчик указал, что такое обращение преступно с точки зрения международного права. Правда, не стоит заблуждаться: меньше всего эти два нациста заботились о соблюдении международного законодательства. Глава абвера писал, что жестокое обращение с пленными прежде всего усиливает сопротивляемость советских воинов, предпочитающих плену смерть в бою. Но Кейтеля это заявление не остановило. Говорят, он предложил делать советским военнопленным татуировки на ягодицах — чтобы им не удалось спрятаться в случае побега. После такого в жестокости Вильгельма упрекнул и далеко не гуманист Иоахим фон Риббентроп. Но на все сделанные ему замечания Кейтель отвечал только одно: «Возражения возникают из-за идеи о рыцарском ведении войны. Это означает разрушение идеологии. Поэтому я одобряю и поддерживаю эти меры». Он и на Нюрнбергском процессе заявил: «Даже сегодня я остаюсь верным последователем Адольфа Гитлера. Это, однако, не исключает моего несогласия с отдельными положениями программы партии». Судья во время заседания задал Кейтелю риторический по сути вопрос: «Вы отдавали преступные приказы, которые нарушали основные принципы чести профессионального солдата?» В свое оправдание немецкий военачальник заявил, что всего лишь выполнял эти приказы: «Мне никогда не позволялось принимать самостоятельные решения. Фюрер оставлял это право за собой даже в самых, казалось бы, тривиальных вопросах». Однако сохранились подписанные Кейтелем приказы, в которых, например, говорилось: «Следует исходить из того, что смертный приговор 50 или 100 коммунистам должен быть достойной платой за жизнь одного германского солдата… Войска при этом имеют право и обязаны применять в этой борьбе любые средства без ограничения также против женщин и детей». И, как сказал судья, подобные приказы даже для солдата не могут считаться смягчающими обстоятельствами, когда преступления такие ужасающие, как эти, были совершены сознательно и безжалостно. Тем более не может быть оправдания человеку, подписывающему такие приказы. Таким образом, ссылка Вильгельма на то, что он солдат и только выполнял свой долг, на судей не подействовала — его признали виновным в преступлениях против человечества и в военных преступлениях.

Однако Кейтель был не одинок в подобном отношении к воинскому долгу. Потомственный военный Георг фон Кюхлер с его неизменным моноклем имел репутацию «типичного пруссака». Во время Второй мировой войны он цивилизованно обращался с мирным населением. В Польше Кюхлер отказался сотрудничать с карательными отрядами СС и не раз имел ожесточенные споры с гаулейтером Эриком Кохом относительно того, как вели себя нацисты в этой стране. А вот что касается России, то здесь, по его мнению, мирного населения не было. Зато были партизаны. К участникам советского Сопротивления Кюхлер принимал самые крутые меры, поскольку считал их преступниками. Впоследствии он был арестован и приговорен Нюрнбергским судом как «второстепенный военный преступник» к 20 годам заключения именно за «жестокое и безжалостное обращение с партизанами в России».

Как оказалось, история демонстрирует немало случаев, когда кадровые военные по совместительству оказывались палачами. Так что не стоит заблуждаться: мифы об их непричастности к истреблению мирного населения не более чем попытка сохранить честь нацистского мундира.

Ш

Шиндлер. Гордятся ли им земляки?

Нашумевший фильм Стивена Спилберга «Список Шиндлера» известен фактически всем: те, кто его не видел, скорее всего, слышали о нем. И, естественно, о его герое. Герое в прямом смысле слова, ибо в годы Второй мировой войны он спас от смерти 1,2 тысячи евреев. За это Шиндлер получил их вечную благодарность, а также звание «Праведник народов мира». Поэтому и сложилось мнение, что он является гордостью своей «малой родины» — чешского городка Свитавы. Однако в последние годы время от времени стали появляться публикации, утверждающие, что главный персонаж фильма Спилберга никогда не был героем — он не совершал ничего героического и выдающегося ни до войны, ни после нее. Более того, его называют великим авантюристом, а иногда даже и шпионом. Особенно усердствует в разоблачении Шиндлера депутат нижней палаты чешского парламента историк Итка Грунтова. Она высказывается о нем наиболее радикально. «Это был пьяница, бабник, изменник родины, вражеский шпион и взяточник». Исследовательница утверждает, что героя из ее земляка «слепили» писатель Томас Кеннеди в романе «Ковчег Шиндлера» и Стивен Спилберг в вышеупомянутом фильме. И в качестве доказательства того, что мир увидел не более чем красивый миф, Итка Грунтова использует биографию «мирового праведника».

Родился Оскар Шиндлер 28 апреля 1908 года в маленьком чешском городке Свитавы, основную часть населения которого составляли немцы. С 1924 года, после окончания средней школы, он начал работать в фирме отца и вскоре в одной из служебных командировок познакомился со своей будущей женой — красавицей Эмилией. Ему понравилась и девушка, и ее приданое в 100 000 крон. Поэтому, не откладывая дело в долгий ящик, Шиндлер 6 марта 1928 года женился. Однако хорошим семьянином он не стал.

Много лет спустя его вдова в мемуарах под названием «Я, Эмилия Шиндлер» рассказала, что у них никогда не было спокойной супружеской жизни. Приданое ее муж быстро промотал — купил роскошный автомобиль, а затем начал вести разгульный образ жизни. Он пытался работать, но любовь к авантюрам и алкоголю не позволила ему сделать карьеру.

Еще одной слабостью Шиндлера были женщины. Он практически сразу же после свадьбы начал изменять жене и даже не пытался это скрывать. У него было двое внебрачных детей, но ни одного законного, рожденного в браке с Эмилией. Перед войной Оскар даже просил о разводе, но супруга, будучи католичкой, решительно отказала ему.

Так что до Второй мировой Шиндлер не был ангелом. Это лишний раз подтверждают обнаруженные архивистами документы, в которых упоминаются его тогдашние прозвища — Мерзавец-агент, Шиндлер-мерзавец и другие, не менее «ласковые». На протяжении 1931–1938 годов Оскар 6 раз представал перед судом: 5 раз он был оштрафован за драку, а в 1938 году — осужден на 2 месяца за угрозы и мошенничество. Итка Грунтова утверждает, что будущий герой Спилберга побывал в тюрьме и в 1933 году — на этот раз за соучастие в краже.

Приведенные факты, конечно же, не вызывают гордости у земляков Шиндлера. Однако основной упор чешские исследователи, разоблачающие миф, созданный нашумевшим фильмом, делают на том, что Оскар сотрудничал с немецкой военной разведкой.

Хранящиеся в архивах документы свидетельствуют, что с середины 30-х годов Шиндлер был завербован абвером. За шпионскую деятельность, направленную против своей страны, его 18 июля 1938 года в Брно арестовала отечественная контрразведка. На допросе сотрудничество с ведомством Канариса Оскар объяснил желанием заработать денег. И надо сказать, что это ему действительно удалось: во время работы на абвер доход Шиндлера составлял от 6000 до 10 000 крон в месяц. Для сравнения: тогда учитель получал 800–1000 крон, профессор университета или депутат парламента — 5000 крон, а автомобиль «шкода-популар» стоил 16 000 крон.

Пока расследовалось дело Оскара, было подписано печально известное Мюнхенское соглашение. Это и спасло изменника родины от расстрела — он был передан чехословацкими властями на территорию, отошедшую к Германии. Поэтому в родные Свитавы Шиндлер вернулся не разоблаченным и осужденным шпионом, а победителем. Он вступил в НСДАП, продолжал работать в абвере. В 1939 году географию своих разведдействий Оскар по приказу командования распространил и на Польшу. После Второй мировой войны Чехословакия и Польша разыскивали его как военного преступника. Но немецкому шпиону вместе с женой удалось бежать от правосудия в Аргентину. Супруги обосновались в 60 км от Буэнос-Айреса, в крошечном городке Сан-Висенте, где их никто не знал и не догадывался о связях Оскара с нацистами.

В послевоенный период, так же как и в послесвадебный, Шиндлер вновь заставил страдать жену. Уже на пароходе Эмилия выяснила, что ее супруг прихватил с собой на чужбину очередную любовницу. Обосновавшись в Южной Америке, Оскар опять предался разгулу. Финансовых возможностей для бесконечных кутежей и романов у него явно не хватало: дела его шли весьма неважно, бизнес прогорел, он наделал долгов, которые нечем было погашать. Поэтому Шиндлер с большой надеждой воспринял вышедший в Германии в 1957 году закон о выплате компенсации жертвам нацизма. Он объявил жене, что поехал за деньгами, и больше в Аргентину не возвращался никогда.

Эмилии, которая осталась без средств к существованию, пришлось фактически все продать, чтобы расплатиться с кредиторами. Однако Оскар не испытывал никаких угрызений совести. Более того, в очередном послании он посмел попросить супругу… утешить брошенную им любовницу Гисю. И Эмилия — добрая католичка и преданная жена — эту оскорбительную просьбу выполнила! Она продолжала бедствовать и ждать мужа. И только после того как в одном из писем он пожаловался ей, что его замучила изжога от омаров, живущая впроголодь женщина начала не вскрывая выбрасывать послания от супруга в огонь.

Она бы так и умерла от голода, если бы благотворительная еврейская организация не купила ей домик в Сан-Висенте. И когда в 1974 году Эмилия получила известие о том, что Оскар умер во время операции по удалению раковой опухоли, то особо не опечалилась. «Он давно был для меня мертв», — сказала женщина, которой Шиндлер испортил жизнь.

Все эти факты далеко не героической биографии уроженца Свитавы Итка Грунтова изложила в исторических книгах, ставших в Чехии бестселлерами. Исследовательница называет себя страстным борцом за восстановление исторической справедливости, поруганной, с ее точки зрения, Томасом Кеннеди и Стивеном Спилбергом. И потому она добилась, чтобы герой ее книг был вычеркнут из сборника «Лицо Пардубицкого края». Соответствующее решение Пардубицкий совет принял в 2001 году. Год спустя он еще раз подтвердил: Оскару Шиндлеру не место среди выдающихся земляков. Исследовательница от себя добавила: «Считаю позорным, что в Свитавах стоит памятник этому нацисту».

Кстати, развенчиванием мифа, созданного Спилбергом, она занялась случайно. Исследовательница на протяжении 10 лет была председателем историко-документационной комиссии Чешского союза борцов за свободу и жила недалеко от городка Брненец, где находился один из филиалов крупного концлагеря. Итка заинтересовалась историей этого филиала и, начиная с 1986 года, принялась собирать о нем материалы. Во время поисков Грунтова наткнулась на имя Оскара Шиндлера. Тогда оно ей ни о чем не говорило. Исследовательница вспоминала впоследствии: «Мне бы никогда не пришло в голову, что наступит время, когда его личность будет так прославлена, и мне придется посвятить значительную часть своей жизни его персоне. Когда я услышала по радио «Свободная Европа», что Спилберг снимает фильм о Шиндлере, я не могла этому поверить. Именно тогда я начала интенсивно работать непосредственно в направлении поиска материалов о Шиндлере».

В процессе сбора документов Итке пришлось столкнуться с немалыми трудностями. Оказалось, что уголовное дело в отношении Оскара бесследно исчезло. И не одно дело, а серия документов. Грунтова, ссылаясь на мнение директора крупного музея, сделала вывод, что все они были устранены специально. «Все факты, касающиеся Шиндлера, пришлось собирать из уголовных дел, возбужденных против других людей, — вспоминает исследовательница. — И таким образом мне удалось получить подлинную картину деятельности Оскара. Но я думаю, что на этом пути еще могут быть открытия».

Так что, как минимум, земляки Шиндлера весьма скептически относятся к версии о том, что он был героем-антифашистом. Остается доказать это тем, кто поверил книге Томаса Кеннели и фильму Стивена Спилберга.

Шиндлер. Кто составил знаменитый «список Шиндлера»?

Казалось бы, ответ на этот вопрос вполне очевиден. Конечно же, сам Оскар Шиндлер! Кто же еще? Об этом повествует фильм Спилберга, об этом свидетельствует логика событий и, наконец, об этом говорит само название списка — по имени составителя. Однако такая уверенность не более чем заблуждение.

В мировой прессе неоднократно поднимался вопрос о том, откуда «всплыл» список и почему это случилось более чем через 40 лет после войны? Спилберг объяснил, что фильм был задуман после того, как однажды редакция немецкой газеты «Stuttgarter Zeitung» получила документы, принадлежавшие Шиндлеру, в том числе и перечень фамилий 1,2 тысячи евреев, спасенных Оскаром во время войны. Этот список датирован 18 апреля 1945 года. Все бумаги хранились в большом сером чемодане на чердаке в доме друзей знаменитого чеха с 1974 года. Видимо, никто не собирался предавать огласке содержание спрятанных документов. Однако после смерти родителей их обнаружили дети последних владельцев архива Шиндлера. Сейчас знаменитый список хранится в редакции газеты «Stuttgarter Zeitung», и главный редактор убежден, что он не поддельный. Кстати, кроме него был найден еще один важный документ — стенограмма последнего выступления Оскара перед рабочими 8 мая 1945 года.

Однако само наличие списка не дает ответ на вопросы, кто и с какой целью его составил, а также по какому принципу были отобраны перечисленные в нем фамилии? Итка Грунтова заявляет о существовании нескольких таких списков, что связано с различными эпизодами деятельности Оскара Шиндлера, который поначалу занимался вовсе не спасением евреев.

Вернувшись в октябре 1938 года в родной город Свитавы он принял участие в процессе, который в документах Третьего рейха тактично именовали «ариизацией» новых территорий. Суть этого процесса заключалась в том, что у предпринимателей неарийского, чаще всего еврейского происхождения отбирались — в лучшем случае выкупались — их доли в местных предприятиях.

Затем Оскар переехал в город Моравская Острава. Сначала он активно работал на абвер — теперь уже в польском направлении. После оккупации Польши в рамках упомянутой «ариизации» Шиндлер получил в собственность завод по производству эмалированной посуды. Прежний владелец предприятия — некто Авраам Банкиер — стал его управляющим, а работниками являлись евреи, прежде всего по причине дешевизны их труда. Дабы увеличить производительность завода, Оскар построил собственный небольшой концлагерь, деликатно названный трудовым. Банкиер обеспечивал Шиндлера не только дармовой рабочей силой, но и «левой» наличностью. Пользуясь свободным входом и выходом из гетто, он выносил продукцию предприятия на «черный рынок», где продавал в 6 раз дороже официально установленной цены. Там же управляющий покупал для гостей шефа — гестаповцев — контрабандные кофе, шоколад, сигары и прочее.

В 1943 году завод по изготовлению эмалированной посуды переместился в концлагерь в Плашове. А позже, в 1944 году, он был открыт в чешском городе Брненец, где Шиндлер на деньги Рейха создал небольшой «частный» концлагерь. Именно об этом периоде — как о наиболее мифологизированном — часто упоминает Итка Грунтова: «Смертность заключенных в брненецком концлагере была самой высокой из всех концлагерей в Судетах, которые входили в систему «Гросс-Росен».

Однако именно это место стало спасением для 1,2 тысячи евреев. Есть версия, что «список Шиндлера» возник в 1944 году, когда СС ликвидировала «трудовые» лагеря на территории Польши. Их обитателей отправляли в концлагеря и уничтожали в газовых камерах. Шиндлер добился перевода собственного предприятия «Эмалия-ДЭФ» из Кракова в Моравию, в Брненец — подальше от приближающегося Восточного фронта. Он буквально выкупил «своих» евреев у коменданта лагеря — палача и садиста Амона Гета, причем за значительную сумму в рейхсмарках. Их фамилии и составили основную часть знаменитого списка. Еще около 100 имен вписал управляющий соседней швейной фабрики. При сверке, перепечатке и прочих бюрократических процедурах к уже имевшимся было добавлено еще несколько человек. За то, чтобы попасть в список, регистратору трудового лагеря платили золотом и алмазами. Он вписал всех, кого смог, и себя, разумеется, тоже. Речь шла о спасении жизни. Таким образом, получается, что большая часть «списка Шиндлера» была составлена вовсе не им и совсем не бескорыстно.

Одним из наиболее веских свидетельств в пользу этой версии стало заявление вдовы Оскара Эмилии. В 1999 году, незадолго до смерти, она в беседе с журналистами сказала, что автором знаменитого списка на самом деле был человеком по имени Голдман: «Он вписывал туда людей за деньги. Нет денег — нет места в списке». Правдивость заявления супруги Шиндлера взялась проверить и подтвердить (или опровергнуть) Итка Грунтова. В результате длительных исследований она пришла к выводу, что сам Оскар включил в список чуть больше 50 фамилий. Исследовательница восстановила ход событий: «…перед эвакуацией сотни людей были собраны во дворе предприятия. Шиндлер встал у ворот и выкрикивал фамилии тех, кого забирал с собой. Как говорили свидетели тех событий, владелец забрал с собой в «новую жизнь» только 50–60 человек, остальные были отправлены в «Маутхаузен», «Освенцим» либо «Штутгоф». Остальные фамилии были добавлены позже. «Именно об этом списке Эмилия сказала, что в него люди попадали за деньги, — добавляет Итка. — Но в одном она ошибалась: фамилия человека, составлявшего список, была не Голдман, а Голдберг. За внесение в список он брал в основном бриллианты. О Голдберге помнят многие бывшие заключенные. Они говорят, что Голдберг и Шиндлер были близки. Сам Голдберг после войны сменил фамилию и исчез». Таким образом, Грунтова подтвердила версию Эмилии о принципе составления списка спасенных евреев.

Вместе с тем, вдова Шиндлера, указав на высокую стоимость места в списке, в ответ на вопрос российского журналиста Леонида Велехова о наличии у ее супруга корыстных побуждений, с возмущением сказала: «Хороши меркантильные соображения! Эта затея каждую минуту могла стоить нам головы! Да, в 1943 году Шиндлер встречался с представителями еврейской благотворительной организации «Джойнт» в Стамбуле, и те попросили его, если он может, облегчить участь соотечественников, пообещав, что после войны отблагодарят его за это. Но только до этого «после» надо было дожить! Хотела бы я посмотреть, кто еще такой ценой согласился бы зарабатывать обеспеченное будущее. Второго такого авантюриста, как Шиндлер, еще надо было бы поискать. Он был игрок и любил острые ощущения, авантюризм был в нем сильнее всего, сильнее любого расчета. Ну а потом, когда сблизился с евреями, проникся к ним сочувствием и стал помогать без всякой выгоды для себя. Если на первой фабрике, под Краковом, где тоже работали евреи, он и заработал какие-то деньги, то вторую, в Судетах, он организовал исключительно с целью спасти людей… Я занималась на фабрике финансами и знаю это точно…».

Какие бы мотивы не руководили Оскаром, спасенные им от истребления евреи имели сносные бытовые условия, и питание, и посильную работу, поэтому и выжили. Шиндлер спас часть своих работниц, которые в результате бюрократической ошибки были отправлены в «Освенцим». Он вытащил их оттуда ценой неимоверных усилий, давая взятки мелким чиновникам и заискивая перед крупными. Он напропалую врал, что на его фабрике готовится выпуск «секретного» оружия Рейха и ему нужны именно те еврейки, которые числятся в списке. Другие его не устроят.

Рассказы о секретном оружии, конечно же, являлись не более чем легендой. В действительности фабрика не произвела ни одной качественной снарядной гильзы! Это была имитация производства, где тяжелые прессы устанавливались для маскировки душевых и дезинфекционных камер. Так, можно смело сказать, что лагерь Шиндлера занимался только самообеспечением. И еще — спасением.

Герр директор выкупал евреев, где только мог, и под любым предлогом свозил на свою фабрику. Например, он спас людей из лагеря «Голечув». Зимой 1945 года в жуткий мороз людей загрузили в товарные вагоны и отправили… неизвестно куда. «Освенцим» и «Дахау» были переполнены. «Живой груз» отправился дальше — без еды и питья. Люди медленно и мучительно умирали от холода и отсутствия пищи. На станции Цвиттау один из знакомых Оскара увидел вагоны, из которых доносились стоны, и позвонил Шиндлеру. Тот немедленно перегнал поезд в Брненец. Скорее всего, ему это обошлось в пару бутылок коньяка, поскольку станция располагалась рядом с лагерем. Много лет спустя Оскар, вспоминая эти события, говорил: «Единственно, что двигало мной, — это долг. И кураж, и наглость, а без наглости в жизни ничего не достигнешь».

Впоследствии Шиндлеру зачлись его поступки — независимо от того, чем они были продиктованы, они позволили сохранить жизнь 1200 евреев. Поэтому люди из «Джойнта», которые обещали отблагодарить Оскара после войны, свое слово сдержали. Во-первых, единоразово выплатили 15 000 долларов — довольно большие деньги по тем временам, во-вторых, все 4 года послевоенной жизни супругов в Германии поддерживали их материально. В конце концов сотрудники «Джойнта» предложили Шиндлерам перебраться в Южную Америку.

Это — наиболее распространенная и аргументированная версия о происхождении легендарного списка Шиндлера. Правда, Итка Грунтова утверждает, что не единственная: «Списков, вообще говоря, несколько. У меня, к примеру, есть транспортный лист со списком тех заключенных. которые приехали из Кракова в Брненец. Сохранились и продовольственные списки. Они возникли в апреле 1945 года. Еще один список возник после войны. Это был список тех, кто выжил в Брненце».

Однако большинство по-прежнему считает подлинным списком Шиндлера тот, который включает имена 1200 спасенных от газовых камер евреев. Но не стоит заблуждаться: на 95 % его составил Голдберг, к тому же — за хорошее вознаграждение.

«Шмайссер». Прощай, оружие…

Заключенный N 819360 лежал ничком, уткнувшись лицом в липкую грязь у обочины шоссе. Правая рука его еще цеплялась за рукоятку «шмайссера».

— Кажется, готов, — с сожалением сказал Эрнст Брандт. Он был еще бледен. — Мой бог, стекла так и брызнули мне в лицо…

— Этот мерзавец подстерегал нас, — сказал оберштурмфюрер Дейбель.

Борис и Аркадий Стругацкие «Попытка к бегству»

Вокруг самого популярного автоматического стрелкового оружия Третьего рейха сложилось множество заблуждений. Во-первых, немецкое оружие, демонстрируемое во всех военных музеях, почему-то называют автоматом «шмайссер», хотя на самом деле это пистолет-пулемет MP-38 и MP-40. Во-вторых, оно не имеет никакого отношения к гениальному конструктору Хуго Шмайссеру. Действительно, тот был автором первого немецкого ПП. Но так как оружейник работал не на себя, а на фирму «Теодор Бергман», то его изобретение было названо именем не своего настоящего «отца», а фирмы — «Бергман». Индекс MP означал, что в оружии применяется запатентованный все тем же Шмайссером в конце Первой мировой войны принцип использования отдачи свободного затвора для перезарядки и принцип одновременного использование пружины в качестве возвратной и боевой. Именно в 1918 году все германские автоматы обозначались MP (сокращение от Maschinenpistole. «машиненпистоле», что в переводе с немецкого означает «пистолет-пулемет»). Первый шмайссеровский ПП был известен под номером MP-18. И никакого упоминания об авторе. Потребовалось много лет. прежде чем одну из моделей все-таки назвали «по отчеству» — Schmeisser MP-28. Этот автомат, говоря привычными терминами, был оборудован деревянной ложей с прикладом, а магазин с патронами располагался слева сбоку. Ствол представлял собой стальную трубу с кожухом для воздушного охлаждения.

Через 10 лет автомат был усовершенствован. MP-38 калибра 9 мм сконструировали на фирме «ERMA» в 1938 году как оружие блицкрига для мобильных войск, предназначенных для стремительного прорыва вражеской обороны. Вместо дерева применялась пластмасса (бакелит) и алюминий, приклад сменился откидным плечевым упором, кожух ствола исчез.

Еще через 2 года появилась более совершенная модель — MP-40. Ее создание обусловило использование вермахтом наступательной тактики. Это было оружие боя на коротких дистанциях: в помещениях, на городских улицах, в окопах и горно-лесистой местности, где большее значение имеет скорострельность, чем точность выстрела. Во время атаки автоматчики заливали противника потоком свинца, деморализуя его. В первые месяцы Великой Отечественной войны красноармейцы были потрясены непрерывными автоматными очередями. При этом MP-40 позволял стрелять и прицельно, правда, не одиночными выстрелами. Именно за 38-й и 40-й «эмпэшками» и закрепилось имя «шмайссер». хотя упомянутый конструктор не принимал никакого участия в разработке этих моделей. Созданием данной серии автоматического оружия занимался Бертольд Гайпель.

Зато Хуго Шмайссер в годы войны создал так называемую штурмовую винтовку. Кроме того, он принял участие в совместном проекте — конструкторы «скрестили» MP-28 и MP-40. В результате получился автомат MP-41 с постоянным деревянным прикладом, совершенно не похожий на те автоматы, из которых от бедра стреляли «хрестоматийные» фашисты.

Так что не стоит заблуждаться: армия Третьего рейха не была поголовно вооружена «шмайссерами». Более того, она и MP была оснащена не в той степени, как это принято считать, исходя из многочисленных фильмов и мемуаров. Так, заблуждением является пропагандистское утверждение о том, что против Красной Армии, имевшей в начале войны в своем распоряжении преимущественно трехлинейные винтовки Мосина, воевали вооруженные до зубов самым современным автоматическим оружием солдаты вермахта.

На самом деле MP были предназначены для танкистов, десантников, кавалеристов, водителей, штабных офицеров и некоторых других категорий военнослужащих. На пехотную же роту приходилось менее 20 пистолетов-пулеметов. К началу Великой Отечественной войны в армии Третьего рейха имелось всего около 250 000 MP-40, из которых далеко не все попали на Восточный фронт. На начальном этапе войны даже у парашютистов такой автомат был только у каждого четвертого. В мотопехоте на отделение полагалось не более 3 автоматов, остальные бойцы вооружались допотопными «маузерами» образца 1898 года.

Кроме того, MP-40, а тем более MP-38, не являлись лучшими образцами стрелкового оружия, хотя и существует заблуждение, что лже-«шмайссеры» по своим характеристикам значительно превосходили даже легендарные советские ППШ — пистолет-пулемет Шпагина.

Начинать сравнивать образцы стрелкового оружия необходимо, безусловно, с патронов, под которые они созданы. Так, стандартная пуля со свинцовым сердечником массой 8 г развивала в стволе MP-40 скорость около 390 м/с. Выпущенная же из ППШ пуля летела со скоростью до 500 м/с. Поэтому немецкие автоматы уверенно поражали цель на расстоянии 100 м, а советские — 200 м. Больше у «шпагиных» была и пробивная сила. Например, на дистанции 50 м германские пули со свинцовым сердечником не пробивали стальную незакаленную пластину толщиной 2 мм. ППШ же с этим тестом справлялись гораздо лучше: выпущенная из них пуля легко пробивала не только пластину, но и стоявшую за ней на расстоянии 10 см сосновую доску толщиной почти 0,5 см. Кроме того, скорострельность «эмпэшек» была сравнительно невысока — около 400 выстрелов в минуту, тогда как «пэпэшки» стреляли гораздо быстрее — до 1000 выстрелов в минуту.

И это вовсе не критика в адрес MP. Ведь Германия с самого начала создавала именно штурмовое оружие, предназначенное для стрельбы с ремня, от пояса, без использования плечевого упора. Военная же промышленность СССР делала армейские автоматы для «царицы полей» — пехоты.

Но даже без учета целевого назначения двух видов оружия лже-«шмайссер» был хуже советских аналогов. Прежде всего, стрельба из MP, если держать его за магазин, как это часто показывали в фильмах о войне, приводила к перекосу патрона при досылании. Удерживать такой пистолет-пулемет необходимо либо за горловину магазина вблизи казенной части ствола (но это приводило к ожогу левой руки стрелка), либо за цевье перед спусковой скобой. Магазина лучше было вообще не касаться. При стрельбе из ППШ подобных проблем не возникало.

Значительно лучше проявили себя советские пистолеты-пулеметы и в условиях морозов. Но это выяснилось только тогда, когда война на Восточном фронте переросла в зимнюю кампанию. На полях под Москвой немецкие механизмы начали массово отказывать. Пришлось ставить более мощную возвратно-боевую пружину, что увеличило темп стрельбы и отразилось на точности и кучности.

Но главное, ППШ было гораздо легче производить. Свыше 5 миллионов «шпагиных», более надежных и простых в обслуживании, обеспечили советским солдатам победу, особенно когда война с полей переместилась в города Европы. Советский пистолет-пулемет настолько хорошо зарекомендовал себя, что немцы, вообще широко использовавшие трофейное оружие, от винтовок до гаубиц, охотно применяли его и, бывало, предпочитали ППШ германским MP-40.

Немецкие пистолеты-пулеметы по тактико-техническим характеристикам значительно превосходили только британские «стэны», американские «томпсоны» и прочие импортные «пушки». Вот только не были они при этом ни автоматами, ни «шмайссерами»…

Шпионы. Что губило немецких разведчиков?

Что-то неуловимо выдавало в нем немецкого шпиона: то ли волочащийся за спиной парашют, то ли болтавшийся на шее «шмайссер»…

Мысли вслух работника СМЕРШа

Джон Ланкастер в одиночку, преимущественно ночью.

Щелкал носом — в нем был спрятан инфракрасный объектив,

А потом в нормальном свете представало в черном цвете

То, что ценим мы и любим, чем гордится коллектив…

Владимир Высоцкий

Бытует мнение, что в нацистской Германии готовили едва ли не самых неуязвимых в мире шпионов. Дескать, с пресловутой немецкой педантичностью они могли позаботиться обо всех, даже, казалось бы, самых несущественных мелочах. Ведь, согласно старой шпионской присказке, именно на них всегда «горят» самые лучшие агенты.

В действительности же ситуация на невидимом германо-союзническом фронте складывалась несколько иначе. Иногда нацистских «рыцарей плаща и кинжала» губила именно их скрупулезность. Подобную историю в книге «Охотник на шпионов» приводит известный английский контрразведчик полковник О. Пинто. В начале Второй мировой войны у контрразведки Великобритании было очень много работы: в страну нескончаемым потоком стекались беженцы из завоеванных Рейхом европейских стран. Понятное дело, что под их видом на землю туманного Альбиона норовили проникнуть немецкие агенты и завербованные на оккупированных территориях коллаборационисты. С одним таким коллаборационистом-бельгийцем — Альфонсом Тиммермансом — и довелось иметь дело О. Пинто. Сам по себе Тиммерманс ни у кого не вызвал подозрений: бывший моряк торгового флота для того, чтобы оказаться в безопасной Англии, прошел через массу трудностей и опасностей. В его нехитрых пожитках тоже не было ничего из шпионского арсенала. Однако внимание полковника О. Пинто привлекли 3 совершенно безобидные, на первый взгляд, вещи. Впрочем, дадим слово самому контрразведчику: «Тот, кто инструктировал его перед поездкой в Англию, учел каждую мелочь и тем самым выдал новичка английской контрразведке. Он снабдил Тиммерманса тремя необходимыми для «невидимого» письма вещами: пирамидоновым порошком, который растворяется в смеси воды и спирта, апельсиновыми палочками — пишущим средством — и ватой для обертки кончиков палочек, чтобы таким образом избежать предательских царапин на бумаге. Беда Тиммерманса состояла в том, что он мог приобрести все эти вещи в любой аптеке в Англии, и никто никогда не спросил бы его, зачем он это делает. Теперь же, поскольку его наставник оказался слишком скрупулезным человеком. он должен был ответить мне на некоторые вопросы… Тиммерманс — жертва немецкой скрупулезности — был повешен в Вандевортской тюрьме…»

Очень часто немецкая педантичность оказывалась роковой для агентов, которые должны были работать под видом солдат армии США. В совершенстве владея «великим и могучим» английским языком, фашистские разведчики оказывались совершенно неготовыми к американскому сленгу. Так, немало тщательно законспирированных и залегендированных шпионов попадались на том, что на армейских заправках вместо типичного жаргонизма «гэс» употребляли литературное название бензина — «пэтрол». Естественно, никто не ожидал услышать от простого американского солдата такое умное слово.

Но на этом возможные неприятности немецких шпионов не заканчивались. Как оказалось, солдаты-янки даже воинские звания переименовывали по-своему. В этом на собственном печальном опыте убедилась диверсионная группа, курируемая самым маститым немецким шпионом — Отто Скорцени. Подчиненные Человека со шрамом прибыли на трофейных американских самоходках в расположение 7-й бронетанковой дивизии близ бельгийского города Потто. Командир группы шпионов браво выскочил из машины и представился, по уставу отрекомендовавшись ротным. Ему и в голову не могло прийти, что в армии США такое название воинского чина давно уже стало анахронизмом, и вместо него используются различные сленговые сокращения. Солдаты-янки тут же распознали подлог и расстреляли на месте своих псевдосослуживцев во главе с их «ротным»…

Еще сложнее педантичным немецким агентам было работать в СССР. Приведем пример. Нацистская Германия готовила группу шпионов для отправки на советскую территорию. Все разведчики прошли тщательную подготовку и в совершенстве владели русским языком. Более того, их даже ознакомили с особенностями советского менталитета и загадочной русской души. Однако миссия этих почти идеальных агентов с треском провалилась при первой же проверке документов. Предательской мелочью, «с головой» выдавшей бойцов невидимого фронта, оказались… паспорта! Нет, сами «краснокожие паспортины», изготовленные лучшими германскими мастерами фальсификаций, ничем не отличались от настоящих и даже соответствующим образом были потерты и потрепаны. Единственное, чем «профашистские» документы отличались от своих исконно советских аналогов, были металлические скобы-скрепки, которыми они сшивалась. Старательные и пунктуальные немцы делали подложные «ксивы» на совесть, как для себя. Поэтому страницы паспорта скрепляли скобами из качественной нержавеющей проволоки, тогда как в Советском Союзе о таком расточительном и нецелевом применении нержавейки и помыслить не могли — для главного документа каждого гражданина СССР использовалось самое обычное железо. Естественно, за долгие годы эксплуатации такая проволочка окислялась, оставляя на страницах паспорта характерные рыжие отметины. Не удивительно, что доблестный СМЕРШ очень заинтересовался, обнаружив среди привычных «заржавелых» паспортов книжицы с чистыми блестящими скрепками из нержавейки. По непроверенным данным, только в начале войны советской контрразведке удалось выявить и обезвредить более 150 таких шпионов-«скрепочников». Воистину, в разведке не бывает мелочей. Даже если это разведка Третьего рейха.

Штирлиц. Просил ли Мюллер полковника Исаева остаться?

Секретное совещание в Ставке Гитлера.

Входит Штирлиц и начинает фотографировать сверсекретные карты и доклады. Сфотографировал. Ушел.

— Кто это? — спрашивает удивленный Гитлер.

— Да так, советский разведчик полковник Максим Исаев. Он у нас в РСХА подрабатывает.

— А почему вы его не арестуете?

— Все равно выкрутится…

Из жизни шпионов

Существует заблуждение, что самый главный и самый знаменитый советский шпион полковник Исаев, в Германии известный как Штирлиц, просто обязан был иметь прототип. Ведь недаром классик говорил, что «из всех искусств для нас важнейшим является кино». А после выхода на экраны в 1973 году фильма Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны» в СССР не осталось ни одного человека, который не считал бы, что Юлиан Семенов (именно по его роману был снят сериал) списал своего героя с реальной личности. Образ Штирлица, гениально воплощенный советским актером Вячеславом Тихоновым, оказался настолько правдоподобным, что, говорят, Леонид Ильич Брежнев, посмотрев этот кинофильм, распорядился наградить полковника Максима Исаева Звездой Героя Советского Союза.

На самом же деле советского агента, занимающего столь высокое положение в иерархии Третьего рейха, в принципе быть не могло. Короткая экскурсия по «местам боевой славы» Максима Исаева показывает, что большую часть своей «непорочной службы» в СС штандартенфюрер Штирлиц провел в Берлине на Принц-Альбрехт-штрассе, в Главном управлении имперской безопасности. Должности у него были и впрямь высокие. Именно это обстоятельство косвенно подтверждает, что советский разведчик, даже хорошо законспирированный, с идеальными легендой и документами, не смог бы сделать в фашистской Германии такую карьеру. Как пишет американский историк Марк Штейнберг, ссылаясь на Яна Черняка, в течение многих лет руководившего разведгруппой Главного разведывательного управления Советской Армии и более 11 лет проработавшего на агентурной работе в Германии, советский полковник Максим Исаев вряд ли мог служить в Главном управлении имперской безопасности Германии под видом штандартенфюрера СС Штирлица: «Офицеров СС, тем более такого ранга, было не так уж много, и специально учрежденная служба проверяла их с особой тщательностью. Проверке подлежало их генеалогическое древо начиная с 1750 года, в том числе происхождение всех его родственников, даже дальних… И все это было прекрасно известно руководству нашей внешней разведки, оно никогда бы не пошло на такую авантюру…»

Кроме того, как считает доктор исторических наук Анатолий Малышев, шпиона обязательно выдал бы акцент. «Едва ли не самая главная проблема деятельности разведчика, подобного Штирлицу, — языковая. Практически невозможно не носителю языка освоить его так, чтобы казаться носителем». Правда, Юлиан Семенов, тоже не понаслышке знакомый с основами языкознания, придумал своему герою замечательное алиби: якобы Исаев детство провел в Германии, и немецкий для него был практически родным. Вместе с тем, история мировой разведки знает случаи, когда агент-иностранец на чужом языке разговаривал безо всякого акцента. Например, знаменитый Николай Кузнецов успешно выдавал себя за германского офицера Пауля Зиберта, поскольку до войны работал школьным учителем немецкого языка.

Но это скорее исключение, чем правило. Так что Максим Исаев не мог превратиться в Штирлица, прежде всего из-за проблем с языком.

Однако данный факт доказывает лишь то, что у героя Семенова и Лиозновой не было прототипа в лице советского шпиона. Если же допустить, что этим сверхагентом в логове немцев был тоже немец, то все становится на свои места. В таком контексте можно говорить о некоем Вилли Лемане, о судьбе которого автор знаменитых «Мгновений» узнал из мемуаров Вальтера Шелленберга, ставших, кстати, главным источником для написания очередной части эпопеи о Штирлице. Гауптштурмфюрер СС Вилли Леман являлся шефом реферата общей контрразведки гестапо. Его биография была безукоризненной: «чистокровный ариец, в связях, порочащих его, не замечен». В немецкой контрразведке служил со времен Первой мировой войны. Но одно дело — кайзеровская Германия, и совсем другое — нацистское государство, в котором после унизительного поражения все больше и больше активизировались сторонники Гитлера. По одной из версий, Леман был стихийным антифашистом, что и привело его в посольство СССР в Берлине. Другие источники утверждают, что путь немецкого офицера в советские резиденты начался после того, как алчный Вилли проигрался на скачках, — «добрые люди» помогли ему рассчитаться с долгами и пообещали щедро заплатить, если он продаст Родину…

Так или иначе, Лемана завербовали, и он получил агентурное имя Брайтенбах. Не Юстас, конечно, но тоже хорошо… Произошло сие событие в 1929 году, еще до прихода Гитлера к власти. После установления нацистского режима в составе органов государственной безопасности появилась тайная полиция — гестапо. В нее полностью вошел отдел Вилли, а сам он вступил в члены НСДАП. Еще через год Лемана приняли в ряды СС и повысили в звании. Центр, в смысле Москва, был доволен: агент начал подбираться к самой секретной информации.

Радость Союза измерялась в денежных знаках, поэтому вполне возможно, что, в отличие от всенародного любимца Штирлица, Вилли работал не совсем за идею.

В 1936 году советский шпион был назначен начальником отдела контрразведки на военно-промышленных предприятиях Германии. Именно он сообщил о начале производства нового вида боевой техники (бронетранспортеров и самоходных орудий), о запуске в производство цельнометаллических истребителей, о создании 70 океанских подводных лодок и о разработке нервно-паралитических отравляющих веществ. Как пишет американский историк Марк Штейнберг, Леман еще в конце 1935 года добыл информацию о разработке жидкостных ракет дальнего действия под руководством Вернера фон Брауна и предупредил об этом Советы.

Шпион действовал очень умело — никто даже заподозрить не мог, что именно Вилли «стучит» Союзу. Он был фактически непотопляемым агентом. Но его все-таки потопили. «Свои», то есть советские. В 1938 году в СССР началась волна репрессий против сотрудников спецслужб. Значительная часть разведчиков и контрразведчиков была уничтожена в сталинских застенках. Леман остался без связи с Центром. Он не знал, кому продолжать слать свои шифровки и самое главное — откуда получать материальное вознаграждение. А между тем, Вилли успешно продвигался по служебной лестнице. После создания Главного управления имперской безопасности (РСХА) в него включили гестапо. В составе последнего был образован реферат обшей контрразведки — отдел 4-Е/1, ведавший контрразведкой и безопасностью всей военной промышленности Рейха. Его шефом стал Леман. Он вошел в число четырых особо ценных сотрудников аппарата, за верную службу получивших портреты фюрера с его автографом и почетные грамоты. Но, как известно, секретные агенты грамотами не питаются. Поэтому в июне 1940 года соскучившийся по советской зарплате Вилли решился на поистине отчаянный шаг: он подбросил в почтовый ящик Посольства СССР в Берлине письмо, в котором просил восстановить утраченный контакт. Советские спецслужбы услышали этот глас вопиющего в пустыне! Связь была восстановлена. И шпион доказал, что не даром ест свой хлеб, — он не только сообщил о развертывании немецких войск на границе с Советским Союзом, но и с точностью до минуты назвал время нападения Гитлера на СССР.

С началом войны, поданным Марка Штейнберга, связь с Леманом прервалась окончательно. Единственная предпринятая попытка возобновить ее закончилась трагически. Так, 5 августа 1942 года в район Брянска были сброшены на парашютах два советских агента, немцы по национальности, с заданием пробраться в Берлин и разыскать шефа реферата. Но оба были схвачены гестапо, не выдержали пыток и выдали цель своего появления в столице Рейха. В начале декабря 1942 года Лемана арестовали.

Кстати, по другим источникам, провал «протоштирлица», описанный в дневниках Шелленберга, произошел почти так же, как это показано в фильме. Только в сериале советский агент Исаев был в 5 минутах от провала, виной которого стала простая русская женщина-радистка Кэт, — а в «оригинале» разоблачение произошло по вине радиста — как и Леман, чистокровного арийца. Однажды он заболел и вынужден был лечь на операцию. Под наркозом радист неожиданно заговорил о необходимости сменить шифр и возмутился: «Почему Москва не отвечает?» И хотя все это было произнесено на чистейшем немецком языке, хирург, делавший операцию, доложил в гестапо о наркотических видениях пациента. Того арестовали, и он под пытками выдал своего шефа. Это у Семенова немец-радист превратился в русскую радистку, во время родов по-русски кричавшую: «Мамочка!» Но в данном случае пол не имел значения — агент Брайтенбах был разоблачен. Однако показательно наказать предателя нацисты не смогли — это означало бы признание того, что в высших эшелонах фашистской разведки долгие годы работал советский шпион. Поэтому от «Штирлица-неудачника» решили избавиться по-тихому. Через несколько месяцев после его ареста появилась информация о том, во время приступа сахарного диабета Вилли Леман… выпал из поезда Берлин-Варшава и разбился насмерть.

Таким образом, прототип Штирлица действительно существовал. Только он был не советским офицером, а немцем, работал не за светлую идею, а за хорошую зарплату, и, наконец, не дожил до «семнадцати мгновений весны» ровно 2 года…

Остальные же герои романа Юлиана Семенова и фильма Татьяны Лиозновой являлись реальными людьми. Генрих Мюллер, правда, выглядел совсем не так, как его изобразил Леонид Броневой. По признанию режиссера, во время съемок «Семнадцати мгновений» они не располагали фотографией шефа гестапо. Но Броневого-Мюллера зрители признали и без внешнего сходства. После премьерного показа фильма актер звонил Татьяне Михайловне и жаловался, что не может с женой выйти излома: у подъезда его постоянно ждет целая толпа поклонников. Кстати, встречали его без криков «Гитлер капут!». Что говорить, волшебная сила искусства.

А вот Олег Табаков, сыгравший Вальтера Шелленберга, попал в точку. Несмотря на то, что его персонаж — военный преступник, он понравился не только советским зрителям, но и родственникам начальника отдела СД «Заграница» Главного управления имперской безопасности. Актер впоследствии вспоминал, что однажды к Рождеству получил открытку из Германии, от племянницы Шелленберга: «Красивая такая открытка. Оленье золочеными рогами, саночки, Санта-Клаус ими правит, гномы сидят, держат мешки с подарками. А на обороте написано: «Спасибо Вам, что в фильме Вы были так же добры, как был добр мой дядя Вальтер». Ни больше, ни меньше». Народная молва дополнила эту рождественскую сказку некоторыми подробностями и открытка превратилась в большое письмо, а благодарность племянницы военного преступника — в сентиментальные строки о том, что отныне все родственники Вальтера Шелленберга повесят у себя в комнате портрет… Олега Табакова.

Еще один персонаж фильма, заслуживающий отдельного внимания, — это Мартин Борман. Его роль блестяще исполнил замечательный бард, журналист и киноактер Юрий Визбор. Друг и товарищ Юрия Иосифовича Александр Городницкий рассказывал об их поездке на Грушинский фестиваль. Это произошло вскоре после выхода на экран «Семнадцати мгновений весны». Визбор, очень гордившийся ролью Бормана, рассчитывал на узнаваемость. И вот, прогуливаясь по одной из тропинок, он услышал разговор девушек, идущих навстречу. Одна, самая симпатичная, шепотом сказала: «Посмотрите, как мужик на Бормана похож!», на что вторая отрезала: «Да что ты, и совсем не похож!» Визбор обиделся: «Это я-то не похож на Бормана? Вот дура…»

Может быть, в знакомстве с историческими персонажами именно через призму любимых актеров и кроется главный секрет притягательности героев фильма. Народу не интересно, кого напоминает их кумир и имел ли он вообще прототип. В этом отношении лучшим ответом на вопрос, кем был Штирлиц в действительности, служит анекдот о том, как штандартенфюрер СС, просыпаясь утром в темном, сыром каземате, мучительно думает, у кого в плену он оказался: «Тело невыносимо ноет, голова болит… Скажу, что я Штирлиц, а окажется, что меня схватили свои, так расстреляют ведь как фашиста… Скажу, что полковник Исаев, а вдруг я в руках гестапо — расстреляют как русского шпиона». Долго думал он над тем, как ему вести себя в этой сложной ситуации. Наконец дверь камеры скрипнула, вошел охранник и сказал: «Ну и нажрались вы вчера, товарищ Тихонов…»

Штирлиц. Резидент ошибся

Юстас — Алексу: «По-прежнему убежден, что ни один из серьезных политиков Запада не пойдет на переговоры с СС. Однако поскольку задание получено, приступаю к его реализации.

Считаю, что оно может быть выполнено, если я сообщу часть полученных от вас данных Гиммлеру. Опираясь на его поддержку, я смогу выйти в дальнейшем на прямое наблюдение за теми, кто, по-вашему, нащупывает каналы возможных переговоров…»

Юлиан Семенов «Семнадцать мгновений весны»

Существует заблуждение, что самые близкие к Гитлеру люди оставались с ним до конца и даже не помышляли о том, чтобы вести собственную игру. Все хорошо помнят основную фабулу романа или фильма «Семнадцать мгновений весны»: Штирлиц пытается вычислить «паршивую овцу», разуверившуюся в победе Третьего рейха и затеявшую сепаратные переговоры о капитуляции с западными союзниками СССР по антигитлеровской коалиции. Когда Максим Максимович Исаев получил из Центра задание найти того, кто ведет эти переговоры, он начал рассуждать: «Геринга и Геббельса я исключаю. Геринг, видимо, на переговоры мог бы пойти, но он в опале, он никому не верит, он лишен политической силы. Геббельс? Нет. Этот не пойдет. Этот фанатичен, этот будет стоять до конца. Один из двух: Гиммлер или Борман… Гиммлер? Видимо, он никогда не сможет пойти на переговоры: он знает, какой ненавистью окружено его имя…» В полном соответствии с детективным жанром произведения Юлиана Семенова связи с союзниками налаживал именно рейхсфюрер СС Гиммлер. Штирлиц его благополучно вычислил.

Но советский разведчик даже не догадывался, что идеи сговора с Британией зимой-весной 1945 года вынашивали почти все близкие Гитлеру люди, включая самого фюрера. Еще 27 января в одной из бесед в Ставке глава Рейха внезапно спросил: «Неужели вы думаете, что англичане искренне восхищены русскими успехами?» Геринг ответил, что западные союзники Страны Советов по антигитлеровской коалиции, скорее всего, рассчитывают, что сопротивление немецких войск на западе будет минимальным, ведь речь идет о том, кто быстрее — СССР или они — освободит Германию и большую часть оккупированной Европы. Гитлер решил спровоцировать союзников на более активный контакт с целью договориться о возможности предоставления их войскам в битве за Германию свободы движения. «Я приказал, — цитируют его слова советские историки Д. Мельников и Л. Черная, — подбросить им сообщение. Из него они узнают, что русские выставили армию из 200 тысяч немецких пленных под командованием немецких офицеров, совершенно зараженных коммунизмом, и что эта армия войдет в Германию. Это окажет на них такое действие, словно их проткнет булавкой». Итак, Гитлер не исключат возможности заключения сепаратного договора с западными союзниками СССР. Его окружение тоже серьезно рассматривало именно такой ход развития событий.

Однако фюрер рассматривал этот вариант как самый что ни на есть запасной. Иное дело — его старые друзья. Штирлиц ошибся не только в Гиммлере, которого считал наиболее неподходящей фигурой для переговоров с Западом, но и в Геринге, и в Бормане, и в Геббельсе. Эти трое как раз и искали возможности заключить сепаратный мир. Как удивился бы Штирлиц, если бы узнал, что двое последних хотели почетно сдаться триумфатору-победителю, причем считали таковым прежде всего Советский Союз.

Геринг же предпринял попытку сближения с англо-американскими союзниками. Причем действовать он решил самостоятельно, в обход своего фюрера. Дело в том, что начиная с 1941 года Герман считался формальным преемником главы Германии. Специальный указ предводителя Третьего рейха в случае его смерти предписывал считать рейхсмаршала авиации новым фюрером, а в случае непредвиденных обстоятельств — полномочным представителем Гитлера. Последние месяцы войны Геринг расценил именно как «непредвиденные обстоятельства», поэтому и отправил фюреру телеграмму следующего содержания: «Согласны ли Вы, чтобы я, согласно Указу от 29 июня 1941 года, немедленно взял бы на себя в качестве вашего наместника руководство с полной свободой действий как во внутренней политике, так и во внешней». После этого Герман надел все свои ордена и открыто начал говорить о том, что завтра же полетит к Эйзенхауэру с целью поговорить с ним как мужчина с мужчиной на предмет почетной капитуляции на Западном фронте.

Вполне возможно, что, если бы Гитлер лично получил послание рейхсмаршала, он бы ответил утвердительно и, умыв руки, передал бы Герингу все властные полномочия. Однако рядом с фюрером находились Борман и Геббельс. В сложившейся ситуации они полагали, что их спасение заключается в том, чтобы самим выторговать у победителей право на спокойную старость. Поэтому Борман убедил Гитлера, что послание Геринга — нечто иное, как «бунт на корабле». После таких «дружеских» советов фюрер ответил своему старому товарищу, что считает его предателем и лишает всех постов. Правда, внезапно впавший в сентиментальность Адольф добавил, что, учитывая многолетние заслуги рейхсмаршала перед «фатерляндом», дарует ему жизнь и даже свободу. Но влияние Гитлера все более ослабевало, поэтому Борман — тот самый Мартин Борман, на которого Штирлиц сделал ставку в своих поисках «паршивой овцы» Третьего рейха, — приказал эсэсовцам арестовать главного летчика империи за измену Родине. Так что, вопреки многочисленным заблуждениям, Герман Геринг окончание войны встретил не в качестве неистового борца с большевизмом, а в роли арестованного своими же соратниками по партии и соучастниками по военным преступлениям.

После устранения Геринга Борман и Геббельс приступили к собственному наведению мостов с победителями. Напомним, этот тандем главным игроком на фронтах Второй мировой войны считал Советский Союз, поэтому и сделал ставку на заключение сепаратного мира именно с СССР! План этих высокопоставленных нацистов заключался в имитации верности фюреру и включении их в политическое завещание вождя, а после ими же спровоцированного самоубийства Гитлера — в отправке парламентеров к советскому командованию. Первую часть задуманного им удалась реализовать: 30 апреля 1945 года наци № 1 покончил с собой, предварительно назвав своими «наследниками» Деница, Геббельса и Бормана. Пришла очередь воплощения второй части плана. Роль Деница, провозглашенного фюрером № 2, в этом была весьма скромной. А Борман и Геббельс, едва дождавшись самоубийства главы Рейха, отправили в расположение советской армии Ганса Кребса — человека, не запятнавшего себя военными преступлениями, знающего русский язык и когда-то служившего помощником немецкого военного атташе в Москве. О том, чем завершилась миссия посланника Геббельса и Бормана, написано очень много. Предоставим слово маршалу Советского Союза Георгию Жукову: «В 3 часа 50 минут 1 мая на командный путь был доставлен начальник Генерального штаба германских сухопутных войск генерал пехоты Кребс. Он заявил, что уполномочен установить непосредственный контакт с Верховным Главнокомандованием Красной Армии для проведения переговоров о перемирии… Генерал В. И. Чуйков зачитал мне содержание письма Геббельса к советскому Верховному Главнокомандованию. В нем говорилось: «Фюрер всю власть в оставленном им завещании передал Деницу, мне и Борману. Я уполномочил Бормана установить связь с вождем советского народа. Эта связь необходима для мирных переговоров между державами, у которых наибольшие потери». К письму Геббельса было приложено завещание Гитлера со списком нового имперского правительства. Георгий Жуков дозвонился до Сталина, и тот ответил, чтобы никаких переговоров, кроме безоговорочной капитуляции, ни с Кребсом, ни с другими гитлеровцами не вести…» После этого Й. Геббельс с семьей покончили с собой, а М. Борман попытался бежать из окруженного советскими войсками Берлина.

Итак, Штирлиц ошибся: Геринг, Геббельс и Борман оказались не настолько фанатично преданы фюреру, чтобы, спекулируя его смертью, не попытаться купить себе спасение путем сепаратных переговоров. Кто-то с союзниками, кто-то — со Сталиным…

Э

Эйхман. Кто наказал «разработчика» политики Холокоста?

Мы вас во сне ухватим за бока!

Мы к вам придем незваными гостями…

Александр Городницкий

Всем известно, что после краха Третьего рейха многие нацистские преступники находили убежище от правосудия в странах Латинской Америки. Поэтому и сформировалось расхожее мнение о том, что, дескать, достаточно было бывшему приближенному Гитлера оказаться на Южноамериканском континенте — и он мог больше не опасаться возмездия. Отчасти это правда. До сбежавших за океан фашистских деятелей не могли дотянуться европейские спецслужбы, а в розыскные списки международных организаций вроде Интерпола попадали далеко не все. Но существовала организация, которая искала (и находила!) нацистских палачей в любой точке земного шара. История знает, как минимум один случай, когда возмездие настигло фашистского преступника, уверенного в том, что он находится в полной безопасности. Речь идет об организаторе геноцида евреев Адольфе Карле Эйхмане.

Будущий «идейный вдохновитель» Холокоста родился в 1906 году в семье скромного бухгалтера. Отец был строгим и воспитывал в детях трудолюбие, однако привить это качество маленькому Адольфу не смог. Тот упорно не хотел ходить в школу: отчасти из-за лени, а отчасти потому, что все время оказывался изгоем среди сверстников. По иронии судьбы, будущему истребителю «юде» одноклассники придумали прозвище der kleine Jude — «Маленький еврейчик». И действительно, чернявый и горбоносый Адольф никак не походил на нордического красавца. Однако это «внешнее несоответствие» ни в коей мере не помешало юному Эйхману увлечься идеями Гитлера и прийти к мысли о том, что причиной всех постигших Германию несчастий был еврейский заговор. Естественно, люди с таким мировоззрением были нужны набирающему силу нацистскому движению, поэтому в апреле 1932 года Адольфа с удовольствием приняли в австрийское отделение НСДАП. Это привлекло к нему внимание местной полиции, и новоиспеченный партайгеноссе вынужден был бежать в Берлин. Но партия Гитлера не бросила в беде своего «пострадавшего за идею» члена. Так, Эйхман был отправлен в учебный лагерь СС под Дахау, а после прохождения там усиленного курса подготовки его зачислили в ряды только что сформированной службы безопасности — СД.

Восхождение к высшим ступеням власти Третьего рейха он начал с должности простого служащего картотеки. Казалось бы, рутинная работа архивного клерка не могла способствовать карьерному росту, однако в ситуации с Эйхманом все вышло совершенно наоборот. В нем неожиданно проснулись те качества, которых ему так не хватало в школьные годы: трудолюбие, усидчивость и скрупулезность. Начальство в лице Генриха Гиммлера по достоинству оценило служебное рвение Адольфа и решило поручить молодому нацисту задание государственной важности. Для Эйхмана был создан специальный отдел, получивший среди работников СД шутливое название «Еврейский музей». Единственной задачей этого «музея» был сбор информации о проживающих в Рейхе и соседних с ним странах евреях — их культуре, образе жизни, бизнесе и имуществе. В 1937 году Адольф посетил Палестину с целью наладить контакты с арабскими лидерами, но вскоре был выслан из страны. Вернувшись в Германию, Эйхман продолжил вести дела своего отдела и стал быстро продвигаться по служебной лестнице.

В 1938 году у Адольфа появилась возможность использовать всю накопленную им информацию. После аншлюса Австрии он возглавил Управление еврейской эмиграции в Вене. Правда, вместо обещанного в названии «управления эмиграцией» Эйхман и его подчиненные занимались организацией еврейских погромов, поджогами синагог и тому подобным. Несколько позже они все же стали работать «по профилю». Еврейская эмиграционная политика в исполнении Адольфа Эйхмана была проста: всем представителям данной национальности выдавали паспорта со штампом «Ю» («юде») и приказывали в течение 2 недель найти страну, согласную их принять, и покинуть пределы Третьего рейха. Не успевших «эмигрировать» в столь сжатые сроки ждал лагерь смерти.

Успешная антиеврейская кампания, развернутая Эйхманом в Вене, привлекла внимание руководителя Главного управления имперской безопасности Рейнхарда Гейдриха, которому Гитлер поручил нелегкую задачу предстоящей «чистки» Европы от «юде» и прочих нежелательных элементов. Для этого Железному Гейдриху позарез нужны были толковые помощники. Именно таким «помощником по еврейскому направлению» и стал будущий организатор Холокоста. Для него вновь создали специальный отдел СД, который получил кодовое название ИД-IV, а в эсэсовских кругах именовался просто ведомством Эйхмана.

После начала Второй мировой войны работы у Адольфа и его конторы прибавилось. При этом лично он не пролил ни капли еврейской крови. Его непосредственная обязанность заключалась в разработке быстрых, эффективных, а главное — недорогих способов уничтожения неугодного Гитлеру народа. И надо сказать, с этой задачей Эйхман справился блестяще. Одно из первых своих ноу-хау он внедрил в завоеванной нацистами Польше. Он предложил создать в двух крупнейших городах страны — Варшаве и Лодзи — еврейские гетто. Условия содержания там способствовали тому, чтобы люди, как мухи, умирали от голода и болезней. Подобное «самообслуживание» избавляло нацистских палачей от грязной работы и экономило Рейху боеприпасы. Затем Эйхман в соавторстве с Гейдрихом разработал еще один экономичный способ истребления евреев — «газенвагены». Но у этих передвижных машин-душегубок, с точки зрения Адольфа, был один существенный недостаток: они не позволяли уничтожать много евреев сразу. Поэтому глава отдела ИД-IV предложил создать целые лагеря для уничтожения неполноценных рас. Идея была моментально воплощена в жизнь: на юге Польши появилась первая «фабрика смерти» под названием «Освенцим-Биркенау».

Развивая плодотворную идею концлагерей, Эйхман с согласия своего руководства практиковал более эффективные способы истребления, например убийства с помощью ядовитого пестицида «Циклон-Б», что позволяло использовать волосы, золотые зубы и кости жертв на благо Рейха. При этом Адольф, по словам первого коменданта «Освенцима» Рудольфа Гесса (не путайте с наци № 2), аккуратно подсчитывал число убитых и количество произведенной из них продукции. Более того, Эйхман исполнял порученную ему работу не просто качественно, а с огромным удовольствием. Он искренне считал, что именно «окончательное решение „еврейского вопроса“» является для Германии первостепенной задачей. Даже когда война стала приобретать угрожающий для Рейха характер и все ресурсы следовало отдавать армии, Эйхман продолжал требовать от руководства новые эшелоны для перевозки заключенных, сверхплановые цистерны с «Циклоном-Б» и лучших эсэсовцев для охраны лагерей.

В 1944 году, когда войска союзников приблизились к границам нацистского государства, в круг интересов Адольфа попала Венгрия. Эта страна имела статус союзницы Германии, и 800 тысяч проживавших на ее территории евреев до поры до времени оставались в относительной безопасности. Однако Эйхман решил напоследок исправить это досадное упущение. Он отправился в Будапешт, чтобы лично организовать отправку венгерских евреев в концлагеря. И, как обычно, преуспел: с мая по июль 1944 года 437 тысяч человек были погружены в вагоны и отправлены на смерть. Адольф остался доволен проделанной работой: по его собственным словам, борьба с венгерскими евреями стала одним из самых радостных периодов его жизни.

В октябре 1944 года советские войска освободили Будапешт, и Эйхману пришлось вернуться в разрушенный Берлин. Здесь он первым делом гордо сообщил Генриху Гиммлеру о том, что, по предварительным подсчетам, 4 миллиона евреев были уничтожены в лагерях смерти и еще 2 миллиона погибли от рук карательных отрядов, которые действовали в СССР. Адольф гордился своими «производственными показателями». Беспокоило его лишь то, что немалая часть работы осталась невыполненной.

В это время окончательный и бесповоротный крах нацистской Германии стал очевидным, и Эйхман задумался о собственной шкуре. Оригинальничать в этом вопросе идейный вдохновитель Холокоста не стал: он, как и многие другие нацистские бонзы, решил «под шумок» последних дней войны спастись бегством. Но тут же столкнулся с проблемой: ни одна из групп фашистских беглецов не хотела принимать к себе организатора геноцида. Они прекрасно понимали, что в случае ареста присутствие в их рядах Эйхмана вряд ли станет смягчающим обстоятельством.

Итак, Адольф вынужден был бежать в одиночку. Его дважды останавливали американские патрули, и оба раза, что называется, проносило. В первом случае он представился капралом люфтваффе. Потерявшие бдительность солдаты-янки легкомысленно оставили пленника без должного присмотра, поручив ему мыть автомобили. Естественно, никакие машины Эйхман мыть не стал и при первой же подвернувшейся возможности сбежал. Во второй раз Эйхману не удалось так легко отделаться: поймавший его патруль препроводил «обер-палача» в лагерь для интернированных военнослужащих в Силезии. Вскоре в этот лагерь поступила ориентировка, в которой сообщалось, что военного преступника и организатора массовых убийств Ацольфа Эйхмана очень хотели бы видеть на Нюрнбергском трибунале. Неудачливый беглец понял, что его опознание является лишь вопросом времени, и стал лихорадочно искать возможность для очередного побега. Она появилась в январе 1946 года, когда Адольф работал в бригаде ремонтников дорог. Оказавшись на свободе, Эйхман осел в отдаленном немецком городке Целле и спокойно прожил там 4 года. Но в 1950 году нацистский палач, имевший за плечами столь солидный список преступлений против человечества, решил, что ему опасно оставаться в Германии. Он попросил о помощи своего бывшего соратника Отто Скорцени. Тот охотно помог Адольфу: достал фальшивые документы на имя Рикардо Клемента и отправил его по проторенному маршруту всех фашистских преступников — в Аргентину. 2 года спустя Человек со шрамом сделал Эйхману еще один подарок, переправив к нему на Южноамериканский континент жену и двоих детей.

Воссоединившаяся семья в мире и согласии жила до 1957 года. Адольф и его сыновья работали на одном из аргентинских заводов «Мерседес-Бенц». Погубил стареющего нацистского преступника любовный роман его сына Николаса. Дело в том, что Эйхман-младший встречался с девушкой еврейского происхождения. Но это было еще полбеды. Как-то раз в пылу страсти юноша проболтался, что его отца зовут вовсе не Риккардо Клемент, а Адольф Эйхман. Девушка на услышанное никак не отреагировала, а вот ее родителей, пострадавших в свое время от Холокоста, фамилия Эйхман заставила вздрогнуть. Правда, одним вздрагиванием дело не ограничилось, и вскоре информация о местонахождении организатора геноцида евреев легла на стол основателя израильской разведки Иссера Харела. Два года агенты Моссада «пасли» мирного аргентинского рабочего Риккардо Клемента, пока окончательно не удостоверились, что перед ними действительно Адольф Эйхман. 11 мая 1960 года сеньор Клемент был схвачен израильскими разведчиками, посажен в автомобиль и увезен на конспиративную квартиру. По рассказам непосредственных участников тех событий, похищенный не протестовал и не отпирался. Он посмотрел на своих похитителей и на чистом немецком языке заявил: «Я — Адольф Эйхман. А вы, наверное, израильтяне?»

Разработчик Холокоста не ошибся в своем предположении. Уже через 10 дней он оказался на израильской земле. Агенты Моссада вывезли накачанного наркотиками Эйхмана из Аргентины, выдав за смертельно больного престарелого иудея, который захотел умереть на Земле обетованной. Так «маленький еврейчик» на склоне лет стал «старым евреем»…

На судебном процессе, который длился с 11 апреля по 14 августа 1961 года, со стороны Адольфа не было ни раскаяния, ни вражды, ни скорби. Эйхман утверждал, что не понимает, почему еврейский народ ненавидит его, ведь он просто выполнял приказы. Естественно, смягчающим обстоятельством подобные заявления признаны не были, и 1 декабря 1961 года человека, придумавшего, как можно «выгоднее» истребить 6 миллионов евреев, приговорили к смертной казни через повешение. Приговор был приведен в исполнение 31 мая 1962 года в тюрьме «Рамлех». В этот день Адольф Эйхман отказался от услуг священника, пришедшего исповедать смертника, и заявил, что жалеет лишь о том, что не смог довести порученное ему дело до конца. На эшафоте «архитектор геноцида» сказал свое последнее слово: «Да здравствует Германия! Да здравствует Аргентина! Да здравствует Австрия! С этими тремя странами связана вся моя жизнь, и я никогда не забуду их. Я приветствую свою жену, семью и друзей. Я был обязан выполнять правила войны и служил своему знамени. Я готов». Прах Эйхмана был сожжен и развеян над морем вдали от берега.

Любопытно, что почти 45 лет Израиль отвергал причастность Моссада к поимке этого человека. В официальной версии событий указывалось, что захват нациста осуществил отряд еврейских добровольцев «Нокмим» («Мстители»), занимавшийся поиском и уничтожением военных преступников по всему миру. Лишь в феврале 2005 года спецслужбы Израиля рассекретили документы, касающиеся подробностей похищения одного из глав Третьего рейха, повинного в гибели 6 миллионов человек, развеяв, таким образом, заблуждение о том, что при желании от возмездия можно спрятаться за Атлантическим океаном и фальшивым паспортом…

Литература

1. Авраамии З., Грейсхабер К. Дети фюрера // Народ мой. — 2004. — 13 сентября.

2. Александрова Л. Дети нацизма // Зеркало недели. — 2000. — 22–28 июля.

3. Архипов B. C. Время танковых атак. — М., 1981. — 272 с.

4. Бабаков С. «Вам надо срочно прибыть в Шпандау» // Зеркало недели. — 1999. — № 23.

5. Безыменский Л. Разгаданные загадки Третьего рейха. — М., 400 с.

6. Бешанов В. Танковый погром 1941 года (Куда исчезли 28 тысяч советских танков?). — Москва — Минск, 2003. — 528 с.

7. Болотин Д. Н. История советского стрелкового оружия и патронов. — М., 1995. — 529 с.

8. Болотин Д. Н. Советское стрелковое оружие. — М., 1986. — 439 с.

9. Варламов Д. В. Ганс фон Сект и начало восстановления военной мощи Германии (1920–1926 гг.) // Мир в новое время. — СПб, 2001. — 439 с.

10. Ватлин А. Ю. Германия в XX веке. — М.: РОССПЭН, 2002. — 336 с.

11. Ворсинская Л. Рудольф Гесс, секретарь Адольфа Гитлера // Монитор. Нижегородский бизнес-еженедельник. — 2001. — № 32.

12. Гальдер Ф. Военный дневник: ежедневные записи начальника генерального штаба сухопутных войск 1939–1942. — М., 1968–1971.

13. Гитлер А. Майн кампф.

14. Гот Г. Танковые операции. — Смоленск: Русич, 1998. — 496 с.

15. Гудериан Г. Воспоминания солдата. — Смоленск: Русич, 1999. — 654 с.

16. Гудрик-Кларк Николас. Оккультные корни нацизма. Тайные арийские культы и их влияние на нацистскую идеологию. — СПб, 1993. — 243 с.

17. Деларю Ж. История гестапо. — Смоленск: Русич, 1998. — 480 с.

18. Дениц К. Подводный флот Рейха. — Смоленск: Русич, 1999. — 448 с.

19. Джексон Р. Вторая мировая. Неразгаданные тайны. — М., 1998. — 96 с.

20. Дрожжин Г. Асы и пропаганды. Мифы подводной войны. — М.: Яуза — Эксмо, 2004. — 635 с.

21. Дьяков Ю. Л., Бушуева Т. С. Фашистский меч ковался в СССР: Красная Армия и рейхсвер. Тайное сотрудничество. 1922–1933. — М., 1992. —384.

22. Егоров С. Первый разведчик // Моделист-конструктор. — 1986. — № 1.

23. Жук А. Б. Энциклопедия стрелкового оружия. — 1998. — 532 с.

24. Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. — М.: Воениздат, 1978. — 774 с.

25. Зегер А. «Гестапо — Мюллер». Карьера кабинетного преступника. — Ростов-на-Дону: Феникс, 1997.

26. Исер Харэль. Похищение палача. — М.: СП Компас. — 1992. — 297 с.

27. Йозеф Менгеле без анестезии отсекал органы у еврейских детей // http://base.ijc.ru

28. Карпов В. В. Маршал Жуков. — М., 1992. — 462 с.

29. Колесник А. Н. Грехопадение? Генерал Власов и его окружение. — Харьков: Простор, 1991. — 237 с.

30. Колесник А. Н. РОА — власовская армия: Судебное дело генерала А. А. Власова. — Харьков: Простор, 1990. — 78 с.

31. Корнева Л. Н. Германский фашизм: немецкие историки в поисках объяснения феномена национал-социализма (1945–90-е годы) / Учеб. пособие. — Кемерово: КемГУ, 1998. — 128 с.

32. Курушин М. Ю. Стальные гробы Рейха. — М.: Вече, 1999. — 496 с.

33. Манштейн Э. Утерянные победы. — Смоленск: Русич, 1999. — 670 с.

34. Маркевич В. И. Ручное огнестрельное оружие. — М., 1995. — 382 с.

35. Мельников Д. Е., Черная Л. Б. Империя смерти: Аппарат насилия в нацистской Германии 1933–1945. — М.: Политиздат, 1988. — 414 с.

36. Мельников Д. Е., Черная Л. Б. Преступник № 1. Нацистский режим и его фюрер. — М.: Новости, 1982. — 432 с.

37. Митчем С., Мюллер Д. Командиры Третьего рейха. — Смоленск: Русич, 1997. — 477 с.

38. Митчем С. Фельдмаршалы Гитлера и их битвы. — Смоленск: Русич, 1998. — 576 с.

39. Моргунов М. Стальные армады // Вокруг Света. — 2003. — № 3.

40. Ненахов Ю. Ю. «Чудо — оружие» Третьего рейха. — М., 1999.

41. Неручева М. Кто убил Рудольфа Гесса // Огонек. — 2000. — Май (спецвыпуск).

42. Ницше Ф. Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого. — М.: Интербук, 1999. — 301 с.

43. Ноймайр А. Диктаторы в зеркале медицины. — Ростов-на-Дону: Феникс, 1997. — 480 с.

44. Овчинников В. Горячий пепел. — М., 1986. — 496 с.

45. Оккультные тайны Третьего рейха // http://angriff.narod.ru

46. Орлов Б. М. В поисках союзников: командование Красной Армии и проблемы внешней политики СССР в 30-х годах // Вопросы истории. — 1990. — № 4.

47. Переслегин С. Вторая мировая война: мифы и реальности // Дружба народов. — 2005. — № 4.

48. Переслегин С. Операция «Шлиффен» // Иные возможности Гитлера. — М. — СПб., 2001. — 248 с.

49. Пэдфильд П. Секретная миссия Рудольфа Гесса // http://militera.lib.ru

50. Рагинский М. Ю. Нюрнберг: перед судом истории. — М., 1986. — 207 с.

51. Рогожин М. Роковая женщина Йозефа Геббельса // http://society.pravda.ru

52. Секретные миссии. Сборник. — М.: Воениздат, 1964. — 680 с.

53. Семенов Ю. Испанский вариант // Семенов Ю. С. Собр. соч.: В 2 т. — М., 1994.

54. Семенов Ю. Семнадцать мгновений весны. — М.: Олимп-АСТ, 2001. — 320 с.

55. Семенов Ю. С. Альтернатива. Политические хроники, 1941. — М.: Известия, 1984.

56. Скорцени О. Секретные задания РСХА. Серия «Короли диверсий». — М.: Прибой, 1997.

57. Словарь избранных смертей. Рудольф Гесс // http://tepik.narod.ru

58. Соколов Б. В. Неизвестный Жуков: Портрет без ретуши в зеркале эпохи. — Минск, 2000. — 608 с.

59. Соколов Б. В. Цена победы. Великая Отечественная: неизвестное об известном. — М., 1991.

60. Сосновский А. «Парадокс» как парадокс. Корреспондент «МН» ведет собственное расследование обстоятельств смерти Рудольфа Гесса, который скончался 17 августа 1987 года // Московские новости. — 2004. — № 31.

61. Сосновский А. Гитлер сказал Гессу: «Лети» // http://www.ir.spb.ru

62. Томас X. Гесс. Рассказ о двух убийствах // Вопросы истории. — 1990. — № 4.

63. Трубайчук А. 1939 год. К истокам советско-германского уговора. — К., 1994. — 138 с.

64. Трубайчук А. Друга свiтова вiйна. — К., 1995. — 192 с.

65. Трубников Б. Г. Большой словарь оружия. — М., 1998.

66. Трубников Б. Г. Определитель оружия и вооружения. — М., 1998.

67. Черненко М. Адольф Эйхман: «Я готов публично повеситься» // Московские новости. — 2001. — № 43.

68. Ширер У. Крах нацистской империи. — М.: Русич, 2003. — 736 с.

69. Энциклопедия танков. — Минск: Харвест, 1998. — 576 с.

70. Энциклопедия Третьего рейха. — М.: Локид-Миф, 1996. — 587 с.

При работе над книгой использованы также материалы электронной сети Интернет.

Content

1

От авторов

А

Адольф-законник. Узурпировал ли Гитлер государственную власть?

Анна Франк. Погибла ли она в газовой камере?

Арийская внешность. Можно ли назвать нацистских бонз «белокурыми бестиями»?

Атомная бомба. Было ли у Третьего рейха атомное оружие?

Б

«Барбаросса» против Сталина. Тупой и еще тупее

Болезни Гитлера. Ихь бин больной?

Борман. Где и когда он умер?

В

Вагнер. Насколько Третий рейх любил его музыку?

Военный фундамент вермахта. Ковался ли в СССР фашистский меч?

Восточная политика. Какое будущее готовило руководство Третьего рейха покоренным народам СССР?

Г

Гейдрих. Кто был главным «преступником против человечества»?

Гесс. Английская миссия наци № 2

Гесс. Двойник или оригинал сидел в тюрьме «Шпандау»?

Гесс. Какие лишения испытывал нацистский преступник в тюрьме?

Гесс. Кто помог ему умереть?

Гитлерюгенд. Всегда готовы

«Граф Шпее». «Варяг» немецкого военно-морского флота

Гудериан. Был ли он любимцем Гитлера?

Д

Дезертир? Как Гитлер от армии «косил»

Дениц. Сколько фюреров было в Третьем рейхе?

Душегубка. Кто придумал «газенваген»?

Е

Ева Браун. Сколько лет оставалось до «серебряной свадьбы»?

Еврейские солдаты вермахта. По ту сторону Холокоста

«Еврейский вопрос». Скрывал ли Гитлер факт геноцида?

Ж

Женщины Адольфа Гитлера. Был ли фюрер однолюбом?

К

Кейтель. Фельдмаршал, который хотел быть фермером

Концлагеря. Правда о лагерях смерти

Заблуждение первое. «Освенцим» — «лагерь труда и отдыха»

Заблуждение второе. Все концлагеря были лагерями смерти

Заблуждение третье. Узниками «кацет» были евреи и другие «расово неполноценные» народы

Заблуждение четвертое. Заключенные лагерей умирали быстро

Заблуждение пятое. Немецкие медики никогда не пересекали колючую проволоку

Л

«Лебенсборн». Была ли семья ячейкой нацистского общества?

Любовницы Третьего рейха. Каким был моральный облик нацистских бонз?

М

«Майн кампф». Кто был автором главного бестселлера Третьего рейха?

Манштейн. Всегда ли он был согласен с фюрером?

«Марш авиаторов». В чьем пропеллере и чьих границ дышит спокойствие?

Менгеле. Настигло ли Доктора Смерть заслуженное возмездие?

Миллион против своих. Сколько советских граждан служило в армии Третьего рейха?

Миф о добром барине. Причастен ли Гитлер к массовым убийствам?

Мыло из заключенных. Отмоет ли оно репутацию фашистских палачей?

Н

Начало Второй мировой войны. Возможен ли был Варшавский «сговор»?

Начало сближения Третьего рейха и СССР. Какова предыстория «пакта Молотова-Риббентропа»?

НСДАП. Партия рабочих и крестьян?

О

Оккультизм в Третьем рейхе. Чему поклонялись фашисты?

«Окончательное решение». Как нацисты собирались решать «еврейский вопрос»?

П

Паулюс. За какие успехи он стал фельдмаршалом?

Подводный флот Третьего рейха. Заблуждения морских глубин

Покушения на Гитлера. Кто хотел гибели великого фюрера?

Р

Рейхстаг. Привычка поджигать парламент

Рихтгофены. Кто из них внес вклад в развитие люфтваффе?

С

СА. Были ли штурмовики настоящими мужчинами?

Свастика. Кто придумал фашистский крест?

Сепаратные переговоры. О чем договаривались союзники за спиной Сталина?

Скорцени. Был ли Человек со шрамом военным преступником?

Смерть Геринга. Кто помог ему избежать виселицы?

Т

Танковое превосходство Третьего рейха. Чья броня была крепка и чьи танки были быстры?

Третий рейх. К какому Риму ведут все дороги нацистских идеологов?

Ф

Фамилия для Адольфа. Как вы судно назовете, так оно и поплывет

Фельдмаршалы в плену. Только ли Паулюс побывал в сталинских лагерях?

«Фольксваген». Был ли Третий рейх родиной «народного автомобиля»?

Х

Холокост. Когда начались гонения евреев?

Ч

Чернорабочие войны. Являлись ли военные нацистскими преступниками?

Ш

Шиндлер. Гордятся ли им земляки?

Шиндлер. Кто составил знаменитый «список Шиндлера»?

«Шмайссер». Прощай, оружие…

Шпионы. Что губило немецких разведчиков?

Штирлиц. Просил ли Мюллер полковника Исаева остаться?

Штирлиц. Резидент ошибся

Э

Эйхман. Кто наказал «разработчика» политики Холокоста?

Литература