Антон Шаганов

Лососи. Все способы ловли

Предисловие

Царь-рыба

Лосось… Одно это слово заставляет чаще биться сердце любого настоящего рыболова, даже если ловит он в основном плотву, окуней и щук на близлежащей речке и не помышляет о рыболовном сафари на Кольский полуостров или на Дальний Восток. А уж те, кому довелось хоть раз померяться силами с пятнистой царь-рыбой, никогда не забывают этой азартной схватки, – и поединки с судаками и щуками кажутся уже не столь захватывающими.

Представители семейства Лососевые (Salmonidae), обитающие в российских водах либо заходящие туда на нерест, разделяются на несколько родов.

Род Лососи (Salmo), они же благородные, или настоящие лососи, представлен анлантическими видами (семгой, кумжей, их подвидами и пресноводными формами) и тихоокеанскими (камчатской семгой и стальноголовым лососем).

Род Тихоокеанские лососи (Oncorhynchus) – кижуч, сима, нерка, кета, чавыча и горбуша – водятся в дальневосточных морях, и лишь горбуша акклиматизирована в европейской части страны.

Род Гольцы включает как морских, так и пресноводных представителей: арктический голец и его формы (палья, даватчан и т. д.), куднжа, дальневосточный голец (мальма).

К роду Таймени ихтиологи относят сибирского тайменя, живущего исключительно в пресной воде, и его сахалинского тезку, нагуливающегося в море. К этому же роду относится дунайский лосось, в море на заходящий.

Род Ленки насчитывает в России всего один вид – собственно ленка, зато распространен он по всей Сибири, от Оби до Колымы.

Род Сиги, наоборот, весьма многочисленен, но подавляющее число его представителей обитает в реках и озерах, никогда не выходя в море.

Из всего многообразия лососевых рыб эта книга посвящена лишь одному роду – благородным лососям. Они наиболее доступны рыболовам европейской части страны, а западнее Урала обитает все-таки четыре пятых российского населения. Атлантические лососи – самый популярный объект для спортивного рыболовства в странах Европы, и в последние два десятилетия многие хитроумные приманки и приемы ловли из арсенала зарубежных лососятников с успехом используют наши любители. Надеюсь, кому-то эта книга поможет одержать свою первую победу в поединке с семгой или кумжей и добыть самый почетный среди рыболовов трофей…

Удачи на водоемах!

I.Семга (атлантический лосось)

Образ жизни

Из всех многочисленных представителей нескольких родов семейства Лососевые, водящихся в России, наибольшего внимания рыболовов заслуживает проходной лосось, давший свое имя и роду, и всему семейству: семга, она же атлантический лосось, она же благородный лосось.

На самом деле у этой рыбы куда больше имен: ихтиологи именуют ее на латыни Salmo salar Linne. На Северо-западе (на Балтийском море и впадающих в него реках) у русскоязычных рыболовов в ходу название лосось, у поляков созвучное losos, у латышей – lasis, у эстонцев (и у родственных им финнов) – lohi.

На Севере – на Белом и Баренцевом морях и на впадающих в них реках, поморы называют атлантического лосося исключительно семгой. Ну а в англоязычных каталогах рыболовной продукции используют название salmon.

Более того, отдельные названия благородный лосось имеет на каждом этапе своего жизненного цикла: подрастающая в реке молодь называется пестрятка, тальма (на Печоре). Подросшие лососята, сменившие окрас и скатывающиеся в море – серебрянка или покатка (покатник), но в последнее время эти название почти не используется, вытесненные другим: позаимствованным у англичан термином смолт (smolt).

Нагуливающуюся в море семгу, а также скапливающуюся перед устьями рек незадолго до нереста называют белянкой (за цвет чешуи, почти лишенной в этот период пятен). Впервые входящие из моря в реку лососи, проведшие одну зиму в море зовутся тиндой (на поморском Севере) и синюшкой (на реках Ленобласти). Пожившие в реке и полностью созревшие для нереста рыбы именуются лошалыми семгами (самки) и просто лохами (самцы), отнерестившиеся и скатывающиеся в море – вальчаками.

Но вот что удивительно: имен у рыбы много, а «в лицо» многие любители рыбалки знают ее плохо и очень часто путают с другими рыбами. Вернее, наоборот, – гордо именуют «лососем» или «семгой» ее случайно пойманных родственников.

Обычная история: торжествующий спиннингист объявляет на весь Интернет о победе в тяжелом поединке с «семгой», в качестве доказательства размещает свою фотографию с трофеем – но на снимке ясно видна кумжа, а то и радужная форель… Конечно же, рыболовы Кольского полуострова (либо регулярно ездящие туда в рыболовные туры) такой ошибки не совершат, но среди любителей, ловящих на реках Ленинградской области, она весьма распространена.

Нередко эта ошибка насаждается вполне сознательно – нашими соседями-финнами (стоимость рыболовного тура в Финляндию для жителя, например, Санкт-Петербурга значительно ниже стоимости путешествия на Кольский полуостров, а уровень сервиса даже сравнивать не приходится).

И вот ситуация: стоят на берегу финской реки российские рыболовы-туристы, хлещут спиннингами какой-нибудь перекат, где семга не появляется, или появляется в другое время года, и вытягивают бурно сопротивляющихся пестрых рыб приличных размеров: тайменей (не наших сибирских, – в Финляндии тайменем называют кумжу) или радужных форелей, активно запускаемых финнами в свои водоемы. Понятно, что нашим спиннингистам из центральных областей, до того встречавшимся в основном с окунями и щуками, и такая рыба за счастье, а финские гиды-инструкторы ехидно кивают: «Лохи, лохи!», – и не совсем ясно, кого они имеют в виду: рыбаков или их улов… Дурной пример заразителен – и карельские турфирмы, занимающиеся рыболовным туризмом, в последнее время начали практиковать финские методы (с некоторым отличием – радужной форели в Карелии мало, и за семгу наряду с кумжей активно выдается озерный лосось).

Поэтому нелишне будет описать внешность семги с указанием ее отличий от упомянутых выше родственников. Итак:

У взрослых особей семги, недавно зашедших в реку для нереста, спина темная, с синевато-стальным отливом; хвостовой и спинной плавники темно-серые, а остальные несколько светлее; тело покрыто мелкой ярко-серебристой чешуей, среди которой, выше боковой линии, разбросаны в небольшом количестве темные пятнышки Х-образной формы. Изредка пятнышки можно встретить и ниже боковой линии семги, но всегда в передней части тела, до условной вертикальной линии, проведенной от первого луча спинного плавника.

У кумжи чешуя серебром отливает не столь ярко, пятен на ней больше, они ярче выражены и более округлой формы, к тому же опускаются ниже боковой линии, в том числе и в хвостовой части тела.

Рис. 1. Благородные лососи: 1 – семга, 2 – кумжа (лосось-таймень)

Радужную форель отличить и от кумжи, и от настоящего лосося еще проще: у двух последних на боках никогда не бывает красной продольной полосы, очень яркой и хорошо заметной у форели.

Пресноводный подвид атлантического лосося (научное название – Salmo salar morpha relictus), в море никогда не выходящий, обитает в Ладожском, Онежском и некоторых других озерах, а для нереста заходит во впадающие в них реки. Семгой озерного лосося не называют, окраской он более похож на кумжу: темные, ярко выраженные пятна покрывают все тело, особенно много их у грудных плавников. Если для вас принципиально знать, кумжу или озерного лосося удалось вытащить из вод Свири или Ояти, надо присмотреться к голове пойманной рыбины: у озерного лосося пасть несколько короче, верхняя челюсть никогда не заходит за вертикаль заднего края глаза, – у кумжи заходит, и заметно. Отличается и форма хвостового плавника – у кумжи он имеет ровный обрез, у лосося – слегка вогнутый.

Прочие отличия (количество и форма жаберных тычинок, например) интересны только ихтиологам, и на них мы останавливаться не будем. И без того у читателя этой книги теперь достаточно информации, чтобы не принять за семгу схожие с ней виды.

А вот главный признак, по которому издавна отличали рыб отряда Лососевые – маленький жировой плавничок на спине – стал в наше время не слишком надежным. Дело в том, что многие рыбоводные заводы помечают подращенную и выпущенную молодь лосося, удаляя жировой плавничок (рыбе он нужен для жизни не более, чем аппендикс человеку). И у рыбака всегда есть шанс поймать лосося, чей жизненный путь начался в заводском инкубаторе. С другой стороны, корюшки и хариусы, которых малосведующие граждане нередко считают родственниками лососей из-за наличия пресловутого плавничка, – на самом деле относятся к двум другим семействам рыб, к Корюшковым и Хариусовым соответственно.

Прежде чем перейти к ареалу обитания и собственно к образу жизни семги, стоит сказать несколько утешительных слов туристам, купившим «лососевый тур» и попавшихся на удочку его организаторов: и кумжа (она же лосось-таймень), и озерный лосось все же относятся к роду благородных лососей. Даже радужная форель – пресноводная разновидность благородного лосося (американского стальноголового).

* * *

Места нагула семги – северная часть Атлантического океана и европейские моря Северного Ледовитого.

Отсюда она входит на нерест в реки Европы и Америки, впадающие в Атлантику, в Северный Ледовитый океан и в моря, являющиеся частью этих океанов (в России это Балтийское, Белое, Баренцево моря и частично Карское). В Европе юго-западной границей ареала семги считаются реки Португалии, северо-восточной – впадающая в Северный ледовитый океан российская река Кара (далее к востоку, вдоль сибирского побережья, семга не встречается). Вдоль атлантического побережья Америки семга распространена от реки Коннектикут на юге до западного побережья Гренландии на севере (до 68° с. ш.).

В этом правиле предостаточно исключений – например, балтийская популяция семги в океан не выходит, не покидает пределов внутреннего моря, а семга Финского залива всю свою «морскую» часть жизни проводит в этой достаточно опресненной акватории. В то же время рыб, помеченных в российских водах бассейна Баренцева моря, вылавливали далеко в океане, у северных берегов Норвегии, причем двигались лососи туда быстро, проходя за сутки более 50 км.

Если отвлечься от географии и взглянуть на политическую карту Российской федерации, то семга заходит в реки следующих ее субъектов: Ленинградской, Мурманской, Вологодской и Архангельская областей, республик Коми и Карелия, Ненецкого автономного округа. Если считать, загибая пальцы – немного, но если учесть, что на территории только лишь Коми можно разместить полтора десятка областей центральной России, и место еще останется, – не так уж мало, почти весь Северный федеральный округ и часть Северо-западного.

Теоретически можно добавить в этот список Новгородскую область – но семги там исчезающе мало и ловля ее находится для любителей под строжайшим запретом.

Особняком от остальной России стоит Калининградская область – и в самом прямом географическом смысле, и в том, что касается ловли балтийских лососей. Семга и кумжа там водятся, встречаются в прибрежных морских водах, заходят в речки на нерест, и на грани исчезновения их популяции не находятся, – промысловики добывали за сезон (в 90-е годы) в среднем по 11 тыс. особей лосося. Однако любителям долгие годы ловля была запрещена, и лишь с 2007 года разрешили ловить с огромным количеством ограничений. Но, как говорится, если нельзя, но очень хочется, то…

Впрочем, вернемся к образу жизни семги.

При входе из моря в пресную воду она прекращает питаться и живет исключительно за счет отложившихся в теле жировых и белковых запасов, – однако же исправно ловится в реках и на блесну, и на живца. Противоречия тут нет: рыба убивает свою жертву, стиснув челюстями, иногда даже перекусывает пополам, но не проглатывает. Дело в том, что очень крупная (5–6 мм в диаметре) и питательная икра семги – лакомая пища для многих других рыб. И семга инстинктивно защищает будущее потомство, убивая всех, кто может на него покуситься.

Чем больше времени семга проводит в реке (а ее нерестовые путешествия весьма долгие, и порой растягиваются на полгода и даже более), тем сильнее она худеет, и ее вкусное красное мясо, жирное и богатое белками, теряет свою питательность, делается белесым, дряблым и невкусным. Зато все более вкусной становится созревающая икра – но семгу, в отличие от тихоокеанских лососей, ловят в основном не ради икры, а ради мяса.

По мере продвижения семги в верховья реки приближающийся нерест меняет внешность рыбы: окраска ее постепенно изменяется, переходя из ярко-серебристой в тускло-темные тона; на боках и на голове появляются оранжево-красноватые пятна. Наибольшим изменениям подвергаются самцы (у них удлиняются и искривляются челюсти, на верхней челюсти образуется крючкообразный выступ, входящий в выемку на нижней челюсти), и меньшим – самки. Этот процесс называют лошанием, а самцов в таком виде – лохами; самку называют икрянкой или лошалой семгой.

Рыбаки, ловящие семгу на блесну или живца, считают, что случающиеся иногда пустые хватки принадлежат именно лохам – тройник выскакивает, не зацепившись, из широкой щели между челюстями. Не здесь ли коренится полублатное словечко «лох» (в значении «раззява», «разиня»), ставшее ныне общеупотребительным?

Рис. 2. Голова семги-самца в период лошания.

До каких размеров и веса вырастает в море семга? Вопрос сложный… Разные источники называют максимальный вес в 32, в 37, в 40 и даже в 46,5 кг… В Интернете встретилось упоминание о рекордном лососе весом в 174 кг, но отсутствие подробностей наводит на мысль о том, что это всего лишь рыбацкая байка.

На основании личного опыта могу сказать: в наше время в реке Луге, протекающей в Ленинградской области (именно на ее берегах мне чаще всего доводилось встречаться с лососями) 10-килограммовая семга уже считается весьма крупной, и уважительно именуется «мамкой» (самые крупные экземпляры – самки), а 15-килограммовая – трофей, о котором вспоминают не один год. Хотя в былые времена попадались якобы и рыбины в полтора пуда… Но все рыбаки – и лужские не исключение – любят преувеличения. Однако надо отметить, что и полтора века назад лужские семги уступали в размерах своим сородичам, заходившим на нерест в Неву и Нарову.

Ихтиологи же, обобщая данные об уловах промысловиков, называют следующие цифры:

Длина ходового невского лосося колеблется от 38 до 116,5 см, вес – от 1,1 до 23,1 кг. Средний вес лососей, вылавливаемых в восточной части Финского залива, – 10 кг. Средний вес осенней семги в р. Онеге – 8,1 кг, в Северной Двине – 8,8 кг, в Печоре – 7,5 кг. В pеках Поное, Варзуге, Кулое осенняя семга мелкая – 4,2–4,7 кг. Средний вес озерного лосося из Ладожского озера – 3 кг.

Семга живет не более восьми – девяти лет и за это время мечет икру не более трех раз, обычно один раз. И лишь однажды за полуторавековое наблюдение за лососями отмечен случай пятикратного нереста семги. Чем сильнее развит в реке промысел, тем меньше процент повторно нерестующих рыб.

В реке лосось растет очень медленно, в море – очень быстро. Если за 3 года жизни в реке пестрятка вырастает на 10 см, то за один год жизни в море прибавляется 23–24 см (данные по реке Поной).

В полуопресненных водах Финского залива взрослеющий лосось набирает вес быстрее, чем в Онежском, Ладожском и других озерах, но медленнее, чем в соленой морской воде. Обычно семга достигает половой зрелости в возрасте трех-пяти лет, но в реках попадаются половозрелые карликовые самцы длиной 15–20 и даже 10 см. Такие самцы созревают в реке, не уходя в море, и принимают участие в нересте наравне с самцами нормальной величины, пришедшими с моря.

Считается, что ход семги в реки на нерест разделяется на весенне-летний и осенний. Первый начинается в незначительном количестве вскоре после вскрытия реки и спадения весеннего паводка. В этот ход идут почти одни крупные рыбы. Затем с середины июня идет семга весом не более 3 кг. Осенний ход начинается с августа и продолжается до поздней осени (чаще всего до ледостава). В это время идут крупные рыбы, достигающие иногда 16 кг и больше. Вместе с крупными входит и мелкая семга, не превышающая веса в 4 кг. (С позволения читателей я опущу многочисленные местные названия семги, различающейся по размеру и времени входа в реки).

На деле же все эти закономерности весьма условны. Ход семги в реки для нереста очень сильно зависит от местных условий: например, в р. Луге весеннего хода практически нет, летом, во второй половине июня, появляются штучные экземпляры – т. н. «разведчики», а настоящий массовый ход – с конца августа до конца октября, иногда до ноября и даже до ледостава. Причем год от года и сроки хода, и численность идущих на нерест рыб сильно колеблются и весьма зависят от уровня воды в реке. При высоком осеннем паводке семга в большом количестве входит в реку, при его отсутствии ход очень слабый.

Наблюдения, сделанные на лососевых реках других регионов, тоже не складываются в единую картину: в одну реку массовый ход семги происходит летом, причем идет почти одна мелкая рыба, в другую – осенью, и идет крупная семга; в некоторые же реки семга входит чуть ли не в равных количествах и весной и осенью, а ход летней семги невелик. И опять же все колеблется от года к году…

Семга становится вполне готовой к нересту, лишь прожив некоторое время в реке. Рыбы, вошедшие в реку весной и летом, нерестятся осенью того же года. Семга, вошедшая в реку осенью, перезимует в ней, а нереститься будет лишь следующей осенью.

Ихтиологи считают, что это две биологически различные формы одного и того же вида Salmo salar. Te лососи, которые входят в реки или подходят к устьям рек, имея слабо развитые половые продукты, должны для созревания провести зиму в реке; они подымаются к верховьям рек: по Северной Двине – до Вычегды и Сысолы, по Печоре и притокам – до предгорий Урала, по Неве – до ее истока и далее, до северо-восточных берегов Ладожского озера.

В отличие от них лососи, которые входят в реки, имея хорошо развитые половые продукты, нерестятся в том же году, не очень далеко от устья. Нерест семги начинается осенью при температуре воды не более +6°, примерно с середины сентября, и продолжается до замерзания рек. Икрометание происходит на мелких местах с песчано-галечным и незаиленным дном.

Самка вырывает в песчано-галечном грунте большую (до 2–3 м длиной) яму и зарывает в нее оплодотворенную икру. Вот как это происходит по наблюдениям ихтиологов: «Самка ложится в яму, упирая голову в камень на краю ее. К ней в вечерние часы или рано утром подплывает самец и останавливается, держа голову около ее полового отверстия. Как только раздраженная присутствием самца самка выпускает немного икры, он устремляется вперед, задевая ее своим боком, и выпускает молоки. Затем он останавливается примерно в 1 м впереди самки и постепенно выпускает струю молок на икру, которая теперь целым потоком бежит из самки; последняя в то же время боковыми движениями хвоста забрасывает икру песком и галькой».

Отнерестившиеся лососи скатываются вниз по течению, исхудав от долгой голодовки, израненные, с потрепанными плавниками. Часть их, особенно самцы, гибнет от истощения, но достигшие моря вновь приобретают серебристую окраску, начинают питаться и восстанавливают силы.

По мнению других ихтиологов, после нереста не вся семга скатывается в море, а часть ее остается в реке на глубоких местах до весны будущего года и скатывается в море вместе с полой водой.

* * *

Температура воды на нерестилищах лосося зимой не превышает 6 °C, поэтому икра развивается медленно, – так учат нас ученые-ихтиологи.

Не превышает – мягко сказано. Однажды мне довелось бродить в резиновом полукомбинезоне без утепления (штаны с приклеенными сапогами) по родниковым верховьям лососево-форелевой реки Систы, впадающей в Финский залив. Изумила вода, прямо-таки ледяная, – более 10–15 минут в речке не выдержать, приходится вылезать и отогреваться на берегу. Под рукой случился термометр, измерил температуру воды: +4°. А дело происходило, между прочим, в середине июля (та экспедиция к семге отношения не имела, состоялась в поисках форели-пеструшки). Надо полагать, что осенью, во время нереста семги, Систа по меньшей мере не теплее…

В общем, икра превращается в личинок лосося лишь в мае (личинка отличается от малька тем, что у нее еще не конца рассосался жировой пузырь – у лососей, с их крупной икрой, это рассасывание происходит особенно долго).

Как уже сказано выше, подрастающие поколение семги долгое время живет в пресной воде, – где два-три года, а где и все пять, в зависимости от кормовой базы.

Молодые лососи не похожи на взрослых рыб и раньше, в девятнадцатом веке, даже считались за самостоятельный вид. Это бойкие и подвижные рыбки, пестро окрашенные, с темными поперечными полосками по бокам, с темной спинкой, покрытой коричневыми и красными круглыми пятнышками, – т. н. «пестрятки».

Рацион пестряток мало отличается от пищи форели, нередко живущей в тех же верховьях рек и конкурирующей за пищу с молодью семги: черви, личинки ручейников, рачки-бокоплавы, упавшие в воду насекомые…

Подрастая, пестрятки медленно скатываются к устьям рек. Достигнув размера 12–18 см в длину, молодые лососи выходят в море. Перед этим у них исчезают темные полосы и пятна, и чешуя становится серебристой.

Это превращение нередко называют смолтификацией, а рыб – «смолтами».

Однако не все пестрятки сплывают к устью и превращаются в смолтов. Значительная часть их остается на нерестилищах и там созревает. Это карликовые самцы, о которых уже упоминалось. Среди идущей с моря семги самок всегда больше, и речные самцы-карлики исправляют дисбаланс. Более того, порой даже умудряются успешно конкурировать с крупными морскими самцами – быстренько оплодотворяют икру, пока один лох отгоняет от своей самки другого…

Лохи – они и среди лососей лохи.

* * *

Оказавшиеся в море смолты начинают расти ударными темпами – поначалу питаются ракообразными и морскими червями, затем переходят на рыбную диету: в Атлантике охотятся за сельдью и песчанкой, в Финском заливе преследуют косяки салаки и корюшки, в Баренцевом море – мойвы. Через год (или через два, или через три, в зависимости от состояния кормовой базы в местах нагула) выросшие и заматеревшие семги начинают путешествие к истокам рек, где они появились на свет – преодолевая преграды, штурмуя пороги и водопады… Жизненный цикл замыкается.

А теперь можете смело забыть все написанное мною выше. Так должно происходить в идеале, так всё и происходило когда-то – но в наши времена жизнь атлантического лосося весьма и весьма изменилась…

Семга – рыба для Европы реликтовая, наиболее благоприятные для нее условия существования (даже если полностью исключить человеческий фактор) имели место во времена ледникового периода – когда каждая речонка, впадающая в Атлантику, Балтику или Северное море, брала начало с тающих ледников: для нереста именно в таких холодных и чистых водах генетически «заточен» атлантический лосось.

Но ледниковый период закончился глобальным потеплением, и для лососей наступили нелегкие времена – наступили давно, десятки тысяч лет назад, когда наши предки своими первобытными снастями не могли еще нанести существенный вред популяциям семги.

Ледники растаяли, и европейские реки значительно удлинились, вода в них потеплела и помутнела, появлялись новые, более теплолюбивые породы хищных рыб, – а места нереста постепенно отодвигались все дальше и дальше от устьев рек, в верховья, в холодные родниковые истоки. Все труднее становился для взрослых рыб путь на нерестилища, и все опасней для молоди становился путь обратно в море.

Идеальные для размножения лосося реки – короткие, с чистой и холодной водой – уцелели только на севере Европы: в Скандинавии, на российском Кольском полуострове. В них естественных врагов у лосося немного, лишь собственные мелкие родственники (форели и т. д.), не боящиеся холодной воды и любящие поживиться икрой и мальками семги. А щуки и окуни – редкость в холодных быстрых водах, и мало тревожат движущихся к морю пестряток и смолтов.

В реках, впадающих в моря атлантического бассейна с юга, совсем иная ситуация. Рассмотрим на примере Луги (так уж получилось, что на берегу этой реки стоит дом, где я провожу почти все теплое время года). Длина Луги 353 километра – не так уж много в сравнении с Печорой (около 1800 км), но вполне сравнимо с Онегой (около 400 км) и нерестовыми лососевыми реками Кольского полуострова (Кола, давшая название полуострову, всего-то 83 км длиной).

Однако Луга – река достаточно теплая, среди ее ихтиофауны можно встретить, например, сома – как известно, весьма теплолюбивую рыбу. В самые верховья Луги идущие из моря лососи не поднимаются (исток Луги не родниковый, берет она начало в болотах Новгородской области), а заходят для нереста в небольшие холодные притоки. Молодь повторяет тот же путь в обратном направлении – чтобы попасть из притоков в Финский залив, должна пройти через теплые воды собственно Луги. А там ее уже поджидают многочисленные хищники: и зубастые щуки, и прожорливые окуни, и теплолюбивые сомы…

Популяции лосося на реках, подобных Луге, находятся в крайне уязвимом положении – достаточно наложения нескольких случайных факторов, например, всплеска численности щуки и одного-двух неудачных для нереста лосося сезонов – и численность нерестового стада может упасть ниже критической отметки (даже без участия человека).

А люди участвуют в деле сокращения популяции семги, и весьма активно. Уловы любителей не так уж велики (даже у тех, кто пользуется не спиннингом, «корабликом» или «парашютом», а плавЫми сетями), но и они вносят свою лепту. Промышленный лов – реку для него перегораживают от берега до берега – собирает куда более изобильный урожай. И браконьеры, наведывающиеся на отдаленные от деревень нерестовые притоки – рыбоохрана борется с ними активно, поэтому способы хапуги используют самые быстродействующие: электроток и взрывчатку. Гибнет все: и икра, и мальки, и пестрятки; уцелевшие от электроудочек взрослые особи навсегда теряют способность к размножению.

Ну и так называемая «хозяйственная деятельность» человека (зачастую ее правильнее называть бесхозяйственной). Надо признать, что кризис начала 90-х годов пошел лужской семге на пользу: разорился и закрылся недоброй памяти кожзавод «Победа», проклинаемый всеми кингисеппскими рыболовами; многие предприятия города Луги постигла та же судьба. Огромные животноводческие комплексы (в Сабске и других прибрежных деревнях и поселках), порой «радовавшие» обитателей реки сбросами сотен тонн навозной жижи, не выдержали конкуренции с дешевым импортным мясом…

Передышка оказалась недолгой. ОАО «Химик» и абразивный завод в городе Луге вновь заработали, в устье реки развернулось громадное строительство портов, а распашка земель по берегам притоков не прекращалась никогда (смываемая с полей пахотная земля заиливает лососевые нерестилища, и для семги это страшнее брошенной в воду гранаты).

Мне могут возразить: если все так плохо, и становится хуже, отчего все магазины буквально завалены семгой? Двадцать лет назад ее можно было отведать лишь в ресторане, а сейчас – лежит в любом рыбном отделе, в любом виде: и целые охлажденные туши, и филе, и нарезка, и суповые наборы из голов и хвостов…

Возражение принято.

С магазинной семгой разберемся.

* * *

Допустим, сейчас вы отложите эту книгу, отправитесь в магазин, и, расставшись с некоторой суммой денег, купите упаковку малосольной семги. Допустим даже, что в упаковке действительно семга (в магазине эконом-класса вполне могут подсунуть в лучшем случае какого-нибудь дальневосточного лосося, например, горбушу; в худшем – треску, напичканную всевозможной химией: красителями, усилителями вкуса и пищевой добавкой «Лосось», идентичной натуральной). Купленная семга с вероятностью 90–95 % окажется норвежской – примерно такой процент российского рынка в этом его сегменте закрывает импорт из Норвегии.

Помните телерекламу норвежских морепродуктов? «Бережно и с любовью» суровые мужики в зюйдвестках извлекают из сетей семгу, а вокруг вздымаются морские волны… Брехня. Безбожно врут потомки викингов: их семга, прежде чем превратиться в нежное филе, открытого моря не видывала… Норвежцы в двадцать первом веке промышленным ловом семги не занимаются, экспортируют исключительно выращенную в садках рыбу.

Выращивают лосося и в других странах Западной Европы, но Норвегия по объему экспорта семги уверенно шагает впереди планеты всей – очень уж норвежцам повезло с морским побережьем: сплошные фьорды, где не бывает штормов, а приливы дважды в сутки приносят свежую воду из моря. И сейчас трудно разыскать в Норвегии фьорд, где бы не были установлены садки для выращивания лососей – от огромных промышленных комплексов полного цикла, работающих на экспорт, до небольших садков, где из закупленных смолтов растят товарную рыбу для местного потребления.

Популяции «дикой» семги служат в Европе исключительно для спортивной рыбалки. Как подсчитали досужие люди, пойманный на удочку или спиннинг лосось обходится западному рыболову в двадцать раз дороже, чем купленный в магазине. Снасти, снаряжение, аксессуары, стоимость рыболовных туров – все складывается в весьма круглые суммы, и принцип «поймал – отпусти» европейские любители принимают куда легче российских коллег. Люди платят за удовольствие, за адреналин в крови, а не за рыбу к столу.

Однако вернемся к семге, выращенной в садке и купленной в магазине. К ее качеству в сравнении с «дикой» рыбой. Качество вызывает большие сомнения… Дело не только в консервантах, усилителях вкуса и прочей химии, добавляемой в процессе приготовления. Технология выращивания тоже имеет большое значение. Откармливают смолтов до взрослого состояния не мелкой рыбой, а гранулированными кормами, и состав их – большой-большой секрет. Белковая основа сомнений не вызывает, но вот добавки… Судя по тому, как быстро растут смолты у норвежцев – несколько месяцев, и готова товарная рыбина – гормональные ускорители роста применяются очень активно. Не исключено, что и посадочный материал – т. е. смолты – несколько отличаются от природных. Селекцией быстрорастущего лосося норвежцы упорно занимались последние сорок лет – и нет никакой гарантии, что при этом не применялись методы генной модификации.

В начале двадцать первого века и Россия попыталась перенять норвежский опыт: фонд «Русский лосось» и одноименное ЗАО занялись организацией лососевых садков в Мурманской области. Любопытно, что продав свою технологию выращивания рыбы, секретом изготовления кормов норвежцы не поделились – закупайте, дескать, готовые по полтора евро за килограмм. И смолты тоже приплывают из Норвегии – на специальных рыбовозных судах, с морской водой, постоянно циркулирующей через трюмы[1].

В общем, нарезку из норвежской семги я стараюсь покупать как можно реже.

* * *

А что же происходит с семгой наших рек? Неужели так и вымрет в большинстве из них, уцелев лишь в глухих северных уголках, где половить ее можно будет за огромные деньги?

Все не так плохо.

Люди слишком любят лосося (пусть и эгоистичной любовью), чтобы позволить ему исчезнуть. И не позволяют…

Почти на всех значительных лососевых реках России работают рыбоводные заводы (ничего общего не имеющие с лососевыми заводами норвежского образца). Только у нас в Ленинградской области их пять (балтийской семгой нанимаются лишь три из пяти – Свирский завод специализируется на озерной форме лосося, а Волховский – на сигах).

Действует такой завод и у нас на Луге, ежегодно выпуская в реку триста тысяч смолтов – поближе к устью, чтобы дать лишние шансы разминуться с прожорливыми щуками и прочими речными хищниками. Затемно, не привлекая лишнего внимания, выезжает с завода неприметный «ЗиЛ», нагруженный чанами с молодыми лососями (каждый раз на новое место).

Но иногда разминуться с хищниками все же не удается… С двуногими. Доводилось встречаться с рыболовами-поплавочниками, случайно угодившими на место выпуска и демонстрирующими садки, наполненные якобы «форелью». Выращенные в неволе смолты доверчивы, как дети, – для них фигура человека сигнал не опасности, а близящейся кормежки, – и наудить их можно сколько угодно…

К чести лужских рыболовов, большинство из них, узнав о невольной ошибке, выпускают добычу и меняют место ловли. Однако некоторые упорствуют – «форель», и точка! Мой улов и пошли все лесом! Прежде чем переходить к физическим мерам воздействия, стоит попробовать психологические: сообщить, сколько составляет штраф за одного незаконно выловленного лосося, независимо от размера, – а он в начале 2000-х годов составлял в Ленинградской области 1250 рублей – и начать демонстративно пересчитывать улов; для большей убедительности можно достать мобильный телефон, записать номер машины (грешат ловлей смолтов обычно приезжие).

Конечно, при заводском разведении лосося случаются самые разные накладки, и вылов смолтов недобросовестными удильщиками – только одна из возможных. Это лишь частный случай меньшей приспособленности заводской молоди семги к вольной жизни: оказавшиеся в реке смолты не имеют навыков добывания корма, пассивно реагируют на хищников и т. д. И гибель немалой их части в период адаптации неизбежна.

Существует и другая проблема: производителей на большинстве заводов изымают из идущих на нерест рыб – а ход семги, как уже говорилось, весьма периодичен, иногда количество входящих в реку рыбин изменяется в разы по сравнению с прошлым годом (как в большую, так и в меньшую сторону). Некоторые ихтиологи выделяют циклы численности лосося продолжительностью 8-11 лет, связанные с цикличностью количества кормовой рыбы в море, в местах нагула. Например, в реке Коле в 1969 году промысловики поймали 91 центнер лосося (нижняя точка цикла), в 1975 году – свыше 500 центнеров (верхняя точка).

Однако директорам заводов (все они государственные предприятия) никто план с связи с цикличностью лососевого хода не меняет: изволь свою сотню тысяч смолтов, или две сотни, или три (в зависимости от мощности завода) в реку выпускать каждый год. В результате посадочный материал (оплодотворенная икра или только-только проклюнувшиеся мальки) для Невского, например, лососевого завода закупается в неудачный год на других заводах других рек – на Коле, или Онеге, где в тот же год ход лосося более массовый. А в другой год картина меняется – и невские мальки отправляются на Белое море.

Проблема в том, что внутри единого биологического вида Salmo salar существуют разные расы с генетическими отличиями, нерестящиеся на разных реках. Рыбы различаются и размерами, и вкусовыми качествами. Обмен мальками между разными заводами ведет к утере генетической чистоты расы, к образованию метисных форм – ихтиологов этот факт весьма тревожит.

А еще у лососей на генетическом уровне заложен некий природный навигатор – способность возвращаться на родные нерестилища, преодолевая огромные расстояния. Способность эту называют «домашним инстинктом», или хомингом (homming – англ.). У родившихся на заводе лососей этот навигатор-хоминг дает сбои чаще, чем у «диких» (да и при всем желании невозможно вернуться в заводские инкубаторы и бетонные бассейны).

В результате иногда заводскую семгу заносит в места странные… (Один мой знакомый поймал четырехкилограммовую самку в реке Сестре, давненько исключенной из списка лососевых рек Ленобласти; в заводском происхождении сомнений не было – жировой плавничок отсутствовал). Забредают меченые питомцы заводов в небольшие реки, впадающие с юга в Финский залив: в Систу, Воронку и даже Стрелку (в последнюю далеко не проходят, упираясь в Стрельнинскую плотину); в реках, впадающие в залив с востока, с Карельского перешейка, заводская семга тоже попадается, но реже, чем на южном побережье. Не исключено, что часть «заблудившейся» семги вместо рек Ленобласти радует спиннингистов на водоемах Прибалтики и Финляндии…

Однако, при всех накладках, лишь искусственное воспроизводство помогает семге выжить в густонаселенных местах, – в таких, как Ленинградская область. Если насчет Луги можно сомневаться – все-таки там семга попадалась и до постройки завода в 1989 году, хоть и в меньших количествах, – то о Неве, протекающей через огромный город, можно сказать определенно: семги в ней давно бы не осталось, не будь еще в 1921 году построен старейший в СССР рыбоводный завод. А в реке Нарве (Нарове, как чаще называют ее местные жители) – семги и в самом деле не осталось после постройки ГЭС, перекрывшей путь к нерестилищам. Нарвская популяция лосося искусственно восстановлена Ивангородским заводом.

А теперь, сказав «спасибо» рыбоводам за их труды, поговорим о том, какими способами рыболов-любитель может воспользоваться результатами означенных трудов. Проще говоря – как и чем ловят семгу.

Морская ловля

Семгу в море ловят самыми разными снастями: сетными, крючковыми и ловушковыми, но большинство из них для любителей недоступны, поэтому мы подробно останавливаться на них не будем, лишь упомянем для полноты картины.

В своих книгах, посвященных ловле ловушками, я не раз упоминал, что лососи в них не попадаются – но это относится лишь к тем скромным по размерам ловушкам, что дозволяют рыболовные правила для любителей. В море (обычно на участках неподалеку от устьев нерестовых рек) семгу ловят ставными неводами – их крылья и открылки представляют из себя многокилометровые лабиринты, заплутав в которых, семга рано или поздно оказывается в центральной камере ловушки. Несколько реже промысловики используют для ловли лосося ставные сети – тоже очень длинные, соединенные в многокилометровые порядки.

Лет двадцать-двадцать пять назад в прибрежных водах Прибалтики был весьма распространен лов не ставными, а обычными неводами, отцеживающими. Снасти использовались длинные, до километра и более длиной, заводимые в воду с большого катера, и лососи составляли лишь небольшую часть добычи, попадаясь в лучшем случае по пять-шесть штук за тоню – главным уловом были лещи, судаки и другие рыбы, обычные на опресненном взморье. Наиболее удачным для поимки лосося считалось время сразу после стихшего шторма, взмутившего воду – в прозрачной воде лососи легко уходят из медленно ползущего невода, к тому же шторм вымывает из песка прибрежной зоны всевозможных личинок, мелких беспозвоночных и т. д., привлекающих мелкую рыбу, за которой охотятся лососи. Ловля эта производилась не промысловиками – браконьерами в погонах, в погранзонах и полосах отчуждения Минобороны. Лещи с судаками отправлялись в солдатские столовые, семга – на начальственные столы.

В местах нагула лососей ловят ярусами – длинными, порой до нескольких километров в длину, морскими переметами.

Любителям, естественно, пользоваться многокилометровыми ярусами не дозволяют правила рыбной ловли. В Белом море, например, максимальное разрешенное число крючков для любительской ловли – 100 шт., а у промысловиков – многокилометровые яруса с многими тысячами крючков. С тем же смешным количеством крючков, что разрешают на перемете правила Западного рыбохозяйственного бассейна, в Балтику лучше не соваться. Поэтому морские переметы используют лишь жители прибрежных районов Баренцева и Белого моря, но их снасти отличаются скромными размерами, и лосось попадается на них достаточно редко.

Как и пресноводные переметы, яруса делятся на донные и поверхностные – и применяются в зависимости от того, где на какой глубине держатся в данный момент косяки мелкой рыбы, служащей кормом лососям. (Например, в тех районах Балтийского моря, где главная кормовая рыба для лосося – салака, ловят поверхностными ярусами).

Расстояние между поводками в ярусе зависит от конкретных условий ловли (но в любом случае крючки не должны цепляться один за другой), например, на Балтике его делают 1,5–2 м, в мурманских ярусах 2–2,5 м. Длина поводков колеблется от 0,8 до 2 м, и делают их не из лески – из тонкого капронового шнура.

В качестве наживки применяют мелкую рыбу: мойву, песчанку, салаку, корюшку, ельца (последнего – лишь в Финском заливе, в опресненных водах которого держатся большие стаи этой рыбки и служат кормом для семги). Ловлей на живца ярусный лов назвать нельзя – рыбки насаживаются способами, исключающими возможность остаться в живом состоянии (см. рис. 3). Несколько реже насаживают резку (куски более крупной рыбы, попавшейся в качестве прилова), креветок и морских червей.

Рис. 3. Ярусные крючки, наживленные песчанкой и мойвой.

Любопытный способ установки морских переметов издавна применяют местные жители на побережье Белого моря – с берега, без лодок. Снасть растягивают на вбитых в морское дно кольях, когда вода уходит вместе с отливом, а в следующий отлив собирают добычу. Причем насадку заранее не заготавливают, а собирают здесь же – морских червей, моллюсков, мелкую рыбу, оставшуюся в лужах после отлива.

На Финском заливе, как уже сказано, выставлять переметы подходящей длины любителям запрещают правила, поэтому главный способ любительской охоты на лосося – морской троллинг.

Он несколько отличается от пресноводного – катера применяются более мореходные и обязательно используется навигационная аппаратура: в реке или небольшом озере уловистые места нетрудно находить по береговым приметам, в огромной же акватории Финского залива без навигатора можно не просто остаться с пустым куканом, но и угодить в серьезные неприятности – залив вроде и большой, но запретных мест в нем много: и погранзоны, и места промыслового лова, и фарватер для прохода к Санкт-Петербургу большегрузных судов…

Другое отличие – чаще всего суда оснащают двумя моторами, мощным основным и небольшим дополнительным, используемым непосредственно для ловли (он же служит гарантией, что не придется вызывать спасателей при поломке основного, на веслах до берега, едва виднеющегося на горизонте, добираться проблематично).

Рис. 4. Катер с двумя моторами для троллинга в Финском заливе

Обычно троллингисты ищут семгу, уже собравшуюся на нерест, – на взморье в приустьевых участках рек и в прибрежных водах залива на путях к этим рекам. Стоит лосось обычно в глубоких местах за подводными или надводными валунами, за каменистыми грядами, выступающими в море. При наличии морского течения лосось предпочитает держаться в его струях.

Семга в заливе попадается относительно мелкая, 10-килограммовая считается отличным уловом, поэтому спиннинги морского класса не нужны. Однако удилища применяется достаточной прочности, с мощными мультипликаторными катушками, с запасом лески-плетенки длиной не менее 150–200 метров. При ловле в поверхностных слоях иногда используют более толстые лески из мононити (для глубинной ловли они мало подходят – увеличенная «парусность» лески отжимает приманку к поверхности).

Приманкой обычно служат крупные воблеры – длиной не менее 18–20 см (на больших глубинах – 25 см и более), оснащенные тремя тройниками, несколько реже – тяжелые колеблющиеся блесны. Самые распространенные из применяемых воблеров – т. н. «хаски». Этим термином троллингисты залива называют не только классические рапаловские воблеры «Husky», но и однотипные с ними изделия других фирм, и самоделки, сделанные по образцу фирменных «хасок».

Дело в том, что узкие, прогонистые «хаски» служат отличной приманкой не только для лосося, но и для трофейных экземпляров судака (клыкастый хищник вырастает в Финском заливе до очень солидных размеров). Если же ловля ориентирована именно на судака, «хаски» применяют меньшей длины, обычно не более 14 см.

При ловле в придонных слоях используют модели с увеличенной лопастью, типа «Down Deep Husky Jerk» и вводят в оснастку грузила – либо самодельные свинцовые, либо фирменные «дайверы» (их форма и особый способ крепления приводят к тому, что сопротивление воды прижимает «дайвер» ко дну; не стоит лишь верить указанной производителем величине заглубления – реальные цифры обычно раза в полтора меньше; кстати, примерно такие же результаты приносит и практическая проверка указанного заглубления воблеров).

Зачастую семга, до входа в речную воду не прекращающая кормиться, поднимается в поверхностные слои (вслед за косяками салаки), тогда в ход идет «Husky Jerk» с небольшим заглублением. Хотя, судя по слову «jerk» (т. е. скачкообразный тип проводки), разработчики предназначали эти разновидности воблеров не для троллинга, а для классического спиннинга.

Когда ловля происходит на небольшой глубине, осторожного лосося может отпугнуть шум мотора. В отличие от постоянно живущих в реках щук и жерехов, у лососей звуки, издаваемые моторной лодкой, не ассоциируются с легкой поживой – с оглушенными винтом рыбешками. Поэтому гораздо более уловистой бывает буксировка приманки в стороне от катера, параллельным с ним курсом. Используется для этого устройство под названием «катюша», позаимствованное у карельских рыболовов, активно применяющих «катюши» при троллинге озерного лосося. Фактически «катюша» – разновидность давно известного питерским рыбакам «кораблика» или «водяного змея», и подробно ее конструкция будет описана, когда речь пойдет о ловле лососей в пресных водах.

Еще несколько слов о звуках и их воздействии на лососей: фирменные рапаловские «хаски» изготавливаются из пластмассы, и дробинки внутри полого корпуса обеспечивают дополнительные звуковые эффекты. Привлекают ли эти эффекты семгу – большой вопрос. Но, по крайней мере не отпугивают: самодельные деревянные воблеры хорошего качества, копирующие форму и игру «хасок», но не имеющие дробинок, демонстрируют примерно ту же уловистость.

Рис. 5. Оснастка для троллинга в Финском заливе: 1 – воблер «Down Deep Husky Jerk»; 2 – воблер «Husky Jerk»; 3 – глубоководный «дайвер».

Вышеназванные приманки используются для ловли семги в южной части залива, в относительно мелководных Лужской и Копорской губах. Там целенаправленная ловля лосося троллингом продолжается недолго – 2–3 недели в июне и в начале июля (сроки сдвигаются год от года). Весь остальной сезон открытой воды главные мишени троллингистов – судак и отчасти щука, семга и кумжа попадаются случайно, в виде прилова.

Про ловлю лососей троллингом в Маркизовой луже (части Финского залива, непосредственно примыкающей к Санкт-Петербургу) мне слышать не доводилось – вполне вероятно, что через эту мелководную и загрязненную часть акватории семга проходит без задержки.

В северных водах залива – в районе Выборга, финской границы и непосредственно в финских водах, – тоже ловят семгу троллингом. Там ввиду бОльших глубин, уже порой используют даунриггеры (устройства, заглубляющие блесны) и другие типы приманок, в основном колеблющиеся блесны типа «профессор».

Рис. 6. Заглубление блесен при помощи даунриггера.

Даунриггер – устройство, напоминающие лебедку: на стальном тросе висит грузило – изрядная гиря в несколько килограммов весом, к тросу на нужной глубине особыми «прищепками» крепятся лески спиннингов; при хватке лосося леска выскакивает из «прищепки», и рыбу выводят обычным порядком.

Рис. 7. Расположение «прищепок» на тросе даунриггера: 1 – при ловле в толще воды; 2 – при донной ловле.

Подробнее описывать эту ловлю смысла нет, она практически полностью монополизирована фирмами, специализирующимися на рыболовном туризме: за 20 000 рублей (по ценам 2009 года) можно нанять троллинговый катер и несколько часов кататься на нем в поисках лосося в российских водах. Улов, правда, фирма не гарантирует – но свежим морским воздухом подышите и судака скорее всего поймаете.

Иногда попадается семга при старом добром дороженье (на гребных лодках без эхолота) и при ловле обычным спиннингом на каменистых банках Выборгского залива; чаще всего поклевки случаются на тяжелые колеблющиеся блесны и на воблеры типа «минноу». В Калининградской области спиннингисты ловят лосося прямо с морского берега, дальними забросами (на мелководном Финском заливе подобная рыбалка возможна лишь в самой северной его части). Более подробно эти виды ловли описаны в разделе, посвященном кумже, – ближайшая родственница семги гораздо чаще своей старшей сестры попадается на крючок и выборгским, и калининградским рыбакам.

О морской ловле на блесну в Баренцевом море у меня сведений нет – если такая ловля существует и кто-то из читателей в ней участвовал, буду благодарен за сообщенные подробности (электронный адрес antonshaganov@yandex.ru).

Информации о троллинге семги в Белом море немногим больше: ловля осуществляется в десятикилометровой береговой зоне, в Онежской губе и районе устья реки Кемь. Организуют ее все те же рыболовно-туристические фирмы, и удается ли что-либо выловить их клиентам – для меня вопрос открытый.

Главная любительская ловля семги (да и промысловая) происходит все же в реках. Стремящихся к нерестилищам лососей ловят ставными и плавнЫми сетями, промысловыми ловушками, любительскими подъемниками, живцовыми снастями и нахлыстовыми удочками…

Но основной любительской снастью на лососевых реках остается все же спиннинг (а во многих местах и единственно разрешенной).

С него и начнем.

Ловля спиннингом

Вот что писал один из первых пропагандистов спиннинговой ловли в СССР в конце 40-х годов: «Лучшей для ловли семги следует считать реку полноводную, бурно несущую свои воды, с руслом, заваленным крупными камнями, которые образуют пороги».

Остается лишь вдохнуть по тем временам, когда реку для ловли семги выбирали лишь по этим признакам и спиннингист мог целый день ловить на ее берегах и не встретить коллегу по увлечению…

Традиционно лучшими для ловли семги спиннингом считаются реки Кольского полуострова, а среди них – впадающие в Кандалакшский залив Белого моря. О тех реках разговор впереди, но начну я все же с ловли наиболее знакомой, – с лососевой рыбалки на реках Ленобласти вообще, и в частности на реке… (кто-нибудь сомневался, на какой?) да-да, на Луге.

Поймать на спиннинг лужскую семгу ох как не просто, и лужский спиннингис-лососятник без труда адаптируется на реках Кольского полуострова, куда более богатых семгой. А вот обратный процесс значительно труднее… Многим питерским рыбакам, познакомившихся с лососем в Финляндии, Карелии или Мурманской области, приходила в голову здравая мысль: зачем тащиться за тридевять земель и тратить кучу денег, если можно ловить лососей рядом с домом, в реках Ленинградской области?

Время от времени группы таких здравомыслящих питерских рыболовов появляются на лужских берегах – оснащенные по последнему слову рыболовной науки и вооруженные опытом ловли семги на Умбе или Варзуге[2]. Обычно их выезды заканчиваются полным фиаско: множество приманок оборвано, а добычи нет, в лучшем случае – пара щук, державшихся в яме ниже порога…

Чаще всего причина неудач – неправильный выбор времени и места ловли (повадки семги мало отличаются в разных регионах). Главная мишень для приезжих малоопытных рыболовов на кольских реках – т. н. «тинда», из всех сезонных разновидностей семги самая многочисленная и мелкая, массово заходящая в реки в середине лета. Поэтому многие питерцы убеждены, что лучшее время для ловли семги – июль. В то время как на Луге до конца августа-начала сентября спиннингисту-лососятнику делать нечего.

Да и места надо знать. На коротких кольских реках участки, где держится лосось, имеются в изобилии и распределены более-менее равномерно. А на всем протяжении равнинной Луги по большому счету два удобных места – кингисеппские пороги и сабские, и уже в нескольких километрах от них река течет неторопливо и спокойно – на этих протяженных и широких плесах с ровным дном пытаться «нащупать» блесной лосося нечего и пытаться.

Но и на сабских порогах, даже если приехать туда в самую удачную пору, поймать лосося надежды мало – ниже по течению, у п. Ивановское, расположен сплошной сетевой закол, перекрывший реку от берега до берега: теоретически там добывают лишь в ограниченном числе производителей для Лужского рыборазводного завода, а на практике… На практике до Большого Сабска доходят лишь самые ранние лососи – «разведчики». (Хотя случаются удачные годы, когда неожиданный паводок мешает выставить закол в урочный срок, и лососи с кумжами прорываются на верховые нерестилища в достаточном количестве…)

Главная беда местных лужских спиннингистов – постоянные обрывы приманок. Каменистое, зацепистое дно в лососевых местах – полбеды (подводные камни – неизбежные спутники лосося, что в реках, что на взморье). Но, например, многие северные реки никогда не страдали от лесосплава (какой уж лес в тундре). А по Луге много десятилетий сплавляли лес, причем самым вредоносным для рыболова способом – молевым.

Тем, кто не знаком с тонкостями лесодобычи, объясню: молевой сплав – это когда бревна плывут по реке не связанными в плоты, а каждое само по себе, поодиночке. Плывут до запани, перегораживающей реку и задерживающей сплавляемый лес – на Луге главная запань находилась у поселка Лесобиржа, расположенного чуть выше по течению от Кингисеппа (и от лососевых порогов). Там бревна вылавливали, сушили на берегу, сортировали, отправляли на окрестные лесопилки, грузили в вагоны на подведенной к берегу железнодорожной ветке…

Молевый сплав на Луге закрыли много лет назад, и не из заботы о рыбе и рыболовах, – просто истощились леса в верховьях реки; ныне древесину доставляют в Лесобиржу машинами-лесовозами.

Водный кодекс Российской Федерации 2006 года вообще законодательно запретил молевой сплав – повсеместно, без исключений. Однако из отдаленных глухих уголков до сих пор приходят вести: сплавляют! Нарушают закон, платят штрафы, – но сплавляют. Ибо выгодно. Лесовоз больших денег стоит, плюс бензин, ремонт, обслуживание, зарплата водителя… А тут скатил бревно в воду – река бесплатно довезет. А рыба… А что рыба?! Мы не рыбой, мы лесом занимаемся…

Луга – место не такое уж отдаленное и глухое, бревна по ней больше не плывут. Но последствия молевого сплава долго еще будут аукаться… Дело в том, что далеко не каждое бревно доплывало до запани – многие намокали и тонули. Топляков на лужском дне – видимо-невидимо. Лежат, чуть присыпанные песком и илом, ждут своего часа. Час приходит, когда бурная прибылая вода вырывает топляк из донного плена и начинает тащить по дну… Происходит это в весенние половодья и в осенние, дождями вызванные паводки, – второй случай наиболее опасен для нерестующего лосося.

По рассказам старых рыбаков, раньше нерестовые «гнезда» лосося были нередки на лужских перекатах. Сейчас их практически не осталось, рыбы уходят нереститься в небольшие притоки. Причина – ползущие по дну старые топляки, словно плугом вспахивающие лососевые нерестилища. Не меньший вред приносят утонувшие куски коры – в изобилие лежащие на дне, гниющие, выделяющие вредные вещества. Семга и кумжа любят чистое галечное дно, а замусоренные и заиленные нерестилища прекращают использовать…

Рыболовам наследство молевого сплава тоже доставляет много неприятностей: топляки в клочья рвут сети, а уж сколько оборвано зацепившихся за них крючков и блесен! Причем застревают топляки очень часто на относительно мелководных и каменистых местах – как раз там, где любит держаться лосось. Каждое лето, в низкую воду, лужские спиннингисты расчищают любимые места – вытаскивают баграми тяжеленные бревна, сушат, пилят на дрова (заодно возвращая часть оборванных блесен). А в сентябре пройдут дожди, река вздуется, – и с верховьев ползет пополнение…

Когда-нибудь проклятые деревяшки закончатся. При жизни внуков, наверное. А покамест исправно отрывают приманки в огромных количествах.

В результате стоимость блесны крайне важна для местных лужских рыболовов, людей в основном не слишком зажиточных, не готовых для поимки лосося расстаться с суммой, в двадцать раз превышающей рыночную цену рыбы.

Ловят они приманками двух типов. Во-первых, колеблющимися блеснами, – узкими, хорошо играющими при очень быстрой проводке и утяжеленными припоем (без утяжеления быстрое течение поднимает блесну на поверхность, даже выбрасывает из воды). Блесны обычно самодельные, штампованные из меди, латуни и т. д. Но для штамповки в домашних условиях требуются немалые навыки и специальное оборудование: пуансон, матрица, пресс…

Поэтому гораздо чаще применяются более легкие в изготовлении самодельные блесны типа «Кастмастер» из латуни, бронзы или нержавеющей стали, – применяются издавна, когда про импортное название «Кастмастер» никто и не слыхивал. Процесс изготовления достаточно прост, не требует сложных технологий и оборудования – достаточно иметь минимальные слесарные навыки.

Рис. 8. Лососевая блесна типа «Кастмастер» из круглого прутка нержавейки.

От шестигранного или круглого прутка под острым углом (10–30 градусов) ножовкой или пилой-болгаркой отрезают заготовки толщиной от 4 миллиметров и выше (рис. 3). Чем меньше угол, тем длиннее получаются заготовки. Плоскости срезов обрабатывают напильником, зачищают и шлифуют наждачной бумагой, постепенно уменьшая ее зернистость. Затем до зеркального блеска полируют на войлочном круге с использованием пасты ГОИ. Можно ограничиться лишь шлифовкой, если применять светоотражающие наклейки для блесен.

Рис. 9. Изготовление самодельной блесны из шестигранного прутка: 1 – линия отпила; 2 – плоскости шлифовки и полировки.

На концах заготовки просверливают отверстия под заводные кольца диаметром 2,5 миллиметра. Карабины, заводные кольца и тройники для оснащения блесны отбирают крайне тщательно, перекаленные либо недокаленные крючки немедленно отбраковываются. У некоторых рыболовов осталась со старых времен привычка протравливать в кислоте и облуживать заводные кольца (уже на собранной приманке, разумеется) – блесна получается неразборной, зато есть полная уверенность, что кольцо не подведет в критической ситуации.

Возможно отрезать заготовки под более пологим углом, чем изображен на рис. 4 – тогда блесна становится более длинной. Пруток, соответственно, в таком случае берется меньшего диаметра, чтобы приманка не получалась слишком тяжелой. Обычно вес лососевых блесен (для условий ловли на реках Ленобласти) колеблется от 40 до 70 гр.

Не менее популярны среди спиннингистов-лососятников Ленинградской области и граненые «колебалки». Самый распространенный вариант, особенно среди рыбаков, ловящих лосося в реках Карельского перешейка, – блесна «Трехгранка». Изготавливается она методом отливки: достать металлический пруток трехгранного сечения затруднительно. Среднюю часть трехгранного напильника (со стороной треугольника 14–16 мм) огибают тонким листовым металлом, – медью или латунью. Получившуюся форму заливают расплавленным свинцом, оловом или припоем.

Концы заготовки стачиваются на скос, на одном из них просверливается отверстие для поводка, на другом под – тройной крючок (см. рис. 10). Но если для заливки применять мягкие сорта свинца, то лучше не сверлить отверстия, а поместить перед заливкой в форму отрезок прочной проволоки с петельками, торчащими наружу. Длина получившейся приманки 60–70 мм, вес 45–55 г.

Рис. 10. Блесна «Трехгранка»

В северо-восточных районах области, граничащих с Карелией, в ходу похожие шестигранные блесны – но их не отливают, а вытачивают из шестигранного латунного прутка толщиной около 20 мм: один конец обтачивают на скос, как у «Трехгранки», другой заостряют (на манер конца заточенного шестигранного карандаша). Причем крючок в зависимости от условий ловли можно крепить как с одного конца блесны, так и с другого – изменяя тем самым лобовое сопротивление и игру приманки.

(«Трехгранки» и «Шестигранки» применяются и для другой ловли, мало общего имеющей со спиннингом, хотя удилище и катушка используются спиннинговые, – для багрения, особенно распространенного на Карельском перешейке, в местах нереста лососей на быстроводных протоках, соединяющих озера Вуоксинской системы. Тяжелые граненые блесны входят в оснастку всевозможных «самодерок», «секуш», «живодерок» и т. д., – в качестве грузила и для дополнительного привлечения рыбы, охраняющей нерестилище. Описывать подробно устройство этих снастей и способы их применения я не стану из принципа, – ловля ими гнусная, плодящая огромное количество подранков.)

Новые времена, когда для спиннингистов стало доступным все великое многообразие импортных лососевых приманок, не внесли больших изменений в арсенал лососятников Ленинградской области (по крайней мере тех, кто ловит на реках бассейна Финского залива). Фирменные «Кастмастеры» ничем, по большому счету, не отличаются от самодельных; разве что можно выделить блесны этого типа со сквозным отверстием, т. н. «Streaker» (рис. 6). Производители уверяют, что отверстие при проводке издает дополнительные гидроакустические колебания, привлекающие рыбу. Но если исходить из рассуждения, что семга за рыбой в реке не охотится, лишь инстинктивно убивает, стиснув челюстями, всякую рыбешку, проплывающую перед рылом, – то встает вопрос, насколько пресловутые колебания могут заставить сдвинуться с места семгу, притаившуюся в затишке за подводным камнем… Впрочем, балтийскую кумжу, о которой разговор пойдет ниже, ловят в тех же местах и теми же снастями, а эта рыба в реке питаться не прекращает.

Рис. 11. Блесна «Streaker»

Воблеры типа «Minnow» с небольшим заглублением, традиционно считающиеся самыми «лососевыми», используют лишь малочисленные приезжие рыболовы, а местные игнорируют, – скорее из-за цены, чем из-за рабочих качеств: низкое лобовое сопротивление и большая дальность заброса делают эту приманку вполне уловистой на наших реках. По тем же причинам не получили широкого распространения и приманки типа «Stinger» – удачно сочетающие свойства воблера и колеблющейся блесны, к тому же доказавшие свою уловистость.

Но, с учетом немалой цены «минноу» и «стингеров», большого количества обрывов и относительно малого количества лосося, – уловы получаются «золотыми».

Вопреки ожиданиям, не нашли широкого применения и джиг-приманки – дешевые и менее «зацепистые». Причина не в цене – бурно сопротивляющаяся семга гораздо чаще сходит с одиночного крючка, чем с тройника.

Выходя на ловлю, необходимо иметь набор из 10–15 блесен различной длины и толщины, и, соответственно, разного веса. Какими из них ловить, определяется на месте: например, скорость течения в лососевых местах Луги сильно зависит от уровня воды – пройдут в верховьях дожди, река поднимется всего на 10 см, а блесну надо ставить уже другую, более тяжелую.

Иногда, увы, приходится уходить с реки после дня ловли без единой блесны и без единого хвоста. Но никто и не говорил, что ловить лосося в 120 км от пятимиллионного Санкт-Петербурга легко и просто… Даже в пятидесятитысячном Кингисеппе, где рыбалкой увлекается каждый второй мужчина, не считая каждого первого и примкнувших женщин, – лососятников очень мало. Спиннингисты в подавляющем большинстве охотятся за щукой и окунем, за жерехом и голавлем… И в самом деле, скучноватое занятие: час за часом бросать блесну в реку, и все впустую. То ли дело таскать окуней на «вертушку» во время их жора: заброс – окунь, заброс – окунь.

Но лососятники в чем-то сродни наркоманам: «подсели» на лосося. Лосось – это… это лосось. Каждый, кто хоть раз одолел его в тяжкой борьбе, от щук прежнего удовольствия не получает. Приходит к порогам и раз за разом посылает блесну в воду – и один из бесчисленных забросов приносит долгожданный рывок, едва не выдирающий спиннинг из рук…

Если насчет конструкций блесен среди лужских рыболовов наблюдается единство, то насчет их цвета – полный разнобой мнений. Одни утверждают, что цвет блесны не важен – лишь бы блестела и играла, лосось непременно схватит любую блесну, упавшую у его носа. Другие (их, пожалуй, большинство) отстаивают преимущество желтых латунных и красноватых медных блесен, третьи утверждают, что лучше всего полированная нержавейка со светоотражающими наклейками, четвертые им возражают – неестественные солнечные блики лишь слепят и пугают семгу, и «нержавками» можно ловить лишь в пасмурную погоду. В общем, сколько людей, столько и мнений.

Надо полагать, истина где-то посередине. Многие предпочтения обусловлены субъективными и случайными факторами.

Например: семга не клюет, рыболов меняет и меняет блесны, и вдруг на очередную – хватка! Естественно, именно на эту или однотипную блесну продолжится ловля – и будет пойман второй лосось, и третий… А другие приманки рыбак вновь достанет из коробки при полном бесклевье, но успеха они не принесут. И готово твердое убеждение в «особой уловистости» той или иной блесны, подтвержденное фактами, и тем не менее ложное.

Несомненно одно: мы слишком много «думаем за семгу», слишком мало зная о ней. Даже среди ихтиологов нет единого мнения по поводу зрения у лососевых рыб. Согласно одной теории, семга цвета различает, и зрение ее достаточно близко к человеческому. Другие ученые считают: нет, мир для семги черно-белый, и т. н. колбочки в ее глазу выполняют иную роль, чем в глазу человека: позволяют различать 256 градаций черно-белого цвета (т. е. оттенков серого), в то время как человеческий глаз – всего 32. Причем достаточно большое количество этих градаций лежит в диапазоне длин волн до 420 мкм, – т. е. в части спектра, невидимой человеческому глазу…

Кто тут прав, кто нет – не мне судить. Но даже если и впрямь глаз семги работает подобно человеческому – работает-то он в другой среде! Нырните с открытыми глазами без маски – всё совсем другое… В общем, рассматривать приманки на берегу и дискутировать, как они видятся под водой, да еще глазами рыбы, – бессмысленное занятие. Надо идти на берег и забрасывать, забрасывать, забрасывать, почаще меняя блесны… На какую-нибудь обязательно клюнет.

Несколько слов об удилищах и катушках. Спиннинги до недавних времен использовались самые примитивные, многие еще советского производства: дюралевые или из клееного бамбука. Но, постепенно и медленно, лужские лососятники перевооружаются – удилище не блесна, в реке не оторвется… Хотя еще остались последние могикане, машущие трехметровыми «граненками».

Катушки в прежние времена применялись непременно инерционные типа «Невская», «Славутич» и т. д., – ввиду малой надежности ЛЭМЗов и им подобных советских «безынерционок».

А схватиться с 10-килограммовой «мамкой» на сильном течении, когда на спиннинге стоит «Невская»… Это сродни подвигу. Воспоминания остаются надолго. И долго заживают разбитые пальцы.

Зачастую инерционные катушки собственноручно дорабатывались: ненадежные заводские ручки из хрупкой пластмассы удалялись и вместо них ставились самодельные, выточенные из текстолита, – увеличенного размера и «ухватистые», не скользящие в пальцах. Некоторые рыболовы ставили лишь одну ручку, после чего заново центровали барабан.

Конкретные марки современных катушек и спиннинговых удилищ рекомендовать не буду, уж извините. Мне за рекламу не платят… Назову лишь общие характеристики снастей: спиннинги применяются длиной от 2,8 до 3,5 м с тестом до 40–60 граммов для удилищ европейского производства, и 80-120 г – южнокорейского (корейцы свои спиннинги тестируют по иной методике), с китайскими удилищами лучше не связываться.

Поскольку сам я предпочитаю «плетенку» диаметром 0,25 мм, то использую соответствующие тюльпан, пропускные кольца и катушку со шпулей вместимостью 150 м. Но многие лужские рыболовы остаются верны монолеске, причем не тоненькой: 0,5–0,7 мм, и, соответственно, используют «безынерционки» устрашающих размеров, с ручную мясорубку величиной.

Теперь собственно о ловле. Условно ее можно разделить на четыре вида: с берега, взабродку, с лодки и со «столбика». Для начала разберемся, чем они отличаются, а потом перейдем к общим для всех четырех способов приемам ловли.

Ловить с берега – отнюдь не значит, что стоять придется на сухом берегу. Дно Луги на быстроводных ее участках – камень-плитняк у берегов (и завалы камней ближе к середине), глубина понижается очень медленно, и хотя бы по колено зайти в воду придется, так что непременный аксессуар этой ловли по меньшей мере сапоги-болотники.

В ловле с берега есть свои минусы и плюсы (как, вероятно, и в любом способе рыбалки). Минус очевиден – увеличивается дальность забросов, и, как следствие, падает их точность; а к чему приводит неточный заброс на Луге, я уже объяснял. Плюсов два. Во-первых, ловля с берега более мобильная, ходовая – можно обловить большее количество «камушков», т. е. локальных мест со слабым течением, расположенных на быстрине за камнями, торчащими из воды или скрывающимися под поверхностью (но местные рыболовы знают все «камушки» наперечет, видны они или нет). Но под «камушки», расположенные на дальней половине реки, ближе к противоположному берегу, блесну не забросить. Добросить-то можно, – блесна тяжелая, спиннинг длинный – но ведь надо еще и попасть в маленький «пятачок», порой в два-три квадратных метра площадью…

Второй плюс проявляется после поклевки, когда наступает самый волнующий, самый адреналинный момент рыбалки – вываживание. Небольшого лосося при ловле с берега нетрудно вывести на мелководье и вытащить волоком, не пользуясь сачком или багориком – ровная, отполированная водой поверхность плитняка с минимальным наклоном идеально подходит для этого. Со здоровенной «мамкой» такой фокус не пройдет: можно раз за разом подводить ее к мелководью, казалось бы, уже подуставшую, утомленную, – увидит рыболова, развернется и рванет к середине реки с прежней прытью, разом отвоевав метров 30–40 лески. Какой-то подводный робот, не знающий усталости…

Но и в поединке с крупным лососем близкий и ровный берег дает неоценимые преимущества: достаточно в начале схватки отступить на несколько шагов, и появляется пространство для маневра – можно не сдавать рыбине с таким трудом отвоеванные метры лески, а самому следовать за ней по берегу.

При ловле взабродку какие-либо маневры исключены – глубина на месте ловли уже не по колено, по пояс, и напор течения гораздо сильнее, и плитняк усеян мелкими и средними обломками… Там приходится стоять неподвижно, на одной точке, упираясь двумя ногами – как гвардейцы-панфиловцы: ни шагу назад, Москва за нами!

Я уже говорил, что ловля спиннингом семги на Луге – спорт опасный? Нет? И правильно, что не говорил: он не просто опасный. Он смертельно опасный. Люди тонут – не каждый год, но достаточно регулярно.

Главная группа риска – приезжие, не пользующиеся вейдерсами, лезущие в воду в комбинезонах-забродниках с приклеенными резиновыми сапогами. Резина скользит по мокрому камню, как хорошо смазанные лыжи по лыжне… К тому же со стороны Луга на быстрине выглядит мелководной: смотришь на реку, и кажется, что можно без труда перейти ее в резиновом костюме вброд, не замочившись.

Можно. Сам переходил. Но в низкую воду и хорошо представляя рельеф дна. А не зная броду… Не зная броду, можно и в низкую воду с головой ухнуть в «подвал» – яму метра два глубиной, со стороны совершенно незаметную: вроде дно ровное, глубина меньше метра, делаешь очередной шаг – а под ногой опоры нет, и обратно не шагнуть, напор течения не дает… Резиновый костюм быстро наполняется водой и превращается в тяжеленную гирю… А вода холодная, и паника нарастает, мешая предпринять правильные действия по своему спасению…

В западных каталогах среди аксессуаров нахлыстовика или спиннингиста-лососятника можно встретить посохи – легкие, складные, разбирающиеся на 6–8 секций, которые можно компактно уложить в сумку, – а при извлечении из нее посох приходит в рабочее положение автоматически. Не самое дешевое приспособление, но полезное – дает дополнительную точку опоры и уж всяко не позволит ухнуть в подводную яму. Но наши рыбаки безгранично верят в русский авось, и не только игнорируют фирменные посохи, но и подходящую жердинку на берегу вырезают крайне редко… (Да и я не вырезаю, если честно.)

Кстати, если уж нет средств на покупку вейдерсов, то гораздо безопаснее дешевых забродников нижняя часть от армейского костюма ОЗК – на практике доказано, что сбросить просторные штаны от химзащиты в критической ситуации легче (если не затягивать ремни, прижимающие их к телу).

Рис. 12. Аксессуары лососятника: 1 – забродники российского производства (можно использовать лишь в теплую погоду при низком уровне воды и слабом течении); 2 – вейдерсы из гортекса (хороши в относительно теплую погоду); 3 – вейдерсы из 5-миллиметрового неопрена (используются в холода, в т. ч. при минусовой температуре воздуха).

Вейдерсы снабжаются «войлочной» подошвой, в некоторых модификациях оснащенной металлическими шипами. Сцепление со скользкими камнями на дне реки возрастает в разы по сравнению с резиновой подметкой. Однако не стоит пытаться модернизировать обычные забродники, выкроив для них подошвы, например, из старого валенка. «Войлок» для вейдерсов делается не из шерсти – из полиэстера со специально подобранными характеристиками.

Шипы на каменном дне не нужны, но, по моему опыту, очень хороши при достаточно протяженных прогулках вброд по форелевым речушкам, где каменистое дно чередуется с глинистым, а также весной, когда в мутной воде можно невзначай забрести на донный лед.

Кроме безопасности, вейдерсы дают и комфорт на рыбалке: современные материалы типа Gore-Tex и его аналогов имеют одностороннюю проводимость молекул воды: снаружи вода в костюм не попадает, а молекулы пара (т. е. наш пот) изнутри уходят свободно. Из костюма же, пошитого из голимой резины, после двухчасовой рыбалки вылезаешь насквозь мокрым от собственного пота, особенно если ловля связана с активным движением…

Вейдерсы, конечно, стоят недешево. Но жизнь и здоровье – дороже.

Однако тактика лососевой рыбалки на Луге отрабатывалась в те времена, когда не то что вейдерсы – отечественные забродники купить в магазинах было почти невозможно. В ход шла старая добрая химзащита и всевозможные самоделки. Я, например, свой первый костюм для ловли склеил из резиновых шахтерских штанов (неподалеку, в городе Сланцы, этого добра хватало) и обычных резиновых сапог, слегка укороченных; конструкция, надо отметить, получилась долговечная, прослужила четыре года при самой активной эксплуатации, в то время как ОЗК дольше сезона не выдерживали.

Чтобы в столь несовершенных забродниках иметь гарантию, что лосось при рыбалке на быстрине не утащит рыбака в родную стихию, была придумана ловля «на столбике». Готовятся к ней заранее: в межень (т. е. при самом низком уровне воды) спиннингисты присматривают подходящие места где-нибудь в середины реки (так, чтобы в пределах прицельного заброса находились несколько «камушков» и «подвалов»), и кувалдой надежно вколачивают там в щели плитняка «столбики», они же «тычки»: обрезки водопроводных труб диаметром не менее 1,5 дюймов и чуть меньше человеческого роста в длину. В прибылую воду очень трудно и опасно пробираться к «столбику» сквозь сбивающий с ног поток воды, поэтому по дну заранее прокладывается «помочь» – чаще всего толстый, в мизинец толщиной, провод в резиновой изоляции. Один конец «помочи» привязывается к трубе, а второй крепится неподалеку от берега, но замаскированно, под водой, чтобы не воспользовались чужаки, – обычно к короткому металлическому костылю, опять же вколоченному в щели плитняка.

Ловить «со столбика», спору нет, удобно: можно повесить на него рюкзак или сумку с рыбацкими принадлежностями, привязать кукан для добычи, а заодно и привязаться самому – так, что никакая «мамка» не сдернет с места. Но, на мой вкус, несколько скучноватая ловля получается: доступны лишь несколько перспективных точек, и приходится тупо «обстреливать» их блеснами: заброс, заброс, заброс, заброс… Ловля для самых терпеливых и упорных.

Однако в начале и середине 80-х годов лишь так можно было блеснить лужскую семгу – рыбнадзор спиннингистов не жаловал, считая матерыми браконьерами (в отличие от настоящих браконьеров, их уловы не позволяли делиться с инспекторами); и планы по протоколам и штрафам во многом выполнялись за счет любителей спиннинга. За счет береговых любителей – к «столбисту» попробуй-ка, подберись, не зная, где припрятана «помочь»: и на лодке не подплыть, и вброд не добраться, смоет.

Смешная картина: на берегу беснуется рыбинспекция, а посреди реки машет удилищем мужик и в ус не дует. Близок локоть, да не укусишь… Ничего не сделать, разве что стрелять на поражение, так ведь засудят потом.

Бывало, самые упорные инспектора плотно оседали с двух сторон, на обоих берегах, дожидаясь, когда холод выгонит рыболова из воды. Иногда дожидались. А иногда рыбак под вечер доставал из рюкзака камеру от колеса грузового автомобиля, насос, накачивал, – и уплывал в сгущающейся темноте вместе с уловом…

Также «столбики» используются для ловли на живца в проводку и для пассивной ловли на спиннинговые приманки (подробности такой ловли приведены чуть ниже).

Ловля с лодки – наименее уважаемая среди лужских лососятников. На лодках сплавляются к границе быстрины рыбаки случайные, лишь изредка охотящиеся за семгой. Ставят лодку на якорь и обычно ловят в одиночку сразу на 2–3 спиннинга. Как можно? – спросит недоверчивый читатель. Можно. Если ввести в спиннинговую оснастку поплавок с достаточной грузоподъемностью, способный удержать блесну на плаву, – можно. Такую снасть на одном или двух спиннингах отпускают вниз по течению, на манер обычной проводочной удочки. Когда оснастка попадает на быстрину, катушку ставят на тормоз – и блесна, оставаясь на месте, играет в быстрой струе воды. При удаче можно дождаться хватки лосося. Третьим спиннингом в это же время делают забросы вверх по течению, на более спокойную воду, где можно подцепить щуку или жереха.

Есть и другие способы пассивного лова на спиннинговые приманки: «дурилка», «тычка» и «поставушка».

Лососевая «дурилка» – крайне примитивная снасть, действие которой основано на том, что идущий на нерест лосось инстинктивно хватает любую рыбку, оказавшуюся у него перед мордой.

В дно реки на быстром месте заколачиваются две «тычки» – крепкие колы, между которыми натянут прочный шнур. Подвешенные к нему на поводках блесны, виброхвосты или снасточки с мертвой рыбкой играют в струе воды, провоцируя лосося на хватку.

Попадается едва ли десятая часть рыб, схвативших приманку, в основном мелкие, – остальные срываются, понапрасну травмированные. Поэтому «дурилка» почти повсеместно запрещена, и ловить ею разрешается лишь представителям малых коренных народов Севера и Сибири в местах их проживания. Однако находятся и у нас любители снять с «дурилки» истомленную, полуживую семгу или кумжу.

«Тычка» еще проще – один кол, один поводок, одна приманка. Иногда утомленные бесклевьем спиннингисты, уходя со своего «столбика», оставляют на нем поводок с приманкой – вдруг что-нибудь зацепится.

Ловля «поставушкой» более увлекательна. Эта снасть некий гибрид донки и спиннинга – тяжелое грузило, заброшенное спиннингом, лежит на дне, а одна или две блесны на расположенных выше поводках играют на струе. Спиннинговое удилище можно не держать в руках, укрепив как-либо на берегу – семга, с ее резкой хваткой, сама себя засекает, а сигналом поклевки служит треск катушки. Однако перед началом вываживания необходимо сделать еще одну подсечку, вогнав поглубже крючки тройника, иначе сход почти неизбежен.

Однако вернемся к способам активного блеснения – с берега, взабродку и со «столбика». В главном они схожи: цель рыболова – «нащупать» блесной семгу, остановившуюся за лежащими на дне большим камнем или каменной грядой, где течение замедляется. Летние семги – «разведчики» всегда стоят не за, а перед камнями, – вода в Луге, как уже не раз упоминалось, весьма теплая для лососевой реки, камни в июле обрастают длинными зелеными бородами из тины и водорослей (осенью усилившееся течение их быстро обрывает), а семга подводную растительность не любит и всегда избегает.

Другое излюбленное место стоянок семги – «подвалы», подводные ямы с обрывистым верхним краем. Срез каменной плиты там практически отвесный, что делает «подвал» смертельно опасным для разгуливающего вброд по реке рыболова, а для семги – весьма комфортным местом. Обнаружить «подвалы» при визуальной разведки незнакомого места труднее, чем «камушки» (либо торчащие из воды, либо выдающие себя характерными возмущениями водной поверхности), но местные рыболовы знают их наперечет.

Трудно понять, для чего служат семге эти места – для краткого, на пару часов, отдыха перед дальнейшим преодолением быстрины, или для временной, на несколько дней, стоянки, – но поимка семги именно там весьма вероятна.

Иногда летом, в межень, рыболовы сами выкладывают посередине реки небольшие запрудки из обломков плитняка, 2–3 метра длиной, искусственно создавая удобные стоянки для лососей. Сооружения эти одноразовые, на один сезон, – весенний ледоход разметывает их, вынуждая каждый раз восстанавливать заново.

Многие опытные лососятники считают, что если возле камня стоит семга, то она немедленно бросится на попавшую в поле ее зрения блесну; это почти всегда происходит при первом забросе.

Мнение спорное, трудно подтвердить или опровергнуть его без подводных съемок скрытой камерой… Значит ли отсутствие хватки при первом забросе, что семги в данном месте нет? Что она, схватившая блесну при энном забросе под тот же камень, только-только туда подошла? Или же ей до того надоела постоянно падающая перед носом непонятная блестящая штучка, что она ее наконец схватила?

Специалисты советуют повторять забросы в одно место до 10 раз, делая при каждом новом забросе отклонение на метр-два в ту или другую сторону от предыдущего. Если не последовало хваток, надо перейти на другое удобное для забросов место, или сделать перерыв.

Однако практика показывает, что иногда стоит сменить после первого десятка забросов блесну – и немедленно следует хватка. Что, впрочем, ничего не доказывает: отчего бы и не подойти семге на удобное для стоянки место во время паузы, вызванной сменой приманки?

Но одно несомненно: в чем-то семга похожа на щуку, при всем несходстве образа жизни этих двух рыб. Свято место пусто не бывает – поговорка, вполне применимая к точкам, удобным как для щучьих засад, так и для стоянок семги. Поймав одну рыбу, можно рассчитывать спустя недолгое время выловить там же вторую, третью и т. д. При активном ходе семги промежутки между поимками в одной точке могут исчисляться часами, при вялом – сутками. (Кстати, изредка и щука хватает блесну в совершенно нехарактерных для себя «семужьих» местах, опровергая мнение, что охотится исключительно в спокойной воде.)

О проводке заброшенной блесны долго говорить не приходится: быстрая, прямолинейная, без особых изысков. Начинать ее (по крайней мере выбрать излишки лески) надо до падения приманки в воду, иначе потери блесен возрастают; небольшие паузы можно делать лишь в тех случаях, когда блесна забрасывается в яму глубиной 2–3 метра. Если место ловли незнакомое и оценивается «на глазок», расположение таких ям визуально определить трудно, и лучше не рисковать, начинать подмотку сразу.

Последняя и самая сложная часть ловли – вываживание. Заурядная семга весом в пару килограммов при наличии опыта у рыболова особых хлопот не доставляет: если не форсировать вываживание, побуянит, побуянит, но все же утомляется – обессилев, без сопротивления идет к берегу, иногда даже повернувшись на бок или вверх брюхом, без попыток дальнейшего сопротивления. И вот тут-то некоторые рыболовы расслабляются, пытаются схватить рыбу руками… Но семга остается семгой, и у нее вполне может открыться в такой момент «второй дыхание». Лучше не рисковать, и, не приближаясь в рыбе, вытаскивать ее волоком на берег (хотя на реках, отличающихся характером берегов от Луги, этот совет может оказаться неприменимым на практике).

А вот утомить «мамку»… Это проблематично. Можно, конечно, но придется провозиться не меньше часа, при самом удачном стечении обстоятельств (т. е. если заброс сделан против течения и быстрина не помогает рыбе в борьбе, а напротив, утомляет ее). Форсировать вываживание, надеясь на прочность спиннинга, катушки и «плетенки», не рекомендуется категорически. «Плетенка» – то выдержит, но семга с мясом вырвет из себя тройник и уйдет.

Коронный трюк крупной семги – молниеносный бросок в сторону, которым она часто сматывает с катушки несколько десятков метров лески. Сделать тут ничего нельзя, да и не надо, – за рыбака работает фрикцион катушки, утомляя рыбу. Но если в пределах досягаемости семги водопад, или завал из деревьев, или густо торчащие из воды обломки камней, – беда. Пускать туда лосося нельзя, и приходится поднимать спиннинг почти вертикально и стопорить катушку, надеясь на прочность лески и амортизирующие свойства удилища: иногда удается остановить и развернуть семгу, иногда поединок на этом и заканчивается… В последнем случае остается лишь позавидовать любителям монолески с их громоздкими «мясорубками» – подобная оснастка дает больше шансов в описанной ситуации, за счет пружинящих свойств самой лески.

Но если участок реки достаточно чистый, а снасть надежная, то терпение рыбака в конце концов побеждает – «мамка» позволяет подтянуть себя на расстояние удара багром с полностью выдвинутой телескопической рукоятью (если ловить с берега, то нужно не тянуть рыбу на самую мель, а самому зайти в воду на финальной стадии поединка). Лучше доверить нанесение «удара милосердия» коллеге, но если уж привыкли ловить в одиночку, приходится справляться самому.

При ловле взабродку семгу любого размера берут из воды подсачеком с короткой ручкой, напоминающим увеличенную в размерах форелевую «ракетку», или багориком, тоже коротким, либо сдвинутым телескопическим. Но багрят здесь семгу ударом не сверху, как на прибрежном мелководье, а снизу, и удобнее для этого крюк другой формы (рис. 12); лучше всего иметь два сменных крюка для одной рукояти и привинчивать нужный при изменении условий ловли.

Рис. 12. Багры с крюками разной формы: 1 – для удара сверху; 2 – для удара снизу.

Хватать рыбу за жабры или за туловище у хвоста, как рекомендуют некоторые рыболовы, я не пробовал. Не так часто клюет в Луге лосось, чтобы рисковать.

О времени ловли. В начале лососевого сезона – в солнечную и теплую сентябрьскую погоду – лучшее время суток для ловли утренние и вечерние зори, но случается, что семга хорошо берет и среди дня. В пасмурную погоду лучший клев обычно днем.

Глубокой осенью, когда похолодает, семга ловится в продолжение всего светлого времени суток. Ночные поклевки семги в наших краях не отмечены, но летом на Кольском полуострове она неплохо берет в белые полярные ночи.

Необходимые при ловле дополнительные аксессуары (помимо упомянутых выше вейдерсов, сачка или багорика) – кукан, защитные очки и приспособление для заточки крючков. Про кукан почему-то никто не забывает, хотя зачастую он не потребуется, а вот очки или мелкий брусочек (или фирменное приспособление для заточки) берут с собой далеко не все рыболовы, и совершенно зря. Крючки при ловле в каменистых местах очень быстро «садятся» и требуют постоянной подточки; и столь же быстро «садится» в солнечный день зрение спиннингиста, напряженно вглядывающегося в бликующую воду.

Близоруким рыболовам, вынужденным носить очки с диоптриями, можно посоветовать посетить салон оптики и нанести там на линзы очков специальное покрытие, изготовленное на основе галоида серебра. С ним линзы приобретают свойства «хамелеона» – меняют цвет в зависимости от интенсивности светового потока: в помещении прозрачные, на солнце – темные.

Но по-настоящему «зрячим» рыболова делают очки с линзами «Polarexit» и аналогичных торговых марок, дающими неискаженное поляризованное изображение. У большинства опробовавших их рыбаков реакция однотипная: да как же я раньше без этого ловил-то?! Попробуйте (только не дешевые китайские, чтобы ни было на них написано) и убедитесь – вода становится ДЕЙСТВИТЕЛЬНО прозрачной.

* * *

Теперь о том, чем отличается ловля лососей на Кольском полуострове, в нашей северной рыболовной Мекке (южная – Ахтуба и дельта Волги).

Сама ловля, по большому счету, ничем не отличается – разве что сроки ее начала значительно сдвинуты вперед, и семгу можно успешно ловить начиная с мая месяца.

Рыбы, конечно же, на Кольском значительно больше. Но этот плюс лично для меня никак не окупает большой минус: бесчисленные стада рыболовов, желающих поймать лосося. Не люблю ловить в многолюдных местах.

Богаче на Кольском ассортимент применяемых спиннинговых приманок – большинство любителей из других регионов выезжают за семгой 1–2 раза в год и не скупятся на снасти и экипировку – дорогие воблеры и импортные «колебалки» остаются в реках в огромных количествах, служа дополнительным источником дохода для местных жителей, собирающих их летом, когда уровень воды сильно опускается.

Ловля в реках на естественные приманки

Главная естественная приманка для ловли лососей – живец либо мертвая рыбка (от слишком больших рыбок используют лишь хвостовую часть). Оговорюсь сразу: в этой главе речь не идет о ловле на спиннинговую снасточку с мертвой рыбкой, она в принципе ничем не отличается от ловли на блесну или воблер.

Несколько реже семга попадается на земляных червей, а на участках рек, расположенных неподалеку от устьев, неплохо клюет на креветок и на морских червей. Почему клюет, если в реках не питается, – непонятно. Однако клюет, возможно по привычке.

Снасть для естественных насадок – либо обычная поплавочная удочка (пригодная для проводки на сильном течении и для борьбы с крупной рыбой), либо удочка без поплавка, с одним лишь грузилом; для дальних забросов нередко используются спиннинговые удилища с поплавками – «бомбеттами». «Кораблики» (они же «торпедки», «салазки» и т. д.) тоже применяются для доставки в водоем естественных насадок, хотя чаще с их помощью ловят на искусственные, в основном на «мух».

Но беда в том, что в большинстве стран, где водятся лососи, ловить их в реках на естественные насадки запрещено. И у нас – там, где организован лицензионный лов лосося – запрещено. Наши рыболовы, конечно же, все равно ловят, но с большой оглядкой.

Европейские же лососятники, более законопослушные, пошли другим путем, сложным и затратным. На западе в большом распространении насадки, которые смело можно назвать псевдоестественными. Например, черви-выползки, – и на вид, и на ощупь практически не отличающиеся от настоящих. Живцы и куски рыбки, ракообразные, черви, бойлы, имитирующие несколько слипшихся красных икринок… Речь не о достаточно условном сходстве с живым объектом, как у блесен или воблеров, – о полной скрупулезной имитации, даже человек и даже вблизи может обмануться.

Рис. 13. Рыбки-имитации на спиннинговых снасточках.

К тому же к таким приманкам прилагаются флакончики со смесями из ароматизаторов, имитаторов вкуса и прочей химии, – побрызгав на приманку, можно добиться, чтобы она на вкус и запах не отличалась от настоящей.

В России эти хитроумные приманки пока не получили распространения, отчасти из-за своей высокой цены.

Ловля ставными и плавными сетями

Одна из главных промысловых снастей для ловли лосося – ставная сеть-гарва.

Гарва – старинный рыболовный термин, употреблявшийся еще в средневековых русских летописных документах, и происходит от саамского слова «харръв» – так аборигены Кольского полуострова и северной части Скандинавии называли свои сети для ловли лосося, использовавшиеся по крайней мере с конца позапрошлого тысячелетия.

Едва ли «харрьвы» саамов напоминали нынешние гарвы, по крайней мере в середине девятнадцатого века В. Даль в своем словаре дал такое определение гарвы: «ставная сеть на семгу, длинной 10 саженей, шириной 3 сажени, ячеи в 1–2 вершка».

Но уже к концу века гарвы значительно выросли в размерах, и словарь Брокгауза и Ефрона сообщает: «Длина гарв бывает различна и достигает иногда нескольких верст».

Длина современных гарв, используемых для ловли в пресной воде, исчисляется по меньшей мере сотнями метров, высота 8–9 метров, ячея 70-100 мм. Растянуть в воде сеть таких размеров можно только поплавками с большой грузоподъемностью (раньше использовали т. н. «кубасы», сейчас их с успехом заменили пластиковые бутылки из-под прохладительных напитков). Ставят порядки гарв не в прямую линию, а достаточно хитрым лабиринтом, в поисках выхода из которого лососи запутываются в ячеях.

Большие размеры (в сочетании с изрядной ценой) делает эту снасть «неподъемной» для любителей, и в переносном, и прямом смысле слова, – с обычной лодки ее не выставить. Да и рыбнадзор не выдает любителям лицензий на пользование гарвами, больно уж велики и уловисты.

Однако «любители» находятся – ловят гарвами в Ладожском озере, еще чаще в Онежском. Часто при троллинге на этих озерах блесны и воблеры зацепляются за гарвы, не имеющие никаких опознавательных бирок, обязательных для промысловых снастей. Но «любительской» такую ловлю можно назвать лишь в кавычках – тот же промысел, лишь подпольный.

Если гарвы применяют на широких водоемах, перекрыть которые от берега до берега невозможно, то на относительно узких реках Кольского полуострова используется другой метод установки сетей: они натягиваются поперек реки, параллельно, на расстоянии не более 2 метров друг от друга. Обычно реку перекрывают 3 сетями, иногда их число в одном месте доходит до 5–6. Смысл такой установки в следующем: лосось хорошо видит сеть в прозрачной воде, и идти в нее не желает. Но инстинкт гонит рыбу в верховья, к нерестилищам, – она перепрыгивает через препятствие и тут же оказывается перед следующим, не имея свободного пространства, чтобы разогнаться перед новым прыжком. А если как-то исхитрится и перепрыгнет вторую сеть, то впереди третья и т. д.

Но так происходит лишь в теории. На деле же семга, умудряющаяся запрыгивать на двухметровые водопады (тоже почти не имея места для разгона), нередко играючи преодолевает выставленные человеком преграды. Вот небольшая зарисовка, сделанная приезжим питерским спиннингистом, дебютировавшим на речках Мурманской области (В. Макеев, «Впервые на Кольском», «Рыболов» № 4/2000):

«На следующий день решили половить на Куз-реке, которая находится всего в 20 км от поселка (от Умбы – А. Ш.). По всему было видно, что на речке этой рыбинспекция поставила большой крест – похоже, ее тут вовсе не бывает, и, как следствие, семги нет – повыбили ее браконьеры почти полностью. Но остатки некогда большого стада упорно шли в свою родную речку, преодолевая одну за другой расставленные сети.

Браконьеров мы увидели почти сразу, они, развалившись на травке, поглядывали в сторону реки: вдруг какая-нибудь дуреха, влетев в сеть, все же попробует из нее выбраться. Расспросив их, мы с ужасом узнали, что сетей на этой реке стоит никак не меньше 50–60! Они полностью перегодили реку, да к тому же в два-три ряда: лосось – умная рыба, сеть перепрыгивает, но, преодолев одну, с разгона влетает в другую. Одну рыбину можно выменять на 6 бутылок водки, вот и стерегут ее днем и ночью, не думая о том, что пропадет она в этой реке безвозвратно.

И все же каким-то чудом часть сетей семужка проходит!»

Эмоциональное мнение. Приезжий спортсмен мог бы немного задуматься: местные жители ловят семгу таким способом испокон веку – но она до сих пор не кончилась… Мог, но не задумался. Не захотел. Или не сумел.

А вот другое мнение, более взвешенное, – изложенный в Интернете взгляд на проблему сетей кольского рыболова-нахлыстовика А. Соколова, надо полагать, несколько лучше г-на Макеева знакомого с местными реалиями:

«В то же время есть люди, которые ловят на продажу спортивными снастями – спиннингом и нахлыстом. За сезон некоторым наиболее «работоспособным» удаётся выловить до 200 хвостов, и это не где-нибудь на кишащей мелочью Варзуге, а на Коле! И это на одного человека! Режим лова простой – «поймал-в-кусты».

При этом, в сети в июне и в июле толком мало попадается – я много снимал сетей в это время на Коле и Кице – пустые. Сёмга не дура, сетку хорошо видит. И перегораживание реки с берега на берег порядком из 5–6 сетей, поставленных через 2 метра в расчёте заячеить перепрыгивающую через сеть рыбу не помогает. А вот осенью с тёмными длинными ночами сети становятся уловистыми. Да и пояски тоже, и наплавные».

Говорил не раз и повторю: нет хищнических снастей, есть рыболовы-хищники. Что наносит больший ущерб популяциям семги – сети или спиннинг с нахлыстом – вопрос спорный. Но надо отметить любопытный факт: в середине 20 века, когда применение сетей на кольских реках практически не ограничивалось, а спиннингисты на их берегах были явлением уникальным, – семги заходило в реки в разы больше.

Некоторые спортсмены высказываются за такое радикальное решение проблемы: сети запретить раз и навсегда, за исполнением запрета следить строжайшим образом, а спортивными снастями ловить по принципу: «поймал-отпусти».

В ответ могу лишь привести еще одну цитату, на сей раз из себя, любимого (из предисловия к одной из своих книг):

«Ах да, есть же еще знаменитый принцип: «поймал-отпусти». Но ведь с ним тоже не все так просто… Применяют его массово при лицензионной ловле на нерестовых лососевых речках. Дескать, и спортсмен себя потешит, и семга отнерестится, потомство даст…

Ой ли? Лосось ведь в реках не питается: хватает подвернувшуюся рыбешку, перекусывает пополам и бросает, – инстинктивно заботится о судьбе потомства, уменьшает число любителей полакомиться лососевой икрой и мальками. Весь запас энергии на долгий путь к нерестилищам и на сам нерест – в жире, накопленном рыбой за месяцы морской жизни. И хватает того запаса едва-едва, в обрез, – обратно в море лососи скатываются исхудалые, истощенные до последней степени.

А если немалая часть того запаса израсходована на долгую яростную борьбу, на попытки уйти со спиннинга спортсмена-природолюба? А если добавить последствия от травматического шока? Нельзя и сбрасывать со счетов нервное потрясение от пребывания в руках у людей (не обойтись ведь без фотосессии с побежденной рыбиной, – неспортивно). Остаются ли после всего этого у рыбы шансы на успешный нерест? Хорошо, допустим, что остаются. Крохотные, но остаются. Так ведь впереди новый лицензионный участок, и вновь падает блесна перед носом лосося, и вновь инстинкт заставляет ее хватать…

Я не утверждаю, что если пойманную семгу засолить, то рыбы в реках прибавится. Но как-то это честнее получится, без ханжеского спортсменского лицемерия…»

* * *

Однако вернемся от дискуссий о браконьерстве и спортивности к ловле семги сетями. Для любителей более, чем гарвы, доступны небольшие порядки из относительно коротких сетей, допускаемых правилами. Естественно, применяются они не в больших озерах, а на относительно узких и не бурных участках рек.

Л. П. Сабанеев описал такие порядки под названием «завесков»:

«Ставные сети (для ловли семги – А. Ш.) разделяются на завески и гарвы. Первые состоят из двух ставных сетей, утвержденных на кольях; одна из сетей – «стена» – идет от берега перпендикулярно к его направлению; другая же сеть – «завод» – примыкает своей серединой к первой, идя к ней перпендикулярно, следовательно, параллельно берегу; к концам завода приставляется «тайник» – сеть в форме полукруга, обращенная отверстием к стене; доступ же в тайник сужен двумя сетями, которые оставляют между собою только небольшой проход – «воротцы». Семга, идущая вдоль берега, упирается в стену, заворачивает вдоль ее, упирается в завод, опять заворачивает и наконец попадается через воротца в тайник, откуда ей уже трудно выбраться».

Довольно смутное описание, а картинку, проясняющую суть дела, классик не привел. Однако ясно, что применяемы в наши дни порядки жаберных ставных сетей мало отличаются от «завесков» – принцип тот же: выставить преграду на пути идущего против течения лосося и завернуть его в тесный загон, со всех сторон окруженный сетью.

Там, где любителям разрешены сети до 60 м длины (или две тридцатиметровые), еще можно пытаться в одиночку выставить нечто вроде «завеска»; там, где можно ловить лишь одной сетью длиной 25–30 м, на ловлю надо выходить как минимум вдвоем (причем каждый рыбак должен иметь свое именное разрешение; впрочем, многие наши рыбаки презирают чиновничью бюрократию и прекрасно обходятся темными ночами без бумажек с печатями).

На рис. 14 изображен порядок из двух одностенных сетей-тридцатиметровок, установленный у берега на вбитых в дно кольях. По такой же схеме, пропорционально увеличив указанные расстояние, можно растянуть и две 60-метровые сети, главное – не нарушать пропорции: углы БВГ и ЕЖЗ на изображенной фигуре не должны превышать 35–40 градусов.

Рис. 14. Порядок из двух 30-метровых сетей для ловли семги. Расстояния между кольями: АБ – 30 м; БВ и ВГ – 6 м; ГЛ и ДЕ – 3–3,5 м; ЕЖ и ЖЗ – 6 м; ЗБ —1,5 м.

Специальные «лососевые» сети достаточно дороги, поэтому иногда в одной конструкции применяют сети двух видов. Например, на участке АБ вытягивают в прямую линию обычную «лещовую» сеть из крученой нити (лосось в нее почти никогда не путается, и выполняет она лишь направляющую функцию), а многоугольную фигуру выстраивают из специальной «лососевой».

Теоретически, направляющую сеть можно сделать из любого оснащенного сетеполотна, например, из крыла от невода, – так сооружают промысловики свои заколы. Но на практике реализовать такую идею не получается: сети на лосося всегда выставляются у того берега, ближе к которому находится стрежень реки, и сильное течение не позволяет использовать сети с большой парусностью (сильное – к данном случае лишь в сравнении с течением у противоположного берега; на настоящей быстрине сеть не выставить).

Почему именно «лещовая»? Почему не какая-нибудь частиковая мелкоячеистая? По ряду причин. Во-первых, не будет попадаться всякая мелочь и отвлекать от серьезной рыбалки. Во-вторых, из-за увеличенного размера ячеи сеть будет меньше ловить палую листву и прочий мусор, плывущий осенью по реке. В-третьих, лосось может и не заметить сеть, рассчитанную на мелкую рыбу, – т. е. связанную обычно из тонкой лески, – и сдуру влетит в нее. Событие, печальное не для лосося, а для сети и ее владельца, – поутру вместо пойманной рыбы обнаружится большая дыра в сети. А крупноячеистые жаберные сети для ловли весеннего икряного леща в наших местах вяжут из крученой капроновой нити, достаточно толстой и грубой (отчего-то лещ идет в такую сеть охотнее, чем в тонкую лесковую, возможно, в поисках предметов, о которые «трется», выдавливая из себя икру и молоки). Семгу такая снасть удерживает, хоть и попадается она в нее редко.

Но обычная «лещовая» сеть нуждается в некоторой доработке, прежде всего в оснащении дополнительными поплавками и грузилами (особенно если на ней используются грузовой и наплавной шнуры с вплетенными внутрь грузиками и поплавками – такие сети подходят исключительно для спокойной воды, и на реках их устанавливают в заводях, заливах и вдоль прибрежных трав).

В качестве дополнительных грузил подвязывают большие (18–20 см в диаметре) и тяжелые кольца из пятимиллиметрового металлического прутка; над каждым кольцом крепят пенопластовый поплавок. Свинцовые литые грузы применять неудобно – они проваливаются в крупные ячейки сети, запутывая снасть.

Грузоподъемность поплавков определяют экспериментальным путем: берут поплавок, заведомо больший, чем нужно, привязывают у нему кольцо и опускают в бочку с водой. Затем уменьшают поплавок до тех пор, пока он вместе с кольцом не станет тонуть быстро, доходя до дна бочки за 2–3 секунды; получившийся поплавок используют в качестве шаблона для изготовления остальных.

Промежутки между дополнительными поплавками и грузилами зависят от первоначальной огрузки сети и от силы течения в выбранном для ловли месте, и могут составлять от 0,5 до 1,5 метров. Чаще, чем через 0,5 м привязывать их смысла нет: если течение все равно «укладывает» сеть, можно привязать к ней через каждые 5–6 метров якоря (тяжелые, в несколько килограммов, металлические грузы или камни того же веса), а над каждым якорем подвязать к верхней подборе пластиковую двухлитровую бутылку. Чтобы сеть не деформировалась в воде, в местах крепления якорей сквозь ее ячейки пропускают вертикальную пожилину (капроновый шнур 1,5–2 мм толщиной, а длиной несколько меньше высоты сети в посадке), привязывая ее концы к верхней и нижней подборе.

Если и якоря не помогут удерживать сеть в правильном вертикальном положении – ищите новое место для ловли, с более спокойным течением.

Теперь перейдем от вспомогательной сети, натянутой перпендикулярно берегу, к главной части снасти – к той, что собственно и ловит семгу.

Лучше всего приобрести фирменную лососевую сеть финского или норвежского производства, с ячеей 70–80 мм (этот размер ячеи наиболее оптимален для лужского лосося, в местах, куда заходит более крупная семга, возможно использовать ячею 100–120 мм). Импортные лососевые сети изготовлены из мультимонофиламентной нити – название сложное, но, упрощенно говоря, среди материалов, из которых вяжутся сети, эта нить то же самое, что «плетенка» среди лесок: при малой толщине отличается повышенной прочностью.

Лучшие сети – связанные без узлов, есть и такая технология при машинном сетевязании: пересекающиеся нити, образующие ячейку сетеполотна, не связываются, а как бы вплетаются одна в другую. Обычно имеющиеся в продаже лососевые сети правильно посажены, но догружать их все-таки иногда приходится, подгоняя под конкретные условия ловли; впрочем, не такое это трудоемкое занятие, в сравнении с вязанием и посадкой.

Единственный минус норвежских и финских «лососевок», особенно безузловых, – высокая цена. Поэтому многие пользуются самодельными сетями: либо сами вяжут сетеполотно, либо сажают на подборы готовое. В первом случае не советую пользоваться мононитью, хотя при толщине 0,4–0,5 мм она удерживает запутавшегося лосося. Но проблема в узлах: мононить вообще достаточно скользкая по сравнению с кручеными капроновыми нитями, и требует более сложного узла, либо двойного обычного, иначе «поползет»; на толстой монолеске такие узлы затягивать особенно сложно и получаются они громоздкими, неаккуратными, – сети с ними больше цепляют плывущий мимо мусор, а рыба в них идет неохотно.

На имеющихся в продаже лесочных сетеполотнах узлы небольшие и аккуратные, но там тоже используется хитрая технология: нити только на узлах нагреваются до определенной температуры, и склеиваются, сплавляются, – в результате простой узел не «ползет». Полотно фабричного изготовления из мононити подойдет для лососевой сети, но беда в том, что почти невозможно найти в продаже полотна с ячеей 70-100 мм и диаметром лески 0,5 мм, – слишком уж ограничен круг возможных покупателей.

Крупноячеистые полотна из крученой капроновой нити встречаются в продаже значительно чаще, – их обычно и применяют, когда сажают лососевую сеть самостоятельно.

Способы посадки несколько отличаются от тех, что применяют при изготовлении обычной частиковой сети. Если в сети, предназначенной для мелкой рыбы, на т. н. «огниву» или «огниво» (отрезок посадочной нити между двумя узлами, крепящими ее к нижней или верхней подборе) свободно нанизывают от 4 до 7 крайних ячеек сетеполотна, то в лососевых сетях – не более двух, и то при относительно небольшой ячее (60–70 мм), а в крупноячеистых сетях (свыше 70 мм) к подборам крепят каждую ячейку (похожая посадка применяется при изготовлении бредней).

Рис. 15. Посадка крупноячеистой лососевой сети.

Лишь в тех случаях, когда точка крепления посадочной нити к подборе попадает на поплавок, на «огниву» в любом случае сажают две ячейки (размеры поплавка не позволяют разместить его между ячейками). В качестве грузил используются описанные выше кольца из металлического прутка, и для их крепления удваивать длину «огнивы» не надо.

Рис. 16. Посадка лососевой сети в месте крепления поплавка.

Поплавки заранее, до начала посадки сети, нанизываются на шнур верхней подборы и фиксируются деревянными клинышками на заданном расстоянии друг от друга. Кольца-грузила привязывают потом, на собранную сеть, каждое в точности под поплавком. Случается, по условиям ловли приходится использовать очень большие поплавки и очень тяжелые кольца – в таких случаях не мешает соединять их вертикальными пожилинами, как описано выше.

Если нужна особо тяжелая огрузка, то чересчур увеличивать диаметр грузовых колец нежелательно. В тоже время гнуть их из очень толстого прутка тяжело – гораздо проще соединить два кольца вместе, приложив одно к другому и зафиксировав изолентой.

Шнуры для подбор и посадочная нить используются увеличенной толщины и повышенной прочности. Посадочные узлы тоже необходимо вязать более надежные: например, финские рыболовы используют для посадки своих лососевых сетей узлы, изображенные на рис. 17.

Рис. 17. Особо прочные узлы для посадки лососевых сетей.

Коэффициент посадки сети по длине стандартный, 1х2: т. е. из 60-метровой куклы должна получаться 30-метровая сеть.

Колья для установки сети вырубаются прочные (ольха и подобные ей деревья не годятся), с толщиной в вершине не менее 3–4 см; если нижний конец получается при этом слишком толстым, излишки дерева с него стесываются.

Каждый кол привязывается по очереди к сети заранее в двух точках, к нижней и верхней подборе (к нижней – отступив от конца кола на расстояние, равное заглублению кола в донный грунт), а затем вколачивается в дно при помощи кувалды и нехитрого приспособления под названием «набойник» – отрезка металлической трубы, насаженного на шест.

Рис. 18. Набойник.

Обычно колья забивают так, чтобы они не доходили до поверхности воды на 5-10 см, что делает выставленную снасть незаметной со стороны.

Есть еще один способ установки одностенной лососевой сети, гораздо более простой, но значительно менее уловистый. Применяется он на неглубоких местах, где по каким-то причинам нельзя растянуть сеть в виде ловушки: каменистое дно, не позволяющее вбить колья, слишком сильное течение и т. д., причем ловить можно без лодки, взабродку, и устанавливать сеть в одиночку.

Называется упрощенная установка «флюгерной» – один конец сети прочно привязывается к колу или металлической трубе, а сама она свободно вытягивается силой течения, никак и ничем больше не зафиксированная, и колеблется, как флюгер, или, скорее, как большой флаг на ветру. Чтобы избежать скручивания сети в жгут, к дальнему концу ее привязывают т. н. «кляч» – деревянный шестик, снабженный на верхнем конце грузом, а на верхнем – поплавком; огрузку подбирают так, чтобы кляч стоял в воде вертикально, но на поверхности при этом оставался только его поплавок.

Длина кляча должна быть значительно меньше высоты сети в посадке (например, для сети высотой 1,8 м достаточно метрового кляча). По всей длине сети через каждые 3–4 метра ставят вертикальные пожилины, равные длине кляча. Тяжелые грузила при этом способе ловли не нужны, сеть должна иметь положительную плавучесть, – достаточно, чтобы грузовой шнур придавал ей в воде вертикальное положение.

Такая сеть уже представляет собой нечто среднее между сетями ставными и плавными, о которых речь пойдет ниже.

* * *

Речные плавные сети (местные названия: «сплавные», «наплавные», «плавнушки»), не стоят в водоеме неподвижно, поджидая свою добычу, а находятся в постоянном движении, сплавляясь вниз по течению вместе с лодкой, то есть требуют непременного и активного участия рыбака в процессе ловли.

Лососей ловят плавными сетями как на огромных, широких реках, таких как Амур (тихоокеанских лососей) и Печора (семгу), так и на относительно небольших – принцип ловли остается неизменным, меняется лишь длина применяемых снастей и некоторые приемы ловли.

Можно сказать, что плавные сети и спиннинг – снасти-антагонисты в деле поимки семги: на быстрых участках с неравномерным течением, где наиболее успешно применяется спиннинг, с плавной сетью делать нечего. И наоборот, ловля на блесну на протяженных плесах с равномерным течением и чистым дном не принесет успеха спиннингисту – лососи проходят такие места, не задерживаясь, и их шансы «пересечься» с блесной невелики; плавная же сеть, двигаясь поперек реки навстречу ходу рыбы, приносит вполне достойные уловы.

Плавные сети могут быть как одностенными, так и ряжовыми, но для ловли семги почти всегда используют ряжовые трехстенные. Почему не двухстенные, если рыба движется в одну сторону, вверх по течению? (Так называемых «вальчаков» – отнерестившихся и скатывающихся в море лососей, исхудалых и безвкусных, – в расчет никто из рыбаков не принимает, да и скатываются «вальчаки» после завершения сезона ловли плавными сетями.) Но все не так просто… Общее движение рыбы вверх по течению в сторону нерестилищ занимает не один месяц, и включает в себя длительные остановки, и даже локальные скатывания. Некоторые ученые-ихтиологи придерживаются мнения, что семга, даже поднявшаяся по реке на 30–40 км, при летнем падении воды скатывается вниз, в предустьевую зону реки и даже в открытое море, где проводит от нескольких дней до нескольких недель, отъедаясь перед второй попыткой – а затем опять идёт в реку. Теория эта не доказана, но в любом случае нельзя исключать вариант, что лосось «влетит» в сеть с той стороны, откуда его не ждут, и тогда трехстенная сеть не позволит упустить «неправильную» рыбу.

Для среднего полотна сети, называемого делью, используют те же «куклы», что и для ставных лососевых сетей, описанных выше, но сажают их более свободно – так, чтобы из 60-метровой «куклы» получалась не 30-метровая, а 20-метровая сеть. Принципы посадки те же: между узлами посадочной нити должны быть 1–2 ячейки дели, в зависимости от величины ячеи.

Иногда используется упрощенный способ посадки: крупноячейные сети (от 100 мм), связанные из особо прочной нити, садят путем пропускания подборы сквозь верхний ряд ячей и подвязки каждой четвертой или пятой ячеи тем же узлом, что крепит к подборе ряжовое полотно. Для нижней подборы, чаще контактирующей с донными камнями и т. п., такой способ лучше не применять.

Ряжовые полотна рыбаки-лососятники обычно вяжут сами – под конкретную имеющуюся у них «куклу» (вернее, вяжут одно полотно, вдвое превышающее нужный размер, и при посадке перегибают его пополам). Размер ячеи ряжового полотна выбирается кратным размеру ячейки дели, с коэффициентом 4 или 5: то есть при ячее дели 70 мм ряжа вяжется с ячеей либо 280, либо 350 мм. Материалом служит капроновая нить толщиной 1 мм, для самых крупноячеистых сетей эту толщину увеличивают.

Особое внимание при посадке надо обратить на шнуры, употребляемые для подбор.

Во-первых, они должны быть достаточно толстые и прочные, не менее 5 мм в толщину. Некоторые любители плавной ловли используют чуть ли не канаты толщиной 10 мм – прочность их позволяет корчевать со дна реки топляки, занесенные песком и илом.

Во-вторых, шнур должен быть плетеным, а не крученым. В толстых крученых шнурах слишком большой остаточный крутящий момент, вредный при плавной ловле, когда сеть не растянута на кольях или якорях, а свободно плывет по течению.

Некоторые рыболовы, если им все-таки приходится использовать крученый шнур, подвергают его предварительной обработке. Вот какой: опускают в реку в месте с сильным течением, дают свободно вытянуться и выдерживают так некоторое время; затем высушивают (тоже в вытянутом состоянии, не скручивая в бухту; затем «просмаливают» – используя, впрочем, не смолу, а парафин и ему подобные вещества. Но обработанные таким образом шнуры теряют значительную часть гибкости.

Гораздо проще пустить в дело крученый шнур, сложенный вдвое таким образом, чтобы крутящие моменты двух шнуров были направлены в противоположные стороны и компенсировали друг друга. При таком способе посадки возрастают требования к прочности и надежности посадочных узлов (кроме прямой своей функции, узлы еще соединяют в единое целое половинки подборы).

Боковые подборы сети тоже делаются из шнура, хоть и менее прочного (а не из посадочной нити, как у ставных сетей), и к ним подвязываются крайние ячейки как дели, так и ряжи.

«Приухи» – т. е. торчащие за пределы сети концы верхней и нижней подбор – оставляют значительно длиннее, чем на ставных сетях, до 2 метров длины. Иногда (для нешироких рек и коротких сетей) длинные «приухи» оставляют лишь с одного конца сети, а с другого – обычные.

Длина сети зависит от ширины плеса, на котором производится ловля, и колеблется от 20 до 150 метров. На широкой реке поймать что-либо короткой сетью затруднительно, поэтому там правила разрешают любителям относительно длинные сети (например, на упоминавшихся выше Амуре и Печоре – 120 и 80 метров соответственно). На узких реках получить лицензию на сеть длиннее 25–30 метров практически невозможно.

Огрузка плавной сети зависит от условий ловли. Идеальным для ловли семги считается вариант, когда сеть идет в придонном слое, слегка касаясь грузовым шнуром дна – сети в таком случае огружают, добиваясь небольшой отрицательной плавучести, близкой к нулевой.

Но жизнь обычно далека от идеала, трудно отыскать на наших реках тоню[3] с ровным, расчищенным дном, не используемую для промыслового лова, а любителям появляться на промысловых участках запрещено.

На Луге, например, с ее тяжким наследием молевого сплава, пустить сеть у дна невозможно – сразу начнет собирать торчащие под углом топляки. Поэтому для ловли выбирают плесы глубиной около 3 метров (имеется в виду глубина осенью, после сезонного повышения уровня воды в реке), и сеть двухметровой высоты пускается поверху, чтобы нижняя подбора шла примерно в метре от дна. Тогда почти со всеми топляками удается разминуться, но и часть лосося проходит мимо (ниже) сети.

Но, в любом случае, поплавки и грузила ставят на плавные сети чаще, чем на ставные. Например, при двухячеечной посадке поплавки ставятся через две «огнивы» на третью, грузила, соответственно, в точности под поплавками.

На реках севера, в Карелии и на Кольском полуострове, к последствиям лесосплава надо приплюсовать еще и валуны, в изобилии притащенные в те края ледниками, и оставшиеся как на суше, так и дне водоемов. Поэтому северяне пользуются так называемыми «самоплавами» или «верхоплавами» – сетью с достаточно грузоподъемными поплавками, но при этом с самой минимальной огрузкой; сила течения позволяет такой сети переползать через валун, не зацепляясь.

Иногда, в местах с очень слабым течением, «самоплавы» садят только на верхний, наплавной шнур, при этом сеть свободно свисает наподобие занавески на окне. В этом случае ряжовые полотна можно не ставить, одностенная сеть такой конструкции получается достаточно уловистой.

Ловля происходит всегда ночью, когда рыба не видит надвигающуюся на нее сеть. Там, где на реках имеются протяженные плесы и сплавляться с сетью можно на протяжении 1–2 километров, ловят исключительно с моторных лодок, позволяющих быстро возвращаться к началу тони (однако большие мощные катера мало пригодны, лодка должна достаточно ходко двигаться под веслами при выметывании сети в воду). На небольших реках с короткими ровными и прямыми участками можно использовать гребные лодки. Рыбаков обычно в лодке двое, хотя есть специалисты этой ловли, умудряющиеся ловить в одиночку.

Начинается ловля с того, что в реку опускается кляч с привязанной к нему сетью (кляч отличатся от применяемого при «флюгерной» установке лишь несколько большей длиной). При небольшой длине сети поплавок на вершине кляча имеет смысл красить белой краской, заметной в темноте; если сеть длинная, то смысла в такой окраске нет, лучше привязать к клячу поплавок с подсветкой (удобно использовать тоненький фонарик на пальчиковых батарейках, проходящий в горлышко пластиковой бутылки; если в фонаре стоит светодиод, а не лампа накаливания, емкости батарей хватает на всю ночь).

Затем один из рыбаков начинает отгребать в сторону от кляча, перпендикулярно течению реки, а второй выметывает в воду сеть, заранее аккуратно разложенную на корме лодки (если лодка гребная), или на плоском носу «казанки» (в этом случае моторка движется при установке сети задним ходом под веслами). Рыбаки-одиночки выметывают сеть через борт, умудряясь одновременно подгребать веслами несколько под углом (компенсируя снос течением в промежутках между гребками); выставлять сеть таким способом неопытному человеку я бы не посоветовал.

Движение лодки обычно направлено от середины реки к берегу, так, чтобы затем, при ловле, сеть двигалась по фарватеру; бывают исключения из этого правила на «прижимах» – в тех местах, где фарватер жмется к одному из берегов (обычно крутому, высокому).

Когда вся сеть ушла в воду, возможны различные варианты дальнейших действий. На узких реках к лодке крепится непосредственно длинный «приух» верхней подборы, на широких используют «отгоны» – привязанные между сетью и лодкой прочные веревки от 20 до 50 метров длиной.

При ловле поверху сеть, движущаяся ближе к середине реки, часто обгоняет лодку, так как течение там сильнее, чем у берега. Чтобы выровнять сеть, рыбаки в лодке время от времени подгребают. При лове по дну, наоборот, сеть движется медленнее лодки, за счет торможения грузилами, касающимися дна, – и движение лодки необходимо тоже тормозить, время от времени подгребая веслами в обратную сторону.

Есть места, не очень удобные для плавной ловли (узкие реки с неравномерным течением), где ловить можно только растянув сеть, обычно недлинную, между двумя лодками.

Пока один рыбак гребет, второй контролирует сеть, держась за «приух» или «отгон». Поимка лосося ощущается сразу – резкими толчками, отдающимися в шнур. После этого сеть выбирают и в ловле делают перерыв: плывут на берег, выпутывают рыбу, очищают сеть от мусора.

Напоследок надо упомянуть о довольно оригинальной ловле плавными сетями – без лодки, с берега. Практикуется она в Мурманской области, и сеть при этом доставляется в реку шнуром, привязанным к «торпедке» (она же «катюша», «катамаран», «санки», «салазки», – проще говоря, разновидность «водяного змея»). Рыболов с берега, подергивая за шнур привязанную под углом к течению «торпедку», добивается того, чтобы она ушла к середине реки и вытянула за собой сеть, привязанную за верхнюю подбору к тому же шнуру; затем движется вдоль берега вниз по течению, управляя движением снасти. Естественно, что сети при таком способе ловли можно использовать лишь скромных размеров, и уловистым он может быть только на узких или богатых лососем речках.

Другие сетные снасти для речной ловли семги

Как уже было сказано выше, промысловики в реках ловят семгу ловушками, сооружая закол от берега до берега реки. Фактически это ставной невод, крылья которого удерживаются в вертикальном положении не поплавками, а часто вбитыми в дно кольями (места для заколов выбирают не глубокие). Колья возвышаются над поверхностью воды примерно на 1–1,5 метра, и на такую же высоту поднимаются над водой привязанные к ним крылья закола. В центре закола имеется 1–2 ловушки (иногда лишь прикрытые сверху легко снимаемой сетью, чтобы рыбу можно было извлекать саком). Возможны и другие конструкции заколов, но любителям они нигде рыболовными правилами не разрешены, поэтому останавливаться на подробностях ловли не будем.

В обычные подъемники любительского размера (т. е. до 2х2 метра) семга попадается очень редко, в основном весной или осенью, в мутную воду. Хотя «заблудившаяся» семга, о которой я писал в начале этой книги (пойманная в реке Сестре), попалась именно в подъемник. Большие крупноячеистые подъемники, так сказать, «промысловые», гораздо более эффективны, но лишь в сочетании с «заязками» и прочими преградами на пути рыбы, и там, где ход лососей достаточно обилен.

Есть специальные подъемники для ловли на быстрине, называемые в Ленобласти «парашютами» – они, при достаточно скромных размерах, позволяют захватывать семгу, не выставляя у нее на пути искусственных преград. Более подробно ловля ими будет описана в разделе, посвященном кумже – эта рыба чаще своей родственницы попадается «парашютистам».

Сродни ловле «парашютом» и использование больших стационарных саков, похожих на описанный Л. П. Сабанеевым под названием «сежа» (рис. 19). Но в наше время, кажется, никто уже не возводит посреди реки стационарные сооружения, на которых надо сидеть сверху, – сак растягивается между двумя кольями, а рыболов в забродниках стоит рядом, готовый захлопнуть его, едва лишь внутри окажется семга, – подняв третий кол, лежащий на дне реки и крепящийся к нижнему краю сети.

Рис. 19. «Сежа» (из книги Л. П. Сабанеева «Рыбы России»).

Еще более упрощенный вариант этой ловли осуществляется при помощи известной «курицы» (подробно описанной в книге «Щука. Все способы ловли»). Но «курица» используется видоизмененная – сеть на ней стоит более крупноячеистая (ячея не менее 50 мм), концы клячей несколько выдаются за пределы сети и заострены для втыкания в дно. Иногда на сильном течении верхнюю и нижнюю тетиву «курицы» крепят к жердинкам – жестко соединенные с клячами, они образуют четырехугольную раму. Такую «курицу» не натаскивают на рыбу, как обычную, – укрепляют на дне и поджидают семгу. Ловля всеми видами саков производится обычно ночью – днем лосось может попасться только в очень мутную воду.

На Кольском полуострове ловят семгу снастью, представляющей собой нечто среднее между саком и плавной сетью. Называется она «поезд» (иногда «поездок» и даже «поясок»), известна давно, по крайней мере упомянута еще Л. П. Сабанеевым: «Кроме того, на севере ловят семгу поездами – мешками из сетей, которые за оба конца тянут в воде, гребя на лодках».

Подробности этой ловли в современном ее виде мне неизвестны: рыболовные правила признают «поездок» неимоверно истребительной снастью и повсеместно запрещают, а те, кто рискует нарушить запрет, занимаются ловлей по ночам и не склонны делиться впечатлениями. Однако вот почерпнутое из Интернета свидетельство кольского нахлыстовика А. Соколова, уже выступавшего в качестве эксперта на этих страницах:

«В большинстве случаев нормальным результатом считается, если бригада из 5–6 человек поймала каждому по рыбинке. Ну, бывает и получше, но редко. Бывает, что ни одной не достаётся. Много могут поймать только если не лимитированы по времени и сети на ямах поставят, а поездком будут яму шуровать. Но такое нахальство происходит по сговору с отдельными рыбинспекторами, иначе риск попасться слишком велик. А оттого нечасто такое происходит».

С «парашютами» и саками разных видов та же картина – по уловистости они весьма уступают спиннингу. К тому же ловля ими достаточна уныла – стоишь и ждешь, ждешь, ждешь… когда семга или кумжа соизволит заплыть в снасть.

Ловля на искусственных насекомых

Почему-то искусственные приманки, именуемые по старинке «мухами» (хотя современные «мухи» имитируют не только насекомых, но и червей, и мальков, и различных водных беспозвоночных) у большинства рыболовов издавна ассоциируются с нахлыстовой ловлей. Отчасти это связано с настойчивой рекламой нахлыста – если почитать рыболовные издания, может сложиться превратное впечатление, что нахлыстовиков у нас в стране чуть ли не меньше, чем спиннингистов.

На деле же любители нахлыста – весьма немногочисленная секта в сравнении с многомиллионной армией любителей других видов рыбной ловли. Нахлыст слишком затратный и трудный в освоении спорт, чтобы стать по настоящему массовым увлечением. Поэтому отдельного разговора о нахлысте не будет – о нахлыстовых удилищах, шнурах и катушках, равно как и о приемах ловли, нахлыстовики знают больше меня, и учить их чему-либо смысла нет. А остальным – ни к чему.

Но ловля на «мух» значительно шире, чем «чистый» нахлыст. Для их доставки в водоем используются и спиннинги, и «кораблики», – причем у этих куда более простых в освоении снастей «дальнобойность» и эффективность в разы превышает возможности даже самых опытных нахлыстовиков.

«Кораблик» и ловля им более подробно описаны на страницах, посвященных кумже, а здесь остановимся на ловле спиннинговыми оснастками, включающими в себя «мух» (сектанты упорно называют такую ловлю «псевдонахлыстом» и относятся к ней весьма презрительно).

* * *

Почему семга, в реках не питающаяся, тем не менее хватает там «мух», в том числе имитирующих живых насекомых, – загадка природы. С рыбами и изображающими их приманками все относительно понятно: уничтожение врагов и конкурентов будущего потомства. А вот насекомые…

Версий на сей счет выдвигается достаточно много. Например, такая: у семги сохраняется рефлекс хватать упавших в воду насекомых еще с тех пор, когда она жила в реке в виде пестрятки. Или такая: инстинкты семги по охране нерестилища, икры и мальков распространяется не только на рыб, на насекомых тоже (многие насекомые и их личинки активно истребляют мальков, например, жуки-плавунцы).

У всех этих версий имеется немало слабых мест, но останавливаться на них не будем, примем как данность: семга в реках неплохо клюет на «мух».

Впрочем, как уже сказано, современные «мухи» далеко не всегда изображают насекомых; на рис. 20 изображены некоторые весьма популярные в наше время типы лососевых «мух», и из них только приманки с чудными названиями палач (Executioner) и киллер (Killer) напоминают насекомых. Ганн (Gunn), как считается, имитирует червя (эта «муха» бывает до 7–8 см длиной), а шримп (Shrimp) – морскую креветку, которой вообще-то в пресной воде делать нечего.

Рис. 20. Современные лососевые мухи: 1 – киллер; 2 – шримп; 3 – ганн; 4 – палач.

Непременной деталью старинных лососевых «мух» считались птичья перышки, сейчас они используются значительно реже, – современные продвинутые «муховязы» пользуются в основном синтетическими волокнами. Однако далеко не везде можно закупить необходимые материалы, и многие провинциальные рыболовы вяжут «мухи» по старинке – из козьей, собачьей или оленьей (на Кольском полуострове) шерсти, и не используют специальные «мушиные крючки» и трубочки-сердечники для утяжеления тонущих «мух». Сектанты-нахлыстовики отказывают таким изделиям в праве называться «мухами» и именуют их «вабиками».

Считается, что спиннинговые оснастки, сочетающие поплавки и «мух», появились в нашей стране недавно, с широким распространением импортных поплавков «бомбетта» и «сбирулино». На самом деле история этой ловли значительно древнее: в Сибири такую оснастку использовали по меньшей мере с середины двадцатого века для ловли хариусов, ленков и даже тайменей. Впервые появилась она, кажется, на Ангаре и постепенно распространилась на другие сибирские реки, а затем и на лососевые реки Кольского полуострова.

Классический тип «ангарской» оснастки изображен на рис. 21: утяжеленный поплавок в форме «веретена» или «морковки», ниже него поводки с «мухами» (для крупных рыб – тайменя или семги – обычно используется один поводок).

Рис. 21. «Ангарская» оснастка.

И до сих пор на реках Сибири и Севера можно встретить немало рыболовов, категорически не желающих пользоваться блеснами при ловле спиннингом: утяжеленный пенопластовый поплавок и самодельная «муха» обходятся значительно дешевле, чем покупная блесна и значительно проще в изготовлении, чем самодельная.

Однако надо признать: по-настоящему широко российские спиннингисты приняли «мух» на вооружение именно после массового появления в продаже поплавков, специально предназначенных для этой ловли. Три основных типа этих поплавков представлены на рис. 22. Попробуем разобраться, какие из них в каких условиях удобнее применять.

Рис. 22. Поплавки для ловли спиннингом на «мух»: 1 – водоналивные; 2 – утяжеленные; 3 – тонущие «сбирулино».

Водоналивные поплавки (рис. 22.1) почти ничем не отличаются от давно известных у нас поплавков-шаров, лишь форма у них более вытянутая, обтекаемая. Этот тип поплавков наиболее удобен при ловле на «мух» сухого типа либо на тонущих, но находящихся в самых верхних слоях воды: для семги такая ловля используется лишь летом, в июне и июле, когда рыба, по выражению кольских рыболовов, «мушкует». Поплавок ставится на самый конец оснастки и заливается водой так, чтобы оставался на плаву, но при этом был обеспечен дальний заброс; поводки с 1–2 мухами привязываются несколько выше поплавка. Пожалуй, лишь этот способ ловли в какой-то мере заслуживает название «псевдонахлыст».

Утяжеленные поплавки (рис. 22.2) выпускаются с самой разной плавучестью: положительной, отрицательной и нулевой, – и являются наиболее универсальными (имеется в виду универсальность самого типа поплавков – среди них всегда можно подобрать подходящий для тех или иных условий ловли). Плавающие поплавки удобно использовать на манер водоналивных, как описано выше. При донной ловле семги (весной и осенью) используются тяжелые тонущие поплавки, работающие уже как донное грузило (но не как обычное свинцовое, такие грузила обрываются на каменистых реках очень быстро, а как грузило-балеринка: лишь касаясь дна своей нижней точкой, что значительно уменьшает вероятность зацепа); «муха» в этом случае также привязывается на поводке выше поплавка и движется невдалеке от речного дна. Поплавки с нулевой плавучестью неплохо обеспечивают дальние спиннинговые забросы, хоть и не могут сравниться с наиболее дальнобойными «сбирулино».

Поплавки «сбирулино», называемые также «бомбеттами» (рис. 22.3) обычно изготовляются одного и того размера: 70–80 мм в длину (не считая трубочки) и 12–15 мм в диаметре; вес их зависит не от размера, а от количества свинца, залитого в нижнюю часть. По виду они чем-то напоминают классические поплавки с длинной антенной, но сходство обманчивое – наблюдать в ожидании поклевки за трубочкой, напоминающей антенну, рыболову не приходится, наоборот, «сбирулино» изготавливают обычно из прозрачных материалов, добиваясь их незаметности в воде. Назначение у трубочки другое – она задает положение приманки относительно поплавка при проводке: если поплавок закреплен на леске трубочкой назад, то блесна или «муха» несколько приподнимается, что удобно при проводки у самого дна – первым ударяется о донные камни поплавок, имеющий меньше шансов за них зацепиться. При быстрой проводке в верхних слоях поплавок крепят трубочкой вперед, и приманка заглубляется.

Наиболее часто «сбирулино» используют для дальнего спиннингового заброса – появляется возможность доставить легкую приманку: «муху», маленькую «вертушку» или крохотную силиконовую приманку на 100 и более метров. Главный плюс по сравнению с традиционными свинцовыми грузилами – можно, подобрав вес поплавка, обеспечить проводку в любом слое воды с любой нужной скоростью. Возможности спиннингистов расширились неимоверно – а сектанты лишь бессильно завидуют: максимальная дальнобойность нахлыстовой снасти – 30–40 метров, но обычно нахлыстовики ловят на значительно меньших дистанциях.

«Сбирулино» крепятся на основной леске при помощи каких-либо стопоров (бусинок, кусочков кембрика и т. д.), а «муха» привязывается на поводке ниже поплавка, обычно через 1–2 карабина, препятствующих закручиванию лески. Какой длины ставить поводок? Большинство любителей отвечает на этот вопрос однозначно: чем длиннее, тем лучше. Минимум 1,5 метра, а максимум зависит от длины спиннингового удилища (длина поводка не должна его превышать). Однако есть и другое мнение, менее распространенное: снасть с коротким поводком не менее уловиста, «сбирулино» не просто не пугает рыбу, – наоборот, при длине поводка 10–15 см дополнительно привлекает и семгу, и кумжу.

II. Кумжа (лосось-таймень, морской таймень)

Образ жизни

Кумжа, как и ее родственница семга, имеет много названий: ихтиологи зовут на латыни Salmo trutta, и иногда пользуются вторым названием: лосось-таймень. Наши соседи-финны называют кумжу морским тайменем или просто тайменем, хотя настоящие таймени – сибирские и сахалинские – совсем другие виды, состоящие с кумжей в отдаленном родстве. (На Дальнем Востоке водится рыба с похожим названием: кунджа, тоже достаточно дальняя родственница, относящаяся к роду Гольцы). Кумжу, обитающую в Черном, Каспийском и Аральском морях (про последнюю, наверное, правильнее говорить в прошедшем времени: обитавшую) называют лососем – черноморским, каспийским и аральским соответственно. Наконец, пресноводные формы кумжи, никогда не выходящие в море, называют форелями – ручьевыми (пеструшками) и озерными (радужная форель, все шире распространяющаяся в наших водах, к кумже отношения не имеет).

Образ жизни кумжи весьма схож с образом жизни семги, поэтому, чтобы не повторять уже сказанное, остановимся в основном на имеющихся отличиях.

Подобно семге кумжа – проходная рыба, растущая в море и заходящая для нереста в реки. Но естественный ареал распространения кумжи значительно уже: на северо-востоке до р. Печоры (семга – до р. Кары), на северо-западе – до Исландии (семга – до североатлантического побережья Америки); впрочем, в США и Канаде имеются популяции кумжи, завезенной из Европы и акклиматизированной.

Однако, если в географическом смысле ареал кумжи не столь велик, то количество рек, куда она заходит для нереста, значительно выше, чем у семги. Например, на Карельском перешейке встречаются небольшие речки, почти ручьи, впадающие в залив, – семгу там никто и никогда не вылавливал, а кумжа встречается (от жилых форм недавно зашедшую из моря кумжу легко отличить по серебристой окраске). Некоторые ихтиологи считают, что связано это с тем, что кумжа способна нереститься при несколько более высокой температуре воды, чем семга – до + 7–9 °C.

К дальним морским путешествиям кумжа, в отличие от старшей родственницы, не склонна, – держится в основном в прибрежной зоне, не удаляясь слишком далеко от устьев рек, куда заходит на нерест (у семги места нагула и нереста порой разделены тысячами километров). Соответственно различается и рацион двух рыб – в меню кумжи, кормящейся у берегов, гораздо большую долю, чем у семги, занимают черви, ракообразные, насекомые и их личинки… В Балтийском море кумжа не брезгует колюшкой – активно поедает эту мелкую противную колючую рыбешку, держащуюся огромными косяками на мелководном и опресненном взморье (хоть какая-то польза от колючих дармоедов). Очевидно, устройство пищевода и желудка кумжи позволяет глотать и переваривать колюшек, не травмируясь их острыми шипами (речные хищники на пресноводных колюшек охотятся крайне редко, лишь когда очень голодны). Пресноводные формы кумжи сохраняют вкус к колюшкам: не однажды мне доводилось поймать на спиннинг крупную форель, отнюдь не голодавшую, вполне упитанную, – и среди набивавших ее желудок насекомых или рачков-бокоплавов обнаруживалась пара колюшек.

Более скудная кормовая база приводит к тому, что балтийская и беломорская кумжа никогда не дорастает до рекордных размеров семги: обычные ее размеры– до 30–70 см длины и 1–5 кг веса, но изредка встречаются и экземпляры весом до 12–13 кг. Пресноводная форма, живущая в небольших ручьях, где корма совсем мало, бывает вовсе уж крохотной, не более 20 см в длину; любопытно, что такое измельчание не сказывается на размере икринок – можно выудить половозрелую форельку с десертную ложку размером, и убедиться: икринки у нее созревают крупные, но в очень небольших количествах (мелкие самки крайне редки в тех речках и ручьях, куда заходит морская кумжа, лишь в живущих изолированно популяциях форели-пеструшки их можно встретить в достаточном количестве). Ихтиологи вывели приблизительную зависимость: на один килограмм массы самки кумжи приходится примерно 2500 икринок.

Размеры кумжи зависят исключительно от количества доступной ей пищи – например, каспийская разновидность кумжи, недостатка в корме не испытывающая, отъедающаяся тюлькой и пузанком, выделяется своими размерами: по данным ихтиологов, отдельные экземпляры достигают 33 кг, а рыболовы утверждают, что бывали случаи поимки экземпляров свыше полуцентнера весом; долгое время – из-за размеров и внешнего вида – каспийских лососей даже считали разновидностью семги.

Морская кумжа, идущая на нерест в реки, продолжает питаться в пресной воде (хотя и менее интенсивно), чего никогда не делает семга. Еще одно отличие состоит в том, что у кумжи не столь ярко, как у семги, проявляется процесс лошания: брачный наряд выражен слабее и челюсти искривляются и вытягиваются не так сильно.

Как и семга, кумжа поднимается для нереста в родниковые притоки и верховьях рек, но иногда нерест происходит в низовьях и даже в озерах с холодной проточной водой. Сам процесс нереста практически не отличается от нереста семги: икру и кумжа и семга зарывают в бугры, состоящие из отдельных гнезд; икра кумжи незначительно меньше по размерам, чем семужья (от 4,5 до 5,1 м).

Как и у семги, среди заходящих из моря рыб преобладают самки, недостаток самцов компенсируется за счет ручьевой форели, – там, где водятся и проходная, и жилая формы кумжи, они составляют единое стадо, нерестящееся вместе.

Исключение составляют некоторые малые реки небольшой длины (например, р. Забава в Калининградской области), впадающие непосредственно в море, – в них самцы заходят примерно в том же количестве, что и самки.

Вышедшая из икры молодь превращается в пестряток и скатывается в море; но значительная часть молоди созревает в речках и ручьях, вплоть до самых мелких, превращаясь в ручьевую форель (Salmo trutta morpha fario).

* * *

На вопрос: где кончается форель и начинается кумжа? – ихтиологи отвечать не желают. Не существует такого вопроса, по их мнению. С биологической и генетической точек зрения форель и кумжа – одна и та же рыба.

Ихтиологи правы. Есть немало примеров, как форель превращается в кумжу, и наоборот. Вот лишь один: некогда европейцы завезли в Новую Зеландию форель и начали разводить ее в местных реках и озерах. В результате какая-то часть форели скатилась по рекам в океан, и сейчас у берегов Новой Зеландии обитает популяция морской кумжи, в южном полушарии ранее не водившейся.

Ни в коей мере не хочу оспаривать выводы науки: одна и та же – значит, одна и та же. Но, с другой стороны, рыболовы все же не ученые-ихтиологи. Нам, рыболовам, простительно считать разными рыбами, например, сазана и зеркального карпа. Или корюшку и снетка. Потому что для рыбака не слишком важно количество тычинок на жабрах рыбы или количество лучей в том или ином плавнике, а уж до сходства или различия рыбьей ДНК и вовсе дела нет. Для рыбака главное – повадки и способы ловли рыбы. Ну и размер имеет значение, кто бы спорил.

Короче говоря, я, Антон Шаганов, с этого момента самым антинаучным образом отделяю форель от кумжи – форель заслуживает отдельного разговора, отдельной книги, отдельной статьи в энциклопедии… Здесь же она будет упоминаться лишь в той мере, в какой пересекается с главной героиней этих страниц, с морской кумжей.

* * *

«Молодь кумжи очень похожа на пестряток лосося», – учат нас ихтиологи. Не буду спорить и обобщать, поскольку мои наблюдения относятся лишь к балтийской кумже бассейна Финского залива. Однако отмечу – в реках, куда заходит кумжа, но не заходит семга, мне не доводилось встречать пестряток с характерными для семги поперечными полосками на боках. Смолтов, кстати, тоже не доводилось, – хотя подросшая молодь кумжи попадалась порой в полукилометре от устья, но никаких следов «смолтификации» не наблюдалось: пятнисто-пестрая окраска, как у ручьевой форели.

По данным ихтиологов, молодь кумжи разных популяций обитает в пресной воде различные сроки, в зависимости от состояния кормовой базы: беломорская в реках и озерах Кольского полуострова – от 3 до 7 лет; она же, но заходящая в реки Карелии, – от 2 до 4; а балтийская кумжа обычно покидает пресную воду раньше всех (на втором или третьем году жизни).

А затем, как и у семги, жизненный цикл повторяется – достигнув в море полуметровой и более длины, кумжа возвращается на нерест в родную реку.

Ловля спиннингом

Считается, что кумжа для нереста не поднимается очень далеко вверх по рекам. Некоторые рыболовные авторитеты утверждают: «Границей продвижения можно считать первый же большой, тянущийся на 1–2 км порог; преодолеть его кумже не под силу. Обычно она остается в нижней части реки – близко к устью и в самом устье».

У меня это утверждение вызывает большие сомнения. Что значит «не под силу» преодолеть порог? Любой, кому доводилось выдержать поединок с попавшейся на крючок кумжей, подтвердит: силы у нее более чем достаточно. Хотя надо признать, что запрыгивать подобно семге на 2–3 метровые водопады кумжа, очевидно, не способна.

Но, в любом случае, реки Ленинградской области водопадами не богаты, да и бурными порогами тоже, и кумжа поднимается по ним очень высоко.

О ловле кумжи на спиннинг во время этого хода в реки долго говорить не приходится – все, что сказано об аналогичной ловле семги, относится и к ее ближайшему сородичу. У нас в Ленобласти, на реках бассейна Финского залива, забрасывая блесну в лососевом месте, никогда не знаешь, семга или кумжа попадется на крючок, – время хода этих двух рыб совпадает. И чаще блесну хватает именно кумжа, не прекращающая, в отличие от семги, питаться в речной воде.

Однако существует один вид ловли спиннингом, направленный на поимку кумжи в гораздо большей степени, чем на поимку семги. Речь идет о блеснении с морского берега, или, как его еще называют, о «ловле в полосе прибоя».

Дело в том, что в морской период своей жизни кумжа не предпринимает столь далеких путешествий, как семга, и держится в прибрежной полосе, зачастую подходя к самым берегам.

Особенно жмется кумжа к линии прибоя в зимние месяцы, и ловля ее с береговых скал весьма распространена в странах Северной Европы, омываемых незамерзающими морями: в Швеции, в Дании, в Норвегии. В Финляндии (Аландский архипелаг) тоже активно блеснят кумжу с берега. Впрочем, почти столь же активно европейцы применяют и морской нахлыст, нашим любителям почти не знакомый.

По географическим и климатическим причинам зимняя ловля балтийских лососей с берега возможна в России лишь в Калининградской области.

Надо отметить, что популяции лососей (и семги, и кумжи), обитающие у калининградских берегов и заходящие на нерест в реки области, – исключительно «дикие». Своих рыбоводных заводов на территории бывшей Восточной Пруссии нет, а лососи, получившие «путевку в жизнь» на заводах Ленобласти, так далеко в Балтику не заходят.

Подробности зимней ловли лососей с берега привожу по статье калининградского рыболова В. Прокаева, опубликованной в «Российской Охотничьей Газете» № 52/2001.

Крайне любопытно, что статью свою г-н Прокаев начинает с честного признания: «Ловля лосося в Калининградской области запрещена на все виды снастей. Поймав лосося, вы обязаны выпустить эту рыбу». Т. е. получается, что занимался г-н Прокаев браконьерством, и браконьерство же в своей статье описывал. Однако далее в тексте статьи происходит странная метаморфоза: себя и своих коллег-спиннингистов автор именует «любителями», и дистанцирует от «браконьеров», ловящих рядом сетями тех же самых запрещенных лососей… Странная логика.

И не стоило бы упоминать записки калининградского «брэка» и пропагандировать тем самым запрещенную ловлю, но времена изменились, и вместе с ними изменились законы: новые правила рыболовства в Западном рыбохозяйственном бассейне, принятые в 2006 году, наконец разрешили и калининградцам охотиться за лососями, хоть и с большими ограничениями (нельзя ловить в реках и предустьевых участках моря, в Куршском и Калиниградском заливах, в период с 1 апреля по 15 ноября и т. д.). Однако, придумывая всевозможные ограничения, минсельхозовские законотворцы позабыли о такой простой вещи, как норма вылова: выудил, например, тонну лососей, – забирай всю тонну. Пока спохватились и внесли дополнения, кое-кто во время весеннего нереста 2007 года свои тонны выудил и забрал. Не лососей, правда, так ведь и тонна леща стоит неплохих денег.

Но вернемся к статье В. Прокаева.

Калининградские спиннингисты наиболее успешно блеснят лососей (и семгу, и кумжу) в течение двух месяцев: с первых числах января и до конца февраля. Весной уловы падают: семга уходит от берегов, попадаются лишь отдельные редкие экземпляры. У берега остается только кумжа, которая продолжает активно ловиться до конца мая.

Спиннинги применяются длиной не менее 3-х метров с тестом до 40–60 граммов. Оптимальная длина удилища, по мнению автора, – 3,3 метра.

Поклевки рыбы происходят на удалении 70-100 метров от берега, поэтому катушка желательна со шпулей для дальних забросов, леска от 0,22 до 0,26 мм (надо полагать, «плетенка»).

Главная приманка – узкие колеблющиеся блесны польского, шведского и германского производства весом около 20 гр. Судя по всему, такие предпочтения калининградских спиннингистов связаны не со вкусами лососей, а с ассортиментом местных рыболовных магазинов; думается, финские лососевые «профессора», которыми буквально завалена Карелия, сработают не хуже. Наиболее удачная раскраска, по мнению автора, бело-голубая и бело-зеленая, хотя он признает наличие у коллег-спиннингистов и других мнений на этот счет.

Техника ловли проста – быстрая проводка в верхнем слое воды, так, чтобы блесна не выскакивала на поверхность. Вываживание, по большому счету, ничем не отличается от борьбы с семгой и кумжей в реках.

Ловля производится взабродку, и необходимый аксессуар для успешной рыбалки – вейдерсы (естественно, что для зимней ловле в ледяной воде выбирают их наиболее утепленные модели).

Лучшее время ловли – это утренняя и вечерняя зори, при небольшом волнении число поклевок выше, чем при полном штиле.

Надо отметить, что ловля кумжи с морского берега в Скандинавии имеет ряд отличий от калининградской. Спиннингисты применяют более широкий ассортимент приманок: и небольшие воблеры, и вращающиеся блесны весом 6-12 г, и псевдонахлыстовую оснастку (сочетание поплавка, обеспечивающего дальний заброс, с нахлыстовыми мухами).

Используются и классические нахлыстовые методы ужения, и даже ловля на поплавочную удочку с несколько необычной оснасткой и техникой уженья: удочка оснащена 6–8 крючками, привязанными на разных уровнях, и находится в постоянном движении – сразу после заброса снасти ее начинают подтягивать сериями коротких потяжек с паузами, во время которых крючки опускаются ко дну. Насадкой служат морские черви и ракообразные, а иногда и обычные земляные черви.

Вполне возможно, что опыт скандинавов могут успешно использовать и калининградские рыболовы; питерские же, увы, лишены такой возможности на замерзающем зимой и очень мелководном Финском заливе.

Подледная ловля

На многих озерах Кольского полуострова распространена зимняя, из-подо льда, ловля кумжи, благо на местных водохранилищах и озерах ледяной покров в иные годы держится до июня. Судя по тому, что кольские рыболовы отмечают разную окраску рыб в разных водоемах: в одних кумжа темная, почти черная, в других светлая, как семга-белянка, – в уловах встречается и жилая озерная форма, и зашедшие из моря рыбы (многие озера полуострова – проточные, связанные с морем вытекающими из них реками, а на впадающих расположены лососевые нерестилища).

Кумжа в кольских озерах питается молодью других рыб, рачками, личинками. В рыболовной литературе описан случай, когда в желудке крупной кумжи, пойманной на живца, обнаружено большое количество мелкого мотыля. (Хотя как-то с трудом удается представить эту рыбу, роющуюся в иле в поисках корма подобно линю или лещу; скорее можно предположить, что мотыль был вымыт из ила усилившимся весной течением.)

Хорошо берет кумжа на живца, особенно на гольяна. Снасть для этой ловли устроена достаточно оригинально и весьма отличается от зимних жерлиц и зимних живцовых удочек средней полосы. Вот ее описание, приведенное в статье М. Говищака «Когда кончается полярная ночь» («Рыболов», № 1/87):

«К основной леске диаметром 0,4 миллиметра привязывают «подблесток» – летнюю колеблющуюся блесну 60–70 мм длиной со снятым тройником, выполняющую роль грузила и одновременно приманивающую кумжу своим блеском.

К его нижнему колечку крепят поводок длиной 15–20 сантиметров с двумя крючками № 6–8: один крючок привязан на конце поводка, второй свободно скользит по леске, продетой сквозь его ушко. В 20–30 сантиметрах выше «подблестка» укрепляют верхний поводок с крючком, на который насаживают червя. Живца цепляют крючком за нижнюю губу, а скользящим – под спинной плавничок (рис. 23).

Рис. 23. «Подблесток» для зимней ловли кумжи.

Рыбка при этом долго остается живой и своим движением шевелит «подблесток», привлекая хищников. На заданной глубине (50–60 сантиметров от дна) оснастка удерживается поплавком, на льду оставляют запас лески около 50 сантиметров.

Поклевка у кумжи резкая, иногда удочку просто вырывает из рук и утаскивает под лед. В случае, если рыба сошла, надо быстро поправить насадку и продолжать ловлю: как правило, кумжа не уходит и может вторично схватить приманку».

Кумжу зимой ловят с «подблестком» и без живца: к нижнему поводку привязывают тройник с насаженным червем или вообще без насадки – замаскированный красными шерстинками. Приемы ловли в этом случае мало отличаются от обычного зимнего блеснения.

Обычный вес пойманной подо льдом кумжи в уловах кольских рыболовов не превышает четырех килограммов, хотя известно отдельные случаи поимки экземпляров по 10–12 кг (в больших озерах и водохранилищах).

Ловля «корабликом» («водяным змеем», «катюшей»)

«Кораблик», по большому счету, нельзя назвать рыболовной снастью. Скорее это (подобно резиновому амортизатору) приспособление, позволяющее доставить в водоем самую разную оснастку: для ловли могут использоваться искусственные приманки (блесны, виброхвосты, нахлыстовые мухи); естественные (живцы, насекомые, снасточки с кусками рыбки); и даже небольшие плавные сети.

Классический «кораблик» изображен на рис. 24. Материалом для изготовления служит тонкая доска или фанера, к нижнему краю которой крепится огрузка (металлическая полоска, лучше всего свинцовая). Кораблик указанных на рисунке размеров огружается так, чтобы высота его над поверхностью воды была не более 20–25 мм. Естественно, доска или фанера должны быть пропитаны олифой и окрашены водостойкой краской в 2–3 слоя.

Работает «водяной змей» по тому же принципу, что и воздушный: изменяя длину хвостового путца, рыболов регулирует положение дощечки (угол относительно течения), и добивается, чтобы течение отжимало «кораблик» к противоположному берегу при подергиваниях и ослаблениях шнура.

Рис. 24. Классический «кораблик» («водяной змей»).

Поводки с приманками крепятся на шнур между «корабликом» и рыболовом (чтобы не пугать осторожную рыбу, ближний поводок привязывают на расстоянии трех, а то и пяти метров от дощечки).

Хвостовое путце можно крепить к кольцу жестко, а можно узлом, легко развязывающимся при резкой подсечке, – есть сторонники и того, и другого способа. В первом случае «кораблик» служит тормозом, дополнительно утомляя крупную и сильную рыбу, во втором – поворачивается к рыболову своей боковой гранью и испытывает при вываживании наименьшее сопротивление воды.

Сам я предпочитаю использовать вместо хвостового путца небольшую цепочку, – зацепляя нужное ее звено не за кольцо, а за крючок из достаточно мягкой проволоки, и изменяя тем самым «угол атаки» относительно течения. Если в шкатулке со старой бижутерией не отыщется подходящая легкая цепочка из анодированного алюминия, ее недолго собрать самому из спиннинговых заводных колец и вертлюжков.

Гораздо большее распространение, чем классический, в наше время получил «кораблик» с двумя корпусами, имеющий много местных названий: в Ленобласти его зовут «катамараном», «санками», «салазками», в Карелии – «катюшей», в Мурманской области – «торпедкой», а в Финляндии используют термин «Planner».

Конструкция «катамарана» видна из рис. 25: два корпуса, соединенных поперечными планками (иногда, для большей жесткости конструкции, планки крепятся к корпусам посредством алюминиевых уголков); оснастка крепится так же, как к классическому «кораблику», но в двух носовых путцах нужды нет, достаточно одного.

Рис. 25. Конструкция «катамарана»: 1-перекладина; 2 – кольца; 3 – корпус; 4 – леска.

«Катамаран» имеет много преимуществ перед однокорпусным «корабликом»: он не нуждается в дополнительной огрузке, гораздо устойчивее на волне и на неравномерном течении, выдерживает увеличенные нагрузки, что позволяет использовать его при троллинге озерного лосося (ниже эта ловля будет разобрана более подробно). Недостаток, пожалуй, один: излишняя громоздкость, но иногда этот недостаток играет решающую роль. Например, при рыбалке на лесных реках, не имеющих путей подъезда, – добираться к месту ловли приходится пешком, с рюкзаком за спиной. К тому же на небольшом водоеме трудно установить поводки на достаточном расстоянии от «кораблика», и громоздкий «катамаран» отпугивает рыбу.

Толщина и основного шнура, и поводков зависит от величины рыбы, за которой ведется охота. При ловле кумжи (особенно если имеется вероятность поклевки семги) основной шнур ставят толстый: монолеску до 1,5 мм диаметром, или даже капроновый шнур 2–3 мм толщиной. Особенно часто применяют крученые или плетеные капроновые шнуры, когда ловля производится при помощи мотовила, изображенного на рис. 26, и рыбу приходится вытаскивать, перебирая шнур руками.

Рис. 26. Мотовило «кораблика»: 1 – шнур; 2 – прорезь для закрепления шнура; 3 – выемка для руки.

Такая рыбалка теряет значительную часть своего азарта – что за радость вытянуть кумжу на шнуре чуть ли не в мизинец толщиной, используя лишь грубую силу? Применение же спиннинга позволяет использовать менее толстые лески, и делает процесс вываживания увлекательнее. Иногда без спиннинга вообще не обойтись, даже при ловле некрупных форелей и хариусов, – если ловить приходится на «сухие» мухи и на большом удалении от низкого берега. Впрочем, жители деревень Заладожья, где ловля на «кораблик» в большом почете, используют в таких случаях «спиннинги», мало соответствующие своему названию, – оснащенные инерционной катушкой и самодельными проволочными кольцами березовые или рябиновые жердинки 2,5–3 м длиной и толщиной в вершине не менее 2 см.

«Кораблик» чаще всего используется на реках с быстрым и умеренным течением, но вполне применим он и на озерах, причем двумя способами. При первом обтекающая «кораблик» струя воды создается за счет буксировки за лодкой или катером (быстро перемещающийся по удобному низкому берегу рыболов тоже может завести кораблик достаточно далеко в озеро). Во втором случае используется сила ветра – сверху на поперечины «катамарана» крепится фанерка, соосная корпусам-поплавкам, и работает как парус. Некоторые любители заходят еще дальше – оснащают свои «катамараны» моторчиком и гребным винтом из арсенала судомоделистов и вооружаются пультом радиоуправления. Но подобная конструкция уже никак не может называться «водяным змеем».

Ловля «парашютом»

«Парашютом» некоторые рыбаки называют также кастинговую накидную сеть, но сейчас речь пойдет о подъемнике с тем же названием, предназначенном для ловли на реках с достаточно сильным течением, где подъемники обычного типа применять затруднительно, поскольку поток воды не дает снасти спокойно лежать на дне. «Парашют» же тем и отличается, что на дне не лежит, а стоит под углом, лишь касаясь его одним краем обруча. Второе отличие – гораздо больший, чем у классических подъемников, провис сети. Таким образом, «парашют» представляет собой нечто промежуточное между подъемником и саком.

Рис. 27. «Парашют» и его положение на дне реки: 1-сеть, 2 – обруч, 3 – стропы, 4 – веревка.

Обруч для снасти применяется достаточно большого диаметра (2–2,5 м) и сгибается из толстого металлического прутка толщиной около 20 мм (зачастую используется рифленая арматура). Разборным обруч никогда не делается и выгибается из одного прутка, за неимением такового – из нескольких, надежно сваренных.

К обручу крепятся четыре стропы из стальной проволоки, причем сделаны они разной длины, – так, чтобы подвешенная в воздухе снасть повисала под углом 45 градусов. Веревка, привязанная к месту соединения строп, берется весьма толстая, 25 мм, иногда даже толще, обязательно плетеная, а не витая. Конечно, прочность ее избыточна для веса снасти и улова, но поднимают «парашют» без каких-либо приспособлений, перебирая веревку руками, и при малой толщине веревки затруднительно сделать это быстро.

Сеть плетется из нитки, весьма превышающей диаметром обычную, фактически из тонкого шнура, иначе несомые сильным течением коряги, а порой даже камни, очень быстро ее порвут. Нетрудно понять, что в результате применения основательных материалов «парашют» отличается изрядной тяжестью, а если учесть сопротивление быстрого течения (а на ином «парашютисты» не ловят), то ясно – успешно управиться со снастью можно лишь, обладая немалой физической силой, женщинам и подросткам путь в «парашютисты» заказан.

Для ловли мелких рыб «парашют» не используют, ячейки сети плетутся от 45–50 мм (для сырти) до 80–90 мм (для лосося). Именно эти две проходные рыбы являются главными объектами ловли «парашютами», по крайней мере в тех районах Ленинградской области, где мне доводилось наблюдать за деятельностью «парашютистов». В качестве прилова попадаются лещи и налимы, реже щуки и сомы, совсем редко, в исключительных случаях, голавли и жерехи.

Причем ловится рыба, не только скатывающаяся вниз по течению, – но и поднимающаяся вверх, хотя, казалось бы, как раз она должна миновать «парашют». Очевидно, дело в том, что даже такая сильная рыба, как лосось, не плывет при подъеме постоянно в одном направлении, и временами, на самой быстрой струе, откатывается назад, дабы передохнуть и набраться сил, – и при этом откате попадается «парашютистам».

Ловят обычно с мостов, причем выбирают на них места, где огибающая опоры вода течет особенно быстро. Иногда, на относительно мелководных и быстрых перекатах, возводят так называемые «парашютные вышки» – сооружения, сваренные из толстых труб, на четырех ногах-опорах, с площадкой для рыболова наверху. Эта конструкция ничем не отличается от «помостов», используемых для ужения на прикормленных местах карпов и других крупных и осторожных рыб.

Ловля «парашютом» крупной рыбы производится не вслепую, так как удар, например, лосося о сеть очень хорошо ощущается рукой, держащей веревку (веревка, разумеется, постоянно натянута силой течения, а свободный ее конец привязывают к перилам моста, чтобы случайно не упустить снасть). При ловле сырти поимка ощущается не каждый раз, но в основном когда в сеть попадают хотя бы 3–4 рыбы, поэтому время от времени снасть вынимается из воды и осматривается. Характерно, что налим, даже самый крупный, совершенно не трепыхается, попав в «парашют», и не пытается выбраться из сети, так что порой ловцы принимают его, особенно ночью, за камень, корягу или пук водорослей, и лишь подняв снасть к перилам моста, убеждаются в ошибке.

Поскольку «парашют» снасть тяжелая, громоздкая и неразборная, то используется по большей части для местной ловли, – у кого имеются возле дома места, удобные для ловли, те там и ловят.

Ловля (на реках Ленинградской области) делится на весенне-летнюю, с конца апреля до середины июня, и осеннюю, с середины сентября до спадания осеннего паводка, – и два эти периода приурочены, соответственно, к ходу из Финского залива сырти и лососевых рыб.

III. Озерный лосось

Образ жизни

Лосось озерный (Salmo salar morpha relictus) – особая форма атлантического лосося, обитающая в крупных северных озерах. Молодь озерного лосося, подрастая, не скатывается в море, а нагуливается в озере и впоследствии идет на нерест во впадающие в озеро реки.

В России наиболее известны популяции лососей в Ладожском и Онежском озерах, в Водлозере, Сегозере, в Куйтозере (бассейн р. Кеми в Карелии). За границей озерный лосось встречается в больших холодных озерах Финляндии, Скандинавии. Лососей, обитающих в озерах Северной Америки, некоторые ихтиологи считают другой формой атлантического лосося (Salmo salar morpha sebago).

Озерный лосось (семгой его нигде не называют) размерами значительно меньше своих морских сородичей: по данным ихтиологов, весит в среднем 3–4 килограмма, изредка дорастая до 7 кг. У рыбаков другое мнение: по словам троллингистов, ловящих лосося в Онежском и Ладожском озерах, им не так уж редко попадаются экземпляры и в восемь, и в десять килограммов весом. Свидетельства эти надо принимать с осторожностью: известно, что часть стада балтийской семги проходит на нерест транзитом через Неву и Ладогу во впадающие в озеро реки, а окраска семги, давно живущей в пресной воде, становится сходной с окраской озерного лосося (он более пятнистый, и пятна на боках бывают ниже боковой линии). Онежское озеро также имеет водное сообщение и с Белым морем, и с Балтийским, – поимка там морского проходного лосося вполне вероятна.

Слишком долго распространяться об образе жизни озерного лосося смысла нет: он весьма схож с жизненным циклом семги, лишь роль моря выполняет озеро.

Ловля в озерах

Промысловая ловля озерного лосося ничем практически не отличается от ловли семги в море: используются длинные переметы (в основном поверхностные) с насадкой из корюшки или уклейки, ставные невода и сети-гарвы.

Любители ловят ладожского и онежского лосося в основном троллингом, и эта рыбалка заметно отличается от троллинга, например, в Финском заливе. Главное отличие – повсеместное использование буксируемых за катером «катюш», иначе говоря «катамаранов», подробно описанных на страницах, посвященных ловле кумжи. Зачастую карельские рыболовы даже используют упрощенный и удешевленный до предела вариант троллинга – без эхолота, без держателей для удилищ, даже вообще без спиннингов: пойманных лососей вытягивают, перебирая руками толстый шнур «катюши». С крупной семгой такой трюк едва ли применим, но средний вес озерного лосося в уловах 2–3 кг, нередко попадаются и экземпляры меньше килограмма весом.

Однако все же наиболее распространено смешанное вооружение катера для озерного троллинга: с кормы распускают 2 или 3 спиннинга, а с каждого борта – по одной «катюше», буксирующей за собой от 1 до 5 блесен. Промежутки между точками крепления поводков к шнуру катюши – 5 метров, и такое же расстояние отделяет первый поводок от катера, а дальний от «катюши», – нетрудно подсчитать, что длина распущенной снасти с пятью блеснами составляет 30 метров.

Поводки используются очень длинные, и чем ближе к лодке или катеру расположен поводок, тем он длиннее: в описанной пятиблесновой оснастке длина ближайшего составляет 30 метров, самого дальнего – 15 метров.

Среди озерных троллингистов встречаются противники грубого силового вытаскивания лососей за шнур «катюши», предпочитающие вываживать рыбу на относительно тонкой леске с использованием амортизирующих свойств удилища; эти любители крепят к шнуру «катюши» не поводки с блеснами, а «прищепки», используемые при морской ловле с даунриггером, в которые зажимаются лески спиннингов; при поклевке лосось выдергивает леску из «прищепки» и борьба с ним продолжается уже без участия «катюши». Такой комбинированный способ особенно распространен в Финляндии, где «катюшу» (под местным названием «Planner») широко применяют свои и приезжие троллингисты.

Рис. 28. Фирменная «прищепка» для крепления лески спиннинга к «катюше».

В качестве приманки при троллинге применяются в основном блесны «профессор». Финская фирма «Куусамо» буквально наводнила соседние Карелию и Санкт-Петербург этой своей продукцией: однотипные по форме, блесны отличаются размерами, расцветками самых разных оттенков, рифлением; в некоторые модели врезаны камешки-стразы, подвешены дополнительные тройники (спереди или посередине). Еще одна любопытная особенность этих блесен – они способны двигаться «задним ходом»: если хвостовой тройник поменять местами с карабином, крепящимся к леске, игра блесны меняется.

У троллингистов наиболее популярны «профессора» № 1, № 0, № 00 весом от 27 до 60 гр, с преобладанием в окраске желтых, красных и даже ярко-малиновых тонов. Что достаточно странно, ведь главные кормовые рыбы озерного лосося – корюшка, ряпушка, уклейка – все имеют серебристую расцветку. Но серебристые блесны применяются значительно реже, в основном в пасмурную погоду.

Рис. 28. Блесны «профессор»: 1 – со стразом; 2 – с дополнительным тройником; 3 – с дополнительным тройником и стразом.

Из прочих приманок чаще всего используются достаточно крупные воблеры, но ловят ими приезжие рыболовы, более зажиточные.

«Дайверы», даунриггеры и другие устройства для дополнительного заглубления блесен не используются (по крайней мере на Онеге) – озерный лосось охотно атакует приманки, движущиеся в верхних слоях воды.

Вопрос об оптимальной для троллинга скорости движения лодки или катера достаточно сложен. Специалисты этой ловли называют разные цифры: от 2,5 км/ч до 5 км/ч, но дело в том, что многие из них определяют скорость «на глазок», или по береговым ориентирам, или по навигатору, – и ошибаются в ту или иную сторону.

Лучшие уловы у озерных троллингистов случаются осенью, с сентября по конец ноября – в теплой воде лосось апатичен и питается значительно меньше. Но молодые, бурно растущие лососи отличаются бОльшим аппетитом, чем их старшие собратья: местными рыбаками замечено, что если наступление осенних холодов запаздывает, общее количество поклевок при троллинге уменьшается, однако в уловах вырастает доля мелких рыб, до килограмма весом.

Речная ловля

В Ленинградской области речная ловля озерных лососей наиболее развита в Подпорожском районе, на реках, впадающих в Ладогу с востока, и на их притоках.

Подпорожский район – это такая небольшая питерская Сибирь: густо поросшая лесами, перемежающимися с непроходимыми болотами, безлюдная, с отвратительными дорогами, смертельными для автомобильных подвесок… А еще – баснословно богатая рыбой; для местного жители выловить в протекающей у дома речке форель или лосося – обычное дело, вызывающее эмоций не более, чем поимка окунька или плотвички в средней полосе. Приезжих же рыболовов там немного – из Санкт-Петербурга, например, гораздо быстрее и проще (и безопаснее для автомобиля) добраться до соседней Финляндии, где лососевых рыб водится не меньше, но условия для их ловли созданы куда более комфортные.

Ловля лосося на реках Заладожья начинается весной, в прибылую мутную воду, и главная весенняя снасть – обычная поплавочная удочка, иногда даже с глухой оснасткой, без катушки. Вместо крючков местные рыболовы привязывают к своим снастям мормышки – крупные самодельные, так называемые «хариусовые»: клюет на них и лосось, и форель, и крупный озерный хариус, весной заходящий в реки на нерест. Крючки на таких мормышках прочные, кованые, с длинным цевьем, № 8-№ 10 по отечественной нумерации. Насадкой служит красный навозный червь (один большой или 2–3 мелких); в речках, куда лосось не заходит, хариусов иногда ловят на крупных белых личинок (короед, репейник) – крючки мормышек в таком случае № 7-№ 8. Попадаются в основном некрупные лососи, очевидно, в первый раз заходящие в реку, и редко превышающие весом килограмм (но бывают случаи поимки экземпляров до 3 кг весом).

Ближе к лету, когда вода становится прозрачной и уровень ее падает, начинается ловля «корабликами», оснащенными в основном «сухими» мушками.

Мушки жители Подпорожского района вяжут сами из подручных материалов, особо не утруждаясь и не оглядываясь на последние достижения рыболовной науки, – клочок шерсти из козьего хвоста, пара пестрых перышек рябчика или вальдшнепа, – и готова мушка. Иногда летом (во время вылета бабочек-капустниц?) используются мушки исключительно белого цвета, перья в таком случае берутся от белых куриц. У изредка приезжающих в те края спортсменов-нахлыстовиков неказистая продукция местных мушковязов вызывает смех. Но если случается сравнивать уловы, смех немедленно смолкает.

Осенью озерного лосося (опять-таки вместе с форелью) ловят ловушками, перекрывая для этого заколами небольшие речки в самых верховьях, – длина заколов составляет 5–6, редко 10 метров. Ловушки чаще всего применяются плетеные из прутьев, наподобие известных морд, – по словам местных жителей, лососи и форели якобы заходят в них охотнее, чем в сетные. Осенняя рыба попадается самая крупная и с самой зрелой икрой.

Приезжим эта ловля недоступна, она и для местных жителей теоретически запрещена, но рыбоохрана сквозь пальцы смотрит на то, что заколы недолгий срок – неделю или две – стоят в истоках нерестовых речушек: рыбу ловят исключительно для собственного потребления, вывозить ее куда-то и продавать не имеет смысла. В качестве ответной любезности аборигены стерегут «свои» речки и ручьи лучше любых инспекторов, и чужак, заявившийся туда с сетями, ловушками или электроудочкой, рискует весьма многим, – народ в подпорожских лесах живет простой и суровый.

Приезжие ловят в основном спиннингом, и эта ловля значительно отличается от блеснения лососей на реках Кольского полуострова или бассейна Финского залива. Речки небольшие, неширокие и неглубокие, лосось относительно мелкий, – все это позволяет использовать облегченную спиннинговую снасть: удилища 2–2,5 м длиной с небольшим тестом. Основная приманка – вращающиеся блесны, особенно удачно работают небольшие, но достаточно тяжелые блесенки (7-12 г) желто-красных расцветок. Применение оперенных тройников увеличивает уловы, хотя, как было сказано выше, самые упорные сектанты-нахлыстовики, не желающие переходить на местные мушки, зачастую остаются без улова.

Рис. 29. Вращающиеся блесны «шустер», неплохо проявившие себя на реках Заладожья.

IV. Черноморский, каспийский и аральский лососи

Черноморский лосось

Кумжа, обитающая в Черном море (ранее встречавшаяся и в Азовском), образует особый подвид – черноморского лосося (Salmo trutta labrax), отличающийся от типичной формы большим числом жаберных тычинок и высоким хвостовым стеблем. Окраска черноморского лосося различна: иногда черные пятна, характерные для кумжи, могут совсем отсутствовать.

Черноморский лосось в последнее время стал редок, занесен в Красную книгу РФ, – что, конечно же, не мешает ловить его как промысловикам, так и любителям. В последние советские годы в Грузии (на территории именно этой республики расположено большинство нерестовых рек) промысловые уловы составляли около 90 центнеров в среднем за год – цифра совершенно незначительная в сравнении с уловами балтийских и беломорских лососей. Как обстоят дела в наше время, информации нет, – сообщения, поступающие из Абхазии и Грузии, к ловле рыбы отношения не имеют. Но едва ли лосося стало больше – когда у местных жителей на руках куча оружия, рыбалка упрощается до предела: кидай гранату в речку и собирай рыбу на уху.

Пару лет назад краснодарские рыбоводы с большой помпой объявили о своем намерении возродить популяцию черноморского лосося – рыборазводный комплекс под Сочи начал выращивание мальков лосося с целью выпуска в местные реки. Миллион мальков в год!

Звучит внушительно, а на деле – хуже браконьера с гранатой. Дело вот в чем: нигде в мире мальков лосося в реки не выпускают, подращивают до годовиков, а то и до смолтов, – абсолютно нежизнеспособные мальки слишком уж дорогой корм для речных хищников. Гораздо вероятнее, что разрекламированная акция не возродит, а прикончит лососей краснодарских рек – чтобы получить миллион икринок, надо каждый год безвозвратно изымать из нерестового стада не менее 300 самок-производителей (на деле обычно изымают в 3–4 раза больше нужного). Похоже на очередной распил бюджетных денег…

В реки черноморского побережья лосось входит на нерест весной, в конце апреля и начале мая (в районе Сухуми – с февраля), и проводит в них достаточно много времени – нерест происходит в начале зимы, и ничем не отличается от нереста атлантическоей кумжи: те же нерестовые «бугры» и т. д. Но одно приятное для рыболовов отличие все же имеется – черноморский лосось значительно крупнее своих северных родственниц (может достигать 110 см длины и веса до 24 кг); хотя крупные экземпляры, ввиду интенсивной ловли, попадаются крайне редко.

О любительской ловле черноморского лосося известно мало.

В реках проходные морские лососи попадаются при ловле форели (пресноводной формы той же рыбы) на поплавочную удочку или при ужении без поплавка, с одним лишь грузилом весом 2–4 грамма. Легкую форелевую оснастку лосось крушит без труда, поэтому в местах, где он встречается часто, леску ставят достаточно толстую, до 0,3 мм; основная насадка – червь.

В годы перестройки, когда проходила повальная коммерциализация рыбной ловли, на реках Краснодарского края пытались организовать лицензионную лососевую рыбалку нахлыстом и спиннингом. Но дело как-то не пошло, не заладилось, лицензий почти никто не покупал и составить конкуренцию Кольскому полуострову не удалось…

Гораздо больше, чем спиннинг и нахлыст, на кавказских реках развита ловля форели и лосося кастинговыми сетями, – развита издавна, с тех времен, когда большинство российских рыболовов даже не слышали такого термина: «кастинговая сеть», а местные рыбаки называли свои снасти «накидушками» и «малушками».

Мне доводилось в детстве видеть эту ловлю на реке Псоу: когда она вздувалась от летних дождей и вода становится совершенно непрозрачной, цвета «кофе с молоком», – лосося и форель ловили днем, вслепую, выбирая для забросов у берегов места с наиболее слабым течением.

О другой традиционной ловле, практикуемой в мелководных и прозрачных верховьях, я лишь слышал от старых грузин: по описаниям, напоминала она наше лучение, но производимое взабродку, с большим ярко пылающим факелом в одной руке и острогой в другой.

Каспийский лосось

Когда Каспийское море было соединено с Азовским, в него по-видимому проникла кумжа, образовав, со временем новый подвид – каспийский лосось (Salmo trutta caspius). На Каспии его часто называют просто лососем.

Каспийский лосось похож одновременно на черноморского лосося и на семгу, отличаясь более низким хвостовым стеблем. Это самый крупный представитель благородных лососей в европейских водах, известны случаи поимки рыб весом в 33 и даже 51 кг.

Сходство с семгой долгое время заставляло ихтиологов считать каспийского лосося подвидом семги. Лишь в недавнее время установили, что по особенностям строения зародыша в икринке и числу хромосом это сильно отклонившаяся форма кумжи. Каспийский лосось входит для нереста в реки главным образом западного берега Каспия, больше всего его в Куре, реже в Тереке, Араксе, Ленкоранке.

В крупнейшую реку бассейна Каспия – Волгу лосось перестал заходить после строительства каскада волжских гидроэлектростанций. А в XVII–XIX веках каспийский лосось в промысловых количествах ловился на средней Волге, поднимался в Каму, Белую, Оку и даже (во времена царя Бориса Годунова) в Москву-реку. «Лох», заходивший в небольшие чистые реки, текущие с западных склонов Южного Урала и описанный С. Т. Аксаковым в «Записках об ужении рыбы», – судя по всему, именно каспийский лосось.

Как и все его родственники, каспийский лосось нерестится в быстрых и холодных реках с галечниковым дном. Там мальки и молодь проводят первые годы жизни, а затем скатываются в море, где растут и созревают. Как и у семги, в состав популяций входят карликовые самцы, созревающие в реке и не выходящие в море.

Каспийский лосось образует местные стада, связанные с отдельными реками (Кура, Терек, Араке, Самур и др.) и различающиеся размерами и внешним видом. Так, рыбы куринского стада относительно более крупные (средний вес около 10 кг при длине тела до 130 см), нерестятся один раз в жизни в возрасте 5–9 лет. Лососи из стад, заходящих в небольшие речки, мельче (до 3 кг), созревают раньше (на третьем году) и нерестятся 5–6 раз в жизни.

Нерест проходит с октября по январь и ничем не отличается от нереста северных лососей, кумжи и семги.

Молодь питается червями, рачками-бокоплавами, водными и воздушными насекомыми и их личинками; взрослые особи – рыбой (килька, тюлька, сельдь-пузанок) и креветками. В реках заходящие на нерест рыбы не питаются.

Численность каспийского лосося в двадцатом веке упала особенно резко (в сравнении с родственными видами): в тридцатые годы уловы достигали 620 тонн, а в семидесятые не превышали 5 тонн.

О любительской ловле каспийского лосося известно еще меньше, чем о ловле черноморского: и российский Северный Кавказ, и Закавказье не самые удачные места для рыболовного туризма.

Аральский лосось

Аральский лосось (Salmo trutta aralensis) – самая восточная форма проходной кумжи, населявшая Аральское море и поднимавшаяся на нерест во впадавшие в море реки, в основном в Амударью и, в малом количестве, в Сырдарью.

Но ныне нерестовые реки впадают отнюдь не в пересохшее и засоленное Аральское море – вся вода расходится по оросительным системам. И говорить о аральском лососе можно исключительно в прошедшем времени…

Этот подвид был близок к каспийскому, но отличался меньшим числом позвонков и более крупной головой. Длина его до 1 м, вес до 13–14 кг. Об образе жизни этой исчезнувшей формы очень мало известно, как и о его ловле.

И не стоило бы, наверное, говорить о вымершей рыбе, но небольшой шанс на возрождение аральского лосося все же имеется. Форель, обитающая в притоках и верховьях Амударьи, генетически ничем не отличается, это пресноводная форма той же рыбы, и при благоприятных условиях проходная популяция может восстановиться. Термин «благоприятные условия» относится в данном случае исключительно к лососю, – для местного населения это будет означать крушение всего сельского хозяйства, основанного на выращивании главной монокультуры (хлопка).

V. Камчатская семга (Микижа)

Камчатская семга, или микижа – (Salmo mikiss) – редкая эндемичный вид дальневосточных благородных лососей, принадлежащая к тому же роду настоящих лососей, что и семга с кумжей (прочие лососи Дальнего Востока: кета, чавыча, сима и др., – относятся к другому роду, к Тихоокеанским лососям).

До относительно недавнего времени считалось, что водоемах Камчатки встречаются два вида благородных лососей – камчатская семга и микижа. Первая рыба – проходная, вторая – жилая, не выходящая для нагула из рек в море. Однако подробные исследования особенностей строения и биологии этих рыб, проведенные советскими ихтиологами, позволили установить, что и камчатская семга и микижа принадлежат к одному виду.

Проходная форма микижи – камчатская семга. Это крупная рыба, достигающая 96 сантиметров, с серебристым телом, с немногочисленными темными пятнами выше боковой линии. Темные пятна видны и на спинном, жировом и хвостовом плавниках; вдоль боковой линии идет бледно-розовая, не всегда хорошо заметная полоса, которая становится ярче в период нереста; жаберные крышки тоже розоватые.

Заходит на нерест камчатская семга в основном в реки западного побережья Камчатки, в незначительных количествах она встречается на восточном побережье полуострова и в Амурском лимане к югу от устья Амура.

Камчатская семга заходит в небольшие реки протяженностью 100–200 километров, особенностью которых является чередование многочисленных глубоких ям, плесов и мелководных перекатов и непостоянный уровень, зависящий от поступления осадков и уровня грунтовых вод.

Молодь камчатской семги проводит в реке от года до четырех лет, после чего скатывается в море.

Нерестовый ход продолжается с сентября по ноябрь. Взрослые рыбы заходят в реки, где они зимуют в ямах глубиной до семи метров. С наступлением весны, когда заканчивается снеговой паводок, они выходят к нерестилищам. Нерест начинается в конце мая и длится до середины июня. Отнерестившиеся рыбы скатываются в море.

С приближением нереста камчатская семга лошает, как и ее атлантическая родственница: окраска становится более интенсивной, тело темнеет, розовая полоса становится более заметной, изменяется форма челюстей.

Нерестится камчатская семга тоже подобно европейской: на перекатах, зарывая икру в галечниковый грунт, образуя так называемые нерестовые бугры, в которых и развивается отложенная икра.

Молодь камчатской семги питается в основном насекомыми и их личинками; взрослые особи – хищники.

Пресноводная, или жилая, форма (микижа) распространена на Камчатке довольно широко, наиболее многочисленна в реках и некоторых озерах на восточном побережье. Микижа, как правило, намного мельче камчатской семги – не более 65 сантиметров, но встречаются экземпляры и до 90 сантиметров. В отличие от проходной формы микижа окрашена интенсивнее. Общий фон тела золотисто-зеленый, на спине (до боковой линии), спинном, жировом и хвостовом плавниках разбросаны многочисленные темные пятнышки круглой или х-образной формы, грудные, брюшные и анальный плавники более яркие, розовые и ярко-красные, с белой каймой по переднему краю. Вдоль боковой линии и на жаберных крышках хорошо заметна ярко-красная или малиновая полоса, которая сохраняется и после нереста.

Микижа бассейна реки Камчатки основное время проводит в самой реке и лишь весной заходит в притоки для размножения. Озерная микижа нерестится в речках, впадающих в озера. Нерест происходит в период интенсивного снеготаяния – в конце мая – июне, на перекатах с песчано-галечниковым грунтом, на небольшой глубине (15–40 сантиметров), где рыбы строят нерестовые бугры.

Икра микижи развивается в нерестовых буграх примерно полтора месяца. В конце июля из них выходит молодь, которая питается в основном донными организмами – личинками комаров, поденок, ручейников, мошек, а также наземными насекомыми. Достигнув размера около 8 сантиметров, молодь переходит на питание рыбой, главным образом – девятииглой колюшкой. У взрослой микижи рацион весьма разнообразный: донные организмы, насекомые, рыбы, икра. Подобно тайменю, не брезгует она мышами и прочими мелкими грызунами, переплывающими реку.

Про ловлю камчатской семги и микижи практически ничего не известно. Рыбы редкие, занесены в Красную книгу, и ловить их категорически запрещено. Это, конечно же, отнюдь не означает, что никто и никак микижу не ловит. Но Камчатка, где водится большая часть популяции, слишком далека и мало населена, – и местные рыбаки не расположены делиться своим опытом.

VI. Стальноголовый лосось

Стальноголовый лосось (Salmo gairdneri) – достаточно крупный (длиной до 120 см) представитель рода благородных лососей.

Внешне стальноголовый лосось весьма схож с камчатской семгой: металлически-синяя спина, серебристые бока, выше боковой линии имеются темные пятна; во время нереста на боках ярко проявляется красная полоса, в другое время малозаметная. Некоторые ихтиологи даже считают камчатскую семгу и стальноголового лосося двумя формами одного и того же вида.

Стальноголовый лосось, как и камчатская семга, нагуливается в водах Тихого океана, но для нереста заходит в реки не азиатского, а американского побережья, – от Калифорнии до Аляски. И не стоило бы вести разговор об этой заграничной рыбе в книге, посвященной ловле российских лососей, но стальноголовый лосось образует и жилую пресноводную форму – радужную форель, которая становится все более обычной рыбой в наших водах…

Радужная форель, пожалуй, из всех лососей наиболее удобный объект для прудового рыбоводства и широко разводится по всему миру. В Ленинградской области (в «диких» водоемах) эти рыбы начали распространяться в начале 80-х годов двадцатого века, после того как рыбхоз «Балтика» занялся масштабным разведением радужной форели в Копанском и в других озерах области. Как всегда в любом большом деле, без накладок не обошлось, – не знаю уж, молодь или производители попали в «дикие» воды, но, по моему мнению, свое триумфальное шествие по водоемам Северо-запада радужная форель начала именно с садков «Балтики».

За тридцать лет заморская гостья неплохо прижилась в наших реках, озерах и на взморье Финского залива, причем встречается даже в таких водах, куда никогда не заходит семга и не обитают пресноводные формы кумжи (т. е. ручьевая и озерная форель).

Дело в том, что радужная форель менее требовательна, чем остальные рыбы семейства Лососевые, и к пище, и к температуре воды, и к ее кислородному режиму. Чтобы убедиться в этом факте, достаточно посетить какой-нибудь небольшой пруд, где организована платная ловля форели. Причем желательно посетить летом, в июльскую жару: вода теплая, мутноватая, форель-пеструшка давно бы «отбросила плавники» – радужная живет и даже питается.

Один пример: у нас под Питером зафиксировано несколько случаев поимки крупных радужных форелей в речке Славянке, прямо на территории Павловского музея-заповедника. Казалось бы, ничего удивительного, – Славянка впадает в Неву, а та в Финский залив, где в последнее время мало-помалу сформировалась морская популяция радужной форели (правильнее, наверное, звать ее уже стальноголовым лососем). Но не удивляются лишь те, кто никогда не видел Славянку в нижнем ее течении: речка там более напоминает грязную сточную канаву, не замерзающую даже при – 15 °C. Семга и кумжа, надо полагать, по широкой дуге, вдоль противоположного берега обходят устье Славянки. Радужная форель поднимается вверх по течению…

И таких примеров достаточно много. Пока что трудно оценить все последствия этого нашествия. С одной стороны, что ж в том плохого? – не ротан какой-нибудь, и даже не амурский карась, рыба благородная, и у многих любителей появляется возможность померяться силами с достойным соперником невдалеке от дома, не выбираясь на дальние речки…

С другой стороны, популяции семги, кумжи и форели-пеструшки переживают у нас не лучшие дни, сохраняясь во многом благодаря стараниям рыбоводных заводов. А тут такой конкурент – неприхотливый и живучий. Радужная форель ведь в теплых и загрязненных водах жить может, однако предпочитает все-таки более подходящие для лососевых рыб.

Поневоле вспоминается судьба, постигшая в Ленинградской области небольшого пушного зверька – европейскую норку. В 30-е годы ее численность значительно упала, и из США завезли близкую родственницу – норку американскую. Два зверька очень похожи, различить их может лишь специалист-биолог, но американская оказалась более устойчива к воздействию человека на среду обитания. Результат: норки в области много, но вся американская. Европейской нет. Исчезла. Не выдержала конкуренции. Очень бы не хотелось, чтобы коренные виды лососей постигла та же судьба…

Хотя финны без особых сомнений запускают радужную форель в свои «дикие» внутренние воды, и она стала там весьма распространенной рыбой, – не в ущерб местным видам лососевых. Но экологическая обстановка в Финляндии все же слегка отличается от того, что мы наблюдаем в России…

В общем, вопрос с радужной форелью остается открытым. А о том, как ее ловить (питерские рыболовы уже накопили достаточный опыт), поговорим в следующий раз, когда речь зайдет о ловле форели.

Примечания

1

Некоторые пессемистично настроенные рыбоводы и ихтиологи считают, что грандиозные проекты «Русского лосося» затеяны лишь для распила отпущенных средств: температура воды в Кольском заливе и в Баренцевом море на несколько градусов ниже, чем в норвежских фьордах, «отапливаемых» Гольфстримом – семга у нас не сможет нормально расти по норвежским технологием.

2

Популярные у спиннингистов реки Кольского полуострова.

3

Тоня – участок реки, удобный для ловли бреднем, неводом, плавной сетью, кружками и т. д.

Content

Антон Шаганов
Лососи. Все способы ловли

Предисловие Царь-рыба

I.Семга (атлантический лосось)

Образ жизни

Морская ловля

Ловля спиннингом

Ловля в реках на естественные приманки

Ловля ставными и плавными сетями

Другие сетные снасти для речной ловли семги

Ловля на искусственных насекомых

II. Кумжа (лосось-таймень, морской таймень)

Образ жизни

Ловля спиннингом

Подледная ловля

Ловля «корабликом» («водяным змеем», «катюшей»)

Ловля «парашютом»

III. Озерный лосось

Образ жизни

Ловля в озерах

Речная ловля

IV. Черноморский, каспийский и аральский лососи

Черноморский лосось

Каспийский лосось

Аральский лосось

V. Камчатская семга (Микижа)

VI. Стальноголовый лосось

Примечания